Попаданец в Великана 2

Глава 1

Шесть сотен наёмников не могли просто выйти за ворота и отправиться по дороге. Сначала из города выпустили конных разведчиков, потом передовые десятки, за ними потянулись телеги. Пока до нашего навеса дошла очередь, первый отряд уже скрылся за домами предместья.

«Чёрная ладонь» покидала Райс не одна. В соседних дворах последние две седьмицы собирались ещё две компании. Одна была раза в полтора меньше нашей, зато почти все её бойцы носили одинаковые круглые щиты и серые накидки. Вторая набрала едва ли сотню копий, но с ними шёл боевой маг. Адепта я заметил ещё у ворот: люди оставляли вокруг него свободное место, а поверх кольчуги у мужчины висела короткая синяя мантия с вышитыми по краям знаками.

Всего набралось около шестисот вооружённых человек. Если добавить возниц, ремесленников, слуг и тех, кто ехал с наёмниками до безопасного города, людей было раза в полтора больше. Телеги заняли всю улицу от ворот до поворота. Лошади били копытами по камням, кто-то ругался из-за застрявшего колеса, а десятники по очереди требовали освободить проезд. Городская стража смотрела на всё это с башен и явно ждала, когда мы наконец уберёмся.

Я прошёл под воротной решёткой следом за телегой, в которой лежало наше с братом имущество. Каменный свод на мгновение закрыл небо, а потом впереди снова ударило солнце. За стеной воздух оказался чище, но ненамного. Шесть сотен наёмников и несколько сотен лошадей быстро исправляли этот недостаток. Игор шагал справа от меня, положив свой шестопер на плечо. Оружие у него было короче моего и рассчитано на одну руку. За спиной висел щит ростом с человека, обитый сыромятной кожей и стянутый железными полосами. Сколько я ни уговаривал брата положить хотя бы его в телегу, тот отказался. Ничего, посмотрим, что он скажет через десяток-другой километров. На дорогу и окружающие поля Игор почти не смотрел. Куда больше его занимали вооружённые люди. Он принюхивался, разглядывал чужие щиты и время от времени переводил взгляд на меня, будто спрашивал, кого из них теперь считать своими. Ответа у меня не было. Компании пока не стали одним отрядом. Они просто шли в одну сторону и договорились не мешать друг другу.

Вейл догнал нас уже за последними домами.

– Борг, останешься здесь, за третьей телегой. Игор пойдёт к заднему обозу.

– Ему лучше остаться со мной.

– Ты наемник или шваль подзаборная? Я кажется отдал приказ? – Вейл взглянул на меня из под бровей. Из-за того, что сейчас он был на лошади, наши глаза были почти на одном уровне, но десятнику все таки приходилось приподнимать голову. – Так точно, десятник.

Мне не нравилось оставлять Игора среди людей, которых он едва знал. Ещё сильнее не нравилось, что Вейл решал за нас. Но как и сказал десятник, здесь армия с ее суровыми законами. Я посмотрел на Игора.

– Иди. Если что-то случится, выполняй приказы десятника.

Игор несколько мгновений разглядывал меня, после чего убрал шестопер на плечо и пошёл назад. Вейл проводил его взглядом.

– Слышь, лысый, это я здесь командир. Последний раз предупреждаю, мои приказы не обсуждаются.

Я ничего на это отповедь не ответил.

– Еще раз будешь разводить базар, я не посмотрю на твое положение, отлуплю ремнем так, что два дня сесть не сможешь.

– Вы бы поберегли руку, десятник. – сделал я обеспокоенное лицо. – Задница то у меня крепкая.

Вейл было хотел ответить что-то колкое, я даже заметил как зародившаяся шутка уже зажигает огоньки в его глазах. Но затем он посмотрел мне в глаза, которые я для пущего эффекта слегка напитал энергией. По опыту могу сказать, что зрелище это не для слабонервных. Глаза начинали светиться алым потусторонним светом. Вейл, уже открывший рот, недовольно его закрыл.

– Не видать тебе баб, клыкастый. – буркнул он и развернул лошадь.

– Это мы еще посмотрим, десятник. – хмыкнул я.

Первые часы дорога шла между полями. Райс ещё долго виднелся за спиной: сначала вся городская стена, потом только башни и крыши, а к полудню осталась одна размазанная дымом полоса. Земля вокруг была поделена канавами и низкими изгородями. Где-то уже убрали урожай, и над стернёй кружили птицы. На других полях зеленели поздние посевы. Почти возле каждой деревни стоял постоялый двор или огороженный загон для скота.

Чем дальше мы уходили от Райса, тем свободнее становилась дорога. Встречные телеги заранее сворачивали на обочину. Один раз нам попался небольшой отряд городской стражи. Их командир дождался, пока проедут первые повозки, пересчитал знамёна и предпочёл не выяснять, почему среди наёмников идут два кровавых великана.

К вечеру ноги гудели не от расстояния, а от необходимости всё время подстраиваться под телегу. На охоте я сам выбирал скорость, мог бежать несколько часов или остановиться у любого следа. Здесь приходилось то ждать лошадей на подъёме, то догонять их после спуска. Несколько раз передние повозки вставали, и остановка волной проходила через всю колонну.

Первый лагерь разбили возле старого дорожного двора. Для всех места за оградой не хватило, поэтому телеги поставили двумя длинными рядами прямо в поле. Каждая компания заняла свой участок. Между ними оставили проходы, а вокруг лагеря выставили общий караул. Мы с Игором встретились возле кухни. Он вернулся злой и раздраженный.

– Меня поставили рядом с телегами, – пожаловался он. – Там была еда.

– Так что в этом плохого? – удивился я.

– Вейл запретил ее брать, только охранять. – Ну ничего, сейчас поедим.

Когда мы подошли к общему котлу и дежурный протянул нам по два стандартных пайка наемников, Игор чуть не размазал его на месте. Пришлось идти к Лотару и напоминать, что два великана не могут питаться как обычные наёмники. Лотар выслушал, тяжело вздохнул, но все таки переговорил с кухней. Он что, надеялся, что мы перейдем на подножный корм в дороге?

Когда стемнело, меня нашёл Мейр. В одной руке он держал фонарь, в другой – тонкую дощечку с начерченной схемой.

– Снимай доспех и садись. Сегодня поработаем с циркуляцией энергии.

– Я и так умею гонять энергию по телу. – зевнул я.

– Я уже видел твое умею. – Мейр поджал губы. – Такого кривого плетения светляка я пожалуй никогда не видел.

– Ну так он же работал? Ладно, ладно, не злись.

Я снял стёганку и положил на землю. После целого дня под ремнями на плечах остались красные полосы, а рубаха прилипла к спине. Мейр дождался, пока я сяду, поставил фонарь на землю и протянул дощечку.

На ней были изображены две петли, соединённые возле центра. Рядом стояли короткие пометки, которые я разобрал только по слогам.

– Для человеческого ученика это одна из схем формирования Сосуда, – сказал Мейр. – Мана проходит по открытым каналам и возвращается в источник. У тебя Сосуд распределён по крови, поэтому повторять человеческую схему без изменений мы не будем.

Он коснулся нижней петли.

– Сначала проведёшь энергию от сердца по правой руке. Потом вернёшь через плечо и позвоночник. Следующий круг – через правую ногу и левую. Медленно и подконтрольно.

– А это безопасно? – спросил я.

– Если почувствуешь что-то не то, то сразу говори мне. В теории, ничего случиться не должно.

Обнадёжил, ничего не скажешь. Я закрыл глаза и потянулся к знакомому теплу внутри груди. Раньше я просто разгонял его по мышцам, усиливая их, сейчас же пришлось удерживать поток тоньше и вести по заданному пути. Энергетический импульс охотно ушел в правое плечо, потек по руке, а возле локтя начал расползаться вместе с кровью.

– Уже мимо, – сказал Мейр, всматривающийся меня с помощью какого-то плетения.

Пришлось вернуть энергию и повторить. На этот раз я собрал поток плотнее. Он прошёл до кисти, развернулся и медленно пополз обратно. Кожа на руке нагрелась, а мышцы вздулись.

– Не усиливай тело, – предупредил Мейр. – Просто гоняй энергию по каналам, а не распыляй ее в окружающие ткани.

– Легко сказать! – прокряхтел я.

К концу занятия я провёл три полных круга. Энергии потратил немного, но голова ныла сильнее, чем после часа работы с булавой. Мейр запретил делать четвёртый и велел поесть перед сном.

На следующее утро я снова занял место за третьей телегой.

За три недели колонна выросла почти втрое. Небольшие отряды присоединялись у постоялых дворов и дорожных развилок. Кто-то шёл на общий зов князей, кто-то уже имел договор, а некоторые просто хотели пройти опасный участок рядом с большой силой. К шестому дню впереди и позади нас двигалось около двух тысяч вооружённых людей.

Единого командира у этой толпы не было. По вечерам Брант встречался с главами остальных компаний. Они делили места у воды, договаривались о порядке выступления и спорили, чьи люди следующими пойдут в передовом охранении. После одного такого совета «Чёрная ладонь» оказалась ближе к середине колонны, а утром другая компания отказалась пропускать наши телеги вперёд. Половина отряда простояла на дороге, пока Лотар с двумя десятниками выяснял, кто неправильно понял вчерашнюю договорённость. Мне постепенно стало понятно, почему Брант не спешил радоваться каждой новой сотне. Пара тысяч наёмников выглядела внушительно и сплоченно только издали. Вблизи это была толпа людей, каждый из которых хотел первым получить воду, хорошее место для ночлега и право не тащиться в пыли за чужими лошадьми.

Рон нашёл меня на пятый день. Его поставили охранять семейную телегу, поэтому большую часть времени он шёл рядом с ней. В тот раз одно из колёс начало постукивать, Айвин полез под ось, и колонна медленно проходила мимо остановившейся повозки.

– Мы в Ардаре не останемся, – сказал Рон вместо приветствия.

Изначально Брант предложил им остаться в столице империи, городе Ардар.

– Передумали? – повернул я голову в сторону говорящего.

– Отец поспрашивал сколько денег берут за жильё возле столицы. Даже если всем сразу найдётся работа, запаса надолго не хватит. Гервин предложил нам Фальк.

Название мне ничего не говорило.

– Где он?

– В стороне от главного тракта, недалеко от Ардара. Туда каждый день ходят обозы. У компании есть знакомый мастер, ему нужны люди в колёсную мастерскую. Мари сможет устроиться швеей.

– А ты?

– Найду работу. При речной охране или с охотниками.

Он говорил спокойно, но всё время посматривал на телегу. Айвин лежал на земле, упираясь плечом в колесо, а Мари держала поданный ему деревянный клин.

– Там безопасно? – спросил я.

– Безопасных мест уже не осталось. Но эльфийским людям будет сложнее найти нас в Фальке, чем в столице.

С этим я бы мог поспорить, но это не моего ума дело.

По пути в столицу мы прошли еще пару городов, что были каждый больше предыдущего. Видимо уровень жизни к югу действительно повышался. В города не заходили, разбивая лагерь рядом. Отдельно выделенные наемники вместе с казначеем и Орном ездили закупать припасы, пока остальные отдыхали. Еда на юге была дешевле, как и другие расходники. Черная ладонь хоть и запаслась прилично, но многое еще предстояло закупить. Похоже мое предположение о том, что воевать мы будем год все больше и больше походило на реальность.

Учёба продолжалась на каждом большом привале. Мейр не пытался запихнуть в меня всё, чему годами учили человеческих магов. Он выбрал несколько упражнений и заставлял повторять их, пока результат не становился одинаковым. После схем движения энергии появились формы. Я должен был собрать ману, не выпуская её наружу, и удержать сначала линию, потом круг и треугольник. С этим проблем не возникло. Геометрия в моей прошлой жизни была не самым любимым предметом, но представить треугольник оказалось проще, чем научиться читать местные буквы.

Мейра удовлетворил созданный мною треугольник из силовых линий. Далее он потребовал квадрат, а затем объёмный куб. Я собрал и его.

– Быстро, – признал целитель.

– Не уж то я дождался похвалы?

– Я ещё не закончил. – охладил мой пыл мужчина.

Он заставил вращать куб, сохраняя длину граней, а сам начал задавать вопросы по письменности. Стоило мне попытаться прочитать слово на дощечке, как одна сторона фигуры поплыла. Куб не разрушился, но вытянулся в уродливый ящик.

– Вот теперь мы нашли то, чему тебя нужно учить, – сказал Мейр.

На следующий день к вращению добавилась ходьба. Потом пришлось удерживать две фигуры сразу и двигать только одну из них. Простые формы по-прежнему давались легко. Труднее было сохранять точность, когда рядом ругались возницы, пахло жареным мясом, а Игор спрашивал, долго ли я ещё буду сидеть и думать о квадратах. После того, как мой контроль улучшился, Мейр показал мне первое заклинание. Им стала обыкновенная искра, бытовое заклинание для разведение костра.

Она была проще светлячка Лары. Требовалось определить точку, сформировать что-то, похожее на снежинку и вложить немного энергии. Никаких дополнительный конструктов по поддержанию и контролю заклинания создавать не приходилось, лишь магический знак огня. Сперва Мейр заставил отточить создание структуры до автоматизма и только потом разрешил напитать ее энергией. Стоило мне влить свою красноватую энергию, как полыхнуло так, что я чуть брови себе не спалил.

– Да куда же ты пихаешь столько?! – воскликнул Мейр.

Пришлось до минимума закрутить внутренний вентель, после чего искра все же получилась такой, какой нужно.

– Ещё раз, – приказал Мейр.

Я повторил. Затем ещё раз. К пятой попытке искры вспыхивали одинаково, но стоило перенести точку на ладонь дальше от себя, как мгновенно рос расход, требуемый на создание искры.

В тайне от Мейра, я все же создал на одном привале максимально яркую искру. Мы с Игорем спрятались за бревном, и я начал напитывать знак, висящий в пяти метрах от нашей позиции. Вливал энергию, одновременно удерживая волей конструкт, что так и норовил лопнуть. Наконец, когда структура начала дрожать, испуская алый свет, я усилием воли ее активировал. Ну что сказать. Были бы у нас волосы, сожгло бы к чертям, а так лишь опалило выглядывавшие из-за бревна макушки, из-за чего мы потом целый день ходили с импровизированными красными шапочками. Десятник чуть не помер со смеху, когда увидел нас в таком виде. Однако несмотря на это я был рад. Фактически это уже было боевым заклинанием, которое я мог применять. Мейру я в тот день на глаза не показывался, чтобы не получить заслуженного пинка под зад.

Глава 2

После практики с искрами мы перешли к телекинетическому толчку. Когда-то я уже поднимал собственную кровь одним усилием воли, но это был не телекинез. Формула этого заклинания оказалась менее прожорливой, чем управление кровью, и требовала куда меньше внимания, зато в ней пришлось заранее задавать контур воздействия и направление. Камешек не просто двигался туда, куда я хотел. Он получал один короткий удар и дальше летел сам. На первом занятии мы толкали щепки. На втором – камни. Эксперимент с искрой я решил не повторять. Тут бревно уже могло не спасти. Я лишь спросил у Мейра, что будет если напитать конструкт по максимуму. Ответ был прост – бесконтрольная телекинетическая волна. Данный конструкт просто не был рассчитан на то, чтобы его контрольная часть перенаправляла такой поток энергии в нужное направление. Плетение просто рушилось, высвобождая вложенный телекинетический аспект. Целитель объяснил, что из этой структуры строились силовые удары, отклонение стрел и защита от оружия, но до такой сложности плетений мне было еще далеко. Это уровень адепта, не меньше. Бытовыми заклинаниями мы не занимались, Брант платил за обучение будущего боевого мага, а не великана, умеющего сушить носки.

Резерв от упражнений заметно не вырос. Зато к концу третьей недели я уже мог провести энергию по заданной схеме, не усиливая попутно мышцы, и остановить поток в выбранной точке. Голова после занятий болела меньше. Мейр всё равно не разрешал опустошать источник больше чем на десятую часть.

– Сильная воля не поможет, если ты порвёшь собственные каналы, – повторял он. – Научись сначала понимать, сколько силы через них проходит.

Ардар появился на горизонте утром двадцатого дня. Сначала я решил, что впереди тянется ещё одна горная гряда. Над полями лежала лёгкая дымка, и серый силуэт занимал почти половину горизонта. Потом дорога поднялась на длинный пологий холм, дым разошёлся, и я увидел стены.

Внешняя стена была высотой с десятиэтажный дом. Через равные промежутки из неё выступали башни, каждая шире внутренней крепости Северного Щита. За первым поясом поднимался второй, потом третий. Город рос ярусами, забираясь к центральной цитадели. Между стенами теснились каменные дома, храмы и башни. Несмотря на высоту стен, слоя дыма над домами не было. Даже с высоты я не видел города целиком. Стены уходили в обе стороны и терялись за холмами. Перед ними расползались предместья, склады, загоны и поля, застроенные почти так же плотно, как окраины Райса.

Я остановился. Телега впереди продолжила движение, и возница тут же обернулся.

– Борг! – донёсся сбоку голос Вейла. – Что встал?

Пришлось догонять свою повозку.

– Сколько в этом городе живет людей? – спросил я, когда Вейл приблизился.

– Много.

– Очень точный ответ. – я с укором посмотрел на десятника.

Он тоже смотрел на город.

– Внешняя стена шагов тридцать высотой, – сказал десятник. – За ней ещё два полных кольца. Говорят, в столице постоянно живут два архимага, поэтому желающих проверить стены давно не находилось.

– Ты там бывал?

– Бывал. – с какой-то странной интонацией выдохнул Вейл.

Шедший рядом ветеран хмыкнул. Вейл резко повернул к нему голову. Ветеран растянул губы в улыбке и отстал на несколько шагов.

– С тобой там что-то произошло? – спросил я.

– Ничего интересного. – Вейл сплюнул в пыль, но увидев, что я все еще смотрю на него, продолжил.

– Дважды кутил в Ардаре. Дважды просыпался в канаве без денег и без левого сапога.

– Почему левого? – с удивлением спросил я.

– Потому что красивый такой. – передразнил меня десятник.

Ветеран позади всё-таки заржал. Вейл развернулся на ходу и показал ему кулак.

– Во второй раз я ремни на сапогах затянул так, что утром ногу пришлось мазать от отёка. Не помогло.

– Может, ты его продал?

Вейл посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

– Дойдём до юга – поставлю тебя в первый ряд. Там выясним, насколько хорошо великаны шутят под стрелами.

Он ускакал к голове колонны. Судя по тому, как тряслись плечи шагавшего позади ветерана, история с сапогом была в компании известна давно.

К столице мы приблизились только после полудня. Главный тракт разделился на несколько дорог. Одна уходила к высоким воротам, остальные огибали внешние стены и вели к предместьям. Нашу колонну встретил городской чиновник с десятком стражников. Командиры показали ему бумаги, после чего две тысячи вооружённых людей направили на большое поле возле южной дороги.В город нас не пустили. Никто особенно не возражал. Провести через ворота все телеги, разместить лошадей и найти жильё для людей стоило бы целое состояние. На поле уже стояли десятки чужих обозов. Между рядами палаток работали кузнецы, торговцы таскали корзины с едой, а возле огороженных загонов кричали продавцы лошадей.

Каждая компания снова заняла отдельный участок. Пока люди ставили палатки, Орн достал промасленный свёрток с нашими мерками и передал его одному из посыльных. Из-за плотного питания наш с Игором рост ускорился еще сильнее, видимо магический потенциал, переданный с кровью эльфов все еще не исчерпал себя. Росли мы не так быстро, как в первые месяцы после рождения, но я почти добрался до трех метров, не хватало каких-то двадцати сантиметров. Игор же приблизился к отметке в два с половиной. Долго еще Орн ругался, когда мы снова пришли к нему переделывать стеганки и сапоги.

– Кузнецы посмотрят сегодня, – сказал Орн, оглядывая мерки. – Если не запросят вес серебром, закажем шлемы и нагрудные пластины. Остальное потом.

– Когда будет готово?

– Недели через две. Отправят следующим обозом, если этот следующий обоз не разворуют по дороге. – завхоз почесал затылок.

– А быстрее не получится? – с надеждой спросил я.

Уж больно мне не терпелось примерить обственный доспех. Пускай не полный латный, но кто не мечтал походить в настоящей средневековой броне?

– Хочешь быстрее – сам садись у горна и куй лист размером с дверь. – взмахнул руками Орн.

Возле семейной телеги Рона уже лежали снятые с неё тюки. На соседней дороге стоял небольшой крытый обоз. Возницы обещали утром отправиться в Фальк. До отъезда семьи оставалась одна ночь. Рону и его семье я мог пожелать лишь удачи. Он здорово меня выручал несколько раз и я был действительно благодарен этому немолодому охотнику.

Мейр нашёл свободное место у края лагеря, где между последними телегами и канавой тянулась полоса вытоптанной земли. Он поставил на перевёрнутый ящик деревянную дощечку и велел продолжать упражнения с искрой, только теперь к стаддартному плетению добавился поддерживающий контур, через который можно было вливать энергию, чтобы искра не угасала. При должной подпитке получалось стабильное пламя, не бордовое, обычное. Мейр все удивлялся, что пламя у меня выходит таким большим, хотя тратил я энергии даже меньше, чем он.

***

Кайр прибыл в лагерь ближе к вечеру. Две повозки и десяток всадников караул пропустил без задержки. Оба его ученика уже были адептами. Они ехали на первой телеге рядом с закрытыми сундуками, сам мастер сидел верхом и морщился от пыли.

Брант ждал возле отведённого для новых людей участка. Кайр соскочил с лошади, передал повод одному из сопровождающих и только после этого посмотрел на старого товарища.

– Всё ещё воюешь, старикан. – прищурился Кайр.

– Ты вдвое меня старше, так что это ты тут старик.

Кайр несколько мгновений сохранял серьёзное лицо, затем рассмеялся и обхватил Бранта за плечи. Брант тоже улыбнулся хлопнул его по спине. На этом приветствие закончилось. Кайр стянул дорожные перчатки, открыв старые ожоги на пальцах, и передал их подбежавшему ученику.

Ученики Кайра уже проверяли сундуки. Один осматривал крепления, второй требовал у возницы не ставить телегу рядом с общим костром.

– Сколько у тебя теперь людей? – спросил Кайр.

– В моей компании около двух с половиной сотен. Вместе до юга пойдёт примерно пара тысяч.

– Да, сильно князья взбаламутили Арканор.

Они пошли между рядами телег. Брант показывал, где поставят палатку мастера и куда можно убрать сундуки. Кайр слушал вполуха, больше разглядывая лагерь.

– На южной дороге я обогнал ещё четыре компании, – сказал он. – Князья выгребают всех, кто способен держать копьё. За мастеров уже предлагают двойную ставку.

– Что слышно о самой войне? – спросил Брант.

Кайр перестал смотреть по сторонам.

– Бервен стягивает людей к Трём Мостам. Гельварцы ведут войска через восточные земли. Бестмар пока называет себя нейтральным, но обе стороны уже забирают у него зерно и лошадей. Если князья не договорятся в ближайшую седьмицу, резать будут всех подряд. Эта война будет кровавой, Брант.

Брант снова хмыкнул.

– Двум бойцам в моём отряде это очень понравится.

– Завёл берсерков? – с удивлением спросил Кайр.

– Вроде того.

Они дошли до палатки. Кайр проверил расстояние до ближайшего костра, приказал переставить одну из телег дальше и только после этого удовлетворённо кивнул.

– Какие маги идут с твоей компанией? – буднично поинтересовался Кайр у товарища.

– Мейр. Адепт-целитель.

– Для двух сотен человек мало. – цокнул языком маг. – А как же тот огневик, что ходил с вами раньше? Он, конечно, тот еще неуч, но пятки южанам подпалить смог бы. – Его убили за карточный долг в Райсе. – посмурнел Брант.

– Эххх – вздохнул Кайр, осенив себя знаком павших. – Туго вам придется без боевого мага.

– Ну, вообще-то у нас один имеется. – криво улыбнулся Брант.

– Адепт?

Брант немного помолчал.

– Пока непонятно кто.

Кайр повернулся к нему.

– У человека либо сформирован источник, либо нет. Что значит «непонятно кто»? – в недоумении спросил маг.

– Увидишь.

Улыбка Бранта мастеру огня не понравилась. Так командир выглядел перед тем, как сообщить деталь, которую намеренно придерживал до последнего момента.

– А ну показывай кто там у тебя. – нетерпеливо потребовал маг.

Они прошли через лагерь «Чёрной ладони». Люди здоровались с Брантом, на Кайра смотрели с интересом, но дорогу не загораживали. За последним рядом телег показалась широкая лысая голова.

Кайр остановился. На вытоптанной земле сидел самый настоящий кровавый великан. Даже сидя он почти доставал макушкой до борта стоявшей рядом телеги. Усиленная стёганка лежала возле колеса, рядом были прислонены копьё и двуручный шестопер, которыми обычный человек не смог бы даже размахнуться. Напротив великана в воздухе висел огонь, регулярно меняющий размер и температуру. Мейр находился у телег и следил за творением чар. Он первым заметил гостей, но ничего не сказал.

Огонь перед великаном сначала вытянулся в струну, а затем принял форму шара. Кайр прищурился, оценивая работу со структурой заклинания. Простейшая связка: точка, преобразование, поддерживающий контур. Однако великан на ходу сжимал заклинание волей, меняя форму пламени. Да и само пламя было неожиданно мощным для такого заклинания.

– Это и есть твой непонятный маг? – тихо спросил Кайр.

– Он самый. – кивнул Брант.

– Но это же великан?! – яростный шепот старого друга заставил Бранта улыбнуться.

Кайр перевел взгляд на великана. Структура каждый раз собиралась чисто, но оставалась до смешного простой. С такой магией на поле боя можно было разве что поджечь пару солдат. Кайр конечно мог выжать из заклинания больше, чисто за счет своей воли, но зачем, если есть те же огненные шары или стены огня.

– Зачем тебе такой неуч в магах? – спросил Кайр. – Великана с такой булавой я ещё понимаю. Но этот же даже на адепта не тянет.

– Сколько времени твои ученики потратили бы, чтобы научиться делать то же самое?

Кайр посмотрел на Бранта. Вопрос ему не понравился ещё больше прежней улыбки.

– Если считать от самого начала? Чувство маны, открытие каналов, контроль, концентрацию, удержание структуры?

– От самого начала.

Кайр снова посмотрел на великана. Тот все так же игрался с пламенем.

– У способного человека с нормальным наставником уйдёт около года. Возможно, меньше, если дар пробудился рано и ученик не станет торопиться. Через год он сможет создавать это плетение, но над волей еще надо будет работать. Не у всех она такая сильная, как у этого переростка.

Улыбка Бранта стала шире.

– Он начал три недели назад

Кайр несколько мгновений ждал продолжения.

– Не верю! – маг решил, что его просто разыгрывают.

– Мейр подтвердит.

– Три седьмицы назад он впервые почувствовал ману?!

– Нет. Маной он пользовался и раньше. Три недели назад Мейр начал учить его структурам. Он ничего не знал о теории магии, а до этого и читать даже не умел.

Кайр не веря перевёл взгляд с Бранта на Мейра. Целитель услышал разговор и спокойно кивнул.

– Да вы оба охренели! – воскликнул Кайр.

Брант рассмеялся.

– Ты специально молчал всю дорогу?! – голос Кайра поднялся так, что обернулись ближайшие наёмники. – Старый ублюдок, ты притащил мне великана, который за три недели прошёл первый год обучения, и стоишь улыбаешься?

Брант продолжал смеяться.

Кайр выругался ещё раз и направился к сидящему громилле.

***

Я создал очередное плетение, погасил и перешел к следующему. Мейр требовал не торопиться: плетения должны были быть эталонными.

Со стороны лагеря кто-то громко заявил, что не верит. Я не отвлёкся и закончил заклинание. Вспыхнуло пламя.

Потом тот же человек начал ругаться. Судя по громкости, оскорбили его серьёзно. Я услышал смех Бранта и повернул голову. Ко мне быстрым шагом шёл незнакомый седой мужчина в дорожном плаще. Он смотрел так, будто я украл у него что-то очень дорогое и теперь сидел на месте преступления. Брант остался возле телег и продолжал веселиться. Мейр поднял фонарь и отступил на шаг, освобождая незнакомцу дорогу. Седой был уже шагах в десяти и замедляться не собирался.

От автора: чуть позже в доп материалах добавлю карту той местности, где и будут происходить события второй книги, а то велик шанс запутаться в названиях княжеств.

Глава 3

Седой остановился в трёх шагах от меня. Вблизи он выглядел ещё старше, чем издалека. Кожа на пальцах была покрыта гладкими пятнами старых ожогов, будто человек не один год вытаскивал угли из костра голыми руками. Никакой мантии, драгоценных застёжек или прочих признаков великого мага на нём не имелось. Хороший плащ, дорожная одежда, короткий жезл у пояса. Таким же мог выглядеть богатый купец, если не обращать внимания на выражение лица. Смотрел он на меня так, словно купил мешок зерна, разрезал его и обнаружил внутри золото. Мне стало как-то некомфортно.

Я погасил огонь и поднялся. Мейр хотел что-то сказать, но седой уже сложил пальцы. Между ними появилась тонкая сеть бледных линий. Плетение раскрылось, растянулось и прошло сквозь меня от головы до ног. По коже пробежал холодок. Мана в крови отозвалась сама, будто её задели чужими пальцами.

– Ты чего творишь? – спросил я.

Седой не ответил. Он смотрел куда-то мне в грудь, потом перевёл взгляд ниже, на живот, ноги и снова вверх. Светящиеся линии дрогнули и погасли.

– Да чтоб меня тролль сожрал, – пробормотал он.

– Могу помочь с этим. – все еще хмурясь буркнул я, не понимая как реагировать на данную сцену.

Он наконец посмотрел мне в лицо, затем повернулся к Бранту.

– До Двенадцати княжеств я забираю этого тролля себе.

Несколько мгновений я пытался понять, не ослышался ли. Брант продолжал улыбаться, а Мейр прикрыл глаза ладонью.

– Слышь, дядя, а ты ничего не попутал? – я распрямился во весь рост. – Во-первых, я не тролль. Во-вторых, я сам решаю к кому и зачем мне идти.

Седой щёлкнул пальцами. Воздух вокруг загудел от жара. На уровне моей груди и головы вспыхнули огненные копья. Я успел насчитать десяток, потом ещё один, а дальше бросил это бесполезное занятие. Их было не меньше тридцати. Узкие наконечники смотрели на меня со всех сторон, оставляя только небольшой промежуток возле земли. Пламя не колебалось от ветра и не тянулось вверх. Каждое копьё держало форму, будто его выковали из раскалённого металла.

Я медленно опустил руки. Моя энергия уже шевелилась внутри, но выпускать её наружу я не спешил. Не хотелось проверять что окажется сильнее – мое пламя или копья мага.

– Ты вроде хочешь научиться магии, – произнёс седой. – Возможность тебе предоставили. Радуйся, пока я не передумал.

Копья исчезли одновременно, но жар от них никуда не пропал. От земли возле моих ног поднялся запах нагретой пыли.

– Это Кайр, – сказал Брант. – Мастер огня. До княжеств будешь заниматься с ним.

– А меня спрашивать никто не собирается? – чисто из упрямства возмутился я.

– Как и сказал мой давний друг, это в твоих же интересах. – командир явно наслаждался происходящим. Сначала разыграл старого товарища, теперь тот отыгрывался на мне. Очень зрелые люди. Один командует двумя с половиной сотнями наёмников, второй может заменить зенитную установку, а ведут себя как два пацана, подкинувшие дохлую крысу к девчачьему окну.

– Основы остаются за мной, – сказал Мейр. Он убрал ладонь от лица и посмотрел на Кайра. – И нагрузку на источник определяю я, пока не пойму, что упражнения безопасны.

– Ты его до огня довёл. Дальше сам разберусь. – бросил мастер. – И то, следил ты так себе, вон у него сколько отголосков огненной магии в макушке.

Взгляд Мейра переместился на мою макушку. Несмотря на то, что кожа уже была обычной, долбанный мастер как-то почувствовал то, что недавно по ней прошелся магический огонь.

– Что ты взорвал? – нахмурился Мейр.

– Да ничего я не взрывал, ты же мне запретил! – сделал я честные глаза.

– Искру, – с готовностью сообщил Игор от соседней телеги. – Большую.

Предатель! Кайр задрал голову, рассматривая мою лысину, потом перевёл взгляд на макушку Игора.

– Через два месяца мы войдём в княжества. За это время мы посмотрим что ты такое и на что сгодишься. – маг хищно улыбнулся, отчего по моей спину пробежался табун мурашек. Я оглянулся на Бранта, ища поддержки.

– Кайр, только знай меру, он мой подчиненный. – высказался командир.

– Да, да, конечно, Брант. – отмахнулся тот. – На рассвете будь возле моей телеги.

Он развернулся и ушёл так, будто вопрос уже закрыт. Брант задержался на несколько мгновений.

– С Вейлом он договорится сам, – сказал командир. – Мейр продолжит теорию и будет следить за твоей энергетикой. Кайр знает свое дело, ты не смотри на его поведение. Он уже более семидесяти лет бегает по разным войнам, боевой маг из него отменный.

Стоп, что?

– Не понял, а сколько ему лет? – ошарашенно спросил я.

– Он не говорит, но по моим прикидкам чуть больше ста. – сказать, что я офигел – это не сказать ничего. Кайр хоть и был седым как лунь, но выглядел максимум на пятьдесят, а двигался и того бодрее.

Брант усмехнулся, хлопнул Мейра по плечу и пошёл следом за Кайром. Целитель остался.

– Потом поговорим о большой искре, – пообещал он и тоже ушел.

***

Поисковый отряд дома Весалион вышел почти семь седьмиц назад. За это время мастер Тарвен трижды менял лошадей, пересёк две реки, осмотрел места четырёх нападений чудовищ и выслушал столько рассказов о великанах, что начал ненавидеть деревенские трактиры.

В одном селении Краав’гар оказался особенно крупным медведем. В другом кто-то украл козу и оставил возле загона след босой ноги. След принадлежал пьянице, который до утра прятался от жены в стогу. Ещё дальше целая деревня уверяла, что видела двух великанов на дороге. Старший охотник потратил половину дня, пока не выяснил: люди приняли за них гружёные сеном телеги, показавшиеся в тумане. В добавок ко всему поиски осложняла скрытая неприязнь, что исходила от короткоживущих. Тарвен с радостью бы спалил пару деревень этих ничтожеств, чьи жизни гаснут быстрее искр.

Магия не помогала. На месте страшной резни, где и убили мастера Кэлиона, три отрядных мастера развернули поисковые плетения одновременно. Они нашли следы Кэлиона, разрушенные артефакты и выжженную пустоту там, где бушевала странная, доселе неизвестная никому из них магия. Нашли отпечатки умерших охотников и даже слабый след целителя, касавшегося одного из них за несколько дней до смерти. Великанов не было.

Два молодых Краав’гар ели, спали, двигались и применяли магию на этой земле. Один уничтожил мастера и трёх старших охотников. Это должно было оставить хоть какой-то магический след. Вместо этого поисковое плетение скользило по лесу и возвращалось пустым, будто великаны были обычными животными без источника. Тарвен просто не верил в то, что видел. Переработанная мана всегда несла отпечаток владельца. Значит, отпечаток оказался слишком слабым, непривычным или исчез раньше, чем прибыл отряд. Оставалось одно – искать великанов без магии.

Отряд разделился. Каждый мастер взял шестерых старших охотников, ещё двое стали связными. Они расходились по переправам, ближайшим селениям и большим трактам, передавая друг другу донесения через дома дружественных торговцев. Искали пропавший скот, огромные следы, все, что могло привести их к великанам.

След нашёлся почти случайно. Тарвен приехал в Райс вслед за обозом с шерстью. У ворот писарь долго проверял бумаги, а стоявший рядом возница рассказывал своему товарищу, что несколько седьмиц назад здесь зарегистрировали двух настоящих великанов. Не заковали, не казнили, а вписали бойцами в наёмную компанию. К полудню мастер уже знал название компании, имя её командира и направление движения. К вечеру подтвердил сведения у трёх независимых источников. Великаны действительно были в городе. Однако сейчас оба покинули Райс вместе с наёмниками и направились на юг.

Тарвен отправил двух птиц. Первая ушла к ближайшей группе, вторая – в поместье Весалионов. На сбор понадобилось четыре дня. За городом, в снятой целиком дорожной усадьбе, разместились три мастера и двадцать старших охотников. Лошадей готовили к быстрому переходу. Большая наёмничья колонна двигалась медленно. Даже с двадцатидневным отрывом её можно было догнать задолго до Двенадцати княжеств.

– Поедем тремя группами, – сказал мастер Лиорен, склонившись над картой. – Не приближаемся, пока не узнаем численность и порядок охраны. Если великаны действительно при компании, сначала нужно отрезать их от людей.

– Никаких управляющих структур при захвате, – напомнил Тарвин печальный опыт товарища. Мастера кивнули.

Третий мастер стоял у окна. На дворе старшие охотники проверяли сёдла и распределяли заводных лошадей. В дверь постучали. Вошёл связной с узким футляром в руке. Он преклонил колено и протянул его Тарвену.

– Ответ из поместья. Личная печать главы.

Разговор оборвался. Тарвен проверил зелёный воск и коснулся его своей силой. В глубине печати отозвался родовой знак Весалионов. Подделать такую печать было невозможно.

В футляре лежал один лист. Тарвен прочитал его, задержался на последних строках, затем перечитал ещё раз и передал Лиорену.

– Что там? – спросил мастер у окна.

– Слежку продолжать. В контакт пока не вступать.

– Пока?

Лиорен молча протянул ему письмо. Мастер пробежал глазами несколько строк, и лицо его стало жёстче.

– Обоих взять живыми, – прочитал он. – Смерть любого из великанов считается провалом операции. Если нет полной уверенности в захвате, отступить и продолжить наблюдение.

– Значит, отомстить за Кэлиона нам тоже не позволят, – сказал Лиорен.

Держащий письмо эльф смял край листа пальцами.

– Мы искали их семь седьмиц! А теперь нам предлагают ползти следом за грязными наемниками и ждать?

Тарвен забрал у него письмо, разгладил загнувшийся угол и указал на последние строки.

– Не просто ждать. Установить силу сопровождающих, распорядок переходов и текущую силу великанов. Захват проводить вдали от поселений и основных сил наёмников. Свидетелей быть не должно или должно быть столько, чтобы их исчезновение не привлекло внимания.

– В колонне почти две тысячи бойцов, – напомнил Лиорен. – Даже если половина разбредётся, незаметно увести двух великанов будет непросто.

– Поэтому глава и запретил нападать без гарантии. – ответил Тарвен.

– А если такой возможности не появится до самого юга? – на заданный вопрос никто не ответил.

Тарвен ещё раз просмотрел письмо. Глава Элиантар не объяснял, зачем дому внезапно понадобились живые великаны и почему их смерть теперь считалась неприемлемой.

– Возле колонны держим двоих, – распорядился Тарвен. – Остальные идут в стороне. Наблюдателей менять каждый день. В города за ними не лезть, на ночных стоянках не приближаться. Если наёмники разделятся, сначала сообщить мне.

До рассвета отряд покинул город несколькими группами. Первыми на южный тракт ушли двое охотников. Остальные двинулись следом, выдерживая расстояние и не показываясь людским дозорам.

***

Обоз до Фалька собирался ещё до рассвета. Возницы затягивали верёвки, пересчитывали мешки и спорили, чья телега пойдёт первой. Айвин уже который раз проверял телегу, скрывая нервозность. Мари сидела на тюке с одеждой и держала на коленях свёрнутый плащ. Рон стоял рядом с лошадью.

Я пришёл без вещей. Игор тащился следом, всё ещё поглядывая в сторону кухни. До завтрака оставалось около часа, и для него это было серьёзнее любого прощания.

– Значит, уходите, – сказал я.

– Да, к вечеру уже будем в Фальке. – ответил Рон.

Айвин хлопнул по борту телеги, вытер руки тряпкой и посмотрел на лагерь наемников.

– Уже и работенку подыскали, – сказал он. – Гервин передал письмо владельцу мастерской.

Мари спрыгнула с тюка. Она подошла ближе, я даже заметил, как она пыталась меня обнять, но все-таки сдержалась.

– Спасибо за лекарство, – тепло улыбнулась она. – И за то, что помогли нам переехать.

– Да не за что. – почесал я затылок. – Рад помочь.

– Постарайтесь вернуться с войны.

– Постараюсь в этот раз вернуться целиком.

Она нахмурилась, решая, шучу я или нет. Игор тем временем подошёл к Рону и легонько похлопал его по плечу. Несмотря на осторожность брата, охотника шатало от каждого хлопка могучей ладони.

– Если ушастые придут, убегай, – посоветовал брат.

– Постараюсь. – прокряхтел Рон.

Возница крикнул, чтобы семья садилась. Айвин пожал мне руку двумя ладонями и сразу забрался на козлы. Мари все же порывисто обняла меня как могла и устроилась возле тюков. Рон задержался.

– Я хотел ещё раз сказать… – начал он.

– Лучше скажешь когда снова увидимся. – по лицу Рона было видно, насколько “сильно” он хочет повторной встречи.

Колёса скрипнули. Он ухватился за борт, потом обернулся.

– Удачи тебе в поисках своей Гермионы, – ответил я.

Рон несколько мгновений смотрел на меня, потом махнул рукой и полез в телегу. Обоз вытянулся на дорогу. Запах Рона, дерева и ткани медленно смешался с лошадьми и утренним дымом. Между нашими телегами осталось пустое место. Туда почти сразу закатили ящики Кайра.

***

Первый урок начался сразу после выхода из ардарского лагеря. До полудня колонна прошла около двух десятков километров и остановилась у широкой речки. Пока возницы поили лошадей, Кайр отвёл меня на пустой участок берега. Мейр пришёл следом, прихватив сумку с лекарствами и выражение лица человека, заранее знающего, чем всё закончится. И выражение было не радостное.

Ученики Кайра встали по сторонам от вычерченного на земле круга. Один установил четыре металлических стержня, второй соединил их тонкими линиями плетения. Над кругом появился прозрачный сосуд, закрытый множеством знаков.

– Вставай в середину, – приказал Кайр.

– А он не взорвётся? – я осмотрел странный сосуд.

– Если будешь делать что велено, нет.

Обнадежил, мать твою!

– Без самодеятельности. Почувствуешь боль в каналах – сразу прекращай. – предупредил Мейр.

Я вошёл в круг. Земля под ногами была влажной, подошвы немного провалились в песок. Кайр активировал плетение. Прозрачный сосуд задрожал, внутри проступили десятки делений.

– Выпускай ману наружу. Равномерно, без оформления в структуру. Я буду забирать поток в накопитель.

– Сколько выпускать? – спросил я.

– Пока не скажу остановиться.

Я собрал энергию в крови и потянул к ладони. После упражнений Мейра это получалось без прежней возни. Мана вышла наружу тусклым бордовым потоком и втянулась в прозрачный сосуд. Первые деления загорелись.

– Быстрее, – сказал Кайр.

Я расширил поток. Кожа на руке потеплела, кровь под ней загудела. Деления на сосуде загорались одно за другим. Кайр перестал смотреть на мою ладонь и уставился на сосуд.

– Ещё.

Поток стал толщиной с палец. Мана уходила из крови, из мышц, из каждой части тела. Обычно я тратил её понемногу и почти не замечал общего запаса. Теперь энергия вытекала непрерывно. Через несколько минут появилась слабость, похожая на голод после долгого перехода.

– Хватит? – спросил я.

– Продолжай.

Я посмотрел на Мейра. Целитель следил за моей аурой и пока молчал. Деления закончились. Ученик Кайра заменил один накопитель другим. Потом третьим. Ноги начали дрожать. Я опустился на колено, но поток удержал. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Мана теперь вытягивалась с трудом, цепляясь за кровь и внутренние каналы. Хотелось закрыть поток, лечь и сожрать что-нибудь размером с лошадь, желательно запивая кровью одного столетнего седого старика.

– Достаточно, – сказал Мейр.

– Ещё немного! – требовательно воскликнул Кайр.

– Хватит! – крикнул целитель.

Мастер огня взглянул на меня, будто только сейчас вспомнил, что внутри измерительного круга стоит живое существо.

– Закрывай!

Я оборвал поток. Мир качнулся. Второе колено ударило в песок. Я завалился на бок и остался лежать, чувствуя щекой холодную землю. Даже дышать приходилось с натугой, будто тело перестало делать это само.

Кайр обошёл полные накопители. Один из его учеников что-то тихо посчитал и повторил громче. Мастер выругался.

– Феноменально.

– Он истощён, – сказал Мейр.

– Я вижу. Три полных накопителя и ещё четверть, почти мастерский резерв. А скорость в конце упала меньше, чем вдвое. Я понятия не имел, что эти переростки настолько энергоёмкие.

– Не переростки, а Краав’гар. – просипел я.

– Лежи, тролль. Сегодня ты уже доказал, что стоишь того, чтобы с тобой работать.

Я попытался показать ему средний палец. Рука поднялась на пару сантиметров и снова упала. Кайр присел рядом, провёл над моей спиной диагностическим плетением.

– Источник не пустой в человеческом смысле, – сказал он Мейру. – Энергия осталась в крови и глубоких каналах. Он просто больше не способен собрать её к выходу.

– Именно поэтому ты больше сегодня ничего проверять не будешь. – сердито сказал целитель.

– Я и не собирался. – Врал Кайр плохо. Даже лёжа лицом в песке, я чувствовал исходившее от него возбуждение.

Глава 4

До вечера меня везли на телеге. Игор принёс еду сразу с трёх кухонь и сидел рядом, отгоняя желающих посмотреть на обессиленного великана. После второй миски руки перестали дрожать. После четвёртой я смог сесть. К ночи часть энергии вернулась, но внутри осталась неприятная пустота, будто из тела вычерпали кровь и забыли долить обратно.

Кайр пришёл после ужина с бумагой, исписанной линиями.

– Ты собираешь ману к рукам используя слишком много мелких каналов, – сообщил он вместо приветствия. – Для точной работы сойдёт, но для боя медленно.

Он начертил три широких контура: от ног и живота к груди, затем через плечи к рукам.

– Будешь сначала выравнивать поток здесь. Потом выпускать. Меньше потерь, выше скорость наполнения.

Целитель, сидевший возле костра, подвинул доску к себе. Долго рассматривал схему, затем добавил две короткие перемычки.

– Без них при резком прекращении поток ударит обратно в левую сторону.

Кайр скептическим взглядом окинул обновленную схему. Они начали спорить над доской, двигая линии и стирая знаки. Моё мнение снова никого не интересовало. Я лёг возле телеги и закрыл глаза. Пусть хотя бы сначала договорятся, каким именно способом собираются меня угробить.

Следующие дни новая схема занимала всё свободное время. На переходе я гонял энергию по широким путям, на привалах Мейр проверял, не появились ли повреждения. Кайр требовал выбросы: короткие, одинаковые, с резким прекращением. Первые разы мана после остановки ударяла обратно тело, заставляя пальцы неметь. После очередной правки поток начал рассеиваться по крови без боли. В это же время Мейр начал учить Игоря письму по моей просьбе, однако дела у братца шли гораздо медленнее, чем у меня.

Через седьмицу Кайр решил проверить, способен ли я удерживать его при наличии помех. Для занятия выбрали вытоптанное поле возле дороги. До ближайших телег было шагов сто. Ветер дул от колонны, сухую траву ученики Кайра заранее выжгли и залили водой по краям. Мастер всё же умел думать о безопасности. Иногда.

– Держишь поток на половине предела, – приказал он. – Не закрываешь, пока не скажу.

Я вывел ману к ладоням. Кайр достал жезл. С его конца сорвалась огненная полоса, хлестнула по земле и оставила чёрный след.

– Это ещё зачем?

– А это помехи. – улыбнулся маг.

Плеть ударила по плечу. Стёганку я снял по его приказу. Кожа выдержала, но боль получилась такой, словно меня приложили раскалённым прутом. Поток дрогнул.

– Сначала, – сказал Кайр.

Я восстановил циркуляцию. Следующий удар пришёлся по бедру, потом по спине. Кайр бил с разных сторон, заставляя поворачиваться и одновременно удерживать ману возле ладоней. Первые удары оставляли красные полосы. Потом кожа начала лопаться.

– Хватит, – сказал я после очередного удара.

– В бою ты не сможешь сказать “хватит”, терпи, сосунок!

Плеть снова взвилась. Я успел прикрыть лицо рукой. Огонь обмотался вокруг предплечья, обжигая кожу до мяса. Внутри рванула ярость. И на сей раз ее я не сдерживал.

Я дёрнул рукой. Багровое пламя вырвалось из крови и побежало навстречу обычному огню. Плеть почернела, потеряла форму и рассыпалась. Чужая мана хлынула в пламя, делая его плотнее. Кайр замер в удивлении.

– Что это? Еще раз! Повтори это еще раз! – возбужденно кричал он.

Новая плеть оказалась толще. Она ударила в грудь. Я выпустил пламя наружу, разрывая структуру раньше, чем огонь добрался до кожи.

– Кайр! – крикнул кто-то со стороны телег.

Мастер не обернулся. Он создал сразу две плети. В голове начало шуметь. Боль, запах собственной обгоревшей кожи и довольная рожа человека напротив слились воедино. Зрение сузилось, окрасившись багровым, а ярость полыхнула так, как не горела уже очень давно.

***

Кайр видел множество редких заклинаний. Некоторые создавали магистры, некоторые находили в старых руинах, ещё несколько рождались прямо на поле боя, когда привычная формула ломалась под чужим воздействием. Обычно за первым удивлением приходило понимание. Структуру можно было разобрать, увидеть питание, опорные знаки и управляющую волю.

Пламя великана пониманию не поддавалось. Оно не горело. Жара почти не было. Бордовые языки сталкивались с огненными плетьми и пожирали их от края к основанию. Если Кайр разрывал связь раньше, остаток плети всё равно исчезал. Мана не рассеивалась в воздухе, она уходила в чужое пламя.

Великан шагнул вперёд. Глаза светились, мышцы под серой кожей вздулись, из свежих ожогов поднимались бордовые языки. Кайр должен был прекратить занятие. Вместо этого он создал ещё одну плеть и ударил сильнее. Борг взревел. Пламя разорвало заклинание одним выбросом. Великан побежал. Между ними было около сорока шагов. Кайр поставил круговой щит и отступил, освобождая себе пространство. Он всё ещё не чувствовал опасности. Кровавый великан был быстрым, но сорок шагов для мастера означали время на десяток плетений.

Борг врезался в щит плечом. Прозрачная поверхность выгнулась. По ней прошли трещины, а багровое пламя впилось в края структуры. Кайр мгновенно отсёк питающий контур, не позволяя чужому огню добраться до своего источника. Оставшийся без подпитки щит исчез раньше, чем великан успел оттолкнуться для второго удара. Кайр рассмеялся. Создал ещё два щита, один за другим. Первый Борг пробил кулаком, второй снёс всем телом. Раз за разом его странное пламя впитывалось в щиты, обходя основную защиту.

Улыбка мастера стала уже. Он отступил ещё на десять шагов и развернул многослойную защиту, которая как раз была рассчитана на противостояние мастерам, владеющими взламывающими щиты конструктами. Сферический щит окружил мастера и учеников, переливаясь силовыми линиями. Великан остановился. На мгновение Кайр решил, что тот всё-таки сохранил рассудок.

Борг свёл ладони. Между пальцами вспыхнула маленькая бордовая точка. Вокруг неё сложились знакомые знаки ученической искры с напитывающим контуром. Структура задрожала. Великан втиснул в неё столько энергии, что линии начали рваться.

Кайр перестал улыбаться.

– Стой!

Борг разжал руки. Перегруженная искра впечаталась в щит. Заклинание взорвалось, расплескивая бардовое пламя по щиту. Поверхность потемнела. Щит был создан, чтобы постоянно менять структуру, подстраиваясь под взламывающее заклятие. Однако сейчас он откровенно пасовал перед странной магией. Щит держался, но Кайр видел, что еще два таких удара и он просто лопнет. К тому же великан продолжал буйствовать, изливая на щит дополнительное пламя.

Кайр, подчиняясь вбитым в подкорку инстинктам, начал создавать плетение огненного тарана, но потом все же опомнился. Мастер вытянул руку и ударил силовым прессом. Воздух над Боргом сжался. Великан рухнул на колени. Земля под ними брызнула в стороны, оставив две ямы глубиной с ладонь. Человека такое заклятие разорвало бы моментально, расплющив в лепешку. Однако Борг упёрся кулаками в почву и начал подниматься.

– Лежи! – крикнул Кайр.

Великан не слышал. Второй пресс был слабее. Он снова впечатал Борга в землю. Багровое пламя дрогнуло, но не исчезло. Великан поднял голову, оскалился и пополз вперёд, вырывая пальцами комья грунта. Кайр ударил ещё раз. Потом ещё.

С каждым разом он уменьшал силу, боясь всё-таки сломать прочное тело, но Борг продолжал пытаться встать. Только после шестого удара огонь погас. Великан обмяк и остался лежать в развороченной земле. Поле вокруг больше не было пустым. У дальнего края стояли наёмники. Кто-то держал вёдра, несколько человек подняли арбалеты, но стрелять не решались. Ученики Кайра замерли в стороне, пораженно глядя на сцену побоища.

От колонны шёл Брант. Командир не бежал. Он двигался медленно, обходя выжженные полосы и все еще висящие в воздухе обломки силовых щитов. Лицо у него было спокойным. Кайр слишком давно его знал, чтобы обмануться. Брант был очень зол.

***

Очнулся я от запаха горькой мази. Всё тело болело так, будто по мне несколько часов ходило стадо коров. Особенно колени и спина. Попытался повернуться, но над ухом сразу раздался голос Мейра.

– Лежи. Он активировал какое-то плетение, и я опять погрузился в сон.

Я открыл глаза. Над головой тянулся тент лекарской телеги. Руки и грудь были перевязаны, под коленями лежал валик из свёрнутого одеяла.

– Я никого не убил? – спросил я у сидящего рядом за столом целителя.

– К счастью для Кайра нет.

Целитель поднёс кружку. Я выпил воду и снова лёг. Воспоминания возвращались кусками: плети, багровое пламя, щиты, маленькая искра. Потом небо ударило сверху, и земля несколько раз встретила снизу.

– А я ведь его почти достал.

– Нет, он мог прикончить тебя в любую секунду. Без щита даже твое странное пламя не сможет сдержать атаки такого сильного мастера. – слова Мейра спустили меня с небес на землю.

– Что со мной?

– Ожоги, ушибы, трещина в правой коленной чашечке. Уже срослась. Каналы перегружены, но новых разрывов нет. – Мейр покачал головой. – Не перестаю удивляться великаньей живучести.

Полог отодвинулся. Внутрь вошёл Кайр. Увидев, что я не сплю, он досадливо скривился. Мейр поднялся.

– Пять минут. И, мастер, я надеюсь вы помните положение дел.

Кайр только что-то буркнул под нос и сел на ящик, дожидаясь пока целитель выйдет.

– Я поднял нагрузку слишком быстро, – недовольно сказал он. – И должен был прекратить, когда ты вышел из себя.

– Это сейчас было извинение? – поднял я бровь.

– Не перебивай. Мне и так тяжело.

Я закрыл рот. Такое зрелище действительно стоило досмотреть.

– Брант предупреждал, что у тебя есть кое какие…особенности, и что доводить тебя до ярости не стоит.

Кайр поморщился.

– Я ошибся. Больше проверять твою устойчивость таким способом я не буду.

Он выдавил последние слова, будто они царапали горло. Я уже собирался ответить, но мастер поднял палец.

– И из-за тебя с меня содрали пятьдесят золотых! – обвинил меня маг.

– Из-за меня?

– Компенсация компании за повреждение бойца, срыв подготовки и угрозу окружающим. Чтобы этого солдафона демоны всей ватагой в хаосе драли!

– Мне тоже вообще-то положена компенсация за моральный ущерб! – от моих слов Кайр остановился, медленно повернулся.

Его глаза начали светиться желтым.

– Но я тебя прощаю! С кем не бывает? – поспешно пробасил я.

Кайр ничего не ответил. Молча поднялся и вышел из шатра. Из-за полога донёсся смех Мейра. Пятьдесят золотых. Кажется, я только что впервые заработал компании деньги, даже не добравшись до войны.

***

Кайр слово сдержал. Огненной плетью меня больше не били. Следующие две седьмицы он вообще не позволял создавать ничего горячее пламени свечи. Мы разбирали структуры, задающие движение заклинания. Я чертил знаки на земле, складывал их в уме, наполнял слабым потоком и заставлял огонёк перемещаться между вбитыми колышками. Кайр стоял рядом с жезлом и сбивал плетение каждый раз, когда я пытался заменить недостающий контур Волей.

– Но я же могу удержать заклинание?!

– Можешь. А потом отвлечёшься на копьё в животе и подожжёшь собственного десятника. Структура должна работать, пока ты занят чем-то ещё. – ответил мастер.

Один из его учеников одновременно держал три огонька. Они огибали колышки, сталкивались и расходились, ни разу не потеряв форму. Его источник был слабее моего, зато на управление он почти не обращал внимания. Я пока с трудом удерживал один.

После движения пришло отделение. Пламя не желало покидать питающий контур. Стоило разорвать связь, оно гасло или рассыпалось. Кайр добавил знак, который запирал заранее вложенную ману внутри структуры, и ещё один – разрушавший плетение при столкновении. Так появилась огненная стрелка.

На стрелу она походила только названием. Узкий сгусток бело-жёлтого огня длиной с ладонь формировался возле пальцев и после короткого жеста летел по прямой. Первый раз он не долетел до мишени. Второй ударил боком и растёкся по земле. На третий я добавил слишком много энергии и прожёг в деревянном щите дыру размером с голову.

Кайр осмотрел дыру, постучал по обугленным краям и велел уменьшить поток вчетверо.

– Зачем? Так же даже лучше? – не понял я.

– Ты что, думаешь противник будет ждать пока ты там напитаешь свою перегруженную стрелку? Пойми ты наконец, что структура просто не рассчитана на такие объемы, для этого и существуют более сложные заклинания.

Он оказался прав, что раздражало сильнее всего. Слабая стрелка собиралась быстрее, летела дальше и почти не требовала внимания после отделения. Через седьмицу я попадал в неподвижный щит с тридцати шагов. Ещё через одну – в подвешенный мешок, который ученики Кайра раскачивали верёвками. За нами всё чаще наблюдали наёмники. После истории с плетьми люди держались подальше, но каждый новый прожжённый щит притягивал зрителей. Вейл однажды привёл весь свой десяток посмотреть как один великан практикуется в магии. Потом сообщил, что за то время, пока я собираю стрелку, хороший арбалетчик успеет прострелить мне горло.

В ответ на это я напитал стрелку под завязку и направил в стоящее в пятидесяти метрах дерево. Попадание вышло эффектным. Ствол просто разорвало пламенем, а наемников осыпало щепой и чем-то, похожим не желуди. Больше оскорбительных комментариев в мой адрес не последовало.

Наконец нас догнал ардарский обоз. Орн получил два огромных деревянных ящика, вскрыл их ломом и полдня ругался на столичных кузнецов. Шлемы пришлось править на месте. Нагрудник лег поверх стёганки, с которой сняли часть защиты. Полноценным доспехом это не было, но теперь человеческое копьё хотя бы не могло войти в меня без приглашения.

Кайр дождался, пока доспехи подгонят, и перенёс занятия на вечер. После дневного перехода, строевых упражнений и работы с шестопером руки становились тяжёлыми. Под шлемом пот заливал глаза, а нагрудник нагревался от собственного огня. Стрелки снова начали уходить в молоко. Пришлось учиться заново – теперь уже тому, что действительно пригодится на войне.

Следующим заклинанием стал щит. Кайр показал овальную нейтральную структуру, достаточно простую, чтобы её использовали даже маги с плохим сродством к силе. У меня щит с первого раза получился толщиной едва ли не с ладонь и сожрал столько маны, сколько хватило бы на два десятка стрелок.

– Ты им что, замковые ворота выносить собрался? – спросил Кайр.

– Ну я же хочу, чтобы его не пробили.

– Тогда поставь перед собой гору, чего мелочиться? Щит должен выдержать пару ударов и дать тебе время уйти или ответить. Ты не мастер, чтобы одновременно ставить защиту и атаковать.

Он заставлял истончать структуру. Сначала ученик Кайра бросал в неё камни, затем стреляли слабыми огоньками, даже не дотягивающими до огненных стрелок. К концу первого месяца я мог поставить щит перед собой за пару секунд. Он выдерживал учебную огненную стрелку одного из адептов или тяжёлый арбалетный болт, если я видел направление удара.

Дорога между тем уходила всё дальше на юг. Поля становились шире, города попадались чаще. В некоторые колонну не пускали, и две тысячи наёмников снова ставили палатки за стенами. В других командиры договаривались о проходе небольшими группами, но нам с Игором разрешали смотреть на город только издалека. Краав’гар в доспехах плохо подходили для спокойной прогулки по рынку.

Компании присоединялись и уходили. Кто-то сворачивал к восточным княжествам, кто-то получал новый договор через посыльных. «Чёрная ладонь» продолжала двигаться к Трём Мостам вместе с основной частью колонны.

Второй месяц Кайр посвятил огненному шару. Структура оказалась в несколько раз сложнее стрелки. Требовалось удержать оболочку, заполнить её огненным аспектом, отделить от источника, задать движение и не позволить взорваться раньше столкновения. Отдельный контур разбрасывал пламя и раскалённый воздух вокруг точки удара.

Первый настоящий шар я собирал почти минуту. Он получился размером с человеческую голову, медленно пролетел полсотни шагов и врезался в земляной вал. Ударило так, что комья земли долетели до зрителей. В центре появилась чёрная яма, трава вокруг загорелась. Эффект был в разы мощнее, чем даже от запитанной по полной огненной стрелки.

Оба ученика Кайра сразу начали гасить огонь. Сам мастер смотрел на воронку.

– Надо меньше вкладывать. – поцокал он языком.

Я уменьшал шар, ускорял сборку и учился задавать сектор разрыва. Последнее давалось хуже всего. Я привык полагаться на волю, а не на плетение, из-за чего каждый раз пытался контролировать разрыв самостоятельно. Кайр срывал глотку, видя это непотребство, и я видел, как подрагивают его пальцы в желании создать огненную плеть. Однако маг сдерживал свой пылкий нрав, чему и я и вся компания были рады. В конце концов я все-таки смог довериться структуре, отчего первый же созданный шар взорвался так как надо.

Глава 5

Спустя две седьмицы шар собирался за десяток секунд. Потом я все таки смог сократить до семи. Магия – это вам не из макарова стрелять, тут думать надо. Структура огненного шара была похожа на переплетающуюся трехмерную пентаграмму с десятком символов, которые надо было идеально воспроизвести. Иначе, как предупреждал меня мой любящий наставник, поляна может окраситься в цвет моих обгоревших внутренностей. Старикан, конечно утрировал, чтобы получить такой откат, надо было постараться, но стать магическим инвалидом после неудачного плетения достаточной силы можно было легко.

Итоговое испытание Кайр устроил в конце второго месяца. На поле поставили три щита из сырых досок. Средний окружили мокрыми полотнищами, изображавшими своих бойцов. Перед занятием Вейл сначала заставил меня вкопать в землю десяток бревен, а затем собственноручно их размолотить шестопером. Только после этого я пошел на импровизированный полигон. Руки подрагивали. Под доспехом всё чесалось, а шлем давил на переносицу.

– Средняя цель, – сказал Кайр. – И только попробуй задеть остальные! – маг погрозил мне обожженным кулаком.

Я собрал с тела энергию по обновленной схеме. Перед ладонями линия за линией начало вырисовываться плетение огненного шара, в которое я принялся вливать ману. Сформировалась оболочка, кольцо из огненных знаков производило конвертацию маны аспектом огня. Затем пошел контур полета и отделения. И наконец взрыватель.

Я выпустил гудящее от вложенной энергии плетение. Шар пролетел над землёй и ударил в средний щит. Раздался глухой хлопок. Доски разлетелись, пламя накрыло пространство позади и остановилось у мокрых полотнищ. Один горящий обломок отскочил к боковой цели. Я успел перехватить остаточное пламя и погасить его раньше, чем занялось дерево.

Кайр подошёл к разбитому щиту. Перевернул сапогом обугленную доску, после чего посмотрел на целые боковые мишени.

– Сойдёт.

От него это звучало почти как торжественная речь.

В тот же вечер дорога поднялась на длинный холм. С вершины впервые показались земли Двенадцати княжеств. Поля тянулись до горизонта, между ними темнели леса и блестела широкая река. На юге поднимались столбы дыма. Слишком густые для деревенских печей.

Навстречу колонне шли телеги. На одной лежали раненые в одинаковых серых куртках. У другого воза женщина вела корову, дети сидели поверх сундука и смотрели на вооружённых людей без особого любопытства. Кайр ехал рядом со своей телегой. Увидев дым, он спешился и некоторое время смотрел на юг.

– Завтра занятия не будет, – сказал он. – И в ближайшие недели тоже.

Он помолчал, затем посмотрел на меня.

– Ты упрямый, необразованный и временами редкостно тупой тролль.

– Краав’гар. – поправил я, но мастер проигнорировал.

– Но ты самый талантливый ученик, которых я встречал. Если переживёшь эту мясорубку, найдёшь меня в Ардаре. – признаться, я был ошарашен таким предложением.

– Приглашаешь погостить? – я не удержался от колкости.

– Возьму в нормальные ученики. Даже скидку сделаю. – первый раз на моей памяти Кайр не язвил и был серьезен.

Я не стал ерничать и просто поблагодарил мага за мудрость и терпение. Немного лести не повредит. Вот и подошло к концу мое обучение. Теперь осталось только проверить чего оно стоит на практике.

Три Моста показались на четвёртый день после границы. Сначала я принял серую полосу впереди за очередную гряду холмов. Дорога поднималась медленно, телеги растянулись по склону и люди молча толкали застревающие колёса. Когда мы выбрались наверх, полоса распалась на стены, башни и тысячи крыш.

Город лежал по обе стороны широкой реки. Каменные кварталы тянулись вдоль воды так далеко, что дальние окраины терялись в дымке. Между ними темнели острова, тоже сплошь застроенные. Через реку были переброшены мосты: каменные, деревянные, широкие, узкие. Я насчитал девять, потом дорога пошла вниз и часть города скрылась за холмом.

После Ардара меня было трудно удивить размером человеческого поселения. Три Моста справились. Вейл ехал возле передних телег и время от времени останавливался, пропуская разведчиков. Я догнал его на спуске. На этот раз десятник не стал сразу отправлять меня обратно: дорога расширилась, а до следующего поворота колонна всё равно двигалась одним строем.

– Что это вообще за место? – спросил я. – Мостов там явно больше трёх. И почему восточная армия так рвётся именно сюда?

Вейл посмотрел вперёд, оценивая расстояние до остановившейся телеги, и придержал коня.

– Раньше там было три города. Один на западном берегу, второй на восточном, третий на островах. Между ними стояло три моста, за каждый брали свою пошлину и время от времени они друг друга резали. Потом города разрослись, стены сошлись, а купцы решили, что считать деньги выгоднее, чем покойников. Теперь это один из крупнейших городов на Арканоре. Мостов два десятка, может, больше, но название осталось. Через Три Моста проходит едва ли не половина всей торговли: зерно, металл, соль, всё, что идёт с континента к морю и обратно. Кто держит город, тот держит дороги, склады и переправы. Поэтому Гельварцам он нужен целым, а Бервенцы будут защищать его, пока есть кем затыкать бреши в стенах.

Последнюю часть он произнёс без всякого удовольствия. Я посмотрел на город ещё раз. С такого расстояния не было видно ни людей, ни телег, только крыши, стены и полоски мостов. Однако дорога под нами уже показывала, сколько всего туда стекается. Возы шли в обе стороны почти без промежутков. На юг везли бочки, мешки и связки копий и стрел. Навстречу попадались пустые телеги, раненые и целые семьи со всем имуществом.

Что собирались затыкать нами, Вейл пока не знал. До подписания договора мы оставались дорогими гостями. Десятник послал коня вперёд, а я вернулся к своей телеге. До городских стен мы в тот день не дошли. Колонну свернули к северному приёмному лагерю, занимавшему поля возле старого тракта. Сначала я даже решил, что это ещё один город, только без стен. Палатки и сделанные на скорую руки землянки стояли длинными улицами, между ними торчали знамёна, дымили походные кузни и тянулись загоны для лошадей. В одном месте солдаты разгружали ящики с арбалетными болтами. В другом писцы под навесом пересчитывали мешки, а рядом два десятка ополченцев учились одновременно поднимать щиты.

Наёмничьи компании направляли в разные части лагеря. Серые плащи, шедшие с нами ещё от Райса, повернули к западным шатрам. Другой прибившийся к нам отряд остановили возле штаба и через час отправили к южной дороге. Люди, с которыми мы шли два с половиной месяца, разбирали телеги, делили купленные вместе припасы и расходились так буднично, будто случайно встретились возле постоялого двора.

«Чёрной ладони» выделили участок у длинного земляного склада. Писцы вынесли стол наружу, проверили знак компании, документы и наши имена в списках. Один долго разглядывал строчку напротив слова «Краав’гар», потом поставил печать и перешёл к следующему листу. Лотар исчез в приказном шатре вместе с Брантом и Гервином. Через два часа оттуда вынесли четыре окованных сундука. Казначей шёл рядом и лично проверял каждую пломбу. Судя по его лицу, денег внутри было либо слишком мало, либо ровно столько, сколько обещали. Для ушлого Лотара оба варианта означали, что кто-то пытался его ограбить.

Кроме сундуков, компания получила небольшой деревянный ларец. Брант открыл его уже в нашем лагере. Внутри лежали тёмные пластины размером с ладонь, каждая на кожаном ремне. На поверхности были вырезаны шесть знаков. Когда Брант коснулся первого, такая же пластина в руках Гервина коротко мигнула. Всего их оказалось восемь. Четыре передали полусотникам, одну получил начальник обоза, ещё одну Мейр. Две большие пластины остались у Бранта и Гервина. Малые передавали заранее заданные сигналы, большие позволяли ещё и говорить, если расстояние не превышало нескольких лиг. Для этого требовалось удерживать знак и тратить ману из встроенного накопителя. Кайр предупредил, что рядом с сильными заклинаниями голос начнёт пропадать, а при повреждении одного из знаков артефакт может сообщить не то, что хотел отправитель.

Вейл сразу заставил всех носителей повторить сигналы. Наступление, остановка, отход, противник, помощь, магическая угроза. Потом велел не трогать пластины без приказа и всё равно держать при себе рога и флаги. Кайр подписывал договор отдельно. Бервенский писарь попытался положить его свиток к бумагам компании, но мастер забрал документ, прочитал от первой строки до последней и поставил собственную печать. Его ученики числились при нём. Брант получил право согласовывать место и время удара, но не распоряжаться магом как ещё одним солдатом. Судя по тому, как спокойно они после этого обсуждали дорогу, обоих такое положение устраивало.

К вечеру стало известно назначение. Нас отправляли на восток Бервена, к границе Бестмара. Вместе с «Чёрной ладонью» туда уходили ещё шесть компаний. Бранта назначили старшим связным между ними и бервенским штабом. Командиры сохраняли власть над своими людьми, но общие сигналы и перемещения должны были согласовывать через него. На следующее утро нам обещали выдать две тысячи ополченцев. После этих слов даже Вейл перестал ругаться и некоторое время просто смотрел на приказ. Похоже нас бросали в самое пекло.

***

Карта занимала почти весь стол. Её края придавили кружками с маслом, ножнами и железной чернильницей. Брант дождался, пока последний командир войдёт в шатёр, и опустил полог.

Людей собралось двенадцать. Гервин стоял справа от него. Лотар положил рядом с картой копию договора. Кайр пришёл со своим свитком и остался возле жаровни. Два командира компаний сели напротив друг друга, остальные стояли. Для Борга подходящей мебели не нашлось. Великан прислонился к центральной стойке и с начала разговора не произнёс ни слова. Неожиданно для любившего поговорить и поязвить великана. Борг смотрел на карту внимательно, переводя взгляд вслед за пальцем говорившего. Брант провёл ногтем по восточной границе Бервена.

– Общий договор заключён с Лигой Трёх Мостов. Бервен, Альден, Мерен, Ольвер и Сарден выступают вместе. На востоке Гельвар собрал Дорем, Эстран и Тарвес. Бестмар, Кальт и Лисар продолжают называть себя нейтральными, хотя войска обеих сторон уже забирают у них зерно, лошадей и дороги.

Он сдвинул чернильницу к центру карты, обозначая Бестмар.

– По Клятве Двенадцати княжества являются полностью независимыми и не имеют великого князя. По той же клятве, княжества вместе содержат Пепельный рубеж и во время большой войны могут на время выбрать великого князя. Гельвар требует постоянного военного сбора, общей армии и права командовать ею три года. Восток давно держит рубеж почти за свой счёт, поэтому сторонников у него хватает. Бервен и остальные годами задерживали людей и деньги, а теперь столкнулись с последствиями.

Брант коснулся точки возле Трёх Мостов.

– Весь сыр-бор начался из-за того, что наследник Гельвара привёл на совет три сотни воинов и мастера вместо положенной охраны. Бервенцы закрыли восточный мост, и началась неразбериха. Кто-то выпустил стрелу, от которой и погиб наследник. Следом началась резня. Стрелявшего не нашли, как и причину, по которой защитные амулеты не активировались.

Командир «Красных копий», широкоплечий мужчина по имени Марден, потёр большим пальцем край стола.

– Восточный союз уже собрался под одним князем. А Лига все ещё спорит, кто будет вести её войско. – пробасил он. – на фронтах полный хаос.

– Да, именно поэтому мы не ограниченны в действиях. Командира от Лиги не будет.

От слов Бранта наемники зашептались. Такое случалось крайне редко, большие сражения всегда контролировались напрямую нанимателем.

Гервин развернул лежавший рядом лист.

– У Восточного союза от пятидесяти восьми до шестидесяти пяти тысяч полевых войск. Около тридцати тысяч уже движутся через Бестмар к Трём Мостам. Остальные стоят на центральном и южном направлениях либо остались возле Пепельного рубежа. Лига заявляет семьдесят тысяч, но возле Бервена сейчас меньше половины. Остальные ещё собираются, охраняют города или ждут, кто заплатит за поход.

Кайр убрал ладони от жаровни и приступил к той части доклада, что была наиболее важна.

– У Гельвара подтверждено пять магистров. Но пятого никто не видел с прошлой зимы. У Лиги не меньше четырех. Пока их держат возле крупных армий и городов. Никто не хочет кровавой бани, где полягут обе армии и все маги, вплоть до мастеров.

Брант видел силу магистров и на своей шкуре знал, что Кайр не преувеличивает. Эти монстры действительно способны стереть с лица земли многотысячную армию и даже не поморщиться.

– На нашем участке магистра не обещают, – продолжил Брант. – Однако обещания в договор не вошли, поэтому столкновение с ним считается основанием для немедленного отхода и отдельной оплаты, если отход окажется невозможен.

Кто-то невесело хмыкнул. Все понимали, что если отход будет невозможен, то оплату будет выдавать уже некому.

– Наше направление – восточный тракт от Трёх Мостов. Главные силы Гельвара ещё не дошли до границы, но передовые отряды уже проверяют переправы и дороги. Пока обе стороны ищут слабое место, но через седьмицу это закончится. Если Восточный союз откроет тракт, он сможет подвести к городу обозы и осадные части.

Вейл наклонился над картой. Его палец остановился севернее тракта.

– Здесь леса разорваны полями. Разведка сможет держать край, но закрыть всю границу людьми не получится. Мне нужны местные проводники и право брать лошадей из приданного ополчения.

– Получишь двенадцать проводников и двадцать сменных лошадей, – сказал Гервин. – Их списки уже запросили. Людей проверим сами.

Вейл кивнул и отступил. Брант разложил возле карты ещё один лист. В нём перечислялось приданное войско: двадцать сотен, месяц подготовки, копья, щиты, две сотни охотничьих луков, шесть лекарей без дара и один старый обоз.

– Ополчение остаётся под своими сотниками. Мы даём связных, ставим общие сигналы и определяем место в строю. Растаскивать их по компаниям не имеет смысла.

Брант обвёл собравшихся взглядом. Перед ним стояли командиры, каждый из которых привёл людей через несколько войн и не нуждался в рассказах о долге. Им нужны были границы приказа, противник, снабжение и способ не погибнуть из-за чужой ошибки. Остальное они увидят на месте.

– Предоплата выдана за месяц. Снабжение до участка бервенское, дальше сами. Отдельный обоз идёт за нами. Крупного боя пока не планируют, но планы штабов живут до первого донесения разведки. Выходим утром.

Люди начали разбирать копии маршрута. Борг не сдвинулся с места, пока Гервин не свернул основную карту. Потом молча вышел вслед за Вейлом. Брант задержался у стола. На бумаге между Бестмаром и Тремя Мостами оставалось достаточно пустого места, чтобы разместить две армии. Через несколько недель там не останется ни одного целого амбара.

***

Две тысячи ополченцев пришли утром неорганизованной толпой. Они растянулись по дороге почти на пол-лиги. Первые уже входили в лагерь, когда последние ещё обходили дальний холм. Одинаковых серых курток, как у раненых на границе, хватило примерно на половину. Остальные носили домашние кафтаны, кожаные безрукавки и старые стёганки. Щиты были круглыми, свежими и почти одного размера. Копья отличались сильнее: одни наконечники блестели новой сталью, другие явно перековали из кос и ножей.

Несколько сотен человек двигались достаточно ровно, но остальные просто старались не потерять свой десяток. Месяц подготовки научил их держать оружие, но не превратил землепашцев и подмастерьев в солдат.

Игор смотрел на них с таким выражением, будто нам выдали стадо двуногих коз.

– Они не умеют сражаться. Мясо.

Я никак не прокомментировал его меткое замечание. Ополченцы действительно выглядели крайне плохо. Оставалось лишь надеяться, что строй они удержать смогут. Игор проводил взглядом очередную сотню. Я тоже посмотрел на людей и негромко добавил:

– Как минимум их тела задержат атакующих.

Ближайший ополченец услышал и уставился на меня. Совсем молодой парень, что еще недавно мирно жил и трудился, даже не думая, что завтра его пошлют на смерть. Я отвернулся, нечего еще больше его пугать своей мордой.

Глава 6

Старшим над ополчением был Олмар, сухой мужчина с проседью в короткой, слегка растрепанной бороде. Раньше он командовал городской стражей небольшого бервенского города, а после сбора получил двадцать сотен, три десятка старых солдат и назначение в мясорубку. При знакомстве с Брантом он не оправдывался за людей и не обещал невозможного. Устало сообщил, что они выдерживают обычный дневной переход, ставят щиты по рогу и способны держать строй. Отступление подразделениями пробовали только дважды. Оба раза это заканчивалось разрывами строя.

На следующий день мы вышли к востоку. Колонна стала короче прежней, но двигалась медленнее. Ополченцам не хватало телег, запасной обуви и привычки жить в походе. После первого перехода у лекарей выстроилась очередь с растёртыми ногами. На одном привале половина людей сразу полезла к ручью, хотя сотники заранее распределили очередность. Вейл отправил туда десяток наёмников и навёл порядок раньше, чем началась драка.

Каждое утро и каждый вечер ополчение тренировало отход. Рога давали два сигнала: первый заставлял передние ряды отрываться от противника, второй разворачивал задние. Потом добавили наёмников, стоящих за ними. Ополченцы проходили в оставленные разрывы, наёмники смыкали щиты, и всё начиналось заново.

Нас с Игором держали в резерве. На время тренировок мне снова выдали старый щит. Шестопер висел в петле за спиной: одновременно держать его обеими руками и прикрываться всё равно не получилось бы. В этой битве мы не будем стоять в общем строю, как сказал Вейл. Скорее всего нам придется прорывать один из флангов. Прорывать фланг, мать его! Я конечно представлял, что меня вряд ли поставят просто прикрывать солдат и держать копье, но прорыв фланга целой армии клина, на острие которого буду я…От одной только мысли о грядущей бойне великанья кровь вскипала, однако человеческое сознание предельно четко понимало – будет ой как не легко.

Чем дальше мы уходили от Трёх Мостов, тем меньше становилось встречных беженцев. Деревни ещё не были сожжены, но многие дома стояли закрытыми. Зерно с полей убирали раньше срока. Возле одного поместья мы встретили княжеских сборщиков, грузивших мешки в повозки под охраной двух десятков копейщиков. Хозяин стоял во дворе и молчал. По дороге нам попалось стадо без пастуха. Ополченцы смотрели на коров голодными глазами, однако Брант не позволил резать скот без расписки. Мы всё ещё находились на земле нанимателя.

На пятый день появились первые следы настоящей войны. У развилки лежали три мёртвые лошади. Тела людей убрали, но в канаве остались кровь и вытоптанная трава. Дальше нашли сгоревший обоз. Огонь уничтожил только телеги; деревья рядом почти не пострадали. Кайр осмотрел оплавленные обода и определил работу огненного адепта. Разведчики обеих сторон уже ходили рядом. Попадались и спаленные ранее дома, преимущественно срубы с остатками почерневших печей. Рядом с одним таким было роскошное дерево, похожее на яблоню. Омрачало картину тело старика, повешенного на одной из веток с воткнутым в рот яблоком. От вида этой картины я невольно сжал кулаки. За время, проведенное в этом мире я уже успел свыкнуться со смертями и собственной кровожадной сущностью, но такая жестокость к мирным людям все еще выводила меня. Переведя взгляд на Игора, я заметил, что ничего такого в его взгляде не мелькает. Для него это была обыденная, чуть непонятная картина. На душе отчего-то стало погано. Я сплюнул на землю и пошел дальше, оставляя за спиной сад и его хозяина, что оставался в нем даже после смерти.

На следующий день мы остановились возле заброшенной мельницы. Ручей обмелел, колесо не двигалось, а двери дома были распахнуты. Вейл послал людей проверить строения и приказал остальным не сходить с дороги.

Ветер дул от мельницы. Вместе с сырой древесиной и затхлой водой он принёс запах лошади. Не нашей: чужой пот, незнакомая кожа седла и смазка, которой в компании не пользовались. Запах шёл не от конюшни, а от заросшего сада за домом. Я приблизился к Вейлу и тихо указал направление. Десятник не повернул головы, лишь отправил солдат окружить строение. Стоило нам начать двигаться к мельнице, как оттуда выскочил всадник на лошади. Однако фора ему не помогла, его спеленали посланные в обход наемники, когда тот переходил ручей. Пленный оказался всадником Восточного союза. При нём нашли заметки с отмеченными колодцами, три сменных пропуска Бестмара и паёк на четыре дня. Лошадь была уставшей, но не загнанной. На сапогах осталась светлая глина, которой не было возле мельницы.

К вечеру дознаватели выбили всю информацию, что была под черепом у разведчика. По ней выходило, что разведчик был из крупного отряд, двигавшегося вдоль восточного тракта. Не меньше пяти тысяч, скорее шесть. До границы Бервена ему оставалось два перехода.

На седьмой день мы вышли к Вересковым полям. Название оказалось точным. Низкий фиолетовый кустарник покрывал склоны трёх длинных гряд, пересекавших дорогу. Между ними лежали широкие ложбины. С востока местность казалась почти ровной: каждая следующая гряда пряталась за предыдущей. На севере блестел ручей. Его берега заросли камышом, дальше начиналась тёмная полоса болота. На юге к полю подходил редкий лес, рассечённый неглубоким оврагом.

Бервенские солдаты заняли место ещё утром. Они разгружали колья, копали канавы возле дороги и отмечали проходы для ополчения белыми камнями. Магические колья отличались от обычных: толстые, окованные медью, с вырезанными по всей длине знаками. Ученики в серых накидках устанавливали их цепочками вдоль склонов. Между ближайшими на миг вспыхнула прозрачная поверхность и сразу погасла.

Кайр уехал осматривать восточные склоны вместе со вторым мастером. Тот присоединился к нам утром: высокий мужчина в тёмно-зелёном плаще, почти такой же седой, как Кайр. Звали его Астен. Он был мастером воздуха и всю дорогу смотрел на движение облаков, ветки и дым костров, что-то проверяя.

Нам указали место за третьей грядой, возле южного леса. Отсюда не было видно восточного края полей. Даже верхушки копий ополчения исчезали, стоило людям спуститься в соседнюю ложбину. Овраг уходил вдоль леса и поворачивал к дороге. По дну тянулась старая колея, прикрытая кустами. Место слишком хорошо подходило для того, чтобы кого-нибудь спрятать. После установки лагеря Брант снова собрал командиров.

***

На этот раз карты было недостаточно. Рядом со столом лежал ящик с влажным песком, в котором бервенские разведчики воспроизвели Вересковые поля. Три гряды обозначили полосами глины, ручей – мокрой бороздой, лес – ветками. Белые камни показывали свои подразделения, тёмные пока лежали в куче.

Брант стоял у западного края ящика. Рядом находился воевода Ратен, командовавший бервенскими частями на участке. Они закончили согласование до прихода остальных. Теперь требовалось раздать задачи и заново перепроверить составленный в такие сжатые сроки план. В шатре собрались Гервин, Вейл, командир ополченцев Олмар, командиры шести компаний, начальник бервенской пехоты, Кайр и мастер Астен. Борг снова остался у стойки. Он снял огромный шлем и держал его под мышкой.

Брант поставил первые тёмные камни на восточном краю поля.

– Перед нами авангард Восточного союза. От пяти с половиной до шести с половиной тысяч. Основу составляют доремская тяжёлая пехота и гельварские копейщики. До семи сотен стрелков, около пяти сотен конницы. Подтверждены мастер земли, мастер воды и не меньше двенадцати адептов. Главные силы находятся в трех переходах позади. Ратен положил ладонь на край ящика.

– Их задача – занять тракт и поставить здесь передовой лагерь. Если они закрепятся, через Вересковые поля пойдут обозы, а основная армия получит прямую дорогу к Трём Мостам. Обход через север невозможен для телег. Южная дорога добавит им два дня. Нам достаточно удержать позицию до подхода второй бервенской бригады.

Брант выставил белые камни тремя линиями.

– Впереди три с половиной сотни стрелков и разведчиков, они встретят восточников на подходе, а затем отойдут к основным силам. За первой грядой стоят ополченцы Олмара. Их задача – удержать склон, пока противник не введёт основные пешие части, затем отойти через проходы.

Олмар переместил два белых камня, выравнивая свою линию.

– Сотни знают проходы. Передние ряды отходят по длинному рогу, задние разворачиваются только после двух коротких. Если ударят раньше сигнала, крайние сотни остаются на месте и прикрывают середину. – сказал командир ополчения.

– Ваши сигналы повторят пластины и флаги, – Брант постучал пальцем по артефакту – Но всегда слушайте рог. За грядой связь может исказиться.

Брант поставил основную часть камней за вторым подъёмом.

– Здесь три тысячи регулярных солдат и наёмников. На переднем склоне их не должно быть видно. Когда ополчение пройдёт, проходы закрываются щитами. Восточная пехота поднимется на гряду после перехода, атаки и подъёма. Мы встретим её свежим строем.

Командир бервенской пехоты провёл пальцем вдоль северного края линии.

– Болото удержит конницу, но лёгкая пехота сможет пройти по кромке. Я оставлю там две сотни копий и лучников. Если противник поведёт больше, север придётся усиливать из центра.

Астен выставил вдоль первых двух линий тонкие медные пластинки, обозначавшие магические колья.

– Я свяжу передний ряд в воздушный полог. От стрел и слабых снарядов он прикроет, но заклинание мастера не удержит. После начала отхода питание передних кольев будет прекращено, иначе бегущие люди сами разорвут контуры. Второй полог поднимется перед главной линией. Между ними будет промежуток примерно в сотню шагов без общей защиты.

Брант на это лишь кивнул. Мастера, несмотря на всю свою мощь были обоюдно острым клинком. Тот же Кайр не мог бездумно осыпать врага заклинаниями из-за вражеского мастера воды. Последний бы с легкостью перехватывал его атаки, не тратя на это много энергии. Поэтому при равных силах с обоих сторон маги выполняли роль огневой и защитной поддержкой, тогда как основная задача все еще была на пехоте.

Задачи остальных адептов уже были распределены: шестеро поддерживали щитовые участки, двое следили за землёй возле проходов, трое оставались при лечебном пункте, остальные получали отдельные места в пехотной линии. Мейр должен был работать за третьей грядой вместе с бервенскими целителями.

Брант поставил последние белые камни в ложбине у южного леса.

– Здесь резерв. Семьсот человек: «Чёрная ладонь», две сотни отборной пехоты, две с половиной сотни всадников и остальные стрелки. Они вступают в бой лишь после третьего сигнала. При прорыве нашего основного строя резерв немедленно отправляется к основным силам. Если главная линия удерживает склон, Вейл ведёт людей по оврагу и выходит к дороге во фланг.

Брант посмотрел на Борга. Великан сразу же посмотрел в ответ своими нечеловеческими глазами.

– Ты и Игор идёте за Вейлом в первом ряду резерва. Ваша цель – маги, которые будут поддерживать полог на левом фланге. По разведданным именно адепты будут держать заклинание, поэтому сил вам хватит. Как только уничтожите полог, немедленно отступайте, Кайр будет бить сразу.

Борг молча кивнул. Впервые на памяти Бранта великан был настолько серьезен.

Обсуждение продолжалось ещё около часа. Командиры сверяли расстояния, время перехода между грядами, места для раненых и запасные сигналы. Никто не обещал, что противник бросится вперёд именно так, как лежали тёмные камни. Для каждого участка оставили условие отхода и рубеж, за которым подразделение больше не обязано было удерживать позицию.

Когда последние задачи были разобраны, большая пластина возле локтя Гервина нагрелась. Заместитель коснулся центрального знака. По тёмной поверхности прошёл белый свет, затем раздался голос разведчика, прерываемый треском:

– Армия противника снялась с лагеря. Передовые разъезды на Бестмарском тракте. Пехота идёт следом. До полей один дневной переход. – Гервин дождался повторения и убрал руку.

– Значит, к утру будут здесь. – Ратен собрал тёмные камни с восточного края ящика.

Брант закрыл карту кожаным полотнищем. Командиры один за другим вышли из шатра. В лагере уже трубили сбор. Ополченцы выдвигались к первой гряде, наёмники занимали проходы, ученики магов зажигали знаки на медных кольях.

До темноты оставалось четыре часа.

***

До рассвета Дарену было почти не страшно. В темноте война умещалась в ближайших десяти шагах: в мокром вереске, щекотавшем голени сквозь обмотки, в чужой спине перед лицом и в круглом щите, который уже третий раз норовил выскользнуть из вспотевшей ладони. Дальше тянулись такие же спины и редкие огни возле медных кольев. Востока за первой грядой не было видно. Там шуршали сапоги разведчиков, негромко ругались сотники и иногда звякало железо, но пока никто не кричал.

Дарен поставил древко копья на носок и снова вытер ладонь о куртку. Кожа под ремнём щита горела. За месяц он успел натереть там мозоль, содрать её, залить кровью и отрастить новую. Сотник говорил, что это хорошо – рука привыкнет к бою. Рядом тяжело дышал Томас. До войны он чинил мельничные колёса, а теперь стоял в первом ряду только потому, что был широк в плечах и не бросил щит на двух учебных отходах. Из-под шлема у него торчал пучок соломы. Томас заметил взгляд, вытащил его и зачем-то спрятал за пазуху.

– Жена положила, – сказал он.

Дарен кивнул. Разговаривать не хотелось. Он разжал пальцы, затем снова стиснул древко и посмотрел под ноги. Белый камень лежал в двух шагах позади. Ещё один виднелся левее, возле сапог соседней сотни. По ним проходила граница коридора, которым им предстояло отходить. Длинный рог – идут передние ряды. Два коротких – разворачиваются задние. Не раньше. За последнюю неделю они повторяли это столько раз, что Дарен начал слышать сигналы во сне.

Командир Олмар появился из темноты без свиты. Сухой, слегка сутулый, в простой кольчуге поверх серой куртки. За ним шли двое из тридцати старых солдат. Один нёс запас копий, второй проверял медные колья и светящиеся знаки у основания. Командир остановился возле сотника Дарена.

– Передние щиты на пол-ладони ниже. Копья не зажимать под мышкой, плечи себе переломаете. Ударили, выдернули. Не вышло выдернуть – бросайте. Чужое копьё подберёте быстрее, чем станете выковыривать своё из человека.

Кто-то во втором ряду нервно хохотнул. Олмар даже не посмотрел туда.

– На крик сзади не оборачиваться. На упавшего не смотреть. В строю стоите, пока сотник не двинулся. Побежите раньше – передавите своих же в проходах. Побежите не туда – наёмники закроют щиты перед носом. У них приказ жесткий, останетесь между молотом и наковальней.

Воин говорил без угрозы, уставшим голосом, но слова впечатывались в сознание Дарена словно их туда вбивали раскаленным железом. Олмар пошёл дальше. Старый солдат за ним ударил снизу по чужому щиту, поправляя высоту, и грязно выругался. Всё было почти как на учениях. Только сотники не били людей палками за разговоры и никто не жаловался на холодную кашу. Кашу раздали ещё ночью. Дарен проглотил три ложки и выблевал все за телегой.

Над восточной грядой посерело небо. Вереск из чёрного стал тускло-фиолетовым. Ополчение занимало верхнюю часть западного склона, немного ниже гребня. Двадцать сотен растянулись в несколько линий от заболоченного ручья до редкого леса. Слева тракт прорезал гряду широкой светлой полосой. Справа земля поднималась и скрывала дальний край построения.

На медных кольях один за другим загорелись знаки. Свет пробежал по ним и ушёл под землю. Воздух между вершинами на миг дрогнул, но полог пока не поднялся. Астен не желал тратить резервы в пустую.

Где-то за второй грядой протрубил рог. Сотники подняли руки. Разговоры прошли по строю затухающим шорохом. На гребень первой гряды с восточного склона взбежал человек, придерживая колчан. Затем появился второй, третий. Отряд стрелков, что встретил луками приближающуюся армию врага, возвращался в строй. Несколько человек несли раненого на двух копьях. Ополченцы разошлись в четырёх отмеченных проходах, пропуская их сквозь строй.

От автора: вот мы и подошли к апогею. Следующие главы я считаю одними из самых сильных, что были написаны в рамках данного цикла. Ниже схема грядущего сражения:

Глава 7

Последние стрелки остановились за передними рядами, развернулись и подняли луки для навесного залпа. Расстояние до чужой стрелковой цепи они уже знали. Сотник дождался, пока растянувшиеся группы соберутся, и опустил руку. Сотни луков начали хлопать тетивами, выпуская смертоносный ливень из стрел, скрывшихся за краем гряды. Бервенцы успели дать ещё несколько залпов, прежде чем сзади протрубили короткий сигнал. Стрелки сразу опустили луки и побежали дальше, к следующей гряде. Один споткнулся рядом с Дареном. Томас поймал его за ремень, поставил на ноги и толкнул в спину. Как только последний стрелок миновал колья, знаки на них вспыхнули. Над ополчением развернулась прозрачная поверхность. Почти сразу из-за гребня поднялся ответный залп.

Стрелы ударились в воздушный полог, скользнули по нему и посыпались перед строем. Одна перелетела через край защиты и воткнулась в землю. Другая с треском сломалась о медную оковку кола. Кто-то засмеялся, на этот раз громче. Смех подхватили ещё несколько человек. Одна стрела прошла низко, под нижним краем защиты. Она вошла ополченцу в рот, выбила зубы и вышла под ухом. Человек выпустил щит, схватился обеими руками за древко и осел. Изо рта хлынула кровь. Задний ополченец шагнул вперёд, занимая освободившееся место, а раненого потащили за руки. Его пятки подпрыгивали по камням, он ещё пытался кричать, но из горла выходило только мокрое бульканье.

Смех оборвался. Сначала Дарен услышал врага. Из-за гряды шёл глухой дробный шум. Он быстро становился сильнее, и вскоре земля начала толкаться в подошвы. На поверхности лужи возле кола появилась мелкая рябь. Щит дрожал у Дарена в руке. Он стиснул ремень, но дрожь не исчезла. Только тогда Дарен понял, что часть её идёт совсем не от земли.

Над гребнем поднялись копья. Сотни наконечников, выстроенных в линию, будто их прибили к одной доске. Под ними появились шлемы, затем верхние края длинных щитов. Передние ряды армии Восточного союза взошли на гряду и продолжили движение, не ломая линии. За первым строем поднимался второй. За ним третий. Люди всё выходили и выходили на склон, заполняя его от тракта до северной низины.

На щитах доремцев чернели железные полосы. Между тяжёлыми ротами шли гельварские копейщики с древками длиннее человеческого роста. В глубине двигались знамёна, виднелись всадники и низкие навесы над магическими кольями.

Вражеский строй ударил копьями о щиты.

– СМЕРТЬ!

Слово прокатилось по гряде и обрушилось на онемевших ополченцев.

Ещё удар.

– СМЕРТЬ!

Дарен перестал чувствовать пальцы на древке. Он видел, как движется целый склон. Сплошная тёмная стена, из которой торчали копья, шла прямо на них. Она не торопилась. Ей некуда было торопиться. Расстояние между строями сокращалось с каждым общим шагом.

– Щиты! – заорал сотник.

Дарен поднял свой слишком резко и ударил нижним краем по колену. Боль помогла вдохнуть. Томас придвинулся справа, сосед слева упёр свой щит в его. Второй ряд положил копья им на плечи. Один наконечник оказался возле щеки Дарена, и он хотел отодвинуться, но сзади уже давили люди.

– СМЕРТЬ!

Теперь крик можно было разобрать по отдельным ртам.

***

С восточного склона позиция ополченцев выглядела слабее, чем была на самом деле. Брант на это и рассчитывал. Он стоял ниже гребня второй гряды, поднявшись на площадку из связанных щитов. Отсюда была видна первая ложбина, линия ополчения и большая часть восточного склона первой гряды. Основной строй за его спиной оставался скрыт. Две тысячи семьсот человек сидели или лежали в вереске, удерживая щиты у земли. Разговаривать им запретили.

Ратен наблюдал через короткую подзорную трубу. Гервин стоял ниже, возле южных проходов, с большой связной пластиной на груди. Белый флаг над северным краем несколько раз качнулся и замер.

– Пошли через болото, – сказал Ратен.

Брант уже видел движение. Несколько лёгких сотен отделились от основной линии и направились к ручью. Они растянулись вдоль камыша, прощупывая берег копьями. Бервенские лучники встретили их редкими выстрелами и тут же сменили место. Пока обе стороны действовали осторожно. Никто не хотел первым отдать людей болотной жиже.

Южнее около пятисот всадников вышли на ровное место и построились в две длинные линии. К лесу не приближались. Командир Восточного союза либо знал о возможной засаде, либо просто чего-то ждал.

– Конницу держат на прорыв, – сказал Брант.

Ратен убрал трубу.

– Или ждут нашего резерва.

Связная пластина на груди Гервина вспыхнула. Он прижал два пальца к знаку и выслушал трескучий доклад северного участка. Ничего срочного. Лёгкая пехота ещё не нашла прохода через болото.

Над первой грядой поднялся очередной залп. Воздушный полог прогнулся, но удержал. Сотни стрел посыпались на землю. Издалека это выглядело почти красиво: чёрная туча ударялась о невидимый склон и стекала по нему. Мастер Астен стоял у главного столба второй цепи. Левую руку он держал на медной вершине, правой медленно двигал в воздухе. Тёмно-зелёный плащ почти не шевелился, хотя по гребню гулял ветер. Воздух над первой линией гудел всё громче.

– Земля, – произнёс мастер.

Брант почувствовал удар через подошвы. Не сильный, но слишком отчетливый для обычного топота. По восточному склону прошла волна. Вереск лёг полосой, земля вспухла перед позициями вражеских стрелков и застыла низким валом. Люди присели за ним, выставили луки и арбалеты поверх свежей кромки.

– Нашёлся, – сказал Кайр.

Мастер огня стоял в двадцати шагах от Астена. Двое учеников держали возле него щиты и следили за небом. Сам Кайр смотрел не на бушующую магию, а на небольшой полупрозрачный купол, которым прикрывался вражеский мастер. Кайр вытянул обе руки. Между ладонями возникла тонкая белая нить. Она быстро вытянулась, стала ярче, но жара Брант почти не почувствовал. Кайр повернул кисть, будто укладывал невидимое древко на упор, и белая линия ушла во вражеский строй, пролетев через временно открытую Астеном область в пологе.

На восточном склоне загорелся вереск. Огонь лёг узкой полосой перед передними ротами, рванулся вдоль земли и ударил в вал, за которым сидели стрелки. Защитный полог, укрывавший вражескую армию, вспыхнул голубым. Белое пламя растеклось по нему, поднялось выше человеческого роста и начало продавливать поверхность внутрь. Из-за вражеской линии ответила вода. Над валом мгновенно сгустился серый столб, будто из воздуха выжали целый пруд. Вода рухнула на огонь. Поле исчезло за паром. Несколько мгновений было слышно только шипение, затем из белой стены донеслись крики.

Ветер переменился. Астен резко вскинул правую руку, отводя пар от ополчения. Облако разорвало пополам. Брант поднес трубу к глазу. Через прореху в паре он увидел стрелков, ползущих от земляного вала. Одни бросили оружие и срывали с себя куртки. Другие катались по мокрой земле. У одного человека ошпаренная кожа свисала с подбородка. Он ещё двигался, когда свои оттащили его за щиты.

Кайр оборвал заклинание, встряхнув руками.

– Водник в центре, – сказал он. – Мастер Земли ближе к северу. Оба под персональными щитами., так что никак не достать.

Получалось, что разведданные действительно не врали. Основной полог держали не мастера, а адепты.

– Можешь достать защитные узлы? – спросил Брант Кайра.

– Нет, слишком серьезная защита. Все мои заклинания перехватит водник. – сказал Кайр, посылая очередной огненный вал на выбившихся из под полога пехотинцев. Но вражеский мастер тут же создал водяную линзу, отразив удар.

Брант кивнул. На первой линии ударили копьями о щиты. Восточный строй снова закричал. До ополчения оставалось меньше сотни шагов. Брант посмотрел на четыре прохода. Двое адептов Земли стояли рядом с центральными, по колено в выкопанных углублениях. Ещё шестеро магов распределились по цепи щитов. Пока всё шло по плану. Именно поэтому Брант ждал, когда противник начнёт его ломать.

***

На последних пятидесяти шагах стена ускорилась. Дарен увидел это по щитам. Они перестали покачиваться в такт медленным шагам и пошли вверх-вниз быстрее. Крик распался. Кто-то продолжал орать «смерть», кто-то просто разевал рот, кто-то берёг дыхание. Тяжёлые доремцы в центре не бежали, но гельварские копейщики справа перешли на короткий шаг, и их длинные древки опустились.

– КОПЬЯ! — надрывно заорал сотник.

Дарен выставил своё между щитами. Наконечник прыгал так сильно, что казалось, будто древко живое. Второй ряд положил ещё два копья поверх его плеч. Сзади навалились тела. Запах пота стал гуще. Кто-то обмочился. Дарен не знал, он это или сосед, ему было на это плевать.

Первые вражеские копья ударили раньше. Длинный наконечник скользнул по щиту Томаса, вошёл ополченцу во втором ряду под ключицу и исчез в теле почти до втулки. Человек закричал, но задние ряды продолжали толкать его вперёд, отчего копьё выгнулось.

Потом столкнулись щиты. Дарена ударило в левую руку, плечо и грудь одновременно. Воздух вышибло из лёгких. Он отлетел бы, но сзади стояли свои. Чужой край щита въехал ему под подбородок, зубы клацнули. Человек напротив был старше Дарена, с рыжей бородой и круглыми от страха глазами. Он что-то кричал, брызгал слюной и пытался просунуть короткую пику в щель. Дарен ткнул первым. Наконечник попал в щит, соскользнул и вошёл под нижний край кольчуги. Дарен почувствовал как наконечник тяжело проваливается во что-то вязкое. Рыжий согнулся. Задние ряды Восточного союза толкнули его вперёд, и копьё само ушло глубже. Лицо человека оказалось совсем рядом. Он перестал кричать, открыл рот и лишь сипел.

Дарен потянул древко, но оно не вышло.

– Бросай! – заорал Томас.

Дарен разжал пальцы за мгновение до того, как рыжего утащило в сторону. Чужое тело исчезло между щитами, унося копьё. На его место сразу втиснулся другой человек.

Дарен прикрылся щитом. Наконечник ударил в доски, пробил наружный слой и остановился возле предплечья. Он навалился на щит всем весом. Слева захрипели. Соседний ополченец опустился, но упасть не смог – его зажало между людьми. По шлему несколько раз ударили сверху. После второго удара металл вмялся. После третьего из-под края потекла кровь. Томас сунул Дарену новое копьё. Не своё – выдернул откуда-то снизу. На древке были кровь и куски волос.

– Держи!

Передний строй качнулся назад. Дарен переставил ногу и наступил на чью-то кисть. Пальцы под сапогом сжались. Он хотел убрать ногу, но сзади толкнули, и кости хрустнули в грязи.

– Стоять! – кричал сотник. – Щиты вместе! Вместе, сучьи дети!

Ополчение удержалось. Людей готовили месяц. Они плохо перестраивались и путали команды, но стоять на месте умели. Задние ряды подпирали передние. Упавших заменяли. Копья кололи через плечи. Старые солдаты Олмара ходили за линией и заталкивали людей обратно в разрывы. Однако доремцы все давили и давили. Они меняли первый ряд, вытаскивали раненых за ремни и сразу закрывали щели. Их строй не был неуязвимым. Люди падали, кричали и пытались отползти так же, как ополченцы, просто на место павшего моментально вставал следующий.

Справа гельварские копья нашли дистанцию. Длинные древки заходили поверх щитов. Человеку в третьем ряду пробило глаз. Наконечник вышел из затылка, и двое за ним получили в лица кровь и серые ошмётки. Один отвернулся и тут же поймал второе копьё в горло. Томас рубанул по древку топориком. С первого раза не перерубил, но чрез пару взмахов древко треснуло. Обломок остался торчать в лице мертвеца.

На севере раздался другой рог. Дарен не помнил, что он означал. Всё, кроме собственного сигнала, вылетело из головы. Земля под ногами дёрнулась. Сначала он решил, что это снова топот, но затем перед строем выросла бурая полоса. Она прошла под дерущимися людьми, подбросила щиты и тела. Передний ряд ополчения подняло на полшага. Человек слева упал боком. Нога ниже колена осталась зажата в земле, а тело повернулось дальше. Он завизжал.

Второй толчок ударил сильнее. Дарен рухнул на щит. Кто-то навалился сверху. Чужой сапог наступил ему на шею, но соскользнул по шлему. Дарен вытянул руку, нашёл древко и поднялся, цепляясь за него. Томас стоял на одном колене. Из рассечённого лба текла кровь.

– Живой? – выкрикнул Дарен.

Томас ничего не ответил. Встал и снова поднял щит.

Над головами пролетел огненный сгусток. Он ударил куда-то в глубину вражеского строя. На миг стало светло, затем воздух толкнул в лицо жаром. Несколько человек загорелись. Один выскочил из строя, сбил соседей и побежал вдоль линии. Пламя вырывалось из-под кольчуги и из прорезей шлема. Он сделал десяток шагов, упал и ещё долго бил ногами по земле.

Ответное заклинание пришло почти сразу. В передний ряд ополчения ударила вода, плотная, как бревно. Людей разметало. Щит оторвало от чьей-то руки вместе с ремнём и кистью. В образовавшуюся дыру рванули доремцы.

Там появился Олмар. Дарен не видел, откуда он пришёл. Только что между сотнями зиял проход, а теперь сухой командир стоял в нём с мечом. Олмар сбил летящий в грудь наконечник копья ударом меча, шагнул к зазевавшемуся копейщику и ударил снизу вверх, рассекая лицо. Двое старых солдат сомкнулись рядом. Сотник Дарена заорал, потянул линию влево, и дыра закрылась телами.

Дарен снова колол. Один раз попал в щит. Второй – в плечо. Третий ударил в пустоту, потому что враг уже упал. Руки перестали быть его руками. Они делали то, чему их учили, а всё остальное тело пыталось сесть, свернуться и закрыть голову.

Рог прозвучал совсем близко, резанув по ушам острой болью. Один длинный сигнал.

Сотник Дарена шагнул назад. Передние ряды начали пятиться, не разворачиваясь. Доремцы увидели движение и навалились сильнее. Кто-то из ополченцев бросил щит и побежал. Старый солдат ударил его древком по ногам, свалил, а потом сам занял освободившееся место. Дарен сделал шаг назад. Ещё один. Белые камни исчезли под ногами и кровью, но он видел спину сотника. Этого хватало.

– Медленно! – кричал тот. – Не спиной! Не спи…

Копьё вошло ему в рот. Наконечник вышел из щеки. Сотник упал на колени, всё ещё держась за щит. Строй дёрнулся. Дарен едва не побежал вместе со всеми. Томас схватил его за ремень и потянул назад, к соседней сотне. Там ещё держался строй. Они втиснулись в чужой ряд и продолжили отход. Над полем прозвучали два коротких сигнала. Последние сотни развернулись. И в этот же миг исчез воздушный полог.

***

Астен отпустил переднюю цепь прежде, чем первые ополченцы добрались до кольев. Медные знаки гасли один за другим. Гул над ложбиной оборвался, и в наступившей на мгновение тишине стало слышно, как люди бегут.

– Вторую держи, – приказал Ратен.

Мастер воздуха уже переносил энергию из плетений. Над основной линией задрожала прозрачная поверхность. Но между двумя цепями оставалось около ста шагов открытой земли. Сейчас там находились почти две тысячи человек.

Вражеские стрелки выпустили залп. Стрелы поднялись над первой грядой чёрной полосой. Астен почувствовал их раньше, чем остальные смогли разглядеть смертоносное облако. На одну короткую долю удара сердца он мог вернуть передний полог. Мог отбить хотя бы часть залпа и вместе с ним потерять вторую защиту, котрую нужно было разворачивать уже сейчас. И он не вернул. Стрелы упали в ополчение. Люди спотыкались на бегу, сталкивались и валились кучами. У одного из проходов сразу легло несколько солдат. Следующие полезли по ним. Задние не видели тел и продолжали давить. Белые камни исчезли под сапогами.

Тогда ударил мастер Земли. Почва возле проходов вспухла. Двое бервенских адептов встретили заклинание, и под центральными коридорами по земле разбежались жёлтые линии. Один пласт осел, не успев подняться. Второй разломился пополам. Но на юге земля всё-таки встала косой стеной, сужая проход втрое, а возле тракта из склона вырвались каменные зубья.

Один прошил бегущего человека снизу и поднял над землёй. Тот висел, скребя руками по мокрому камню. Другой зуб вышел под группой ополченцев. Их подбросило, перемешало с землёй и кусками щитов. Астен ударил воздухом по стрелам, уже летевшим следом. Поток сбил большую часть, но край основного полога прогнулся. Медный кол возле тракта треснул. Один из учеников бросился к нему с запасной скобой.

– Водник готовит удар! – крикнул Астен. – Быстрее, Кайр!

Кайр ответил огнём. Четыре белых шара ушли через гребень с промежутком в один вдох. Первый ударил в защитный полог. Второй заставил его вспыхнуть. Третий и четвертый прошли в открывшуюся прореху и взорвались среди пехоты. Людей и обломки вала выбросило вверх. На гряду дождём посыпалась горящая земля и внутренности.

Вода накрыла место удара, но поздно. Пар снова поднялся над восточным склоном. За ним вражеские рога требовали продолжать наступление. Астен удерживал второй полог и чувствовал, как через колья в руки передаётся каждый удар. Передний кол у тракта лопнул. Ученик, пытавшийся поставить скобу, получил медным обломком в грудь и затих в грязи. Астен перераспределил поток через соседние колья. Полог над центральным участком просел, но не исчез.

– Ещё пять минут, – сказал он.

– Не будет пяти, – ответил Ратен.

С востока снова пришёл тяжёлый удар Земли.

Глава 8

Дарен потерял Томаса возле южного прохода. Косая земляная стена заставила всю сотню сместиться к белым камням соседей. Люди бежали боком, толкались щитами и цеплялись копьями за чужую одежду. Кто-то упал перед Дареном. Он наступил человеку на спину, сам едва не рухнув и получив краем щита по виску. Томас бежал справа. Потом дёрнулся и сел, будто решил отдохнуть. Из бедра торчала стрела. Дарен схватил его под руку.

– Вставай!

Томас попытался, но нога подломилась. Сзади напирали люди, чей-то щит ударил Дарена между лопаток.

– Брось! – заорал незнакомый сотник.

Дарен тащил. Томас был тяжёлым, ремень его щита зацепился за вереск. До прохода оставалось всего шагов тридцать. За спиной уже слышался лязг доремских щитов.

– Брось его, мать твою! Проход закроют! – закричал кто-то знакомым голосом.

– Томас поднял голову. Кровь с рассечённого лба заливала левый глаз.

– Иди, – выдохнул он.

Дарен потянул ещё раз. Стрела в бедре задела чужой щит. Томас закричал, и пальцы Дарена сами разжались от испуга. Он попятился, с ужасом смотря на приближающихся врагов. А затем Дарен побежал. Он сделал десять шагов, протиснулся между двумя кольями и только тогда повернул голову. Томас пытался ползти. Люди обтекали его с обеих сторон. Один наступил ему на раненую ногу. Потом между ними врезались первые доремцы, и Томас исчез. Проход впереди начал закрываться.

За второй грядой поднялись щиты. До этого их не было видно. Теперь из вереска вставала новая стена – ровная, молчаливая, в железных шлемах и одинаковых кольчугах. Ополченцев пропускали через четыре коридора. По краям уже сходились наёмники.

Дарен протиснулся между щитами. Чья-то рука поймала его за ворот и швырнула вниз со склона.

– Уходи с дороги!

Он прокатился по мокрому вереску и остановился на четвереньках. Вокруг лежали раненые. Одни ползли дальше сами, других тащили. Человек с распоротым животом обеими руками прижимал выпавшую кишку и звал матушку. Лекарей здесь не было. Они ждали за третьей грядой, и до неё ещё надо было дойти.

Дарен поднялся. Левое колено не держало. Он не помнил, когда его ударили. Щит всё ещё висел на руке, но был расколот почти пополам. Копья не осталось. У прохода заорали. Несколько десятков ополченцев ещё бежали по открытому склону. За ними шли доремцы. Они бежали за беглецами отдельными группами, разгорячённые отступлением. Один догнал человека и ударил копьём в спину. Наёмники начали смыкать щиты.

– Там наши! – крикнул Дарен.

Его никто не услышал. Или услышал. Последние ополченцы бросили оружие, пытаясь бежать быстрее. Один успел проскочить в узкую щель, но следующий врезался в закрывшиеся щиты. Он бил ладонью по железной окантовке, орал, просил открыть. За ним уже поднимали копья доремцы. Щиты не разошлись. Копьё вошло ополченцу между лопаток. Он прижался лицом к своим, несколько раз дёрнулся и сполз вниз. Наёмники перешагнули через него и выставили копья.

Дарен смотрел, пока кто-то не толкнул его в спину.

– К лекарям иди, если можешь. Не можешь – отползай.

Он пошёл. Через три шага его вырвало. Желудок был пуст, вышла только горькая вода. Дарен вытер рот, сделал ещё шаг и услышал, как за спиной столкнулись два строя. Звук оказался тише, чем он ожидал. Тяжёлый общий удар дерева, железа и тел. А потом поле боя снова наполнилось криками умирающих.

***

Гервин закрыл южный проход последним. Он дождался, пока внутрь протиснется группа ополченцев с целым сотником, и опустил меч. Десятки “Чёрной ладони” сдвинули щиты. Двое бегущих остались снаружи. Одного сразу сбили, а другой повернул вдоль строя, ища другой проход. Но такого больше не существовало.

– Держать! – приказал Гервин.

Вражеские щиты ударили в их строй. Первый ряд принял толчок, второй упёр копья в землю. Преследователи, разогнавшиеся по склону, налетели на наконечники. Одного протащило вперёд почти на локоть; пробитый живот навалился на древко, и человек заскреб руками о древко, ломая ногти. Другой попытался остановиться, но задние воины сами насадили его на копье. Наёмники вытолкнули тела, освободили копья и пошли вперед.

По всей второй гряде из вереска поднялась свежая линия. Солдаты противника увидели её слишком поздно. Передние пытались остановиться, задние продолжали идти. Несколько вражеских групп успели ворваться вслед за ополчением и теперь оказались зажаты между закрывшимися проходами. Их уничтожили быстро, без вызовов и поединков. Щиты прижали людей друг к другу, копья вошли в открытые бока. Упавших добивали короткими ударами сверху, чтобы не схватили за ноги. Крепкий наемничий строй слаженно начал перемалывать противника, двигаясь вперед.

Гервин получил копьём в щит. Наконечник пробил доску и застрял. Он отвёл удар в сторону, рубанул по древку и ткнул мечом в лицо показавшемуся из-за края шлема человеку. Лезвие скользнуло по скуле и человек отшатнулся. Его место занял другой. Большая пластина на груди нагрелась.

– Север держится, – прорвался сквозь треск голос бервенского командира. – В болоте не меньше четырёх сотен. Прошу стрелков.

Справа строй прогнулся на два шага. Один наёмник упал. Доремец полез в щель, Гервин ударил его навершием меча в висок и вместе с соседями вытолкнул обратно.

– Получишь сотню после второго флага. Раньше нельзя. – выдохнул Гервин.

Пластина треснула помехами. Из неё донеслось что-то похожее на «помощь». Гервин убрал руку.

– Рогом повторить! — крикнул он связному.

Мальчишка рядом поднял рожок и передал условный сигнал. Флаг на северном краю качнулся в ответ. Главная линия удержала первый удар. Доремцы отступили на несколько шагов, закрылись щитами и начали выравнивать ряды. Гельварские копейщики растекались южнее, удлиняя фронт. Они больше не гнались за ополчением, увидев подготовленную ловушку.

– Сейчас начнут работать, – сказал стоявший рядом сотник.

Гервин сплюнул кровь. При первом столкновении он прикусил язык.

Земля под ногами поднялась. На этот раз удар пришёл не широкой волной. Узкий пласт почвы врезался в передний ряд снизу. Десяток наемников подбросило, переломав словно куклы. Стоящий неподалеку адепт выбросил руку. Перед разрывом в строю вспыхнула мутная поверхность, останавливая рвущихся в прорухе солдат. Затем в щит ударил серый каменный снаряд. Магический слой лопнул, и адепта отбросило на людей. Из носа и ушей у него пошла кровь. Гервин протиснулся в разрыв. Рядом встали ещё наемники. Они удерживали место, пока задний ряд вытаскивал раненых и подводил новые щиты.

Сзади донёсся рёв огня. Над головами прошла белая полоса. Она ударила в правую часть вражеского строя. Голубой купол вспыхнул, продавился, но не разрушился. За ним поднялась вода. На этот раз водяной мастер не стал гасить пламя сразу. Он отвёл его вверх, и над полем вырос огненный столб, закрученный внутри серой воронки.

Стало светло, как днём. Люди в обоих строях на мгновение замерли. Потом столб лопнул. Горящие капли разлетелись по склону. Второй воздушный полог принял большую часть, но каждая ударила по нему тяжёлым толчком. Прозрачная поверхность покрылась белыми трещинами. Несколько капель прошли насквозь. Одна попала на щит в пяти шагах от Гервина. Дерево вспыхнуло. Наёмник сорвал ремень, отбросил щит и тут же получил копьё в грудь.

На южном участке земля стала жидкой. Сапоги проваливались по щиколотку, затем по голень. Передний ряд потерял опору. Гельварские копейщики шагнули вперёд и начали методично бить сверху. Наёмники отступали. Гервин посмотрел к командной площадке. Белый флаг оставался поднятым. Резерв не двигался.

– Держать линию! – заорал он.

***

С высоты второй гряды Брант видел, что первая часть их плана подходила к концу. Ополчение заставило Восточный союз развернуть основные пешие части и вывело их под удар. Главная линия встретила разгоряченных преследователей сталью. Северный обход застрял у болота. Вражеская конница по-прежнему стояла южнее тракта, не решаясь войти в лес.

За это уже заплатили несколько сотен человек. Ополченцы стекались за третью гряду. Многие шли без оружия. Раненых складывали вдоль склона рядами, потому что лекарям не хватало места. Между телами двигались Мейр и бервенские целители. Зелёные вспышки возникали одна за другой. Там, где человек уже не кричал и не мог назвать себя, лекари задерживались лишь на несколько мгновений и переходили к следующему. На первой гряде лежали те, кого забрать не успели. Доремцы шагали через них, восстанавливая строй.

– Южный участок просит резерв, – сообщил связной.

– Отказ, – сказал Брант.

Ратен не возразил. Он смотрел на перемещение вражеских знамён. Вражеский командир вводил свежие роты в южную часть, где строй был гораздо слабее центра. За ними двигались адепты, что держали левый защитный полог вражеской армии. Солдаты несли накопители на шестах, прикрытые двумя рядами щитов.

Мастер Земли продолжал ломать склон. Каждый удар был слабее первого, но бил в одно и то же место, не давая Астену продохнуть. Мастер Воды превратил южный участок перед главной линией в топь, которая перемещалась вместе со строем гельварцев. Вражеские копья теснили людей Гервина к гребню.

– Они открывают дорогу коннице, – сказал Ратен.

Брант видел. Если юг падёт, всадники пройдут вдоль второй гряды и ударят в бок основной линии. Если вывести резерв сейчас, то они рискуют просто не добраться до адептов. Следовало ждать, пока отряд вражеских магов, поддерживающих полог, подойдёт ближе к лощине.

На юге упал ещё один белый флаг. Связная пластина Гервина вспыхнула так ярко, что свет был виден даже днём. Голос заместителя не разобрать. Только треск, ругань и одно слово:

– ...щит...

Воздушный полог прогнулся. Астен стоял у главного магического столба на обоих коленях. Один ученик поддерживал его за плечи, второй менял почерневший накопитель. По рукам мастера текла кровь. Медная вершина нагрелась докрасна, но он не отпускал её.

Мастер Земли ударил снова, прорывая полог. Край гряды ударил вверх по строю. Людей бросало вверх, сломанными фигурками, разбрызгивающими кровь. Гельварские копейщики шагнули в разрыв. Сразу несколько наконечников вошли в одного наёмника, подняли его над землёй и швырнули назад. Гервин собрал вокруг себя десятки “Чёрной ладони” и закрыл дыру телами. Отсюда Брант видел только знакомое знамя и меч заместителя, который поднимался и опускался среди копий. Управляющая левым защитным пологом группа миновала первую гряду. До поворота скрытой лощины оставалось меньше трехсот шагов. Южное направление прикрывали конница и две роты копейщиков, но лес они по-прежнему считали пустым.

Лучшего положения уже не будет. Брант поднял руку. Ратен молча опустил белый флаг и поднял красный. Рожки на второй гряде выдали условный сигнал. Его повторили на севере, затем возле тракта. Связная пластина вспыхнула знаком наступления. Третий сигнал ушёл в южную лощину.

***

Вейл услышал рожки через шум далёкого боя. Резерв ждал на старой дороге, скрытый грядой и лесом. Люди сидели прямо в колее и молчали. Лошади всадников беспокойно мотали головами. От каждого магического удара с ветвей сыпались листья.

Вейл поднялся и вытащил меч. За его спиной встали Борг и Игор. Даже здесь, внизу, земля дрожала от тысяч ног. Теперь к этой дрожи добавились два тяжёлых шага.

– Пошли, – сказал Вейл.

***

Третий рог ещё гудел над полем, когда Вейл поднял руку и повёл нас вперёд. Старая дорога шла по дну лощины, дважды изгибаясь между редкими деревьями. Справа склон поднимался к лесу, слева его закрывали кусты и низкая гряда. Пока мы оставались внизу, противник не мог нас увидеть. Я тоже не видел почти ничего, мелькающих деревьев, зато слышал достаточно. За грядой грохотало так, будто там медленно рушили город: тысячи голосов, рога, звон железа и тяжёлые удары заклинаний, от которых под сапогами вздрагивала земля.

Пахло ещё хуже. Горелой шерстью, мокрой землёй, дерьмом и кровью. Последней было столько, что ярость шевельнулась сама, без всякого приглашения. Я придержал её, а вот Игор не стал. Багровый свет разом залил его глаза, он оскалился и прибавил шаг.

– Не лезь вперёд, – бросил я.

Брат ничего не ответил, но чуть замедлился, не вырываясь из общего строя.

Вейл оглянулся на бегу.

– Клин не рвать! Магов положим и сразу назад. Кто после сигнала задержится, того Кайр сожжёт вместе с восточниками.

За нами бежали ветераны Вейла и два приданных адепта. Адепт земли – широкий мужчина с коротким жезлом, весь в бурых пластинах поверх кольчуги. Воздушник – тощий парень, которого я раньше видел возле людей мастера Астена. Между ними держались четверо щитоносцев. Остальные наёмники шли вытянутым клином: тяжёлые бойцы ближе к середине, стрелки и копейщики по краям. На каждом из передних я заметил по защитному амулету, надетому поверх брони. Нам с Игором их тоже выдали, но Вейл сразу предупредил, что хватит этих безделушек лишь на пару ударов, а от мастера так и вообще не спасет.

Щиты висели на левых руках. Мой был широким, почти в человеческий рост, собранным из нескольких слоёв досок и стянутым железными полосами. За спиной покачивался длинный шестопер. Вытащить его одной рукой я мог, но нормально размахнуться – уже нет. Игор нёс щит чуть меньше и держал короткий шестопер в правой руке. Ему менять оружие после столкновения не требовалось.

Мы прошли первый изгиб. Шум стал громче. Над левым склоном мелькнуло зарево, следом что-то тяжело ударило в землю. С ветвей посыпались сухие листья. Я запустил циркуляцию энергии по широкому кругу. Кровь заворочалась, начав испускать энергию, которую я начал растягивать по телу. Мир сделался резче. Я начал различать отдельные запахи в общей вони и слышать, как за грядой сотни людей разом бьют оружием по щитам. До полной ярости было ещё далеко, но я и не хотел ее активировать.

На втором изгибе дорога пошла вверх. Впереди показался серый просвет, а за ним вытоптанное поле. До выхода оставалось шагов тридцать. Я начал строить огненный шар. Знакомая оболочка легла вокруг пустого центра. Контур отделения, движение, разрыв. Кайр заставлял повторять плетения после бега, после махания шестопером, когда руки дрожали от усталости. Тогда я думал, что это излишне. Сейчас же оказалось, что этого всё равно было недостаточно. Каждый удар сердца отдавался в висках, а ноги продолжали нести меня вверх. Стоило споткнуться или отвлечься на чей-нибудь вопль – и набитая маной структура так и норовила лопнуть у меня перед мордой.

Первый удар. Вейл поднял кулак, замедляя передние ряды. Второй. Адепт земли выдвинулся к левому краю клина. Третий. Над полем дважды коротко взревел рог. Четвёртый. Где-то за второй грядой вспыхнуло солнце. Над нашими головами прошла первая огненная полоса Кайра, затем вторая и третья. Они били во фронт Восточного союза, отголоски пламени долетели до нас, обжигая лицо.

Пятый. Впереди заревел ветер. На миг огонь Кайра раздулся в широкую стену, а затем заклинание исчезло за грядой. Мастер Воды снова принялся за него. Хорошо, пусть отвлекается на Кайра. Шестой. Мы вышли из кустов. Левый край вражеского строя оказался ближе, чем я ожидал: не больше пятидесяти шагов. Две роты копейщиков стояли боком к нам, прикрывая вытянутую группу под общим мутным пологом. В глубине строя двигались маги и солдаты с металлическими коробами на широких ремнях. Накопители. Их было не меньше шести.

Нас ещё не заметили. Все смотрели на запад, туда, где Кайр рвал огнём основной строй. Седьмой. Я закрыл оболочку и напитал шар до предела. Он повис над ладонью бело-жёлтым комом размером с человеческую голову. Края дрожали. Ещё немного и формула не выдержала бы.

– Стены! – рявкнул Вейл.

Адепт земли вогнал жезл в почву. Земля вздыбилась сразу с двух сторон от нас. Слева и справа поднялись две параллельные стены высотой в три метра. Между ними остался проход в двадцать шагов шириной – защищённый коридор от края леса к открытому полю. Стены протянулись примерно на сорок шагов, закрывая клин от боковых стрел и не давая вражеской пехоте сразу навалиться с двух сторон. Дальше начиналась голая земля, и море из людей и стали. Море, которое мы с братом должны были рассечь кровавой полосой.

Глава 9

Воздушный адепт вскинул руки. Над коридором дрогнуло прозрачное марево. Я шагнул между стенами и швырнул шар. На пятидесяти шагах он успел уйти чуть вправо. Я вцепился волей в конструкт и изменил направление – туда, где мутная поверхность вражеского полога уходила вниз и почти касалась земли.

Шар впечатался в полог. Защита прогнулась. На миг я решил, что заклинание просто размажется по ней, как плевок по стеклу. Но потом со стороны фронта пришёл очередной удар Кайра. Весь полог задрожал, края потускнели, и мой шар провалился внутрь. Я активировал подрыв плетения. Белая вспышка на миг ослепила. Ударил жар. Край полога лопнул с гулом, от которого заложило уши. Щитоносцев под ним раскидало в стороны прожженными до костей тушками. В общей защите открылась рваная дыра шириной шагов тридцать. По краям уже бежали мутные волны, стягивая её обратно.

– Вперёд! – заорал Вейл.

Я опустил щит и побежал, набирая скорость. Между земляными стенами воздух ещё дрожал от жара. Расстояние до строя я преодолел за мгновения. Игор держался справа и на полшага позади. Его щит шёл почти вплотную к моему. Первые копейщики успели развернуться. Человек десять опустили наконечники, остальные толкались за ними, пытаясь поставить щиты лицом к новой угрозе. Их сотник что-то надрывно орал, размахивая мечом. Передний ряд опустился на колено. Задние положили копья им на плечи и упёрли древки в землю. Наконечники сомкнулись на уровне живота и груди. Это вам не поможет, глупцы! Кровь невольно начала закипать от предвкушения резни. Я поддал в горло энергии и оглушительно заревел.

– ВЫ ВСЕ МЕРТВЕЦЫ! – мой рык громовым раскатом полетел над округой, перекрыв звон оружия и крики умирающих.

Я пригнул голову, прижал левое плечо к щиту и врезался. В щит одновременно ударило сразу несколько копий. Два наконечника скользнули по железным полосам. Третий пробил наружный слой досок и застрял. Древко выгнулось, копейщика вырвало из ряда и потащило назад. Потом щит встретился с людьми.

Удар прошёл через руки и плечо во всё тело. Передний щитоносец исчез за краем моего щита. Что-то хрустнуло – дерево, кости, скорее всё сразу. Людей вмяло в тех, кто стоял позади. Я продолжил бег, ломая людей, как фарфоровые вазы. Под ногой хрустнула чья-то грудная клетка. Люди начали падать друг на друга, копья задрались вверх, и вся линия прогнулась.

Справа грохнул щит Игора. Брат вошёл в строй чуть сбоку, разворачивая пробитый ряд внутрь. Человека перед ним прижало к собственному щиту так, что край железной окантовки вошёл под подбородок. Игор толкнул ещё раз, сминая сразу несколько тел, а затем ударил коротким шестопером поверх своего щита. Шлем первого солдата вогнуло до плеч. Тело повалилось назад и сбило ещё двоих.

Мой щит дёрнуло в сторону. Копья засели в досках, ещё одно обмоталось ремнём вокруг железной полосы. Слева за край уже цеплялись человеческие руки. Тащить эту груду дальше не имело смысла. Я рванул руку из ремней и толкнул щит вперёд. Он упал на сбитых людей, накрыл двоих целиком и придавил третьего краем к земле. Я выхватил шестопер из-за спины, перехватил длинную рукоять обеими руками и развернулся всем корпусом. Теперь замах ничего не сдерживало.

Первый удар пришёлся в выставленные щиты, ломая их в щепу. Шестопер ломал одного солдата за другим, наматывая тела на свое тяжелое навершие. Я шагнул в образовавшуюся просеку из трупов, довернул корпус и повёл шестопер дальше по низкой дуге. Ребристое навершие собирало колени и голени, ломая их быстрее, чем люди успевали отступать.

– Игор, справа! – рявкнул Вейл откуда-то сзади.

Игор повернулся и встретил заходивших мне в бок щитом. Копья застучали по доскам. Брат шагнул вперёд и ударил шестопером из-за края щита. Щитоносцу выломало плечо. Следующему удар пришёлся сверху. Солдату вмяло шлем, из-под которого брызнула кровь и обломки костей.

Копьё скользнуло по моему нагруднику. Наконечник прочертил борозду в металле и ушёл под руку. Стёганка задержала его лишь на мгновение. Бок обожгло, но магия хлынула в рану и задавила боль. Я перехватил древко левой рукой и дёрнул. Копейщик влетел ко мне, широко раскрыв глаза. Ударить длинным шестопером на такой дистанции было неудобно, и я впечатал его лицом в край нагрудника, ломая лицевые кости.

Меня снова начали колоть со всех сторон. Теперь между мной и копьями не было щита. Наконечники скребли по нагруднику, входили в стёганку, искали подмышки и ноги. Один проколол левое предплечье насквозь. Я согнул руку, прижал древко к нагруднику и рванул. Солдат с другого конца не отпустил. Его протащило по чужим телам, пока он не врезался в меня. Я ударил его кулаком сверху, ломая шею. Отступив за Игора, я сплел магический щит, под завязку напитанный энергией и снова врубился в строй, проходя катком по визжащим людям.

Над головами показался сотник с мечом. Он орал, чтобы люди били по коленям, и сам проталкивался вперёд между щитами. Отпустив плетение щита, что уже держалось на последнем издыхании, я прогнал по руке энергию, снимая боль и возвращая пальцам подвижность. Над ладонью вспыхнула огненная стрелка, которую я послал в грудь сотника. Формула сорвалась чуть раньше, чем на учениях, но на пятнадцати шагах промахнуться было трудно. Стрелка ударила ниже ключицы, прожгла кольчугу вместе с поддоспешником и вспыхнула внутри. Сотник выронил меч. Человек за его спиной попытался удержать командира, но лишь загорелся от вырвавшегося пламени.

Мне в лицо прилетел арбалетный болт. Я успел только отвернуться. Перед глазами вспыхнула голубая плёнка защитного амулета. Болт ударил в неё, потерял наконечник и треснул по шлему. Магический щит рассыпался, а на груди осталась чёрная бесполезная пластинка.

Я снова взял шестопер обеими руками. К этому времени под ногами уже не осталось чистой земли. Сапоги скользили по крови и обломкам копий. Упавшие хватали меня за сапоги, иногда просто пытались закрыть голову руками. Я буквально шел по головам. Мы не прошивали строй красивым ровным клином. Мы проталкивались через живую массу, которая сжималась перед нами и лопалась там, где мы с Игором орудовали булавами. Над головой пролетел огненный шар, созданный вражеским адептом. Я обернулся, ожидая увидеть взрыв и разлетающиеся тела, но наши маги не за зря ели свой хлеб. Огненный болид по касательной врезался в щит и полетел куда-то дальше во вражеский строй. Взрыв разметал напирающих на наш клин восточников.

За нами работали ветераны Вейла. Они добивали упавших короткими уколами под шлем и расширяли проход. Дальше подходила пехота резерва, занимала пространство между земляными стенами и не давала копейщикам сомкнуться за нашими спинами. Вражеский полог над головой снова закрылся. Мы оказались под ним вместе с врагом. Впереди оставалось не меньше шестидесяти шагов, до отказа набитых людьми. За первыми ротами уже поднимали новые щиты. Офицеры орали, разворачивали копья и заталкивали бегущих обратно. Они ещё не поняли, что первый строй не отступил. Его больше не было. Я шагнул через человека, который пялился на оторванную по локоть руку, и ударил снова.

***

Харек стоял в третьем ряду и поначалу ничего не видел. Слева кричали, что из леса вышла конница. Справа – что прорвался вражеский мастер. Сотник передал приказ повернуть копья на юг, но передние ещё смотрели на запад, а задние уже разворачивались. Древки сцепились. Человек рядом ругался и тянул своё копьё, не понимая, что наконечник застрял между чужими щитами. Кто-то упал. Сначала Харек услышал крик, потом почувствовал, как под сапогом хрустнули пальцы.

Первый ряд качнулся назад. На Харека налетел щитоносец. Щит на его руке был разбит в клочья, а дорогая кираса вмялась так глубоко в корпус, что живот у бедолаги лопнул, распространяя едкий запах дерьма.

– Упор! – кричал кто-то. – Копья в землю! Упор, мать вашу!

Харек опустил древко. Наконечник упёрся в спину своего же человека. Тот обернулся, хотел выругаться, и тогда над его плечом показался великан. Харек раньше видел великанов только на дешёвых картинках. Там они были горбатыми, обросшими шерстью тварями с дубинами. Этот шёл прямо, в железном нагруднике и шлеме, орудуя страшной двуручной булавой.

Великан ударил. Передний щит сложился внутрь, будто был из пергамента. Рука щитоносца вывернулась, а кости локтя вышли через куртку. Самого человека вбило в строй. Его спина выгнулась, а затылок ударил Харека в лицо. Харек отшатнулся, но сзади уже напирали.

Наконечник чужого копья вошёл великану под руку. Солдат навалился на древко обеими руками. Великан дёрнулся. Харек успел подумать, что его всё-таки можно убить. Потом тот повернул голову. В щели шлема горели нечеловеческие багровые глаза. Он зажал копьё локтем и пошёл вперёд. Древко изогнулось. Солдат не отпустил его и поехал сапогами по земле, пока великан не схватил его за ремень и не швырнул в соседний ряд.

Второй великан был чуть меньше. Он держал огромный щит. Из досок торчали наконечники и обломанные древки, по железной окантовке текла кровь. Великан толкал щит перед собой, вдавливая людей друг в друга, а короткий шестопер в его правой руке поднимался и опускался из-за края. После каждого удара кто-нибудь исчезал под ногами. Он не размахивал оружием широко, как первый. Просто шёл следом и закрывал весь правый край пробитого прохода.

Кто-то в заднем ряду всё-таки побежал. Харек услышал топот, оглянулся и увидел спины. Сначала пять или шесть, потом десятки. Люди бросали копья, чтобы не цепляться ими за соседей. Сотник рубанул одного бегущего мечом по лицу, попытался развернуть остальных и исчез под толпой собственных солдат. Харек полез назад, бил локтями своих, наступал на тех, кто уже лежал. Кто-то схватил его за пояс и просил вытащить. Харек ударил по руке, вырвался и побежал. За спиной снова грохнула булава. Его окатило чем-то теплым и липким, но он так и не осмелился оглянуться

***

Передо мной вдруг стало свободно. Под ногами ещё лежали тела, щиты и копья, а справа пятеро упрямцев пытались закрыть брешь. Но дальше строй разошёлся, словно кто-то провёл по нему окровавленным плугом. Позади нас осталась полоса вдавленных в землю щитов и людей, по которым уже шли ветераны Вейла. По краям этой полосы строй ещё держался. В середине люди бежали к тракту, толкая друг друга и мешая разворачивавшимся всадникам.

– Идем к магам! – Вейл ударил мечом по моему нагруднику, выводя из кровавого угара.

Адепты были уже видны. Человек шесть стояли плотной группой вокруг накопителей. Перед ними выстраивался новый ряд щитов. Эти видели, что случилось с первыми линиями. Никто не кричал и не пытался броситься вперёд. Они молча становились плечом к плечу и выставляли в нашу сторону отточенное железо. Слева и справа к нам заходили уцелевшие копейщики, пытаясь сомкнуть проход и отрезать нас от земляного коридора. За ними один из адептов коснулся ладонью почвы.

Из земли на нас полетели каменные шипы. Я создал щит и отклонил летящие снаряды, а вот остальным повезло меньше. Нескольких наемников снесло, протаскивая на добрый десяток метров. Наш воздушник поставил щит, а адепт земли ответил такими же кольями, выкашивая строй противника. Слева послышался тяжёлый конский топот. Восточные всадники всё-таки выбирались из-за собственной пехоты. Они шли вдоль строя, набирая место для разворота. Между ними и лесом показались бервенская конница. Они вместе со стрелками окатили конницу градом стрел, заставляя вражеских конников отворачивать лошадей от нашего коридора.

Времени оставалось мало. Похоже пора доставать свои козыри. Я вдохнул кровь, гарь и страх тысяч людей, а затем перестал удерживать то, что рвалось наружу с самого начала бойни. Ярость ударила от сердца во все стороны. Тело налилось такой силой, что стало тесно в собственной коже. Ремни нагрудника впились в плечи. Раны сжались, выталкивая наконечники стрел наружу. Мир замедлился. Я увидел, как дрожит наконечник ближайшего копья, как по щеке Игора ползёт капля чужой крови, как Вейл открывает рот для нового приказа. Запах разорванных тел ударил в голову, и на мгновение в нём не осталось ничего мерзкого. Только тепло. Сила. Еда для того, что проснулось внутри.

Багровое пламя вырвалось из рук, прошло по плечам и обвило шестопер. Люди передо мной попятились. Задний ряд удержал их щитами в спины. Я видел лица в узких прорезях шлемов. Они уже знали, что сейчас умрут, но всё равно выставляли копья. Адепты противника, что сосредоточились на наших магах удивленно поворачивали головы, переводя свое внимание на меня. Игор сместился на полшага вперёд и закрыл правую сторону щитом, а ветераны Вейла приняли левый край.

Я построил знакомую стрелку. Только вместо очищенной маны впустил в неё свое пламя. Структура едва не развалилась, но я сжал её волей, закончил контур и выпустил. Стрелка получилась толще обычной и летела медленнее. Вражеский адепт успел поднять щит, но это его не спасло. Заклинание вспыхнуло, охватывая щит и пожирая его по кускам. Адепт что-то кричал, а затем пламя прорвалось и впилось в его ауру. Раздался пронзительный вопль.

Я шагнул на копья. Ярость требовала выхода и я ей его дал. Багровое пламя разошлось волной, охватывая солдат липкими языками. Люди усыхали на глазах, превращаясь в жуткие мумии. От вражеских магов прилетела волна воздуха, но пламя даже не дрогнуло. Оно не было материальным. Я усилием воли впитал все пламя в себя. В тело полилась энергия, забранная у только что убитых солдат. Тело начало распирать от мощи. Я заревел и выпустил пламя узким конусом, а затем побежал прямо сквозь строй.

***

Адепт Рейман держал полог с рассвета и уже не чувствовал двух пальцев на левой руке. Перед глазами висела защитная сеть: десятки натянутых линий, сходившихся к накопителям. Удары западного мастера приходили спереди. Каждый раз вся структура выгибалась, и Рейман вместе с остальными перетягивал энергию к месту попадания. Один накопитель опустел ещё до отхода северных рот, второй сейчас валялся где-то позади.

Когда в южные ряды ворвались великаны, Рейман не понял. Он слышал команды сотников и мерный стук копейных древков о щиты. Потом первого ряда не стало. Второй ряд прожил дольше, но и его перемололо в кашу из стали и плоти.

– Они уже здесь! – кричали перепуганные солдаты.

– Держать строй! – ревели в ответ сотники.

Рейман видел только обрывки боя между щитами охраны: пылающие красные глаза, шестопер, который не должен был двигаться с такой скоростью, человеческое тело, перелетевшее через два ряда и упавшее возле накопителя. Потом щиты на мгновение разошлись. Больший великан стоял по колено в людях. На нагруднике блестела кровь, из бедра торчал обломок копья. Он поднял булаву, и весь ближний ряд отступил на один шаг, прижимаясь к выставленной защите, словно прозрачный щит мог спасти их жизнь.

Вдруг в один момент все замерло. Рейман ощутил, как первобытный страх поднимается у него из груди. Что-то, что древнее самого мира поднялось из Реймана, чтобы испуганно завизжать. Страх хищника. Страх быть сожранным. Рейман перевёл расширившиеся от ужаса глаза на пылающего гиганта. Все инстинкты говорили ему одно – беги, но Рейман переборол их. Или просто остолбенел. Он сам не понимал. А великан тем временем уже мчался через строй, прорезая его подобно багровому огненному шару.

Рейман вдруг отчетливо понял, что если это пламя доберется до накопителей, то весь полог просто исчезнет. Он попытался сказать это старшему, но из горла вышел только хрип. Сеть натянулась от нового удара. Из носа потекло что-то тёплое. Справа один из адептов уже плакал, не отрывая ладоней от накопителя. За куполом охрана пятилась к ним спиной. На серой поверхности оставались кровавые отпечатки ладоней тех, кого не впустили под защиту.

С юга заржали лошади. Их конница не успевала развернуться. Бежавшая пехота забивала промежутки между сотнями. Над фронтом возник новый огненный снаряд. Мастер Воды встретил его широкой дугой. На мгновение пламя исчезло за белым паром, но вместо того, чтобы погаснуть, сжалось в плотную вытянутую массу. Водяная дуга развернулась. Огонь ушёл на юг, прямо в пылающего красным великана.

Глава 10

Я успел посмотреть на пластину защитного амулета и сразу понял, что она не поможет. Огненный таран был огромен. Он летел низко, закручивая вокруг себя пыль и горящие клочья травы. Уклониться я не успевал: справа Игор, слева люди Вейла, за спиной весь клин.

– Щиты! – выкрикнул кто-то.

Игор оказался передо мной раньше, чем я успел что-либо сделать. Он шагнул влево, развернул щит навстречу летящему тарану и упёрся в него плечом. Я пригнулся за братом. Щит закрыл мне грудь и живот, но голова и плечи всё равно оставались над верхним краем, а людей по сторонам он и вовсе защитить не мог.

Впереди возникла прозрачная воздушная линза. Снизу с грохотом поднялась наклонная каменная стена. Я втиснул между ними свой силовой щит и стянул багровое пламя к себе. Таран врезался. Воздушная защита прогнулась и лопнула. Следом разлетелся мой силовой щит. Огонь ударил в каменную стену, разнёс её на раскалённые куски и уже остатком навалился на щит Игора. Железные полосы вспыхнули красным. Доски выгнуло внутрь. На одно короткое мгновение щит удержал пламя, но потом его разорвало.

Обломки полетели назад вместе с Игром. Вокруг вспыхнули амулеты наёмников. Мир исчез. Меня подбросило и швырнуло в сторону. Земля ударила по плечу, небо поменялось с травой местами. Я прокатился, зацепил телом труп и остановился, пропахав шлемом землю.

Несколько мгновений я не мог вдохнуть. В ушах стоял сплошной звон. Правая сторона лица горела, из-под нагрудника тянуло жареным мясом. Кажется, моим. Я перевернулся на спину. Пламя ещё жрало стёганку под рукой. Пришлось сорвать горящий край вместе с кусками ткани. Кожа под ним почернела и лопнула пузырями. Багровая энергия уже стягивалась к ожогу, гасила боль и восстанавливая поражённые участки. Я втянул своё пламя, разбросанное по округе, ускоряя регенерацию.

Воздушный адепт лежал возле разбитой стены. Его тащили двое щитоносцев. Земляной стоял на коленях, опираясь на жезл. От щита Игора остались ремни на левом предплечье и несколько обгоревших досок под ногами. Сам брат уже поднялся. Ярость ещё держала его на ногах, но было видно что внутренних повреждений и переломов слишком много.

Клин продолжал двигаться. Я тоже встал. Левая нога подогнулась из-за оставшегося в мясе наконечника. Я выдернул железо, отбросил и побежал. Игор был уже у последнего ряда охраны. Я догнал его возле разбитого накопителя. Последние двенадцать шагов перед защитой были забиты охраной, ранеными и теми, кто уже не мог упасть из-за тесноты той кучи, в которой был зажат. Вейл появился рядом, весь в крови, с обломанным мечом.

– Конница разворачивается! Заканчивай!

Я опустил шестопер к ногам. Семь ударов сердца. Сейчас это было слишком долго. Ветераны сомкнулись по бокам. Двое поставили щиты впереди, остальные закрыли края, оставив узкую щель на купол. Теперь мне предстояло продержаться за человеческими щитами достаточно долго, чтобы собрать заклинание.

Первый удар. Оболочка шара задрожала над ладонями. Перед щитами уже сцепились люди. Ветеран справа получил мечом по шлему, но не отступил – прижал противника к щиту и дал товарищу ударить под рёбра. Второй. Кайр начал массово утюжить вражескую армию, отвлекая мастеров. Третий. Вражеские стрелы застучали по щитам передо мной. Одна прошла через оставленную щель и вошла в стеганку на право плече. Вторая пробила доски слева и пригвоздила ладонь державшего щит ветерана. Четвёртый. Я наполнил шар обычной маной. Затем впустил багровое пламя. Оно рванулось по структуре сразу во все стороны. Оболочка пошла трещинами. Я сжал её и заново закрепил сектор разрыва. Пятый. Слева раскололся один из щитов. Ветеран рядом закрыл меня своим и получил стрелу в шею. Он осел на колени, продолжая держать щит, пока кровь толчками лилась на мои обожженные сапоги. Шестой. Охрана навалилась всей массой. Щиты вдавило внутрь. Человека передо мной проткнули насквозь, наконечник остановился у самого шара. Левый полог мигнул. Внутри купола кто-то закричал. Седьмой. Я выпустил шар. Он летел медленно. Багровые языки рвались с поверхности, оставляя в воздухе тёмные следы. Адепты успели усилить купол защиты. Три накопителя вспыхнули одновременно. Шар коснулся защиты.

Вспыхнуло. Непослушное пламя все же разошлось назад, охватывая почти всех вражеских воинов. Магический купол начал трескаться. Один адепт попытался разорвать связь. Его руки отлетели от накопителя, но светящиеся нити остались на пальцах и натянулись. Остальные продолжали держать полог, и общая сеть не отпустила его.

Мое пламя ворвалось внутрь. Ближайший накопитель вспыхнул изнутри. Остатки заклинания разметали магов. Удара почти не было слышно. Багровая вспышка проглотила людей, накопители и остатки защиты. Тела на миг превратились в чёрные силуэты. Потом обычный огонь, оставшийся в формуле, выбросил их в стороны.

Над полем лопнул левый полог, создавая ударную волну, потрясшую весь левый фронт. Вот только наши войска находились под защитой, тогда как вражеские разметало словно спички. Вейл поднёс к губам короткий рог. Сигнал отхода пробился даже через звон в моей голове.

– Назад! – заорал он. – Все назад!

Я попытался отозвать пламя, но оно не послушалось. Багровые языки продолжали жрать энергию накопителей. Я дёрнул сильнее. Пламя нехотя свернулось и вернулось к рукам, наполняя истощенное тело силой. Я поднял шестопер и завёл рукоять в походную петлю за спиной.

У края выжженного круга лежал один из магов. Половина одежды сгорела, но тело осталось целым. Я схватил его за пояс и закинул на плечо.

– Игор! Второго!

Игор перекинул шестопер в правую руку и подхватил адепта. Ветераны уже отходили к поднятым ранее земляным стенам. Я бежал по скользким трупам, повторно перемалывая кости и черепа. Игор бежал следом, его ярость уже исчезла, отчего он постоянно морщился и рычал от боли. Мы были похожи на ежей, в которых сидело по меньшей мере с десяток стрел и пара копий.

У открытого конца коридора наёмная пехота удерживала вход, не давая преследователям ворваться между стенами. Справа двигалась конница. Восточные всадники наконец построили две неровные линии, но атаковать через бегущую пехоту не могли. Бервенские всадники держались между ними и нашим флангом, не сближаясь для прямой сшибки. Они били из луков и отходили, когда восточные пытались повернуть к ним. Со стороны основной линии раздался один высокий сигнал. Кайр был готов.

– Быстрее! – Вейл бежал последним из людей, подталкивая раненого ветерана.

Я прибавил, насколько позволял труп на плече и боль в каждой части тела. Игор отставал. Тело адепта цеплялось за разбросанные копья, а левая рука брата висела почти неподвижно. Шестопер он успел забросить за спину. Я перехватил свою добычу одной рукой, второй ухватил мертвеца Игора за одежду и дёрнул, забирая тело себе. До стен коридора мы все же добрались.

Внутри коридора стало тесно. Люди прижимались к сырой земле, пропуская нас. За стенами ревела вражеская пехота. Мы прошли защищённый участок и нырнули в кусты. Здесь коридор заканчивался: дальше нас закрывал склон лощины. Наёмники растекались по старой дороге, освобождая выход следующим. Я бросил трупы на землю и обернулся.

Последние люди Вейла перескочили за кусты. Адепт земли поднял еще стены, защищая нас от стрел и пехоты, но сил у него видимо осталось совсем мало, так как стены рассыпались прямо на глазах. Двое щитоносцев протащили самого мага мимо меня. Последним шёл Вейл. Он одной рукой втащил за кусты раненого ветерана вместе со щитом. Кольчуга на левом боку десятника была вмята и залита кровью, но двигался он так, будто раны не существовало. Я задержал на нём взгляд, однако над второй грядой уже открывалось чистое окно для удара Кайра. Полог Астена разошёлся ровно настолько, чтобы пропустить одно заклинание. Люди на левом фланге увидели это. Сотни лиц одновременно повернулись к небу. Кто-то лёг, накрывая голову щитом. Кто-то побежал к центру. Те, кто оказался зажат между рядами, просто подняли руки, будто ладони могли остановить мастера.

Огненный вихрь Кайра вошёл в открывшийся левый фланг. Площадное заклинание, которое было не способно пробить полог, сейчас собиралось собрать кровавую жатву с беззащитных солдат. Пламя лавиной опустилось поле. Вспыхнули редкие артефактные щиты, но люди лишь успевали сделать два-три шага, прежде чем ремни прогорали и раскалённое железо падало вместе с ними. Вихрь подхватывал тела, обломки копий и горящие плащи, перемалывал визжащих людей и бросал горящие тела в остальной строй.

Следом пришёл ударила воздушная волна, прибивая к земле все, что было поднято огненным вихрем. Пламя широкой просекой пошло вдоль строя, отделяя левый край от центра. Восточная конница отвернула. Перед ней бежала собственная пехота, сбоку вставала стена жара, впереди держались бервенские всадники. Для атаки не осталось ни места, ни строя. Остатки левого фланга восточного союза покатились назад.

Только тогда я понял, что всё ещё держу багровое пламя. Оно тонкой полосой тянулось от пальцев к мёртвому адепту у моих ног. На его груди под обгоревшей одеждой светился разбитый амулет. Пламя лизало чужой его своими жадными языками и не спешило возвращаться.

– Погасни, – приказал я.

Оно дрогнуло, но осталось. Я сжал волю так, что перед глазами потемнело. Багровая полоса оборвалась. Рядом тяжело сел Игор. Левая рука соскользнула с колена и безвольно упала на землю. Пальцы были сжаты сами по себе, сведённые судорогой. Он правой рукой подтянул к себе добытого адепта, словно боялся, что кто-нибудь отнимет. За грядой продолжали кричать люди. Горели щиты, ржали лошади, били рога. Но наш бой не сегодня был окончен, по крайней мере я так думал.

Левый фланг Восточного союза откатывался к первой гряде. Люди ещё пытались сражаться, но строя уже не было. Обгоревшие солдаты разбегались в разные стороны, толкали своих и лезли под копыта отворачивающей конницы. Огненная полоса, прорезавшая их фланг, пока не гасла. Из неё выползали обугленные фигуры, бьющиеся в мучительной агонии.

Я не сразу понял, что рёв, звон и крики доносятся совсем не оттуда. Эхо битвы все еще сидело в мозгах, держа тело в напряжении. Я перевел взгляд на залитые кровью руки. Шестопер лежал рядом. Между рёбрами навершия застрял клок чужих волос вместе с кольчужной сеткой. Ярость уходила медленно. Вместе с ней возвращалась боль. Бок жгло, как будто копьё всё ещё торчало между рёбер. Ожог на правой стороне лица стягивал кожу, в левом бедре сидело что-то ещё. Мелкое, скорее всего, обломок наконечника. Меня затрясло так, что зубы застучали. Мир вокруг качнулся, и я сел, чтобы не упасть мордой в землю.

Из кустов вылез последний наёмник. Он прошёл два шага и рухнул на колени. Вейл схватил его за ремень и оттащил от выхода. Остальные уже расходились по лощине. Кто мог стоять, занимал края старой дороги. Раненых укладывали ниже склона. Двое щитоносцев принесли адепта воздуха. Парень всё ещё не двигался. Земляной приполз сам. Жезл он зажал под мышкой, а правой рукой тащил за шиворот мальчишку-стрелка.

– Кто самый бодрый, к кустам! – рявкнул Вейл. – Закрыть проходы щитами! Остальные не стоят как дебилы, вы всё ещё в бою!

Люди зашевелились быстрее. Двое ветеранов схватили щиты и побежали к осыпающемуся коридору. Копейщики встали за ними. Вейл сам перевернул раненого на спину, нащупал кровь под нижним краем кольчуги и велел перетянуть бедро. Только после этого он стал считать вышедших. Касался каждого за плечо, загибая окровавленные пальцы.

Игор посмотрел на адепта возле ног и положил ему ладонь на грудь.

– Живой, – сказал он.

– Что?

Игор надавил сильнее. Грудь под его ладонью едва заметно приподнялась. Маг лежал так тихо, что я принял его за мертвеца, но под обгоревшим воротом билась жила. Медленно, но билась. Я перевернул второго. На боку у него оказался обугленный амулет, прилипший к одежде. На шее я тоже нашёл пульс.

– Надо выпить, – сказал Игор.

Я посмотрел на него. Игор уже осматривал адепта. Снял короткий меч с его пояса, провёл пальцем по лезвию и отложил рядом.

– Они ведь живые.

– Да, очень хорошо. – причмокнул брат.

– Но их же можно допросить, да и убивать бессознательных…

Игор поднял левую руку правой и отпустил. Рука красноречиво упала ему на бедро. Возражать было нечем. Игору действительно нужна была кровь, чтобы окончательно оправиться от внутренних повреждений. Вот только адепты были не нашей добычей.

Я поднялся. Колени задрожали, пришлось сразу упереться ладонью в склон. Вейл стоял над раненым. Его обломанный меч лежал рядом.

– Вейл. – окликнул я десятника.

– Если можешь стоять, иди к заслону и не мешай. – не глядя не меня ответил он.

– Нам надо отойти. Ненадолго.

Он перестал слушать доклад сотника и посмотрел на меня.

– Куда? – Вейл непонимающе уставился на меня.

Я глазами указал на магов. Вейл перевёл взгляд на тела.

– Они живы?

– Пока да. – немного замялся я.

– Что значит “пока”? – нахмурился наемник.

Сказать оказалось сложнее, чем я ожидал. Вокруг лежали люди, которые только что бежали за моей спиной. Некоторые и так смотрели на нас иначе, чем утром. Объяснить, что мы сейчас собираемся делать не хотелось.

– Ты же знаешь, что мы становимся сильнее, поглощая кровь. Да и раны у нас с братом серьезные.

Вейл молчал. Сотник рядом перестал докладывать. Кто-то из раненых тихо застонал. Над склоном опять прошёл поток стрел. Часть врезалась в невидимую защиту над второй грядой, остальные ушли дальше, в основной строй. Вейл посмотрел на мои обожжённые руки, на торчащие из нас обломки стрел, затем зло сплюнул. Он наклонился над ближайшим адептом, оттянул обгоревший ворот. На шее проступали тёмные полосы лопнувших сосудов. Маг никак не отреагировал на осмотр.

– До лекарей они могут не дотянуть. – словно бы себе сказал Вейл. – Но два живых адепта стоят больше, чем ваши разодранные шкуры, так что понесете их до лагеря.

– А если бой продолжится? Или они сдохнут по дороге? – Я показал на руку Игора. – Кровь адепта может спасти ему каналы.

Слова были сказаны и услышаны. Вейл долго смотрел мне в глаза, что-то в них выискивая. Ни я не он не отводили взгляда.

– Идите за поворот. Если получите сигнал – бросаете всё и возвращаетесь. Оружие, амулеты и тела принесёте назад. – процедил он.

Десятнику явно не нравилось то, что должно было случиться. Он повернулся к сотнику, и тот сразу продолжил доклад. Люди вокруг старались на нас не смотреть, но выходило у них так себе.

Мы отнесли адептов за поворот старой дороги. Здесь лощина сужалась, склоны подходили ближе и глушили шум битвы. Всего несколько шагов, а крики уже звучали тише. Я уложил своего у склона. Он был моложе меня, если говорить о прошлом моем теле. Короткие тёмные волосы обгорели с одной стороны, на щеке лопнул большой ожоговый пузырь, а губы посинели. Дышал он редко, хрипло, и с каждым вдохом в горле булькала кровь. Ему явно оставалось недолго. Может, полчаса. Может, час, если лежать будет смирно. До медиков за третьей грядой мы могли донести его за несколько минут. Если бы нас пропустили. Если бы Мейр или другой лекарь оставил солдат компании, ради того, кого ещё десять минут назад они сами хотели убить.

Игор уже сел возле второго. Его адепт был старше, с редкой бородой и сединой на висках. Я снял шлем. На внутренней подкладке была кровь. Во рту все еще оставался вкус гари. Запах крови шёл с поля, от моей одежды, от рук и от молодого мага передо мной. После всего, что произошло с начала боя, ещё один мертвец ничего не менял. Я не смог бы вспомнить всех, кого убил сам. Часть из них даже не видел толком. Просто бил в щиты, мясо и железо, пока они не переставали шевелиться. Но те люди были вооружены, они стояли между мной и поставленной задачей. Эти воины кололи меня копьями и пытались забить мечами, но этот парень лежал без оружия. Дышал, захлебываясь своей кровью и не знал, что я с ним собираюсь сделать.

Глава 11

Адепт внезапно пришёл в себя. Веки дрогнули. Он увидел меня и дёрнулся. В груди забулькало, изо рта пошла кровь. Он попытался отодвинуться, но руки только заскребли по земле. Взгляд метнулся к клинку в моей руке, потом к моему лицу.

– Не надо, – прохрипел он.

Слова вышли едва слышно, но я их понял. Я положил клинок ему на горло. Под кожей учащённо забилась жила. Сука! Я смотрел на паренька, а в голове был сплошной вакуум. От сердца пришла теплая волна, подтолкнув руку с ножом, отчего на горле адепта выступили капельки крови. Маг замер, почти не дыша. ПОШЛА ПРОЧЬ! Я выдохнул, загоняя просыпающуюся жажду крови.

– Игор.

Брат, уже тянущийся к шее своего мага, повернул ко мне голову.

– Зачем мы это делаем?

Объяснять вопрос не пришлось, брат, кажется, сразу понял, о чем идет речь.

– Чтобы получить силу. – он приподнял брови, как бы говоря, что ответ очевиден.

– Силу… – я посмотрел на Игора. – А зачем нам эта сила?

Зачем мне сила, если я стану чудовищем, которое режет глотки беззащитным? Голова начала болеть. На меня давили воспоминания недавней бойни, как я без доли сомнений крошил черепа. Это… Это было так странно, будто это делал совсем не я, а кто-то другой. Чертова магия крови. Да чтоб она…

– Чтобы защищать друг друга. – Игор перебил мои мысли. – Мы же братья. – он по-доброму мне улыбнулся.

Так, как улыбаются близкому человеку. Брату. Он был готов на все ради меня. Вспомнилось, как брат без раздумий встал перед тем огненным тараном.

Ему было плевать на этот мир и то, что о нем подумают. И почему я должен за это держаться? Я больше не человек, я кровавый великан в мире, где таких, как я убивают без раздумий. Почему же я должен задумываться? Почему должен быть милосерден, когда ко мне такого милосердия не будет.

Этот мир ничем не был лучше моего прошлого, однако здесь кровью был выбит самый главный закон, который в моем старом мире начал слегка затираться под гнетом цивилизации и норм приличия. Мы начали его забывать, поверив в иллюзию справедливости и равноправия. Единственно верный и единственно справедливый закон.

Сильный пожирает слабого.

Кровавый и грязный закон, но другого и не было для человека, запертого в теле кровавого великана.

Я сжал до хруста челюсти и надавил на лезвие. Адепт захрипел и схватился за моё запястье. Пальцы были горячими, слабыми, и быстро разжались. Кровь пошла по шее, залила ворот. Я прижал рану губами и втянул первый глоток. Сила мага сразу же ударила по мозгам. Тёплая кровь пахла дымом, железом и чем-то острым, почти как воздух перед грозой. Магия адепта вошла в меня вместе с кровью, даруя ощущение мощи и блаженства. Я отстранился от этих чувств, настолько они были мерзкими в этот момент. Ожог на лице заныл, зачесался изнутри. Края раны на боку стали сходиться. Из бедра с мокрым хрустом вытолкнуло обломок железа.

Адепт перестал дышать до того, как я насытился. Жила под губами больше не билась. Кровь ещё выходила из раны, но силы в ней почти не было. Я выпрямился, вглядываясь в серое мутное небо. Голод лишь слегка притупился. После сотен людей, которые умирали рядом, он оставался жив и ковырялся внутри, требуя ещё. Я осторожно прикрыл веки лежащего передо мной адепта.

Игор пил молча. Он держал тело правой рукой, левая лежала на колене. Потом пальцы дёрнулись. Сначала один раз, затем ещё. Игор оторвался от раны и попытался сжать кулак. На этот раз пальцы его слушалиь, но все еще подрагивали. Мы взвалили тела на плечи и пошли обратно. Силы вернулись. Ноги больше не дрожали, бок затянулся, да и ожог болел меньше. Вес адепта на плече почти перестал чувствоваться.

Я впервые убил беззащитного. Впервые выпил кровь разумного, пребывая полностью в чистом сознании. И от этого было не по себе. Я отчетливо понял, что этот мир изменил меня, что все, кого я знал, отвернулись бы от меня, увидев такое. Все, кроме того, кто шел за моей спиной и кто за неполные три года стал моим братом.

На половине дороги над лощиной трижды протрубили. Общее наступление. Над склоном понеслись крики людей. Впереди ударили щиты, потом по полю зацокали копыта.

– Побежали, – сказал я.

Мы с телами на плечах добежали до поворота. Вейл уже стоял у выхода. Он бросил один взгляд на тела, но ничего не сказал.

– Двадцать человек и адепта земли оставить здесь, – приказал он. – Остальные за мной.

В тот же миг над кустами пронесся густой белый пар. Ветер ударил в лощину мокрым жаром. Где-то там, за склоном, снова столкнулись Кайр и вражеский мастер Воды.

***

Брант понял, что левый фланг врага сломлен, когда увидел восточную конницу. Всадники пропустили мимо себя бегущую пехоту и ушли к тракту, даже не став гнаться за отступившим резервом. Там они начали собираться в три плотные группы. Они явно прикрывали отход. Над левым краем вражеского строя полога больше не было. Те, кто бежал с юга, оставались под открытым небом.

– Общее наступление до первой гряды. За неё не уходить. – скомандовал Брант.

Связные повторили приказ. Над второй грядой трижды протрубили. Сигнал подхватили на севере и юге. Брант спустился с площадки. Навстречу уже бежал один из посыльных. Мальчишка упал на колено, поскользнувшись на мокрой траве, тут же вскочил и вытянулся.

– Отряд Вейла вышел. Артефакты полога уничтожены. Оба великана живы. Два приданных адепта истощены.

– Потери? – сухо поинтересовался Брант.

– Не считали. Много. – выдохнул пацан.

Брант кивнул и отправил посыльного к лекарям. Позади посыльного мелькнул Кайр. Мастер спускался со второй гряды медленно, словно старик. Двое учеников шли по бокам и держали магические щиты. Подол его плаща был мокрым, от волос поднимался пар. Ученик слева придерживал его за локоть.

– Ты все? – спросил Брант.

Кайр качнул головой.

– Нет. Мелочь ещё покидаю. Если они побегут плотно, смогу ещё раз пустить огненную стену. – устало выдохнул мастер.

– Дальше первой гряды не пойдём, – сказал Брант. – Бей по тем, кто не успеет уйти за неё.

Первые ряды бервенцев пошли вниз. Доремцы встретили их щитами, но теперь давление шло с запада. Раненые, уставшие за всё утро люди Восточного союза не все же вылетели из боя при первом ударе. Они ответили копьями, и строи снова сцепились. Однако за их спинами уже звучали рога отхода. Задние ряды пятились, передние ещё держали строй. После каждого шага между ними оставались те, кого больше некому было вытащить.

На юге отход превратился в резню. Левого полога не было. На воинов посыпались стрелы. Бервенская конница пошла за бегущими, вырезая расползающуюся в сторону толпу. Бежавшая пехота сталкивалась с теми, кто пытался отойти строем. Щиты разворачивали, ряды ломались, а стрелы попадали уже не в щиты, а в спины.

Вражеский мастер Земли вмешался, когда бервенцы прошли половину ложбины. Земля перед ними поднялась двумя длинными валами. Они встали поперёк склона и тракта, перегородив путь. Наступление остановилось.

Перед валами остались доремские тяжёлые роты. Они стояли в четыре ряда, положив копья на щиты. Позади них готовили ещё одну защитную линию. Оставшиеся адепты сжали полог над центром.

На севере лёгкая пехота выбралась из болота и также начала отходить под прикрытием полога. Конница выстроилась вдоль тракта и начала двигаться за пехотой, оставаясь лицом к бервенцам.

– Мастера тоже уходят. – сказал Ратен, вглядываясь в поле боя через подзорную трубу.

Силуэт мастера Земли появился на вершине дальнего вала. Маг стоял за полупрозрачным щитом. Он поднял обе руки. Земля между валами разошлась. Не глубоко – меньше человеческого роста, но ров прошёл через всю ложбину. На дне сразу появилась вода. Мастер Воды держал её тонким слоем на краях, так что спуститься и подняться по глине стало почти невозможно. Позади рва доремцы отступили ещё на десяток шагов.

– Если пойдём дальше, давить будут уже нас, – сказал Ратен.

За валами Восточный союз уже собирался вокруг знамён. Конница прикрывала тракт, над центром сжимался уцелевший полог, а по его краям всё ещё стояли оба мастера. Погоня переставала быть добиванием и снова могла стать боем – только теперь без полноценной защиты Астена и почти без помощи Кайра.

– Дать сигнал остановки.

Над полем протрубили три длинных и один короткий. Бервенцы поднялись на первую гряду и остановились. Восточная армия продолжала отходить, оставляя за валами тех, кого уже нельзя было спасти. За несколько минут между войсками выросла полоса из грязи, разбитого оружия и тел.

Первая гряда осталась за Бервеном, но радостных криков не было. Люди стояли за изрубленными щитами и смотрели, как за паром медленно уходят вражеские знамёна. Никто ещё не верил, что бой закончился.

***

До сигнала остановки наш отряд успел пройти вдоль разбитого левого фланга до первой гряды, прижимая тех, кто ещё не отошёл. Настоящего боя уже не получилось. Перед нами попадались отдельные солдаты и несколько сбившихся групп. Одни бросали оружие, другие пытались огрызаться. Мы дошли до земляных валов, увидели вставшую за ними конницу и по сигналу повернули назад.

К позициям нашей армии мы уже шли медленнее. Люди подбирали щиты и помогали тем, кто ещё мог идти. Остальных несли на копьях или волокли на плащах. У края леса Вейл поднял руку. Он дождался, пока соберутся все, кто вышел из лощины и вернулся с первой гряды. Пересчитал людей, сверяясь с сотниками. Один из них что-то сказал ему вполголоса. Вейл кивнул и посмотрел на строй.

Левый бок у него потемнел от крови. Ткань, которой он перетянул кольчугу, сползла, но Вейл даже не пытался её поправить. Обломанный меч он держал остриём вниз.

– Сегодня была славная драка, – сказал он.

Люди молчали. Где-то за деревьями кричал раненый. С поля доносились рожки, которыми сотни подтверждали приказ остановиться.

– Тех, кто погиб, мы почтим позже. Назовём каждого и выпьем за каждого. А сейчас им уже хорошо. Они на вечном пиру, где столы не пустеют и кружки всегда полные.

Вейл поднял обломанный меч. Наёмники молча вскинули оружие. Кто-то поднял копьё, кто-то меч или окровавленный топор. Я перехватил шестопер за середину рукояти и поднял над головой. Игор сделал то же самое. Никто не кричал, все стояли в полной тишине. Несколько мгновений над толпой стоял лес железа, а затем Вейл опустил меч. Оружие одно за другим вернулось вниз.

– В лагерь, – приказал он. – Раненых вперёд. Остальные не растягиваются.

На этом всё закончилось. Люди подхватили тех, кого успели донести до леса, и колонна потянулась по старой дороге к западному склону. Я шёл рядом с Игором. Он несколько раз сжал и разжал левый кулак, будто до сих пор не верил, что пальцы снова слушаются. Двигалась рука нормально, только под кожей от плеча до запястья иногда проходила мелкая дрожь.

Походный лагерь за третьей грядой уже не походил на тот, из которого мы вышли ночью. Между палатками лежали люди. Повозки сдвинули к краям, освобождая середину для носильщиков. На кухонных кострах кипятили воду, но пахло не едой, а мокрой шерстью и кровью. Возле лекарской палатки двое держали человека за плечи, пока третий пилил ему ногу ниже колена. Игор замедлился. Я слегка толкнул его в спину, и он пошёл дальше.

Мейра возле палатки не оказалось. Молодой лекарь с залитыми кровью рукавами спросил, есть ли у нас критические раны. Услышав обнадеживающий ответ, он показал на свободный участок возле колеса и велел ждать. Спорить я не стал. Тех, кто не мог стоять, вокруг хватало. Мы просидели там почти час. Игор всё это время проверял левую руку: сгибал локоть, вращал кистью, по очереди соединял пальцы с большим. Мимо пронесли наёмника с чёрным ожогом вместо половины лица. Я узнал его по синей обмотке на рукояти меча. Он бежал в третьем ряду за нами. Имени я не знал.

Мейр появился, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы палатка перестала закрывать нас тенью. Он шёл, глядя под ноги, и на ходу вытирал руки тряпкой. Я напомнил целителю о повреждениях брата.

– Садись ровно. Борг, держи его за плечо. – показал он на Игора.

Мейр положил ладонь ему на шею, прикрыл глаза и замер. Через несколько мгновений вокруг пальцев появился слабый зеленоватый свет. Он прошёл под кожей Игора к плечу и растёкся по левой стороне груди. Игор дёрнулся, но я удержал его. Свет добрался до плеча и погас. Мейр переставил руку ниже, потом взял Игора за запястье. Тот сжал и разжал кулак. Пальцы двигались нормально.

– Хуже, чем было в Райсе, – сказал Мейр.

Игор посмотрел на меня.

– Насколько? – спросил я.

– Несколько каналов снова надорваны. Две ветви ниже плеча почти не проводят ману, остальные воспалены по всей левой стороне.

– Но они ведь восстанавливается? – я посмотрел целителю в глаза.

Мейр снова коснулся плеча Игора и нахмурился.

– Быстро. Гораздо быстрее, чем раньше. Если этот темп сохранится, то может даже и заживёт полностью.

Игор молчаливо указал на шестопер, лежавший рядом.

– Драться можешь. – сказал Мейр. – Если обойдёшься одной силой тела. Но никакой ярости и никакого внутреннего усиления, пока я снова тебя не осмотрю.

Мейр вытащил из его бока обломок стрелы, залил рану чем-то густым и повернулся ко мне.

– Снимай нагрудник.

Под ремнями всё слиплось. Пришлось отдирать ткань вместе с подсохшей кровью. Мейр осмотрел бок, ожог и место, откуда вышел обломок железа. Потом дважды провёл пальцами над грудью.

– Заживает как на собаке. – покачал целитель головой. – Не перестану удивляться вашей физиологии.

– Это все кровь мага. – протянул Игор.

Мейр нахмурился, а у меня даже не было сил, чтобы мысленно ругаться на не в меру болтливого брата.

– Поэтому его каналы стягиваются так быстро, – задумчиво сказал Мейр. – И твои раны тоже.

– Да, все так, Мейр. – устало кивнул я.

Было видно, что Мейру не очень приятно обсуждать эту тему, поэтому он лишь скупо кивнул и ничего более не сказал.

– Со мной всё? – спросил я, чтобы разбавить повисшую паузу.

– Лежать здесь тебе незачем. Если ожог снова начнёт расти или появится боль внутри груди, приходи сразу же.

Целитель уже смотрел мимо меня на следующих раненых. Разговор закончился. Игора Мейр оставил возле палатки до вечера: хотел ещё раз проверить, с какой скоростью стягиваются каналы.

Десятник нашёлся возле палаток компании. Кто-то уже заново перетянул ему бок, но кольчугу он так и не снял. Перед ним лежали четыре ряда оружия и отдельно небольшая куча амулетов. Двое писарей считали добычу, третий записывал имена вернувшихся.

– Мейр отпустил? – спросил Вейл.

– Только меня. Игора пока оставил.

– Тогда иди помогать сборщикам. На поле ищут живых и собирают наших. Там повозка села в грязь, а людей, способных её вытащить, сейчас нет.

Я посмотрел на его бок.

– А ты?

– Останусь здесь, дел еще непочатый край. Иди. – сухо приказал десятник.

На самом деле у меня появилась пара вопросов к этому странному человеку. И предположительные ответы лишь подтверждали мою теорию о том, что Вейл – отнюдь не простой человек. В бою сложно было смотреть назад, туда, где был десятник, но пару раз я все-таки бросал беглые взгляды, замечая странности. Десятник был непомерно силен. Не по моим конечно меркам, по человеческим. Подобное не мог вытворить ни один наемник, который дрался с нами на том поле. И тем не менее, я оставил свои вопросы при себе, не время для них сейчас.

За время нашего отсутствия поле изменилось. Строи исчезли, остались отдельные группы, медленно двигавшиеся между телами. Над первой грядой стояли бервенские флаги. Впереди дежурили копейщики и всадники, следя за валами противника. Назад почти никто не смотрел.

Люди шли цепью, переворачивали лежащих и кричали, если находили живого. Своим обвязывали руку белой тканью, противникам – красной. Мёртвых оттаскивали в стороны, оружие складывали отдельно. Всё было спокойно и деловито, будто после большого рынка убирали мусор. Возле южного склона повозка провалилась колесом в размешанную землю. Под ободом лежал мертвец, которого возница не заметил.

– За зад подними, – сказал старший сборщиков, показывая на повозку. – Мы колесо освободим.

Я взялся за борт и приподнял. Люди вытащили тело, подложили под колесо два щита, и повозка сразу вышла. Мертвеца перевернули. Молодой ополченец, без бороды, в дешёвой кожаной куртке. Сборщик обвязал его запястье белой тряпкой и велел отнести к остальным. Я поднял его одной рукой. Голова откинулась, рот раскрылся. За щекой остался кусок хлеба, который парень не успел прожевать перед боем или засунул туда позже, чтобы не потерять. Размокшая корка выпала мне на сапог.

Я отнёс его к длинному ряду. Там уже лежало больше сотни человек. Некоторых накрыли плащами, но большая часть оставалась открытой.

– Великан! – крикнули от прохода. – Сюда!

Под тремя телами нашли живого доремца в раздавленном шлеме. Нога была зажата между щитами. Когда я убрал мертвецов, он увидел меня и потянулся к пустым ножнам.

– Не дёргайся, – сказал сборщик. – Добивать не будем.

Пленный смотрел только на меня. Когда я просунул руку ему под спину, он закричал и забился. Я поднял его и положил на плащ. Кровь текла у него из-под кольчуги и пахла почти так же, как кровь адепта за поворотом лощины. Голод шевельнулся, заставив рот наполниться слюной. Я отошёл, а сборщики понесли доремца к пленным. Дальше мы добрались до места, где шёл наш клин. Узнать его оказалось легко. Земля была истоптана в широкую дорогу. По сторонам лежали расколотые щиты, обломки копий и тела. Многие уже успели убрать, но след из раздавленных мною и братом тел виднелся отчетливый.

Я не помнил ни одного из них. Возможно, всех убил Игор. Возможно, я. Какая теперь разница? Сборщики молча показывали, кого поднять и куда отнести. Я таскал тела, освобождал придавленных и вытягивал из земли застрявшие копья. Работа была неспешной, монотонной и кровавой.

Глава 12

Когда-то, ещё в прошлой жизни, я читал книги о других мирах. Магия, клинки, таверны, приключения. Герой обязательно оказывался особенным, получал силу и шёл делать с ней что-нибудь великое. Даже война там обычно состояла из красивых ударов магии, громких побед и нескольких нужных смертей, чтобы герой мог стать более грозным и мужественным.

Передо мной лежал человек, которому ударом шестопера загнало край щита в горло. Рядом другой сборщик тянул за сапоги тело без руки. В ложбине стонали те, кого ещё не успели найти. Возле первой гряды горела земля, и ветер нёс оттуда пепел вместе с запахом жженного мяса. Никакого радужного магического средневековья. Та же мясорубка, только вместо пороха и железных машин людей перемалывали копьями, сапогами и заклинаниями. И самое мерзкое было даже не в этом. Я не просто попал в эту мясорубку. Сегодня я стал одним из её жерновов. Мне нравился хруст под булавой. Нравилось, как строй пятится. Нравился их страх.

Ветер бросил в лицо серый пепел. Он прилип к ожогу и защипал кожу. Я сплюнул. Слюна получилась тёмной от крови и золы.

– Чего встал? – окликнул старший сборщиков. – Там ещё двое.

Я пошёл дальше. Ближе к лесу среди сборщиков появился молодой ополченец. Он хромал на левую ногу, опираясь на обломок копья, и заглядывал под каждое перевёрнутое тело. Ему несколько раз показывали в сторону рядов погибших, но он качал головой и продолжал искать восточнее. Через некоторое время я увидел его снова. Обломка копья у него уже не было. Теперь он обеими руками тащил мертвеца к деревьям.

Один из сборщиков что-то крикнул ему вслед, но ополченец даже не обратил внимания.

***

Дарен ушёл от лекарей, как только мальчишка с зелёной повязкой закончил обматывать ему колено. Тот велел лежать до вечера, но его уже звали к соседней повозке. Дарен нашёл обломанное копьё и пошёл обратно к первой гряде.

Стоило излишне повернуть стопу или наступить в яму, как колено простреливало болью до бедра. Дарен быстро приспособился и уже шагал почти не сгибая левую ногу. К полю он вышел позже первых сборщиков. Южный проход исчез. Колья лежали в грязи или торчали под углом. Белые камни, по которым они отступали, затоптали. Один удалось найти только потому, что на свету сияла светлая кромка. Всё остальное покрылось кровью и землёй.

Дарен остановился возле камня и попытался вспомнить. Косая стена поднялась справа, их сотню повело влево. Томас бежал рядом.

Он повернулся лицом на восток и отсчитал пятнадцать шагов. На двенадцатом нога попала в выемку, Дарен едва не упал. Пришлось остановиться и переждать, пока боль отпустит.

– Кого ищешь? – спросил мужчина с красными тряпками на поясе.

– Томаса. Из нашей сотни. У него была стрела в бедре.

– Таких здесь полсотни. Смотри на повозках. – устало ответил солдат.

– Нет, он должен был выжить! – почти прокричал Дарен.

Мужчина пожал плечами и пошёл дальше. На нужном месте лежали четверо. Дарен перевернул двоих ополченцев. Одного узнал – тот стоял через несколько мест слева. Он обошёл тела по кругу. Томаса нигде не было. Тогда Дарен вспомнил, как тот полз. Между ними уже шли доремцы. Его могли ударить, оттащить щитом или просто сдвинуть вместе с другими телами.

Дарен пошёл к первой гряде, всматриваясь в широкие плечи и серые куртки. Несколько раз наклонялся, но каждый раз видел чужое лицо. Один ополченец ещё дышал и тихо звал кого-то по имени. Дарен окликнул сборщиков и пошёл дальше. Каждый крик заставлял втягивать голову в плечи, хотя на гряде стояли свои. У края истоптанной полосы он увидел круглый щит с порванным ремнём. Тот самый, который цеплялся за вереск, пока Дарен тащил Томаса.

Дарен отбросил щит. Под ним лежал доремец. Ещё дальше из-под двух тел торчал сапог с развязанной обмоткой. Дарен узнал его. Он опустился на здоровое колено и начал растаскивать тела. Сначала стащил худого ополченца. Доремец под ним оказался гораздо тяжелее. Дарен ухватил его за пояс, потянул, но нога не выдержала. Он рухнул рядом, ударился ладонями о землю и закричал от бессилия.

К нему подошёл сборщик.

– Отойди.

Он сдвинул доремца. Под ним лежал Томас. Стрела в бедре сломалась. Из раны торчал только окровавленный обломок древка. Томаса затоптали. Грудь вдавило, лицо было в грязи. Кто-то наступил ему на кисть и сломал пальцы. Но это был он.

– Нашёл? – спросил сборщик.

Дарен кивнул.

– Тогда тащи к белым. На повозку погрузят. – пробасил мужчина.

Сборщик ушёл. Дарен перевернул Томаса на спину и вытер ему лицо рукавом. Грязь и кровь размазались по коже. Один глаз остался полуоткрытым. Дарен провёл ладонью по веку, но оно снова приподнялось.

– Томас.

Он взял его за плечо и потряс. Голова товарища безвольно мотнулась. Дарен потряс сильнее.

– Вставай! Уже всё!

Томас не ответил. Дарен приложил ладонь к его груди, хотя и так видел, что дышать там больше нечем. Под пальцами ничего не двигалось.

– Прости, – глухо сказал парнишка.

Из разорванного ворота Томаса торчала солома. Дарен сначала решил, что она набилась туда с земли, но потом увидел тонкую нитку, которой был перевязан маленький пучок. “Жена положила” – вспомнил он слова Томаса. Половина соломинок сломалась, остальные пропитались кровью. Дарен осторожно вытянул пучок, стряхнул с него землю и положил себе за пазуху. Солома царапнула кожу.

– Прости. – всхлипнул Дарен.

Он подхватил Томаса под мышки и потянул к лесу. Тело сдвинулось совсем немного, зацепившись за вереск. Дарен переставил руки, упёрся здоровой ногой и потянул снова.

– Эй! – крикнул кто-то. – Куда ты его? Трупы туда!

Дарен продолжал тащить. Колено дрожало. Через каждые несколько шагов приходилось останавливаться, садиться рядом с Томасом и ждать, пока нога снова начнёт держать. Несколькими часами ранее Томас был просто широкоплечим соседом по строю, который чинил мельничные колёса и носил за пазухой пучок соломы от жены. К полудню он успел спасти Дарена и стать его другом. Самым верным, тем, кто отдал свою жизнь за Дарена. Дарен не хотел, чтобы его бросили в общую яму вместе с людьми, имён которых никто не успел записать. За деревьями была мягкая земля. Там не ездили повозки и не лежали тела. Можно было найти лопату, выкопать могилу и отметить дерево, чтобы потом вернуться.

– Оставь его, парень! – снова крикнули сзади. – Всех соберём!

Дарен не ответил. Он взял Томаса под руки и потащил дальше. Сапоги мертвеца чертили по вытоптанной земле две обрывистых полосы.

***

На следующее утро на первой гряде появились новые знамёна. Сначала из-за западного склона вышли конные разведчики, потом потянулись сотни пехоты и обоз. Повозки шли до самого полудня. Везли хлеб, стрелы, связки копий, толстые брёвна и мешки с чем-то тяжёлым, от чего колёса глубоко врезались в размокшую дорогу. Обещанная вторая бригада Бервена всё-таки добралась до Вересковых полей.

Игор сидел возле лекарской палатки и по требованию Мейра снова гонял слабый поток энергии от груди к левому плечу. К вечеру каналы начали проводить ману лучше, но две ветви ниже плеча всё ещё отзывались жжением, и Мейр обещал собственноручно огреть его посохом, если заметит хотя бы намёк на внутреннее усиление. Перспектива получить палкой от целителя волновала Игора не сильно, однако возможность снова потерять руку все таки уверил брата в целесообразности ожидания.

Едва новые сотни разбили лагерь, как Гервин нашёл нас возле кухни и отправил к обозу. Телега с брёвнами застряла на подъёме, лошади были не в силах сдвинуть тяжелый груз на такой подъеме. Я подхватил повозку сзади, Игор навалился сбоку. Колёса наконец тронулись и с нашей помощью груз дотащили до первой гряды без лишних остановок.

Там уже работали маги Земли. Старший из них стоял на вершине гряды, широко расставив ноги. Двое адептов находились ниже, по сторонам от него. Перед ними по земле протянули верёвку с узлами. Солдаты успели убрать с линии тела и оружие, но кровь ещё оставалась в траве тёмными пятнами. Маг поднял обе руки. Сначала ничего не происходило, но потом под ногами прошла дрожь. Вереск вдоль верёвки закачался, земля вспухла и начала подниматься длинной полосой. Корни рвались с влажным треском, комья грунта катились вниз. Одновременно с восточной стороны раскрывался ров. Земля из него как раз шла на наращивание вала. За несколько минут перед нами выросла насыпь выше человеческого роста и толщиной в несколько шагов.

Адепты двинулись вдоль неё в разные стороны. Рыхлая поверхность темнела под их руками, оседала и затвердевала. Сначала мне показалось, что они просто утрамбовывают грунт, но потом с серой корки посыпалась последняя земля. Под ней остался неровный камень. Выглядело это впечатляюще вал постепенно превращался в монолитную скалу.

Старший маг провёл руками в стороны. Камень пополз дальше, охватывая вал. Там, где ему не хватало внимания или сил, оставалась обычная земля. Адепты возвращались к таким участкам и закрывали их отдельно. Через четверть часа на гряде стояла настоящая каменная стена. Не высокая городская, конечно. Великан при желании спокойно бы перебрался через нее, но для пехоты такая преграда была уже существенной. Для человека она уже была серьёзным препятствием. Перед стеной тянулся ров, за ней остался широкий земляной откос, по которому защитники могли подняться наверх.

Маг опустил руки и едва не сел на месте. Один из учеников подхватил его под локоть. Похоже даже для мастера такая работа была не бесплатной.

– Не стойте! – заорал десятник в синей накидке. – Брёвна к проходу! Плотники, за мной!

К готовой стене тут же потащили лес. Магия не создала ворот, лестниц и всего остального. Возле оставленного прохода плотники начали собирать створки из толстых брёвен. Другие люди тесали ступени, вбивали колья в откос и укрепляли рыхлую внутреннюю сторону стены плетёными щитами. Нам с Игором поручили таскать самые длинные балки. Людей потребовалось бы по восемь на каждую, однако мы управлялись вдвоём. Работа была простой, почти приятной. Никаких копий, заклинаний и криков раненых. Взял бревно, донёс, положил туда, куда показали. Потом вернулся за следующим.

К вечеру первый проход уже закрывали ворота. На второй день каменная стена протянулась от южного леса почти до болотистого ручья. На тракте оставили широкие створки для обоза, ближе к лесу – узкий выход для пеших. За стеной появились площадки для стрелков и несколько каменных оснований будущих башен. Сами башни собирали из дерева: превращать в камень такую массу маги не собирались. Их источники и без того опустели почти до дна.

На третий день укреплять начали вторую гряду. Старые канавы углубили, проходы сузили, а вокруг уцелевших кольев Астена поставили каменные ограждения. Систему полога достроили и принялись за тестирование, отчего над грядой иногда поднималась едва заметная рябь.

Вересковые поля менялись быстрее, чем успевала высыхать кровь. Ещё недавно по первой гряде прошёл вражеский строй. Теперь там стояла стена, за ней копали склады, а по тракту без остановки шли новые телеги. Если Восточный союз вернётся, наскоком это место им будет уже не взять. Правда, возвращаться он и не собирался. Разведчики доносили, что уцелевшие части ушли восточнее, соединились с подкреплением и двинулись вдоль границы. Одни говорили – на север, другие – к южным дорогам. Точного направления не знал никто.

Мне постепенно становилось понятно, почему люди не пытались перегородить все княжетсва. Маги могли поднять стену, но возле неё всё равно требовались тысячи солдат, обозы, склады и дороги. Обойди укрепление стороной, перережь подвоз еды – и через несколько дней защитники сами покинут стены. Граница здесь была не чертой на карте, а цепью дорог, переправ и городов. Закроешь одну – война потечёт через соседнюю.

«Чёрную ладонь» держали за третьей грядой. Часть людей несла караулы, остальные помогали строителям, чинили снаряжение и приходили к Мейру. Возле лекарской палатки очередь не исчезала даже ночью. Тяжёлых раненых постепенно увозили на запад. Погибших хоронили за лесом длинными рядами. Имена писали на обструганных досках, чтобы позже перенести в списки компании.

Наших с Игором сил хватало на работу и еду. Мои ожоги перестали болеть на второй день, рана в боку закрылась ещё раньше. Игор каждый вечер ходил к Мейру и возвращался всё менее злым. Рука слушалась нормально. К четвёртому дню дрожь исчезла, но целитель всё равно предостерегал от практики магии, которой так хотел заняться Игор.

– Он каждый раз говорит одно и то же, – пожаловался брат, когда мы в очередной раз шли от кухни.

В руках у него был небольшой железный котёл с кашей и мясом. Повар сначала пытался раскладывать наши порции по мискам, но потом плюнул и начал отдавать еду вместе с посудой. Возвращать котлы однако требовалось чистыми.

– Мейр лучше знает, он все таки целитель. – пожал я плечами.

– Но рука работает. – Игор сжал перед моими глазами свой кулак.

– А каналы ещё нет. – отодвинул я его грабли. – Когда зарастут, тогда и начнешь учиться магии.

Игор недовольно засопел, но спорить дальше не стал. Я не мог представить насколько было тяжело принять такое решение великану, который увидел еще один путь стать кратно сильнее. Я частенько замечал задумчивые взгляды брата в те моменты, когда практиковал магию.

Солнце уже село. Над первой грядой горели сторожевые огни. Каменная стена закрывала поле, и из лагеря были видны только верхушки деревянных башен. Между палатками тянулся дым десятков костров. Люди ели, сушили одежду, ругались из-за мест возле огня. Где-то стучал молоток. Возле обоза пьяный голос пытался затянуть песню, но сбился после второй строки.

Мы направились к своему месту у крайних телег. Там лежали наши шестоперы, запас дров и две свёрнутые шкуры. С первых дней в компании вокруг нас всегда оставляли свободное пространство. Никто прямо не говорил держаться отдельно. Просто люди ставили свои палатки ближе друг к другу, а возле наших вещей получался широкий пустой круг. Меня это устраивало. Почти два года мы ночевали вдвоём с братом, вслушиваясь в каждый шорох, присматриваясь к каждому движению в глубине леса. В компании ни к чему было устраивать сменные дозоры и следить за округой, но привычка осталась. Чужой храп или смех мог невольно активировать спящие инстинкты, так что к компании я не стремился.

– Эй, клыкастые! – раздался голос Вейла. – Куда потащились?

Он сидел у большого костра в стороне от палаток. Рядом расположились шесть человек. Я узнал нескольких из отряда, с которыми мы прорывались к защитному узлу. Один держал над огнём сапог, другой штопал ремень на наплечнике. Между ними по кругу ходил глиняный жбан.

– Есть, – ответил я, приподняв котёл.

– Сюда тащи. Только на людей не садитесь.

Игор посмотрел на меня. Я пожал плечами и свернул к костру. Люди сдвинули брёвна и убрали лежавший у огня щит. Для меня места на бревне всё равно не было, так что я сел прямо на землю, скрестив ноги. Игор опустился рядом и поставил котёл между коленями. Огонь оказался маленьким, тепла от него почти не чувствовалось, зато дым шёл прямо мне в лицо.

Глава 13

– Вот теперь костёр точно не задует, – сказал худой наёмник с узким лицом. – Такое пузо любой ураган остановит. Наемники засмеялись, а шутник протянул мне жбан.

– Сивер. – представился он.

Я отпил. В жбане оказалось кислое вино, разбавленное водой. После съеденной армейской каши оно пошло вполне нормально. Игор уже тянул руку, поэтому я передал ему сосуд. Он сделал два больших глотка, посидел прислушиваясь к ощущениям, а затем сделал еще большой глоток.

– Ты давай не прикладывайся, там на всех, – предупредил мужчина напротив.

Он был старше остальных. Седина пробилась не только в бороде, но и в густых бровях. На левой руке не хватало половины мизинца. Мужчина строгал ножом обломок дерева, снимая тонкие завитки. Кажется Вейл называл его Хольтом.

Игор вернул жбан. Хольт потряс сосуд возле уха, проверяя остаток.

– Живём. Сивер, сходишь потом ещё.

– Почему я? – вскинулся парень.

– Потому что у тебя коленки не скрипят.

– Зато у тебя морда честнее. Да и старика пожалеют, глядишь и в долг нальют. – засмеялся молодой наемник.

– Это тебе пусть в долг наливают. – не поддался на провокацию старый наемник. – А я скоро трактир куплю и богаче вас всех буду.

Вейл, до этого молча поправлявший повязку под курткой, поднял глаза.

– Опять ты за свои россказни? Первый раз я это услышал двенадцать лет назад. – почесал небритый подбородок Вейл.

– Тогда у меня еще денег не было. – буркнул Хольт.

– А сейчас есть? – усмехнулся Вейл.

Хольт спрятал нож, оглядел обструганную деревяшку и бросил её в огонь.

– После расчёта будут.

– После расчёта ты три дня не просохнешь, а потом проиграешь остаток и снова подпишешься на год. – весело сказал Сивер.

– В прошлый раз меня обманули! – повысил голос Хольт. – Эти твари начали мухлевать!

– Конечно, – согласился Вейл. – Еще ты говорил, что у них стаканы магические.

Люди вокруг костра засмеялись. Хольт не обиделся, забрал у Игора котёл, зачерпнул кашу деревянной ложкой и положил себе в миску.

– За место у огня платить надо, – жуя кашу, сказал наемник.

Игор нахмурился, но отнимать еду не стал. Хольт прожевал кашу, одобрительно кивнул и передал ложку Сиверу. Через несколько мгновений котёл уже пошёл по кругу. Я хотел сказать, что люди могли хотя бы спросить, но передумал. Еды нам наложили с запасом, а чужой хлеб и мясо лежали рядом на плаще. Сивер, доев ложку каши, отломил от своего каравая добрую четверть и кинул Игору.

– И где трактир будет? – спросил я.

– В империи, где-нибудь у западных трактов. Как раз чтобы обозы останавливались. Конюшня, большой общий зал, две комнаты для тех, у кого есть серебро, и один погреб, куда Вейлу будет ход заказан.

– Это с чего вдруг? – удивился десятник, перестав пить вино.

– Знаю я тебя, десятник, в тебя бочка пива войти может, а тебе хоть бы хны!

Вейл с Хольтом начали перебрасываться словами, споря о трактире и о том, кто же из них на самом деле глупый наемник. Похоже, этот разговор они вели не впервые.

– А ты что планируешь делать? – спросил я у Сивера.

Тот вытащил из огня тонкую ветку, осмотрел уголь на конце и бросил обратно.

– У брата мельница. Половина отцовская, половину держит старый хрыч из соседнего села. Если накоплю деньжат, выкуплю его долю.

– И будешь зерно молоть?

– Да нет конечно. – всплеснул Сивер руками. – Я буду счетную книгу вести. Такой ум на тяжелую работу грех тратить.

– Для этого тебе не мельница нужна, – сказал Вейл. – Иди к Лотару. У него как раз старый писарь кашляет кровью.

Сивер показал десятнику неприличный жест. Вейл даже не повернул головы. Жбан вернулся ко мне почти пустым. Кислое вино слегка нагрело стенки горла. Хольт собрался отправить Сивера за новым жбаном, но тот отказался вставать, пока остальные не скинутся. По кругу пошли медяки. Игор долго рассматривал протянутую ладонь, потом достал из поясной сумки серебряную монету.

– Этого хватит? – спросил он.

Сивер выхватил серебро раньше, чем я успел остановить брата.

– Теперь хватит на три жбана.

– На пять, – с нажимом поправил Хольт.

– Четыре! Не ты же за вином ковыляешь! – изображая возмущение, возразил Сивер.

Он поднялся и исчез между палатками.

У соседнего костра кто-то рассказывал длинную историю про монастырского козла. Слова разобрать не получалось, но слушатели несколько раз дружно заржали. Дальше, возле коновязи, негромко играла дудка. Люди сидели у огней, ели, чинили ремни и разговаривали так, будто вокруг не было ни войны, ни смертей. Впервые за последние дни никто не торопился. Даже Вейл вытянул ноги к огню и перестал оглядываться. Я смотрел на крошечные искры, что подлетали от костра и уносились вверх. На короткое мгновение они спорили своей яркостью со звездами, а потом гасли, оставляя после себя лишь воспоминания.

– А вы куда после договора? – спросил Хольт.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне.

– Мы?

– Ну я что ли? Не всю же жизнь Брант вас кормить будет.

Игор посмотрел на меня. Ответа у меня не было. За последние годы все планы заканчивались одинаково: выбраться из леса и не сдохнуть. Наемником я быть не собирался, по крайней мере подневольным. Это в начале мне нужны была компания для легализации и заработка. Сейчас я уже понимал, что медленно ее перерастаю. Тот же Кайр предложил учиться в Ардаре, поэтому ничто мне не мешало послать войну к чертям, распрощаться с войной и наконец вдохнуть запах долгожданной цивилизации и тайн магии.

– Хочу продолжить обучение, – сказал я. – Кайр предложил найти его после войны.

– Значит, в Ардар, – покивал Хольт. – Там трактиры дорогие.

– У тебя все дороги к трактирам ведут? – спросил один из сидевших рядом наёмников.

– А куда им ещё вести? – удивился Хольт.

– Я пойду с Боргом, – сказал Игор. – Тоже магии учиться? – спросил старый наемник.

– И грамоте. – протянул брат. Признаться, я удивился такому желанию брата. Похоже я не успел заметить, как он начал взрослеть. Если раньше это был импульсивный ребенок, способный, однако, роту солдат перебить, то сейчас это уже был подросток. Брат становился осознаной личностью.

Сивер вернулся довольный, с тремя жбанами. Один держал под мышкой, два за горлышки. Хольт было ругнулся на то, что кто-то опять заныкал вино, но Сивер быстро поставил два ждана перед наемником, попытавшись оставить третий себе. После короткой борьбы жбаны всё-таки открыли все. Один пустили по кругу, второй Хольт поставил греться возле огня, третий остался у Сивера, но пить из него в одиночку ему не дали.

Разговор перескочил на ближайший город. Кто-то знал там хороший постоялый двор, другой утверждал, что хозяин разбавляет пиво водой. Хольта это не смутило: по его словам, хороший хозяин обязан разбавлять пиво, иначе трактир никогда не окупится. Вейл пообещал первым делом проверить его будущий погреб и вылить всё разбавленное вино на землю.

– Сначала бы до города дойти, – сказал Сивер. – Брант ещё не говорил, что нас снимают?

– Стену достроят и снимут, – уверенно ответил Хольт. – Здесь и второй бригады хватит.

– Если восточники не вернутся. – сказал один из наемников.

– Не вернутся. Они уже упустили время. – уверенно сказал Хольт.

Сивер оторвался от жбана.

– Какое время? Они за первые дни две дороги взяли и половину пограничных гарнизонов разогнали.

– А до Трёх Мостов дошли? – ехидно спросил товарища Хольт.

– Пока нет.

– Значит, упустили.

Ветераны возле костра перестали ухмыляться и начали вслушиваться в речи старого наемника.

– Они хотели снести запад наскоком, пока князья считали деньги и спорили, кто главный, – продолжил Хольт. – Не вышло. Теперь все дороги перекрыты, города подняли ополчение, а богатые ублюдки выгребли золото из сундуков и наняли всех, кто способен держать копьё.

– Нас в том числе, – заметил я.

– Нас в первую очередь. Ополченца ещё надо учить, кормить и следить, чтобы не убег. Наёмнику же достаточно заплатить.

Сивер покрутил жбан в руках.

– На центральной дороге западные войска дважды отходили. Сегодня с новой бригадой пришли люди оттуда. Говорят, восточники снова собирают ударный кулак.

– Люди много чего говорят.

– Ещё говорят, к ним идут три магистра. – заговорщическим тоном почти прошептал Сивер.

Возле костра стало тише. Хольт перестал тянуться за вином. Один из наёмников тихо выругался.

– Кто говорит? – спросил Вейл.

– Возчики из второй бригады. Они слышали от гонца. Будто кто-то отправил восточникам ещё троих.

– Какие именно магистры? – спросил я.

– Никто не знает. – пожал плечами парень.

Вейл сплюнул в огонь. Угли коротко зашипели.

– Три мастера за два пересказа легко становятся магистрами, – сказал Хольт. – К следующему городу их будет уже пять, а в Трёх Мостах расскажут про архимага верхом на драконе.

Люди засмеялись, но уже тише. Я вспомнил рассказы Лары о магистрах. Трое таких на одном участке фронта могли размолоть любую армию, не прикрытую магистерской защитой, тут даже мастера были бессильны.

– А если правда? – спросил Сивер.

Вейл долго смотрел на него, потом взял нагретый жбан и отпил.

– Тогда скоро по центральной дороге потекут реки крови.

– А…?

– Угомонись, Сивер, и перестань собирать слухи, как деревенская баба.

Сивер хотел что-то ответить, но передумал. Забрал жбан у соседа и выпил.

Хольт подкинул в огонь несколько поленьев. Искры затрепетали, поднимаясь в темное небо. На первой гряде сменили караул. Один за другим прозвучали три рожка, с башни ответили четвёртым. Потом снова стало тихо. Я смотрел на каменную стену, видимую между палатками. Вчерашняя победа вдруг уменьшилась в моих глазах. Мы остановили один отряд, удержали одну дорогу и оставили на поле столько мёртвых, что их собирали несколько дней. Для текущей войны это была мелкая стычка. Где-то шли другие армии, князья покупали новые компании, а неизвестные магистры, возможно, уже ехали на запад.

Однако люди у костра не собирались молча ждать конца света. Хольт снова начал рассказывать о трактире. На этот раз дошёл до конюшни на сорок лошадей и отдельного сарая, где будет запрещено спать пьяным наёмникам. Ему напомнили, что тогда он лишится половины клиентов. Сивер доказывал, что мельница надёжнее трактира. Кто-то предложил ему сначала научиться отличать рожь от овса.

Меня втянули в спор о размере дверей. Хольт пообещал сделать одну достаточно высокой для великана, если я заранее заплачу за десять ночей. Я ответил, что за озвученную им цену проще спать в поле, благо замерзнуть великаны не могли.

Вино постепенно закончилось. Разговоры стали реже. Сивер лёг спиной на свернутый плащ и смотрел в небо. Хольт снова достал нож и начал строгать новую деревяшку. Вейл сидел, вытянув руки к огню, и молчал. Никто не вспоминал людей, которых не хватало в круге. Для этого ещё будет отдельный вечер, имена и полные кружки, как и обещал Вейл.

Хольт перестал строгать. Постучал рукоятью ножа по колену, подбирая ритм, и негромко запел:

Дорога нам постелью,

А небо нам шатром.

Сегодня служим князю,

А завтра – за хребтом.

Голос у него был хриплый и низкий. Первую строфу он пропел один. Потом Сивер, не поднимаясь с плаща, подхватил припев:

Так лей, пока льётся,

И пой, пока живой.

Сегодня здесь у нас приют,

А завтра – путь другой.

К ним присоединились остальные. Кто-то тянул слова слишком медленно, другой забегал вперёд. Вейл не пел, но губы шевелились в такт. На втором куплете он всё-таки вступил – негромко, почти неразличимо за остальными.

За медь мы сторожили,

За серебро дрались.

А золото покажут –

Глядишь, опять сошлись.

Игор неожиданно подхватил повторяющийся припев. Он не знал всех слов и сначала просто басил последние строки, но на следующем круге уже пел целиком. С соседних костров начали оборачиваться. Несколько человек подошли ближе, остались стоять за спинами сидящих и тоже вступили.

У князя есть владенья,

У пахаря – земля.

У нас – костёр да братья,

Дорога да заря.

Последний припев пошёл громче. Голоса разнеслись между палатками и докатились до каменной стены. Я всё-таки запомнил слова и вступил вместе со всеми. Получилось слишком низко, Сивер сбился и засмеялся, но петь не перестал. Наш отдельный костёр у крайних телег в тот вечер так и остался незажжённым.

На восьмой день нас наконец сняли с позиции. Первую гряду уже держала вторая бервенская бригада. Над каменной стеной висели чужие знамёна, в деревянных башнях торчали новые часовые, а возле широких ворот обозники ругались из-за телеги с мукой. От недавнего сражения остались только почерневшая земля перед рвом да запах гари, который не смогли прибить даже два дождя.

«Чёрная ладонь» собиралась с самого рассвета. Палатки свернули, повреждённые доспехи свалили в отдельную повозку, раненых уложили на солому. Людей стало заметно меньше. В походе между телегами всегда кто-нибудь мешался, спорил, просил подвинуть мешок или орал на лошадь. Теперь свободного места хватало.

Последними сняли доски с именами погибших. Их связали бечёвкой и положили в телегу Лотара вместе с бумагами компании. Могилы остались за южным лесом. Длинные земляные холмы уже начали темнеть от дождя. На некоторых лежали шлемы, обломки копий и простые деревянные знаки. Мы прошли мимо, не останавливаясь. До ближайшего города было меньше дневного перехода. Дорога шла на запад между убранными полями. Нам навстречу тянулись повозки с зерном, связками стрел и запасными копьями. Возницы заранее сворачивали на обочину, уступая место раненым.

Город показался после полудня. Невысокая каменная стена окружала тесные крыши, над которыми поднимались два храма и квадратная башня гарнизона. Перед воротами стояла очередь из обозов. Пока писари проверяли бумаги Бранта, мимо нас прошли трое широкоплечих серокожих воинов. Нижние клыки выпирали поверх губ, на поясах висели короткие тяжёлые топоры. Один едва доставал Игору до плеча, но среди людей всё равно казался великаном. Они уставились на нас без страха, даже с каким-то вызовом. Игор уставился в ответ. Короткая дуэль завершилась тогда, когда я поддал в глаза магию, заставив их зловеще засветиться. Здоровяков проняло, но они постарались это скрыть. Что-то сказали на рычащем наречии и скрылись между постройками.

Наёмников разместили у западной стены, в большом постоялом дворе с двумя конюшнями и отдельным складом. Хольт не соврал: потолок общего зала поднимался почти на три метра. Мне всё равно приходилось опасаться поперечных балок, зато стоять можно было не складываясь пополам. Хозяин долго смотрел на меня, на доски пола и опасливо потребовал, чтобы мы с Игором сидели возле каменной стены. Брант добавил к плате ещё несколько серебряных, после чего доски внезапно сделались достаточно крепкими.

До вечера нас не выпускали в город. Раненых показали местным лекарям, оружие сложили под охраной, людей пересчитали в третий раз. Лотар занял комнату возле кухни и вызвал к себе десятников. Оттуда доносились имена, числа и его недовольный голос. На дворе тем временем разделали двух быков, притащили бочки с пивом и вином. В общий зал внесли длинные столы. За одним оставили пустые места и поставили небольшие глиняные кружки. Когда стемнело, двери закрыли. Хозяин выгнал лишних слуг и сам ушёл на кухню. Музыканты с дудкой и старой скрипкой сидели возле лестницы, но инструменты пока лежали у них на коленях. Разговоры начали затихать, когда Брант вышел к пустому столу.

Примечание автора: песня - сборная солянка из стилистических переводов песен наемников и ландскнехтов.

Глава 14

В зале собралось почти всё, что осталось от компании. Раненых приносили на лавках или поддерживали под руки. Мейр сел возле двери, чтобы не протискиваться через толпу, если кому-то станет плохо. Вейл стоял справа от Бранта. Гервин – слева. Перед ними Лотар развернул несколько листов. На краю стола лежали вещи, которые уже никому не понадобятся: ножны без меча, помятый шлем, кожаный наруч с тремя медными заклёпками и расколотый щит. В досках щита застряла стрела. Древко срезали, но наконечник всё ещё торчал с обратной стороны.

Брант дождался полной тишины.

– На Вересковых полях мы сполна пролили крови, залив ею наш договор. – Брант обвел наемников взглядом. – Все, кого сейчас назовут, выполнили договор до конца. Их доли получат семьи. У кого семьи не было – тот сам уже распорядился, куда уйдут деньги.

Он отступил. Лотар взял верхний лист и начал читать.

После каждого имени к столу выходил кто-то из десятка погибшего. Поднимал приготовленную кружку, выплёскивал немного вина на пол, остальное выпивал и ставил посуду вверх дном. Доски быстро покрылись тёмными пятнами. Хозяин, наверное, потом проклянёт и нас, и весь наёмничий обычай. Потом, а сейчас время для павших. Некоторые имена мне ничего не говорили. Я видел этих людей в строю, у костров, возле телег, но не знал, как их зовут. Других даже помнил. Один помогал затягивать на мне ремни нового нагрудника. Другой орал, чтобы мы с Игором не лезли к котлу раньше своей очереди. Много было имен, много прерванных судеб.

Лотар перевернул лист.

– Харн, сын Дорса.

Вейл подошёл к столу сам. Взял кружку возле расколотого щита, плеснул вино на доски и выпил. Потом перевернул кружку и молча отступил. Харн. Значит, так звали человека, который купил мне седьмой удар сердца, получив стрелу в шею. Я попытался вспомнить черты лица того человека, но все мои попытки были тщетными, в памяти всплывали лишь моменты бойни и его оседающее на землю тело.

Имена продолжались. Под конец Лотар начал хрипнуть. Последнюю кружку поднял Гервин. Когда она встала на стол вверх дном, в зале повисла гнетущая тишина. Брант взял свою кружку. Мы подняли то, что держали в руках. Нам и Игором вместо человеческой посуды достались глиняные кувшины. Вино оказалось крепче того, что ходило у костра, и всё равно для меня оставалось просто кислым напитком. Я выпил вместе со всеми. Кувшин глухо стукнул о стол. В зале один за другим ответили сотни таких же ударов.

– За тех, кто не с нами. – промолвил Брант. – За тех, кто умер воином, с оружием в руках и пламенем в сердце.

Командир поставил свою кружку и ушел в свою комнату. Следом Гервин увёл нескольких полусотников. Лотар собрал листы, перевязал их бечёвкой и задержался возле пустого стола, смотря на стоящие на нем перевернутые кружки. Поминки формально закончились, но люди все еще молчали. Люди сидели перед ломящимися от еды столами и даже не тянулись к ним. Музыканты возле лестницы переглядывались, не решаясь начать играть. Я уже начал думать, что так мы и просидим до утра, когда Хольт поднялся со своего места. В руке у него была кружка, которую он наполнил второй раз.

– Харн был тем еще чертякой. – сказал он. – Геройски погиб, так и не отдав мне три серебрянных.

Несколько человек повернулись к нему. Вейл поднял голову, но лишь ухмыльнулся.

– Так ты же сам ему это в кости проиграл! – выкрикнул кто-то. – Он мухлевал! – встопорщил бороду Хольт.

Люди засмеялись. Смех вышел неловким и быстро оборвался. Хольт тоже ухмыльнулся, поднял кружку, будто салютуя своему сослуживцу.

– Когда встречу его за вечным столом, стрясу. – Хольт опрокинул кружку, выпивая все до последней капли.

На этот раз засмеялись почти все. Один из наёмников напротив вытер лицо ладонью и начал рассказывать, как Хольт пытался украсть обратно проигранные деньги, перепутал комнаты и полночи шарил в мешках собственного десятника. Вейл заявил, что таких тупых солдат от не встречал с самого рождения. Сразу нашлись трое, готовых доказать обратное, но каждый приводил историю, после которой Хольт выглядел ещё большим идиотом.

Люди наконец потянулись к еде. По залу пошли блюда с мясом и хлебом. Перевёрнутые кружки погибших остались на отдельном столе, их больше не трогали. Возле лестницы запела дудка. Сначала ее было почти не слышно за разговорами., но потом скрипач подхватил мелодию, и хозяин распахнул кухонные двери. Слуги покатили в зал первую бочку. Мёртвые получили свою кружку. Живые взялись за остальные.

Через час в зале уже невозможно было услышать музыку, если не стоять рядом со сценой. Люди кричали друг другу через столы, спорили, менялись местами и таскали мясо с чужих блюд. От вина на полу стало скользко. Кто-то открыл двери во двор, иначе дым от свечей и человеческий запах окончательно вытеснили бы воздух.

Мы с братом тоже принялись за напитки. Игор опустошал свой кувшин за три глотка и каждый раз ставил возле бочки, чтобы слуга наполнил заново. После четвёртого раза слуга перестал ждать и просто оставил нам целое ведро. Брат попробовал пить из него, но Вейл отобрал ведро и заявил, что даже у свиней есть посуда.

– А какая разница, в нем же вино, как и в кружках? – возразил Игор.

– Если я нассу в шлем, он кружкой не станет. – Вейл все таки отобрал ведро и поставил на стол.

Игор задумался, посмотрел на ведро и всё-таки забрал его обратно. Вейл выругался, а потом просто махнул рукой. Хольт уже успел добраться до костей. Против него сидел щекастый наёмник из другой полусотни. Между ними лежали монеты, а вокруг собрались зрители. Хольт бросил три костяных кубика, увидел результат и обвинил широколицего в том, что стол кривой.

– Руки у тебя кривые, Хольт – засмеялся Сивер.

– Он точно заранее договорился с хозяином! – кричал Хольт. – Да и стаканы небось какие-то магические!

– Сначала столы, теперь стаканы. Когда трактир купишь, мебель и посуду вообще запретишь? – Хольт не ответил, а лишь с неудовольствием пощупал свой кошель.

Широколицый сгреб выигрыш. Хольт потребовал ещё одну игру и полез за деньгами. Сивер успел вытащить его кошель из-под руки и перебросить Вейлу. Хольт несколько раз обыскал пояс, не нашёл кошеля и объявил, что в зале завёлся вор. Никто его разубеждать не стал, лишь смех стал громче.

Я выпил по меньшей мере пять кувшинов. Вино грело живот и больше ничего не делало. Люди вокруг постепенно краснели, начинали запинаться и обниматься с теми, кого час назад называли ублюдками. У меня лишь прибавилось желание поесть. Тело переваривало выпитое быстрее, чем слуги успевали наполнять посуду. Музыканты заиграли что-то быстрое. Столы оттащили к стенам. Несколько человек начали плясать прямо посреди зала. Сивер попытался вытащить Игора, но брат не понял, зачем нужно прыгать друг напротив друга без оружия. Упорству наемника можно было позавидовать. Он решил обучить Игора танцу, на что брат, к моему удивлению, согласился.

Игор повторил первый прыжок. Под его сапогом доска жалобно хрустнула, а кружки на ближайшем столе подпрыгнули.

– Хватит! – заорал хозяин из-за стойки. – Великаны не пляшут!

– Почему? – спросил Игор.

Хозяин посмотрел на его сапоги, потом на потолок, будто просил у богов поддержки. Не дождавшись, принёс брату жареную ногу быка, и очень вежливо попросил сегодня не танцевать. Взятки хватило, чтобы сместить интересы молодого великана и Игор сел на место.

К нам начали подходить люди из других компаний, которые праздновали в соседних залах. Первые держались настороженно, спрашивали о Вересковых полях и пытались узнать, скольких я тогда убил. Отвечать на такие вопросы не хотелось. Вейл отгонял особенно назойливых, но полностью поток не прекращался. Потом подошёл пьяный наемник со знаком копейщика и с красной перевязью. Он ткнул пальцем в мои клыки и спросил, правда ли великаны жрут людей живыми.

– Только тех, кто суёт пальцы мне в рот, – ответил я. – клацнув зубами.

Копейщик сразу убрал руку. За его спиной заржали. Сам он сначала обиделся, потом тоже засмеялся и поставил передо мной кружку. В ней оказалось ещё более слабое пиво.

– Вы этим детей поите? – спросил я, попробовав.

– Между прочим, лучшее в городе. – икнув, выдавил наемник.

– Тогда понятно, почему война ещё не закончилась. Вы просто трезвые.

Наемник принял это как вызов и потащил ещё кружки. После третьей он начал доказывать, что способен перепить кого угодно. Через некоторое время его унесли товарищи. Я проводил их взглядом и поднял пустой кувшин.

– Слабые какие-то наемники пошли.

Вейл сидел напротив. Он давно расстегнул ворот рубахи, но выглядел трезвее большинства. Только лицо слегка покраснело. Десятник посмотрел на унесённого копейщика, потом на мой кувшин.

– Тебя вообще берёт?

– Неа. – мотнул я головой.

Вейл прищурился. В глазах появился хищный блеск, который мне сразу не понравился. Такое же было у него перед тем, как он приказывал повторить тренировку в десятый раз и обещал сделать условия интереснее.

– Выпить хочешь? – вкрадчиво спросил он.

– Я и так пью.

– Ты воду в себя льёшь и хвастаешься.

– Хочешь сказать у тебя есть что-то покрепче? – заинтересованно спросил я.

Вейл поднялся, поправляя кожаную куртку с металлическими вставками.

– Сам попросил, клыкастый.

Он исчез возле стойки. Я не придал этому значения. Сивер как раз нашёл спрятанный Хольтом запасной кошель и пытался убедить всех, что чисто случайно нашел ничьи деньги. Хольт поймал его за ворот и потребовал справедливый суд. Великаний суд, где судьей был Игор. Брат выслушал обоих, забрал кошель и положил перед собой.

– Вы можете подраться, – решил он. – Кто выживет, того и кошель.

Хольт отпустил Сивера.

– Плохой судья, пошли другого найдем.

– Зато честный, – сказал Вейл, вернувшись с большим глиняным кувшином.

От напитка пахло горячим вином, мёдом и какими-то горькими травами. Вейл поставил кувшин передо мной. Сам налил себе обычного пива и уселся на прежнее место.

– Это что? – принюхавшись к напитку, спросил я.

– То, после чего ты перестанешь оскорблять местную выпивку.

Я понюхал ещё раз. Горечь была незнакомой, но за мёдом, перцем и дымом разобрать отдельные запахи не получалось.

– Не яд? – покосился я на десятника.

Тот лишь хитро прищурился и отпил из своей кружки. Я поднял кувшин и сделал несколько больших глотков. Напиток обжёг язык, горло и добрался до желудка огненной волной. Вкус оказался мерзким. Сивер и Вейл смотрели на меня с ожиданием.

– Ну? – спросил десятник.

– Ваш пивовар нассал в котёл с травой. – высунул я от отвращения язык.

Сивер прыснул. Вейл разочарованно покрутил кружку. Я отпил ещё.

– Деньги верни, – крикнул десятник куда-то в сторону стойки.

Хозяин сделал вид, что не услышал и с новой силой принялся протирать кружки.

Прошло несколько минут. Хольт снова полез к костям. Игор доел бычью ногу и пытался найти еще одну. Я потянулся за кувшином и внезапно промахнулся. Ручка оказалась на пол-ладони левее, чем должна была.

Я посмотрел на свою руку. Пальцы вроде бы слушались. Со второй попытки кувшин удалось взять. Пол при этом медленно поплыл вправо. Стены остались на месте, а стол и люди почему-то решили повернуться.

– Вот теперь берёт, – довольно сказал Вейл.

Я перевёл взгляд на него. Десятник сидел ровно, но вокруг головы у него появился второй, слегка размазанный Вейл.

– Что ты туда налил? – язык начал слегка заплетаться.

– Пьянящую настойку дварфов.

Захотелось встать. Колени разогнулись слишком быстро, отчего я задел бедром стол. Кружки поскакали к краю, но люди успели схватить их. В зале стало заметно тише. Кто-то захохотал.

– Сядь, пока второй этаж не снёс, – посоветовал Вейл.

Я снова опустился. Пол ударил в зад сильнее, чем ожидалось. Два Вейла наконец сошлись в одного, зато Хольт начал расплываться по краям.

– Нормально, – решил я. – Ещё налей.

Почему-то теперь тот поганый вкус настойки казался мне довольно притягательным. Вейл с учтивостью пододвинул мне кружку, в которую и хотел налить напиток, но я сразу же вцепился в кувшин.

Я снова выпил. Вейл попытался отобрать посуду, но против моей руки у него не было никаких шансов. Я легко отвёл кувшин в сторону и допил остаток. Горечь уже почти не чувствовалась. Мир некоторое время держался. Потом музыка стала густой, как вода. Каждый удар сапога по полу проходил через меня снизу вверх. Я слышал разговоры сразу со всех концов зала, но слова не складывались. Хотелось смеяться, хотя ничего особенно смешного не происходило.

Игор оказался рядом. Он положил ладонь мне на плечо и внимательно посмотрел в глаза.

– Ты болен?

– Пьяный он, – объяснил Вейл. – До утра должен оклематься, наверное, – последнее уточнение мне не понравилось, но мозг быстро переключился на очень интересную точку на столе.

Игор понюхал пустой кувшин. Вейл сразу отодвинул его.

– Тебе нельзя, у тебя каналы ещё не зажили.

Брат нахмурился. Я ткнул его пальцем в грудь, чтобы привлечь внимание. Попал со второго раза.

– Я выйду, подышу воздухом. Вейл, проводишь?

Я посмотрел на десятника. Тот улыбался, как человек, только что придумавший ещё одну мерзость.

– Конечно – сказал он.

Игор посмотрел на меня.

– Шестопер оставить?

– Оставить, – сказал Вейл раньше меня. – И сам оставайся. Мейр мне голову оторвёт, если ты выпьешь что-нибудь сильнее вина.

Я поднялся, на этот раз держась за стол. Игор убедился, что я стою, и вернулся к кошелю Хольта. Брат уже успел решить, что честнее всего будет купить на эти деньги еду для всех. Хольт доказывал, что честнее вернуть деньги владельцу. Суд собирался затянуться надолго.

Вейл вывел меня во двор через широкие ворота. Ночной воздух ударил в лицо, обдавая свежестью. Земля накренилась к конюшне. Я пошёл против наклона и едва не врезался в столб, поймав его двумя руками. Что-то в бревне хрустнуло, но опора выдержала.

– Город криво построили, – сообщил я, поочередно прищуривая глаза.

– Утром обязательно пожалуйся бургомистру. – усмехнулся десятник. – Хочу увидеть его реакцию.

– Обязательно. – я уронил подбородок на грудь.

Вейл повел меня со двора, сказав, что от прогулки станет получше. Я и сам неожиданно для себя испытал мощнейший прилив бодрости и желания сделать что-нибудь эдакое. На улицах было людно. Из трактиров выходили пьяные солдаты, возле жаровен продавали мясо, под стенами спали те, кому не хватило денег на комнату. Фонари тянулись двойной цепочкой.

– И далеко ты меня вести…ик…собрался? – еле ворочая языком спросил я.

– Уже пришли.

Перед нами стоял трёхэтажный дом с широкими дверями и красными фонарями. Изнутри доносились музыка и женский смех. Возле входа дежурили двое охранников. Один был человеком, второй – серокожим орком с выпирающими клыками. Орк оглядел меня снизу вверх, потом посмотрел на Вейла.

– Не пущу.

Вейл одним слитным движением оказался возле орка и что-то ему зашептал.

Пока орк что-то выговаривал десятнику, я наконец понял, куда меня привели. Посмотрел на красные фонари, на разрисованные ставни и на Вейла.

– Ты же говорил, что не видать мне баб?

Десятник хмыкнул.

– Решил дать тебе последний шанс.

Я хотел напомнить, что это было почти три месяца назад и вообще не его дело. Вместо этого почему-то засмеялся. Смех вышел слишком громким. Охранник-человек отступил на шаг.

Вейл все-таки договорился и нас впустили. Внутри потолок оказался ниже, чем в постоялом дворе, поэтому пришлось пригнуться. Хозяйка заведения появилась сразу. Полная женщина в красном платье быстро оценила мой рост, ширину плеч и состояние.

– Наверх он не пойдёт. Внизу две комнаты, и за всё сломанное платите отдельно.

– Он заплатит, – ответил Вейл.

– Я наёмник, – прогремел я. – У нас денег не бывает!

Хозяйку это не рассмешило. Она назвала цену и потребовала половину вперёд. Из общего зала выглядывали женщины, но тут же испуганно прятались. Меня повело еще сильнее, но подскочивший орк с натугой и сипением помог мне не упасть.

– Ну давайте мне…ик…самую красивую женщину на свете! Ик!

***

Проснулся я от того, что кто-то пытался расколоть мне череп изнутри. Сначала подумал, что потолок обрушился. Над лицом висела тёмная балка, по ней медленно ползло пятно солнечного света. Я открыл глаза шире. Свет вонзился прямо в мозг. Пришлось зажмуриться и подождать, пока стук в висках немного утихнет. Во рту было сухо, как в пустыне. Я попытался облизать губы и почувствовал вкус вина, пряного масла и чего-то ещё. Тело вроде как слушалось. Рёбра целы, руки и ноги тоже. Только голова решила умереть отдельно от остального организма.

Я пошевелился. Под спиной хрустнуло дерево. Кровати, на которой я лежал, больше не существовало. Матрас лежал на груде расколотых досок. Две ножки торчали в стороны, третья пробила плетёную стенку у пола. Спинку разнесло на длинные щепки. Моя левая нога свисала на каменный пол, правая упиралась в обломок рамы. Одеяло едва прикрывало живот.

Слева кто-то недовольно заворчал. Я очень медленно повернул голову. Рядом лежала…лежало…

Глава 15

Я не сразу понял, кто это. Мозг тормозил, словно старинный комп. Наконец картинка сложилась. Передо мной лежала мужиковатая орчанка. Ее черная коса расплелась, один клык упирался в нижнюю губу. Под щекой у неё вместо подушки оказался кусок матраса. Разгром вокруг её совершенно не беспокоил.

Воспоминания возвращались обрывками. Пустые кружки. Кости Хольта. Вино. Ночной город. Красные фонари. Вейл в дверях.

Орчанка открыла один жёлтый глаз.

– Любимый? – выдохнула она, послав мне воздушный поцелуй.

Меня слегка перекосило. Да у нее банки больше, чем у меня в прошлой жизни! Я что, с Арнольдом Шварцнеггером всю ночь кувыркался?

– Э… – я окончательно выпал из реальности.

Пришел в себя только тогда, когда орчанка ласково похлопала меня по щеке.

– Твой маленький друг оказался прав.

– Какой друг? – тупо спросил я

– Тот мелкий, с переломанным носом, который тебя привёл. Сказал, утром зайдёт посмотреть на разрушения.

Вейл. Головная боль на мгновение отступила. Я вспомнил ту странную горечь, два внимательных лица над кувшином и довольную морду десятника, когда я решил прогуляться с ним. Я набрал воздуха. Орчанка увидела моё лицо и успела прикрыть уши.

– ВЕЙЛ!

Крик отдался от стен, прошёлся по коридору и заставил кого-то наверху выругаться. Орчанка рядом довольно засмеялась, будто только что услышала признание в любви. От этого смеха в виски будто вогнали ещё по гвоздю.

Я сел среди обломков. Комната качнулась. Пришлось упереться ладонью в пол и несколько раз глубоко вдохнуть, пока стены не перестали наползать друг на друга. Под ногой хрустнула доска. Голова гудела, во рту поселилась дохлая крыса, а память милосердно отказывалась показывать большую часть прошедшей ночи. Одежда нашлась возле двери. Куртка висела на спинке единственного уцелевшего стула, штаны валялись под столом, один сапог стоял у стены, второй почему-то торчал из разбитого кувшина. Я одевался медленно, стараясь не делать резких движений. Каждый наклон отзывался болью от затылка до зубов.

– Ты ещё придёшь? – спросила орчанка, накручивая локон на палец.

Я посмотрел на свою ночную спутницу. Потом на дыру в плетёной стенке, которую пробила ножка.

– Конечно. – как можно дружелюбнее улыбнулся я.

Кажется орчанка мне не поверила, а потому в ход пошла тяжелая артиллерия. Она приподнялась, совершенно не заботясь о том, что одеяло то осталось на полу. Мозг опять поставили на паузу от увиденного. Промелькнула мысль – а может быть и стоит вернуться?

– Приводи своего маленького друга, он мне тоже понравился.

От услышанного я слегка поперхнулся и наконец перевел взгляд на лицо…женщины? Девушки? Возраст был абсолютно нечитаем.

– Обязательно ему передам.

Я вышел в коридор, пригнувшись под притолокой, и едва не столкнулся с хозяйкой. Та уже успела одеться, причесаться и вооружиться дощечкой с длинным перечнем ущерба.

– Кровать, стенка, два кувшина, таз и скамья, – сообщила она вместо приветствия.

– Какая скамья?

– Та, которой вы подпёрли дверь.

Я ничего такого не помнил. Судя по довольному лицу хозяйки, спорить было бесполезно.

– Счёт уже отправили вашему казначею. Твой друг сказал, что он заплатит с твоей доли.

Дальше она озвучила сумму, от которой мне поплохело. А потом еще одну – за ночь с “красавицей”. Да Кайр бы за такие услуги меньше взял! Ну нафиг такие места – я так нищебродом останусь!

Вейл не просто напоил меня и привёл сюда. Он ещё и позаботился, чтобы Лотар получил письменное подтверждение катастрофы. Убить десятника хотелось всё сильнее. Желательно медленно. Но только после того, как голова перестанет раскалываться.

От автора: спутница гг.

На улице было до одури светло. Утреннее солнце висело над крышами и било прямо в глаза. Я прикрыл лицо ладонью, сделал несколько шагов и остановился. Возле стены напротив стоял Игор.

Брат смотрел на меня очень внимательно. Потом втянул носом воздух.

– Когда дети будут?

Я убрал ладонь от лица.

– Что?

– Дети. Когда будут?

Несколько ударов сердца я просто смотрел на него. Мысли шевелились медленно и неохотно.

– Какие ещё дети?

Игор снова принюхался, посмотрел на дверь борделя, потом на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Твои.

– Да идите вы все в задницу!

Я махнул рукой и пошёл к постоялому двору. Игор двинулся рядом. Про сказанное нерадивым братцем я предпочитал не думать. К алкоголю я больше не притронусь. Никогда. Во всяком случае, в ближайшие несколько месяцев. А если кто-то снова предложит мне гномью настойку, я сначала заставлю его выпить полный кувшин, потом подожду до утра и только после этого решу, убивать этого шутника или нет.

На улицах было тихо. Город только просыпался. Слуги открывали ставни, из пекарни тянуло горячим хлебом, возле колодца ругались две женщины с вёдрами. Иногда нам попадались возвращавшиеся гуляки. Они прижимались к стенам и старались не смотреть в нашу сторону. Наверное, вид у меня был соответствующий. Благо стража не останавливала, видя, что мы прилично одеты и не буяним. Все же прав я оказался, когда думал, что в южных землях нас примут лишь за редкую расу разумных, а не кровожадных тварей, которых обязательно надо держать на поводке.

У ворот постоялого двора мы нашли первого павшего. Наёмник спал прямо в длинной деревянной кормушке. Ноги свисали наружу, а одна рука обнимала край, будто любимую женщину. Рыжая кобыла осторожно вытягивала сено у него из-под головы. Когда она задела губами ухо, человек пьяно хихикнул и перевернулся на другой бок.

– Живой, – определил Игор.

– Не уверен.

Со двора доносился храп. Десятки утробных звуков сливались в низкий гул, от которого дрожали стёкла в окнах. Дверь общего зала оказалась распахнута. Обстановка внутри была похожа на поле боя, только вместо крови доски заливало вином и пивом. Люди спали на лавках, под столами и прямо на полу. Кто-то соорудил себе подушку из хлебной корзины. Двое лежали, обняв одну пустую бочку. Хольт сидел у стены с закрытыми глазами и кружкой в руке. Когда я проходил мимо, он приоткрыл один глаз, увидел меня и тут же снова притворился мёртвым.

Вейла нигде не было. Оружие ночью заперли в кладовой у конюшни. Часовой возле двери оказался единственным человеком во дворе, который держался на ногах без помощи стены. Он долго возился с ключом, потом выдал мне пояс и шестопер. Древко легло в ладонь привычной тяжестью. Мир сразу стал немного понятнее.

Я закрепил ремни, перебросил свёрнутую стёганку через плечо и ещё раз посмотрел на окна второго этажа. Где-то там прятался Вейл. Искать его сейчас не имело смысла лестница под моей тушей точно сломается, а платить еще и за ее ремонт я не собирался. Ничего. Десятник всё равно никуда от меня не денется.

***

Лотар положил на стол последний лист и прижал угол чернильницей. Из общего зала снизу доносился храп, временами заглушавший голоса. Брант сидел напротив окна. Перед ним лежала карта западных дорог, но смотрел командир не на неё.

– Сто девяносто восемь могут выйти в поход сегодня, – сказал Лотар. – Тридцать восемь похоронили. Ещё четырнадцать не смогут продолжить договор. Шестеро отправятся к семьям, восемь останутся в городе до выздоровления. Доли и лечение оплачены.

Гервин стоял у стены со скрещёнными руками. После поминок он выглядел немногим лучше людей внизу, но голос оставался твёрдым.

– Значит, поведём сто девяносто восемь. До конца месяца продержимся. – в конце фразы заместитель слегка зевнул.

Брант развернул лежавшее возле карты письмо и подтолкнул через стол. На тёмном воске остался герб Бервена. Гервин прочитал первые строки, нахмурился и пробежал глазами дальше.

– Обозы. Восточники тянут людей и припасы по трём дорогам, – сказал Брант. – Пока их мастера двигают основную армию, малые отряды и обозы с разграбленным остаются почти без прикрытия.

– Они предлагают вдвое против нынешней ставки, – добавил Лотар. – И четверть от захваченных запасов, если их удастся вывезти.

Гервин дочитал письмо и бросил его на стол.

– Работа дрянь, вот и цену взвинтили. В чужом тылу нас прижмут к реке или поймают между двумя отрядами. Да и людей у нас маловато для таких дел.

– Поэтому нужны новые люди, – ответил Брант.

– Люди нужны всегда. Только где ты их возьмёшь? После Вересковых полей хороших бойцов компании уже разобрали. Свободными остались либо те, кого выгнали, либо те, у кого вся компания легла.

– Вторые нам подходят.

– А первые придут вместе с ними. Головорезы, дезертиры, люди, которых собственный десятник боялся ставить в караул. – Гервин схватился за висок и продолжил уже более тихим голосом, но с теми же нотками возмущения. – Мы полгода вычищали из компании всякий сброд. Теперь снова наберём отребье?

Лотар забрал письмо и разгладил смятый край.

– Если не наберём, договор уйдёт кому-нибудь другому. За два месяца он принесёт больше, чем мы получили бы за четыре в общем строю. Даже с новой платой и подъёмными.

В комнате повисла тишина. Все присутствующие понимали, что мероприятие с обозами крайне рискованное, но в то же время и выгодное. Альтернативой было влиться в общую армию, рискуя получить командование, любящее бросать наемников в самое пекло.

– Сто человек как раз заткнут дыру в нашей численности. – добавил Лотар.

Гервин повернулся к нему.

– Сто человек из городской канавы?

– Из городской канавы я бы взял дешевле. Но зная тебя, придется раскошелиться.

Брант поднял руку. Гервин замолчал, хотя по лицу было видно, что сказать он хотел ещё многое.

– Кого попало брать не будем, – сказал командир. – Нужны свободные наёмники и солдаты, которые уже стояли в строю. Вейл проверит оружие и дисциплину. Ты проверишь, где служили и почему ушли.

– А убийцы и грабители? – спросил Гервин.

– Если на них есть розыск – не берём.

Гервин шумно выдохнул. Подошёл к столу и ткнул пальцем в письмо.

– Они развалят десятки. Старики не станут подчиняться людям, которых увидели вчера.

– Ничего, Вейл справится, он умеет выбивать дурь из людей.

Гервин отвернулся и посмотрел в окно.

– Значит сотню набираем? – спросил он.

– Сто два. В поход должны выйти три сотни.

Гервин помолчал, ещё раз посмотрел на списки погибших и кивнул.

– Хорошо. Но Вейл выкидывает каждого, кого посчитает нужным. Даже если Лотар уже заплатил ему подъёмные.

Брант взял письмо и перевернул. На обороте стояли ещё две короткие строки.

– Кайр похлопотал за нас перед Бервеном, так что они дают нам двух адептов на время договора. Один адепт силового аспекта, вторая – водница. Оба прибудут завтра.

Гервин нахмурился сильнее.

– Баба?

– Не баба, Гервин, а госпожа Лиссандра. – поправил его Брант. – Мне сказали, что она довольно опытная магесса.

– Да срать я хотел на то, что говорят! Три сотни мужиков после крови и смертей думаешь как на нее смотреть будут? – опять повысил голос Гервин. – Нахватало, чтобы за такие взгляды эта аристократка нам половину людей укокошила!

– Успокойся, Гервин, она прекрасно понимает куда идет. – высказался казначей.

– Ну да, конечно. – буркнул заместитель, но все же уселся на свой стул.

Брант сложил письмо и убрал его под карту.

– Начинайте набор сегодня. Через пять дней выходим.

Гервин коротко кивнул, с кряхтением встал и вышел. Лотар собрал списки, проверил пробку на чернильнице и задержался у двери.

– Из борделя прислали счёт, – сказал он.

Брант впервые за весь разговор поднял бровь.

– За Вейла?

– За Борга.

Лотар назвал сумму. Брант посмотрел на дрогнувшие стёкла, за которыми снова прокатился общий храп.

– Вычти из его доли.

– Уже. – гадко ухмыльнулся казначей. – Про эльфов ничего не слышно? – голос Бранта стал тише, а казначей посерьезнел.

– Говорят, что видели нескольких близь южных земель, но никаких деталей нет.

Брант потер затекшую шею.

– Нам надо поскорее выполнить контракт и залечь в каком-нибудь безопасном месте, пока Борг не освоит магию на приличном уровне.

– Думаешь он сможет дорасти до мастера за такой короткий срок? – в голосе Лотара не было и грамма издевки.

– Я видел, что он сотворил на Вересковых полях. По убойности заклинаний он уже на мастерском уровне, но ему не хватает знаний и контроля, как говорил Кайр. А это способны дать только время и практика…

***

К полудню похмелье стало терпимым. К вечеру я уже мог поворачивать голову, не опасаясь, что она отвалится. Вейл так и не показался. Хольт клялся, что десятник ушёл к лекарю менять повязку, потом якобы отправился к Бранту, а после его видели возле северных ворот. И еще в нескольких местах. Следы заметает, кривоносый! Похоже, вся компания решила помочь ему прожить ещё один день.

На следующее утро во дворе появились желающие вступить в «Чёрную ладонь». Сначала пришло человек двадцать. К полудню очередь вытянулась за ворота. В городе хватало солдат, чьи отряды перестали существовать на Вересковых полях, на восточной дороге и в мелких стычках, о которых мы даже не слышали. Были и те, кто закончил прежний договор и искал новый, пока война поднимала цену на умеющих держать копьё. Остальные просто увидели объявленную плату и решили рискнуть.

Гервин сидел за столом возле склада и задавал одни и те же вопросы: где служил, сколько, кто командовал, почему ушёл. Рядом писарь сверял имена с какими-то списками. Вейл устроился посреди двора. Перед ним поставили три набитых соломой чучела, связку учебных копий и старые щиты.

Проверка занимала от силы пару минут. Человека заставляли показать стойку, ударить по мишени, пройти десяток шагов в тесном ряду и остановиться по крику. Тех, кто начинал размахивать оружием ради красоты, Вейл выгонял сразу. Одного здорового мужика он ударил древком под колено, когда тот не опустил меч после приказа. Мужик рухнул, вскочил и потянулся к настоящему оружию. До рукояти он не дотронулся: двое наёмников вышвырнули его за ворота.

Увидев меня у стены, Вейл на мгновение замолчал. Я медленно провёл большим пальцем по горлу. Десятник лишь ухмыльнулся и опять продолжил проверку. Весь день он следил, чтобы между нами оставались стол, строй новобранцев или хотя бы несколько старых наёмников.

Люди прибывали весь день. Среди них встречались бывшие дружинники, охрана караванов, наёмники из разбитых компаний. Попадались и такие, рядом с которыми даже мне было не по себе. Ломаные носы, выжженные знаки на щеках, пустые и спокойные глаза. Один носил на шее связку чужих зубов. Коллега попаданец, который раньше работал стоматологом? Очень вряд ли.

К вечеру приняли двадцать семь. На второй день – ещё тридцать один. Новых сразу разбивали по десяткам. Ветераны встречали их без особой радости. Объясняли сигналы, показывали место в строю, проверяли ремни и заставляли по десять раз переходить из колонны в линию. В общем зале стало теснее. За столами снова появились незнакомые лица, только теперь никто не звал нас с Игором к себе. Люди, прошедшие Вересковые поля, уже привыкли к двум великанам. Новые же старались не поворачиваться к нам спиной.

На третий день прибыли маги. Адепта силового аспекта звали Орисом. Невысокий, жилистый, с гладко выбритой головой и суетливой манерой общения. Первым делом Брант и остальные проверили его щиты, убедившись в компетенциях мага. По словам Мейра его щиты и удары мастеров сдерживать могут, правда не долго. Платил маг за такую прочность защитных плетений своим атакующим потенциалом. Ничего, кроме телекинетического пресса и тарана ему было не доступно. Да и те не блистали дальнобойностью.

Водницу звали Лиссандрой. Она была младше Ориса, носила каре и тёмно-синий плащ без украшений. Никак, кроме как госпожа Лиссандра, к ней не обращались, а сама она смотрела на грязных наемников как на крыс. Но с Брантом была вежлива. Что меня удивило, так это поведение десятника. Вейла словно подменили. Исчезли матюки, ругань и крики во все горло. Этот старый солдафон решил приударить за магессой! Мне значит орчанка, а ему красивая женщина с точеной фигурой и аристократичной осанкой. Ну, десятник, мести тебе точно не избежать!

Набор закончился на четвёртый день. Лотар вывесил список у входа в склад. Ровно триста имён, не считая двух приданных адептов. Почти треть компании теперь состояла из людей, которых мы не знали.

Утром я проснулся от голосов. За парусиной топали сапоги, звенели пряжки, кто-то пересчитывал копья. Игор уже сидел возле выхода и затягивал ремни на сапоге.

– Мейр звал, – сказал он. – После построения.

– Опять проверять каналы?

– Да.

Я натянул стёганку, Игор поднял свой шестопер, с которым он не расставался ни на миг, и откинул полог. Я сразу же услышал образовавшуюся во дворе тишину. Это они еще меня не видели. Я согнулся и пошел к выходу.

Глава 16

Я вышел из-под навеса и встал в полный рост оглядывая двор с высоты своего немалого роста. Люди замерли. Кто-то показал на нас пальцем, но товарищ сбоку перехватил его руку и быстро опустил. Один из новобранцев даже рот приоткрыл от увиденного. Игор двинулся вперед, прямо через толпу, ничуть не заботясь о том, чтобы попытаться их обойти. Впрочем, это было и не нужно – проход перед ним образовался сам собой.

Я поравнялся с братом.

– Боятся. – тихо проговорил он.

Я тоже чувствовал исходящий от людей страх. Должно быть о великанах на юге слышали только в сказках, да легендах.

Мы прошли через двор. Брат пошел к домику целителя, а я направился к трем оседланным лошадям и знакомой повозке. Ученики Кайра крепили к сёдлам длинные футляры с жезлами. Сам мастер проверял ремень на одном из тюков и ругался на конюха, который затянул пряжку не той стороной. Увидев меня, он отпустил ремень.

– Наконец-то! Я уже думал, ты решил проспать мой отъезд. – всплеснул руками мастер.

– Я не знал, что ты уезжаешь.

Кайр лишь покачал головой и продолжил сверяться со списком своих пожитков. Маг выглядел почти как обычно. Только лицо осунулось, а в волосах у виска появилась короткая выгоревшая прядь. Источник мастера я не чувствовал, но той тяжести, которая исходила от него перед боем, больше не было.

– Куда теперь? – спросил я.

– На центральную дорогу. Там восточники снова собирают силы, а Бервен решил, что мастер огня полезнее возле большой армии, чем в городе с дешёвым вином.

– Не сказал бы, что вино тут дешевое.

– Конечно, столько вылакать! Я бы после этого и не такое устроил в борделе!

Я посмотрел на него. Кайр ухмыльнулся, но тему развивать не стал. Один из учеников подвёл ему лошадь. Животное нервно косилось на меня и переступало с ноги на ногу.

– На Вересковых полях ты показал себя неплохо, – сказал Кайр. – Для тролля, который три месяца назад не мог удержать огонёк, почти достойно.

– Я великан.

– Да какая разница. – взмахнул рукой маг.

Он взял повод, но в седло не поднялся.

– Моё предложение остаётся в силе. – посерьезнел он. – Если переживёшь эту войну, можешь найти меня в Ардаре. Я ещё могу сделать из тебя настоящего мага, а не осадное орудие с тремя заклинаниями.

– Если ты сам её переживёшь, то обязательно найду. – улыбнулся я.

Кайр на мгновение замер, а затем рассмеялся.

– Правильно мыслишь, Борг, правильно!

Он бросил взгляд через двор. Игор уже ушёл к Мейру.

– Братца можешь привести с собой, – добавил Кайр тише. – Туповат, конечно, но с таким телом и источником может сгодиться.

– Он не тупой, просто еще молодой.

– В смысле молодой? – нахмурился Кайр. – Да вам же минимум лет сорок должно быть с таким-то ростом!

Я ухмыльнулся.

– Тридцать? – предположил Кайр.

Моя улыбка стала шире, оголяя клыки.

– Да не может быть! Двадцать? – Три года, Кайр, три года. – я решил все-таки не дожидаться, пока Кайр сам дойдет до нужного числа.

– Сколько?! – маг просто идеально повторил интонацию одной очень известной бабушки из древнего видео.

Кайр неверующе смотрел на меня, ожидая, что я признаюсь, что это всего лишь шутка. С каждой секундой брови его ползли все выше и выше. Наконец он отошел от шока и грязно выматерился, поминая всех великанов вместе взятых.

– Даже не могу представить сколько крови вы выпили, чтобы так вырасти. – покачал головой маг.

Он шумно выпустил воздух из легких, а затем посмотрел в сторону стены, за которой недавно скрылся мой брат.

– Ладно, беру свои слова назад. Из твоего брата определенно что-то получится.

Мастер поставил ногу в стремя и поднялся в седло. Ученики тоже сели. Один из них коротко кивнул мне, на что я ответил таким же кивком.

– Не пытайся сам придумывать новые плетения, – сказал мастер.

– Я думал, ты ценишь мой талант изобретателя.

– Я ценю живых учеников, потому что мёртвые не платят.

Кайр расхохотался, развернул лошадь и тронулся к воротам. Стража постоялого двора пропустила их на улицу. Через несколько мгновений тёмные плащи исчезли за поворотом, а я остался у ворот. Кайр был не самым приятным учителем. Он чуть не убил меня своими “экспериментами”, но именно благодаря ему я хоть что-то теперь мог противопоставить магам.

Теперь же мастер уехал. Вместе с ним исчезла и защита, к которой я успел привыкнуть. За спиной послышались тяжёлые шаги. Игор остановился рядом. Он окинул взглядом пустую улицу.

– Мейр сказал, каналы почти восстановились.

Я повернулся к брату. Он поднял левую руку, медленно сжал кулак и разжал.

– Разрешил практиковать магию? – спросил я.

– Сказал, что скоро разрешит. – прогудел брат.

Я осмотрел его ещё раз. Широкие плечи, короткий шестопер, шрамы на серой коже. И источник, очень мощный, но почти бесполезный без знаний и контроля. До нормального мага ему было далеко.

– Скоро сделаю из тебя убийцу магов, – сказал я.

Игор оскалился. Я ответил ему тем же.

Из города мы вышли затемно. Ворота только начали открывать, а передовые десятки уже тянулись по западной дороге, растворяясь в сером предрассветном сумраке. За ними шли вьючные лошади, арбалетчики и остальная компания. Тяжёлые телеги оставили в постоялом дворе. Брант собирался вернуться с чужими повозками, так как тащить еще и свои через леса было так себе идеей.

Нам с Игором выдали по мешку сушёного мяса, крупы и твёрдых лепёшек. Непосильная ноша для человека и практически ничто для моего теперешнего тела. Под мешком Игора висел новый щит. Высокий, обтянутый сыромятной кожей, с железными полосами по краям. Игор новому приобретению был крайне рад.

Я шёл налегке, взяв с собой лишь доспех и шестопер. После Вересковых полей мне так и не нашли нового защитного амулета. Лотар заявил, что хорошие сейчас выгребают целыми ящиками для армии, а дешёвый всё равно разлетится от первого серьёзного заклинания. Поэтому в пути я раз за разом оттачивал плетение щита, пытаясь сократить время его возведения.

Вейл догнал нас за последними огородами. Левый бок у него уже зажил, крайне быстро зажил для обычного человека, надо сказать. Хотя может я надумываю и тут просто Мейр постарался. Увидев меня, десятник привычно осмотрелся. Между нами шли четыре наёмника, сбоку шагал Игор, а впереди маячил Гервин. Место явно не подходило для расправы над любящим пошутить десятником.

– На этот раз тебе никто не поможет, – негромко предупредил я.

– Поможет, – уверенно ответил Вейл. – Брант тебе голову открутит, если попортишь такого ценного десятника перед заданием.

– Ну значит попортим после задания.

– Ты сначала получи расчёт. За разбитую кровать уже заплатил, за меня не расплатишься до конца жизни. – Вейл ухмыльнулся, но все же отъехал на другую сторону колонны. Ничего, ничего. Неделя впереди длинная.

Солнце поднялось, когда дорога свернула на северо-восток. Я ожидал, что мы пойдём к Вересковым полям, но знакомый поворот остался далеко справа. Через несколько часов исчезли и поля. Впереди тянулся редкий лес, пересечённый заросшими канавами и старыми просеками. Дорога становилась всё уже, пока две лошади уже не могли пройти рядом.

Возле полудня Вейл спешился и повёл коня в поводу. Мне он указал на середину колонны.

– Отсюда никуда не уходишь. Игор тоже.

Я посмотрел на лес. Впереди уже не было видно даже головного десятка. Только иногда между деревьями мелькали серые плащи проводников, которых прислал Бервен.

– Куда мы идём?

Вейл выдернул ветку, зацепившуюся за стремя.

– Прямая дорога в тыл закрыта разъездами. Поэтому мы обойдём их через имперский выступ, а потом вернёмся в Бестмар севернее захваченных территорий.

– А имперцы о нашем маневре знают?

– Конечно. Ещё хлеб с солью приготовили и девок вдоль дороги расставили.

Понятно, значит попадаться имперцам точно не стоило.

Первый день прошёл спокойно. Головные дозоры дважды останавливали колонну, но оба раза причиной становились не имперцы. Сначала на старой гати провалилась лошадь, затем проводники нашли свежие следы телеги и почти час выясняли, куда она свернула. Хозяином оказался местный охотник. Его хижину обошли по широкой дуге, оставив мужика в неведении, что рядом с ним прошло три сотни вооружённых людей и два кровавых великана.

К вечеру мы забрались в глубокую лесную лощину. Склоны закрывали свет, а над верхушками деревьев уже собирались тучи. Костров не разводили. Люди жевали холодную еду, проверяли сапоги и укладывались прямо под деревьями. Лошадей отвели к ручью и прикрыли с дороги густым ельником. Я нашёл Игора возле Мейра. Брат сидел на поваленном стволе, вытянув левую руку. Над его кожей двигалось бледное плетение. Целитель медленно провёл ладонью от плеча до пальцев, задержался над локтем и распустил заклинание.

– Каналы восстановились полностью, – сказал он. – Можешь пользоваться магией, здоровяк.

Целитель поднялся, стряхнул с коленей хвою и ушёл к своему навесу. Игор проводил его взглядом, затем повернулся ко мне.

– Начнём?

После дневного перехода хотелось поесть и лечь. Но ещё сильнее мне хотелось, чтобы при следующей встрече с магами брат смог хоть что-то им противопоставить и не надеяться, что я успею вмешаться.

– Начнём.

Мы отошли к дальнему краю лощины. Люди там не было: склон был мокрым, корни торчали из земли, а сверху что-то капало. Игор сел возле дерева. Я устроился напротив и достал нож.

– Дай руку.

Брат протянул ладонь. Я сделал небольшой надрез на подушечке его пальца. Выступила тёмная капля. Игор уставился на неё.

– Теперь попробуй ее сдвинуть.

– Как?

– Просто пожелай это, изо всех сил. Представь, что эта капля – часть тебя, как еще один палец, и что ты спокойно можешь ей двигать.

Он нахмурился, напрягся. Кожа на шее покраснела от натуги. Я уже хотел остановить это действо, опасаясь, что шпингалеты могут и лопнуть, но капля внезапно дернулась.

– Ещё раз! – я добавил воодушевления в голос.

Игор напряг плечи так, что мышцы заходили под кожей. Кровь дрогнула. На мгновение мне показалось, что она приподнялась, но капля всего лишь скатилась к ногтю.

– Не напрягай тело, работая энергией. Тяни её к капле так же, как вытягиваешь для ярости. – я постарался объяснить процесс.

– Но ярость внутри, а кровь снаружи. – брат нахмурился.

Я надрезал собственный палец. Я усилием воли вытянул кровь и заставил зависнуть над ладонью.

– Я чувствую связь с этой каплей, она часть меня. Попробуй потихоньку влить в нее ту силу, которая пробуждает ярость, представь, что она наполняет каплю.

Игор опять уставился на свою каплю. Она начала мелко подрагивать. Я увидел, как кожа брата начала испускать едва заметную красноватую энергию. Она потянулась к капле, и та наконец сдвинулась. Да еще как! Прилетела прямо мне в глаз.

– Мать твою, Игор! – я начал промаргиваться.

– Прости, я случайно. – прогудел брат.

– Да ладно, забей, главное, что получилось. – я просто впитал кровь в глаз, поняв, что это проще, чем пытаться сморгнуть ее.

Над контролем, конечно, работать и работать.

– Закрой глаза. Найди тепло в крови и попробуй мягко толкнуть его в левую руку. Очень аккуратно!

Игор закрыл глаза. Через несколько мгновений левая рука потемнела, пальцы сжались, а по предплечью вздулись жилы.

– Остановись! Ты усиливаешь тело.

– Но ты же этого и хотел? – непонимающе спросил брат.

Черт, похоже учиться магии у меня выходит гораздо лучше, чем учить ей.

– Нет, ты должен перемещать энергию вперед и назад, не давая ей растекаться по телу.

Я попытался объяснить, как Мейр заставлял меня проводить поток по каналам и возвращать обратно. Игор слушал, но чем дольше я говорил про каналы, ответвления, тем сильнее хмурился. Наконец он открыл глаза.

– Ничего не понял.

Я выругался и огляделся. Возле корней лежала длинная мокрая ветка. Я начертил на земле толстую линию, от неё провёл несколько тонких.

– Вот твоя рука. Сила идёт сюда. – Я ткнул в толстую борозду. – Тебе сейчас не нужны остальные пути. Представь, что они закрыты. Доведи поток до ладони и верни тем же путём по вот этой толстой линии.

– И что сразу так не сказал? – спросил Игор.

Я выпучил глаза на брата. Хотелось сказать что-то емкое, но я лишь шумно выдохнул.

Игор никак на мое сконфуженное выражение лица не отреагировал и снова закрыл глаза. На этот раз его мышцы почти не напряглись. Под кожей прошла короткая бордовая вспышка и погасла возле локтя.

– Жжёт, но несильно, – сказал он.

– Тогда пробуй еще раз. Только теперь медленнее.

До ладони он так и не дошёл. Энергия то расползалась по мышцам, то исчезала на половине пути. После десятой попытки Игор начал злиться, а вместе со злостью в воздухе появился знакомый запах ярости.

– Хватит на сегодня. – решил я.

– Я ещё могу. – вскинулся брат.

– Можешь, но пока лучше остановиться, пока ты не потерял контроль.

Брат несколько мгновений сидел неподвижно, но потом всё-таки выдохнул и разжал кулаки. Воля у него была, но по сравнению с моей она казалась деревянной дубиной. Ударить можно, а провести аккуратную манипуляцию не получится. Похожу магия будет даваться ему куда тяжелее, чем мне. Придётся начинать с того, чему человеческих детей учили ещё до нормальных заклинаний. И мне придётся учиться вместе с ним. Только теперь не магии, а терпению.

На следующий день мы пересекли первые имперские межевые столбы. Никакой стены, рва или таблички с грозной надписью не было. Просто на одном дереве висела потемневшая железная пластина с гербом, а через сотню шагов наш проводник свернул с дороги в чащу.

Дальше двигались короткими переходами. Впереди шли разведчики Вейла, за ними один проводник. Второй держался возле середины и время от времени показывал Гервину направление. За два дня мы не увидели ни одного человека, зато трижды лежали в грязи, пропуская кого-то поблизости.

Дождь начался к вечеру и не прекращался всю ночь. Спать пришлось на мокрой земле. Мне было проще: я подмял под себя еловые ветки, накрылся куском парусины и почти не замечал холода. Люди вокруг кашляли, ругались и сушили портянки теплом собственного тела. На третьем привале разрешили развести несколько маленьких костров под навесами. Дым задерживался между ветками и расползался по земле. Возле одного огня Хольт правил ножом край старого щита. Сивер смазывал ремни, но больше говорил, чем работал.

– Я тебе точно говорю, – шептал он – Вейл уже второй день ставит её рядом со своей группой.

– Она маг, – ответил Хольт. – Куда её ещё ставить, к поварам?

– Орис тоже маг. Только с ним десятник почему-то не разговаривает голосом храмового служки.

Хольт снял со щита тонкую стружку и посмотрел на Сивера.

– Ты когда-нибудь слышал храмового служку, который обещает засунуть человеку копьё в задницу?

– При ней он так не выражается.

Я проследил за взглядом Сивера. Лиссандра сидела у соседнего костра и что-то объясняла Бранту, водя пальцем по карте. Тёмно-синий плащ был аккуратно сложен рядом, волосы даже после дождя лежали ровно. Вейл стоял за её плечом и смиренно молчал. Непривычное зрелище.

– Пять медяков, что до конца привала он ни разу не выругается, – предложил Сивер.

– Десять, что выругается, – сказал Хольт и они пожали друг другу руки.

Я забрал у кухни свой котелок и отошёл к мешкам. Вейл вскоре закончил разговор и направился обедать. Повар налил в миску каши, положил кусок мяса и отвернулся за хлебом. Наконец-то!

Мешочек с солью я приготовил ещё утром. Телекинезом я поднял его над миской и опрокинул все содержимое внутрь, не забыв быстро перемешать кашу магией. Повар опять повернулся к миске, немного посмотрел на нее, а затем просто отставил в сторону подачи. Никто ничего заметил. Кроме Хольта. Старый наёмник встретился со мной глазами, посмотрел на Вейла и придвинулся к Сиверу, что то начав шептать.

Я отошёл за кусты. Укрытие было так себе, поэтому пришлось присесть. Рядом бесшумно устроился Игор.

– Зачем прячемся? – спросил он.

– Тихо ты! – шикнул я.

Глава 17

***

Вейл взял миску и вернулся к костру. Лиссандра уже перестала говорить с Брантом и сидела одна. Десятник ловким движением обогнул ствол ближайшей сосны и с улыбкой присел рядом. Лиссандра тоже слегка улыбнулась, после чего Вейл отправил в рот полную ложку каши. Сначала он замер, лицо скривилось, а глаза налились кровью. Кашу Вейл выплюнул обратно в миску и схватился за бурдюк.

Сивер согнулся пополам, зажимая рот ладонью. Хольт сосредоточенно строгал щит. Лиссандра подняла бровь.

– Что-то не так с ужином, господин Вейл?

Десятник выпил воду, медленно поставил бурдюк на землю и посмотрел прямо на кусты.

– Всё прекрасно, госпожа Лиссандра.

Он говорил удивительно спокойно. От этого тона в кустах неподалеку кто-то заерзал.

– Местная соль, – продолжил Вейл, не отводя взгляда от кустов – Очень крепкая.

Лиссандра посмотрела на его миску, потом на кусты. Из них торчал какой-то очень гладкий серый камень. Камень чуть двинулся, а потом что-то щелкнуло и он окончательно исчез за плотной растительностью. В уголках её губ что-то дрогнуло.

– Благодарю за предупреждение. Я попрошу подать мне другую порцию.

***

Вейл поднялся, но мы с Игором успели уйти до того, как десятник добрался до кустов. В спину донёсся хохот Сивера и отборная ругань Вейла. Кое-кто сегодня все-таки проиграл спор.

В ту ночь у дальнего костра рассказывали про Мёртвый обоз. Будто много лет назад имперский сборщик решил провести через эти леса серебро, но бесследно пропал вместе со всей охраной. До города ни дошло даже лошади и теперь в этих чащобах иногда слышат позвякивающие колокольцы от упряжей. Кто пойдет на звук – останется утром без денег, если вообще выживет.

Историю рассказывал один из новобранцев, широкоплечий мужик с повязкой на глазу. С каждым новым вопросом количество мертвецов росло, а серебряных повозок становилось больше.

– В прошлый раз ты говорил про одну телегу, – заметил Хольт.

– Это был другой обоз.

– Тоже мёртвый?

– Здесь их много погибло. – как-то неуверенно оправдался наемник.

Кто-то бросил в рассказчика еловой шишкой. Разговор перешёл на пропавших лошадей, потом на воров, которых ловили в разных компаниях. О боях никто не вспоминал. Людям хватало дождя, мокрых сапог и неизвестных дозоров где-то за деревьями.

***

Игор занимался с братом каждый вечер. Одни и те же странные упражнения и пространные объяснения Борга уже начинали бесить молодого великана. Брат говорил, что у Игора не хватает контроля и опыта, поэтому ничего и не выходит. Хотелось послать все к пращурам и продолжить пользоваться старой доброй яростью. От одной мысли о бое на вересковых полях у Игора расплывалась улыбка на лице. Вот он смысл жизни – в бою, в реках крови врагов, которые разлетаются ошметками от твоих ударов. Игор все еще не понимал своего брата, который вечно был слишком милосердным.

Милосердие. Игор не знал что это. В великаньем языке даже не было этого слова, но образ этого понятия Игор все же понимал. Не без помощи сердобольного брата, конечно. Борг был странным великаном, но неимоверно сильным! И за это Игор его уважал. Даже не смотря на все причуды его брат упорно становился все сильней с каждым днем. И к удивлению Игора брат хотел сделать сильнее и его самого.

У великанов не было принято помогать друг другу, даже детей выбрасывали в дикие леса без какого-либо присмотра. Поначалу Игор не понимал этого, но позже пришло осознание – брат им дорожит. Дорожит как верным товарищем, как другом и братом. От этого осознания в великаньем сердце становилось теплее и Игор милосердно прощал брату его глупость.

Игор отошел от лагеря – туда, где брат его не смог бы его почувствовать. Он присел и погрузился в себя, как и советовал брат. Энергия текла по его жилам. Игор понимал, что контроль у него хуже некуда, а потому решил пойти иным путем. Зачем строить из силы какие-то кривые узоры, если можно сразу ударить ею врага?

Великан напрягся. Энергия вспыхнула в его теле, даря ощущение безграничной мощи. Игор повел энергию по рукам, силой пытаясь выдавить ту наружу. Перед глазами слегка потемнело, а каналы начало жечь. Но Игор не остановился и продолжал давить. Грубо, без какого-либо контроля.

Внезапно ладони окутались красной дымкой. Она проступила через кожу и растеклась по конечностям, словно полупрозрачная ткань. Игор шумно выдохнул, успокаивая бушующую энергию. Великан поднес ладонь к глазам, осматривая собственную силу, проявившуюся в материальном мире. Будь здесь Борг, он бы сразу понял что сделал Игор. Великан только что материализовал собственную ярость.

***

Помимо занятий с Игором, я отрабатывал построение собственных плетений. Огненную стрелку и шар создавать в имперском лесу было нельзя, поэтому оставался только щит. Простую овальную структуру я собирал на ходу в уме, а на привалах пытался изменять её. Последним, что Кайр успел показать перед прекращением уроков, была схема стационарной защиты. Освоенным заклинанием считать её я не мог. Лишь единожды мы коснулись этой защиты на занятии, а затем всем стало не до этого – началась подготовка к битве. Я запомнил большую часть, но двух или трёх знаков не хватало. В результате щит каждый раз выгибался в разные стороны, становясь практически неуправляемым.

Орис заметил мои мучения на шестой день. Он несколько раз прошёл мимо, замедляя шаг, потом сел возле дерева и сделал вид, что поправляет ремень на сумке. Я в очередной раз собрал структуру. Прозрачная поверхность поднялась из земли, перекосилась и пошла волнами.

– У вас направление развёртки повёрнуто, – негромко сказал адепт.

Я посмотрел на него. Орис замер с ремнём в руках.

– Где?

– Вот здесь. – Он указал на левый край щита, но подходить ближе не спешил. – Если позволите.

– Да, конечно.

Адепт оказался рядом раньше, чем я закончил говорить. Суетливость мгновенно исчезла. Он опустился на корточки и начертил пальцем схему прямо в сырой земле.

– Вы разворачиваете опорный знак внутрь. Поэтому поток идёт к середине и давит на центральный узел. Для подвижного щита это ещё допустимо, но стационарный должен сбрасывать нагрузку к краям.

Он перевернул знак и добавил рядом вторую дугу.

– А это что?

– Внешний контур. – пояснил адепт.

– Но ведь он уже есть.

– Его нужно проводить дважды. Первая линия удерживает форму, вторая связывает её с опорами. Ваш прошлый наставник, вероятно, был мастером. Они обходятся лишь одним, но вам лучше пока разделить нагрузку.

Последние слова он произнёс осторожно, ожидая, что я обижусь. Неужто я настолько грозно выгляжу?

– Почему к земле ведут две опоры, а не одна? – решил я уточнить один момент.

Орис оживился.

– Одна принимает весь удар. Если заклинание придёт сюда, – он ткнул в середину нарисованной дуги, – нагрузка разойдётся в стороны. С одной опорой щит развернёт. С двумя часть уйдёт в землю, часть распределится по краям.

Я распустил неудачное плетение и собрал новое. Сначала перевернул знак, потом провёл внешний контур дважды и закрепил края возле земли. Структура поднялась ровной полупрозрачной стеной, шириной шагов в пять. Я влил ещё немного маны. Поверхность уплотнилась.

Орис поднял с земли палку и бросил. Она отскочила, а по поверхности прошла короткая волна. Вместо того чтобы собраться возле места удара, мана ушла к краям и погасла в опорах.

– Так гораздо лучше, – сказал адепт. – Теперь распустите.

Я потянул структуру к себе и погасил щит. Орис смотрел на пустое место, всё ещё держа палку.

– Вы четыре раза удержали ошибочную структуру. – покачал он головой.

– Ну, не сказать, чтобы успешно, она ведь позже разваливалась без подпитки.

– Она должна была развалиться сразу. Или вернуть ману в каналы. Вы просто не позволяли ей.

– Мой наставник говорил, что у меня сильная Воля.

– Я слышал. – Орис помолчал. – Не думал, что настолько.

Он снова наклонился к земле и добавил к схеме несколько маленьких знаков.

Мы просидели почти до смены караула. Орис говорил быстро, временами перескакивал вперёд и возвращался, когда замечал, что я не знаю какого-то простого знака. В защитных плетениях он действительно разбирался. Если бы не слабый источник – маг бы давно мог быть на уровне мастера.

К концу занятия я поставил щит трижды. Последний поднялся за четыре секунды.

– Завтра повторим? – спросил Орис, собирая сумку.

Вопрос прозвучал так, будто он опасался, что мог надоесть мне своими советами.

– Конечно, господин Орис. Признаться честно, я очень вам благодарен за этот урок. – я склонил голову, показывая благодарность.

Адепт улыбнулся, торопливо кивнул и поспешил к своему месту. Неплохого адепта нам выдали. Осталось проверить, как Орис держится, когда вместо палки в щит прилетает боевое заклинание.

К пограничной речке мы подошли перед рассветом седьмого дня. Последнюю часть пути прошли практически без остановок. Лес постепенно редел, склон уходил вниз, а впереди всё громче шумела вода. Проводники остановили колонну в густом ельнике. Я протиснулся к краю и посмотрел вниз. Речка была шириной шагов в сорок. Вода перекатывалась через тёмные камни, пенилась и разбивалась о низкие островки. На нашем берегу деревья подходили почти к самому броду. На другом тянулась открытая полоса мокрой травы, резко переходящая в густой лес. Выше по течению виднелась дорога. На ней через равные промежутки стояли высокие столбы с железными пластинами.

Брант, Гервин, Вейл и маги собрались возле проводника. Тот показывал на дорогу и что-то тихо объяснял. Лиссандра вышла к воде, сняла перчатку и опустила пальцы в поток. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом над камнями поползла белая дымка. Туман заполнил низину и потянулся вдоль русла. Лиссандра медленно подняла руку. Белые полосы стали толще, переплелись и выплеснулись на траву. Через несколько минут противоположный лес исчез из виду.

Вейл прошёл вдоль первых десятков.

– Железо обмотать. Щиты придерживать руками. В воде не разговаривать.

Люди заранее сняли с упряжи свободные пряжки. Сейчас последние куски металла заматывали тряпками. Лошадям ослабили удила.

Первые разведчики вошли в воду и почти сразу растворились в тумане. Группы уходили одна за другой. Плеск их шагов терялся в грохоте течения. Мы с Игором ждали возле деревьев. Туман холодил кожу и оседал на нагруднике мелкими каплями.

– Великаны, теперь вы, – сказал Вейл.

Игор придержал щит, и мы спустились к воде. Дно оказалось скользким. Для человека здесь было по пояс, но мне доставало лишь до колена. Наемники двигались медленно, ощупывая дно древками копий, тогда как я просто шагал наперекор потоку.

На середине брода впереди шарахнулась лошадь. Животное поскользнулось и начало заваливаться на бок. Возница схватил ремень, но удержать не смог. Игор шагнул вперёд и подхватил падающую поклажу одной рукой. Другой упёрся в бок лошади и вернул её на ноги.

– Иди, – сказал он вознице и закинул груз себе на плечо.

Сверху донёсся далёкий стук копыт. Люди в воде замерли. Вейл поднял сжатый кулак, после чего остальные десятники по цепочке повторили его сигнал. Я не видел дорогу, но всадников слышал отчётливо. Не меньше пяти. Они ехали вдоль речки и приближались к броду. Лиссандра стояла где-то на нашем берегу. В тумане вспыхнуло слабое синее свечение. Дымка вокруг стала плотнее, опустилась к самой воде. Я перестал различать Игора в двух шагах от себя. Остались только его запах и рука на моём плече.

Стук копыт резко оборвался. Один из всадников что-то сказал другому. Сердце ускорило свой ритм. Если они спустятся к воде, спрятать следы трёх сотен человек не сможет никакой туман. Лошадь на дороге фыркнула. Послышался звон сбруи. Потом копыта снова застучали, постепенно удаляясь вниз по течению. Видимо повода лезть в холодную воду они не нашли.

Вейл опустил руку. Переход продолжился. На другом берегу люди уходили под деревья и сразу освобождали место следующим. Игор донёс чужой груз до берега, после чего вернул его хозяину. Последними переправились Лиссандра и Брант. Магесса дошла сама, но на берегу остановилась и несколько раз глубоко вдохнула. Ее лицо побледнело, а туман над речкой уже начинал расползаться, превращаясь в обычные клочья.

Вейл оказался рядом раньше Мейра.

– Госпожа Лиссандра, позвольте помочь.

Он протянул руку. Магесса приняла помощь и заметно расслабилась.

Вот же старый Ромео!

Хольт, стоявший неподалёку, протянул Сиверу раскрытую ладонь. Тот со вздохом положил в неё несколько медяков.

Через полчаса мы снова двинулись. Проводники остались у реки. Дальше начинался занятый восточниками Бестмар, и вести нас должны были разведчики Вейла.

Местность изменилась. Лес стал светлее, чаще попадались старые вырубки и заброшенные поля. Один раз мы прошли мимо сгоревшего хутора. Крыша дома рухнула, колодец был забит камнями, в заросшем загоне лежал скелет коровы. Людей не было. На дороге виднелись старые следы подков и широких колёс. Компания остановилась в нескольких лигах от захваченного городка, у длинной лесистой гряды. Людей спрятали на её обратном склоне. Брант отправил вперёд Вейла с разведчиками.

Ждать пришлось до вечера. Люди лежали между деревьями, жевали холодное мясо и разговаривали шёпотом. Орис ещё раз заставил меня поставить стационарный щит между двумя соснами. На этот раз структура поднялась ровно, но левую опору я всё равно снял слишком рано.

Солнце уже касалось верхушек деревьев, когда вернулся первый разведчик. За ним появился Вейл. Десятник был весь в грязи, плащ порвался возле колена, но двигался наемник бодро. Он сразу прошёл к Бранту. Через несколько минут полусотников и магов позвали к краю гряды. Вейл махнул и мне с Игором.

За гребнем земля плавно уходила вниз. По дну длинной низины тянулась дорога. Справа от неё начиналась сырая пойма с камышом и чёрными лужами. Слева склон поднимался к нашему лесу. В нижней части ручей проходил под коротким каменным мостом. Перед ним дорога делала тесный поворот и скрывалась за кустами.

Вейл положил на землю две ветки, обозначая края дороги.

– Обоз вышел из города после полудня. Двадцать четыре повозки. Около двух сотен охраны, двенадцать всадников. Два адепта, один точно земли. Второй вроде лекарь, но точных сведений нет.

– Что везут? – спросил один из полусотников.

– Мешки с зерном, бочки, ящики с болтами. Видели два накопителя. На трёх повозках городские печати, значит тащат казну или добро из складов.

У казначея загорелись глаза. Брант не вмешивался. Он смотрел на низину, переводя взгляд с моста на лес и обратно.

– Где они остановятся? – спросил он.

– До темноты дойдут до старого двора в трёх лигах отсюда, – ответил Вейл. – Утром уже должны быть здесь. Передовой дозор выйдет первым. Если пропустим его и ударим по обозу, всадники окажутся у нас за спиной.

– Снимем без шума, – кивнул полусотник.

Вейл передвинул камень к мосту.

– Голову запираем здесь. Хвост – на повороте. В пойму лошади не пойдут, а телеги с дороги никуда не денутся. Главная проблема – это адепт Земли. Если успеет поднять вал и превратит в камень – будем ковырять до вечера.

– Ничего, Борг справится, а госпожа Лиссандра подстрахует, чтобы огонь не перешел на повозки. – Брант перевел взгляд на меня.

Вейл с прищуром посмотрел на меня, но противоречить не стал.

– Огненный шар только по приказу. – продолжил Брант.

– Понял. – пробасил я.

– Господин Орис будет прикрывать штурмовиков и арбалетчиков. Если из города придёт помощь, бросаем всё, чего не можем увезти, и уходим за гряду.

Когда люди начали спускаться к своим группам, я остался на гребне. Ветер тянул от пустой дороги к лесу. Если к утру он не изменится, лошади не почуют нас раньше времени. Камыш в пойме шуршал, вода темнела между кочками, а короткий мост внизу постепенно сливался с землёй. Неделя скрытности должна была закончится очередной бойней.

Глава 18

Я лежал между корней старой сосны и прислушивался к дороге. До рассвета оставалось меньше часа, когда из низины донёсся перестук копыт. Четыре лошади, может, пять. Звук приблизился, ненадолго замер и продолжил удаляться. Криков и звуков боя не было. Лишь одна лошадь коротко заржала.

Вейл вернулся минут через десять. Хольт нёс свёрнутые плащи, двое разведчиков вели осёдланных лошадей. На рукаве десятника темнела чужая кровь.

– Четверо, – тихо сказал он Бранту. – Сняли всех. Обоз в десяти минутах пути, идут без остановки.

Брант поднял руку. Люди слегка заерзали, готовясь начать атаку. Орис сидел между двумя соснами и проверял начерченные на земле опоры. Перед нами прятались два ряда арбалетчиков, остальные стрелки растянулись по склону.

– Начинаем, – прошептал Орис.

Между соснами поднялась прозрачная стена шириной шагов в двенадцать. Края уплотнились возле земли, в центре остался открытый узел подпитки. Я коснулся узла Волей и толкнул ману. Орис проверил один из знаков и кивнул. У Ориса был небольшой резерв, а потому именно я должен был подпитывать стационарный щит, пока адепт будет прикрывать остальные группы.

– Болты точно пропустит? – спросил ближайший арбалетчик.

– Да, это односторонний щит. – ответил Орис, не поворачивая головы.

Наёмник сухо кивнул и уложил болт в желоб. Ниже по склону лежали люди Вейла. Игор ушёл за мост ещё по темноте, Гервин ждал за поворотом, а Лиссандра с охраной забралась в камыши, поближе к воде.

Первой появилась конная пара. Всадники подъехали к мосту и остановились, ожидая обоз. За ними показалась передняя охрана, потом первая повозка. Возница зевал, а лошади мерно перебирали копытами. До ближайших позиций оставалось шагов сорок, но никто из обоза даже не смотрел в нашу сторону.

Я продолжал вливать ману и считал телеги. У крытой повозки ехали двое в хороших кольчугах, рядом шагал худой мужчина в сером плаще. Маг. Второй, широкоплечий, держался через несколько повозок. Он оглядел склон, но защита Ориса не светилась, а люди сливались с кустами. На двух телегах везли два окованных медью ящика. Накопители. Остальные повозки были забиты зерном, бочками и оружием. На некоторых досках виднелись разные городские клейма и сундуки, окованные железом. Восточники хорошо почистили захваченный город.

Голова обоза дошла до моста. Последние всадники появились из-за поворота, и Брант опустил руку. Над лесом раздался резкий звук рога. Два десятка арбалетов щёлкнули почти одновременно. Болты прошли сквозь прозрачную стену, не оставив на ней даже ряби. Первый ряд опустился, второй выстрелил поверх голов.

На дороге закричали. Один всадник вылетел из седла, другой повалился на шею лошади безвольным телом. Возница передней телеги дёрнулся, схватился за бок и исчез между козлами и колесом. Охрана отреагировала быстро. Люди бросились к повозкам, подняли щиты, кто-то заорал приказ, указывая на наших стрелков. Арбалетчики Восточного союза ударили в ответ. Часть болтов застряла в деревьях, несколько врезались в защиту Ориса. Прозрачная поверхность вспыхнула белыми пятнами, отражая снаряды. Один болт отскочил вверх и с треском пробил ветку над моей головой.

На мосту взревел Игор. Брат вылетел из кустов, прикрываясь высоким щитом. За ним бежали наёмники. Четверо бойцов успели развернуть копья, но Игор врезался в них без остановки. Древки разлетелись, одного человека щит впечатал в повозку, второго отбросило под ноги лошади. У поворота прогудел второй рог. Из леса начали выбегать люди Гервина. Всадники противника, что шли в конце колонны попытались развернуться, но тесная дорога была забита телегами. Один из них пустил коня в пойму, но животное, сделав три прыжка, провалилось передней ногой между кочек и завалилось, придавив седока. И человек, и лошадь издали крик боли.

– Маг! – крикнул кто-то внизу.

Широкоплечий маг ударил концом посоха в дорогу. Земля возле колёс вздулась. Из обочины пополз бурый вал, выгибаясь вокруг мага и двух соседних повозок. Одновременно с этим на валах начали проступать камни. Орис вскинул левую руку. Над людьми Вейла возник наклонный прозрачный щит, в который секундой позже влетели каменные болиды, выпущенные адептом.

Я напрягся. Такого быть не должно, слишком мощная атака – вон как Орис закряхтел. Вражеские арбалетчики не приминули воспользоваться возможностью и ударили по нашим солдатам, спускавшимся со склона. Орис создал еще один щит, прикрывая и их. Я заметил, как маг стиснул зубы от натуги, но все же продолжал держать плетения. Вражеский маг продолжал обстреливать всех камнями, нередко выбивая неприкрытых щитом людей. План выходил из-под контроля, адепт оказался чересчур силен и сам пошел в атаку, вместо того чтобы засесть в обороне. Летящие в него болты отскакивали от какого-то артефактного щита, развязывая ему для атаки руки.

Я отпустил узел подпитки. Выданное напоследок Кайром плетение огненного копья собралась над ладонью. Я влил ману, поймал широкоплечего мага в прицел и выпустил заклинание. Маг заметил вспышку. Одна из каменных стен, из которой летели снаряды просела от потери контроля, а перед адептом раскрылся еще один щит. Копье ударило в центр, продавило поверхность и разлетелось снопом искр. Щит выдержал. Адепт лишь пригнулся и уже начал обстреливать мою позицию.

Орис перехватил щит, заслонявший арбалетчиков, не давая камням превратить нас в кровавое месиво. Булыжники впивались в стволы, ломая тонкие деревца и разлетаясь по округе смертоносной картечью. Один из арбалетчиков рядом со мной вскрикнул и завалился на спину. Каменный осколок, срикошетив от ствола, пробил ему ключицу. Его сосед отложил оружие и прижал ладони к ране.

Орис разорвал питание большого щита. Прозрачная стена исчезла, а оставшаяся сила ушла в подвижные пластины над штурмовыми группами.

– Борг! – Голос Бранта перекрыл шум боя. – Выпускай гребанный шар, что ты стоишь?!

Похоже Брант наконец плюнул на сохранность обоза. Я оскалился, выпуская ярость. Багровый жар прошёл по каналам, мышцы налились силой, а во рту появился знакомый привкус крови. Пламя сорвалось с плеч и обвило руки. Хотелось броситься вниз, в толпу людей, размалывая их кулаками, но я удержался и начал собирать шар. Всего пять секунд я потратил на его создание. Пять долгих секунд, за которые каменная смерть могла превратить меня в изрубленный кусок мяса. Но не превратила. Адепта отвлекла Лиссандра, что тоже вступила в бой, окатив обоз градом ледяных копий.

Я влил в готовую структуру ещё маны. Огненная оболочка уплотнилась. Затем позволил багровому пламени коснуться плетения. По шару побежали тёмные трещины, структура дёрнулась в руках, но не распалась. В ярости мой контроль над силой был многократно выше, а потому я попросту сжал плетение, продолжая напитку. Адепт что-то почуял, прекратив обстрел полностью. Он стянул всю землю к себе, начав формировать каменный кокон. Поздно, мразь! Я отпустил плетение, толкнув его вниз по склону. Кроваво-красный шар издал громкий хлопок и с гудением полетел к магу.

Заклинание рвануло, расплескивая протуберанцы багрового и обычного пламени по округе. Ближайших к центру разрыва солдат практически испепелило, обуглив до черной корки. Повозки, находившиеся неподалеку, запылали. Камень кокона лопнул, начав рассыпаться. Пламя ринулось внутрь, но его что-то сдерживало. На мгновение мне показалось, что заклинания не хватит, но багровые языки проникли через щит мага, разбили артефактную защиту и впились в адепта. А адепта ли? Маг закричал, попытался создать что-то убойное, но мое пламя поглотило плетение и вспыхнуло еще ярче.

Под брезентом одной из повозок вспыхнул накопитель.

– Твою мать!

Повозку разорвало изнутри. Грохот ударил по ушам. Ударная волна разметала людей словно кегли. Над дорогой взлетели доски, мешки и куски железной обшивки. Лошадей швырнуло на землю вместе с упряжью. Один горящий обломок пролетел над людьми Вейла и воткнулся в склон.

Каменная сфера окончательно лопнула, исчезнув в огне и пыли. Вражеского мага я больше не видел. Зато хорошо видел, как пламя перебирается на полог следующей повозки. Горело сухое дерево, лопались мешки, по дороге растекалось что-то тёмное. Масло. Ещё немного, и вместо добычи нам достанется один большой костёр.

Со стороны поймы поднялась вода, она хлынула через камыш двумя лентами и ударила в горящие телеги. Пар закрыл середину обоза. Лиссандра вышла из камышей по колено в грязи. Левой рукой она удерживала поток, а правой вытянула из поймы прозрачный жгут. Тот побелел и разделился на ледяные кристаллы, полетевшие в оставшихся в живых воинов. Я работал стрелками, усиленными багровым пламенем, убивая офицеров с персональными магическими щитами. Лиссандра снова стянула воду на горящие повозки. Поток сбивал пламя, переворачивал тлеющие мешки и заливал разлившееся масло. Пар становился гуще.

Игор уже добрался до передней телеги. От брата исходила багровая дымка, которую я прежде у него не замечал. Брат уничтожал пеших воинов, которые ничего не могли противопоставить такой машине смерти. Развернувшись, Игор ударом шестопера переломал троих мечников и в этот самый момент по нему прилетело плетение ледяной стрелы. Что-то в груди екнуло. Стрела ударила в дымку и разлетелась на осколки, будто была сделана из совершенно обычного льда, не укрепленного магией. Что за? Я не успел удивиться магии брата, как меня отвлек очередной выплеск силы.

Из пара возле крытой телеги наконец показался второй адепт под защитой пятерых бойцов. Он пробивал себе путь слабым телекинетическим прессом, которого, однако, хватало, чтобы расшвыривать наших бойцов. Вейл вынырнул между повозками, отбил меч телохранителя и плечом отбросил человека на колесо. Хольт с ветеранами связали остальных боем. Адепт спешно создал и повернул щит к Вейлу, но не заметил наёмника на повозке. Короткое копьё вошло ему между шеей и ключицей. Щит погас.

Сопротивление начало рассыпаться. Люди ещё дрались возле телег, но без магов они были ходячими трупами. Я спустился с гряды. Ярость всё ещё просилась наружу, багровое пламя тянулось к трупам восточников. Я отпустил его, собирая жатву. Тела усыхали на глазах, отчего пламя становилось ярче и плотнее.

– Оружие на землю! – крикнул Брант откуда-то сверху. – Сложите оружие и останетесь живы!

Первым меч бросил пожилой солдат возле крытой телеги. За ним опустил копьё ещё один. Люди оглядывались на убитых магов, на Игора у моста, на мою фигуру, окутанную пламенем. Несколько бойцов всё же побежали в пойму. Они быстро потеряли сапоги в грязи, растянулись между кочек и остановились, увидев направленные на них арбалеты.

Мечи и копья застучали о дорогу. Один всадник в хвосте сумел протиснуть лошадь между повозкой и склоном. Он пригнулся к гриве, пытаясь пройти вдоль леса. Лиссандра подняла руку. Ледяная стрела ударила в землю перед копытами и разлетелась смертоносными осколками. Лошадь захрипела и завалилась набок. Всадник вылетел из седла, перекувырнулся и остался лежать возле дерева. Прозвучали два коротких сигнала. Игор замер перед тремя вставшими на колени солдатами. Багровая дымка ещё обтекала его плечи, а шестопер был красным до рукояти. Брат медленно выдохнул и попытался погасить ярость. Получилось не сразу, но пленных он не тронул. Я тоже погасил пламя, чувствуя, как в тело вливается поглощенная им энергия.

***

На дороге воняло мокрой золой, кровью и распоротыми кишками. Пар рассеивался, открывая то, что осталось от середины обоза. Ближайшие к взрыву повозки были почти уничтожены. Вокруг валялись зерно, доски, части упряжи и тела.

Адепта земли нашли под обломками каменной сферы. У него не осталось половины туловища, а оставшаяся была обуглена и высушена. Я осмотрелся, удостоверившись, что не меня особо не смотрят и присел к телу. Cкривившись, я воткнул пальцы в чавкнувшую плоть. Попытался нащупать оставшуюся в теле энергию. Она на мое удивление была. Совсем немного, но и то хлеб! Я быстро втянул все в себя, не считаясь с потерями от такого способа подпитки. И дело тут даже не в моей репутации, которая явно просядет, когда люди увидят великана, жрущего труп. Нет, мне самому было противно прикасаться к этому черно-бурому месиву.

Лиссандра стояла возле погасшего огня. Синий плащ был забрызган грязью до пояса, а волосы прилипли ко лбу. Несмотря на все это, выглядела она все еще крайне обворожительно.

– Ничего не говорите, – произнесла она, когда я подошёл.

Я посмотрел на развороченные телеги.

– Хотел поблагодарить.

Магесса перевела взгляд на меня. Раздражение на её лице немного ослабло.

– Без вашей помощи все бы сгорело. – развел я руками.

– Без вашего…заклинания…мы бы не убили мага. Поразительно сильный адепт попался. – Она с отвращением вытащила сапог из грязи. – Но в следующий раз постарайтесь уничтожить противника отдельно от груза. Это обычно повышает доходность предприятия.

Возразить было нечего. Я действительно не проконтролировал взрыв, отчего тот получился ненаправленным.

Лиссандра отвернулась и пошла к раненым. Люди работали быстро. Своих раненых уже отнесли к лесу, где Мейр и помощники резали одежду, перевязывали и вытаскивали болты и камни. Пленных усадили вдоль обочины, связав руки длинными ремнями. Тех, кто мог идти, собирались забрать для допроса.

Вейл с ветеранами шёл вдоль дороги. Тех, кто мог подняться, тащили к пленным. Остальных добивали. Один молодой парень лежал возле колеса и держал распоротый живот. Увидев Вейла, он попытался что-то сказать, но изо рта пошла кровь. Десятник присел рядом, быстро ударил кинжалом и поднялся. Игор сидел на сломанном колесе. Щит лежал рядом, шестопер брат держал между коленей.

Целый накопитель унесли под охраной в лес, следом отправились монеты, лекарства, болты и оружие. Лошадей распрягали, раненых животных добивали, целых переводили к мосту.

– Это не трогать! Сначала записать! – голос Лотара доносился сразу отовсюду. – Кто сунет что-нибудь за пазуху, получит свою долю плетью!

Казначей, несмотря на свой субтильный вид, оказался довольно смелым малым. Ничего не стоило ему остаться в городе, но он все же пошел с компанией, разделяя все тяготы войны.

Возле одной из дальних повозок люди вытаскивали книги. Их было несколько ящиков, набитых как попало. Тиснёные обложки, свёрнутые карты, дешёвые брошюры, толстые тома с позолотой. Часть книг промокла, несколько были испачканы зерном и маслом. Судя по разным клеймам и оборванным цепям, восточники выгребли их из лавок или какого-то городского хранилища вместе с остальным добром.

Я собирался пройти мимо, когда по коже скользнуло едва заметное дуновение. Не ветер – воздух между телегами почти не двигался. Это было похоже на слабое прикосновение к ауре, и оно пришло из груды книг.

Я остановился и прислушался к себе. Ничего. Сделал шаг к повозке – ощущение вернулось. Тонкая волна чужой силы прошла по рукам.

Люди продолжали разгружать ящики. Один наёмник потянулся за очередной стопкой, но я отодвинул его локтем и протиснулся к борту.

– Эй, сначала записать! – раздалось снизу.

Я не обратил внимания. Пришлось засунуть руку в гору книг почти до плеча. Пальцы прошлись по дереву, бумаге, металлической застёжке. Дуновение повторилось, теперь сильнее. Я нащупал что-то холодное и вытащил толстую книгу. Обложка была тёмной, неровной, обтянута странной кожей без тиснения и названия. Металлические уголки почернели, застёжка заржавела. От самой книги пахло пылью, старой кровью и чем-то сладким.

– Ты совсем оглох? – Лотар стоял возле моего сапога и смотрел вверх. Я действительно не заметил его, когда полез в повозку. – Всё найденное принадлежит компании до раздела.

– Я только посмотрю.

– Сначала я запишу, а потом будешь смотреть. Положи обратно.

К нам подошёл Мейр. Адепт хотел что-то сказать, но остановился в нескольких шагах. Его взгляд сразу нашёл книгу.

– Откуда это у тебя?

– Из повозки.

Мейр приблизился и медленно провёл ладонью над обложкой, не касаясь её. Потом нахмурился.

– Странный след. Дай ка сюда.

Я опустил книгу. В его руках она выглядела значительно крупнее. Мейр осмотрел кожу, провел над фолиантом каким-то плетением и только потом отщелкнул застежку. Бумага внутри оказалась серой и плотной. По ней шли мелкие записи, перемежаясь рисунками разрезанных мышц, сосудов и каких-то неведомых уродцев. Некоторые магические знаки я узнавал, но большинство мне были незнакомы. Мейр перелистнул ещё несколько страниц и закрыл книгу.

– Я не советовал бы тебе это читать.

– Почему?

Он снова посмотрел на обложку, будто надеялся найти там имя владельца.

– Это книга по магии Плоти и Крови. Опасная и изменчивая сила, адепты которой нередко сходят с ума.

Я тут же сделал стойку. Магия крови, чтоб меня!

– Насколько эта книга опасная?

Мейр красноречиво посмотрел на меня и захлопнул застежку.

Лотар протянул руку.

– Для начала внесём её в добычу.

Чертовы скупердяи! Спорить сейчас не имело смысла: Лотар был прав. Однако в голове вертелась крамольная мысль – я точно заберу книгу себе, чего бы мне это не стоило!

Глава 19

– Хватит считать! – голос Бранта перекрыл скрип колёс и ругань людей возле повозок. – Грузите все, что есть. Остальное разберём в городе.

Лотар вынырнул из-за перевёрнутой телеги. В одной руке он держал дощечку с листами, в другой – испачканное чернилами перо.

– Господин Брант, но ведь надо свериться с тем, что указано в контракте, еще и накопители…

– Через четверть часа на дороге не должно остаться ни одного нашего человека!

Казначей сжал губы, но спорить не стал. Рявкнул на двух наёмников, велев тащить ящик как есть, и полез под следующую повозку.

Люди задвигались быстрее. Раненых укладывали на мешки с зерном, целых лошадей переводили к уцелевшим телегам. Тех, что сломали ноги в пойме или обожгло взрывом, добивали. Мейр оставил возле себя лишь тяжёлых, остальных передал помощникам. Пленных разделили. Возниц и нескольких солдат, на которых указал Вейл, связали попарно и погнали к лесу. Остальным приказали лечь лицом в грязь и не поднимать головы.

Скрыть произошедшее всё равно не получилось бы. Посреди дороги чернела воронка, рядом лежали разорванные повозки, люди и лошади. Каменная сфера рассыпалась грудой обугленных глыб.

Арьергард собрал с убитых все знаки черной ладони, а затем пошел в лес, оставляя ложный след. Десяток всадников увёл часть захваченных лошадей дальше по дороге, собираясь вернуться по каменистому руслу ручья. Остальные повозки постепенно начали двигаться по дороге, чтобы потом опять свернуть в лес, запутав преследователей. На этот случай как раз пригождался телекинез Ориса, который просто мог просто поднять им пласт земли, подождать пока пройдут повозки и вернуть все обратно.

Я увидел, как ящик с книгами поставили на телегу рядом с целым накопителем. Тёмный фолиант лежал сверху, завёрнутый в грубую ткань. Лотар лично опутал ящик верёвкой с печатью и поставил рядом двух бойцов. Хотелось подойти и забрать книгу, но я сдержал порыв.

Через четверть часа последние телеги и основная часть людей ушли с гряды. На дороге остались пленные, мёртвые и несколько догорающих телег.

***

Вейл дождался, пока скрип последней повозки не начал стихать среди деревьев, и подошёл к великанам. Игор уже собирался идти следом за колонной, а Борг всё ещё поглядывал туда, куда увезли ящик с книгами. Десятник коротко махнул им в сторону дороги.

– Оба за мной.

Братья двинулись без вопросов. Вейл отвёл их к подгоревшей телеге и остановился. На краю дороги ещемелькали брезентовые крыши. Он дождался, пока исчезнет последняя, и только тогда повёл братьев вниз, к пленным.

Пленных собрали ниже дороги. Тех, кого раньше отделили для допроса, уже истекали кровью в лесу. Люди сидели на коленях со связанными за спиной руками. Рты им заткнули тряпками, чтобы крики не разносились по округе. Двое ветеранов держались по сторонам и следили, чтобы никто не попытался встать.

– Брант приказал живых не оставлять, – сказал Вейл.

Тащить пленных с собой было нельзя – они задержат колонну. Отпустить – тем более. И великаны и Вейл это понимали.

– Вам заодно приказано перекусить. Раз уж добро всё равно пропадает.

Игор понял все сразу. Подошёл к крайнему солдату, ухватил за волосы и запрокинул ему голову. Человек задёргался ещё до того, как острые зубы сомкнулись на горле. Из-за кляпа вырвался глухой вой. Игор рванул голову в сторону, сминая шею, и кровь хлынула ему в рот. Человек побледнел и начал усыхать. Игор отпустил обмякшее тело и перешёл к следующему.

Вейл видел жестокие расправы не впервые, частенько и сам принимая в них участие. Когда-то за это ему платили серебром. Сколько их было, Вейл перестал считать ещё до того, как прибился к Бранту.

Борг не двинулся с места, смотря на то, как Игор одного за другим убивает людей. Один пленник не выжержал и пополз на брюхе, но стоящий рядом наемник вернул его на место ударом сапога. Великан поднял голову к серому небу и принялся изучать низко летящие облака. Вейл начал раздражаться. Про Краав’гар рассказывали разное, но никто ещё не говорил, что их приходится уговаривать выпить чью-то кровь.

– Борг, – позвал он.

Великан опустил взгляд. Потом вытащил кинжал, подошёл к первому солдату и встал на колено. Пленный затрясся так, будто его на раскаленный метал посадили. Борг придержал его одной рукой и перерезал горло. Кровь залила ворот и потекла по груди. Вместо того чтобы припасть к ране, великан раздвинул её пальцами и засунул их внутрь.

Вейл сначала не понял что великан делает, но потом кровь вокруг пальцев Борга дрогнула и начала исчезать. Кожа на лице пленного обтянула скулы, щёки провалились, руки усохли прямо внутри связанных рукавов. Тело увядало, словно из него выжимали не только кровь, но и всё, что ещё удерживало в нём жизнь. Борг не отводил глаз, пока человек не перестал дёргаться.

***

Колонну мы догнали уже в лесу. Чужая сила разошлась по крови ровным теплом, наполняя источник и возвращая бодрость. Я понимал, почему Брант не мог отпустить их и почему нельзя было тащить за собой десятки связанных людей. Однако от этого произошедшее не становилось менее мерзким. Игор шагал рядом со спокойным видом, будто мы не убили только что кучу беспомощного народа, выпив их досуха. Настроение стало ни к чёрту, и даже мысль о книге больше не радовала.

Наконец мы свернули в лес. Захваченные повозки замедляли колонну. На лесных подъёмах лошадей приходилось тянуть под уздцы, а на спусках люди держали колёса верёвками, не давая телегам налететь на упряжь. Раненые стонали при каждом толчке. Дважды ломались оси. Оба раза груз быстро перебрасывали, а повозки сталкивали в овраг.

Первый привал устроили в сосновой низине. Костров по-прежнему не разводили. Дозоры выставили в два кольца. Вейл с Хольтом ещё раз проверили след позади и вернулись уже в темноте.

Я дождался, пока Мейр закончит обход раненых. Брант сидел возле опрокинутого набок седла и изучал карту при слабом свете фонаря. Гервин спал, подложив под голову свёрнутый плащ. Вейл чистил кинжал от засохшей крови.

– Мне нужна та книга о магии Плоти, – сказал я.

Брант поднял глаза от карты.

– Зачем она тебе? – спросил командир.

– Что скажешь? – посмотрел он на Мейра.

Целитель присел возле фонаря. Вид у него был такой, будто он хотел оказаться на месте Гервина и чтобы несколько часов его никто не дергал.

– Это настоящий трактат, насколько я успел понять. Не дешёвая поделка. По этой книге действительно можно обучиться магии Плоти.

– Вот, видите, – радостно пробасил я, оглядывая Бранта и Мейра.

– Книга написана человеком для человеческого тела. Ошибка, которая человеку может стоить пальца, тебя вообще может прикончить.

Мейр помолчал, подбирая слова.

– У тебя подходящее сродство и чудовищно сильная Воля. Теоретически магия Крови, которая является подразделом магии Плоти, может усилить тебя значительно больше, чем обычного человека. – Мейр поднял руку, останавливая меня. – Теоретически. Я ещё не прочёл даже первой главы и не знаю, что сокрыто в этом фолианте. Судя по описанным в книге экспериментам, некоторые его ученики недолго шли по пути Плоти.

Брант постучал пальцами по свёрнутой карте.

– Мы ведь не знаем, что у него есть сродство с кровью. Борг ее лишь поглощает. – командир посмотрел на Мейра.

Целитель нахмурился.

– Вообще-то великаны раньше были магами Крови. – добавил я.

Мейр сонно зевнул, прикрыв рот рукой.

– Я никогда не слышал, что у Краав’гар были маги, – сказал Мейр. – Ни одной упоминания во всех летописях, что я читал.

– Я тоже не слышал, – добавил Брант.

– Возможно маги великанов жили так давно, что об этом никто уже и не помнит. – я почесал затылок.

“Кроме эльфов” – добавил я про себя.

Брант снова развернул карту, но смотреть на неё не стал.

– Книгу просто так я тебе не отдам. Она добыча компании, и мы ещё не знаем её цену.

– Половина моей доли за этот рейд.

Вейл поднял брови. Мейр посмотрел на меня с сомнением.

– Ты даже не знаешь, что в ней, – сказал целитель.

Я ничего не ответил, а лишь смотрел на Бранта.

Он несколько раз провёл большим пальцем по краю карты.

– Хорошо. Половина доли. Лотар потом будет ныть, что я продешевил, но книгу неизвестной школы он всё равно никому быстро не продаст.

Дополнительных условий не последовало, лишь Мейр высказался о том, что все же советует сначала отдать книгу ему и только после проверки начинать читать.

– Хорошо. Обещаю ничего не применять без твоего разрешения. – сказал я Мейру.

Брант кивнул.

– Мейр заберёт книгу. Утром начнёте.

Разговор закончился. Я поднялся и пошёл к своему месту. За спиной тихо заговорил Брант. Человеческий слух с такого расстояния уже не разобрал бы слов, но я и не человек.

– Вейл, присмотри за нашим большим магом. Не хочу однажды проснуться внутри разросшейся до размера дракона великаньей задницы.

– Если отрастит вторую, заставлю обе бегать вокруг лагеря.

Я испытал сильное желание обернуться. Всё-таки сволочи мне не доверяли. И правильно делали.

***

Книгу Мейр принёс только на следующем привале. До этого мы почти весь день шли без остановок, стараясь оторваться от возможной погони. Дождя не было, земля постепенно высыхала, и колёса перестали проваливаться по ступицу. К вечеру разведчики нашли старую лесорубную стоянку. От строений остались заросшие мхом камни и покосившийся навес, зато рядом тек ручей.

Мейр устроился под навесом на ящике. Я сел снаружи и положил перед собой щит Игора, превратив его в стол.

– Книга безопасна? – спросил я.

– Насколько могу судить. В коже есть сохраняющие плетения и несколько запирающих контуров, однако активного воздействия на читателя я не обнаружил.

Мейр положил книгу на щит и открыл застёжку.

– Руки убери.

Пришлось отодвинуться. Под навесом Вейл точил меч и старательно делал вид, что оказался здесь случайно.

На первой странице находился рисунок человеческого тела без кожи. Отдельно были показаны сосуды, мышцы и тёмное пятно возле сердца. Ниже шла строчка строчка, написанная каким-то рваным почерком. Мейр несколько раз перечитал её, водя пальцем над бумагой.

– «Об исходной форме и способах не утратить её», – наконец перевёл он.

Я перелистнул оглавление. Управление жидкостями тела, укрепление мышц, перестройка связок и костей, изменение органов чувств, отделение крови, создание временных боевых органов. Вот оно. Я потянулся перевернуть сразу несколько страниц, но Мейр прижал бумагу ладонью.

– Будешь читать с первой.

– Да я только посмотрю.

– С первой. – с нажимом повторил целитель.

Почерк автора оказался мелким и угловатым. Некоторые буквы отличались от современных, но общий текст я разбирал. С магическими знаками было хуже. На полях шли цепочки символов, половину которых не понимал даже Мейр.

«Если вы открыли этот труд ради когтей, второй пары рук или кожи, способной выдержать копьё, закройте его. Человек, не умеющий сохранить десять пальцев, не заслуживает двенадцати».

Я невольно усмехнулся.

– Веселый был мужик.

– Возможно, – сказал Мейр. – Переворачивай.

Следующие страницы содержали описания неудачных изменений. Один ученик укрепил мышцы руки, но не затронул сухожилия. На искусно сделанном рисунке кость торчала из плеча, а оторванная мышца собралась под кожей бугром. Другой сделал кости плотнее и через несколько месяцев начал слабеть: преобразованная ткань вытеснила то, что автор называл кроветворной сердцевиной. И таких примеров была уйма.

«Не вините Плоть в собственной глупости. Она выполнит любое требование, которое вы выдвинете. Если вы приказали телу стать сильнее, но забыли уточнить, что после этого желаете остаться живым, виновата в этом не магия».

– Он всех учеников резал после ошибок? – спросил я.

– Скорее всего, пытался спасти. – неуверенно предположил Мейр.

– Ага.

Первая часть трактата не содержала ни одного законченного заклинания. Автор разбирал человеческое тело, слои тканей, движение крови и связь плоти с аурой. Некоторые места Мейр заставлял меня перечитывать дважды. Без знаний целителя я видел на рисунке лишь мясо. Мейр показывал, где проходит сосуд, где крепится мышца и почему нельзя укрепить одно, оставив прежним другое. В процессе чтения я заметил, что целитель и сам вчитывается в написанное с большим интересом. Неужто решил попрактиковаться в магии Плоти?

Через час голова начала гудеть сильнее, чем после занятий с Кайром. Я закрыл книгу.

– И сколько это читать до первого нормального плетения?

Мейр перелистнул несколько страниц.

– Четверть книги. Может, треть.

– Автор явно был графоманом.

– Автор хотел, чтобы ученик дожил до второй половины книги. – Мейр не разделал моего скептицизма.

На следующем привале мы добрались до опорного образа. Я ожидал увидеть сложную схему, но на странице находился обычный человеческий силуэт, окружённый несколькими кольцами. Внутри каждого стояли магические знаки. Основой магии Плоти являлись два типа плетений. Плетения контроля выбирали часть тела и удерживали её внутри структуры. Плетения метаморфозы заставляли выбранную плоть менять форму или свойства. Между ними автор требовал ставить ограничители.

Первый закреплял исходное состояние тела. Грубо говоря, делал слепок оригинального тела. После снятия метаморфозы плоть должна была вернуться к этому образу.

Второй ограничивал область. Если маг укреплял кожу предплечья, изменение не должно было поползти к плечу, в мышцы или глубже по сосудам.

Последним шёл контур прекращения. Он обрывал питание и возвращал плоть к опорному образу, если маг терял контроль. Мейр прочитал вслух следующие строки:

«Некоторые ученики считают аварийное плетение признанием собственной слабости. Я не спорю. Позволяю им доказать свою точку зрения без него, а после использую их тела на занятиях. Вот кстати пример одного из них».

Под надписью расположился рисунок какой-то мутировавшей гориллы с непропорциональными конечностями и огромной пастью.

– Мне всё больше нравится этот человек, – сказал Вейл из-под соседнего дерева.

– Тебя вообще-то никто не звал, – ответил я. – Иди к своей дрожащей госпоже Лиссандре.

Улыбка десятника слегка померкла. Да, задание, выданное Брантом, никак не способствовало развитию отношений с магессой, за которой Вейл почему-то решил приударить в разгар войны.

Десятник действительно следил за мной. Иногда исчезал на несколько часов, проверяя колонну, затем снова возникал поблизости и поглядывал на мои руки. Я пока не сделал ничего опаснее перелистывания страниц, но наемник не расслаблялся.

Мейр постучал ногтем по внешнему кольцу.

– Для тебя самое важное здесь. У обычного человека кровь – это просто материал внутри тела. У тебя же кровь ещё и часть источника. Если контур потянется по магической связи, он может захватить все сосуды сразу.

Я представил, как пытаюсь сделать твёрдой одну каплю, а следом каменеет кровь в руке, груди и сердце. Желание немедленно проверить плетения немного ослабло.

Дальше автор объяснял, почему одних ограничителей мало. Метаморфоза требовала постоянно удерживать желаемый результат. Стоило магу ослабить Волю, как структура начинала заполнять недостающие параметры тем, что сильнее всего владело разумом.

Испуганный хотел стать неуязвимым и наращивал панцирь, пока суставы не переставали двигаться. Раненый заставлял тело закрывать повреждение, не разбираясь, что именно оно заращивает. Слабый усиливал мышцы снова и снова, уже не замечая, как кости ломаются под их давлением. В добавок ко всему боль мешала удерживать плетения, а новые изменения причиняли ещё больше боли. В конце неконтролируемых изменений оставался кусок плоти, способный только расти и жрать.

«Воля нужна не для того, чтобы заставить тело измениться. Даже трус способен захотеть стать чудовищем, когда к его горлу приставили нож. Воля нужна, чтобы после этого остаться собой».

Последнюю строчку я перечитал несколько раз. В памяти крови всплыл старый обрывок. Серокожий шаман сидел посреди каменного круга. По его груди шли широкие кровавые линии, соединённые множеством тонких колец. Это еще что за флэшбэки? Я потряс головой, возвращаясь в реальность.

На следующий день мы продолжили путь. Книга лежала в моем походном мешке, а я всю дорогу перебирал в памяти тонкие кольца на теле древнего шамана. С каждым занятием ко мне в голову лезло все больше странных образов из давно минувшей эпохи. Будто я за что-то зацепился и по крупицам вытягивал нечто давно забытое.

Лишь раз я отвлекся от мыслей о магии Плоти, когда что-то неуловимое словно бы царапнуло мой затылок. Я обернулся, никого, кроме бредущих позади наемников не было. Ветка тоже не задевала меня – ее я бы точно увидел. Я встряхнул головой. – Надо отдохнуть, а то мозг уже закипает. – пробормотал я себе под нос.

***

В километре от колонны шелохнулся воздух над одной из веток высокого раскидистого дерева. Слегка дрожащее марево сорвалось вниз и начало удаляться в лес.

Глава 20

***

Мастер Тарвен наблюдал за растянувшейся между деревьями колонной с вершины невысокого холма. Заклинание практически полностью скрывало его из виду, но запах и звук никуда не исчезли. Поэтому он держался с подветренной стороны и не приближался. Далеко внизу ехали захваченные повозки. На одной из них лежали раненые, остальные доверху были нагружены мешками и ящиками. Злополучные великаны шли рядом.

Охотник, стоявший неподалеку от Тарвена дождался, пока последние наёмники скроются за поворотом.

– Мастер огня покинул их перед выходом. Вместе с компанией идут три адепта: целитель, защитник и магесса воды. Всего около трёх сотен людей.

– Что произошло у обоза восточных княжеств?

– Мы подоспели уже к завершению сражения. – наклонил голову эльф. – Вероятно великан использовал свою магию огня.

Отряд Весалионов шёл за наёмниками всё это время. Сначала колонну окружали почти две тысячи бойцов, рядом находился крайне сильный человеческий мастер и несколько адептов. Нападать означало либо потерять великанов под чужими заклинаниями, либо вступить в настоящее сражение с армией. Приказ Элиантара не допускал ни того, ни другого. Тарвен наблюдал, менял охотников и ждал, когда компания отделится.

Возможность едва не появилась перед Вересковыми полями. Эльфы вошли в ближайший город пополнить припасы и собирались продолжить путь следом за компанией. Однако человеческий комендант решил, что три мастера и двадцать старших охотников могут быть тайными союзниками Восточного союза. Тарвен до сих пор чувствовал холодную ярость при одном лишь воспоминании об этом. Грязные короткоживущие потребовали сложить оружие и предоставить содержимое сумок для досмотра. А после проведения оного поставили возле постоялого двора стражу. Как они посмели?!

Три мастера могли разметать караул раньше, чем комендант бы успел моргнуть. Лиорен предлагал выйти ночью под невидимостью, но Тарвену пришлось запретить. Исчезновение вооружённого эльфийского отряда доказало бы подозрения коменданта, а открытая резня привлекла бы внимание князей и магов обеих армий. Они потеряли несколько дней, пропустили битву и вышли к Вересковым полям, когда там уже собирали мёртвых.

След эльфы нашли быстро. Компания простояла возле поля, потом ушла в город, приняла пополнение и отделилась от армии. Мастер огня уехал на центральную дорогу, а вместо двух тысяч людей осталось всего триста.

Из-за деревьев появился Лиорен.

– У них есть раненые, в повозки замедляют движение.

Тарвен развернул принесённую охотником карту. Обратный путь наёмников уже был известен. Они шли к той же пограничной речке, через которую проникли в Бестмар. С повозками колонна растянется ещё сильнее. Но нападать у самой переправы было опасно: магесса воды получит слишком много силы, а туман скроет движение людей.

– Идите вперёд, – приказал Тарвен охотникам. – Ищите подходящее место для атаки.

– А что будем делать с остальными? – спросил третий мастер.

– Свидетели нам ни к чему. Триста пропавших наёмников в тылу Восточного союза никого не удивят.

Лиорен наконец улыбнулся.

– Значит все-таки атакуем?

– До границы, но только когда будем уверены, что оба великана останутся живы.

Старшие охотники скрылись в лесу, и через несколько мгновений только качнувшиеся ветви показывали, куда они ушли. Тарвен задержался на холме, следя за медленно ползущими между деревьями повозками. Мастера огня рядом больше не было, армия осталась далеко, а война уже приготовила объяснение для любой бойни. Теперь требовалось лишь выбрать место.

***

На следующий день короткий привал свернули задолго до восхода. Пока повозки одна за другой вытягивались на дорогу, я успел снова возненавидеть эту вылазку. Колёса телег цеплялись за корни, люди то толкали телеги, то удерживали верёвками на крутых склонах. Мы оставляли след, который увидел бы даже слепой охотник. Но по дорогам было двигаться нельзя – они кишели конными разъездами. Потому приходилось пробираться через леса, изредка проходя по заброшенным дорогам, полям и трактам.

Дорога поднялась на пологий перевал. Слева темнел заросший овраг, справа выступала каменная полка, а впереди лежала свободная от деревьев поляна. Голова колонны уже спускалась за выступ, тогда как хвост ещё тянулся по подъёму.

Я шёл возле повозки с ранеными. По другую сторону держались Брант и Мейр. Трактат лежал в моём походном мешке: читать на ходу получалось не слишком хорошо. Мысли то и дело возвращались к магическим формулам из школы Плоти, которые я уже успел вызубрить, но так и не применил. Перестраховщик Мейр, чтоб его! И вроде плетения были не особо сложными, да и результат обещал быть предсказуемым при моей то Воле. Однако стоило вспомнить мутировавшую конечность, которою неизвестный мне художник запечатлел на странице книги, как желание торопиться с практикой тут же сходило на нет.

Кровь под кожей дрогнула. Я остановился. Ощущение было слабым, похожим на то прикосновение к ауре, которое я почувствовал вчера. Только теперь оно пришло сразу с двух сторон и не исчезало. Я прикрыл глаза и сконцентрировался. Кожу начало покалывать. Где-то рядом творилась магия!

– Брант…

Впереди заревел Игор. Люди начали оборачиваться, мешая друг другу на узкой дороге. Брат проталкивался от головы колонны, щитом раздвигая наёмников. Ноздри гневно раздувались, а взгляд метался по деревьям.

– Эльфы! – рявкнул он.

Кровь внутри меня вскипела. Обостренное зрение выхватило десятки тонких искажений, проступивших между стволами. Я не успел ни вытащить шестопер, ни крикнуть. Инстинкты взвыли раненным зверем и я, даже не понимая, что творю, начал создавать плетение щита. Я вцепился в него Волей, рванул края в стороны и загнул вокруг себя. Вместо двух опор поставил столько, сколько успел, замкнул двойной контур над головой и влил ману. Прозрачный купол накрыл меня, Бранта, Мейра, четыре повозки и человек пятьдесят. Швы полезли друг на друга, верх провис, но я сжал их Волей и удержал.

Мир вспыхнул.

Огонь поднялся кольцом, ударив по периметру щита. Сплошная бело-жёлтая стена высотой с сосну. Она перерезала дорогу впереди и позади, прошла через крайние телеги. Лошадь возле задней границы исчезла в огне вместе с возницей. Повозку подбросило, пылающий брезент лопнул, и по куполу застучали горящие доски. В тот же миг сверху ударило что-то невидимое.

Щит вогнулся почти до земли. Меня швырнуло на колени, ладони ударились в мягкий мох. Опоры вспыхнули белым, две из них треснули. Во рту почему-то появился вкус крови. Я выплюнул солоноватую жидкость, выпрямился и снова толкнул ману в контур. Прозрачная поверхность медленно поднялась, вытесняя чужое плетение.

Купол начисто отрезал звуки, оставляя нас словно в вакууме. Вокруг что-то орали люди, беззвучно бушевало пламя. Человек возле заднего колеса одной из телег дернулся. На его горле появилась узкая красная линия. Он выронил копьё, обеими руками схватился за рану и рухнул. Воздух за ним пошёл рябью, на мгновение обрисовав высокую фигуру. Клинок блеснул ещё раз и вошёл под подбородок второму наёмнику.

Ближайшие бойцы бросились на пустое место. Один рубанул по колесу, другой завалился с разрубленным лицом. Невидимка наступил в кровь, и ветеран с копьём ударил впереди проступившего следа. Сокрытие лопнуло, открывая эльфа в серо-зелёной броне. Охотник разрезал древко вместе с пальцами наёмника, но люди, не щадя себя навалились на круговерть из стали и крови. Эльф косил наемников пачками, но телега за спиной не давала ему отступить. Щит врезался ему в бок, меч застрял в амулетной защите, а топор прошёл ниже вспыхнувшего поля и перерубил колено.

Сквозь огонь и искажённую поверхность купола я видел только куски боя. У головы колонны вспыхивали щиты Ориса. Прозрачные пластины вставали между повозками и поворачивались к новой угрозе. В них тут же ударило сразу несколько ослепительно белых копий. Эльфы появлялись между стволами, били и снова растворялись, но теперь их встречали щиты и клинки.

Из большой пластины связи на груди Бранта донёсся треск и голос Гервина:

– Хвост отрезан! Нападающие с обеих…

Связь захлебнулась шумом. Гервин заорал кому-то рядом:

– К камням! К ка….кхххх….

Брант приказал Гервину держаться на месте и позвал Ориса, но ответа не было. По куполу снова ударило мощнейшим плетением. Щит повело, одна опора вырвалась из земли вместе с корнями. В голове словно лопнула струна. Я успел перенести поток в соседний контур, прежде чем разрыв дошёл до вершины.

Я понял, что по нашу душу прислали серьезный отряд – не менее двух мастеров с клятыми старшими охотниками. Мана уходила сквозь пальцы, будто щит собирал криворукий идиот.

Игор оказался возле переднего края купола. Он тоже попал внутрь, когда я замыкал защиту. Брат смотрел сквозь огонь туда, откуда прилетали тараны. Багровая дымка уже поднималась над плечами, становясь плотнее с каждым вдохом.

– Стой здесь! – крикнул я.

За огненной стеной проступили две высокие фигуры. Воздух вокруг одной дрожал от жара. Над рукой второй собиралось бесцветное плетение.

– Он все равно сломает твой щит, – сказал брат и побежал.

– Игор, назад!

Я хотел выматериться, но времени не было. Если он разрушит щит изнутри – меня точно добьет откат. Чертов идиот! Я отпустил один из контуров и раскрыл купол перед Игором. Пламя и звуки битвы тут же хлынули внутрь. Игор прикрылся высоким щитом и врезался в огненное кольцо.

Сыромятная кожа вспыхнула. Доски почернели, а железные полосы вмиг раскалились. Игор продолжал бежать сквозь пламя, которое превращало его в пылающий факел. Багровая дымка прижалась к телу, став похожей на тонкую полупрозрачную броню. Огонь рвался внутрь, но гас у самой кожи. Брат выбежал с другой стороны, дымящийся, с огрызком щита в одной руке и с шестопером в другой.

Мастер Огня вскинул ладонь. Огненный шар сорвался почти без подготовки. Игор закрыл голову руками, и вспышка проглотила его целиком. Брат вылетел из пламени с голыми по локоть руками – стеганка просто испарилась. Металл шестопера светился красным, но кожа осталась цела, только багровый покров истончился и начал дрожать.

Воздух перед вторым мастером сжался. Игор оттолкнулся от каменной полки. Невидимый таран вспахал землю и вырвал несколько камней из склона. Брат тяжело приземлился, и сразу рванулся вперёд.

Первая стрела скользнула по багровому покрову возле уха. Вторая вошла у основания шеи. В плечо прилетело короткое копье. От силы броска Игор сбился с шага и этого хватило. Сверху на него обрушился пресс. Брата припечатало к земле. Каменная полка под ним треснула, шестопер вылетел из руки. Игор попытался подняться, и второй удар снова распластал его. Багровая дымка потускнела, но не исчезла.

Я выпустил ярость. Жар хлынул по каналам, щит дёрнулся, принимая новый поток. Хотелось бросить купол и добраться до эльфов, выдавить их мозг из черепов собственными руками, но внутри щита оставались люди. Со стороны головы колонны на пылающее кольцо обрушился поток воды. Пламя зашипело. Облако пара закрыло дорогу, однако в нём отчетливо виднелся тёмный проход шириной в несколько шагов.

Лиссандра всё-таки добралась до нас.

– ВЫВОДИ ЛЮДЕЙ! – крикнул я Бранту уже изменившимся от ярости голосом.

Брант уже все понял. Наёмники слаженно двинулись к передней части купола. Я снял одну опору и раздвинул контур ровно настолько, чтобы пропустить по двое. Из пара вынырнули прозрачные пластины Ориса, прикрывая проход с боков.

Очередной таран вдавил купол почти до повозок. Через проход ушла примерно половина тех, кого я накрыл. Мейр остался рядом, держа наготове какое-то плетение.

– УХОДИ! – рявкнул я.

Мейр вздрогнул и попятился. Я вытолкнул ману в края купола, а перед собой оставил узкий незамкнутый сектор. За паром и огнём виднелся мастер Воздуха. Он продолжал вбивать Игора в камень легкими прессами и одновременно готовил следующий удар по мне.

Огненный шар собрался над ладонью. Щит трещал, люди протискивались наружу. Плетение сформировалось всего за три секунды, и я впустил в него багровый огонь. Заклинание сорвалось в полет. Мастер Воздуха успел повернуться. Перед ним возникло несколько прозрачных слоёв. Багровое заклинание врезалось в первый, расплескалось по поверхности и начало проедать защиту. Внешний слой лопнул. Следующий потемнел и пошёл трещинами. Эльф отступил на шаг, бросил плетение пресса и начал собирать новый щит.

Я ощутил, что последний человек покинул купол и отпустил передний сектор, собираясь выйти следом. Таран ударил по куполу. Мастер ждал именно этого. Заклинание вошло в ослабленный участок возле снятой опоры. Купол перекосился, верхний шов разошёлся. Я попытался стянуть края Волей, но давление уже прошло внутрь. Прозрачная поверхность разлетелась белыми осколками. Меня подняло над дорогой и бросило в бок повозки. Доски лопнули, из телеги посыпались мешки и книги.

Я упал на четвереньки. Багровое пламя сожрало остаток чужой магии, но от воздуха жрать было нечего. Надо мной сгустилась тень. Я успел поставить обычный щит. Пресс раздавил его и вбил меня грудью в землю. Рёбра хрустнули. Щепа впилась в лицо. Тварь била уже в полную силу! Я толкнул руками землю и поднялся на одно колено – и получил второй удар. Земля просела под ладонями. Третий пресс пришёл сбоку и перевернул меня на спину.

Сквозь пар мелькали щиты Ориса и ледяные стрелы Лиссандры. Наёмники держались возле головы колонны, но строй стал вдвое короче. По ним непрерывно прилетали огненные плетения, но Брант похоже был готов к чему-то подобному. Над строем раскрылся голубой щит, источником которого был странный артефакт в руках командира. Из-за защиты тут же ударили болтами по мелькающим фигурам эльфов. Всего лишь отсрочка! Трех мастеров никакой артефактный купол долго не сдержит.

Ещё один пресс ударил в грудь. Воздух вышибло из лёгких. Багровое пламя вокруг меня стало тоньше. Сука! Опять на коленях, перед драными магами! Я сфокусировал плывущее зрение. За каменной полкой лежал Игор. Он был истыкан стрелами, а багровая дымка едва держалась над кожей. Я попытался собрать щит. Пресс раздавил плетение вместе с пальцами. В кисти что-то хрустнуло. Следующий удар пришёлся по спине, и перед глазами стало темно.

Сквозь гул и удары собственного сердца я услышал рёв Игора. Так ревёт зверь, которого медленно ломают и который всё ещё пытается доползти до охотника. Во мне что-то лопнуло. Я снова увидел шамана, который на этот раз смотрел не на пламя, а прямо на меня. Линии на его теле пылали красным, складываясь в знакомую структуру. Я уже видел ее – в трактате магии Плоти. Но что-то было в ней такое… Чуждое, хищное, ненасытное.

На моих руках вспыхнуло чуждое плетение. Все предупреждения Мейра рассыпались осколками, а мозг словно отключили, оставив лишь ярость и безграничную жажду КРОВИ. Багровое пламя стеклось к ладоням. Кожа лопнула множеством тонких порезов. Кровь выступила между пальцами и потекла по запястьям. Тёмные струйки поднялись и сплелись перед левой рукой в тонкую неровную пластину. В правой медленно вытягивалась узкая заготовка клинка.

Я поднялся. Пресс снова ударил, но на этот раз я поднял ему на встречу кровавый щит. Красная пластина прогнулась почти до самой руки и одновременно с этим заклинание мастера разлетелось красными искрами, не в силах преодолеть защиту. Я поднял глаза от щита и посмотрел на эльфа. Из горла вырвался утробный звериный рык, вперемешку с собственной кровью.

Иллюстрация:

Глава 21

От удара меня качнуло, но на ногах я устоял. По щиту прошла глубокая вмятина. Кровь брызнула в стороны и тут же потянулась обратно тонкими нитями. Я сжал пальцы, затягивая их в пластину. Щит выровнялся, стал чуть тоньше и плотнее.

Мастер Воздуха уже собирал следующий пресс. Я шагнул вперёд. Сапог ушёл в смешанную с кровью грязь почти по щиколотку. Над головой сгустилась едва заметная рябь. Я успел поднять левую руку.

Пресс врезался под углом. Щит ударил меня в плечо, кровь плеснула в лицо. Чужое плетение распалось, оставив в пластине рваную дыру размером с человеческую голову. Из порезов на руке хлынули новые струйки. В груди что-то щёлкнуло, заставив сердце заколотиться в суматошном ритме.

Новый удар пришёлся сверху. Я осел на одно колено. Кровавая пластина прогнулась до лица. Нет уж тварь! Я надавил Волей. По краям щита вытянулись тонкие жилы, обхватили предплечье и впились в порезы. Давящий меня к земле пресс лопнул, обдав округу порывами ветра.

Я поднялся и побежал. Тело ломило от боли. Многочисленные трещины и переломы, рваные раны и гематомы. Плевать! В голове опять вспыхнул образ древнего великана, смотрящего прямо мне в душу. И на этот раз чудовище хищно скалилось. Его губы шевелились, но слов я не слышал.

Мир снова мигнул. Опять удар пресса, но щит выдержал. Плетение сжалось и видоизменилось, на поверхности появились невесть откуда взявшиеся руны. Я пробежал мимо лежавшего в куче осколков Игора. Мастер воздуха уже плюнул на едва шевелившегося великана и сконцентрировал всю свою мощь на мне.

Воздух над дорогой сжался. Я увидел удар лишь потому, что пар пошёл кругами. Рванулся в сторону. Таран задел край щита, вырвал целый кусок и ударил в плечо. Меня развернуло. Кровавый клинок прочертил землю, но я удержался, упёрся кривым лезвием в грунт и снова толкнул себя вперёд.

Зрение сузилось, всё вокруг мастера расплылось и потемнело. Ярость пропитала каждую клетку моего тела. Ото всюду слышались тысячи криков. Гортанных и мощных. На миг мне показалось, что в красной глади щита я увидел десятки скалящихся лиц с пылающим красным глазами.

Справа дрогнул воздух. Из воздуха медленно начал проявляться клинок. Слишком медленно! Удар скользнул по щиту. Старший охотник возник почти вплотную и сразу ушёл вниз, целясь в колено. Не сбавляя шага, я рубанул кровавым клинком сверху.

Эльф успел подставить меч. Кровавый клинок вдавил руку эльфа вместе с его клинком в тело противника. На мгновение вспыхнул защитный амулет, но багровое пламя тут же преодолело щит и поглотило ушастую тварь. Мой клинок впился в тело эльфа. Я почувствовал, как лезвие видоизменяется, вонзаясь в тело эльфа десятками отростков и пронзая его насквозь. Чужая сила полилась в меня бурным потоком, отчего уголки моего рта разошлись еще шире.

Впереди полыхнуло. В меня летели огненные копья. Я выставил вперед еще живого эльфа, бессильно цепляющегося за клинок скрюченными пальцами, и посмотрел ему в зеленые глаза, в которых плескался настоящий океан из боли и страданий. На миг мы встретились взглядом. А потом его тело разорвало от прилетевших плетений. Щит дрогнул и растянулся, полностью закрывая мою фигуру.

Сердце опять сбойнуло, отчего я неловко спокнулся. Сверху над головой пролетел очередной таран, зацепив край щита. Мастер Воздуха оказался совсем рядом. Он больше не отступал. Слева мелькнула ослепительно белая струя пламени. Огонь ударил в спину. Кольчуга вспыхнула. Нагретые кольца впились в кожу, мясо под ними начало гореть. Меня повело в сторону, однако мастер Воздуха был уже в трёх шагах. Я закрылся от огня остатком щита, поднял клинок и прыгнул.

Перед эльфом вспыхнули прозрачные слои защиты. Кровавое лезвие вошло в первый, раскололо его и застряло во втором. Рука дрожала, багровые искры внутри клинка гасли одна за одной. На лице мастера мелькнуло облегчение, перешедшее в злорадство. Он вскинул ладонь, собирая плетение прямо у моей груди. Я тоже оскалился и протолкнул пламя по клинку прямо в щит.

Багровый поток прошёл через кровь, впился в защиту и рванулся по её структуре. Прозрачная поверхность почернела. Эльф дёрнулся, попытался оборвать плетение, но пламя уже нашло дорогу к его ауре. Красные языки вспыхнули вокруг плеч и груди. Мастер выгнулся, запрокинул голову и закричал. Изо рта ударил пар. Кожа на лице вздулась пузырями, хотя огонь её даже не коснулся.

Щит исчез. Клинок вошёл между рёбер. В тело тут же ударило мощнейшим потоком силы. В бочину прилетел огненный шар. Мир перевернулся. Каменная полка мелькнула перед глазами, и меня швырнуло спиной в землю. Кровавые жилы вырвало из руки. Щит и клинок расплескались тёмными брызгами. Внутри стало пусто и холодно. Я попробовал вдохнуть. Получился короткий хрип. Небо над дорогой вращалось, по нему тянулись чёрные ветви. Где-то всё ещё ревел Игор. Я хотел повернуть голову к нему, но тело уже меня не слушалось.

Последнее, что я увидел, – стоящий на коленях мастер. Багровое пламя пробегало по его ауре, и эльф беззвучно драл пальцами собственную грудь. А затем мир померк.

***

Вейл увидел падение великана сквозь пар и дым. Борг ударился о землю и остался лежать. Кроваво-красный щит исчез. Мастер Воздуха опустился на колени напротив и выгнулся, будто внутри у него ворочался раскалённый крюк. Вейл не знал, что сотворил великан. Да и это его мало волновало.

Он двигался от головы колонны с тех пор, как Лиссандра пробила проход в огненном кольце. Сперва пришлось укрываться от световых копий, под щитами Ориса, а затем еще и ждать пока мастер огня, что все это время держал огненную стену, ослабит заклинание.

Вейл вытер ладонь о штаны и нащупал под наручем узкую металлическую пластинку. Артефакт пробоя лежал там уже восьмой год и непрерывно ждал своего часа. Одни Боги знают, чего старому десятнику стоило заставить себя применить артефакт, который в цене был схож с хорошим домом в центральных графствах Империи.

И всё ради одного удара. Под сапогом хрустнула ветка. Впереди поднялся мастер Огня. Эльф смотрел на лежащего Борга и уже собирал в ладонях новое плетение. Вейл активировал артефакт невидимости, что исправно служил ему вот уже который год и помчался к мастеру.

С каменной полки донёсся низкий рёв. Игор грузно поднялся из выдолбленной своей тушей ложи. Левая рука висела вдоль тела, из плеча и возле шеи торчали стрелы и парочка копий. Однако багровая дымка снова густела над кожей, превращая великана в какое-то сказочное существо. Игор медленно повернулся и посмотрел на истерзанное тело брата. По спиине у Вейла пробежали мурашки от такого взгляда. Вейл уже видел такой взгляд у людей, которые потом вырезали целые десятки, будучи пробиты сталью от пяток до макушки.

Игор наклонился. Ломая ногти и срезая кожу с пальцев, он с ревом выдрал кусок скалы. Великан поднял глыбу здоровой рукой, развернулся всем телом и метнул.

Мастер Огня заметил движение. Перед ним вспыхнул щит. Камень ударил в защиту, раскололся, но эльфа всё равно снесло с места вместе со щитом. Он упал на спину и проехал по мокрой земле. Щит выдержал, только перекосился и задрожал. Вейл активировал плетение палачей, разгоняясь до нечеловеческих скоростей.

Справа показался старший охотник. Вейл чуть изменил траекторию и начисто срубил голову, зайдя со слепой зоны защитного амулета. Мастер Огня вскочил. Увидел приближающегося Игора и начал стягивать пламя в короткий плотный таран. Брать великана живым он уже не собирался.

Вейл сорвал пластинку с крепления. Металл нагрелся, по пальцам пробежала боль, а из исковерканного в далеком прошлом источника в артефакт полилась энергия. Невидимость исчезла.

Мастер повернул голову. Поздно. Вейл прижал пластинку к дрожащему щиту. Металл вспыхнул белым и рассыпался прямо в пальцах. В защите открылось отверстие размером с голову. Края тут же поползли обратно, закрывая пробой. Вейл всунул руку по запястье. Пальцы скользнули по гладкой коже, зацепились за ворот и нашли горло. Эльф ударил его ладонью в лицо. Перед глазами вспыхнуло, в когда-то оторванном носу что-то хрустнуло. Вейл сжал кулак со всей силы, чувствуя как хрустит трахея и дернул руку на себя, вырывая то, за что смог ухватиться.

Мастер отшатнулся. Из разодранного горла хлестнула кровь. Огненное плетение в его руках свернулось внутрь и взорвалось короткой вспышкой. Щит погас. Эльф схватился за шею, открыл рот, но вместо крика из отверстия вырвался лишь влажный свист.

Вейл отступил и посмотрел на окровавленный кусок плоти в ладони. Потом на серую крошку, оставшуюся от артефакта под наручем. Столько золота. Столько связей и пролитой крови. И всё превратилось в горсть пыли за один вдох.

Мастер Огня опустился на колени. Игор оказался рядом и ударом здоровой руки повалил его на бок. Над деревьями взлетела красная искра. Третий мастер стоял возле края вырубки. Вокруг него собирались охотники. Двое тащили мастера Воздуха, который уже не подавал признаков жизни и был похож на тысячелетнюю мумию.

Красная искра рассыпалась дождём. Эльфы так же стремительно, как и нападали, начали скрываться в лесу. Вейл уже коснулся артефакта невидимости. Нельзя было дать мастеру уйти.

– Стоять! – голос Бранта перекрыл шум огня.

Возле головы колонны осталось меньше половины прежнего строя. У хвоста ещё сражались люди. Орис держал всего две пластины, Лиссандра опиралась на колесо и судорожно вдыхала воздух. Вейл опустил оружие. Охотники скрылись среди стволов. Третий мастер задержался на несколько мгновений, закрывая отход широким щитом, а потом исчез следом. Огненное кольцо осело. Остались горящие телеги, дым и люди, которые всё ещё рубили пустой воздух, ожидая нового удара.

Десятник повернулся к Боргу. Щёки великана провалились, кожа обтянула череп, губы приподнялись над зубами. Даже пальцы стали тоньше. Порезы на предплечьях оставались открытыми, но кровь из них почти не текла. Похоже, течь уже было нечему. Совсем на короткий миг картинка мигнула и Вейл почудилось, что над великаном сгрудились громадные силуэты. Вейл проморгался и образы исчезли.

– Старею. – не совсем человек помотал головой.

Игор тоже увидел брата. Он нагнулся к мастеру Огня, ухватил его за одежду и потащил. Эльф ещё был жив. Вейл лишь подивился насколько живучи сильные маги. Пятки мастера били по земле, а из горла выходил сип. Великан тащил его одной рукой, припадая на повреждённую ногу. С каждым шагом багровый покров вокруг Игора слабел.

– Держись, брат, – повторял он. – Держись. Держись.

Мейр выбрался из-за разбитой повозки почти одновременно с ним. На виске целителя запеклась кровь, сумка болталась на одном ремне. Он упал возле Борга на колени, приложил ладонь к груди и выругался.

– Слишком мало крови. Сосуды почти пусты. Я не успею…

Игор сбросил эльфа рядом. Тот ещё пытался зажимать горло. Великан движением руки сломал кости рук, отчего эльф лишь сильнее забулькал, а потом раздвинул края раны пальцами и рванул вниз. Кровь хлынула сильнее. Игор приподнял мастера за плечи, уложил головой над лицом брата и сжал грудь здоровой рукой.

Первый поток залил Боргу подбородок. Большая часть стекла на землю. Игор зарычал, перехватил тело выше и прижал разорванное горло прямо ко рту великана.

– Пей. Давай же.

Борг не двигался. Игор сжал грудь эльфа ещё раз. Кровь потекла в приоткрытый рот. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом по шее Борга пробежало слабое багровое свечение. Мейр замер. Поднёс пальцы к одному из порезов на предплечье, коснулся кожи и резко отдёрнул руку.

– Продолжай.

Игор продолжил давить. Сердце мастера ещё сокращалось, выталкивая кровь, но быстро слабело. Свет под кожей Борга становился ярче. Тонкие красные линии прошли от горла к груди, растеклись по плечам и рукам. Щёки понемногу наполнялись. Губы снова закрыли зубы. Порезу на предплечьях понемногу начали зарастать. Борг судорожно вдохнул.

Игор опустил голову. Мастер был мёртв. Его тело быстро усыхало в руках великана, а Мейр следил за изменениями в ауре Борга, щурясь от багрового света.

– Хватит, – сказал целитель. – У него повреждены каналы. Ещё немного, и источник начнёт рвать их изнутри.

Игор отбросил пустое тело и заковылял к мёртвому охотнику. Прокусил ему горло, выпил несколько глотков. Стрела у основания шеи вышла вместе с наконечником, багровый покров снова сгустился. Следующего эльфа он принёс брату. Мейр разрешил коротким кивком. Борг задышал глубже, однако глаз не открыл. Обожжённая спина почернела, из раны белели кости ребер, а предплечья все еще представляли из себя жалкое зрелище.

После ещё одного охотника шаг Игора стал ровнее. Он выдернул стрелу из плеча и отбросил. Эльфы лежали вперемешку с наёмниками. Великан наклонился к человеку в разрубленной кольчуге. Тот ещё дышал.

– Не трожь. – бросил десятник.

Игор поднял голову. Зрачки сузились, над зубами блестела чужая кровь. Повреждённая рука всё ещё висела вдоль тела, но великана это явно не беспокоило. Вейл начал разгонять плетение в своем теле. Сейчас у него были все шансы против покалеченного великана.

– Эти свои. – изменившийся голос десятника разрезал повисшую тишину.

Игор посмотрел на раненого. Тот лежал без сознания, из рассечённого бедра медленно текла кровь. Ноздри великана раздулись. Он сглотнул, сжал кулак и отвернулся.

– Брату нужно.

– Ищи эльфов. Наших оставь лекарям.

Игор втянул ноздрями воздух и уже по-другому посмотрел на Вейла. Теперь в его взгляде не читалось превосходства хищника. Игор смотрел на человека, как на другую хищную тварь, готовую к встречному броску. Великан разжал пальцы и отступил от тела.

Брант появился со стороны головы колонны. Шлема на нём не было, волосы обгорели с одной стороны. Следом шли четверо ветеранов, двое несли раненого Ориса. Адепт был в сознании и ругался, требуя поставить его на ноги.

– Вейл, сколько из них выжило?

– Мастер и около десятка охотников. Возможно, больше.

– Вернутся? – спросил Брант.

Вейл перевел на него взгляд. Похоже командир пребывал в нелучшем состоянии, раз задавал такие вопросы.

– Вряд ли. – бросил Вейл.

Брант оглянулся на дорогу. Горели три повозки. Ещё две лежали на боку. Между ними стонали раненые. Со стороны хвоста донёсся протяжный свист, затем ответил рог.

– Гервин жив, – сказал Брант. – Соберите людей. Разбитые телеги и лишний груз бросить. Лекарства, накопитель и книги забрать. Самую крепкую повозку освободить под тяжёлых.

Он посмотрел на Борга.

– Ему нельзя двигаться, – сказал Мейр.

– Тогда грузи на телегу.

Под Борга подсунули три плаща. Поднимать пришлось вдесятером, Игор помогал здоровой рукой и рычал на каждого, кто дёргал слишком сильно. Самую крепкую трофейную повозку разгрузили прямо на дорогу, на дно настелили плащи. Борга уложили на бок, чтобы ожог не касался досок.

Мейр забрался следом. Провёл ладонью над грудью великана, проверил источник и устало сел на корточки.

– Жить будет? – спросил Вейл.

– Рёбра сломаны, кисть раздроблена, ожоги до костей. Каналы и сама плоть надорваны его плетением.

Игор положил здоровую руку на борт.

– Он крепкий.

Мейр ничего не ответил, лишь активировал еще одно плетение, погрузившееся в тело великана. Все внимание целителя сейчас было сконцентрировано на том, чтобы направить волну регенерации от поглощенной великаном магии не в тело, а в магические каналы, иначе Борг рискует надолго стать магическим инвалидом, не способным даже на простейшие заклинания.

Брант уже отдавал приказы десятникам и посылал людей к хвосту. Считать мёртвых времени не было. Их стаскивали с дороги, освобождая проход уцелевшим повозкам. Вейл подошёл к мастеру Огня. Эльф лежал на спине с разорванным горлом. Возле его плеча в грязи осталась сероватая металлическая крошка. Вейл растёр её носком сапога. Теперь у него в должниках был целый кровавый великан, однако настроения после потери артефакта пробоя это не прибавляло.

Колёса освобождённой повозки наконец провернулись. Игор пошёл рядом, держась за борт. На дне лежал его брат, укрытый чужими плащами. Багровый свет под кожей уже погас, и только редкое тяжёлое дыхание показывало, что великан ещё жив.

Вейл поднял взгляд на лес, куда ушли эльфы, и сжал обожжённые пальцы. Сегодня компании был нанесен колоссальный ущерб. И похоже это было лишь начало. Такие потери эльфы точно не простят.

Иллюстрация:

Глава 22

Сознание возвращалось медленно. Самым первым появился скрип колёс, отдававшийся в голове тупой резью. Потом я почувствовал запахи: кровь, гарь, людской пот, мокрые плащи. Следом пришла боль.

Все тело будто пропустили через мясорубку. Особенно болела грудь и руки, которые кто-то видимо сунул в кипяток, да там и оставил. Я попробовал пошевелить пальцами. По предплечьям прошла такая резь, что перед закрытыми глазами вспыхнули белые пятна.

– Лежи, – сказал Мейр. – Если потянешься к источнику, я тебя усыплю.

Я открыл глаза. Над повозкой качалось серое небо. По краям виднелись борта, поверх них – спины идущих рядом людей. Меня уложили на бок, подперев грудь свёрнутыми плащами. Половину лица я уже не чувствовал.

– Долго я…? – собственный голос прозвучал хрипло и тихо.

Мейр сидел возле моих ног, придерживаясь за борт. На виске темнела запёкшаяся кровь, одежда была прожжена в нескольких местах. Да его самого следовало уложить рядом.

– Со вчерашнего вечера. Уже полдень.

Я попытался приподнять голову. Грудь прострелило, воздух вышел коротким хрипом. Мейр тут же наклонился и прижал ладонь к плечу.

– Лежи, тебе нельзя двигаться. – слегка повысил тон целитель.

– Да я и сам понял.

Он убрал руку с борта и провёл пальцами над моим плечом. В кожу погрузились тонкие прохладные нити. Боль немного отступила, зато я ощутил собственное тело целиком: сломанные рёбра, обожжённую спину, раздробленную кисть, десятки порезов на предплечьях.

– Основные каналы я спас, – сказал Мейр. – Поглощенная тобою сила успела пройти по ним раньше, чем они начали разрушаться. Периферийные ответвления в жалком состоянии. Особенно в руках. Ты связал кровавые конструкции прямо с сосудами и каналами.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить что вообще произошло. Выходил какой-то бессвязный бред.

– Я вообще удивлен, что ты еще жив.

– А что произошло? – я перевел глаз на целителя.

– А что последнее ты помнишь? – вопросом на вопрос ответил Мейр.

Головная боль не давала нормально сосредоточится, но я все же попытался погрузиться в последние воспоминания. Так. Купол. Огненное заклинание мастера и постоянные воздушные прессы, что почти добили меня с Игором. А вот потом память пасовала. Цельную картинку словно бы разбили молотком, загрузили все осколки в мешок, хорошенько перемешали и всыпали мне в череп. Большая часть при этом просыпалась мимо.

Одно я понял точно – я каким-то чудом смог применить магию крови.

– Так я все-таки смог применить магию крови.

– Получается вспомнил? Ты редкостный идиот, Борг! Применять неосвоенную магию Плоти! Это же надо додуматься!

Мейр всплеснул руками, но видя, что я никак не реагирую, успокоился. Дальше ехали молча.

Я закрыл глаза и осторожно потянулся восприятием внутрь собственного тела. Толстые каналы вдоль груди и позвоночника светились ровно. Возле плеч сеть превращалась в рваное месиво. Некоторые ответвления заканчивались слепыми обрубками, другие едва мерцали. Кровеносные сосуды, которые были физическим воплощением моих каналов тоже были все в рубцах и ранах. Вот откуда это онемение в руках. В предплечьях всё переплелось, будто корни дерева выдрали из земли, порубили и кое-как засунули обратно.

И всё же тело восстанавливалось. На концах повреждённых линий появлялись тончайшие отростки. Они тянулись друг к другу, и начинали потихоньку срастаться. Медленно, но прямо у меня на глазах один из тонких сосудиков в ладони сросся и слегка замерцал.

Изменился и сам источник. Раньше сила ощущалась разлитым по телу жаром. Теперь её стало больше. Гораздо больше. Она тяжело перекатывалась внутри, собиралась возле сердца и растекалась по уцелевшим каналам. Часть сразу уходила в раны, заставляя мясо под обожжённой кожей зудеть и стягиваться. Я невольно попытался подтолкнуть поток к рукам, чтобы ускорить регенерацию.

Пальцы Мейра впились мне в плечо.

– Ещё раз, и я выполню обещание. – раздался над ухом голос целителя.

– А как ты почувствовал? – я проигнорировал угрозу.

Удивление мое было вполне справедливым, ведь Мейр не использовал никакого диагностирующего плетения и не мог видеть потоки энергии в моем теле.

– Да твое энергетическое тело фонит из каждой дырки! – целитель все же разжал пальцы.

Я разорвал концентрацию. Внутреннее зрение погасло, оставив после себя тяжесть и лёгкую тошноту.

– Почему-то запас энергии вырос.

– Вырос, – нехотя подтвердил целитель. – Ты выпил почти целого мастера и старшего охотника.

Чего? Какого мастера? Я же ведь отрубился посреди боя. А что, собственно говоря, вообще произошло после?

Мейр ещё раз проверил грудь и поднялся. Повозку качнуло, он ухватился за борт и тихо выругался.

– Мне надо посмотреть остальных. Не двигай руками, не пытайся колдовать и не лезь внутренним взором глубже основных каналов. Воду тебе даст Игор.

– Погоди! А что с эльфами?

– Спроси у брата.

Мейр спрыгнул с повозки и вскоре скрылся между людьми.

Игор появился почти сразу. Видимо, всё это время шёл с другой стороны. Брат прихрамывал, левая рука висела на перевязи. Шея и плечо были туго замотаны, поверх ткани проступали бурые пятна. Выглядел он неважно. Правда, на фоне меня – почти жених.

Он протянул бурдюк. Сам я взять его не мог, поэтому Игор приподнял мне голову и осторожно влил воду в рот. Половина потекла по щеке, но остальное я проглотил. Горло наконец перестало напоминать высохшую кожаную трубку.

– Что произошло? – спросил я.

Игор несколько мгновений молчал. Потом посмотрел на идущих рядом людей и заговорил тише:

– Ты убил одного сильного мага. Упал и начал сохнуть. Тогда я и влил в тебя кровь одного из тех магов.

– Стоп. Но как они тебе это позволили сделать? Там же еще оставалось два мастера?

– Вейл убил одного, и я отдал его тебе.

Чего? Вейл убил мастера?

Перед глазами вспыхнул последний миг боя. Мастер Воздуха стоял на коленях, багровое пламя рвало его ауру. Потом удар и темнота. В живых оставалось еще два мастера и невесть сколько эльфийских охотников. В голове крутился лишь один вопрос. Каким, нахер, образом Вейл убил мастера?

Я посмотрел на Игора и в голове наконец промелькнула запоздалая мысль.

– Эм. Спасибо, Игор. За мага. – я даже не мог представить насколько было ему тяжело отдать мне такую ценную кровь.

Игор нахмурился.

– Ты мой брат.

Будто этого объяснения хватало для всего на свете. Наверное, ему и правда хватало.

– Поправишься, – продолжил он. – Силы стало больше. Потом снова будем сражаться. – он улыбнулся.

– Да я там чуть не сдох. Какие к чертям сражения?

– Но ты не сдох. – Игор слегка приподнял лысые брови, как бы говоря, что ответ на поверхности.

Если не сдох, значит все было правильно и можно продолжать. Я просто поражаюсь такой непосредственности.

– Так что там с Вейлом? Как он вообще смог мастера замочить?

– Он не мочил. – удивленно ответил Игор. – Он его убил.

Рука сама собой потянулась к лицу, однако мышцы вспыхнули болью, и я отбросил конечность обратно на доски.

Игор оглянулся ещё раз. Наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха.

– Вейл тоже... – Брат запнулся. – Почти маг.

Я повернул голову насколько смог.

– В смысле? Почти маг?

– Как те эльфы. Быстрые. Которые появлялись из ниоткуда. Я чувствовал силу внутри них. У Вейла похожая. Только он человек. Странно. – Игор почесал затылок.

– Ты видел, как он убил мастера?

– Видел конец. Десятник появился возле ушастого и вырвал ему горло. Двигался быстро. Не так быстро, как мы. – Игор гордо выпятил челюсть. – Но быстро.

Я вспомнил старших охотников. Я догадывался, что они одаренные или как-то модифицированы магией. Все-таки разрыв в силе между ними и обычными эльфами был просто чудовищен. Похоже десятник пользовался подобными трюками или был подопытной крысой у остроухих. Но это все еще не объясняет, как он пробил щит мастера. Голой силой тут ничего не сделаешь. Вопросов накопилось достаточно, и задать их хотелось немедленно.

– Брант знает? – спросил я.

Игор пожал плечом и поморщился.

– Не спрашивал.

Послышались быстрые шаги. Игор сразу выпрямился. Возле повозки появился Вейл. Нос десятника распух и посинел, на лице засохла кровь. Под мышкой он держал знакомый мешок с потемневшим от копоти краем.

– Очнулся всё-таки, – произнёс он. – А ты крепкий малый.

Вейл забросил мой мешок на повозку. Внутри тяжело стукнула книга.

– Нашёл за перевёрнутой телегой. Ты его хорошо пнул. Ещё немного, и остаться тебе без имущества.

– Спасибо.

Как-то слишком много благодарности за один день.

– Сочтёмся.

Он махнул рукой. Я посмотрел на десятника. Ощупать бы его хорошенько магией, да только сил нет.

– Игор говорит, ты убил мастера.

Лицо Вейла вмиг посерьезнело. Не меня уставились холодные глаза убийцы. Черт! Ну кто меня за язык тянул?

– Игор как-то чересчур многословен в последнее время.

Брат нахмурился, но Вейл даже не повернул головы.

– Отлеживайся, боец. – Вейл развернулся и пошел в другую сторону.

Игор проводил его тяжёлым взглядом. В городе мы точно поговорим. Хочет того десятник или нет. Если он как-то связан с эльфами… Что-то с этим надо будет делать.

Повозка налетела колесом на камень. Боль прокатилась от рёбер к спине, сбивая мысли. Я зажмурился и переждал, пока мир перестанет качаться. Потом снова прикрыл глаза. Последние мгновения боя вспоминались отдельными кусками. Воздушный пресс. Кровь на руках. Тонкие жилы, впившиеся в порезы. Щит, построенный из моей крови. Кривой клинок в правой руке с горящим на кромке пламенем. Всё это я создал сам, однако теперь понятия не имел как. А еще все воспоминания пронизывал чей-то бессвязный шепот. Ну и чертовщина!

Я попытался выудить из памяти те плетения. Перед взором возникли куски внешнего контура, в котором были знакомые структуры из трактата. Потом мелькнули несколько знаков контроля, перемешанные с чем-то незнакомым.

Стоило попытаться рассмотреть их внимательнее, как образы рассыпались. Все, что я понял – в момент боя ко мне пришли некие знания, которые я каким-то образом выудил из памяти крови. Вот только меня напрягало несколько несостыковок – раздробленность воспоминаний и потеря контроля. Последнюю я считал уже практически невозможным явлением. Да, в ярости все мои великаньи черты выходили на передний план, но я успешно их контролировал, управляя яростью. Тут же…

Но не смотря на все странности мощь кровавой магии поражала. Я применил её впервые. Без подготовки, без контроля и почти ничего не понимая. Однако эта созданная на коленке магия давала фору любым плетениям, что я видел. По крайней мере в убойности. Прессы мастера воздуха моментально разлетались, стоило им столкнуться с кровавым щитом.

Открывающаяся при этом вариативность тоже будоражила воображение. Воспоминания сбоили, но по вычлененным картинам я все же осознал весь ее потенциал. Можно было создать что угодно – меч, щит, россыпь снарядов, да хоть рогатку! Невероятное поле возможностей, которое было ограничено лишь воображением и запасами красной жидкости в организме. Благо у меня был большой организм. Очень большой.

Я начал прокручивать возможные способы модификации щита. Первичная конструкция оставалась грубой: одна пластина и всего несколько силовых линий. Что произойдёт, если сделать щит многослойным, добавить отводы энергии по схеме Ориса? Следом пришла мысль о создании полного кровавого доспеха.

От этой мысли внутри поднимался почти детский восторг. Настоящая магия крови оказалась у меня в руках. Древняя, грубая, страшная. Такая сила могла дать мне шанс против мастеров, перед которыми ещё недавно оставалось только ставить щит и ждать, когда меня разорвут по кусочкам.

Вместе с восторгом пришло и разочарование. Придется скрупулёзно собирать те крупицы знаний, что еще плавали у меня в мозгу и экспериментировать в попытках повторить плетения. Экспериментировать с самой опасной магией, о которой я слышал – что же может пойти не так?

– Опять думаешь о магии? – спросил вернувшийся Мейр.

– Да нет, смотрю вот на облака.

– Ну да, на них же смотрят с кровожадной улыбкой. – усмехнулся целитель.

Мужчина хекнул и забрался на повозку. В руках у него появилась небольшая миска. Пахло мясным бульоном. Игор помог приподнять мне голову, Мейр принялся вливать жидкость маленькими порциями.

– Сколько погибло? – спросил я, когда миска опустела.

Мейр помрачнел

– Восемьдесят девять мёртвых. Семнадцать пропали. Их не нашли ни среди наших, ни среди эльфов. Шестьдесят четыре ранены.

Почти каждый третий остался возле сгоревших повозок или лежал где-то в лесу. Серьезный удар для компании. И все из-за нас. Не сказать, что меня сильно волновали людские смерти, но среди погибших были и те, кто стал мне если и не верными товарищами, но хорошими приятелями. На душе стало пакостно. Весь мой путь состоял из тел и крови. Раньше это были только враги, а теперь к ним добавились еще и свои.

– Твой купол спас пятьдесят три человека, – продолжил Мейр. – Без тебя потерь было бы больше.

Лучше от этого осознания не стало. На другую чашу весов легли несколько десятков жизней, и считать, какая сторона тяжелее, сейчас не хотелось.

Возле повозки появился молодой наёмник с перевязанным лбом. Я помнил его лицо, но имени так и не узнал. Во время первого удара он стоял возле заднего колеса, я как раз закрыл его щитом от заклинания.

– Воды принести? – спросил он.

– Вода есть, – ответил Игор.

Парень кивнул, потоптался рядом и посмотрел на меня.

– Ты закрыл меня от огня. И брата моего. Спасибо.

Я хотел сказать что-нибудь подходящее, но ничего так и не пришло на ум.

– Всегда пожалуйста.

Наёмник улыбнулся.

– Поправляйся.

Он ушёл вперёд. Через некоторое время лысый арбалетчик молча положил на край повозки свёрнутую куртку, чтобы мешок с книгой не бился о борт. Ещё один человек передал Игору кусок мяса. Многие смотрели на меня с благодарностью. От этого настроение еще больше испортилось. Можно было винить себя в смерти людей, но голос разума отчетливо твердил – виноваты лишь подлые остроухие твари.

Грудь заболела от поднявшегося гнева. Нет, это точно война на истребление! Эльфы показали, что не собираются отпускать меня и брата. Более того, мы были нужны им живыми. И теперь то я понимал почему. То, что я показал в бою – мягко говоря выходило за рамки обычной магии. Древняя сила, которой когда-то владели мои предки и которая считается утерянной. Считалась утерянной.

Вот почему Лара считала нас хорошей заменой дракону. Пазл наконец-то сложился воедино. Ушастые хотели ею завладеть, да только пока что в приобретениях у них значилось лишь несколько убитых мастеров и охотников. Фатальные ли это потери для древнего эльфийского дома? Не уверен. Может они испугаются и бросят затею с нашей поимкой? Очень вряд ли.

Оставшиеся дни дороги слились в скрип колёс, боль и короткие пробуждения. Компания шла быстро, насколько позволяли раненые. Разведчики появлялись возле обоза, докладывали обстановку впереди и снова исчезали. Погони, насколько я мог судить, не было.

Орис сидел на своей повозке и что-то читал. Лиссандра ехала следом. Оба пострадали от истощения и магического отката, но должны были скоро восстановиться.

Мои руки зарастали медленнее остального тела. Кожа на предплечьях стянулась, глубокие порезы закрылись, но пальцы все еще слушались плохо. Зато рёбра срослись, ожоги покрылись новой розовой кожей, и на шестой день Мейр позволил мне подняться.

Первые шаги дались хуже, чем хотелось бы. Левая нога подгибалась, повреждённый бок тянуло, а перед глазами плыло. Игор шёл рядом, готовый подхватить. Через десяток шагов пришлось вернуться на повозку.

Границу и Бервен мы прошли без происшествий, а через несколько дней впереди показались стены Трёх Мостов. Я снова спустился на землю. Игор забросил мой мешок себе на плечо. Оружие и щит лежали на повозке: удержать шестопер повреждёнными пальцами я всё равно не смог бы. Мы пошли рядом с первыми телегами.

Город рос впереди с каждым шагом. Над внешними стенами поднимались крыши, башни и мостовые арки. На дороге становилось теснее. Обозы прижимались к обочине, люди останавливались и смотрели на нашу колонну.

Впереди ехали тяжёлые раненые, следом тянулись поредевшие десятки. На некоторых телегах оружия лежало больше, чем владельцев. Я хромал рядом, чувствуя каждый камень под сапогом. Люди возле ворот смотрели на мой обожжённый доспех и перевязанные предплечья.

Хотелось забраться обратно на повозку и закрыть глаза. Вместо этого я выпрямился насколько позволял бок и продолжил идти. Не дождетесь!

От автора: добавил в первый том иллюстраций в первые главы (до 7-й включительно). Если интересно, можете полистать.

Глава 23

– Он сюда не влезет, – сказал хозяин постоялого двора.

– А я бочком.

Мужчина, не заметивший моих тихих шагов, вздрогнул и осторожно поднял голову. Во дворе орали десятники, чужие лошади шарахались от запаха крови и великанов. Компания занимала общий зал, комнаты, обе конюшни и каретный сарай. Меня даже через парадную калитку провели боком, а внутренняя лестница выглядела так, будто развалится от одного моего взгляда.

Игору выделили место в каретном сарае с высоким потолком. Мне же Мейр сказал, что требуется покой и сносные условия проживания, где ему будет удобно проводить ежедневные обследования.

Вейл куда-то исчез, а через четверть часа вернулся и повёл нас дальше по улице. Каждый шаг отдавался в боку тупой болью, отчего я постоянно морщился, пугая горожан своей перекошенной физиономией. К тому времени, когда десятник остановился возле двухэтажного каменного дома, я уже всерьёз подумывал лечь прямо на мостовую.

Дом стоял в глубине узкого двора. Широкие створки передней комнаты позволяли закатывать внутрь телеги, над дверью сохранилось изображение выцветшего деревянного рубанка. Бывшая мастерская занимала почти половину первого этажа, потолок был достаточно высоким, чтобы я ходил по помещению, а пол состоял из подогнанных друг к другу камней.

Возле порога сидела девочка и строила что-то из камешков и щепок. При нашем появлении она вскочила, отступила к стене и прижала к груди деревянный брусок. Волосы у неё были почти белыми, а из-под них выглядывали слегка вытянутые кончики ушей. На вид девчушке было лет семь или восемь. Эльфийка? Игор позади слегка зарычал, чем еще больше перепугал ребенка.

Я аккуратно обошел выстроенную ею стену из камушков и приблизился к дому. Из него как раз вышла женщина лет тридцати в простом сером платье. Она быстро притянула дочь к себе. Девочка тут же спряталась за её юбкой, оставив снаружи половину лица и одно острое ухо.

– Мара? – спросил Вейл.

Женщина кивнула.

– Мы освободили переднюю комнату. – сказала она.

– Отлично. – Вейл придирчиво оглядел дом. – Еду будут приносить с постоялого двора. Если этот здоровяк что-нибудь сломает, скажешь мне.

В комнате лежали три сдвинутых тюфяка, накрытые шкурами. Возле стены поставили верстак для книги и еды. Жилую часть дома отделяла обычная человеческая дверь, в которую я даже при всем желании бы не пролез. Вейл отсчитал Маре несколько серебряных и положил сверху золотой. Женщина быстрым движением забрала деньги, словно десятник мог передумать. Видимо дела у семьи шли не очень хорошо.

Я опустился на тюфяки. Каменный пол был твёрдым даже при наличии подобия матрасов, но после повозки это место казалось почти дворцом. Игор положил рядом мешок с трактатом и встал у стены.

– Всё, отдыхай, – сказал Вейл и направился к выходу.

– Погоди. Надо поговорить.

Десятник остановился. Игор словно бы невзначай шагнул к раскрытым створкам. Он не загораживал весь проход, однако проскользнуть мимо такой горы мышц было бы трудно. Брат прибавил в росте, отчего старая одежда уже трещала по швам. Вейл посмотрел на него, затем на меня. С лица исчезло привычное ехидное веселье.

Что-то едва заметно изменилось. Поврежденные каналы на руках заныли от изменившегося магического фона, эпицентром которого был десятник. От человека, стоящего передо мной, разило энергией очень похожей на ту, что исходила от старших охотников.

– Ты связан с эльфами? – без расшаркиваний спросил я.

Вейл точно не связан с Вессалионами, иначе бы не убивал их мастера, однако более тянуть с вопросами и делать вид, что я ничего не замечаю было бессмысленно.

Вейл пару мгновений смотрел на меня, а затем напряжение резко пошло на убыль. Давление исчезло, а десятник неожиданно запрокинул голову и расхохотался.

– С эльфами? Ты решил, что я служу остроухим?

– От тебя исходит та же сила, что и от старших охотников. – мне было совсем не до веселья.

Вейл продолжал смеяться. Даже Мара выглянула из-за двери, но, увидев мое лицо, сразу скрылась обратно.

– Да я скорее себе яйца отрежу, чем свяжусь с этими ублюдками. Для них люди чуть умнее скота.

– Я видел твою силу. Она такая же, как у злых ушастых. А еще ты смог убить того сильного мага. – прогудел все еще напряженный Игор.

Смех десятника оборвался. Вейл медленно потёр уже здоровый нос.

– А ты я смотрю стал внимательным.

– Ты все еще не ответил на вопрос.

Игор согласно кивнул. Вейл посмотрел на него и тихо выругался. Потом вернулся от двери, подтащил ногой низкий табурет и сел напротив.

– Как я пробил щит мастера – не ваше великанье дело.

Вейл помолчал, явно подбирая слова.

– Слышал про имперских палачей?

Я покачал головой.

– Оно и не удивительно. Их обычно отправляют туда, где потом почти некому о них рассказать.

Вейл упёрся локтями в колени, решая, сколько можно нам сказать.

***

Монеты липли к потрескавшимся пальцам, и одну отец уронил под стол. Вейл помнил, как тот полез за ней на колени, пока сборщик держал мальчика за плечо. Последние два дня они ели только жидкую похлёбку, потому обещание кормить каждый день казалось достаточной причиной пойти с чужим человеком.

Дар проверили ещё до расчёта. Маг долго держал его за запястье, заставляя сжимать холодный камень, потом что-то отметил в списке и махнул сборщику. Отцу объяснили, что мальчик принят в корпус стражей. Если он переживёт первый круг подготовки, семье выделят дом и снимут часть податей.

Уже в корпусе Вейл узнал, почему после проверки одних детей уводили отдельно. Сильных одарённых отправляли в магическую академию, остальные же оставались в казарме с узкими окнами и отъедались. Через несколько месяцев его впервые привязали к столу.

У стола пахло уксусом, кровью и разогретым железом. Помощник мага затянул ремень на лбу, другой разжал ему зубы и вставил кожаный валик. Вейл попытался спросить, что вообще происходит, но его уже переворачивали, обнажая спину. Маги над ним переговаривались, сверяясь с листами, на которых переплетались цветные линии.

Воспоминания о той процедуре почти стерлись из памяти мальчика. Скользкая от пота кожа, собственный вой и треск костей. После процедуры его долго рвало в подставленный таз. Рядом стояли еще столы, но дети на них уже не двигались.

Имперские маги так и не довели украденные у эльфов плетения до ума, отчего смертность среди детей была просто умопомрачительной. Однако результат того стоил. На выходе получались сверхлюди, которые в будущем должны были стать надежным щитом империи.

После процедуры Вейла сразу же отвели к странному человеку в плаще. Маг почти не смотрел на рубцы, зато долго расспрашивал Вейла, заставлял повторять какие-то слова и все время держал пальцы у его висков. В голову медленно вдавливалось что-то холодное. Вейлу хотелось отшатнуться, но человек придержал его за затылок, и вскоре желание исчезло. Вместе с ним исчезло и многое другое.

***

Официально они оставались стражами. Слово «палачи» произносили шёпотом, убедившись, что рядом нет никого из корпуса. Вейл иногда слышал его благодаря обострённому слуху и проходил мимо, если приказ не требовал иного.

Плетение Разума удерживало верность надежней любых клятв и денег. Мысль о предательстве корпуса обрывалась прежде, чем успевала оформиться. Тогда это казалось естественным.

Пока однажды чужое заклинание тьмы не попало ему прямо в шлем. Защита вспыхнула перед глазами, металл вмялся в висок, и Вейла отбросило на камни. Из-под края шлема текло что-то горячее. Потом его схватили за ремни и потащили назад.

Очнулся он под навесом. Целитель разрезал повязку, отдирая присохшую ткань от виска, и Вейл едва не ударил его. Голова болела так, что хотелось выть. Рядом командир обсуждал потери и говорил, что оставшихся придётся снова бросить на укрепления. Саэрин никак не хотел поддаваться имперским легионам.

Вейл лежал с закрытыми глазами и вдруг понял, что думает о том, что ему не хочется лезть на смерть. Тело мгновенно бросило в жар. Он осторожно повторил мысль про себя, ожидая знакомой внутренней уверенности, которая всегда заставляла отбросить подобную дурь. Вражеский удар повредил вплетённую в разум структуру, удерживавшую Вейла десятилетиями.

В ту ночь он почти не спал. Запертые плетением воспоминания раз за разом пробивались в содрогающийся от осознания разум. Под утро его начало трясти, и пришлось вцепиться зубами в край одеяла, чтобы никто не услышал.

После следующей атаки командиры просматривали списки погибших и пропавших без вести, буднично пропустив одно из десятков имен.

***

За убийства платили достаточно, чтобы хватало на снаряжение и постоянные переезды. Вейл брал работу через посредников, и уходил сразу после расчёта. Деньги постепенно превращались в защитные амулеты, хорошее оружие и артефакты.

Бывший палач империи всё время ждал, когда за ним придет канцелярия. После того, как он исказил лицо у одного безумного мага Плоти, пружина, сжатая глубоко в теле, немного расслабилась. Однако даже спустя годы при виде знаков корпуса пальцы сами собой искали артефакт сокрытия.

***

Я сидел молча, переваривая рассказанную историю. Она пестрела кучей дыр и недомолвок, но вполне складывалась в единое целое. Пизд@ц! Это все, что приходило на ум после услышанного.

– А Брант знает?

– Брант знает достаточно. – отрезал Вейл

Десятник поднялся и вернул табурет к стене.

– Раз уж я разоткровенничался, послушайте оба. Теперь мы с вами повязаны. Вы знаете обо мне, я знаю о вас.

Вейл высунул из-за пазухи какую-то маленькую книжку.

– Некий мастер Лиорен довольно подробно изложил свои мысли по поводу того, зачем их заставили искать двух великанов.

Я прищурился. Значит решил обоюдно ухватить меня за яйца? Хорошо. Было бу глупо полагать, что человек с таким прошлым решил просто так раскрыться, не имея в руках козырей.

– Ни я, ни Игор болтать не будем. – проговорил я. – Мне ни к чему тебя выдавать.

Игор посмотрел на меня и медленно кивнул.

– Вот и хорошо. Вейл еще посмотрел на нас, а затем хрустнул шеей и вышел во двор.

Брант заглянул вечером и сообщил, что договор действует до окончания войны, но после его условия пересмотрят. Командир ни в чём меня не обвинял, однако смысл был понятен. Сейчас ему требовалась наша сила, но после войны он постарается максимально быстро откреститься от убийц стольких эльфийских мастеров. Я бы на его месте поступил точно так же.

***

Первые дни я лишь ел и спал. Еду приносили из постоялого двора в огромных котлах. После обеда тело наливалось жаром, раны начинали чесаться, и я проваливался в тяжёлый сон.

Пальцы слушались плохо. Трактат приходилось ставить на верстак и прижимать корешок камнем. Страницы переворачивал Игор, постоянно хватавший сразу по две. Ему быстро наскучивало следить за моим чтением, и он все чаще уходил на улицу практиковать уже собственную магию.

Это вынудило меня соорудить конструкцию из веревки и палки, которую я хотел использовать для переворота страниц. Однако с моими неработающими пальцами выходило из ряда вон плохо, отчего все сильнее хотелось к чертям собачьим разломать эту приблуду и запульнуть трактат в стену.

Одним днем за тщетными попытками ухватиться за край листа меня и застала девчушка. Она и раньше следила за мной, но я не придавал этому факту никакого внимания. Сосредоточившись на крае страницы и своих пальцах, я не заметил, как возле книги появилась светлая макушка.

– Эта? – тонким голоском спросила девочка, взявшись за край страницы.

Я удивленно посмотрел на нее. От моего взгляда она чуть сжалась, но не убежала.

– Следующая. – я попытался сделать голос максимально мягким, однако по комнате все равно разнесся хриплый бас.

Девчушка перевернула лист и отдёрнула руку, будто ожидала, что книга укусит. Я нашёл нужный рисунок и снова закрыл глаза, пытаясь вытащить из памяти хотя бы часть плетения кровавого щита. Безрезультатно.

– Переверни назад, пожалуйста.

Девочка послушно вернула страницу.

– Как тебя зовут?

– Нэя.

– А я Борг.

– Я знаю. – улыбнулась мелочь, показав белые зубы.

Нэя приходила каждый день. Иногда просто сидела у стены и выкладывала камни на полу. Иногда переворачивала страницы, когда я ее об этом просил. Мара поначалу постоянно заглядывала в мастерскую, но потом поняла, что я не собираюсь есть её дочь, и стала появляться реже.

Через неделю я уже мог сам переворачивать страницы, а потому девочку я просить перестал. Однако она все равно приходила и смотрела на мои занятия.

Я начал рисовать схемы углем, но пальцы все еще плохо слушались, отчего линии выходили рваными. Бумагу портить было жалко, поэтому Вейл притащил несколько гладких досок, подходящих под занятия. Нередко ими пользовалась Нэя, которой я разрешил рисовать на них. Похоже друзей у девочки совсем не было, раз она проводила время с такой образиной как я. Я в принципе был не против, иногда мне даже было весело отвечать на ее вопросы о мире и о том, как я выживал в магическом лесу.

***

Воспоминания приходили урывками, будто искаженные какими-то помехами. Я перебирал их в памяти, вертел плетения из книги и всячески пытался собрать в единое целое. Иногда во снах я видел того самого шамана, но каждый раз сон развеивался, даря только новую порцию раздражения и ни грамма полезных знаний.

Мейр просматривал рисунки плетений во время осмотров. Дважды он находил грубейшие ошибки, на которые сразу же указывал.

– Может, так и задумано, – сказал я.

– Сомневаюсь, что кто бы то ни было задумывал жить без сердца и сосудов.

Он перечеркнул опасный участок и пригрозил не практиковаться до полного выздоровления.

Помимо магии Плоти я изучал и стандартные плетения. Времени у меня все равно было Вагон и маленькая тележка. Война застопорилась, превратившись в позиционную с редкими кровавыми стычками. Либо у восточников заканчивался напор и деньги, либо, как говорил Хольт, они готовили какую-то пакость.

По моей просьбе Брант связался с Кайром, через которого удалось купить еще один магический талмуд с боевой огненной магией и всяческими защитными чарами. Отвалить мне за это пришлось чуть ли не все жалование, что оставалось, но оно того определенно стоило. Книжка была подробной, с кучей пояснений и качественными зарисовками плетений во всех плоскостях. До их применения мне было пока еще как до Китая, но никто не запрещал зубрить заклинания.

Сидеть и прохлаждаться я просто не мог. Эльфы уже показали, что не намерены спускать все на тормозах. Прятаться с моей внешностью не имеет смысла, а потому сейчас для меня оставался лишь один возможный путь – зализать раны и по максимуму освоить магию. План был чертовски плох, но другого я пока не придумал.

***

В середине третьей недели я впервые дошёл до постоялого двора. Хромота почти прошла, а бок перестал тянуть при каждом вдохе. Руки ещё быстро уставали, но оружие я уже мог поднять двумя ладонями.

Компания зализывала раны. Во дворе чинили щиты, переклёпывали доспехи, разбирали привезённое оружие. Возле стены десятники гоняли несколько десятков новобранцев. До прежних трёх сотен «Чёрная ладонь» пока не дотягивала.

Игор занимался возле дальней конюшни. Мейр стоял напротив и держал какое-то плетение. Через несколько мгновений над кожей брата появилась красноватая дымка. В том бою с эльфами она показала себя крайне хорошо, защищая брата от магических атак. Однако тогда брат был с активной яростью, которая значительно упрощала взаимодействие с энергией, одновременно с этим опустошая резерв. Сейчас Мейр работал именно над подконтрольным применением этой силы.

Игор сопел, направляя наружу всё больше энергии. Дымка поднялась от пальцев до запястья, расползлась вдоль предплечья и тут же сорвалась клочьями.

После нескольких попыток багровая дымка появилась сразу и продержалась почти десяток ударов сердца, прежде чем распасться. Я устроился на бревне у стены и смотрел, как брат раз за разом вытягивает свою силу за пределы тела. Мелкие плетения давались ему паршиво, зато собственная ярость понемногу начинала слушаться.

***

Однажды утром Нэя принесла венок из ромашек. Она держала его обеими руками и долго стояла возле тюфяков, пока я не оторвался от очередной схемы.

– Это тебе. – прощебетала она, смущенно отводя глаза в сторону.

Я взял венок двумя пальцами. На голову он не налез бы даже при большом желании. Пришлось надеть его на запястье. Белые цветы смотрелись рядом с серой кожей и широкими рубцами совершенно нелепо.

– Класиво, – расцвела Нэя.

– Да… – протянул я, даже не зная, что сказать. – Ну, спасибо, Нэя.

Девчушка заулыбалась и побежала на кухню что-то рассказывать матери.

В тот же день я увидел её возле ворот. Трое соседских детей катали по пыли деревянный обруч. Нэя подошла ближе, держа руки прижатыми к груди. Один мальчишка что-то сказал, остальные засмеялись и убежали на улицу, унося обруч с собой. Девочка постояла возле створок и вернулась к своим камням. Похоже люди не жаловали полуэльфов, а именно им и была девочка.

Я посмотрел на её игрушки внимательнее. Несколько щепок, обломок ложки и деревянный брусок, на котором кто-то углём нарисовал глаза. Еда в доме тоже не задерживалась. Мара варила жидкую кашу, а мясной запах появлялся только от моих котлов.

Когда женщина принесла воду, я положил на край верстака золотой.

– Купи дочери игрушку. И еды нормальной.

Мара замерла. Посмотрела на монету, потом на дверь, за которой играла дочь.

– Господин, ваш десятник уже заплатил нам за комнату.

– Я помню.

Женщина замерла, пытаясь подобрать слова.

– Но…это же слишком много.

– Не слишком много, чтобы сделать ребенка счастливей.

Мара не притронулась к золоту. В её запахе появился легкий страх. Я устало вздохнул.

– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал я. – Считай это моей благодарностью за помощь дочери с книгой.

Мара медленно взяла монету. Через два дня у Нэи появилась тряпичная кукла с жёлтыми нитками вместо волос. Девочка усадила её рядом с моей книгой и сообщила, что куклу зовут Ани.

Иногда я даже играл с девочкой, поднимая в воздух куклу плетением телекинеза. Каналы при этом обжигало болью, но она вмиг забывалась, стоило увидеть восторженный взгляд ребенка.

Арт Нэи:

Глава 24

Вейл провёл пальцами по выбритому подбородку и поправил ворот. После цирюльника кожу ещё немного саднило, зато из зеркала на него больше не смотрел обросший и хмурый наемник. Десятник потянулся, проверяя, не мешает ли чистая рубаха двигать руками, затянул пояс и убрал под ткань амулет.

Лиссандра ждала внизу, в тёмных брюках и приталенном камзоле, из-под которого выглядывала светлая рубашка. На запястье поблёскивал браслет. Вейл задержал взгляд на её талии и только потом поднял глаза.

Иллюстрация:

– Госпожа Лиссандра, – сказал он, склонив голову. – Прошу прощения, заставил ждать.

– Не стоит извиняться. Тем более мне было любопытно, сумеете ли вы добраться сюда без своего десятка.

– Они бы всё испортили.

Магесса оглядела его рубаху, задержалась взглядом на гладком подбородке и улыбнулась. Вейл подал ей руку, с удовольствием заметив, что сегодня она приняла её без привычной паузы.

Таверна находилась через два дома от компании. Днём Вейл уже осмотрел выходы и лестницу к комнатам, удостоверившись, что отходные пути на всякий случай имеются. Его вместе со спутницей проводили за резную ширму, откуда было видно входную дверь. Лиссандра сняла перчатки и выслушала слугу.

– Утку, – решила она. – Соус отдельно. И принесите зелень, если она ещё не успела завянуть у вас на кухне.

Вейл заказал мясо и вино. Когда слуга ушёл, Лиссандра опять оглядела десятника.

– Вы сегодня удивительно прилично выглядите.

– И даже не ругаюсь. – улыбнулся он.

– Вот этого я как раз и опасаюсь. Вдруг вы бережёте всё на конец вечера.

Старый наемник засмеялся, откидываясь на спинку стула. Когда принесли еду, разговор свернул к рейду. Тему эльфов оба предусмотрительно избегали. Не впервой им было рисковать собственной жизнью, так что двое не совсем обычных людей просто болтали ни о чем.

Лиссандра пожаловалась на пыль, которая забивалась даже в закрытый сундук, и на привычку наёмников сушить портянки возле котла. Вейл пообещал разобраться с портянками, но магесса покачала головой.

– После такого разбирательства завтра все будут знать, кому именно они мешают. Лучше уж оставьте как есть.

– Могу сказать, что эти портянки мне надоели.

– После стольких лет службы? Вам никто не поверит.

Она отделила мясо от косточки, а Вейл поймал себя на том, что следит за её пальцами. Магесса заметила его взгляд и повернула браслет на изящном запястье.

– Давно вы у Бранта?

– Достаточно, чтобы он перестал проверять качество выполнения его приказов.

– И как же вы стали наемником? – женщина положила голову на скрещенные ладони, посмотрев на Вейла из под опущенных ресниц.

– Я служил в имперской армии, а потом меня потянуло на вольные хлеба. – сказал полуправду десятник.

Вейл отпил вино и задал встречный вопрос.

– Позвольте поинтересоваться как дочь барона оказалась среди людей…военного образования.

– Вы полагаете, нам полагается сидеть дома и ждать подходящего жениха? – приподняла бровь магесса.

Улыбка Лиссандры слегка погасла, отчего десятник про себя чертыхнулся, посылая мысленные проклятья.

– Полагаю, у вас могло быть больше выбора, чем у меня. – осторожно ответил мужчина.

– Ошибаетесь. Из всего богатства у отца осталась одна лишь фамилия, которую он с успехом пропивал, загоняя себя в еще большие долги. Содержать семью с таким главой становилось всё труднее.

Вейл отставил бокал, ожидая продолжения.

– Мой дар меня выручил. Я поступила в академию, выучилась, и потом двадцать лет честно отслужила по гарнизонам. Поверьте, после этого общество наёмников уже не кажется мне чем-то совершенно диким.

– Двадцать лет? Удержать вас там, должно быть, было непросто.

– Меня удерживали обязательства. Когда срок вышел, я забрала расчёт и уехала. В княжествах за ту же работу платят значительно лучше, да и объяснять начальству каждую купленную склянку не приходится.

Вейл придвинул к ней кувшин, но Лиссандра ещё некоторое время смотрела в окно. Он уже собрался сменить тему, когда она продолжила:

– Отец считал, что я вернусь домой. До последнего писал о соседском наследнике, который согласен был подождать.

– А вы ему что ответили?

– Ничего. Отцу отправила денег, себе купила хорошую лошадь и уехала на юг.

Улыбнулась она только после того, как Вейл отсалютовал бокалом. Он выпил без тоста, решив, что её решение вполне заслуживает одобрения, а расспросы о семье сегодня можно на этом закончить.

Она рассказала о коменданте, который три зимы обещал починить крышу кладовой. Когда протечка добралась до его запасов вина, кровельщики нашлись за одно утро. Вейл рассмеялся, и Лиссандра улыбнулась вслед за ним.

– Вытащили меня в приличное место, а я всё о службе. – спохватилась женщина.

– Мне нравится, как вы о ней рассказываете. Редко леди говорят о чем-то подобном.

– Не обольщайтесь. С вами я пока очень сдержанна.

Она позволила налить ещё вина, окончательно расслабляясь. Щёки порозовели, и магесса все чаще смеялась. Десятник и сам уже перестал бросать частые взгляды на входную дверь.

– А вы почему так и не остепенились? – спросила она. – Жалованье у вас хорошее, головой пользоваться умеете. Неужели нравится всю жизнь мотаться по чужим дорогам?

– Нрав у меня горячий.

Он невесело улыбнулся, вспоминая, сколько раз собирался выбрать тихое место и пожить без ножа под подушкой. Деньги находились, дома тоже, а вскоре он опять начинал прислушиваться к разговорам о войне. Чертов мозголом корпуса. Может, та гадость в голове так и не развалилась до конца? Вейл отхлебнул вина, отгоняя воспоминание о холодных пальцах у висков. Думать о том, что плетение тут совсем не причем бывший страж не хотел.

Лиссандра наклонилась через стол, открывая вырез рубашки, и поймала его взгляд.

– Боюсь, вы для меня молоды, Вейл. Мне всё-таки уже за пятьдесят.

– Тогда хорошо, что я успел привести себя в порядок. А то решили бы, что совсем мальчишку к столу посадили.

Она рассмеялась и легонько ударила его по запястью. Вейл накрыл её руку своей, тактично умолчав, что ему самому скоро семьдесят. Имперские изуверы умели продлевать срок службы своих изделий, и сегодня он был им за это почти что благодарен.

Когда слуга унёс тарелки, Лиссандра пересела ближе и повернула ладонь, переплетая свои пальцы с его.

– Я снял комнату наверху, – сказал он. – Если захотите остаться.

Магесса посмотрела на лестницу, потом вернулась взглядом к его лицу.

– Надеюсь, там приличная постель. Спина после ваших повозок до сих пор болит.

Вейл расплатился, не обращая внимания на сумму. Возле двери Лиссандра притянула его ближе и поцеловала. Он возился с ключом, пока она не отобрала его, тихо рассмеявшись ему в губы.

***

Лиссандра лежала у него на плече и водила пальцем по рубцам. Вейл слушал грохот поздней телеги, наслаждаясь приятной ломотой в теле. Её рука задержалась на широком шраме под рёбрами, и магесса приподнялась, разглядывая уходившую к спине полосу.

– Должно быть, у тебя была насыщенная военная карьера.

– Можно и так сказать.

Она посмотрела ему в лицо, но уточнять не стала. Вейл убрал выбившуюся прядь с её щеки и поцеловал в висок. Лиссандра устроилась удобнее, подтянув одеяло к плечу, а он поймал край прежде, чем тот окончательно сполз на её сторону.

– Привыкла спать одна, – сонно сказала магесса.

– Я заметил.

Она вернула ему часть одеяла и прижалась ближе. Вейл лежал, чувствуя тепло её спины, и прислушивался к окружающим звукам уже без прежнего беспокойства. На лестнице прошёл слуга, этажом ниже хлопнула дверь. Звуки постепенно гасли в ночной тишине. Даже мысль о завтрашней поверке не испортила настроение, поднявшееся до рекордных значений за последний год. Через некоторое время дыхание Лиссандры выровнялось, и он позволил себе закрыть глаза.

Его разбудил холод под ключицей. Приёмный амулет дрогнул повторно: сработала связка у задней ограды компании. Перебираться через неё ночью точно никто из наемников бы не стал. Вейл расставил сигнализацию ещё по возвращении в город, за годы бегства от прошлого эта привычка намертво велась в его личность.

Он осторожно высвободил руку из-под головы Лиссандры и оделся, не зажигая света. Клинок лёг в ножны на бедре, амулет невидимости скользнул под рубаху. Магесса пошевелилась, сонно приподнимаясь на локте.

– Куда это ты?

– Скоро вернусь. Спи.

Поцеловав её, он спустился и в пустом переулке дал силу внутренним плетениям. Полумрак расслоился на потоки, среди которых Вейл уже мог различить чужие артефакты. Включив невидимость, он скользнул вдоль стены.

У задней ограды компании колебалась чужая магия. Один человек уже спустился во двор, второй ещё сидел на гребне стены, придерживая спущенную верёвку. Глазами Вейл видел только смазанное пятно, зато контур работающего амулета различался достаточно хорошо.

Сокрытие было у обоих. Обычный ножевой люд за такую вещь мог и мать родную продать, но против плетений корпуса такие дешевые амулеты были бесполезны. Вейл поднялся по верёвке, когда сидевший на стене убийца отвернулся. Тот почувствовал чужой вес, потянулся к поясу, но клинок уже вошёл под ухо. Десятник придержал тело и опустил его с внешней стороны, не позволив сапогам ударить по кладке.

Находящийся внизу обернулся. Убийца отступил от стены, пытаясь разглядеть товарища, и Вейл прыгнул за ним. Человек оказался быстрым: в руке блеснул нож. Десятник ударил по кисти сбоку, отводя острие, и врезал коленом под выставленную руку. Артефактная защита убийцы встретила удар короткой вспышкой, но человека всё равно швырнуло спиной к ограде.

Вейл схватил его за запястье и вывернул руку, выронившую нож. Зажав рот пленному, дождался подхода часового, назвал себя и велел позвать старшего. Затем потащил убийцу за хозяйственную пристройку.

***

Наемный убийца отпер калитку и вошёл в узкий двор. Заказчик не был уверен, где держат раненого великана, однако слухи указывали сюда. Пришедший посыльный заплатил вперёд крупную сумму и велел закончить дело до того, как наёмники опять уйдут из города. Просунув крючок между широкими створками, мужчина подцепил задвижку и протиснулся в комнату. У дальней стены чернела огромная туша, занимавшая сразу несколько тюфяков.

Убийца задержался возле входа, пока глаза привыкали к темноте. Говорили, великан едва ходит и ещё долго не сможет драться. Сейчас, разглядывая широченное плечо, он пожалел, что согласился на эту работенку. Впрочем, заказчик платил за голову, а голова во сне оставалась такой же уязвимой, сколько бы мяса к ней ни прилагалось.

За узкой дверью кто-то вздохнул, и мужчина застыл, не донеся ногу до пола. В доме жили ещё люди, но их трогать не требовалось. Он дождался тишины и осторожно перенёс вес вперёд, чувствуя, как под рубахой выступает пот. После удара следовало сразу отступить к створкам, пока умирающая тварь не начала метаться по комнате.

Он обошёл верстак. Под рёбрами потеплел амулет сокрытия, второй, защитный, лежал в кармане. До спящего оставалось два шага, и убийца не стал отвлекаться.

Великан лежал на боку, слегка запрокинув голову, и горло было открыто. Мужчина крепче сжал рукоять покрытого ядом ножа, придвинулся ещё немного и выбросил руку вперёд.

Лезвие вошло в подставленную ладонь. Острие едва вошло в плотную кожу, а огромные пальцы уже сомкнулись вокруг его кисти. Убийца рванулся назад, почувствовав, как кости сминаются под железной хваткой, и открыл рот, чтобы закричать. Вторая ладонь накрыла лицо, вдавила щёки меж зубов, стиснув до хруста челюсть.

В темноте загорелись не человеческие красные глаза. Мужчина дёрнул свободной рукой к карману, но его приподняли над полом, прижимая к широкой груди. Сквозь боль он услышал низкий рычащий голос возле самого уха:

– Не надо кричать, разбудишь ребёнка.

Пальцы сдвинулись выше, обхватив голову. Он успел почувствовать давление у висков, голова вспыхнула неимоверной болью, а затем пришла темнота, в которой исчезла комната и горящие красным глаза.

***

Я опустил тело на пол и вытащил нож из ладони. Из неглубокого пореза вытекала кровь, но рана уже начинала затягиваться. За дверью по-прежнему ровно дышали, похоже Мара с Нэей ничего не услышали. Убрав клинок подальше от камешков Нэи, я сел, пытаясь понять, какого хрена кому-то потребовалось лезть сюда ночью.

Через несколько минут появился Вейл. Посмотрев на тело и мою руку, он присел, обыскал карманы убитого и снял цепочку с шеи.

– К нам во двор тоже двое залезли с амулетами. – пояснил он. – Больше никого не видел?

– Только его. Кто послал? Эльфы?

– Выясню. Нож сохрани.

Он завернул труп в рогожу и утащил, оставив меня с размазанной по полу кровью. Я собрал её телекинезом, стянул остатки из щелей и выбросил в грязь у сточной канавки. Каналы заныли, но оставлять следы расправы было бы опрометчиво – не стоит пугать Мару с дочкой.

Ладонь саднила, хотя жжение уже стихало. Внутренним зрением я проверил рану и оставшийся на клинке яд. Магии в нём не было, а к практически любым немагическим отравам великаны были невосприимчивы. Память крови подсказывала это вполне определённо, и я наконец позволил себе расслабиться.

К рассвету Вейл избавился и от остальных трупов, спрятав их в сточной канаве. Одного он успел расспросить, выяснив заказчика. Брант после доклада усилил посты, а ко мне ещё дважды заглядывали разведчики, чтобы расставить сигнальные амулеты.

Подробностей десятник не сообщил, лишь сказав, что заказ отдали лишь один, после чего заказчика и след простыл. Позже Вейл отдельно пришел ко мне и сказал, что с гильдией убийц вопрос закрыт, а в город эльфы не пролезут – в ворота сейчас и муха не пролетит без дозволения стражи.

До выхода компании оставалось несколько дней, и я вернулся к трактату, стараясь не смотреть на тёмную полоску между половицами.

***

На четвёртой неделе компания снова собралась в поход. Разведчики передали, что найден еще один подходящий обоз для нападения.

Я пришёл к постоялому двору до рассвета. Во дворе затягивали подпруги и проверяли арбалеты. Игор стоял возле ворот в полном латном доспехе, с высоким щитом, целиком обитым железом и починенным шестопером. Брат уже подбирался ростом ко мне, но все еще не дотягивал. Хотя комплекция у него была покрепче, после моих то фокусов с кровью.

– Принесу тебе мага. – сказал Игор. – Чтобы ты быстрее восстановился.

– Сначала сам вернись. – усмехнулся я и хлопнул брата по железному плечу.

– Вернусь. И мага принесу. – оскалился Игор.

Вейл дал сигнал, и десятки потянулись на улицу. Брант взял почти всех способных держать строй. Лысая голова Игора ещё долго возвышалась над людьми, а потом колонна скрылась за домами.

Я остался возле пустого двора. Тело уже слушалось меня, а мышцы и кровь медленно наливались силой, но для настоящего боя этого по-прежнему было мало. Я вспомнил мастеров, крушащих мой кровавый щит. Кровь заворочалась, прокатываясь по жилам обжигающей волной. Я слегка пригнулся от боли, но не стал заглушать порыв. Хотелось ощутить, что я все еще кровавый великан, а не книжный червь, неспособный на магию.

Воспоминание из боя с эльфами пришло внезапно. Тёмная пластина щита прогнулась почти до руки. По поверхности разлетелись трещины, кровь хлынула из порезов и стянула края. В центре щита красным горел тот самый конструкт, который я уже четыре недели пытался выковырить из памяти и книг.

Я быстро огляделся и поддал энергии в кровь. Тело свело судорогой, но я не собирался упускать такой шанс. Охая и стоная, я проковылял к стенке, где стояло копье. Взяв его, я принялся чертить плетение, что уже начало растворяться в глубине сознания. Линия за линией. Знакомые и одновременно чужие знаки. Вот здесь я помнил правильно, а здесь Мейр неправильно поправил контур. Мозг отстраненно вспоминал кропотливый процесс подбора плетения.

Наконец на земле был вычерчен последний знак, и я упал в пыль, раскинув руки и отпустив покатившееся копье. Наконец то! Наконец то я вспомнил плетение контроля крови! Я перевел глаза на небо. По небосводу скатилась звезда, оставляя за собой яркий след. Мне показалось, или он был красным?

От автора: добавил в доп материалы к первому тому еще иллюстраций.

Глава 25

***

Компания вернулась через полторы недели с захваченными лошадьми и семью телегами. Раненых оказалось меньше двух десятков. Игор шёл впереди, весь в засохшей грязи и чужой крови.

– Мага не было, – сообщил он вместо приветствия.

В его голосе слышалось искреннее разочарование.

– Не страшно, брат, я уже и сам восстанавливаюсь.

Новость его однозначно обрадовала. Было видно, что он невероятно доволен рейдом и проведенным боем. Я смотрел на кровь между пластинами его доспеха и испытывал двоякие ощущения. С одной стороны я был рад за брата, а с другой я чувствовал зависть. Хотелось снова выпустить багровое пламя и поднять перед собой тёмный щит. Хотелось настолько сильно, что становилось не по себе. Неужели я настолько пристрастился к этому?

***

Сегодня проходил очередной осмотр от Мейра. Я уже сбился со счету сколько он таких провел. Основные каналы уже давно восстановились. Периферийные ответвления в руках срастались медленнее, но теперь энергия свободно проходила до самых кончиков пальцев.

Мейр долго водил прохладными нитями вдоль предплечий. Потом заставил несколько раз сжать кулаки, провёл энергию через ладони и наконец убрал руки.

– Можешь начинать практиковать магию.

Я посмотрел на него, ожидая продолжения или каких-то дополнительных ограничений, но таковых не последовало.

– Наконец то! – я пропустил через тело энергию. Мышцы налились силой, руки слегка заболели, но я даже не обратил внимания на это. За прошедшие недели я так истосковался по магии, что даже изучение новых плетений не могло утолить этот голод.

– Ты бы поберег силы. – Мейр с осторожностью оглядел мои вздувшиеся мышцы. – Ты еще не совсем восстановился.

– Да, да, я понимаю. – я скорчил смиренное лицо, на что целитель только покачал головой.

Мейр собрал сумку и вышел. Я дождался, пока его шаги стихнут во дворе, затем придвинул измазанную углем доску. На ней находилось то самое плетение, собранное из строк человеческого трактата, обрывков памяти крови и моих собственных догадок. Кривое, но непременно рабочее. По крайней мере я на это надеялся. Завтра я проверю, стоят ли чего-то мои новые знания.

Утром Сивер принёс ко мне во двор живую курицу. Я сидел у порога и раз за разом мысленно перерисовывал плетения из магии Плоти, когда в калитке появился наёмник с птицей под мышкой. Курица кудахтала и клевала его ладонь, не понимая, что сегодня станет участницей эксперимента.

– Еле выпросил на кухне, – сообщил Сивер. – Лотар сказал, если испортишь, вычтет из твоей доли.

– У меня почти не осталось этой самой доли.

– Ну тогда из будущей.

Он опустил птицу на землю и присел рядом. Уходить Сивер явно не собирался. Я посмотрел на него, потом на калитку.

– Я бы рекомендовал отойти за калитку.

– Да не ссы, и не такое видали.

Сивер усмехнулся и развязал ремешок. Я поймал птицу прежде, чем она удрала под навес, посадил в подготовленный круг и прижал кожаными петлями. Курица затихла, только часто водила головой и косила на меня круглым глазом.

Из дома выглянула Нэя. Я тут же велел ей уйти, не хватало ей еще увидеть как я буду мучать курицу. Трактат перечислял возможные побочные эффекты от магии с таким удовольствием, словно его автор лично коллекционировал самые мерзкие из них.

Мейр осмотрел круг, удовлетворительно при этом кивнув и замер неподалеку. Целитель был здесь исключительно по своей инициативе – очень уж ему была интересна магия Плоти, к которой у него, к сожалению, совсем не оказалось предрасположенности. Как-то раз я даже застал его ругающимся почем свет стоит на эту дрянную магию, которую могут применять только чудовища, да маньяки.

Я прогнал воспоминание и опустился возле птицы. Первое плетение отвечало за исходный образ тела существа, второе было направлено на изменения. Между ними стояли знаки направления, границы воздействия и аварийного прекращения. Все это вырисовывалось в громоздкую трехмерную структуру, которую я зубрил долгими днями.

Я выбрал правую лапу. Для начала я хотел попробовать удлинить ей когти, аккуратно укрепив при этом их крепления к лапе. Плетение легло на курицу. Живое тело отозвалось слабым сопротивлением. Птица забилась в ремнях, но я удержал структуру и направил силу в лапу. Под жёлтой кожей проступили тёмные жилки. Один коготь дрогнул и начал вытягиваться.

У меня получалось! Я подал ещё немного энергии. Коготь потемнел, заострился, стал почти вдвое длиннее. Следом пошёл второй. Кости и хрящики тоже начали потихоньку уплотняться. Я почувствовал каждое изменение, происходящее в конечности: растущую роговую пластину, натягивающиеся сухожилия, сосуды, которым внезапно стало тесно. Стоп. Последнее чувство резко ударило по восприятию. Я убавил поток энергии, отчего левый коготь начал терять форму, загибаясь. Черт! Направив в него энергию, я уменьшил контроль над сухожилиями, которые начали уплотняться сверх меры. Я попытался остановить плетение, Волей но энергия уже перемешалась в конечности.

Курица пронзительно завизжала. Лапу раздуло. Кожа лопнула, наружу брызнула кровь. Я рванул энергию обратно, но плетение магии Плоти уже расползлось выше, впитав в себя весь оставшийся поток энергии, который один идиот забыл перекрыть. Мышцы на бедре вздулись плотными узлами, дёрнулись и начали расти. Тело птицы изогнуло. Одно крыло вывернулось, ломая кости, живот пошёл буграми.

– Гаси! – крикнул Мейр.

Я ударил по аварийному контуру. Структура дрогнула, часть линий погасла, но изменение продолжалось. Слишком мало защитных и контролирующих контуров было наложено для той порции энергии, что я вогнал в бедное животное. Внутри курицы что-то влажно хрустнуло. Грудь раздулась, клюв раскрылся в беззвучном крике. Из-под перьев полезла розовая плоть.

Мейр полоснул ладонью по воздуху. В курицу вошла тонкая нить силы. Пульсирующее тело выгнулось последний раз и обмякло. Из него медленно вытекала кровь, смешанная с прозрачной слизью. Лапа исчезла внутри бесформенного кома мяса, из которого торчали обломки костей и несколько длинных чёрных когтей.

Во дворе стало тихо. Даже улица за забором кажется стала какой-то безлюдной. Сивер поднялся. Лицо у него посерело.

– Ну нахер ваши опыты, – сказал он и деревянной походкой вышел со двора, аккуратно прикрыв калитку.

Признаться мне и самому стало не по себе от увиденного. К такому меня даже память крови не готовила.

Мейр присел рядом с курицей и ножом раздвинул разорванные ткани.

– Бесконтрольные мутации. Ты не удержал плетение.

– Да я и сам понял. – недовольно отозвался я.

– Но когти у тебя получились хорошие, что не скажешь о всем остальном.

Да, когти у мертвой курицы действительно вышли на заглядение. Такими и собаку разодрать можно.

Следующую птицу Сивер сунул мне вечером и сразу ушёл. Я выбрал целью плетения лишь один коготь. Последний удалось удлинить на палец. Курица хромала и яростно гребла землю, но все же была жива. Я осторожно снял подпитку с плетений и…ничего не произошло. Коготь остался на месте, а плетения не вырвались из-под контроля, оставшись в стазисе. Так же аккуратно я вернул подпитку и активировал плетение исходной формы. Коготь посерел и обломился, сустав уменьшился, и лапа вернулась к своему первоначальному состоянию.

Этой же курице позже я изменил три когтя и усилил клюв. Пару раз приходилось обрывать плетение и точечно править покорёженные хрящи, но я все-таки справился. Результат на первый взгляд был несущественный, но это только на первый. Контроль над магией Плоти напрямую вел меня к тому, чтобы попробовать контролировать кровь.

Пару дней я сопоставлял объяснения Мейра с записями в трактате, отрабатывая и корректируя заклинания. Магия Плоти, к сожалению, имела крайне малый объём стандартизированных плетений, а исход колдовства часто зависел от воли и контроля мага.

Попытка вырастить на очередной птице защитные пластины провалилась. Одна пластина вдавила рёбра, а вторая не дала грудной клетке расшириться. Я снял изменение, но курица всё равно умерла.

Для полноценной брони следовало изменить кожу, кости, мышцы и кровоснабжение. В трактате имелись только рисунки людей с костяными пластинами. Автор сообщал, что грамотный ученик обязан понимать строение тела подопытного, иначе рискует обзавестись в лучшем случает трупом, а в худшем будет съеден. Я захлопнул книгу. Этих знаний у меня как раз и не доставало, несмотря на занятия с Мейром. Следовало купить какой-нибудь учебник по анатомии или химерологии. Желательно написанный менее язвительным языком, чем мой трактат.

На собственном теле я начал с ногтя. Перед этим мы с Мейром очень подробно разобрали анатомию пальцев и возможные пути ее изменения. Я положил указательный палец на доску и выстроил узкий ограничивающий контур. Моя плоть встретила плетение почти без сопротивления. Энергия прошла к ногтевому ложу и задержалась там.

Ноготь начал расти, отчего в пальце появилось ощущение давления, словно что-то распирало его изнутри. Я вытягивал роговую пластину вперёд, придавал ей изгиб и укреплял внутренние слои. Через несколько минут из пальца торчал тёмный коготь длиной с человеческий нож. Строение ногтя изменилось – он сросся с костью, став монолитным клинком.

Я провёл им по доске. На древесине осталась глубокая царапина. Я добавил энергии и волей уплотнил коготь, добавив еще и укрепляющее ткани плетение. Подойдя к каменной кладке склада, я рубанул по ней новым оружием. Коготь вошёл в поверхность с мерзким скрежетом и оставил борозду глубиной в мантиметр. Кончик при этом остался острым.

Я ударил сильнее, отчего палец заныл, а кончик когтя обломился. Плетение тут же потянуло новую ткань вперёд, и через несколько ударов сердца коготь восстановился. Псевдоплоть сохраняла заданную форму, пока я подавал энергию.

Я отключил структуру. Коготь потускнел, сделался ломким. В подушечке пальца защипало – строение фаланги возвращалось к исходному. Я сжал коготь двумя пальцами и раскрошил его в пыль. Серый порошок осыпался, открывая привычный человекообразный ноготь.

Через день я вырастил когти на всех пальцах правой руки. Каждый удерживала отдельная связка, а общий контур не выпускал изменение в кости и суставы. Сил уходило немного, зато пять пластин постоянно норовили отклониться от заданной формы.

Для проверки я выпросил у Орна старый расколотый щит. Поставил его у стены, укрепил когти и ударил сверху вниз. Острые когти вошли в дерево почти целиком. Сухие доски треснули, железная полоса завернулась. Когти обладали просто неестественной остротой и были способны кромсать все и вся. При этом в их структуре от сильных ударов постоянно появлялись повреждения, но они моментально исчезали, пока подпитка плетения была активной.

Позже я объединил все контуры в одно плетение, чтобы не возиться с каждым пальцем, благо делалось это просто – через стандартное заклинание из трактата. Именно его использовали маги Плоти для создания боевых форм, изменявших все тело целиком.

Дальше с плотью я решил не лезть. Ногти были простыми, почти мёртвыми тканями. Попытка укрепить мышцы или вырастить броню могла закончиться так же, как с первой курицей. К этому стоит вернуться только после дополнительного изучения анатомии.

На десерт оставалось плетение, которое я восстановил в день ухода компании. Мейр изучал его почти час, постоянно хмурясь и спрашивая за что отвечает тот или иной знак. Были в плетении и незнакомые ни мне, ни ему символы. Реакцию целителя по этому поводу было легко предугадать.

– Это слишком опасно, Борг. Я не понимаю, как работает эта магия.

Я, если честно, тоже не понимал плетение целиком, но было отчетливое ощущение, что оно правильное. Не знаю откуда оно пришло, но я ему почему-то верил.

– Я понимаю, Мейр.

– Но? – целитель сразу же уловил недосказанность.

– Но применить я его все же попробую.

Мейр на это лишь обреченно покачал головой. Однако я чувствовал, что ему и самому интересно на что это плетение способно.

Я проколол кончик пальца ножом. На доску упала крупная тёмная капля. После стольких тренировок, я ощущал неразрывную связь со своей кровью. Я мог прямо сейчас заставить ее левитировать или принять какую-нибудь форму. Вот только это были лишь детские забавы.

Плетение легло поверх крови. Связь с красной жидкостью моментально усилилась. Капля будто стала частью меня, еще одной конечностью. Абсолютно другой уровень контроля! Я медленно подал энергию. Капля дрогнула и приподнялась над доской. Поверхность пошла гранями, тёмная жидкость сжалась, превращаясь в маленький багровый кристалл, едва пропускающий свет.

Я поднял кристалл выше и начал водить его из стороны в сторону, пропуская между пальцами, отдаляя и приближая. Кристалл слушался меня беспрекословно.

– Расход? – спросил Мейр.

Я прислушался к источнику.

– Почти никакого. Основная сила ушла на изменение.

Я погасил плетение. Кристалл остался висеть в воздухе, все так же связанный со мной неведомой силой. Я все еще мог им повелевать.

Мейр нахмурился.

– Ты продолжаешь питать его?

– Нет.

Он активировал какое-то плетение у глаз и всмотрелся в пространство.

– Просто поразительно! Связь настолько слабая, что я ее почти не вижу. При этом контроль полностью сохранен!

Для первой проверки поставили толстую доску. Я добавил в кристалл еще крови, сделав его увесистей и вогнал в доску. Эффект был сравним с попаданием пули, правда для сильного ускорения энергия все же тратилась, причем расход рос нелинейно, относительно задаваемой скорости, что было вполне объяснимо, учитывая формулу для кинетической энергии.

Я выдернул кристалл из дерева и ударил снова, разгоняя его на максимум. Кристалл пробил толстую доску насквозь и вонзился в камень, при этом расколовшись. Ага, все-таки прочность не запредельная.

Я вытянул осколки из камня, придал друг к другу и… ничего не произошло – они не срослись. Пришлось применять плетение, чтобы заново сформировать кристалл. Дело это было не быстрым. Весь остаток дня я игрался с кристаллом, манипулируя формой и структурой. В конце концов я собрал из него колечко и подарил Нэе. Девочка так радовалась, что даже обняла меня. Точнее мою ногу, которую она даже обхватить нормально не могла. Я осторожно погладил ее по белым волосам, не замечая, как начинаю при этом улыбаться.

На следующий день я создал три кристалла. Багровые осколки вращались вокруг меня широким кругом, заставляя поднапрячься для их контроля. Стоило развести их друг от друга, как фокус терялся и кристаллы норовили пойти по совершенно хаотичным траекториям. Я постепенно разогнал кристаллы, отчего вокруг меня образовалось смазанное красноватое кольцо. С такой защитой ко мне в ближнем бою будет крайне проблематично подобраться даже в невидимости, осталось только повысить число смертоносных крох до полусотни и можно будет не беспокоится и пехоте.

Сивер принес старый нагрудник на проверку, сам при этом благоразумно встал за стеной дома. Я вывел один из кристаллов, не давая остальным потерять траекторию и скорость. Голова начала болеть, но я не прекращал. Отобранный кристалл за мгновение разогнался, превратившись в смазанный силуэт и ударил по металлу доспеха. Осколки полетели во все стороны. Я инстинктивно зажмурился, отчего остальные кристаллы полетели в стороны. Один ударил в землю, а другой со свистом пролетел прямо над головой Сивера. Наемник побледнел и медленно осел на землю.

– Чтоб я еще раз сюда пришел… – пробормотал Сивер.

– Прости, случайно вышло.

– Ага. – он машинально кивнул.

Я перевел взгляд на нагрудник – на нем осталась солидная вмятина, но металл по-прежнему оставался цел. Прочности кристаллу определенно не хватило. Надо было либо разгонять его еще сильнее, либо как-то усиливать. Похоже придется как-то адаптировать плетение укрепления из трактата для наложения на мою кровь.

Через неделю задуманное наконец-то удалось. И даже больше! На столе лежали пять тёмно-красных осколков, длинной сантиметров двадцать каждый. Крови на этих малышей ушло не мало, а на эксперименты и того больше! Но это того стоило! Обычные кристаллы я таки научился укреплять, отчего даже бронированному противнику теперь не поздоровится от моих снарядов. Однако эти были куда более опасными штучками. Внутри каждого из кристаллов переливалось багровое пламя, которое я окружил плетением контроля Плоти. Удивительно, но оно смогло стабилизировать структуру, сделав снаряды долговечными.

Я поднял один из кристаллов волей и поднес к лицу. Багровое пламя всколыхнулось, почувствовав хозяина. Я улыбнулся, представляя смертоносность этого оружия. Будь они у меня в битве с мастерами – остроухим бы точно не поздоровилось!

Иллюстрация:

Глава 26

Прохладные нити Мейра прошли от плеч к локтям, задержались возле старых рубцов и потянулись дальше, к пальцам. Мейр повторил проверку на левой руке, потом заставил меня ману по телу с циркуляцией. Я послушно выполнил всё, что он потребовал.

– Ну? – не выдержал я.

– Каналы полностью восстановились. Думаю, ты уже можешь использовать магию без ограничений.

Я частично активировал ярость. После тренировок с плетениями и кровью контроль над этой моей силой должен был возрасти многократно. Энергия вспыхнула, отчего по телу разлилась желанная мощь. Голова слегка закружилась – кажется ярость стала сильнее, что не могло не радовать! Волевым усилием я погасил бушующую в крови энергию.

– Наконец-то, – я выдохнул струйки пара.

Я поднялся и потянулся. Тело уже было в прежней совершенной форме. Рост оставался где-то в районе трех метров, почти не увеличившись. Этому я был, кстати говоря, рад. Больший рост давал лишь дополнительные проблемы, тогда как основная моя сила теперь заключалась в магии, а не в физической мощи.

Во дворе Нэя сидела возле стены и кормила тряпичную Ани каменной кашей. На пальце девочки поблёскивало тёмно-красное кольцо. Увидев меня, она подняла голову.

– Ты уже здоловый? – она внимательно оглядела меня с ног до головы. Однажды она спросила меня, почему такой сильный “лыцаль” сидит у них дома, а не сражается. Тогда-то я и рассказал, что “лыцаль” ранен и ему нужен отдых. В тот же вечер была игра “убеги от маленькой целительницы”.

– Мейр сказал, что да.

Нэя заулыбалась и продолжила играть с новой куклой. Я подхватил камешки телекинезом и выстроил из них башенку рядом с уже построенной стенкой.

– Теперь у твоей принцессы есть башня. Все как в сказках.

– Ула! Спасибо, дядя Болг!

Я улыбнулся, аккуратно перешагнул через стену и направился к постоялому двору. Слишком долго я сидел затворником, тратя заработанные деньги, пока компания работала. Надо бы потихоньку входить в курс дела.

***

Новый рейд закончился утром. В ворота постоялого двора вошли разведчики, за ними потянулись наёмники и телеги. Люди выглядели усталыми, однако на повозках не лежали раненые.

Игор появился ближе к середине колонны. На высоком щите темнели следы ударов, а левый край был обуглен. От него тянуло запахом бойни и еще чем-то знакомым. Магией. Игор увидел меня и оскалился. Сейчас наши глаза были почти что на одном уровне.

– Ты уже поправляешься. – сказал он, окинув меня взглядом.

– Мейр сказал, что я уже восстановился. А ты всё-таки нашёл мага?

Брат кивнул. Я посмотрел на телеги. Связанных пленных среди добычи не было.

– Сам убил? – спросил я.

– Сам. – во взгляде Игора появились огоньки азарта.

Брат поднял ладонь. Над запястьем появилась прозрачная изогнутая пластина, состоящая из концентрированной алой энергии.

– Я теперь тоже маг. – Игор с удовлетворением оглядел свой щит.

Признаться, я был удивлен. Игор смог полностью заменить нейтральную энергию на аспект великаньей ярости. Судя по энергетическому фону, что исходил от щита – пробить его сможет только мастер, и то не с первого раза.

Я хлопнул его по плечу, ощущая тепло, исходящее от нагретого на солнце доспеха.

– Ты уже на равных бьешься с адептами. Еще немного плетений и тренировок и выйдешь на мастеров. – не кривя душой, сказал я.

Игор ухмыльнулся. Он подхватил щит и уже вместе мы пошли к сараю.

Я действительно был рад за него. С каждой неделей брат становился все более взрослым, что ли. Благодаря тренировкам и жизни в кругу людей брат не только становился сильнее, но еще и рос над собой как личность. Я гордился им, хотя внутри неприятно ворочалось ощущение, будто пропустил что-то важное.

Иллюстрация Игора:

(доспех стилизован, в реальности он выглядит немного не так. Не смог добиться от ИИшки достоверности.)

***

Лотар отсчитал монеты и сдвинул их к краю стола. Игор подставил ладонь, прежде чем золото успело посыпаться на землю.

– Жалованье и часть за добычу. Остальное после продажи, – сказал казначей, делая пометку. – Если опять уйдём раньше, получишь по возвращении.

Игор пересыпал деньги в отдельный мешочек, но отходить не спешил. Лотар поднял на него глаза.

– Этого хватит на покрытие долга за доспех?

Казначей оглядел его латы и сделал пометку в записях.

– Да, если хочешь, вычту из добычи.

– Игор протянул обратно мешочек и дождался, пока оттуда на исчезнет две трети монет.

Великан затянул похудевший, но все еще солидный кошель. Он уже достаточно хорошо разбирался в деньгах для того, кто узнал о них всего год назад. Игор понимал, что его доспех очень дорогой, такой дорогой, что низкорослым людям придется на него работать долгие годы и все равно может не хватить. Но теперь он собственноручно отбил его стоимость. Чувство хозяина такой дорогой вещи грело дорвавшуюся до капитализма великанью душу.

Возле сарая Сивер чистил прилипшую к ножнам грязь. Заметив кошель, наёмник довольно прищурился.

– О, и тебе получку выдали. Вечером приходи, скинемся на хорошее вино.

– Я приду, – ответил Игор.

Такие вечерние посиделки успели понравиться Игору. В них можно было услышать много чего интересного, чего даже Борг мог не знать. Люди и сами уже привыкли видеть великана среди себя. Возле огня ему всегда оставляли место и жбан с вином.

Под навесом Игор снял щит и присел возле своих вещей. Золото глухо звякнуло о пряжку, и он придержал кошель. У Борга таких денег уже не осталось. Всё ушло на книгу, над которой тот сидел с утра до вечера, измазывая доски непонятными значками и сердился, когда его отвлекали.

Игор почесал шею под краем стёганки. Книга, наверное, была нужной. Брат определенно разбирался в магии лучше него, хотя Игор не представлял как Борг собирается стать сильнее, не поглощая кровь.

Брат ещё и с этой девчонкой возился. Огромный великан осторожно переступал через её камешки, слушал детскую болтовню и позволял хвататься за себя, пока чертил углем очередные закорючки. Игор никак не мог привыкнуть к тому, каким голосом брат с ней разговаривал. Он никогда не слышал такой теплоты в голосе брата, даже по отношению к себе.

При мысли об остроухой девочке губы сами собой приподнялись, обнажая клыки. Игор понимал, что она ничего ему не сделала, но неприязнь ко всему эльфийскому роду крепко засела в сознании молодого великана. Боргу же на это было словно все равно – он даже подарил ей кольцо.

Игор провёл ладонью по обугленному краю щита. Сегодня брат похвалил его, и от этого до сих пор было приятно. Хотелось ещё раз показать ему свои заклинания, только уже в настоящем бою, чтобы Борг увидел, насколько сильнее его брат стал.

Теперь Борг поправился и сможет пойти с ними. Может, после хорошей драки он перестанет столько сидеть над книгами. Великан убрал кошель за пояс и поднялся. Пока Орн не ушёл со двора, следовало узнать цену нового шестопера.

***

После возвращения людей Вейл приказал вынести во двор два длинных стола. Мы с Игором уселись под навесом возле каретного сарая: я на перевёрнутой колоде, брат прямо на земле. Рядом разместились Хольт, Сивер и ещё несколько бойцов из десятка Вейла. На стол поставили хлеб, мясо и кувшин дешёвого вина.

Разговор сначала крутился вокруг рейда. Про убитого адепта сказали всего несколько слов, похвалив Игора. Видимо в походе уже успели высказать благодарности.

Солнце опустилось за крышами. Во дворе стало прохладнее. С улицы доносился грохот телег, хотя в такой час торговые ворота обычно уже закрывали. За последнюю неделю ночного движения в городе заметно прибавилось. То солдаты отбывали целыми сотнями, то возчики гнали куда-то пустые повозки. Иной раз я просыпался от того, что мимо дома Мары проносился очередной гонец.

Сивер дождался, пока кувшин вернётся к нему, сделал глоток и придвинулся ближе к столу.

– Говорят, западные князья восточников разнесли.

– Да не, бред сивой кобылы. – один из наемников сплюнул в тарелку хрящ.

– Я серьёзно! – возмутился Сивер. – В Кальтском княжестве большая битва была. Западные магистры всю армию под чистую отутюжили, тысяч десять полегло, пока восточники не драпанули.

Хольт оторвал кусок хлеба и тщательно собрал им жир со дна миски.

– Утром я слышал всего про пять тысяч.

Сивер недовольно посмотрел на старого наёмника.

– Всё равно восточники бежали. Мне это люди из “Серого копья” рассказали.

– Это те, что вчера весь вечер бухали? – улыбнулся Хольт.

Вейл подвинул Сиверу кувшин.

– Хватит глотку сушить, лучше вина попей.

За столом засмеялись. Сивер всё же отпил и поднял палец, показывая, что ещё не закончил.

– Победа точно была. На рынке зерно подешевело, потому что купцы решили, будто восточников теперь погонят до границы.

– Вот с этого и надо было начинать. – сказал Хольт. – По торгашам и будущее предсказывать можно.

Большая битва действительно произошла. В городе третий день ходили различные слухи, один другого краше. Однако все сходились в одним: западные княжества с силами магистров заставили Восточный союз отступить.

– А где в это время были восточные магистры? – спросил я. – У Восточников же тоже разведка есть?

Сивер открыл рот, но Хольт опередил его.

– Вот этого никто не знает.

– Может, их западные и прибили, – сказал один из вернувшихся разведчиков.

– Тело магистра долго не прячут, – Вейл налил себе вина. – После такого бы уже на каждом перекрестке трубили имя героя. А никто до сих пор не назвал ни одного мёртвого магистра.

Игор оторвался от кости и посмотрел на Вейла.

– Они куда-то ушли? – спросил брат.

Вейл отпил вина, посмаковал вкус и продолжил:

– Точно ушли, вот только не к Трем Мостам, иначе бы наши князья и на лигу бы не отпустили своих магистров от города.

С улицы снова донёсся стук копыт. В воротах мелькнули двое всадников в тёмных плащах. Следом покатили три крытые повозки с солдатами без гербов, все в одинаковых серых плащах.

– Имперцы. – крякнул Хольт. – И чего они тут забыли?

– А ты как понял? Они ж без гербов даже! – вклинился один из наемников.

– Ты сбрую видел? Такую только для регулярной армии империи куют.

– Мне возчик один на базаре рассказывал, что севернее границы части двигают, – оживился Сивер. – Несколько полков сняли со старых мест.

– Может, гарнизоны меняют, – отозвался один из разведчиков. – Весной два полка на Саэрин отправили, теперь дыры затыкают.

Хольт покосился на проехавшие повозки.

– Через воюющие княжества?

– Имперцы и не такое могут. Никто на их полки даже и не рыпнется, иначе напавших быстро разберут по кускам палачи, которых пришлют какой-нибудь ночью.

Я посмотрел на Вейла, но тот с безмятежным видом хлебал вино.

– Помогать имперцы князьям точно не собираются. – ухмыльнулся Хольт.

Последние слова вызвали несколько коротких смешков. Империя помогала соседям примерно так же, как голодный пёс помогал мяснику убрать упавшую колбасу с пола.

Из общего зала вынесли второй кувшин. Разговор распался на отдельные голоса. Игор показывал бойцу вмятину на щите, Сивер снова доказывал Хольту, что мельница уже почти принадлежит его брату. Люди вернулись живыми, ели горячее мясо и строили планы на деньги, которые ещё не успел посчитать Лотар.

Вейл отлучился ранее обычного, направившись на выход. Бойцы начали переглядываться, приглушенно хихикая. Десятник обернулся и смерил всех суровым взглядом.

– А ты чего на нас так пристально смотришь. У нас то титек красивых нет. – Сказал один из наемников в полной тишине. Округа тут же потонула в оглушительном гоготе.

Десятник ухмыльнулся, поправил куртку и вышел. Я оглянулся на брата, но тот лишь махнул рукой.

– Десятник детей пошел делать.

От его реплики ржач стал только громче. Я невольно улыбнулся, похоже потуги десятника с Лиссандрой все же увенчались успехом.

***

Несколькими неделями ранее:

Тарвен снял полог невидимости лишь после того, как последний охотник спустился в подвал. Светлая плёнка стекла со стен и собралась на его ладони тусклым шаром. Каменная кладка снова обрела цвет. В углах проступили бочки, узкая лестница и испуганное лицо связного. Человек поспешно закрыл люк. Сверху задвинули шкаф, отрезав подвал от шума торговой лавки. Только тогда Тарвен позволил себе прислониться к стене.

Он поддерживал сокрытие почти весь последний переход. В городе искали эльфийских лазутчиков, на дорогах останавливали чужаков. Грязные короткоживущие внезапно вспомнили об осторожности и превратили обратный путь в унизительное ползание по канавам.

Из двадцати старших охотников до связного дошли девять. Из трех мастеров лишь один.

– Господин мастер, – связной поклонился максимально низко, почти касаясь лбом коленей. – Я не ждал вас сегодня.

– Обстоятельства вынудили. – бросил маг.

Тарвен оттолкнулся от стены. Усталость исчезла из его лица, осталась только холодная злость.

– Бумагу, чернила, и свежую пластину связи.

Человек не двинулся.

– Я сказал…

– Для вас уже пришло сообщение, господин.

Связной полез под рубаху и вытащил узкую трубку из чёрного дерева. Поперёк крышки лежала серебряная нить, а на воске виднелся личный знак главы. Печать оставалась целой.

Тарвен забрал трубку. Прикоснулся к нити и пропустил каплю силы. Серебро вспыхнуло, проверяя ауру, после чего рассыпалось холодными искрами. Внутри лежала полоска тонкой кожи с семью строками. Текст выглядел обычным перечнем распоряжений по зимнему саду. Какие деревья пересадить, сколько работников вернуть из дальних владений, когда закрыть ворота питомника.

Связной отвернулся. Тарвен активировал плетение, после чего магические чернила потекли, принимая ключ и выстроились в совсем иные строки.

Охоту требовалось прекратить немедленно. Весь отряд в срочном порядке отзывали домой. Письменные отчёты запрещались. Даже причину отзыва глава счёл слишком опасной для передачи.

Бумага тихо хрустнула в пальцах Тарвена. Связной побледнел и отступил к бочкам.

– Ты получил только эту трубку?

– Да, господин. Её принёс торговец из северной ветви шесть дней назад.

Распоряжение отправили задолго до того, как глава мог узнать о провале. Дом начал стягивать силы явно по иной причине. Тарвен снова посмотрел на строки письма. Элиантар готовился к чему-то достаточно серьёзному, чтобы оставить двух кровавых великанов. Теперь то Тарвен отчетливо понимал, почему их считали такими ценными. Воспоминания о чуждой магии всколыхнули былые эмоции.

Картинки замелькали перед глазами, те самые, что Тарвен теперь видел в ночных кошмарах. Лиорен лежал на земле и зажимал разорванное горло. Имперский палач, а это точно был он, стоял рядом, сжимая окровавленный кусок плоти. И каждый раз сон заканчивался на одном и том же.

Кровь Лиорена стекала в пасть той твари, что секундами ранее чуть не убила в одиночку трех мастеров. Его друг ещё дышал, когда второй великан сдавил его тело, ломая ребра и позвоночник.

Тарвен вспомнил лицо улыбающегося друга. Они вместе служили дому вот уже три сотни лет. Оба стали братьями, если и не по крови, то по духу. Что Тарвен скажет его жене? А детям?

У Тарвена задрожали пальцы. Полоска бумаги начала тлеть. Свет в подвале вспыхнул, и связной вскрикнул, закрывая лицо. По стенам прошли белые полосы, на ближайшей бочке задымилось дерево.

Мастер втянул воздух и погасил силу. Внешне он оставался спокойным, но внутри него пылало настоящее пламя, которое по своей ярости вполне было способно тягаться с великаньим. В этой жизни или в следующей – он отомстит. Он отомстит за страх, за друга и все эльфийские жизни, что эта тварь отняла у великого леса.

Великана точно нельзя оставлять в живых. Тарвен не знал сколько этой твари было лет, но по росту он мог прикинуть возраст. Это был уже матерый великан, проживший не одно десятилетие. Через десяток лет он станет угрозой мастерам. Через сто…

Тарвен оборвал мысль. Он прожил достаточно, чтобы понимать разницу между опасением и страхом. Сейчас внутри был именно страх. Холодный, унизительный и оттого ещё более ненавистный.

– Господин? – связной всё ещё прижимался к бочкам. – Вам нужна бумага?

Тарвен разжал пальцы. Смятая полоска кожи медленно выпрямилась.

– Да, передашь послание гильдии убийц.

Самому идти в Три Моста было никак нельзя. Но что мешает послать к великану короткоживущих. Если повезет, они смогут добить раненного зверя. Он набросал насколько строк и передал их бумагу связному.

В предрассветном сумраке мальчик почти бежал, желая поскорее вернуться домой. Ночью ему подбросил работенку один мужчина, выдавший срочное послание и хорошую плату. Мальчик бежал, проклиная свою жадность и косясь по сторонам – в этот раз фонари отчего то горели особенно тускло. Завернув в знакомую подворотню, мальчишка резко замер, не пройдя и пары шагов.

Опустив голову, он увидел расползающееся пятно крови на серой рубахе. Из горла вырвался короткий хрип, и мальчик завалился навзничь. Смутное пятно вышло из тени, постояло над трупом, после чего помчалось в другую сторону. Не следовало мальчику разворачивать ту бумагу, которую ему дал незнакомец.

Глава 27

Старый карьер ожил за два часа до полуночи. По вбитым в камень медным штырям побежали зелёные огни, замыкая громадный круг. Земля задрожала, мелкие камни запрыгали по дну, а пространство внутри круга смялось и потекло. В ночи засияла арка пространственного перехода шириной с городские ворота.

Из портала сразу повалили люди. За пехотой показались арбалетчики, лошади и тяжёлые повозки с накопителями. После каждого крупного груза портал дрожал, но стоявшие вдоль круга гномы вливали в контуры новые порции энергии, выравнивая магические потоки.

Из пространственного прохода шагнул первый голем. Пятиметровая каменная громада пригнулась под сводом, выставив вперёд тяжёлые руки с закреплённым на них зачарованным оружием. На груди горели рунные цепи, а каждый шаг оставлял в уложенных на дне досках глубокие вмятины. Следом появились десятки таких же големов и гномы в закрытых магомеханических панцирях, которые тяжело ступали к южной дороге, где уже выстраивались полки Восточного союза.

При появлении первого магистра разговоры вокруг невольно стихли. Сухой высокий мужчина в тёмно-красной одежде прошёл мимо солдат, обдав их жаром. Воздух вокруг него дрожал, а в глазах горел густой оранжевый свет. Знаменосец со шрамом через все лицо, ещё недавно подгонявший своих людей руганью, опустил взгляд и отступил с дороги, едва не сбив древком соседа.

Следом прошла женщина в простом чёрном плаще. Свет портала коснулся её лица и тут же померк, а тень под ногами легла густым непроглядным пятном, игнорируя стоявшие вокруг артефактные светильники.

Третьим вышел широкоплечий человек в сером дорожном камзоле. При каждом шаге вокруг его тела проступали прозрачные грани, причудливым образом искажающие пространство.

От этой тройки исходила давящая аура могущества и силы, которую ощущали даже неодаренные солдаты, инстинктивно вжимающие головы в плечи. По дну карьера разнёсся скрежет приводов: навстречу прибывшим вышел трёхметровый панцирник. Стальная машина согнулась в поясе, и из щелей её нагрудной кабины донёсся голос командира гномьих расчётов.

– Установки готовы к выдвижению. Для настройки нам нужен активный участок городской защиты.

Магистр огня посмотрел на светящийся в ночи силуэт Трёх Мостов и усмехнулся.

– Вы его получите.

Он поднял обе руки, и над карьером вспыхнуло разворачивающееся плетение. Сотни огненных линий перечеркнули темное небо и начали медленно закручиваться. Кожа на лицах людей начала нагреваться. Воздух взвыл, и развернувшееся плетение вспыхнуло, озаряя округу жёлтым светом. Возле повозок заржали лошади, пытаясь вырваться из эпицентра рукотворного ада.

Человек в сером вытянул ладонь. Над краем карьера поднялась прозрачная многослойная стена, закрывшая полки и гномьи расчёты от жара. Женщина в чёрном опустила голову, и собравшаяся вокруг неё тьма поползла по дороге к городу, накрывая передовые сотни, големов и тяжёлые установки.

Огненная воронка оторвалась с места и понеслась над полями, ломая верхушки деревьев и оставляя за собой горящую полосу травы. Её нижний конец волочился по земле, тогда как верхний уходил в багровые облака. Вскоре впереди показались огни Трёх Мостов.

На стенах города затрубили рожки, почти сразу над южной стеной вспыхнули золотистые линии. Они взлетели из башен, соединились дугами и развернули полупрозрачный сектор, накрывший стену и ближайшие кварталы. Огненная воронка ударила в защиту с оглушительным ревом, залив ночь белым светом. В окнах за стеной блеснули сотни отражений. От ближайшей дозорной башни донёсся набат, за ним ударили колокола в глубине города. Тревога уходила всё дальше, на другой берег и к островным кварталам, где люди уже и сами просыпались от прокатившейся магической волны.

Золотая поверхность городского щита прогнулась к башням, но почти сразу выпрямилась, отбрасывая пламя. Огневик медленно развёл руки, удерживая воронку на одном участке. Смерч закручивался всё плотнее, непрерывно давя на городскую защиту.

– Контур видим, – произнёс гном, прислушиваясь к артефакту связи. – Начинаем настройку.

По дороге уже двигались три низкие машины, которые големы тащили сквозь разлитую по полям тьму к южной стене.

***

Гервин влетел в комнату и так рванул Бранта за плечо, что его друг едва не свалился с кровати.

– Вставай! На город напали!

Пелена сна тут же исчезла. Пол под ногами вздрогнул, отчего ставни застучали о стену. За окном надрывно зазвенели колокола. Гервин уже натянул кольчугу поверх рубахи, пока командир нащупывал сапоги и быстро обувался.

– Кто?

– Восточники. От южных складов прислали человека. За стеной открылся портал, уже видели големов и гномьи панцирники. Там точно есть магистр, может, даже не один.

За окном снова грохнуло, стены толкнуло и с потолка посыпалась известка. Брант подошёл к окну и увидел над крышами огромный столб огня, который упирался в золотистую преграду над южной частью города.

– Нам надо сваливать, – сказал Гервин. – Пока ворота не закрыли.

Брант продолжал смотреть на магический огонь, который сиял над южной стеной. Срок рейдового договора истёк ещё вчера, а нового Бервен прислать не успел. Зато власти вскоре вспомнят о двух сотнях вооружённых наёмников и постараются заткнуть ими дыру в стене. Брант слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие распоряжения.

– Уходим, – решил Брант. – Поднимай людей, охрану на периметр, остальных гони к лошадям. На телеги класть только самое необходимое, всё остальное пусть остаётся здесь.

– Сколько времени дать десятникам?

– Четверть часа. После второго сигнала все должны стоять в колонне. Вейла ко мне, и пошли людей к северным воротам.

Гервин уже повернулся к двери, когда Брант его окрикнул.

– К Боргу кого-то послали?

– Да, Дорн уже собирается.

– Тогда пусть шевелит задницей, – бросил Брант, застёгивая пояс с мечом. – Чтобы к сигналу уже были в колонне!

Гервин выбежал в коридор, и вскоре постоялый двор загудел от криков, хлопанья дверей и топота. Когда Брант спустился вниз, во дворе уже выводили лошадей, а босой Вейл стоял возле колодца и раздавал приказы, матерясь на чём свет стоит.

– Пятый десяток к воротам! Седьмой выводит телеги! Кто полезет за барахлом после второго рожка, тот здесь вместе с ним и останется!

Брант поднялся на крыльцо и дождался, пока десятники повернулись к нему.

– Выходим через северные ворота. В бой не лезем, оружие против стражи без моего приказа не поднимать. И шевелитесь, мать вашу!

Со стороны улицы уже звали всех способных держать оружие к сборным дворам. Брант велел прикрыть ворота, пока не запрягут последних лошадей.

***

Я проснулся от магической волны, которая прошла сквозь моё тело, заставив энергию внутри сжаться. Ставни задрожали, а где-то наверху вскрикнула Мара. Следом на город обрушился такой грохот, что мне заложило уши.

Я скатился с лежанки и едва не врезался головой в балку. За окнами полыхало красным, со стен сыпалась пыль. Я выглянул в окно и сначала подумал, что вижу ядерный взрыв. Огненный столб уходил выше крыш и башен, расплёскиваясь о золотистую преграду. Да заклинания Кайра по сравнению с этим – детский лепет! Я машинально попытался разобрать хотя бы край плетения, но почти сразу отшатнулся: от смешавшихся потоков силы заломило глаза. Какой, нахрен, разбор, тут бежать надо!

Натянув стёганку прямо на голое тело, я затянул ремни, сунул ноги в сапоги и потянулся за шестопером. В проходе к мастерской стояла Нэя, одетая в одну длинную ночную рубашку. Босые ноги покрывала каменная пыль, а к груди девочка прижимала куклу.

– Дядя Болг…

Новый удар заставил дом качнуться, и Нэя с писком присела, закрывая куклу собой. Тело сработало быстрее разума. Я оказался рядом, подхватил мелкую одной рукой и прижал к груди.

Иллюстрация:

– Где твоя мама?

Нэя показала на лестницу, откуда уже доносились быстрые шаги. Мара спустилась в платье, накинутом поверх ночной рубахи, и замерла, увидев дочь у меня на руках.

– Что происходит?

– На город напали. Собирайтесь, мы уходим к компании.

– Что? Нет, я не могу! А как же дом?!

– Выгляни в окно, Мара! От города к утру одни руины могут остаться!

Мара посмотрела на залитое красным окно, за которым уже кричали люди, и побежала наверх. Я поставил Нэю на пол и подтянул ремень с ножом, а затем снял с полки коробку с заранее подготовленными кристаллами. Завернув её в старую рубаху, убрал в походный мешок, куда следом отправились обе книги, таблички документов и остаток денег.

– Быстрее! – крикнул я суетящейся наверху женщине. – Бери только самое важное!

Нэя села на ступеньку и попыталась натянуть башмак, продолжая прижимать к себе куклу. Её руки дрожали так сильно, что она никак не могла попасть ногой внутрь. Я присел рядом, расправил смятый задник и помог обуться. Девочка послушно вытянула другую ногу, не отрывая взгляда от окна. Лучше бы она плакала, что ли. От этого молчания мне становилось совсем не по себе.

Мара вернулась с узлом в руках, после чего попыталась стащить по лестнице деревянный сундук. Он цеплялся за ступени и глухо бился о камень, поэтому я забрал ящик у женщины и поднял под мышку. Вся жизнь матери с дочерью поместилась в один сундук, который даже не тянул мне руку.

Мешок я закинул за спину, шестопер отправился туда же – в петлю. Нэю я усадил на плечо, прижал сундук к левому боку и вышел через широкие створки мастерской. Улица уже была забита людьми, и все они двигались к одной из ближайших цитаделей. Мужчины тащили мешки, женщины волокли сонных детей, лошади ржали и вставали на дыбы. Впереди надрывались храмовые колокола, а со стороны стен им отвечали сигнальные рожки. Соседние дворы продолжали извергаться потоками людей.

Когда я вышел из ворот, люди подались в стороны, а один мужчина упал на мостовую, вскинув перед собой копьё. Я указал свободной рукой на висящий на груди знак наёмника. Мужик опустил копьё, но всё ещё продолжал пялиться на меня осоловевшими глазами. Рядом Мара пыталась пробраться к нам, прижимая к животу свой узел.

– Держись за ремень, – сказал я ей. – Только не отпускай.

Каждая вспышка титанического заклинания, вгрызающегося в купол освещала крыши и тысячи бегущих людей. Над нами и дальше к северу купол был неактивен.

– Дядя Болг, там всё голит, – прошептала Нэя мне в ухо.

– Щит должен выдержать, – ответил я, скорее убеждая себя, нежели Нэю.

У поворота стражники направляли людей к цитадели. Из переулка доносился женский крик, зовущий сына. Я почувствовал, как пальцы Нэи стискивают ворот моей стёганки.

Толпа застряла у перекрёстка, где перевернулась гружёная бочками телега. Передав Нэю матери, я поставил сундук, поднял телегу за край и оттащил к стене. Люди за моей спиной тут же рванули в проход. Я поднял сундук и снова усадил Нэю на плечо, пока нас окончательно не прижали к дому.

Мы снова двинулись вперёд, но теперь мне приходилось идти медленно, следя за ногами, чтобы не раздавить кого-нибудь в этой суматохе. Навстречу нам бежали вооружённые люди, на ходу застёгивавшие ремни и расталкивавшие горожан. Один десятник увидел мой знак и потребовал, чтобы я шёл на сборный двор вместе с остальными наёмниками.

– У компании нет контракта, – ответил я, не замедляя шага.

– Да мне плевать! Все на стены! – крикнул он мне вслед, но все же бежать за мной не стал.

На середине пути я столкнулся с Дорном. Парень облегчённо выдохнул, увидев меня, и показал в переулок.

– Брант выводит людей. Давай за мной, срежем через склады!

На площади позади нас кто-то заорал, что южные ворота уже пали. Крик подхватили, и люди начали давить друг друга, хотя над крышами по-прежнему светился целый щит. Я прибавил шагу, придерживая Нэю за колени.

Ворота нашего двора были распахнуты, а на улице уже стояли повозки и собирались первые десятки. Возницы затягивали крепления на телегах, бойцы передавали друг другу мешки и оружие. После обезумевшей улицы от этого уголка стабильности на душе стало немного легче.

Игор стоял у сарая, пока двое наёмников затягивали на нём боковые ремни доспеха. Брат уже держал щит, а шестопер висел на поясе.

– Долго ты, – сказал он, проверяя, насколько хорошо подтянули ремни.

– На улицах давка. Брант где?

– У ворот.

Я пошёл туда и застал конец доклада. Старый разведчик уже проверил дорогу и сообщал, что северные ворота ещё открыты, но стражи там стало вдвое больше. В город пускали только военных, тогда как наружу шли только гонцы.

Брант увидел Мару с Нэей и перевёл взгляд на сундук у меня под мышкой.

– Сажай на третью повозку.

Я благодарно кивнул командиру, после чего помог Маре забраться в повозку. Нэя уцепилась за мою стёганку и отпустила ткань только после того, как я пообещал идти рядом с телегой.

Из двора вышел Вейл, на ходу натягивая наруч. Я тут же задал мучающий меня вопрос.

– Городской щит выдержит?

Десятник посмотрел на полыхающее небо.

– Щит города рассчитан на атаки магистров, но с ними гномы. От этих ублюдков можно ждать чего угодно. Если они проломят щит, от южных районов и мокрого места не останется. Так что хватай оружие и молись, чтобы мы добрались до северных ворот раньше, чем через них пройдет последний наемник.

Вейл приказал мне держаться возле первых телег и ушёл подгонять отставших. У ворот протрубили два коротких сигнала. Первый десяток вышел на улицу, за ним тронулись повозки. Нэя сидела у матери на коленях и следила за мной поверх борта. Я пошёл рядом, стараясь не смотреть на огонь за крышами.

***

Старший баллистного расчёта в третий раз провёл ладонью по направляющей, проверяя, не осталось ли на ней щепок. От жара над стеной слезились глаза. Огненная воронка давила на полог левее их площадки, и при каждом её развороте казалось, что защита сейчас лопнет, залив стену белым пламенем.

Но полог держался. Под сапогами гудел камень стены, изредка подрагивающий от особо сильных ударов. Капрал заставил себя оторвать взгляд от неба и посмотрел вниз, на подходы к стене. За пустой дорогой колыхалась сплошная чернота.

Сейчас оттуда слышался тяжёлый грохот, но разглядеть не удавалось даже придорожную мельницу. Тьма подходила всё ближе, в её краю иногда проступали ноги каменных громадин.

Капрал обернулся к двоим заряжающим. Один из них стоял возле дальних зубцов, глядя за внутренний край стены. Отсюда было видно, как по широкой улице к цитадели движутся люди. Сплошные реки из голов и плеч, почти не различимые с такого расстояния.

– Крути, мать твою! – приказал капрал.

Парень очнулся и подбежал к баллисте. Заряжающий ворот пошёл, натягивая канат с привычным скрипом. Капрал освободил стопор поворота, проверил ход станины и только тогда заметил, как дрожат собственные пальцы. Пришлось прижать ладонь к тёплому дереву и переждать.

По стене пробежал посыльный от южной башни. Сотник выслушал его и тут же отправил дальше.

– Осадные машины идут! Как только покажутся, бить по ним!

Над дорогой вспыхнул бледный шар. Он провалился в темноту, осветив её изнутри, и капрал наконец увидел, что приближается к стене. Два голема тащили за цепи низкую платформу. Над ней торчали сложенные бронзовые дуги, а по бокам, пригнувшись, бежали гномы. Правее проступила вторая и третья машины. Между ними шагали стальные громады с короткими орудийными стволами на плечах.

Заряжающий уложил болт на направляющую. Остриё смотрело прямо на первую платформу.

– Навели! – крикнул он.

Приставленный к орудиям адепт стоял у башенной двери, упираясь ладонью в светящуюся пластину. На площадке сразу трёх баллист подняли руки. Маг провёл пальцами по пластине, и в нижней части полога, куда ещё не доставало бушующее над стеной пламя, на миг открылась узкая щель.

– Пускай!

Капрал дёрнул спуск. Рядом хлопнули баллисты, отправляя смертоносные снаряды в полет. Болты мелькнули над дорогой и почти одновременно ударились о прозрачную преграду, разлетаясь безобидным крошевом.

Со стороны дороги прилетели два светящихся снаряда, но щель в городском щите уже закрылась, надежно защищая стрелковые расчеты. Заряжающий присел, прикрывая лицо. Капрал рванул его за ворот обратно к оружию.

– Под щитом стоишь! Крути давай!

Парень ойкнул и снова взялся за рукоять. Наверх уже подтаскивали новые связки снарядов. У соседней баллисты старик с повязкой на глазу открыл длинный футляр и вытащил болт с почерневшим металлическим древком. По его наконечнику шли мелкие руны. Адепт оторвался от пластины, коснулся заряда, и двинулся к следующему расчёту.

Капрал проводил взглядом зачарованный болт и поймал себя на жадной надежде. Вот этим точно должны достать. Бледный шар над дорогой потух, но теперь машины выдавали зелёные огни на бронзовых дугах. Первая платформа остановилась возле развилки. Големы освободились от цепей и встали по сторонам, а из рамы медленно вышли опоры, вдавливаясь в землю.

Капрал довернул баллисту. Следующий залп ушёл вместе с огненными копьями из соседней башни. Защита перед гномами помутнела, от попаданий по ней побежали белёсые волны, но платформа под ней осталась целой. Зелёные огни продолжали загораться один за другим.

На стене уже никто не стрелял в рассыпавшуюся по полю пехоту. Скрепя зубами, солдаты раз за разом проворачивали вороты, не жалея ни сил, не артефактных болтов, которые ничего не могли противопоставить щитам магистра.

Из южной башни ударило каменное копьё длиной с корабельную мачту. Перед первой платформой развернулись три дополнительных щита. Копьё прошло сквозь первый, раскололось на втором, но самый крупный обломок врезался в опорную раму.

Бронзовая дуга изогнулась, вспыхнули руны и установку разорвало изнутри. Куски металла разлетелись по дороге вместе с гномами.

На стене заорали. Капрал сам кричал вместе со всеми, держась за станину, а заряжающий колотил его по плечу.

– Следующую! – перекрывая их, ревел сотник. – Бейте следующую, пока не прикрыли!

Капрал навалился на рычаг. Ему вдруг показалось, что они успеют: ещё две таких удачи, и проклятому огневику придётся самому ковырять городскую защиту. За его спиной уже стояли свежие бойцы, наверх поднимались новые маги. Город проснулся и наконец начал отвечать в полную силу.

Второе каменное копьё ударило в купол, который успел сомкнуться над уцелевшими установками. Слои просели один за другим, но выдержали, раскрошив снаряд. Болт капрала разбился о купол рядом с сыплющимся каменным крошевом.

– Заряжай! – гаркнул сотник.

Капрал встряхнулся и взялся за ворот. Канат давно натягивали вдвоём, плюнув на все условности. Пальцы скользили по рукояти. Следовало торопиться, хотя он уже не понимал, чем ещё они могут пробить проклятый купол.

Из башни донёсся треск. Адепт возле двери отнял ладонь от управляющей пластины и посмотрел вверх, на светящиеся нити городского щита. От зелёных дуг в поле к ним протянулись тонкие линии.

– Господин маг! Открывайте! – крикнул капрал, подняв руку над готовой к выстрелу баллистой.

Адепт не ответил. Он прижал к пластине вторую ладонь и что-то выкрикнул стражнику у двери. Тот бросился в башню, а золотистое сияние над стеной начало мелко дрожать.

***

Два уцелевших резонатора завершили настройку почти одновременно. Бронзовые дуги повернулись к городу, удерживая тонкие зелёные нити на поверхности полога. Командир гномов дождался подтверждения с обеих машин и отдал приказ. Расчётчик у ближайшей платформы вставил в её основание короткий чёрный стержень, после чего спрыгнул с рамы и побежал к дороге. Остальные уже отходили под прикрытие панцирника.

Артефакт пробоя был активирован. По бронзовым дугам прошла бесцветная волна, сминая металл, и на золотистой поверхности полога появилась тёмная точка. От неё побежали извилистые трещины. Башни вдоль южной стены вспыхнули одна за другой, перебрасывая энергию к повреждённому месту.

На ближайшей башне попытались отсечь повреждённый контур, но трещина уже прошла к узлу. В каменной кладке лопнул шов. Людей на площадке сбило с ног, а адепта у управляющей пластины швырнуло в дверь.

Огненная воронка всё это время давила на южный сектор. Её создатель стоял далеко позади машин, по колени в расплавленном камне. Губы мага побелели от напряжения, в оранжевых глазах отражались гаснущие башенные огни. Он всё сильнее стягивал пламя к одной точке, не оставляя защитникам времени перезагрузить разрушающиеся контуры щита.

Полог несколько раз моргнул. На короткий миг за ним показалась южная стена, облепленная людьми, орудиями и знамёнами, а затем золотая преграда исчезла. Огневик опустил руки. Смерч ударил в камень, расплескиваясь о массив стены. Капрал успел толкнуть заряжающего к лестнице, прежде чем над стеной взвилось хищное пламя. Из южной башни пришла волна силы. Начавшая проседать стена выпрямилась. Люди уцелевших расчётов бросили оружие и побежали к спускам.

Городской магистр Земли стоял на коленях, вдавив ладони в пол башни. Маг медленно поднял голову. Сквозь выбитое окно был виден огненный столб, раскалывавшийся о каменную преграду. На окровавленных губах появилась злая улыбка.

– Хрен тебе, огненный ублюдок!

В основание укрепления ударила тёмная волна. Она прошла по напитанной силой кладке, разрывая удерживающие её контуры. Магистр почувствовал, как один за другим исчезают участки стены, ещё мгновение назад подчинявшиеся ему.

Южная башня вздулась и лопнула, погребая мага под собственными обломками. Верхнюю половину стены подняло в воздух. Глыбы и горящие балки полетели над домами, проламывая крыши и внутренние стены. Через пролом шириной в сотню шагов в город хлынули огонь, пыль и раскалённый ветер.

Конец второй книги.

Ссылка на третью книгу: https://author.today/work/654542