Попаданец в Таларею

Глава 1

Здесь не было солнца, как не было и чего-то ещё, помимо бесконечной белой равнины, освещаемой лазурными пылающими небесами. Тем не менее в этой бескрайней пустоши вели беседу две неизвестные Сущности. Они не были видимы, но их голоса словно заполняли пространство.

— Меня разочаровали и это время, и это пространство. Все мои усилия прижиться в этой вселенной не дали никаких результатов. Слишком большая энтропия. Я не только не могу усиливаться, но даже не могу сохранить то, что мною было накоплено.

— Но ты сам выбрал этот мир, — голос второй Сущности был таким же безжизненным. — Кажется, ты утверждал, что сможешь собрать достаточно сил, чтобы бросить вызов даже Ему.

Долгое молчание словно бы подействовало даже на цвет неба, и оно стало темнеть.

— Я ошибался. Но ошибался только в выбранном пути, а не в той цели, которую я себе ставил.

— И что теперь? Вернёшься к Нему?

— Нет, — в голосе первой Сущности послышалось раздражение. — Об этом даже не раздумывал. Я нашёл другой мир. Мир, который более статичен. Там я смогу многое сделать по-другому. И тогда результат кому-то очень не понравится.

— Тебе придётся начинать с самого начала. Впрочем, что для нас время? Только ведь и Ему ты даёшь хорошие возможности.

— Теперь мне будет гораздо легче — я нашел мир, который подходит мне, словно я сам его себе создал, к тому же оба моих помощника рады последовать за мной, что уже немало, учитывая сколько сил за пару — тройку столетий той жизни мне пришлось вложить в их развитие. В благоприятном для меня мире, да ещё и не в одиночку, я смогу достаточно быстро выстроить свою систему.

— Забрать с собой помощников? Но ведь это нарушит Правила! Ты собираешься забрать из магического мира самых сильных его представителей, пусть и всего двоих, и нарушить равновесие той вселенной? Это уже слишком даже для тебя. Никто не сможет предугадать, как это повлияет на всю цепочку миров. Ты рискуешь. Не боишься, что тогда за тобой начнут охоту все?

Первая Сущность не смогла замаскировать самодовольство, которое просочилось сквозь пространство:

— Никаких правил не будет нарушено. Я уже давно придумал, как их обойти. На самом деле, никто просто не посмотрел на эту проблему с другой стороны. Решение-то лежит на поверхности.

— Что-то я сомневаюсь, что можно взять и лишить какой-либо магический мир того, что ему принадлежит изначально. Может‚ объяснишь, что ты задумал?

— Ничего сложного. Я не буду забирать, а проведу равноценный обмен. Мы забыли и совсем не обращаем внимания на то, что кроме наших миров есть ведь миры и вовсе неразвитые. Те, в которых совсем нет магии. Я использую энергетическую оболочку какого-нибудь разумного существа, умершего или погибшего в одной из немагических вселенных, залью в неё энергетику‚ равную потенциалу моих помощников, передам этой оболочке самые важные из их магических знаний, боевых и прикладных навыков, и отправлю на Таларею, где эта энергетическая оболочка вселится в тело одного из погибающих в том мире разумных. Равновесие не будет нарушено. Пусть и формально.

— Действительно, ты видимо прав, это позволит не нарушить баланс. Но всё ли ты учитываешь? А если эта энергетическая оболочка попадёт в тело, которое не сможет выжить даже с использованием её уникальных возможностей?

— А разве мне есть до этого какое-то дело? — в голосе первой Сущности послышалось торжество.

Тело, изломанной куклой лежавшее в сумраке возле топчана, со стоном пошевелилось.

— Ингар, ты живой? — заглядывая в темноту убогой развалюхи‚ спросил рыжий пацанёнок лет двенадцати на вид. — Они уже ушли.

Пришедший мальчишка, настороженно оглянувшись и убедившись, что никто его не видит, проскользнул в хижину. Он подбежал к лежащему телу и попытался его приподнять, чтобы уложить ровнее на полу.

Ингар произнёс разбитыми губами какие-то слова на неизвестном языке, затем мутным взором посмотрел на вошедшего.

— Лейн? Зачем? Оставь меня, я как-нибудь сам.

Лейн, не обращая внимания на сопротивление друга, грязным рукавом своей рубахи начал вытирать кровь с головы Ингара.

— Да, сильно они тебя побили, чуть совсем не убили. Я уж думал, что тебе конец. Давай, я помогу забраться на топчан и позову Нурию, она посмотрит.

Ингар, опираясь на Лейна, со стоном приподнялся, оставаясь сидеть на земляном полу, и прислонился к топчану.

— Лейн, правда ведь, я действительно тебя прошу уйти и дать мне побыть одному. Мне уже лучше.

Приятель нахмурился и покачал головой.

— Да вижу я, как тебе лучше. Как только кровью ещё не истёк. Подожди, я тебе хоть голову перевяжу, — тут он огляделся, и его лицо приняло задумчивое выражение. — У тебя тут что, совсем никаких тряпок нет? Так, ты пока не шевелись, сейчас я домой сбегаю и у матери какую-нибудь ткань возьму.

Едва не запнувшись на выходе об опрокинутую табуретку, мальчишка выскочил за дверь. Сначала были слышны его торопливые шаги во дворе, затем скрип и стук калитки и наконец всё стихло.

Ни Лейну, ни кому другому не могло прийти в голову, что Ингар уже мёртв. Он погиб ещё днём, получив мощный удар ногой в область селезёнки, который ему нанёс брат Эклор из монастыря Роха.

Убивать серва монах, может быть, и не хотел, но желание примерно проучить чернь, злоба и неумение соизмерять свою силу привели к тому, что сейчас в теле Ингара находился человек из совсем другого мира и этот человек в данный момент искал способ, как бы побыстрее отвязаться от Лейна. Он не хотел делать парня свидетелем результата воздействия заклинания Абсолютного Исцеления, которое ему нужно было на себя направить.

Лейн, конечно же, друг Ингара, вот только как он отреагирует, если увидит, что буквально находившийся на грани жизни и смерти человек, вдруг на глазах превратится в абсолютно здорового?

Впрочем, ждать дальше уже не было никакого смысла, и едва паренёк выскочил из хижины, как по телу Ингара словно прошла волна, после которой буквально за несколько секунд перестала течь кровь из рассечённого лба.

Вселенец в Ингара почувствовал, как срослись два сломанных ребра и притупилась боль в селезёнке и отбитых боках. Малое Исцеление оказалось тоже достаточно эффективным заклинанием. Пока им и ограничился.

В конце концов, никто, кроме подонка Эклора, не видел результатов избиения Ингара, а сегодня, да и вообще на этой декаде, Эклор вряд ли появится, чтобы удивиться живучести серва.

Назвать обстановку хижины убогой, это ничего не сказать. Размер имевшихся в ней двух комнат, разделённых между собой полусгнившими досками, был не больше трёх шагов в длину и двух в ширину каждая. Из всей мебели имелось только по одному топчану в комнатах, два табурета и стол. В дальней комнате ещё стоял старый сундук. На полках в передней комнате располагался убогий набор глиняной посуды.

Тот, кто сейчас осматривал новым взглядом знакомые от прошлого сознания предметы обстановки, совсем недавно в другой реальности звался Олегом Григорьевым.

Олег жил в небольшом городке на юге России и был студентом третьего курса местного филиала областного политехнического института. В него он поступил, потому что полученных на ЕГЭ баллов не хватило на что-то другое.

Мать Олега умерла от лейкемии, когда ему едва исполнилось одиннадцать лет. Отец его после этого так и не женился, хотя женщины у него были. Но домой он их не водил и с сыном не знакомил. Хозяйство своё в трёхкомнатной квартире они вели сами. Иногда тётка, сестра отца, помогала. В последние несколько лет отец начал сильно пить. Правда, пил только в выходные и работу не прогуливал. Работал он прорабом на стройке, ценился там как специалист, поэтому нужды в деньгах они не испытывали. Не жировали, конечно, но на хлеб с маслом и даже, как говорится, на икорку поверху им вполне хватало.

Друзья и подруги у Олега были в достаточном количестве, но каких-то особо близких отношений ни в дружбе, ни в любви у него не было. В последнее время он встречался с одной молодой разведённой женщиной, одним из достоинств которой была отдельная жилплощадь. Приводить кого-то в свою квартиру, где отец каждые выходные заливал в себя горькую, Олег не имел никакого желания.

В тот день, который оказался последним в земной жизни Олега, Наталья, так звали его разведённую подругу, сообщила, что уезжает к родителям на дачу и позвала его с собой. Тащиться за город, тем более к незнакомым ему родителям подруги, он не захотел, и бесцельно слонялся по парку, примерно прикидывая, через сколько времени отец уже примет достаточное количество огненной воды и уляжется спать. Тогда Олег и планировал вернуться домой. Разговаривать с пьяным отцом Олег не любил. Когда сентябрьское солнце стало уже закрываться деревьями, он пошёл на остановку. И хотя он никуда вроде бы не торопился, но глупая привычка при виде маршрутки, остановившейся на другой от парка стороне дороги, толкнула его попытаться успеть в неё заскочить.

А дальше — дикий визг тормозов, и долгое общение с неизвестной Сущностью, которая дала ему ещё один шанс на жизнь. Вот только жизнь эта теперь пройдёт в другой вселенной и в другом времени.

— Вот, у матери нашёл, — всё же зацепившись ногой за валявшуюся табуретку и проскакав из-за этого на одной ноге, Лейн вбежал в хижину. В его руках был длинный и узкий кусок холстины. — Давай перевяжу, а вечером мать пойдёт к старосте отдавать овощной оброк, заодно зайдёт к Нурии, попросит тебя осмотреть. Наверняка какие-нибудь травы найдутся.

Олег смотрел на друга Ингара и понимал про себя, что хотя он, кроме плюшек от неизвестной Сущности, получил и сознание Ингара, никаких дружеских чувств к Лейну не испытывал, также как не испытывал никаких чувств и к сестре Ингара — Конерии, из-за попытки защитить которую, собственно, молодой серв и был сначала избит во дворе двумя монахами, а затем, уже в доме, добит неосторожным и злым ударом Эклора.

Сознание Ингара воспринималось Олегом как просмотренный фильм или прочитанная книга, только фильм какой-нибудь документальный, а книга — что-то вроде справочника. То есть содержание запомнилось, а эмоций в ней никаких не было изначально.

Тем не менее парнишка ему понравился. Приглянулся своей открытостью и заботой о друге. А ведь такая забота могла Лейну выйти боком, если кто-нибудь донесёт в монастырь.

— Не нужно ничего, правда, — Олег не хотел вообще, чтобы Лейн мог его осмотреть. К чему раньше времени светить свои паранормальные способности? — Это только выглядело страшно. На самом деле они мне ничего сильно не отбили. Успокойся уже.

Олег больше симулировал, изображая боль и говоря слабым голосом, чем реально болел, хотя он и вправду ещё не чувствовал себя достаточно здоровым. Всё же Малое Исцеление только снизило боль, но окончательно от неё не избавило.

— Ну, тогда на, хоть сам себя перевяжи, — Лейн протянул кусок холста. Кажется, в его голосе проскользнула обида. Как же, от его заботы отмахиваются.

— Давай‚ — Олег взял протянутую ему ткань и стал повязывать её поверх крови, что обильно залила волосы и лоб, а что там уже всё зажило, то Лейну знать не обязательно.

Окажись здесь кто повзрослей, такую перевязку бы не оценил. Не промыв раны, не наложив лечебных трав — это была пародия на перевязку, ну то и хорошо, что никого взрослого рядом не оказалось. То-то удивились бы состоянию ран и ушибов.

Ингар был лидером в их маленькой компании. Им обоим было уже четырнадцать лет, но больше двенадцати никто бы не дал, слишком уж измождёнными и худыми они были. В отличие от рыжего Лейна‚ черноволосый Ингар был покрупнее и ростом, и костяком.

Оба они, как и все жители деревни Горушка, были сервами. В социальном положении это чуть повыше рабов — никто не мог их убить без весомого повода или хотя бы бутафорского суда, но пониже крепостных — у сервов не было даже земли ни в собственности общины, ни тем более в личной. Даже сами хибары, в которых они жили, и придомовые участки им не принадлежали. Они владели только небольшим количеством убогих личных вещей. А вот сами они были собственностью. Их хозяином был Винорский монастырь Роха, который кроме их деревни Горушка, владел ещё и деревнями Светлая и Береговая.

Во взгляде Лейна Олег заметил толику восхищения. Видимо‚ на парнишку произвело впечатление, что Ингар пытался вступиться за сестру. Хотя ведь на самом деле это было большой глупостью. Хорошо, что не ударил монахов, только пытался заслонить сестру, а то бы ладони отрубили и приколотили к воротам монастыря в назидание другим.

Монахи Роха, бога плодородия и растений, конечно, не доходили до таких чудовищных зверств, которыми отличались на Земле тибетские далай-ламы, пока тех не поставили в стойло китайские товарищи, но тоже излишним человеколюбием не страдали.

Гания, мать Ингара и Конерии, работала на монастырской кухне. Непонятно, как и что там случилось, видимо‚ отвлекли или подставили, но праздничный обед, который готовили для монахов и гостей, съехавшихся на День Роха, оказался испорченным. Обвинили Ганию, а поскольку взять лично с неё в качестве компенсации было нечего, то настоятель монастыря Адалий приговорил за долг Гании обратить в рабыню её дочь Конерию.

Ингар не был дураком, он понимал, какая судьба уготована будет в монастыре пятнадцатилетней девчонке — целибат у монахов был только на словах. Но что он мог сделать? Попытка спрятать сестру была безнадёжным актом отчаяния, за который он и поплатился жизнью.

— Тебе правда лучше? — после долгих уговоров Лейн всё же решил пойти домой. Пусть сейчас и праздничная декада, но дел у сервов всегда полно.

— Лучше, спасибо тебе, я немного отлежусь и скоро приду в норму.

— Ты как-то странно стал выражаться, Ингар.

— Получи так по голове, и ты также сможешь‚ — отшутился Олег. — Всё, правда, иди. Я сам тут оклемаюсь. Да, и скажи матери, чтобы она не звала знахарку. Не нужна она, тут ей нет работы.

Еле выпроводив пацана, Олег‚ наконец-то‚ наложил на себя Абсолютное Исцеление и через несколько мгновений почувствовал себя чуть ли не богом.

Да, после беседы с Сущностью у него было время всё обдумать, попереживать о несбывшемся в той жизни, об оставшемся в одиночестве отце, о Наталье, но то ли он был фаталистом, то ли так повлияло на него случившееся с ним несчастье, но тогда он достаточно быстро пришёл в себя. Он получил шанс и, учитывая какими возможностями его наделили, очень хороший шанс устроиться в новом мире, мире Талареи.

Плохо, что он не попал сразу в тело короля или герцога, но хорошо уже то, что он не попал в тело только что повешенного или обезглавленного человека. Нет, пока не распалась энергетическая оболочка, он бы и в этом случае мог выжить благодаря полученным мегамагическим способностям, вот только шуму бы поднял много. А как он понял из главной беседы о своем существовании, неуязвимых не существует. Какими бы крутыми плюшками он сейчас не обладал, всегда его могут запинать толпой, дай только себя подставить. Да и возможности его нынешнего тела не позволяли даже в небольшой степени использовать полученные им навыки.

На улице темнело. Завершался последний день лета. Пора было уже подумать над своими дальнейшими планами. И решить, в каком направлении‚ куда и когда двинуться.

Олег решил для начала разобраться со всеми своими способностями, благо время у него на это было. Вряд ли кто-нибудь до утра его хватится — соседи слишком запуганы, чтобы показывать свой интерес или проявлять сочувствие к тому, кто вызвал гнев монастыря.

Глава 2

Магия этого мира отличалась от той фэнтезийной, про которую Олег много читал в своей прошлой жизни. Главное отличие заключалось в том, что маги тут не делились ни на стихийников, ни на магов тьмы или магов света. Любой человек или владел магией, таких было ничтожное меньшинство, один одарённый на пять — семь тысяч обычных людей, или магией не владел, таких, понятно, было абсолютное большинство. Заклинания представляли собой сложные пространственные фигуры, окрашенные в различные цвета, которые одарённый создавал в своём магическом зрении, напитывал магической энергией и направлял на предмет воздействия.

К примеру, самыми сложными по конструкту из тех, что достались Олегу, были заклинания Пространственного Кармана и Абсолютного Исцеления. Первое представляло собой перекрученную объёмную ленту, чем-то напоминающую молекулу ДНК, окрашенную в четыре различных цвета. Второе выглядело в магическом зрении как кристалл в виде неправильно изломанного многогранника с сотнями граней, имеющими десятки цветов и оттенков. Нарисовать такие фигуры никто бы не смог. Олег уже знал, что передача магической информации магическим путём невозможна, поэтому вообще не представлял, как кого-то можно таким заклинаниям научить.

Но были заклинания и попроще, вроде заклинания Огня. Это заклинание представляло собой трехгранную призму, окрашенную почему-то в фиолетовый цвет. Мощность огня и дальность, на которой его можно было зажечь, зависела от количества влитой в эту призму магической энергии. Никаких огненных шаров или файерболов, о которых было так много прочитано, не создавалось. Маг в зависимости от своей магической силы мог зажечь огонь или рядом с собой, или хоть в ста метрах от себя, объём огня и продолжительность горения также зависели от количества влитой в заклинание магической энергии. Свои возможности Олег примерно представлял, но также понимал, что пока на практике их не испробует, всё это будет ненадёжно.

Были заклинания простые по конструкту, но сложно выполняемые из-за необходимости большого количества энергии, которой этот конструкт надо было наполнить. К таким заклинаниям, к примеру, относилось заклинание Сокрытие Ауры. Выглядело оно, как заострённый с одной стороны брусок бежевого цвета и требовало напитывания его почти тремя четвертями того объёма энергии, который был у Олега. Правда и держалось это заклинание больше года.

К вечеру Олег решил посмотреть своими глазами, куда занесла его судьба. Знания и опыт Ингара были совсем куцые, ведь тот, по сути, ничего не видел в своей жизни, если, конечно, можно назвать жизнью его жалкое существование.

Олег наложил на себя заклинание Скрыта и осторожно вышел во двор. Хотя он был уверен в полученных способностях, да и уже использованные им заклинания Исцеления весомо подтверждали их, всё же в качестве мага он ощущал себя ещё непривычно. Что было вполне естественно. Перед этим он поел, первый раз в этой жизни и в этом мире. Поел холодной каши без мяса, остававшейся в котелке возле очага, и сырого, отдающего плесенью хлеба. Да уж, разносолами Ингар себя не баловал.

С наступлением темноты в деревне стало безлюдно. Пусть эта декада и считалась праздничной из-за того, что на неё в этом году выпал День Роха — главный праздник монастыря, в этом мире, как и на Земле, у крестьян лето зиму кормит. Вот и отдыхал народ.

Память Ингара подсказала, что хоть в Таларее и были собаки, но держать их простолюдинам запрещалось, хорошего пса можно надрессировать так, что и вооруженный с ним не справится, а давать простолюдинам хоть что-то, что они могли использовать против своих господ, правители не желали. Впрочем, даже если бы собаки в деревне и были, то человека под заклинанием Скрыта они бы всё равно не почувствовали.

Ночь была не такая тёмная, как в родном городе Олега на оставленной им Земле, видимо‚ Горушка находилась в более высоких широтах, да и свет от местной луны и звёздного неба позволяли достаточно хорошо различать предметы. Пользоваться заклинанием Ночного Зрения он пока не стал.

Олег прошёл мимо дома, где жили родственники Ингара — родной дядька с семьёй, которые даже и не попытались помочь племяннику, посмотрел на дом старосты, единственный, где оконца были закрыты какой-то плёнкой вроде бычьего пузыря — в остальных домах окошки закрывались сколоченными досками. И направился по утоптанной ногами сервов поселковой дороге.

Всего в деревне было не больше сотни домишек, и Олег обошёл её всю буквально за час. Именно так он и представлял себе средневековую деревню. Только к его представлениям добавился ещё и запах какой-то кислятины.

Выйдя за край деревни, он некоторое время ещё подумывал вернуться назад и заняться освоением полученных способностей, но затем всё же решил вернуть один должок.

Кто ему Конерия или Гания? Это Ингару они были мать и сестра, а Олегу-то, по большому счёту, они были никем. Стоит ли устраивать из-за них переполох, особенно пока он не обрёл ещё всей своей силы? Нет, одних только боевых навыков и умений ему дали столько, что куда там анимешным ниндзям и фэнтезийным мастерам меча, вот только в наличии у него, плюс ко всему, в нагрузку, ещё и недокормленное слабенькое тельце. Конечно, некоторые приёмы из арсенала ассасинов он и в таком состоянии может использовать, вот только будет ли от них такая же эффективность? Он сомневался. Впрочем, у него ещё есть и магия, возможности которой Олег уже оценил.

Было всё же желание вернуться и переждать. Да ещё и здравомыслие подсказывало, что устраивать вендетту из-за всех обиженных и обездоленных не очень умно. Может, тот же брат Эклор, попади Олег в другое тело, был бы его другом, а не Лейн? Он тут же себя одёрнул, такая свинья при любом раскладе его другом быть бы перестала. Стоит или не стоит ввязываться в чужие разборки?

То ли молодость Олега, то ли то, что он те книжки в детстве читал, то ли, наоборот, не те книжки в детстве читал, но решение воздать монаху по заслугам было принято.

Олег никогда не воевал, он и в армии-то не успел ещё послужить, и решение убить человека для него вряд ли было бы приемлемым, вот только память Ингара услужливо подсовывала картинки издевательств и побоев, которые тому пришлось хлебнуть, и мерзкую рожу брата Эклора, явно наслаждавшегося своей властью. Что ж, братец-монах, и аз воздам, как говорится.

От околицы до монастыря было совсем недалеко, если бы сейчас был день, то монастырь было бы видно невооружённым глазом. Ингар, естественно, знал туда дорогу, и не раз бывал в самом монастыре — сервов часто, особенно зимой, пригоняли туда на работы. Взрослых там заставляли делать кирпич или строгать доски, носить раствор или месить бетон. Таким, как Ингар и Лейн, там находили работу по помывке, очистке, выносу мусора. Женщин и девчонок заставляли мыть полы, мести монастырский двор. Всем всегда находилась работа. Впрочем, с весны по осень сервов особо старались не отвлекать от сельхозработ, всё же основная статья дохода монастыря — продажа выращенного сервами зерна.

Испытать по дороге огненное заклинание Пламя он не решился — мало ли что, ещё спалит неубранные поля или скирды, да и увидеть кто-нибудь мог, а вот заклинание Прыжок решил опробовать.

Сомнения были. Нет, дело не в темноте и угрозе из-за неё прыгнуть в какой-нибудь столб или дерево — заклинание было в этом плане абсолютно безопасным, туда, где объём был занят каким-то предметом‚ прыгнуть было просто невозможно. Дело было в оставшемся у Олега объёме магической энергии. Много истратил днём на заклинание Абсолютное Исцеление, почти половину своего резерва, да ведь он и перед этим применил Малое Исцеление, и после — Скрыт. Два последних, правда, забрали из резерва совсем немного. Но всё равно, даже с учётом его эпической скорости восстановления энергии, у него сейчас резерв был заполнен едва на две трети. А ведь Прыжок, если запитать его на полную, заберёт почти четверть от имеющегося резерва. Максимально закачанное это заклинание должно обеспечить мгновенный перенос на полторы — две тысячи шагов. После раздумий, Олег решился попробовать, но влил в заклинание вдвое меньше, чем было можно. Как только он представил в магическом сознании полый цилиндр, окрашенный в синий цвет снаружи и оранжевый цвет на внутренней поверхности, и подал туда необходимое количество энергии, как тут же мгновенно перенёсся шагов на пятьсот — шестьсот вперёд. Какого-либо дискомфорта он не испытал. Просто шёл по дороге и сразу оказался впереди на полкилометра. Ни головокружения, ни усталости, ничего. Вот только магрезерв немного просел.

До монастыря он больше ни с чем не стал экспериментировать.

К воротам он подошел уже совсем скоро. В темноте монастырские стены выглядели гораздо выше, чем были в реальности, метров пять, не больше. Ворота, как и ожидалось, были закрыты, что для Олега проблем не представляло. А вот что создавало сложности, так это то, что в отличие от крестьян, монахи не спали. Пьяные выкрики и хохот он слышал ещё когда только подходил к воротам.

Внутреннее расположение зданий монастыря Олег знал из памяти Ингара, а вот о расположение комнат в зданиях он знал крайне мало, практически ничего.

Несмотря на праздничную гулянку, монастырь всё же охранялся. Опасались монахи вовсе не своих забитых сервов, а весьма недружелюбно настроенных и воинственных соседей. Особенно барона Гринга, у которого настоятель Адалий, благодаря своим связям при королевском дворе Вилора, отсудил спорный участок леса.

Стражников на стене не было, но вот на всех пяти башнях, включая привратную, можно было разглядеть тени караульных, которые большую часть времени смотрели не наружу, а на своих развлекающихся приятелей. От комментариев, правда, воздерживались. Видимо, подобие устава гарнизонной и караульной службы у них наличествовало.

В заклинание Прыжок Олег в этот раз влил совсем немного энергии и, выбрав направление‚ ориентируясь на память Ингара, оказался внутри монастыря. Почти не промахнулся.

Он не попал в небольшой внутренний дворик возле склада со стройматериалами, как планировал, но оказался совсем недалеко.

Только сейчас он вспомнил, что для него так и не выяснен вопрос, увидят ли одарённые его ауру через Скрыт? Тело его не видно и не слышно никому — это он знал, но заклинание Сокрытие Ауры он ведь так на себя и не наложил. Слишком оно было затратно в плане магоэнергии, требовалось почти три четверти его полного резерва. А после излечений резерв у него до таких размеров так и не восстановился. И ждать до утра он не стал.

В монастыре было два одарённых. Это сам настоятель Адалий и командир монастырской стражи брат Меоний. Вряд ли они как маги из себя что-то серьёзное представляли, как подсказывала ему память подростка, но поостеречься всё же стоило. Да и не собирался он «засветиться» раньше времени.

— Нет, брат Ганек, ты должен мне дать отыграться, — зычный голос одного из трёх упившихся монахов, что стояли между Олегом и складом, перекрывал шум попойки, доносившийся со двора. — Слышишь? Пошли.

Брат Ганек, худой, как жердь, и лысый, как яйцо, мужчина, никак не мог оттолкнуть от себя бугая, который словно тисками держал его руками за плечи.

Третий, самый толстый участник этой компании, с пьяной ухмылкой наблюдал за своими приятелями. Когда брат Ганек, резко рванув из объятий приставалы, упал, то третий захохотал‚ и в пьяном кураже допив бутылку‚ бросил её в стену здания прачечной, как раз туда, где находился Олег.

Скрыт укрывал от глаз и ушей, но никак не спасал от физического воздействия.

Олег едва успел увернуться. Подумал, что с таким, как у него сейчас, телом ему надо было бы быть поосторожней. Да и вообще не надо зависать.

Обойдя троицу забулдыг, которые уже перешли к всемировому и всепространственному: «Ты меня уважаешь?», он проник в склад. Никакой магии для этого не потребовалось — двери склада были открыты, никто не считал, что у кого-то из монастырских обитателей может возникнуть желание стащить оттуда кирпичи или доски.

К складу Олег пришёл по той причине, что Ингар почти всю прошедшую зиму тут отработал — разгружал и загружал доски и достаточно хорошо знал этот участок монастыря. Здесь он и работал, и ел, и спал возле печи соседнего угольного склада‚ совмещённого с котельной.

Через другую дверь Олег вышел к поленнице дров, а оттуда прошёл в дверь чёрного хода, ведущего на кухню. На кухне было много народа. В жарком помещении работали четыре поварихи и несколько мальчишек, которые таскали из кухни подносы с едой и приносили обратно грязную посуду.

Скрыт позволил аккуратно, чтобы никого не задевать, обойти кухню и убедиться, что Гании здесь нет. Олег так и не смог себя заставить отнестись равнодушно к матери и сестре Ингара. Да, они ему чужие, но не попытаться помочь им он не мог. Совесть или ещё что, может воспоминания молодого серва, но вот не получилось махнуть на них рукой.

Стало понятно, что провинившуюся Ганию с кухни убрали. Прежде, чем её искать, Олег решил рассчитаться с братом Эклором. К тому же эти дела можно и совместить.

Брата Эклора он нашёл за столом в центральном дворе монастыря. Лето, понятно, что на свежем воздухе упиваться братьям было намного приятней, чем в душном помещении.

Большинство монахов уже отвалились от стола. Кто-то ушёл спать в свои комнаты, кто-то не смог дойти до комнат и спал во дворе, а кто-то не смог даже отойти от стола и спал прямо за ним‚ уткнувшись головой в горы объедков и грязной посуды. Но были и те, кто ещё продолжал веселье, среди них был и брат Эклор.

Самые крепкие выпивохи собрались за одним концом стола, стащили туда все недопитые бутылки и громко распевали песни. Слов, правда, было не разобрать, но они не сильно и расстраивались, к тому же многие просто мычали в такт.

В окнах четвёртого, последнего этажа главного здания горел свет. Монастырское начальство предпочитало праздновать по своему распорядку. Тем не менее Олег на всякий случай осмотрел двор магическим взглядом, чтобы убедиться, что ни настоятеля Адалия, ни начальника стражи Меония здесь нет.

Пусть силёнок в теле четырнадцатилетнего недокормыша и немного, но в арсенале Олега для брата Эклора был специальный приз в виде Удара Отложенной Смерти. Это не было магическим заклятием, это был приём ассасинов, один из тех, которые Олег получил от Сущности. Удар наносился тремя сжатыми в щепоть пальцами в одну интересную точку тела. Человек, получивший такой удар, его почти не чувствовал, но через несколько часов умирал от оторвавшегося тромба. А возможность незаметно подойти и нанести этот удар у Олега была. Вот только ему до сих пор было не по себе.

Так, немного всё же мандражируя, он под защитой Скрыта подобрался к что-то весело горланящему Эклору и нанёс ему точный, выверенный удар. Прощай, подонок. Смерть Ингара ты оплатил своей жизнью.

Как бы Олег не волновался, но к его собственному удивлению, месть брату Эклору прошла как-то легко. Даже, можно сказать, обыденно. «Не превратиться бы мне самому в чудовище с такими-то возможностями».

Олег отбросил пока мешающие ему мысли и отправился на поиски Гании и Конерии. По пути он придумывал, чем насолить монастырю, но пока чего-то дельного в голову не приходило.

Мысли обнести монастырскую кассу или спалить им какой-нибудь склад он, подумав, всё же отмёл, хоть и не без сожаления. Зная повадки монахов, он не сомневался, что те будут покрывать убытки за счёт своих крестьян, что учитывая их и так полуголодное существование, приведёт к тому, что многие из них, особенно дети, не переживут зиму.

Тут вдруг его осенило. Книги! Это как раз то, что ему нужно. Что он знает об этом мире? Его знания о мире Талареи, полученные от Сущности, сводились только к языкам, законам, обычаям и географии материка Алерния, собственно‚ его первоначальные планы и будут связаны с тем, чтобы постараться туда добраться, есть там для него кое-что в загашнике. Но он, судя по всему, оказался на другом материке, может‚ даже и в другом полушарии планеты.

Ему нужны знания. Знания можно взять из книг. Книги можно взять из монастыря. Решено!

Впрочем, сначала нужно ещё найти мать и сестру Ингара. Посмотреть, что для них можно сделать.

Время ещё есть. В заклинание Скрыт вечером Олег влил энергию полностью, поэтому как минимум до утра оно продержится.

Глава 3

Из всех монастырей, посвящённых богу плодородия Роху, расположенный в королевстве Винор был самым невзрачным и самым бедным. Виной ли тому традиционное безбожие винорских королей, которые предпочитали больше полагаться на таланты своих магов и храбрость своих воинов, чем на молитвы богам и ритуалы монастырских служений, или тут вина первооснователей Винорского монастыря Роха, выбравших заречную часть королевства для строительства, теперь уже не выяснить. Но факт оставался фактом — из десятков монастырей, находившихся в разных королевствах и республиках, где молились Семи богам, монастырь, в котором выпало служить настоятелем брату Адалию, был самым убогим.

Последний день праздничной декады не задался с самого утра. Утро для настоятеля должно было наступить ближе к полудню — вчера с братом Меонием засиделись допоздна. Но оно пришло в этот раз всё же с рассветом.

Робкий стук в дверь‚ не прекращавшийся, казалось, вечность, заставил настоятеля открыть глаза и разрешить к себе войти. Понимал, что секретарь — брат Лиций, тихий и невзрачный человечек, просто так будить своего начальника не станет. Должно было случиться нечто серьёзное, чтобы Лиций решился его потревожить.

— Ваше преподобие, я прошу меня простить, что так рано, но тут у нас некоторые проблемы возникли, и я взял на себя смелость… я прошу, чтобы вы выслушали

— Давай к делу, — морщась и проклиная свою вчерашнюю неумеренность, настоятель поторопил своего секретаря. Он знал его способность хоть весь день ходить вокруг да около.

— Брат Эклор... — секретарь тяжело вздохнул

— Что брат Эклор? Проснулся? Упал? Вылетел в окно? Брат Лиций, перестань уже мямлить, говори, что хотел.

— Он умер.

Настоятель закрыл глаза и откинул голову на подушку. Немного помолчав, постаравшись изобразить приличествующую скорбь, тихо сказал:

— Спокойного посмертия нашему брату. Смерть на праздничной декаде — это благоволение Роха. Вечером мы вместе помолимся за нашего брата. От чего он умер? — Адалий задал вопрос, хотя мнение о причинах смерти Эклора у него уже было: допился‚ мерзавец.

— Видимо, сердце. У него лицо посинело, как в позапрошлом году у брата Оснера. Помните?

— Да. Удивительно. Никогда он на сердце не жаловался. Впрочем, ладно, иди, я подумаю пока о прощальном обряде, чтобы был достойным нашего брата.

Но вместо того, чтобы уйти, Лиций так и продолжал топтаться у входа и смотреть преданным взглядом на настоятеля.

— Что-то ещё? — Адалий еле сдерживал раздражение.

— Да, ваше преподобие. Книги.

— При чём здесь книги?

— Они пропали.

Увидев, как округлились заплывшие от многодневной пьянки глаза настоятеля, секретарь заторопился объяснить:

— Нет, не все, но восемь книг пропало, их нигде не могут найти. Брат Меоний уже проводит разбирательство. Ему как сказали, так он сразу же пошёл выяснять. Даже избил брата Ганека, что он не закрыл библиотеку, хотя тот и клянётся, что сам закрывал. Вот только начальник стражи ему не верит.

В монастырской библиотеке было почти три десятка книг, если точнее, то двадцать семь. Это было настоящее богатство, которое и не всегда купишь. Своих переписчиков в монастыре не было. Хотя большинство монахов были грамотные, но разве этим криворуким можно было доверить что-то красиво переписать на дорогую архарскую кожу? Да они бы только бесценный материал испортили. Восемь книг из двадцати семи!

— Гринг! Это он! Эта баронская сволочь давно нам пакости строит, — с настоятеля даже похмельная боль слетела. — Помоги мне одеться.

Во дворе монастыря уже шла расправа. Меоний не мелочился: все шестнадцать братьев, которые в эту ночь несли стражу, были избиты палками и отправлены в подземелье. Дальнейшую их судьбу должен был решить настоятель. Кому-то наказания палками будет достаточно, а кого-то придётся и запереть в монастырской тюрьме надолго. Необходим жесткий урок. Монахи не сервы или рабы, казнить их своей властью настоятель не мог. А искушение повесить парочку ротозеев в это утро у него было.

— Ваше преподобие, я приказал брату Норту допросить всех слуг, — лицо и шея брата Меония пошли красными пятнами, что всегда происходило, когда начальник стражи выходил из себя. — Никто ничего не видел. Растяпы! Думаю, что это мерзавец-барон. Больше некому. Только он мог нанять лазутчика.

— Я тоже так считаю, — согласился Адалий, тут их мнения полностью совпадали. — А это означает, что мы уже никого не найдём, хоть всех тут выпорем. Разберись со своими, реши, кого можно примерно наказать. А с Грингом мы найдём как посчитаться.

— Прости, Адалий, — с глазу на глаз настоятель и начальник монастырской стражи иногда переходили на ты. — Тут и моя вина. Расслабился.

— Пусть это будет тебе уроком. Посмотри ещё раз всё внимательно. Как лазутчик проник? Где у нас дыра в охране? Не было ли у вора сообщников среди братьев? Из рабов никто бы не рискнул — если кто и помог вору, то это кто-то из своих. И зайди ко мне потом, вместе пообедаем. Пока найди-ка брата ключника, пусть зайдёт ко мне в кабинет.

Монастырские земли напоминали клин, который своим остриём был направлен на юг.

Восточную сторону этого клина образовывала полноводная величественная река Ирмень, бравшая свои истоки в далёких северных горах Тарпеции и нёсшая свои воды к южному Диснийскому океану, пересекая по пути почти полтора десятка государств. Ежедневно с башен и стен монастыря можно было наблюдать десятки судов, везущих на юг зерно, кожи, меха, железо, мёд, шерсть, а обратно — ткани, специи, хлопок, шёлк. Иногда корабли причаливали к монастырю, чтобы загрузить зерно или выгрузить заказанные монахами товары. Ирмень поставляла монахам и их сервам рыбу. Сервы Береговой, одной из трёх деревень‚ принадлежащих монастырю Роха, в основном и были заняты рыбным промыслом.

Западной границей монастырских владений была текущая с северо-запада и впадающая в Ирмень быстрая река Олошка. Шириной она была не более десяти шагов, и её можно было перейти вброд‚ не намочив задницы.

На севере был Грингский лес, по границе которого раньше и начиналось Грингское баронство. Но в прошлом году, благодаря протекции своего старого приятеля ещё по годам учёбы в Фесталском университете, Адалий отсудил у барона южный участок этого леса, вплоть до Медвежьего распадка.

Отношения с соседом-бароном, которые и так были напряжёнными, стали и вовсе откровенно враждебными.

В сторону этого леса Адалий и смотрел из окна своего кабинета. Прошло уже четыре дня с тех пор, как его унизили, а произошедшую кражу он расценивал, как личное оскорбление, а никаких следов злоумышленника или злоумышленников так и не было найдено. Да и планы мести пока ещё не обрели конкретные очертания. То, что спускать такую пощёчину нельзя, понимали все братья. Один раз попустишь, и потом вообще ноги о тебя вытирать станут.

— Брат Норт, я поручал тебе узнать, во сколько нам обойдутся наёмники. Узнал? — не поворачивая голову от окна‚ обратился настоятель к ключнику.

— Я в тот же день отправил двух братьев в Нимею, но они ещё не вернулись.

— В Нимею? На нашем баркасе? — с удивлением спросил настоятель и обернулся, — а почему не в Сольт? Они бы за пару дней обернулись.

— Ваше преподобие, в Сольте постоянно околачиваются друзья-собутыльники барона, да и сам Гринг там частенько бывает. Как бы он не устроил нам ещё и там какую-нибудь пакость. Может даже и своих людей нам подсунуть. А на той стороне Ирмени барон редко бывает.

— Ладно, как только прибудут, давай сразу с ними ко мне.

Норт раздражал Адалия. Нет, ключник изображал подобающий озабоченный вид, вот только лицо у него, помимо его воли, было‚ как у объевшегося сметаны кота. И настоятель знал причину, секретарь ему уже успел шепнуть — Лиций всегда держал руку на пульсе жизни монастыря и мало какое событие могло пройти мимо него. Брат ключник завёл себе очередную молоденькую грелку на ночь, ту девку из Горушки, которую Адалий обратил в рабыни в счёт образовавшегося долга её матери. Пока настоятель и начальник стражи себе места не находят, ломая голову, как им расплатиться с Грингом, ключник, считай третья по значимости фигура в монастыре, тешит своё сластолюбие. У Адалия даже была мысль отправить его в подземелье на пару декад, посидеть на хлебе и воде, но не решился, у Норта в столице были покровители, ссориться с которыми настоятелю бы не хотелось.

Отпустив Норта и сказав секретарю, чтобы тот к нему никого не пускал, Адалий прошёл к столу и сел в кресло. Мысли настоятеля были нерадостными. Хотя первоначальная ярость в нём поутихла, отсутствие реальной возможности вернуть книги, среди которых было даже жизнеописание святого Лури, приводило Адалия в тоску.

Сжечь бы всё баронство вместе с самим Грингом, думал он. Почему у него нет такого магического резерва, как у Доратия или Морнелии, способных разжечь огонь даже на расстоянии в тысячу шагов, задал он сам себе вопрос. И сам же себе и ответил — тогда бы он не был настоятелем самого нищего монастыря, а как и упомянутые им маг и магиня, был бы сейчас при дворе какого-нибудь монарха.

В годы учёбы на богословском факультете Фесталского университета, Адалий знал тех, кто имел большие объёмы магической энергии. Таких было мало даже среди преподавателей, а уж среди студентов-то и вовсе единицы, даже при том, что неодарённых в университет принимали только при наличии родословных не меньше герцогских, но с ними занимались по отдельной программе

Адалий всегда завидовал обладателям больших магических резервов. Он считал несправедливым, что какой-то тупица, не способный представить в своём магическом воображении и запомнить даже четыре простеньких заклинания, минимально необходимых для получения университетского диплома, всё равно будет сильнее него, сумевшего представить и запомнить девять конструктов, среди которых два было уровня мастера. Но в магии мало быть умным, надо ещё иметь соответствующий магический резерв. Как раз с последним-то у настоятеля, как, впрочем, и у начальника его стражи, и было всё не очень хорошо.

Адалий знал огненное заклинание Пламя, вот только его энергии хватит лишь на то, чтобы зажечь костёр не далее десяти шагов от себя.

С мыслями устроить барону пожар пришлось расстаться. Вместо бессмысленных грёз настоятель придумал вполне реальный план, как напакостить Грингу. Заодно и получить пользу для монастыря.

У семьи Ингара после того, как казнили его отца, забрали их земельный надел. Чтобы прокормиться, им приходилось каждый день искать работу. Сервов не заставляли палками трудиться, как рабов. Всё было проще: хочешь есть — ищи работу. Без неё ты умрёшь с голоду и никто не поможет, потому что другие сами живут впроголодь. А начнёшь воровать или попрошайничать, сначала накажут плетьми, а в следующий раз мучительно, в назидание другим казнят. Отец Ингара и был казнён как раз потому, что без разрешения монастыря тайком ловил рыбу в Олошке. Это приравнивалось к воровству. Даже срубить дерево в лесу считалось преступлением‚ достойным смертной казни. Впрочем, детей или женщин могли вместо казни обратить в рабов.

Такие порядки привели к тому, что Ингара никто и не выискивал особо. Староста только на третий день после того избиения прислал своего младшего сына узнать, как побитый себя чувствует, да и то, не из желания помочь или предложить работу, а поинтересоваться: не помер ли он и не освободилась ли развалюха. Наверняка ведь уже прикинул, кому её отдать. Даже дядька родной и никто из его семьи не пришли проведать, суки.

Зато уставший Лейн забегал почти каждый день. Он сейчас работал на уборке местного варианта репы, её здесь ухитрялись собирать три урожая в год, и выматывался ужасно. Тем не менее не забывал о друге, однажды даже хотел поделиться с ним репой, которую ему выдали в качестве платы за работу.

Олег отговорился, соврал, что у него еще от матери осталось достаточно крупы, чтобы не помереть с голоду. Показалось даже, что Лейн вздохнул с облегчением. Ну и неудивительно. Как вообще в его теле ещё душа держится? А ведь не унывает. Видимо, человек действительно ко всему привыкает.

Он бы и сам мог его подкормить, но решил пока этого не делать. Как только будет возможность, Олег поможет парню. Это он решил.

В ту ночь, когда он первый раз был в монастыре, то всё же разыскал и Ганию, и Конерию. Ганию он обнаружил рядом с кухней, в комнате, куда подавали грязную посуду.

Как ни странно, выглядела она вполне неплохо. Разгадку этого Олег тоже быстро нашёл, когда двигаясь в поисках библиотеки по коридорам главного здания, увидел её дочь выходящей из чьей-то спальни, а учитывая, где находилась эта спальня, принадлежала она кому-то из монастырских начальников. Вид Конерии вовсе не был несчастным. Олег себя поймал на подленькой мыслишке, что ну и к лучшему. Пока. Он понимал, что сестра Ингара долго у старого кобеля не задержится, тот рано или поздно найдет себе другую игрушку, но в данный момент можно было уйти от решения, что он и сделал. К тому же, если честно, Олег и не знал, что он в таких обстоятельствах мог бы сделать, чем помочь. Увести их? Но куда? Что им сказать? Это Лейна можно обвести вокруг пальца, а мать с сестрой быстро поймут, что он не Ингар. Так и отложил всё на потом.

Библиотеку он нашёл случайно. Просто даже и не предполагал, что ею окажется небольшая комната. Какие стеллажи? Все книги были выложены на одном столе. Даже попал он туда по ошибке — создал заклинание Прыжок, чтобы переместиться в другой коридор, а оказался в этой комнате. Время терять не стал, создал заклинание Пространственный Карман и полностью напитал его. Для этого ему потребовалось примерно треть от полного резерва или половина того, что у него оставалось в ту ночь. Зато полная напитка обеспечила функционирование Пространственного Кармана на три с лишним года. Этот «чемодан без ручки» вовсе не был безразмерным. Его объём не превышал двух кубических метров, при этом были ещё и весовые ограничения — чуть больше ста двадцати килограмм, то есть наполнить его золотом или свинцом не получится. И в пространственный карман невозможно положить что-то живое, в том числе и растения. Олег уже позже попробовал экспериментировать на сорванном кустике — сухие ветки и листья с него убрались, а сам кустик остался в реальности.

Сами книги представляли собой нечто удивительное. Фолианты были размерами больше школьных портфелей, тяжёлыми, со сделанными из кожи обложками и страницами, к тому же ещё и написанными вручную. Тут Олега постигло разочарование — он не смог ничего прочитать, Ингар был неграмотным. Раньше Олег об этом как-то не задумывался. Насколько проще всё было бы, попади он на Алернию, два самых распространённых на том континенте языка он знал в совершенстве, мог на них и говорить, и читать, и писать. Вот только где сейчас та Алерния? В другом полушарии?

Долго размышлять Олег тогда не стал. Выбрал книги, где было наибольшее количество нарисованных картинок, хорошо ещё, что написаны книги буквами, а не какими-нибудь иероглифами, есть шанс подучиться и прочитать. Взял с тем расчётом, чтобы в пространственном кармане осталось место и на другое. Кое-какие мысли, чем его ещё наполнить, у Олега появились, когда он блуждал по монастырю.

После библиотеки он направился к кладовым, которые высмотрел на первом, цокольном этаже. Первым делом посетил склад с вещами, подобрал там себе пару рубашек и пару штанов. Его размера одежды там вообще не было, но более-менее подходящие вещи всё же нашлись. Взял аккуратно, бардака не устраивал, так что, если и хватятся пропажи, то не скоро, а может и совсем её не обнаружат. Надевать пока не стал, уложил в пространственный карман. А вот подобранные по размеру сапоги одел сразу. Чтобы не оставлять следов‚ старые деревянные башмаки Ингара Олег отправил вслед за одеждой. Да и вдруг ещё пригодятся? Может ещё надо будет перед кем-нибудь в них показаться.

Затем навестил продуктовый склад, который и так уже за время праздников хорошо так обобрали сами монахи, ну и он решил присоединиться к этому. Из склада взял пару окороков и пять связок колбасок, решил, что на первое время хватит. К тому же всегда можно будет наведаться ещё — дорога теперь знакомая и протоптанная. Хлеба взял на кухне — целую стопку больших лепёшек вроде лаваша.

У пространственного кармана была еще одна ценность: вещи и продукты там сохранялись в том же состоянии, в котором их туда поместили. Так что теперь нужды в еде Олег не испытывал.

Первые дни после посещения монастыря Олег занимался тем, что ел, спал, смотрел картинки в книжках, пытаясь там хоть что-то понять, раскачивал тело отжиманиями и приседаниями, но главными задачами на эти дни он себе поставил накопление магического резерва и его использование на необходимые заклинания.

Глава 4

Прошло больше декады, прежде чем посланные в Нимею монахи вернулись в монастырь. Настоятель принимал их в своём кабинете, где находился вместе с начальником стражи Меонием.

Первым вошёл Норт, следом за ключником, смущаясь и переглядываясь — два монаха. Адалий не отличался кротостью нрава по отношению к монастырской братии, поэтому некая опаска вошедших была понятна.

— Ваше преподобие, как вы и приказывали, сразу привёл их к вам, — в голосе ключника наставник уловил нотки самодовольства, значит, скорее всего, братья съездили удачно.

Адалий немного расслабился:

— Рассказывайте.

Монахи переглянулись, мысленно советуясь, кому из них первому отчитываться. Говорить начал старший из них, сутулый и с одутловатым лицом пожилой мужчина:

— Мы, эта, взяли баркас наш с командой, — увидев нетерпеливую отмашку настоятеля, сразу перешёл к делу: — Нашли, ваше преподобие, всё как и было велено, только не дюжину, а полтора десятка. Подробности им говорить нам не велено было, — тут он посмотрел на Норта, — но в общих чертах, что надо сделать мы им объяснили.

— А они понимают, что то, что им предстоит выполнить, это, скажем так, не совсем... — вступил в разговор Меоний.

Сутулый монах понял недоговоренное начальником стражи:

— Да, поняли. Эти наёмники — из республики Синезия. А синезийцы‚ сами знаете‚ за деньги что угодно сделают.

— Из Синезии? — удивился настоятель, — а как они у нас в Виноре оказались?

— Так ведь они из Тарка возвращаются.

Тарк, королевство восточнее Винора, ещё в прошлом году нанимал большое количество солдат, где только было можно их нанять.

Король Тарка — Плавий Второй — делал крайне своеобразно: ловил какого-нибудь прохвоста, давал этому прохвосту золотой и говорил ему: иди и рассказывай всем, что твой король — добрый король.

Этого хватило, чтобы его королевство собрало войско в одиннадцать пехотных и пять кавалерийских полков при поддержке почти двух десятков магов, пусть и не самых сильных. С учётом вспомогательных частей, численность армии Плавия Второго достигла почти двадцати тысяч человек, большинство которой составляли наёмники.

Такой большой армии ему хватило, чтобы отвоевать Лидурские горы с их богатыми серебряными и медными рудниками у дряхлеющей и погрузившейся в хаос гражданской войны Хадонской империи.

— Ну тогда они должны быть с деньгами и с немалыми, — заметил Меоний.

— Всё так и было, — вступил в разговор второй из приехавших монахов, несколько моложе первого. — Только они, будучи проездом в Фестале, устроили там драку в трактире, и всё бы ничего, но им под горячую руку подвернулся королевский стряпчий. К сожалению для них, он умер.

Порядки в столице Винора трём присутствующим здесь руководителям монастыря были знакомы не понаслышке.

— Как же они избежали виселицы? — спросил Адалий.

— Они об этом не рассказывали, ваше преподобие, — опять вступил в разговор сутулый, — но они сейчас на свободе и без денег почти. Они уже две декады сидят в Нимее и ждут попутный корабль в Синезию, который согласится их отвезти туда в долг. Пока никто не соглашается.

— Дураков нет, — констатировал Меоний, — ну, так и сколько они хотят?

— Восемьсот лигров и чтобы им оплатили места на корабле до Синезии.

Меоний посмотрел на настоятеля. Адалий утвердительно кивнул.

— Конечно, можно было бы и поторговаться, но, я думаю, не стоит. Цена для нас приемлемая. А то, что они уедут после того, как сделают порученное, так и вообще прекрасно. Брат Норт, постарайся заранее подыскать корабль в Нимее, пошли уже сегодня кого-нибудь, пусть держит это на контроле. А вас, братья, благодарю, вы хорошо справились с поручением. Я подумаю, как вас наградить. Идите.

Оба монаха кланяясь и неразборчиво бормоча благодарности, вышли из кабинета.

Посмотрев на оставшегося брата ключника, Адалий спросил:

— Что-то ещё?

— Да, ваше преподобие. Кладовщик жалуется, что кто-то повадился таскать продукты со склада. Сначала я подумал, что он всё никак не отойдет от праздников и продолжает выпивать. Я даже хотел приказать его выпороть, но, похоже, что это правда. Кто-то из братьев или слуг. Прикажете провести расследование или попробуем поймать на месте?

Настоятель поморщился. Сейчас, когда они готовят серьёзное дело, заниматься ещё и выявлением крыс не хотелось. Не ко времени.

— Найди надёжных братьев, пусть присматривают, только незаметно. Расследований не проводить.

Ключник, получив указание, поклонился и молча удалился. Такое распоряжение его полностью устраивало. Какое расследование, когда его молодая красотка ждёт?

Когда настоятель и начальник стражи остались вдвоём‚ Адалий подошёл к своему столу, вытащил сбоку штырь, после чего поднял крышку стола. Под ней в углу находилась шкатулка с деньгами. Наставник отсчитал из неё шестнадцать золотых десятилигровых монет и протянул их Меонию.

— Тут им задаток. Пятая часть, как обычно. Отправляйся в Нимею и привези их сюда. Выехать желательно сегодня же.

А в это время Олег собирал репу. Да, будущий «Повелитель Мира» и «чорный пластилин» не мог относиться к этому без некоторого юмора.

Там, на Земле, будучи студентом, он не знал, что такое организованный выезд на уборку картошки и других овощей, но от отца и его знакомых примерно представлял, что это такое. Теперь, уже в другом мире, ему приходилось испытывать это на себе.

В хижине Олег провёл почти пять дней. В первые же сутки он‚ наконец-то‚ полностью восстановил свой запас магической энергии, чтобы сразу три четверти его вбухать в заклинание Сокрытия Ауры, и теперь больше года он мог не опасаться, что кто-то определит в нём мага. Остальные четыре дня Олег занимался раскачкой тела. Результат пока был не особо виден, но уже ощущался на практике.

Первый раз Олег смог отжаться от пола только четыре с половиной раза, но затем догадался накладывать на себя после нагрузок заклинание Малое Исцеление. Энергии оно забирало не так уж и много, зато накачку мышц можно было вести практически непрерывно. Благо, что с питанием у него проблем не было — он ещё пару раз посетил монастырь и запасся продуктами впрок на несколько декад. Теперь он уже мог отжаться больше пятнадцати раз. Было бы смешно, если не учитывать в каком состоянии ему досталось тело несчастного серва.

Разобрался с исчислением времени, тут помог Лейн, забегавший каждый вечер его проведать. Осторожными вопросами Олег уяснил, что первоначальные его мысли насчёт того, что он появился в этом мире в последний день лета, были результатом его неправильного восприятия знаний Ингара.

На самом деле здесь не было деления на месяцы вообще, видимо‚ из-за особенностей орбиты местной луны. Год здесь, длившийся четыреста два дня, состоял из четырёх кварталов, в каждом квартале было десять декад, в каждой декаде, понятно, десять дней. Были ещё не входившие ни в одну декаду два «дня встречи», это когда весна встречается с летом (год здесь начинался с первым днём летнего квартала).

Сейчас уже шла вторая декада осеннего квартала. Олегу пришлось выйти на работу на шестой день своего пребывания в этом мире. Серв, который не работает, не важно по какой причине, не имеющий помогающих ему родственников и при этом не умирающий от голода, вызвал бы серьёзные подозрения. И так уже староста посмотрел на него с подозрением.

В одежде Ингара Олег выглядел по-прежнему худым недоедающим парнем, а то, что под рубахой уже вместо рёбер мясо, так никто этого не видит. Да и много ли изменишь за двенадцать дней?

Тем не менее с его нынешним питанием и использованием заклинания Малое Исцеление его состояние по сравнению с другими сервами было просто несравнимо. Олегу приходилось постоянно прикидываться слабым, чтобы не привлекать внимания надзирателя.

Надзирателем на этих работах был монах, уже знакомый Олегу по его первому приключению в монастыре — брат Ганек. По всей видимости, настоятель использовал порочную практику КПСС и назначал на сельское хозяйство провинившихся.

Брат Ганек целыми днями валялся в тени деревьев, которые росли вдоль поля, часто пил воду и обильно потел.

Впрочем, тут особый контроль и не требовался. Оценивался сразу результат. В конце дня монах вместе с помощником старосты Горушки, который представлял тут общину сервов, оценивали количество собранного и отделяли треть для общины. Остальное увозили в монастырь. Перевозкой занимались сервы из Светлой. Громоздкие повозки тянули быки. Олег уже знал, что лошади тут есть, хотя и более низкорослые, чем земные, вот только их чаще использовали для верховой езды.

Треть от собранного урожая репы, которая доставалась сервам, это было ещё щедро со стороны монастыря. С урожая зерна монахи забирали три четверти.

Работа в сельском хозяйстве Олега порядком утомила, не физически, а морально. Он уже начал продумывать варианты как опять закосить. К тому же он, временами наведываясь в монастырь, чтобы проверить, как там идут дела у матери и сестры Ингара, несколько раз был свидетелем интересных разговоров. Настолько интересных, что он специально стал их слушать.

Его насмешили и, прямо скажем, порадовали выводы, которые сделал настоятель монастыря и его помощники. Никто даже не сомневался, что устроенное Олегом изъятие книг, кстати, так и таскаемых им в пространственном кармане мёртвым грузом — с умением читать пока были проблемы, дело рук барона Гринга.

Кстати, в одном из разговоров Олег получил и небольшую информацию о самом бароне. Его личность Олега сразу заинтересовала: простолюдин, не только получивший дворянство, а ставший бароном — это могло помочь Олегу спланировать путь своей социализации в этом мире. Понятно, что сервом он не будет, но вот как без поднятия шума выйти из этого состояния и занять хотя бы первую ступень своей карьеры, он ещё никак не мог придумать.

Олег решил принять участие в столкновении, которое в скором времени должно было произойти между монастырём и баронством. Естественно, поучаствовать он решил на стороне Гринга. Олег понимал, что в этом средневековье свои порядки, и барон, вполне вероятно, ничем не лучше монахов, а‚ может быть‚ даже и хуже. Но здесь уже сработало простое правило: барон Ингару ничего плохого не сделал, а монахи отличились по полной. А Олег всё равно иногда считал Ингара частью своей личности, хотя‚ по сути‚ это было не так.

Дождавшись окончания работы и получив свою плату в виде пяти реп от Ровина, помощника старосты, не стал даже жаловаться, что репы ему достались самого малого размера, хотя видел, как многим сервам удавалось просьбами уговорить Ровина заменить репы на более крупные, но не всегда. И тут начальники, даже мелкие, стараются в свою миску побольше положить.

Домой шли вместе с Лейном, немного отстав от остальных крестьян. Лейн, хоть и был уставшим, тем не менее был в хорошем настроении, предлагал даже сбегать на Олошку искупаться. Олег бы согласился, но у него были другие планы, к тому же на речку он и так под заклинанием Скрыта каждое утро и почти каждый вечер бегал. Поэтому отказался, сославшись, что ещё плохо себя чувствует. Олег уже начинал вживаться в роль симулянта.

— А ты знаешь, у нас Ристка выздоровела! Утром сегодня проснулись, а у неё ни сыпи, ни жара.

Ристка — это младшая шестилетняя сестрёнка Лейна. Вчера, когда они грузили урожай в телеги‚ Лейн пожаловался ему на проблемы с сестрой. В прошедшую ночь Олег зашёл в их домишко и наложил на Ристку заклинание Малого Исцеления. Сейчас ему было приятно видеть радость друга Ингара.

Олег понимал, что они с Лейном совершенно разные, равная дружба между ними почти невозможна. Да и Лейн видит в нём только своего друга Ингара. Вселенец из другого мира для него абсолютно чужой, дальше, чем даже настоятель Адалий.

Тем не менее Олег напомнил себе ещё раз о своём решении когда-нибудь помочь парню.

В своей, теперь уже своей, а не Ингара, хижине Олег скинул провонявшие потом обноски, достал из пространственного кармана и надел сапоги, набросил на себя Скрыт, потом использовал заклинание Малое Исцеление и голышом, всё равно под Скрытом никто не видит, побежал к Олошке.

На этой небольшой речке он ещё на прошлой декаде присмотрел себе достаточно глубокую заводь — ему там было по грудь, к тому же эта заводь и с одного, и с другого берега была заслонена густыми кустами вроде ивы. Так что никто не мог видеть удивительное поведение воды, когда Олег там плескался, а звуки Скрыт глушил полностью.

Уже с наступлением темноты, когда исчезла вероятность, что кто-то решит его навестить, Олег оделся в добытую им одежду и побежал к монастырю.

Настроение было нормальным, тело чувствовало себя бодро, он даже ни разу не использовал Прыжок пока бежал.

Во дворе монастыря в этот раз было тихо. Гулянки у монахов закончились, начались трудовые будни.

Как Олег уже успел понять, монахи тут не только и не столько молились, но и работали. Часть монахов надзирала за сервами и рабами на полях и в мастерских, часть монахов несла службу стражниками, и судя по их тренировкам, которые Олег один раз наблюдал, воинскими искусствами они владели вполне достойно для непрофессиональных воинов, часть монахов сама занималась различными ремёслами — тут были и резчики, и столяры, и плотники.

Так что первое впечатление, которое сложилось у Олега в первый день, когда тут шла шумная попойка, оказалось слишком поверхностным.

На пороге двухэтажной пристройки, располагавшейся между главным зданием и южной башней, он заметил двух воинов. Они были одеты в кожаные доспехи с металлическими накладками, на ногах были высокие кожаные сапоги, также защищённые щитками, на головах —открытые шлемы с плюмажем. Из оружия воины носили только мечи. Какого-то другого оружия и щитов у них при себе не было. Вероятно, уже сложили в комнатах. Олег сразу же догадался, что это те самые наёмники‚ о которых на кухне рассказывали два монаха любознательным кухаркам. Хранить тайну не только замком, но и языком монахов, видимо, никто не учил. Поэтому Олег знал даже сумму‚ за которую наняли этих полтора десятка наёмников. Он не знал только подробностей того, что замыслил настоятель со своими помощниками. Но это только пока.

Два воина возле пристройки говорили на незнакомом Олегу языке. Из самого здания в это время раздавался шум, какой можно всегда слышать по прибытию группы людей на новое место.

— Кто из вас сержант Чек? — спросил секретарь настоятеля. Он так незаметно подобрался, что от неожиданности вздрогнули не только наёмники, но и Олег, который даже в шутку предположил, что тот является его коллегой по Скрыту.

— Сейчас позовём‚ — сказал один из воинов, странно коверкая слова и пошёл в постройку.

Через короткое время оттуда вышел полностью экипированный воин, как будто за дверью ожидал, когда его позовут. Он был высокого роста, не очень широкий в плечах, с лицом, словно вырубленным топором.

— Сержант Чек? Его преподобие ждёт вас. Я провожу.

Коротко поклонившись‚ секретарь Лиций повернулся и пошёл в главное здание, даже не убедившись, что командир наёмников последовал за ним.

Сержант что-то сказал своим воинам, передал одному из них меч, оставив себе только короткий кинжал, висевший на правом боку, и пошёл за Лицием. Олег пристроился в паре шагов за ним. Так, паровозиком, они и дошли до кабинета наставника Адалия.

— Прошу вас подождать, я доложу, — секретарь не постучал, а скорее поскрёб в дверь, после чего зашёл туда и почти тут же вышел. Пригласил командира наёмников: — Заходите.

Олегу хватило времени бросить взгляд в открываемую дверь и рассмотреть кабинет. Он уже вполне уверенно мог дозировать наполнение заклинания Прыжок, и оказался в кабинете в углу возле высокого шкафа чуть ли не раньше, чем закрылась дверь за вошедшим туда сержантом.

Кроме сидевшего в кресле настоятеля, в кабинете находился и Меоний, который стоял возле открытого окна.

Первым заговорил Адалий.

-— Рад с вами познакомиться, сержант. Надеюсь, что наше сотрудничество окажется взаимовыгодным.

Глава 5

Тридцать один год тому назад, два извечных недруга — королевство Линерия и Великое княжество Руанск вдруг одновременно пришли к идее, что хорошо бы было, если бы восточные границы их государств проходили вдоль реки Ирмень. Во-первых, такую границу удобно контролировать и защищать, во-вторых, по Ирмени можно отправлять корабли с товарами хоть до Дионийского океана, а, может быть, и ещё дальше — через океан к далёким экзотическим берегам, ну и в-третьих, как-то несправедливо, что на протяжении почти полутора сотен лиг оба берега Ирмени принадлежат одному только королевству Винор.

Заключив союз, два бывших соперника не стали даже искать серьёзного повода к войне, сформулировав свои требования к Винору витиевато по форме, но просто по сути: «Отдай, потому что мы сильней».

Воспользовавшись тем, что почти все войска Винора располагались на левобережье — в основной части королевства, полки Линерии и Руанска смели пограничные заставы и в ходе двухдневного штурма захватили крепость Наров, не успевшую подготовиться к обороне.

Вот только дальше успехи союзников сошли на нет. Самый крупный на правобережье город Винора Сольт устоял. Случайно совпало, что командир расположенного рядом с городом пехотного полка решил произвести внеплановый сбор резервистов как раз накануне начала боевых действий. Поэтому, когда войска союзников подошли к Сольту, то отошедший туда пехотный полк насчитывал почти три тысячи человек. С учётом располагавшегося в городе гарнизона из двух сотен стражи, сотни лесных егерей, кавалерийского эскадрона и собранного городскими властями ополчения, общая численность защитников превысила пять тысяч человек. К ним добавились ещё пятёрка полковых магов и втрое большее количество городских магов.

Не менее важный вклад в оборону города внесло и разгильдяйство мэра Сольта — тот не отправил в положенное время в речные порты свезённый в город урожай зерна, и осаждённые оказались обеспечены продовольствием с избытком.

Семнадцатилетний Немур был вторым сыном небогатого горшечника. Когда к городу подошли линерийские войска, он вместе с отцом и старшим братом записался в ополчение. Получил из городского арсенала кожаные доспехи, старый щит, мятый металлический шлем, короткий меч и новенький тугой арбалет.

К тому времени, когда через восемь декад маршал ре Вил переправился со своими войсками через Ирмень и в двух сражениях разгромил осаждающих не без помощи городских защитников, Немур уже был сержантом ополчения и командовал десятком арбалетчиков.

Маршал ре Вил, сняв осаду с Сольта, включил большинство защитников города в состав своей армии и продолжил наступление.

Кто-то считал маршала величайшим военным гением, кто-то необычайно везучим сукиным сыном, но как бы то ни было, но через три года войны сначала капитулировало Великое княжество Руанск, а следом сдалось и королевство Линерия.

Немур встретил окончание войны капитаном — командиром сотни пикинеров. Когда на победителей полился дождь наград, он был в числе тех, кого король на главной площади Фестала, столице королевства, пожаловал в дворяне. Земель, правда, тогда ему никаких не дали.

Посетив родной Сольт и поживя декаду у брата — отец погиб при осаде, Немур убедился, что горшечное дело ему уже не нужно совсем. Уже через полгода он в составе Третьего пехотного полка выбивал с Дорского перевала захвативших его таркцев.

К тридцати восьми годам он получил под своё командование полк, а ещё через год король по представлению генерала ри Солена пожаловал его баронством Гринг, прежний владелец которого умер не оставив наследников.

Вскоре Немур барон Гринг вышел в отставку и приехал в свой манор. На День города, отмечаемый в Сольте в первый день весны, на банкете‚ устроенном мэром города, Гринг познакомился со своей невестой. Ею оказалась девица из семьи небогатого и неродовитого дворянина: она была не очень молода, не очень красива и не очень умна. Именно из таких, по мнению Грига, часто получались хорошие жёны.

Сегодня, в свои сорок восемь лет, Гринг имел всё, о чём не мог и мечтать: крепкий замок, более шестисот квадратных лиг земли с полутора тысячами душ крепостных и сервов, проживающих в четырёх деревнях и одиннадцати хуторах баронства, три десятка замковой прислуги из рабов, своя дружина из семнадцати всадников, двадцати шести копейщиков и десятка лучников. Сержантами в свою дружину Гринг пригласил отставников своего полка. Был у него в замке даже свой маг, тоже из бывших полковых сослуживцев.

Его тридцатилетняя жена уже трижды порадовала барона потомством. Две дочери и сын-наследник.

Он часто проводил время в Сольте. С братом он теперь почти не общался, считая такое общение умалением своего баронского достоинства, но иногда помогал. Принял участие в судьбе своей племянницы, сделав щедрый денежный вклад на свадьбу и оказав протекцию её мужу при трудоустройстве в мэрию Сольта. У барона завелись приятели из числа местных феодалов, с которыми он часто охотился, пировал и устраивал походы по девицам лёгкого поведения.

Можно было бы жить да радоваться, но в последнее время у Гринга начались проблемы. Если по-честному, то во многом эти проблемы он сам и спровоцировал, рассорившись со своим южным соседом — монастырём Роха.

Всё началось со строительства мельниц. За годы службы Немур скопил достаточно крупную сумму денег, большую часть которой он заработал на продаже трофеев, взятых им после штурма Берга, и эти деньги он решил вложить в развитие баронства.

При прежнем бароне крестьяне Гринга возили зерно на помол в монастырские земли, в деревню Светлую, где монахи уже давно на речке Олошке построили водяную мельницу. Цены за помол они сильно не задирали, но новый барон рассудил: зачем платить кому-то, если можно совсем не платить. К тому же у него были средства, которые можно было куда-нибудь вложить, а Олошка течёт не только вдоль монастырских земель, но и вдоль земель баронства.

Уже к следующему урожаю в землях Гринга крутились водяные колёса двух новых мельниц.

Ярость настоятеля Адалия вызвало не то, что монастырь лишился доходов от помола гринговского зерна, а то, что Гринг брал более низкую плату со своих мельниц, чем они, из-за чего к нему повезли зерно и крестьяне с близлежащих деревень, принадлежащих городу Сольт, баронствам Эрн и Тораго.

Монахи сначала пытались договориться с бароном, чтобы он хотя бы не ронял цены, но когда увидели, что наглый выскочка их игнорирует, то даже стали угрожать ему гневом Роха, на что Гринг чуть не в лицо им смеялся.

Терпение монастыря закончилось, когда рядом с мельницами барон построил и мост.

Речка Олошка хоть и быстрая, но не очень глубокая, так что учитывая её малую глубину, не было особых проблем переправиться через неё вброд. Однако многие торговые караваны, особенно тяжело гружёные зерном или мукой и направляющиеся к речному порту на реке Ирмень, предпочитали сделать небольшой крюк и, заплатив монастырю мизерную плату в два солигра с воза, пересечь Олошку по деревянному мосту, построенному сервами монастыря. Купцам почти никакого убытка, а монахам всё хоть какая-то денежка капала.

Когда Гринг, словно в насмешку, и в своём баронстве рядом с мельницами построил мост, к тому же более широкий, с более удобным подъездом-съездом с него, то все торговцы повезли грузы через баронство — ближе и удобней.

Настоятель Адалий съездил в столицу и привёз оттуда решение королевского суда о том, что от Волчьего оврага вся южная часть Гринговского леса, а это не менее трети всего леса баронства, принадлежит монастырю Роха. Решение суда ссылалось на уточнение старых карт. Барон был уверен, что карты подделка, но доказать ничего не мог. Он, через оставшихся в столице знакомых, нанял адвокатов, чтобы оспорить решение, но только зря потратил время и деньги — у Адалия был серьёзный покровитель.

Самое неприятное для барона, что монастырь, похоже, на этом не собирался останавливаться. Нанятые бароном адвокаты как-то пронюхали, что готовятся и новые иски.

Гринг, в битвах сохранявший хладнокровие при летящих в него стрелах и опускающихся на него мечах, сатанел от ярости как только речь заходила о сутяжничестве.

С самого утра в замок на взмыленной лошади прискакал сержант Влек.

— Открывайте ворота, сонные бараны! Живей! — торопил он стражу на воротах. — Гней, беги‚ буди барона! Скажи, что хотели сжечь мост и мельницы!

В бароне сразу чувствовался бывалый вояка. Сержант ещё докладывал подробности, а барон уже зычным голосом отдавал команды. Во дворе замка не было суеты, солдаты чётко выполняли команды. Всё говорило о высокой выучке баронской дружины.

Не прошло и половины склянок, как в сторону моста поскакали восемь всадников вместе с самим бароном, а вслед за ними ускоренным шагом выдвинулось пятнадцать пехотинцев и шесть лучников. Остальные дружинники остались в замке, сразу после отъезда барона закрыв ворота.

Проскакать до моста двенадцать лиг всадникам потребовалось меньше двух склянок. По дороге Гринг ещё раз уточнил у сержанта произошедшее. Картина вырисовывалась следующая: рано утром неизвестные негодяи оглушили одного из двух сторожей, которые там не столько сторожили, сколько собирали плату и следили за порядком, и подожгли мост. Хорошо, что вовремя проснулся второй сторож. Он-то и поднял тревогу, послав одного из пяти оказавшихся рядом рыбаков в деревню, чтобы оттуда срочно отправили гонца в замок. Впрочем, делать этого не пришлось — ещё не доходя до деревни‚ рыбак встретил патруль сержанта Влека. Тем временем оставшиеся у моста рыбаки вместе со вторым сторожем достаточно быстро погасили пожар.

Осмотрев мост и убедившись, что серьёзных повреждений нет, Гринг принялся раздавать команды.

— Влек, это роховские святоши, не сомневаюсь. Отправь одного из своих навстречу нашим бойцам, пусть они идут к развилке на Светлую, может кого-нибудь там перехватят, а ты с остальными прочеши здесь всё. Надо постараться найти, кто это сделал. Хотя, думаю, эти сволочи уже добежали к себе. Но вы всё равно тут всё осмотрите.

— Немур! — обратился к барону идущий со стороны леса бодрый худощавый старичок в неброской, сливающейся с цветом леса одежде. Старший лесничий Ланвар был один из немногих, кому барон позволял так обращаться к себе. Несмотря на возраст, далеко за шестьдесят, он был бодр, вынослив и знал о Грингском лесе всё. — Не надо никого никуда посылать. Я их нашёл.

— Кого? — уточнил барон.

— Синезийских наёмников. Как увидел огонь, сразу понял, что тут кто-то шалит. Не стал тебя ждать. Я тут пробежался маленько. Они за Рыжей лощиной, в распадке. Я к ним близко не приближался, но так, примерно оценил. Их там больше одного десятка, но меньше двух. Примерно. Вооружены не хуже наших.

— Синезийцы? — Гринг хоть и был удивлён, но сомневаться в словах Ланвара даже не подумал. Ему он доверял даже больше, чем своим глазам.

Решение принял мгновенно.

— Так, сержант, отставить. Давай всех гони сюда. И побыстрее, а ты, — барон соскочил с коня и обратился к леснику, — давай рисуй, где они, и объясни ещё раз, что за синезийцы. Откуда эти гниды тут взялись? — последний вопрос барон проговорил уже сам себе.

Сержант Чек проверил, как несли службу выставленные на посты Зенд и Хорнер и вернулся к отряду. Он знал своих бойцов уже не один день и был уверен, что на этих двоих в вопросе охраны можно положиться. Но порядок есть порядок, и не в правилах Чека было его нарушать. В чём-то одном дашь себе слабину, и потом сам не заметишь, как скатишься вниз. Дурацкий случай в Фестале тому пример.

Из-за рябой и потасканной трактирной девки устроить драку — надо было быть совсем безмозглыми, но, видимо, такими они и были после неумеренного возлияния. И всё бы ничего, но подвернувшийся под горячую руку задохлик, которого в пылу драки кто-то из его бойцов отправил к Семи богам, оказался королевским стряпчим.

Если бы Чек вспомнил, кто из них конкретно это сделал, то сдал бы его стражникам даже не раздумывая. Вот только он и сам в тот день мало что соображал. Пришлось откупаться, отдав почти все заработанные деньги, и хорошо, что дело ограничилось только этим, могли бы оказаться и на виселице.

Так вот и получилось, что вместо спокойного возвращения домой, им приходится ввязываться в очередную авантюру. Впрочем, дело обещало быть достаточно простым и очень выгодным.

Корабль до Синезии уже ждёт их в Нимее, на той стороне Ирменя. Отряд вполне надёжно укрыт в густом ельнике. Им надо только дождаться наступления второй половины дня, чтобы выйти из леса, и, не скрываясь, сжечь с помощью масла, десяток кувшинов которого им дал ключник Норт, обе мельницы и мост барона Гринга.

Много убивать не требовалось. Достаточно было отправить к Семи богам только двух баронских сторожей. Главное, чтобы оставшиеся свидетели, из проезжающих путников и работников мельниц, видели и слышали, что безобразия творят наёмники из Синезии, и Гринг потом никак не смог бы обвинить в произошедшем монахов. Подозревать он, конечно, может сколько угодно, но вот обвинения надо доказывать, а что он сможет предъявить?

Всё было хорошо рассчитано. После поджога наёмники должны по известному маршруту добежать до реки Ирмень, где уже в условленной точке их ждёт монастырский баркас, переправиться на нём в Нимею, получить оставшуюся сумму контракта, и прощай, Винор!

Пока там доложат барону, пока организуют погоню, пока вообще определят, куда они двинулись, отряд уже будет плыть в республику.

Вроде бы и всё было продумано, и чутьё не подсказывало ничего плохого, но завершилось это дело для наёмников крайне скверно.

Нет, часовые не проспали, вовремя дали сигнал, да и шум движения через лес большого количества людей услышал весь отряд, вот только это не спасло. Они ещё только начинали сбиваться в строй, когда первым же залпом стрел положило насмерть сразу четверых, а остальные наёмники почти все были ранены.

— Сдавайтесь! Бросайте оружие! Оружие на землю!

Будь на месте наёмников хоть чем-то иным, кроме денег, мотивированные воины, или случись это на войне, то сопротивление могло бы быть оказано и в таких обстоятельствах. Вот только Чек и его бойцы верность нанимателям не считали дороже своих жизней. Вот если бы у них были какие-нибудь шансы, то они бы сопротивлялись до последнего, но сейчас сержант наёмников, быстро оценив обстановку, принял решение:

— Бросаем оружие, — сказал своим и, уже обращаясь к окружившим их воинам, — Сдаёмся! Не стреляйте!

Вечером на верхнем этаже донжона замка барона Гринга управляющий замком Окрин вместе с капитаном Корсом, бывшие однополчане барона, докладывали результаты допроса наёмников. В обоих сразу же угадывались бывалые вояки, и не будь на Корсе лёгких доспехов, то никто бы не определил, кто из них управляющий, а кто капитан замковой дружины. Они только что пришли из подвалов замка, где была оборудована тюрьма, в которой сейчас содержали пленённых наёмников. По приказу барона лекарь уже осмотрел и перевязал раненых синезийцев. В живых их осталось одиннадцать человек, трое из которых были в тяжёлом состоянии.

Настроение Гринга было приподнято-боевым, попались святоши! Он уже распорядился послать с утра в Сольт за королевским дознавателем, чтобы тот сам допросил синезийцев. Те ведь ничего и не скрывали, благо, совершить что-то, за что их можно было бы осудить, они ещё не успели. А покрывать подлецов — Адалия и Меония — им нет резона.

Не было сомнений, что монахи будут от всего отпираться. Но вот пусть теперь попрыгают.

Барон встал с кресла и подошёл к своим помощникам.

— Немур, они действительно ничего не скрывают, они не поджигали мост, — в голосе управляющего была абсолютная уверенность, — да и глупо бы им было сидеть и чего-то дожидаться. Давно бы уже драпали.

— И кто это сделал, они не знают, — добавил капитан Корс.

Гринг хмыкнул. Его самого заинтриговало произошедшее. Если бы кто-то не поджог с самого утра мост, то план монастырских крыс‚ скорее всего‚ был бы исполнен.

— Похоже, что-то перемудрили святоши. Окрин, распорядись, чтобы наёмников нормально кормили, да, и лекарю скажи, пусть присматривает за ними получше. Комнату подготовьте к приезду дознавателя. А ты, Корс, всё же скажи Ланвару, пусть наш лесник ещё разок полазит по лесу, поищет следы. А то и вправду как-то непонятно всё случилось.

В это время виновник непонятных событий готовил свою смерть. Ну не свою‚ конечно же, а смерть серва Ингара. Который должен был теперь умереть не только для Олега, но и для окружающих. Умереть, чтобы дать возможность появившемуся в этом мире вселенцу отвязаться наконец-то от опостылевшего ему рабского труда.

Глава 6

На следующий день после оглушительного фиаско настоятеля Адалия и всей его монастырской братии Олег получил от старосты задачу по перевозке дров в монастырь.

Возить пришлось на себе, впрягаясь в тележку словно рикша. У сервов эта работа считалась более тяжёлой, чем работа на полях. И понятно почему — тележка хоть и была небольшой по размерам, но зато весила раза в три — четыре больше, чем перевозимые на ней дрова. К тому же её оси были сделаны с максимальным утолщением из-за низкого качества железа. Скрипела телега ужасно, но через какое-то время Олег перестал обращать на это внимание.

Для него эта работа не была столь уж тяжёлой — его тело уже прилично подкачалось, ну и питание, которое он себе организовал, значительно повысило его КПД. Да уж, исполнять роль тягловой лошади Олегу ещё ни разу не приходилось ни в той жизни, ни в новой.

За сегодня ему надо было отвезти пять тележек дров, а учитывая, что расстояние от вырубки до монастыря около четырёх лиг, а одна лига здесь — тысяча шагов, это было сделать не так уж и трудно.

Загружали тележку сервы из Светлой, они же и работали на вырубке. Олег заметил, что в этом королевстве достаточно грамотно подходят к сохранению лесов. Лесорубы вырубали только отдельные деревья в чаще и сухостой. Часть людей в стороне занимались распиловкой, они же и грузили.

Разгружать Олегу приходилось самому, причём делать это надо было очень быстро, не раздражая монахов медлительностью.

Обстановка в монастыре была крайне нервной. Злорадствовать этому мешало только то, что, в конце концов, все отыгрывались на бесправных рабах и сервах. Олегу и самому уже во время второй ходки прилетело палкой по бедру от монаха, распоряжавшегося работами возле дровяного склада.

Впрочем, ему-то это было всё равно. Ещё пять дней назад он наложил на себя заклинание Динамический Щит, так что нанести ему сейчас какой-то урон можно было только магией. К сожалению, заклинания Магический Щит и Динамический Щит не совмещались, приходилось выбирать какое-то одно из них. Исходя из своих планов на ближайшее будущее, Олег выбрал защиту от физического воздействия, рассудив, что если дело дойдёт до того, что кто-то будет атаковать его магией, то тут уж будет не до тайн мадридского двора, придётся включать терминатора.

Заклинание Динамического Щита защищало от всех физических воздействий: от ударов меча, копья, палки, от прилетевших стрел или камней. Выдерживал этот щит почти все возможные удары, хотя от свалившегося на голову из стратосферы метеорита щит вряд ли спасёт. Но энергии Динамического Щита вполне хватит, чтобы свести в ноль как минимум четыре десятка ударов, подобных тому, что прилетел ему от злобного монаха.

Остальным монастырским рабам и работающим здесь сегодня сервам приходилось не так сладко. Настоятель с помощниками срывали злость на братьях, а те отыгрывались на несчастных работягах.

Пока таскался с телегой туда и обратно, вспоминал прошедшие события. Может, что-то можно было бы сделать и получше, но, в принципе, результат получился даже выше ожидаемого.

Олег тогда‚ в кабинете настоятеля Адалия, в подробностях выслушал всю цепочку планировавшихся диверсионных действий. Сначала у него была мысль просто-напросто сообщить обо всём барону, но тут же столкнулся с тем, что не представляет себе, как это сделать. Варианты‚ конечно же‚ были, но все они выглядели, мягко говоря, глуповато.

Заявиться к барону в качестве монастырского серва? Наверняка не пустят. В лучшем случае. В худшем — выпорют и вернут монахам, он ведь сейчас почти вещь.

Обратиться к людям барона? Если к тем, кто к барону приближен, то результат будет примерно таким же, а если к тем, кто рангом пониже, то пока его выслушают, пока и если поверят, пока доведут информацию до барона, к тому времени пожар уже догорит, а наёмники приплывут в свою Синезию.

Явиться к Грингу‚ используя Скрыт‚ и вещать ему, словно тень отца Гамлета? Тоже не вариант. Неизвестно, как отреагирует барон, и не переполошит ли он весь замок. А то вдруг кондратий его хватит, и будет помощь монахам вместо гадости.

К тому же у заклинания Скрыт есть и слабые места. Хотя держится оно достаточно долго, почти шесть склянок, и энергия после его наложения не расходуется, но, как выяснил Олег на своём опыте, при нахождении в Скрыте и резерв не пополняется. Учитывая, что до замка барона от Горушки больше двадцати лиг, то обернуться туда без использования заклинания Прыжок не получится, а резерва‚ оставшегося после наложения заклинания хватит только на три — пять прыжков. А дальше или снимать Скрыт и ждать восстановления резерва, или возвращаться пешком по территории баронства около трёх склянок. Кстати, сутки здесь делятся на двадцать склянок и отсчёт времени начинается с полудня.

В общем, вариант с предупреждением барона пришлось отложить.

Идея с имитацией поджога неожиданно пришла ему в голову из воспоминаний о своём прежнем мире. Однажды Олег просто лежал на диване и бездумно нажимал кнопки на телевизионном пульте и, при переключении, на одном из каналов, увидел пожарных, которые вместо того, чтобы тушить лес, поджигали его. Так Олег и узнал о такой форме борьбы с пожарами, как встречный пал. Непонятно, как сработала ассоциативная цепочка, но именно эти воспоминания и подтолкнули его имитировать поджог раньше, чем наёмники устроят настоящий. Расчёт был простой как кирпич — даже небольшой бутафорский поджог переполошит баронскую стражу, и наёмникам придётся отступить.

Дальше уже было, как говорится, делом техники. Вышел с наступлением темноты. Где используя Прыжок, а где и пешком к утру дошёл до моста. Набросил на себя Скрыт, аккуратным ударом полена по точке на голове в районе темечка отправил в нирвану сторожа и направил на одну из опор моста заклинание Пламя, влив в него совсем немного энергии. Слегка переборщил — полыхнуло чуть больше, чем хотелось, но, в общем, в пределах нормы. Затем разбудил второго сторожа, который так и не понял, что его толкнуло.

Местный Дерсу Узала, баронский лесник, обнаружив наёмников, превратил намеченную Олегом пакость в полноценный разгром, от которого монастырь теперь не скоро оправится.

Когда Олег притащил в монастырь последнюю кипу дров, он встретил сестру Ингара. В том момент, когда он начал разгрузку, Конерия как раз выходила во двор из прачечной с кипой одежды в руках. Увидев Олега, она сменила направление движения и, быстро проходя мимо него, полушёпотом сказала:

— Как разгрузишь, пройди до колодца.

Олег при виде Конерии немного растерялся. Он ни разу не говорил ни с сестрой, ни с матерью Ингара. Да и опасался, если честно, такого разговора. Они слишком хорошо знали своего брата и сына, чтобы заподозрить неладное. Но тут на стороне Олега оказались порядки, установленные в монастыре. Чувствовалось, что сестра опасалась при монахах разговаривать даже с родным братом.

Колодец находился немного в стороне от ворот и рядом с ним в это время находились только две пожилые монастырские рабыни. Они уже заканчивали наполнять вёдра.

Сестра прибежала с пустой бадьёй к колодцу как раз тогда, когда рабыни отошли.

Олег старался говорить как можно меньше и это ему легко удавалось. Конерия торопливо, пока их не прервали, выговаривала всё, что у неё наболело. И как они с мамой волновались за него, и как она уже договорилась, и её на следующей декаде обещали отпустить, и что у них с Ганией всё хорошо, и что хозяин у неё добрый и щедрый, и что у неё теперь три платья, и что она постарается договориться, чтобы Ингара взяли на декаду в монастырь для работы на кухне‚ и они смогут часто видеться, и ещё какие-то глупости. Олег лишь кивал и соглашался, что скоро они заживут, а у самого стоял комок в горле.

Завтра Конерия теперь уже и правда навсегда останется без брата, а Гания без сына. Но он, Олег, вселенец из другого мира, им обязательно поможет. Пусть только дождутся.

Когда по направлению к колодцу двинулись два подмастерья из кузницы, то девушка, незаметно утерев слёзы, схватила так и не наполненную бадью и убежала назад в прачечную.

Последний день декады был выходным. Рабов это, понятно, не касалось, а вот сервы могли перевести дух.

Именно на этот день Олег и спланировал гибель Ингара. К участию в этом мероприятии он решил привлечь Лейна и его подругу Марису, тринадцатилетнюю соседскую девчонку. Для этого он уговорил их в десятницу пойти искупаться в Ирмень. Так сразу уговорить не получалось — слишком уж далеко было идти туда от Горушки, почти восемь лиг. Но как обвести вокруг пальца практически ещё детей, Олег сообразил. Достаточно было разжечь их любопытство‚ пообещав им показать интересный способ ловли рыбы с помощью заострённой палки. Вообще-то, пытаться ловить рыбу острогой в Ирмени было бесполезно. Но это обычному человеку. Олег же решил использовать свои магические навыки, резонно полагая, что Лейн с Марисой всё равно ничего не поймут, да и не увидят они его действий под водой.

Ночью, накануне намеченного исчезновения, Олег ещё раз навестил монастырь, чтобы разжиться необходимым ему в путешествии. Он решил отправиться в Сольт и постараться там легализоваться. Чем ему предстоит заняться в городе, он пока вообще не догадывался, но решил, что определится на месте.

Ему требовалось социализироваться, а для этого необходимо было получить хоть какой-то статус повыше чьей-то вещи.

В этот раз он начал с кабинета настоятеля Адалия. Осмотрел и обшарил всю комнату целиком. В столе нашёл перстень с каким-то драгоценным камнем — каким именно, он не знал, Олег в драгоценных камнях не разбирался совсем, а Ингар — тем более. Там же лежал кошелёк, набитый серебряными монетами. Пересчитывать пока не стал, убрал всё в Пространственный Карман. В кабинете наверняка были ещё деньги, но, видимо, их держали в тайнике, который Олег не нашёл, а ломать и поднимать шум он не стал. Кстати, книги у Олега так и лежали мёртвым грузом в Пространственном Кармане, «съедая» его объём и вес — читать он так и не научился. Мелькнула даже мысль подшутить — подбросить на место книги, из-за которых монахи влипли в крупные неприятности. Представил, какие рожи бы у них были, когда они бы поняли, что Гринг никаких книг не крал, и вся их авантюра изначально была дуростью. Но, подумав, решил, что книги ему всё же самому пригодятся.

В комнате рядом с кабинетом обнаружил гардероб настоятеля. Размеры одежды, конечно, не подходили, зато там он обнаружил отличный плащ с капюшоном — если что, можно будет подрезать, и небольшой рулон явно дорогой материи, может даже шёлк — в тканях Олег тоже не разбирался.

В рабочей комнате начальника стражи был шкаф с оружием. Много там брать не стал, выбрав себе только отличный кинжал с ромбовидным клинком и с удобной рукоятью, и компактный качественный арбалет с двумя десятками болтов. В столе нашёл ещё немного денег россыпью, тоже большей частью серебряных и к ним с десяток медных, присоединил их к деньгам настоятеля. Напоследок отсюда забрал лежавший на стуле кожаный пояс.

Заглянул на вещевой склад. Бинго! Тут он обнаружил целую стопку нового нательного белья. Отобрал себе трое кальсон и четыре нижние рубашки, пошитые на манер футболок. Понятно, тоже все великоватое, но на безрыбье сойдёт. Подобрал куртку из тонкой кожи, вроде замшевой, и пару штанов.

У продуктового склада Олега ждал сюрприз. О наличии охранных и сигнальных заклинаний в этом мире он знал. Более того, и сам имел в своём арсенале одно сигнальное и два охранных заклинания.

Для их создания необходимо было представить в магозрении конструкт соответствующей конфигурации, вложить его в какой-нибудь предмет величиной с кулак и напитать магической энергией. Чем больше вольёшь энергии в заклинание, тем больше будет защищаемая площадь. Тут были и некоторые ограничения: невозможно напитывать энергией в несколько приёмов, то есть размер защищаемой площади зависел от резерва накладывающего заклинание мага; любое такое заклинание держалось бесконечно долго, но разряжалось полностью от первого и единственного срабатывания.

Сигнальные заклинания разных видов могли при срабатывании создавать шум, давать вспышку или другую какую-нибудь световую индикацию, а могли и тихо оповещать наложившего эту сигналку мага.

Охранные заклинания могли парализовать или даже убивать различными способами.

Не имело значения, из какого материала использовался предмет для наложения заклинания. Кристалл или кирпич — всё равно.

Олег не мог разобрать, какое заклинание наложено было на продуктовый склад, сигнальное или охранное, но ему это было и не важно. Пока он в Скрыте, на него они не среагируют.

Похоже, что кражу продуктов всё же заметили. Олег подумал, что ну и пофигу теперь. После его сегодняшних подвигов монахи наверняка уверятся, что у них кто-то ворует. Пусть ищут, пусть подозревают друг друга, если, конечно, у них будет на это время.

В этот раз он взял один окорок, десяток или чуть более колбасок, небольшой мешочек крупы, соль, связку луковиц и приличный кусок засахарившегося и отвердевшего мёда размером с два кулака.

Уже покидая монастырь, заглянул на кухню, откуда прихватил котелок литра на три, ложку из бронзы, видимо‚ из сервировки для настоятеля, кулёк с бобами лавы, которые использовались для приготовления напитка, похожего на мятный чай. Собственно, чаем Олег этот напиток и называл. Взял ещё два больших каравая уже немного зачерствевшего хлеба.

В хибару вернулся к полуночи. До утра успел поспать и почти на три четверти пополнить запасы своей магической энергии. За утро и до середины дня резерв восстановится полностью.

Лейн с Марисой, худой большеглазой девчонкой с такими же рыжими, как у Лейна, волосами, уже ждали его на улице.

-— Этим ты и собираешься ловить? — в голосе Марисы слышалось ехидство. Она скептически посмотрела на заострённую палку в руках Олега. — Вся рыба теперь наша!

— Смейся, смейся. Посмотрим, что ты скажешь, когда мы уху есть будем, — вступился за друга Лейн.

— Котелок-то хоть взял, едок?

— Всё здесь‚ — Лейн потряс залатанным мешком. — Пошли?

До реки дошли меньше, чем за две склянки. Место на берегу выбрали в лиге от посёлка рыбаков, неподалёку от навесов, где просушивались сети. Там, несмотря на выходной день, четыре бородатых серва смолили перевёрнутую лодку.

— Пойдём дальше, — махнула рукой Мариса в сторону зарослей ивняка, росших ниже по течению.

— Нет, здесь удобней ловить будет. Бросайте вещи и разводите костёр. А я пошёл. — Олег быстро скинул рубашку и снял башмаки. Штаны снимать не стал, потому что нижнего белья у сервов не было, а светить перед девчонкой голой задницей как-то не полагалось.

Олег выбрал это место как раз для того, чтобы были ещё свидетели «гибели» Ингара.

Река Ирмень была широкой и полноводной. Здесь, возле монастыря, её ширина, как оценивал Олег, не уступала ширине Волги в районе Самары.

В будние дни половину пойманной сервами рыбы требовалось отдавать монастырю, а выловленную сетями монастырь забирал почти всю, оставляя рыбакам только мелочь, не успевшую ускользнуть, да и сама такая ловля могла проводиться только под руководством и под присмотром одного или нескольких монахов.

Ловить сетями в выходные дни вообще запрещалось, зато рыбу‚ пойманную другими снастями‚ можно было оставлять себе всю.

Почти целый день ребята купались, загорали и объедались. Объедание, можно даже сказать — обжирание, обеспечил Олег. Чередуя заклинания Поиск и Замедление, он в прибрежных зарослях находил и обездвиживал рыбу, стараясь выбрать покрупнее, насадить её потом на острогу‚ что с его умениями асассина было секундным делом.

Ни Лейн, ни Мариса, наверное, никогда так не наедались за всю жизнь, как сегодня. К вечеру они были отдохнувшие, сытые и счастливые. Олегу так не хотелось прекращать этот праздник, но тут он увидел, как рыбаки закончили смолить четвёртую и последнюю лодку и начали собираться уходить. Пора.

Олег закричал Лейну: «Смотри, как я далеко сейчас заплыву!» и побежал к воде. Лейн сначала с интересом, а потом и с беспокойством наблюдал, как Ингар всё дальше уплывает от берега. Подошла Мариса и тоже стала смотреть.

— Зачем он так далеко поплыл? — забеспокоилась она. — Ингар! Плыви назад!

— Ингар, плыви назад! — присоединился к крикам Марисы Лейн.

Они смотрели, как Ингар стал поворачивать назад, а затем суматошно начал махать руками и вдруг исчез под водой.

Поиски тела утонувшего серва продолжались до темноты. Уже поздно вечером вызванный из монастыря брат Талий приказал заплаканным Лейну и Марисе возвращаться домой.

Глава 7

Дорога до Сольта заняла у Олега четыре дня. Мог бы дойти и быстрее, но он не стал использовать Прыжок. Торопиться ему особо было некуда, впереди ещё вся жизнь и, как он надеялся, долгая и счастливая.

К вечеру того дня, когда он попрощался с монастырём, Олег уже был в лесу соседнего Ашайского баронства.

Дальше уже шёл без Скрыта, позволяя наполняться своему резерву. Ориентироваться в лесу было легко — на здешнем небе была Ледяная, яркая звезда, аналог Полярной звезды на Земле. Надо только идти‚ оставляя Ледяную справа.

На первую ночёвку остановился возле встретившегося ручейка. Напился, но готовить себе ничего не стал. Поужинал парой колбасок с хлебом и запил водой из ручья. Поругал себя, что не прихватил с собой кружку, не догадался, ну да не возвращаться же теперь. Пока хватит и глиняной бутылки, горячий чай из неё не попьёшь, а вот воду можно и из горла.

Олег и в той, земной жизни не был натуралистом. Окажись он в лесу где-нибудь под Рязанью, он бы не смог определить названий трав и многих растений. Обычный городской парень. Поэтому, насколько здешние флора и фауна отличаются от земной, ему было трудно понять.

Тут были и хвойные деревья, похожие на ели или сосны, и лиственные деревья, похожие на берёзы или осины. Были кусты и трава, которые ему не с чем было сравнивать, потому что, кроме смородины и одуванчиков, он мало что отличал. Были аналоги зайцев и косуль, барсуков и медведей, кабанов и волков. Ингар о таких знал, но мало видел.

Между близко росшими местными соснами накидал горку лапника и‚ укутавшись в плащ, спёртый у настоятеля, лёг спать. Осень была ранней и тёплой. Лапник приходилось собирать с земли, а не обрубать с деревьев, так как топор стащить Олег тоже не догадался.

С утра, умывшись, сделал зарядку и позавтракал. Готовить опять ничего не стал, обошелся сухомяткой.

Олегу уже не было нужды сдерживать развитие тела. Некому теперь заинтересоваться, с чего это вдруг Ингар стал превращаться в культуриста.

Решил начать усиленные тренировки, благо, методику он уже освоил: физические нагрузки — Малое Исцеление — физические нагрузки — Малое Исцеление — и так до бесконечности.

Пока шёл по лесу, подпрыгивал, подтягивался на ветках, останавливался и отжимался, снова шёл. Заклинание Дальновидение позволяло заранее избегать нежелательных встреч. Это заклинание позволяло засечь живой объект массой с человека на расстоянии больше двух тысяч шагов, а объект с массой волка или крупной собаки — за тысячу.

Встреч с хищниками он не боялся. В лесу, где можно было без оглядки на нежеланных свидетелях применять весь его арсенал магии, страшнее него хищника не было. Но устраивать битвы он не хотел. Ни со зверями, ни с людьми. Он поставил себе задачу спокойно добраться до города.

По широкой дуге обошёл какую-то небольшую деревню. Было искушение накинуть Скрыт и пройтись по ней, но решил не задерживаться.

Обедать он остановился уже к вечеру, совместив его с ужином, когда вышел к небольшой речке, скорее‚ даже к большому ручью.

Выросший без матери, Олег умел неплохо готовить. Вот только здесь и сейчас он убедился, что готовить на электрической плите и на костре — это, как говорится, две большие разницы.

Каша немного подгорела. Но пересолить он её не пересолил. Кинжалом порезал в неё лук и куски окорока. Вместо разделочной доски пришлось пользоваться оструганной деревяшкой.

Когда-то Олег мечтал вот так вот выбраться в лес. Но, если не считать двух походов с классом в ближайшую от города рощу, после девятого класса и перед выпуском, то на Земле ему побыть Робинзоном так и не пришлось.

Сейчас ему было интересно, но постоянно вести лесной образ жизни, было не для него. Олег вырос в городе, и для него городской уклад был привычней. Он потому и в Горушке старался не вникать в окружающее, можно сказать, жил с отключенными эмоциями, словно робот.

Затратил время на чистку котла. Ни какими бытовыми заклинаниями, вроде чистки, глажки, помывки, Сущность его не обеспечила, видимо, посчитав это излишеством. С чем, теперь, Олег категорически был не согласен.

Отмыв котелок, сделал себе чай. Попил его с сахаром, пожалел, что к нему нет большого куска торта. В той жизни Олег был сладкоежкой, а здесь пришлось менять свои привычки. В монастыре никаких сладостей, кроме мёда и сахара, он не видел. Однажды, правда, стащил пирожки с чем-то вроде вишни, но они больше были кислыми, чем сладкими.

Спать устроился недалеко от речки, установив сигналку Пробуждение, которая должна была сработать в случае приближения кого-то крупнее собаки. Опасаться, при наложенном заклинании Динамический Щит, особо было не кого, но, как говорится, бережёного бог бережёт. Щит у него действовал ещё тот, наложенный семь дней назад и уже один раз его защитивший.

Остальные дни, что он шёл по лесу, мало чем отличались от первого дня, разве что чаще стали попадаться люди. Иногда пересекал дороги и обходил деревни. Идти по этому лесу было нетрудно. Деревья тут не росли сплошной стеной, а кустарники встречались не так уж и часто.

Утром пятого дня вышел к Сольту. Чтобы не испытывать реакцию людей в случае, если у него среди бела дня закончится действие Скрыта, решил дождаться вечера.

Сольт выглядел и пах так, как должен выглядеть и пахнуть средневековый город. Он был окружен достаточно высокой, не меньше пятнадцати метров, стеной. Толщина стен внушала уважение — не меньше пяти метров. Поверх стены шёл односкатный навес, который защищал от стрел, а заодно частично и от осадков. На дальности полёта стрелы друг от друга высились круглые башни, чуть выступая за стены. Вокруг Сольта был широкий ров, заполненный водой. Снаружи стен, на расстоянии примерно двухсот шагов, не было никаких строений. Сразу было видно, что этот город знает, что такое война, и к вопросам безопасности здесь подходят основательно.

Вечером Олег набросил на себя заклинание Скрыт и пошёл в Сольт. Пришлось сначала идти по кругу, потому что ворота оказались немного в стороне. Вышел на дорогу, вдоль которой стояли постоялые дворы и трактиры. Было бы интересно побывать и там, и там, но Олег решил, что ещё успеет. Пройдя по дороге вдоль рядов заведений и выйдя на пустое пространство перед стенами города, Олег создал Прыжок и оказался во дворе какого-то частного дома уже внутри городских стен.

Из окон доносились брань и грохот. Судя по голосам‚ ругались муж с женой, употребляя выражения, смысл которых он понимал, но слова слышал впервые, и память Ингара тут помочь не могла. На крыльце дома двое мальчишек лет семи — восьми, может, дети скандалистов, слушали крики с огромным интересом.

— О, кажись, мама полено схватила‚ — сказал самый младший пацан.

— Угу, опять отцу достанется‚ — согласился второй.

Олег не стал дальше слушать скандал с комментариями. Опять используя Прыжок переместился на улицу, и дальше уже пошёл пешком, время от времени уворачиваясь от прохожих.

Улицы этой части города были путанными, иногда заводили в тупики, а иногда Олег оказывался на пересечении сразу пяти или даже шести улочек. Порой просто терялся, не зная‚ был он уже в этом месте или оно похоже на то, где он уже был. Ему почему-то вспомнился герой Андрея Миронова из старого советского фильма «Бриллиантовая рука», в той сценке, где он напрочь заблудился.

Вот только Олегу никакие дети сейчас бы не помогли. Не только потому, что он был в Скрыте, но и потому, что здешние детишки предпочли бы обворовать или ограбить ротозея. Эту истину Олег уже понял, наблюдая за тем, что происходило в этом районе. Пришлось напрягаться самому.

Грязи было предостаточно, но всё же вдоль дорог были прокопаны канавы для стока нечистот. Канавы были накрыты досками, хотя от вони из них это не спасало. Сами дороги были покрыты крупными отшлифованными камнями. Идти по таким дорогам было достаточно удобно, но вот проехать на телеге или в карете не отбив себе задницу, будет вряд ли возможно.

Уже с наступлением темноты он добрался до зажиточных кварталов. Применил заклинание Ночное Зрение и принялся высматривать себе место для ночлега. Время действия Скрыта уже подходило к концу, а применять его второй раз, оставляя свой резерв заполненным меньше, чем на одну четверть, не хотелось.

И тут Олегу повезло. Проходя мимо памятника какому-то мужику на коне, он обратил внимание на двухэтажный дом, который был защищён заклинанием. Учитывая разовый характер таких заклинаний, он рассудил, что в этом доме сейчас никого нет. В этой мысли его поддерживало и отсутствие света в окнах. Даже не стал применять магию Взор.

Двор был огорожен высоким каменным забором. Рядом с кованными металлическими воротами находился небольшой домик, внутри которого горел свет. Сложив два и два, Олег понял, что дом охраняется сторожами снаружи и заклинанием изнутри. Как раз то, что ему сейчас нужно.

Через миг Олег был уже в самом здании усадьбы. Он оказался в комнате на втором этаже. Судя по большому количеству игрушек, это была детская, а судя по тому, что игрушками тут были куклы и всякие медвежата, проживала здесь девочка, одна, раз кроватка одна.

Двери всех комнат не были заперты на ключ. Олег обошёл весь второй этаж, на первый спускаться не стал. Посмотрел в окна, но разглядеть что-то уже не мог. Ожидаемо, на окнах здесь были не бычьи пузыри натянуты, но и называть стеклом это мутное убожество, которое к тому же искажало взгляд, язык не поворачивался.

Оставив дальнейший осмотр на завтра, Олег, помывшись в большой деревянной лохани, стоявшей в подобии ванной комнаты, переодевшись в новое нательное бельё, впервые в этом мире лёг спать в комфорте, выбрав для этого большой диван в центральном зале. Лезть в чужую постель не стал. Не столько побрезговал, сколько постеснялся, как это ни смешно звучало.

Больше трёх декад Олег ходил по Сольту только в Скрыте. Он жадно изучал городскую жизнь. Смотрел, как люди одеваются, как себя ведут, что едят, слушал, как они общаются, как торгуются. Выяснял для себя, сколько стоят те или иные вещи, продукты, услуги.

Своим хождениям по городу он уделял около пяти склянок своего пребывания в Скрыте. Остальное время он проводил в усадьбе, где усиленно занимался раскачкой тела и усваиванием на практике полученных от Сущности боевых умений и навыков.

Пользовался тем, что вход в дом был закрыт охранным заклинанием для всех, кроме отсутствующих в данное время хозяев усадьбы и его, такого красивого.

На первом этаже дома нашлась оружейная комната, где Олег брал себе оружие для тренировок. Сами тренировки проводил в глухом подвале, вход в который шёл из кладовой.

Охрану дома и уход за участком осуществляла пожилая супружеская пара. Олег заочно с ними познакомился. Что-то узнал из их разговоров между собой, что-то из их разговоров с соседской прислугой, которая их иногда посещала, что-то от приходящих посыльных из других аристократических домов.

Действительно, дом в котором Олег обосновался, принадлежал графу Арту ри Нейву, который проживал здесь со своей женой и девятилетней дочерью. Ещё у графа был старший сын, учившийся в Фесталском университете.

Сейчас вся семья находилась в своём имении и должна была вернуться в Сольт во второй половине осеннего квартала. Это означало, что Олегу пора было уже готовить себе новое место. И кое-какие намётки у него уже были.

Для начала он подобрал себе новое имя. Всё таки Сольт находился не так уж и далеко от монастыря Роха, и хотя Олег был уверен, что про несчастного серва Ингара уже все забыли, кроме, пожалуй, матери с сестрой и Лейна с Марисой, всё же решил поостеречься.

Фамилии в королевстве Винор носили только дворяне, причём у баронов фамилия просто совпадала с названием манора, как у Немура барона Гринга, у графов перед названием манора добавлялась приставка «ри», а у маркизов и герцогов — приставка «ре». Остальные сословия и рабы имели только имена-прозвища.

Олег на дворянство пока губу не раскатывал, но был уверен, что придёт время и для этого.

Оказывается, имена здесь не обязательно должны были нести какой-нибудь смысл. Возможно, из-за отсутствия фамилий, при наречении именем старались придумать что-то новое и не встречавшееся ранее. До Даздраперм не доходило, но тут и правда люди носили огромное количество редко повторяющихся имён.

Поэтому Олег и не стал много думать при выборе себе нового имени. Он решил стать Олегом. Заслужит дворянство, добавит и фамилию.

Сегодня Ингару исполнилось бы пятнадцать лет. Олег даже задумался, что ждало бы парня дальше, если бы тот монастырский подонок его не забил до смерти? Нужна ли вообще была такая жизнь? При этом Олег нисколько не раскаивался, что рассчитался за смерть Ингара, воздав, что называется, по полной.

День рождения Ингара, а теперь и свой, Олег решил отметить, впервые появившись в городе открыто. Чтобы не выделяться из окружающих, он заранее позаботился о новой одежде.

Воспользоваться методом, опробованным в монастыре, ему не позволила совесть. Всё же обобрать монахов он считал благим делом, своего рода местью. А вот воровать у обычных людей было бы нехорошо. Не так он был воспитан. Нет, при желании можно было бы и в городе найти негодяев, они тут наверняка были, и в товарном количестве, но негодяи пока пусть подождут.

У Олега были деньги, которые он забрал у настоятеля и начальника монастырской стражи. Это и подсказало выход. Зная теперь цены, он просто навестил те магазины, в которых имелся приглянувшийся ему товар. Забрав нужные вещи, он подкладывал в кассу соответствующую сумму денег. Если кто и удивится, то вряд ли сможет точно понять, как такое произошло. К тому же Олег выбрал магазины с большим оборотом.

Примерно также он решал вопрос и с продуктами, когда подъел то, что взял из монастыря.

Заодно он теперь разобрался и в местной денежной системе. Она была крайне проста и удобна.

Самой мелкой денежной единицей здесь был солигр. На него можно было купить, к примеру, пригоршню крупы вроде перловки, которую хватило бы на то, чтобы приготовить порцию каши. Понятно, что в трактире за порцию уже отваренной крупы возьмут в пять, а то и в десять раз больше. Но в целом получалось, что один солигр — это возможность один раз приготовить себе поесть, пусть и без разносолов.

А дальше ещё проще. Триста солигров равнялись одному лигру. И на этом всё.

На территории Винора разрешалось хождение только винорских монет. Обменять иностранные монеты можно было или в мэрии, или в банке. Правда, процент за размен брали грабительский и там, и там.

Монеты печатались из меди, серебра и золота. Медные монеты были номиналом от одного до пятидесяти солигров. Серебряные монеты были номиналом от пятидесяти солигров до пяти лигров. Золотые монеты встречались в обращении намного реже. Их номинал начинался с десяти лигров.

Когда Олег посчитал, сколько у него денег, то оказалось, что он является обладателем неплохой суммы в сорок четыре лигра и сто девяносто три солигра. В основном серебряными монетами. Из них на покупки у него ушло чуть больше двенадцати лигров.

Всё‚ добытое честным путём, он уложил в пространственный карман, оставив на себе ту одежду, в которой пришёл в город, только привёл её в порядок. Она больше не висела на нём мешком.

За время тренировок Олег заметно раздался в плечах, на руках и ногах выделялись мышцы, а пресс стал твёрдым. Теперь в нём никто не опознает серва. Сейчас, с такой фигурой и в этой одежде, он больше походил на молодого охотника из вольного поселения или егеря.

Олег в последний раз прошёлся по приютившему его дому, ещё раз осмотрел, не оставил ли он следов своего пребывания, и переместился на улицу.

Дойдя до тупика между двумя высокими заборами, скинул с себя Скрыт, развернулся и пошёл в направлении Южной торговой площади.

Глава 8

Ногаю тяжело было каждый раз спускаться на первый этаж, где располагалась его книжная лавка, а затем подниматься на второй, где находились жилые комнаты. Но ему это приходилось делать по много раз в день — постоянно сидеть в лавке при том, что посетители могли не появляться в ней несколько склянок кряду, ему претило.

Он предпочитал сидеть у окна своей спальни и целыми днями смотреть на улицу или перечитывать какую-нибудь из книг.

Доверять рабу общение с заказчиками он не хотел, вот и приходилось ходить –вверх-вниз, что при его весе почти в сотню стунов, было нелегко.

— Хозяин, там Олег вернулся. Стоит во дворе и болтает с этим бездельником Ворком. — Голос старого раба застал Ногая, когда тот уже открывал дверь в жилые комнаты.

— Зови его сюда, и пусть ко мне поднимется. — Недовольство Ногая, казалось, пропитало всю лавку.

Олегу пришлось возвращаться к работе, прервав рассказ Ворка на самом интересном месте. Тот как раз подошёл к тому моменту своей сказки, в котором Лидия сдалась, не выдержав напора его обаяния.

Врал, конечно, безбожно, как обычно, но врал интересно.

— Олег, иди, тебя хозяин зовёт‚ — крикнул Элий. Наверняка ведь сам заложил, старая паскуда. В этом Олег был уверен.

Своего работодателя он, как обычно, застал в его спальне. У Ногая было и что-то вроде своего кабинета, но за почти полгода своей работы Олег видел его в кабинете раз пять, не больше. Непонятно даже, зачем ему тогда вообще кабинет нужен.

Работу у Ногая он присмотрел себе ещё в середине осени, когда ходил в Скрыте по городу. На Южной торговой площади Олег увидел книжную лавку и решил туда заглянуть в расчёте на то, что в ней можно будет найти что-то вроде букваря.

Никакого букваря он тут не нашёл, зато стал свидетелем разговора на повышенных тонах между владельцем лавки, стареющим грузным мужчиной лет пятидесяти, и парнем примерно его Ингаровских лет. Парень как раз объяснял, что за такие деньги торговец пусть ищет себе другого дурака в работники, а торговец возмущался понаехавшими из своих глухоманей бездельниками, которые работать не хотят, а денег желают получать больше мэра.

Послушав разговор и поняв, что предлагал владелец книжной лавки, Олег решил, что ему этот вариант на первое время подойдёт.

Ногай, так звали хозяина книжной лавки, искал себе разносчика и готов был ему обеспечить бесплатное проживание, питание и пятнадцать солигров в декаду. Деньги, конечно, смешные, но Олег в них пока нужды не испытывал, а вот возможность легально устроиться в Сольте он решил не упускать.

Легенду для себя он уже придумал, решив выдать себя за переехавшего в город парня из вольного охотничьего поселения с севера Винора. Олег, подслушивая разговоры на рынках и торговых площадях, даже выбрал себе посёлок, из которого он якобы приехал, но это оказалось лишним — Ногаю было всё равно.

Когда Олег попрощался с гостеприимным домом графа Арта ри Нейва и пришёл в ногаевскую лавку, вопрос с наймом решился крайне быстро. Хотя для виду пришлось поторговаться и даже, к удивлению Олега, удалось поднять себе зарплату до шестнадцати солигров.

— Ты где шляешься? До Боргов туда и обратно идти меньше склянки! Опять на собачьих бегах был? Я же тебя уже предупреждал. Доиграешься, что останешься без штанов, а то и вовсе в долговую тюрьму угодишь.

Олег стоял‚ изобразив раскаяние, которое, впрочем, Ногая не обманывало. Но, по большому счёту, сделать он ему ничего и не мог. Это Элия, своего раба, он мог поколотить, что иногда и делал, а Олега он мог только уволить, но где он потом себе другого работника за такие деньги найдёт? Вот и ограничивался руганью и угрозами. Олег, впрочем, таким положением дел не злоупотреблял и старался от работы особо не увиливать.

Про свою страсть к посещению собачьих бегов и игре на тотализаторе он придумал для прикрытия отлучек и объяснения наличия у него лишних денег.

На собачьих бегах он действительно бывал и ставки тоже делал. Только это было, что называется, для виду.

— Я больше не буду, — очередной раз изобразил совсем уж детское оправдание.

— Не будет он. Дождёшься, что вышвырну тебя на улицу. Иди в лавку. Почему я должен за тебя твою работу делать?

Олег, конечно, мог бы сказать, что, вообще-то, сидеть в лавке — это работа самого Ногая, но не стал препираться и спустился вниз.

Книжную лавку Ногай унаследовал от отца и уже два десятка лет торговал книгами. Только эта торговля заключалась не в продаже книг, как сначала подумал Олег, а в выдаче их читателям домой на время. За соответствующую плату, естественно. Этакая платная библиотека, только с доставкой на дом. Слишком уж дорогим удовольствием была покупка книг. Иногда, конечно, книги и покупали, но это случалось так редко, что за всё время работы Олега не было ни разу. Не раз думал, что как же этому миру не хватает бумаги или хотя бы пергамента. Знать бы ещё, как их изготовить, можно было бы и подсказать.

Работа Олега как раз и заключалась в разноске книг клиентам и возвращении книг после истечения оплаченного времени.

Бегать ему приходилось только в верхнем городе, где располагались районы зажиточных горожан. В нижнем городе просто не было тех, кто мог бы потратиться на чтение книг. Да там могли и прирезать за такое богатство в руках.

Это в верхнем городе, во всяком случае, днём было безопасно, улицы тут патрулировались большим количеством стражи, ну а в нижнем — люди пропадали и за меньшие ценности на руках.

Лавка Ногая представляла собой двухэтажный дом, на первом этаже которого сразу за входной дверью располагался большой зал со столами и стульями вдоль стен.

На столах лежали фолианты, их можно было посмотреть и почитать, предварительно заплатив за это деньги. А можно было заказать доставку книг себе домой. Большинство так и делало.

Там же в зале находилась небольшая конторка, в которой полагалось бы находиться хозяину, но Ногай доверил это Олегу, сам же спускался по вызову, только если клиент собирался делать заказ

Ещё на первом этаже, если пройти в боковую дверцу, были небольшая кладовая, кухня, ванная комната, каморка для хранения всякого инструмента и комнатка, в которой жил Элий.

На втором этаже, куда из зала вела крутая лестница, находились кабинет и спальня хозяина, комната Олега и большая комната для хранения книг.

Ногай не имел детей, а свою жену он схоронил шесть лет назад, и с тех пор так и не женился.

У него была знакомая, сорокалетняя вдова ювелира, худая язвительная и желчная женщина высокого роста — Олег даже прозвал их про себя Лёлик и Болик.

Ногай проводил с ней пару ночей в декаду. Приезжала она к нему сама — Ногая из дома было не вытащить даже при пожаре.

Поддержание порядка в доме и возле него лежало на Элии. Раб подметал и мыл полы, стирал, готовил, ходил за покупками.

Последнее было его любимым делом, оно позволяло ему заниматься самыми главными занятиями в его жизни — слухами и распространением сплетен.

Сколько раз Элий своим языком ставил Ногая в глупое положение, не сосчитать. И никакие получаемые от хозяина трёпки не могли его удержать.

В зале, куда спустился Олег, не было ни души. Элий смылся с глаз долой, на улицу. Слышно было, как он метёт дорожку вдоль магазина и перекрикивается с работником находящейся по соседству пекарни. Оттуда всегда умопомрачительно пахло сдобой. «Вот ведь гнилой человек»‚ — подумал об Элии Олег.

Элий и правда не мог не раздражать. Когда Олег первый раз увидел, как Ногай лупит старого раба, то еле сдержал себя, чтобы не вмешаться, но уже через декаду сам был готов иногда отвесить ему хорошую затрещину. Удерживало только воспитание, полученное в ином мире.

Выбрав себе книгу, Олег разместился в конторке и стал читать. Да, читал он пока ещё медленно, к тому же многие слова ему были просто незнакомы, так как Ингар в своей деревенской жизни их и не слышал, но потихоньку-помаленьку он уже наполнял свою голову сведениями об этом мире.

Самым обнадёживающим фактом, который Олег для себя выяснил, было то, что добраться до материка Алерния вполне реально. В этом мире существовали порталы‚ оставшиеся от давно ушедшей, почти мистической расы норангов. Кто это такие были и когда они жили, человеческая память не сохранила. Но сохранилось от них наследие в виде нескольких сотен порталов, расположенных на всех материках.

Ближайший к Сольту портал находился в Тирене, столице соседнего королевства Линерия. Впрочем, в Фестале, столице Винора, портал тоже был, но чужая столица к Сольту располагалась ближе.

Самым же разочаровывающим фактом оказалось то, что обладание магией никак не изменяло социальный статус человека. Может, всё дело было в относительной слабости здешних магов, но факт оставался фактом, если магические способности обнаруживались, к примеру, у раба, то никто его дворянином не делал. Просто цена такого раба увеличивалась в разы, а иногда и на порядки.

Олег уже себя похвалил за предусмотрительную скрытность, а то сейчас бы пришлось вкалывать на монастырь. Понятно, что с его способностями он мог раскатать тот монастырь по кирпичику и уйти красиво. Вот только что дальше бы пришлось делать? Воевать со всем королевством? Задавили бы толпой. Так что похвалу самому себе Олег и вправду заслужил. Лучше он всё сделает постепенно и с умом. Торопиться не надо.

Была ещё мысль заняться лечением и омоложением, тут он был почти уникальным. В королевстве было четыре мага, которые в своём магозрении смогли научиться формировать Малое Исцеление. А ещё было шесть магов, которые знали заклинание Омоложение, вот только резерва на создание этого заклинания хватало только у одного из этих шестерых. Магов, владевших Абсолютным Исцелением, никто не знал. О них ходили только легенды.

Эту мысль пришлось пока тоже отложить в долгий ящик. Не понятно, какой будет реакция власть предержащих. Олег, хоть и был молодым парнем, наивностью не болел.

Чтение книги в этот раз у Олега не получалось. Всё никак не мог сосредоточиться. Мысли его постоянно отвлекались на запланированный им ночной гоп-стоп.

Ещё зимой, размышляя о своих дальнейших планах, он здраво рассудил, что в любом случае, какие бы действия он не планировал сделать в будущем, по-любому ему будут нужны деньги. И чем больше их будет, тем лучше. Он даже вспомнил известную ему из родного мира наполеоновскую фразу, что для войны ему нужны всего три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги.

Олег не собирался обворовывать городскую казну Сольта, хотя это он мог сделать легко. Останавливало его не нежелание подымать волну интереса к своей персоне и не страх, что его обнаружат, а нежелание в своих собственных глазах выглядеть негодяем.

Олег не обманывал себя — будь его нужда в деньгах более сильной или тем более если бы речь зашла о его жизни и смерти‚ или жизни и смерти близких ему людей, то‚ скорее всего, он бы нашёл оправдание самому себе. Договариваться со своей совестью ему уже приходилось.

Но близких людей у него в этом мире не было, сам он острой нужды в деньгах не испытывал, поэтому решил пойти по протоптанной тропинке изъятия денег у плохих людей. Грабь, как говорят, награбленное.

Одно время оставался открытым вопрос, кого первыми назначить плохими людьми, но этот вопрос он на прошлой декаде для себя решил.

В Сольте, как и в других городах королевства Винор, уже присутствовали зачатки местного самоуправления. Во всяком случае, до принципа разделения властей тут додумались.

Законодательную власть представлял городской магистрат, который хоть и не избирался, тем не менее сам в выборах участвовал, назначая мэра Сольта — главу исполнительной власти, и рекомендуя королю кандидатов на должности городских судей.

Магистрами в магистрате были главы всех одиннадцати городских ремесленных гильдий, а также капитан стражи, главный городской маг и командир городского ополчения, всего четырнадцать человек.

Несмотря на такое, почти демократическое устройство, в этом мире, как и во времена Средневековой Европы в прежнем мире Олега, на общей гуманизации это никак не сказывалось.

От пыточных инструментов городской судебной палаты пришли бы в ужас следователи Святой инквизиции, а формы казней отличались чудовищной изобретательностью, ничем не отличаясь от европейских средневековых практик.

На мосту через протекавшую по городу реку Соло стояла металлическая клетка, и почти каждый последний день декады горожане стекались посмотреть, как посаженного в эту клетку преступника опустят в воду, и он там будет биться и захлёбываться. Для самых богатых и знатных людей города, а также их семей, были даже сделаны трибуны на одном из берегов Солы.

Повешение было не менее разнообразным. Вешали за шею, за ноги вниз головой, за одну ногу или зацепив металлическим крюком за ребро. Часто вешали‚ посадив в металлическую клетку, в которой человек умирал от голода.

А ещё тут четвертовали, колесовали, ломали кости, оскопляли, сжигали, душили, били плетьми и все прочие изуверства, о которых Олег слышал ещё на Земле.

Другой мир, другое небо, люди те же.

Правило, что для искоренения преступности главное — это не строгость наказания, а его неотвратимость, также действовало и здесь.

Продажность городских властей и чиновников не была таким уж секретом и позволяла существовать преступности, несмотря на такие жёсткие инструменты борьбы с ней.

Главы банд и воровских структур знали главное правило: не нужно лезть в дела высших сословий и состоятельных граждан. Хотя, конечно же, из всякого правила были исключения, и иногда находились рисковые люди, которым перспективный куш отключал мозги.

Ворк возник на пороге лавки в конце рабочего дня.

— Ну что? Пойдёшь? — в который уже раз он зазывал Олега составить ему компанию в совместном походе в салон госпожи Гортензии.

Салон госпожи Гортензии представлял собой смесь дискотеки и публичного дома. Вторая составляющая этого заведения не афишировалась, но никакой тайны не представляла.

Отличие от обычного публичного дома заключалось в том, что здесь не было штатных жриц любви. Сюда приходили молодые и не очень люди, чтобы потанцевать, послушать музыку, познакомиться с женщиной и, если будет обоюдное согласие, то подняться во вполне чистые, хоть и без изысков, номера.

Назвать это заведение домом свиданий всё же было бы неправильно, потому что основную часть женского контингента здесь представляли всё же девицы лёгкого поведения. Не все они требовали плату за любовь, но все они не были отягчены нормами морали. На Земле Олег не совсем понимал вопрос, чем отличается шлюха от проститутки, но тут ответ примерно понял. Ворк объяснил.

Олег до этого всё время отказывался от приглашений Ворка, ссылаясь на загруженность работой. Якобы Ногай его и вечерами заставляет работать. Но в этот раз решил воспользоваться приглашением приятеля, чтобы направить по ложному следу вечно всё вынюхивающего Элия.

— А меня туда пустят? — поизображал он сомнения.

— Да ты что, я же рассказывал. Конечно‚ пустят. Заплатим за вход по двадцать с носа, и всё в порядке.

По идее, для таких парней, каким Олег старался казаться, двадцать солигров — это серьёзная сумма. Но вон Ворк же находит себе на развлечения? Да, он работает у родного дядьки, тот ему наверняка что-то излишне подкидывает. Но и Олег имеет право гулять на якобы выигранные в тотализаторе деньги.

— Ладно, пойдём. Во сколько? Что на себя одеть?

— Пойдём сразу после седьмых склянок. — Ворк покровительственно заулыбался. — А одеть... — тут он критически оглядел Олега, — в принципе, и так сойдёт. Обувь только смени, в сапогах там как-то не принято.

Услышав грузные шаги Ногая, Ворк поспешил ретироваться. Ворка тут не жаловали‚ и было понятно почему.

В той жизни на Земле Олег иногда сталкивался с ситуативной дружбой.

Это когда люди, не представляющие друг для друга интереса, с разными характерами, разными взглядами, разным восприятием мира, оказывались вынуждены выстраивать дружеские отношения из-за сложившихся обстоятельств.

Ну, как пример, оказались вдвоём на необитаемом острове, в купе поезда или в одном рабочем кабинете.

Примерно таким же ситуативным приятелем оказался для Олега Ворк. Тот работал в овощном магазине своего дяди. Стоял за прилавком, разгружал и выгружал, иногда бегал с поручениями. Магазин находился напротив книжной лавки, что и определило горячую симпатию Ворка к Олегу. А ещё то, что Олег с интересом, поначалу вполне искренним, слушал его завиральные истории.

Ногай не стал спускаться на первый этаж.

— Олег! Скажи рабу, пусть уже идёт ужин готовит, а то он опять там языком до завтра болтать будет. Никто сегодня больше не заходил?

— Была ещё госпожа Еминия, почитала житие святой Улии, и заходил писарь из магистрата, брал смотреть свод законов Хадонской империи. Тридцать восемь солигров‚ — озвучил в конце дневную выручку Олег. Про Ворка, естественно, говорить ничего не стал.

Рабочий день у Олега заканчивался после пятых склянок пополудни. Поужинал на кухне и поднялся к себе в комнату. Решил одеть новый костюм, всё же первый выход в свет, вернее, в полусвет. Заодно осмотрел наточен ли кинжал, и приготовил моток верёвки. Салон на сегодня в его планах значился только началом пути.

К седьмым склянкам он уже был у двери лавки. Ждать Ворка долго не пришлось

— Готов? Тронулись.

«Раз пошли на дело, я и Рабинович»‚ — припомнился Олегу отрывок из известной песни про Мурку.

Глава 9

До салона госпожи Гортензии Олег с Ворком дошли пешком. Извозчики в Сольте ещё не появились, а иметь свой экипаж им было не по статусу и не по карману.

На входе их встретил вооружённый дубинкой здоровый охранник.

— Привет, Мик, — с важным видом завсегдатая, взмахнул рукой Ворк. — Вот, с другом пришёл.

— И тебе не хворать, гадёныш. Надеюсь, твой друг не станет блевать на пол в женской уборной как ты? Заходите. — Он хохотнул и толкнул внутрь дверь. Крикнул: — Кара, принимай ещё гостей.

В большой прихожей, задрапированной зелёной бархатной тканью‚ их встретила высокая стройная женщина лет тридцати. При виде Ворка её улыбка скривилась в гримасу, впрочем, на Олега она посмотрела вполне благожелательно.

— Кара, мы с другом еле дождались вечера. Так сильно ждали, да, вот, — Ворк как-то засуетился и протянул две десятисолигровые медные монеты. Олег последовал его примеру.

Женщина ему понравилась. Она не была, что называется, ослепительной красавицей, но некоторый лоск у неё присутствовал. Она была одета в длинное тёмно-синее приталенное платье, открывающее шею и плечи, с длинными рукавами и с разрезом на боку. Её тёмные, почти чёрные волосы были уложены в высокую причёску, не скрывающую аккуратные ушки.

— Добро пожаловать, — голос у неё был низким. Задержалась взглядом на Олеге: — Представитесь?

— Да, Олег. — Он коротко, копируя Ворка, поклонился.

— Госпожа Кара, можно просто, Кара. — Она приглашающе махнула рукой.

За прихожей оказался большой зал, в котором звучала тихая музыка.

На противоположной от входа стороне находилась барная стойка, за которой стоял седой представительный мужчина. Слева от бара сидели пять музыкантов и играли на смычковых инструментах, до боли напомнивших Олегу скрипки и контрабасы.

В центре зала танцевали четыре пары. Вдоль стен стояли вычурные диваны. Большинство из них не были заняты. Основная часть мужчин и женщин толпились у барной стойки, где звучал смех и звенели бокалы.

— Ну‚ как тебе? — спросил Ворк. — Пойдём, познакомлю кое с кем.

Олег спокойно дал себя увлечь к угловому дивану, на котором‚ напустив на себя скучающий вид‚ сидели две пышные молодые женщины, одетые в светлые закрытые платья.

На всех женщинах было много украшений. Если бы Олег мог отличать отполированную стекляшку от бриллианта, то смог бы оценить финансовую состоятельность присутствующих здесь дам.

С мужчинами было всё более понятно. Посетителями салона, видимо, были клерки, мелкие чиновники и кутилы, вроде Ворка.

Олег не планировал тут долго задерживаться и заводить знакомства. Поэтому он даже не собирался ни запоминать чьи-то имена, ни с кем-то знакомиться. Он старался лишь дождаться, когда Ворк дойдёт до нужной кондиции, и незаметно ускользнуть.

Познакомился с самой госпожой Гортензией. Его представила Кара, когда они с хозяйкой салона, словно заботливые мамаши на детском утреннике, ходили по залу, улыбались и говорили с гостями.

У Гортензии, сорокалетней женщины с умным взглядом, он увидел магический дар и не слабый. Олег уже примерно представлял энергетику местных магов. Гортензия на их фоне выглядела сильнее. Даже странно, неужели не нашла себе другой сферы деятельности? Оставил себе в памяти пометку позже обязательно разобраться с этим.

Ворк основательно набрался уже через пару склянок. Он глупо смеялся в компании с такой же окосевшей девицей. Похоже, что у него всё налаживалось.

Пришлось изображать такого же пьяного. Еле отвязался от какого-то прыщавого юнца, пытавшегося затянуть его к игровому столу. Потанцевал с совсем молоденькой девицей, представившейся Аматией. Получил и вежливо отклонил предложение уединиться в номерах. Какое-то время всё же постоял возле игрового стола, за которым увлечённо кидали кости и двигали фишки. Играли тут, что называется, на интерес — ставки были совсем мизерные, от солигра до десяти. Когда за окнами окончательно стемнело, он‚ изображая пьяную походку‚ отправился на выход.

— Уже уходишь? — Кара словно рентгеном просветила. Она явно раскусила его обман. И вдруг, одним шагом, оказалась к нему вплотную: — Мы с Гортензией наблюдали за тобой. Ты очень интересный молодой человек‚ — она взяла его под руку и ещё тише добавила: — если тебе нужно куда-нибудь уйти и чтобы все думали, что ты у нас, то можешь обращаться.

После этого она провела его к выходу и сама открыла дверь.

— Пока. Надеюсь, что ты теперь часто будешь заходить? Мик, этот юноша теперь наш желанный гость.

— Я запомню, Кара. — кивнул головой охранник.

Олег шёл по улицам ночного Сольта и напряжённо думал: где он мог проколоться и что вообще в нём увидели госпожа Гортензия и Кара? А может они так со всеми? Последнюю мысль Олег отбросил. Не похоже.

Уже подходя к улицам нижнего города, вдруг сообразил, что со своими размышлениями забыл использовать заклинание Скрыт. Тут же исправил свою оплошность и решительным шагом направился к своей цели.

В верхнем городе лёгкое амбре от канализации тоже присутствовало, но к такому Олег уже притерпелся, а вот вонь нижнего города шибанула конкретно.

Всю зиму и начало весны Олег не только усваивал заложенные в него навыки и умения, но и под Скрытом внимательно и методично изучал город.

Нижний город посещать было неприятно, но раз уж он решил повышать своё финансовое благополучие за счёт негодяев, то наиболее отмороженных из них стоило искать именно здесь.

В Сольте не было так часто встречающейся в прочитанных Олегом фэнтезийных книгах воровской гильдии. Да и весьма сомнительна нужность такой единой организации самим ворам или бандитам — слишком уж громоздкая, требующая достаточно сложной системы управления, была бы структура. Слишком заметная. В условиях средневековья, с его неконвенционными методами допросов и казней, защитить такую структуру от обнаружения и уничтожения было бы вряд ли возможно. Впрочем, Олег не считал себя специалистом в этом вопросе. Может‚ он и ошибался. Но то, что в Сольте воровская гильдия отсутствовала, он знал совершенно точно.

А вот различные банды и преступные группы в городе были. Он знал о двух крупных и нескольких мелких группировках. Для почти тридцатитысячного города это было не так уж и много по местным меркам.

Если в верхнем городе стража патрулировала улицы круглосуточно, то в нижнем городе делала это только днём, да и то изредка.

Некоторые районы нижнего города всё же поддерживали какой-то порядок, организуя добровольные отряды из числа местных жителей. Но район, куда направлялся Олег, к таким не принадлежал.

С Козарем Олег столкнулся ещё зимой. Присматриваясь к бойкой торговле, которая проходила в последний, самый бойкий день на ярмарке, раскинувшейся в полулиге от города, Олег случайно стал свидетелем получения выкупа от небогатого торговца лошадьми. Тот захватил с собой на ярмарку одиннадцатилетнюю дочь, которой и лишился, как Олег узнал, прямо посреди дня.

Вернули её через декаду за вознаграждение в пятьдесят лигров, что для такого торговца означало лишиться почти всей выручки, которую он получил на ярмарке.

Но внимание Олега привлекла не упущенная выгода торговца, а то жуткое состояние, в котором вернули похищенную девочку.

Он проследил за этими любителями средневекового киднеппинга до их лежбища. И время от времени присматривал за ними всю оставшуюся часть зимы и начало весны. Банда Козаря и стала первой мишенью для Олега.

Костяк банды состоял из четырёх человек: самого Козаря, двух братьев-близнецов Лама и Жанера и самого хитрого из них, тщедушного Репея.

Кроме них в группировке было ещё около двух десятков человек — это отребье в основном самостоятельно на свой страх и риск промышляло кражами из домов и лавок, не упуская возможность обворовать, ограбить или убить попавшегося им в темноте прохожего. Кто-то из них погибал, нарвавшись на достойный отпор, кто-то попадался в руки стражи и тогда своей мучительной смертью развлекал почтенных горожан верхнего города, кто-то находил конец от рук своих подельников, не поделив добычу или просто в пьяном угаре. Но городское дно на смену выбывшим исправно поставляло новых.

Иногда Козарь собирал всю свою банду, когда нужно было обнести крупный склад или магазин.

До организованного рэкета с обкладыванием торговцев и ремесленников постоянной данью за «защиту» тут не додумались. А, скорее всего, дело было в существовании ремесленных и торговых гильдий, которые и сами по своей сути были «крышами», связываться с которыми бандиты не решались. Не будь тот торговец лошадьми приезжим, затевать дело с получением выкупа Козарь бы не рискнул. Налететь пограбить — это одно, а светиться перед жертвой — это совсем другое.

В качестве лежбища банда Козаря использовала заброшенный склад в районе кожевников. Четвёрка бандитов вовсе не проводила здесь круглые сутки, у каждого из них было своё место ночёвки, а у одного из братьев-близнецов даже была постоянная подруга со своим домом, где он и обитал. Хотя называть места, куда члены банды ходили спать, ночёвками было бы неправильно, скорее‚ это можно было бы называть днёвками, потому что ночами эти работники ножа, топора и бечёвки занимались своим неправедным ремеслом.

Для охраны здесь всегда торчало пять, а иногда больше человек. Но каждый вечер банда собиралась здесь почти в полном составе. Тут они планировали свои делишки и тут же хранили и делили награбленное. Олег выследил тайник, где Козарь держал общак банды, но пока его не трогал, решив вынести всё сразу.

Сегодняшнюю ночь для разборок с Козарем Олег выбрал не случайно. На прошлой декаде он услышал разговор главаря с Репеем. Они обсуждали, где им хранить ценный груз, который им доставят в шестой день. Определили место в одной из складских комнат.

Судя по разговору, на Репея вышли серьёзные люди и за неплохую плату предложили подержать у себя ценный груз. Обещали потом ещё подкинуть деньжат.

Олег посчитал этот момент вполне удачным. Решил, что заберёт сразу и накопления бандитов, и полученный ими на хранение ценный груз.

После усвоения Олегом всех полученных от Сущности умений и навыков, он мог теперь легко расправиться со всей бандой, даже если не пользоваться вообще никакой магией.

Главное, нужно было постараться сделать всё быстро и бесшумно, чтобы разбегающиеся с криками душегубы не всполошили всю округу, не вызывая потом ненужных ему слухов и толков.

В Виноре зима была почти бесснежной, температура опускалась ниже ноля всего пару раз. С наступлением же весны, температура воздуха повысилась до комфортных значений, но ночами ещё было прохладно. Поэтому на ночных улочках нижнего города не попадались нищие и бездомные. Какое-то, видимо, пристанище они себе находили в виде ночлежек или заброшенных трущоб.

Олег шёл по кривым улочкам никого не встречая. Жители этих районов предпочитали при наступлении темноты не выходить из дома. Исключением могли быть только загулявшие отчаянные пьяницы или те, кого самих надо бояться. Но в эту ночь не было и их.

Постепенно дома на улочках стали сменяться складами. Здесь‚ в складском районе, как и в верхнем городе, горели уличные фонари. Если в верхнем городе за уличным освещением следила специальная команда от мэрии, то здесь — сами владельцы складов или их арендаторы. Чувствовалось, что за воротами имеется охрана, хотя сторожа тоже старались на улицу не выходить.

Облюбованный Козарем заброшенный склад находился сразу перед началом трущоб, там‚ где уже было видно городскую стену.

К нему он подошёл, когда до рассвета оставалось ещё больше четырёх склянок.

На входе сидели на ящиках и пили вино прямо из горла двое сторожей. Масляный фонарь стоял сбоку от приоткрытых дверей‚ из которых доносился негромкий разговор нескольких человек.

В склад Олег попал‚ использовав Прыжок. Огляделся. С момента его последнего посещения тут мало что изменилось. В тусклом коптящем освещении выделялся длинный стол, уставленный глиняными бутылками. Возле дальней от входа стены были сложены рассохшиеся и растрескавшиеся бочки. Влево от них уходил короткий тёмный коридор, с обеих сторон которого было по две комнаты без дверей.

Кроме Козаря с его подручными, здесь собралось ещё семь бандитов. Все они сидели за столом и пили из бутылок, судя по запаху, дешёвую брагу.

С учётом двух, находящихся на входе душегубов, получилось как раз подходящее число — тринадцать.

— Сиплый, хватит сидеть, иди к нашему гостю.

Услышав слова Козаря, Олег автоматически проверил наличие на себе Скрыта — на мгновение подумалось, что это его назвали гостем.

— Да чё за ним смотреть, лежит спелёнутый, аки младенец‚ — отмахнулся от слов главаря Сиплый. Как только он заговорил, сразу стало понятно, что «сиплый» — это не имя, а кличка.

Козарь молча взял стоявшую рядом с ним бутылку и швырнул в своего подручного. Расплескав в полёте остатки вина, бутылка с силой ударилась о подставленную руку Сиплого. Не подставь тот вовремя руку, бутылка точно угодила бы ему в голову.

— Я тебя, скотина безмозглая, сейчас урою, тварь. Будешь в канаве лягушек кормить. — Козарь вытащил из голенища сапога нож, но был придержан одним из близнецов.

Возмутившийся было вначале, Сиплый как-то резко сник и поднялся от стола. Прихватив с собой бутылку, молча пошёл в темноту коридора.

Решив, что тянуть нечего, Олег подошёл к выходу. Вышел из склада и двумя точными ударами кинжала упокоил обоих сторожей. Бил в сердце. Олег достаточно хорошо узнал этих упырей, чтобы испытывать к ним чувство жалости, но и наслаждаться их мучением не собирался.

Получив удары словно из воздуха взявшимся кинжалом, тати рухнули на землю. Первый из них вообще ничего ни заметить, ни понять не успел. Второй успел увидеть только, как вздрогнул и раскрыл в безмолвном крике свой рот его товарищ, и тут же сам последовал за ним.

Олег закрыл обе створки двери, потянув их на себя. Заложил в пазы брус, которым запирались двери, и обернулся к банде.

За столом услышали и, главное, увидели будто бы сами собой закрывающиеся двери. Три масляных фонаря, которые горели в помещении склада, освещали совсем плохо, но несообразность происходящего бандиты разглядели.

Самым сообразительным оказался Репей, он первым выскочил из-за стола и попытался рвануть к высоко расположенному узкому окну, под которым стоял большой бак с крышкой.

Замысел Репея был понятен. Он хотел, запрыгнув на бак, выбраться в окно. Это Козарь или, тем более, кто-то из близнецов, в такое узкое окно бы не пролезли, а Репей бы смог. Может быть, он заранее, на всякий случай, рассматривал для себя такой вариант побега. Вот только далеко ему убежать не удалось.

Среди этой банды душегубов Репей отличался особой жестокостью. Он старался не просто ограбить человека, и даже не просто его убить, а заставить помучиться. Его коронным приёмом был удар ножом в печень, от которого жертва умирала в страшных мучениях. Подвыпив, он частенько любил хвастаться своими подвигами. Олег про его подвиги послушал. Репей умирал той же смертью, которую раньше дарил другим.

Остальных бандитов Олег прикончил тем же способом, что и первых двух. Их ничего не спасало. Ни крики, ни угрозы, ни попытки забиться за бочки, ни попытки размахивать ножами и кастетами. Смерть, словно из пустоты‚ била их быстро и жестко.

Совсем скоро всё было кончено. Последним умер выскочивший из коридора на крики Сиплый.

Посмотрев на валяющиеся мёртвые тела, и всё же не выдержав и добив скулящего Репея, Олег принялся методично обыскивать бандитов.

Противно ему не было, ну если только самую малость. Он не жалел о сделанном, потому что уже давно всё решил и был к этому готов.

Забрал все деньги, которые нашёл в кошельках, хотя у большинства татей была одна медь, но он решил, что и медь лишней не будет. Затем вышел из склада и обошёл его полукругом. Козарь не был дураком и общак он хранил не на складе. Олегу пришлось, чертыхаясь, извлекать из сточной канавы крепкую бечёвку, потянув за которую, он вытащил увесистый мешочек. Все найденное закинул в пространственный карман.

Ещё раз обошёл вокруг склада. Если кто-нибудь что-нибудь и слышал, то предпочтёт ничего не выяснять, во всяком случае ночью.

Теперь настало время посмотреть на ценный груз и понять, какого гостя имели в виду бандиты.

Место на складе, где должны были хранить привезённое, он знал.

Когда он зашёл в эту комнату, то от неожиданности даже оторопел. Олег сразу понял и про груз, и про гостя. Похоже, что груз и был гостем. Или гость грузом, тут как посмотреть.

На полу дальней комнаты лежал связанный избитый человек. Заклинание Ночное Зрение действовало так, словно смотришь чёрно-белое кино.

Чтобы лучше рассмотреть показавшегося ему смутно знакомым человека, Олег, используя заклинание Пламя, зажег найденную тут же палку.

На полу комнатки лежал старший наёмников, которых осенью нанимал монастырь Роха, сержант Чек.

Глава 10

Крики и шум падающих тел Чек услышал ночью. Понять, что происходило, было нетрудно — кто-то вырезал бандитов Козаря, и делал это быстро, судя по тому, как стихали вопли после звуков падения тел.

Чек не обладал каким-то особо обострённым слухом, просто в ночном складе звуки были хорошо слышны. В конце произошедшей бойни он услышал, как захрипел и упал стороживший его кретин. Туда ему и дорога, Чек бы и сам с удовольствием придушил скота, который с радостным удовольствием отбивал об него свои ноги.

Что сержанта приводило в недоумение, так это отсутствие каких-либо звуков со стороны нападавших. Было такое впечатление, что бандиты вдруг все разом сошли с ума и принялись друг друга резать.

Когда наступила тишина, Чек попробовал пошевелиться, но ему это не удалось. Связанное тело онемело настолько, что даже перестало чувствовать боль от перенесённых побоев. Хотя помяли его изрядно. Он бы удивился, если сломанными окажутся меньше четырёх рёбер. А ещё было основательно разбито и опухло лицо. Из-за сломанного носа дышать приходилось через рот.

Сержант услышал знакомый звук сбора трофеев, потом дважды открывалась дверь склада и затем наступила тишина.

Непонятно почему, но он словно чувствовал, что ещё ничего не закончилось. Страха не было. Он своё отбоялся, когда понял, что живым его не оставят.

Вдруг вспыхнул факел, который словно повис в воздухе, затем перенёсся к стене, где и закрепился.

— Вот это номер, — произнёс ниоткуда молодой голос. — Ого, похоже‚ старые знакомые.

Голос замолчал и наступила тишина. Тень! Это Тень! Чек даже забыл и про своё избитое тело, и про то, что он лежит связанный, и про то, что ещё меньше склянки назад считал себя в скором будущем покойником. Он разговаривает с Тенью, магом-легендой! Через короткое время сержант немного пришёл в себя. А с ним ли? Тот маг жил очень давно. К тому же утверждают, что он был убит Орденом Крыла. И ещё маг Тень был невидим, а этот ещё и неслышен. Пока не заговорит. И голос, это Чек почувствовал чётко, был молодым.

Молчание всё длилось, и наёмнику подумалось даже, что ему всё приснилось. Но тут вдруг верёвки, опутавшие его ноги и руки, стали разрезаться кинжалом, который то появлялся, то снова исчезал.

Стоило освободиться от верёвок, как его онемевшее тело пронзила боль. Онемение, спадая с него, возвращало чувствительность.

— Поговорим? — вновь раздался голос, и тут же последовал чуть ироничный смешок. — Мда, собеседник из тебя сейчас ещё тот. Подожди.

Случившееся далее убедило Чека, что он спит. По нему вдруг прошла тёплая волна, приносящая здоровье и радость. Он вдруг понял, что так хорошо он себя не чувствовал даже в юности.

Сержант встал на ноги. Вернее, даже не встал, а вскочил. Он чувствовал удивительное состояние почти заново родившегося человека. Его тело словно наполнилось самой сутью жизни.

Чек многое повидал, и про заклинание излечения он, конечно же, знал. Почти на его глазах королевская рабыня-магиня вылечила генерала ри Трайда, в битве при Малите выбитого из седла и сломавшего себе обе ноги вдобавок к отбитой требухе. Но на это у магини ушло почти два дня, и в конце такого интенсивного лечения она почти валилась с ног, а из носа у неё текла кровь.

Та магия, которая поставила его на ноги, была чем-то невообразимым. И Тень, и Лекарь!

— Я не знаю, кто ты, — Чека переполнили эмоции, которые смешивали мысли и мешали говорить. — Спасибо тебе. Поговорить? Я расскажу тебе всё, что знаю. Я тебе нужен?

Сержант пытался смотреть туда, где‚ по его мнению‚ находился Тень, но ответ раздался сбоку.

— Наверное, да. Не знаю‚ — в голосе Тени послышались сомнения. — А ты можешь что-то предложить? Только сразу скажу, ты мне ничего не должен. И в твоей благодарности я не нуждаюсь. Утолишь мой интерес, и можешь идти на все четыре стороны. Впрочем, если у тебя появится такое желание, то можем поработать вместе.

Появится ли у него такое желание?! Появится ли у него желание быть в команде Тени, да ещё и Лекаря с невообразимыми способностями?! Чек даже чуть не засмеялся.

— Я готов тебе дать клятву‚ — Чек говорил сейчас абсолютно искренне. Свалившийся вдруг ему на голову шанс‚ он не хотел упускать.

— Даже так? — удивился Тень, — Тогда коротким разговором у нас не обойдётся. Пошли отсюда, я знаю тут недалеко одно местечко, там и поговорим. Иди на выход, я буду рядом. Если что, подскажу.

В главном помещении склада, на месте устроенной Тенью бойни, валялись трупы бандитов, возле окна с остывшей гримасой жуткой боли лежал самый мелкий и самый гнусный из них.

— Я подберу себе какое-нибудь оружие? — спросил Чек. — И поесть бы что-нибудь прихватить. Жрать охота, если честно.

— Возьми, если хочешь. Это я про оружие. А еду, дерьмо это, не бери. Найдётся, чем тебя покормить.

Сержант недолго ворошил бандитов. Выбирать тут особо было нечего. Взял только засапожник у Козаря и короткую дубинку со свинцовой вплавкой на конце.

— Налево, — скомандовал Тень, когда вышли со склада.

Идти, и правда, пришлось недалеко. В районе трущоб, проходя мимо какой-то разрушенной хибары, Тень взял Чека за плечо.

— Это здесь. Подожди‚ — тихо сказал Тень и через какое-то время с досадой добавил: — Вот, демоны, уже заняли. Нищие. Мужик с бабой. Сейчас я ещё что подберу.

Ожидание долго не продлилось. Скоро, руководствуясь подсказками Тени, Чек дошёл до полуразрушенного сарая. При свете луны через дыры в крыше и стенах было видно его внутреннее убожество. Тут лежали обломки сгнивших досок и охапка тёмного от сырости сена, в углу стоял сундук без крышки.

— Вроде тут рядом никого нет. Давай располагайся, ешь и рассказывай, как оказался в гостях у такой весёлой компании.

Словно в сказке, на глазах сержанта сначала сверху на сундук легли пара досок, а затем на них появилась половина мясного пирога, четыре пирожных и запечатанный кувшин.

— Угощайся, — несколько смущённо, как показалось Чеку, сказал Тень, — чем богаты, что называется, и это, не надо пока, где родился и всё такое, расскажи, из-за чего оказался связанным в этом гадюшнике, у меня времени не так много.

Наёмник кивнул и начал свой рассказ с того, как получил заказ от настоятеля Адалия. Без лишних подробностей поведал, что от него монахи хотели и как он с отрядом был окружен солдатами барона Гринга.

Королевство Винор было одним из немногих государств, где феодальная вольница была достаточно сильно ограничена, тем не менее взаимные распри и даже военные столкновения случались сплошь и рядом. Поэтому найм своего отряда и порученную ему диверсию Чек считал обычным делом, приходилось заниматься делами и похлеще.

Барон, видимо, считал также. Нет, он, конечно, мог и повесить попавших к нему в плен наёмников, это было его феодальное право. Но, учитывая, что те ещё ничего не успели совершить, решил ограничиться штрафом. Тут, скорее всего, сыграло свою роль и нежелание портить отношения с Синезийской гильдией наёмников. Синезия, конечно, далеко, но мало ли как обстоятельства сложатся.

Выживших наёмников барон отпустил, раненых даже кое-как подлечили. Деньги на выплату штрафа они должны были перечислить через Банк Толбея, самый крупный на континенте и как раз занимавшийся счетами Гильдий наёмников большинства стран Тарпеции. Расписку, в присутствии вызванного специально для этой цели из Нимеи нотариуса, они дали.

Но вот сержанта барон не отпустил. Тот был единственный, кто мог свидетельствовать против монастыря, остальные наёмники при разговоре с настоятелем не присутствовали.

Сержант остался в замке барона дожидаться официального рассмотрения дела. Из замковой тюрьмы его Гринг выпустил, но покидать замок запретил. Так он и жил всю зиму в казарме и даже упражнялся вместе с местным гарнизоном.

Показания, которые дал Чек королевскому дознавателю, вместе с жалобой барона были отправлены в столицу. Через квартал времени бюрократический аппарат Винора всё же сработал — в Сольт выехал королевский представитель, и вчера состоялся суд.

Чем этот суд закончился, он не знает. Потому что за день до этого, в гостинице при судебной палате Сольта, его ударили по голове‚ и очнулся он только вчера.

Кто его похитил и с какой целью, он не знал. Если бы это организовали монахи, то его бы просто убили. Чек считал, что это сделал кто-то из других недоброжелателей барона. Свинью он барону подложил, лишив свидетеля, а после этого ещё мог и с монахов взять деньги за упокоение сержанта.

Но это были только его догадки, которые лишь частично подтверждались тем, как обращались с ним бандиты. Они не скрывали, что он уже не жилец.

Рассказ Чека, разбавленный иногда и вовсе ненужными подробностями, с перерывами на жевание и глотание еды и выпивание вина, оказавшегося очень и очень неплохим, длилось не более одной склянки.

— Вот, в общем-то, и всё‚ — закончил свой рассказ наёмник. — Я правда тебе благодарен. Ты не думай, что я не могу быть тебе полезен. Поверь. Если хочешь, то давай прямо сейчас дам тебе клятву.

— Не будем торопиться. И это не от доверия или недоверия к тебе. Я просто сам ещё для себя не всё решил. Давай до вечера отложим.

— Ты вернёшься? — Чек сам удивился той просительной интонации, что прорезалась у него в голосе. От себя, много повидавшего сурового мужика, он такого не ожидал.

— Приду вечером. Ты тут побудь. Здесь никого, кроме нищих и алкашей нет. Не высовывайся только пока. Ну, бывай, я пошёл.

Ухода Тени, Чек, естественно, не видел.

Весь день сержант провёл в сарае, из которого выходил только один раз по нужде. Сказать, что трущобы были не обитаемы, было бы неправильно. Сквозь щели и проломы Чек видел иногда местных нищих, которые то в одиночку, то парами ходили по своим нищенским делам. Никакой опасности они для него не представляли. Он и банду Козаря бы, будь у него оружие и не будь он связан, покрошил бы не меньше, чем наполовину.

Он сложил в стопку более или менее целые доски, собрал в кучу и положил на них остатки сена‚ и завалился ожидать прихода Тени.

Случившееся с ним этой ночью иначе, чем подарком Семи богов, не назовёшь. Он не просто выжил, но получил такое излечение, что чувствовал себя словно заново родившимся. На теле не осталось ни одного шрама, исчезли все болячки, накопленные им за тридцать семь лет его жизни, даже выбитые слева на нижней челюсти зубы, вновь были на месте, да и остальные, он проверил, стали здоровыми.

Чек понимал, что столкнулся с величайшим магом. И этот маг, по сути, спас ему жизнь и вернул силы.

Наёмник, пока ожидал своего спасителя, о многом передумал. У него ничего нет в этой жизни, кроме достаточно наработанных умений убивать мечом, копьём или кинжалом. Он может неплохо стрелять из лука и арбалета. А что ещё? Денег у него, после оплаты наложенного бароном Грингом штрафа, не осталось совсем, даже повис долг Гильдии. Дома нет. Детей нет. Тех, о которых бы он знал.

Чек твёрдо решил не потерять свой шанс. Да и чувство благодарности для него не было незнакомым.

Тень появился ближе к вечеру, где-то около семи склянок. Как ни ожидал его Чек, а невольно вздрогнул, услышав молодой, весёлый голос.

— Проголодался? Ну уж извини, на работе задержался.

Услышав про работу, сержант подумал, что Тень шутит.

Тут на разломанном сундуке появился большой деревянный поднос, на нём стали появляться половина зажаренного гуся, четверть каравая хлеба, три зелёных яблочка, двузубая вилка, нож, солонка и бутылка.

— Налетай, подешевело.

Чек при виде продуктов поневоле сглотнул, чем вызвал смешок мага.

— Слушай, может покажешься? А то как-то непривычно‚ — проговорил наёмник уже с набитым ртом. — Нет, правда, клянусь, что тебе не нужно от меня ждать чего-то плохого.

С устроенной Чеком лежанки раздался скрип досок. Обернувшись, он увидел на ней сидящего‚ поджав ноги‚ молодого парня явно не старше семнадцати — восемнадцати лет. Он был одет в кожаные светлые штаны, льняную рубаху, поверху которой была одета расстёгнутая куртка из брезента.

По виду совсем обычный парень, очень крепкий. Правильные черты лица, черноволосый. Встреть такого на улице, и внимания не обратишь.

А между тем как-то же он смог в таком возрасте создать конструкты столь великих заклинаний? А что же тогда он ещё сможет добиться?

Парень смотрел на него внимательными умными глазами.

Сержант Чек прожевал гусятину, запил её вином из бутылки, вино опять оказалось хорошего сорта, вытер руки об штаны, сделал шаг к парню и опустился на одно колено.

— Я, сержант наёмников Чек, клянусь тебе, маг, что отплачу тебе за спасение моей жизни чем скажешь, и готов и дальше служить тебе, если тебе нужна моя служба.

Парень коротко кивнул.

— Олег. Меня зовут Олег. И если можно, то давай без этого пафоса. Ты ешь, и поговорим‚ — маг встал и подошёл к нему: — Мне действительно нужен помощник. И человек, которому я могу доверять.

Процесс насыщения ничуть не мешал Чеку наблюдать, как ниоткуда, словно фокусник, Олег принялся извлекать вещи.

Сначала достал полусапожки, которые он поставил рядом с лежанкой, затем костюм серого цвета из плотной дорогой шерстяной ткани, который аккуратно положил на доски, следом он извлёк чистую рубашку и короткий чёрный плащ. Это был типичный наряд винорского бюргера.

— Чем тебе грозит появление в городе? — Олег задал вопрос, когда Чек уже расправился с едой и неспешно попивал вино.

— Да ничем, — пожал плечами сержант, — если только на Гринга или святош не нарвусь. Да и то, суд уже прошёл. Не важно, чем он завершился, королевский представитель наверняка уже уехал. Второй раз по этому делу из Фестала никого не выдавишь.

— А эти, которые тебя похитили?

— Не знаю. Их ведь только мелкий козаревский шакал знал. Остеречься, конечно, не помешает. Ты бы сказал, что надо. Может‚ вместе подумаем. — Чек видел, что Олег колеблется. — Ты, если хочешь, можешь мне ничего не говорить. Я тебе дал клятву и выполню всё, что ты скажешь. Но может есть что-то, что мне необходимо знать? Как я догадываюсь, о твоей магической мощи никто не знает?

Видимо, Олег решился.

— Да. Понимаешь, я тут живу на птичьих правах. Работаю у одного ленивого лавочника, у которого рабом главный сплетник Сольта. Мне нужно хоть какое-то место, где бы я мог быть как дома.

Сержант, кажется, быстро уловил суть. Магу Олегу нужно своё жильё. В Виноре понятие совершеннолетия не существовало только когда речь шла об ответственности, то есть по закону и семилетний пацан, и тридцатилетний мужчина за одинаковый проступок понесут одинаковое наказание, за исключением смертной казни, но вот право иметь собственность в королевстве наступало только с семнадцати лет.

— Тебе нужно жильё?

— Да. Давай, я тебе расскажу, что я хочу сделать, а ты меня поправишь, если я чего-то не учитываю.

Уже поздно вечером наёмник поселился в гостинице «Весёлая вдова» под видом синезийского торговца. Олег придумал, а Чек вполне одобрил легенду о приехавшем в Сольт торговце, желающем открыть здесь свой магазин, в котором будут продаваться товары из Синезии.

Отмывшись в гостиничной ванной, Чек переночевал в уютном, достаточно дорогом номере, за который пришлось выложить тридцать солигров. Но Олег, давая деньги немного смущающемуся Чеку, настаивал, чтобы он не экономил. Наёмник открыл для себя ещё одно положительное качество своего босса — тот был весьма денежный юноша. Впрочем, его это не удивило.

Утром Чек позавтракал, рассчитался за номер и‚ взяв в сопровождающие гостиничного мальчишку, за которого поручились, что он знает город как свои пять пальцев, отправился по указанному Олегом адресу.

Покупка дома вместе с хождением в мэрию и оформлением на Чека документов заняла три дня и стоила целых триста пятьдесят лигров, отданных его бывшей хозяйке, тридцати пяти лигров налога в казну Сольта и ещё десяти лигров, отданных лысому важному чиновнику мэрии в виде подарка. Олег потом сообщил Чеку, что насчёт подарка он передумал, и деньги у чиновника забрал. Вместе с другими подарками. Чек такой подход одобрил.

Купленный им дом располагался пусть и не в самом престижном районе, но во вполне благополучном районе купеческой слободы.

Достаточно большая территория была огорожена сплошным высоким забором из окрашенных в белый цвет досок. Рядом с воротами имелась калитка. Во дворе перед домом была небольшая площадка сорок на тридцать шагов и домик для прислуги, с обратной стороны дома имелась небольшая конюшня на двух лошадей, сарай для хранения дров и два туалета — господский и для прислуги.

Сам дом был хоть и одноэтажным, но широким. На треть высоты, примерно до окон, он был построен из камня, а выше — из брёвен, крыша была покрыта красной черепицей, окна лицевой стороны были застеклены, а тыльной закрывались отполированными деревянными щитами.

В доме было восемь комнат, включая большой зал, кухня и ванная комната. Как и во всех домах верхнего города, был подведён водопровод.

Когда Чек спрашивал пожелания Олега насчёт мебели, тот только отмахнулся, дескать, твой дом, сам и решай, деньги есть, спасибо Козарю и коррумпированному чиновнику.

Вопрос с прислугой бывший сержант, а ныне лавочник, решил просто — пошёл на невольничий рынок и купил там семью бывших крепостных, обращённых в рабство за долги. Олег, узнав, поморщился, но кивнул утверждающе.

На первой декаде лета в дом к Чеку явился его племянник Олег, который раньше, до приезда родного дяди, работал рассыльным в книжной лавке Ногая.

Глава 11

То, что один в поле не воин, Олег знал ещё со своей прошлой жизни. Рано или поздно надо будет создавать свою команду. Не вечно же ему в Скрыте прыгать и плохих дядек грабить?

К тому же деньги тут, как, наверное, и в других мирах, значили многое. Но, как и везде, не всё. Никаких денег не хватит, чтобы добиться храбрости своих солдат, ума соратников или даже верности своей жены.

Этот мир не дошёл и до того, чтобы продавались дворянские звания. Стать дворянином тут можно было или с рождения, или в бою. А ещё Олег в какой-то книге прочитал, что власть не даётся, а берётся. Скорее всего, это не просто красивая фраза.

Увидев связанного наёмника, Олег сразу подумал, что такого опытного воина, который много где бывал, много что повидал и, в отличие от теоретических знаний местной жизни, которые были у Олега, знал всё, что называется, изнутри, было бы неплохо взять себе в помощники.

Использовав заклинание Абсолютного Исцеления, Олег увидел, какой восторг овладел наёмником. А когда тот давал клятву, то в глазах у него даже появился фанатичный блеск.

На покупку дома ушли почти все деньги, которые он получил от экспроприации монастыря и банды Козаря.

Дом Олег присмотрел ещё зимой, незримо поприсутствовав при неудачных торгах за него. Вдова оптового торговца тканями собиралась уехать жить к дочери и зятю в Оганск, небольшой городок неподалёку от Сольта, и выставила свой дом на продажу, но продавать его дешевле трехсот пятидесяти лигров не хотела категорически. Перекупщики пытались сбить цену, но вдова упёрлась намертво. Кричала даже, что лучше спалит дом, чем отдаст его задёшево.

Олегу и по прошлой жизни встречались такие люди. И непонятно, что в них больше: жадности или упрямства.

Но деньги у Олега были, способ их добывания тоже был отработан, а дом ему понравился. Да и район там тихий и благополучный. Поэтому сказал Чеку, чтобы тот особо не торговался.

Идея стать «племянником» синезийского торговца сначала показалась сомнительной. По той причине, что синезийского языка он не знал от слова совсем. Можно было говорить, что мать у него была виноркой и он тут всю жизнь прожил, но привязывать «свою» родословную к королевству Винор Олег считал ненужным риском. Конечно, теперь вряд ли кто узнает в этом рослом и крепком парне вчерашнего заморыша-серва, но поостеречься всё же следовало.

Выход подсказал Чек, узнав, что Олег в совершенстве владеет двумя языками Алернии. Это сейчас все порталы Талареи находятся под контролем государств, в которых они расположены, при этом стран, имеющих на своих территориях порталы, не так уж и много, меньше четверти, а уж стран, которые бы имели несколько порталов, вообще единицы. Пропускные возможности порталов достаточно ограничены, поэтому пользоваться ими могут немногие.

А сотни лет назад положение было не везде таким. Поэтому однажды на западе Тарпеции из Алернии через один из порталов прошли кланы, которые от чего-то или кого-то убегали, сейчас уже никто не вспомнит. От портала их впоследствии оттеснили, но они выжили и основали своё государство на северных территориях к востоку от Корвальского океана — герцогство Майенское. Как раз там говорили на одном из диалектов языка, известного Олегу.

Так он и стал племянником синезийского торговца, приехавшим с берегов далёкого Корвальского океана.

Поиздержавшись при покупке дома, в этот раз свои бюджетные проблемы Олег решил ещё проще.

Когда Чек отчитывался о тратах, то, как обыденность, сказал и о десяти лиграх, которые ушли в карман чиновника мэрии. Для Олега во взяточничестве тоже не было ничего нового. У него в институте был преподаватель, который, не получив на лапу, заваливал даже отличников, так что и Олегу там, на Земле, несмотря на его молодой двадцатилетний возраст, пришлось побывать в роли взяткодателя. Но он не считал это нормальным, а как раз‚ наоборот, был убеждён, что такие дела не должны быть совсем безнаказанными.

Олег вечером того же дня, когда чиновник получил взятку, в Скрыте отправился в мэрию. Найти по описанию и проследить лысого вымогателя до дома труда особого не составило.

Чиновник оказался примерным семьянином и подкаблучником — из полученной взятки себе ничего в заначку не оставил, всё отдал жене.

В пространственный карман отправил всю их семейную кубышку. Правда, сначала, узнав, что у чиновника трое несовершеннолетних детей, думал взять половину, но увидев, сколько тот «нахомячил», убеждённо решил, что голодная смерть тут никому не грозит.

Одномоментно Олег разбогател на девятьсот шестьдесят лигров. Солигров в кубышке вообще не было. Да, неплохо так живёт мелкий чиновник мэрии при зарплате в двести пятьдесят солигров в декаду.

Четыреста лигров отдал Чеку на приобретение мебели и найм прислуги. Тот часть мебели выкупил у прежней хозяйки, а на часть сделал заказ — мебельных магазинов в этом мире не было.

Вопрос с прислугой Чек решил кардинально — пошёл на невольничий рынок и купил там по дешёвке проданную за долги в рабство семью сервов из сорокалетнего крепкого мужика Дамина, его тридцатипятилетней жены Найды и их семнадцатилетней дочери Веды.

Дамин сторожил дом, убирался во дворе, рубил дрова, топил печь и делал прочую мужскую работу. Его жена, худощавая‚ запуганная жизнью женщина, готовила еду, мыла посуду и стирала бельё. Уборкой в доме занималась Веда. На своего хозяина Чека она всегда смотрела с испугом, словно постоянно ожидая удара, а вот Олегу начала строить глазки почти сразу, как он явился в дом.

Сначала Олег хотел отругать наёмника за такое решение, но потом сообразил, что агентств по трудоустройству здесь нет. Вопрос с прислугой тут решался, в основном, именно так. Лишь аристократы поступали по-другому, привозя нужных им в городе людей из своих владений.

Рабами в Виноре, как и в большинстве других стран, становились или с рождения, или по приговору за долги, которые уже нереально было выплатить. Никаких законных способов освободиться из рабства тут не было, даже владелец не мог освободить своего раба. Оставался только незаконный — побег. Но бежавших рабов ловили и казнили, не возвращая хозяину.

Военнопленных или преступников в рабство не обращали, их или казнили, или отправляли на королевские рудники и галеры. Впрочем, первых часто отпускали за выкуп или на обмен.

Так что все покупки, сделанные наёмником, Олег, обдумав, признал оптимальными.

Ещё решили потратиться на боевую экипировку для Чека. Он хоть и считался торговцем, но в этом мире торговцы, умеющие хорошо обращаться с оружием, удивления не вызывали.

По оружейным лавкам ходили вместе. Наёмник подобрал себе добротную длинную кольчугу, длинный меч с односторонней заточкой, четыре метательных ножа, кинжал и арбалет. Полный пластинчатый доспех заказали в кузне, куда пришлось отправиться не найдя подходящего ни в одной лавке.

Олег изредка продолжал посещать салон госпожи Гортензии, и в третьей декаде лета, в первый раз в этом мире, перестал быть девственником. Это стоило ему ста тридцати солигров, не считая двадцатки за вход, и разочарования — выбранная им девица оказалась прожжёной, но неумелой. Наёмник денег на это не тратил и пользовался Найдой и Ведой по очереди, считал это в порядке вещей, да так это в Виноре и было.

Олег об этом узнал уже поздно. Если бы Дамин возмутился, он бы встал на его сторону, но тот предпочёл не перечить хозяину. Наёмнику Олег, выбрав момент, высказал про аморальность такого поведения, но тот, похоже, не понял ничего.

Прогрессорствовать Олег не планировал, но для своего удобства организовал на заднем дворе летний душ. Лето здесь было достаточно жарким, и вода‚ налитая в металлический бак, который Олег заказал по случаю в кузне, нагревалась быстро. Попытался организовать подачу воды в этот бак из водопровода, но тут Олега ждал облом: вода по городскому водопроводу текла самотеком и подать её выше человеческого роста было невозможно‚ а изобрести насос он бы не смог. Поэтому для заполнения бака приходилось обходиться мускульной силой Дамина.

В одной из комнат они с Чеком устроили тренажёрный зал, в котором Олег гонял бывалого наёмника, как молодого рекрута. Олег даже сам не ожидал такого высокого уровня умений и навыков‚ подаренных ему Сущностью. Опытный воин проигрывал ему на первых же секундах учебных боёв‚ и хоть тренировки приносили свой результат, достичь его уровня, очевидно, был не способен никогда.

Зато, теперь уже бывший, наёмник развернулся на новом для себя поприще — в торговле.

Общим решением они сначала взяли в аренду, а через четыре декады и выкупили в собственность складское помещение недалеко от своего дома. Туда Чек вместе с Олегом и Дамином принялись свозить на арендованной крытой повозке товары, в основном закупаемые оптом на пригородных ярмарках, а затем Чек развозил эти товары по лавкам. От идеи эксклюзивной торговли синезийскими товарами пришлось отказаться по причине долгого выстраивания цепочки поставок. У Чека, конечно, было в республике множество знакомых, которые за деньги с удовольствием бы стали поставлять ему всё, что бы он ни заказывал. На это пришлось бы ещё договариваться с караванщиками и владельцами кораблей, согласными перевозить грузы, нанимать людей для их сопровождения и прочее.

Нет, деньги бы Олег нашёл — нечестных чиновников в мэрии и аппарате магистрата хватало, но тратить время не хотелось. Да и не было смысла, они не собирались всю жизнь посвятить торговле. Но в гильдию торговцев взнос всё же пришлось внести немаленький.

Первое время забегал в гости Ворк, но познакомившись со «строгим дядей» Олега‚ приходить перестал, но в салоне госпожи Гортензии кидался с объятиями, словно к лучшему другу. Историю с майенской родиной Олегу удалось скормить ему легко, потому что он, как и Ногай, интересовался только собой. Ногаевский раб Элий мог бы что-то неладное заподозрить, но ему Олег ничего объяснять и не собирался.

— Ты опять собираешься в этот салон? — Чек сидел на единственном в комнате Олега стуле и смотрел, как тот примеряет на себя новый жилет. — Давай я тебе Веду пришлю, хороша девка, честно. Да и на тебя засматривается давно. Только не говори, что не замечаешь.

Бывший наёмник только что пришёл из трактира, стоявшего неподалёку. От него слегка несло вином, и он был в хорошем настроении.

— Замечаю. Только вот не собираюсь у своих людей их пассий отбирать, — с сарказмом ответил Олег.

— Мне не жалко. К тому же мы-то оба знаем, что всё здесь принадлежит тебе, — Чек посерьезнел, — я тут с Грингом чуть не столкнулся. На площади Висельников проехали навстречу друг другу. Он на коне ехал, а я на фургоне, с Дамином.

— Барон тебя не узнал?

— Нет. И не увидел. Я сразу отвернулся.

Олег перестал поправлять воротник и сел на кровать. Он понимал, что рано или поздно такая случайная встреча в Сольте должна была произойти, но считал риск вполне оправданным. Потому что сейчас куда-то срываться и ехать ни к чему. Его телу только через семь декад исполнится шестнадцать лет, и что-то серьёзное спланировать было крайне сложно. Да, он помнил, как отец его иногда упрекал словами: Гайдар в шестнадцать лет полком командовал! Олег же вовсе не опустил руки и не собирался всю жизнь быть торговцем, но время, на всё нужно время.

— А чем там суд завершился, не узнавал? С которого тебя умыкнули.

— Как раз сегодня, после встречи, и поинтересовался. Так, мимоходом, в таверне. Король разрешил суд владетелей.

— Суд владетелей? — Олег первый раз о таком услышал, хотя книг по местным законам прочитал уже прилично.

— Не слышал? А, впрочем, понятно. Это означает: деритесь, как хотите, я разрешаю. Теперь, наверное, и барон, и святоши собирают дружины, чтобы щипать друг друга. Штурмовать замок или монастырь вряд ли полезут, у них денег не хватит на это.

Олегу как-то стало неуютно. Он почти выбросил из головы мать и сестру Ингара. Неплохо устроился тут, рабовладелец чёртов. А ведь обещал себе! Пословица насчёт панов и трещащих чубов холопов для всех миров верна. Надо их вытаскивать, да и Лейна с Марисой. А поедут ли они без своих семей? И как ему это сделать, чтобы не спалиться‚ как тот Штирлиц с радисткой Кэт? Олег уже убедился, что Чеку он может доверять. Впрочем, о своей роли в его пленении ничего не рассказывал. Не из опасения, что тот изменит к нему своё отношение — Чек теперь его со всеми потрохами, а просто было неудобно как-то. Да и не важно это теперь, на самом-то деле.

— Если это так, значит‚ монахам будут нужны деньги на наёмников.

— Они и барону будут нужны, — хохотнул бывший наёмник. — Хочешь им дать ссуду?

— Я серьёзно. У меня есть просьба к тебе, Чек.

— Тебе не надо меня просить, ты же знаешь. Приказывай, я всё для тебя сделаю.

Если бы Олег ещё знал, как лучше сделать. Но он знал только, что этих людей надо вытаскивать из неприятностей.

— Мы, вернее, ты можешь купить какое-нибудь имение или поместье, пусть и небольшое?

— Можем. При условии, что там нет укреплённого замка. Были бы дворянами, тогда другое дело. А так, хоть с крестьянами покупай, хоть с сервами, хоть голое поле. На что денег хватит.

У Олега, кажется, начал вырисовываться план, хоть пока и сырой.

— Ты тогда узнай, есть ли что в продаже из поместий. Желательно небольшое, недалеко от Сольта. Крестьяне там не очень-то нужны, а вот жильё должно быть обязательно. Узнаешь? Да, ну и по ценам посмотри: что и как.

Что Олегу ещё нравилось в бывшем наёмнике, так это умение не задавать лишних вопросов. Видно, привык к чудачеству и скрытности шефа.

— Конечно, командир. С самого утра займусь‚ — Чек встал и, чуть ли не щёлкнув каблуками, коротко кивнул. И это не было шуткой, он был серьёзен.

В этот вечер ни в какой салон Олег‚ конечно же‚ не пошёл. Хотя решил, что с Карой он постарается встретиться в ближайшее время. Но из дома всё же вышел. Пошёл в тот же трактир, в котором ужинал Чек.

Найда не то чтобы совсем не умела готовить, но могла это делать только из простых продуктов: круп, овощей, рыбы, яиц, могла печь лепёшки из муки. В своей жизни ей редко попадали в руки другие продукты. Вообще, вся семья Дамина только здесь начала питаться нормально. И хотя Найда старалась научиться готовить и блюда из мяса, и пыталась применять специи для блюд или сахар с мёдом и вареньем для выпечки, получалось у неё пока, мягко говоря, не очень. Поэтому Олег и Чек были завсегдатаями в трактире Олниса.

Растолстеть обоим не грозило, тут помогали выматывающие тренировки, вот и не отказывали себе в радостях чревоугодия.

В трактире в этот вечер было совсем немного народа. Олег выбрал столик и заказал себе на ужин яичницу с грибами и колбасками. Его, как постоянного и щедрого клиента, всегда обслуживали здесь по самому высшему разряду.

Пока ел, думал о своём решении. Никаких серьёзных изъянов в своём плане не находил. За деньгами в этот раз решил наведаться к заместителю мэра по налогам. Расположение заначек у многих чиновников Олег уже вычислил заранее. Заклинания Скрыт и Прыжок на этом начальном этапе его жизни почти полностью обеспечивали его потребности. Он дожидался конца рабочего дня и смотрел‚ куда складываются нетрудовые доходы. До сложных замков этот мир ещё не дорос, поэтому дальше всё было делом техники.

Он уже почти доел, когда в трактир зашла Веда. Подошла к столу и, смотря в пол, тихо спросила:

— Можно я с тобой посижу? Хозяин меня отпустил.

— Это он тебя сюда направил? — Олег внимательно смотрел на девушку.

— Нет, я сама. Вернее, он не против, что я захотела, он знает, что ты здесь, — Веда сбилась и немного покраснела. — А я тебе совсем не нравлюсь?

Олегу стало жалко эту хоть и глуповатую, но неплохую девушку. Вот только тащить её в постель он категорически не хотел. Но и обижать тоже.

— Нравишься. Ты красивая. Только я другую люблю‚ — ложь, сорвавшаяся с его языка, была заметна им обоим.

Веда чуть не расплакалась, но сдержалась. Олега одолевали противоречивые чувства. Он понимал, что девушка на него запала, как запала она и на Чека, что его отказ расстроит её до слёз. Но также понимал, что её влюблённость вызвана тем, что она ничего в своей несчастной жизни лучше и не видела. Её теперешняя жизнь наверняка казалась ей, если и не раем, то близко к тому. Она впервые досыта ела, спала в тепле, её никто не бил, она хорошо одевалась, ей не приходилось тяжело трудиться, у неё даже появились деньги, которые Чек давал и ей, и Дамину с Найдой на прогулки по городу в последнюю неделю каждой декады.

Олегу не хотелось её расстраивать своим игнорированием, и не хотелось пользоваться своим положением.

Вопрос решил по-студенчески — заказал три бутылки вина и сказал Веде:

— Пойдём домой.

Проснувшись рано утром‚ не стал её будить. Умылся, оделся, накинул на себя Скрыт и пошёл в гости к налоговику.

Когда Олег отправил в пространственный карман «нахомяченные» чиновником лигры, тот ещё спал. Кстати, книги, похищенные Олегом в монастыре, сейчас лежали в кабинете Чека, служили делу его просвещения и не загромождали пространственный карман.

Вернувшись к себе, всё также под Скрытом, выгрузил добытые деньги, пересчитал и даже присвистнул — такой суммы он не ожидал, хотя понимал, что главный городской налоговик гребёт деньги лопатой. Он насчитал больше девяти тысяч лигров. Сумма, по здешним меркам, очень большая.

— Ты уже здесь? — появившись, по своей дурацкой привычке, без стука и увидев на столе приличную горку золотых монет, спросил Чек, — ого, это мы неплохо разжились. Кого потрясли в этот раз?

— Ты узнал насчёт поместья? — не стал отвечать на вопрос Олег.

До обеда они рассматривали все варианты, которые в магистрате узнал Чек. Остановились на покупке небольшого хутора возле речки Соло за городом, примерно в пятнадцати лигах от него.

Глава 12

Через два дня бывший наёмник уехал осматривать хутор. Выехал он верхом на лошади и успел обернуться за один день.

— Обычный хутор‚ — рассказывал он Олегу поздно вечером. — Есть два жилых дома, в обоих печи. Крыши покрыты соломой, как обычно. В одном доме, похоже, солома подгнила и начинает протекать. Хлев, птичник и три сарая. Сейчас там живёт сторож от нынешнего хозяина, арендаторы съехали и всё забрали с собой. Теперь там ни мебели никакой, кроме топчана, на котором спит сторож, ни живности.

— Ну а так, по размерам? Как он вообще выглядит.

— А как он ещё может выглядеть? — пожал плечами Чек. — Обнесён забором из палок, есть колодец и выдолбленные поилки для скота. Всё‚ как и везде. Земельный участок не такой уж и большой, но земля хорошая, рядом речка. Ты скажи, что задумал. Всё ж для чего тебе это надо?

— Поселить там хочу кое-каких людей.

— Родственники, что ли?

— Почти. Родственники и друзья человека, которому я обязан жизнью, — Олег тут даже и не соврал. Можно считать, что, в том числе и Ингару, он обязан. — Вот только пока не соображу, как их туда перетащить.

— Тогда рассказывай. Вместе будем думать.

— Ты спать ещё не хочешь с дороги? — побеспокоился Олег и увидел отрицательный жест Чека, — тогда слушай.

Олег рассказал бывшему наёмнику, что у погибшего парня, перед которым у него долг жизни, остались мать и сестра, которые проживают в монастыре Роха, и что они монастырские рабыни. А ещё у того парня были друзья. Олег рассказал про Ингара, не упомянув только про то, что в его теле сейчас и находится. И не стал объяснять, почему видеться с этими людьми ему не нужно.

Чек, если и удивился, что спасителем такого великого мага оказался какой-то парень, к тому же серв, но виду не подал.

— Монастырь Роха. Ты ведь понимаешь, что мне там появляться не следует? — Чек напомнил о своих проблемах с монахами.

— Понимаю. Вот и давай думать, как их оттуда достать. Проще купить, монахам сейчас деньги нужны позарез, вот только вопросы ненужные могут возникнуть — почему их?

Решили, что нужно найти надёжного посредника, и Чек этим начнёт заниматься прямо с завтрашнего дня. Уже перед уходом он спросил:

— Так хутор покупаем? С землёй и угодьями владелец просит пять с половиной тысяч. Лигров, естественно.

— Берём. Тоже займись.

Когда бывший наёмник ушёл спать, Олег, как был в кальсонах, так и пошёл на кухню, накинув только на себя ещё и рубаху. В коридоре наткнулся на Веду, наверняка специально тут крутилась. Но поддерживать игру не стал, напустив уставший вид.

— Ты иди, отдыхай, я себе сам чаю сделаю.

Веда с расстроенным видом пошла на выход. Олег решил, что с Ведой надо будет что-то решать. Замуж что ли её выдать?

Поиски посредника затянулись на три декады. За это время оформили хутор и землю на Чека. Опять не обошлось без взятки, причём ограбленные им чиновники пребывали в расстроенных чувствах и гребли в карман, как выяснил Чек, втрое больше обычного.

С прежним хозяином хутора договорились за небольшую доплату, что сторож поживёт там до приезда новых жильцов.

Наконец, бывший наёмник нашёл торговца из соседнего королевства Линерия, который, затребовав себе семьдесят лигров за работу, согласился выкупить нужных людей. Что уж там наболтал ему Чек, Олег не спрашивал.

— Мне придётся поехать с ним, — сказал бывший наёмник, — на всякий случай. Останешься один тут на хозяйстве. В принципе, склад наш почти заполнен, кому что развозить — знаешь. Дамина почаще используй, а то он не знает, чем себя занять, ходит целый день по двору. Лошадью поучись управлять, а то в седле сидишь‚ как мешок.

— Ты в монастырь, надеюсь, не сунешься?

— Да что я, такой глупый? — с обиженным видом махнул рукой Чек, — дождусь перед мостом.

После отъезда Чека прошло восемь дней, когда в город на взмыленной лошади примчался гонец из столицы. Олег как раз шёл по мосту к центру, когда едва не был сбит конём летевшего во весь опор всадника в ярко-красном, заляпанном грязью сюрко. Еле успел отскочить. Динамический Щит — это, конечно, хорошо, но тащиться потом назад, измазанным‚ как грязнуля, не хотелось бы.

К вечеру город уже наполнился слухами, одним нелепей другого. Единственным достоверным фактом было то, что король Винора‚ пятидесятитрёхлетний Леонид погиб на охоте, и всегда находившийся неподалёку от монарха маг, знающий заклинание Исцеление (на самом деле это было заклинание Малое Исцеление, о существовании заклинания Абсолютное Исцеление здесь даже не догадывались), не успел помочь. А дальше уже пошли различные версии произошедшего. Казалось, что весь город бросил заниматься всеми делами, а только и обсуждает такую внезапную новость.

Действительно, при наличии магических заклинаний лечения и омоложения, смерть монарха в таком возрасте была чем-то из ряда вон выходящим.

Вечером Олег отправился в салон госпожи Гортензии. Назвать Олега завсегдатаем этого салона было бы излишним преувеличением, но посетителем, которому всегда рады, он был точно.

Сама Гортензия до бесед с ним не доходила, а вот её привлекательная помощница Кара любила поболтать с Олегом. Понятно, что эту тридцатилетнюю женщину не мог привлечь как мужчина парень, которому только через пять декад исполнится шестнадцать лет, хотя выглядел он уже гораздо взрослее, его раскачанному телу и двадцатилетние бы позавидовали. Но Кара чувствовала в этом молодом человеке некую странность. Он слишком неправильно себя вёл для молодого оболтуса из компании гадёныша Ворка.

Олег всегда был при деньгах. Он ими не сорил, но и не жадничал. Умел себя вести, был вежлив и, что больше всего нравилось и посетительницам, и самой Каре, был внимательным. В знакомствах был разборчив, но не спесив. В общем, в отличие от многих других посетителей, улыбка, которой его встречала Кара, была искренней. Даже вечно хмурый охранник был доброжелателен.

В этот вечер в салоне народу было непривычно много. К сожалению‚ тут был и Ворк и, как обычно, уже хорошо так навеселе. И он Олега увидел.

-— Олег! Дружище! — его руки заработали словно мельницы, подзывая Олега к столику, где он сидел в компании смутно знакомого Олегу парня и двух девиц.

— Если хочешь, иди в отдельный кабинет. Третий ещё свободен, — сзади сказала Кара, давно раскусив настоящее отношение Олега к Ворку.

Олег всё же сначала подошёл к Ворку, который его картинно обнял, поздоровался с его компанией, кивнул ещё нескольким знакомым, находившимся на диванах или возле бара, сказал:

— Извини, дружище, ко мне сейчас кое-кто прийти должен. Я позже присоединюсь.

Кара уже махнула ему рукой. В отдельном небольшом кабинете был только мягкий диван и небольшой столик. Еду в салоне не подавали, а в основном только фрукты и вино.

Вино Олег не употреблял, кроме того случая с Ведой. Считал, что ему рано увлекаться, хотя публично изображал, что напивается в доску.

Кара и Гортензия его быстро раскусили и стали ему подыгрывать, поручив бармену наливать ему в бокалы компот.

Впрочем, в кабинете разыгрывать представление винопития было ни к чему, поэтому на столике сейчас стояла коробка с любимыми Олегом пирожными и две кружки с чаем.

— Не возражаешь против моей компании? — с улыбкой задала традиционный вопрос Кара.

— Ну, если Гортензия согласилась сама встречать гостей на входе, то почему бы и нет? — не менее традиционно ответил Олег.

Олег понимал, что забавляет Кару, но ему и самому было легко и интересно с ней. Кое-что о них с Гортензией он выяснил. Многое Кара и не считала нужным скрывать, в конце концов, все их проблемы остались в Фестале, а Сольт достаточно далеко от столицы.

Проблемы Гортензии, а Кара была её единственной племянницей, оставшейся от погибшего вместе с женой при кораблекрушении её брата, начались после того, как ей удалось сконструировать в магическом зрении и запомнить заклинания Пламя и Воздушный Таран. При её большом магическом резерве это делало Гортензию очень сильным боевым магом.

Кара не вдавалась в подробности и не называла имена конкретных людей, она вообще мало на эту тему говорила с ещё очень молодым человеком, но из случайных фраз и неосторожных слов Олег примерно понял, что Гортензию пытались втянуть в интриги весьма высокопоставленных людей.

Гортензия была не только сильным магом, но и умной женщиной. Она быстро сообразила, что при её неблагородном происхождении лезть в интриги не просто аристократии, а высшей аристократии, означало быстрый уход из жизни.

Придумав себе вескую причину, она с малолетней тогда племянницей покинула Винор и уехала в Великое княжество Руанск. Пробыв там почти одиннадцать лет, она тихо вернулась в Винор, но в столицу возвращаться не стала, осев в Сольте и открыв этот свой салон.

Дело оказалось не то чтобы очень выгодным, но им с племянницей хватало. В крайнем случае, Гортензия могла бы поработать и магом, она знала несколько охранных заклинаний — работа достаточно востребованная, но предпочитала лишний раз не светиться. Олег почувствовал её прямо своей коллегой.

Была у этих женщин и одна беда, про которую Кара так же случайно проговорилась. Все девочки в их роду рождались бесплодными. Олег не знал, была ли такая болячка в его бывшем мире, но здесь такое случалось, хоть и нечасто.

Заклинание исцеления, которое здесь знали, не могло помочь при лечении наследственных заболеваний, в отличие от Абсолютного Исцеления, которым владел Олег. Он уже подыскивал варианты помощи этим понравившимся ему женщинам. Даже рассматривал вариант частично раскрыться перед ними. Они ведь тоже прячутся, вот вместе и веселее будет. Но пока ни к какому решению не пришёл.

— Сейчас только об этом и говорят. Неужели тебе это совсем не интересно? — Кара пила чай, не притрагиваясь к пирожным, — ах, да, ты ведь ещё совсем крошка.

— Я бы тебе показал, какая я крошка, если бы ты меня к себе пустила, — отшутился Олег, — да, конечно, интересно. Только ведь, как я понимаю, всё равно сейчас толком никто ничего не знает.

Он вопросительно посмотрел на Кару, и та не стала лишний раз интересничать.

— Кое-что, кое-кто знает.

Она подёргала за ленту и через мгновенье, словно ждала за дверцей, явилась официантка, которой Кара наказала принести ей бокал вина.

Король Леонид был случайно, по официальной, привезённой гонцом версии, застрелен из арбалета одним из егерей, которого в ярости, там же на месте, зарубил сопровождавший короля его двоюродный брат герцог Ней ре Винор.

Сейчас в столице до съезда владетелей временно правит регент при трёхлетнем принце Анге. Старший сын — семнадцатилетний Лекс был объявлен незаконнорожденным и должен был быть отправлен в замок Ронток, но исчез вместе со своей охраной и королевским магом Доратией, одной из самых сильных магов королевства Винор.

Кара могла бы и не пояснять всю интригу, Олегу и так всё было понятно, особенно при том, что регентом себя провозгласил не кто иной, как герцог Ней ре Винор, поклявшийся на съезде владетелей предъявить доказательства незаконнорожденности старшего принца Лекса.

В столицу введены кавалерийские полки, которыми командовал герцог, потому что гвардейский полк, располагавшийся в Фестале, отказался выполнять приказы регента до решения съезда властителей‚ и был выведен в полевые лагеря.

Не поддержала регента и второй по силе маг королевства Морнелия, которая просто уехала в своё поместье.

Захвати Ней старшего принца, всё могло бы сложиться для герцога удачно, а сейчас маятник завис посередине‚ и никто не может сказать уверенно, куда он качнётся.

Сразу было понятно, что давно покинувшие столицу женщины, продолжали быть в курсе многих фесталских раскладов. Олегу очень интересно было разговаривать с Карой. Но через короткое время та вспомнила о Гортензии и, поставив на стол недопитый бокал вина, чмокнула Олега в щёку.

— Ладно, я пойду, а то заболтались тут с тобой. Отдыхай.

Кара вышла из кабинета, оставив Олега с недоеденными пирожными, недопитым вином и двумя кружками допитого чая.

Мысли Олега сейчас крутились вокруг произошедших событий. Снова вспомнилась отцовская фраза про «в шестнадцать лет полком командовал». А ведь реально во время гражданских войн и смут всякие карьерные выверты случаются, нужно будет попытаться ухватить свой шанс.

Из салона Олег ушёл уже поздно. По дороге имел встречу с двумя гопниками. Каких-то реальных целей по грабежу или убийству прохожего парня они не имели, больше пьяный кураж вдохновлял. Поэтому и Олег слишком уж сильно учить их не стал — отделались разбитыми носами.

Оставшиеся до приезда Чека дни, Олег занимался развозкой товара по лавкам. Дамина к этому не привлекал, ездил сам, всё равно пока заняться было нечем. Да и послушать, что говорят в городе, было интересно.

Чек вернулся через две декады ближе к полудню. У Олега при виде его, что называется, отпустило. Всё же он переживал, несмотря на то, что бывший наёмник перед отъездом уверял, что дело лёгкое и волноваться не нужно.

Обнявшись с Чеком, Олег при суетившимся во дворе Дамине ничего спрашивать не стал. Когда зашли в дом, Олег крикнул Найде, чтобы разогрела что-нибудь поесть, прошёл с Чеком в кабинет и лишь там спросил:

— Как съездил?

— Горло хоть промочить с дороги можно? — Чек лучился самодовольством. — Ты ж уже понял, что всё нормально. Подробности сейчас будут.

Олег расхаживал по кабинету и слушал развалившегося в кресле и попивающего вино прямо из бутылки соратника.

До монастырских земель они добрались за семь дней. Еле тащились из-за двух перегруженных линерийцем повозок. Тот решил, кроме гешефта за посредничество, получить прибыль и от поставки монастырю железа, наверняка остро необходимого монахам в их конфликте с бароном.

Посредник ещё умудрился и на бартере заработать — у наёмника он взял золото на выкуп, а рассчитался с монахами привезённым товаром. Вернее даже, это они его уговаривали взять в оплату железа для их кузни не деньги, а какие-нибудь монастырские товары.

Предлагали взять зерно, овощи, сушёную и солёную рыбу. Тот отказывался, резонно указывая, что на его повозках такое количество просто не разместить. Потом «вспомнил», что‚ для якобы его имения‚ ему нужны люди. Настоятель с радостью согласился. Были, правда, проблемы с ключником, тот не хотел, чтобы отдали его служанку, но настоятель Адалий был более убедителен.

Остальное время ушло на переезд купленных людей на хутор и их размещение.

— Продукты я им закупил по дороге, но надолго им не хватит. И места на хуторе им маловато. Семьям сервов выделил по дому и в каждый подселил по рабыне. Ещё бы один домишко для матери с дочерью не помешал. Ты с ними видеться не желаешь, как я понял?

— Пока нет. Может попозже. Спасибо тебе, Чек.

— Да ладно, чего там, — засмущался напарник и снова перевёл разговор в деловое русло: — Я тут прикинул, что для хутора закупить требуется, завтра же и поедем смотреть. Что-то можно будет и с нашего склада взять.

В дверь постучалась Веда, сказала, что обед готов и спросила, где они будут есть.

— А неси сюда, — Чек, отчитавшись о поездке и увидев, что Олег результатами доволен, окончательно расслабился.

Олег есть не стал, он не был голоден, да и планировал поесть в трактире — приготовленное Найдой он по-прежнему не очень ценил.

— Ты про дела столичные слышал? — спросил Чек, ковыряясь в поданной стряпне‚ — а то я наслушался за дорогу всякого. Народ на привалах и при встрече всякие были и небылицы рассказывал, не знаешь уже, чему верить.

— Я смотрю, ты не так уж и голоден. До трактира потерпишь? Пошли, лучше там поедим. Заодно и поговорим. Что-то мне кажется, что спокойной жизни в этом королевстве пришёл конец.

Глава 13

Кавалькада из восьми всадников уже пять дней пробиралась через Борнийский лес. Дорога, по которой вначале можно было свободно проехать на телеге, превратилась в неширокую тропу. Последнюю деревеньку, притулившуюся на лесной прогалине, всадники проехали ещё три дня назад.

Один из двух солдат, ехавших впереди дозором, вернулся к основному отряду.

— Ваше высочество, впереди, чуть в стороне, ручей. Можно сделать привал, если прикажете.

Принц Лекс повернулся к капитану.

— Фрон, думаю, пора передохнуть.

В интонации принца больше прозвучал вопрос, чем приказ. Лекс понимал, что начальник его охраны, бывалый воин, лучше разбирается в таких делах.

— Скел, от ручья ещё шагов на триста вперёд осмотрите всё, — приказал капитан солдату и обращаясь уже к принцу: — День всё равно к концу идёт, думаю, можно будет расседлать коней. Тут и переночуем.

Всадники доехали до места, указанного Скелом, слезли с коней и, углубившись в лес буквально на десяток шагов, действительно увидели прозрачный ключ. Как Скелу удалось его обнаружить, никто удивляться не стал, тот всю тракскую войну провёл в разведке.

— Ночевать здесь будем, — объявил солдатам Фрон.

Двое из них сразу же пошли собирать валежник для костра, а один принялся расседлывать лошадей, протирать их и опутывать им передние ноги. Вернувшиеся с передового дозора доложили капитану, что всё в порядке, и присоединились к уходу за лошадьми.

По слаженности команды чувствовался их большой опыт совместной службы. Эта пятёрка солдат во главе со своим капитаном Фроном являлась охраной наследного принца, теперь уже бывшего наследного принца, Лекса Винора. Отобранные четыре года назад из ветеранов, прошедших не одну военную кампанию, они часто сопровождали принца в его поездках по Винору.

Лекс никогда не смотрел на солдат, как на дерьмо, был достаточно общительным, не капризным и щедрым, чем заслужил уважение своей охраны.

Называть себя «ваше величество» принц им запретил, всё же он не был коронован. Но эти люди считали семнадцатилетнего Лекса своим королём и имели для этого все основания: он был старшим сыном убитого короля Леонида Винора.

Вот только между Лексом и короной уютно расположился его родной дядюшка Ней герцог ре Винор, подхалим, лжец, интриган и, принц был совершенно в этом уверен, теперь ещё и братоубийца.

Костёр развели между двух, поросших мхом, валунов. Кто-то из солдат вбил две рогатки и повесил над костром два котелка с водой, один, побольше, для каши, второй — для чая.

— Мы не заблудились? — задал капитану вопрос Доратий, бывший королевский, а ныне беглый маг.

Этот вопрос мучил временами и принца, но он старался не показывать своего беспокойства.

— Для Скела и Альвара Борнийский лес, как родной дом, они выросли в этих местах‚ — успокоил Фрон. — Если они говорят, что ещё три дня и выйдем к Ирменю, значит‚ так и есть.

Маг зябко передёрнул плечами и плотнее укутался в плащ. Доратий путешествие переносил тяжелее всех. Ему уже исполнилось семьдесят четыре года‚ и хотя для магов это была совсем не старость, он быстро уставал.

Сейчас, в первую половину осени, погода стояла по-летнему тёплая, но вечерами температура всё же падала до осенней, и маг был единственным человеком в отряде, кто начинал мёрзнуть.

Горячая пища, чай и две бутылки синезийского вина, которые принц с молчаливого согласия капитана разрешил распить, подняли всем настроение.

— Альвар, мы в бурелом не упрёмся? — больше для Лекса и Доратия, чем для себя, спросил Фрон.

— Не. Ещё лиг тридцать по тропкам попетляем, а там выйдем на старую нимейскую дорогу и по ней уж, как по королевскому бульвару, поскачем.

— Там, кстати, деревни встречаются‚ — вступил в разговор Скел, — трактиров-то давно нет. Закрылись, раз почти никто не ездит теперь. Но еду и в деревнях можно купить.

Бежать из столицы пришлось в спешке, поэтому многого не успели взять. Деньги, впрочем, ни принц, ни маг прихватить не забыли, вот только все придорожные трактиры и деревни пришлось объезжать. Люди Нея их наверняка ловили, не нужно было оставлять им след.

Скорее всего, все ждали, что Лекс побежит в Тарк к своему будущему тестю Плавию Второму, у которого мог бы попросить военной помощи, вот только Лекс выбрал другой путь.

Во-первых, он не собирался приводить в своё королевство интервентов. Ведь тогда, чтобы получить на свою голову корону, пришлось бы мечами исконных врагов королевства перебить свою собственную регулярную армию. К тому же основой таркской армии были полки из наёмного сброда, после которого подвергшиеся нашествию территории превращались в сожранные саранчой поля. Планируемый брак Лекса с младшей таркской принцессой Валией мало что мог изменить в этой старинной вражде двух королевств. Даже то, что многие аристократические рода Винора и Тарска находились друг с другом в родстве, не мешало их войнам.

Во-вторых, у любезного дядюшки Нея есть не только сторонники. Противников у него не меньше. Правда, все недоброжелатели герцога ре Винора в последние годы лишились своих постов и были отстранены от принятия решений — спасибо папеньке Лекса, который доверил управление королевством брату. Но среди этих людей есть и весьма могущественные.

Выехав из Фестала в направлении Тарка, отряд принца, проскакав десяток лиг, свернул в Борнийский лес и повернул к реке Ирмень.

В правобережной части королевства находились два пехотных полка, командиров которых Ней не смог отстранить, и которые, по уверениям Доратия, поддержат Лекса. Кроме того, маг ручался за верность старшему принцу гарнизона крепости Наров и достаточно большого количества аристократов Винора.

Если ещё удастся заручиться поддержкой Нимеи, второго по величине города королевства, и правобережных городов, то у Лекса будет что предъявить на съезде владетелей.

— Снаружи будешь кого-нибудь выставлять? — спросил маг у Фрона.

— Да, думаю, нужно, на всякий случай.

— Тогда назначай, я поставлю охранку и буду спать. Устал.

Неудобством охранного заклинания являлась его неразборчивость — любой, кто пересекал его границу, неважно, снаружи или изнутри охраняемого периметра, получал удар. Охранное заклинание Доратия уничтожало пересекшего черту человека или животное‚ с массой не меньше человеческой‚ воспламенением.

Выставлять пост вне периметра вынуждала одноразовость срабатывания. Зато у бывшего королевского мага был такой большой резерв, что напитанное им заклинание охватывало окружность радиусом почти в сто шагов.

По идее, такого расстояния должно было хватить на то, чтобы, если кто-нибудь попытается проникнуть, можно было организовать отпор. Но лучше было подстраховаться дополнительной внешней охраной, в качестве которой Фрон определил двоих солдат.

Лежанки обустроили из лапника, бросив поверх плащи и конские попоны. Для принца имелось ещё и одеяло из грубой шерсти, но он, как и в прошлые разы, отдал его магу.

Поднялись рано. Позавтракали разогретой вчерашней кашей с солониной и отправились дальше.

Порядок движения не изменяли: впереди, в двух сотнях шагов, Скел и Альвар, затем капитан с магом, затем принц, затем трое остальных. Старались не шуметь и не разговаривать.

В середине следующего дня вышли к совсем небольшой, всего с десяток домов, деревне.

Остановились‚ и пока Альвар с одним из солдат, переодевшись в охотников, ходили в деревню за продуктами, для чего пришлось выгребать со всех медь — у принца и мага с собой было только золото — перекусили остатками солонины и сухарями.

— Это всё, чем удалось разжиться, — вернувшиеся через пару склянок солдаты доложили о результатах посещения деревни.

Купили, и правда, немного. Треть мешка овощей — свеклы и репы, небольшой кулёк крупы, два окорока и три копчёных утиных тушки.

— Соли не продали, сами испытывают недостаток. Ну да завтра к вечеру ещё одна деревня будет, там ещё подкупим.

Капитан согласно кивнул, спросил:

— Новости есть какие-то?

— Новостей нет никаких — глушь. Кажется, они даже о смерти короля не знают, впрочем, напрямую мы об этом не спрашивали.

Как и было обещано, к реке они вышли через три дня. По пути заезжали за продуктами ещё в одну деревню. В этой деревне, хоть она и находилась на тракте, который давно был заброшен, уже знали о событиях в столице, сказывалась относительная близость к Нимее. Накануне тут проезжал отряд из двух десятков конных воинов. Кто это были такие, деревенские не знали, а гадать, враги это, посланные по их души, или, может, кто из союзников, было бессмысленно.

От того места, где они вышли к Ирменю, до Нимеи, по словам Скела, было не больше пятнадцати лиг — пара склянок езды неспешной рысью, но решили сильно не торопиться.

— Фрон, я думаю, что нужно кому-нибудь сначала съездить в город, узнать обстановку, — обратился к капитану маг, — у меня там есть старый, ещё с университета, друг. Он был главным городским магом, но года уж четыре как отошёл от дел. Не думаю, что на его посетителей кто-нибудь обратит внимание.

— А может нам уже пора перестать скрываться? — спросил Лекс.

Он с самого начала побега во всём положился на мнение мага, но во время пути иногда его посещали мысли, что стоило бы попытаться начать борьбу сразу в столице, особенно когда они узнали на выезде из Фестала, что гвардейский полк, нёсший службу в столице, отказался подчиняться дядюшке. Впрочем, сейчас уже поздно было гадать правильно или неправильно он поступил.

Доратий отрицательно мотнул головой.

— Вас ведь здесь не один раз видели. Многие узнают. Да и магистры, уверен, будут ждать до последнего, чья возьмёт. Значит, на помощь городской стражи рассчитывать не приходится. А гарнизон из четвёртого пехотного подчиняется наместнику Граву. Напомнить, кто в Фестале был его собутыльником?

— Не нужно‚ — Лекс хорошо знал, что Грав свои наместнические полномочия заслужил за обеденным столом герцога Нея.

— Варин, готовься, завтра поедешь со мной в город, — сказал капитан одному из солдат, — выедем до рассвета, чтобы быть сразу к открытию ворот.

К вечеру следующего дня капитан вернулся вместе с Шоленом, таким же возрастным магом, как и его приятель Доратий.

Варина, самого молодого из своих солдат, Фрон оставил в городской гостинице, дав наказ продолжать собирать слухи и толки.

Встреча магов мало походила на встречу двух старых приятелей, видимо, возраст сказался на их эмоциональном восприятии, они лишь кратко обнялись, как только Шолен слез с лошади, похоже, такой же старой, как и он сам.

В отличие от низкорослого и полного Доратия, его приятель был худощав и ростом чуть выше среднего.

— Ваше величество, — поклонился Лексу Шолен, сразу этим обращением обозначив, кого он считает настоящим королём Винора, — рад видеть вас в добром здравии.

— Приветствую, — вежливо кивнул Лекс, — прошу вас, давайте всё же дождёмся моей коронации, а пока всё же — высочество.

— Как вам будет угодно, — склонил голову нимейский маг, — я вижу, мой друг защитил вас Магическим Щитом?

Доратий похлопал Шолена по плечу и объяснил:

— Пока выбирались из столицы, посчитал, что возможная атака на его высочество магией представляет большую опасность — от мечей и стрел как-то могли защитить и люди капитана. А потом уже менять Магический Щит на Динамический не было возможности. Ну, сам понимаешь.

Шолен утвердительно кивнул. Он знал, что создание заклинаний щитов требует большого количества магической энергии‚ и если бы Доратий заменил один щит на другой, то почти на двое суток его резерв стал бы пустым‚ как барабан, и это при том, что размер и скорость восстановления у Доратия одни из самых больших в Виноре. А ведь в пути королевскому магу наверняка надо было постоянно использовать заклинание Поиск Жизни, чтобы не быть застигнутыми врасплох организованной засадой.

— Теперь всё же нужно сменить, — посоветовал Шолен, — от здешних слабосилков мы с тобой как-нибудь прикроем, а вот от арбалетной стрелы на городских улицах уберечься будет сложнее.

— Я тоже так думаю. Перед сном так и сделаю, а ты, если что, прикроешь

— Если вы закончили обсуждать мою защиту, то может уважаемый Шолен расскажет, что происходит в Нимее и вообще в королевстве? — спросил принц. — А то мы тут почти на декаду выпали из жизни.

Ожидаемо, рассказ Шолена ничего особо нового и не добавил. Понятно, что всё королевство стояло на ушах, гонцы короны и владетелей гоняли из замка в замок, из города в город.

Однозначную поддержку объявившему себя регентом герцогу Нею ре Винору, кроме правительства, сформированного ещё при прежнем короле и полностью подмятого под себя герцогом, бывших в его подчинении четырёх кавалерийских полков и ряда аристократов восточной части королевства, больше никто не оказал. Но и в бой никто не рвался.

Сторонники наследного принца Лекса, если откровенно об этом говорить, были больше противниками герцога Нея, чем убеждёнными почитателями традиций.

Многие уверены, что странная смерть короля и гибель его убийцы до допроса, явно указывали на Нея, как на организатора этого переворота. Вот только доказательств никаких нет. К тому же говорить о полной неправоте герцога в вопросе наследника тоже нельзя. Тут играли роль обстоятельства, известные всему Винору.

После разгрома, устроенного наёмной армией Тарска Хадонской империи, и не прекращающейся в империи гражданской войны, все советники тогда ещё молодого короля Леонида Винора стали уговаривать его отказаться от брака с хадонской принцессой.

Не столько по политическим, сколько по личным разгульным соображениям Леонид с радостью согласился со своими советниками и пустился во все тяжкие. Начиная с молодых дворцовых рабынь и заканчивая зрелыми придворными дамами, очень многие побывали в постели молодого и любвеобильного короля. Королевский двор стал всё больше напоминать вертеп. И так продолжалось довольно долго.

Но то ли король со временем остепенился, то ли пришло его время для настоящей любви, но однажды в его спальне оказалась молодая, весёлая и умная девица — графская дочь Милия ри Гловен. Оказалась, чтобы остаться там единственной посетительницей. Два года Леонид проводил ночи только с ней. Весь двор даже устал ждать, когда же король наконец-то отставит обнаглевшую выскочку. И дождались.

Не слушая в этот раз никаких советов и пригрозив целому ряду непонятливых советников казнью, Леонид женился на Милии ри Гловен, ставшей королевой Милией Винор. А через шесть месяцев она родила королю сына, которого назвали Лексом, и в праве которого на наследование трона никогда и никто не сомневался. Лекс был сыном короля и королевы.

Вот только в старом, замшелом законе о престолонаследии была записана фраза, что наследником является старший ребёнок из монаршей семьи, ЗАЧАТЫЙ в законном браке. Одно только слово, а каким важным оно могло оказаться.

С одной стороны, всем было понятно, что герцогу не нужно выискивать особых доказательств — достаточно было сопоставить дату свадьбы и дату рождения Лекса, а с другой стороны, всем понятна абсурдность лишения родного старшего сына королевской четы права на трон.

Веское слово могла бы тут сказать королева, но она умерла при родах второго ребёнка, оставив своего мужа скорбеть о ней, снова пустившись в загулы, приведшими к столь бесславному и преждевременному концу. Уделяй король хотя бы немного времени делам королевства — вряд ли у кого-то получилось бы так легко с ним расправиться.

Решить спорный вопрос престолонаследия мог только Совет владетелей — собрание всех владельцев маноров, которое регент назначил на начало шестой декады зимнего квартала. Вот только никто не гарантировал, что регент или принц Лекс доживут до Совета.

— Я бы предложил вам, ваше высочество, пока не объявляться в Нимее. Про наместника вы уже в курсе, а магистрат предпочтёт остаться в стороне, — заключил Шолен. — Завтра во второй половине дня на северных воротах дежурит мой знакомый сержант, сторонник вашего высочества. Мы проедем в город, договоримся с каким-нибудь купеческим кораблём и переправимся на правый берег.

— И оставим дядюшке второй по значимости город Винора, так же, как недавно оставили ему и первый, — саркастически произнёс принц.

— Ну зачем вы так, ваше высочество, — поддержал своего приятеля Доратий, — ничего мы не оставляем. Главное, обеспечить вашу безопасность и собрать сторонников, а там посмотрим, кто кому чего оставил.

Лекс хоть и злился, но не мог не признать правоту слов своих соратников.

— Значит‚ бежим дальше?

Шолен покачал головой и ободряюще улыбнулся принцу.

— Далеко бежать не придётся. Сразу за рекой находится баронство Гринг. Его владелец Немур — наш с Доратием старый боевой товарищ и верный солдат короля Леонида. Там мы и остановимся. Вышлем гонцов в Сольт, Конирг, Наров и другие города правобережья, подтянем к Сольту пехотные полки ри Астонга и Улисса, соберём верных вам владетелей, и тогда можете предложить герцогу самому убиться. А если он решит воевать, значит‚ будем воевать.

Лекс ещё какое-то время пребывал в раздумьях, затем посмотрев на обоих магов, капитана и, делающих вид, словно ничего не слышат, солдат и кивнул.

— Хорошо. Едем в Гринг.

Глава 14

Холодные дожди и пронизывающие ветра, которые были характерны для поздней осени в прошлой жизни Олега, в Виноре начинались только с наступлением зимнего квартала. Погода же осени была здесь достаточно тёплой и комфортной, поэтому поездка Олега на купленный хутор была в чём-то даже приятной.

Идиллию портило только средство передвижения. На Земле Олегу ни разу не приходилось ездить на лошадях, и искусство верховой езды пришлось осваивать с нуля. Получалось не очень. В седле он держался уже более или менее уверенно, но достаточно быстро уставал.

На купленной недавно спокойной лошадке Олег доехал до места в лиге от хутора. С краю небольшой полянки привязал лошадь к дереву и‚ набросив на себя Скрыт‚ отправился на хутор.

Обстановка на хуторе была тревожной. Хотя люди уже устроились и занялись повседневными делами, но чувствовалось, что они мучаются неизвестностью. Их жизнь, когда они принадлежали монастырю, была не хорошей и не плохой, она была единственной жизнью, которую они знали. Подневольные люди хорошо понимали, за что их могут похвалить, а за что наказать. А чего теперь им ждать от нового хозяина‚ они не имели никакого представления.

В пути он мало с ними разговаривал и почти ничего не объяснял, только иногда внимательно и с интересом их рассматривал. Впрочем, обращался хорошо — не бил и не кричал.

Дома, в которых семьям сервов и бывшим монастырским рабыням предстояло жить, были сложены из брёвен, и в них стояли настоящие, сделанные из кирпича печи. В Горушке, да и в других монастырских сёлах, в таких домах не жили даже старосты.

На хуторе оказался большой запас посевного материала, и можно было сразу приступить к посадке озимых.

Чек, их новый хозяин, только сказал им обустраиваться и показал границы полей и леса, которые относились к хуторским. Разрешил вести порубку подлеска и сушняка. Но что их ждёт дальше‚ они слабо представляли‚ и это их тревожило.

Кажется, только Лейн с Марисой были беззаботны и веселы. Впрочем, они и раньше хмурым характером не отличались.

Убедившись, что семьи друзей Ингара и его мать с сестрой вполне себе живы и здоровы, Олег вернулся в город.

— Надо туда закупить пару коров, овец каких-нибудь, гусей, кур, может ещё чего присмотреть, — предлагал Олег бывшему наёмнику, — скоро зима, да и чувствую, скоро с продовольствием будет не очень хорошо.

В кабинете было слишком тепло от камина, растопленного Дамином, и Чек расстегнул рубаху чуть ли не до пупа.

— Для живности нужны корма.

— Ну так в чём дело? Денег у нас хватает, а надо будет, ещё добудем.

Чек согласно кивнул. В последнее время он всё меньше напоминал рубаку, а всё больше торгаша, что Олегу не очень нравилось. Не только потому, что в Чеке в последнее время стала просыпаться жадность, но и потому, что у Олега не было планов основывать торговую империю и становиться самым жирным богатеем этого мира. Воин Чек ему был нужнее, чем торговец Чек.

Но сейчас, пока выполнял взятые на себя обязательства перед родными и близкими Ингара, приходилось больше полагаться на вторую ипостась бывшего наёмника.

— Надо, кстати, не только корма. После урожая и пока не началась большая драка, цены низкие. Давай пользоваться моментом. И ещё, надо начинать ещё один дом на хуторе строить. Не нравится мне, что мать с сестрой Ингара живут по раздельности, с чужими семьями.

— Рабыням это совсем не должно быть в тягость, — пожал плечами Чек.

— Это ведь не обычные рабыни, я же не один раз тебе говорил.

— Да знаю я, знаю. Сделаю, не переживай. Ты сегодня нашим рабам решил дать выходной? С чего вдруг посреди декады? Не перерабатывают они у нас. Живут, прямо как аристократы.

Олег улыбнулся, но объяснять ничего не стал. Ни к чему это кому-то говорить. Он и на Земле не очень любил свои дни рождения, только там отмазаться от их празднования не получалось. А здесь вот такая возможность есть.

Да, сегодня Олегу или, если придираться, то его телу исполнилось шестнадцать лет. Так никому об этом не сказав, Олег ушёл в город. Решил просто погулять. Раз уж Дамин с семьёй отдыхают, то уж их неформальному хозяину сам бог велел.

Возбуждение, охватившее город при известии о гибели короля и об исчезновении принца Лекса, за прошедшие декады несколько спало.

Магистрат после долгих ночных заседаний ни к каким конкретным решениям так и не пришёл. Выражать поддержку герцогу Нею ре Винору не хотелось — уж слишком вескими казались подозрения на его участие в организации убийства монарха. Но и выступить против него опасались — злопамятство и мстительность герцога были известны всему королевству.

Мэр города Егорий даже с лица спал. Его пухлое, обычно всегда самодовольное лицо теперь излучало тревогу.

И не удивительно, в отличие от магистров ему предстояло на Совете владетелей уже через семь декад чётко обозначить поддержку Сольта регенту или отказ от таковой. И то, и другое было чревато концом карьеры и, может‚ даже жизни в зависимости от того, чья возьмёт.

Сам по себе Егорий, конечно же, не был владетелем, но тут играли свою роль законы Винора.

В Виноре, как и в большинстве других королевств, княжеств и даже в империях центральной и южной частей Тарпеции, города пользовались правом коллективного сеньора. Это что-то вроде бывших колхозов в родном мире Олега.

Граждане городов, все поголовно, были простолюдинами. Рабы и аристократы, проживающие в городах, их гражданами не являлись.

А вот сами города, можно сказать юридически, являлись владетелями. То есть имели те же права и обязанности перед монархами, как и другие феодалы.

Города могли иметь в собственности земли за своими стенами, свои поля и лесные угодья, своих крепостных крестьян, сервов и городских рабов. В некоторых государствах Тарпеции города имели даже свои каторги, куда отправляли преступников, не заслуживших смертной казни.

Позицию Сольта на Совете владетелей должен был озвучить Егорий, вот только определить её должен был магистрат, а магистры просто ушли от решения, оставив мэра действовать на свой страх и риск.

Олег видел, что мэру не до него сейчас, но знал, как привлечь его внимание.

Он подошёл к мэру, как только тот закончил разговор на улице с одним из сержантов городской стражи и направился в двухэтажное кирпичное здание городской ратуши, в которой размещались и магистрат, и городской суд, и мэр со своими чиновниками.

— Уважаемый мэр, дядюшка просил передать вам низкий поклон и спасибо за вашу помощь, — Олег очень почтительно поклонился.

Мэр мазнул взглядом по сумке, висевшей через плечо Олега, и жестом позвал его за собой.

Вообще-то Егорий никакой практической помощи при оформлении покупки хутора не оказывал, но не мешал своим подчинённым доить Чека, наверняка получая с этого свою долю.

Накануне, на совещании, устроенном с бывшим наёмником, соратники решили, что подмазать и самого мэра лишним не будет.

Егорий и сам лишился, благодаря Олегу, части наворованного, но Олега привела к мэру вовсе не взыгравшая совесть, а весьма прагматичная причина.

В мэрский кабинет зашли вдвоём. Секретаря, сунувшегося было с ними с каким-то вопросом, Егорий заморозил взглядом.

— Уважаемый мэр, дядюшка вам очень благодарен. Он никак не ожидал, что ваши подчинённые смогут так быстро всё организовать, — говоря это Олег, как бы невзначай‚ вынул из сумки и положил на край стола целых три золотых десятилигровых монеты. Решили не жадничать. К тому же всегда можно будет зайти потом в гости.

Взгляд мэра потеплел и стал благосклонным.

— Это моя работа. Благополучие горожан — это моя задача, — с обычным чиновничьим пафосом сказал Егорий, но глаза на его пухлом лице смотрели внимательно и оценивающе. Мэр понимал, что просто так деньгами никто разбрасываться не станет, и от него хотят что-то ещё.

Олег видел, что мэр недоумевает, почему новый владелец хутора пришёл не сам, а прислал своего племянника, хотя этому молодому парню больше семнадцати не дашь, и поспешил объяснить.

— Дядя теперь почти всё время до зимы будет на хуторе, поэтому вот поручил мне.

Идею создать свой вооружённый отряд Олег вынашивал уже давно. Речь не шла о том, чтобы набрать банду и идти в лес с кистенём. А вот легальное вооружённое подразделение, формально под командой бывшего наёмника, в свете начавшейся в королевстве смуты, не помешает.

С Чеком они обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что самым реальным вариантом будет создать отряд для сопровождения торговых караванов.

В Виноре это не было распространено, так как дороги тут были достаточно безопасны, и никто такой отряд нанимать не будет. Но вот за пределами королевства было достаточно территорий, по которым перемещаться было опасно.

Впрочем, они и не собирались этим действительно заниматься. Это была лишь легенда.

— Позвольте преподнести вашей очаровательной супруге и прекрасным дочерям наши скромные подарки, — Олег достал из сумки три больших шёлковых платка. Шёлк и в здешнем средневековье был очень дорог, поэтому подарки были приняты мэром благосклонно.

Супругу мэру когда-то подобрал его отец ради служебного продвижения сына и угадал насчёт карьеры. Правда, красотой она, увы, не отличалась.

Удивительно, но дочки у них получились красивыми. Олег видел обеих, и они ему внешне понравились. Не были бы ещё такими снобками.

Выслушав переданную ему просьбу дяди о желании зарегистрировать вооруженный отряд, мэр пообещал оказать помощь и обозначил, сколько это будет стоить.

Покидая мэрию, Олег дал себе зарок ещё раз потрясти мэра. Совсем обнаглел хомяк.

Когда обсуждалось создание отряда, Чек сказал, что Олегу надо обязательно выучить заклинание Сфера или найти в отряд мага, который этим заклинанием владеет.

Олег это заклинание знал. Оно было очень простым в конструкте — представляло собой в магозрении действительно сферу, окрашенную в синий и жёлтый цвета. Это заклинание накрывало магическим куполом участок местности и не давало возможности проводить на находящихся внутри купола магические атаки извне. В то же время изнутри можно было применять магию.

Таким заклинанием владели почти все боевые маги. От резерва мага зависел размер магического купола. Олег, к примеру, мог напитать это заклинание целиком, потратив на это меньше десятой части своего резерва, и закрыть куполом пространство радиусом больше трёхсот шагов.

Но ещё один маг был бы в отряде в самый раз. И Олег уже предполагал, где он такого мага, а вернее, такую магиню он найдёт.

Он решил, что пора уже перестать скрываться абсолютно от всех, словно царь Кощей, что чах над златом. Часть своих возможностей можно использовать для людей, которых нужно привлекать к себе.

Чек плотно занимался обеспечением купленного хутора всем необходимым. Он уже купил две коровы и молодого бычка, восемнадцать голов овец, три десятка гусей и полсотни куриц. Перегнал туда лошадь, на которой до этого ездил Олег, сказав, что Олегу пора подобрать уже что-то получше этой клячи.

Бывшие горлушковцы и сами активно заготавливали сено, но Чек ещё подкупил. Сейчас наёмник искал и покупал зерно и овощи. По совету Олега приобрёл два воза копчёной и вяленой рыбы, почти полный воз козьего сыра — всё пригодится на чёрный день.

Нанял двоих мужиков, умеющих делать срубы, те обещали за четыре декады управиться. Вот только в эту зиму придётся всё же обойтись на хуторе двумя жилыми домами. Крыши подлатали.

Пока Чек занимался хуторскими делами, Олег решил встретиться с бывшим сержантом городской стражи Тормом.

Вечером, стараясь избегать ищущего взгляда вернувшейся из города Веды, Олег направился в трактир «Обжора», любимое место стражников, бывших и действующих.

Этот трактир находился достаточно далеко от их дома и Олег подошёл к нему, когда уже стемнело.

В этом трактире, который содержал один из бывших стражников, удачно женившийся на богатой вдовушке, всегда было спокойно. И кормили здесь хорошо. Олег бы чаще ходил сюда‚ будь тот поближе.

Торм и сегодня был здесь. Как понимал Олег‚ бывшего сержанта тянуло сюда желание пообщаться со своими товарищами.

Ещё полгода назад Торм был самым молодым сержантом городской стражи. В Сольте, этом погрязшем в коррупции городе, всё же иногда находились люди, делавшие карьеру честно.

До того, как вступить в отряд городской стражи, Торм семь лет отслужил в пехотном полку, участвовал в очередном пограничном конфликте с Линерией, отличился, и был произведён в капралы. Женившись, он оставил службу и приехал в Сольт.

Однажды, будучи в патруле со своим напарником, увидел, как четвёрка подозрительных личностей тащила основательно подвыпившего, хорошо одетого юнца по улице за границу верхнего города.

Вмешательство патруля привело к тому, что напарник Торма, разжиревший и разленившийся от своей природной лени, получил удар заточкой в сонную артерию и умер практически сразу. Для бдительного Торма четвёрка бандитов‚ вооружённых ножами и кастетами‚ серьёзным противником не была. Троих он убил на месте, а четвёртого спустя декаду четвертовали на площади перед ратушей на радость зевакам.

Спасённый от неприятностей юнец оказался сыном одного из городских магистров, знавшего, что такое быть благодарным. Так‚ в свои двадцать девять лет‚ бывший армейский капрал стал сержантом городской стражи.

Вот только дальнейшая его служба оказалась недолгой — в одной из облав он от толчка в спину упал с лестницы и получил сложный перелом ноги. Будь у него деньги на лечение в столице, всё можно было бы исправить, но таких денег не было даже у всех стражников вместе взятых.

В общем, Торм оказался за бортом службы. Пенсион он не выслужил, да тут ещё и болезнь единственной дочери.

Вот и хватался он теперь за любую работу, а вечерами приходил в «Обжору», где его бывшие сослуживцы подкидывали ему очередной адресок, где он мог что-то заработать.

— Чего тебе, парень? Ты столом, случайно, не ошибся? — в голосе Торма было больше усталости, чем иронии.

— Нет, я к тебе‚ — сказал Олег. — Я племянник Чека.

— А, понятно. Только я уже сказал твоему дяде, что к такой работе я не пригоден. Чтобы кого-то учить сражаться, надо самому уметь двигаться, а из меня сейчас... — он махнул рукой, — да и...

О Торме Олег знал от Чека. От него же узнал и о болезни его дочери. Олег в Скрыте её навестил три дня назад. Название для лейкемии здесь не придумали, но именно от рака крови умирала трёхлетняя Гайда. Излечить в этом мире её мог только Олег и только заклинанием Абсолютное Излечение, которое «съест» почти весь его резерв. Впрочем, помочь девочке он решил при любом исходе разговора.

— Понимаешь, дядя знает одного великого мага. Только тот не хочет, чтобы о нём все узнали. Этот маг может вылечить и тебя и твою дочь.

В устремлённом на Олега в упор взгляде Торма менялись поочерёдно недоверие, надежда, гнев, отчаяние, снова гнев и снова отчаяние, но, видимо‚ потому, что дочь он очень сильно любил, надежда победила.

— И этот маг, — голос Торма охрип, — он готов...

— Хоть сегодня. Я чего и пришёл — дядя-то в отъезде.

Торм знал, что многие маги, особенно из простолюдинов, не хотят светить свои способности, прекрасно зная, как власть имущие могут им сесть на шею, но сказанное незнакомым до этого парнем подарило вдруг безумную надежду.

— Тогда передай этому магу, — вдруг охрипшим голосом сказал Торм, — если он вылечит мою дочь, я буду служить ему столько времени, сколько он скажет. И буду делать то, что он пожелает.

В это время в трактир уже заходили новые посетители, но Торм не отвечал на их приветствия. Он продолжал смотреть на Олега и при виде его спокойствия, надежда бывшего армейского капрала вдруг начинала крепнуть.

Олег поднялся с лавки и кивнул.

— Тогда пойдём.

— К магу? Прямо сейчас?

— А ты хочешь подождать? Не переживай, пошли.

Торм тяжело поднялся из-за стола и‚ подволакивая ногу‚ пошёл за Олегом к выходу.

— Торм, дружище, уже уходишь? Оставайся‚ — один из недавно вошедших стражников позвал Торма к барной стойке.

Торм покачал головой и жестом показал, что уходит. Голос, похоже, ему отказал.

Стражник понимающе кивнул головой и сказал, обращаясь теперь к подошедшему хозяину трактира:

— Представляешь, Сенгур, два полка уже подошли к Сольту. Гарув говорит, что завтра принц Лекс въедет в город. Все магистры и сам мэр ошарашены...

Глава 15

До дома Торма шли почти половину склянки — бывший стражник сильно подволакивал ногу и быстро идти не мог. По пути Торм от волнения ничего не спрашивал, а только с растерянным видом иногда бросал взгляды на Олега. Впрочем, его имя Торму всё же теперь было известно — Олег представился сам, когда они только вышли из трактира. В самом трактире, раздавленный вываленной на него Олегом информацией, Торм об этом даже не подумал спросить.

Когда они свернули на улицу, на которой жил Торм, до того вдруг стало доходить, что они идут к нему.

— Подожди, Олег. Мы идём ко мне? Ты прямо сейчас хочешь отнести мою дочь к магу?

Олег решил, что пора уже открыть карты.

— Нет, Торм, я и есть тот маг.

Услышав ответ, бывший сержант даже чуть не споткнулся и не сломал себе вторую ногу.

— Ты?! Но как...

— Пошли. Обо всём поговорим потом, — поторопил Олег и напомнил: — Я ведь надеюсь, что не только ты, но и твоя жена сможет держать язык за зубами.

Подтолкнув остановившегося от неожиданности Торма, пошёл дальше. Ещё шагов через сто они пришли. Бывший стражник даже не задумался, откуда Олег знает его место жительства.

Двери им открыла молодая симпатичная женщина, но и при тусклом свете масляного фонаря было видно её измождённое состояние и тёмные круги под глазами.

— Гелла, это наш гость Олег, он... — Торм замешкался, не зная кем представить Олега, но тот представился сам.

— Я маг. И лекарь.

Жена Торма растерялась и некоторое время переводила взгляд с одного на другого, похоже, она ничего не понимала. Впрочем, это не помешало ей пригласить гостя в дом.

Сразу было видно, что когда-то здесь знали и лучшие времена. Дом был хоть и небольшим, но уютным. Перед домом был небольшой участок, огороженный невысоким, по пояс, забором.

Обстановка в передней комнате, которая находилась сразу за прихожей, была скудная. Но было чисто. В комнате горели светильники, при свете которых удалось лучше разглядеть хозяйку дома. Невысокая, темноволосая, с правильными чертами лица. Назвать Геллу яркой красавицей было бы слишком громко, но она, действительно, была красива.

Тянуть время под двумя взглядами, полными надежды, Олег не стал.

— Где девочка?

— Гайда спит. Там, в спальне, — Гелла махнула рукой в сторону одной из дверей.

Девочка лежала в кроватке, обняв тряпичную куклу. Вся какая-то, словно прозрачная. Эта трёхлетняя девочка была до боли похожа на взрослую женщину — мать Олега, какой он её помнил в последний день жизни, когда они с отцом приходили к ней в гематологию.

Сон Гайды был беспокойным, она тихо стонала. На лбу проступали капельки пота.

Олег перешёл на магозрение, сформировал конструкт Абсолютного Исцеления, напитал его магической энергией и направил на девочку.

Буквально через пару ударов сердца вокруг Гайды появилось чуть зеленоватое свечение, видимое обычным взглядом. Оно то становилось ярче, то немного затухало. Когда оно погасло, в кроватке уже лежала и спала явно здоровая, обычная девочка.

У Геллы вдруг подогнулись ноги, она опустилась на пол и разрыдалась навзрыд. Торм опустился с ней рядом, обнял, но смотрел при этом на Олега.

Олег помнил благодарный и восхищённый взгляд Чека, когда он его излечил, но взгляд Торма был взглядом фанатика. Так глядят, наверное, на идолов. Олег даже почувствовал себя как-то неуютно. Вот уж становиться богом Олег категорически не хотел.

Еле отскочил назад, когда не прекращающая рыдать женщина попыталась целовать ему руки — он же не поп.

— Теперь я почти пуст в резерве, — начал он старательно переводить обстановку в деловое русло. — Торм, тебя я излечу завтра вечером. Знаешь, где дом моего дяди?

Попытка снизить эмоциональный накал оказалась неудачной. Услышав, что маг собирается вылечить ей ещё и мужа, Гелла повисла у Олега на шее и принялась целовать в щёки. И в этот раз увернуться не получилось.

Благодарности со стороны Геллы и клятвы в верности со стороны Торма могли продолжаться бесконечно.

— Мне нужен плащ дойти до дома, а свой я забыл.

Плащ Олегу совсем не сдался, он таким образом совершил вторую попытку вернуть супругов в реальность.

Его слова подействовали. Гелла побежала в прихожую и Олег, воспользовавшись этим, отправился за ней ближе к выходу.

Торм шёл за ним как привязанный.

— Я завтра обязательно приду. Но не только для того, чтобы вылечить ногу — считай, что я уже у тебя на службе. На любых условиях, которые ты считаешь нужными.

Олег знал, что на одном только чувстве благодарности человека при себе вечно не удержишь, оно может однажды и забыться, но он и не собирался эксплуатировать только благодарность. У него было и ещё, что предложить тем людям, которые за ним пойдут.

Отбившись от предложений денег, ужина и чая, Олег, наконец, ушёл домой.

Открывший калитку Дамин‚ поинтересовался насчёт ужина. Есть Олегу не очень хотелось, и он отказался, сказал только, чтобы раб натаскал воды в ванную.

Отправиться после помывки спать у него не получилось, возле дверей ванной комнаты его подкарауливала Веда.

Девушка чисто внешне ему нравилась, у неё была хорошая фигура, упругое тело, миловидное лицо и высокая грудь. Впечатление могли бы испортить грубоватые натруженные руки, но Олег не был привередой.

Веда сама напрашивалась в постель к нему, а он вовсе не был аскетом. Вот только чувствовать себя рабовладельцем ему не очень нравилось. Веда же была не очень умной, хотя и хорошей девушкой.

У неё, как говорится, под рукой был молодой симпатичный парень, нежный в постели — это уже она познала, который, как она чувствовала, весьма сильно реагировал на её прикосновения. К тому же родной племянник хозяина.

Олегу не хотелось обижать её, но всё между ними происходящее считал неправильным.

— Давай я тебе спину поглажу, ты так лучше уснёшь. Я же вижу, что ты сегодня устал.

В этот раз Олегу пришлось согласиться. Уже засыпая и сквозь наступающий сон видя, как она выскальзывает из его спальни, принял решение, как можно скорее выдать Веду замуж.

Когда Торм на следующее утро явился к нему, резерв магии у Олега был восстановлен чуть больше половины — на Абсолютное Исцеление пока не хватало. Подумав, что ждать не стоит, он решил оценить возможности Малого Исцеления по исправлению переломов.

С небольшими перерывами заклинание пришлось использовать пять раз, прежде чем Торм смог полноценно встать на ноги. При этом шрамы оставались видны, но совсем немного.

На этот раз, понятно, удивления в глазах бывшего стражника не было — чудо он уже видел, а вот фанатичный блеск оставался.

— Мы почти всю ночь с женой смотрели на Гайду. Представляешь, с утра дочь, как проснулась, сама, без нашей помощи, соскочила с кровати и всё утро непрерывно говорит и бегает по всему дому. А потом заявила, что ей, видимо, Семь богов помогли.

Быть заменителем пантеона Семи местных богов вместе взятых — это круто.

— Поешь со мной? — предложил Олег, но Торм отказался.

— Мне кажется, что я теперь и без еды проживу. Я не знаю, как мы сможем отплатить тебе.

Чтобы не выслушивать очередные излияния, Олег проводил Торма в их с Чеком тренировочный зал, чтобы он пока размялся, ну и вспомнил, каково это быть полноценным бойцом.

Каша и бутерброды с ветчиной у Найды всё же получались.

После завтрака Олег присоединился к Торму. Сначала наблюдал, как счастливый от свалившегося на него здоровья Торм размахивал клинками, затем сам присоединился к нему, проведя несколько тренировочных схваток.

Торм был неплохим бойцом, но в этот день он испытал ещё один шок.

Олег даже вполовину не использовал свои умения и навыки владения оружием, и всё равно этого хватало, чтобы побеждать бывшего армейского капрала за пару — тройку секунд. Решил, что надо будет самому заняться обучением своих людей. Но для местного уровня Торм был вполне не плох.

— Кто ты? Извини, я понимаю. Если не хочешь говорить, то не надо. Я первый раз такое мастерство вижу. А магия? Может ты сам Реас?

Реас был одним из Семи богов, почитаемых почти во всех странах Тарпеции. Он был богом войны и путешествий.

После тренировки Торм официально дал клятву на службу Олегу и получил восемь лигров платы за четыре декады вперёд. Деньги очень неплохие, столько получали гвардейские офицеры. Попытки отказываться Олег пресёк самым решительным образом, напомнив бывшему стражнику про дочь и жену, давно не видевших обновок. К тому же Олег сразу произвёл его в лейтенанты их будущего отряда. Это решение не было спонтанным. Оно было оговорено с Чеком ещё декаду назад, когда Торм и не подозревал о существовании Олега.

Торму была поставлена одна из тех же задач, что пытался решить Чек, только у последнего всё его время «съедал» хутор и вопросы создания запасов. Нужно было подыскивать людей в отряд.

Получив задачу, вылеченный, разбогатевший и совершенно ошалевший Торм ушёл, не оставшись на обед.

С окончанием лета и первых декад осени, летний душ, организованный Олегом, растерял свою привлекательность. Мыться в холодной воде или принимать такой же душ он не желал, поэтому нагрузка на Дамина выросла, тому приходилось теперь чаще таскать вёдра с холодной водой из кухни и с горячей водой из домашней котельной. Иногда ему помогали и жена Найда с дочерью Ведой. От предложения и своей помощи Олег смог себя удержать — не поймут.

Вымывшись после тренировки и пообедав, Олег вышел на улицу.

Народ поодиночке и группами шёл к центру города — на площадь перед городской ратушей.

— Король Лекс прибыл! — просветил Олега торговец выпечкой, который вместе с женой и двумя детьми тоже спешил на площадь.

Площадь перед ратушей была большой даже для такого крупного по здешним меркам города, как двадцатипятитысячный Сольт. Судя по тому, что в толпе называют наследного принца королём, события ожидаются интересные. Народу было очень много. Не только вся площадь, но и крыши всех окружающих её зданий были битком забиты народом, хотя жителей нижнего города стража не пускала, легко вычисляя их в толпе.

Олегу, чтобы пробиться поближе к центру действия, пришлось даже воспользоваться магией — в заклинание Динамический Щит он добавил энергии до максимума, и пошёл по толпе, словно ледокол. В такой толчее этого никто не заметил.

Центром действия была трибуна, на которой в окружении большого количества вельмож и двух пожилых магов, находился молодой светловолосый парень. Олег догадался, что это и есть наследный принц Лекс. Или теперь уже король?

Олег пробился к выбранному месту, когда строгий воин уже заканчивал объявлять приговор королевскому наместнику в Сольте. Бедняга ошибся с выбором стороны конфликта, и спустя половину склянки лишился поочерёдно ног, рук и в заключение головы.

Обрубок, под радостные крики горожан, подвесили за крюк на городской виселице.

Затем наследный принц Лекс официально обвинил герцога Нея ре Винора в убийстве короля Леонида, отказался признавать созванный самозваным регентом Совет владетелей, провозгласил себя королём и призвал верных стране владетелей приносить присягу ему, новому королю Винора.

Первыми принимали присягу находившиеся в свите короля аристократы. Видимо, учитывая обстоятельства, церемония присяги была простой и недолгой. Присягавший вставал на левое колено перед королём и произносил слова присяги.

Самих слов, как и ответов короля, Олег за шумом толпы не слышал.

После аристократов присягу приняли мэр и магистры Сольта. Возможностей и дальше колебаться, на фоне болтающегося на крюке туловища бывшего королевского наместника, у них не оставалось.

Последними присягу давали командиры двух пехотных и одного егерского пограничного полков, начальники крепостей Наров и Кряжск‚ и судьи городского суда Сольта.

— Дорогие мои подданные, объявляю вам, что не вложу свой меч в ножны, пока не верну захваченный подлым образом трон моего отца!

Голос нового короля особой убеждённостью или силой не отличался. Но все присутствовавшие активно приветствовали своего короля.

Длилось это действие, на самом деле, достаточно долго. Олегу успело надоесть.

Домой он сразу не пошёл, а заглянул в трактир. Но мест там не оказалось. Народ после площади желал обсудить произошедшие события.

Пришлось всё-таки идти домой к стряпне Найды.

По пути Олег вспомнил, откуда ему знакомо имя графа Арта ри Нейва — он жил в его городском доме, когда только пришёл в Сольт.

Имя этого графа прозвучало на площади, когда одним из королевских магов было объявлено, что тот благородно предоставил свой замок для временной резиденции нового короля, и что все владетели и командиры наёмных отрядов, желающие послужить правому делу, должны явиться в замок Нейв.

Денег наёмникам, правда, сразу не обещали, но после победы сулили золотые горы. Да это и понятно — казна-то в руках регента.

Олег обоснованно предполагал, что очереди наёмников к королю Лексу ждать не стоит. Что ж, тем лучше для Олега и их с Чеком замыслов.

Возле ворот своего дома неожиданно застал бездельника Ворка. Тот был уже выпившим, в хорошем расположении духа и с синяком под глазом.

— Друг! Ну сколько можно тебя ждать?! Совсем забыл старых друзей!

Самое удивительное, что Ворк был искренним. Для него любой, с кем он хотя бы раз выпил, считался другом. Но само понятие дружбы у Ворка общими гулянками и ограничивалось.

— Привет, — поздоровался Олег, — ты чего так поздно?

— Так Гортензия сегодня салон закрыла для посетителей. Говорит, что серьёзный день для королевства. Завтра всех ждёт.

— Ну так и иди туда завтра.

— Завтра. Это уже завтра будет, — выдал глубокую для него мысль Ворк. — Слушай, ты же тоже сейчас один. Раб сказал, что твой дядя где-то в отъезде. И мой сейчас в гильдии обсуждает, как денег зажать. Может‚ пойдём куда оторвёмся? Рабыню вашу с собой возьмём. Ту, что помоложе. Ну и вторую можно взять, она так ещё ничего.

Олег, глядя на Ворка, даже не знал, возмущаться ему или смеяться от наглости этого халявщика. Все его хитрые мысли попить за счёт друга и получить на халяву удовольствие от рабынь его дяди, были написаны на лице.

— Ворк, у тебя сейчас и на другой половине лица синяк появится. Вот честное слово.

Бездельник сменил улыбку на гримасу оскорблённого достоинства.

— С тобой всё понятно. Зазнался, как завелись дядюшкины деньги. Друзья теперь стали не нужны.

У Олега не было ни малейшего желания вступать в разговоры «за жизнь» с таким убожеством, как Ворк, но и бить его не хотелось — он всё же беззлобный и безобидный.

Положение спас Торм. Тот появился, как нельзя кстати, в самое время.

Вкратце введённый ещё вчера в курс Олеговой легенды, и за годы работы в страже получивший опыт развода разных ситуаций, Торм быстро понял, что шефа надо избавить от надоедливого приставалы без причинения тому телесных повреждений.

— Стоило дядьке уехать, как ты начинаешь с дружками вино пить? — изобразив грозный вид‚ Торм набросился с упрёком на Олега. — А ну, давай в дом, а то Чеку придётся рассказать. А ты, — тут он повернулся к Ворку, — ты... ещё раз тут тебя увижу, голову оторву.

Внушительный вид бывшего стража и угроза, сквозившая от него, заставили Ворка очень быстро удалиться. Как сказали бы в бывшем мире Олега — испариться.

— Ты ещё спать не собираешься? — спросил Торм у Олега, когда они остались перед воротами одни.

— Нет, пойдём.

Калитку на громкий стук открыла Найда и принялась оправдываться, что муж на заднем дворе убирается и стука в ворота не слышит.

Успокоив рабыню, что всё понимает, Олег провёл своего лейтенанта в кабинет Чека.

— Чек когда приезжает? Я присмотрел тут ребят. Пока четверых. Нужно, чтобы ещё и он с ними поговорил. Одного я знаю лично, поручиться полностью не могу, но...

Торм по приглашению Олега сел на стул и, развязав висевшую на поясе сумку, достал из неё сложенную вдвое‚ покрытую воском дощечку — на таких тут вели записи. Ещё одной полезной чертой Торма была его грамотность.

— Должен не позднее, чем через декаду, — ответил Олег, — ты давай подыскивай людей и на капитана особо сейчас не надейся. Он реально занят.

— Ищет боевого мага? Да, без Сферы отряд — не отряд.

— Сферу и я знаю, — в который уже раз удивил своего лейтенанта Олег, — но, впрочем, о необходимости ещё одного мага к нам, мы с ним говорили. Этим я сам займусь.

Глава 16

Чек вернулся в Сольт в середине последней декады осени. Подзадержался на хуторе дольше, чем планировал, но зато сделал почти все дела.

— Пришлось ещё два погреба копать, но мужики управились быстро, — рассказывал Чек, теперь уже капитан вольного отряда наёмников «Медведи», — всё заготовленное уложили. Третий дом пока только в виде сруба. Ну, крышу ещё начали делать. Печника ещё не нашёл. Раньше весны полностью не управиться, или давай ещё людей брать.

— Не к спеху. Ладно, ты молодец. С хутором пока всё. Может, за зиму ещё чего придумаем. А сегодня сходи в магистрат и мэрию. Документы уже готовы. Денег выдавили с нас изрядно, но сделали всё нормально.

— Ещё что-то надо будет платить?

— На вот, отнесёшь секретарю мэра, — Олег выложил на стол плотно набитый мешочек с лиграми. Только отдавай незаметно.

— Это само собой, — понимающе ухмыльнулся капитан.

В капитаны они вдвоём произвели Чека ещё накануне.

Вообще, в армии Винора, как и в большинстве армий соседних стран, капитанами были командиры сотен и штаб-офицеры полков. Заместители командиров сотен и командиры полусотен, а также сотенные маги были лейтенантами. Командиры десятков, соответственно, сержантами, а их помощники капралами.

Но у наёмников такой строгой градации не придерживались, и капитанами становились командиры достаточно крупных отрядов от нескольких десятков до сотни или двух сотен бойцов.

Олег с Чеком планировали собрать отряд до полусотни мечей. Но решили, что чего уж тут мелочиться, пусть Чек сразу будет капитаном. Да и отряд мог ещё вырасти.

Название «Медведи» предложил Олег, а Чек одобрил. Вторым лейтенантом отряда стал Торм, а себе Олег выбрал должность первого лейтенанта.

Не беда, что молод — любые вопросы отпадут, как только увидят, что он во владении оружием представляет собой‚ по сути‚ машину для убийств.

Была всё же мысль стать лейтенантом — магом отряда, но, подумав, Олег решил не снимать недавно повторно наложенное им на себя заклинание Сокрытие Ауры. Он уже убедился, ещё на площади понаблюдав ауры королевских магов, что своим запасом магической энергии превосходит самых сильных из них минимум раза в два. Жаль, Сущность не вложила в него заклинания, позволяющего менять вид магической ауры.

Робко постучавшая в дверь кабинета и принесшая вино Чеку и чай ему, Веда напомнила Олегу об ещё одном его немаловажном решении.

— Капитан, нам надо нашу Веду замуж выдать. Сколько ей ещё в невестах ходить?

Вопрос резко сменившего тему беседы Олега оказался неожиданным и для Чека, и для Веды.

Капитану явно было всё равно, он хоть и спал с Ведой время от времени и вовсе не вопреки её желаниям, но никакой ревности к ней не испытывал, к тому же замужняя рабыня всё равно оставалась его рабыней со всеми вытекающими. А вот Веда растерялась, она, видимо, об этом и не задумывалась.

Вбросив идею, чтобы они пока над ней поразмыслили, Олег отправил Чека за документами на отряд.

С наступлением зимы, пока капитан и его второй лейтенант Торм занимались комплектованием отряда, Олег с помощью заклинания Скрыт принялся чистить схроны криминала Сольта и заначки местных взяточников. Денег нужно было много. Не только на оплату наёмникам, но и на покупку или аренду штаб-квартиры отряда и её обустройство. Платить за проживание своих бойцов в гостинице было дорого. Строить казарму на пятьдесят человек — ещё накладней, одно только получение земельного участка вылетело бы в копеечку, вернее в солигр.

Наверняка какие-то слухи о местном «робин гуде», обчищающем жуликов, уже начали ходить по городу, но Олегу было всё равно.

Место для штаб-квартиры отряда нашёл Торм. Дом находился в нижнем городе, но достаточно близко к границе верхнего. Олег здраво рассудил, что нижний город представляет опасность для простых обывателей, а полусотне вооружённых и экипированных бойцов опасаться особо нечего.

— Вот, Веда, знакомься. Это Гури. Теперь он наш конюх, будет помогать твоему отцу ухаживать за лошадьми и вообще, — представил Олег молодого худого веснушчатого парня.

Этого парня Олег присмотрел во время своих экспроприаций у криминала нижнего города.

Во дворе владельца одной конюшни он и увидел Гури. Олег там находился какое-то время, следя за намеченной им жертвой — криминальным авторитетом, занимавшимся поставкой в Сольт запрещённой дури. В это время увидел, как за совершенно пустяковый проступок Гури был жестоко наказан, и пожалел парня.

На следующий день явился под видом очень нуждающегося в конюхе молодого хлыща и купил, явно переплатив чуть ли не вдвое, парня‚ намеченного им в мужья Веде. Вернуть ли отданные деньги, долго не раздумывал. Вернул и даже с лихвой.

Тем временем смута в королевстве продолжала набирать обороты. В середине зимы регент всё же собрал Совет владетелей, но на него явились только поддержавшие его феодалы и представители восточной левобережной части королевства. На этом Совете, после оглашения обстоятельств зачатия Лекса до брака, королём Винора был провозглашён младший принц Анг, а регентом до совершеннолетия короля ожидаемо назначили герцога Нея ре Винора.

В ответ, провозгласивший королём себя Лекс, объявил герцога Нея государственным преступником и заочно приговорил его к колесованию.

Открытые боевые действия пока не начались, потому что зимнее время затрудняло их для обеих сторон. Зимние заморозки здесь были редкостью, а вот холодные дожди шли часто, превращая дороги королевства в малопроходимое месиво.

Но локальные стычки между сторонниками одного короля и сторонниками другого уже шли по всему королевству. Лекс и Ней продолжали набирать войска.

Королевская казна и контроль над большей частью королевства достались герцогу, но у Лекса оказался свой козырь.

Советники молодого короля, как уже стало понятно, дали дельный совет уйти на правый берег Ирменя. Эти западные территории составляли всего четверть от общей территории королевства, но при этом обеспечивали две трети урожая зерновых, почти половину урожая овощей и больше трети заготовок мяса.

Так и получилось, что хотя деньги королевства были в руках регента, Лекс взял контроль над продовольственным снабжением. Платить своим солдатам молодому королю было нечем, но прокормить мог армию вдвое большую, чем вся армия Винора.

Вот только наёмники предпочитали служить за деньги, а не за кормёжку или обещания. Поэтому армия регента продолжала расти, а армия короля Лекса ограничилась пятью полками с учётом ещё двух пехотных полков, переправившихся с восточного берега и присягнувших Лексу, и некоторым количеством разномастных дружин верных ему феодалов.

В наёмном отряде «Медведи», кроме капитана, двух лейтенантов и пяти подобранных Тормом сержантов, пока ещё состояло только восемь солдат.

— Не все изувеченные бывшие солдаты и стражники спились, опустились и пропали где-то в помойках нижнего города, — говорил Торм Олегу в кабинете капитана в штаб-квартире отряда, где присутствовал и сам капитан, — есть десятки мужиков, которые вполне достойно держатся. Хотя им и тяжело.

Оба, и капитан, и второй лейтенант выжидающе смотрели на Олега. Их мысль была понятна и без слов.

— Хорошо, давай их приглашай, скажи, что отрядный маг, вернее, магиня ими займётся‚ — кивнул Олег.

— Магиня? Ты имеешь в виду, что нашим официальным отрядным магом будет женщина? — спросил Чек.

— Ну да, — пожал плечами Олег. — А что, разве с этим будут какие-то проблемы?

— Проблем не будет, конечно, только я не слышал, что в Сольте есть боевая магиня.

Олег только улыбнулся, показывая своему капитану, что не всё-то тот знает.

— Ладно, тогда я пойду займусь поиском и наймом‚ — вступил в разговор Торм, посчитав, что с магом или магиней шеф сам разберётся, а с планом по лечению будущих бойцов согласился. — Как я понимаю‚ им можно пока денег за найм не предлагать, сначала пусть лечение отработают. Лошадей ещё будем покупать?

— Деньги им обещай на тех же условиях, что и остальным. А излечение пусть будет премией в счёт будущих заслуг. С лошадьми сами разбирайтесь. Я даже не знаю, сколько нам на отряд нужно повозок.

Олег встал и коротко попрощался, оставив своих соратников заниматься тренировками нанятых бойцов.

То, что им нужны тренировки, пришедшие в отряд наёмники убедились на своём личном опыте, когда поставили под сомнение нужность в отряде лейтенанта-молокососа.

Две склянки во дворе штаб-квартиры Олег буквально втаптывал в грязь завышенную самооценку наёмников.

Сначала он их избивал мечом, ставя ударами плашмя синяки на всём теле, затем делал то же самое коротким копьём, потом вообще без оружия.

Они выходили на него и поодиночке, и вдвоем или втроём, и всем скопом. Результат во всех случаях был один.

Теперь на Олега смотрели с уважением и опаской, а вопрос о необходимости ежедневных тренировок даже не возникал.

На сегодня Олег спланировал серьёзный разговор с Гортензией и излечение от бесплодия Кары. Салон он периодически продолжал посещать всё это время. Отдыхал в беседах с Карой и поедал вкусные пирожные с чаем.

Сказать, что они с Карой стали друзьями, было бы всё же преувеличением. И до постели у них не дошло. Но близкими приятелями они точно стали. Олег даже замечал, что начинает скучать без насмешливого внимания Кары, и видел, что она искренне радуется его приходу.

Перед салоном зашёл домой принять ванну и переодеться в более нарядную одежду.

Калитку ему открыл молодожён Гури. Тот за последние декады хорошо поправился. Живот, конечно, не появился, да и с такой физической работой вряд ли когда появится, но напоминать своим телом узника концлагеря уже перестал, синяки от побоев почти совсем сошли, оставив ещё кое-где на теле желтоватые пятна.

Гури явно был доволен и новым хозяином, и новым домом, где им с женой выделили комнату с окнами во внутренний двор, и своей молодой женой.

К тому же Олег решил постепенно вводить нормы морали и этики своего бывшего мира хотя бы среди своего ближнего окружения, и серьёзно поговорил с Чеком.

Тот, конечно, удивился, хмыкнул, но пообещал больше ни Найду, ни Веду к себе в постель не таскать.

Дамин на пару с Гури быстро натаскали воды. Олег принял ванну и, одевшись в первый раз на выход в форму офицера наёмного отряда, отправился в салон Гортензии.

— Знаешь, твои слова, что если бы у тебя был братик, то у тебя сейчас бы могли быть племянники, меня зацепили.

Резкий переход Олега с шутливого разговора, который они вели в отдельном кабинете салона, ошарашил Кару.

— Я так понимаю, что женщины твоего рода всегда были бесплодны. Твой отец был единственным братом Гортензии и теперь вы с тёткой остались одни. Последние в роду. Так?

— Ты к чему завёл этот разговор? — зло спросила Кара и встала, смотря на Олега со смесью удивления и презрения. Похоже, что даже не на больную мозоль наступил, а засыпал в рану соль.

— Подожди, — остановил её движение на выход Олег и поспешил добавить: — Я могу тебя вылечить прямо сейчас. Да и тётку твою тоже. И вообще эта наследственная болезнь исчезнет.

— Ты... что? Олег, это очень жестокая шутка. Так шутить просто подло.

— А я и не шучу. Кара, поверь, я бы давно тебя, да и твою тётку вылечил, но... Ты ведь понимаешь, чем это мне грозит, если кто-нибудь узнает?

— Этого не может быть, — прошептала женщина.

Через склянку, когда явно помолодевшая и посвежевшая Кара, сидя в одном из кресел кабинета Гортензии, наливала себе ещё один бокал вина, уже третий, хозяйка салона наконец-то пришла в себя.

Они сидели сейчас в её кабинете втроём. Служанок и официанток не вызывали, обслуживая за столом себя сами.

Комната была обставлена со вкусом и выглядела достаточно богато. Большой письменный стол и кресло за ним были сейчас пустыми. Олег и женщины разместились на большом угловом диване, перед которым стоял низкий столик, накрытый красивой узорной тканью.

На столе стояли ваза с фруктами, коробка из под пирожных, открытая и почти уже пустая бутылка вина, бокалы у женщин и чашка с чаем у Олега.

— Я бы никогда не поверила в такое, если бы мне кто-нибудь об этом рассказал. Мальчик, ты даже не представляешь, что ты для нас сделал, — у Гортензии был низкий приятный голос.

— Какой он мальчик, тётя? Это самый красивый, самый сильный, самый умный мужчина! — Кара уже была пьяна. То ли от вина, то ли от счастья, то ли от того и другого вместе.

Когда Олег излечил Кару, та сразу поверила в его слова. Да и как им было не поверить, если она сама почувствовала, как изменилось её состояние.

После бури эмоций она сразу же потащила его к тётке, клятвенно обещая, что Олег теперь может требовать себе от них всё, что пожелает.

— Для женщины моего возраста он мальчик. Чем мы можем тебе отплатить?

Ответ на этот вопрос Гортензии у Олега был.

— У меня есть предложение к тебе, только я не хочу, чтобы вы обе думали, что я из-за этого помог Каре. Нет, честно, я бы и так помог и ей, и тебе. И ещё помогу, независимо от того примешь ты моё предложение или нет.

Олег был совершенно искренен, когда это говорил. Но правдой было также и то, что он хотел воспользоваться моментом и получить в отряд не просто сильную магиню, но и прикрытие для своих магических действий.

— Милый мальчик, прости, Олег, твоё предложение уже принято. Говори, что нужно.

— Кара говорила, что на тебя давят, заставляя поступить на службу в армию или ополчение. Это так?

Кара кивнула всё с той же счастливой пьяной улыбкой, что да, она такое про тётю говорила.

— Скоро война, мальч... Олег. Впрочем‚ она уже идёт, ты ведь всё сам видишь... Сфера. Это заклинание может выучить даже самый неспособный маг. Я его знаю, думаю, что и ты его знаешь, а если не знаешь, то легко выучишь. Чем больше солдат будет защищено от боевой магии врага, тем выше шансы на победу. Даже самый слабый маг, сможет прикрыть десяток солдат. В этом всё дело. Сейчас ни одному магу не удастся где-то отсидеться. Или к королю, или к регенту. В покое не оставят. Или на площадь, послужить развлечению толпы.

Олег всё сказанное Гортензией знал, но внимательно выслушал.

— Я это и имею в виду. Я тебе предлагаю заключить контракт с нашим отрядом. У нас официальная регистрация при магистрате Сольта. И тебе не придётся больше ничего выбирать. Ты будешь нашим лейтенантом-магом, вернее‚ магиней. И мне нужна, очень нужна твоя помощь. Мне очень многое надо с тобой обсудить. Скажу честно, несмотря на всё, что я продемонстрировал, я практически ничего о магах не знаю. И ещё. Я обещаю, что оплата будет очень высокой. И я не про деньги.

Гортензия согласно кивнула и внимательно посмотрела на Олега.

— Наверное, мне не следует спрашивать, откуда ты. И не следует спрашивать, как тебе удаётся скрывать свою ауру.

— Да почему? Будет время, я тебе расскажу. Ты согласна?

— Тётя, мы ведь с ним?

Гортензия улыбнулась.

— Вам обоим надо тренировать свою память. Я дала своё согласие ещё в начале разговора. Кара, салон будет на тебе.

Олег с радостью вздохнул. Он получил в свой отряд сильного мага. А ещё эта женщина-магиня ему очень нравилась. Как человек. И ему приятно будет с ней работать.

— А теперь, раз мы закончили с делами, предлагаю тебе тоже, Олег, выпить немного вина, — Гортензия позвонила в колокольчик, — а тебе, Кара, может стоит пойти к Мику?

Кара, и так раскрасневшаяся от тепла, вина и счастья, покраснела ещё больше. Олег давно догадывался, что Кару с Миком, охранником салона, связывают не только деловые отношения.

— Подождёт, — с напускным безразличием ответила Кара на предложение тёти.

Появилась официантка, выслушала заказ хозяйки, ушла и очень быстро вернулась с открытой бутылкой лангрийского вина и тремя бокалами на подносе.

— Нира, спасибо, — взглядом отпустила девушку Гортензия.

Олег познакомил женщин с традицией чокаться бокалами.

Гортензия, теперь уже принятая на службу лейтенанта-магини наёмного отряда «Медведи», обещала прибыть в штаб-квартиру утром следующего дня.

Глава 17

Гортензию Олег, что называется, купил с потрохами. Заклинание Омоложение действовало на людей старше сорока лет и при однократном применении приводило к омоложению на два — три года, в зависимости от магического резерва мага.

Это заклинание было в этом мире широко известно, вот только воспроизвести в своём магозрении его конструкт могли единицы. Во всём Виноре таких магов было всего два. Кстати говоря, после того, как известная магиня Морнелия перебежала ко двору нового короля, оба этих мага — Доратий и Морнелия, были теперь на службе у Лекса, что было ещё одним нешуточным козырем в его руках.

Понятно, что пользоваться услугами таких магов могли только или очень знатные, приближенные к королю люди, или очень богатые.

Гортензия не относилась ни к знатным, ни к настолько богатым, чтобы хотя бы раз оплатить услугу по омоложению. Зато она теперь была лейтенантом отряда, теневым владельцем которого был Олег. Он это заклинание знал, и для Гортензии ему его было не жалко. Помолодевшая лейтенант, и так бывшая вовсе не дурнушкой, теперь блистала своей спелой красотой.

Наёмники отряда, первый раз увидев её, дружно сделали стойку, но узнав, что это их новый лейтенант, да ещё и магиня, немного отступили, хотя начало весны действовало на них в этом плане отупляюще.

— Я тебя действительно вижу, я была права.

Оба мага наёмного отряда сейчас находились в тренировочной комнате их штаб-квартиры. Кроме них тут сейчас никого не было, да и тренировки проходили тут редко, все, в основном, тренировались во дворе.

Слова Гортензии немного расстроили Олега. Не всё коту Масленица оказалось.

Заклинание Поиск Жизни, которым хоть и редко, но пользовались для обнаружения засад в лесах некоторые, знающие конструкт этого заклинания, маги, позволяло увидеть человека в Скрыте. Это оказалось крайне неприятным открытием.

К началу весны Олег, часто общаясь с магиней, уже примерно представлял свои боевые возможности и тактику, которые использовали здешние маги во время битв. И сейчас выяснял возможности разных заклинаний. В первую очередь тех, которыми владела магиня.

— Не расстраивайся сильно, — успокаивающе сказала Гортензия. — Легендарный маг Тень был обнаружен Поиском Жизни и убит заклинанием Водяная Плеть из-за своей собственной неосторожности. Он сунулся туда, где его ждали. А так никто не будет каждый раз, не где-нибудь в лесу на марше в поиске врагов, а просто, от нечего делать, формировать Поиск.

— Это я понимаю. Только и ты пойми, я уже привык к тем возможностям.

— Так они у тебя и остаются. Чего тебе переживать? Не суйся только, где магов полно, или заранее спланируй своё быстрое отступление. Ты же говорил, что ещё и Прыжок знаешь. Кстати, покажешь как-нибудь? Я не про то показать, как ты прыгаешь — что мне на это смотреть? А про конструкт Прыжка. Вдруг у меня получится его представить и сформировать?

— Покажу в любое время. Слушай, так мне может лучше заменить Динамический Щит на Магический?

Олег только недавно обновил на себе заклинание Динамического Щита, а сейчас вдруг подумал, что зря он это сделал. Жаль, что нельзя их использовать одновременно.

— Обязательно. Я видела, как ты владеешь оружием, просто так тебя не возьмёшь. А вот магией могут достать. Тебе бы ещё от стрел что-то придумать. Ну или доспехи хорошие присмотри.

В тренировочную зашёл Торм. Он в последнее время сильно изменился, видимо, вернул себе армейские навыки. Он стал решительным и жёстким по отношению к принятым в отряд наёмникам.

— Вот вы где. Не помешаю?

— Нет, мы на сегодня закончили. Что-то срочное? — спросил Олег.

Гортензия уложила в сумку вощёные дощечки, на которых они с Олегом рисовали фигуры заклинаний и попрощалась.

— Я уже пойду. Завтра весь день буду в салоне. Если потребуюсь, пришлёшь за мной кого-нибудь, — сказала она Олегу. — А лучше сам приходи. Кара будет очень рада.

Когда магиня ушла, Торм вернулся к проблеме, которую они вчера с Чеком обсуждали.

— Решал вопрос с обслугой, нашёл пока троих. Из нижнего города все, умеют и с лошадьми управляться, и постирать-сготовить. В возрасте уже, но ещё крепкие. Думаю, мало будет. Надо бы ещё парочку подобрать.

Пятьдесят человек набрать пока не получалось. Нет, желающие были, но принимать к себе в отряд скандалистов или подозрительных Олег не хотел. Чек с Тормом его в этом поддерживали. Вместе решили, что пока набор можно и прекратить.

Набрали они тех, кому могли доверять. Многие из них были лично знакомы Торму или подобранным им сержантам.

Сейчас в их отряде был сорок один человек: капитан, два лейтенанта, магиня‚ пять сержантов и тридцать два рядовых наёмника. Полностью был укомплектован только один десяток Шереза, в остальных четырёх десятках было не больше семи бойцов в каждом, считая с сержантами.

Полтора десятка нанятых в отряд — бывшие солдаты и наёмники, получившие различные увечья. Олег их излечил с помощью заклинания Малое Исцеление, которое для некоторых пришлось использовать несколько раз. Светить свои возможности в восстановлении конечностей, Олег не рискнул, это можно было бы сделать только Абсолютным Исцелением.

Все излеченные бойцы были уверены в том, что обязаны этим отрядному лейтенанту-магине.

Чтобы те так считали, Олег с Гортензией разыгрывали прямо-таки театрализованные представления, в которых главную роль играла магиня, а Олег скромно стоял в стороне, якобы просто наблюдая за действиями своей коллеги-офицера.

Остальные бойцы отряда были из оставшихся без работы купеческих охранников. Таких в Сольте сейчас было много — из-за начавшейся смуты многие купцы и торговцы сворачивали дела и увольняли работников.

Первый десяток Шереза был полностью укомплектован ветеранами, естественно, все сержанты были набраны тоже из них.

Чек предложил нанять некомбатантов, которые тут играли роль тыловых служб, его поддержал Торм, и Олег, подумав‚ согласился.

Идею купить для этих целей рабов, высказанную Олегом, остальные офицеры не поддержали. Дело в том, что раба, взявшего в руки оружие даже для защиты своей жизни или хозяйского имущества, этих рук лишали. А охранять обоз всё же было нужно, иногда и не от врага, а от солдат других отрядов.

— Троих в обслугу, конечно, будет мало. Ищи ещё, — Олег согласился с лейтенантом. — А повозок нам хватит?

— На первое время хватит, а там можно будет ещё подкупить.

— Где ты собрался что подкупать? Давай лучше заранее всем озаботимся.

— Да хватит, Олег. Честно. И так уже оснастились по полной.

Для нужд отряда были приобретены три повозки-фургона и шесть лошадей для них. Были куплены четыре коня для офицеров отряда и два — для бойцов передового дозора.

— Деньги за эту декаду всем выданы?

— Как всегда, — Торм пожал плечами, — не разбаловал бы ты нас. Серьёзные деньги, считай, ни за что. Когда будем выдвигаться? Если затянем, то нас в ополчение загребут. Или опять придётся мэру деньги заносить.

— Скоро уже. Сам слышал ведь, что на севере началось. Чек завтра или послезавтра съездит на хутор, посмотрит, что там и как. Может, решит вопрос с пастбищем. Как вернётся, так и тронемся.

С наступлением весны дороги начали просыхать и, ожидаемо, начались стычки между отрядами Лекса и Нея. Пока ещё крупных столкновений не было, но всё шло к большой войне.

В Сольте, как и в других городах Винора, формировали отряды ополчения. Со дня на день ждали гонца от короля с приказом отправить ополченцев к его ставке.

Наёмный отряд «Медведи» собирался, не дожидаясь общего призыва, добровольно присоединиться к войску молодого короля за обещание в доле будущих трофеев, раз уж предложить деньги Лекс пока не в состоянии.

Свои финансовые проблемы Олег решил. Он основательно почистил заначки криминала и взяточников.

Даже теперь, после всех трат, в том числе и на экипировку отряда, у него в пространственном кармане находилось две тысячи семьсот сорок лигров, туда он сложил все деньги, которые ему достались в золотых монетах.

Все серебряные и медные монеты (Олег, готовясь к походу, не брезговал и медью) он отдал Чеку в кассу отряда.

Капитан положил эти деньги в специально приобретённый сундучок из металла‚ запирающийся на два замка — навесной и врезной. Чек оба ключа носил всегда при себе. Сейчас в кассе отряда было больше семисот лигров.

Плату членам отряда Олег установил, по здешним меркам, весьма высокую. Чек, Торм и даже Гортензия пытались его отговорить, считая, что пусть лучше бьются за трофеи, но он настоял на своём.

Помнил из прежнего мира фразу, что тот, кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. Его отряд в сорок один человек, это считая с ним, на армию никак не тянул, но Олег решил, что это и не важно.

Капитану своего отряда он установил оклад в четыре лигра в декаду, деньги достойные, столько получал армейский полковник. Лейтенанты получали по два лигра, сержанты по одному лигру, то есть по триста солигров в декаду.

Солдаты отряда получали по двести солигров, а некомбатанты-обслуга были осчастливлены немыслимыми для них сотней солигров. Кстати, ещё двоих мужиков в обслугу Торм нашёл, и теперь их было пятеро.

На отряд получалось около тридцати пяти лигров. Деньги серьёзные — на три лигра здесь можно было купить корову или крестьянскую лошадь. Боевой конь, понятно, мог стоить и две, и три сотни лигров. Олег слышал, что есть кони, за которых платят и тысячи, но в Сольте таких никогда не было.

Гортензия пыталась несколько раз увильнуть от получения своей платы, ссылаясь, что деньги у неё самой есть, но Олег, построжав, уговорил её прекратить этот детский сад.

В доме Олега ожидал потоп — не успел он войти в дверь, как ему в ноги бросилась плачущая Веда и затопила его слезами. Через её всхлипы и заикания он всё же понял, что она ему говорит. Оказывается, её муж собрался ехать с хозяином на войну. Гури с самого утра уже с ней прощается.

Кое-как успокоил Веду, сказав, что Гури остаётся с ней. Также, как и её родители.

— Зови его ко мне. Где он, в дровяном сарае?

— Сейчас, — быстро сказала Веда, утирая слёзы и вскакивая.

А и правда, подумал Олег, стерпится — слюбится.

Гури, смущаясь и краснея, пытался объяснить Олегу, пока тот переодевался в одежду для тренировок, что за лошадьми надо ухаживать, за ними надо следить, а хозяин в этих вопросах плохо разбирается. И что без своего верного и старательного раба, Олег будет мучиться.

— Скажи честно, не надо мне тут заливать, тебе молодая жена‚ что ли‚ надоела? — спросил Олег напрямик.

Гури опустил плечи.

— Не, не надоела. Она красивая. И хорошая. Только я бы поехал с хозяином.

В общем, Олег понял, что парню просто захотелось уехать из города, где он безвылазно прожил всю свою небольшую жизнь. Уехать не навсегда, он рассчитывал, что они скоро вернутся, и Веду он не бросает.

Олег сначала попытался объяснить, что они не на прогулку едут, потом плюнул и просто наорал на него.

Теперь до самого отъезда ему предстояло время от времени видеть улыбающуюся от счастья Веду и несчастного Гури.

В конце третьей декады весны Чек съездил на хутор.

— Перезимовали они нормально, — рассказывал он Олегу, — третий дом уже полностью готов, и мать с дочерью переселились туда, как ты и сказал. Только вот ещё один дом, видимо, будет нужен. Лейн с Марисой попросили меня их женить. Ну я согласился. Решил, что ты не будешь против. Ты ведь не против?

Они с Чеком сидели на скамье на заднем дворе, греясь в лучах тёплого весеннего солнца. Это был, считай, их последний, перед убытием на войну, день. На утро завтрашнего дня они назначили отъезд отряда. Наёмники завершали все свои личные дела в Сольте, а капитан со своим молодым лейтенантом-шефом перебирали всё сделанное или не сделанное, но что доделать было уже некогда.

Присмотреть за домом попросили Геллу, жену Торма. Она уже завтра вместе с дочерью переселятся сюда жить. Оставлять в доме рабов одних без присмотра дольше, чем на одну декаду, законы Сольта не позволяли.

Свой дом Торм сдал за символическую плату родне жены. Здание своей штаб-квартиры уступили двум ушлым торговцам, похоже, контрабандистам, сильно продешевив при этом. Но Олег торговаться сильно не стал. Так только, для порядка. Зато касса отряда пополнилась ещё на пятьдесят пять лигров.

— Олег! Ты хоть и не приглашал в гости, но мы пришли.

Кара со своим ухажёром Миком зашли во дворик из дверей дома в сопровождении Веды.

В руках у Мика была сумка, в которой явно угадывались очертания бутылок. У Чека выражение лица сменилось с делового и озабоченного на довольное и предвкушающее.

— Кара, я всегда рад тебя видеть. Только мы вчера же попрощались. Хорошо, что вы ещё раз решили попрощаться, — распахнул объятия Олег сначала для Мика, потом для Кары.

— Веда, скажи Гури, пусть несёт столик, и возьми у Найды чего-нибудь, фрукты там, сыр, чего ещё есть.

Когда солнце начало садиться за деревья, а Чек с Миком спорили о преимуществах таркских и синезийских арбалетов, Кара наклонилась к Олегу и счастливо сказала:

— Олег, я беременна. Сегодня была у повитухи. Всё правда.

Утром следующего дня во дворе штаб-квартиры, теперь уже бывшей, капитан Чек построил свой отряд.

Фургоны были загружены имуществом, и в них уже были запряжены лошади. Кони командиров и дозора были по двое привязаны к их задним бортам.

— Все готовы? Больных нет? — зычным голосом спросил капитан.

— Откуда? — послышался чей-то голос и все засмеялись.

Понятно, что лекарские способности, да ещё такие сильные, как у их отрядной магини, повышали настроение, и вопрос про болезни воспринимался как шутка.

Олег вместе с Тормом и Гортензией стоял чуть позади Чека, и ещё раз внимательно осмотрел своё воинство. Результатом осмотра остался, в целом, доволен.

Наёмники были экипированы обычными для них оружием и доспехами. Олег от Торма и Чека знал, что и солдаты пехотных полков экипированы примерно также. Может даже чуть похуже.

На солдатах отряда были надеты на ком-то кольчуги, на ком-то панцири. На головах открытые металлические шлемы. Штаны из толстой кожи с дополнительной защитой в виде нашитых железных блях, сапоги спереди защищались щитками.

Вооружены все были примерно одинаково. У каждого был меч в ножнах на поясе, не очень длинное, чуть больше человеческого роста, копьё в руке и небольшой обшитый кожей щит.

Капитан озаботился и закупкой двух десятков арбалетов с запасом болтов для них, но сейчас арбалеты лежали в одном из фургонов.

— Зря с собой баб не взяли, — пошутил один из наёмников.

— Обойдётесь. И так всех баб в Сольте перепортили, — отшутился в ответ Чек.

Олег заметил, как Гортензия немного поморщилась, но, в общем-то, к туповатому казарменному юмору отнеслась спокойно. Сам он понимал, что как бы сейчас его бойцы ни хорохорились, а наверняка ведь волнуются. Олег тоже немного волновался. Впереди новый участок жизни. И у него, и у его людей.

— Раз все здоровы, то выдвигаемся. Сначала мы, затем десяток Шереза, затем фургоны, затем все остальные. Да помогут нам Семеро!

Чек первым вышел за ворота. Оглядываться не стал.

По городу, кроме возничих, шли пешком — передвигаться верхом в городе могли только мэр с магистрами и аристократы. Исключением могли быть королевские гонцы или посыльные мэра.

К воротам добирались по петляющим грязным улочкам нижнего города. Олег за время своих приключений успел изучить его, как свои пять пальцев. Теперь бы он не стал петлять, как в свой самый первый день здесь, даже с закрытыми глазами.

Со зрелищами в этом мире было не так насыщенно, как в прежнем мире Олега, поэтому движение отряда наёмников, вызвало большой интерес со стороны прохожих. Мальчишки провожали их до самых ворот.

Стражники, стоявшие на воротах, пропустили отряд без лишних вопросов. И так всем было понятно, что происходит в королевстве.

Один из стражников даже пожелал удачи. Видимо, узнал Торма.

Когда вышли из Сольта, капитан на короткое время остановил отряд. Офицеры и солдаты дозора отвязали лошадей и вскочили верхом. Чек ещё раз осмотрел колонну и дал команду трогаться в путь.

Глава 18

В обширном дворе замка Нейв было многолюдно. Возле находящихся с левой стороны конюшен два десятка солдат из сотни Харма седлали лошадей. Туда же с вёдрами воды бегали от колодца трое замковых рабов. Стражи, с опущенными пиками, которые с наступлением темноты плотным кольцом окружали донжон замка, теперь сгрудились в центре двора и готовились отправиться на отдых. Запыхавшаяся служанка по широкой дуге быстрым шагом обходила стражников, чтобы избежать хлопка по заднице.

Эту утреннюю картину из окна комнаты графа Арта ри Нейва наблюдал король Лекс Винор.

— Ваше величество, доброе утро.

Привычка королевского мага и по совместительству главного советника Лекса входить без стука, его уже порядком достала, но молодой король сдерживался, делая скидку на почтенный возраст и преданность Доратия.

— С самого утра уже какие-то срочные новости? — спросил Лекс.

— Слава Семи, нет, но я напомнить о раннем отъезде. Вы сегодня принимаете клятвы у ополчения и наёмников. Тех, что на прошлой и этой декадах прибыли.

— Да помню я, видишь, уже встал.

В этот момент, робко постучавшись и получив разрешение, в комнату вошли две молодые рабыни.

В этом замке всё, включая и комнату, в которой спал король, принадлежало графу Арту. Лекс был здесь лишь гостем, и хотя граф с семьёй переехал в свою усадьбу в лиге отсюда и радушно предлагал пользоваться его замком, сколько нужно, молодого короля это угнетало. И он уже в который раз мысленно посылал проклятия на голову своего дядюшки.

Пока король умывался, маг пустился в пространные рассуждения о предпочтении меньшего зла, при выборе между ним и злом большим.

Суть его рассуждений сводилась к тому, что нужно принять предложение короля Линерии по продаже ему крепости Наров. Абас предлагал весьма значительную сумму — триста тысяч лигров. Эти деньги могли бы полностью решить все финансовые проблемы молодого короля. Но и товар был очень ценным.

Крепость Наров располагалась на западной границе королевства‚ перекрывая собой узкий перешеек между большими‚ заболоченными по берегам озёрами. Южное озеро служило естественной границей с королевством Линерия, а северное — с Великим княжеством Руанск.

Лекс прекрасно знал, как в прошлой войне внезапный захват этой крепости едва не привёл к потере всей западной правобережной части королевства. Тогда только чудо и военный гений маршала ре Вила спасли королевство.

Чтобы впредь не допустить такого, за прошедшие с той войны годы, крепость Наров основательно укрепили и усилили её гарнизон.

Отдавать такую крепость для Лекса было немыслимо. И так уже герцог ре Вил, не тот прославленный маршал, а его сын, объявил об отделении от Винора и создании Великого герцогства Вил. Его неявно поддерживал таркский король Плавий Второй, на чьей племяннице Рамир был женат. А ведь, если бы не подлость дядюшки, Лекс сейчас бы уже активно готовился стать зятем Плавия и свояком Рамира.

Рабыни, помогавшие принцу умыться, сходили за завтраком, который принесли на двух подносах и расставили еду на столике возле окна. Рядом со столиком стояли два небольших кресла с прямыми спинками.

Лекс знаком предложил магу присоединиться к завтраку, но маг, также жестом отказался, и продолжил расхаживать между окном и шкафом.

— Я не буду продавать Наров. Извини, Доратий. Дело даже не в том, что многие мои сторонники от меня отвернутся, а в том, что я не смогу через себя переступить. Это вопрос принципа.

— Ты понимаешь, что скоро у Нея будет вдвое больше людей, чем у нас? — перешёл на «ты» маг, он в личных беседах один на один мог себе это позволить. — Мы и так уже чуть не потеряли Ореж и контроль над орежским мостом. Спасибо Невину, что так вовремя там оказался. Дядя твой постоянно принимает новых наёмников — ему-то есть чем платить. Дороги уже везде почти просохли, и если ты думаешь, что он, как и ты, озаботится судьбой Винора, то заблуждаешься, на Рамира он махнёт рукой, а свою армию двинет на тебя.

— Я знаю.

Лекс никак особо не отреагировал на повышенный тон Доратия. Такая беседа проходила далеко не в первый раз.

— Раз ты знаешь, то надо что-то делать, а не ждать. Что у тебя сейчас? Пять полков? Ополчение? Даже если его и наберётся тысяч пять, так это мясо просто. Наёмников тебе нанять не на что. Как ты с двенадцатитысячным войском и полутора сотней магов собрался воевать с регентом?

Король доел и встал из-за столика.

— У дядюшки плохо совсем с продовольствием. Деньгами не накормишь. А насчёт наёмников, так они к нам всё же прибывают.

— Те, что к нам приходят, это не наёмники, это отребье сплошное. Вчера троих даже пришлось повесить. Харм же тебе докладывал. Занялись грабежами графских сервов. Не столько грабили, там взять нечего, сколько насиловали и увечили. Быдло, а не наёмники. И ты думаешь, что какие-то другие найдутся только за будущие трофеи тебе служить?

— Ну вчера, к примеру, неплохой отряд пришёл, — напомнил Лекс.

— А, — махнул рукой Доратий, — что там, полсотни, они разве погоду сделают? Хотя да, неожиданно. Там, к удивлению, даже проказница Гортензия у них лейтенантом-магиней. И так молодо выглядит, словно я или Морнелия поработали. Да, таких бы отрядов побольше. Но где их взять?

Отряд наёмников, про который напомнил сейчас молодой король, прибыл вчера в лагерь королевской армии после полудня.

Лекс тогда уже отъезжал в замок и на выезде из лагеря армии, там, где начинались палатки наёмных отрядов, он увидел столпотворение.

Заинтересовавшись, он со своей свитой свернул к этой толпе. Фрон, капитан его охраны, выехал вперёд, чтобы узнать, что там происходит.

Вернувшись, доложил:

— Дуэль, ваше величество. По правилам.

Наёмники, даже стоявшие во внешнем кольце толпы, не обращали на короля со свитой никакого внимания.

Во-первых, они ему клятву ещё не давали, и он для них сейчас был никем, ну почти никем. Всё же не будь «во-вторых», они бы всё же проявили должное уважение королю и своему будущему работодателю.

Во-вторых‚ заключалось в том, что все заинтересованно наблюдали за разворачивающимся действием.

В круге, образованном наёмниками, на утоптанной земле стояли напротив друг друга два вооружённых мечами воина.

Внимание Лекса сразу привлёк один из них. Это был высокий, мускулистый темноволосый парень примерно его лет. Удивлял в нём не возраст, конечно, а то, что в таком возрасте, на нём уже были знаки различия лейтенанта наёмников.

В армии Винора, как и во многих других армиях Тарпеции, для отличия начальников от подчинённых использовались аксельбанты и шевроны.

Наёмникам тоже требовалось отличать своих командиров, и они использовали знаки различия, похожие на армейские.

Лейтенанты носили на правом плече серебристый аксельбант и на правом же рукаве шеврон того же цвета. У капитанов аксельбанты и шевроны были покрыты позолотой. У офицеров-магов шеврон пересекался широкой синей полосой.

Молодой наёмник был одет в очень дорогую кольчугу мелкого плетения, поверх которой сверкали латные щитки из высококачественной стали. Шлема на нём не было, как не было у него и щита. Поверх доспехов были навешены новенькие лейтенантские знаки различия.

Лексу даже не нужно было гадать о причинах дуэли. Тут и так было понятно, что этот парень воспринимается всеми, как богатый хлыщ, купивший себе место офицера в наёмном отряде. Такое не могло обойтись без оскорбительных насмешек со стороны наёмников из других отрядов.

Его соперником был могучий краснолицый мечник, одетый в основательно побитые латы. Тот сначала вышел со щитом, но, увидев, что его соперник щит брать не стал, отбросил и свой. Впрочем, шлем он не снял.

Все ожидали быстрой расправы. Только расправа получилась не быстрой, а мгновенной. И результат её всех вогнал в ступор. Никто даже ничего не успел понять.

Вот здоровенный наёмник надвигается на лейтенантика, вот он делает шаг, занося над собой меч, а вот его меч отлетает в сторону, а сам он лежит неподвижно на земле.

Лейтенант спокойно уходит к бойцам своего отряда, которые, видно сразу, совсем не удивлены исходом поединка.

Капитан и ещё один лейтенант этого отряда похлопывают своего товарища по плечу‚ и в сопровождении пятёрки солдат удаляются в сторону южных ворот.

Откуда-то из-за спин сгрудившихся наёмников к ним присоединилась молодая женщина в форме лейтенанта-магини.

Наёмники из других отрядов, а из здесь было не меньше семи — восьми десятков, оторопело молча смотрели на удаляющихся коллег.

Лишь когда побитый дуэлянт зашевелился и застонал, все словно отмерли. Кто-то кинулся помогать побитому, кто-то начал оживлённо обсуждать произошедшее, а некоторые побежали посмотреть, куда ушёл победитель, и что это за отряд.

Фрону он тогда поручил выяснить об этом молодом лейтенанте. Но не очень срочно.

Воспоминания Лекса прервал Доратий. Он напомнил, что времени осталось меньше двух склянок, а надо ещё принять посланников от барона Гая Невина и послушать новости из Орежа.

— Несите парадный мундир, — обратился Лекс к рабыням.

Королевский двор в изгнании совсем не напоминал тот, что был в Фестале.

Первое, что бросалось Лексу в глаза, когда он входил в главный зал графского замка — это, конечно же, и небольшие размеры самого зала, и немногочисленность придворных.

Потом уже обращало на себя внимание и то, кто вообще здесь присутствовал.

Здесь не было светских дам — из женщин здесь присутствовала только магиня Морнелия, отсутствовали светские бездельники.

Нынешний королевский двор был хоть и небольшим, зато функциональным.

За троном стояли в охране верные Скел и Альвар. Вот только, если в лесу эти вояки смотрелись органично, то здесь даже немного комично. Лексу и вид этих стражников, и сам вид графского трона, на котором графскую трёхзубчатую корону заменили на пятизубчатую королевскую, ежедневно напоминали о свалившихся на его голову неприятностях.

Напротив трона стоял длинный стол, за которым сидели оставшиеся верными королю вельможи.

— Его величество король Винора! — торжественным голосом объявил графский мажордом.

Все присутствующие встали, приветствуя своего монарха. Лекс легким шагом прошёл к трону и, сев сам, пригласил садиться своих вельмож.

На ближнем к нему краю стола садились его советники, командиры полков и королевские маги, дальше располагались владетели, пришедшие к нему на службу.

Сегодня из командиров полков присутствовали трое из пяти — граф ри Астонг, барон Улисс и барон Зевиг. Командир второго пехотного полка барон Цверг в это время находился в лагере армии и руководил подготовкой к церемонии клятвы королю. Командир егерского пограничного полка барон Невин сейчас находился в городе Ореж, который декаду назад чудом удалось удержать.

Шолен, второй королевский маг, старый приятель Доратия, о чём-то тихо переговаривался с магиней Морнелией.

— Ваше величество, позвольте сказать слово благородному Палию, прибывшему вчера вечером из Орежа, — обратился к Лексу второй советник граф ри Чосен.

Получив разрешение, Палий, седеющий полноватый мужчина в недорогом камзоле‚ поднялся и‚ вежливо поклонившись в сторону короля‚ рассказал о последних событиях, свидетелем которых он был.

Многое из того, что он рассказал, присутствующие в общих чертах уже знали. Но очевидца слушали с вниманием.

Ореж, город с населением около четырёх тысяч человек, был расположен на севере Винора, на западном, правом берегу Ирменя.

Как и все города правобережья, Ореж признал Лекса своим сюзереном и законным королём Винора.

Ценность этого города заключалась в том, что здесь ещё при прадеде короля Леонида завершили строительство моста через Ирмень. Это был один из пяти мостов через эту реку вообще и единственный в Виноре.

Значение этого моста понимали все. Именно через него перешли на правый берег и присягнули Лексу второй и пятый пехотные полки баронов Цверга и Зевига. Ширина полноводного Ирменя осложняло переправу основной военной силы герцога Нея ре Винора — трёх кавалерийских полков.

Все понимали значение моста, все силы для его охраны предпринимали, и всё же чуть не проспали. В прямом смысле.

Под видом торгового каравана‚ охраняемого обычными наёмниками, в Ореж вошли наёмники регента. Их пустили в город без опаски из-за их малочисленности. Не сочли опасными.

Ночью нанятые регентом наёмники перебили охрану бастиона, через который мост соединялся с городом, и открыли ворота. По мосту в город двинулся кавалерийский полк графа ри Мойса, зятя герцога Нея.

Других полков туда регент не отправлял, опасаясь, что слишком большое скопление войск, выдаст Лексу его намерение.

В общем, Ореж вместе с мостом Лекс едва не потерял. К счастью сторонников молодого короля, с целью диверсии по поджогу продовольственных складов армии регента, на левобережье именно в это время должен был прорваться егерский пограничный полк барона Гая Невина.

Вместо выполнения поставленных задач оба полка схлестнулись во встречном бою. Победа в этой схватке не досталась никому, но по факту везение оказалось на стороне короля. Потеря орежского моста могла стать катастрофой.

Палий рассказывал о происходивших тогда в Ореже событиях подробно, но без лишних эмоций. Посланник Невина закончил свою речь просьбой барона прислать ему подкрепление для усиления городской стражи. Хотя бы ополченцев.

— Прежде, чем кого-то куда-то двигать, надо хотя бы узнать подробней, что происходит у Нея‚ — не вставая с места сказал барон Улисс, командир первого полка, самый опытный из королевских командиров. — Может он уже в Нимее готовится к переправе.

— Сидя в обороне, войны не выиграть, – продолжил мысль своего товарища граф ри Астонг.

Его слова поддержали одобрительным гулом вельможи с дальнего края стола. Многие из них оставили на том берегу свои замки и поместья, и хотя у регента до сих пор не было ни времени, ни сил, чтобы захватить владения всех не признавших его власть феодалов, они переживали за оставшиеся там семьи. К тому же под шумок многие их соседи могли попытаться отжать у них части владений.

— А нам есть с какими силами наступать? — вступил в начавшийся общий разговор маг Шолен.

— У нас много сторонников в той же Нимее, я уж не говорю о столице. В Фестале гвардейский королевский полк до сих пор не принёс клятву узурпатору, а на севере герцог ре Конер готов нас поддержать, — зычный голос одного из феодалов восточного Винора заглушил застольный шум. Лекс до сих пор не мог запомнить его имя. То ли Ревс, то ли Кевс.

— Ты туда ещё доберись.

Разговор опять свернул на спор между сторонниками решительного наступления и теми, кто предлагал дождаться наступления врага и разбить его при переправе через Ирмень. В том, что Ней ре Винор будет вынужден наступать, были уверены все — проблемы с продовольствием на левобережье только нарастали.

У каждой из спорящих сейчас сторон были свои разумные доводы. Лекс ещё для себя не решил. Всё будет зависеть от того, какими силами он будет в ближайшие декады обладать.

— От соседей сюрпризов не будет? — спросил осторожный ри Чосен, смотря при этом на Морнелию.

У магини были знакомые при многих дворах Тарпеции, и к ней иногда приезжали посланцы от разных владетелей и богатых торговцев. Прежде всего, от её клиентов, которых она периодически омолаживала. Понятно, что её клиентами были очень непростые люди.

— Линерия с Великим княжеством Руанск опять готовы сцепиться, — покачала головой Морнелия, — с этой стороны пакости вряд ли возможны, но и про осторожность я бы не забывала.

Доратий, всё это время сидевший молча, посмотрел на Лекса. Король было подумал, что он сейчас опять вернётся к предложению продать Наров и на вырученные деньги нанять максимальное количество наёмников, но старый маг в этот раз промолчал.

Сегодняшнее совещание напоминало один в один все предыдущие. Но Лекс чутко улавливал общее ощущение, что вот-вот начнётся лавина событий.

— Барон Гринг, — обратился король к старому воину, сидевшему возле то ли Ревса, то ли Кевса, — со своей дружиной и тремя сотнями ополченцев отправляйтесь с благородным Палием.

Оба названных дворянина встали, поклонились и вышли из-за стола.

— А мы все сейчас поедем к армии. Я приму клятвы у прибывших. Готовимся, господа.

Лекс подождал, пока все вельможи покинут зал и остался в компании магов.

— Поедем, посмотрим, кто к нам на этот раз прибыл, — пробормотал Доратий.

— Там интересные люди иногда встречаются, — напомнил ему молодой король.