Попаданец в поисках смысла - 5

Глава 1

Пустыня к востоку от Аселеу. Светило печёт совсем не по-весеннему, но приобретённый комбинезон, созданный для выживания в неблагоприятных условиях, отлично справляется как с повышенной дневной, так и с невысокой ночной температурами. Лезвие лопаты с трудом входит в засохшую поверхность, которую язык не поворачивается назвать почвой, но я предполагаю, что там находится, и это придаёт силы. Вот очередной ком земли летит в сторону, опускаюсь на колени и начинаю отбрасывать её руками как можно аккуратнее, — мало что может сравниться с тем чувством, когда копатель поднимает перерубленную лопатой ценную вещицу.

Из-под слоя твёрдой, неподатливой земли показывается тонкая, почти невесомая на вид золотая цепочка, которая, несмотря на прошедшие века забвений, почти весело поблескивает в лучах светила. Её звенья будто срослись с грязью, и кажется, что рассыплется от первого же прикосновения. Но нет, металл держится — золото не ржавеет, — пусть находка и выглядит хрупкой, словно высушенный стебель древнего растения. А следом проступает и медальон — небольшой, овальный, с заметным узором по краю.

Я замираю, чувствуя, как окончательно пересохло в сухом горле. Снимаю перчатки и поглаживаю находку пальцами, ставшими удивительно осторожными. Медленно, боясь повредить, освобождаю предмет от остатков земли — сначала цепь, потом медальон, хранящий отблеск давно ушедшей эпохи. Всматриваюсь в поверхность: на одной стороне — герб, а на обратной — стёртый, но различимый цветочный орнамент. Что-то личное, если не сокровенное, возможно, понятное лишь тому, кто когда-то носил эту вещь на груди. В голове сами собой возникают образы: человек, застёгивающий цепочку на шее, прячущий медальон под одеждой, уносящий с собой что-то важное — память, надежду, клятву.

Светило по-прежнему безжалостно палит, комбинезон охлаждает тело, а в ушах стоит звон тишины пустыни, но сейчас всё это будто отодвинулось на задний план. Я сжимаю находку в ладони и чувствую, как сквозь усталость и зной пробивается странное, щемящее чувство — словно я на мгновение прикоснулся к чужой судьбе, к чьей-то истории, которая могла навсегда остаться похороненной в этой земле. И от этого осознания по спине пробегает холодок.

[Герб не идентифицирован. Тебе следует всеми правдами и неправдами заполучить в свою библиотеку труд древнего антиквара Рофа Рубека. Покупать перепечатку смысла нет, так как продаваемые экземпляры стоят просто безумные деньги, и чтобы окупить вложение, придётся не меньше месяца в этой пустыне каждый день находить по пять подобных медальонов…]

~ Поищи, в какой ближайшей библиотеке книгу можно взять для чтения.

[Опередил! Только-только хотела обсудить это.]

Убрав цепь с медальоном в специальное отделение комбинезона, я поднимаюсь на ноги. Впереди ещё много работы, много временных слоёв земли, которые предстоит разворошить, но теперь я точно знаю: этот день не пройдёт впустую. Где-то в глубине души крепнет уверенность — эта находка лишь первая ниточка, потянув за которую можно если и не распутать клубок забытых историй, то найти не менее интересные артефакты.

[В научно-исследовательском отделе редких книг Центральной планетарной библиотеки, что в Аселеу, имеется один оригинальный экземпляр упомянутой книги Рубека. Вот только получить допуск туда будет проблематично. Зато имеется и хорошая новость — доступ к отсканированной версии вполне свободный.]

~ Тогда завтра туда надо будет сходить. Если требуется предварительная запись, то оформи, ~ дал я указание системе и продолжил коп.

Два последующих часа, проведённых на этой пустынной территории, не принесли, к сожалению, сопоставимых находок. Как и ранее, чаще всего попадался современный мусор, а также наконечники стрел и копий, детали конской упряжи, разная бытовая мелочёвка прошлых веков. Даже монеты встречались редко.

[Но находятся же! Просто монеты — наиболее частые из самых желанных находок. Для археологов, конечно, они представляют определённую ценность, но сенсацию на них не построить.]

~ Я не совсем понял, что ты мне сейчас хочешь сказать.

[Действительно интересные вещи — не монеты, которые чеканились в большом количестве, а чаще всего — предметы быта типа статуэток или браслетов, поскольку именно они, как правило, производились в единичных экземплярах. Какая-нибудь фигурка Периода междоусобиц может быть намного ценнее монеты ранних годов Эпохи Первого государства. То есть в археологии принцип «чем древнее, тем ценнее» работает далеко не всегда.]

Пока я обдумывал эти слова, система подала сигнал, что сканер флаера засёк группу людей. Вероятно, такие же копатели, как и я. И уже который раз за последние месяцы встал вопрос: убираться отсюда, или ожидать, что мною не заинтересуются? Обычно я улетал, так как неприятные воспоминания о расправе с теми двумя любителями чужого добра были свежи. Конечно, они сами напросились, поскольку начали угрожать оружием, но убивать всех подряд — плохая идея, да и нарваться можно на ответную пулю.

~ Инна, у тебя есть возможность поставить помехи, чтобы ни флаер, ни меня они не обнаружили?

[Мне льстит, что ты так высоко оцениваешь мои способности, но такой возможности нет. Могу предложить варианты дальнейших действий: улететь сейчас; улететь, как только станет понятно, что тобой заинтересовались; поднять флаер повыше, чтобы ни у кого не появилось искушения посмотреть, что в нём лежит, а самому просто продолжать коп; пассивно ждать развития событий. Последнее нежелательно.]

~ Если начнут приближаться, то включай флаер и улетаем. Он сто́ит намного больше, чем здесь может ещё найтись.

Поспешно брошенное место поисков давно оставалось позади, и я, оказавшись дома, начал размышлять, как в будущем можно избежать подобных ситуаций, происходящих всё чаще и чаще. Нанять охрану? Это самое простое, но посвящать кого-либо в своё хобби не хочется, да и оплата съест значительную часть прибыли.

Приобрести военного дрона или установить оружие на флаер? Нет, это дорого и, что немаловажно, — такая мера предосторожности окажется сродни мишени на моём теле. К тому же на гражданский транспорт турели устанавливать запрещено. На то он и гражданский.

А что, если взглянуть на проблему, как я недавно планировал: установить генератор помех, который и отвадит от меня заинтересованные взгляды? Вот только покупать не вариант, так как стоимость не будет низкой. Стоп! В Академии есть целый факультет радиоэлектронной борьбы, и почему бы там не поискать решение? Правда, имеется нюанс: если я начну открыто интересоваться генераторами помех, это может привлечь ненужное внимание. В конце концов, такие устройства находятся в серой зоне — не запрещены напрямую, но и не для свободного гражданского использования.

[Обратись к куратору. Кто, как не он, знает, что можно в Академии, а что нет.]

Как будто камень с души свалился, и, обрадованный простым решением, я уснул, не имея никакого желания в очередной раз смотреть на однообразный пейзаж за стеклом. Система разбудила за несколько минут до подлёта, вполне достаточных, чтобы вспомнить о Касси, которая не обещалась вернуться даже поздно вечером. Но кто я такой, чтобы её осуждать!

Отношения у меня с этой молодой женщиной сложились несколько странными: она не готовит и лишь иногда прибирается. Да, не её это, и спорить с данным фактом глупо, — ну не учат такому в герцогском замке! Зато она всегда готова поговорить, если только не занята живописью, или дать ценный совет, а что советы почти всегда ценные — я уже успел неоднократно убедиться.

Есть и тёмная, неоднозначная сторона наших отношений, о которой не буду никому рассказывать: всё-таки Вейрон Кэл’Врин сумел приучить Касси к частому сексу, что отразилось на её либидо, и теперь молодой женщине нужно периодически выпускать пар, дабы гормоны не застили разум, когда не нужно. А это «когда не нужно» выпадает на все выходные, во время которых она активно исследует город на наличие мест для проведения активного досуга.

Вот и сейчас Касси неизвестно где, — если быть точным, то координаты мне она постоянно скидывает, но раз проблем не видит, то я даже не смотрю, где женщина развлекается, — а значит, думать об еде придётся самому. Благо, служба доставки работает как часы.

После ужина написал Мелире сообщение, получил ответ, что у девушки всё нормально, и заодно пару описаний наиболее интересных с её точки зрения происшествий. Теперь можно и новостные каналы посмотреть.

«Первый и Второй независимые профсоюзы планеты Столичная-1 поддержали намерение правительства повысить пенсионный возраст», — гласила самая популярная новость. Ну-ка, ну-ка… Я открыл полный текст:

После долгого обсуждения «Первый независимый профсоюз», а за ним и «Второй независимый профсоюз» поддержали введение тестового режима повышения возраста выхода на пенсию подданных Мойноса, находящихся на государственной службе. В ближайшие два года пенсионный возраст поднимут лишь на планете Столичная-1. Затем, после обкатки всех нюансов, подобное будет осуществлено на Столичной-2 и Столичной-3. Через три года возраст выхода на пенсию изменится и для многих других жителей нашего государства.

По словам председателя «Первого независимого профсоюза» Элзи Торн, речь идёт не об ущемлении прав работников, а о стратегическом выборе в пользу долгосрочной стабильности: «Мы живём в эпоху колоссальных технологических сдвигов. Роботизированные комплексы берут на себя рутинные операции, а людям всё чаще приходится осваивать новые профессии».

Повышение пенсионного возраста даёт человеку больше времени на переподготовку и плавный переход между карьерными этапами. «В условиях, когда продолжительность жизни благодаря достижениям биоинженерии достигла 120 лет, прежний пенсионный рубеж выглядит анахронизмом. Современные люди в 65-70 лет находятся на пике профессиональной формы», — подчёркивает социолог и советник «Первого независимого» Катол Менд. — «Они обладают уникальным опытом, который критически важен для наставничества и управления сложными проектами. Отправка их на покой означает для государства потерю ценного ресурса».

Профсоюзы также настаивают, что решение не означает принудительный труд. В рамках соглашения с правительством предусмотрены гибкие форматы занятости для людей старшего возраста: сокращённая рабочая неделя, дистанционные проекты, наставнические программы. «Мы добились гарантий, что никто не будет вынужден работать против воли!» — заявляет председатель «Второго независимого просоюза» Юрна Галед. — «А те, кто хочет продолжать карьеру, должны иметь такую возможность без дискриминации по возрасту».

Пока законопроект находится на стадии обсуждения, и его окончательная судьба зависит от воли нашего мудрейшего короля Пискина Лавабо Второго. Однако позиция профсоюзов уже показала: даже традиционные институты способны меняться, если речь идёт о выживании системы в целом.

«Это не идеальный компромисс, но в условиях быстро меняющегося мира он позволяет сохранить баланс между интересами разных поколений», — резюмирует Элзи Торн. — «Мы не отказываемся от защиты прав трудящихся — мы адаптируем эти принципы к новым реалиям».

Через пять лет в государстве Мойнос выход на пенсию будет осуществляться при достижении 80 лет при общем стаже государственной работы в 45 лет. Как и сейчас, гослужащие смогут выйти на отдых при достижении 75 лет, но в этом случае будет выплачиваться только базовая пенсия. Стаж военнослужащих, государственных правоохранительных и специальных служб, жителей планет третьего и четвёртого типов, а также отдельных категорий обитателей орбитальных станций и астероидов корректируется специальными коэфициентами. Для всех остальных подданных время выхода на пенсию остаётся их личной инициативой.

~ Они их всё-таки продавили, Инна! Неужели конспирологи были правы, и произошедшее на смотровой площадке корпорации «Арасара» — не случайность, а запланированный акт, призванный приструнить профсоюзы?

[Имеется большая вероятность, что так и было на самом деле. Неизвестно, как именно власть сумела надавили на «Первый независимый профсоюз», но правлению «Второго» могли предложить на выбор: или идёте по делу о терроризме, или соглашаетесь на повышение пенсионного возраста. Понятно, что функционеры выбрали личную свободу. Да и зачем им рыпаться, если эти два как бы независимых профсоюза объединяют 78% государственных служащих? А это громадные поступления от членских взносов.]

~ Я вот только не пойму, почему повышение возраста касается лишь государственных служащих?

[Потому что пенсия — это личный выбор каждого. Тот, кто хочет приемлемую пенсию, или нанимается на работу в госсекторе, или идёт служить в силовые структуры, или открывает своё дело. Участь остальных — откладывать, как правило, от небольшой зарплаты немалую часть, и когда сил уже не хватит, еле сводить концы с концами всю оставшуюся жизнь, урезывая и без того непритязательные расходы. Если кто не найдёт себе работу в столичной системе, то ему прямая дорога осваивать планеты со сложными климатическими условиями. Ну, или же идти в криминал.]

~ Получается, что власть сама толкает добросовестных подданных совершать преступления?

[Криминал был, есть и будет. Другое дело, что сейчас ещё больше людей захочет устроиться в правоохранительные службы, и какими бы не оказались потери личного состава, усмиряющих бандитов, недостатка в новых кандидатурах не будет.]

~ У меня даже голова начала болеть от всего этого. Пойду-ка я спать.

[Даже не осмотришь ещё раз на то, что откопал?]

~ Завтра. После посещения библиотеки.

Я не удивился, когда узнал, что Центральная планетарная библиотека находится в западной части Аселеу. Что ни говори, а близкое расположение королевского дворца наложило особый отпечаток на город, чьи северо-восточные районы являются самыми непрестижными для тех, кому важна как безопасность, так и близость к культурным объектам. Впрочем, всё это относится лишь к местным жителям, скорее всего, поскольку большинство населения государства согласится на любые условия, лишь бы хоть где пожить в столице.

Но Аселеу не резиновая, и миграция сюда контролируется очень серьёзно — все, не состоящие на учёте, получают пять лет принудительных работ на опасных и вредных для здоровья производствах.

Пятиэтажное здание библиотеки резко контрастировало с окружающими небоскрёбами, что усиливало общее впечатление от просторных читальных залов и множества закрытых для доступа хранилищ. Мне как аристократу, да ещё по предварительной записи, пропуск выдали буквально за минуту, а без записи на это ушло бы две минуты, наверное. Получив файл с общим планом библиотеки, я быстро добрался до нужного аппарата для просмотра отсканированных книг. Почему нельзя посмотреть на компьютере? Чтобы не было утечки данных с последующим распространением в Сети. Конечно, последующую возможность скачать бесплатно быстро блокирует специальная служба, но кто-то да успеет этим воспользоваться.

Как я и думал, книга имеет множество страниц, и на их фотографирование пришлось потратить часа два. Но это сущая ерунда за ценнейшую информацию, для легального приобретения которой некоторым людям придётся работать не менее года. Странно, что до такого простого способа никто не додумался.

[А я не удивляюсь. Почему? Потому что замечаю больше, чем некоторые. Вот ты сел просматривать книгу и не обратил внимания на Правила пользования аппарата. Поразительная беспечность!]

~ Где?

[Справа прямо на стене!]

Действительно, в Правилах написано, что использовать средство просмотра отсканированных редких книг и документов можно только в течение десяти минут, да и то, если будет подана предварительная заявка, в которой будет указано, что именно посетитель желает прочитать (номер страницы, например). Право же неограниченного просмотра предоставляется лишь высшей аристократии. Ха! Ещё одна польза от титула!

[Неплохо бы каталоги хотя бы местных монет таким же образом пересканировать.]

~ Нет, в другой раз! Дело даже не в возможной усталости глаз, а просто сам процесс утомил. Всё-таки более двух часов удерживал внимание.

Покинул я здание библиотеки с чувством глубокого удовлетворения, а ИНН-система начала безотлагательно распознавать изображения, переводить на общий язык и сохранять в текстовом формате, чтобы ускорить дальнейшие поиски нужных мест.

Только собрался возвращаться домой, как пришло сообщение:

Уважаемый Айвор Камадос!

От лица администрации Музея истории Аселдину и всего нашего научного коллектива примите самые искренние слова благодарности за переданный серебряный гребень, изначально принадлежавший, по оценкам нашего эксперта, принцу Наонету Абрузу Гарти или его ближайшим родственникам!

Этот предмет займёт достойное место в фондах Музея и в скором времени станет частью экспозиции, посвящённой повседневной жизни аристократии в Период Первого объединения. Этот серебряный гребень обладает не только материальной, но и исключительной историко-культурной ценностью: он — свидетельство той древней эпохи, осязаемая связь времён. Благодаря Вашему неравнодушию и бережному отношению к наследию прошлого упомянутая эпоха получила дополнительный шанс быть лучше понятой посетителями нашего музея.

Мы глубоко ценим Ваш вклад в сохранение культурного наследия и хотим выразить признательность не только на словах. В знак нашей искренней благодарности и уважения мы приняли решение передать в Вашу собственность гравиприцеп «Синта-6» (инвентарный номер ТР002452). Вы можете получить его через начальника транспортной службы Инага Фраста в любой день с 8 утра до 18 часов вечера.

Ещё раз благодарим Вас за щедрость, ответственность и преданность делу сохранения исторической памяти! Мы будем рады видеть Вас в нашем музее и готовы поддерживать сотрудничество в любых форматах, которые будут Вам интересны.

С глубоким уважением и признательностью, исполнительный секретарь…

[Сбылась мечта…]

~ Когда-нибудь ты договоришься!

[А что я такого сказала? Гравиприцеп же на самом деле был твоей мечтой!] ~ хихикнула система.

Глава 2

á

Мне до самого конца не верилось, что с получением гравиприцепа всё пройдёт гладко, что и подтвердилось, как только я довёл до начальника транспортной службы причину своего прихода.

— Гравиприцеп «Синта-6»?! Какой инвентарный номер?

— ТР002452.

— Это ошибка! — с искренним недоумением ответил Инаг Фраст.

— У меня имеется письмо… — начал я.

— Да, знаю, — махнул рукой мужчина. — Я целый час переписывался с исполнительным секретарём и объяснял, что гравиприцеп «Синта-6» с инвентарным номером ТР002452 никак не может быть передан кому-либо, поскольку представляет собой лишь полностью смятый остов. В нём даже антиграва нет.

— Как так?! — мне не был понятен смысл доносившихся слов.

— Один наш грузчик-новичок по досадной ошибке, конечно же, отключил питание, и «Синта» упала на землю с такой высоты, что восстановлению не подлежит. Вот мы и разобрали её полностью на запчасти.

— И что теперь?

— Вы можете подождать новое решение администрации музея или взять гравиприцеп «Синта-3». По-сути, все «Синты» похожи, а отличия незначительны.

[Он прав, если не вдаваться в детали. Например, у «Синты-3» грузоподъёмность почти на четверть ниже, скорость перемещения ниже на 10%, а полезный объём на 20%.]

~ Насколько эта модель старая?

[Снята с производства почти двадцать лет назад.]

— И как скоро поступит мне новое предложение?

— Если честно, молодой человек, то не скоро, — развёл руками мужчина. — У нас просто нет других гравиприцепов. Они имеют настолько ограниченное использование, что вряд ли в ближайший год или два музей купит хоть какой-то. А это значит, что до списания дело дойдёт лет через десять.

[Анализ мимики и дыхания позволяет с вероятностью 40% предположить, что тебе врут.]

~ Это мало для однозначных выводов, Инна.

— Хорошо, — сказал я. — Можно взглянуть на остов «Синты-6»?

— Да, конечно, молодой человек! Я даже сам покажу его, — с готовностью поднялся Фраст.

[Послать запрос исполнительному секретарю?]

~ Да, давай.

Я последовал за мужчиной и, проплутав по коридорам, относительно скоро оказался перед сплющенным металлом.

— Вот что осталось, — со вздохом произнёс начальник транспортной службы. — А вот и маркировка с инвентарным номером.

Глядя на искорёженный металл, было вообще сложно понять, чем изначально он был. Но маркировка действительно соответствовала указанному в письме номеру, так что сомнения почти отпали.

— Покажите «Синту-3», пожалуйста, — настала моя очередь грустно вздохнуть.

— Вот, вот она, — чуть улыбаясь, показал пальцем мужчина. — Полностью рабочая.

Модель гравиприцепа выглядела именно так, как и должна. В принципе, если мне её предложили бы сразу, то я прыгал бы от радости, но… Но всё же оставалась недосказанность, что настораживало.

— Я проверю?

— Конечно, молодой человек! У вас очень правильный подход! — обрадовался начальник транспортной службы. — К сожалению, подобное здравомыслие редко можно увидеть у современной молодёжи. Я вам сейчас всё покажу и объясню!

[Ему что, заняться нечем? Это странно!]

~ Полностью с тобой согласен, Инна. Чем больше его сейчас слушаю, тем сильнее подозрения, что меня хотят обмануть.

Демонстрация всего необходимого заняла минут пять, после чего Инаг Фраст поинтересовался:

— Так что, берёте?

— Даже не знаю… — решил помедлить я, поскольку ответственный секретарь не отвечал на запрос.

— Не хочу вас торопить, молодой человек, но у меня всё-таки имеются и другие дела.

— И что мне надо сделать?

— Подписать акт приёма, — и мужчина достал планшет. — Вот тут напишите разборчиво и полностью имя и фамилию.

[Он думает, что у тебя нет деки.]

— Написать? Разве электронной подписи недостаточно? — спросил я, одновременно подавая дистанционно своему флаеру команду взлететь и приземлиться поблизости.

— Электронной подписи? А-а… Ну да! Конечно! Давайте поскорее завершим это дело!

— Скажите, а почему в акте написано просто «Синта» без указания номера модели?

— Так других «Синт» больше и нет, молодой человек! Это же обычная формальность! Подписывайте скорее и становитесь обладателем полностью рабочего антиграва.

— В тексте неточность, — показал я на экран планшета.

— Какая? — удивился Фраст. — Тут всего несколько предложений…

— Должно быть не «Айвор Камадос», а «герцог Айвор Камадос», — с потаённым злорадством ответил я.

— Герцог? Не шути так, парень! Что за глупости?!

В ответ я достал перстень и поднёс его к носу жулика.

— Да таких перстней можно купить где угодно! Я вот сейчас вызову представителей правоохранительных органов, и тебя упрячут…

— Ты хочешь сказать про пять лет каторжных работ? — откинул вежливость я. — Вызывай! А я тогда сейчас напишу одному моему ближайшему другу — герцогу Викинему. Знаешь такого?

— Герцог Викинем? — дёрнулся собеседник, и его лицо начало бледнеть.

— Да, Главный Королевский прокурор. Запросто устрою тебе с ним личную встречу через полчаса. Согласен? Он будет рад провести в твоей транспортной службе прокурорскую проверку на предмет подлога. Впрочем, если покажу ему запись нашей беседы, то следствие не займёт много времени. Суд состоится буквально на днях… Суд скорый, но справедливый.

В этот момент мой роскошный флаер начал снижение, на что я и обратил внимание Инага Фраста.

— «Принцесса Лаа́да Лéста»! — моментально определил он модель моего транспортного средства и изменился в лице. — Простите, ваша светлость, я думаю, что произошла ошибка! Да я уверен в этом! Подождите здесь пару минут, я всё разузнаю в точности, — и мужчина с неестественной для его нехуденького тела прытью скрылся за ближайшей дверью.

~ Как думаешь, Инна, он вернётся?

[Судя по учащённому сердцебиению, он здорово испугался, понял, что ты не шутишь. Не удивлюсь, если сейчас бежит по направлению к туалету, по ходу расстёгивая штаны.]

— Ваша светлость! — запыхавшийся начальник транспортной службы вернулся бегом через три минуты. — Произошла досадная ошибка! Мне сейчас сказали, что имеется ещё один полностью рабочий гравиприцеп — «Коско-5», который мы можем вам прямо сейчас отдать взамен «Синты».

[Эта модель начала выпускаться в прошлом году и превосходит даже «Синту-7» по всем показателям. Надо брать!]

— У тебя есть дети? — надевая перстень на палец, продолжил я наседать на собеседника.

— Да… маленькие… — нервно сглотнул мужчина. — Мальчик и мальчик.

— Как думаешь, сколько им будет лет, когда тебя выпустят?.. Если не сгниешь заживо на рудниках, конечно?

— Ваша светлость! Не губите! — прямо мне в ноги бухнулся Фраст.

— Гравиприцеп я возьму… Но…

— Но…

— Но хочу компенсацию за обман. Например… антиграв.

— Антиграв?

— Да, непосредственно антиграв. Надеюсь, в твоих владениях найдётся снятый с небольшого флаера антиграв? Тогда буду считать себя полностью удовлетворённым, а герцог Викинем о тебе ничего не узнает. Да и об ответственном секретаре, который с тобой в доле, тоже. Даю слово аристократа!

— Да-да, ваша светлость! Подождите четверть часа… Всё будет погружено… — и начальник транспортной службы Музея истории Аселдину умчался быстрее прежнего.

Через четверть часа, конечно, антиграв погружен не был, но через полчаса мой флаер поднялся-таки вместе с гравиприцепом и полетел на восток к мастерской Хинси. Настроение моё было лучше некуда, — Фраст на прощание чуть герцогский перстень не обслюнявил, настолько желал поскорее избавиться от меня.

[Не удивлюсь, если антиграв был снят с полностью рабочего флаера. Возможно, ты не заметил, но руки мужчины были потными и холодными. А температура воздуха сейчас вполне комфортная.]

~ Даже вспоминать о нём не хочу! Это надо же было придумать такую схему обмана!

[Вполне вероятно, тебе ещё не раз придётся встретиться с подобными жуликами. В вооружённых силах их особенно много, — можно хватать каждого первого попавшегося интенданта, и не ошибиться.]

~ К сожалению, да. Но об этом думать пока рано.

[Твоя мечта о двухместном флаере начала приобретать конкретные очертания.]

~ И это просто офигенно, Инна!

— Зачем вам генератор помех, Камадос? — с удивлением спросил Вотун, когда на следующий день я подошёл к нему в коридоре перед первой лекцией, чтобы одногруппники не могли подслушать наш разговор. Но спросил, скорее, по привычке, поскольку моего награждения, в котором майор принял пусть и пассивное, но участие, куратор стал немного выделять меня из общей массы раздолбаев.

— В последнее время я часто путешествую по материку, а чем дальше от Аселеу, тем больше вокруг появляется подозрительных личностей.

— Допустим. Но как решению этой проблемы поможет упомянутый генератор?

— Он скроет мой флаер.

— Стало чуть понятнее, — задумался куратор. — Вы хотите использовать его для безопасности.

— Именно так. В свободной продаже их нет, да и цена в любом случае оказалась бы немаленькой, а мне он просто жизненно необходим.

— Логично. И как срочно он нужен?

— Срочности особой нет, но и ждать полгода или даже год не хочется.

— Хорошо, я поговорю с преподавателями факультета радиоэлектронной борьбы. Может, кто и согласится. Вот только бесплатно никто… — майор посмотрел на меня испытующе.

— Понимаю, — кивнул я. — Готов оплатить расходы не только на комплектующие. И буду вам очень, очень признателен!

— Я уведомлю о результатах, — ответил Вотун. — Через пару минут начнётся лекция, так что давайте поспешим!

Учебный класс. Рядом по-прежнему сидит княжич Квериун, а за ним тоже у стены устроилась Уссон Кэл’Врин, перебравшаяся поближе к своему… Хмм… Даже не знаю, какие у них отношения. Эта парочка всеми силами пытается их скрыть, но пересаживание и прочие вещи, которые видны многим наблюдательным одногруппникам, не оставляют другим версиям право на жизнь. Как ни странно, но это я зачёл княжичу в плюс — он не бросил Уссон, а продолжает с ней общаться, а та внешне просто расцвела, хотя, как казалось, куда уж больше! И кто я такой, чтобы их осуждать?! Мелира тоже уже в курсе, но, находясь на практике, ничего поделать не может. Да и не особенно хочет — её кузина имеет родителей, вот те пусть и думают.

А дела на её практике идут неплохо. После печального инцидента с вышедшим из строя двигателем — ни одна из спецслужб так и не вышла на след диверсанта, — и несколько кораблей с курсантами отправили в другие звёздные системы, в том числе и тот, на котором будет проходить практику Мелира. Она часто пишет, считая, что тем самым подготавливает меня к событиям, которые начнутся через год. Преждевременно, наверное, но я внимательно читаю сообщения и задаю уточняющие вопросы. Вот только постоянно нервничаю, ожидая её возращения.

[Да не переживай ты так! Считай это особой формой волонтёрства, когда два человека, попавших в сложную ситуацию, помогают друг другу. Ни ты, ни Касси не имеете никаких романтических эмоций друг к другу. Просто физиология. Это сходно с ухаживанием за лежачим, которому время от времени нужно помогать справлять естественные потребности.]

~ Как у тебя всё просто!

[А так и есть! Просто люди придумали себе рамки, в которых и стараются удержаться, несмотря на большое стеснение…]

— Курсант Камадос! — голос преподавателя вернул меня в учебный процесс. — Какие шаги вы предпримете, если бортовой искин начнёт предлагать траекторию, противоречащую данным звёздных атласов, а резервная система навигации покажет третий вариант, отличный от первых двух? Пошагово, пожалуйста, будто вы единственный живой член экипажа на корабле.

— Первым делом, господин преподаватель, я переведу управление в ручной режим, чтобы исключить немедленное исполнение потенциально опасной команды. Затем зафиксирую расхождения: скопирую координаты, предложенные каждым имеющимся источником, а также время и условия, при которых они получены. В-третьих, проверю целостность данных: запущу внутреннюю диагностику бортовых систем, которые дают исходную информацию. Если есть логи сбоев, то изучу их. В-четвёртых, исключу внешнее воздействие: проверю, нет ли признаков кибератаки, перехвата сигнала или работы активных помех. В-пятых…

— Хорошо, курсант! Достаточно. Садитесь! А вот что в-пятых, в-шестых и в-седьмых нам сейчас перечислит курсант…

Я опустился на своё место и продолжил думать, как станем втроём жить под одной крышей.

— Что-то Вотун тебя начал часто спрашивать, — после обеда решил поделиться своим наблюдением Рсенун. — На каждой паре поднимает по паре раз, а сегодня даже трижды.

— А ты считаешь? — удивился я.

— Конечно! Тем чаще он спрашивает других, тем реже меня! — искренне ответил Медизи, и почти сразу его лицо нахмурилось. — Смотри, уже второго себе нашла.

Взгляд в сторону, и вижу, как Ранна выходит из столовой, держа за руку парня с П1-факультета. Гордо так идёт, с прямой спиной.

— Второго? — задал я вопрос лишь для того, чтобы не молчать.

— Ага, — кивнул Рсенун. — Не удивлюсь, если и третий будет.

— Нам об учёбе думать надо! — попытался я вразумить сына виконта.

— Кто бы говорил! Сам-то со второкурсницей…

Впрочем, чего именно «со второкурсницей», уточнения не последовало.

— Так найди себе девушку и ходи с ней у всех на виду.

— Идея хорошая, вот только их мало тут, — чуть скривился Рсенун. — Даже Ронура нашла себе.

И мы оба глупо похихикали, так как выдающие умственные способности этой графской дочери уже стали известны чуть ли не каждому первокурснику. И как она только в Академию поступила?

— Сетена Инар свободна, — ляпнул я. — Вот только сплетница она, да простолюдинка.

— Плоская, а лицо… — Рсенун снова скривился. — Нет уж… Только опозорюсь, если настолько сильно опущу планку. Жаль, что дочь какого-нибудь князя из другой академии не ожидается.

— Да уж, — усмехнулся я. — Мало нам одного.

— Не знаю, почему ты с ним не нашёл общего языка.

— Хмм… — многозначительно посмотрел я на Медизи, и тот сразу понял намёк. — Ладно, пойду, погреюсь на скамейке.

— Иди-иди… Сетена там тебя точно найдёт! Она чуть ли не каждый день тебя выцепляет по дороге.

— Тогда в библиотеку пойду, где её точно не будет, — махнул я рукой. И почти сразу получил сообщение от Вотуна: «Преподаватель Вилли Грейм с факультета РЭБ согласился с тобой переговорить. Не откладывай беседу!»

[Вот ты с куратором и на короткой ноге!] ~ чуть ли не хихикнула Инна. ~ [Иди к преподавательской столовой. Наверняка, там и найдёшь. Он высокий, и взлохмаченной причёской похож на Сереп-Рякхофа.]

~ Лишь бы не получилось, как с Меллером.

[Всё зависит лишь от тебя] ~ «приободрила» система.

Грейма в столовой не оказалось, но его видели недавно выходящим, так что после пятиминутного поиска преподаватель нашелся, сидящим на парковой скамейке.

— Извините, — подошёл я. — Извините, что отвлекаю. Меня зовут Айвор Камадос…

— А-а… Да… Преподаватель Вотун говорил о вас, молодой человек. Присаживайтесь, а то вы мне светило заслонили, а погода пока не самая тёплая, чтобы от его лучей скрываться.

[Какой слог!]

Я сел, а Вилли Грейм зажмурился и просидел так некоторое время.

— Что вы молчите, курсант? Говорите!

— Мне нужен генератор для сокрытия моего флаера.

— Флаер — это хорошо. Плохо, когда его нет… И какая модель?

— «Лаада Леста» — решил я сократить название, поскольку обе модели по габаритам почти не отличаются друг от друга.

— Приемлимо, — чуть подумав, ответил преподаватель.

— А ещё гравиприцеп будет, — посчитал нужным добавить я.

— Вы серьёзно настроены, молодой человек! — открыл глаза мужчина. — Как говорили в древности: на мелочи не размениваетесь. Ну, это уже ваше дело. Значит, хотите генератор сокрытия? Хмм… Это возможно. Вопросы лишь в сроках и…

— Я готов оплатить расходы или же их возместить каким другим способом.

— Хмм… Мне нравится ваш деловой подход! — и преподаватель снова закрыл глаза. — Есть две модели. Одна создаёт маскирующий шум, «забивающий» полезный информационный сигнал, делая его трудноразличимым. А вторая, скажем так, искажает или «размывает» ответный сигнал, из-за чего осмысленно интерпретировать получаемые данные становится почти невозможно. Оба широкополосных генератора действуют на тех же принципах, что и генераторы, применяемыми военными для сокрытия техники и личного состава. Только второй служит именно для сокрытия, а не для постановки ложных целей, что сразу указывает на работу техники РЭБ, — Грейм поглядел по сторонам и понизил голос. — Такие новые стоят порядка ста и двухсот тысяч.

— Новые? Меня интересует второй генератор.

— Нового нет, но отслуживший лет десять могу предложить за сто пятьдесят.

— Хмм… — настало мне время раздумывать.

— Немало, согласен. Но! — мужчина поднял палец. — Модель очень надёжная, и если генератор по какой-то досадной причине будет выведен из строя, то могу провести недорогой ремонт.

— Хмм…

— Сто сорок тысяч — последняя цена. Если бы майор Вотун за вас не поручился, то даже за сто шестьдесят вы нигде не смогли бы такой приобрести.

[Вотуну как посреднику сколько-то обязательно перепадёт. Соглашайся! И сразу два преподавателя будут у тебя чуть ли не деловыми партнёрами.]

— Можно будет протестировать эффективность?

— А как же! Конечно! — на лице преподавателя расплылась довольная улыбка.

Глава 3

[Теперь все сокровища — наши!]

Я пересматривал добытое на прошлых раскопках, распознавая некоторые гербы по оцифрованной книге древнего антиквара, разорившегося только потому, что хотел дать последующим поколениям знания об их предках. Вот разбогатею и обязательно поставлю ему памятник.

[Ты так думаешь лишь потому, что у тебя сейчас не так много денег. Но как только станешь миллионером, то начнёшь считать каждый коин, потраченный на зарплату слуг, и в то же время оплачивать многотысячные счета за редчайшие деликатесы или украшения любовницам.]

~ Герб на кулоне, что нашёл позавчера, похож на герб графского рода Котининов.

[Да, есть сходство, но вместо шлема в левой четверти изображена рыцарская перчатка. Возможно, кто-то из родственников графа потерял кулон на поле сражения, или просто выкрали во время сна, и в темноте обронили. В любом случае вещь столь же древняя, как и цепь. Ведь, по словам Рофа Рубека, в Эпоху Первого государства мода претерпела значительные изменения, и плетение «тройной ромб» уже не отвечало вкусам новой аристократии.]

~ Как по мне, так очень даже интересное, с характером, можно сказать, а вот последующая мода невзыскательная, будто мастера растеряли всё своё искусство, перейдя на выпуск массовой продукции.

[Так и было. Дворяне принялись богатеть, и всем хотелось навесить на себя побольше золота, поскольку стало считаться, что чем цепь толще, тем явственнее она демонстрирует достаток. Изысканность уступила место массивности, что повлекло за собой упадок ювелирного дела в целом.]

Как бы ни было интересно разглядывать изделия давно прошедших эпох, но надо выходить из флаера и направляться в мастерскую, где Хинси уже который час ходит вокруг моего гравиприцепа и спрашивает, когда я наконец появлюсь.

— Привет! — я по-простому поздоровался со своим нанимателем, чтобы он не слишком задирал нос. — Ты зачем меня от учёбы постоянно отвлекал?

— Привет! Твой гравиприцеп занял почти всё свободное место! Непорядок!

— О чём ты, Грон? Где «почти всё свободное»? Да сюда ещё два таких же можно поставить, и колёсный дроид будет свободно между ними проезжать.

— Всё равно! Место занято, а это непорядок. Или забирай, или плати за хранение! Вдруг, какой заказчик свой флаер доставит, а поставить уже и некуда.

— Ну, ты и зануда! Заказов пока нет.

— А если завтра появится? — не сдавался Хинси, и ИНН-система подтвердила моё предположение, что работодатель уже выпил несколько банок пива.

— Когда появится, тогда и поговорим. Сейчас же я хочу арендовать твою мастерскую и протестировать прицеп и антиграв.

— Арендовать? Ну да… Ты же говорил об этом. Хорошо. Тогда по две тысячи коинов за сутки.

— А не офигел ли ты? — встал в позу я. — Это месячная зарплата обычного рабочего.

— Твоя зарплата больше, так что не возмущайся! — чуть повысил голос Хинси.

— Тысяча за два вечера. В остальное время что хочешь, то делай в своей мастерской.

— Да что я тут смогу делать, если всё перегорожено?!

— Не наглей, Грон! Мне есть куда перевести своё добро, а вот что станешь делать ты без меня?

— Решил заняться шантажом, курсант?

— С тебя пример беру. Повторю — не наглей!

— Ладно, три тысячи…

— Не наглей!

— Две.

— Полторы.

— Хорошо, вымогатель, — махнул рукой Грон, будто подписывал добровольный отказ от своей собственности. — Пусть будет полторы тысячи за два вечера. И помни мою несказанную доброту к тебе!

— Буду её помнить, — прищурился я. — Особенно, когда покажешь мне срочный заказ. Тогда ты вспомнишь этот разговор.

— Угрожаешь?

— Нет, обещаю.

На этом мы закончили почти обычную перепалку, и я начал переодеваться, — впереди много дел, и надо их закончить как можно быстрее. Кто его знает… Может, на самом деле завтра появится заказ…

Тестирование антиграва, снятого с какого-то флаера, показало, что несильно пострадал один разъём. Наверное, повредили при погрузке или специально расшатали, но нет никакого смысла об этом думать. А вот с гравиприцепом чуть сложнее — несмотря на то, что ему не больше года, прежний владелец смотрел за ним очень плохо, будто за арендованным. Работа предстоит в основном косметическая: удалить старую смазку, залить новую, подтянуть крепления, отрегулировать сам антиграв. Так что можно справиться за один вечер, пусть и уйду отсюда позднее, чем обычно. Получается, что я всё же переплатил за аренду.

На этом неприятности не закончились, и меня снова поджидали незапланированные расходы, — Хинси затребовал двойную стоимость расходников:

— Не хочешь — иди в магазин и покупай сам! — с вызовом продолжил мужчина.

— Да куда я пойду из-за трёх банок?

— Твои проблемы. Не хочешь — не бери. Они и мне могут понадобиться, когда заказ придёт.

Пришлось покупать. А ещё разъём, будь он неладен!..

— Постой, курсант! — Хинси снова тут как тут. — Мы договорились об аренде мастерской, а не о том, что бы начнёшь использовать дроидов.

— Да зачем мне твоя мастерская без дроидов?! Ты перегрелся на весенней жаре?

— Ничего не знаю, — помотал головой мужчина. — О чём мы договорились, то я тебе и предоставил. О дроидах не было ни слова.

— Послушай, Грон, — начал заводиться я. — Там, откуда я прибыл, есть такая пословица: не плюй в колодец, пригодится водицы напиться.

— И что она означает?

— Предостережение не вредить другим, так как этим можешь и себе нагадить. Я вот сейчас всё заберу и улечу, а ты можешь прямо сегодня искать себе хоть инженера, хоть техника.

— Это шантаж!

— Подойди к зеркалу и повтори, Грон! Последний раз тебе говорю: не наглей!

— Ладно-ладно, — поднял руки в примеряющем жесте работодатель. — Я просто пошутил. Работай, — и вышел из мастерской.

[Давай завалим его? Наследникам мастерская не сдалась, вот и выкупишь её!]

~ Мне мастерская тоже не особо… — начал я и остановился. — Даже вариант такой не рассматривай, Инна! Завалить она человека задумала! Совсем берега попутала?

[А я тебе неоднократно говорила, что только твоя жизнь и твоё благо у меня в приоритете!]

~ В любом случае даже не думай!

[Любишь ты выбирать сложный путь, курсант!]

~ Хватит меня учить! И, вообще, в его мастерской почти нет ничего уникального. Её ценность — наличие всего понемногу в одном месте. Да и место не очень-то и удобное. Обычным людям, что живут вокруг, флаеры не нужны. Богатые же проживают не близко. Думаю, это и есть одна из причин, почему дело у Хинси идёт плохо.

[Аренда в центральных районах выйдет дороже раза в два-три. И толку, если заказов станет больше? Прибыль от этого не увеличится кратно.]

~ В любом случае мастерская мне не нужна, потому что постоянно за работниками я наблюдать не смогу, а в моё отсутствие они наверняка станут вести как тот же Вилли Грейм, распродающий всё, что ему доверили.

[Для контроля за подобным ставится кристалл с управляющим искином.]

~ Грамотный инженер его взломает. Пусть и не быстро, но взломает. Да и не спасёт это от недобросовестных работников. Вон, в Академии тоже имеется искин, но он не помешал мне приобрести генератор сокрытия.

[А я на что? Под моим контролем всё будет как надо. Только кто задумает ручонки к кристаллу протянуть, сразу свой конец обретёт, и ни один судмедэксперт не докопается до истины.]

~ Не отвлекай меня, Инна! Времени на техослуживание и без того много уйдёт.

Конечно, хорошо, что ИНН-система желает мне добра… Стоп! Она желает не мне, а себе. Не стоит об этом забывать. Окажись она свободной или заполучи тело по своему желанию, то начала бы гнобить меня так же, как и всех остальных. Всё-таки Инна — представитель животного мира, пусть и инопланетного, а у животных нет морали и стыда. Да, они могут совершать осмысленные поступки, и некоторые из них могут показаться нам добрыми, но… Но в первую очередь будут, как правило, думать о себе.

С другой стороны, наш невольный симбиоз мне выгоден, — окажись я в критической ситуации, Инна начнёт помогать мне, убивая направо и налево. Да, она будет спасать меня, чтобы спасти и себя, но это хорошо. К тому же она не будет мучиться моральным выбором, взяв однажды ответственность за свои решения… Чего только стоило её удерживать от кардинальных решений, когда меня допрашивали в том подвале! Система была готова защищаться, как только я потеряю сознание. Правда, это же сознание она и поддерживала…

— Ремонтируешь? — Хинси всё-таки вернулся в мастерскую.

— Заканчиваю, — ответил я. — Даже второй вечер не нужен.

— Коины не верну!

— Да и не надо!

Мне хотелось ответить жёстче, но я сдержался. В целом Хинси неплохой человек, когда не пьян, а пьёт из-за бытовых и семейных трудностей, как он считает. Думаю, что люди, проживающие на восточной окраине Аселеу, просто не поняли бы его душевные терзания. Дом есть, семья есть, мастерская есть, — что ещё надо для счастья? А надо Грону, чтобы сыновья взялись за ум и, перестав маяться дурью, приступили к работе. К любой физической или умственной работе, приносящей деньги и перспективу. Но парни ленятся, — да и зачем им рыпаться, когда отец финансово обеспечивает?! А отец сидит и грустно смотрит, как его дети просирают жизнь бездельем и несбыточными фантазиями.

— Скажи, Айвор, а нормальных девушек у вас в Академии много?

— Хмм… Что значит «нормальных»?

— Без глупостей в голове, например. Чтобы понимали своё место в жизни и стремились к нему. Ну, и чтобы семью завести хотели, конечно же.

— Все этого хотят, только под такими словами подразумевают разное. Многие желают познакомиться с кем-то из высших офицеров и выйти замуж, чтобы муж летал где-то в космосе, а она, живя на планете, ходила бы по магазинам и покупала себе одежду, украшения и много чего ещё.

— Да… Безнадёга… — шумно выдохнул Хинси и снова ушёл к себе.

[Он думал жён своим оболтусам в Академии найти, наивный.]

~ Его проблемы. В основном все его беды от него же самого. И чтобы начать с ними разбираться, нужно принять, кто именно причина происходящего.

[Да он понимает, вот только принять этого не может.]

~ Отстань! Дай закончить.

Я летел к дому, а сзади на сцепке двигался гравиприцеп. Одну свою мечту выполнил, и теперь можно начать думать о сборке небольшого флаера, благо самая дорогая часть — антиграв — уже имеется.

[Вот на выбор три модели. В принципе, они почти похожи, и в основном различаются расположением кресел и дизайном корпуса. Если не слишком привередничать, то можем в ближайшие выходные посетить пару разборок. Даже купив по самой высокой цене, мы всё равно окажемся в плюсе.]

~ Почему бы не сделать это в пятый день? Точнее, вечером пятого дня?

[Можно и так. Плохо, что нет никаких каталогов, но это же по большому счёту просто свалки, куда каждый день что-то привозят и каждый же день что-то увозят.]

Касси опять не оказалось дома. Даже неловко думать, где и какими именно способами молодая женщина отрывается. Думаю, что и присутствие Мелиры её бы не остановило от подобного времяпрепровождения. Возможно, что даже подхлестнуло, чтобы показать младшей сестре, что она ещё огонь.

Принял душ и привычно приступил к готовке, попутно радуясь, что дворян обычно не крадут для выкупа, поскольку деки в любом случае покажут местоположение. Нет, всё-таки надо спросить Касси, когда она вернётся.

«Не волнуйся, всё в порядке», — вот и весь от неё ответ. Поскорее уж нашла бы себе парня и съехала к нему.

~ А ты молчи, Инна! Догадываюсь, что ты мне сейчас скажешь. Ничего, справлюсь.

***

Касси действительно нашла парня и уехала. Я, конечно, попросил известить об этом её отца-герцога или хотя бы мать, дабы не было потом претензий, что я недоглядел за их кровинушкой, которую мне доверили.

Дни проходили за днями: учёба — мастерская — дом — учёба — мастерская — дом. Мне нравился этот уже ставший привычным ритм, когда не надо задумываться, чем себя занять. Всё чётко и определённо. Теперь я начал ещё больше понимать военных, годами живущими по распорядку. Только в этом есть один тонкий момент — мозг привыкает к шаблонным действиям, и человеку становится сложнее мыслить нестандартно и находить новые решения. Ведь не зря гражданские зубоскалят, что у военных одна извилина, и та от головного убора.

Наконец закончился пятый день, и я отправился на развал, как часто называют свалки средств передвижения. Ближайшая и одна из самых больших находится, кто бы подумал! — около гоночной трассы флаеров.

Плата за посещение, равная двумстам коинам, взымалась для того, чтобы по свалке не шастали все кому не лень. Ну и для поддержания относительной чистоты, конечно. А поддерживать есть что: протяжённые ряды различных óстовов — электромобилей, флаеров, катеров, сельскохозяйственной техники — вдоль которых проходили и проезжали множество мужчин. И у каждого одна на всех мечта — найти нечто уникальное, что если не озолотит, то даст существенную выручку при перепродаже.

Не стал исключением и я. Но мне проще, поскольку сейчас ищу лишь корпус двухместного флаера — пусть без электроники и без рулевых двигателей, главное, чтобы сохранилась несущая конструкция и каркас стабилизаторов. У меня уже есть намётки, где взять необходимые для сборки блок управления и комплект сенсоров. Впрочем, если найдётся здесь остов и в приличном состоянии, то почему бы и не поставить как временный вариант?

Я шёл вдоль рядов, внимательно осматривая почти каждый флаер. К сожалению, многие были изуродованы до почти неузнаваемости — смятые или прожжённые корпуса и стабилизаторы, поскольку были сделаны из металла. Нет, корпуса моделей дешёвого сегмента меня вообще не интересуют! Только высококачественный углепластик с высокотемпературными полимерными трудносгорающими или самозатухающими связующими — то, что хотя и ценно, но малоинтересно большинству, нацеленному на поиск исправных блоков, которые можно легко транспортировать и быстро продать. А корпус… Корпус увезти отсюда сложно, а продать ещё сложнее — должно сойтись столько факторов, что устанешь ждать покупателя.

Но я не покупатель, я — конечный потребитель, и между мною и корпусом стоит лишь один посредник в виде владельца этого развала. Как приятно осознавать, что конкуренция минимальна! Вот только и выбора почти нет — отслужившие своё флаеры особенно не берегут при транспортировке на свалку, и углепластик, в отличие от металла, сложнее отремонтировать. Ведь он, несмотря на то, что очень прочный, может треснуть от сильного точечного удара. Хуже всего то, что внутри материала появляются невидимые трещины и расслоения — из‑за них он становится менее плотным, и отремонтировать сложно и дорого, поэтому повреждённый корпус чаще просто заменяют.

Я смотрю на светило, которое медленно опускается к горизонту, и понимаю, что есть ещё часа три, если не меньше. Должно хватить хотя бы для первого беглого осмотра.

[До заката осталось три с половиной часа.]

Интересно будет проверить расхожую фразу, что новичкам часто везёт. Хотя мне уже повезло раз, в случае золотого перстня с гербом когда-то легендарного, а сейчас почти забытого первого властителя этого материка.

[Тут можно ходить часами! Давай запускай дрон, и я буду анализировать поступающую картинку. Так мы сможем осмотреть значительно большую территорию.]

Действительно! Как я об этом не подумал?! Через минуту «синица» начала набирать высоту, чтобы проворно направиться к параллельному проходу. Теперь мне туда нет смысла и идти!

[Только в такой момент может прийти мысль: «Почему у нас не два дрона?»]

~ Успокойся! ~ вздохнул я. ~ Ты готова покупать что-то новое хоть каждый день. Вот будешь зарабатывать самостоятельно, тогда и приобретай себе всё, что захочешь.

[Договорились! Я тебя за язык не тянула.]

То тут, то там вспыхивали конфликты, когда конкуренты, одновременно увидевшие что-то перспективное, начинали считать, что это даёт какое-то преимущество. И хотя драки на свалке запрещены, но администрация смотрит на несерьёзные потасовки сквозь пальцы. Да и не приставишь к каждому потенциальному покупателю по охраннику.

Став невольным свидетелем трёх конфликтов, я быстро пришёл к пониманию, почему они жёстко не пресекаются — администрации выгоден наём охраны посетителями! И если кто-то пару раз получит по рёбрам, то в следующий раз серьёзно задумается, а не потратить ли ещё коинов, чтобы избежать ненужной боли и позорного унижения?

Наконец нашёлся первый кандидат — полусферический панорамный остов, к сожалению, без стекла и сидений. В целом достойный вариант, но меня сразу начал точить червячок сомнения, поскольку доведение его до ума обойдётся недёшево.

[Полностью согласна! Заказ такого количества специфично выгнутых стёкол — почти безрассудное дело. Даже если всё же решишься, то надо всегда быть готовым к последующей замене случайно повреждённого. И зачем тебе панорама? Девушек очаровывать видом ночного неба над тёмной пустыней? Так ты можешь заинтересовать их и кое-чем другим.]

Пришлось в очередной раз согласиться с системой, подтвердившей мои сомнения, но на всякий случай поставил метку на карту. Минут через десять я понаблюдал, как грузили на подъёмник корпус почти целого катера, а его счастливый обладатель просто светился от радости. И зачем такая специфичная вещь, если на флаере можно добраться быстрее?

[Для рыбалки. Попробуй половить рыбу с нависшего над волнами флаера!] К тому же катер позволяет представить себя персонажем одного из кинофильма тех старых времён, когда о флаерах даже не думали.]

И мои поиски продолжились, чтобы через полчаса система подсветила нечто, найденное ею. Я пробрался между наваленными друг на друга остовами и с недоумением посмотрел на находку:

~ Это что? Уж очень необычные линии, напоминающие дельфина.

[Ни в одном из известных каталогов такого нет. Вероятнее всего, экспериментальный образец. Не исключено, что гоночная модель.]

~ Будь так, никто бы не стал выбрасывать такое на свалку.

[В жизни всякое может случиться. Например, владелец умер. Смотри, его даже почти не потрошили, поскольку всё внутри самодельное и вряд ли куда сможет подойти. Правда, антиграва нет. Возможно, просто переставили на другую модель. Есть смысл спросить у местного персонала, назвав им номер, намалёванный на боку.]

~ Вот и займись этим, — кивнул я и полез обратно с полной уверенностью, что никакую информацию не получу.

Ошибся! Через минут десять пришёл ответ, что флаер действительно может быть гоночным и даже антиграв в наличии — его отсоединили для продажи, но покупатель отказался от покупки, хотя и потерял на этом задаток.

~ Спроси, что за причина отказа.

[Требуется сложный ремонт с неизвестным конечным результатом. Если захочешь купить, то корпус продадут со значительной скидкой.]

~ У меня есть полностью рабочий антиграв и второй, да ещё требующий ремонта, не нужен.

[Вероятность найти сегодня целый корпус с сиденьями и с более или менее работающей начинкой от силы достигает шести процентов. Могу посоветовать поторговаться, если не найдёшь что-нибудь в ближайший час. Не забывай, что свалка закрывается сразу после захода светила, и никто не будет работать в темноте.]

~ Может, ты и права, ~ ответил я, и под недовольное фырканье Инны двинулся дальше по проходу.

Глава 4

~ Как тебе такое, Инна? — я стоял перед ещё одним корпусом с целыми стёклами, но без сидений. Впрочем, последнее меня совсем не напрягало, так как в любом случае хотел купить новые. Да, мне не хотелось касаться своей пятой точкой протёртых и продавленных старых! Имею право! Герцог я или погулять вышел?!

[Удивительно, но ты нашёл почти целый вариант! Это «Калла-С» — модель пятнадцатилетней давности. Она была известна своей надёжностью, малым расходом энергии и имела неплохую популярность среди людей предпенсионного возраста, у которых скорость и технические навороты не находились в приоритете. К сожалению, на этом преимущества и заканчиваются. К примеру, твой гравиприцеп может развивать скорость, на триста процентов превышающую скорость этой старушки.]

~ Жаль. Внешне корпус неплохо сохранился. И если модель выпускалась в большом количестве, то найти всё необходимое для замены не составит особой проблемы.

[Надо определяться: или прилетаем сюда завтра, или завтра отравимся на другой развал, или прямо сейчас начнём переговоры насчёт той как бы гоночной модели.]

~ Давай попробуем поторговаться. Всё-таки предложенная сумма меня напрягает, а не очевидные технические данные антиграва напрягают ещё больше. Да и надо посмотреть, совпадут ли ещё разъёмы. Тогда можно подумать о покупке. Вдруг, он действительно настолько крут, что потом стану кусать локти.

Разъёмы совпали. Оно и понятно, раз сам антиграв был когда-то промышленной моделью, пусть и настолько основательно переделанной, что даже местные специалисты затруднились с идентификацией.

[Вероятность не менее 55%, что нынешняя сборка действительно уникальна.]

Карген Гхасан не был хозяином этого развала, но имел полномочия определять стоимость имеющегося на нём барахла. Быстро обсудив с Инной свои впечатления от этого невысокого, коренастого, с короткими, но толстыми пальцами человека, мы пришли к мнению, что стоит попытаться договориться после того, как наниты создадут в его теле выброс гормона счастья. Что почти и произошло, пока он прогревал меня:

— Если бы на антиграв удалось подать питание и протестировать электронику, то цена сразу поднялась бы до трёхсот тысяч, а так каких-то жалких семьдесят.

— За корпус и антиграв, конечно же? — начал прощупывать я.

— Нет, это цена антиграва. Корпус стоит пятьдесят, — помотал головой мужчина.

— Семьдесят — это та цена, за которую его так и не купили. Мне же была обещана значительная скидка при покупке и корпуса, и антиграва.

— Да?! — почти натурально удивился Гхасан. — Тут какая-то ошибка! Уверяю вас, его последняя цена — семьдесят!

— Последняя, за которую так и не купили, — продолжил настаивать я.

— У меня точные данные!

— Спросите у управляющего, — чуть улыбнулся я. — Иначе, откуда бы я знал об отказе от покупки.

Толстячок, недовольно дыша, замер на некоторое время.

— Действительно, — нехотя согласился он. — Шестьдесят за антиграв и сорок за корпус. Итого что, но могу сделать щедрую скидку в пять тысяч! Это чрезвычайно щедрое предложение!

— За такую цену можно купить подержанный, но вполне рабочий электромобиль, а тут убитый антиграв и самодельный корпус! — начал торг я.

— Но вы же его всё-таки собираетесь приобрести! — ухмыльнулся Гхасан.

~ Инна, когда окситоцин начнёт действовать на этого кабана?

[Делаю всё возможное!]

— Собираюсь, но всему должны быть пределы. Готов отдать за всё сорок тысяч.

— Сорок?! — картинно схватился за сердце продавец. — Да это стоимость ржавого корыта! Девяносто!

— За такую цену вы будете продавать уже разобранный флаер ещё пять лет, а я предлагаю сорок тысяч прямо сейчас.

— Никак нельзя за сорок! Мы торгуем почти в убыток.

~ Инна, что с окситоцином?

[Процесс пошёл!]

— Скажите, Карен, откуда вы родом? Что-то знакомое слышится в вашем акценте.

— С одной из лучших планет во всей Галактике, с Венеды, система Морисада.

— О! Это действительно замечательная планета! — улыбнулся я. — Там такие удивительные архипелаги!

— Да-а! — немаленькое лицо Гхасана расплылось в довольной улыбке. — Я родился на Цване Тгрхашили.

— О! Так вы цванитарец! — воскликнул я, получив информацию от Инны, а система уже загружала соответствующий лингвистический пакет. — Замечательный народ! А какие у вас мелодичные и проникновенные песни!

— Да, петь мы любим, — выпятил широкую грудь собеседник. — Это у нас в крови!

— Мне особо нравится песня про птичку-невеличку, — кивнул я и негромко начал напевать на цванитарском. — «Птичка, птичка, птичка-невеличка, пой! Птичка, птичка, песню повторяй за мной!»

— «В песне мой народ, в песне солнца свет, терпкий виноград, в песне я согрет, бережёт меня память детских лет!..» — подключился счастливый Гхасан.

[Остаётся только надеяться на профессионализм тех, кто крепил покупку к гравиприцепу. Дельфиноподобный корпус настолько выходит за габариты, что в Аселеу тебя точно оштрафуют.]

~ Даже если и так, предоставленная скидка всё бы покрыла, ~ ответил я лениво.

[Не хочешь заняться перепродажей старого барахла? Теперь ты лучший друг Гхасана, и всё сможешь скупить за полцены.]

~ Если только обеднею настолько, что никуда больше податься не получится.

Карген Гхасан действительно скинул больше половины от первоначально запрошенной суммы. Хорошо, что ему ещё надо было оставаться работать, а то пришлось бы отправляться с ним в ближайшую этническую забегаловку, есть жареное мясо и пить вино. Наверняка бы просидели до полуночи, распевая песни.

~ Меня сейчас волнует одно — получится ли оживить антиграв?

[Это будет неплохим вызовом для курсанта, считающего себя хорошим инженером. Хочется взглянуть на лицо Хинси, когда он увидит, что ты притащишь!]

~ Я разорюсь на стоимости аренды, которую он запросит. По предварительной прикидке, если даже ремонт пойдёт как надо, работы будет дней на десять.

[А если поговорить с начальником мастерской, что в Академии? Попытка не пытка, как говорили здесь в древности.]

~ Поговорить? Примерно как хотел поболтать Гхасан за бочонком вина? Мне столько не выпить!

[Шутник!]

Оказалось, что по качеству шуток никто не может сравниться с судьбой, ну, или с реальной жизнью, как кому больше нравится называть то, что с ним происходит, — буквально через полчаса перед моим домом опустился знакомый флаер, из которого вышло третье в государстве Мойнос лицо. Вот за что мне такое счастье?! А если бы я действительно отправился на попойку?

[Имеется большая вероятность, что твой флаер отслеживается членами королевской семьи, как и все их остальные.]

Точно! Король не дурак, чтобы в любой момент не мог не отслеживать местонахождения своих детей. И как я об этом не мог догадаться?

— Добрый вечер, Ваше Высочество! Рад видеть на своей земле! — по этикету приветствовал я принца крови.

— Не уверен, что ты меня действительно рад видеть, — ответил Тедорий.

Я не стал опровергать и лишь зачем-то пожал плечами.

— Ха-ха! Я прав, и ты не стал это скрывать, что хорошо, поскольку мне льстецов, — кивок в сторону свиты, стоявшей в отдалении, — и так хватает.

Десяток человек, вышедших из флаеров сопровождения, увидев, что принц указал на них, дёрнулись к нам, но Теорий махнул рукой:

— На сегодня ваши услуги более не понадобятся. Все свободны!

Я словил несколько взглядов, и, возможно, недобрых. Вот так и наживают врагов, абсолютно ничего не делая!

— Они мне в Шаси надоели до зубной боли и рези в животе, — недобро усмехнулся принц, наблюдая, как сопровождение садилось во флаеры. Ну а тебе как живётся?.. Что это такое? — и взгляд на гравиприцеп.

— Купил сегодня, а то на большом неудобно летать.

— На «Принцессе»?! — с удивлением посмотрел Тедорий. — Комфортнее флаер поискать ещё надо!

— Комфорт не самое главное. Да и выделяться не хочется.

— Поэтому ты добавил гравиприцеп! Ха! Ты точно приобрёл «+30» к скрытности! Ха-ха!

[Оказывается, Тедорий не прочь за играми время провести!]

— Гравиприцеп лишь для того, чтобы флаер привезти с развала.

— С развала?! Герцог рыщет по развалам, чтобы среди ржавых железяк найти себе непонятный флаер на замену «Принцессе Лааде Лесте»! Скажи мне кто об этом, то посчитал бы неуважением к себе. И что ты приобрёл, Камадос?

— Пока сам не знаю, — честно ответил я.

— Когда Этернелла нам сказала, что ты необычный человек, то все восприняли это несерьёзно, но… Но ты умеешь удивлять! Давай, снимай покрытие! Я желаю увидеть это.

Кляня принца, я принялся выполнять приказ, ещё раз убеждаясь, что от королевской семьи следует держаться подальше.

— О-о! Никогда не думал, что увижу его снова! И ты говоришь, что не знаешь, что приобрёл? Даю за флаер миллион! Согласен?

— Нет, — помотал я головой для убедительности.

— Ты смеешь отказывать принцу крови?! Ты?!

— Отказываю.

— Ха-ха! Молодец! Хвалю! Надеюсь, ни отцу, ни моему старшему брату такое не скажешь никогда. Они точно не оценят. Ладно… Насмешил… Хотя я действительно готов приобрести у тебя «Мечту корсара» даже за три миллиона.

— «Мечту корсара»?

— Ты точно ничего об этом флаере не знаешь, — то ли спросил, то ли подтвердил свои мысли Тедорий. — Приглашай к себе, и за бокалом вина всё расскажу.

Понятно, что принцу крови повторять сказанное собой вряд ли ранее приходилось. Поэтому вскоре мы сидели в гостиной, и принц, выпив пару бокалов, соизволил открыть рот:

— Лет пять назад всеми правдами и неправдами на аудиенцию ко мне попал один псих. И это не фигура речи! Человек был точно не в себе, но это, понятное дело, проявилось не сразу. Наверное, лучше сказать, что он был безумным самоучкой-изобретателем. Не знаю, кому и какие взятки он дал, чтобы прийти во дворец, но иначе его бы точно не пустили, да ещё и в тюрьму упрятали бы на всякий случай… для блага государства.

Пришлось мне встать и принести ещё одну бутылку, так как Теорий явно показал, что не намерен останавливаться. И кто я такой, чтобы перечить ему?

— Берт Иншта — так представился псих — сказал, что построил прототип самого быстрого гоночного флаера и хочет организовать серийное производство. Но средств у него нет, а корпорации даже не пускают на свой порог. Вот он и решил обратиться к одному из принцев крови, зная, что мы любим гонки и скачки. Его предложение было простым: с меня коины на завод, с него — прототип, а прибыль пополам.

Принц улыбнулся, и мне пришлось сделать тоже самое.

— Мне бы выгнать взашей наглеца, но я скучал, поэтому и предложил показать прототип в деле, что и было продемонстрировано через день. И скажу тебе, Камадос, скорость действительно изумляла. Я даже начал подумывать согласиться на безумное предложение, но на последнем участке трассы что-то случилось, и «Мечта корсара» зависла, а потом и рухнула. Сам понимаешь, что о дальнейших переговорах и речи не могло идти, а потом я охладел к гонкам, сосредоточившись на скачках, так как живые лошади всегда дадут сто очков форы бездушному углепластику.

— А что случилось с Бертом Иншта? — спросил я.

Принц лишь развёл руками:

— Давай выпьем за его лучшее перерождение.

Выпили, и я начал беспокоиться о здоровье Тедория. Не то чтобы слишком переживал, но возможных проблем на свою голову, если он перепьёт, получать не хотел. Как бы подтверждая мои опасения, лицо принца постепенно краснело, и он начал растёгивать ворот.

— Простите, Ваше Высочество, что лезу не в своё дело, но на вашей шее что-то красное.

— Красное?

— Да, пятно как будто от губной помады.

Тедорий встал и почти уверенным шагом подошёл к зеркалу.

— Ах ты, дрянь!

Я сделал вид, что ничего не услышал, а принц вернулся и налил ещё бокал.

— У тебя есть девушка, Айвор?

— Э-э… — подзавис я.

— Вот скажи, почему они такие? Вот говоришь им: «Не делай то, не делай этого», но всё равно повторяют! Ведь это не первый случай… И как мне поступить?

— Простите, Ваше Высо…

— Просто Тедорий… Мы пьём уже третью бутылку, и тут кроме нас никого больше нет. Так что просто Тедорий.

— Девушки могут оставлять след помады специально, как бы показывая другим, что их парень занят, — повторил я слова ИНН-системы.

— Тоже так думаю, Айвор, — кивнул принц. — Так как мне поступить, если она продолжает?

— Лично я бы не стал развивать отношения, кем бы она ни была.

— Вот как?! — и мне показалось, что собеседник даже немного протрезвел.

— Да. Есть категория девушек, которых лучше обходить стороной. Даже стихи есть…

[Стоп! Ты вспоминаешь песню на незнакомом мне языке! Остановись!]

— Что замолчал? — принц начал терять терпение. — Продолжай!

— Она на незнакомом вам языке, Тедорий.

— Так переведи! Я повелеваю!

— Извольте, но перевод будет намного слабее оригинала:

Снова игра – и снова провал… Хватит, больше не надо!

Я жизнь свою не хочу отдавать стаду безмозглых овец,

Тем, кто помаду красным следом на моём рукаве оставляют,

Кто в кровь и слёзы любовь мою вдребезги разбивает!

Осколки зеркала во мне – режут, жгут, не заживают,

Ну, подойди же ближе, взгляни, не ври, не убегай!

Что ты видишь там, в глубине? Свою улыбку, взгляд без дна,

Где нет света, а пустота, где тьма одна, одна, одна…

Вглядись – и увидишь муть своих же пустых речей,

Ради которых я был готов на всё, забыв про людей.

Ради которых шёл вперёд сквозь мрак ночей,

А в итоге – только шрамы да холод серый дней…

— Рифма и размер страдают, конечно, но иного и ожидать сложно от перевода, сделанного наспех, но посыл понятен, — принц был явно озабочен и сам направился за очередной бутылкой. — Что, если твои стихи превратить в песню? — предложил он, откупоривая.

— Я не певец, Ваше Коро… Тедорий, хотя мотив могу напеть приблизительно.

— Ерунда! В детском возрасте я много занимался музыкой, так что ноты быстро подберу.

— Простите, но зачем?

— Хочу дать эту песню послушать… Впрочем, кому именно, знать тебе не нужно… Сможешь сделать нормальный перевод к завтрашнему дню? Это же твои стихи?

— Э-э… — снова подзавис я.

— Отлично! Стихи — твои, музыка — моя. Согласен?

— Согласен, — вздохнул я.

[Молодец! «Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней».]

— Кстати! — принц чуть не хлопнул себя по лбу. — Сестра передала тебе письмо.

— Письмо? — удивился я слову.

— Да, самое настоящее письмо по типу тех, что писали в прежние времена. Вот, держи.

Мне захотелось сейчас же открыть конверт, но под внимательным взглядом Тедория я сдержался.

— Мы являемся заложниками чужих замыслов, Айвор, — вдруг проникновенно сказал принц. — Да, жертва одного несоизмерима с жертвой другого, но от каждого из нас что-то да отрывают. Могут оторвать большой кусок единожды, а могут постоянно по небольшому кусочку, и неизвестно, что хуже. Иногда это имеет положительные последствия, а иногда наград нет никаких. Не думай, Айвор, что тебе хуже других, если ты не видишь на них кровоточащих ран. Большая политика не оставит причастных без своего жуткого внимания. Ты понял меня?

— Понял, — хрипло ответил я.

— Не слышу!

— Понял!!!

— Молодец! Как насчёт дружбы, Айвор? Дружбы со мной, конечно… Что, задумался? — ухмыльнулся Тедорий. — Это хорошо. Скоропалительные ответы мне не нужны. Они оскорбляют.

Принц встал и пошатнулся. Возможно, упал бы и разбил голову, не поддержи я его.

— Хорошее у Этернеллы вино… Креплёное… Ты же не будешь против, если я переночую? — и, не дожидаясь ответа, Тедорий направился в гостевую комнату.

[Вот счастья привалило! Давай, вскрывай пакет!]

Немного повозившись с упаковкой, я достал рамку с фотографией. Самой настоящей фотографией Этернеллы и её мужа Орвина Дюбюкье с дарственной надписью и подписями. И зачем это мне?

[Вероятно, такие получили все участники торжества, вот и тебе принцесса решила вручить. Будет что показать гостям.]

~ Да, ну…

[Такие вещи не прячут, а выставляют на всеобщее обозрение. Так что как бы ты не отнёсся к подарку, запихнуть в ящик стола не получится.]

Утро. Я вхожу на кухню и вижу, как Касси пытается сварить Тедорию кофе. Когда она вернулась?

[Не о том думаешь! Беги к плите, а то она сейчас всё испортит!]

Не испортила. Точнее, я успел подбежать, пусть и несколько грубо отодвинул молодую женщину в сторону, но она даже не обратила особого внимания, а полезла в шкафчик и налила немного вина, которое и поставила перед Тедорием:

— Выпей, полегчает!

~ Что происходит в моём доме, Инна?

[Она вернулась ночью и направилась в свою спальню. А в кровати кто-то лежит. Касси решила, что ты ей решил устроить сюрприз, а когда осознала, что ошиблась, то сопротивляться почему-то не стала.]

~ Я свихнусь!

[Хочешь добавки? Касси ещё не поняла, что это принц крови!]

Если бы рядом не оказался стул, то я сел бы прямо на пол.

[Ничего им не говори! Тедорий думает, что Касси — твоя женщина.]

Глубоко вдохнув, я сумел-таки подняться и направился на пробежку — пусть сами разбираются!

Бегал я больше часа, а когда вернулся, то на кухне никого не обнаружил. Зато из-за дверей одной из спален доносились характерные звуки.

[Вот неугомонные — на второй заход пошли! Полегчало Тедорию, значит.]

~ Они взрослые люди, так что пусть сами разбираются.

Тяжело вздохнув, я направился к себе, чтобы полежать в ванне с натуральными ароматическими добавками. Когда же вышел из комнаты, Касси и Тедорий сидели в гостиной и, совершенно не обращая на меня внимания, обнявшись, смотрели фильм. Ладно, наконец-то смогу спокойно позавтракать, а потом взглянуть другими глазами на вчерашнюю покупку.

Взглянуть особо не получилось, так как самостоятельно приподнять корпус удалось лишь частично, а лететь в мастерскую Хинси, где был подъёмник, не хотелось. Да и без предварительного разрешения от работодателя это выглядело бы самоуправством. Заниматься же в свой выходной долгими переговорами с этим жмотом и занудой желание тоже отсутствовало.

[Тебе понадобится серьёзное оборудование, и не факт, что те два дрона смогут отремонтировать «Мечту корсара».]

~ Этот флаер — самоделка, и его ценность не в чудо-технологиях, наверное, а в гениальном замысле изобретателя. Сомневаюсь, что Берт Иншта мог позволить себе что-то высокотехнологичное. В любом случае окончательный вывод можно сделать, поняв, как реанимировать антиграв, до которого мне не добраться, поскольку он лежит под корпусом.

[Почему тебе не приходит в голову побольше узнать о Берте Иншта? Где он жил, где работал или трудился, кто его семья и прочее? Вдруг он жив?]

~ Ты права, Инна! Просто творящееся сегодня в моём доме выбило из привычного ритма. Давай займись поиском информации об Иншта.

[Уже! Берт Иншта родился сорок четыре года назад на Булбраке-2 двойной звёздной системы Пуахо-Рофенуа, что в сорока световых годах. На Столичную-1 перебрался семь лет назад. Где работал до этого и чем занимался, неизвестно. Где находится сейчас или когда умер — тоже неизвестно. Ни о жене, ни о детях информации нет.]

~ Иными словами, ничего полезного узнать не удалось. Это плохо. Может, на Булбраке-2 что-то о нём имеется?

[Сорок световых лет — слишком большое расстояние для получения скорого ответа на запрос частного лица. Можно, конечно, попытаться поискать через твоего стоматолога, но вряд ли герцог пойдёт на такое.]

~ Да и я тоже не горю желанием к нему обращаться за помощью.

— Айвор, — подошла Касси, — мы уходим гулять.

— Да-да… — односложно ответил я, не желая отрываться от разговора с ИНН-системой.

— За тобой стихотворение! — это уже Тедорий решил напомнить о себе.

— Да-да…

[Я нашла-таки упоминание об Иншта! Он объявлен банкротом с арестом всего имущества. Возможно, что его флаер был продан и таким образом оказался на развале. Иначе сложно понять столь высокую запрашиваемую изначальную сумму.]

~ Ну хоть что-то. Ладно, завтра отправлюсь в мастерскую Академии.

Глава 5

Академическую мастерскую посетить сразу не удалось, конечно. Отсидев вначале две пары по навигации и ответив на уже привычные вопросы от Вотуна, я только после обеда собрался было идти осуществлять свой план, как меня перехватила Ранна:

— Айвор, почему ты меня избегаешь?

— Я?! — от неожиданности ничего, кроме как ответно спросить, мне в голову не пришло.

— А кто ещё? — девушка демонстративно посмотрела по сторонам. — Тут больше никого нет.

— Ты всё время занята другими парнями, а навязываться я не умею.

— «Другими парнями»? Если мне пару раз кто-то помог донести поднос с тарелками до стола, то это вовсе не означает, что я «занята парнями».

— Возможно, ты не занята, — ответил я невпопад, будучи сбитым с толку таким напором, — а вот мне надо спешить, — и, пока девушка судорожно хватала ртом воздух, быстро пошёл к мастерской.

Исполняющий обязанности начальника мастерской второй лейтенант Иварин Кулусен немало подивился моей наглости, когда я выложил ему свою проблему.

— Если каждый курсант решит, что ему можно ремонтировать здесь собственный флаер, то будет не протолкнуться!

— Так я же не бесплатно, господин второй лейтенант!

— Здесь вам не коммерческая конторка, курсант Камадос! И вообще… Хмм… Камадос? Тот самый? — начал вспоминать Кулусен.

— Других Камадосов на Столичной-1 нет, насколько я знаю.

— Это кое-что меняет, курсант, — голос офицера прозвучал уже не так строго. — Так уж и быть, даю разрешение использовать мастерскую вечерами, пока она не закроется на ночь. Да и приступать можете сразу после занятий. Что же до платы, то… двух тысяч будет вполне достаточно, если успеете за месяц.

Две тысячи! Да о такой щедрости я и мечтать не мог! И зачем мне тогда мастерская Хинси? Впрочем… Совсем не факт, что Кулусен будет пускать меня и дальше.

Времени до третьей пары осталось немного, так что я лишь мельком осмотрел академическую мастерскую, особо отметив не менее пяти ремонтных дроидов и два стенда для работы.

[Жаль, что не получится попользоваться запчастями и модулями!]

~ Не наглей! Мне и так досталось рабочее место почти задаром. А вот насчёт модулей и прочего ты, конечно, правильно заметила — искать придётся всё самому. Но сейчас об этом говорить рано. После занятий доставлю сюда «Мечту корсара» и веселье начнётся. Ведь нельзя исключать, что антиграв вообще восстановлению не подлежит.

[Тогда поставишь антиграв, что взял в мастерской музея, и будет у тебя неплохой флаер.]

Решив не продолжать этот пока бессмысленный разговор, я вернулся на шестой этаж, чтобы вскоре начать слушать очередного преподавателя. И мне это почти удалось, хотя периодически оборачивающаяся в мою сторону Ранна сбивала нужный настрой.

[Готовься к эмоциональному разговору.]

ИНН-система и в этот раз оказалась права, так как не успел прозвенеть звонок на перемену, я получил сообщение от девушки: «Нам надо поговорить после третьей пары». Ну, хоть не прямо сейчас, и то хорошо!

— Курсант Камадос! — неожиданно обратилась ко мне Рейна Тарк, углядев, наверное, на моём лице неподобающую на лекциях эмоцию. — А вы как ответите на этот вопрос?

— Периодическая калибровка инерциальных датчиков — не формальность, а обязательное условие безопасной и точной навигации, и пилотирования. От неё зависят успех полётного задания, сохранность корабля и жизнь экипажа, поскольку со временем в показаниях датчиков накапливаются следующие ошибки: дрейф нуля, температурные перепады, вибрации и перегрузки, воздействие космической радиации; износ составляющих элементов. Последствия некалиброванной системы могут быть критическими: ошибка позиционирования; промах при гиперпрыжке; риск столкновения с космическим мусором или астероидами; неудачная стыковка с космической станцией или флагманом эскадры; потеря ориентации; сбой систем наведения оружия. Калибровка позволяет: скорректировать накопленные…

— Хорошо, курсант, садитесь и старайтесь не отвлекаться! — преподаватель как можно строже посмотрела на меня и продолжила лекцию.

Наконец, третья пара закончилась, и одногруппники начали выходить из учебного класса, но ни я, ни Ранна не спешили. Наконец, последний курсант покинул помещение, и девушка подошла ко мне:

— Так всё-таки, Айвор, почему ты меня избегаешь? Что тебе мешает вести себя как прежде!

[Ох уж эти девушки! Постоянно переворачивают проблему, выставляя парней виноватыми. Что бы ты сейчас ни сказал, ты невольно согласишься с обвинениями.]

— Мешала твоя выдуманная на меня обида.

— Я не обижалась!

— Да? Тебе показать видео?

— Нет! — девушку как током ударило. — Не надо…

— Значит, всё прояснилось.

— Хорошо, я неправильно поняла слова Ренуна, но ты бы мог попытаться меня остановить!

— Как и ты…

— Что «как и я»?

— Вместо того, чтобы обидеться, ты могла бы выслушать.

— Айвор, ты же знаешь, что девушки — натуры эмоциональные. Надо понять и делать нам скидку.

— Как долго и часто?

— Что «как долго и часто»?

— Как долго и часто мне делать скидку? Всё время?

— Ну-у… — Ранна задумалась над ответом.

— Почему бы перед тем, как захотеть обидеться, не прояснить ситуацию? Неужели только мне нужна наша дружба?

— Ну, так нельзя, Айвор! Я — девушка, а ты — парень, ты должен…

— Нет! — я встал. — Я не должен! Мне не нужны отношения, в которых лишь я должен что-то там. Мне не нужны отношения, в которых скидку требуют от меня, не предоставляя ничего взамен. Извини, Ранна, но я спешу.

— Айвор!

— Что?

— Так нельзя!

— Подумай над моими словами. Если ты их считаешь неправильными, то тогда мы остаёмся просто хорошими знакомыми, — и пока Ранна не опомнилась, зашагал к выходу, чтобы у лифта наткнуться на Сетену.

[Ты снова влип!]

Удивительно, но девушка промолчала. Не проронила она ни слова и когда мы вышли из главного здания. Я даже обрадовался, что у неё какие-то проблемы, и прибавил шагу. Удалось! Она меня не окликнула!

[Чудеса случаются!]

Чуть ли не добежав до флаера, я, не снижая скорости, запрыгнул в открытую дверцу, чтобы сразу же закрыть за собой. Теперь срочно домой!

Чудеса продолжились: не найдя никого дома, я наскоро перекусил и вернулся в Академию, таща за «Принцессой» гравиприцеп. Приземлившись рядом с мастерской, представляюсь охране и выясняю, что никаких работ на вечер не намечено. Раз так, то почти без проблем перетаскиваю внутрь корпус с антигравом и подключаю последний к стенду. К сожалению, инженерный планшет взять неоткуда, так что приходится работать как обычный техник. Подаю питание и… И ничего. Ожидаемо, конечно.

Что же… Придётся активировать встроенный искин, чтобы он, анализируя имеющееся на антиграве оборудование и модули, понял, что именно повреждено. На устранение неисправности уйдёт немало времени, так что подвешиваю на втором свободном стенде корпус, присоединяю к нему разъёмы и подаю стандартное питание. Работает! Запускаю тестирующую программу и жду результатов. Через три минуты отчёты готовы, и я с ИНН-системой пытаемся в них разобраться.

[Если не обращать внимания на два показателя, то всё работает, как и нужно. Что же касается тех двух повышенных значений, возможно, так и задумано. Теперь тебе надо решить, что делать с креслами. Предлагаю не торопиться с демонажом. Когда станет понятно, что флаер ты себе оставишь, а не продашь принцу, то тогда и начнёшь думать о замене всего, что тебя не устраивает.]

~ Согласен. Лишних денег не бывает, а потратить их в любом случае придётся, раз антиграв не хочет подавать признаки жизни.

Действительно, антиграв вёл себя как капризная девушка, которая сама не знает, чего хочет. Но запущенные программы постепенно ломали это оборону, и минут через двадцать первые отчёты начали поступать.

[Как и предполагалось, Иншта заменил почти все стандартные модули на самодельные, из которых рабочие лишь каждый пятый. Теперь надо провести глубокое сканирование каждого неисправного модуля, выяснить, что именно повредилось, и произвести замену элементов. Если это не поможет, то придётся искать аналоги и ставить уже их. Но это действительно крайний вариант.]

Я не стал комментировать это предложение, а начал вносить соответствующие команды. Хорошо, если сегодня удастся разобраться хотя бы с парочкой модулей.

Поздний вечер. Я ужинаю на кухне. Касси пока не появилась, да и от принца тоже нет сообщений. ИНН-система вовсю трудится над редактированием текста песни, выбирая наиболее подходящие слова из нескольких предложенных мною вариантов.

Поступает запрос от службы охраны, и я даю согласие на пропуск такси. Что на этот раз скажет Ранна? Опять начнёт виноватить меня?

Продолжаю сидеть и есть. Сейчас я голодный, и лишь прибытие Мелиры или членов правящей династии поднимет меня со стула.

— Привет! — Ранна заходит на кухню и в нерешительности замирает.

— Привет! — киваю ей и продолжаю уминать еду.

— Угостишь?

— На плите ещё осталось, — киваю ей сидя.

Девушка ничего не отвечает и начинает накладывать себе, чтобы почти сразу присесть рядом. Мы едим и молчим. Неплохое начало, как по мне. Ведь на сытый желудок беседы ведутся намного конструктивнее.

— Когда вернётся Мелира? — Ранна первая нарушает молчание.

— Через месяц, — прожевав, отвечаю ей.

— И как мы будем тогда?

— Мы будем отлично, — отвечаю, делая вид, что понял вопрос не так, как хотелось Ранне.

— А как со мной? — правильно понимает меня герцогская дочь. — А как быть с тем, что между нами было? Не поверю, что я тебе безразлична!

— Не верь. Ты мне действительно небезразлична, но с Мелирой у меня любовь. Я сделал ей предложение, и она познакомила меня со своими родителями. И хотя те не дали своего согласия, оно по большому счёту и не нужно. Да и дадут, конечно.

— А я? По новому закону ты можешь иметь несколько жён.

— А ты хочешь за меня замуж?

— Ну… — девушка подзависла.

— Вот и я о том же, — заканчиваю есть и отношу тарелку в посудомойку. — Нам, тебе и мне, то есть, было тогда хорошо, но подобные моменты не являются причиной для женитьбы. Так ведь?

— Но…

— После нашей размолвки ты в открытую ходила по Академии как минимум с двумя парнями.

— Но с ними было не так, как с тобой!

— Даже не хочу спрашивать, как именно «не так»! — поднимаю я ладонь и снова встаю. — Я не осуждаю, а просто излагаю факты.

— И?

— Между нами, — если отношения возобновятся, конечно, — уже не будет так, как было. Но это не значит «хуже». Просто по-другому.

— Как «по-другому»?

— Не думаю, что мне следует говорить. Я предлагаю остаться хорошими друзьями.

— Мне ещё никто такого не предлагал! — Ранна поднялась и гневно посмотрела на меня.

— Что в этом плохого? Разве это…

Но девушка не дала мне договорить, а, подойдя, впилась поцелуем. Словно молния прошибла меня от верхушки головы до самых пят, а руки непроизвольно потянулись вперёд. Сколько продолжалось это — я даже не ощущал. Очнулся лишь тогда, когда рука Ранны заскользила внизу, нащупав поднявшуюся между нами преграду.

— Я тебе небезразлична! — с улыбкой прошептала она и снова приблизила губы.

— Небезразлична, — ответил я, — но у меня есть Мелира. Если она согласится, то да, мы можем попробовать жить втроём, как это уже было во время каникул.

— Я только за… — чуть слышно выдохнула Ранна, на мгновение замерла, а потом отстранилась на длину вытянутой руки и посмотрела мне в глаза. В её словах читалось и удивление, и какая‑то детская радость, будто я только что подарил самую заветную мечту. — Ты серьёзно? — спросила она, чуть прищурившись. — Ты действительно готов связать со мной свою судьбу? Нам же нет и двадцати.

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Всё происходило слишком быстро, но я не хотел врать ни ей, ни себе.

— Да, — сказал я твёрдо. — С вами обеими я чувствую себя… цельным. Будто раньше жил наполовину, а теперь вижу, как всё может быть по‑другому. Но если только все мы будем благоразумными, а не своевольными.

Ранна улыбнулась — широко, искренне, так, что вокруг глаз собрались тонкие лучики морщин. Она снова потянулась ко мне, но на этот раз её объятия были не страстными, а почти благодарными.

— Спасибо! — прошептала она мне в плечо. — Я боялась, что ты скажешь: «Это ошибка», и всё разрушится.

Я погладил её по спине, провёл пальцами по волосам. Мы стояли так несколько минут, слушая дыхание друг друга. Здесь, в этом особняке, был только наш мир — не очень большой, но такой живой.

— А как ты скажешь Мелире? — вдруг спросила Ранна, чуть отстранившись. В её голосе появилась нотка тревоги. — Она ведь… она может не понять.

Я задумался. Мелира действительно была другой — более сдержанной, рассудительной. Она ценила ясность и чёткие границы. Но я знал её уже достаточно хорошо. Если она увидит, что это делает меня счастливым, то хотя бы попытается понять.

— Скажу правду, — ответил я. — Всё как есть. Что вы обе мне дороги, и я не хочу выбирать. И что, если мы будем честны друг с другом, у нас может получиться нечто настоящее.

Ранна кивнула, и в её глазах снова вспыхнула та самая искра — не только страсти, но и надежды.

— Тогда давай сделаем это, вместе! — сказала она.

Я улыбнулся и снова притянул девушку к себе. В этот раз поцелуй был другим — не внезапным порывом, а осознанным выбором. Выбором начать что‑то новое.

— Вместе, — повторил я. — И пусть будет, что будет, — не было никакого смысла отрицать очевидное, и я обнял девушку крепче, ощущая дрожь горячего тела…

И снова время остановилось, пока система не предупредила, что к дому едет такси.

[Касси возвращается. И не одна.]

Я тихо застонал, и Ранна, поняв это неправильно, начала водить руками по моему телу. Пришлось пояснить:

— Сюда едут.

— Едут? — глухо ответила девушка, переводя дыхание.

— Едут, — кивнул я, не в силах выпустить из объятий Ранну. — Касси и…

— Касси? Какая Касси? Кто она?

— Касси Кэл’Врин.

— Зачем она сюда едет? Стоп! Так ты и с ней тут?!.. — Ранна отступила на пару шагов, и негодование отразилось на её лице.

— Снова начинаешь? Или всё же попытаешься узнать ситуацию? — нахмурился я.

— Прости…

— Мать Мелиры решила привести сюда свою старшую дочь, чтобы та узнала получше Аселеу и, возможно, нашла себе будущего мужа. Я же просто выполняю обязанности хозяина дома.

— Понятно! — с видимым облегчением проговорила Ранна. — Значит, она всё-таки кого-то нашла и привезла его знакомиться?

— Хмм… Увидим.

Входная дверь открылась, и в дом вошли двое.

— Ваше Королевское Высочество! — от удивления чуть ли не выкрикнула Ранна, моментально оглядывая себя в поисках изъянов на одежде.

— Ваша светлость! — чуть кивнул Тедорий, и я понял, что они виделись раньше. Ну, да… Герцог Вейлтрих продавал лошадей принцам, и при этом могла присутствовать Ранна.

— Кто Королевское Высочество? — Касси смотрела на эту сцену и ничего не понимала. — Ранна, ты чего?

— Касси, — принц повернулся к молодой женщине, — идём, мне надо тебе кое о чём рассказать, — и попытался утянуть спутницу наружу, но та начала меняться в лице, осознавая, наконец, кто её мужчина.

— И ты всё это время молчал! — лицо Касси начало краснеть от прилива крови. — И ты знал! — это уже ко мне. — Вы оба всё знали и молчали! Кто вы после этого?! — и побежала к выходу, а за ней и Тедорий.

— Сказать кому — ни за что не поверит! — Ранна медленно опустилась на стул.

— Даже не вздумай!

— Что я, дура последняя?! — девушка перевела на меня взгляд. — Но от этого действительно можно тронуться рассудком, — Ранна поднялась. — И почему ты молчал? Почему ты не сказал, что она познакомилась с принцем крови?! Это такая интрига? Как тебе не стыдно, Айвор?!..

Девушка продолжала задавать вопросы, а я молчал. Да, не очень хорошо получилось. Да, они сами всё начали и без меня, но…

— Я им не нянька.

— Что? — не расслышала Ранна и, наконец-то, замолчала.

— Я им не нянька. Они старше меня и должны думать своими головами.

— Так… Так они без твоего участия, значит, познакомились? — начало доходить до герцогской дочери. — Ну… Ну, тогда понятно. Извини… — и пошла к шкафчику, где обнаружила лишь две бутылки. — Их же было много! Айвор, ты стал пьяницей?!

Я глухо застонал…

Поздний вечер, почти ночь. На кухне я, Касси и Тедорий, так как Ранна благоразумно решила уехать. Мы сидим и допиваем вторую бутылку.

— Жаль, что больше не осталось, — проговорил принц. — Сестра держала их на всякий случай, сама не веря, что когда-нибудь они пригодятся.

Я посмотрел на Касси. Она в одиночку выпила почти всю бутылку, и её начало развозить.

[Зато перестала злиться!]

— Жаль, — кивнул я.

— Жаль, — повторил Тедорий. — Даже за пять тысяч такого вина не найти. Ограниченная партия…

— Пять тысяч? — подала слабые признаки осознанной жизни Касси.

— Или шесть… — задумался принц.

— Ой, мамочка!.. — почти по-детски простонала молодая женщина.

— Ты стихотворение перевёл? — Тедорий переключился на меня.

— Перевёл, — кивнул я и послал файл.

— Завтра посмотрю… Или послезавтра…

— Во дворце заждались, наверное? — решил я вернуть принца в реальность.

— Наплевать! — отмахнулся он.

— Тогда пойду спать, — я встал и направился к себе. — Приятных снов!

Мне никто не ответил.

Глава 6

Жизнь идёт своим чередом. Почти каждый вечер я занимаюсь «Мечтой корсара» и лишь изредка появляюсь в мастерской Хинси, чтобы выполнить срочную работу. Он постоянно брюзжит по этому поводу, но я также постоянно напоминаю, что не буду с ним вечно, — пусть ищет толкового техника или инженера, а лучше побуждает к этим специализациям своих сыновей. Мужчина соглашается, но раз за разом выбирает лёгкий путь и снова просит меня выйти помочь. Я не отказываюсь, но личные дела всегда важнее, да и особых денег мне та «помощь» не приносит — Грон не желает вкладываться в рекламу мастерской, а клиентам, как обычно, лень искать, и они ориентируются по рекомендациям друзей или по часто мелькающим названиям. И кто в этом виноват?

Антиграв, когда-то переделанный безумным изобретателем, постепенно возвращается к жизни, чему я только радуюсь. Уже восстановлена бóльшая половина модулей, и дальнейший ремонт пойдёт намного быстрее, поскольку мои действия уже не напоминают тыканья слепого котёнка, как это было в самом начале. Думаю, что решись я на ремонт в мастерской Хинси, то ещё топтался бы в самом начале — техническое и программное оснащение в Академии стоит на несоизмеримо более высоком качественном уровне, а пять почти новых дроидов всегда лучше двух старых.

Не удивлюсь, если к возвращению Мелиры всё будет готово, я смогу предложить ей незабываемый очень быстрый полёт. Эта мысль одновременно мотивирует и угнетает. Как она воспримет мои слова, что Ранна будет жить с нами? Ведь, хотя они в зимние каникулы очень хорошо спелись, но никто из нас не предполагал, что такая ситуация может иметь продолжение длинною в жизнь.

Я и сам не ожидал этого, и теперь Инна постоянно твердит о моём безрассудстве. Конечно, я с ней соглашаюсь, но ничего с собой поделать не могу — Мелира и Ранна действительно меня привлекают, как духовно, так и физически, да и молодой возраст тоже играет в этом безумии свою роль. Кто из нас прав — покажет время, но червячок сомнения гложет. Меня гложет, конечно же.

Вот и сейчас, вернувшись из академической мастерской, я ужинаю и размышляю над тем, куда себя втянул, — обычная ситуация последних дней. Можно сказать, привычная. Но эту рутину решила изменить Касси, вернувшаяся в этот раз не поздно:

— Айвор, ты мне нужен!

— Нет, извини, я не собираюсь пользовать девушку принца крови!

— Глупый! Я о другом — мне нужен совет.

— Ты уверена, что нашла именно того, кто может его дать? Скажу честно: я и в своей жизни толком разобраться не могу.

— Смешной ты! Я уже говорила не раз и повторю: Мелира всё поймёт, если ты правильно и спокойно объяснишь.

— Ладно, что ты хотела спросить?

— Тедорий хочет снять мне квартиру, но я думаю, это плохая идея. Сейчас он периодически прилетает сюда, и внешне это похоже на дружескую посиделку и вообще. А вот если он начнёт приходить в ту квартиру, то я боюсь, как бы чего не случилось с ним.… Ну, и со мной, конечно.

— Что должно случиться?

— На него могут напасть. Или же напасть на меня, чтобы повлиять на него.

— Даже не хочу знать, как эта мысль пришла тебе в голову. Вот чего мне сейчас не хватает, так это влезть в дворцовые интриги. Раз ты в сомнениях, то так и скажи Тедорию.

— Сказала, но он лишь отмахнулся, ответив, что охрана всегда его сторожит, даже если он её отпускает. Может, ты на него повлияешь?

— Я?! Кто я такой, чтобы даже думать о возможности повлиять на принца крови? — чуть не засмеялся я в лицо Касси, но на её глазах уже наворачивались слёзы. — Хорошо, только не плачь! Я скажу Тедорию, но решение останется за ним.

— Ты и сестра — единственные люди, кому я могу доверить всё… Хмм… Тебе даже больше.

— Пореже об этом говори! Я о последнем уточнении, конечно.

— У тебя с Ранной было уже?

— Нет.

— Значит, до сих пор страдаешь? Бедненький! — Касси поднялась со стула и приблизилась. — Я тебе помогу сейчас…

— Сдурела? Я же ем!

— Ладно, тогда позже, — легко согласилась молодая женщина и пошла к себе.

«Просто безумие!» — тяжко выдохнул я. — «Поскорее бы выдать её замуж!»

[Заканчивай ужин и запрись в спальне.]

~ А толку? Будет скрестить в дверь до полуночи, пока не впущу.

[Да, она — редкий экземпляр человека, так своеобразно понимающего дружескую помощь!]

~ Не удивлюсь, если это тоже повлияло на желание принца быть с нею.

[Редкий мужчина не оценит подобную готовность всегда помогать объекту своего обожания.]

~ Надеюсь, после замужества она перестанет обо мне беспокоиться.

[Всё в твоих руках! Ха-ха! Хотя, было неплохо, если бы Касси вправила мозги как Мелире, так и Ранне в этом отношении.]

~ И тебя туда же понесло?!..

***

И вот настал долгожданный день, когда все тесты показали, что антиграв полностью готов. Я активировал дроидов, и они, дружно подняв корпус, начали крепить его, попутно координируя действия друг друга. Пять дроидов — это сила! Если я всё-таки решу владеть мастерской, то не соглашусь меньше, чем на четверых.

[У тебя коинов и на одного нет!]

Наконец все работы были выполнены, и соединения дважды протестированы. Можно перетаскивать флаер из мастерской и приступать к первому испытанию. Конечно же, дистанционно. Еще не хватало мне погибнуть под его обломками!

Общий пуск… Сквозь стекло вижу, как на панели вспыхивают строки данных: загрузка систем, проверка энергоснабжения, калибровка датчиков. Я слежу за показателями, затаив дыхание. Флаер слегка подрагивает — то ли от внутреннего напряжения, то ли от едва уловимых вибраций платформы.

«Старт», — мысленно отдаю дистанционную команду. Рулевые двигатели отзываются ровным гулом, но что-то не так — один из индикаторов мигает тревожным жёлтым. «Перегрузка на левом стабилизаторе», — всплывает предупреждение. Сердце сжимается: неужели где-то ошибка?

Быстро переключаю режимы, корректирую баланс. Система реагирует с задержкой — кажется, будто флаер колеблется, не понимая, чего от него хотят. Но вот — зелёный свет, стабильность восстановлена. «Работает», — шепчу себе. Флаер отрывается от платформы плавно, почти грациозно, и устремляется в небо. Впереди — тестовый маршрут, а за ним — главное испытание. И пока всё идёт так, как и должно…

— Полетел, — ко мне подходит техник, иногда помогающий советом при возникших сложностях.

— Полетел, — киваю я и даю ему обезличенный чип с небольшой суммой. — Благодарю!

Мужчина берет чип и кладёт в карман без лишних слов. И правильно, нечего страдать ложной скромностью, — любой труд должен быть оплачен, даже если деньги и не просили.

— Будешь что-то ещё ремонтировать? — спрашивает техник.

— Завтра потестирую основной флаер и гравиприцеп. Ещё неизвестно, когда с таким оборудованием, что здесь, повстречаюсь.

— Поговори с начальником. Он хоть немного и заносчивый, но многое понимает правильно, — советует мужчина и уходит.

«Мечта корсара» к этому времени сделал второй круг и пошел на посадку. Теперь снова общее тестирование, и можно залезать.

Всё в этом флаере было необычно. Я не про сам салон, а про ощущения от маневрирования. Хоть «Принцесса Лаада Леста» считается одним из лучших флаеров, продаваемых в столичной системе, но в этом ей не сравниться — «Мечта» обладает минимальной инерцией и высокой чувствительностью. Но главное — скорость. Скорость во всём: взлёте, самом полёте, маневренности и, конечно же, приземлении. Памятуя о неприятности, приведшей флаер к повреждениям при демонстрации возможностей принцу Тедорию, я не выжимал максимальную скорость для долгого полёта, да она и не нужна мне, так как гравиприцеп в любом случае будет сильно тормозить.

[Глупо иметь скоростной флаер и отказываться от его основного преимущества.]

~ А зачем? В городе такая скорость всё равно не нужна, а над материком без прицепа летать не собираюсь. Мы же его и купили только для одного — для дальних полётов, чтобы можно было погрузить что-то интересное. Время покажет, насколько это было правильным решением.

[Тогда в ближайший выходной и полетим на нём. Я как раз подобрала новое перспективное место, о котором повествует в своей книге известный тебе антиквар.]

~ И что там?

[Якобы большая битва, в которой участвовало три короля. Она происходила задолго до рождения твоего предка Элиана Риджина Волефтира Объединителя.]

~ Настолько древняя? Интересно! — я уже давно перестал нервно реагировать на придуманную системой легенду.

Ознакомительный полёт прошёл нормально. Осталось лишь провести последние испытания с подсоединённым гравиприцепом, и можно будет сказать, что задача выполнена.

***

«Мечта корсара» — я так и не переименовал флаер, да и не видел в этом необходимости, — летел стрелой на юго-восток. Да, всё-таки удачно мне достался «Коско-5», а то тащился бы со скоростью воздушного шара! Внизу промелькнула моя академия и сразу осталась далеко позади. Здорово! Теперь только на «Мечте» и буду передвигаться, чем сокращу время полёта вдвое.

[Ещё примерно полчаса, и мы на месте.]

~ Отлично! Значит, сэкономлю сегодня час времени, если не больше.

[Это значит, что будешь дольше искать сокровища.]

~ Не помню, чтобы хоть что-то нашёл из того, что можно смело назвать «сокровищем», хотя проходил по землям былой боевой славы немало.

[Посмотрю, что ты скажешь, когда всё же найдёшь!]

~ Скажу, что компенсация за десятилетия почти пустых поисков могла бы быть и побольше.

[Ты за эти месяцы чего только не накопал! Даже в особняке что-то оставил.]

~ Так я и тратился немало.

[За продажу монет и прочей мелочи ты получил 87 тысяч 249 коинов. За такие деньги квалифицированный работник должен полтора года вкалывать.]

Я не стал спорить. Ведь в конечном итоге Инна всё равно окажется права. И чтобы показать свою незаинтересованность в дискуссии, начал наблюдать за местностью, над которой пролетал. Всё-таки я здесь впервые, и кто знает, вдруг это может пригодиться.

А внизу дачи, дачи и дачи. Примерно такие же по размерам, как и моя, — небольшие, но зато относительно близко к столице. На час полёта во все стороны от Аселеу — дачи аристократов, которые лишь изредка навещают свои родовые земли, чтобы на местах проверять отчёты управляющих.

[Примерно четыре тысячи лет назад здесь была глухомань], ~ решила поделиться своими знаниями Инна. ~ [Столицы королевств материка располагались ближе к береговой линии, что, конечно, представляло определённую опасность в случае вторжения с моря. Их властители ещё не знали, что конец им придёт не с других материков, а от ближайшего соседа.]

~ Расскажи о той войне.

[Сведений о ней антиквар Роф Рубек оставил немного, что и понятно. Два короля, их имена упоминать смысла нет, решили объединиться и напасть на четвёртого. Дело обычное для тех времён, но вот что-то пошло не по плану. Я считаю, что один из них решил разведать о состоянии войск у соседей, втеревшись в доверие, а выяснив, натравил одного на другого. Каждый из двух обиженных считал, что у него есть сильный союзник, а тот лишь наблюдал со стороны, как двое глупцов рубят друг друга. Когда же они сильно ослабли, то ударил сам. Странно, что Рубек не написал, кто в конечном итоге выиграл.]

~ И ты считаешь, что есть смысл там начать поиски?

[Да. Дачей в той местности уже нет, а просторные владения начинаются дальше. То есть земля государственная, и разрешений на коп спрашивать не надо. Поскольку о битве упоминается лишь в труде Рубека, да и то вскользь, то вряд ли кто из профессиональных копателей там отметился.]

~ Ты это часто говоришь, а в итоге за полдня находится разная ерунда. Почему же тогда считаешь, что сегодня должно быть иначе? К тому же, если от времён двухтысячелетней давности мало что в земле находят, то от ещё ранних не останется ничего.

[Ошибаешься! В те времена здесь был так называемый бронзовый век. А бронза сохраняется лучше, чем железо или даже медь. Во-вторых, почва в тех местах, как правило, малосолёная, и «бронзовая болезнь» предметам почти не страшна.]

~ Бронзовая болезнь? Что за зверь такой?

[Если в почве много солей, то они провоцируют у изделий из бронзы сильнейшую коррозию, и такие вещи практически не поддаются реставрации. Стоимость их резко падает, и в музеи берут лишь в случае полного отсутствия предметов той или иной эпохи.]

~ То есть мы будем искать что-то бронзовое? И если бронза сохраняется лучше, то и находок предполагается больше.

[Именно так. Остаётся надеяться, что почва на самом деле окажется подходящей, и тогда нас ждёт орех.]

~ Да-да, я помню: «Орех — это успех!»

Местность стала меняться — дачи давно закончились, так как степь начала переходить в полустепь, а проживать рядом с пустыней аристократы не горят желанием. Ну и отлично — никто не помешает!

Флаер принялся снижаться, и генератор искажений приступил к своей работе. Пролетев ещё минут пять, «Мечта корсара» приземлилась. Я вышел и осмотрелся. С поверхности окружающий пейзаж несколько другой, конечно: земля, кажущаяся почти ровной, теперь представляет собой череду невысоких холмиков, плавно переходящих друг в друга. Я немного прошёлся, и с каждым шагом всё сильнее начал чувствовать особенный воздух — можно сказать, прозрачный, звенящий, будто промытый весенним дождиком. В нём смешаны запахи сырой земли, горьковатой полыни и едва уловимый, тонкий аромат первых цветов — кажется, где-то неподалёку пробились тюльпаны или ирисы.

Под ногами то пружинит ещё влажная прошлогодняя трава, то хрустит подсохшая корка земли. Я наклоняюсь, провожу ладонью по траве — она пока редкая, но уже тут и там пробиваются ярко-зелёные островки. От этого контраста — бурого и изумрудного — на душе становится как-то светлее, будто вместе с природой и во мне что-то потихоньку просыпается после долгой зимней спячки.

Ветер гуляет свободно, без преград, легонько треплет волосы и холодит щёки. Он то усиливается, то затихает, и в эти короткие мгновения тишина кажется особенно глубокой — слышно лишь, как где-то высоко в небе покрикивают перелётные птицы. Я поднимаю голову: небо бескрайнее, с редкими лохматыми облаками, которые бегут по нему так стремительно, словно торопятся. И снова ловлю себя на мысли, что стою и просто дышу — глубоко, полной грудью, вбирая в себя этот простор, это ощущение свободы. Хочется идти дальше, за горизонт, туда, где холмы сливаются с небом, и верить, что впереди — только свет и новые, ещё не изведанные дороги.

[Холмы, которыми ты сейчас любуешься, могут быть рукотворными. В древности кочевые племена насыпали их над могилами своих знатных сородичей.]

~ Ты предлагаешь мне разрывать могилы?

[А чем, по-твоему, занимаются археологи?]

~ Ну… Они для науки стараются.

[Внешне это выглядит одинаково. Да, они обычно фиксируют положения предметов, но тебе-то что? Тут столько курганов было разграблено в прошлые времена, что один-два разрытых тобой никак не повлияют на статистику.]

~ Нет, разрывать я не стану, да и нет у меня ни времени, ни оборудования для такого.

[Вынуждена согласиться. Проход вглубь кургана придётся крепить, чтобы не обрушился, а доски взять тут негде. Тогда готовься много ходить — сам знаешь, что сканирование с высоты себя не оправдало.]

~ Хороший повод купить себе небольшой вездеход или нечто подобное.

[Не помнишь, кто недавно стонал от страшных сопутствующих расходов?]

Я не стал отвечать Инне — силы надо беречь, а эта перепалка ничего полезного не даст. Включил сканер и обомлел от количества отметок. Почему и как?

Первый сигнал почти у самого флаера. Результат — пуля. Если ищу артефакты глубокого прошлого, то на поверхности вряд ли что будет лежать и меня дожидаться, так что отфильтровал и снова двинулся вперёд. Опять отметка — на этот раз спряталась на глубину ладони. Достаю лопатку и начинаю копать. И снова пуля. Может, добавить фильтр, отделяющий бронзу от стали? Но пули тоже могут быть покрыты медью и всё равно попадутся.

Огляделся — отметок стало заметно меньше. Наверное, тут в недавнем прошлом тоже шли бои. Теперь можно не разрываться между двумя возможными ценными находками, а идти от одной до другой, опускаясь каждый раз на колени, чтобы выкопать небольшую ямку, а если повезёт, то и внушительную…

Прошёл час. Светило ещё висит над горизонтом, и чтобы достигнуть зенита, потребуется часа четыре. Из находок самое интересное, как мне кажется, — две небольших монетки. Назначение других предметов неясно и, возможно, мало кому интересно. Про наконечники для стрел и говорить не приходится. Скоро я буду их считать по весу. И где обещанные системой россыпи?

[Посмотри вправо. Видишь то ли засыпанный канал, то ли пересохшее русло реки?]

~ Тебе показалось, Инна. Это просто канавка. Возможно, для орошения земли.

[Откуда в степи канавки? Для какой цели и кому захотелось их прокопать?]

~ Так и канал копать незачем.

[Ошибаешься. Канал мог соединять озеро с каким-то крупным поселением. В его прорытии смысл имеется. Канавка же в степи — источник опасности, так как крупные домашние животные могут переломать ноги.]

Пришлось опять согласиться и подойти поближе. Действительно, довольно прямое углубление. Оно может быть только древним, потому что в обозримом прошлом копать на такую глубину при подобной ширине смысла не было никакого. С моей точки зрения, конечно.

Посмотрел я в одну сторону, посмотрел в другую и двинулся в ту, где находится флаер. Относительно, конечно, потому что канал проходил на значительном расстоянии от «Мечты».

[Смотри!]

Действительно, на краю углубления появилось сразу несколько меток. Да кучно как! Лишь две находятся на небольшом отдалении.

[Клад! Сокровища!]

Глава 7

Сокровища? Я не стал спорить с Инной, за последние месяцы доставшей меня фантазиями, что она купит на коины, вырученные от продажи клада, который мы обязательно найдём. Впрочем, под ногами явно не пуля и не монета — метки указывают на нечто крупное. Относительно крупное, конечно. Вот будет смеху, если это медные слитки. Даже поднимать не стану.

[Наоборот! Слитки как раз и ценны, потому что их не так уж и много найдено, если верить ежегодно публикуемым отчётам археологических экспедиций. Правда, те обычно работают на других материках.]

Копал я много и глубоко. Хорошо, что лопату, как и всё остальное, купил качественную, и сломать не получится. Наконец, стоя по грудь в яме, почувствовал, что копать дальше не следует. И действительно, поработав ладонями, поднял на свет нечто, напоминающее маленькое ведёрко.

[Это или кувшин, или погребальная урна. Надо почистить, и тогда станет понятно.]

~ Урна? Скорее, ваза.

[Наверное, в таком качестве её и использовали в поздние времена. Ты же был в музее, неужели не помнишь несколько подобных экспонатов?]

~ Видел, но пояснительные таблички не читал. И какова её ценность? Вряд ли за урну дадут много.

[Почему нет?! Эти предметы по-своему уникальны, так как из них делали первые на этой планете монеты. Именно по этой причине урн сохранилось мало. Те же, что в столичном музее, найдены при раскопках древнего храма, куда люди приносили сожжённый прах своих предков.]

~ Монеты, сделанные из погребальных урн?

[Чему удивляешься? Сам видишь — медные стенки относительно тонкие, и если ударить сильно по чекану, то получится примитивная монета. Понятно, что ценность самой урны была меньше общей стоимости полученных из неё денежных знаков. Неудивительно, что их осталось так мало. Давай, доставай ещё!]

Я, не замечая неудобств, встал на коленях и принялся усердно рыть прямо руками каменистую землю, пока ИНН-система повествовала мне о народе ха-нэ́сили, который прибыл на материк Мелвейну с близлежащего Элквейну. Будучи весьма воинственными, пришельцы изрядно потеснили местных жителей и начали возводить города. У себя на родине ха-нэсили уже умели плавить металлы, так что, найдя медные рудники, довольно скоро усилились настолько, что относительно легко расширили зону влияния.

Так продолжалось несколько столетий, за которые ха-нэсили стали известны и на Аселдину, куда принялись поставлять свои медные изделия, в основном утварь. Основным отличием этого народа от окружающих являлось удивительное равноправие мужчин и женщин. Доходило до того, что у некоторых городов имелись правительницы.

Такое продолжалось довольно долго, а потом города объединились в одно государство, и началась постепенная колонизация далёких территорий. Возможно, им удалось бы захватить весь материк, но амбициозный правитель Шуппа Лулиму погиб в одном из сражений. У него было двое сыновей-близнецов: старший Ванну Перуну учился административным делам, а младший Гошу Тапену должен был стать полководцем. Он и находился рядом с отцом во время смертельного ранения.

Но вместо того, чтобы следовать воле погибшего отца, братья начали борьбу за власть, так как младшего поддерживала армия, а позиция старшего была сильна лишь в столице. Долгая и кровопролитная междоусобная война чрезвычайно ослабила государство ха-нэсили, чем воспользовались приунывшие ранее соседи. Вот так и исчезло высокоразвитое общество, а имена королей, разделивших земли своего бывшего грозного врага, история даже не сохранила — настолько незначительными те казались последующим поколениям.

~ Пятая, ~ положил я наверх очередную урну. ~ Осталось ещё десяток, наверное.

[Судя по бронзовым гвоздям, которые ты бездумно отбрасываешь в сторону, все эти предметы находились в ящиках. Не исключено, что кто-то скинул их с корабля в надежде вернуться и завладеть сокровищем, но история распорядилась иначе.]

~ Неужели местные короли покупали эти урны, чтобы подражать похоронным традициям ха-нэсили?

[Вряд ли. Похоронные обряды почти во всех культурах являются наиболее стабильными. Скорее всего, причиной явилось обычное подражательство, когда иметь в своём жилище предметы из страны ха-нэсили считалось престижным. Возможно, дальнейшее появление монет, вырезанных из медных ваз грозного государства, было людьми принято с одобрением, в результате чего произошёл определённый рывок в развитии обществ на всех материках. Но это привело и к тому, что урны почти исчезли.]

~ Поучительная история, ~ кряхтя сказал я, являя миру седьмой предмет старины. ~ И что мне с ними делать?

[Продать, конечно же!]

~ Думаю, несколько штук следует оставить. Одну можно подарить герцогу Вельдора, когда он даст согласие на мой брак с Мелирой. Парочку наиболее хорошо сохранившихся поставлю в доме. Остальные, да, можно и продать.

[Обойдётся твой будущий тесть без урны, а вот мне коины точно не помешают!]

На выкапывание всех находок ушло почти два часа. Могло бы и меньше, но Инна ни в какую не соглашалась оставить те две, что находились в отдалении. Откуда в ней такая жадность? Пришлось копать, а потом и переодеваться, потому что ходить в настолько грязном не хотелось даже в пустой степи.

«Перерыв. Надо устроить себе перерыв», — подумал я и развалился в кресле флаера. Вполне удобном, кстати. — «Нет, не буду их менять, только почищу салон. Меня пока всё устраивает».

[Какое-то шевеление на западной границе сканируемой области.]

~ Эх, надо было в дополнение к генератору спросить о сканере. Я думал, что у «Мечты» он будет посильнее, но оказался стандартным.

[Продашь урны и купишь. Метка неизвестного гостя не приближается. Вероятность 70%, что он нас не обнаружил или не видит необходимости в контакте… Всё, метка исчезла.]

Я вышел из флаера и продолжил поиски…

Место действительно оказалось перспективным. Да, здесь происходили и современные бои, так как фонило сильно, но реально ценные или просто интересные предметы находились на глубине, куда и мой продвинутый сканер еле доставал. Но всё же доставал, и иногда я даже присвистывал от удивления — там, внизу в сухой каменистой земле было и бронзовое оружие, и элементы брони, и много чего ещё. Кроме монет, которые попадались в верхних слоях.

Под конец моя лопата всё же пришла в негодность, хотя производитель уверял, что она прослужит даже последующим поколениям. Ладно, сдам по гарантии.

[Раз так, то нечего тут светиться. Залезай во флаер, и полетели домой!]

И я был полностью согласен с системой.

***

Мелира прибыла на следующий день. Слёзы радости, объятия и поцелуи прилагались. Мы сидели в гостиной, и девушка… моя девушка рассказывала о том, о чём решила не писать: о том, как всех терзал Особый отдел и контрразведка, как всех допрашивали по нескольку раз, и троих курсантов даже увезли с собой. Какова их дальнейшая судьба — никто из преподавателей не знал или не хотел говорить, как их ни расспрашивали.

Сама практика состояла из долгих наблюдений за действием экипажа, самостоятельных действий во время выполнения простейших манёвров. Потом степень вовлечённости становилась всё больше, и ближе к концу разрешили даже нести дежурства под присмотром офицеров. Конечно, были и выходные, во время которых личный состав звездолёта пытался исподволь наладить личные отношения, но фамилия Кэл’Врин довольно известная, и основное внимание мужчины уделяли напарнице из безземельных дворян.

— Будет ли практика в следующем году проходить на том же звездолёте или направят на другой — нам так и не сказали. Скорее второе, — закончила Мелира. — Ну, а теперь рассказывай, как твоей светлости жилось?

— Приобрёл второй флаер, меньший по размеру, дополнительно к нему гравиприцеп. Вот в основном и всё. Слежу за твоей сестрой, чтобы та не натворила глупостей и…

— Ты следишь за Касси?! Ха-ха! Хотела бы я взглянуть на это! Кстати, а где она? По некоторым словам я поняла, что у неё появился мужчина, — Мелира сделала круглые глаза. — Вот бы никогда не подумала!

— Есть кое-кто, — не стал вдаваться в подробности я. — Но насколько это серьёзно, ни она, ни тем более я не знаем.

— Жаль. Хотелось бы взглянуть. Ни родители, ни братья тоже не знают. А Вейран так вообще назвал всё бредом и очень разозлился, когда я пыталась с ним на эту тему поговорить.

— Ну да, ну да… — пробормотал я. — Разозлился…

— Ничего, Вейран хороший парень, так что быстро отойдёт. Он очень любит Касси и желает ей лишь добра.

— Лишь добра…

— Ты чего, Айвор? Устал от моих рассказов с непривычки?

— Нет, всё нормально. Чем ты собираешься заняться?

— Буду ходить за тобой хвостиком, — улыбнулась девушка. — Нам дали несколько дней на отдых, а потом экзамены. Всё-таки преподаватели с нами занимались по видеосвязи, и им будет что спрашивать. Хотя решение о переводе на следующий курс в основном зависит от практики, но и усвоение новых знаний тоже важно. Ты-то нормально учился?

— Вроде да. Вотун меня на каждой лекции спрашивает, да и другие преподы от него не сильно отстают.

— О! Это хорошо. Чем чаще спрашивают на лекциях, тем меньше придираются на экзаменах, — отмахнулась Мелира. — Хуже, когда наоборот.

— Так всё-таки, чем займёшься?

— Слетаю к родителям, пока они сюда сами не прибыли, а там уже и видно будет. Может, сходим куда, пока ещё половина выходного осталась?

— Давай.

— Тогда в «Брызги»! Бывал там?

— Когда?! — искренне удивился я. — Дом-учёба-мастерская-дом. И так по кругу каждый день. Иногда по пригороду летаю.

— Летаешь так высоко, что куча грязной одежды в стиралке лежит, — усмехнувшись Мелира.

— Это я иногда в земле копаюсь, — пришлось признаться мне, — когда что-то интересное находится.

— Ты о тех медных вазах? Сколько же надо «копаться», чтобы столько найти? И главное — где?

— Это чистая случайность! Будь столько находок каждый выходной, то весь дом был бы заставлен.

— Ничего такие, — девушка взяла в руки одну цену. — Видела подобные пару раз в детстве. Но не думала, что и здесь их можно найти.

— Думаю отцу одну подарить, если согласится на наш брак.

— Чьему отцу? — затупила Мелира.

— Твоему, конечно! Я-то о своём ничего же не знаю.

— Точно! Извини, это я после практики полностью отойти не могу. Так что насчёт «Брызг»?

— Не был, не знаю, но если ты считаешь это заведение достойным, то почему бы и нет.

— Оно… — девушка начала подыскивать нужное слово. — Оно своеобразное, но зато там всегда хорошая музыка. Да и медленные танцы довольно часты, а не как в других местах. Правда, люди бывают странными…

— Наркотики?

— Хотя употребление там и запрещено, но ничего не мешает прийти одурманенным.

— Может, лучше не надо?

— А где их нет, наркоманов-то? Вон, в популярном «Логове контрабандистов» их ещё больше.

— Раз так, то давай туда, — кивнул я.

— Касси не говорила, когда вернётся?

— Хочешь с нами взять? Нет, не говорила.

— Жаль. Можно было бы и её мужчину пригласить.

— Ты думаешь, что со мной будет скучно? — немного обиделся я.

— Нет, конечно! Просто именно сейчас хочется побыть среди тех, кого хорошо знаю, а то на корабле одни и те же лица…

— Пригласи одногруппниц или ещё кого.

— Может, Ранну? Как у неё дела с Рсенуном?

— Дел никаких нет.

— Вот и отлично! Она общительная, вдруг познакомится с кем-нибудь.

— Дочь герцога будет искать себе парня в ночном клубе?

— Не обязательно парня. Просто знакомого. Сейчас напишу ей, потом душ и начнём собираться.

Я не стал дожидаться, о чём девушки договорятся, а направился сполоснуться и заодно подумать, почему Мелира захотела кого-то пригласить ещё. Может, это эгоистично, но я думал, что меня ей достаточно.

[Просто девушка хочет развеяться. Ведь нахождение в закрытом помещении с небольшим количеством людей утомит любого. Неужели. ты думаешь, раз она выбрала тебя, то о своих друзьях готова позабыть? Столичная-1 — не Замина. Тут надо поддерживать со всеми хорошие отношения.]

Я ещё мылся, как пришло сообщение: «Ранна согласна». Ещё бы! Ты скоро удивишься, на что именно Ранна готова согласиться!

«Брызги» находились достаточно далеко от «Логова», и пришлось потратить чуть больше времени на дорогу. Стоянка для флаеров оказалась меньше, чем я ожидал, и теперь, еле посадив «Мечту корсара» на небольшой свободный участок, можно было порадоваться, что прилетел не на «Принцессе».

Ещё издалека стало ясно, почему этот ночной клуб назван так необычно: внешне он напоминал большой пляжный дом, а внутри был оформлен в морском стиле. И тут даже были официантки, одетые в костюмы, напоминающие рыбьи. Их платья переливались серебристыми и бирюзовыми блёстками, имитируя чешую, а изящные головные уборы дополняли образ плавниками. Мягкий голубой свет создавал иллюзию подводного мира, а с потолка свисали конструкции, похожие на медуз с мерцающими щупальцами. Музыка, сочетающая электронные биты с шумом прибоя, завершала эту причудливую картину.

[Практически у всех прибрежных народов существовали рассказы, что в воде живут полулюди с рыбьими хвостами. Вот в «Брызгах» и попытались обыграть эти поверья. Да и мужчины охотнее заказывают напитки, если их приносят таким образом одетые, или, лучше сказать, раздетые девушки.]

Странно, но ни Мелиру, ни Ранну вид официанток не смущал, а те особыми походками ловко лавировали между столиками, неся коктейли в бокалах в форме ракушек. Одна из них подплыла к нам: «Предлагаю попробовать новый коктейль, меняющий цвет, как настроение осьминога!». Мои девушки радостно поддержали это предложение, и я через несколько минут почти забыл, что нахожусь не на тропическом острове, а почти в центре шумного города. Тут всё побуждало к расслаблению, и стало понятно, почему звучащая музыка не особо бойкая.

Единственно, что напрягало, так группа мужчин неподалёку — по виду офисные работники со значками «Арасары» — особенно часто заказывающая спиртное. Их громкие голоса пробивали музыкальную завесу, каждый раз напоминая, что мы тут не одни. Конечно же, девушки принялись болтать между собой, так как наша встреча произошла у входа в «Брызги».

~ Очень здорово! Мы сюда именно за этим и пришли!

[А что ты хотел? Женщины — существа социальные, и разговоры являются для них самым важным способом коммуникации.]

— А чего это мы сидим? — спустя минут десять опомнилась Мелира. — Айвор, я хочу танцевать!

И мы пошли. Интересно, каким взглядом нас провожала Ранна?

Ночной клуб «Брызги» оправдал свою репутацию, и нам досталось два последовательных медленных танца, во время которых Мелира не упустила возможность прижаться всем телом. Можно подумать, этим нельзя было заняться и дома! Вероятно, там обстановка неподходящая.

[Она просто знает, что здесь ты к ней грязно приставать не станешь. Она понимает твое желание и тоже возбуждена, но женская физиология позволяет насладиться моментом без внешних проявлений. Думаю, ты сейчас впервые пожалел, что в клубе нет Касси.]

Я не стал ничего отвечать и лишь сильнее обнял Мелиру, показывая, как соскучился.

[Не перестарайся!]

~ Я контролирую силу рук.

[Я не об этом. Увлечешься, и случится неожиданность. Ха-ха-ха!]

Медленные танцы закончились, и мы вернулись за столик, потом был ещё один медляк, и после него снова посидели-поболтали. Говорили теперь в основном о предстоящих экзаменах — как же не обсудить столь важную тему во время расслабления! Анна и я были настроены решительно, что и отметила Мелира:

— Раз без проблем справились зимой, то сейчас даже лучше сможете сдать. Главное — не получить удовлетворительную оценку или слишком много хороших, а то не видать знака отличника академии. Кстати, Элира Нофф к тебе не просто так придиралась, Айвор, — она специально валила по предмету, чтобы ты отличником не стал.

— За что?! — мне напомнили о том странном случае на экзамене по дипломатии.

— Может, просто так, — подёрнула плечиком Мелира. — Вот иногда бывает, что встретишь человека, а у него бородавка на носу, к примеру. И понимаешь, что он не виноват, а уже нет особой симпатии. Возможно, ты Нофф не понравился, хотя и не пойму, почему. Ты же такой красавчик!

— Это да, — согласилась Ранна. — Позволишь с нашим красавчиком потанцевать? А то тут нормальных вообще не вижу.

— Да, конечно, — с небольшой заминкой ответила Мелира, быстро обведя взглядом ближайших людей.

— Ты же ещё не говорил с ней? — Ранна выжидающе смотрела на меня.

— Нет. Надо подобрать удачный момент.

— Смотри, а то я сама с ней всё обсужу.

— Меня за моей спиной?

— Почему нет? Ты же не спешишь…

— Зачем вообще спешить? — удивился я. — В любом случае до конца обучения задумываться нет смысла.

— Ошибаешься! Например, семейных курсантов направляют в одно место…

— Звучит угрожающе.

— Почему? — удивилась Ранна. — А-а… — чуть улыбнулась она. — Да, смешно. Кстати, беременных…

— Беременных? — даже остановился я. — Ты о чём?

— Не о чём, а о ком. Беременных приписывают к орбитальным станциям, и в астропоходах, не говоря уже об ударных экспедициях, не задействуют.

— А кто беременна?

— Ну, ты вообще! Я просто размышляю. Мало ли как может случиться, а я аборт делать ни за что не буду… Ладно, пойдём к столику.

[Вот и потанцевали.]

~ Не я этот разговор начал.

[Мог бы проявить чуткость. Может, Ранна с тобой сокровенным поделилась.]

Ответить я не успел, так как, возвращаясь с танцпола, увидел, что за нашим столиком сидят двое мужчин постарше меня лет на пять, и один из них излишне жестикулирует:

— Пойдём к нам, красотка! Незачем одной сидеть и скучать. Молодость даётся лишь раз.

— Что здесь происходит? — обратился я к говоруну.

[Наниты пошли!]

— Приглашаю девушку за наш столик…

— Она никуда не пойдёт, а вот вам придётся.

— Иди гуляй, школьник! — присоединился к разговору второй. — Тебе двух слишком много. Кстати, красотка, — пьяно улыбнулся он. — Тебе надо познакомиться с настоящими мужчинами.

— И кто тут настоящий мужчина? — тронул я незнакомца за плечо. — Уж не ты ли? Смотрю, твои локти скоро дыры на рукавах протрут от долгого сидения за офисным столом.

— Что! Да ты сейчас получишь! — и мужчина начал приподниматься.

[Ты не должен бить первым, иначе станешь зачинщиком.]

Первым ударил говорливый. Не то чтобы именно ударил, а просто он сидел, и действие получилось смазанным, да и я подал тело назад. Теперь движение от второго. И хотя он ещё не полностью поднялся, но сообразил, что удар мне в живот — отличный план для быстрой победы. Я вскинул руку и ударил ладонью по его макушке, возвращая неустойчивое тело в сидящее положение, и проделал то же самое со вторым — резко, но без лишней жестокости. Второй рухнул на сиденье, будто из него разом выдернули стержень, и замер, тяжело дыша с остекленевшим взглядом, в котором читалась не столько злоба, сколько обида от собственной неуклюжести.

Говорливый, увидев, что напарник снова не справился, взвыл что-то неразборчивое — то ли ругательство, то ли клич, призванный вернуть себе уверенность. Он, наконец, вскочил и, чтобы не сплоховать во второй раз, схватился за край стола, задев бокал с остатками янтарной жидкости, который дрогнул, накренился и с тихим звоном свалился на пол, расплескав содержимое по тёмному полу. В воздухе запахло сладковатым, приторным, будто сама атмосфера клуба стала гуще, тяжелее. Вроде как сзади начали подходить ещё люди, но Ранна рванула мне за спину и начала перебранку.

Говорливый наступал, размахивая руками, как будто хотел накрыть меня волной грубой, но пьяной силы. Эти движения были широкими, предсказуемыми, пропитанными алкоголем: каждый замах выдавал его намерения за секунду, если не две до начала удара. Я скользнул в сторону, уходя с линии атаки, и тут же подсёк ему ногу лёгким, почти небрежным движением — не чтобы уронить, а лишь заставить потерять опору, почувствовать, как пол уходит из-под ног.

Мужчина пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержаться, и на миг застыл в нелепой позе, будто балансируя на канате. Сквозь грохот музыки послышалось, как кто-то поблизости хохотнул, но тут же оборвал смех — слишком уж напряжённой была эта секунда. Говорливый зарычал, наклонился вперёд, словно собирался броситься на меня, как разъярённый бык, и в этот момент я коротко, без замаха ткнул его ладонью в грудь — не сильно, но резко, чтобы отбросить назад, вернуть дистанцию. Мужчина отлетел на шаг и споткнулся о сиденье, а второй, осознав, что его приятель не справился, снова начал подниматься. Его попыталась удержать Мелира, но девушке помешал стол, через который пришлось тянуться.

Офисные работники переглянулись — быстро, молча, как будто без слов договариваясь о новой тактике. В этих взглядах проскользнуло что-то тревожное: они вдруг осознали, что противник не просто отбивается, а контролирует ситуацию, и это сбивало их с толку. Говорливый вскочил на ноги и снова шагнул вперёд, но уже осторожнее, прикидывая, как лучше подойти. Второй уже почти подошёл, и в его движениях появилась какая-то тяжёлая, угрюмая решимость.

Я чуть согнул колени, готовясь к новому рывку, и краем глаза заметил, как к нам уже спешат трое охранников — крупные, спокойные, с той самой невозмутимостью людей, привыкших разнимать драки. Один из них что-то крикнул, голос прозвучал глухо из-за громкой музыки, но смысл был ясен: «Хватит!»

Хватит, так хватит. Развернулся, взял Ранну, продолжавшую прикрывать мне спину, за руку и отвёл в сторону. Ещё не хватало, чтобы она полезла в драку! Хотя вряд ли. Всё-таки дочь герцога не станет подобным заниматься, да ещё в ночном клубе. Взгляд на Мелиру. Она сидит на своём месте, но видно, что переживает. Подмигиваю ей, показывая, что всё нормально. Девушка понимающе кивает и тянет руку к чудом устоявшему на столе бокалу.

Охрана начала разводить по сторонам служащих «Арасары» — наверное, по видеокамерам сразу заметили, кто зачинщик, хотя подошли и ко мне, задав несколько дежурных вопросов. Я направился к диванчику, продолжая держать за руку Ранну, а за моей спиной один из офисных работников начал качать права.

— Всё нормально? — спросил у Мелиры и, получив положительный ответ, посмотрел на Ранну.

— Всё хорошо, — отвечает, а у самой щёки горят.

— Да уж, отдохнули, — вздохнул я. — Может, по домам?

Мне закивали, и, справившись у охраны, есть ли ко мне вопросы, сопровождаемый взглядами посетителей клуба, повёл девушек к выходу.

— Я с вами! — безапелляционно заявила Ранна, когда мы подошли к «Мечте корсара».

— Во флаере лишь два места, — мне захотелось отказаться от такой чести.

— Ничего, на коленях у тебя посижу, — вдруг ответила девушка, и я даже не придумал, что ответить.

Глава 8

Флаер неспешно, не превышая допустимую над городом скорость, установленную для частного транспорта, летел к дому. Все сидели и молчали, прокручивая в голове воспоминания о произошедшем.

— Зато будет что вспомнить! — ещё не полностью избавившись от напряжения из-за случившегося в клубе, хихикнула Ранна и поёрзала, удобнее устраиваясь на моих коленях.

Это, вероятно, неумышленное движение вызвало естественную физиологическую реакцию, по-видимому, воспринятую с благосклонностью, поскольку девушка, обхватив мою шею рукой, прижалась всем телом так, что я носом чуть ли не уткнулся в её правую грудь. Мелира мельком взглянула на нас и продолжила смотреть вперёд, чтобы через несколько секунд ответить:

— Когда-нибудь повторим.

— Тебе драться понравилось? — спросил я, на мгновение позабыв о горячем теле Ранны.

— Нет, я про вылазку в клуб. Надо почаще развеиваться. Вот экзамены сдадим и снова сходим куда-нибудь.

— Жаль, что первокурсникам не дают отдохнуть перед экзаменами, — протянула Ранна.

— Зачем отдыхать? — мне даже стало интересно. — Как по мне, лучше побыстрее сдать и быть полностью свободным.

— Ты так уверен в себе? — герцогская дочь снова поёрзала пятой точкой.

— А что сложного? — удивился я. — Если же не мечтать о знаке отличника Академии, то и переживать смешно.

— Знак — это гарантия хорошего места службы и возможного уважения…

— Как и зависти, — решил закончить я мысль. — А ещё…

— У вас уже было? — задала вопрос Мелира.

— Зависть? Не уверен, что мне кто-то завидует, — мне не был до конца понятен смысл этого вопроса.

— Спрошу иначе: вы спите вместе? Мне кажется, что вот так в обнимку сидят обычно те, у кого обнимашки-целовашки уже пройденный этап.

В салоне флаера воцарилась молчание.

— Нет, ничего у нас не было, — ответил я, вложив в голос как можно больше уверенности.

Мелира подняла взгляд на Ранну, и та отрицательно помотала головой:

— Пока нет.

С одной стороны, это звучало как отрицание, а с другой — если и не обещание, то констатация варианта будущих отношений. Мелира поняла это и чуть задумалась:

— Айвор, на ужин надо купить продукты. Всё-таки теперь нас трое. Может, к рынку свернём, пока он ещё рядом?

Свернули. Потратили почти час на покупки, так как каждой обязательно захотелось видеть на столе свои любимые фрукты-овощи. Девушек настолько захватила эта идея, что и герцогские дочери даже чуть не поспорили. Я молча наблюдал за тем, как каждая не желала уступать, а потом взял решение вопроса на себя:

— Сегодня будем есть то, что приготовит Мелира, а завтра — что Ранна. Так и будем чередовать.

— А ты когда будешь готовить? — чуть ли не одновременно спросили девушки.

— Я буду тестировать, — поднял я палец.

— Самое тяжёлое на себя решил взять? — улыбнулась Мелира. — Нет уж, в одиночку мы это тебе не позволим сделать, а то просто растолстеешь.

[Как удачно разрешился для тебя самый важный вопрос! Я не про еду, конечно.]

~ Надеюсь, Инна.

Оказалось, что вечер приготовил нам ещё одно приключение — ближе к ночи зачем-то припёрлись Касси и Тедорий. И если Ранна отнеслась к этому спокойно, то Мелира, впервые увидев принца крови чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, опешила. Значит, ей сестра ничего не рассказала. Хмм… Скорее всего, нет, судя по вытянутому лицу и выпученным глазам. Такое сыграть трудно, наверное. Да и зачем дочери герцога Вельдора притворяться!

— Ужинаете, — скорее констатировала, чем спросила Касси. — Это мы удачно зашли!

Тедорий ничего не сказал, а просто сел за стол, благо мест за ним хватит еще стольким же гостям, а Касси пошла за тарелками. Почти семейная идиллия. Надолго ли?

«Ты поговорил с Мелирой?» — пришло от неё сообщение.

«Она знает и вроде бы не против», — ответил я, не понимая, почему Касси приспичило спросить именно сейчас.

— Дорогой, — неожиданно фамильярно она обратилась к Тедорию, когда ужин почти подошёл к концу. — Думаю, что сейчас самое время для заявления.

Мы все с изумлением уставились на молодую женщину.

[Сюрприз!]

Принц молчал, и по его напряжённой позе стало понятно — они переписываются. Наконец, гости отмерли.

— Я сделал Касси предложение… — с некоторым напряжением произнёс Тедорий.

— Какое? — неожиданно спросила Ранна и тут же прикрыла свой рот ладонью.

— Предложение стать парой.

Мелира в этот момент подносила чашку ко рту, рука дёрнулась, и на столе сразу образовались влажные пятна. Ранна ещё сильнее прижала ладошку к губам. Я же выжидательно смотрел на принца, понимая, что он только начал говорить.

— Я сделал Касси предложение стать парой, и она после многочисленных отказов согласилась.

— Извини, Тедорий, но я повторю свои слова: Его Величество не согласится, — покачала головой Касси. — Да, я согласна, поскольку действительно полюбила тебя, но я взрослый человек и понимаю, что сказочные и киношные сюжеты в реальной жизни не случаются.

— Посмотрим, — просто ответил принц. — Если отец не даст согласия, то… — Тедорий замолчал, а потом встал. — Всем доброй ночи! — и, поцеловав Касси, направился к выходу.

Я поднялся и как хозяин дома пошёл его провожать. Мы вышли и подошли к флаеру.

— Ты что-то хочешь сказать? — посмотрел принц на меня.

— Хочу просто пожелать удачи.

Тедорий коротко кивнул и открыл дверцу флаера, а я отошёл в сторону, размышляя, что если и считал себя не всегда поступающим логично, то сейчас увидел истинное безрассудство. О чём он вообще думал?! Да, допустим, любовь. И что? Разве это причина принцу крови жениться? Касси, конечно, тоже поступила нелогично, но она женщина, да ещё с непростой историей… К ней никаких вопросов нет, поскольку вряд ли она думала о замужестве с третьим человеком в государстве. Но он-то!

Я вернулся в гостиную, откуда стали слышны громкие голоса, но с моим приходом они резко стихли.

— И ты, Айвор, меня осуждаешь? — Касси с напряжением смотрела на меня.

— Нет, никогда! — искренне ответил я. — Я буду последним человеком во всей галактике, который тебя осудит.

— Спасибо! — молодая женщина поднялась и вроде как хотела подойти ко мне, но мельком взглянула на свою сестру. — Спасибо за ужин! Извините, но мне надо побыть одной, — и ушла в свою комнату.

— Дура! Просто дура! — в сердцах тихо произнесла Мелира. — Бедный отец! Такое известие, да ещё накануне его дня рождения! — на длинных ресницах девушки образовались слёзы. — Надеюсь, за пределы нашей… нашего круга эта новость не выйдет? — и строгий взгляд на Ранну.

— Нет, — медленно покачала та в ответ. — Я буду последней сволочью, если хоть кому-то не только расскажу, но даже просто намекну, — и положила ладонь на руку Мелиры. — Мы всё понимаем.

— Что тебе сказал принц? — Мелира посмотрела на меня.

— Мне кажется, он болен, хотя и настроен решительно… А-а… Что сказал? Ничего не сказал.

— Айвор, ты можешь удалить видеозапись?

— Зачем? — посмотрел я на Мелиру.

— Удали, пожалуйста. Я не хочу, чтобы она случайно кому-то попала.

— Хорошо.

[Удаляю!]

— Ранна, ты остаёшься или отправишься к себе? — задала вопрос Мелира.

— Остаюсь. Вот только где? — и посмотрела на узкий диванчик.

— В моей комнате широкая постель.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи, Айвор!

— Спокойной ночи, Айвор!

— Э-э… — только и мог произнести я.

— До бракосочетания ни-ни! — со строгим выражением лица покачала пальчиком Мелира. — Хватит и того, что кое-кто неплохо успел покувыркаться… Эх, бедные родители! — и, взяв Ранну за руку, пошла к себе.

[А ты уже облизываться начал! Ха-ха-ха!]

~ Лучше поясни, что я в этом не понимаю.

[В древности браки, как правило, устраивались родителями, и жених с невестой часто впервые видели друг друга лишь когда приходили в храм. Постепенно молодые люди начали получать большую свободу, да и в поисках работы можно было уехать не в пример дальше от родного дома, чем в предыдущие века. И если молодой человек встречал там девушку, и возникала более чем симпатия, то он предлагал ей стать парой. Это сразу решало несколько проблем: окружающим объявлялось о серьёзности намерения; парень как бы страховался от появления других ухажёров, а девушка получала некую уверенность, что её избранник, вернувшись домой, попросит у отца разрешение на брак. И если разрешение дано не будет, то молодой человек возвращается и, женясь, входит в семью тестя. Если он не возвращается, а у несостоявшейся невесты рождается ребёнок, то её объявляли вдовой. Но это у простолюдинов, а вот дворяне крайне неохотно следовали такому обычаю. Почему Тедорий принял такое решение — загадка.]

~ Король может воспринять всё это как шантаж. Наверняка, он и невест обоим сыновьям нашёл, и точно не из графских семей.

[Скорее всего. Во многих государствах этой системы существовали законы, согласно которым принцы крови могли вступать в брак только с принцессами, исключая возможность женитьбы даже на герцогских дочерях.]

~ Получается, что Тедорий просто бунтует, идя вразрез с общей традицией, хотя вроде бы ей и стремится следовать. Не удивлюсь, если король подумает, что герцог Кэл’Врин специально всё это подстроил. Теперь мне стала понятна озабоченность Мелиры. Думаю, что и Ранна такого же мнения.

Несмотря на серьёзность слов Мелиры, что «до бракосочетания ни-ни», я втайне надеялся, что кто-то ко мне ночью да придёт. Даже дверь оставил приоткрытой. Прошёл час, второй, но как я ни вслушивался, в доме оставалось тихо.

Меня разбудили. Нет, не одна из крадущихся во тьме девушек, сгорающая от желания, а меня разбудили сразу обе и… И позвали завтракать. Касси так и не вышла, да и никто из нас не горел желанием тревожить молодую женщину. Затем Ранна отправилась в ванную комнату прихорашиваться, чтобы через полчаса сесть в «Мечту корсара» и отправиться со мной в Академию.

— Айвор, ну не приставай! — Ранна вяло отмахивалась от моих поползновений во время полёта. — Одежду помнём, и так целый день ходить придётся. Потом, всё потом… Мы уже договорились…

— Кто? О чём? — Я даже перестал пытаться тискать девушку.

— Не важно… Потом узнаешь… Вылезай!

Выйдя из флаера, Ранна взяла меня под локоть, и так мы дошли до самого лифта главного корпуса, вызывая удивление у однокурсников и шушуканье за спиной, что мне было неприятно.

[Ты сам лезешь туда, куда мы договорились даже не смотреть.]

Инна была права, но ничего поделать с собой я не мог. Будто огромный водоворот, каким его иногда показывают в кинофильмах, увлекал своей неодолимой силой и даже не обращал внимания на мои нелепые барахтанья. И, что интересно, мне всё нравилось: нравилось внимание девушек, нравилась их ответная реакция на мои знаки симпатии, нравилось их серьёзное восприятие происходящего. Единственно, было мучительно осознавать, что близости не будет ещё года два, а то и три, пока мы не закончим учёбу, хотя Ранна более чем открыто намекнула, что бракосочетание должно произойти до выпуска из Академии.

Я ловил себя на том, что эти слова одновременно и льстили, и пугали. С одной стороны, приятно чувствовать себя нужным, почти избранным. Как же! Со мной хотят жить аж две герцогских дочери. А с другой — от одного слова «бракосочетание» становилось тесно в груди, будто на меня уже надели невидимый костюм, который велик по размеру, но снять нельзя. Я пытался представить нашу жизнь после выпуска: орбитальная станция или ударный флот, постоянные дежурства, боевые вылеты — и каждый раз картинка рассыпалась, как песчаный замок, построенный детьми на берегу моря.

Внутри меня спорили два голоса. Мой, хотя и твердил, что долг и честь требуют чёткого выбора, ясного пути, ответственности за данное слово, но при этом жадно ловил каждый миг внимания, каждую девичью улыбку, оправдываясь: «Тебе всего двадцать, ты имеешь право дышать полной грудью, пока можешь, пока не надел на себя броню служебных обязанностей». Второй, женский — изначально чуждый мне, но несущий мудрость жизни, — с укоризной шептал: «Ты играешь не только со своей, но и с чужими судьбами, а это непростительно. Ты должен в первую думать о себе! Остальное приложится потом». И хуже всего было то, что оба этих голоса звучали одинаково убедительно.

Я не знал, кого слушать, но вот вставал прекрасный образ Мелиры — спокойная уверенность в правильности всех своих решений — и сердце сжималось от нежности… Затем возникал облик Ранны — строгой к чужим и игривой со мной — со смехом, лёгким, как искра, жаром податливого тела, чувственными провокациями… И голос разума становился глухим, неразборчивым.

В учебный класс мы вошли, держась за руки. Ранна села на своё место, а я, сопровождаемый взглядом Рсенуна, двинулся к своему. В дальнем правом углу курсанты из простолюдинов, включив аудиоплеер, слушали негромкую песню.

«Выйдем поговорить», — пришло от Медизи сообщение, и мне, уже усевшемуся, пришлось встать.

Пока я обдумывал, почему нельзя решить вопрос в переписке, подошедший в коридоре Рсенун заговорил:

— Ты чего? Она же тебя кинет! Бросай её скорее!

— Не могу, — ответил я как можно искренне.

Парень смотрел на меня чуть ли не с вызовом, но постепенно угловатые черты его лица размягчались, а плечи опускались:

— Понимаю, — наконец выдавил он из себя угрюмо. — Понимаю… — и почти развернулся, чтобы вернуться в учебный класс. — Вот, послушай. Будешь потом волосы на голове рвать, что поддался её колдовству, — и тут же мне пришло от него сообщение со ссылкой.

Я тоже вернулся на своё место, сопровождаемый недоуменным взглядом Ранны, и открыл ленту музыкальных новостей:

«Песня от никому неизвестной группы ‘Ради славы’, полная драмматизма и женоненавистничества, лазером выжигая живые сердца, рвётся на первые места рейтинга самых популярных музыкальных композиций Столичной-1».

«Взрывной хит от дебютантов: песня-проклятие, что кромсает иллюзии о любви и оставляет на душе рваные раны!»

«Сенсация в столичном мире музыки: неизвестный коллектив обрушил на слушателей шквал боли и горькой правды, уничтожая веру в светлое чувство!»

«От неизвестных — к вершинам: дерзкая песня с ледяной жестокостью разбивает мечты о счастье».

«Музыкальный ураган от группы ‘Ради славы’: композиция, что не щадит ни надежд, ни сердец, поднимается к первому месту в рейтинге!»

«Неизвестные, что на днях потрясли музыкальную индустрию: их песня как удар под дых безжалостно разоблачает миф о женской любви».

Что-то ёкнуло в сердце, и я начал слушать предложенный музыкальный отрывок:

Опять игра, опять провал... Нет, уже не надо...

Я свою жизнь уже отдал овечьему стаду...

Тем, кто помадой красный цвет на рукавах оставляет

Кровь, слезы на щеках, разбитая любовь...

Словно зеркало осколками застрянет у меня внутри,

Ну, подойди поближе, сука, посмотри...

Что видишь там?.. Свою улыбку, свои бездонные глаза,

В которых вместо солнечного света оказалась пустота!

Посмотрев, увидишь всю правдивость своих слов,

Ради которых я был в жизни на все готов...

Как оказалось зря... Смотри же, сука! И наслаждайся...

Вижу, тебе приятно... Улыбнись, давай, чего уж там теперь…

Ну, принц!.. Вот зачем?!.. Я начал читать комментарии, и на меня обрушился шквал негативных отзывов, повторяющих одну и ту же мысль: автор текста — женоненавистник, обиженка, ненастоящий мужчина, выставляющий женский пол в самом негативном виде. Злые слова летели, как острые осколки, и каждый будто врезался в кожу, оставляя тонкие, но жгучие порезы. Кто‑то писал, что песня — это крик уязвлённого эго, кто‑то обвинял в намеренной провокации, а кто‑то и вовсе требовал убрать песню из ротации, чтобы «не травить психику молодёжи».

Я пролистывал ветку комментариев за веткой, и от однообразия обвинений становилось только хуже: казалось, будто все эти люди планеты сговорились, чтобы вывернуть автора наизнанку и выставить на всеобщее обозрение самое уязвимое. При этом имелись и другие сообщения: от тех, кто узнал в этих жёстких строках собственную боль, свою разбитую историю, своё горькое «никогда больше». И от этого внутренний конфликт становился почти невыносимым: с одной стороны — яростный, осуждающий хор, с другой — шёпот тех, кому эта агрессия в музыке оказалась близка.

Мои пальцы дрожали, когда я подумал написать хоть какой‑то ответ — не оправдание, не нападение, а просто попытку объяснить, что за каждым словом стояла не ненависть, а надлом автора, не желание обидеть, а попытка вытолкнуть из себя ту самую горечь, которая разъедала изнутри. Но текст будущего комментария мне казался фальшивым, слишком аккуратным для той бури, что бушевала вокруг. В итоге я отказался от попытки, чувствуя, как шум чужих голосов постепенно оседает где‑то в груди тяжёлым, плотным комком. Песня рвалась на первые позиции рейтинга самых прослушиваемых песен месяца Столичной-1, собирала миллионы комментариев, а я вдруг остро ощутил себя посреди этого успеха бесконечно одиноким.

[Я проанализировала голоса исполнителей. Они программно обработаны. За основу того, что исполняет куплеты, явно взят твой голос. В основе исполняющего припев — голос принца. Первая публикация в Сети осуществлена пользователем Шипастая Розочка четыре дня назад.]

Почему я так близко принял критику чужой, собственно, песни? Она же не моя! Не я автор! Может, потому, что сам явил её этому миру, предложив принцу? Хотя, он тоже хорош — сказал, что только даст послушать своей бывшей. Хотя… Хотя, может, это она выложила в Сеть, понимая, что критические комментарии окажутся для Тедория ведром холодной воды, вылитой на голову?

[Во время последней войны, когда девушки стали подавать заявления на службу, раздались голоса, что место слабому полу не в космофлоте, а на кухне. Поднялась буря возмущений, и даже было выдвинуто предложение издать закон об оскорблении чувств женщин, но неожиданная для всех победа не дала этой инициативе развиться. Хотя средствам массовой информации всё-таки была разослана рекомендация избегать в дальнейшем женоненавистнических публикаций…]

Прозвучавший звонок не дал мне продолжить обсуждение с ИНН-системой.

Глава 9

Я думал, что сдача летних экзаменов окажется таким же нервным делом, как это было зимой, но ошибся — затруднений не вызвал ни один предмет. Возможно, что немалую долю в этом сыграло отсутствие Сереп-Рякхофа и Нофф, но я сдавал один предмет за одним, как-будто отвечая на обычные вопросы, что задают преподы на лекциях, и недоумевал, почему у других имеются проблемы.

А у меня внутри вместо привычной дрожи — странная пустота, почти тишина. Будто весь тот страх, копившийся чуть ли не месяцами, вдруг взял и испарился, оставив после себя лёгкость, от которой даже немного неловко. Я прохаживался по коридору, наблюдал, как однокурсники откровенно нервничали, и мне хотелось ободрить их, но слова казались фальшивыми: ведь я сам не понимал, откуда эта уверенность взялась.

Вокруг мелькали напряжённые лица, кто-то шептался о билетах, кто-то стоял неподвижно, полностью погрузившись в нейросеть, а я шёл, почти не замечая суеты, и ловил себя на том, что думаю совсем не об экзаменах. В голове крутились обрывки планов на каникулы, образы далёких маршрутов, гул двигателей, ощущение скорости — всё то, к чему я так рвался, пока некоторые мечтали лишь о хотя бы удовлетворительной оценке.

Иногда накатывало чувство вины: будто я не имею права быть таким спокойным, когда вокруг столько тревоги. Но оно тут же растворялось, стоило мне снова услышать своё уверенное «Да, могу пояснить на примере» или «Это связано с тем-то и тем-то». Ответы сами находились, складывались в чёткие фразы, будто кто-то заранее разложил всё по полочкам у меня в голове.

Через три дня эта непривычная лёгкость начала даже пугать. Казалось, что вот-вот нечто неприятное вернёт меня в реальность: какой-нибудь каверзный вопрос, внезапная пересдача, ошибка в ответе… Но ничего не происходило. Экзамены шли один за другим, и с каждым новым «отлично» во мне росло странное, почти тревожное чувство: а вдруг я просто не замечаю подвоха?

Ранна не разделяла моего почти лёгкого состояния и целыми днями ходила напряжённой, даже в мыслях не допуская вольности типа обнимашек-целовашек. Так что приходилось довольствоваться только обществом Мелиры, которая, впрочем, тоже была несколько зажатой в этом отношении. Пришлось с ней поговорить, и оказалось, что повод у девушки был, — приближался день рождения её отца.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Герцог наконец-то объявит своё решение.

— А если откажет? — настороженно спросила Мелира.

— С чего вдруг?!

— Сам понимаешь… Ты, Касси… Думаю, у него голова раскалывается.

— Две дочери хотят выйти замуж — это же мечта любого отца. Вот ни за что не поверю, что он мечтает видеть вас в замке до конца своих дней.

— Не мечтает, конечно, — не стала спорить Мелира, — но своё понимание имеется. Только не спрашивай у меня подробности! Тебе их незачем знать.

— Почему?

— Потому что будешь потом о них вспоминать всю жизнь, а оно мне надо?!

— Так, когда мы отправимся?

— Мы? Хмм… Ты пока не приглашён.

— Вот как? — искренне удивился я. — Как привозить Касси пожить в моём доме, то меня даже никто предварительно в известность не ставил, а на день рождения «пока не приглашён».

— Успокойся, Айвор! — Мелира подошла и прижалась всем телом. — Приглашение просто формальность. Думаю, что родители просто позабыли о нём. Я обязательно напомню.

— Ладно, — не стал я накалять обстановку. — Ранна тоже не приглашена?

— Не уверена, что привезти её в замок будет хорошей идеей. Отец всё-таки поборник традиций, и этот новый закон ему совершенно не нравится.

— Значит, твой отец против? Только против кого: меня или закона?

— Не разрывай мне сердце такими вопросами, Айвор!

Я не стал ничего говорить, а просто крепче прижал девушку и стал медленно целовать её лицо, говоря ласковые слова. Такими нас и увидела Ранна.

— Что-то случилось? — участливо спросила она, но Мелира на этот вопрос неожиданно расплакалась.

Ранна подошла к ней сзади и обняла. Так мы и стояли, потеряв счёт времени.

— Вот любят люди придумывать проблемы! — произнесла Ранна, когда Мелира ушла в ванную. — Я про её отца, конечно.

— А твой? — задал логичный вопрос я.

— Что мой? Мой о тебе высокого мнения и согласен хоть завтра начать обсуждать подробности бракосочетания.

— Хоть завтра?

— Если он будет тянуть с каждой из своих дочерей, то они успеют состариться.

— Ну, да, — кивнул я, вспомнив, что у Ранны три младших сестры и один брат.

— Да и не зациклен отец на древности своего рода. Впрочем, особой древности и нет — он герцог лишь в пятом поколении. А вот Кэл’Врины, да… Родовитость страшная. И чем глубже в древность, тем страшнее. О них даже в школьном учебнике истории упоминается.

— Я экстерном сдавал, ты же знаешь.

— Удивительно…

— Что?

— Всё это… Ладно, речь сейчас не о тебе.

— Получается, что обо мне. Будь я сыном какого-нибудь захудалого принца, то герцог Вельдора не стал бы тянуть резину.

— Как? Тянуть резину? Ха-ха! — усмехнулась Ранна и посмотрела в сторону комнаты Мелиры. — К сожалению, ты прав. Только не вздумай при ней это сказать!

— Не дурак.

— Жаль, что Касси сейчас со своим принцем, а то дала бы какой-нибудь хороший совет. Впрочем, у ней ситуация ещё сложнее.

Дверь комнаты Мелиры открылась, и она подошла к нам:

— Айвор, ты приглашён на празднование дня рождения, — а лицо грустное-грустное.

[Наверное, надавила на своего отца, вот он и вынужден был согласиться.]

— Я и не сомневался, — почти искренне улыбнулся я. — А ты переживала!

Мелира посмотрела на меня долгим взглядом, во время которого мне пришлось удерживать на лице благодушную улыбку.

— Пойду «Галактику» готовить…

— Пойду с тобой… — я начал подниматься, но Ранна дала знак сесть.

«Как же с девушками бывает непросто!»

***

— Курсанты! — майор Вотун внимательно посмотрел чуть ли не на каждого сидящего перед ним в учебном классе. — Вот и закончился первый учебный год! На втором курсе у вас куратора не будет, а его функции возьмёт групповод, которого вы должны избрать из своей среды после летних каникул. Вы довольно неплохо сдали очередные экзамены и, как видите по некоторым опустевшим местам, численный состав вашей группы снова уменьшился, но сейчас эта величина оказалась близкой к средней по факультету. Только в П2-15 количество убывших чуть больше. Так что, если у кого появится желание пересесть, то, конечно, можете это сделать.

Одногруппники начали переглядываться. Ранна неожиданно поднялась и направилась в мою сторону. Почти в этот же момент Уссон передвинулась на свободное место левее, княжич сел на её, а Ранна разместилась рядом со мной. Рсенун внимательно наблюдал за этими перемещениями, и было заметно, как он шумно выдохнул, а другие курсанты начали перешёптываться, — виденное ли дело, чтобы дети высшей аристократии добровольно сидели позади всех!

— Теперь уже два места в первом ряду свободны… — заметил Вотун удивлённо. — Подумайте о них в течение лета, курсанты!

Пожилой куратор ещё говорил и говорил, рассказывая о нюансах будущих лет обучения, но многие его слушали вполуха, — завтра же начинаются каникулы! Можно наконец-то снять китель и убрать его в гардеробную на самое дальнее место, отправиться в магазины и приобрести две-три или даже десять новых шмоток на лето — конечно, если позволяют банковские счета родителей. Но даже и без большого количества модной одежды пара месяцев отдыха — это здорово!

Наконец, мы сделали общую фотографию для академического архива, и курсанты дружной толпой повалили из учебного класса. Впереди у них свобода. Нет… СВОБОДА! Ранна тоже двинулась к выходу, однако я не спешил и написал ей, чтобы она подождала в коридоре, а сам подошёл к Вотуну:

— Господин преподаватель, — начал я. — Вы очень помогли мне с мастерской, и если вдруг появится какая-либо проблема, то уже я постараюсь помочь в меру своих скромных сил.

— Хмм… Курсант Камадос, — опешил бывший куратор. — Это довольно странное предложение, хотя и, не скрою, приятное. Идите, вас ждут, — и мужчина движением головы указал на Ранну. — Желаю вам выпуститься из Академии со знаком отличника!

— Благодарю! — я приложил руку к голове и пошёл на выход.

— Свобода! — Ранна раскинула руки, выйдя из главного корпуса. — Свобода!

— Можно подумать, что была в рабстве, — ухмыльнулся я.

— Вот каким же ты иногда бываешь язвительным! — попыталась легонько ущипнуть меня девушка. — Тебе лишь бы о занятиях думать!

— Домой поедешь?

— Поеду, — кивнула Ранна так сильно, что её прядь волос упала на грудь. — Надеюсь, ты тоже?

— В гости приглашаешь? — улыбнулся я. — А спальня у тебя большая?

— Наглец! — очередная попытка ущипнуть меня за бок провалилась. — Ишь, накачался!

Да, в последние месяцы я каждый день ходил в полуподвал своего дома заниматься на тренажёрах, чем заразил даже девушек. И хотя это стало причиной появления небольшой очереди, неудобство компенсировалось прекрасными видами девичьих тел, когда под лёгкой одеждой явственно выпирали приятные мужскому глазу окружности.

— Спальня большая, но тебе туда ходу нет! Будешь спать с парнями в гостевом домике.

— Нет! — притворно замахал я руками. — Я не из тех!

— Мне из тех и не надо! У меня подружек и так хватает, — в ответ шутке засмеялась Ранна. — Что же до спальни, то мы что-нибудь придумаем, — шепнула она мне на ухо и сразу отпрянула, правильно ожидая ответной шалости. — Но это не точно! Ха-ха-ха!

Вот так, шутя, мы и дошли до стоянки флаеров, а когда оказались внутри «Мечты корсара», то я неожиданно для нас обоих дал волю рукам. И что ещё неожиданнее — Ранна не стала отмахиваться из-за боязни помять одежду…

Мелира сдала экзамены раньше, так как предметов у неё было меньше, и сразу улетела в родовой замок, даже не отпраздновав с друзьями окончание второго курса. На этом настоял её отец, и чтобы девушка добралась быстрее, я даже дал ей «Мечту корсара». Зачем она понадобилась семье так быстро и когда вернётся, если вообще вернётся до празднования дня рождения, так и осталось неизвестным. Так что Ранне пришлось одной тащить меня в магазины за летней одеждой, так как на следующий вечер мы с одногруппниками договорились завалиться в «Логово». Хорошо ещё, что Уссон заранее подала идею заказать столики, а то ютились бы на полу у одной из стен клуба, где таких как мы курсантов наверняка окажется видимо-невидимо!

Магазины! За что мне это?! Все мои попытки объяснить, что у меня есть во что одеться, были почти безжалостно отметены после ревизии, устроенной в гардеробной.

— Это модели прошлого и даже позапрошлого годов! Сейчас это уже не модно!

— Да за них было отдано немерено коинов! — попытался я вразумить Ранну.

— И что? — девушка встала в позу. — Привыкай! То, что ещё позавчера являлось последним писком моды, сегодня уже обычно, а завтра безнадёжно устареет.

— Я не готов постоянно тратиться лишь потому, что кому-то там не нравится ставшая резко немодной расцветка или строчка!

— Ты должен соответствовать. А если кто узнает, кто ты есть на самом деле? Ведь потом позору не оберёшься! Тебе будут годами вспоминать вроде бы незначительный промах в одежде.

— Ладно, — сдался я, как делал это уже не раз. — Веди!

— Вот и отлично! — девушка бросилась мне на шею, впившись поцелуем.

Поцелуй оказался долгим, а близкое тело таким горячим, что ещё немного, и мы бы остались дома, но Ранна сумела-таки вырваться из моих объятий, которые я разжал лишь потому, что не хотел поставить ей синяки. Целую минуту мы стояли друг напротив друга и отрывисто дышали. Мне даже показалось, что Ранна всё же махнёт рукой на традиции, и мы точно никуда сегодня не пойдём, но она оказалась благоразумнее меня.

И начался продолжительный поход по торговым центрам — мучение для мужчин и одно из самых сладких дел для женщин. Впрочем, мне удалось поставить условие: отвести на это всё безобразие не более двух часов, и, как ни странно, этот лимит был превышен всего на час, да и то по моей вине — мне не понравился красный цвет браслета, а чёрный был только в специализированном магазине, находящемся относительно далеко. А без этого одного из моднейших аксессуаров последних трёх недель — никак! Ведь на его звеньях всегда можно увидеть голограммы «друзей» из популярных социальных сетей. И чем географически подписчик ближе, тем больше шансов увидеть его изображение.

Я произвёл синхронизацию браслета со своим профилем в «Сплетении», и сразу на восьми мини-экранчиках браслета появились лица. Одно из них — Ранны — оказалось в самой яркой рамке.

— Сделай для неё розовый цвет, пожалуйста, — попросила девушка.

— Надеюсь, ты для меня выберешь другой цвет? — в тон ответил я.

— А какой ты хочешь?

— Пусть будет синий.

— Может, зелёный?

— Нет, синий, а лучше ультрамариновый, — я неожиданно начал капризничать.

Девушка начала копаться в настройках, а я смотрел на свой браслет и не видел Мелиру. Как ей там? Впрочем, она в своём доме, где уж точно плохо быть никак не может. Иначе, зачем тогда такой дом нужен?

— Есть! — Ранна протянула свою руку с браслетом. — Красавчик!

— Красавчик, — кивнул я. — Теперь можно домой?

— Я есть хочу, — вдруг призналась девушка. — Давай перекусим где-нибудь поблизости, а то пока прилетим, пока приготовим…

— Тогда сама и ищи место.

— Уже нашла! Идём! — и, взяв меня за руку, понеслась молодой кобылкой.

— Туда?! — я смотрел на водопарк, куда когда-то пришёл с Мелирой. А ведь даже в мыслях не было, что снова окажусь здесь!

— Да, туда, — потянула за руку Ранна. — Поблизости всё равно ничего лучшего нет. А ты против? — и пристальный взгляд голодной хищницы, на который нельзя ответить отказом.

— Нет, тут действительно неплохо кормят.

— Когда успел? — девушка уже входила в комплекс, но, удивившись, остановилась.

— Было дело, — решил я не вдаваться в подробности.

— А всё-таки?

— С Мелирой в водопарк ходили, а потом…

— Точно! — вспомнила Ранна. — Интересно, что с ним?

— Совершенно неинтересно, — ответил я, поняв, о ком было упомянуто.

Конечно, этим всё не ограничилось. На кассе оказалась та же девушка-продавец, которая, конечно, меня не сразу вспомнила. А вот когда вспомнила, то начала так улыбаться, что Ранне только и осталось удивляться. Впрочем, герцогская дочь не стала прямо сейчас выяснять причину, что уже хорошо.

Сели за столик — не тот, конечно, а то был бы явный перебор, — и начали поглощать заказанное. Именно поглощать, поскольку и я вдруг осознал, что неплохо так проголодался.

— Есть что-то особенное в пище для простолюдинов, — сказала Ранна минут через пять. — Вот вроде бы всё простое и непритязательное, и точно неполезное, а иногда вот хочется и всё.

— Не во все рестораны пускают без предварительной записи, да и не зайдёшь в такие на пятнадцать минут перекусить, а тут быстро и вкусно.

— Ага… Можно не заботиться о соблюдении этикета. Ха!.. — девушка откинулась на спинку стула. — Может, в водопарк сходим?

— Тут так… Не очень хочется. К тому же я наелся.

— Ерунда! «Не очень» — это когда приходится падать с лошади в грязную воду, когда она через барьер плохо прыгнула. Вот это действительно «не очень»! Давай, поднимайся!

— У меня живот полный, — сделал опять попытку отговориться я.

— Вот и посмотрю, какой он, — игриво улыбнулась Ранна.

Внутри водопарка ничего не изменилось. Только людей прибавилось, что неудивительно — лето. Переоделись.

— И ничего он не полный, — положив ладошку мне на живот, почти промурлыкала Ранна. — А вот мне действительно тесновато, — бросила она взгляд на грудь.

— Тут специально такие купальники продают, — решил я просветить девушку. — Чтобы и мужчины ходили.

— Хмм… — оглядела себя более придирчиво Ранна. — Бывают и более откровенные. Как-нибудь тебе покажу, если захочешь.

— Конечно, хочу!

— Кто бы сомневался! — демонстративно закатила глаза девушка. — Всё, идём в воду!

В воде было хорошо. Могло бы быть и отлично, но немало людей с детьми плескались то тут, то там, заняв все имеющиеся горки. И чем заняться? Пока я размышлял, Ранна решила развлечься — нырнула и, проплывая мимо, попыталась сдёрнуть с меня последнюю одежду. Вот хулиганка!

Не удалось, и она пошла на второй заплыв, потом на третий… И я заметил, как на дно бассейна что-то начало медленно опускаться. Ранна остановилась, поднялась из воды и тут же присела. Ха! У неё верх развязался и утонул.

[Не вздумай смеяться!]

Я попытался приблизиться к упавшему предмету, чтобы его поднять, но Ранна восприняла это иначе и снова нырнула. Подняла, и её торжествующее лицо показалось над водой. Но недолго она улыбалась.

— Он порвался! — с досадой произнесла девушка. — И что делать?

— Пойду куплю.

— Слишком долго ходить будешь. Лучше принеси полотенце подлиннее.

Пришлось вылезать и идти искать полотенце…

— Вот и поплавали, — весело усмехнулась Ранна, когда мы через два часа вышли из водопарка.

— И нескучно, — кивнул я. — Можно было бы и подольше.

— Отцов много.

— Каких отцов?

— Отцов детей, что везде резвились. Мне постоянно казалось, что они так и ждали, когда снова тесёмки развяжутся.

— Зато ты была королевой водопарка, — попытался пошутить я.

— Раз тебя королём не удалось сделать, то пришлось самой… — подмигнула Ранна.

[Самоирония — нечастое качество у девушек.]

Глава 10

— Как хорошо, что вы пришли, а то я уже начала думать, что придётся ужин самой готовить. Где были? — смотрела на нас с нескрываемой радостью Касси.

— Так и приготовила бы, — мне захотелось посовестить молодую женщину. — Вдруг мы вообще не пришли бы.

— Моих умений хватит лишь на разогрев уже имеющегося. Да ты и сам принялся бы ворчать, что только продукты перевожу и…

— Касси, — вздохнула Ранна, — пойдём, покажу тебе, как сделать простой овощной салат. Это просто.

— Я видала и не раз. Проблема в том, что мои руки…

— Руки имеются у всех. Нужно только захотеть. Никто же не требует от тебя нарезки идеальными кубиками, смысл которых лишь во внешней красоте!

— Айвору следует задуматься о покупке кухонного дроида-помощника, — сделала вторую попытку съехать Касси. — Тогда и самим вам станет легче.

— Там, где мы будем служить, кухонных дроидов вообще не будет, — решил закончить бессмысленный разговор я. — К тому же ни Ранна, ни Мелира не видят особых трудностей в готовке.

— Ты ещё скажи, что я безрукая! — почти обиделась Касси. — Просто не вижу смысла мучиться на кухне ради удовлетворительного результата, если можно подождать, когда вы сделаете хорошо.

— Я всё-таки тебе ещё раз покажу. Только переоденься, чтобы случайно не посадить пятно, хотя много мы готовить и не станем.

Пока прекрасная половина жильцов моего дома трудилась на кухне, я наконец-то нашёл время на фотографирование найденных погребальных урн и отправку фотографий сразу в несколько магазинов по продаже древностей, поскольку ездить самому и узнавать цены не то чтобы не хотелось, а просто не будет времени: завтра надо собираться в ночной клуб, а потом — в замок Кэл’Вринов на день рождения человека, который почему-то стал смотреть на меня с неодобрением. Неужели из-за Ранны? Может, он держит зуб на герцога Вельдора, поскольку были непонятки в их общих делах? Так причём здесь я?

Не найдя ответы даже с помощью ИНН-системы, я вышел в коридор и направился на кухню, где, негромко беседуя, девушки дружно резали овощи и фрукты.

— …Поэтому и говорю тебе, что надо думать не только о себе. Мужчины, знаешь ли, они…

— Айвор! — Ранна резко оборвала Касси.

— Что «Айвор»? — поинтересовался я.

— Ты пришёл, а мы уже почти всё нарезали, — посмотрела на меня невинными глазами девушка и слегка покраснела.

[Точно тебе косточки перемывали.]

~ Зачем их перемывать?

[Был такой похоронный обряд вторичного захоронения у некоторых народов. Сейчас это просто оборот речи, подразумевающий сплетни или обсуждение чьей-либо личной жизни.]

Перекусили, поговорили и разошлись по комнатам.

Я проснулся от предупреждения системы:

[Лежи спокойно и не делай резких движений. Опасности нет.]

И почти сразу под моё одеяло кто-то забрался, стараясь сдерживать дыхание. Опять Касси за прежнее взялась! Нет, я не против, конечно, но как потом принцу в глаза смотреть стану?

[Нет, не Касси.]

~ А кто?

[Подумай. Кто кроме неё в особняке?]

~ Ранна?!

[Ты сообразительный!]

~ Просто я уже спал.

[А она, как видишь, нет.]

И почти сразу к спине прижалось горячее тело. Да, это Ранна. Странная у неё всё-таки терморегуляция. Моего затылка начало касаться прерывистое дыхание и немного щекотать.

[Не делай резких движений, а то испугаешь. Пусть она привыкнет.]

Я лежал и думал, зачем она пришла. Точнее, не зачем, а почему? В памяти сразу всплыл отрывок недавней фразы Касси… Ах, вот оно в чём дело! Делилась опытом. Надеюсь, не всё рассказала? Горячее девичье тело грело спину. В голове носились мысли. Тишина. Стало необычайно уютно, и я уснул.

Проснулся под утро от того, что мне целовали шею. Легонечко так… Я пошевелился, и ласки прекратились. Аккуратно повернулся на другой бок.

— Привет, любимый! — Ранна смотрела на меня и улыбалась.

Я не стал размениваться на слова, притянул девушку к себе, и наши губы сомкнулись. Провёл рукой по горячему телу и… Обнаружил шортики на упругих боках.

— Зачем? — задал я глупый вопрос.

— Затем… Чтобы не натворить глупости. Вы, парни, далеко не всегда можете себя контролировать.

— Так ты же сейчас в моей кровати!

— Чтобы просто спать рядом, а не заниматься этим. Ты же сможешь сдержаться?

— Э-э-э… — это был один из самых неожиданных вопросов, что мне задавали за такую недолгую жизнь. — Смогу… Наверное…

— Постарайся, любимый! Конечно, я хочу тебя, но мне не хочется обманывать своего отца. Я дала ему слово оставаться девственницей до бракосочетания. Понимаешь?

— Понимаю, — со вздохом ответил я.

— Вот и хорошо! Но это не значит, что я не постараюсь снять твоё напряжение, — и рука Ранны потянулась вниз.

[Строго говоря, девственность — это отсутствие полового опыта в любом виде, поэтому…]

~ Заткнись, Инна!

Из спальни мы вышли через час, поскольку после помощи Ранны уже мне пришлось помогать ей. Так что напряжение оказалось снятым у обоих. А вот Касси упорно прикидывалась, будто не заметила, что Ранна была у меня.

«Теперь понятно, о чём они поздно вечером разговаривали!»

[И это правильно! Я сама тебе об этом не раз говорила.]

Пока девушки многозначительно переглядывались, я направился делать всем кофе, хотя думаю, что мы и без него неплохо себя чувствуем.

— Айвор, — Касси, наконец, обратила на меня внимание, — Тедорий намекнул, что если у тебя имеются ещё стихи в подобном стиле, то сразу посылай ему.

— В каком стиле? — на всякий случай спросил я. — И почему он сам мне не написал?

— По поводу стиля он не уточнял, а почему не написал? Когда увидитесь, то сам и спроси.

— Больно мне надо просить у принца крови отчёта в его действиях! — фыркнул я.

— Вот и молодец! — удовлетворённо кивнула молодая женщина. — Начинаешь постигать дворцовый этикет.

— Можно подумать, что ты его постигла!

— А у меня ты не постеснялся спросить… Нехорошо! — погрозила пальчиком Касси, чего я за ней ранее не замечал.

[Она начинает потихоньку меняться.]

— Мелира тебе писала? — решил я перевести разговор на другую тему.

— Почему ты сам ей не напишешь?

— Касси, я просто так спросил.

— Нет, не писала, Айвор. Да не переживай ты так! Ничего этакого не случится. Возможно, у отца проблемы с соседями или ещё что. Мне самой он иногда кажется излишне отстранённым даже от членов семьи. Ты же знаешь, как он трепетно относится к традициям, а герцоги в те давние времена могли и с жёнами месяцами не общаться, демонстрируя свою важность.

— Те времена давно прошли, — ответил я и заметил, как Ранна благословенно улыбнулась. — Нельзя жить устаревшими представлениями, какими бы правильными они ни казались когда-то.

— Ты и сам иногда не соответствуешь образу современного парня, — не осталась в долгу Касси. — За это мы все тебя и любим, правда, Ранна?

— Ещё как любим! Кое в чём его подправить, где-то сгладить углы и…

— Ранна, — поднял я руку, — Мне пришлось об этом сказать Мелире, поэтому скажу и тебе: да, я понимаю, что веду себя иногда странно, не так, как многие, но меняться желания не имею. Если что-то во мне не так, просто скажи, и если соглашусь, то постараюсь поступать иначе. И я, соответственно, не собираюсь никого исправлять, поскольку или я принимаю людей такими, каковы они есть, или не принимаю вообще. Подозреваю, что у тебя с Мелирой имеются некоторые различия в понимании того, каким должен быть идеальный парень. И если каждая из вас начнёт подтягивать меня под своё представления, то… То будет плохо.

Ранна выкинула бровь и открыла рот, чтобы возмущённо ответить, но Касси опередила:

— Тебе надо было сказать это пораньше, но и лучше позже, чем поздно. А так, да, ты прав. Так ведь, Ранна?

— Прав, — не слишком уверенным голосом ответила девушка…

Касси снова уехала, не сказав куда, хотя и так было понятно, а я с Ранной опять занялся обнимашками-целовашками, пока не наступило вечернее время, и не пришлось собираться в «Логово».

Владельцы клуба решили повысить его статус и за короткое время осуществили значительные изменения в его интерьере. Но первое, на что я обратил внимание, — музыка била по ушам настолько сильно, что говорящих за пять шагов не было слышно. Одногруппников пришло немало, — отсутствовали лишь те, кто имел стеснённость в средствах, — и каждый разоделся так, будто сегодня последний день их жизни. Впрочем, модно одеты почти все присутствующие, а многие девушки имели настолько лёгкие одеяния, что те больше походили на ночнушки.

Платье Ранны из ткани, меняющей цвет в зависимости от температуры тела, переливалось от тёмно‑синего к золотистому, и сама она выглядела так, словно только что сошла с обложки модного журнала. Девушка заметила мой очередной восхищённый взгляд и слегка приподняла бровь, будто спрашивая: «Ну и что мы тут стоим?»

Я втиснулся в толпу у стойки, пытаясь поймать взгляд миксолога — того самого, про которого успел узнать, что он смешивает напитки с добавлением редких эссенций. Вокруг мелькали световые узоры, вспыхивающие в такт басам: они скользили по коже, как холодные пальцы, и на мгновение казалось, что воздух заряжен электричеством.

В углу зала на возвышении кружились танцовщицы в полупрозрачных накидках, переливающихся всеми оттенками фиолетового и синего. Их движения казались неестественно плавными — будто они не танцевали, а плыли сквозь густую вязкую воду. Ранна шепнула, в их обувь были встроены устройства, подстраивающие шаг под ритм, но мне хотелось верить, что это просто талант. Рядом со мной парень в блестящем плаще с голографическим узором громко хохотал, запрокинув голову, и в этот момент его плащ на секунду стал прозрачным, обнажив замысловатую сеть светящихся нитей под тканью. Я невольно хмыкнул: мода в Аселеу часто балансировала на грани безумия.

У дальней стены группа посетителей собралась вокруг странного устройства, — оно пульсировало тусклым янтарным светом и издавало низкий вибрирующий звук, почти неслышный за музыкой, но ощутимый где‑то в груди. Внезапно свет в зале померк, и на несколько секунд наступила почти полная темнота, нарушаемая лишь редкими вспышками стробоскопов. Толпа взвыла от восторга, а когда включились некоторые прожекторы, прямо посреди танцпола возникла голографическая фигура — огромная, переливающаяся, она медленно вращалась, рассыпая вокруг себя искры, которые гасли, не долетая до пола. Музыка сменилась на что‑то более тягучее, гипнотическое, и люди вокруг начали двигаться иначе — не так хаотично, как раньше, а подчиняясь единому, почти завораживающему ритму.

— Здорово! — чуть отреагировала Ранна, поскольку музыка стала заметно тише, и я потянулся к ней, хотя последние часы мы только этим и занимались. Девушка не стала сопротивляться, — все вокруг или восхищённо смотрели на спецэффекты, или танцевали, — и, охотно отвечая на поцелуи, закинула руки мне за шею, прижимаясь всем телом, что, конечно, повлияло на изменение цвета платья.

— Здорово! — наконец выдохнул я. — Идём искать наших.

Наши оказались на условленных местах. Графини были тоже одеты, как говорится, сногсшибающе и дорого, а остальные одногруппницы компенсировали отсутствующую изысканность одежды её минимализмом, что обеспечило им не меньшую, чем аристократкам, внимание со стороны парней. Я в очередной раз огляделся и теперь более вдумчиво заметил, что девушек маловато. Да и ладно… У меня есть.

Подошёл Рсенун, одетый довольно стильно, хотя и несколько кричаще:

— Привет, Айвор! Привет, Ранна! Выглядите потрясно!

— Привет! Ты, как всегда, самый модный, — девушка, словно позабыв о прежней обиде, улыбнулась. — И это хорошо.

— Да, — кивнул ошарашенный таким ответом парень и посмотрел на меня.

— Да, — ответил я и подмигнул. — Где наши места?

— Вот там, — Рсенун указал на столик с ненавязчивой зеленоватой подсветкой, где сидели княжич и Уссон. — Теперь трудно будет ошибиться. Владельцы настолько здесь всё изменили, что наверняка поднимут стоимость входного билета. Сейчас же просто завлекают, чем следует воспользоваться по полной.

— Интересно, как обстоит ситуация с туалетами? — Ранна посмотрела на меня. — Надеюсь, прежнего непотребства не будет?

— Туалеты расширили, — ответил за меня Рсенун. — Теперь женских аж два. Но общий тоже оставили.

— А ты, конечно, туда в первую очередь и побежал, — то ли спросила, то ли констатировала факт Ранна.

— Естественно! — не смутился парень и дружелюбно хлопнул меня по плечу. — Отрывайтесь!

— Сейчас направится кого-нибудь снимать, — прищурилась Ранна.

Действительно, Рсенун, словно желая оправдать эти слова, направился к одному из столиков и завёл разговор с неизвестной нам коротко стриженой девушкой. Не сказать, что красавица, но развитые вторичные половые признаки не дадут её спутать с парнем даже в полумраке.

Я посмотрел на Ранну в попытке понять причину услышанных слов. Вдруг у неё остались какие-то чувства, но система подтвердила, что это просто женское любопытство. Ну и отлично!

— Надо бы вначале что-нибудь перекусить, — предложил я.

— Недавно же ели.

— Хотя бы просто салатик, а то потом алкоголь кому-нибудь в голову даст.

— Да-да, помню-помню, как кое-кому пришлось кое-кого до усадьбы чуть ли не на руках тащить, — чуть улыбнувшись, ответила моя спутница, но и отказываться от предложения не стала.

Действо за нашими спинами продолжало набирать обороты. Яркие алые вспышки сменялись ледяными синими, и каждый переход будто выдёргивал из реальности, заставляя на долю секунды терять ощущение собственного тела. Толпа двигалась как единый организм — то сжималась в плотную массу у центра танцпола, то растекалась по углам, чтобы через мгновение снова схлопнуться в вихре тел и бликов.

Над головами проплывали голографические ленты, сплетаясь в узоры, которые никто не успевал разглядеть целиком: они распадались и собирались заново, словно пытались передать какое‑то скрытое послание. Иногда среди них мелькали искажённые лица-эмоции, застывшие в цифровом эфире.

Стена, где продавали напитки, вспыхивала, как миниатюрная сверхновая: каждый коктейль, который делал миксолог, сопровождался короткой световой вспышкой, а когда бокалы ставили на стойку, по ним пробегали тонкие светящиеся линии — будто внутри стекла жила собственная жизнь. Посетители хватали коктейли и тут же опрокидывали их, будто стремились поймать этот миг, пока магия не рассеялась. Хотя, надо отдать должное, так поступали далеко не все.

Поодаль небольшая группа устроила импровизированное соревнование: люди выкладывали на стол устройства, похожие на миниатюрные пульты с вибрирующими клавишами, и пытались синхронизировать их ритм с музыкой. Каждый раз, когда кому-то удавалось поймать нужный такт, над его головой вспыхивала короткая золотая дуга — знак того, что клубный искин признал успех. Крики выигравших тонули в общем рёве, но по лицам было видно, что люди отрывались по полной.

Сбоку заработала новая проекция — огромная, во всю стену, изображающая бесконечный коридор из зеркал, в которых отражались не только танцующие, но и какие‑то фентезийные силуэты. Одни посетители замирали перед ней, вглядываясь в отражения, будто надеясь разглядеть в них что‑то своё, давно забытое, а другие отворачивались, будто испугавшись того, что могли там увидеть.

Ритм музыки постепенно нарастал, давя на грудь, заставляя сердце биться в унисон с басами, и казалось, что ещё немного — и она перестанет быть звуком, а станет самой тканью этого места, единственным законом, которому здесь подчинялись все без исключения. В этом хаосе было что‑то завораживающее и одновременно пугающее: будто клуб не просто развлекал, а испытывал каждого, проверяя, сколько безумия способен выдержать разум, прежде чем раствориться в этом сверкающем, оглушающем потоке.

— Мне кажется, что разрекламированные добавки на деле являются психостимуляторами, — поделился я с Ранной выводами ИНН-системы, сделав пару глотков.

— Но вкусно же! — девушка, казалось, просто не поняла смысл моих слов.

— Вкусно, — не стал спорить я. — Вот только как бы потом не пожалеть.

— Ерунда! — отмахнулась Ранна. — В таком клубе невозможно добавлять в питьё какую-нибудь дрянь. Просто курсанты ушли в отрыв, и тебе лишь кажется, что они… — девушке не получилось закончить мысль, так как с танцпола вернулись княжич и Уссон.

— О чём спорите? — спросила маркиза, ещё не успевшая выровнять дыхание.

— Айвор говорит, что в коктейли подмешали что-то типа психотропного.

— Глупости!

— Странно, но мне показалось тоже самое, — вдруг серьёзно заметил княжич. — Думаю, что действительно не стоит больше это пить.

— А что тогда? — надула губки Уссон. — Мы же сюда отдыхать пришли, вот и надо отрываться по полной!

Оспорить такое заявление не удалось ни мне, ни Квериуну.

Неспешная музыка лилась тягучей струёй, и мы с Ранной поддались её очарованию настолько, что издалека было бы трудно с определённостью сказать, танцуем ли мы ещё или у нас уже прелюдия. Но по сравнению с теми откровенными движениями, что совершали некоторые парочки, у нас действительно танец, пусть и такой, в котором каждое касание отзывалось внутри электрическим разрядом.

Ранна склонила голову мне на плечо, и я чувствовал, как её глубокое дыхание ложится тёплой волной на мою шею. Мы двигались не спеша, иногда заглядывая друг другу в глаза, будто пытались прочесть в них то, что не решались произнести вслух. Её ладонь лежала на моём плече — лёгкая, но уверенная, словно девушка знала: сейчас весь мир сузился до квадратного метра среди мигающих огней и гула басов.

Вокруг всё кружилось: вспышки стробоскопов выхватывали из темноты чьи‑то смеющиеся лица, взметнувшиеся руки, вихрь цветных тканей. Кто‑то рядом выкрикивал что‑то под музыку, кто‑то смеялся, но для нас этот шум будто отдалился, стал фоном — незначительным, почти несущественным. В этом хаосе мы нашли свой собственный, тихий ритм, который совпадал с биением наших сердец.

Я чуть крепче прижал Ранну к себе, но тут же ослабил хватку, боясь нарушить хрупкое равновесие между страстью и нежностью. Она еле заметно улыбнулась, будто поняла мои сомнения и хотела их развеять одним этим взглядом. И мы снова поплыли по волнам мелодии, доверяя ей вести нас туда, куда она захочет. В тот момент мне казалось, что, если музыка не закончится никогда, я буду только рад.

— Айвор! — словно мощный взрыв разрушил непроницаемую тишину. — Требуется твоя помощь! — княжич стоял рядом с нами, и его напряжённое лицо свидетельствовало, что ситуация серьёзная.

Я выпустил горячее тело из объятий и, кивнув парню, последовал за ним, ведя Ранну за руку. Мы еле выбрались из толпы и, отойдя от танцпола, подошли к диванчику, на котором то ли сидела, то ли лежала Уссон.

— Ей плохо, но я не знаю отчего, — Квериун говорил чётко, да и весь его вид говорил об отсутствии паники.

— Надо вызывать медиков, — произнёс я.

— Не надо! — Уссон с задержкой приоткрыла глаза. — Отец убьёт меня, если узнает! Айвор, ты же вроде хотел учиться на лекаря.

— Хотел, но так и не начал, — я присел рядом и взял девушку за руку. Холодная и безвольная.

[Начата диагностика. Пульс слабый, давление низкое. Состояние близкое к обморочному. Нанитам отдана команда по приведению в норму.]

— Её бы на свежий воздух, — произнёс я. — Сможешь донести?

Княжич кивнул и, осторожно взяв девушку на руки, понёс. Как и ранее, на нас почти никто не обратил внимания — некоторые курсанты напились настолько, что просто валялись на полу, не в силах пошевелить ни рукой, ни головой. Охрана всё же подошла, но, получив разъяснения, вернулась на свои места. Ну, хоть что-то по сравнению с прежней беспечностью.

Поздний вечер не принёс прохладу, но хотя бы воздух был свежее, чем в клубе. Я стоял и не знал, как поступить, — открывать себя не хотелось, но и оставлять девушку в беде тоже. Выбрал второе.

— Вон там мой флаер, — указал я рукой, и княжич молча пошёл вслед за мною. — На пассажирское место клади, — открыл дверцу, размышляя, что лучше бы Уссон отвести к себе, но показывать свой дом желания точно не было.

Сел и снова взял девушку… ладно… пусть девушку… за руку. Пульс несколько ускорился, но на полуобморочное состояние это не повлияло — организм отравлен. Надо выводить как известными медицинскими методами, так и при помощи ИНН-системы, а для этого кабина флаера точно не подойдёт.

— Придётся её везти домой, — сказал я Квериуну. — Здесь никак не получится.

— Я с тобой, — почти по-детски насупился парень.

— Четверых флаер точно не поднимет, да и ты весишь как Ранна и Уссон вместе взятые. Или тогда сам вызывай медиков, — предложил я вариант, так как не горел желанием влезать в эту историю.

— Нет… не надо медиков… — подала слабый голос Уссон.

— Хорошо, — княжич неожиданно скис, а я, пока он не додумался про такси на всех, дал знак Ранне устраиваться у меня на коленях, чем окончательно добил парня.

«Ты же говорил, что антиграв у твоего флаера мощный», — послала мне девушка сообщение.

«Незачем ему об этом знать».

«Поняла. Ты просто не хочешь раскрываться».

Лететь было не так уж далеко, да и я, не отпуская руку Уссон, уже начал лечение, хотя находящаяся почти у моего носа грудь Ранны несколько сбивала настрой. Наконец мы добрались, и флаер приземлился у самого входа. Подняв кузину Мелиры, оказавшуюся довольно лёгкой, я без труда донёс её до ванны.

— Почему не на кровать? — поинтересовалась Ранна.

— Потому что надо делать клизму.

— Что?! — остатки алкоголя моментально выветрились из головы дочери герцога.

— А как ты себе представляешь выведение токсинов? — задал я встречный вопрос, одновременно выслушивая советы от системы. — Ладно, можно попробовать промывание желудка, но у меня нет специально трубки, и поэтому будем Уссон просто поить тёплой солёной водой с последующим провоцированием рвотного рефлекса. Это самый простой и действенный способ.

— И что мне надо делать?

— Вскипятить воду. Включи сразу все панели и поставь на каждую по небольшой ёмкости, чтобы процесс шёл быстрее.

Ранна побежала на кухню, а я стал раздевать Уссон. Хотя девушка и была почти в сознании, но не сопротивлялась моим действиям. Да и смысл? Некоторые даже рожают в самолётах или поездах при совершенно случайных людях. Когда тебе очень-очень плохо, то навязанные извне условности оказываются быстро забытыми.

Глава 11

— Айвор! Айвор!.. — Ранна легонько потрясла меня за плечо. — Уссон…

— Она в порядке? — моментально открыл я глаза, которые вроде бы только мгновение назад закрыл.

— Да вроде. Лицо не бледное. Пару раз просыпалась и порывалась встать.

— А ты как?

— А хочу только одного — спать, — призналась девушка.

— Тогда ложись, а я пойду к ней. Выйду, так сказать, на дежурную смену.

Поднялся с кровати, краем глаза посмотрел, как Ранна начала раздеваться, но заострять на этом внимания не хотел, да и не время. Потом, всё получу потом.

Уссон мирно спала, и я решил начать с уже ставшей обычной диагностики для исправления красных секторов. А поработать было с чем, — всё-таки в «Логове» нас точно пичкали какой-то дрянью. Хорошо, что Ранна постоянно была при мне и тем самым смогла избежать отравления, но другим посетителям придётся… Я оторвался от дела и открыл новостную ленту. Пока тишина. Ну да… Если отравление не было массовым, то об этом средствам массовой информации получится узнать только днём.

Я помотал головой, чтобы окончательно проснуться, и откинул одеяло для уменьшения времени работы. Девушка лежала на кровати абсолютно голая. Фигура лучше, чем у Ранны, если честно… Вон какая узкая талия и аккуратный животик… Та же Мелира по сравнению с кузиной кажется крупнее, что ли… Ещё раз помотав головой и больно ущипнув себя несколько раз, чтобы мозги начали думать в нужном направлении, накинул одеяло — я не врач, чтобы иметь моральное право смотреть на обнажённую пациентку. С некоторым усилием вернул себе самообладание и, не слушая хихиканье Инны, начал методично перекрашивать сектора.

Мы сидим на кухне и завтракаем. Как Уссон ни сопротивлялась, но я всё-таки смог заставить её начать есть, а потом процесс пошёл сам по себе. Даже Ранна на пару секунд подзависла, наблюдая за невиданным ранее аппетитом. Хорошо, что она не знает причину голода, а то бы точно замучила меня вопросами.

— И правильно сделали, что не вызвали медиков, — Уссон отодвинула пустую тарелку, поглядывая на наши. — Незачем отцу знать, что в клубе произошло. И да, Айвор, признаю, что ты был прав. Надо на них в суд подать!

— Не сможешь, — покачал я головой. — Факт отравления должны подтвердить медики, а ты отказалась.

— Ну, кто-то да найдётся. В Сети пишут о «Логове»?

— Не знаю. Я смотрел более часа назад, и всё тихо. Наверное, новости ближе к обеду появятся. Княжич писал что?

— Я ему уже ответила, что со мной всё в порядке.

— Тебе домой, наверное, надо? — начал я намекать гостье.

— Я написала отцу, что заночевала у подружки. Кстати, а что это за дом?

Глубоко вдохнув, я с тоской посмотрел на улыбающуюся Ранну…

— Герцог?! — Уссон, несмотря на усталость, даже вскочила на ноги. — Зачем же ты скрывал свой титул?! Пусть у тебя и земель нет, но герцог!.. Это же один из высших титулов! Ведь множество людей, имеющие в собственности земли на других планетах, вряд ли когда даже баронский титул получат, а тут… Удивительно!

— Айвор просто хотел посмотреть, как все будут относиться к нему… Относиться как к человеку, а не как к аристократу, — ответила за меня Ранна. — Почему нет? Имеет право.

— Но это же всё равно выяснилось бы.

— Как видишь, прошёл почти год, и мало кто узнал. Только Мелира, я и ты.

— Тоже мне кузина!.. Могла бы по секрету поделиться… Теперь понятно, почему вы обе с ним.

— Надеюсь, ты не станешь даже по секрету болтать? — как можно строже посмотрел я на Уссон. — И княжичу тоже не стоит говорить.

— Не понимаю я тебя, Айвор! — не сдавалась девушка. — Не вижу в этом никакого смысла.

— Айвор тоже не видел никакого смысла лечить тебя, однако принял твою просьбу. А так лежала бы ты в больнице дней пять, если не больше, — заметила Ранна. — Так что и ты уважь его просьбу и молчи. Никому ни-ни! И ты неправа… Мы с Айвором не потому, что у него герцогский титул, о котором до последнего не знали. По-крайней мере, я.

— Ладно, — возбуждение от услышанной новости у недавней больной начало постепенно спадать. — Это будет теперь нашим общим секретом, — искренне ответила Уссон, но ей почему-то верилось слабо. — Жаль, что тут так мало комнат.

Я закатил глаза, а Ранна открыто засмеялась. Уссон непонимающе на неё посмотрела и продолжила забрасывать вопросами:

— Так вот почему наш король тебе оружие подарил! Кстати, а как ты этот титул получил?

Я лишь посмотрел на Ранну, мысленно прося о помощи.

— Уссон, есть вещи, о которых говорить нельзя. Причина пожалования титула Айвору — одна из них.

— Тайна! — округлила девушка глаза, и я окончательно понял, что тайна уже сегодня станет известна множеству её знакомых, а завтра и половине Аселеу.

[Никакое доброе дело не должно остаться без последствий.]

***

Пока женская половина жильцов моего дома занималась поисками подарков для герцога Кэл’Врина, я размышлял над полученными из магазинов ответами на мои предложения о выкупе погребальных урн. Тех, что изначально сильно занизили стоимость, я отверг сразу — только зря время на них тратить. Оставшиеся тоже не хотели давать настоящую цену, но делали это с обоснованиями, от которых мне ни горячо и ни холодно. Даже городской музей, купивший серебряный гребень, не проявил должного интереса. Но с ним-то как раз всё понятно — я пошёл на конфликт с одной из его структур, и мне пришла ответка.

[Предлагаю не искать покупателей, а предоставить им возможность самим заинтересовать справедливым предложением. Почему бы тебе не воспользоваться виртуальными аукционами? Конечно, там нет авторитетных экспертов, как в настоящих аукционных домах, но тебе-то какая печаль?]

Действительно, зачем мне платить за экспертизу, если я сам знаю, что урны подлинные?! Пусть платит покупатель, если уж настолько приспичит.

~ Хорошо, зарегистрируйся в одном или двух наиболее популярных на планете и выстави урны.

[Логичнее выставлять по одной, начиная с той, что имеет самый повреждённый вид.]

~ Обоснуй!

[Появление на виртуальной площадке большого количества однотипного товара покажет возможным покупателям, что имеется избыток предложения. Иными словами, потеряется уникальность каждой отдельной вещи. Если же ты вначале выставишь самую лучшую, то последующие цены окажутся ниже первой. Выставляя же менее сохранную, ты, наоборот, повышаешь цены последующих, находящихся в лучшем состоянии.]

~ Хорошо, Инна, согласен.

[Есть ещё хитрость: как только появятся возможные покупатели, с подставного аккаунта следует начать повышать ставки. Даже если никто такую ставку не перебьёт, то ты просто купишь вещь сам у себя. Правда, придётся заплатить виртуальной площадке, но это всего пять процентов. Зато все будут думать, что урна на самом деле дорогая, и последующие покупатели проявят бо́льшую активность. С того подставного аккаунта можно ещё хвалебный отзыв написать, типа экспертиза доказала подлинность и прочее, и прочее.]

~ Хитро! Одобряю. Это ты сама придумала?

[Нет. Такую тактику вовсю используют на торговых площадках по продаже товаров массового спроса. Там если видишь, что первый десяток или даже два десятка отзывов только хвалебные и без подробного обоснования, то это почти прямое указание, что покупки сделаны подставными профилями.]

~ Только не переусердствуй, пожалуйста. Если покупатель будет на самом деле бороться за вещь, пусть выигрывает. Мне больше нужны коины, а не положительные отзывы от самого себя. Ведь покупатели наверняка потом будут хвалиться в социальных сетях, что приобрели уникальную вещь, и выкладывать фотографии, что мне только на пользу. Кстати, там же можно будет попробовать продать и другие.

[Возможно, лучше это делать на специализированных торговых площадках, где предлагают вещи, поднятые на копе. Да, там меньше посетителей, но они больше предрасположены покупать подобную мелочёвку. Если же с одной учётной записи продавать и очень дорогие, и очень дешёвые находки, то люди быстро поймут, что это всё найденное, и, значит, для тебя особой ценности не представляет. А так будут думать, что погребальные урны могли достаться по наследству.]

~ Разумно. Так и сделай.

Обрадовавшись, что одной проблемой стало меньше, я взялся за другую — переданную просьбу принца Тедория предоставить ему новую песню. Откуда? Да и зачем? В Мойносе столько авторов популярных песен, что их можно разместить на одной планете, и вряд ли бы осталось свободное место. Но просьбы членов королевской семьи следует выполнять.

Я задумался… В последнее время в памяти всплывает одна драматическая баллада, но есть проблема: её смысл окажется не ясен не только жителям столичной звёздной системы, но он малопонятен и мне. За душу берут не слова, а исполнение: почти мрачная, тягучая мелодия и низкий голос сразу погружают в тяжёлую историю, и эта комбинация создаёт ощущение надвигающейся беды, словно вот-вот случится нечто непоправимое. Мощные аккорды и нарастающая динамика создают эффект большой драмы, и слышится глубокая печаль — она усталая, как у человека, который долго нёс тяжёлый груз и наконец остановился, чтобы выдохнуть. В его словах — боль, раскаяние, тоска.

Эту песню надо, конечно, слушать в оригинале, но принцу такую возможность я не предоставлю. Значит, пусть довольствуются свободным переводом, в котором понятны не только слова, но и смысл. Пришлось попотеть целый день, и промежуточный результат меня почти удовлетворил:

Ходит по миру легенда о том,

Что где‑то средь горных высот

Стоит прекраснейший дом,

Где светило утром встаёт.

Мне мама о нём говорила,

О доме чудесном том,

Что отец ушёл искать тот дом,

Но так и не нашёл потом.

И если б я не поверил в рассказ,

Прожил бы жизнь без забот,

Но ты пошла искать тот дом,

Где светило утром встаёт.

Мы шли через горы, покрытые льдом,

Сквозь вьюги, сквозь холод и зной,

Упорно шли месяц за месяцем, год,

Не зная ни сна, ни покоя порой.

И мы, наконец, отыскали тот дом,

Где светило над миром встаёт!

Казалось, что счастье живёт лишь в нём,

Что радость нас вечно здесь ждёт.

Но дом, что нам радость долго дарил,

Тот, куда привела нас судьба,

Зажжённый пламенем нашей любви,

Сгорел вдруг дотла без следа.

Ходит по миру легенда о том,

Что счастье где‑то живёт.

Ищите, люди, ищите тот дом,

Где светило утро встаёт!

~ Инна, подправь размеры строф и улучши рифму.

[Если ты напряжёшь память, то я смогу ещё создать для этих стихов мелодию, максимально близкую к оригиналу. С большой вероятностью она окажется довольно необычной для местных, поскольку тут так не играют. Подумай, разве плохо получится, если принцу Тедорию представишь уже готовую песню? Ему и утруждаться не придётся, раз он такой занятой, раз даже времени не нашёл тебе лично написать.]

Я усмехнулся, — да, умеет система поддеть, — и снова с ней согласился.

[А ещё можно создать видео с твоим не слишком хорошо различимым силуэтом на фоне восходящего светила.]

~ Зачем?

[Рано или поздно встанет вопрос об авторских правах, и это видео станет доказательством.]

~ Ты думаешь, что Тедорий способен на подлость?

[На неё способны все короли и принцы. Иначе и быть не может! Ты же сам прекрасно знаешь, как далёкий предок Тедория предавал близких соратников. Помни: у короля не может быть друга. Никакой король не желает быть обязанным. Так почему на это должен соглашаться его сын?]

И в который уже раз я согласился с ИНН-системой.

***

«Принцесса Лаада Леста» на крейсерской скорости — неспешной по меркам «Мечты корсара» — летела над водой. Я не стал заморачиваться с билетами на межконтинентальный транспорт, хотя в них и предлагается бо́льший комфорт. Зато можно залезть во флаер прямо у порога своего дома и вылезти почти у замка.

На разложенном заднем диванчике досматривала сны Касси, а я дремал на своём кресле пилота, готовый, впрочем, в любой момент взять на себя ручное управление, хотя ИНН-система всё держала под привычным контролем. Жаль, что взять с собой Ранну не получилось, а то время за обнимашками прошло бы куда быстрее. Почему-то я не особенно переживал, что мне ответит отец Мелиры. Он хоть и напыщенный аристократ, повёрнутый на верности позабытым традициям, но не враг же своей дочери! Наверняка, он просто набивает цену, желая показать, что делает мне одолжение. В мой единственный визит в замок герцог под конец встречи даже изволил отпустить пару шуток, тем самым как бы вселяя надежду на лучший исход предстоящей помолвки. Жаль, что до конца вряд ли пойму эту старую аристократию. Да и ладно!

Касси пару раз зевнула, но осталась лежать:

— Долго ещё? — сонным голосом промолвила она.

— Материк уже показался на горизонте.

— Это хорошая новость, — молодая женщина всё-таки приняла сидячее положение.

— Начнёшь прихорашиваться?

— С какой стати?! Сделаю это в замке.

— Сама же говорила, что там будет множество гостей.

— Мне на них… — Касси резко замолчала. — …Безразлично. А вот на тебя точно будут придирчиво смотреть.

— Я об этом беспокоюсь ещё меньше твоего. Думаю, что все приглашённые, так или иначе являющиеся знакомыми твоего отца, проживают на Мелвейну и в Аселеу прилетают редко. Да и будь они в столице часто, вряд ли с ними когда встречусь.

— Так после Академии можешь…

— После Академии? После Академии я улечу по распределению, и не появлюсь здесь лет пять, наверное. Обо мне и так мало кто знает, а спустя столько времени и вовсе позабудут.

— Мне нравится твоя беспечность, Айвор! — улыбнулась молодая женщина. — И хотя она не всегда обоснована, зато ты не занимаешься излишним маниакальным самокопанием, пытаясь разобраться во внутренних конфликтах.

— Если бы… — я вздохнул. — На самом деле я частенько размышляю над своими ошибками.

— И много их у тебя?

— Мне не с кем сравнить, поскольку люди не любят выставлять себя в неприглядном свете.

— Если это мелкие ошибки, то о них можно и не вспоминать. А вот крупные… — теперь и Касси глубоко вздохнула. — С крупными сложнее. Кстати, надеюсь, ты не станешь конфликтовать с Вейроном? Как-никак он наследник, и отец всегда будет на его стороне.

— С твоим братцем? По-хорошему, ему надо бы морду набить и рёбра переломать, оставив умирать в сточной канаве.

— Не самое лучшее решение. Оно правильное, я тебя поддержу наверняка, но проблем ты создашь себе множество. Всем от такого станет лишь хуже, в том числе и мне. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул я. — Понимаю… Но отомстить всё равно надо.

— Надо подумать, как это лучше сделать, Айвор, — сухим голосом ответила молодая женщина. — Спешить с местью не стоит. Это может быть опасным.

Мы поговорили на эту тему несколько минут, и Касси затихла. Наверное, начала смотреть новостную ленту. Я сделал то же самое и среди кричащих заголовков заметил парочку о «Логове контрабандиста», сообщающих, что следствие арестовало почти всех собственников клуба и выдвинуло обвинения в отравлении посетителей, в результате которого погибло четыре человека, и многие до сих пор находятся в тяжёлом состоянии. Подробности, как обычно, остаются пока неизвестными. Вот и отметили окончание первого курса!

А вот и новые посты в различных музыкальных группах, посвящённые песне «Дом восходящего светила». Некоторые хвалят за необычную музыку, но большинство опять прицепились к тексту, содержащему якобы ущемление женщин! Таких людей уже ничего не исправит, наверное. И опять начали мусолить название «Ради славы» и, изощряясь в остроумии, переделывали его в «Ради скандальной славы».

***

Ещё на подлёте к замку Кэл’Вринов стали заметны на земле многочисленные флаеры, в основном представительского класса, и я себя в очередной раз похвалил, что пожертвовал скоростью ради демонстрации статусности. Дверцы ещё не успели открыться, а к нам уже спешили слуги в своих нелепых одеждах. Впрочем, нелепых для меня, конечно.

Не успели мы даже добраться до входа в замок, как на площадку приземлилось ещё два флаера. Да, суетной день у слуг сегодня! Хотя вряд ли они недовольны, — себя показать с лучшей стороны никто не откажется.

Самого герцога мы не увидели, а вместо него гостей встречал Вейрон. На этот раз на лице молодого мужчины не было никакой ленивой отстранённости. Наоборот, он всячески демонстрировал повышенное внимание ко всему, что видел. Вот он разглядел Касси и меня, и показалось, что тень от облака упала на его лицо. Мгновение… И оно снова запряталось под маску приветливости:

— Добрый день, ваша светлость! Добрый день, сестра! — с лёгким поклоном произнёс наследник герцога Арденора.

Мы ответили и прошли мимо Вейрона, поскольку кроме как фигуру, посланную приветствовать приглашённых, он из себя пока ничего не представлял.

— Ничтожество! — тихо выдохнула Касси, когда мы начали подниматься по лестнице. — Ничтожество! — и непроизвольно сжала мою руку.

— Спокойствие! — так же тихо ответил я, понимая состояние своей спутницы, но продлилось это недолго, поскольку к нам спешила Мелира.

— Доброе утро!

— Доброе! — кивнул я. — Как дела?

— Вся в заботах, — выдохнула девушка. — Целыми днями помогаю маме с приготовлением. А ты, сестра, могла бы прилететь и тоже помочь.

— У меня были свои дела, — не смутилась Касси. — Да и слуг в замке полно, так что вас двоих, им приказывающим, вполне достаточно.

— Ладно, потом… — Мелира не стала спорить, хотя было видно, что она осталась недовольна таким ответом. — Отец изначально, как и раньше, планировал отвести на праздник два дня, но буквально недавно решил ограничиться одним, но пригласил больше знакомых, так что личные комнаты для гостей не предусмотрены.

— Вот как? Странно! — чуть подняла в изумлении Касси. — Хотя… Хотя мне всегда не нравились те двухдневные посиделки, зачастую похожие на обычную попойку старых перд…

— Таков древний обычай, сестра, и ты о нём прекрасно знаешь, — ответила Мелира неодобрительным тоном.

— То, что о том обычае знаю, — парировала молодая женщина, — не означает согласия с ним. Впрочем, это не мой день рождения.

Сёстры немного пробуравили друг дружку взглядами, но быстро опомнились, переключившись на меня.

— Айвору нужно место, где он сможет переодеться, — напомнила Касси. — Могу предложить свою.

— В моей комнате ему будет лучше, — Мелира взяла меня за руку. — Да, милый?

— Да, — кивнул я. — Спасибо тебе, Касси, за предложение.

— Ладно, поворкуйте, голубки, — молодая женщина улыбнулась и пошла по коридору.

— Как герцог? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я пару раз хотела начать с ним разговор, но он всё отнекивался, ссылаясь на занятость.

— Тогда я сам спрошу, а если откажет, то просто увезу тебя к себе.

— Даже так?

— Почему нет?! Ты же говорила, что не склонна следовать давно устаревшим понятиям.

— Пойдём, тебе надо переодеться. Надеюсь, награды ты привёз? — и пристальный взгляд мне прямо в глаза.

— Привёз. Только зачем они тут нужны? Если все будут с орденами и медалями, то у меня их окажется меньше всего.

— Такова традиция, и не нам с ней спорить.

Мы шли по коридору, по которому сновали многочисленные лакеи, и я задумался, возможно ли, что Мелира после бракосочетания захочет превратить мой особняк в некое подобие этого замка, где чихнуть нельзя, чтобы с платочками в руках не прибежало двое или трое слуг? Нет, такого я точно не хочу!

— Ты чего головой мотаешь? Болит?

— Кто? — я вернулся в реальность.

— У тебя болит голова?

— Нет, просто мысли глупые отгоняю.

Мы, наконец, дошли до комнаты Мелиры, куда слуги вскоре доставили мои вещи.

Глава 12

Как я и думал, гостей на праздновании дня рождения герцога оказалось немало, и в основном это были семьи с взрослыми детьми, причём некоторые из них сами успели вступить в брак. Да, я понял, что попал на собрание аристократов, помешанных на соблюдении древних обычаев, насколько многое здесь напоминало сцены из старых фильмов про светскую жизнь прежней эпохи. Хорошо ещё, что женщины не ходят в пышные наряды из плотных материй и не обмахиваются веерами из перьев, а одеты в современные изысканные платья из дорогих тонких тканей.

Присутствовали и незамужние девушки, правда, почему-то их оказалось немного. Возможно, им такое мероприятие не совсем интересно, а, возможно, их изначально не рассматривают как долгосрочных членов сообщества, поскольку скорое бракосочетание отдалит от семейных интересов. Я поискал глазами Уссон Кэл’Врин, и заметил в группе молодых женщин. Мне почему-то захотелось, чтобы она обратила на меня более пристальное внимание и хотя бы поговорила с минуту, но дочь маркиза так и не подошла. Ничего, поглазею на мужчин, важно вышагивающих по залу.

Теперь я полностью осознал, почему мне было рекомендовано Мелирой прийти в мундире курсанта космоакадемии, — большинство мужчин явилось в парадной одежде и с орденами. И всё же в этой показной приверженности традициям сквозило нечто большее, чем просто дань моде. Мундиры здесь были не просто военной формой, такой же, как и деловой костюм для чиновников, — они служили индикаторами, показывающими место этой аристократии в иерархии межзвёздной монархии, ставя всех остальных ниже своего круга. Интересно, как сюда впишется Вейрон? Не удивлюсь, если герцог Кэл’Врин его куда-нибудь да пристроит.

Я стоял чуть в стороне, чувствуя себя немного чужим в форме курсанта, строгой и лаконичной, без вычурных нашивок и многочисленных знаков отличий. Из всех собравшихся военных я был самым незначительным, и, казалось, моё присутствие оправдывало только одно — на мне мундир Королевской Академии космофлота. Нет, ошибся, — ещё пять или шесть курсантов промелькнуло в толпе. Время от времени кто‑нибудь из гостей бросал на меня короткий любопытный взгляд, задерживаясь на ордене, будто пытаясь угадать, какую роль мне отвели в этом спектакле.

Зал, где проходил приём, поражал сочетанием монументальности и технологичности. Высокий свод, украшенный резьбой в стиле древних дворцов, плавно переходил в прозрачный купол, через который видно небо. На одной из стен находился огромный экран, на котором периодически сменялись изображения: то хроники великих битв, то схемы межзвёздных маршрутов. Почти вся противоположная стена была увешана портретами представителей рода Кэл’Вринов, написанных масляными красками на холсте, каждый из которых, казалось, смотрел на присутствующих с молчаливым укором или одобрением.

В воздухе витал тонкий аромат редчайших натуральных специй, доставленных с окраинных или заграничных планет, — их добавляли в напитки, бесшумно разносимые лакеями в ливреях на старомодных серебряных подносах, — чтобы подчеркнуть уважение к гостям и богатство дома герцога. Неподалёку группа аристократов оживлённо обсуждала недавний инцидент у пограничного сектора — речь шла о нарушении транзитных коридоров и возможных последствиях для торговых соглашений. Один из мужчин, пожилой, в генеральском мундире и с тяжёлой вычурной цепью на груди — знаком главы побочной линии какого-то рода, — говорил тихо, но властно, и остальные слушали его с почтительным вниманием. Рядом стояла немолодая женщина в платье из ткани, которая словно переливалась всеми оттенками сумеречного неба; она время от времени делала короткие замечания, не теряя при этом ни капли изящества.

Внезапно в центре зала вспыхнула огромная голограмма — фамильный герб герцога, окружённый символами всех союзных домов. Музыка, до этого едва слышная, окончательно стихла, и голос церемониймейстера, усиленный акустическими полями, разнёсся по всему помещению:

— Господа и дамы, его светлость Тарион Элар Кэл’Врин, герцог Вельдора, призывает общее внимание!

Гости выстроились в полукруг, и я, повинуясь негласному этикету, тоже сделал несколько шагов вперёд. Виновник торжества, облачённый в парадный мундир, медленно прошествовал на возвышение, а члены его семьи встали неподалёку. Взгляд Тариона скользнул по собравшимся, задержавшись на мгновение и на мне, — и в этот миг я вдруг осознал, что этот приём — не просто празднование дня рождения, а своего рода смотр сил, демонстрация единства и готовности к любым испытаниям, которые могли ждать их впереди.

— Сегодня мы отмечаем не только мой день рождения, — произнёс герцог, и его усиленный голос звучал так, будто доносился из глубин космоса, — но и ту связь, что объединяет нас всех: связь поколений, домов и звёзд. Наши традиции являются незыблемой опорой, а не тяжкими оковами! Наша верность короне непоколебима, а доблестный военный космофлот, в котором служит большинство из нас, всегда готов к отторжению агрессии!..

Слова его эхом катились по залу, и в этот момент я почувствовал, как воздух словно стал тяжелее от напряжения и ожидания. Что здесь происходит? Неужели я прав, что это не простое празднование дня рождения? Хмм… Больше похоже на группу заговорщиков, планирующих захват мира, и если бы не частые заверения в верности монархии, то варианта понять иначе просто не было бы.

— …И в этот торжественный день нас решил посетить Его Королевское Высочество Тедорий Фаликс!

К последней фразе я был точно не готов, так как Касси ни словом не обмолвилась о планируемом визите. Внимательный взгляд на молодую женщину подтвердил, что она, как и Мелира, тоже удивлена. Интересно.

Тедорий вошёл в зал буднично, будто делал это каждый день, и, подойдя к герцогу Кэл’Врину, негромко сказал несколько фраз, а потом повернулся к присутствующим:

— Господа и дамы! Все мы знаем юбиляра как одного из преданнейших слуг престола, всеми силами крепящего мощь нашего государства. Все мы также знаем, какими замечательными предками может похвалиться герцог Вельдора. Их происхождение идёт от древних королей, правящих в незапамятные времена несколькими звёздными системами. И хотя такое высокое положение впоследствии было утеряно по объективным причинам, это никак не умаляет род Кэл’Вринов, что сейчас и будет подтверждено. Я прибыл сюда в этот торжественный день, чтобы лично огласить королевский указ.

Тедорий выдержал паузу, чтобы слушатели смогли не только осознать смысл его слов, но и обменяться несколькими словами со стоящими рядом. Мне обсуждать это было не с кем, так что я внимательно изучал лица герцога, его жены и их детей, а также самого принца.

— За заслуги перед монархией и государством Мойнос, а также во имя восстановления исторической справедливости его светлости Тариону Элару Кэл’Врину, герцогу Вельдора, именным указом Его Величества короля Пискина Лавабо Второго жалуется титул принца с правом передачи по наследству…

Наверное, эти слова произвели эффект грома посреди ясного неба, но ни сам герцог, ни его семья, ни присутствующие не проронили ни слова до конца речи. Затем неожиданно покрасневший новоиспечённый принц, немного путаясь в словах, заочно поблагодарил короля за оказанную милость. Выслушав, Тедорий наконец поздравил лично от себя и милостиво отошёл немного в сторону, чтобы многочисленные гости могли последовать его примеру.

[Скорее всего, никто и не подозревал о таком развитии событий. Теперь обед будет отложен на час, как минимум, и успеет остыть.]

~ Тебе-то что, Инна?

[Забочусь исключительно о тебе. Людям обычно неприятно есть холодным то, что должно быть горячим.]

Обед всё-таки начался вовремя, так как принц Кэл’Врин остановил поток поздравлений и призвал всех сесть за столы согласно плану рассадки. И снова очередной неприятный сюрприз — моё место оказалось почти в самом дальнем конце. Я воспринял это просто как факт. Ведь кто-то же должен тут сидеть, так почему не я? Для всех курсант Айвор Камадос является личностью, непонятно каким образом приглашённой на это мероприятие. Хорошо, что за столом оказалось ещё несколько курсантов, и мы относительно скоро нашли общий язык.

Спустя четыре часа люди, наконец, начали подниматься со своих мест и собираться для бесед относительно большими группами, и я решил, что настало время для важного разговора. Подойдя к Мелире, я ей так и сказал:

— Пора!

Девушка меня поняла и встала, чтобы подойти к отцу.

— Ваше высочество, — начал я. — Позвольте переговорить с вами об одном важном для вашей дочери деле.

Тарион Элар Кэл’Врин взглянул на меня, чтобы через несколько секунд ответить:

— Извольте, молодой человек! — и направился к одной из дверей, чтобы спустя пару минут усесться в кресле своего рабочего кабинета. — И о чём конкретно вы хотите поговорить?

— О предстоящем бракосочетании с Мелирой, — просто ответил я, не побеспокоившись облечь фразу в более изящное предложение.

— О предстоящем бракосочетании? — поднял бровь хозяин замка.

— Да, мы об этом говорили полгода назад, и теперь мне хочется услышать ответ.

— Вам хочется? Хмм… Вам хочется… Хорошо, — мужчина скрестил руки на груди. — Я всегда считал, что род Кэл’Вринов не может позволить себе неравные браки. Мы — потомки королей, и наша родословная теряется в сумраке веков. Вы же, молодой человек, являетесь не столько титулованным дворянином, сколько просто дворянином в первом поколении. Да, наш милостивый король отметил вас наградой, но это никак не делает вас мне ровней. Сейчас же, после получения милости в виде титула, я тем более не вижу в этом браке… хмм… в этом неподходящем брачном союзе никакой пользы ни для себя, ни для моего рода. Это окончательный ответ.

[Оставаться здесь после таких слов нет никакого смысла.]

Я взглянул на мертвенно бледную Мелиру, смотрящую на отца стеклянным взглядом. И почему она молчит? Согласна или нет с таким решением? Я взял девушку за холодную руку, и она вздрогнула.

— Идём! — сказал я ей и направился к выходу.

— Дочь, стой! — раздался за моей спиной рык. — Ни шагу далее!

— Идём! — ещё раз дёрнул я рукой, но девушка остановилась.

— Айвор… Постой… — наконец начала она говорить. — Здесь мой дом… Я не могу бросить родителей…

— Ты не можешь здесь находиться до конца жизни. У тебя должна быть своя собственная семья… — начал было увещевать я, но осёкся.

— Ты иди, а я… я потом… наверное… — только и смогла выдавить из себя Мелира.

[Она сделала свой выбор! Не унижайся, а просто возвращайся домой.]

Я смотрел на девушку, которая ещё недавно говорила, что любит меня, что не собирается жертвовать своею жизнью ради устаревших традиций, и видел лишь бледную тень той Мелиры, которую считал своей судьбой. Ни слова не говоря, я развернулся и продолжил своё движение. Меня тут унизили, и чем скорее уйду, тем меньше несмываемой грязи осядет на моей одежде.

«Принцесса Лаада Леста» на максимальной скорости летела к Аселеу, а мне казалось, что я бегом бы добрался скорее. Возможно, и побежал бы, если бы не вода, простиравшаяся на многие сотни километров вокруг.

Мне было явно плохо. Даже не столько от той сцены, которую устроил Кэл’Врин в своём кабинете, и не от нежелания Мелиры покидать отчий дом, что ещё можно как-то понять. Нет, мне плохо от её послания, что я получил несколько минут назад:

«Айвор, прости! Я виновата, что ты согласился на брак со мной. Я тогда просто в шутку спросила, возьмёшь ли ты меня замуж, а ты взял и согласился. Впереди у нас напряжённая учёба в Академии, когда времени для личной жизни останется не так уж и много. А потом — распределение и служба. Нелепо связывать себя узами брака в таком молодом возрасте. Я освобождаю тебя от данного мне обещания для твоего же блага. Давай просто останемся друзьями. Мелира Кэл’Врин».

[Сожалею, Айвор!]

~ Инна, ты всё или почти всё знаешь… Ответь на вопрос: как это называется?

[С точки зрения Мелиры Кэл’Врин — долг перед семьёй. С точки зрения Тариона Элара Кэл’Врина — долг перед родом.]

~ Ты меня очень утешила.

[Извини, но внешне это выглядит именно так. Мне не хочется говорить, но… НО Я ЖЕ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА!!! Забыл?]

~ Нет, помню. Просто надеялся на…

[На сказкочку со счастливым концом, где все в итоге жили долго и счастливо и умерли в один день? Очнись! Вокруг тебя — реальная жизнь, где каждый борется за собственные интересы и за то, что считает правильным.]

— Опять династические интересы вырвали из меня часть души!

[Ты политически слаб и ничего из себя не представляешь. Люди просто не видят в тебе пользу для себя. Докажи, что ты не ноль! Докажи им, что с тобой следует считаться, тогда они сами предложат и сами же принесут!]

~ Ты права! ~ согласился я. ~ В очередной раз права.

[Не хочешь отвлечься? Например, размышлениями, почему это именно сейчас герцогу дали титул? Почему не год назад или через пять лет?]

~ Не хочу. Не хочу о нём думать.

[Политики тем и отличаются от обычных людей, что засовывают личные обиды и предпочтения куда подальше, ставя на первое место целесообразность.]

~ Тогда сама расскажи.

[Два тезиса. Первый: если Тедорий действительно видит в Касси свою будущую жену, то она ему не пара, поскольку всего лишь дочь герцога. Времена, когда этого было достаточно, давно прошли, и знатнейших принцесс сейчас полным-полно. Следовательно, нужно её возвысить. Итог ты видел. Второй тезис: ты видел, что к Кэл’Врину прибыло большое количество мужчин самой родовитой аристократии планеты. Если Тедорий возьмёт в жёны представителя одного из самых почитаемых консервативных родов, то привлечёт на свою сторону большинство из них.]

~ С первым тезисом могу согласиться. Мне Кэл’Врин довольно доходчиво объяснил, кто кому пара. А вот со вторым… Зачем это всё Тедорию?

[Плох тот принц, кто не мечтает стать королём.]

~ Хочешь сказать, что Тедорий начинает искать сторонников и сколачивает свою партию?

[Выглядит именно так. Как на самом деле, нам никто не скажет.]

~ А если я спрошу у него?

[Слишком умных никто не любит. Но ты можешь узнать, если последуешь моим словам и начнёшь делать себя сильным. Тогда Тедорий — сам или через доверенных лиц — предложит присоединиться к нему.]

~ Зачем он мне нужен? Не проще ли пойти за наследником?

[Это самый очевидный вариант, и его выберет большинство. Уже выбрало. Так что желающих получить что-то от наследника в знак его будущих милостей много. Точнее, слишком много. И тебе ничего не светит в той длиннющей очереди. Если же между принцами на самом деле имеется невидимый конфликт — а такую возможность подтверждает вся человеческая история, — то встав на сторону претендента, ты получишь больше. Значительно больше. Объяснить почему?]

~ Не надо. Я был на скачках и понимаю, от чего зависит размер выигрыша. Вопрос лишь в том, придёт ли Тедорий к финишу.

[Вот и начни думать об этом, Айвор! И тогда отцы юных и прекрасных мелир сами начнут подкладывать под тебя своих дочерей, да ещё приплатят за это.]

И снова я задумался о своей жизни. Поражения не делают нас сильнее, чтобы кто ни говорил. Сильнее делают победы. Вот о них и надо думать. Вот к ним и надо готовиться!

***

Ранна встретила меня с удивлением. Впрочем, я тоже удивился, что она не уехала куда-то.

— Что так рано? По моим прикидкам, ты должен был вернуться заполночь. Неужели подарок герцогу не понравился?

— До подарков очередь не дошла, — устало ответил я.

— Ну-ка, выкладывай! — девушка не сводила с меня встревоженного взгляда. — Что случилось? Я же вижу, что на тебе лица нет.

— Кэл’Врин сказал, что я — ничтожество, и отдавать свою дочь не станет ни при каком раскладе.

— Как?! — Ранна даже села на стул от удивления. — Герцог так и прямо сказал? Может, ты его слова понял неправильно?

— Во-первых, не герцог, а принц. А во-вторых…

— Стоп! — подняла руки девушка. — Давай по порядку. Вот ты прилетел и…

И хотя время было уже позднее, но я начал как можно подробнее рассказывать о своих злоключениях, начиная с косых взглядов приглашённых, постепенно переходя к отведённому месту за одним из самых дальних столов и заканчивая последними словами Мелиры. Ранна слушала и почти не перебивала, лишь изредка прося уточнить какую-нибудь деталь, а затем откинулась на спинку стула и задумалась:

— У тебя изначально не было шансов, Айвор. Герцог просто тянул, думая, что ты не решишься начать разговор. Ты молодец, раз начал, поскольку довольствоваться неопределённостью не стоило. Но Мелира!.. Вот так стоять и мямлить о… Вот уж от кого не ожидала, так от неё!.. Женщины с того материка славятся своей решимостью и непреклонностью, и я даже завидовала, что не родилась на Мелвейну, но после твоих слов уже так не думаю.

— Нет смысла об этом долго рассуждать, Ранна, — махнул рукой я. — Это уже в прошлом.

— А если она завтра придёт сюда? — прищурившись, спросила девушка.

— Как придёт, так и уйдёт, — чуть задумавшись, ответил я. — Если отказалась от меня один раз, то запросто откажется и во второй. Мне всегда нравилась её прагматичность, но что это качество обернётся против меня же — такого не ожидал.

— Да-а, дела-а… Если абстрагироваться от того, что тебе нанесли обиду, а Мелира даже не попыталась слово отцу поперёк сказать, то мне жаль, что она не будет с нами. Я к ней уже привыкла и… Хмм… Знаешь, Айвор, я не буду этим летом возвращаться на ферму.

— В смысле? — поднял я взгляд на девушку.

— Просто останусь с тобой.

— А как же кони, гости и прочее?

— Обойдутся и без меня, — махнула рукой Ранна. — Есть сёстры, вот пусть они и помогают отцу. А я останусь с тобой и буду помогать тебе.

— Помогать?

— Ну, если не помогать, то поддерживать. Ты вот делаешь вид, что не сильно огорчён, но я же вижу, что это не так. Того и гляди начнёшь пить или ещё во что похуже ударишься…

— Вот как ты про меня думаешь, значит…

— Не обижайся, но всякое может случиться, а я себе не прощу, что оставила тебя в трудный момент жизни.

— Да?

— Да, — тряхнула причёской Ранна. — И вообще, ты полдня провёл во флаере и потел. Пойдём, я тебя помою.

— Я и сам мыться умею, — зачем-то начал отказываться я.

— Умеешь, конечно, но я это сделаю нежно-нежно.

Глава 13

Сумев не только осознать, но и захотеть применить на практике совет ИНН‑системы не заниматься вредным самокопанием и не искать ответ на вопрос: «Что со мной не так?», я абстрагировался от очередной неудачи и продолжил жить для себя. Нет, конечно, это не значит, что Ранна перестала быть мне нужна. Однако в глубине души я стал допускать, что она тоже может уйти из моей жизни — вольно или невольно.

Но судьба, а может, и высшие силы — кто их разберёт! — преподнесла мне если не полное разрешение, то его части в лице самого Риотена Вейлтриха, герцога Арденора, который прибыл в мой дом без всякого предупреждения. Точнее, я, конечно, узнал о визите от службы безопасности района, но, пока гадал, что ему нужно, флаер нежданного гостя уже приземлился. И хотя по этикету хозяин дачи не должен встречать того, кто решил навестить его без приглашения, но я всё же вышел навстречу — мне нетрудно, а ему приятно, тем более что рядом Ранна, которой вряд ли понравится проявление такого равнодушия к её отцу.

— Давно не виделись, Айвор! — по-простому приветствовал меня герцог. — И тебе привет, дочь!

— Да, прошло полгода, — ответил я.

— Как быстро летит время! А ведь, кажется, что лишь совсем недавно ты был у меня в гостях!

— Быстро, — кивнул я, не став заострять внимания, что именно в гостях у Вейлтриха не был, а лишь посетил пару раз конеферму, которая уж точно родовым замком никак не является. — Проходите! — жест в сторону дома.

Риотен Вейлтрих улыбнулся, дал слуге знак и двинулся за мной, Ранна пошла за следом за нами. Ох уж эти условности!

— Что-то подобное я и ожидал, — герцог удовлетворился поверхностным осмотром гостиной особняка. — Вижу, что ты не сторонник навязчивой роскоши. Впрочем, молодёжь почти вся такая.

— Когда у меня появится возможность построить замок, то целиком отделаю его редкоземельными металлами, — ответил я.

— Ха-ха! — добродушно засмеялся гость. — Вот уж действительно будет непоказная роскошь! Ха-ха! А какая комната отведена тебе, дочь?

[Вот и причина столь неожиданного визита. Герцог не стал ходить вокруг да около и сразу взял быка за рога.]

— Мне отведена вот эта, — Ранна показала рукой.

— Интересно будет взглянуть… Да, неплохо… И гардеробная большая, — Риотен зашёл в почти пустое помещение. — Что же ты так мало взяла одежды?

— Мне хватает, — девушке удалось сохранить спокойствие. — Мода меняется так быстро, что возить с собой ворох тряпок нет смысла.

— Понятно, — хотя герцог тоже оставался спокойным, я уже понял то, о чём хотел узнать, и что неприятный разговор впереди. — Мода действительно меняется быстро. То, что казалось правильным одному поколению, следующему кажется устаревшим и ненужным. Айвор, я хочу поговорить с дочерью с глазу на глаз.

Взглянув как можно ободряюще на Ранну, я вышел. Да, можно было заартачиться, но смысла нет — герцог сейчас в своём праве, хотя мог бы и сам выйти для разговора наружу. Понятно, что сейчас он начнёт расспрашивать дочь об особых отношениях со мной, и что из этого выйдет — ещё тот вопрос. Как бы не было скандала, криков и угроз!

Прошла минута, вторая, пять… Но всё тихо. Наконец, герцог и Ранна вышли, и хотя цвет их лиц свидетельствовал о непростом разговоре, но виду они старались не показывать.

— Хороший у тебя особняк, Айвор, — заметил Риотен Вейлтрих, будто пришёл только сейчас. — Как насчёт вина?

— Вина? — удивился я неожиданному повороту беседы. — Можно и вина.

Вошёл слуга с парой плетёных корзин, поставил их на стол и, поклонившись, вышел.

— Раз меня никто не ждал, то я решил взять с собой не только вино, но и закуску, — довольно заметил герцог. — Всё натуральное и без всяких химикатов.

Действительно, мясо и сыры оказались очень хороши. ИНН-система, конечно, сразу начала анализ угощения, но ничего даже из допустимых красителей и консервантов не нашла.

— Очень вкусно, — прокомментировал я. — Даже в так называемых экологичных магазинах подобное редко когда можно купить.

— А то! — Вейлтрих расплылся в самодовольной улыбке. — Всё сделано для себя, — и снова потянулся к бутылке. — Дочь, прогуляйся, подыши свежим воздухом. Нечего тебе алкогольные пары вдыхать, — как бы невзначай произнёс мой нежданный гость.

И Ранна послушно вышла, бросив на меня внимательный взгляд, поскольку поняла, что её отец теперь и со мной поговорить желает об этикете, и соблюдении прочих норм приличия. Но Вейлтрих не спешил, продолжая распространяться о конеферме, о проблемах разведения лошадей и прочих сторонах своей публичной деятельности, исподволь интересуясь подробностями празднования дня рождения герцога Кэл’Врина и тем, что именно там делал принц Тедорий. Мы выпили уже третью бутылку, и, наконец, герцог начал:

— Айвор, я сам был молодым и иногда творил такое, что стыдно и вспомнить. Но… Но теперь я отец, чья дочь который месяц проживает в доме одинокого парня. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю, — не стал отрицать я.

— Мне она сказала, что до сих пор является девственницей, — Вейлтрих сделал несколько глотков крепкого вина и закусил сыром. — Конечно, я могу отправить её в медклинику на обследование… Но это означает… Это ни к чему хорошему в моих с дочерью отношениях не приведёт. Понимаешь?

— Понимаю, — снова кивнул я.

— Вот я и хочу спросить у тебя… Нет, не о том, как вы тут проводите время… — герцог снова взял в руки фужер и отпил. — Нет, давай вначале скажу кое-что важное, дабы ты потом не говорил, что я схитрил… — очередная половина содержимого бокала отправилась в бездонный желудок. — Когда-то я сказал Ранне, что она может получить половину конефермы в виде подарка на замужество, при условии, что проявит мудрость в личной жизни. К сожалению, моя дочь решила схитрить, и подарок отменяется.

«Подарок? Зачем, если её жизнь в ближайшее десятилетие будет связана с космофлотом?» — подумал я, но озвучивать свои мысли не стал.

— А теперь спрошу у тебя, Айвор, женишься ли ты на Ранне-бесприданнице?

— Почему нет?! Я с ней не потому, что её отец является богатым герцогом, а…

— Хорошо! — хлопнул себя по коленке мужчина. — Теперь спросим у неё.

Через минуту вошла Ранна и выжидающе посмотрела на отца, а потом и на меня.

— Дочь моя, — начал герцог как можно торжественнее, — ты знаешь, что я тебя люблю, но ты также знаешь, что провинилась. Не буду читать мораль, поскольку ты уже взрослая и сама должна всё понимать… Я беру обратно своё слово подарить тебе долю конефермы, так как ты не сдержала своё.

Ранна чуть покраснела, но справилась и продолжила слушать продолжение речи отца.

— Это не означает, конечно, что положенные подарки на твоё бракосочетание отменяются, хотя оно и будет скромнее ожидаемого по той же причине.

Ранга покраснела ещё больше, но по-прежнему сохраняла молчание.

— Теперь скажи, ты намерена связать свою жизнь с Автором Камадосом? — герцог продолжил говорить торжественно, насколько позволяло выпитое.

— Намерена! — с вызовом ответила девушка, посмотрев чуть исподлобья.

— Я не против, — кивнул Вейлтрих. — По-хорошему тебя следует забрать домой, но раз ты твёрдо намерена всё лето приглядывать за Айвором… В смысле находиться рядом… То… То вы уже большие и сами стройте свою жизнь… А у меня ещё три дочери… Самый поганый возраст… — герцог потянулся и сжал моё плечо. — Не обижай её, Айвор! — и, поднявшись, неуверенным шагом зашагал к выходу.

Я следовал за ним на небольшом расстоянии, приготовившись подхватить тело, если оно вдруг решит упасть, но Вейлтрих всё-таки добрался до флаера, где его поджидал слуга, умело принявший своего господина. Через минуту летающее транспортное средство поднялось в воздух и ещё через пару минут скрылось из виду. Ранна без слов подошла сзади и обняла меня. Мы простояли так не менее минуты, прежде чем она сказала:

— Отец у меня замечательный. Если бы ещё не пил, то… Но идеальных людей не бывает.

— Не бывает, — согласился я. — Пойдём, перенесём наконец-то одежду, что ты который день ленишься перевесить в нашу гардеробную.

***

Одним из сложных вопросов совместного проживания стал, как ни странно, поиск древностей. Точнее, не сам поиск, а то, как это преподнести Ранне. Мне не хотелось говорить в подробностях о своём увлечении, но и всеми силами скрывать тоже смысла нет. Выход нашёлся довольно элегантно, если так можно сказать, — через покупку металлоискателя.

Слетав пару раз со мной на коп, девушка быстро поняла, что не готова вставать в пять утра, лететь невыспавшейся ради последующего многочасового хождения по полям и холмам в надежде найти несколько не слишком привлекательных для неё вещиц. Куда приятнее поспать до полудня, а потом, позанимавшись на силовых тренажёрах, готовить обед или отправиться на встречу с подружками.

Последнее меня не очень напрягало, поскольку понимал, что Ранне хочется общаться не только со мной, но и со своими знакомыми и друзьями. Каким бы замечательным я не был, но мир на мне не сошёлся клином.

[Главное, чтобы подружки не советовали ей ерунду, а то слишком много псевдопсихологов развелось, учащих всех подряд семейной жизни, а сами в браке ни разу не состоявших.]

~ Думаешь, могут захотеть навредить?

[Такое часто встречается. Некоторые специально создают проблемы у друзей, чтобы те потом начали обращаться за советами. Вторые просто завидуют и, разрушая жизнь других, создают вокруг себя группу таких же несчастных. Третьи убирают конкуренток от перспективного мужчины.]

~ Хорошо, учту.

Задумка Инны с виртуальным аукционом удалась, и в результате я получил почти двести тысяч коинов. Мог бы и больше, но вовремя остановился, пресекая появившееся искушение продать и те две, что ранее решил оставить себе.

Довольно странно, наверное, иметь в спальне погребальные урны, используемые в качестве ваз для цветов. Но, наверное, не страннее, чем ходить в музей смотреть на мумифицированный труп давно умершего человека. Чудом сохранившийся до нашего времени, между прочим, так как ещё в середине Периода Первого объединения появилось нелепое увлечение вместо лекарств употреблять истолчённые части мумий. Особенной популярностью среди мужчин пользовался порошок из высушенного детородного органа, якобы повышающий потенцию и возможность произвести потомство. Дикие времена, что ни говори!

На урнах я не остановился, и вслед за ними на виртуальных аукционах были выставлены и другие мои находки, многие из которых тоже нашли своих покупателей. Да, ИНН-система оказалась права, посоветовав мне продавать вещи напрямую.

Моё посещение празднования дня рождения герцога Кэл’Врина принесло свои плоды, и многие люди узнали, кто я на самом деле. То ли Уссон первая выложила видео, где я прохаживаюсь в мундире с орденом, то ли кто-то из присутствовавшей в замке молодёжи походя написал в «Сплетении», что я — герцог, но информация пошла гулять по соцсети и дошла до моих одногруппников. Конечно, они начали писать, и реакции были самыми разнообразными: одни удивились, другие пытались обвинить, что я их нагло обманывал, но почти всех их объединял вопрос, благодаря чему мне так повезло. Лишь несколько человек искренне поздравили, в том числе и Рсенун, как ни странно.

А вот с Мелирой отношения так и остались неопределёнными. Нет, мы написали друг другу пару сообщений, но не более. Она так и осталась в замке и, возможно, уже подыскивает на ближайшие полгода квартиру в Аселеу, что не так уж и просто, поскольку аренда менее чем на год невыгодна владельцам недвижимости.

ИНН-система без всякого подсчитывания вероятности утверждала, что если когда мы и встретимся, то о прежних чувствах можно позабыть. И хотя я надеялся на лучшее, опыт множества подобных историй подсказывал, что Инна права — Мелира для меня стала почти посторонним человеком. Даже удивительно, как её преданность клану (или как там называется их сообщество) оказалась сильнее желания устроить личную жизнь. Интересно, она и после замужества продолжит подобную практику?

Даже Касси, несколько раз приезжавшая ко мне, удивлялась тому, как, оказывается, плохо знала свою сестру, которая не раз в личной беседе говорила, что бездумно следовать устаревшим правилам, которых придерживается её отец, не собирается. Значит, это её сознательный выбор. Другого ответа я не вижу.

Кстати, насчёт Касси. Молодая женщина тоже изменилась и если раньше спокойно рассказывала о своей личной жизни, то теперь больше молчала, а если я и спрашивал, отвечала неохотно или прямо говорила, что о принце Тедории говорить не может. Я соглашался, довольствуясь общими словами, что всё у неё более чем хорошо, и в самое ближайшее время мне станет известно о существенных изменениях.

[Не хочешь заработать на этом?]

~ В каком смысле? Инна, ты вроде бы уже бросила вредную привычку изъясняться недомолвками, и вдруг решила вернуться к этой практике.

[Ты можешь сделать ставку на событие. Такое запрещено по отношению к действиям короля и наследника, но Тедорий под это ограничение не попадает. К примеру, поставишь на то, что до наступления Праздника Урожая будет объявлено о появлении у него пары.]

~ Не думаю, что это этично.

[Когда речь заходит о больших деньгах, вопрос этики пропадает сам собой. Если боишься, что у тебе будут претензии, то Касси тебе ничего определённого не сказала.]

~ Это слабый аргумент. Ведь иных источников узнать о предстоящем объявлении их парой у меня нет.

[На самом деле ты просто можешь сделать логичный вывод из того, что видишь сам, но если не желаешь идти простым путём, то можно побудить сделать ставку кого-то другого, кому ты доверяешь. Но такой вариант чреват нежелательными последствиями иного плана — тебя могут попытаться обмануть. Так что подумай десять раз перед тем, как пойти таким кажущимся простым путём!]

~ Я никому не доверяю, Инна. Тем более, когда речь заходит о деньгах.

[Это правильно! Но предпринять что-то надо. По моим данным, коэффициент подобной ставки может быть в пределах от пяти до десяти. Разве плохо удесятерить своё состояние?! В прошлый раз, когда стало известно, что Тедорий начал с кем-то встречаться, ставка доходила до четырёх.]

~ Хмм… Удесятерить моё состояние? Это заманчиво, конечно. Но у меня нет доверенных лиц для такой махинации. Не стану же я просить своего садовника?! Во-первых, он работает на меня, и если начнётся разбирательство, то это сразу станет понятно, а во-вторых, столько коинов ему и за десять лет не заработать.

[Если всё же согласишься, то лучший вариант — предложить авантюру Грону Хинси. Он предприниматель, и деньги у него должны быть. В противном случае, можешь дать ему в долг. Конечно, это плохой и опасный вариант, но с другими людьми точно будет ещё хуже.]

~ Разумное предложение, Инна! Давай его и обдумаем.

Обдумали, и при следующем посещении мастерской я как бы в задумчивости сказал Грону:

— Ты не помышлял об улучшении своей мастерской?

— Я каждый день об этом мечтаю, Айвор, но пока не вижу никаких перспектив.

— Могу дать тебе в долг.

— Ты?! Да откуда у тебя… Хмм… Извини… И сколько ты мне можешь дать и на каких условиях?

— Это уже деловой разговор, Грон, — усмехнулся я. — Во сколько ты оцениваешь свою мастерскую?

— Милли… Полтора миллиона кредитов, — мужчина выпятил грудь, но на деле лишь живот.

— Мастерская столько не стоит, — отмахнулся я. — Она и миллиона не стоит.

— Мне недавно предлагали миллион, и я отказался! — ещё больше выпятил как бы грудь Грон.

— Допустим, — у меня не было причины спорить. — Допустим, я тебе дам миллион под залог твоих мастерской и дома с тем, чтобы через три месяца ты мне вернул шесть.

— Шесть миллионов через три месяца! — рассмеялся мужчина. — Я думал, ты мне действительно хочешь помочь, а ты лишь решил поиздеваться над несчастным предпринимателем.

— Смотри, — я вытащил из кармана обезличенные чипы. — Тут десять чипов по сто тысяч коинов. Ровно миллион.

— Ох! — непроизвольно выдохнул хозяин мастерской. — Откуда?

— Мы составляем договор, — не стал обращать я внимания на глупый вопрос, — и эти чипы твои.

— Да как я тебе отдам шесть миллионов через три месяца?! Это же нереально!

— А это я сейчас расскажу: ты поставишь всю сумму на то, что некое лицо ещё до Праздника Жатвы сделает одно дело. Я узнавал, что коэффициент ставки в районе от семи до восьми. Когда ставка сработает, ты получишь как минимум миллион или даже два. Иными словами, не вкладывая ни одного коина, ты получаешь одну или две таких же мастерских.

— Это если ставка сработает, а если нет? — задал логичный вопрос Грон.

— Тогда ты мне ничего не должен. Как видите, я рискую миллионом, а ты ничем, но получишь полтора или два, что лишь в три раза меньше моей прибыли.

— Ты хочешь сказать, что готов рискнуть миллионом?! Но зачем тебе нужен я?

— Да, я готов рискнуть. Зачем нужен ты? Просто не хочу, чтобы всплыло моё имя. Так что подумай пару дней, Грон, и дай мне положительный ответ, — убрал я чипы в карман. — Но не тяни, так как о действиях того человека могут прознать другие люди, и коэффициент неизменно понизится, и, следовательно, уменьшится твоя доля.

— Ты так и не сказал, кто тот человек и что он должен сделать?

— Когда станем составлять договор, то ты обо всём узнаешь. А сейчас я тебе сказать не могу.

— Почему ты сам не хочешь поставить? Зачем решил поделиться со мной? — пошёл на второй круг Грон, так и не верящий до конца в щедрое спасительное предложение.

— Я уже всё тебе сказал. Если не хочешь улучшить за просто так свою мастерскую или купить сыновьям крутые деки с базами данных, то так и скажи. Разве я тебя когда обманывал?

— Я подумаю, Айвор! — мужчина так интенсивно закивал головой, что она рисковала отвалиться.

— Начинай думать прямо сейчас, а пока я займусь работой.

Глава 14

Дней за десять до начала учебного года мне пришло приглашение поучаствовать в обсуждении кандидатов на роль групповода П2-23, среди которых оказалось и имя Ранны.

— Ты всё-таки решила взять на себя такую огромную ответственность? — спросил я свою невесту, хотя и не мог не согласиться, что она является лучшим кандидатом.

— Почему нет? — ответила она. — Тем более, что групповод имеет некоторые полезные бонусы.

— Раз так, то мне и сомневаться смысла нет. Ты, конечно, лучшая кандидатура, что не раз доказала.

— Интересно, что княжича почти никто не поддержал.

— Он сам виноват. По большому счёту, ничего кроме заносчивости от него мы все так и не увидели, а если станет групповодом, то даже на нас смотреть перестанет.

— Ну, на тебя или на меня ему в любом случае придётся не только смотреть, но и прислушиваться иногда, — усмехнулась Ранна. — А в общении с другими, да, у княжича имеются известные проблемы. Возможно, поэтому он поддержит Уссон Кэл’Врин. Ты сам видишь, что у неё почти четверть всех голосов.

— А у тебя более трети, — заметил я. — Даже одногруппники из простолюдинов не настроены выбирать кандидатуру из своей среды, так как понимают, что больший авторитет в Академии имеют аристократы, хотя это и отрицается на всех уровнях. Про тех же, кто из дворянских семей, и говорить нечего, и они вряд ли когда даже задумаются о групповоде из простолюдинов.

— Думаешь, большинство в конечном итоге отдаст свои голоса за меня?

— Вполне возможно, но если вдруг выберут Уссон, то мне от этого вряд ли хуже.

— Почему это? — приготовилась возмутиться Ранна.

— Не станешь заниматься другими, и, значит, твоё внимание будет переключено на меня.

— О себе беспокоишься, значит?

— Любой человек в первую очередь беспокоится о себе. Но тебе нет смысла волноваться… Изберут тебя, изберут.

***

Первый учёбный день, как всегда, начался с торжественного построения. Было немного забавно смотреть на рядом стоявших вчерашних школьников, поскольку им явно было неудобно в мундирах. Они неумело строились, гомонили и больше походили на детей, случайно оказавшихся среди взрослых. Неужели и мы такими казались?!

Как и в прошлом году, всех нас поздравил начальник Академии, за ним выступили команданты факультетов и приглашённый чиновник из городской администрации. Затем все дружно спели государственный гимн и разошлись по учебным классам.

«Прощай, шестой этаж!» — подумал я. — «Нам было уютно в твоих коридорах и…»

— О чём задумался? — спросил идущий рядом Рсенун.

— О шестом этаже.

— Да? Интересно… Я тоже о нём сейчас вспомнил. Теперь у нас не будет своего учебного класса, и придётся бегать из одного в другой, с этажа на этаж. Кстати, ты заметил, что необычно много первокурсниц?

— Я ему замечу! — отозвалась Ранна. — Нечего малолетками голову забивать!

— Малолетками?! — Рсенун даже растерялся.

— Ой! Я так и сказала? — Ранна почти остановилась от удивления. — Действительно…

— Просто они выглядят как дети, — сказал я. — Но уже через пару месяцев ко многому привыкнут, и отличия станут малозаметны.

— Интересно, как мы будем смотреть на первокурсников через два года, — задумалась Ранна, — если уже сейчас смотрим на них немного свысока?

— Через два года? До четвёртого курса дожить ещё надо, — произнесла перегнавшая нас Нази Сотенер. — Ой, — сделала она испуганное лицо. — Ой, простите, ваша светлость, что перебила вас! Вы целый год так старательно маскировались под простолюдина, что я ещё не успела привыкнуть к вашему реальному статусу, — и, хмыкнув, девушка прибавила шагу.

— Вот язва! — тихо произнесла Ранна.

— Но она права, — не согласился Рсенун. — Тебе, Айвор, ещё многие это припомнят, — и взгляд парня скользнул по моей руке. — Ранна, он так кольцо и не надел! Позабыл, наверное.

— Я ему обязательно напомню! — серьёзно пообещала девушка. — Будет даже спать с ним ложиться, — и Ранна вдруг покраснела, но Медизи в этот момент смотрел на меня и не заметил этого.

— Не понимаю я тебя, Айвор! Просто не понимаю, — Рсенун покачал головой и не проронил более ни слова до самого учебного класса.

Как и сказал в начале лета куратор Вотун, в расписании действительно были учтены предметы, перешедшие с третьего курса. К сожалению, появились нулевые и четвёртые пары. Точнее, нулевой была всего одна — шагистика. Зачем пилотам космофлота уметь ходить строем, и почему этому не учили нас на первом курсе, — никто объяснять не собирался. Четвёртой парой, дополнительно к физподготовке, нам поставили пилотирование, — правда, теперь уже не «основы», — которое теперь мы будем изучать шесть лекций в пятидневку. На третьем курсе прибавят ещё две лекции, а на четвёртом — ещё две, в результате чего профильный предмет будет каждый день, да не по одному разу.

— Ранна, — спросил я, — У нас и так плотное расписание, так зачем нам на каждом курсе ещё и шагистика?

— На прошлогоднем награждении в Золотом зале, когда тебе было вручено оружие, наш король заметил, что многие курсанты не производят впечатления своей выправкой будущих военных. Вот он и распорядился увеличить количество часов шагистики, чтобы по прибытии в боевые части мы не были похожи на гражданских, случайно одетых в форму, — ответила девушка. — Сам понимаешь, что воля монарха не обсуждается. Так что теперь придётся не только вставать пораньше, но и мерить шагами площадь перед главным зданием в любую погоду. Хорошо хоть, что в первый день учебной пятидневки никаких нулевых пар нет.

Мы все расселись, прозвенел предварительный звонок, и в класс пришёл преподаватель. Начался учебный процесс, от которого почти все отвыкли за прошедшие два месяца. Новые предметы, новые преподаватели — это вызывало интерес даже у тех, кому само обучение было не столько в радость, сколько необходимостью.

Новая столовая оказалась несколько больше той, что на шестом этаже. Но в её работе имелся один недостаток: все курсанты в самом начале большой перемены пообедать не успеют, и половине из них придётся дожидаться, когда освободятся места, что, конечно же, не могло не сказаться на уже ставшей привычной обеденной неторопливости. И если у первокурсников ажиотаж перед обедом являлся, скорее, своеобразной игрой «Кто быстрее?», то теперь добравшийся до столика получал существенный бонус — он может вторую половину большой перемены заниматься своими делами, а не унылым ожиданием сидячего места.

Сейчас уже не имело смысла ничего, к чему мы успели привыкнуть: курсанты ели за теми столами, за который удалось сесть; отобедовавшие не продолжали неторопливую беседу, а вынуждались поскорее освобождать места. По двадцать минут на обед — это много или мало? Риторический вопрос, ответ на который очевиден, — дольше и не получится. Тебе просто никто не даст рассиживаться!

Те, кто не желал ждать своей очереди или хотел отвести на обед больше времени, могли пойти в соседний зал, где за плату предоставлялась не только более качественная еда, но и посадочные места. Естественно, там тоже редко когда было пусто.

— Я как сегодня как будто первокурсница, — почти пожаловалась Ранна, когда мы шли после занятий к стоянке флаеров. — Вот вроде бы всё знакомо, но в то же время не совсем привычно. Взять ту же столовую… Почему она одна? Почему не построили и ещё?

— Если бы ты поинтересовалась историей Академии, — ответил я, — то узнала, что во время войны в столовой было не две смены, как сейчас, а три, и на обед отводилось не более четверти часа.

— Так то война…

— Вот и радуйся, что живём в мирное время!

— Я начинаю всерьёз задумываться, чтобы полностью перейти на платное питание, — помолчав немного, сказала Ранна. — Стоять в плотной толпе, нетерпеливо ждущей открытие дверей, мне совершенно не хочется. Меня даже пару раз облапали!..

— Ого! — я даже присвистнул. — Может, всё произошло случайно?

— Нет, — покачала головой девушка. — Это было целенаправлено. О подробностях умолчу.

— Раз так, то давай платно. Не такая уж это и большая сумма.

По прибытию домой Ранна принялась готовить ужин, а я решил в очередной раз написать её отцу, и по окончанию обычной «беседы» спросил, знает ли он людей, умеющих решать щекотливые вопросы?

«Ты влип в неприятности, Айвор?» — последовал быстрый вопрос.

«Пока нет, но имеется предчувствие, что должник попытается меня обмануть на серьезную сумму», — как можно честнее ответил я.

«Не хочешь вдаваться в подробности? Хорошо. Такие люди есть у меня, но их услуги недёшевы. Правда, и результат почти гарантирован. Они выйдут на тебя в ближайшее время, и одного из них знает Ранна».

Я поблагодарил и пошёл на кухню помогать с готовкой.

***

— Я от герцога, — мужчина в неброской одежде среднего возраста поджидал меня через два дня у стоянки флаеров на территории Академии.

— Милая, погуляй немного, — сказал я Ранне, после того как она мне кивнула, узнав человека. И хотя невеста явно не хотела никуда отходить, но перечить не стала.

— Если кратко, то я дал в долг одному человеку, — начал я вводить в курс дела специалиста, — и подозреваю, что он захочет обмануть. Надо одному из вашей… э-э… команды устроиться в его мастерскую, чтобы следить изнутри, а остальным вести наружное наблюдение за перемещениями, будучи готовыми в любой момент применить генератор подавления дек с последующим силовым воздействием. Ну, и вывести все имеющиеся у него средства на обезличенные чипы, конечно.

— Имеется ли договор займа? — спросил мужчина.

— Конечно! Под гарантию недвижимости, — и я показал заверенный нотариусом документ.

— Не в моих правилах задавать лишние вопросы, но условия договора выглядят… хмм… не совсем типичными.

— Я оказал должнику некую очень серьёзную услугу, поведать о подробностях которой вам не могу.

— Понятно, — ответил незнакомец. — Мы возьмём двадцать процентов от общей суммы. Если возникнут непредвиденные осложнения типа привлечения с его стороны государственных спецслужб, криминала, или должник улетит на другую планету столичной системы, то тридцать пять процентов. В случае если должник возвращает всё без задержек и без нашего участия, то мы возьмём пять процентов от суммы долга. Эти условия подходят вашей светлости?

— Подходят, — кивнул я.

— Раз так, то мне нужны подробности…

Ранна всю дорогу молчала, ожидая, скорее всего, от меня разъяснений, но молчал и я, не желая втягивать девушку в свои тёмные делишки. Наконец, она не выдержала:

— Что ты задумал, Айвор? Ты так долго разговаривал с тем опасным человеком, что я начала нервничать.

— Мне не сложно рассказать, но я уверен, что тебе от этого не станет легче. Ради твоего же спокойствия не спрашивай о подробностях.

— Даже так? С каких пор у тебя появились такие дела? Повторю, что Хелг опасный человек.

— У меня такое дело появилось впервые.

— Ну, хотя бы в общих чертах расскажи!

— Кое-кто может захотеть меня обмануть, вот я и решил его проконтролировать. Если всё закончится честно, то он не пострадает. Если…

— Я поняла, — со вздохом ответила Ранна. — Буду надеяться, что услуги того человека тебе не понадобятся.

— Ты его хорошо знаешь? — теперь настала моя очередь спрашивать.

— Он иногда участвует в делах моего отца, о которых я почти ничего не знаю, да и не хочу знать.

— Разумно, — кивнул я. — Может, в выходные навестим его?

— Отца? О! — удивилась Ранна. — Раньше ты такое не предлагал. Сейчас я свяжусь с ним, спрошу, не занят ли.

Оказалось, что герцог Вейлтрих занят, но, возможно, будет свободен через выходные. Ночерез выходные съездить к отцу Ранны не получилось — было официально объявлено, что принц крови Тедорий Фаликс и принцесса Касси Саренса Вейлтрих решили объявить себя парой.

***

Вот почему чем лучше относишься к людям, тем выше шанс, что кто-то из них решит, что он умнее и хитрее, и захочет это продемонстрировать. Вот предлагаешь такому общее дело, показываешь, что готов делиться прибылью, пусть и не в равных, но честных пропорциях, и человек решает, что если возьмёт всё, то ничего за это не будет. И для него это даже не обман, не воровство, а он просто решает, что ему деньги нужнее, хотя их и не только не заработал своим честным трудом, но в ближайшие лет пять заработать никак не сможет.

И самое странное — такой человек и сам искренне верит в свою правоту. В его картине мира это не предательство, а своего рода «выравнивание баланса»: мол, жизнь к нему несправедлива, обстоятельства давят, а тут некто со своей удачей и готовностью делиться — значит, судьба сама подкидывает ему шанс всё исправить. Он даже может потом искренне удивляться, если я обижусь: «Ну а что такого? Ты и так богат, а мне сейчас реально надо». И в этих словах нет ни капли злого умысла — просто он настолько сместил фокус на свою нужду, что чужую ответственность, усилия и риски просто перестал замечать.

Грон Хинси постанывая лежал передо мной на полу, и под ним виднелось немного подсохшее, но по-прежнему зловонное пятно от мочи и жидкого кала. Рот мужчины был заклеен, а мычать он успел устать, так как повязали его ещё час назад, но ради предосторожности везли в мастерскую медленно и окружным маршрутом.

— Он попытался лететь на Столичную-3. Возможно, что оттуда хотел отправиться в другую систему или же залечь на дно, — рассказывал Хелг. — Пока добирались сюда, немного его потрепали, чтобы зря время не терять.

— А его сыновья?

— Уже дней как пять на Столичной-3.

— Ладно, лично к ним претензий нет. Ну что, Грон… Вот так ты решил отплатить за предобрейшее? Где мои коины?

Мужчина тихо застонал, и я посмотрел на Хелга:

— Счета его проверили?

— Да, по какой-то причине он пользовался компьютером, но всей суммы на счетах нет. Возможно, часть перевёл сыновьям, или успел вложиться во что-то.

— Спасибо, уже посчитали вам причитающееся?

— Посчитали, — кивнул Хелг. — Приблизительно, конечно.

— Хорошо, как только верну себе всё, то сразу оплачу.

— Приятно было вести с вами дело, ваше сиятельство. Обращайтесь…

— Надеюсь, что не свидимся, но в жизни возможно всё, — вздохнул я. — Глушилку не включайте, мне ещё долго с ним беседовать.

Услышав фразу «ваше сиятельство», Хинси что-то промычал, но мне пока до него пока нет дела — надо быстрее заняться деньгами, чтобы не получилось как с банковским хранилищем.

Покопавшись в компьютере моего бывшего работодателя, я понял, что «всей суммы нет» означало наличие всего пяти миллионов. Значит, по миллиону ушло сыновьям. Щедро! Я бы не стал так одаривать, но у каждого своё представление об ответственности отца перед непутёвыми детьми.

Я подошёл к Хинси и вытащил кляп из его рта:

— Расскажи мне, по какой причине ты решил меня обокрасть?

— Я не крал!.. Я…

Пинок в рёбра перебил поток вранья. Мужчина закашлялся и харкнул кровью.

— Повторяю свой вопрос: почему ты решил меня обокрасть?

— Айвор, ты же курсант, будущий офицер!.. Ты не можешь избивать людей!

— Почему? — удивился я. — Ты мой враг, а я лишь разок тебя пнул. Кстати, врагов убивают, если ты не знаешь.

— Я тебе не враг!

Следующие два пинка заставили Хинси снова закашляться.

— У тебя всего два варианта: плохой и очень плохой, — сказал я. — Какой выбираешь?

— Плохой, — выдавил из себя мужчина.

— Тогда подписывай дарственную на свой дом и мастерскую со всем содержимым, и рассказывай, чем ещё владеешь. Так я просто ускорю возврат своих коинов.

— Я мастерскую уже продал.

— Не ври! За такое небольшое время ты просто не успел бы это сделать. Или думаешь, что за тобой не следили?

Последующий десяток пинков убедил Хинси, что шутить я не намерен. Нет, удары не слишком ускорили дознание, и я даже пожалел, что отпустил специалистов, чьи умения пригодились бы. Так что желаемое получил лишь через час, когда при помощи нанитов Хинси начал проявлять ко мне изрядную симпатию.

— Теперь ты меня отпустишь, Айвор? Ведь ты получил всё! Ты обещал!

— Что я тебе обещал?

— П-п-плохой вариант.

— Вот он и будет для тебя плохим. Хороший — это если бы остался жив.

— К-к… Какой же тогда очень п-п-плохой?

— Очень плохой? Это когда ты умолял бы тебя убить, чтобы прекратить мучения.

— Т-ты не имеешь п-права! Эт-т-то нез-законно!

— А когда ты решил украсть мои коины, то тоже думал о законности? Чего молчишь, Хинси?

— Т-т-тебя б-буд-дут судить!

— Кто? Если ты ещё не понял, то я — герцог, и судить меня может только Главный Королевский прокурор или сам король. Поверь, дел у них столько, что если даже ради тебя, слизняка, кто-то и решит привлечь меня к ответу, то в худшем случае я буду отправлен под домашний арест. Знаешь, что такое домашний арест по делу убийства простолюдина, пожелавшего подло обокрасть аристократа? Это ничто, Хинси! Я пробуду в своём особняке от силы полгода или год, а потом меня отпустят за хорошее поведение.

— Прости, Айвор!

— Как ты жалок, Хинси! Где твоё напускное заикание? Прошло?

— Будь ты проклят! Чтоб ты оказался в черной дыре! Пусть тебя выбросят в космос без скафандра! Чтоб твою жену пустили по кругу пираты…

Мне надоело слушать проклятия, и рот Хинси снова был заклеен. И как же мне с ним поступить? Ничего не придумав, я начал советоваться с системой. Отпускать его, конечно, нельзя, но и убивать не хочется — я же не маньяк!

[Я могу ввести его в подобие летаргического сна, а ты — поместить в закрытое помещение.]

~ Это всё равно похоже на убийство.

[Необитаемого óстрова, где его можно оставить, на планете нет, а в остальных случаях у тебя будут проблемы. Конечно, можно было решить дело в суде, но ты не хотел раскрывать причину, по которой определил такую огромную сумму возврата долга.]

~ Да, сглупил я. Надо было или самому делать ставку, или вообще отказаться от такого способа обогащения. В другой раз буду умнее.

[Всему виной человеческая совесть. Правда, многие успешно обходятся без неё и не испытывают никакого дискомфорта, как Хинси, например. Ты вступил во взрослую жизнь, и иногда тебе придётся принимать сложные решения, у которых нет хорошего варианта.]

~ Предлагаешь принять концепцию меньшего зла?

[Иначе никак! Ты живёшь в реальном мире, где на компромисс зачастую идут не только монархи, но и диктаторы. Насколько известно, лишь один из них повелел написать на своём надгробии: «Никто, кроме меня, не сделал так много добра друзьям и так много зла врагам».]

~ И как это применить к ситуации с Хинси?

[Принять, что он сам выбрал свою участь. Не будь тебя, он всё равно бы попал в подобную неприятность. Как говорилось в старину: «Кому суждено быть повешенным, тот не утонет».]

~ Слабое утешение. Ладно, раз другого приемлемого варианта нет, то надо думать, что мне делать с мастерской и домом.

[С мастерской надо всё хорошенько продумать, а с домом проще — сдай в аренду. Ведь в Аселеу всегда кому-то требуется жильё.]

~ Напиши той женщине, что тогда в парке аттракционов… Как её имя?.. Да, Нана! Напиши ей, могу ли я посетить их.

[Ты думаешь предложить ей пожить в бывшем доме Хинси? Хочешь искупить свои действия с ним?]

~ Почему бы и нет?

[Ты всегда будешь мучиться от угрызений совести.]

~ Да, я — человек!

Глава 15

Если бы я не провёл почти год на аграрной планете Замина, то городской квартал, где проживают Нана и Ралт, показался бы чем-то ужасным, недостойным для проживания современного человека. Возможно, я бы подумал так же, оказавшись на самом деле сыном герцога. Но нет, я видал места и похуже, когда стены — кое-как сложенные без всякого намёка на скрепляющее вещество грубо тёсанные камни, когда крыша из полусгнивших жердей с наваленными еловыми лапами, поскольку солома является товаром, который надо покупать. Я видал поселения, где нет нормальных колодцев, потому что почва каменистая, и все жители ходят за водой к ручью, через который выше по течению дважды в день перегоняют стадо коров. Нет, мне не надо патетично говорить о нечеловеческих условиях жизни на восточных окраинах Аселеу, куда никого насильно не гонят! Более того, власти постоянно убеждают нищих уезжать и даже дают небольшую сумму на обустройство в другом месте. И горе тому, кого снова найдут шатающимся по улицам, — жизнь на астероиде покажется благом!

Аселеу, при всей её суете и дороговизне, даёт хотя бы иллюзию порядка. Здесь стены стоят ровно, крыши не протекают от первого же ливня, а воду не надо фильтровать через тряпку, чтобы не выпить какую-нибудь личинку. Но эта иллюзия стоит дорого. Каждый шаг тут — это сделка, каждый угол — чужая территория, где за возможность просто постоять, нужно как минимум отплатить благодарными взглядом, словом, улыбкой. Аренда, транспорт, еда — у простолюдинов всё складывается в такую сумму, что они, наверное, постоянно ловят себя на мысли: а не проще ли было остаться на своей дикой планете, где хотя бы знаешь, кто враг, а кто просто сосед, пусть и не добрый?

В Аселеу мало кто смотрит в глаза. Все смотрят сквозь или поверх, будто высчитывая, сколько ты стоишь и есть ли смысл тратить на тебя секунду своего времени. Здесь даже тишина не бывает настоящей — она всегда наполнена гулом, вибрацией, чьим-то торопливым и хорошо, если не зловонным дыханием. И приезжие постепенно начинают становиться частью этого шума: говорят быстрее, думают в ритме ускоренных шагов, забывают, как выглядит небо без рекламных голограмм.

Иногда, пролетая над городом, я ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь в свою небольшую комнатушку, что мне выделил владетель Ральмевик Ануракт. Не потому, что скучаю по грязи и холоду, а потому, что на Замине всё было, как правило, честно и просто: если холодно — значит, ищешь дрова; если жаждешь — идёшь к колодцу; если боишься — скрываешься в известном тебе и соседям укрытии. Здесь же опасность прячется в улыбках, в контрактах, в обещаниях, которые рассыпаются, стоит только моргнуть. И самое трудное — не привыкнуть к цивилизованной жизни и не начать считать её нормой.

— Проходите, Айвор! — несмотря на разницу в возрасте, Нана сразу начала обращаться ко мне на вы. — Уж извините, что у нас так… — женщина с грустью посмотрела на заваленную вещами небольшую комнату. — Аренду квартиры мы себе позволить не можем, а жить как-то надо.

— Ничего страшного, — успокаивающе ответил я, и чуть было не ляпнул, что видал и куда худшие жилища. — У всех бывают трудные времена.

— Да-да! — Нана чуть воодушевилась. — Моему мужу Ралту на одной из работ пообещали повышение, и скоро он будет получать две тысячи шестьсот коинов!

— Извините за вопрос, а сколько уходит на аренду вот этого? — я чуть обвёл комнату рукой, опасаясь коснуться заплесневевшей стены.

— Девятьсот коинов плюс оплата электричества и воды. В зависимости от времени года сумма может достигать тысячи двухсот сорока коинов. Вы, конечно же, живёте в благополучном районе и в собственной квартире?

— В благополучном, — кивнул я, заметив про себя, что речь женщины довольно грамотная и она умеет склонять числительные. — Вот, принёс пелёнки Айвору. Мне сказали, что в его возрасте они никогда не бывают лишними.

— Ой! — покраснела Нана. — Не стоило так тратиться! Мы вам и без того так признательны! К сожалению, вряд ли в ближайшие годы сможем вернуть коины, что вы потратили на…

— Давайте не будем об этом, Нана, — я махнул рукой. — Именно дети являются тем богатством, ради которого и стоит жить.

Я присел на край жёсткого стула, стараясь не задеть стопку аккуратно сложенных детских вещей на сиденье. В комнате пахло стираным бельём и чем-то травяным — Нана заваривала сбор, чтобы хоть немного сберечь деньги на лекарства. Сквозь маленькое окно пробивался тусклый свет, ложась косыми полосами на дощатый пол, на котором стояла старая кроватка, и в ней, закутанный в тонкое одеяло, спал малыш Айвор.

— Он сегодня почти не плакал, — тихо сказала Нана, боясь разбудить сына громким голосом. — Наверное, он чувствует, что всё наладится. Ралт старается, правда! Он каждый день встаёт до рассвета и говорит, что нельзя опускать руки, поскольку ответственен за семью.

Я кивнул, и передо мной встал образ растерянного мужчины, не могущего помочь своей жене. И как только ему удаётся зарабатывать? И что мне ответить? Слова «всё будет хорошо» в этой обстановке зазвучат фальшиво, а пустые обещания я давать не хотел. Я огляделся: к стене прикреплена потёртая карта города, на которой кто-то карандашом отметил несколько маршрутов; рядом — выцветшая фотография, где ещё совсем молодые Нана и Ралт улыбаются, не зная, какие испытания готовит им столичная жизнь.

— Если вдруг понадобится помощь, — произнёс я осторожно, — не стесняйтесь написать.

Нана улыбнулась, и в этой улыбке было столько благодарности, что мне вдруг стало неловко за свою сдержанность.

— Вы и так уже столько сделали, — прошептала она, глядя на свёрток с пелёнками, словно всё ещё не верила, что кто-то просто так пришёл и помог. — Знаете, иногда самое важное — это не коины. А понимание, что ты не один. Что кто-то видит твою борьбу и не отворачивается.

Мы ещё немного посидели в тишине, слушая, как за стеной тихо разговаривают соседи, как наверху ругаются два алкоголика или наркомана. И в этой обыденной, немного грустной тишине я вдруг почувствовал, как много значит простое человеческое участие. Не громкие слова и не обещания золотых гор, а вот это тихое «я здесь, я вижу, что тебе тяжело, и я постараюсь помочь»…

Когда я уходил, Нана крепко, почти отчаянно, пожала мне руку, будто хотела передать через это прикосновение всю свою благодарность. Я вышел на улицу, где вечерний город уже зажигал огни, и подумал, что богатство — это не только коины и просторные особняки. Иногда оно прячется в таких вот маленьких, но очень важных моментах — когда ты можешь поддержать того, кому сейчас труднее, и знаешь, что сделал хоть что-то по-настоящему нужное.

[Рассочувствовался?] ~ ожила молчавшая всё последнее время ИНН-система.

~ Да, ~ не стал отнекиваться я.

[И что решил?]

~ Думаю сделать косметический ремонт в бывшем доме Хинси и предложить этой семье туда переехать.

[Это самое очевидное решение, но вряд ли оно правильное.]

~ Поясни!

[Когда людям дают что-то недосягаемое просто так, то они могут посчитать это естественным. Жизнь — это борьба, а когда нет смысла бороться, то человек начинает лениться. Просто предложи им комнату в доме с небольшой арендной платой, с тем, чтобы они, накопив, могли снять и вторую комнату. Ведь их сын растёт, и скоро им будет тесно. Тогда появится цель, а цель мотивирует.]

~ А если они не смогут? Если не потянут?

[Значит, им ничего не надо. Значит, ты в них ошибся. И ещё — предупреди, что если будет бардак, то им придётся вернуться в тот ужас, где они проживают сейчас. Не надо пугать, — просто пообещай, что так и произойдёт.]

~ Ладно, ~ я развернулся и снова начал подниматься по загаженной лестнице…

— Ой! — Нана недоуменно смотрела на меня, не понимая причину моего возвращения.

— Передайте своему мужу, что я хочу встретиться с ним в один из вечеров или в ближайшие выходные на пару часов. Только пусть не затягивает, — как можно спокойнее сказал я и, не дожидаясь ответа, почти побежал вниз по лестнице, стараясь не только как можно реже вдыхать смрад, но и выискивать незаблёванное место, куда можно относительно безопасно поставить ногу и не поскользнуться.

Ралт написал мне в тот же день, точнее, поздним вечером, и в ближайший его выходной — всего один день из десяти — мы встретились. Мужчина выглядел примерно таким же отстранённым от происходящего, как и в тот день, когда я его увидел. Интересно, где и кем он работает?

[Зачем тебе знать ответ на этот праздный вопрос? Ралту он может показаться неприятным. Мужчина приносит деньги в семью, и та до сих пор существует — это главное.]

~ Я могу его нанять.

[Делая добро, важно не перегибать палку. Вон, Хинси ты тоже захотел помочь, а в итоге он захотел взять у тебя всё. Каждый человек должен сам пройти свой путь, и не нужно нести его на руках.]

— Ралт, — начал я, пока моё молчание не слишком затянулось, — насколько сильно вы заинтересованы в той комнате, что сейчас снимаете?

— Сильно заинтересован! Ведь величина аренды низкая, и соседей не так уж и много.

— Если я предложу вам комнату получше, а аренду ниже, то согласитесь?

— Комнату? А где расположен дом?

— Он находится почти на восточной окраине. Там, где заканчиваются городские многоэтажки и начинаются частные дома. Трущобы простираются дальше.

— Я работаю в северных районах, и в случае переезда придётся искать другую работу или тратить на дорогу больше времени.

— Извините, а кем работаете?

— Первая работа: контролёр уличных голографических панелей. Голореклама мерцает, выгорает, случаются и другие сбои. Я обхожу кварталы, сканирую панели тестером, отправляю логи ошибок. Вторая: инспектор по уровню шума в жилых кварталах. Фиксирую шумомером превышения, выписываю предупреждения. Работы неблагодарные: на меня часто жалуются, а зарплаты минимальные, но зато я могу их совмещать.

— Вы учились на какую-нибудь специальность? Кто вы по образованию?

— Работник отдела технического контроля. На заводах столичных планет контроль качества осуществляются с помощью лазерных сканеров или автоматических стендов. На моей планете Маркез всё проверяют «руками»: инструментами, шаблонами и даже простукиванием. Контролёр должен замечать дефекты, которые не видит простая автоматика, и принимать решение о годности.

— То есть, техническая специальность, — кивнул я.

— Да, но здесь почти всё делают дроиды, это быстрее и качественнее, а общий контроль работ часто проверяется на стендах.

— Но ведь можно переквалифицироваться?

— Можно, но на это требуются коины и время. И того, и другого у меня нет, так как надо зарабатывать, а заработанное тратить на жизнь.

— Замкнутый круг, получается, — снова кивнул я. — Так что вы ответите насчёт моего предложения?

— Надо посмотреть, но один я такой вопрос всё равно положительно решить не смогу.

— Хорошо, давайте я вам покажу, и если понравится, то окончательный ответ дадите после обсуждения с женой.

Я вызвал такси — демонстрировать флаер не хотелось, — и мы отправились к двухэтажному дому Хинси, находящемуся рядом с мастерской. Ралт ожидал увидеть нечто похожее, но то, что в доме никто не жил, а комната предлагалась с хорошей мебелью, — мужчина явно не предполагал.

— Другие комнаты тоже будут сдаваться? — поинтересовался он.

— Пока не планируется. Мне не хочется превращать этот дом в общежитие случайных людей. Если вы найдёте работу с хорошим окладом, то сможете арендовать и другие комнаты на тех же условиях.

— Весь дом за почти три тысячи коинов? Таких цен не бывает!

— Не бывает, — согласился я. — Так что вам есть над чем подумать.

Ралт ещё раз обошёл всё, и было видно, что он серьёзно задумался.

— Без сомнений, Нане тут понравится. Одно лишь отсутствие соседей является неоспоримым плюсом и… — мужчина запнулся, поняв, что сам нахваливает то, что ему предлагают взять в аренду.

— Конечно, — чуть улыбнулся я. — Предложение более чем заманчивое.

— И когда моя жена сможет сюда приехать?

— Да хоть сегодня, раз у вас такой напряжённый график работы.

— К сожалению, у нас всего один коммуникатор, так что мне придётся поехать к ней.

[Пусть едет. Не надо показывать, что тебе это согласие нужно больше, чем им самим. Люди ценят, как правило, лишь то, что делают или достигают сами.]

— В ближайшие три-четыре часа сможете найти меня в соседней мастерской, — сказал я, и на этом мы расстались.

[Доволен?] — спросила Инна, когда я направлялся в мастерскую.

— Если они действительно станут выполнять условия договора, то да.

[Станут. Их решимость очевидна. Никто не удивится, если маленького Айвора даже отдадут в детский сад, чтобы начать работать обоим.]

— Сейчас меня больше интересует, что делать с мастерской. Дело даже не в налогах на недвижимость, а в перспективах.

[Продай или сдай в аренду. Ты, конечно, можешь и один тут работать, но учти, что у тебя вскоре практика на полгода. А потом ещё через полгода, и ещё. Аренда на первое время снимет с тебя множество проблем, но когда отправишься служить, то кто будет присматривать за арендатором? Ты даже не сможешь прилететь на сюда с целью урегулирования возможной конфликтной ситуации. Можно, конечно, сдать мастерскую специализированной управляющей компании, которая и будет заниматься текущими делами, но тогда денег у тебя станет меньше.]

— Продать никогда не поздно, хотя дроиды и технический стенд через десять лет безнадёжно устареют. С ними и сейчас наблюдаются проблемы, а потом… Но неизвестно, что со мной будет через десять лет, а какая-никакая недвижимость уже имеется.

Я провёл ладонью по поцарапанной поверхности колёсного дроида, будто надеялся нащупать в этих затёртых линиях хоть какой-то намёк на правильный ответ.

— Если продать сейчас, выручу, может, выпуск и больше, пока оборудование ещё хоть что-то стоит. Но потом, когда вернусь и захочу снова взяться за дело, придётся начинать с нуля: искать помещение, заново закупать инструменты, нарабатывать репутацию. А если оставить… ну, пусть даже в аренде, это как будто оставлю себе дверь приоткрытой. Да, прибыль будет меньше, особенно если подключить управляющую компанию, но зато мастерская останется моей. И когда служба закончится, я смогу вернуться и снова работать, а не строить всё заново. Если будет необходимость работать, конечно. Кто знает, что придёт в голову королю, — он может особняк и забрать под каким-нибудь предлогом. Не в суд же мне на него подавать?!

[Это ты сейчас так думаешь. С большой вероятностью, через десять или двадцать лет ты вообще не захочешь возиться с ремонтом. Технологии уйдут вперёд, рынок изменится. Ты сам можешь увлечься другим направлением, и тогда эта мастерская станет просто обузой.]

Я хмыкнул, не то соглашаясь, не то споря с этими мыслями:

— Может быть и так. Но пока я не готов отказаться от неё. Давай подумаем про аренду. Если сдавать не просто так, а под профиль — например, тем, кто занимается похожей работой, — может, они даже будут поддерживать оборудование в порядке. Или хотя бы не испортят его окончательно. А управляющая компания… да, она съест часть дохода, но зато мне не придётся ночами проверять отчёты и гадать, не разобрали ли мой стенд на запчасти.

[Вот доступные варианты решения проблемы: продажа мастерской сейчас, продажа через пять лет, сдача в аренду частнику, аренда через компанию. Для каждого я могу посчитать примерный доход, расходы и риски. Тебе надо решить, что важнее: максимум коинов сейчас, сохранение возможности вернуться к делу или просто отделаться, чтобы голова не болела в ближайшие годы.]

— Давай так и сделаем, пока Нана не приехала.

Женская реакция оказалась более эмоциональной — Нана охала и ахала, не веря, что за каких-то семьсот коинов можно получить обставленную комнату в пустом двухэтажном доме.

— Мы кухней и ванной сможем пользоваться? — спросила женщина в первую очередь.

— Сможете, если будете поддерживать там такой же порядок, — кивнул я, отметив, что Ралту такой вопрос даже не пришёл в голову.

— Когда можно переезжать?

— Да хоть сегодня, — пожал плечами я. — Месяц аренды будет совпадать с календарным, чтобы не запутаться. Так что десять бесплатных дней идут бонусом.

— Мы согласны! — Нана даже не посмотрела на мужа, приняв за всех решение.

— Вот карты доступа, — протянул я руку. — Вот договор на подпись. Коины следует перечислять вот на этот банковский счёт. Повторю, что одним из условий является поддержание порядка. Вся ваша привозная мебель, если вы вообще её захотите сюда привезти, и личные вещи должны быть предварительно продезинфицированы. Я видел в той квартире насекомых и совершенно не желаю видеть их тут. И да, если у вас имеются родственники и знакомые, то, надеюсь, они не будут тут проживать.

— Да-да! Конечно! — Нана была на всё согласна. — Мы переедем в ближайшие дни, хотя и придётся потерять на залоге, согласно заключённому договору. Но раз стоимость аренды тут ниже, то это оправдается уже к концу года.

— Тогда я пошёл, а вы начинайте обживаться, — ответил я с чувством глубокого удовлетворения. Надеюсь, мне это когда-нибудь да зачтётся, хоть я и не верю в перерождение.

Глава 16

Повышенное внимание Рсенуна Медизи к первокурсницам принесло свои плоды, — парень познакомился с привлекательной дворянкой по имени Витáна Мóнги, на которую положил глаз ещё в первый день. Я поначалу подумал, что он решил таким образом досадить Ранне, но вскоре отказался от такого предположения, поскольку парочка вовсе не стремилась везде показываться вместе. Да и первые месяцы учёбы в Академии для поступивших — самые сложные, чтобы короткие перемены проводить только друг с другом.

— Изумительная девушка! — поделился со мной впечатлением Рсенун. — Спокойная, не выпячивает собственное мнение, но в то же время решительная, когда надо… Ну и красивая…

«Почти так же думал и я, когда познакомился с Мелирой», — пришла мне в голову мысль, с которой парня не стал знакомить, а вместо этого односложно ответил:

— Поздравляю!

— Рано ещё поздравлять, а вот ближе к весне посмотрим.

— Это да, — согласился я. — Та же Уссон не даст соврать, что загадывать наперёд — неблагодарное дело.

Уссон сейчас была в полном расстройстве, — княжич после возвращения из своей системы, куда отбыл на каникулы, просто игнорировал её. С чем это было связано, неизвестно никому, но, скорее всего, отец вправил мозги, что связался с дочерью какого-то там незначительного маркиза, пусть и из столичной системы. Да и кто для него такие Кэл’Врины, да ещё из побочной линии?! Пыль! Как бы то ни было, девушка снова сидела на первом ряду и старательно, — даже чересчур показно, — всё своё внимание уделяла лекциям, и две графских дочери рядом с ней кивали в такт, будто подтверждали: да, всё верно, надо вникать.

Нельзя было не согласиться, что это правильно, — они поступили в Королевскую Академию космофлота вовсе не для того, чтобы искать себе пару, — для этого имеются десятки, если не сотни более простых и эффективных путей, — а, наверное, из-за желания послужить родному государству. Всё-таки, чтобы ни писали средства массовой информации, далеко не все девушки в Мойносе заинтересованы в повышении собственной популярности, хотя учебные заведения по актёрскому мастерству давно перегнали «Семь щитов монархии» по количеству поданных заявлений на одно место.

Я невольно подумал, что они и правда сюда не за женихами пришли — для этого и в столице хватало мест поспокойнее. Скорее уж из-за того самого династического «надо», которое в их кругах передаётся вместе с фамильными перстнями. В таких семьях принято, что если дед командовал эскадрой, а отец или брат тоже носят мундиры, то и дочери могут хотя бы попробовать соответствовать. Не ради славы, а чтобы потом не слышать за ужином сдержанное: «А что ты сделала для рода?»

Да, в Мойносе сейчас куда моднее быть на виду: актёрские школы забиты под завязку, хроники только и показывают, кто с кем поздоровался на подиумах. Но в этом мире попадаются и те, кто патриот по зову сердца. Вот эта троица, например, не пытается казаться героинями — они вникают в процесс обучения и переспрашивают, если не понимают. Иногда в коридорах некто фыркает: «Аристократкам бы на балы, а не к симуляторам», но они не спорят, а просто поправляют воротники на кителях и идут дальше — туда, где от их знаний может в будущем зависеть, вернётся ли звено из патруля. И в этом, пожалуй, и есть их патриотизм — не громкий, без красивых фраз, а такой, который измеряют не аплодисментами почитателей, а сутками долгих однообразных дежурств, когда в любую секунду всё может измениться настолько, что твоего будущего просто не будет. Тебя не будет.

[В результате многомесячного общения с герцогами и их потомками ты всё больше и больше ассоциируешь себя с аристократией. Где в твоих размышлениях место для курсантов из простолюдинок, к примеру?]

~ Те, кто не являются дворянами, тоже любят своё государство, но если аристократы идут в космофлот в основном потому, что так делали их предки, то простолюдины, — какие бы красивые слова о патриотизме ни произносились, — имеют целью и получение личного дворянства.

[Разве это плохо? Ты и сам на Замине мечтал стать рыцарем, а потом и бароном.]

~ Хорошо, конечно! Я в Академию тоже поступил, чтобы получить бонусы. Будь я обычным парнем, то тоже надеялся бы на личное дворянство через десять лет беспорочной службы.

— Айвор, — подошёл Рсенун после обеда. — У меня… просьба…

«Просьба? Что-то новенькое! Чтобы Рсенун просил кого из одногруппников — неслыханное дело», — но говорить это я не стал, а просто кивнул: — Говори, слушаю.

— Ты можешь дать мне флаер на выходные?

— Какой? — опешил я от неожиданности.

— «Принцессу».

— Бери, — даже не стал думать над ответом, раз не «Мечту» просит.

— Тогда я после занятий её сразу и возьму, а верну сразу после выходных.

— Подожди… Так ты с двумя ночёвками куда-то собираешься?

— Ну-у… — Рсенун был сам на себя не похож. — Собираюсь…

— С Витаной?

— Ну-у… — от моего нескромного вопроса парень неожиданно покраснел.

— Хорошо, не отвечай. Бери, конечно! Только надо будет тебе допуск к управлению дать. Справишься?

— Обижаешь! — постарался приободриться Рсенун. — Я же будущий офицер космофлота.

— Смотри, будущий офицер, чтобы тебя потом её отец на ноль не умножил.

— Не впервой! — выпятил грудь парень, подмигнул и пошёл по своим делам.

«Не впервой… Интересно, с Ранной у него всё-таки было или нет?»

[Тебе это принципиально важно?]

~ Если рассуждать по нормам Замины, где будущая жена рыцаря не должна иметь никаких контактов с мужчинами, то да. В Мойносе аристократы тоже вряд ли женятся на той, кто имела нескольких партнёров, если это не вдова, к примеру. И хотя такая норма в последние десятилетия начинает размываться, мне всё же интересно.

[От такого «интересно» некоторые люди потом вены на своих руках режут. Старайся не заниматься неконструктивными размышлениями. Если нет повода ревновать, то незачем себя изводить. Да и не будет дочь герцога так себя подставлять в мире, где каждый может выложить компромат. Ранна — старшая дочь в семье, и если подобное станет достоянием общественности, то младшие сёстры вряд ли вообще найдут мужа даже из простых дворян.]

~ А я?.. А мы?..

[В жизни всякое бывает. Всё-таки аристократки находятся под сильным прессом почти всеобщей распущенности, и удержать себя в рамках, особенно если обладаешь повышенной возбудимостью, очень трудно. Хорошо, что герцог Вейлтрих тебе поверил, поскольку понял: ты — человек слова.]

— Что это Рсенун в лице изменился, когда с тобой говорил? — подошедшая Ранна посматривала то на меня, то на уходящего Медизи.

— Тебе показалось.

— А о чём вы говорили?

— Он флаер у меня попросил на выходные.

— «Мечту»? Решил почувствовать себя крутым гонщиком? — усмехнулась девушка.

— «Принцессу».

— Зачем? Наврать кому-то, что принц? Ха-ха!

— Это его дело, — не стал показывать свою осведомлённость я. — Может, перевезти чего-то надо.

— Перевести? На Рсенуна это не похоже… Постой! А не связана ли эта просьба с той первокурсницей… Как её… Монги, да?

— Да.

— А говорил, что не знаешь! — с укоризной посмотрела на меня Ранна.

— Я знаю фамилию девушки, но не знаю, полетит ли именно она на моём флаере.

— Твой флаер… Дорогущий флаер, между прочим, а ты даже не спросил! — теперь Ранна точно смотрела на меня с большим неодобрением.

— Ты хочешь сказать, что Рсенун его украдёт?

— Нет, конечно! — вспыхнула девушка. — Просто я бы поинтересовалась.

— Ну, вот такой вот я нелюбопытный!

— И эта твоя черта характера мне нравится, — Ранна взяла меня за руку. — В том смысле, что спокойно относишься к подобным вещам.

— Ну… На конеферме мне в первый же день доверили Дракена, хотя конь и дорогой. Я же Рсенуна знаю год. Хотя никакому другому одногруппнику не доверил бы «Принцессу», конечно. Даже княжичу.

— Ладно, — не стала дальше развивать тему Ранна. — Если надо, и ты не против, то пусть оторвётся в выходные. Кстати, а мы чем займёмся?

— В гости же к твоему отцу собирались.

— Да, я сегодня же узна́ю, свободен он или нет.

***

Жилище Риотена Вейлтриха, герцога Арденора, совершенно не было похоже на замок Кэл’Вринов. Оно вообще не напоминало замок, а представляло собой большой дом незамысловатой современной архитектуры. Да, видно, что в нём проживает непростой человек, но не более — главное здание со стеклянным фасадом и двумя флигелями с широкими окнами. Никакой лепнины, никакой имитации под старину и прочие изыски. Всё просто и функционально, под стать самому герцогу — человеку, ценящего время и полезность больше, чем показную пышность.

Стекло не просто защищало фасад от непогоды. Его многослойное покрытие меняло прозрачность в зависимости от освещённости, а встроенные фотоэлементы питали часть систем дома. Широкие окна флигелей пропускали естественный свет, дабы он максимально использовался в жилых и рабочих зонах — ещё один штрих к разумной философии экономии ресурсов, которую герцог считал признаком зрелой власти.

В планировке тоже не было ничего случайного. Главный дом делился на три чётко разграниченных части: представительскую, личную и служебную. В первой Вейлтрих принимал гостей и даже проводил совещания с управляющими; здесь стояли лаконичные кресла из композитного материала, оборудование для голографических презентаций и на стенах имелся минимум декора. Даже несколько древних артефактов с родной планеты предков герцога выставлены не ради красоты, а как напоминание о корнях. Скрытая приватная часть устроена так, чтобы любой человек мог перемещаться по коридорам или переходам, не пересекая открытые публичные зоны.

Флигели выполняли прикладные задачи. В одном располагались лаборатории и мастерские, где лучшие биоинженеры герцога трудились над поставленными секретными задачами; в другом — архив и библиотека с физическими носителями, которые герцог предпочитал для особо важных документов: он верил, что данные, требующие абсолютной сохранности, должны иметь материальный якорь. Между зданиями тянулись крытые переходы с климат-контролем и датчиками присутствия: они не только защищали от непогоды, но и автоматически подстраивали освещение и даже температуру под идущего человека.

Просторный сад вокруг дома служил не только эстетике. Многочисленные инопланетные растения подбирались с учётом фильтрации воздуха и устойчивости к местным условиям, а дорожки выложены из материалов, накапливающих дневное тепло и отдающих его ночью, сглаживая возможные перепады температур. По периметру тянулась почти незаметная система наблюдения — не громоздкие башни и камеры, а тонкие сенсоры, интегрированные в опоры освещения и кромки дорожек. Всё выглядело буднично, почти неприметно, и именно в этом была главная хитрость: особняк не кричал о статусе, а тихо демонстрировал, что его хозяин мыслит категориями эффективности, безопасности и долгосрочного контроля — и этого вполне хватало, чтобы внимательные гости понимали, с кем имеют дело.

В отличие от того же парадного зала Кэл’Вринов, в этом зале для приёма имелась лишь одна большая картина — мужчина и женщина с мальчиком и девочкой в полный рост — родители и сестра герцога. Никаких других портретов представителей рода Вейлтрих я тут более не увидел.

— Мой дорогой Айвор! — герцог, широко раскинув руки, приветствовал меня, презрев условности этикета. — Наконец-то ты у меня в гостях! Познакомься: мой сын Трабор Эйсен…

Парень старше меня года на четыре, довольно сильно похожий на своего отца, наклонил голову настолько, насколько требовал этикет. Взгляд его тёмных глаз мне не понравился, хотя, возможно, я просто наговариваю.

— …дочери: Вэрина Калана Риста, Фальра Йерна Ксима, Талла Мирасса Зорена.

От водопада имён меня чуть не повело, но я взял себя в руки, учтиво поклонившись каждой. Почему у герцога всего одно имя, а у его детей такие пышные? Возможно, это влияние его погибшей жены. Я ранее не спрашивал Ранну о матери, боясь опечалить, но теперь, наверное, можно.

[Вот тебе её фотография.]

Из трёх сестёр Вэрина и Фальра очень похожи, но все они имеют много общих черт: волосы более светлые, а глаза карие. Я и раньше замечал, что у Ранны с герцогом Арденора, кроме цвета волос, ещё похожи взгляд и манера речи, а теперь со всей очевидностью стало ясно: она имеет больше схожести с отцом, чем остальные сестры. Даже наследник в мать. Это не хорошо и не плохо, это — данность. Вероятно, именно поэтому Вейлтрих хотел дать Ранне в качестве приданого половину конезавода. Впрочем, я могу и ошибаться, и причина кроется в другом.

Все расселись, и началась светская беседа из тех, когда бо́льшая часть семьи хозяина дома ничего не знает о госте, и приходится говорить о погоде и прочих банальностях, которые на самом деле никому неинтересны. Но такие разговоры важны с точки зрения индентификации «свой-чужой» — если умеешь поддерживать беседу, произносишь правильно слова, то ты «свой», ты допускаешься в круг, где уже позволительно обсуждать более конкретные вещи.

Мне было забавно наблюдать за сёстрами Ранны, возомнившими себя взрослыми, хотя им по четырнадцать-пятнадцать лет, но более веселила двенадцатилетняя Талла, старательно держащая осанку и пытающаяся показать две небольших шишечки на своей груди. Всё бы ничего, и потом можно потом не раз весело вспомнить эту беседу, если бы не Трабор. И дело даже не в том, что он отзывался только на имя Эйсен, и не что молодой мужчина смотрел на меня свысока, а что всеми силами старался это продемонстрировать. И почему мне так не везёт с этими наследниками?! То Вейрон, то теперь этот.

Струйки холодного пота неожиданно потекли по моей спине. Вейрон… Касси… Нет, да быть не может, чтобы и в семье Вейлтрихов!..

[Вероятность совпадения настолько мала, что не стоит о ней и думать. Скорее всего, дело в чём-то другом.]

Я взглянул на Ранну, которая вела себя непринуждённо, смеялась, когда считала нужным, и говорила, что хотела. Нет… Касси настолько раскованной в присутствии старшего брата не была. Значит, действительно, дело в другом. Во мне? И как это понять? Решив не забивать себе голову вещами, на которые не только не могу повлиять, но и не понимаю, я снова втянулся в бессмысленный разговор, тем более, что Талла спросила меня, видел ли я лабиринт?

— Лабиринт? Да, я знаю, что это такое.

— Да нет! Наш лабиринт…

— Ваш? — взгляд в сторону Ранны.

— Мама лет пятнадцать назад за южным флигелем создала лабиринт, в котором роль стен играют живые кусты. Она говорила, что на её планете подобное повсеместно распространено, и посещение лабиринтов соседей является своеобразным видом спорта, в котором лучший определяется по затраченному на поиск выхода времени.

— Ходить среди кустов и искать выход?

— Не просто ходить, а со специальным подавляющим контуром, который не только не даёт понять, куда именно идёшь, но и ограничивает получение сообщений-подсказок.

— Было бы интересно попробовать, — кивнул я.

— Смотри, не так всё просто… — Ранна улыбнулась. — Некоторые бродили там часами.

— Никто из впервые попавших в наш лабиринт не выходил из него быстрее, чем за час, — вздёрнул подбородок наследник.

— Думаю, что у меня получится, Трабор, — ответил я, с удовольствием замечая, как у парня на секунду исказилось лицо, а вот Ранна перестала улыбаться. Да, никакой девушке не понравится, если единственный брат не нашёл общий язык с твоим будущим мужем, да и открыто не желает этого.

— Тогда что мешает проверить прямо сейчас, пока моя сестра не дала тебе план выхода из лабиринта?

— Да как ты только подумал о таком, Эйсен! — искренне возмутилась Ранна.

— Не спорьте! — наконец подал голос герцог. — Раз Айвор не против, и всем тоже интересно, то тогда давайте и проведём эксперимент. К тому же лабиринт недавно переделывался, и Ранна подробности не знает.

Почти сразу пришёл слуга и принёс пресловутый подавляющий контур, представляющий из себя слабенький генератор подавления сигналов. Я лишь усмехнулся:

— Включайте его, ваша светлость, а то Ранну точно обвинят, что подсказывала, когда я выйду раньше, чем через час.

— Как интересно! — по-детски запищала Талл. — Я обязательно поделюсь всем этим в «Сплетении»!

И мы выдвинулись к лабиринту.

Глава 17

Живая стена из невиданного ранее кустарника не то чтобы особо впечатлила, но заставила задуматься о нелёгком труде местных садовников, регулярно её постригающих. Подозреваю, что процесс никогда не заканчивается, поскольку площадь лабиринта просто огромная. Теперь я охотно поверил, что здесь можно и два часа проплутать, и даже более. Тем более что поверх лабиринта натянута маскирующая сеть, чтобы никто сверху не смог сфотографировать.

[Начинаю сканирование лабиринта.]

— И когда ваша светлость решится начать? — ухмыльнулся Трабор.

— Каковы условия прохождения? — запоздало спросил я.

— Найти выход менее чем за час, — ответил мне герцог.

— Даже не стоит пытаться пройти сквозь кустарник, — снова открыл свой поганый рот наследничек. — Его ветви настолько переплетены, что остановят даже гоночный флаер. Мы с интересом будем наблюдать за действиями вашей светлости через камеры наблюдения, установленные в лабиринте.

— Веди себя подобающе, сын! — не выдержал Вейлтрих.

— Я просто рассказываю нашему дорогому гостю о всех нюансах, отец! — не смутился парень.

[Его ожидает сюрприз — внезапное расстройство желудка! Ха-ха!]

Я ободряюще улыбнулся Ранне и надел подавляющий контур.

— Удачи! — шепнула она, поскольку сообщение уже не дошло бы.

— Папа, можно я пойду с ним и буду наблюдать? — Талла и тут решила проявить свой непоседливый характер.

— Нет, дочь, испытание должно быть чистым, а то Эйсен заявит, что ты подсказывала.

Я шагнул через кованную металлическую арку, украшенную цветами, и оказался в лабиринте. Сканер уже построил план ближайшей территории, но вот что там дальше — ни мне, ни Инне было неизвестно. Шёл я неспешно, иногда вытягивал руки, периодически утыкаясь в кустарник, чтобы наблюдатели ничего не заподозрили. В подобных ситуациях думающие люди обычно выбирают известную тактику: держаться правой стены, дабы рано или поздно дойти до выхода. Да, это долго, но результат гарантирован. Именно по этой причине я начал на каждой развилке шёл налево, не забывая поглядывать на прорисовывающуюся карту.

Мать Ранны была большой затейницей и, наверное, потратила не один месяц, чтобы составить хитрый план лабиринта. Неприятной неожиданностью являлось, что некоторые «стены» ни с какими другими не соединяются, и если вдруг кто-то решит вдруг начать их придерживаться, то будет долго кружить, прежде чем осознает ловушку.

Прошло десять минут, а сканер не обрисовал и шестую часть лабиринта. Странно, что Ранна мне о нём не говорила. Возможно, он для неё такой же привычный, как два тех дерева у входа в особняк — знаешь, что они есть, но не придаёшь этому факту никакого значения. Хорошо быть герцогом Арденора и тратить немалые суммы на подобные забавы! Ведь надо не только всё спланировать, но и высадить и долго ухаживать, прежде чем кусты превысят человеческий рост.

Прошло четверть часа. Я неторопливо иду, стараясь, чтобы край открываемого сканером поля касался внешней стены лабиринта. Конечно, это удаётся с трудом, но иначе не составить общую картину. Уверенность, что минут через сорок найду выход, ещё не пропала, хотя она, скорее, теплится в моей груди, чем горит ясно. Я уже понял, что последовательные повороты в одну сторону не скоро приведут к цели, и пару раз возвращался чуть ли не к самому входу, чтобы выбрать другой путь.

Кусты вокруг шелестят от лёгкого ветра, будто перешёптываются, подсказывая ложные направления. Сканер обновляет карту, и каждый новый фрагмент словно издевается надо мной — ещё один тупик, ещё одна петля. Я ругаюсь и заставляю себя не торопиться: в спешке больше шансов запутаться. И снова убеждаюсь, что лабиринт специально спроектирован так, чтобы водить человека кругами, внушая иллюзию прогресса. Я останавливаюсь, прислоняюсь спиной к зелёной стене из переплетённых ветвей и на секунду закрываю глаза. Нужно сменить тактику.

Теперь, вместо того чтобы держаться внешней стены, решаю двигаться по диагонали, пробиваясь к центру. Если здесь имеется какая-то логика, она должна проявиться именно там. Сканер теперь рисует не край лабиринта, а внутренние проходы, и с каждым десятком шагов карта становится всё детальнее. Где-то впереди слышатся крики птиц, но меня они волнуют сейчас в самую последнюю очередь.

Ускоряю шаг, но не слишком быстро — за мной наблюдают. Ещё один поворот, ещё один коридор… и сканер показывает разрыв в структуре внутренней стены, вроде бы делящей лабиринт на две части. Это не широкий проход, а почти щель, незаметная и будто специально спрятанная за едва заметным поворотом. Сердце подпрыгивает в груди. Это может быть ловушка, конечно, но, скорее, — тот самый путь к выходу, который я искал. Осторожно, почти на ощупь, подхожу ближе и, сделав глубокий вдох, шагаю в проход.

Через минут пять ИНН-система выдвинула предположение, что вторая половина лабиринта представляет зеркальное отражение первой, и я, удостоверившись в этом, с обязательной внешней неуверенностью направляюсь к цели с таким расчётом, чтобы прийти за несколько минут до окончания первого часа.

[Обнаружено несоответствие: эта часть пути действительно зеркально копирует предыдущую, но потом имеет незначительные отличия, которые тебя задержат, скорее всего. Иди вперёд и ожидай окончательного анализа.]

— Даже не верится! — Риотен Вейлтрих первым высказал общее мнение. — Ещё бы минута, и начался бы отсчёт второго часа. Никто так быстро не проходил лабиринт с первого раза.

Ранна и её сёстры начали меня поздравлять, а вот наследничка не видать. Значит, до сих пор пытается прочистить свой кишечник, что удаётся, наверное, плохо. Молодец, Инна!

— Давайте теперь пообедаем, — герцог направился к особняку. — Айвор наверняка нагулял аппетит и теперь даже быка съест в одиночку.

— А где Трабор? — демонстративно огляделся я.

— Брату надо было уйти по уважительной причине, — спокойно ответила Ранна, но глаза хитро прищурились. — Он присоединится к нам позже…

Он не присоединился. Вероятно, долгое время, проведённое в напряжённой сидячей позе, не располагало к последующему принятию пищи. И вдруг оказалось, что без старшего брата общий разговор потёк куда оживлённее, — сёстры Ранны начали больше шутить, и хозяину особняка даже пришлось пару раз призывать их к спокойствию.

***

— Неплохо отдохнули, правда? — мы летели домой, и Ранна безмятежно улыбалась, поглаживая мою руку, которую я положил ей на ногу.

— Правда, — искренне ответил я. — Вот только никак не могу взять в толк, почему твой брат так негативно отнёсся ко мне.

— Ну… Дело во мне, — с некоторым усилием произнесла девушка. — Точнее, в знакомом Эйсена… Не буду называть имя… Тот позапрошлое лето оказывал мне знаки внимания, и ответное спокойное отношение воспринял как согласие. Но когда я, наконец, сказала, что он мне неинтересен, то обиделся. Вот брат и решил досаждать тебе в отместку. Возможно, я ошибаюсь, но это самый логичный ответ.

— У него мало друзей? У Эйсена?

— Скажи, почему ты сейчас называешь его Эйсеном, а днём только Трабором?

— Это его первое имя.

— А сейчас почему?

— Ты его так называешь, вот я и повторил.

— Он тебе сразу сказал, что предпочитает второе имя.

— Сказал, — не стал спорить я. — Но сделал это так, будто выказал мне одолжение.

— И ты в отместку решил позлить?

— Решил, — не стал отнекиваться я. — Зато сёстры у тебя хорошие.

— И поэтому разговаривал лишь с ними?

— Ты же сама хотела, чтобы я всем понравился!

— Хотела, но ты начал даже заигрывать!

— Если только чуть-чуть, — ответил я и начал поглаживать ногу Ранны более активно.

— Перестань!

— Почему? Автопилот всё сделает за меня, и нет необходимости ждать, пока доберёмся до дома.

— Айвор! Не хочу тискаться!.. Айвор, переста…

Когда мы, отдышавшись, расселись по местам и привели себя в порядок, Ранна снова вернулась к прерванному разговору:

— И как тебе мои сёстры?

— Ничего. Самая младшая, конечно же, ещё задаст твоему отцу весёлую жизнь.

— Она всеобщая любимица, так что ей много сходит с рук. А другие?

— Те уже знают, чего ожидать от жизни, но пока не представляют, как именно этого достичь. Твой отец был прав, когда упомянул «поганый возраст». Я на его месте не посылал бы их учиться, а выдал как можно скорее замуж.

— Даже так?! — Ранна начала поправлять причёску.

— Даже так, если он имеет желание сохранить себе нервы и репутацию дочерей.

— Возможно, ты и прав. Я не была дома более года и вижу, что Талла начала всё больше походить на Вэрину и Фальру по части ужимок и зависимости от социальных сетей.

— Скажи, а почему они учатся на дому?

— Отец посчитал достаточным дать лучшее образование мне и брату, а чтобы всем пятерым — никаких доходов от конефермы не хватит. Утрирую, конечно, но ежегодная плата в том же «Перчике» почти астрономическая. Мой отец — прагматик, и если что случится с братом, то я следующая по очереди наследница. Вот он в нас и вложился. Младшие сёстры в любом случае выйдут замуж и уйдут в другие семьи. Понимаешь?

— Не дурак!

— Слушай, а что если мы возьмём Таллу к себе… в твой особняк, то есть?

[Вот это поворот!]

— Зачем?

— Касси в любом случае там жить не будет, а я уговорю отца отдать её в какую-нибудь хорошую школу. Ведь ты видел, насколько она зависима, повторяя всё за сёстрами…

— Погоди! — поднял я руку. — Нет! Сейчас объясню…… Во-первых, мы не являемся её опекунами, и девочка запросто может нас не слушать. Во-вторых, мы не состоим в браке, а это уже плохой для неё пример.

— Не проблема, — попыталась отмахнуться Ранна. — Раз в пышной церемонии мне отказали, то почему вообще должна быть хоть какая?! Просто из чувства противоречия… Распишемся и всё. От силы можно будет пригласить всех одногруппников в небольшой ресторанчик и покормить за свой счёт. Не думаю, что это выйдет дорого.

— Хм… — опешил я от такой решимости, да и от самоограничения тоже. — В-третьих, и оно по сути должно быть первым в списке: через три года мы станем где-то служить, а Талле минует лишь пятнадцать лет, и придётся ещё пару лет учиться без нашего внимания. И что из этого получится?

— Отец что-нибудь да придумает, — задумчиво ответила девушка. — Ты пойми, что ещё не поздно вырвать Таллу из-под влияния сестёр, и мне очень хочется это сделать.

— Понимаю, — кивнул я. — Но согласиться не могу. Точнее, твой отец не согласится в первую очередь. Тебя мне он ещё доверил, так как… хмм… А младшую дочь точно не передаст. Мы сами — вчерашние дети, и воспитывать чужих детей не имеем морального права.

— Талла не чужая! И потом… Если я вдруг забеременею, то, по твоим словам, мне нельзя своего ребёнка воспитывать? — начала злиться Ранна.

— Своего можно и нужно, что Талла не твоя дочь, а лишь сестра. Ты за неё будешь ответственна, если останешься самой старшей в семье.

— По закону при согласии родителей можно выходить замуж в пятнадцать лет.

[Что-то есть нездоровое в этом желании.]

Я откинулся на спинку кресла и несколько раз глубоко вдохнул:

— Талла хорошая девочка, живая и симпатичная… Но сейчас ты решаешь за неё её же жизнь. Даже твой отец на такое не пошёл.

Раскрасневшаяся Ранна ещё минуту шумно дышала, а потом начала успокаиваться:

— Ты прав. Меня оправдывает лишь, что я о ней искренне беспокоюсь. Когда Вэрина и Фальра были в её возрасте, то казались мне милыми и наивными, но общение с подружками сделало их… Они даже конефермой не интересуются, чем огорчают отца. Даже Эйсен видит в ней лишь денежный источник. Нет… Не о том говорю… Я боюсь, что сёстры повторят ошибки Уссон. Понимаешь? Вот и хочу оградить Таллу.

— Понимаю и, возможно, сам бы попробовал нечто подобное. И если мы после Академии остались бы жить здесь, то согласился, но мы покинем эту планету через три года, а твой отец будет вынужден забрать её обратно. И какой во всём этом тогда смысл?

Ранна опустила глаза, а я подумал, что какой смысл жить в большой семье с братьями и сёстрами, когда их поведение если не осуждаешь, то уж точно не одобряешь? Может, лучше жить одному, чтобы не огорчаться при виде родственников, наблюдая за их образом жизни? Я вспомнил, как сестры Вейлтрих оживлённо общались друг с дружкой… Неужели Ранна двуличная, улыбаясь им тогда, а теперь за глаза критикуя? Вряд ли. Скорее, она досадует на себя, что во время учёбы в школе не смогла проявить себя как старшая сестра, корректируя поведение младших, и вот теперь желает принять участие в воспитании хотя бы одной, пока есть ещё возможность. Эх, в себе бы разобраться!

Флаер приближался к Аселеу, и над уже потемневшим горизонтом было видно большое зарево от тысяч небоскрёбов и сотен голографических реклам. Столица живёт своим чередом, безжалостно переламывая сотни жизней в минуту, и просто сохранить себя в ней — уже большое достижение. Нет, пусть уж Талла продолжает жить в доме своего отца. Даже влияние более старших сестёр не окажется настолько пагубным, как ежедневное общение с одногодками из самых разных социальных слоёв, зачастую не признающих никаких авторитетов. Ведь водить по улицам девочку за руку не получится, — сами заняты учёбой, — и эту роль может взять на себя любой проходимец или просто морально неустойчивый подросток. И тогда Ранна себе точно не простит, раз не углядела, не смогла подсказать, поддержать. Я ещё раз прокрутил в голове этот странный разговор и чем дольше над ним размышлял, тем больше убеждался в правильности своего решения.

Но разве это моя ответственность — удерживать равновесие в чужой семье, исправляя огрехи в воспитании? Я не хочу становиться тем самым «взрослым», на которого все станут скидывать вину, если что-то пойдёт не так. Если Талла оступится, Ранна будет терзаться, а я… Я стану для неё либо опорой, либо виноватым в том, что не углядел. И чем дольше я об этом думаю, тем яснее вижу: в этой роли мне не место.

Я покосился на Ранну. Она всё ещё смотрела вниз, теребя край одежды, и в этом жесте было столько неуверенности, что на миг захотелось просто сказать: «Всё будет хорошо». Но я сдержался. Ложные обещания сейчас были бы хуже любой прямоты.

— Знаешь, — наконец произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без упрёка, — я не против помочь, если понадобится. Но жить вместе… это не про меня. Не потому, что я не хочу тебя поддержать, а потому, что боюсь сделать только хуже. Мы с тобой едва научились не наступать друг другу на пятки, а тут ещё и Талла, и её переживания, и чужие обиды… Это как пытаться управлять парусником в шторм, когда у тебя и штурвала-то толком нет.

Ранна чуть подняла голову, будто хотела что-то возразить, но лишь тихо вздохнула. В её взгляде мелькнуло понимание… или усталость. Может, она и сама не раз прокручивала эти мысли в голове, просто надеясь, что кто-то найдёт выход.

— Ты думаешь, я просто хочу сбросить с себя всё, да? — спросил я, сам не зная, зачем это говорю, но чувствуя, что тишина между нами становится слишком тяжёлой.

Ранна покачала головой, чуть поморщившись, словно от горького привкуса слов:

— Нет. Просто мне кажется, что если я ничего не предприму, то потом буду жалеть. Не потому, что обязана, а потому, что могла бы помочь, но не стала.

Я сжал пальцы в кулак, сдерживая раздражение. Не из-за её слов, а от самой ситуации, которая требовала от меня быть кем-то большим, чем я есть:

— Помочь — да. Но не ценой того, что у нас уже есть, чего мы достигли. Ты видишь только одну сторону: будто если мы не заберём Таллу, значит, нам всё равно. А это не так. Просто я не верю, что совместное проживание — это решение. Скорее, это отсрочка проблемы. Талла всё равно будет сталкиваться с соблазнами мира, от которого ты хочешь её спрятать. И прятать её за нашими спинами — не выход.

Ранна отвернулась к окну, где огни столицы пока ещё сливались в сплошное мерцающее полотно.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Просто мне страшно. Страшно, что она сделает шаг, о котором потом будет жалеть, а рядом не окажется никого, кто просто скажет: «Стой, подумай!»

Я положил ладонь поверх её руки — лёгкое прикосновение, чтобы девушка почувствовала: я здесь, я слышу.

— Тогда давай сделаем так, чтобы Талла знала: если ей понадобится этот «Стой, подумай!» — она может прийти к нам. Не жить с нами, не зависеть от нашего расписания, а просто знать, что есть место, где её выслушают.

Ранна медленно кивнула, и в этом движении почувствовалось облегчение, и я вдруг понял: ей не нужно было от меня решения всех проблем. Ей нужно было, чтобы кто-то разделил с ней этот страх и не стал делать вид, что его не существует.

[Ты взрослеешь и всё чаще говоришь нет, если не видишь в предложении смысла. А это непросто. Непросто для парня, чья девушка о чём-то просит. Но что важнее, ты учишься аргументировать, объяснять положительные и отрицательные стороны.]

~ Надеюсь, она правильно восприняла мой отказ.

[Время покажет. Кстати о времени. Тест ДНК Рсенуна Медизи готов. Осталось лишь встретиться с кем-то из мужчин старшей ветви и…]

~ Уже нет смысла, Инна. Если даже станет ясно, что кто-то из его предков не был сыном своего официального отца, то ломать жизнь парню я не стану. Он не должен отвечать за действия, им не совершённые, а отрицательных последствий будет много не только для него. Начнётся скандал, а он никому не нужен.

[Как знаешь. Но если предоставляется возможность сбора биологического материала, то отказываться глупо. Образцы ДНК всех твоих одногруппников, преподавателей и многих курсантов уже взяты и потихоньку анализируются. Конечно, на это потребуется много времени, так и ты никуда не спешишь. Вот если купишь соответствующее оборудование, то процесс пойдёт куда быстрее.]

~ Я уже устал говорить, что прежде чем делать такие вещи, надо советоваться со мной!

[Только ты будешь решать, что с результатами тех тестов делать.]

~ Ты проявляешь излишнюю самостоятельность, Инна!

[И лишь в единичных случаях это тебе не приносило очевидную пользу.]

Я глубоко вздохнул и сфокусировал взгляд на приближающемся городе. Флаер плавно поворачивал вправо, чтобы с левой стороны на приличном расстоянии облететь территорию дворцового комплекса. Ещё примерно полчаса часа, и мы окажемся дома. И впереди второй выходной, который надо провести с пользой.

Но закончить день в приподнятом настроением не получилось — пришло сообщение от Рсенуна.

Глава 18

«Я нахожусь по координатам… Требуется помощь», — прочитал я вслух.

— Вот умеет он вляпаться! — в сердцах воскликнула Ранна. — И почему не написал, что именно случилось? Проклинаю того аристократа, который первым заявил, что дворянам не следует уподобляться простолюдинам и совершать голосовые звонки, тем самым давая посторонним узнать подробности своей личной жизни!

— Уже спросил его и жду ответа, — я дал команду бортовому навигатору проложить новый маршрут. — До места два часа, если лететь с обычной скоростью. Пристегнись.

«Мечта корсара» набрала высоту, на которой был разрешён мой скоростной полёт после согласования маршрута с искином системы общей навигации Аселдину. Антиграв загудел, и флаер начал разгоняться до максимального ускорения. Ранна охнула, поскольку ещё не летала на такой скорости, и, опустив подлокотники, вцепилась побелевшими пальцами, сжимая их так, будто могла бы удержаться на месте в случае чего. Я мельком глянул на девушку и усмехнулся — в глазах подруги заискрил тот самый азартный блеск, который появляется только на грани страха и восторга.

Перегрузка мягко вдавила нас в эргономичные кресла, а воздух в салоне стал густым и звенящим, будто сам по себе сопротивлялся нашей скорости. На панели бежали цифры: скорость росла с пугающей лёгкостью, запросто перескакивая десятки километров в час. Искин флаера показывал параметры полёта, и в этом бесстрастном отчёте было что-то успокаивающее. Ранна наконец разжала пальцы, провела ладонью по волосам и выдохнула:

— Класс!

Внезапно по обшивке как бы пробежала лёгкая рябь — мы вошли в зону турбулентности, и флаер на мгновение дрогнул, будто споткнулся о невидимую преграду. Ранна снова охнула, но теперь в её голосе слышался не страх, а восторг:

— Ещё! Давай ещё!

Искин скорректировал курс, антиграв тонко подрегулировал тягу, и полёт снова стал гладким, как скольжение по шёлку. Я улыбнулся, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Впереди нас ждала неизвестность, а город, до которого мы почти добрались, остался позади. И хотя полёт был просто перемещением из одной точки в другую — я почти ощутил себя свободным, как ветер…

Скорость начала падать, и флаер, достигнув нужной точки, принялся снижаться. Пульс постепенно успокаивался, а Ранна почти обиделась, что всё так, по её мнению, недолго продолжалось:

— Обязательно повторим! Да?

— Да, — кивнул я. — Если будешь хорошей девочкой.

— А если плохой? Или даже очень плохой? — прищурила Ранна глаз.

— Тогда повторим ещё скорее, — в тон ответил я, пытаясь разглядеть в темноте под нами хоть что-то. — Надеюсь, Рсенун дал правильные координаты?

Наконец я заметил «Принцессу» и облегчённо выдохнул, а вот Инна не поддержала моё состояние:

[На корпусе имеются повреждения.]

«Да как же так?! Почему?!» — я почти заскрежетал зубами.

— Рсенун нам машет! — чуть не закричала Ранна, и этот возглас оторвал меня от грустных размышлений.

— Сейчас я ему помашу…

— Вначале узнай, что случилось.

— Одно другому не мешает, — ответил я, открывая дверцу флаера. — Рассказывай!

— Прости… — парень был явно обескуражен.

— Рассказывай! — добавил я металла в голос. — Только факты.

— Ручное управление… — только и ответил Рсенун. — В темноте не сразу разглядел вышку.

— Вышка цела? — начал вертеть я головой по сторонам.

— Цела… А вот Витана…

— Витана Монги? — зачем-то переспросил я. — Что с ней?

— В бессознательном состоянии…

— И чего ты сразу не сказал, дурак! — в сердцах выпалил я, подбегая к флаеру.

Девушка лежала на переднем сиденье, — хорошо, что Рсенун догадался его разложить, — и не двигалась. Хмм… Может, всё было не так, как он сказал? Ладно, не время об этом думать.

— Медиков вызвал?

— Пытался, — на сына виконта было жалко смотреть, и я снова перевёл взгляд на Витану.

— Пытался?! — чуть не закричала Ранна за спиной. — Всего лишь пытался?

— Тихо! — прикрикнул я. — Отошли вон туда и ругайтесь, сколько пожелаете!

Как ни странно, меня послушались. Я закрыл дверцу, обошёл «Принцессу», попутно отмечая причинённый ущерб, и сел на место пилота.

~ Ну, Инна, давай диагностировать!

— Где?.. Что?.. — и хотя Витана начала приходить в себя, но понимание произошедшего приходило с трудом. — Где Рсенун?

— Рядом, не беспокойся, — произнёс я как можно увереннее, чтобы взбодрить девушку. — Полежи немного и и лишь затем неспешно поднимайся.

— Всё болит…

— Это мышцы, а в целом ты здорова, — почти не слукавил я, успев убрать лишь красные сектора.

Открыл дверцу «Принцессы» и вышел, чтобы почти сразу столкнуться с подбежавшим Рсенуном:

— Как она?

— Всё нормально, — безразличным голосом произнёс я. — Дал ей понюхать из аптечки, и пришла в себя.

Но парень уже меня не слушал, залезая внутрь.

— Дал понюхать? — подошла Ранна. — Не слишком ли долго давал?

— Пока вспомнил, где лежит аптечка, пока разобрался, что может помочь… — начал сочинять я. — Или ты думаешь, что я её там тискал?

— Нет, конечно! — Ранна усиленно замотала головой. — Ты же на лекаря хотел учиться… Понятно, что в лекарствах разбираешься, — и тоже полезла в салон смотреть, что с Витаной.

— А теперь говори правду! — подошёл вплотную я к Рсенуну, когда мы остались одни.

— Я… — парень вроде бы решил продолжить врать, но почти сразу сдулся. — Ну, мы лежали… Увлеклись… И я не заметил, как флаер полетел… Витана была сверху, и когда наткнулись на вышку, ударилась головой.

— И где вышка?

— Я отвёл флаер подальше и сразу написал тебе.

— Значит, «Принцесса» на ходу?

— Да, но вмятины… Я возмещу…

— Потом разберёмся, — отмахнулся я. — Если будут проблемы с вышкой, то это на тебе.

Рсенун с готовностью кивнул, и я начал отдавать команды на возвращение в город.

***

— Какой же он подлец! — Ранна сжимала кулачки, сидя на кухне. — Какой же!..

— Не кричи! Всё уже позади.

— Это у тебя, Айвор, позади. А у него такое будет повторяться и повторяться. И как я сразу в нём не разглядела гнильцу?!

Я открыл охлаждающий шкафчик и достал вино, не такое превосходное, что тут когда-то стояло, но всё же неплохое, — и разлил по бокалам.

— Главное, что все живы. Ну а «Принцесса»… «Принцессу» отремонтирую, да и пострадал лишь корпус.

— Надеюсь, компенсирует траты?

— Сказал, что да, но, думаю, коины ему придётся отдавать не мне.

— Придётся возмещать причинённый ущерб вышке?

— Скорее всего. Если она сильно пострадала, то последует демонтаж, транспортировка, установка новой… Расходов будет много. Так что Рсенуну остаётся только молиться и выпрашивать лучший исход. Ума не приложу, почему он не выключил антиграв. Наверное, процесс сближения начался неожиданно, и голова отключилась.

— Даже думать об этом не желаю! — Ранну даже передёрнуло. — Теперь ты ещё больше в мастерской пропадать, а я скучай!

— Есть вариант пропадать вдвоём.

— Вдвоём? Хмм… У меня нет инженерной базы.

— Для работы на стенде она и не требуется. Да, на работу уйдёт намного больше времени, зато получишь опыт.

— У меня и базы техника тоже нет, — покачала головой Ранна.

— Могу купить… В качестве будущего свадебного подарка…

— Смеёшься? Хотя… — моя невеста задумалась. — Раз не будет пышного бракосочетания, то такой подарок для бесприданницы даже очень щедрый. Согласна! Но вначале распишемся, — и Ранна испытующе посмотрела на меня.

[Вероятно, причина в Эйсене. Возможно, он сказал, что ты её бросишь рано или поздно.]

~ Вероятно. Все видели, что он ещё тот гадёныш.

— Назначай день, — улыбнулся я девушке. — Мне, как говорится на Замине, собраться — только подпоясаться.

— Ты намекаешь на свадебное платье? — Ранна почти повисла на моей шее.

— А какие могут быть варианты?

— Мундир…

— Э-э… То есть не традиционное девчачье бирюзовое платье, а мундир курсанта.

— Такое ощущение, что ты меня отговариваешь. Зачем тратиться на дорогое платье, которое потом ни разу не надену, если из приглашённых будут лишь одногруппники? Чтобы они фоточки в соцсети смогли выложить? Сомневаюсь, что их подарки смогут компенсировать хотя бы десятую часть потраченных на платье коинов. Порадовать отца? Так у него ещё три дочери, которые точно потребуют дорогие платья и надевать моё откажутся. И что с ним потом делать? Ведь даже с учётом тысяч дешёвых бирюзовых, размещённых на виртуальных площадках по продаже бывших в употреблении вещей, мало кто из дворянок пожелает надевать то, в чём ходили до них.

— И? Почему мундир?

— Вот представь: приходим мы расписываться, а там сотня невест в почти одинаковых платьях. Угадай, на кого скорее начнут обращать внимание?!

— А я думал, ты только из экономии…

— Не только! Просто стараюсь найти лучший выход, — с улыбкой ответила Ранна. — Согласись, не каждый день невеста приходит в мундире Королевской Академии космофлота.

— Да ещё с медалью, — улыбнулся я.

— Обязательно!

— Когда отцу скажешь? Его уж точно позвать надо.

— Вначале надо узнать, на какие числа можно записаться. Если ты не в курсе, многие специально приезжают в Аселеу, поскольку тут один из немногих дворцов бракосочетания на планете.

— Вот предложишь девушке поработать вместе в мастерской, а она в ответ день замужества начинает подбирать, — ухмыляясь, я.

Ранна бросила на меня недоуменный взгляд, но быстро поняв шутку, изволила улыбнуться и погрозить пальчиком.

[Тебя-то всё устраивает в сожительстве, а подумай, каково ей! О вас почти все курсанты говорят, поскольку видят, что вместе из Академии улетаете и вместе прилетаете. И, заметь, она про замужество ежедневно не ноет!]

До подходящего дня для бракосочетания оказалось два месяца, поскольку осень на стыке с зимой — не самое популярное время, и большинство желают выйти замуж летом или ранней осенью. В качестве ресторана для празднования я задумал «Вкусно на бочку!», но этот вариант был отвергнут в пользу другого, из тех, что не имеют специфичную атмосферу, но и не вызывают отторжения банальным интерьером. Да и какая разница, куда приглашать одногруппников, четверть из которых потащится даже в «МакГалакт» ради бесплатной еды?!

Герцог Вейлтрих, узнав о нежелании надевать бирюзовое платье, выразил своё неудовольствие, но сделал это с таким видом, что создавалось впечатление, будто он даже рад освободиться от ненужных трат. Это лишь подтвердило, что многие состоятельные люди не стремятся переплачивать за вещи, которые не принесут пользы в будущем, даже если у них есть возможность их приобрести.

В один из дней Ранна обратилась ко мне с неожиданным вопросом:

— Ты же не против, если я оставлю свою фамилию?

— В смысле? — не понял я.

— Ну… У меня будет двойная: Вейлтрих-Камадос, чтобы было ясно, какая дана при рождении, а какая — при замужестве.

— Мне тоже придётся взять двойную?

— Нет! — сразу покачала головой Ранна, не дав моей системе пояснить. — Муж берёт двойную фамилию, только если статус жены выше. Будь ты просто дворянином, а у меня было бы герцогство, то стал бы Камадос-Вейлтрих, а я оставалась бы так же Вейлтрих. Всё просто!

— Тогда тебе зачем двойная?

— Я к своей привыкла, — неопределённо ответила девушка.

— Как хочешь, милая. Мне непринципиально.

— Вот и замечательно! — на моей щеке запечатлелся поцелуй.

Ох уж эти пресловутые женские капризы! Но на этом неожиданности не закончились.

— Как думаешь, надо ли шить новый мундир? — Ранна явно приготовилась меня сегодня удивлять.

— Сколько раз ты его надевала? Раза три, наверное?

— Четыре.

— И что с ним случилось такого, что дальше невозможно носить?

— Он мне тесен.

— В каком месте? — я протянул руку к талии и начал опускать ниже.

— В других местах.

— Ну… — попытался я найти повод сэкономить. — Так даже будет привлекательнее.

— Думаешь?

— Некоторые на пляж специально надевают купальник на размер меньше, чтобы…

— Тогда точно новый шить надо! Выглядеть пóшло на бракосочетании не хочу — только себя и тебя позорить.

Ох уж эта женская логика! А кто-то специально носит тесную одежду, чтобы выглядеть худой в одних местах и пышной в других.

— А успеют пошить?

— Успеют, если доплатить за срочность.

— Похоже, что именно на таких доплатах ателье и делают основную выручку, — вздохнул я.

— Только вот ещё…

— Что «ещё»? — приготовился я к худшему и угадал.

— Отец был согласен оплатить платье, но не мундир. Он не видит причины, зачем покупать новый, если этот надевался всего несколько раз.

— Ладно, — махнул я рукой, понимая, что в будущем подобных проблем станет только больше, так что экономить нет смысла. — Завтра же полетим в ателье.

— И ещё…

— ЕЩЁ?!

— Может, пригласим Вотуна? Как-никак он с нами целый год мучался.

— Да, это хорошая идея.

— Правда?

— Правда, — кивнул я. — Он единственный преподаватель, о котором могу говорить только хорошее.

Несмотря на подготовку к бракосочетанию, Ранна всё же выкраивала время на мастерскую. Вначале, конечно, пришлось поискать не только приемлемую цену на базу данных техника, но ещё и на услуги по установке. Оказалось, что моя невеста лишь пару раз бывала в подобных мастерских, и уж точно никогда не предполагала, что будет управлять дроидами, ремонтируя «разные железки». Ничего, пусть практикуется — хуже не будет, а пригодиться может.

Как я и думал, повреждения у «Принцессы» в основном касались корпуса, что несколько облегчало предстоящий ремонт, но не снимало проблему самого ремонта. Непосредственно с углепластиком я дела ещё не вёл, поскольку Хинси просто вызывал специалиста, который и занимался спеканием. Ему это выходило дешевле, чем учить работников и закупать необходимое оборудование, которое могло простаивать без надобности неопределённо долгое время. А тратиться на то, без чего вполне можно обойтись, мой бывший работодатель не любил. Кстати, сразу после того, как собственность Хинси стала моей, я нашёл в кладовой тот самый инженерный комбинезон, о котором так часто напоминал. Причина, почему он мне так и не был выдан, теперь уже не важна, но стала дополнительным штрихом к и без того полному портрету скупого Хинси.

По заявлению его сыновей, которые всё-таки в действительности укрывались на Столичной-3, ко мне пришёл следователь, но, ознакомившись с дарственной и свидетельствами о регистрации объектов недвижимости на моё имя, больше не появлялся. К какому окончательному выводу пришли те два балбеса — не знаю, но выяснять у меня судьбу своего пропавшего отца тоже не стали. Они, по всей видимости, решили, что миллион кредитов на каждого — это более разумный выбор, чем рисковать и вступать в конфликт со мной. Да, сумма большая, и вряд ли парни смогут заработать столько даже за десять лет, а, судя по тому, что не трудились ни дня, то и за двадцать.

А вот Ранна меня удивила: узнав о моём доме и мастерской, она восприняла это как должное и даже не спросила, откуда у это имущество. Это может указывать на безразличие или же на уверенность, что все мои действия являются законными и правильными. Надеюсь на второе.

***

День бракосочетания приближался, и моя невеста начинала проявлять объяснимую нервозность, которая, впрочем, не переходила в истерику или в нечто подобное. Просто она по нескольку раз начала перепроверять все свои дела, доводя каждое чуть ли не до совершенства. Я как мог её успокаивал, надеясь, что после всех формальностей она снова будет как прежде.

За три дня до наступления торжественной даты к нам пожаловало всё семейство Вейлтрихов, и вот тут-то я в полной мере осознал, насколько мой дом не дотягивает до статуса особняка — в нём просто не нашлось столько комнат, чтобы каждому гостю досталось собственное отдельное помещение. Кое-как решив эту проблему путём размещения наследника в полуподвале, — на что он, естественно, скривился, — я осознал, что временно превратил уютное «гнёздышко» в самое настоящее общежитие с пятью не всегда спокойными жильцами. Хорошо хоть, что ванных комнат оказалось в достаточном количестве, чтобы всем не занимать очередь ещё с раннего утра!

С первого же вечера дом наполнился гулом голосов, звоном посуды и запахом неизвестных специй. По вечерам в гостиной будущий тесть спорил с сыном о политике, о сельском хозяйстве и веяниях в молодёжной культуре, а сёстры Ранны тихонько хихикали в углу, обсуждая наряды, или зависали в виртуальных магазинах, присматривая себе новые безделицы. Только Талла, казалось, не замечала ничего вокруг, играя со своими куклами, привезённые вместе с немаленьким багажом.

Особенно тревожил меня взгляд Ранны — в нём всё чаще мелькала усталость. И хотя она старалась держаться бодро, улыбалась родственникам и повторяла, что всё идёт прекрасно, но я-то видел, как по вечерам тяжело опускалась на кровать и прикрывала глаза, будто пытаясь отгородиться от этого весёлого, но невыносимого хаоса, от которого почти отвыкла за прошедший год.

***

Во Дворец бракосочетания — довольно большое, вычурное здание на 4 зала для торжеств, выполненных в разных стилях, кроме Вейлтрихов и Вотуна, казалось, прибыли только одногруппники. Лишь любительница дворцовых тайн Сетена Инар была приглашена мною лично отчасти по старой памяти, отчасти потому, что всё равно будет крутиться где-то неподалёку в надежде растрезвонить потом в своей группе об увиденном. Обижаться на неё бесполезно и сродни обиде на тучу, закрывшую светило. Однако позже я заметил нескольких курсантов, кого ни я, ни Ранна не приглашали, но решил не раздувать скандал, совершенно неуместный в такой день. Пришли и пришли. Когда все рассядутся в ресторане, то для них мест не окажется.

Герцог Вейлтрих и наследник Эйсен были одеты соответственно торжественному мероприятию в строгие костюмы. Сёстры Ранны — каждая в своё любимое платье, чем привнесли определённые весёлые нотки в толпу одноцветных мундиров курсантов. Мы специально оговорили форму, чтобы не смущать небогатых одногруппников, если вдруг дворяне захотят выделиться дорогой и модной одеждой. И это имело определённый резонанс — на нас смотрели как работники Дворца, так и приглашённые на бракосочетания других пар, которые даже принялись фотографировать.

Ранна и я, в мундирах с наградами — мой орден практически никто раньше из одногруппников не видел, — старались вести себя как можно непринуждённо. И хотя всё предстоящее было известно, каждый был немного сам не свой. К счастью, Ранна не стала демонстрировать прежнюю нервозность и была даже отстранённее, чем бы я того хотел, — вмешательство моих нанитов оказалось более сильным, чем ожидалось. Наконец, герцог и другие мои будущие родственники оставили нас, чтобы пойти в зал.

— Всё же пройдёт как надо? — наконец чуть расслабилась Ранна.

— А как же! Тут самый настоящий конвейер, в котором любое отклонение от заученных и отработанных фраз и движений просто немыслимо.

— Мы тут полчаса, а я уже устала. Поскорее бы уйти.

— А как же фраза, что бракосочетание — торжество, к которому стремится каждая дворянка?

— Так я не против! Только не надо его затягивать.

— Прошло всего ничего, да и ничего особенного от нас никто не требовал. Вот, к примеру, на Замине, бракосочетание, где не присутствует сотня человек — неслыханное дело. А на всех приглашённых ещё следует наготовить еды, да ещё так, чтобы осталось на второй день. Представляешь, сколько времени уходит на готовку! И все блюда делают сами, своими руками… Кроме очень богатых, конечно, которые нанимают поваров и кухарок или используют слуг. А ещё…

— Герцог Айвор Камадос и герцогиня Ранна Домна Калиста Вейлтрих! — прервал меня усиленный акустикой голос.

— Идём! — дрогнувшим голосом сказала невеста, взяла меня под руку, и мы, сделав торжественные выражения лиц, направились к дверям…

Далее началась торжественная часть, из которой молодожёны, как правило, впоследствии почти ничего не помнят. Ведущая громко говорила пафосные слова, не обошлось без упоминаний неусыпных забот мудрейшего короля о своих подданных, соответственно моменту был упомянут космофлот. В целом всё свелось к бла-бла-бла, не затронувшему в наших сердцах ни одной струнки. Мы расписались, надели друг другу кольца, выслушали поздравления и были отправлены на выход, дабы почти сразу же в зал начали запускать приглашённых на следующее бракосочетание. Конвейер такой конвейер.

Затем все сели в электробус, который повёз нас в ресторан, где, просидев часа полтора и выслушав множество формальных поздравлений, съев заказанную еду и выпив вина, мы наконец-то отправились домой. По крайней мере, мне всё так запомнилось, хотя Инна и уверяла, что было очень торжественно, курсанты и родственники искренне радовались, от всей души желая нам счастья и прочих благ. Возможно. Даже, скорее всего, так и было.

— И вот к этому почти каждую девушку готовят, чуть ли не с десятилетнего возраста? — Ранна явно была расстроена, когда мы, переодевшись, завалились на кровать, чтобы посмотреть какой-нибудь романтический фильм. — Нет, я понимаю, что у нас очень скромное бракосочетание и прочее, но не думаю, что растяни мы всё это мероприятие на три дня и пригласи три сотни человек, я была хотя бы в три раза счастливее.

— Представь, каково парням, которые повели своих невест во Дворец бракосочетания, а на выходе получили даже меньше! Ведь девушки как минимум купаются в комплиментах о красивой причёске, выслушивают как бы завистливые вздохи насчёт изумительного платья, а жениху, как правило, говорят лишь: «Поздравляю!»

— Неудивительно, что простые люди не спешат к официальному подтверждению своих отношений! Тем более, что матерям-одиночкам положены определённые льготы и выплаты. Государство само подстёгивает к тому, чтобы люди не женились. Ладно, давай ложиться спать, муж!

— А как же первая брачная ночь?

— Завтра!.. Или послезавтра… — зевнула Ранна. — Я устала и хочу только спать.

— Ну, хотя бы душ?

— Знаю я тебя — всё этим не закончится! Спать! Все шалости потом…

«Вот и женись!» — подумал я, услышав, как моя жена засопела буквально через две минуты. — «Обязательно сыновьям скажу, чтобы избегали интима до брака».

Смех Инны оказался последним, что я помню перед тем, как уснул.

Глава 19

Наконец-то! Я с Ранной тащим рюкзаки к площади перед главным входом Академии и радуемся знаменательному событию, о котором мечтали последние полтора года — отбытию на практику! И всё, что было: трепет перед первыми лекциями, ужас перед первыми экзаменами, боязнь «вылететь» после первого полугодия, — всё померкло и показалось настолько несущественным, что и неловко вспоминать. Теперь единственная тревога — куда распределят?

Вот, наконец, и площадь. И, конечно же, на ней много курсантов, а ещё должны прийти и после нас! Старшаки бодры. Второкурсники же в раздвоенных чувствах. В стороне стоят перваки и завистливо, как и мы год назад, смотрят. Так было, так есть и так будет. Они остаются, а мы погрузимся и поедем в космопорт. Поскорее бы!

В толпе промелькнуло лицо Мелиры. Сердце пропустило удар. Возможно, на моём лице отразилась эмоция, и Ранна её быстро считала, проследила направление взгляда и понимающе стиснула мою руку: «Держись!»

(За те пару месяцев, что мы женаты, я не мог не нарадоваться, как мне повезло, что Ранна осталась такой же, какой и была: временами серьёзной, временами шальной, но неизменно внимательной и доброй. У нас любовь и нет желания выяснять, кто главный. Точнее, хотя она признаёт моё главенство, но и показывает, что сама может многое, и я с этим соглашаюсь. Мы дополняем друг друга, подставляя плечо в сложных ситуациях. За такое короткое время бывали и непонимания, и даже конфликты, но когда отдаёшь семье две трети сил, а надеешься получить хотя бы треть, то многое возможно. К тому же опыт предыдущего совместного проживания тоже что-то да значит, как бы я к нему теперь не слишком позитивно относился.)

Я повернулся к Ранне и нежно обнял её, совершенно не думая об окружающих, — мы теперь муж и жена, и пусть дворяне не склонны к демонстрации своих семейных отношений на публике, но мне было всё равно. Кто знает, получится ли в ближайшие месяцы постоять вот так просто? И пусть весь мир подождёт!

Мир ждать не хотел, и через десять минут объявили о начале посадки. Мы заняли соседние места и просидели, держа руки в руках, до момента, когда полностью заполненный электробус, сделав предупреждающий сигнал, начал своё движение. Только тогда мы оторвались друг от друга и посмотрели в окно, за которым нам махали первокурсники.

Космопорт. Если не брать в расчёт плотное людское движение и сообщения об отлётах и прилётах, то мало чем он отличается от городского вокзала. Возможно, некоторые однокурсники здесь впервые, как и я, но у меня имеется преимущество — я не только знаю, что именно находится по ту сторону, но и был там.

Ранна начала нервничать, и я снова принялся её успокаивать. Наверное, со стороны это кажется забавным, но пусть хоть кто-то попробует хотя бы ухмыльнуться! Не попробовали, поскольку даже те, кто уже летал, понимали, что мы готовимся к совсем иному. Не другому, а именно иному — защищать государство, пусть и пока в виде обучения.

Электробусы начали высаживать нас в стороне от основных зданий и прочей инфраструктуры, хотя начал покрапывать дождик, грозящий перейти в более серьёзные осадки. Но никто, как, ни странно, не возмущался — все понимали, что это последние капли с неба в ближайшие месяцы, и мы ещё долго их будем вспоминать добрым словом.

Первыми начали погружаться в боты четверокурсники. Делали они это со знанием дела и организованно. Затем наступила очередь третьего курса, а мы стояли и мокли. Наконец, наступила и наша очередь.

К сожалению, посмотреть на «Столичную-1», отдалявшуюся чуть ли не с каждой минутой, мне не удалось. Вообще никому не удалось — все сидели наглухо пристёгнутые специальными держателями и в лучшем случае могли переговариваться, шевелить головами и конечностями. Перегрузку выдержали все, и можно было только порадоваться, что обучение на тренажёрах не прошло впустую. Было бы обидно, если кого-нибудь отправили бы обратно — такое очень редко, но случалось. Я не мог коснуться Ранны, но раз она находилась рядом, всячески поддерживал её своим уникальным способом.

Наконец, бот состыковался со шлюзом военной орбитальной станции, прошла проверка всех систем, и отключившиеся держатели отпустили нас. И хотя всех заранее предупредили, что спешки никакой нет и кто не чувствует уверенности, может попросить о помощи однокурсников, желающих последовать этому совету не нашлось. Даже Ранна не стала принимать мою руку, а поднялась сама и нетвёрдой походкой направилась к шлюзу, как и все остальные. Молодец!

Гравитация на станции «Столичная» немного отличалась от планетарной, но не так сильно, чтобы это доставляло заметное неудобство. Несмотря на это, первые шаги давались с трудом — казалось, будто тело забыло, как правильно распределять вес. Мы шли гуськом, стараясь не задевать друг друга плечами в узком переходном туннеле. В груди у меня всё сжималось от волнения: это был наш первый официальный выход на действующую военную станцию, и каждый кажущийся скрип обшивки, каждый мигающий индикатор будто шептали: «Теперь всё по-настоящему!»

В шлюзовом отсеке нас уже ждал дежурный офицер — высокий, подтянутый, со знаками отличия второго лейтенанта. Его взгляд скользил по строю, цепкий, оценивающий, словно считывал степень собранности, готовность держаться прямо и прочие неведомые нам данные.

— Курсанты, построение в две шеренги! — голос офицера прозвучал чётко, без лишних интонаций, но в нём чувствовалась привычка видеть беспрекословное подчинение.

Мы переглянулись лишь на мгновение — доли секунды хватило, чтобы уловить в глазах друг друга ту самую смесь волнения и азарта, ради которой каждый из нас и выбрал этот путь. Ранна встала в строй рядом со мной, чуть расправила плечи, будто стряхивая с себя остатки невесомости. Я заметил, как она незаметно сжала кулаки, а потом так же незаметно разжала — привычка, выдававшая её напряжение.

Из бокового коридора показались ещё несколько офицеров с планшетами. Нас начали вызывать по спискам, сверять идентификационные номера и позывные, фиксировать прибытие. Процедура шла размеренно, без суеты, но от этой размеренности становилось только серьёзнее: каждый шаг, каждое «Есть!» в ответ на приказ ощущались как первые кирпичики в фундаменте дальнейшей службы.

Наконец, офицер со знаками отличия первого лейтенанта поднял взгляд и обвёл строй спокойным, но требовательным взглядом:

— Сейчас вы пройдёте распределение на практику по кораблям среднего класса. Ваши навыки, успеваемость и результаты тестов уже учтены, но на окончательное решение может повлиять как скорость адаптации к условиям станции, так и способности действовать в команде. Помните: здесь нет места сомнениям — есть только задачи и точность их выполнения!

По рядам пробежал едва уловимый шёпот, тут же стихший под строгим взглядом офицера. Нас повели по длинным коридорам станции — металлические переборки, светящиеся маркеры маршрутов, автоматические двери, бесшумно скользящие в стороны при приближении. Всё здесь было рассчитано на максимальную эффективность: ни одного лишнего сантиметра, ни одной случайной детали.

В относительно большом распределительном зале нас встретили голографические проекции кораблей — средние крейсеры, патрульные фрегаты, исследовательские суда. Рядом с каждой проекцией мерцали краткие характеристики: экипаж, класс вооружения, текущие маршруты. Мы стояли, и каждый из нас ждал, когда получит сообщение о зачислении в ту или иную группу. Кто-то покинет станцию уже сегодня, а другие могут прождать и несколько дней.

Прошла минута, другая. Одногруппники начали выходить по одному. Наконец, и я получил сообщение: «Синяя линия. Уровень 3, сектор С, помещение 0014». Вздох. Взгляд на Ранну, которая всё поняла, и её губы дёрнулись, будто хотела что-то сказать, но она промолчала. И почти тут же пришло сообщение: «Удачи! Пиши! Люблю!»

Я чуть вытянул губы, как бы посылая поцелуй, и, не оглядываясь, зашагал по указанной цветной линии на полу. Началось!

~ Ты сегодня удивительно неразговорчива, Инна!

[Хочу, чтобы ты полностью прочувствовал торжественный момент. Когда надо, я тебе скажу даже больше, чем ты захочешь.]

~ Не сомневаюсь!

Коридор, лифт, коридор. Мне встречались и военные, но курсантов было больше. Кто-то нацепил на себя маску бывалого покорителя космических далей, кто-то не смог избавиться от удивлённо-наивного выражения лица. Интересно, а какое у меня? Как же тут тесно! Это сделано специально для облегчения защиты от внешнего вторжения или пресловутая экономия на всем лишнем, характерная для военных всех государств?

Вот и конечный пункт. Я задумался над тем, как мне открыть дверь, но она сама отъехала в сторону, демонстрируя своё нутро, представляющее большое помещение со множеством несущих колонн с большими цифрами, рядом с которыми стоят группы курсантов.

— Курсант Айвор Камадос! — представился я первому сержанту, и тот указал мне на седьмую группу, а на месте восьмой я увидел… Мелиру.

Ещё год назад я бы опечалился и молился бы всем богам, чтобы оказаться рядом, но всё изменилось и не по моей вине. Встав в последнем ряду, я смотрел на когда-то милый мне затылок и размышлял о предстоящем. Нет, она хороший вариант для успешного прохождения практики, но вот эмоциональная составляющая оказалась бы проблемной. Смогли бы мы нейтрально общаться в свободное время? И как себя чувствовала бы Ранна, зная, что мы большую часть стандартных суток находились бы на расстоянии вытянутой руки?

Курсанты прибывали, и через четверть часа третий лейтенант громко скомандовал:

— Временно назначенные старшими курсанты ведут свои группы к известным им шлюзам. Первая группа пошла! Остальные за ней!

Началось движение, все подняли свои рюкзаки с пола и приготовились к выходу. Вот за дверью скрылась первая группа, вторая, третья… Вот очередь дошла до нашей, и неожиданно поступил приказ:

— Седьмая группа, отставить! Стоять на месте! Остальные группы продолжают движение!

Мы переглянулись. С чем связана заминка? Может, нам дадут другой приказ или добавят в группу ещё практикантов?

Когда вышла последняя группа, в помещение вошёл майор:

— Курсант Камадос, ко мне!

Я вышел из строя и, как учили на строевой подготовке, зашагал к офицеру.

— Курсант! — не стал слушать моего доклада майор. — Надо поговорить, давайте выйдем в коридор, — и, не дожидаясь моего ответа, направился к двери.

[Вот это поворот! С вероятностью сто процентов тебе предложат нечто необычное.]

Как ни странно, в коридоре никого не оказалось. Наверное, курсанты, находившиеся в соседних помещениях, давно вышли.

— Такое вот дело, Камадос… — совершенно не по-уставному начал майор. — Вы ещё не растеряли навыки пилота звездолёта «Пегас»?

— «Пегас»?! — в моём горле внезапно пересохло. — Никак нет!

— Я уполномочен предложить вам, курсант, изменить план практики и принять на себя командование «Пегасом».

— Но… господин майор… он же собственность гильдии…

— Теперь он собственность военного космофлота. Теперь о предстоящем деле: чуть менее двух стандартных лет назад наш флот провёл зачистку одного пограничного сектора от пиратов. Тогда мы были уверены, что операция прошла чисто, но поступающие донесения показывают ошибочность имевшихся на тот момент данных. В нынешней ситуации видится нецелесообразным посылать флотилии больших и сверхбольших кораблей, а отдать предпочтения средним.

— Извините, господин майор, но «Пегас» относится к классу «малый-плюс».

— Разве вы не знаете, курсант, что это была вынужденная мера, обусловленная необходимостью военного времени? Звездолёты той серии являются довольно уникальными космическими кораблями, и не каждый современный пилот сможет быстро освоиться с его управлением. Так вот… Я не могу приказать вам, но если вы подадите рапорт о присоединении к спецоперации, то он сегодня же будет положительно рассмотрен. Предупреждаю, это опасно, Камадос, и, вполне возможно, далеко не все останутся живыми, если вообще их тела не сгорят в бою.

— Но я даже второй курс не закончил, господин майор!

— Зато вы пилотировали, и корабль вам знаком. Разрешение на привлечение вас к спецоперации, курсант, дано с самого верха, — майор даже поднял глаза к потолку для большего эффекта. — К тому же в вашем экипаже будут одни из лучших специалистов.

— Раз так, — подумал я недолго, выслушав совет ИНН-системы, — я согласен.

— Тогда забирайте свои вещи и следуйте за мной!

Я вернулся и под удивлёнными взглядами курсантов надел рюкзак и двинулся догонять майора.

[Неужели король лично санкционировал такое? Или подсуетился кто-то из принцев крови? Может, твой «стоматолог» проявил инициативу? Понятно, что это риторические вопросы, но больше некому. Привлечение второкурсника к боевой операции — нечто неслыханное в Мойносе!]

~ На что ты намекаешь?

[На то, что какой бы катастрофической ни была ситуация с пиратами, тебя бы никто к ней не привлёк. Так что одно из двух: либо от тебя хотят избавиться, либо… данных мало для предположений. Первое сомнительно, поскольку слишком сложная цепочка действий. Было бы проще положить в твой флаер мину или воздействовать на антиграв дистанционно.]

~ Хочешь сказать, что я мне приготовлено нечто уникальное?

[Не исключено. Для всестороннего анализа требуются дополнительные данные.]

***

Внешне «Пегас» почти не изменился, и лишь новая маркировка свидетельствовала, что звездолёт среднего класса входит в состав военной флотилии. Логично, что все навесные грузовые контейнеры были сняты, зато проведен капитальный ремонт с заменой практически всех двигателей и узлов. Это было необходимо сделать, поскольку серия была всё-таки экспериментальной, да ещё соседнего государства, когда-то производившего необходимые запчасти, сейчас нет.

Я взял табличку с моей фамилией, — оказывается, такая уже готова, — и прикрепил к двери своей прежней каюты. Удивительно, но она оказалась в числе немногих внутренних помещений, не подвергнутых перепланировке. Зато теперь на корабле может находиться полный штат специалистов, и не надо будет заниматься совместительством, — приемлемая практика на гражданских судах и малополезная на военных.

Ходящий за мной инженер с гордостью поведал о личном участии в модернизации «Пегаса» и упомянул о многочисленных технических сложностях при установке современных оружейных систем. Конечно же, был заменён прежний искин, чему я был вовсе не рад.

— И куда дели прежний управляющий кристалл? — спросил я.

— Помещён в аварийный комплект запасных частей, инструментов и принадлежностей. Большой необходимости в этом не было, но при боевых действиях на границе государства может произойти самое непредвиденное, и не факт, что найдётся другой подходящий кристалл.

— Хорошо, что об этом подумали, — кивнул я. — Больше вопросов у меня к вам нет. Хотя… Скажите, а что вот это?

— Это оборудование корпорации «Арасара».

— И зачем оно тут?

— Хмм… Разве вам не сказали? На «Пегасе» будет находиться специалист этой корпорации. Чем он станет заниматься, мне неизвестно… Какой-то секретный военный проект.

«Количество странностей возрастает чуть ли не в геометрической прогрессии», — подумал я, отпустив инженера.

[Вполне укладывается в общий контекст: привлечение на борьбу с пиратами кораблей экспериментальной серии, от которой отказались ранее.]

~ Ты проверила мой тайник?

[Проверила. Он пуст. Наивно ожидать, что перед модернизацией корабль не просканируют вдоль и поперёк.]

~ Значит, груз куда-то переместили. Если его пираты не нашли значительно раньше. Ладно, надо идти к майору и узнавать о дальнейших действиях. Очень всё это странно. Я только сейчас подумал, что не знаю, в какой сектор нас пошлют. Вполне возможно, что тех нескольких месяцев, что отведены на практику, хватит только на путь туда и обратно. И какие тогда продолжительные боевые действия?

[Вот и спросишь.]

Глава 20

Майор Ки́рлин Ге́йсен — командир нашей флотилии экспериментальных звездолётов — выслушал мои вопросы и ответил так, как и ожидалось:

— Дело военных — выполнять приказы.

— Но я не военный!..

— Ошибаетесь! Вот приказ о присвоении вам звания третьего лейтенанта. Скоро доставят вашу новую форму и знаки отличия.

Мой непонимающий вид немного рассмешил майора, и он по-доброму похлопал меня по плечу:

— Чудеса случаются, Камадос. Правда, подобного я не видел, конечно, но спорить с фактом бессмысленно. Да и как вы представляли себе ситуацию, в которой курсант командует офицерами? Теперь формальности соблюдены. Если вам будет интересно, то как-нибудь расскажу о том, как один майор командовал подполковниками. Что же до вашего экипажа, то через несколько часов вы сможете начать знакомиться с некоторыми подчинёнными, а через сутки мы направляемся к границе. Так что если вам есть кому написать сообщения, то лучше это сделать побыстрее.

— Благодарю, господин майор! Тогда последний вопрос на сегодня: как я могу ознакомиться с личными делами моих подчинённых?

— С личными делами? — на лице военного появилась растерянность. — Зачем вам они?

— Мне с офицерами в бой вступать в случае чего, а о них ничего не знаю.

— Сядьте, Камадос, — майор указал на стул и сел рядом сам. — Личные дела дать вам не могу, но… но могу рассказать то, что знаю.

— Согласен, — кивнул я.

— В вашем подчинении: второй пилот, два офицера боевых систем, оператор систем связи и искусственного интеллекта, специалист радиоэлектронной борьбы, специалист по жизнеобеспечению, техник. Обычно на кораблях среднего класса больше офицерских должностей, но физические особенности экспериментальной серии не позволяют оборудовать их столькими рабочие места. Но все, кто требуются для выполнения наиболее распространённых боевых задач, присутствуют.

— Специалист по жизнеобеспечению? Это медик или техник?

— Скорее, первое, чем второе.

— Понятно. Теперь я хочу услышать обещанную информацию.

— Я хотел бы задать личный вопрос, — неожиданно сказал майор.

— У меня нет секретов от командира, — ответил я.

— Скажите, откуда ваш род? Я не нашёл информацию о герцогах Камадосах, хотя времени на это почти и не было. Как видите, у меня нет доступа к вашему личному делу.

— Я сирота, господин майор, и ничего о своих родителях и тем более о предках не знаю.

— Как?! — мужчина даже потянулся ко мне. — А титул?

— Титул является моей личной заслугой. Точнее, король решил, что некоторые мои действия заслуживают награждения орденом Достоинства второй степени, а титул стал приложением к нему.

— Достоинства второй степени?! Как так? Почему меня не предупредили?

Я лишь развёл руками.

— Понятно, — майор с заметным напряжением принял прежнее положение на стуле. — Теперь стало немного понятнее и, как ни странно, запутаннее. Хорошо. Ваш второй пилот — второй лейтенант Осси́н Оспо́рн, двадцать семь лет. Закончил академию космофлота на планете Ма́рстон-2, и хотя он специалист грамотный, но, как говорят, довольно сложен во всём, не связанном со службой.

— Поскольку на борту ничего другого, кроме службы, не предвидится, это не страшно.

— Первый офицер боевых систем — второй лейтенант Ги́сен Па́телен, двадцать восемь лет, академия космофлота планеты Тэ́ренс-Ма. Судя по отзывам, приличный специалист и довольно общительный человек.

— Общительность бывает разной, — кивнул я.

— Второй офицер боевых систем — третий лейтенант Пари́н Этони́ Эйми́н. Он из баронской семьи, двадцать четыре года. Закончил академию космофлота планеты Те́ренс-Ма. Ничего конкретного о нём сказать не могу. Отзывы в основном положительные.

— Дворянин, значит. Понятно.

— Оператор систем связи и искусственного интеллекта — вольнонаёмный Ули́м Тому́р, тридцать лет. Высшая техническая школа планеты Урд-Ри́ис-Та́на.

— Вольнонаёмный?

— Да, завербовался на десять лет. Утверждают, что таким образом решил избежать обвинения в изнасиловании одной женщины. Никаких подтверждающих фактов этому нет. Работает третий год. Как к специалисту претензий нет.

— Интересно, — кивнул я.

— Специалист радиоэлектронной борьбы — второй лейтенант Эри́дан Садри́, из баронской семьи. Двадцать четыре года. Королевская Академия космофлота. Служит недавно, плохих отзывов не имеет.

— Садри?

— Знаете этот род?

— Сталкивался несколько раз с представителем старшей ветви.

— С маркизом Фарвилом Садри?

— С маркизом, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности.

— Специалист по жизнеобеспечению — вольнонаёмный Э́ппи Ка́мин. Двадцать девять лет. Высшая биотехнологическая школа планеты Сзи-Тэн-4. Плохих отзывов не имеет. И последний — техник вольнонаёмный Иэ́н Дэ́рин, двадцать семь лет. Южная техническая школа планеты Столичная-3. Плохих отзывов не имеет.

— Хмм… Неоднозначный состав, — резюмировал я.

— Зато почти все молодые, и конфликтов в этом отношении не предвидится. А то, знаете ли, бывают случаи, когда сорокапятилетние не горели желанием подчиняться вчерашним выпускникам академий.

— Понимаю, — вздохнул я. — С другой стороны, мы вместе всего на эту спецоперацию, так что даже не успеем притереться, как придётся расставаться.

— Возможно и так, — ответил майор. — Раз больше вопросов нет, то я займусь другими делами.

— Извините, господин майор, а что за представитель «Арасары» будет на «Пегасе», и чем он станет заниматься?

— Его я ещё не видел. Возможно, прибудет в самый последний момент. Характер его деятельности во всех подробностях неизвестен даже мне, но предоставлять информацию о ближайшем космосе будет. Для «Арасары» он займётся исследованием пульсаров и аномалий. Ни вам, ни мне он не подчиняется, а только командующему соединения, да и то лишь в определённых вопросах.

— Благодарю, господин майор, — поднялся я со стула. — Разрешите идти?

— Завтра в десять часов по стандартному времени собрание всех командиров флотилии. Ждём вас в новом кителе, ваша светлость. Предварительное время отбытия со станции — восемнадцать часов по станционному времени.

— Господин майор, можно замечание личного порядка?

— Слушаю!

— Прошу ко мне не применять титулование.

— Я вас не задерживаю, господин третий лейтенант! И не забудьте сегодня же принять на звездолёт необходимый запас продовольствия, посуды, белья, медикаментов и средств гигиены.

— Есть!

Последующее хождение по интендантам заняло немало времени. Складовые косились на мой мундир курсанта и искренне не понимали, чего я от них хочу. Немного проще стало изъясняться с ними лишь после того, как надел новый китель со знаками отличия третьего лейтенанта и герцогский перстень на палец. И кто сказал, что титулы в космофлоте не имеют значения? Хотел бы я взглянуть тому человеку в его честнейшие глаза!

Только обо всём договорился, начали прибывать мои подчинённые, и через полчаса я познакомился со всеми, кроме, конечно же, специалиста из «Арасары». И, что удивительно, открытого неприятия ни от кого не обнаружил, за исключением Эридана Садри. Тут уж ничего не поделать, достаточно просто принять за факт, что с этим родом и дальше будет всё сложно.

— Кому какая каюта определена, господин третий лейтенант? — казалось, что Оссина Оспорна интересовала в данный момент только возможность завалиться на лежачее место.

— Решайте сами.

— Так дело не пойдёт! Мало ли кто чего решит, — строго оглядел второй пилот экипаж.

— Хорошо. Тогда пусть каждый напишет мне, какую хочет и сколько ночных вахт готов отстоять за это. Победитель получит желаемое.

На секунд десять нависла звенящая тишина, а потом Оспорн рассмеялся в голос:

— Ха! Ты далеко пойдёшь! Ха-ха!

И все двинулись смотреть каюты и договариваться между собой. После того, как определились и занесли свои вещи, направились на рабочие места, а я вспомнил, что хотел узнать о статусе вольнонаёмных, и откуда они вообще появились. Оказалось, что с последней войны, в начале которой начала ощущаться нехватка специалистов по самым разным должностям. Вот и решили привлечь тех, кто не планировал связать свою жизнь с космофлотом, но был готов завербоваться на срок от трёх до десяти лет, с тем чтобы не вытягиваться безмолвной статуей перед каждым младшим офицером, возомнившим себя адмиралом. Таким образом военное ведомство получило возможность закрывать вакансии и сэкономить на разных мелочах типа нескольких комплектов формы, знаков отличия и медалей.

— Тесновато, но приемлемо, — резюмировал Оспорн, хотя большинство членов экипажа стояли за его спиной. — О нас ты, наверное, уже всё знаешь, так что расскажи о себе, командир!

Я взглянул на второго пилота и чуть задумался: «Он издевается, называя меня по должности, или так нивелирует различие в званиях, согласно которым он старше? Ладно, не буду заострять внимания».

— Хорошо, давайте пойдём в столовую, там и поговорим. Это намного удобнее, чем в коридоре. Обычно мы так и делали раньше…

— Кто «мы»? — Оспорн зацепился за слово. — И где делали?

— Я летал на этом корабле года три назад в качестве второго пилота и инженера. Соответственно, «мы» — члены того небольшого экипажа из четырёх человек, поскольку звездолёт имел класс «малый плюс».

— Ты летал три года назад? — не поверил мне мужчина. — Сколько тебе было?

— Семнадцать лет. Потом на нас напали пираты, и так я остался без «Пегаса».

И опять воцарилась звенящая тишина.

— Вторым пилотом и инженером? — настала очередь техника Дэрина задать важный для себя вопрос.

— Да, я сертифицирован как инженер на орбитальной станции «Дзара-2» системы Нова-Сепет.

И снова молчание — подчинённые старались переварить получаемую информацию, но глаза отказывались верить.

— Извините, командир, — глухо произнёс Оспорн. — Мы просто не можем поверить, что…

— А я не могу поверить до сих пор, — мне захотелось пошутить. — Все знают, куда мы направимся и как долго там пробудем?

— Этот вопрос хотел задать я, — ответил вольнонаёмный Томур.

— К сожалению, сам знаю лишь в общих чертах. Завтра в десять собрание командиров флотилии. Думаю, что командующий тогда всё и объявит. Пока же осваивайтесь и отдыхайте. Примерно через час со складов начнёт поступать груз, в том числе картриджи для пищевого синтезатора и медикаменты. Если кто не может жить без специй, то лучше об этом позаботиться как можно раньше. Когда я летал на «Пегасе», то специально закупал специи, чтобы жизнь в космосе не казалась слишком тошнотворной.

— На военной станции на небольшие корабли никто не даст картриджи хоть с натуральными, хоть с искусственными наполнителями. Только за коины и только не менее коробки. Стоимость даже одной коробки картриджей с искусственными ароматизаторами непозволительно высока для любого лейтенанта, не говоря о вольнонаёмных, — тихо заметил Иэн Дэрин.

— С искусственными ароматизаторами? Хмм… Давайте вы все определитесь со вкусами, а я завтра схожу к складовым и узнаю, что можно сделать.

— Те ворюги никогда не отдадут на средний корабль вкусовые картриджи, капитан. Последний раз их выдавали на обычные корабли, когда те сопровождали принцев крови.

— Ничего не обещаю, но попробую, — решил закончить я разговор.

Вечер был занят приёмкой грузов и другими текущими делами. Вроде неплохо закончился мой первый день службы в космофлоте. Мог ли я подумать о таком ещё утром?

Утром я облачился в новую форму, которую подготовил ещё с вечера. Долго думал, надевать ли медаль «За спасение погибавших» и корпоративный знак «Серебряное крыло», но подумал, что хуже уж точно не будет, а если кто подумает, что я решил похвастаться, то какой спрос со второкурсника, неожиданно ставшего третьим лейтенантом!

[Тогда и тот необычный перстень, что подарил инженер «Арасары».]

~ С перстнями точно перебор будет.

[Так ты герцогский не надевай. Вон, твои лейтенанты с разными кольцами ходят и ничего.]

Осмотрел себя в зеркале и, удовлетворённо кивнув, вышел из тесной каюты. По пути встретил пару подчинённых, которые проводили меня задумчивыми взглядами, и, выйдя через шлюз в космопорт, отправился на собрание.

Однозвёздный генерал космофлота Зо́рмел Вере́йн, обладатель внушительного телосложения, был настолько незаурядной фигурой, что мог бы заставить пиратов сдаться без единого выстрела, просто появившись перед ними. Но, судя по тому, что целый флот снова отправляется к границе Мойноса усмирять разбойников, лично генерал с пиратами встречаться не думал. Кстати, именно его я видел на дне рождения герцога Кэл’Врина, в окружении почтительно внимающих дворян. Странно, конечно, что командовать флотилией поставили человека, который служил не пилотом, а артиллеристом, но командованию виднее.

Приглашённых на собрание офицеров оказалось предостаточно, но и непродолжительного взгляда на них хватило, чтобы понять — я самый младший по званию. И, возможно, это хорошо, поскольку от меня ничего сверхъестественного и не ожидают. Найдя взглядом майора Гейсена, сразу отправился к нему.

— А вот и наш третий лейтенант! — неформально приветствовал меня командир. — Познакомились с подчинёнными?

— Познакомился, и даже показалось, что мы сработаемся, — ответил я.

— Вот как? Замечательно! Во время спецоперации конфликты на кораблях на руку только пиратам, и по закону военного времени должны пресекаться самым решительным образом.

Я кивнул и хотел ответить в подобном тоне, но был подан сигнал, и все начали стягиваться к центру, где на возвышении уже стоял генерал, взирающий на нас с высоты своих полномочий и звания.

— Господа офицеры! Я вызвал вас, чтобы донести предстоящую перед нами задачу. Как вы знаете, наш мудрый король дал указание разметать оставшиеся пиратские корабли, чудом уцелевшие после победоносных действий флотов, которыми командовали принцы крови…

Свет в помещении был приглушён, и на стене за спиной генерала показалась трёхмерная карта государства Мойнос, левый верхний край которого начал увеличиваться, пока не появилась надпись «Сектор пространства Мо́за».

— …И вот сейчас пришли донесения, что в Секторе Моза наблюдается скопление пиратских кораблей, пытающееся угрожать одному из основных торговых путей, ведущих в государство Мурабед…

На карте появились нити, соединяющие важные звёздные системы, из которых две были наиболее яркими.

— …Наша задача: достичь ближайшей к нам границы Сектора Моза и, получив актуальные донесения, начать преследование и уничтожение недобитых разбойников, покусившихся на устои нашего государства. По предварительным подсчётам, на это может уйти от четырёх до шести месяцев…

Генерал Верейн ещё говорил и говорил, но я узнал самое главное: первое — возвращение домой произойдёт в лучшем случае в середине лета; второе — у командующего нет плана действий, а то, что он сейчас пафосно говорит, планом назвать можно лишь с большой натяжкой, поскольку не содержит ни чётких координат, ни данных о составе вражеских сил, ни даже примерной схемы манёвров.

Я смотрел на трёхмерную карту сектора, на которой были отмечены объёмы, не рекомендованные для посещения по причине разного рода аномалий, и понял, что выполнение озвученного плана окажется непростым делом. Сектор пространства Моза известен многочисленными помехами, искажающими показания датчиков, — идеальное место для пиратов, чтобы прятать корабли и наносить удары из темноты. А мы должны войти туда почти вслепую, полагаясь на обрывочные донесения и удачу, которая в подобных секторах редко бывает надёжным союзником.

В голове сами собой выстраивались возможные сценарии: пираты могут поджидать нас у скоплений астероидов Загурну́т-1 или Загурну́т-5, используя гравитационные аномалии как прикрытие; могли заманить в ловушку, сымитировав сигнал бедствия от торгового судна; а могли и вовсе не ждать, а просто отступать, растягивая погоню и истощая наши ресурсы. И против каждого из этих вариантов я не услышал ни подготовленной стратегии, ни запасных вариантов — только приказ двигаться вперёд.

Я перевёл взгляд с карты на тускло светящиеся данные о населении тамошних планет, о количестве военных станций и приписанных к ним кораблей. Цифры и графики казались бессмысленными без контекста, без понимания, какие силы у противника, какие у них корабли, какое на них вооружение. Без этих данных любой манёвр рисковал стать не тактическим ходом, а игрой в угадайку, где на кону — жизни экипажей и судьба миссии.

Середина лета… Это если всё пойдёт гладко. Если все наши звездолёты выдержат нагрузку длительного перехода, если пираты не окажутся хитрее, чем мы думаем, если не случится магнитная буря в малом газовом облаке И́штерн-Мо́ро. Я мысленно перебирал все эти «если», и их становилось слишком много — так много, что они уже не выглядели случайными совпадениями, а складывались в мрачную закономерность, будто сама пустота пограничного Сектора Моза заранее знала, что мы придём, и готовилась встретить нас не гостеприимно, а как добычу.

Сжав кулаки, я заставил себя отвлечься от тревожных мыслей. Сейчас не время для сомнений — время готовиться. Если у командования нет плана — я не могу позволить себе идти в бой без хотя бы собственного плана предстоящих действий. В космосе, где ошибка в расчётах может стоить целого флота, даже крупица информации становится оружием. Вот только где мне собрать эти крупицы?

Стоп! А почему я решил, что сказанное генералом Верейном является именно той информацией, которой он и обладает? Почему я предположил, что он пожелал рассказать десяткам командиров звездолётов всё, что знает? Ведь чем больше людей допущено к тайне, тем вероятнее её раскрытие. Хмм… Тогда остаётся надеяться, что командующий приберёг самое важное для узкого круга доверенных лиц — или вовсе держит ключевые сведения при себе, чтобы не сеять панику и не давать врагам шанса перехватить данные через каналы связи.

Эта мысль ударила по сознанию как холодный импульс из системы аварийного оповещения: возможно, что озвученное на общем собрании является лишь фасадом, тщательно выстроенной ширмой, призванной скрыть истинные намерения командования. Ведь если я, второкурсник, помню из лекций о стольких нюансах, то военные командиры должны точно об этом знать!

Я снова скользнул взглядом по трёхмерной карте Сектора Моза, но теперь она виделась мне иначе — не как карта боевых действий, а как головоломка, где часть фрагментов убрана. Если генерал намеренно ограничил поток информации, значит, где‑то в недрах штабной службы или в закрытых каналах связи хранится то, чего нам не сказали: реальные координаты пиратских баз, данные о связях разбойников с кем‑то из влиятельных родов, возможно, даже сведения о том, что эта «погоня» — лишь прикрытие для более масштабной операции.

Но если всё сказанное — намеренное умолчание и все офицеры это понимают, то не слишком ли грубая игра? У меня нет ответа на этот вопрос. Я менее суток на службе и отсутствие опыта не даёт права ни на положительный, ни на отрицательный ответ…

Собрание закончилось, и командиры кораблей принялись создавать группы для обсуждений. Найдя взглядом майора Гейсена, я снова начал было приближаться к нему, но он дал знак, что отпускает меня, и продолжил разговор с одним из старших офицеров, за спиной которого я заметил женскую фигуру. Хмм… Кто это? Женщина-командир одного из военных кораблей? Пока не знаю ни одну из них. Я сделал пару шагов в сторону, чтобы сменить угол обзора, и увидел… Мелиру!

Глава 21

Мелира и раньше была почти образцом безупречности. Даже в моём доме, где утром не было необходимости сразу же начинать приводить себя в порядок после пробуждения, она делала это с удивительной методичностью. Хотя девушке не требовалось много косметики, она тщательно следила за своим внешним видом, при этом оставаясь естественной. Стоит ли говорить, что на этом собрании Мелира также была не только безукоризненно красива, но даже самый придирчивый женский взгляд вряд ли мог упрекнуть её в излишестве. Вот Уссон Кэл’Врин повезло с генетикой куда меньше, что и явилось причиной «кукольного личика» — результата многих пластических операций.

Бывшая заметила меня и тоже удивилась. Удивилась настолько, что, как и прежде, шагнула ко мне, что сразу привлекло внимание рядом стоящих офицеров. Делать нечего — надо подходить. Видимо поняв неуместность своего порыва, и не желая посвящать других в наши отношения, Мелира начала писать мне сообщение, что было видно по индикатору интерфейса, в то время как собеседник майора сказал:

— Кстати, дружище, позволь представить тебе дочь моего лучшего друга принца Тариона Элара Кэл’Врина! Этим летом мы объявим себя парой, — расплылся в улыбке полковник, — а пока она будет проходить практику на моём линкоре.

Реакцию Гейсена, стоявшего ко мне спиной, я не увидел, а вот Мелира даже чуть отшатнулась и замерла в недоумении — я слишком хорошо её успел узнать, чтобы ошибиться. Полковник так и не понял, что не произнёс имя своей будущей невесты, и благостно улыбался, переводя взгляд то на неё, то на собеседника. И тут я вспомнил и его — видел на том же праздновании дня рождения герцога Кэл’Врина.

— Очень приятно, Кирлин Гейсен! — наконец представился мой командир.

— Мелира Кэл’Врин, — немного сдавленным голосом ответила девушка.

— Форма учащейся Королевской Академии космофлота не в силах сделать вашу красоту более яркой, поскольку вы само недосягаемое совершенство! — майор попытался сделать комплимент, и ему удалось.

— Благодарю! — тихо ответила Мелира.

— Мне под командование тоже достался курсант Королевской академии, — повернулся к собеседнику Гейсен. — И хотя изысканная красота не его сильная сторона, но он имеет ряд убедительных достоинств и…

Полковнику Рине́йту Ира́бену, по-видимому, было совершенно неинтересно слушать про какого-то там курсанта, а вот что я продолжаю в упор смотреть на его будущую невесту, мужчина осознал:

— Что вам надо, третий лейтенант? — спросил он с явным раздражением. — Вы же шли куда-то, так и…

— О! — Гейсен обернулся. — Так это он и есть. Позволь, мой друг, представить тебе, без всякого сомнения, будущего флотоводца наших доблестных космических сил третьего лейтенанта Айвора Камадоса. Ещё вчера он носил мундир второкурсника Королевской Академии, а сейчас — командир одного из моих звездолётов!

— Камадос? — чуть подзавис полковник. — А… Помню-помню… Мы виделись на прошлогоднем приёме у моего друга принца Тариона Элара Кэл’Врина!

— Так точно, господин полковник! — ответил я хотя и по уставу, но без особого почтения.

— Я ещё подумал тогда, что за возмутительная наглость — надеть один из высших орденов…

— Это не шутка, мой друг, — попытался объяснить Гейсен.

— Уже знаю… — почти отмахнулся полковник. — Извини, но мне надо идти… Сам понимаешь, что командовать линкором — непростая ответственность, особенно когда на его борту будет находиться сам командующий!

Мелира с белым, как снег лицом кинула на меня взгляд и, попрощавшись с майором, пошла за командиром и своим будущим женихом. Я смотрел ей вслед, и в голове не было ни одной мысли. Даже ИНН-система молчала. Гейсен же глядел на меня несвойственным для военного мягким взглядом, но тоже не проронил ни слова.

[Он уже знает или думает о чём-то своём? Видео с тобой и Мелирой найти в Сети не сложно, и вряд ли майор после вашего вчерашнего знакомства не потрудился что-то да разузнать о своём необычном подчинённом.]

— Ступайте, Камадос… — почти по-отечески произнёс Гейсен. — Сегодня в восемнадцать часов мы отбываем.

— Простите, господин майор, — я вернулся в реальность, — но разве командующий не сказал, что отбытие начнется через пятьдесят часов?

— У нас своё расписание и свой маршрут.

— Разрешите идти?!

— Идите!

Я и пошёл. Пошёл к тем, с кем успел вчера попортить свои нервы — к представителям интендантской службы, за глаза, а иногда и в лицо, иронично называемых складовыми. Конечно же, выбрал того, с кем удалось прийти хоть к какому-то взаимопониманию — первому лейтенанту Мирстейну.

— Что-то вчера не было доставлено? — спросил он, узнав меня, что не так уж и странно.

— Нет, благодарю, всё точно и в срок! Моё сегодняшнее появление связано с вопросом о специальных картриджах для пищевых синтезаторов.

— Ароматических? — догадался складовой. — Всё, что было в свободном остатке на складе, два дня назад отгрузилось на крейсера.

— Знаю, — кивнул я, хотя услышал впервые. — Мой звездолёт приписан к той же флотилии.

— Так, значит, и вы полетите бить пиратов, — то ли спросил, то ли констатировал интендант.

— Именно! По этой причине мне и не хочется питаться долгими месяцами безвкусной кашицей, которой брезгует даже самый бедный курсант Королевской Академии космофлота!

— О да! Понимаю и сочувствую. Мы, воспитанники «Семи щитов», должны помогать друг другу! В этом наша сила! Вот только…

— Что? — подался я вперёд.

— Мы же должны помогать друг другу?

— Без сомнения! — ответил я, начиная понимать, куда клонит складовой.

— В газовых образованиях, что имеются на нашей границе с Мурабедом, добывается минерал хромо́никс, из которого делают так называемую «Пыльцу настроения» — редкий и дорогой косметический ингредиент, поскольку процесс производства очень непростой. Говорят, что пираты, которых вы отправляетесь извести, как раз и являются основными поставщиками упомянутой «пыльцы».

— И вы бы хотели её получить?

— В «Семь щитов» дураков не берут! — улыбнулся мой собеседник. — Да, я бы не отказался приобрести «Пыльцу настроения» если не из вторых рук, то хотя бы не из десятых. За достойное вознаграждение, конечно же!

— Если пираты являются пусть не производителями, но одним из звеньев логистической цепочки, то насколько покупка-продажа легальна? — решил уточнить я.

— Если о ней не говорить никому, то проблем не предвидится, — уклончиво ответил складов. — Но конфискация неминуема.

— И как я узнаю, что передо мной «Пыльца настроения»?

— Это правильный вопрос, лейтенант! Достаточно нанести щепотку на кожу руки, и эффект проявится незамедлительно. Чем меньше концентрация хромоникса, тем слабее эффект. Почти как в неких веществах, об употреблении которых приличные люди стараются не распространяться. Но я приобрету у вас всё и в любой концентрации. Главное, чтобы вы привезли хоть что-то.

— Если от меня что-то будет зависеть, то я готов.

— Отлично! Так какие ароматические пищевые картриджи вы хотели бы получить на свой звездолёт?

Я перечислил, и складовой чуть не присвистнул:

— Вот что значит не размениваться по мелочам! Всё не дам, но большую часть получите. Это и в моих интересах, чтобы просьба не была забыта…

Возвращался я в приподнятом настроении, представляя, насколько высоко взлетит мой авторитет среди подчинённых. Будет чем похвастаться Ранне. Вот ещё немного, и войду в нужный шлюз, ещё немного, и можно будет привлечь отдохнуть и подумать перед вылетом…

— Не пущу! — мой второй пилот стоял стеной перед шлюзом, в который напролом лез невысокий мужчина с сумками в руках.

— Да кто ти такои! — с заметным акцентом возмущался незнакомец. — Я буду саловатса командусэму!

— Покажи, что у тебя в сумках! Это военный объект, и без досмотра нельзя! — не сдавался Оссин Оспорн.

— Что тут происходит? — поинтересовался я, уже представляя, кто хочет пройти на «Пегас».

— Есэ один лэитэнант! — осклабился представитель корпорации «Арасара», а никем другим этот человек не мог оказаться. — Плопусти! — и замахнулся на второго пилота.

Я схватил наглеца за руку, но он оказался далеко не слабаком, и не будь усиленных занятий на тренажёрах с помощью ИНН-системы, то не пересилил бы его точно. Оспорн уже готов был броситься на гражданского, но я крикнул: «Отставить!» и продолжил силовое противостояние. Неизвестно, чем бы все закончилось, но когда наши сплетённые руки оказались на уровне глаз, лицо представителя корпорации начало вытягиваться, хватка резко ослабла, и он разорвал дистанцию, отступив на шаг.

— О! Приношу глубочайшее извинение, господин! — начал в пояс кланяться корпорат, прижимая руки к груди. — Простите великодушно! — вместе с наглостью пропал и навязчивый акцент. — Не гневайтесь, пожалуйста, на недостойного!

Думаю, что Оссин Оспорн повидал за годы службы в космофлоте многое, и ещё к большему готов, но только не к тому, что сейчас наблюдает. А тем временем корпорат в полупоклоне сделал шаг вперёд, протянул сложенные руки к моей, которую я так и не убрал, и поцеловал перстень, подаренный спасённым мною инженером «Арасары».

[А я всё думала, пригодится ли тебе перстень! И вот это случилось, спустя год.]

— Нельзя бросаться с кулаками на офицера космофлота! — строго сказал я. — Берите вещи и идёмте! — и шагнул к шлюзу, не обращая внимания на очередные причитания за спиной. Не слишком ли много приключений у меня за эти два дня? А до ночи ещё далеко.

***

Флотилия звездолётов класса «средний-минус», совсем недавно проходившие по всем документам как «малый-плюс», начала синхронный разгон варп-двигателей. Нам предстояло пролететь в подпространстве магистрали на большое расстояние, чтобы оказаться в системе Белтедессен, а потом ещё полёт, и флотилия состыкуется с военной орбитальной станцией «Громоза́н» для проведения тестирования всех двигателей и систем. Затем снова полёт и снова, дабы в конечном итоге оказаться примерно посередине между скоплением астероидов Загурнут-2 и малым газовым облаком И́штерн-Са́ту.

Вот тогда и будет включено секретное оборудование корпорации «Арасары». Оно просканирует объём и начнёт передавать на линкор подробнейший отчёт обо всём: аномалиях, возможных штормах, чужих кораблях, активностях на астероидах и тому подобных вещах. Таким образом, появится реальная возможность в минимальный срок обнулить любую нежелательную деятельность, в том числе и пиратскую.

И сразу становится понятно, почему наш флот отправится без серьезной предварительной разведки, да ещё с широкой оглаской конечной точки выхода в Секторе пространства Моза. Хитро! Да, хитро!

Вот только что на этой специальной военной операции делаю я? Наивно думать, что высшие офицеры вдруг разглядели в обычном второкурснике — пусть и Королевской Академии космофлота — потенциал и начали его упрашивать помочь государству, поскольку никто другой справиться с поставленной задачей не может! Это как обычного школьника пригласить в Академию Наук якобы потому, что там не могут провести какой-то химический опыт.

Кто я такой, чтобы мне его доверять?! Но всё же я тут, и опытные офицеры относятся ко мне как к равному, а гордый представитель «Арасары» целует перстень, делая бесконечные поклоны. Целует перстень клана (или организации, что почти одно и то же), в котором все или почти занимают немаленькие должности в его корпорации. И такой перстень у меня без всякого предварительного объяснения со стороны дарителя и обязательств с моей! Хотя, объяснение всё-таки имеется у Инны. Точнее — она сама, скорее всего, и есть причина: «Арасара» знает, что у меня система, и каким-то образом хочет использовать её в своих интересах. Неужели для этого нет других людей с ИНН-системой?

Понятно, что я лишь кукла в ловких и натруженных руках. В какую интригу я вляпался? Кто в неё главные игроки, главные выгодополучатели? И почему меня заранее не предупреждают о правилах игры, дабы не наделал глупостей? Почему такой странный состав экипажа, в котором четыре офицера и три вольнонаёмных? Кто эти трое? На кого они работают на самом деле? На «Арасару», на госбезопасность, на какую-то другую спецслужбу или сразу на несколько? А офицеры ли остальные?

[Вполне возможно, что трое вольнонаёмных действительно являются сотрудниками «Арасары», и тогда официальный представитель корпорации становится четвёртым. Четверо как бы офицеров и четверо как бы гражданских — баланс соблюдён, и секретное оборудование не может попасть в руки не тех людей без серьёзной заварушки. А ты — нейтральная для всех личность. Скорее всего, ты — представитель трона, хотя сам об этом не знаешь.]

~ Наверное, ты права. Хочется надеяться, что по окончании вернусь в Аселеу и продолжу жить своей жизнью, тем более, что она мне очень нравится.

[Твоя сильная сторона — ты живёшь для себя. Ты понятен для всех: короля, принцев, спецслужб, «Арасары», и по этой причине они не видят в тебе врага. Точнее, они видят врагов во всех, но ты представляешь минимальную угрозу. Ты — компромиссная фигура, от которой впоследствии можно что-то поиметь. А, поскольку всем перечисленным игрокам надо как-то договариваться, то ты и сидишь сейчас в «Пегасе».]

Военная станция «Громозан» оказалась меньше «Столичной» как по размерам, так и по боевой мощи, но почти такая же неприступная и со своими обязанностями сохранять порядок в звёздной системе справлялась. Моему экипажу было позволено сойти с корабля, и многочисленные патрули и камеры видеонаблюдения подтверждали, что бдительность здесь не теряют.

— Куда пойдём, командир? — Оссин проводил взглядом технических специалистов, поднимающихся на борт «Пегаса».

— Ты был здесь? — поинтересовался я.

— Нет, но Гисен рассказывал, что тут имеются приемлемые места для развлечения.

— Да, командир, несмотря, что это военная станция, можно найти, где выпить.

— Меня выпивка не привлекает.

— Женщины тут тоже имеются, — улыбнулся Гисен.

— Я женат.

— И кому это когда мешало? — удивился Оссин.

— Вам точно не мешает, — ответил я. — Идите, куда хотите.

— А ты, командир?

— Тут имеются магазины? Их много?.. Вот и пройдусь по ним. Надеюсь, меня не ограбят.

Офицеры оценили шутку:

— Если только сами продавцы. Ха-ха! Цены на предметы роскоши тут немаленькие, а вот на всякие необычности значительно ниже, чем в столичной системе.

— Что за необычности на военной базе? — заинтересовался я.

— Разве военные не люди? Разве нам не хочется почувствовать себя особенными? — подключился к разговору второй артиллерист. — Ладно, парни, если командир не хочет расслабляться, то мы отказываться точно не будем. Эридан, ты с нами?

— Нет, — ответил Садри. — Я тоже пройдусь по магазинам. Моей девушке нравятся подарки, так что надеюсь купить ей что-то интересное.

— Если твоя девушка согласна ждать, пока ты станешь майором, то она на самом деле достойна подарка! — и, посмеиваясь, мужчины двинулись в известном им направлении, а родственник Астреллы, как бы не обращая на меня внимания, пошёл рядом со мной. Так и знал, что одного меня не оставят. Странно, что никто из вольнонаёмных не навязался.

Пройдя двойную проверку, мы вышли из космопорта, и снова по странному стечению обстоятельств Садри шёл поблизости. Получится от него избавиться? Ведь если он так продолжит, то просто себя раскроет. Впрочем, если он действительно за мной приглядывает, так ему же хуже — своими делами заняться не получится.

И тут до меня дошло: я так и не спросил, что подразумевалось под словом «необычности». Вдруг это именно то, что понравится Ранне? Спросить у Садри? Нет, вряд ли он был на этой станции. Спросить у других офицеров? Нет, справлюсь сам.

Решив не идти проторенным путём, я свернул в боковой проход и вскоре оказался в торговом секторе станции. Но не в парадной галерее с яркими витринами, а в обычном узле снабжения со своей специфичной атмосферой: узкие проходы, гул вентиляции, не всегда исправные указатели. Здесь не было изысканной роскоши — тут торговали функциональностью, и над контейнерами висели таблички: «Запчасти для малых двигателей», «Модули связи», «Сенсоры и оптика», «Оборудование для утилизации и переработки»…

~ Инна, почему на военной станции торгуют частные лица?

[Потому что многие подряды выполняются частными организациями, что снимает с военного ведомства головную боль при поиске исполнителей нестандартных заказов. Это чем-то напоминает систему вольнонаёмных, в которой можно пренебречь обычной бюрократией.]

~ То есть все понимают, что нынешняя реальность с выполнением заказов не всегда является эффективной, но вместо её модернизации предпочитают пользоваться своеобразными костылями?

[А что ты хотел? Всё не предусмотришь. Вот, к примеру, тебе надо починить быстро двигатель, а военные мастерские забиты заказами на год вперёд. И как станешь выкручиваться?]

~ Но не на свои же деньги?!

[Не на свои, конечно! Обращаешься к предпринимателю, который имеет лицензию на выполнение определённых работ на военной станции, и после одобрения заявки специальной службой твоим двигателем начинают заниматься гражданские.]

~ Но это же прямой путь к злоупотреблениям!

[Ничего не бывает совершенным. Чем сложнее структура, тем она неповоротливее. Все это понимают и в случаях, когда действительно имеется нужда в срочности, разрешают действовать обходным путём.]

Я кивнул сам себе и начал присматриваться к предлагаемым товарам.

Глава 22

Я свернул в очередной невзрачный боковой проход и оказался чуть ли не на барахолке. Здесь не было магазинов в привычном понимании этого слова, а продавцы предлагали нехитрый товар чуть ли не с рук: разобранные дроны и дроиды, модули и платы к ним, управляющие кристаллы для жилищ, линзы, полуразобранные корпуса для чего-то там. Некоторые стояли вообще без товара. Контрабандисты? Я помотал головой… Разве таковые могут проворачивать свои делишки на военной базе, где всё должно быть под контролем?

Вернувшись к месту с чуть более цивилизованной торговлей, выбрал магазинчик под вывеской «Вторичные системы» с припиской от руки: «Без гарантии». Внутри лавка напоминала мастерскую: стеллажи с ящиками, верстак, несколько разобранных модулей. За прилавком стоял плотный мужчина в комбинезоне с десятком карманов, а на груди потёртый, но ещё различаемый знак техслужбы.

— Что ищете? — спросил он без уже ставшего привычным мне разговора ни о чём.

Я на секунду замешкался, подбирая слова:

— Хочу найти что-то… Подарок. Но не безделушку, достойную быть утилизированной через пару дней, а что в фантастических романах иногда называют «артефактом древних».

Хозяин хмыкнул. Я подумал, что он рассмеётся мне в лицо, но услышал иное:

— Тогда смотри сюда.

Мужчина достал с полки небольшой цилиндрик из матового металла с тонкой насечкой по бокам. С виду — мелкий компонент с тремя крошечными выпуклостями.

— По одной из версий, это — калибровочный сенсор экспериментального модуля. Тот, кто мне его продал, сказал, что проект был закрыт из-за «избыточной чувствительности». Сенсор реагирует на изменения какого-то поля или даже нескольких полей, но выдаёт результат не данными, а световым узором. Видимой полезности ноль, зато выглядит как что-то из будущего или из глубокой древности, типа той, о какой ты упомянул. Можно повесить на цепочку и носить на шее, можно поставить на полку.

— А по другой версии?

— По другой версии, это ключ доступа, разработанный для спецслужб государства Мурабед. Вот только что и как им открывать — неизвестно.

[Мы летим к границе с Мурабедом. Есть смысл приобрести.]

Я взял цилиндр в руки и сразу почувствовал прохладу металла. Попытался разобрать смысл насечек и тут же заметил, как одна из выпуклостей слабо мигнула.

— И что предмет показывает? — спросил я.

— Да ничего конкретного. Просто узор.

— Иными словами, бесполезная штука.

— Оцените! — хозяин магазина взял у меня из рук сенсор и поднёс к планшету, лежащему на столе. Модуль едва заметно завибрировал, и рядом с ним появилось нечто, похожее на объёмную голограмму в виде хаотичных геометрических фигур и линий.

— Зачем вообще такое надо было придумывать?

— Да кто его знает?!

— Цену набиваете? — прищурился я.

— Зачем? Цена известна — девять тысяч коинов.

— Это две месячных зарплаты хорошего рабочего в столичной системе, — начал торговаться я. — И много людей его хотели купить?

— У каждой вещи свой покупатель, господин третий лейтенант, — ответил продавец. — Вы спросили о необычной вещи, я вам её показал.

— Семь тысяч коинов.

— Нет! Девять без всякого торга.

— Хорошо, — кивнул я. — Но в качестве бонуса вы расскажете мне о «Пыльце настроения».

— С чего господин офицер решил, что я знаю о какой-то там пыльце? — сделал удивлённое лицо мужчина. — Это вам в зоологический музей надо… С вас девять тысяч.

Я вышел из магазина и, не заметив Садри, собрался неспешно пойти дальше по торговому району, но неожиданно для самого себя вернулся в узкий проход и подошёл к старичку, продающему линзы:

— Что это такое?

— Линзы со старых систем наблюдения.

— В смысле? — не понял я.

— Они позволяли распознавать сигналы визуальных маяков.

— Визуальные маяки? — услышал я термин, пару раз упомянутый майором Вотуном на лекциях по «Основам навигации». — Это же каких они времён?

— Думаю, ещё мой прадед считал их древностью, — усмехнулся старичок.

— Неужели кто-то покупает? Не уверен, что такое оборудование вообще где-то ещё можно найти.

— Почему не найти? Вот, — и продавец вытащил из коробки, что стояла на полу, нечто, похожее на бинокль. — Вполне рабочий.

— И как его проверить?

— К сожалению, самих маяков у меня нет, да и большие они… В любом случае не дотащил бы. А принцип работы прост: линзы фильтруют частоту мерцания, что полезно в условиях нестабильности сигналов из-за вспышек шторма. — старик объяснил мне то, что я и так знал. — Частоты регулируются вот здесь, — и костлявый палец указал на панельку управления. — За бинокль прошу всего три тысячи коинов, за линзу — четыреста.

[Бери! Кто знает, может, в газовых туманностях до сих пор работают маяки, поставленные в незапамятные времена.]

— А какой источник энергии? — с сомнением посмотрел я. — Только не говорите, что батарейки!

— Зачем батарейки?! — почти обиделся продавец. — Вот аккумулятор. И хотя он старый, но ещё рабочий и совместим со стандартным бесконтактным зарядным устройством для обычных коммуникаторов.

Очередные обезличенные банковские чипы сменили владельца. Если так дело и дальше пойдёт, то скоро вообще ничего не смогу купить! Теперь можно возвращаться на «Пегас» и по завершению техобслуживания развернуть в тестовом режиме сканирующую аппаратуру «Арасары». Если всё пройдёт в штатном режиме, наша флотилия «средних-минус» продолжит скольжение в подпространстве.

***

Сектор пространства Моза — странное место на карте государства Мойнос. Вроде бы не самое удалённое от столичной системы, и через него проходит две довольно оживлённых транспортных магистрали в соседнее государство Мурабад, но подданные не горят желанием сюда переселяться, хотя другие подобные приграничные объёмы обжиты довольно плотно. Как объяснял Бирнем Вотун на «Основах навигации», всему виной малые туманности, — следы распада так называемых белых карликов, — воспринимаемые людьми крайне негативно.

Дело не только в такой для многих неприятной эстетике. Рассеянные молекулярные облака низкой плотности, сквозь которые регулярно проходят грузовые конвои, имеют устойчивый фон электромагнитных и радиационных помех. Из-за этого навигационные системы чаще выдают ошибки, а инерциальные датчики требуют калибровку после каждого перехода. Кроме того, в туманностях усиливается деградация световых панелей: микрочастицы пыли оседают на фотоэлектрических элементах, снижая коэффициент полезного действия энергосистем примерно на пятнадцать процентов — для удалённых поселений это означает не только регулярные перебои с энергией, но и её дороговизну.

Но что плохо для обывателей, то может быть хорошо для нечистых на руку дельцов, которых часто называют пиратами за их неразборчивости в средствах наживы. В условиях постоянных помех и «слепых зон» радаров проще спрятать небольшой флот за гравитационной тенью астероида или замаскировать корабль под космический мусор, используя пассивное экранирование и снижая тепловую сигнатуру до уровня фонового излучения.

Именно поэтому военные патрульные корабли проводят в Секторе Моза куда больше времени, чем почти в любом другом приграничном секторе. Их задачи, кроме уничтожения пиратов и пресечения контрабанды, в основном сводятся к мониторингу гравитационных аномалий и анализу спектральных сигнатур, дабы можно было отличать естественные флуктуации от следов варп‑искажений.

На окраинах сектора, где плотность населения падает почти до нуля, встречаются довольно странные поселения типа «Ко́рбин‑7», официально числящееся как очистительная станция, а по факту служащее перевалочным узлом для контрабандистов. Её модули собраны из разнородных секций, снятых с устаревших транспортников, и соединены не по инженерным стандартам, а по принципу «лишь бы держалось». Энергоснабжение идёт от старого термоядерного реактора с нестабильным контуром охлаждения — говорят, он гудит, как раненый зверь, и периодически сбрасывает излишки тепла через аварийные радиаторы, превращая пространство вокруг станции на несколько минут в самый яркий объект в округе.

Рядом с такими станциями часто находят следы нелегальных лабораторий, где пытались работать с нестабильными изотопами или проводить эксперименты по модуляции гравитационных волн, чтобы научиться прятать корабли в естественных аномалиях. Эти опыты редко заканчивались чем‑то хорошим: несколько раз фиксировались выбросы ионизирующего излучения, после которых целые участки сектора чуть ли не на месяц становились непригодными для полётов.

Я смотрел на тактическую карту, где Сектор пространства Моза мерцал тревожными отметками, и понимал: это не просто дыра на периферии. Это место, где правила государства стали условностью, а законы физики — единственной стабильностью, на которую можно положиться. И именно сюда нас направили — не ради спокойствия, а чтобы удержать тонкую грань между порядком и хаосом. Но это официально. Какова же реальная причина — об этом вряд ли узнают даже независимые историки будущих поколений.

***

Конечная точка нашего многодневного перемещения. Майор Кирлин Гейсен созвал всех пятнадцать командиров на очередную видеоконференцию и большинству поставил конкретную задачу: начать установку маяков для подготовки прибытия флота. Мне же приказ был дан в частном порядке — актировать спецоборудование, что я и передал Юто Мидзуно.

Представитель корпорации сделал очередной поклон и на три часа скрылся в грузовом трюме «Пегаса», чтобы затем пригласить меня на первый плановый запуск с максимальной нагрузкой на сканер. Если быть точным, то сканеров два — средней дальности обнаружения, который еще с большой натяжкой можно назвать радаром, и дальнего обнаружения — и оба установлены на внешней обшивке звездолёта ещё когда мы находились на «Громазане».

— Теперь вы, господин, увидите, на что способны лучшие умы нашей корпорации! — заворожено произнёс мужчина, включая подачу общего питания. — Конечно, на демонстрацию более или менее полной картины потребуется не менее сотни часов.

Несколько секунд блоки, соединённые между собой толстыми кабелями, последовательно загружались — это было сделано специально, чтобы избежать пиковой нагрузки и не спровоцировать срабатывание защитных реле. Я смотрел на постепенно загорающиеся индикаторы и мониторы и думал о том, как парадоксальна сама идея прогресса: самые совершенные инструменты наблюдения рождались из страха, а самые точные карты создавались ради того, чтобы никто, кроме избранных, не смог ими воспользоваться.

Наконец всё оборудование заработало, и от среднего сканера начали поступать данные. Прошло пять часов, а я продолжал сравнивать информацию с той, что видел на имеющейся секретной объёмной карте сектора, и замечал несоответствия: неправильное позиционирование станций, искажённую геометрию туманностей, завышенную или заниженную концентрацию астероидных полей… Всё это было частью многоуровневой системы картографической дезинформации.

Государственные картографы не просто «приукрашивали» реальность — они выстраивали целую архитектуру обмана. В официальных атласах намеренно искажали гравитационные коэффициенты, чтобы расчёты варп‑переходов по ложным данным приводили к ошибкам в координатах. Вводили фиктивные зоны повышенной радиации, которые вынуждали гражданские суда выбирать более длинные и затратные маршруты. Даже спектральные классы некоторых звёзд подменяли, чтобы сбить с толку автоматические системы визуальной идентификации.

— Это не ошибки, господин, — тихо пояснил представитель, проследив за моим взглядом. — Это слои маскировки. Каждый уровень рассчитан на определённого наблюдателя. Для обычного навигатора искажения выглядят как естественные погрешности. Для продвинутой системы — как статистический шум. И только комплекс вроде нашего способен вытащить из этого хаоса то, что на планетах называлось чистой топографией.

Я кивнул, вглядываясь в новую картину: поверх официальной проекции ложились реальные данные, и пространство будто сбрасывало маску. То, что на государственной карте значилось как непроходимая зона, на деле оказывалось удобным коридором с устойчивым гравитационным потоком. А «безопасный маршрут», напротив, проходил вплотную к нестабильному пылевому фронту, способному за несколько часов вывести из строя оптику и датчики. Представитель «Арасары» вывел на голографический экран схему ближайшего объёма и коснулся нескольких точек, активируя дополнительные фильтры.

— Обратите внимание: мы не просто фиксируем объекты. Мы измеряем их параметры — вектор движения, угловую скорость и сопоставляем с имеющимися данными, создавая динамическую модель. Она учитывает не только положение объектов, но и гравитационные сдвиги, и даже возможные изменения в составе газовых облаков. Спустя месяц система начнёт предсказывать, как будет выглядеть сектор через год… Это не просто карта — это прогноз.

Прошло ещё два часа, и на расстоянии пяти астрономических единиц — ближайшей зоны обнаружения среднего сканера — мелькнула аномалия — не объект, а скорее «провал» в данных: участок пространства, где показания корабельного сканера на долю секунды схлопнулись в нулевые значения.

— Что это? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Инженер нахмурился, быстро вызвал лог событий и запустил повторный анализ:

— Похоже на кратковременный коллапс сигнала. Такое бывает, если проходит корабль с необычной системой маскировки — она не просто гасит излучение, а как бы «вырезает» судно из показаний приборов. Но чтобы добиться такого эффекта, нужны генераторы фазовой интерференции, которые имеются только у самых современных военных платформ. Или у тех, кто получил доступ к закрытым разработкам.

Юто Мидзуно замолчал, и в этой тишине отчётливо прозвучала невысказанная мысль: если кто‑то использует такие технологии в этом не самом удалённом от столичной системы объёме Сектора Моза, значит, ставки оказались куда выше, чем казалось.

Я снова посмотрел на карту. Теперь она виделась мне не как инструмент навигации, а как поле невидимой войны — пространство, где каждая линия, каждый маркер и каждый «пробел» в данных может стать своеобразным оружием. И владение истиной становилось не привилегией, а ответственностью, за которую можно заплатить слишком высокую цену.

— Господин майор! — начал я доклад. — По данным сканера средней дальности обнаружения, на дистанции около шести астрономических единиц зафиксирована динамическая псевдо-аномалия. По предварительной оценке, это звездолёт с особой маскировкой, доступной лишь военным.

— Вы уверены? — голос Гейсена был спокоен, то в нём послышался звон металла.

— Штатный сканер «Пегаса» тоже засёк аномалию, хотя расстояние для него уже большое для точного позиционирования. Может ли быть так, что основные части флотилии догнали нас и вышли вдалеке?

— Нет! Генерал Верейн информировал, что основным силам требуется ещё один варп-переход. Так что это или военный звездолёт Мойноса, или какого другого государства. Я сейчас отдам приказ о запросе сигнала «свой-чужой», но сомневаюсь, что отклик поступит быстро. Всё-таки пять астрономических единиц — это немало.

Я кивнул, словно майор меня видел. Да, сигнал дойдёт до неизвестного звездолёта только минут через тридцать-сорок, а учитывая, что в той стороне находится край малой газовой туманности, время прохождения может увеличиться. И затем столько же ждать возврата сигнала. Так что, враг ли это или свой, мы узнаем через час-полтора, да и то в лучшем случае. Но даже в самом худшем варианте сделать ничего не сможем. Шпион — если это шпион — успеет отреагировать и начать разгон, а мы это поймём с опозданием и перехватить нарушителя никак не сможем…

Время шло медленно. Прям мучительно медленно. Двадцать минут, тридцать, сорок, пятьдесят… Аномалия продолжала своё странное перемещение, и я подумал, что так и будет продолжаться, но послышался возбуждённый голос Мидзуно:

— Он изменил курс и уходит!

Я посмотрел на мониторы и вынужденно согласился. Неизвестный, кем бы он ни был, начал удаляться. Доложил командиру и почти сразу услышал от майора фразу, в которой лишь одно-единственное слово оказалось приличным в дворянском обществе:

— Чужой!..

Можно, конечно, попробовать его догнать, включив варп-двигатели, но, скорее всего, это ничего не даст, так как инициатива не на нашей стороне. Космос — это не поверхность планеты, с которой преследуемому никуда не деться. Тут любой дальний объект виден со значительным опозданием, и если капитан корабля умелый, — а других на чужую территорию и не засылают, — он знает, как уходить.

— Остаётся надеяться, — продолжил майор, — что этот чужак всего лишь торговое судно, чей капитан решил, что встретился с пиратами. Мы тут находимся с целью предварительной разведки, установки маяков для безопасного прибытия основной части флота, а не погони за нарушителями.

И хотя меня никто не спрашивал, пришлось признать, что поимка одного неизвестного корабля в масштабах планируемой спецоперации ничего существенного не даст.

— Но и когда мы начнём операцию, вы, Камадос, всё время будете рядом с линкором, поскольку находящееся на борту «Пегаса» оборудование очень ценно. Понимаю, что вам хочется погоняться за пиратами, но нет. Вы не обладаете для этого достаточными знаниями и, тем более, умениями. Даже в случае масштабных действий вам вряд ли получится пострелять.

Увидев на мониторе моё разочарованное лицо, Гейсен по-доброму рассмеялся:

— Успеете ещё повоевать, Камадос! Войны, к сожалению для большинства людей, никогда не прекратятся.

Глава 23

Не передать словами, насколько мне стало печально от признания Гейсена. И хотя я понимал, что он полностью прав, принять этого не мог. Все будут воевать, а я — неотлучно находиться рядом с командующим, не имея возможности даже послать пару торпед в сторону пиратов, не говоря уже о том, чтобы хотя бы подбить один из кораблей! Да, сканирование пространства тоже важно и, возможно, не менее нужно для победы, чем уничтожение врагов, но насколько это… пресно.

Я чувствовал, как внутри всё сжимается от несправедливости. В Академии мы учились и тренировались не ради того, чтобы сидеть отмечать чужие успехи. Я мечтал о манёврах, о том самом мгновении, когда двигатели отзываются на команду, а прицелы орудий ложатся точно на цель. Мечтал о том, как выстрел с моего звездолёта станет решающим. А сейчас мне уготована роль наблюдателя.

«Ты будешь глазами флота», — сказал майор. Звучало почти как похвала, но в груди от этих слов стало только тяжелее. Быть глазами — значит не иметь права на ошибку, но и не иметь права на подвиг. Мало кому интересно имя оператора сканирования, даже если переданные данные спасут флот. Запомнят того, кто вёл огонь. Того, кто летел на врага, рискуя своей жизнью.

Я покосился на оборудование, на которое выводились данные дальнего и среднего сканеров — тех самых, с которыми я хотел разобраться. Теперь они казались мне не инструментом силы, а оковами, клеткой. Да, я буду видеть дальше и точнее всех. Да, именно я первым замечу аномалии, которые могут оказаться вражескими кораблями. Но разве об этом я думал, когда ответил «Да!» на вопрос Гейсена?

И самое обидное — не могу никому пожаловаться. Даже Ранне не могу. Она сейчас далеко, и ответ придёт нескоро, да и запрещено раскрывать подробности спецоперации, о чём постоянно напоминал Гейсен.

***

Сутки сменяли друг друга, но в открытом космосе эта условность не имеет никакого значения. Здесь живут по стандартному времени и вспоминают, какая именно дата, лишь тогда, когда надо составлять донесение. Флотилия установила навигационные маяки и направилась к скоплению астероидов Загурнут-2, дабы, учитывая обновлённые данные, поставить предупреждающие маяки. Экипаж «Пегаса», понимая моё состояние, делал вид, что ничего не видит, и это немного помогало прийти в эмоциональную норму, хотя ИНН-система и без того стимулировала выработку так называемого гормона счастья.

Когда оказались у астероидов, майору Гейсену пришла идея пострелять, что несколько взбодрило всех, в том числе и меня.

— Не боевой выход, конечно, — хмыкнул первый офицер боевых систем Пателен, — но если будем только маяки ставить, то вообще воевать разучимся.

Постреляли — дали по пять залпов плазменными пушками и пустили по три торпеды. Спасибо и на этом! И началось долгое ожидание прибытия флота, а когда уж совсем стало невмоготу, выпросил у майора разрешение на облёт бота ближайших астероидов — надо же мне оттачивать мастерство, хотя это больше компетенция второго пилота.

И вот я с лейтенантом Эйми́ным и специалистом по жизнеобеспечению Ка́миным вылетели в открытый космос! Мой пример оказался заразительным, и через пару часов боты начали высыпаться из трюмов и других звездолётов. Общее настроение поднялось настолько, что некоторые даже устроили гонки, за что получили от майора нагоняй и приказ возвращаться. Но положительные эмоции хотя бы получили.

***

Не знаю, как у других, а прибытие флота для меня прошло буднично, будто делал это по одному или два раза в месяц: вот не было никого кроме нас, «средних-минус», и вдруг стало почти тесно. Ну, не «вдруг», конечно, но близко к тому. Наша флотилия так и находилась рядом с астероидами на тот случай, если у какого прилетающего звездолёта произойдёт сбой позиционирования. Не произошёл, и обошлось без чрезвычайной ситуации, хотя она нет-нет да иногда возникает в подобных случаях. Конечно же, с прибытием начальства начались нервозность и наведение дисциплины. И как мы столько времени обходились без всего этого? Да, майор Гейсен — золотой человек!

А на второй день мне пришёл от командующего приказ явиться на линкор.

— Господин генерал! Командир «Пегаса», третий лейтенант Камадос, по вашему приказанию прибыл! — вытянулся я перед сидевшим в мягком кресле командующим.

— Мы все ознакомились с вашим отчётом, лейтенант, — Верейн пообедал и был в хорошем настроении. — Вы хорошо поработали, и полученные обновлённые данные помогут быстро разгромить пиратов, — генерал посмотрел на полковника Ирабена. — И мы пришли к решению, что дальнейшее нахождение такого ценного оборудования на вашем звездолёте нецелесообразно. Всё-таки линейный корабль имеет несоизмеримо мощное вооружение и защиту. Так что приготовьтесь принять на борт команду техников для демонтажа всего необходимого.

— Слушаюсь! — вытянулся я с радостным предвкушением. Теперь ничто не помешает мне принять непосредственное участие в уничтожении пиратов!

— Простите, генерал, — какой-то первый лейтенант, стоявший на небольшом отдалении, приблизился к креслу и начал шептать на ухо.

— А мне плевать на… — неожиданно возвысил голос Верейн, но опомнился и продолжил общаться с подошедшим настолько тихо, что даже я не смог понять все слова. — А вы… Э-э… Камадос… — командующий вспомнил обо мне, — свободны!

Как можно скорее я вышел из просторной генеральской каюты и направился к шлюзу, через который прибыл на линкор. Чувство радости, что с меня вдруг решили снять обузу, ещё не испарилось, и моему благостному настроению, казалось, ничего не угрожало.

Ошибался. В коридоре, на отдалении от двери каюты командующего, рядом с которой находился двойной караул, прохаживалась Мелира. Поначалу я даже не обратил на неё внимания, но девушка быстро перегородила мне проход.

— Айвор, надо поговорить, — быстро заговорила она. — А то ты вдруг подумаешь…

— Извините, ваше высочество, но у меня срочный приказ, и на разговоры времени нет, — как можно холоднее сказал я, сделав попытку пройти.

— Ты должен знать, что я… — Мелиру редко когда можно было и раньше сбить с толку резкими словами.

— Я ничего не должен вам, как и вы мне, — ответил я, и девушка моментально побледнела. — У меня нет ни времени, ни желания заниматься личными делами, тем более, после получения важного приказа. Не знаю, что вы тут делаете… Может, поджидаете своего будущего жениха… Не знаю… Но мне вы точно мешаете. Дайте же, наконец, пройти!

От каждой произнесённой фразы Мелира вздрагивала, словно получая удар. Но услышав последнюю, непроизвольно сделала несколько шагов к стене, чем я и воспользовался.

[Это было нетактично, но в контексте всего произошедшего оправданно.]

Но я почти не слушаю систему — в ушах стучит пульс, а сердце, кажется, готово выскочить из груди. Лёгким не хватает воздуха, я задыхаюсь, и чтобы хоть сколько-то воздуха начало поступать в лёгкие, чуть ли не несусь вперёд, не оглядываясь. В груди всё сжимается, будто я не слова произносил, а сам себя рубил по живому. Их грубость царапает изнутри — хочется вернуться, забрать жёсткие фразы назад, сказать хоть что-то доброе, но эта недостойная слабость вскоре проходит.

За поворотом я прислонился к переборке, жадно втягивая воздух. Руки подрагивают, и пальцы приходится стиснуть в кулаки, чтобы унять дрожь. «Так надо!» — повторяю я себе, словно заклинание. — «Так было нужно! Если бы попытался поговорить, то сделал бы хуже…»

Но от этих слов не становится легче. Где-то там, за спиной, осталась Мелира — бледная, прижавшаяся к стене, с глазами, в которых застыло непонимание. И эта картина жжёт сильнее любого упрёка.

Я отталкиваюсь от стены и продолжаю движение — ровно, твёрдо, не давая себе ни секунды на слабость. Впереди ждёт работа, и она должна заглушить всё остальное. Хоть ненадолго.

Коридор тянется бесконечно, будто сам линкор нарочно растягивает путь, испытывая мою выдержку. Каждый шаг отдаётся глухим эхом, сливаясь с ровным гулом вентиляции — единственным звуком, который не даёт мне услышать собственный голос, снова и снова повторяющий её имя.

В висках стучит, мысли путаются: то ли это от резкого выброса адреналина, то ли от того, как несправедливо, как жестоко я с Мелирой обошёлся. Я пытаюсь сосредоточиться на маршруте, на последовательности действий, которые мне предстоят выполнить, но вместо сухих пунктов перед глазами снова и снова встаёт её лицо.

«Позже!» — твержу я себе. — «Всё объясню позже. Когда всё закончится, когда последний пират падёт, и можно будет просто остановиться и подумать о себе». Эта мысль слабая, хрупкая, но я цепляюсь за неё, как за спасательный трос.

На перекрёстке коридоров я на секунду замираю, прислушиваясь не к звукам огромного корабля, а к себе — не дрожат ли снова пальцы, не подведёт ли голос, если сейчас кто-нибудь обратится ко мне по делу. Но внутри уже начинает подниматься стальная прохлада: собранность берёт верх над эмоциями.

Я расправляю плечи, делаю несколько глубоких вдохов и шагаю к шлюзу. Теперь остаётся только одно: выполнить приказ. А с душевными ранами я разберусь потом. Обязательно разберусь.

Приказ демонтировать оборудование? — Юто Мидзуно смотрел на меня не верящими глазами. — Да разве это возможно?!

— Приказ командующего, — в который раз повторил я. — На таком небольшом корабле оборудование в опасности.

— Но это же… — что именно «это же», мужчина не договорил и просто смотрел на меня своими тёмными глазами.

Мне даже стало интересно, как дальше начнут развиваться события, и встреча с Мелирой отошла даже не на второй, а на третий план. Если мои с системой предположения верны, то сканеры не должны покидать «Пегас» ни при какой ситуации.

Когда прибывшие через пару часов специалисты приступили к демонтажу оборудования, то никаких контрмер это не вызвало — экипаж корабля занимался своими делами или просто бездельничал от отсутствия таковых. Я тоже не выходил и не контролировал перемещение. В конце концов, непосредственно к моим служебным обязанностям всё это не имеет никакого отношения, так почему я должен находиться рядом?

Наконец, техники всё отсоединили, упаковали и перенесли в свой бот. Осталось только герметично закрыть шлюз. Кстати, Юто Мидзуно остался на «Пегасе». Причину этого я спрашивать не стал, поскольку приказа от командующего, что представитель «Арасары» тоже должен быть доставлен на линкор, не получал.

***

Майор Гейсен снова назначил общую видеоконференцию.

— Господа командиры, — начал он. — Отныне вы станете действовать «пятёрками». В каждой «пятёрке» будет свой старший, которому я и буду отдавать приказы. Флотилия «средних-минус» как отдельная боевая единица не слишком сильна, но имеет ряд преимуществ, недоступных другим кораблям. В первую очередь это скорость. Да, истребители быстрее, но им недоступен варп…

Примерно минут пять майор говорил всем известные истины, но перебивать его никто не собирался. Нам было интересно, какую же конкретную задачу уготовило командование, и в конце концов об этом мы узнали:

— …В ближайшие дни флот останется на своём месте. Но это не значит, что дел никаких не будет. Рядом с нами находится астероидное поле, и на некоторых астероидах планируется установить добывающее оборудование. Нашей задачей станет доставка техники и специалистов к астероидам и поддержка их безопасности от внешних угроз…

[Вот и начала вырисовываться предварительная картина: военный флот прибыл в том числе и для добычи чего-то там, хотя об этом никто и не упоминал даже вскользь. Не исключено, что борьба с пиратством — просто повод оказаться здесь. Кстати, я нашла интересную информацию: дети генерала Верейна и полковника Ирабена входят в советы директоров крупной корпорации «Давв», производящей в числе прочего предметы личной гигиены и косметику.]

~ Дворянам это не запрещено.

[Не запрещено. Как не запрещено генералу и полковнику космофлота бывать в замке Кэл’Вринов.]

~ Там было много и других офицеров.

[Было. Вот только ни за одного из них герцог… теперь уже принц Тарион Элар Кэл’Врин свою дочь Мелиру выдавать замуж не спешил. Не слишком ли много для неё совпало: практика на военном корабле, отправляющемся на борьбу с пиратами, предстоящее замужество со старшим офицером, который на короткой ноге с командующим? Кстати, Кэл’Врин пару лет назад имел деловые контакты с «Давв».]

~ Намекаешь, что у них всех троих общие деловые интересы?

[Ты не забыл про «Пыльцу настроения»? Она — немаловажный ингредиент в некоторых косметических препаратах. Очень дорогих и популярных, между прочим. А теперь подумай, что собираются добывать на астероидах? И зачем этим заниматься во время военной операции, когда флот в любой момент может принять бой? Я уже не говорю о том, что менять местоположение придётся неоднократно.]

~ Мне тоже показалось странным, что на линкор заранее было погружено добывающее оборудование, совершенно неуместное в нынешней обстановке.

[Для тебя неуместное. А для корпорации «Давв» — очень даже важное. Ведь никакие пираты не страшны, да и доставка бесплатная.]

~ Но ведь это же видят все!

[Видят. Но какое это имеет значение? Важно лишь, как это будет объяснено вышестоящему командованию. Доставляемые на астероиды турели могут проходить по документам как «защита гражданской инфраструктуры». Если же начальство тоже имеет свою долю в «Давв», то и объяснять никому ничего не придётся.]

Я невесело вздохнул и отправился к представителю «Арасары», находящемуся в последние часы в удручённом состоянии.

— Скажите, ваши же сканеры могут проводить физический и химический анализ дистанционно?

— Конечно, господин! Я об этом упоминал.

— И что находится интересного в ближайших астероидах.

— Дело скорее не в перечне того, из чего астероиды состоят, а в концентрации. Иными словами, насколько оправдана добыча. Например, распространённый здесь хромоникс имеется и в некоторых других секторах, где промышленная добыча почти нерентабельна. Следовательно, и стоимость изделий, в которых хромоникс присутствует, окажется завышенной.

— И что это за изделия? — поинтересовался я, ожидая услышать о косметических товарах. — Для чего он нужен?

— Любое космическое оборудование, покрытое хромониксом, имеет значительно повышенный срок службы. Имеются и другие положительные эффекты, но информация о них является коммерческой тайной корпорации.

— Хорошо, — ответил я, понимая, что подробности собеседник мне не откроет. — Говорят, что хромоникс образуется в местных газовых облаках, но вот это скопление астероидов от газового скопления довольно далеко.

— Не так уж и далеко. Человеческий глаз не видит картину полностью в отличие от сканеров. Во-вторых, то, что сейчас «довольно далеко», каких-нибудь сотню тысяч лет могло быть совсем рядом. Эти газовые туманности являются, скорее всего, последствием взрывов звезд, а астероиды — остатками планет. Нет смысла дискутировать на тему, была ли когда-то одна большая туманность, разорвавшаяся на несколько небольших, или погибших звёзд было много. Важно, что хромоникс добывать из газа нерентабельно, хотя его в газе больше, чем в любом астероиде.

— Я понял. А ответьте тогда ещё на пару вопросов…

Но договорить мне не удалось, поскольку от генерала пришёл приказ доставить Юто Мидзуно на линкор.

— Вот и закончилось моё пребывание на «Пегасе», господин, — с невесёлой улыбкой отреагировал на новость представитель «Арасары». — Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся в Аселеу или ещё где. Могу я попросить доставить этот чип в главный офис корпорации, когда вы вернётесь на Столичную-1?

— Да, я попробую это сделать, но вы это и сами сможете.

— Находясь среди военных, следует быть готовым ко всему. Только прошу не прятать чип на корабле. В вашем перстне должно быть хранилище размером примерно с этот чип. Не расставайтесь с ним, пока не окажетесь в Аселеу! — Юто Мидзуно сделал ритуальный поклон и пошёл собирать вещи.

Глава 24

Бот с Юто Мидзуно летел к линкору, а я держал в руках перстень, подаренный мне инженером «Арасары», и недоумевал, как за всё это время не смог углядеть в нём потайное хранилище. Ну ладно я, а ИНН-система куда смотрела?

[Перстень изготовлен из композитных материалов, препятствующих сканированию внутреннего пространства.]

~ Как думаешь, зачем он мне дал чип?

[Судя по понурому виду Мидзуно, он не верит, что останется в живых и вернётся в столичную систему.]

~ Глупости! Нет ни одной причины его убивать, если только… — я задумался. — Если только генерал Верейн или полковник Ирабен не захотят что-то скрыть.

[Не что-то, а вполне конкретное. Процентное содержание хромоникса в астероидах, к примеру. Поблизости не имеется ни одного транслятора, через который Мидзуно может передать в офис «Арасары» результаты сканирования. Правда, странно, что флот тут уже столько дней, а никаких подвижек в деле поиска пиратов не произошло. По всей видимости, генерал Верейн просто ждал, когда сканирующее оборудование попадёт под его контроль.]

~ Почему он сразу не забрал Юто Мидзуно к себе?

[Возможно, просто не подумал или ещё по какой причине. А может, он считал, что Мидзуно сам последует за своим оборудованием. Не стоит пребывать в уверенности, что все люди разрабатывают свои планы на десять шагов вперёд. У генерала множество дел, и за всеми уследить непросто. К тому же он привык, что подчинённые стараются предугадать его желания, и по этой причине мог допустить промашку.]

~ Жаль, что я раньше не додумался спросить у представителя «Арасары» о цилиндре, что приобрёл на «Громозане».

[Вряд ли он дал бы ответ. Инженеры обычно компетентны в круге своих интересов и бывают беспомощны в несвязанных с их работой вопросах. Это последствия узкой специализации. Когда-то даже существовала шутка, что в будущем одни врачи станут специализироваться исключительно на лечении правого уха, а их коллеги — только левого.]

~ Получается, мы были неправы, предполагая, что обе части экипажа «Пегаса» имеют одну задачу — не допустить перемещение оборудования за пределы звездолёта.

[Это было лишь предположение.]

~ Надеюсь, что твоё предположение об имеющейся угрозе жизни Мидзуно тоже не будет иметь основания, — ответил я и тут же получил сообщение от майора Гейсена, с которым поспешил ознакомить своих подчинённых:

«Командирам звездолётов второго звена — ‘Тонгуд-040’, ‘Серана-182’, ‘Пегас-001’, ‘Колосен-114’ и ‘Карда-025’ — до 09 часов 30 минут по общему времени принять космодесант в количестве до 30 человек на каждый корабль, с тем, чтобы в 10 часов ровно начать сопровождение крейсера ‘Полерк-09’, отправляющегося к ‘Ки-Зота-7’ с целью установления контроля над станцией и ретранслятором СМ0024086. На время выполнения задания экипажи перечисленных звездолётов переходят под прямое подчинение подполковника У́илла Мо́йдока. Командующий соединением однозвёздный генерал космофлота Зормел Верейн».

— Наконец-то нам дали задание! — хмыкнул второй пилот Оспорн. — Так что ты проспорил, Гисен, и с тебя причитается.

— Задание заданием, — ответил первый офицер боевых систем, — но оно мне не нравится. Такое ощущение, что мы летим не на свою станцию, а на вражескую. Зачем нам штурмовики, если на «Полерке» десантуры поместится раза в три, если не в четыре больше, чем на наших кораблях? Что скажешь, командир?

— Скажу, что знаю не больше вашего, но приказы не обсуждаются. Плохо, что неизвестно, во сколько именно начнётся погрузка десанта, но думаю, что часам к восьми это станет понятно.

— Не знаю, как вам, — подключился к разговору оператор систем связи и искусственного интеллекта Томур, — а мне ясно, что крейсер не сможет безопасно состыковаться со станцией, поскольку её стыковочные узлы наверняка не выдержат такую нагрузку. Так что честь взять «Ки-Зота-7» на абордаж будет принадлежать нам. Сомнительное удовольствие, если честно. Но я не военный, так что могу комментировать приказ генерала.

— Хорошо устроился! — хмыкнул Оспорн.

— Если ни у кого вопросов нет, — решил я прекратить перепалку, — то можете расходиться, чтобы в восемь часов уже быть на своих местах. На всякий случай всем иметь при себе личное оружие.

— Мы тоже пойдём на абордаж? — второй пилот явно забавлялся.

— Нет, но если генерал посылает десант, чтобы взять станцию, то и со стороны станции могут быть определённые действия. Вольнонаёмный Томур, проверьте систему безопасности «Пегаса» и продумайте алгоритм противодействию встречному абордажу!

Все разошлись, а я вызвал на связь майора Гейсена и изложил ему свои опасения.

— Станиция «Ки-Зота-7» довольно небольшая, и персонала на ней человек триста, по данным десятилетней давности. Полторы сотни десантников возьмут её не напрягаясь. Ваше опасение насчёт встречного абордажа понятны, но когда через полгода вы прослушаете соответствующий курс в Академии, то поймёте его беспочвенность. Хотя, конечно, всякое может случиться. Если вдруг кто-то на станции решится на встречный абордаж и даже проникнет в грузовой трюм «Пегаса», то просто осуществите аварийное открытие запасной гермодвери, и нападавшие просто погибнут.

— Благодарю, господин майор!

— У вас, кстати, самая лёгкая операция. Вот другие полетят на «Корбин‑7», и там будет всё очень серьёзно. В помощь нашим десантникам даже будут даны боевые дроиды, которые и пойдут первыми, если станционные жители не проникнутся серьёзностью момента.

Успокоенный, я попрощался с Гейсеном и отправился ещё раз проверять «Пегас».

Бот с космодесантниками прибыл за полтора часа до начала следования за крейсером, и ровно в указанное время «Полерк-09» начал движение к «Ки-Зоте-7». Точнее, начался общий разгон после синхронизации всех кораблей по единому таймеру. Наша задача — выйти на расчётную скорость, чтобы варп-двигатели сформировали стабильные поля. Тогда мы привычно заскользим по сжатому участку — ровно, без рывков, каждый по своему вектору, но в едином строю.

Скользить нам шесть часов, поскольку в Секторе Моза станции сильно отдалены друг от друга. Зато невысокая плотность всех объектов позволяет обходиться без привычных магистралей, и можно появиться именно там, где и намечено, а не в заранее отмеченных пространствах, где следует осмотреть корабль перед тем, как снова заскользить по следующему пути.

Но что хорошо для нас, хорошо и для пиратов — они тоже могут скрыться практически в любом направлении. Именно поэтому любителей быстрой наживы почти нет в центральных пространствах — им далеко не улететь, а если решат воспользоваться магистралями, то быстро вычислят и заблокируют.

Хорошо это или плохо, но гиперпрыжками в Мойносе и во многих соседних государствах мало кто пользуется. Лишь оры достигли в этом определённого прогресса, но и они, если есть возможность, выбирают варп. И это логично: никто не хочет из-за досадной неточности в расчётах или неожиданной активности светила оказаться не на орбите планеты, а под её поверхностью. А такое бывало!

Лишь в особых случаях, когда действительно очень важна скорость, используют гиперпереходы. И всё же люди продолжают надеяться на технический прогресс — на то, что путешествие от планеты одной звёздной системы до планеты другой будет занимать от силы пару часов. Хорошо это или плохо? Для кого-то хорошо, так как не придётся тратить многие дни своей жизни на долгие путешествия. Но это и плохо, так как преступникам станет значительно легче скрываться. Впрочем… Впрочем, такие аргументы выдвигались и в начале эпохи покорения воздушного пространства. И ничего… Планетарные спецслужбы справлялись.

«Ки-Зота-7» — нелепое современное воплощение старого, неудачного проекта: даже стыковочные шлюзы тут капризны и могут начать стравливать воздух, если звездолёт слишком массивен. Потому патрульным фрегатам стыковаться запрещено — и эта слабость стала для станции своеобразной силой: её быстро облюбовали те, кому не по душе официальные правила.

При населении всего в триста-четыреста человек и невысокой миграции все тут быстро узнают друг друга — а значит, быстро и срастаются в единой сети тёмных делишек. Здесь не задают лишних вопросов: молчание стоит дороже кредитов, а любопытство легко оборачивается бедой.

Служба безопасности по численности едва ли больше полусотни человек, и ей просто не под силу контролировать всю станцию. Да и не особо хочется: кое-кто из охранников сам имеет долю в теневом обороте. Время от времени устраиваются показательные рейды, но только там, где к ним уже подготовились.

На технических палубах, в лабиринтах забытых коридоров и мёртвых зон датчиков кипит настоящая жизнь станции: наполняются тайники, разбирают краденое добывающее оборудование, собирают дроиды собственных разработок. А в подсобках у торговцев держат совсем не тот товар, что на витринах: глушилки, фальшивые идентификаторы, блоки шифрования — всё, что нужно тем, кто старается держаться вне поля зрения закона.

Капитаны малых судов знают местные правила: не оставлять корабль без присмотра, не ходить в одиночку по нижним палубам, не верить тем, кто слишком рьяно предлагает «помочь». На «Ки-Зоте-7» выживает тот, кто не ждёт защиты ни от закона, ни от соседей — только от собственной предосторожности.

И если такое наблюдается на не самой популярной станции, что творится на «Корбине-7»?! Да, недаром туда было приказано взять штурмовых дроидов. Но это может спровоцировать бойню, в которой погибнут и невинные. Впрочем, на задворках государства Мойнос честные и принципиальные долго не живут. И штурмовые дроиды не причём.

— Что, капитан, бывал хоть раз на таких станциях? — Оспорн явно пребывал в хорошем настроении, раз захотел поболтать на отвлечённую тему.

— Нет. Мы стыковались только с орбитальными. Что, впрочем, не помешало попасть в руки пиратов.

— Да-да, — кивнул второй пилот, которому я во время одного из особо длительных варп-перемещений рассказал часть своей биографии. — Но всё закончилось для тебя хорошо. На станциях же, подобной этой, бедному человеку довольно легко попасть в зависимость к одному из дельцов, что в итоге почти всегда означает трудовое рабство. Знаешь, что это такое, когда должник годами сидит на одном и том же месте и выполняет однообразную, тяжёлую работу? Например, разбирает аккумуляторы, что даже в нормальных условиях вредно для здоровья?

— И что дальше?

— Он сидит в мастерской на полу, где спит и ест, разбирает аккумуляторы или ещё какую ржавую хрень и мечтает, что когда-нибудь выплатит долг и уберётся со станции. Но почти никогда этого не случается. Если же всё-таки происходит чудо и должника выпускают, то он оказывается без единого коина. Ему никто не даст бесплатно даже тарелку кашицы из пищевого синтезатора. И, помыкавшись на станции два, три, четыре дня, несчастный возвращается к своему бывшему владельцу. Почему? Потому что хотя бы не умрёт с голоду.

— И к чему ты это всё рассказал? — задал я логичный вопрос.

— К тому, что если вдруг начнётся заварушка, то жалеть станционных нет смысла. Среди них нет невиновных. Почти каждый из них — хищник или хочет стать таковым… Нет, хищник всё же может пожалеть, если сытый… Попадешься в руки станционному жителю, который знает, что за тебя никто не впишется, считай, что ты и не родился. Такие рабы, как правило, мечтают не о свободе, а о собственных рабах.

Меня передёрнуло от данного мрачного высказывания, и второй пилот это заметил:

— Мы пришли сюда наводить порядок. Не идеальный, конечно, но всё же какой-никакой порядок. Мы представляем тут государство. Государство требует, но и даёт. Даёт хотя бы слабую надежду на лучшую жизнь. Станционные же надежду всегда отбирают.

— Откуда ты обо всём этом знаешь?

— Мой отец родился на одной из таких станций, командир, — ответил Оспорн, — да и я успел повидать немало.

— И как он выбрался? — мне захотелось узнать подробности.

— Дед выменял его и одну из дочерей на привезённую девушку, а потом те пираты попались патрулю, и так отец оказался в интернате на Марстоне-2. Далее нелёгкое выживание, несколько браков, в одном из которых родился я.

Я смотрел на станцию, которую уже можно было видеть не только на мониторе, и удивлялся, насколько она уродливая — вместо относительно правильных пропорций было нечто, похожее на панцирь краба, к которому приклеилась разная морская мелочь. Поделился своими наблюдениями с Оспорном и услышал в ответ:

— Просто дела там идут хорошо.

— С чего вдруг? На такое без содрогания смотреть невозможно.

— Если администрация станции начинает пристраивать что-то к изначальному проекту, значит, на это имеются средства. Вон то небольшое астероидное скопление, скорее всего, получится разрабатывать ещё лет сто. Вряд ли стали бы строить перерабатывающий заводик прямо на астероиде, будь он пустой. Турели возле ретранслятора хоть немного, но защищают окружающий объём. Сам ретранслятор регулярно навещают патрули и ремонтные бригады, являющиеся дополнительным источником поставок от внешнего мира. Именно поэтому собственных турелей у станции лишь три. Да и кого в такой дыре опасаться? Случайных пиратов? Так они толпой не летают, да и не попрут на турели. А свои авторитеты не дураки, чтобы грабить станцию. К тому же многих из них уничтожили в последнюю спецоперацию.

— Скукота тут, — резюмировал я.

— Ничего, вот сейчас состыкуемся, и начнётся веселье! — хмыкнул второй пилот.

Так оно и оказалось: подполковник Уилл Мойдок на открытой частоте обратился к администрации «Ки-Зоты-7» с требованием немедленно предоставить свободные стыковочные узлы, и, к моему облегчению, это было сделано довольно скоро — парочка небольших корабликов отлетела на безопасное расстояние, дав нашей пятёрке начать манёвры.

Гермодвери с тяжёлым, вибрирующим гулом разошлись в стороны, и из трюма «Пегаса» начали выдвигаться штурмовики. Они выходили чётко, без суеты — щитки шлемов затемнены, оружие прижато к корпусу, пальцы рядом с активаторами. Каждый из них был готов к сопротивлению, к удару из-за угла, к ловушкам, которых могло оказаться во множестве и в самых разных местах.

Я стоял на верхней галерее трюма и наблюдал, как первая пятёрка штурмовиков замирает у шлюза, сканируя пространство короткими, выверенными движениями. В эфире царила тишина — только сухие доклады: «Уровень 3 чист», «Проход на уровень 2 свободен», «Давление выровнено»... Никакой паники, никакой спешки — только отточенная работа тех, кто привык, что в любой момент может начаться бой и придётся умирать.

Шлюз станции принял десант без задержек — будто и не было здесь никакой вольницы и проблем с законом, будто это не военная операция, а обычная ротация охранников. Когда гермодвери со стороны «Ки‑Зоты‑7» наконец раскрылись, штурмовики не ворвались внутрь — они вошли, растекаясь по коридорам, занимая позиции у каждого перекрёстка, держа под наблюдением возможные пути отхода. Их движения, передаваемые нательными камерами, были настолько слаженными, что казались заранее отрепетированными, хотя никто не знал, что ждёт за следующим поворотом.

Администратор станции появился минут через пять — в сопровождении двух охранников, которые выглядели так, будто сами не знали, держать ли руки на кобурах или опустить их. Чиновник пытался держаться уверенно, но голос всё равно чуть завибрировал, когда он произнёс:

— Меня зовут Рени́н Кабо́т! Добро пожаловать на «Ки‑Зоту‑7»! Мы готовы к сотрудничеству!

Подполковник Мойдок коротко бросил в общий канал:

— Если не будет мешать, то пусть просто стоит в сторонке и смотрит, как надо наводить порядок.

Один из штурмовиков, не снимая шлема, шагнул вперёд:

— Список персонала. Журнал посещений. Доступ ко всем камерам наблюдения. Сейчас же!

Чиновник нервно сглотнул, но кивнул. Охранники переглянулись и медленно опустили руки — никаких резких движений, никакого сопротивления. Всё шло в штатном режиме. И именно эта «штатность» казалась мне подозрительной. Ни паники, ни попыток уничтожить улики, ни даже лишней суеты. Будто здесь уже знали, что флот придёт, и заранее подготовили фасад, за которым можно спрятать всё что угодно.

Я спустился по трапу следом за последней группой, чувствуя, как воздух станции — тяжёлый, пропитанный запахом горелой проводки и химических реагентов — обволакивает меня. В эфире продолжали раздаваться доклады: «Уровень 2 чист», «Склад 5 под контролем», «Досмотр терминала 3 начат».

Подошедший первый артиллерист, которому сейчас просто нечего было делать, тихо хмыкнул:

— Всё идёт гладко, но в любое мгновение может что-то пойти не по плану.

— Согласен, — ответил я, проводя взглядом по почти пустому коридору. — Не будем отходить далеко от шлюза.

Через полчаса вся станция перешла под контроль военных, и только после этого прибыл подполковник Мойдок с многочисленными сопровождающими, в том числе и исполняющим обязанности начальника станции «Ки‑Зота‑7» с новой охраной, — все, кому надо, уже давно знали как о несоответствии Ренина Кабота занимаемой должности, так и о продажности службы правопорядка. Будет ли толк от новой администрации? В первое время — да. Ну а потом снова начнут процветать злоупотребления — коррупция, как подвид человеческой жадности, никогда не исчезнет.

Глава 25

Через полчаса вся «Ки‑Зота‑7» перешла под контроль военных, и только после этого прибыл подполковник Мойдок с многочисленными сопровождающими — в том числе и исполняющим обязанности начальника станции с новой охраной. Все, кому надо, уже давно знали как о несоответствии Ренина Кабота занимаемой должности, так и о продажности службы правопорядка. Будет ли толк от новой администрации? В первое время — да. Ну а потом снова начнут процветать злоупотребления: коррупция, как подвид человеческой жадности, никогда не исчезнет.

Пока прибывшие дознаватели собирали дополнительные доказательства, местные обитатели, поняв, что бывший начальник улетит далеко и надолго, не слишком охотно, но всё же начали давать уточняющие показания, боясь, что их привлекут за соучастие или за недонесение. А я тем временем пробирался по служебным переходам, вдыхая тяжёлый, пропитанный пылью и горелым пластиком воздух. Здесь, вдали от главных коридоров, станция раскрывалась совсем с другой стороны. Поначалу я подумал, что штурмовики меня остановят, но те имели приказ не допускать праздношатания местных жителей, а на командира одного из кораблей, доставивших их сюда, даже не обращали внимания — и без того было много забот.

[Да тут и двух дней мало, чтобы перетащить на «Пегас» хотя бы самое ценное!]

ИНН-система не просто вопила — она буквально била в колокол, подсвечивая десятки интересных мест. Но теперь я смотрел на метки не как на случайные находки, а как на следы хорошо организованной схемы. Но не только эти недоступные тайники зацепили меня — привлекли и повторяющиеся всплески энергопотребления в районе стыковочного шлюза «B» у грузового терминала № 6.

Я свернул в технический лабиринт, где трубы тянулись вдоль потолка, словно толстые металлические вены, а проходы были такими узкими, что иногда приходилось продвигаться боком. Панели обшивки давно были вскрыты, а кабели в нескольких местах наскоро соединены кустарными переходниками — возможный признак, что некто регулярно лазил сюда не по служебным обязанностям. В одном из ответвлений коридора я заметил ещё незагрязнённые царапины на полу, будто по нему недавно грубо тащили что‑то тяжёлое. Обнаруженная в конце гермодверь оказалась незаблокированной по настоящему: только я посильнее надавил на механический замок, он щёлкнул с подозрительной лёгкостью, будто его специально подрегулировали.

Внутри пахло не пылью, а чем‑то резким, химическим — так обычно пахнет вредный для здоровья груз, перевозимый в спешке без должной упаковки. Помещение оказалось на треть заставлено контейнерами, и на половине из них не было стандартных понятных маркировок, а только нанесённые краской символы.

[Крест с окружностью может означать «вскрывать только при своих». Два наложенных друг на друга треугольника — «срочный транзит». Ромб, вписанный в квадрат…] ~ Инна делилась информацией из базы данных, и я начал понимать, что это контрабанда из Сектора Та́висудио — пограничного пространства государства Мурабед, администрация которого десятилетиями закрывает глаза на деятельность нелегальных перевозчиков, доставляющих дорогие товары в Мойнос.

Я осторожно открыл один из контейнеров и увидел полупрозрачные упаковки с довольно крупными гранулами зелёного цвета. На каждой пачке имелся лишь один знак — крест в пятиугольнике.

[Не крест, а буква Х. По всей видимости, это катализатор очистки хромоникса. Деловые люди из Мурабеда посылают в Сектор Моза ингредиенты для экстракции минерала, который затем ввозят к себе. Все эти препараты не являются запрещёнными, но закупка их крупными партиями неизменно привлечёт спецслужбы. Так что мурабедцам проще обеспечивать поставщиков хромоникса всем необходимым, чем ждать, пока их нелегальные поставщики сами наладят логистику.]

~ Значит, где-то здесь должен быть и хромоникс? Или даже «Пыльца настроения»?

[Не исключено. Вот только дадут ли тебе время их найти? Прибывшие дознаватели не дураки и быстро смогут сложить получаемые данные.]

~ Просканируй содержимое всего здесь имеющегося, чтобы найти хромоникс или порошок, его содержащий.

[Выполняю!]

Хромоникс обнаружился в небольших пакетах, довольно аккуратно сложенных в одном из контейнеров. Я попробовал его поднять и охнул из-за приличного веса.

[А ты думал, что минералы должны весить немного?]

~ Нам надо вынести этот ящик отсюда, и чтобы ни один пост охраны даже не подумал спросить, на каком основании я его тащу. Предлагай варианты!

[Поскольку начальство сменилось, а новое ещё не отвечает за имущество, то запросто может разрешить взять какие-нибудь расходники. Вот ты и попросишь то, без чего корабль в принципе не может нормально функционировать, — термопасту для теплоотводящих пластин! Это расходник, чья стоимость невелика и его никто не считает стратегическим ресурсом. Я как раз видела здесь контейнер с соответствующей маркировкой. Надо будет пакеты с порошком положить на самое дно, а сверху закидать упаковками с термопастой.]

Пока я перекладывал пакеты и думал, как лучше обосновать получение доступа к основному входу на склад, пришло сообщение по открытому каналу связи: «Капитанам пристыкованных звездолётов явиться в офис исполняющего обязанности начальника станции ‘Ки‑Зота‑7’!»

— Господин подполковник, капитан звездолёта «Пегас» по вашему приказанию прибыл! — доложился я, едва войдя в офис.

— Почему так долго, господин третий лейтенант? — Мойдок был явно не в настроении и, повернувшись к присутствующим, продолжил объяснять ситуацию. — Повторю из-за опоздавшего: ранее планируемое возращение в расположение флота откладывается не менее чем на тридцать или сорок часов. Вы можете пока заняться обслуживанием своих кораблей или ещё чем-то важным. Вопросы есть?

— Да, господин подполковник! — сделал я шаг вперёд. — Во время последнего варп-перехода датчики «Пегаса» начали показывать перегревы контуров. Для устранения неисправностей мне требуется термопаста.

— И почему вы решили, что я вам её найду? Обратитесь к исполняющему обязанности начальника станции и решайте проблему с ним! Ещё вопросы имеются? Нет? Можете идти, господа!

Найти Вотрубу оказалось непросто, поскольку его видели то тут, то там, но в конце концов он попался мне на одном из складов.

— Термопаста? Да где я вам её найду? — мужчина смотрел на меня с явным неодобрением. — У меня нет времени даже понять в целом, что и на каком складе находится, поскольку документация отсутствует, так ещё и вы со своим неуместным запросом, господин лейтенант!

— Термопаста имеется на терминале № 6. Дайте только код доступа и разрешениие. Что же до расходников, то они мне нужны не для себя, а для корабля, на одном из которых прибыли сюда штурмовики. Если во время обратного варп-перехода случится авария, то искать человека, который не захотел её предотвратить, не представит особой сложности, — ответил я.

— Вот только не надо меня пугать, господин третий лейтенант! Не надо!

— Я и не думал пугать! Просто в случае отказа напишу рапорт на имя генерала Верейна.

— Почему не сразу министру обороны?! — хмыкнул исполняющий обязанности начальника станции.

— Потому что с генералом Верейном и полковником Ирабеном я в прошлом году был на дне рождения принца Кэл’Врина, — и как бы невзначай показал свой герцогский перстень.

— Прошу простить, ваша светлость! — чуть сжал голову в плечи Вотруба. — Конечно же, я сейчас выдам вам разрешение на перемещение расходников с того терминала станции на ваш корабль! Как он называется? «Пегас»? Очень необычное название!..

[В одной песне есть такие слова: «Как хорошо быть генералом!» Ты с таким же успехом можешь спеть: «Как хорошо быть герцогом!»]

Не обращая внимания на подколки системы, я направился на уже известный мне терминал.

[Молчишь? Ну-ну. И что ты намерен там взять?]

~ Как что? — я чуть не остановился, услышав глупый вопрос. — Тот контейнер с термопастой и порошком. Ведь именно его мне позволено забрать.

[В разрешении написано не «термопаста», а «расходники», под которыми можно понимать что угодно, вплоть до частей варп-двигателя. Да и никто из штурмовиков не будет вдаваться в подробности, если имеется документ на вывоз. Они же солдаты, а не складовые!]

~ А если потом кто посмотрит видеозаписи с камер наблюдения?

[Скажешь, что потребовалось взять и другие необходимые для звездолёта детали! Но спрашивать не будут, так как пока никто ни за что не отвечает. Ты же сам слышал, что вся документация пропала, что в переводе со складского на человеческий означает: «Всё украдено до нас».]

Снова зайдя на терминал № 6, я заметил каких-то людей, копошащихся в углу, и сразу же вызвал штурмовиков с ближайшего поста:

— Всех вывести и запереть до выяснения! — как можно более ледяным тоном сказал я десантникам. — Думаю, что исполняющий обязанности начальника станции обязательно захочет с ними поговорить.

— Извините, господин третий лейтенант, но и вам тут нельзя находиться, — заметил сержант-штурмовик, пока его подчинённые бегали за людьми.

— Вот разрешение взять со складов необходимые расходники, — показал я документ. — Вы же планируете вернуться на линкор? А на моём корабле обнаружена неисправность, которую требуется в ближайшие дни исправить. Я специально попрошу подполковника Мойдока взять вас, сержант, в трюм «Пегаса» на обратный путь.

По вытаращенным глазам штурмовика я понял, что он не готов к такому, хотя в бой бросился бы почти не задумываясь. Когда я остался один, то встала другая проблема: как всё доставить на звездолёт.

[В том углу, где копошились неизвестные, стоит гравиплатформа, размеры которой позволяют перемещаться по коридорам станции. Кстати, её можно будет на «Пегасе» и оставить. Если вдруг спросят о ней когда-нибудь, то ответишь, что засуетился с ремонтом, а когда вспомнил, то уже отстыковался от станции.]

~ Благодаря таким советам меня когда-нибудь посадят.

[Ерунда! Твой знакомый «стоматолог» лишь посмеётся над твоими шалостями.]

Не желая терять время, я начал перетаскивать на гравиплатформу контейнер, благо на терминале имелся погрузочный дроид. Через четверть часа снова пришло сожаление, что на «Пегасе» совсем небольшой грузовой отсек, а то можно было бы много чего взять.

[Не хватай всё подряд! Надо брать то, что имеет как можно меньший размер и как можно большую полезность или сто́имость. Какой смысл в этой коробке с комплектующими для домашних дроидов, если продажная цена небольшая? Уж лучше взять вон те скафандры.]

~ Скафандр не расходник, ~ буркнул я, уже подумывая, сколько комплектов получится погрузить. ~ Нет, лучше оставлю. Если на «Пегасе» вдруг обнаружатся неучтённые скафандры, то будет чрезвычайно сложно объяснить, откуда я их взял.

На транспортировочном поддоне довольно быстро образовалась неплохая такая «башня» из контейнеров, и я двинулся взять ещё один.

[Аппетит приходит во время еды!]

~ Ты не упражняйся в остроумии, а лучше скажи, где ты видела ещё поддоны? Мне этот не нравится из-за неумелой сварки. Если уж и тащить что-то на корабль, то хотя бы относительно новое.

[Подозрительная сварка у поддона. Постой, надо его просканировать.]

Действительно, сканер показал, что внутри поддона имеется полость.

[Видишь, кто-то специально сварку точечной сделал, чтобы можно было довольно легко проникнуть внутрь. Достаточно пару раз ударить чем-нибудь тяжёлым, и всё отлетит…]

~ На шум прибежит охрана.

[Это если колотить не переставая. Вон молот… Просто стукни посильнее.]

Одного удара хватило, чтобы лист металла, держащийся на двух точках сварки, упал на пол. А то, что он скрывал, оказалось полостью с трудносгораемым наполнителем. Я прикоснулся и тут же одёрнул палец — колется!

[Ты бы ещё зубами его оттуда попытался вытащить! Надень перчатки.]

Вскоре в моих руках оказались два плоских контейнера из композита, каждый размером с ладонь.

[Ничего опасного. Рекомендую вскрыть уже на «Пегасе». И вообще, отвёз бы ты всё это на корабль. Жадность до добра не доведёт!]

Пришлось согласиться с системой, и, включив гравиплатформу, я направился к выходу.

Утром я на самом деле дал технику указание заняться заменой термопасты. Так, на всякий случай, не помешает, да и если будет спрошено, то вот — работа производилась.

Больше забот мне доставил порошок. Сколько я не сыпал его на кожу, никакого эффекта не наблюдалось. ИНН-система предположила, что это некая промежуточная фракция, и мне пришлось согласиться за неимением другого варианта объяснения.

Первую половину нового «дня» я решил провести за инвентаризацией добытого добра, поэтому отпустил часть экипажа на станцию. Пусть развлекутся, если смогут, раз вчера на «Пегасе» почти безвылазно проторчали. Да и мне не будут мешать, задавая неудобные вопросы, откуда я взял это богатство.

Правда, в чём их развлечение может состоять, ума не приложу, — настолько «Ки‑Зота‑7» показалась мне неинтересной, если не считать товаров на складах. Я бы не смог добровольно жить на космических станциях, тем более на подобных неорбитальных, где слишком низкий уровень жизни. Пусть и не очень долгой жизни, поскольку возведённые неспециалистами надстройки, не предусмотренные изначальным проектом, обычно имеют меньшую защищённость от вредной радиации, что отрицательно сказывается на здоровье жителей. Ведь не просто так все важные административные помещения находятся в глубине станций!

Удивительно, но вольнонаёмные Ка́мин и Тому́р возвратились довольно рано. Неужели тут даже борделя нет? Они повстречались мне в тот момент, когда я в очередной раз направлялся в грузовой отсек за порошком, который решил запрятать в тайнике своей каюты.

— Что так рано? — задал я логичный вопрос. — И откуда у вас гравиплатформа?

— Командир, мы нашли несколько коробок с чистящими средствами и решили, что на «Пегасе» им будет лучше.

— То есть, хотели спереть?

— Ну-у… Зачем же так, командир?! Просто взять, что плохо лежит. Мы же не для себя, а для корабля! Так вот, коробок много, а рук у нас только четыре, — продолжил специалист по жизнеобеспечению. — Стоим и размышляем, как быть. И тут Улим заметил гравиплатформу.

— Тоже плохо лежала? — поинтересовался я.

[Ты уж их сильно не ругай!]

— Ну-у… — чуть смутился Камин, несмотря на свои тридцать лет. — Имела все признаки никомуненужности.

— И что дальше? — не смог сдержать улыбку я.

— Погрузили и поехали, а тут, как назло, патруль. И стали нас штурмовики допрашивать, куда везём и по какому праву.

— Арестовали?

— Нет, просто сказали, чтобы отвезли обратно, где взяли.

— Понятно. А гравиплатформа тут как оказалась?

— Так мы на ней и приехали. Штурмовики же сказали вернуть коробки, а не гравиплатформу.

— Ха-ха! — не выдержал я. — Проявили смекалку, значит. Ладно, не везти же её обратно. Только молитесь, чтобы никто не спохватился!

[Какие хозяйственные у тебя подчинённые! Всё для любимого корабля! Прямо как ты. Ха-ха!]

~ Когда кругом бардак, то в любом случае что-то да начинает пропадать. Закон энтропии.

[Интересное обоснование хомячества. Но я тебя осуждать не могу, так как сама же и побуждаю к подобному. Теперь на «Пегасе» две гравиплатформы, что на двести процентов больше, чем пару суток назад. Прогресс! Тебе только остаётся надеяться, что штурмовики, которых ты повезёшь обратно, окажутся другими. А то кто-то да обязательно ляпнет в ненужный момент, а нам этого не надо.]

~ Меня больше интересует, получится ли пронести хромоникс с «Пегаса» тому складовому.

[У любого нормального интенданта везде есть свои люди. Так что даже не задумывайся о такой ерунде. Давай лучше посмотрим, что за контейнеры мы нашли.]

Я перенёс в тайник последние упаковки с хромониксом и достал два найденных небольших контейнера, весивших на удивление немного. Покрутив их в руках, обнаружил по небольшому отверстию на узких гранях. Проволока вставляется в отверстие, и крышка сдвигается. Внутри — накопитель довоенного времени. Во втором контейнере — такой же.

~ И как узнать, что там? Такие не используются лет тридцать, если не больше.

[Раз накопители нашлись на этой станции, то здесь же стоит поискать и компьютеры с подходящими разъёмами.]

~ Завтра схожу к начальнику станции и посмотрю, если у него что-нибудь подходящее.

Но завтра сходить не получилось — подполковник Мойдок дал команду отправляться назад.

Глава 26

Установление контроля над пограничными станциями проходило достаточно успешно, поскольку никто, будучи в здравом уме, даже не помыслил оказать сопротивления военным. Далеко не везде полностью заменялась администрация, хотя выявленных фактов коррупции хватало. Главным критерием, насколько я понял, являлась лояльность государству и отсутствие уж совсем откровенных связей с пиратами. Не слишком замаравшим себя начальникам станций доходчиво объясняли, что «как прежде» не будет, и в случае чего прислать флот не станет большой проблемой, а вот дальнейшая судьба слишком наглых окажется под вопросом.

Впрочем, эта информация была почерпнута из слухов от побывавших на той или иной станции военных. О чём в действительности беседовали с начальниками станций, даже командиры «средних-минус» не знали. Да и зачем? Мы же сюда прибыли пиратов бить, а не заниматься подковёрными интригами! И пока обычные патрульные фрегаты усиленно дежурили на основных маршрутах перевозки контрабанды, наш флот уничтожал пиратские станции в астероидных скоплениях. Да и станциями те незначительные постройки — большие возводить долго, дорого и скрыть не получится — назвать было трудно. Примерно раз в пять дней от генерала приходила информация об уничтожении пиратского логова, но без особых подробностей.

Специально это делалось, или же сильно хвастаться никто не видел необходимости — сказать сложно. Меня вообще не покидала мысль, что охоту на космических разбойников устраивали лишь, когда те оказывались поблизости — на разведку нас почти не посылали, и майор Гейсен объяснял это тем, что мощные сканеры «Арасары» дают более полную картину, чем мы можем представить, анализируя информацию, поступающих от сканеров своих «средних-минус». Но я всё равно не мог отделаться от ощущения, что флот гоняется за тенями.

Сегодняшний день не стал исключением. Мы уже как третий день находились в системе Да́конасалта — одной из той, которую до рейда под командованием принцев крови пираты считали своей, — но сканеры «Арасары» показывали лишь обломки старых шахтёрских платформ да множество дрейфующих пустых контейнеров.

— Опять бездельничаем! — проворчал второй пилот Оспорн, не отрывая взгляда от голографической схемы системы. — Такое ощущение, что пиратов намного меньше, чем это ожидалось, и генерал не хочет привлекать нас, чтобы его любимцикам хоть что-то досталось и можно было бы подать представление на медаль или даже орден. А мы тут лишние, получается.

Я молча кивнул. Крейсера с лёгкими истребителями и сопровождающие их фрегаты ещё вчера улетели в соседние системы, где были обнаружены пираты. «Средние-минус» вместе с двумя фрегатами остались охранять линкор. Да, он один может легко справиться с десятком пиратских кораблей, но всегда имеется вероятность, что относительно небольшим, но более манёвренным звездолётам удастся прорвать оборону и нанести если не поражение, то существенные потери, пусть и дорогой ценой. И эта цена врагу покажется незначительной по сравнению с репутационными потерями военного космофлота.

Майор Гейсен, как всегда, держался невозмутимо, почти каждые «сутки» устраивая видеоконференции. Вот и сейчас он разными способами пытался взбодрить подчинённых:

— Не расслабляйтесь! — повторял командир. — Отсутствие врагов — тоже результат. Это значит, что мы держим их в напряжении, не даём закрепиться. Знаю, вы рвётесь в бой, а приходится неотлучно находиться рядом с линкором. Но не забывайте, что монотонность есть наш главный противник. Один зевнёт — другой отвлечётся, третий решит, что тишина — это безопасность. А в космосе тишина — это просто пауза перед бурей.

Первый лейтенант Ма́ркен, старший второй «пятёрки», чуть ли не в открытую фыркнул:

— "Перед бурей"... А может, они просто нашли места, куда наши сканеры не достают?

— Я знаю, Маркен, что вы не любите действовать вслепую, — отозвался майор. — Вы предпочитаете видеть врага, знать его слабые места, просчитывать ходы, но пираты — это особая порода людей, которая не воюет по правилам. Они никогда не идут в прямое столкновение, не имея значительного перевеса. Их тактика бесхитростна — налететь и принудить к сдаче. Уничтожать торговые корабли им нет смысла, да и военные тоже. Ведь поживиться на полностью разбитом звездолёте нечем. Нам же захватывать врага нужды нет. Как только пират видит, что пограбить не получится, он улетает. Я понятно объясняю?

— Так точно, господин майор! — ответил Маркен, для которого всё сказанное не являлось чем-то неизвестным. Его замечание касалось совсем другого, но Гейсен по понятной причине этого как бы не понял…

Видеоконференция подходила к завершению, как майор на некоторое время замер, а потом хмыкнул:

— Возможно, сейчас вам представится возможность повоевать: на орбите Ка́ндимы, четвёртом спутнике шестой планеты А́рсума-Ти́ну в системе Осх Пи́риден, обнаружены два средних корабля, размерами меньше фрегатов, не отзывающихся на запрос «свой-чужой». Первой и второй «пятёрке» приказано направиться к Кандиме, и если там действительно окажутся пираты, уничтожить!

— Наконец-то! — в едином порыве отозвались несколько человек.

— Наконец-то! — чуть не подскочил старший первой "пятёрки" первый лейтенант Со́лозин. — Наших десять против двух пиратов… Да мы их просто задавим!

— Средние корабли бывают разными, — попытался остудить я офицеров, которые начали рваться в бой, ещё толком не разобравшись, что информации о противнике нет почти никакой.

— Камадос, ну ты же слышал, что размеры меньше фрегатов, — Солозин посмотрел на меня как на ребёнка. — У них просто не будет столько пушек, сколько нас всего. Если каждый из наших сделает хотя бы по одному-два метких выстрела, то от пиратов даже дырявой обшивки не останется. Неужели тебе нравится находиться столько дней возле линкора, пока другие воюют и зарабатывают медали?

Десять звездолётов начали движение с последующей синхронизацией для варпа. Каких-то пять часов, и мы наконец-то схлестнёмся с пиратами!

Пока мы скользили, я знакомился с информацией о системе Осх Пириден, и её оказалось не так уж и много: так называемая красная звезда с проблемным излучением. Когда-то её планеты хотели колонизировать, но последующая разведка показала, что на преодоление неблагоприятных условий потребуется неоправданно много ресурсов. Да и конечный результат не был гарантирован. Некоторые предлагали колонизировать спутники больших планет типа Арсума-Тин, но с ними оказалось тоже далеко не всё гладко, а если учитывать длительные периоды вращений, когда по нескольку стандартных суток длится ночь, то… То идею с колонизацией системы отклонили. Были, правда, частные инвесторы, но, согласно официальной информации, проекты заглохли на вторых-третьих стадиях разработок.

И вот сейчас мы летели туда, где, по всем данным, никто не должен жить. Пираты? А зачем им пустая система, от заселения которой отказалось даже богатое государство? Полезные ископаемые? Так разбойники не шахтёры. Да и зачем добывать руду и минералы, если придётся транспортировать их в другие системы? Экономически это невыгодно.

Я очнулся, когда корабельный искин доложил об успешном завершении варп-перехода. Первое, что я увидел, — гигантскую синеватую газовую планету Арсума-Тину. Она висела в пустоте величественной сферой, и от её безмолвной громады по спине бежали мурашки. Казалось, сама гравитация здесь была тяжелее, гуще, будто планета не просто притягивала к себе обломки, а жадно втягивала в себя саму пустоту.

А вокруг неё — кольца. Не изящные, как у древних образцовых планет из учебников, а рваные, хаотичные, будто кто-то разорвал её спутники в клочья и разбросал в безумном танце. Между ними, подобно гнилым зубам во рту жителя «Ки-Зота-7», торчали обломки кораблей. Их было слишком много для безжизненной системы. Сколько же здесь прошло боёв?

— Командир, — голос второго пилота звучал непривычно тихо, будто он боялся спугнуть тишину. — Мы в точке выхода. Искин фиксирует аномально высокую плотность обломков в ближнем радиусе, и много чего ещё.

Я не сразу понял, что именно меня тревожило, но вскоре дошло: среди космического мусора было много контейнеров. Не просто ящиков, в которых я относительно недавно копался на терминале № 6, а стандартных грузовых модулей, какие используют межсистемные перевозчики. Десятки, если не сотни. Они висели в пространстве, словно брошенные игрушки, и их упорядоченность противоречила хаосу вокруг. Даже в немного обжитой системе Даконасалта, из которой мы вылетели, их наблюдалось намного меньше.

«Будто их не разнесло взрывом, а оставили здесь специально», — мелькнула мысль, холодная и неприятная.

Искин вывел на экран сводку: следы энергетических всплесков месячной давности, сигнальные маяки… Всё указывало на то, что система не была абсолютно пустой. Её просто очень старательно маскировали под такую.

— Такое ощущение, что здесь иногда бывает больше, чем два средних корабля, — пробормотал я, вглядываясь в мерцающие точки на голограмме. — И, возможно, до сих пор где-то присутствуют. Кстати, где те два?

Оспорн покосился на меня:

— Они вон там, за Кандимой, — и второй пилот ткнул в голограмму. — Весь мой небольшой опыт говорит, что это ловушка: нас хотят заставить поверить, что тут всё спокойно, и заманить в самую гущу обломков.

Я хмыкнул:

— В любом случае, мы должны выполнить приказ. Если кто-то специально устроил эту свалку, значит, ему есть что скрывать. Интересно, почему молчит первый лейтенант Маркен?

— Видимо, советуется с первым лейтенантом Соолозиным. Я бы тоже пять раз подумал, прежде туда лезть.

~ Инна, а ты что молчишь?

[Если бы от меня что-то зависело, то я бы убралась отсюда как можно скорее. Но у тебя приказ, поэтому предложу вариант: отдалиться от нулевой плоскости и лететь в сторону тех двух кораблей на большом расстоянии от поясов астероидов.]

~ Что думаешь про контейнеры?

[Думаю о них плохо — надо держаться как можно дальше!]

~ Согласен.

— Господа командиры, — раздался голос Солозина, — принимаю общее командование на себя. Нам дана задача — определить принадлежность тех двух кораблей, и если это пираты, уничтожить. Поэтому, слушайте мой приказ: летим к ним на перехват!

— Можно вопрос? — спросил я. — Летим напрямую через астероидные кольца и вот это нагромождение металла, или поднимаемся как можно выше, или опускаемся ниже нулевой плоскости, чтобы…

— Отставить! — рявкнул Солозин. — Если каждый будет предлагать свои варианты решения боевой задачи, то мы и через пять часов никуда не сдвинемся. Летим вперёд! Делай как я!

— Глупость командира смывается кровью подчинённых, — произнёс я, отключив перед этим микрофон. — Экипаж, слушай мою команду: первому оператору боевых систем нацеливаться на контейнеры, второй оператор на подстраховке; оператору систем связи и искусственного интеллекта — бдить; специалисту радиоэлектронной борьбы приготовиться выставлять помехи на всех частотах, кроме общей; технику быть готовым к экстренному ремонту корабля; специалисту по жизнеобеспечению обеспечить поддержание жизни экипажа. Вопросы есть? Нет? Выполнять!

— А мне что делать? Командир, почему мне не отдал приказ? — посмотрел на меня удивлённо Оспорн.

— Следи за данными искина и в случае чего будь готов принять командование «Пегасом», — выдохнул я.

Надо было отдать должное Солозину, поскольку напрямую через кольца астероидов он нас всё же не повёл, а поднялся немного выше. Что касается остальных, то команду «Делай как я» они восприняли как «Последовательно за мной». Неочевидно, конечно, но не мне, второкурснику, спорить с офицерами. Они знают и умеют больше меня, так что остаётся только присоединиться. Присоединиться я смог только предпоследним, и это хорошо — не станут утверждать, что откровенно струсил.

Десять звездолётов летели друг за другом через астероидные поля и космический мусор к цели — к двум кораблям, не подающим никаких признаков жизни. От Солозина пришла информация, что это не пираты, а просто покинутые по каким-то причинам транспортники. Но приказ командования никто не отменял, и его следует выполнять, даже если кажется, что можно сделать иначе или лучше.

Прошли первое кольцо астероидов. Впрочем, ничего сложного в этом не было, так как его кольцом можно назвать лишь условно — расстояния между каменными глыбами такие, что можно чуть ли не лечь спать, а ничего опасного при пробуждении не увидишь.

Следующие два прошли тоже нормально, и, выйдя на орбиту Кандимы, Солозин зачем-то начал следовать за спутником, почти не сокращая путь, где это возможно. Я смотрел на это безобразие и не понимал, почему просто не полететь «напрямую». Да, пришлось бы пересечь две другие орбиты, но вышло бы быстрее. Если вернусь на Столичную-1, обязательно приду к майору Вотуну и обсужу с ним все эти манёвры.

[Ты сейчас слишком много думаешь о навигации и пилотировании, что правильно, но забыл курс про аномалии, которые могут быть возле газовых гигантов.]

~ Точно! Наличие стольких астероидных колец указывает на нестабильность. Хотя видимое сейчас может объясниться без придумывания лишних сущностей — планета мощным гравитационным полем притягивает к себе множество комет и блуждающих малых планет.

[Никто толком не знает причину, и Солозин просто перестраховывается. Не нужно обвинять людей в неправильных действиях без всестороннего анализа конкретной ситуации.]

~ Анализируй поступающую информацию от сканера и сравнивай полученный результат с тем, что предлагает искин. Что бы мы ни видели сейчас вокруг, это в любом случае может быть использовано врагом. Ни за что не поверю, что сразу два звездолёта оказались без экипажей на одной орбите. В таких случаях их искины, согласно протоколу, должны подать сигнал бедствия, и пираты — или кто-нибудь ещё — обязательно бы прибыли. Мне трудно представить, чтобы даже на окраине государства никому не было бы дела до оставленных кораблей, тем более средних.

Просидев в раздумьях некоторое время, я отдал приказ экипажу в случае непоправимого ущерба, нанесённого кораблю, быть готовым к погрузке в бот. Возможно, я дую на воду, но лучше сразу побудить людей покинуть «Пегас», чем побуждать их к бессмысленным действиям. Может ли это плохо повлиять на боевой дух? Я не стал размышлять над ответом на этот вопрос — мне хочется видеть экипаж спасённым, чем мёртвым.

Вытянувшаяся цепочка звездолётов летела к своей цели — двум средним кораблям, не отвечающим положительно на запрос «свой-чужой», и все были в напряжении из-за неизвестности. Возможно, открытый бой многим показался бы предпочтительнее, но очевидную угрозу никто не видел. Искины тоже предупреждали о возможной опасности, следуя заложенным протоколам, когда не только посещение любой неизвестной ранее системы, да ещё незаселённой, воспринимается как потенциальная опасность, но и любая непонятная ситуация может привести к непредсказуемым осложнениям.

Мы приблизились на достаточное расстояние, чтобы искин выдал спектральный анализ пространства вокруг целей: никаких следов недавнего ускорения, никаких микровыбросов топлива, которые выдавали бы манёвры. Корабли медленно сходили с орбиты, рискуя рано или поздно войти в плотные слои атмосферы газового гиганта, и никто не мог сказать, как долго это продолжается. Неизвестность пугала сильнее любой агрессии.

[Внимание! Опасность! Створки контейнеров раскрываются!]

Глава 27

Торпедные аппараты, спрятанные в покорёженных контейнерах. — плод чей-то богатой фантазии и долгой, кропотливой подготовки — это нечто неслыханное в войнах с пиратами. С пиратами? Сейчас нет времени размышлять, кто именно заманил нас в ловушку. Сейчас важно выбраться из неё с минимальными потерями.

И я опять отдал должное первому лейтенанту Солозину, который почти мгновенно сориентировался и приказал кораблям уходить. Да, набор высоты над нулевой плоскостью не устранит возникшую угрозу, но, возможно, отдалит звездолёты от других пусковых установок.

«Это не пираты!» — пронеслось у меня в голове. — «Достаточно одного попадания мощной торпеды в двигатель, и цепная реакция разнесёт ‘средний-минус’ так, что поиск ценного груза или оборудования не будет иметь никакого смысла. Да и от взрыва не слишком мощной не покажется мало тому, кто выживет. Возможно, хорошо, что торпеды настроены на подрыв без физического контакта и есть шанс обойтись не столь разрушительными повреждениями. Тогда надо бежать в бот и надеяться на скорую эвакуацию».

Двигатель «Пегаса» загудел, но на манёвр уклонения потребуется время, а его мало. Хорошо, что в контейнерах не энергетические пушки, для которых требуется порядочно энергии даже на один выстрел, а то пришлось бы совсем туго. Эти же торпеды нам не очень опасны, хотя и обладают скоростью, достаточной, чтобы догнать не самый быстрый средний корабль. Но сейчас, когда в ловушку попал десяток звездолётов, уже начавших мешать друг другу, бездушным вытянутым предметам может достаться хорошая жатва.

Пространство вокруг словно раскололось на фрагменты хаоса: траектории направленных торпед, отображаемые на тактической голограмме, тянулись будто щупальца неведомого существа, выныривая из-за остовов и контейнеров. Синеватое свечение газового гиганта искажало визуальное восприятие дистанции. Искин продолжал добавлять десятки красных меток запусков, траектории сближения, расчётные точки перехвата, зоны перекрытия огня. Цифры сменялись с пугающей скоростью: вероятность поражения наших кораблей росла чуть ли не с каждой секундой. «Пегас» едва не заскрежетал от резкого набора высоты, инерционные компенсаторы взвыли, но перегрузка всё равно впивались в тело стальными тисками.

По внутренней связи прокатился короткий, сухой сигнал тревоги — стандартный, безликий, от этого ещё более зловещий. Автоматические турели корабля ожили, пытаясь перехватить торпеды на дальних подступах, но те шли отовсюду, прикрывая друг друга, и часть всё равно прорвётся сквозь заградительный огонь. Мои артиллеристы всеми силами пытались этого не допустить, огрызаясь плазменными пушками и посылая противоторпеды навстречу угрозе, но сказывалось отсутствие настоящего опыта, того, что даётся в бою, а не на симуляторах.

Газовый гигант смотрел на пространство боя чудовищным зрачком, его магнитные бури глушили сенсоры, создавая слепые зоны, где пока ещё далеко летящие торпеды исчезали с экранов, чтобы через несколько секунд появиться намного ближе. В этих «провалах» пространства терялись расчёты, ломались прогнозы, и каждый манёвр приходилось корректировать, то, к чему почти все пилоты не были готовы. Такому меня не учили в Академии, в лучшем военном учебном заведении Мойноса. Возможно, на третьем или четвёртом курсе и станут преподавать, но до них ещё дожить надо.

Корабли отряда почти метались между остовами, оставшихся после прежних боёв, ища укрытия, но сами обломки тоже становились угрозой: куски металла, сорванные взрывами, неслись по непредсказуемым траекториям, грозя пробить броню не хуже торпед. Вспышки взрывчатых веществ сливались в единый мерцающий узор, где невозможно отличить удачный манёвр от роковой ошибки.

Оказавшийся слева «Алиредо-019» — хотя какое «слева» может быть в космосе! — начал рискованный манёвр, едва не столкнувшись с остовом малого корабля; его кормовые двигатели на мгновение вспыхнули ярче обычного, демонстрируя всем, что звездолёт выжимает из себя всё возможное, пытаясь вырваться из сектора обстрела. Рядом «Корвит-073» выпустил облако ложных целей, и на секунду экраны запестрели лишними метками, сбивая наводку встроенных в торпеды искинов.

Но ловушка была рассчитана именно на такую реакцию: среди ложных целей и обломков прятались новые торпедные аппараты, и стоило кораблям сместиться в якобы безопасную зону, как оттуда появились новые торпеды. Ловушка работала как живой организм — она подстраивалась, реагировала, сжимала кольцо, не давая вырваться, будто какой-то мощный искин дирижировал всем действом. И только одно давало надежду — невозможно разместить в непосредственной близости с гигантской планетой слишком много торпедных аппаратов. Или можно ради будущей прибыли, которую сейчас стремится отнять присланный из столичной системы флот?

«Пегас» снова содрогнулся — на этот раз от близкого взрыва: торпеда разорвалась в считанных десятках метрах от борта, и удары поражающих элементов застучали по обшивке, словно сотня кулаков, проверяющих крепость бронированных плит. И сразу завыли датчики повреждений, но успокоило сообщение главного корабельного искина: «Повреждения грузового отсека и системы жизнеобеспечения незначительны. Продолжаю мониторинг угроз».

— Техник, — Оспорн недолго ждал, видя, что я не отдаю приказы, — надевай скафандр и дуй в трюм исправлять неисправности! Заодно посмотри, что с ботом! Камин, — это уже медику, — начинай мониторить системы жизнеобеспечения и доложить о визуальном осмотре!

Мне оставалось лишь кивнуть, соглашаясь с тем, что я допустил оплошность. Командир должен думать о каждой мелочи, а не заниматься только пилотированием и наблюдением за картиной боя. Да, время сжалось до предела: каждая секунда теперь вмещала в себя тысячи расчётов, десятки решений и бесконечную череду «если». И над всем этим нависал синий газовый гигант — огромный, равнодушный, ожидая, когда обломки начнут падать в его ядовитую атмосферу.

[Если продолжим движение по выбранной траектории, то новых запусков торпед по нам не будет], ~ ИНН-система вычленила главное из данных корабельного искина.

~ Надо оторваться от уже наведённых! ~ я подал команду на увеличения ускорения, хотя это явно отрицательно отразится на боеспособности экипажа, в первую очередь на артиллеристах. Но если сможем оторваться, то стоит рискнуть, так как торпеды начнут самоподрываться, если их искины «поймут», что цель не догнать, а других подходящих рядом нет.

Яркую вспышку взорвавшегося «Тонгуда-040» я своими глазами не увидел, но бесстрастный искин «Пегаса» выдал сообщение отдельной подсвеченной строкой, чтобы буквально через несколько секунд добавить ещё два названия. И, что странно, это не отозвалось никакой эмоцией — все нервы были и без того напряжены, и появись передо мной рыцарь на лошади, я бы не смог удивиться ещё больше.

По меткам на тактической голограмме было видно, что почти все «средние-минус» летят приблизительно в одном направлении, и «Пегасу» крупно повезло ещё тогда, когда он оказался в числе замыкающих цепочку кораблей, двигающихся к двум неизвестным звездолётам, — наведение большинства торпедных аппаратов нацелилось на тех, кто был впереди.

— Командир, нам не оторваться! — голос второго пилота был на удивление ровным. — Единственный вариант — ускорить двигатели до предела.

— Согласен, — кивнул я. — Давай!

— Всем приготовиться к критическому ускорению двигателя! — произнёс по внутренней связи Оспорн, и на всякий случай продублировал через нейросеть. — Дэрин, дуй в бот и пристегнись в кресле! Камин, тоже бегом в кресло!

И я снова почувствовал себя пристыжённым, так как совершенно позабыл о тех, кто сейчас проводит осмотр «Пегаса». В оправдание своё могу лишь сказать, что это результат многочисленных тренировок, которых у меня почти не было. Собственно, для того и нужна практика, чтобы на ней отрабатывать подобные ситуации.

Наконец, все члены экипажа доложили о готовности, и я, — Оспорн деликатно предоставил мне возможность командовать, — дал команду на ускорение, чтобы почти сразу вдавиться в кресло.

«Трёхкратная перегрузка… четырёхкратная перегрузка… пятикратная… шестикратная…» — искин безразлично продолжал выдавать информацию. — «Включены инерционные компенсаторы, активировано поле гашения ускорения», — и сразу телу стало легче. — «Девятикратная перегрузка… десятикратная…», — опять навалилась тяжесть и стало трудно пошевелиться. Даже расхотелось смотреть на тактическую голограмму, да и незачем.

«Есть отрыв!» — поступила долгожданная информация. — «Наблюдается самоликвидация торпед. Начинаю торможение», — и снова телу стало легче.

— Что скажешь? — спросил я Оспорна, когда мы смогли перевести дух.

— А что тут сказать, командир? Всё плохо.

Действительно, всё плохо. Из западни удалось вырваться лишь четырём звездолётам, а остальные в той или иной степени разрушения присоединились к скорбному танцу вокруг синего гиганта, чтобы когда-нибудь упасть в его газовые объятия. И хотя сканеры пытаются обнаружить живые тела, надежды на это почти нет.

— Плохо, — согласился я, — но приказ командующего не выполнен.

— Там всё равно никого нет, — на второго пилота накатила усталость.

— Это не имеет значения, — ответил я и дал команду искину выстраивать траекторию. — Приказ есть приказ.

— Да, приказ никто не отменял, — промолвил Оспорн. — Сейчас свяжусь с выжившими…

Я кивнул. Приближаться к тем двум кораблям совершенно не хотелось, и самое лучшее, что можно сделать, — расстрелять их торпедами, а для этого имеющегося запаса на «Пегасе» должно хватить.

***

— Четыре? — казалось, майор Гейсен не поверил моему докладу, который я сделал сразу после возвращения в систему Даконасалта. — Осталось четыре звездолёта из десяти?!

— Так точно! — подтвердил я. — Остальные пали смертью храбрых в неравном бою.

— Всем командирам прибывших кораблей «средний-минус» срочно явиться на линкор! — поступила команда.

И вот мы летим на ботах к линкору, поскольку командующему приспичило узнать подробности вживую, а не из формальных докладов. Можно ли его за это осуждать? Нет, конечно же! Такова человеческая природа, когда при любой возможности она пытается наладить живое общение. И никакие технические новинки не заставят начальство отказаться от личной встречи, если это ударило по его самолюбию. Потеря шести средних кораблей после череды успешных побед — это самая настоящая пощёчина генералу Верейну. Скорее всего, именно так он себя ощущает.

Нас встречал дежурный и, дождавшись прибытия всех, повёл в уже знакомый рабочий кабинет, по пути в который мы увидели почти всех старших офицеров, и лица их были хмурыми. Но и они не смогли по суровости соперничать с Верейном, который обвёл нас настолько тяжёлым взглядом, что предельные перегрузки во время отрыва от торпед показались детской шалостью.

— Как так случилось, что в бою с двумя средними кораблями из десяти наших было потеряно шесть? — тёмные глаза из-под густых бровей буравили насквозь. — Я спрашиваю, как?!

Никто не решился ответить. Да и что сказать, если старшие первой и второй пятёрки погибли? Конечно, все переговоры записаны, и генерал ознакомится с ними, но это потом. Сейчас же ему требуется выпустить пар и сорвать своё негодование и даже злость на первом попавшемся. Так мне сказала Инна, и я не спешил себя подставлять.

На моё счастье, среди нас было двое вторых лейтенантов, с которых однозвёздный генерал и решил спросить за всё, подтверждая общий принцип — в первую очередь среди более или менее равных спрашивают с того, кто старше по званию или должности. Командир «Сераны» принялся объяснять полученное поражение допущенными ошибками погибших старших «пятёрок», и лицо Верейна начало наливаться кровью.

— Разрешите, господин генерал космофлота? — сделал я шаг вперёд.

— Что? Да что вы себе позво… — командующий накинулся было на меня, но неожиданно почти упал в кресло. Подбежавший вымпел-офицер достал небольшой флакончик и уверенно пшикнул генералу что-то в рот. Пара минут, и красное лицо начало приобретать нормальный цвет. — Говорите, Камадос!

— Первый лейтенант Солозин, принявший на себя командование в оказавшейся неожиданно сложной обстановке, смело повёл звездолёты на врага, желая как можно точнее выполнить приказ об его уничтожении, — неожиданно бодро даже для себя начал я. — И приказ, без сомнения, был бы выполнен в точности, но подлый враг вместо того, чтобы сразиться с нами, устроил невиданную ранее ловушку в виде скрытно размещённых в самых обычных контейнерах самонаводящихся торпедных аппаратов. Внутренние поверхности упомянутых контейнеров, без сомнения, были выложены специальным покрытием, не позволившим нашим сканерам определить содержимое. Произошедшее далее было похоже на действие космической аномалии, с которой невозможно бороться. Скомандовав тактическое отступление, первый лейтенант Солозин и первый лейтенант Маркен храбро продолжили отстреливать приближающиеся торпеды и пали смертью храбрых…

Генерал слушал меня, не проронив ни слова, и его лицо снова стало менять цвет. Но в этот раз покраснели лишь щёки.

— …К сожалению, вражеских торпед было очень много, и выпущены они были чуть ли не со всех сторон, так что даже четыре вырвавшихся из западни корабля свидетельствуют о мастерстве майора Гейсена, сумевшего в короткий срок передать нам пусть и небольшую часть своих ценных знаний, и умений. Осмелюсь предположить, что устроившие засаду враги не являются пиратами, поскольку выбранная ими тактика нехарактерна для разбойников. Что же до вашего приказа, то упомянутые два средних корабля были полностью уничтожены. Признаки жизни рядом с планетой Урсума-Тину не обнаружены.

— Не являются пиратами? — Вейрен даже нашёл силы встать. — Поясните, Камадос!

— Моей компетенции недостаточно для идентификации, господин генерал космофлота.

— И всё же, третий лейтенант, я хочу знать ваше мнение.

— Я предполагаю, что против нас выступила иностранная спецслужба. Пираты бы просто не стали тратить время, силы и средства на оборудование грузовых контейнеров, которых ещё надо было собрать со всей звёздной системы, торпедными пусковыми установками, обеспечив каждую аккумулятором и командным искином для координации атаки.

— Вот как… Хмм… — генерал снова сел. — Хмм… Мне вот совсем непонятно, почему первый лейтенант Солозин повёл отряд именно через астероиды и металлолом.

Возможно, он обнаружил аномалию или даже две, вот и не решился вести нас в опасной к ней близости. Нам преподавали в Королевской Академии космофлота, что на орбитах подобных планет-гигантов иногда встречаются плохо заметные аномалии.

Вейрен бросил короткий взгляд на полковника Ирабена, и тот так же коротко кивнул.

— Хорошо, Камадос, — генерал расслабился. — Сейчас на ваших кораблях снимают логи докладов искинов, и старшим офицерам будет над чем подумать. Благодарю, все свободны!

Мы вышли из кабинета. На «Пегасе» сейчас пытаются найти доказательства моих ошибочных действий? Ещё немного, и будет произнесена фраза «Особый отдел» с последующим заключением под стражу. Помним, проходили. И тут я почувствовал, как кто-то меня дёргает за рукав кителя.

— Камадос! — майор Гейсен тут как тут. — Давайте отойдём.

И этот тоже хочет пообщаться словами вместо того, чтобы послать сообщение! Мы отошли, и майор задал ожидаемый вопрос:

— Что спрашивал генерал?

— Спрашивал, как мы докатились до такой жизни, что теряем звездолёты там, где не должны, — ответил я. — Но я ему всё объяснил, и вроде бы генерал успокоился.

— Что объяснил? — не понял майор.

— Объяснил, что мы выполнили приказ и не погибли все в бою с превосходящими по силе невидимым врагом. Если это не победа, то уж точно на поражение не смахивает.

— Прямо так и сказал? — Гейсен от волнения перешёл на ты.

— Не прямо так, но довольно близко.

— Хорошо. Сейчас он пригласит старших офицеров на совещание, и мне надо знать общую картину.

— Картина проста, господин майор, — мы выполнили приказ! Всё остальное уже не имеет значения в масштабах спецоперации. Да, многие погибли, но было бы хуже, если погибли бы все.

— Благодарю, третий лейтенант! — расправил плечи мой командир.

[Этой линии он и будет придерживаться.]

Я смотрел вслед ушедшему Гейсену и размышлял о том, что ничего не меняется в мире, если верить давно написанному: начальство больше интересует не то, что случилось на самом деле, а как это можно преподнести общественности. Понятно, что генералу Верейну глубоко плевать на гибель шести кораблей и полусотни людей, — в один из дней прошедшей войны погибло четыре миллиарда человек, и никто из ответственных за это генералов не перерезал себе вены, признавая личную вину. Нет, некоторые из них живы до сих пор, а почти все умершие закончили жизненный путь в своих постелях в окружении многочисленных потомков, уже приготовившихся делить наследство.

Был ли я искренен, когда доводил до Верейна своё видение картины боя? В целом, да. Это тогда я злился на Маркена, зачем-то отказавшегося от коллегиального командования. Было ли это его желание правильным? Сложно сказать. Думаю, что на этот вопрос нельзя ответить однозначно, как нельзя всё происходящее в жизни делить лишь на белое и чёрное, отрицая возможность даже полутонов. Но Маркен был из простолюдинов, а Солозин из графского рода, и старшинство уж точно было почти навязано.

Маркен, которого я, пусть и недолго, знал, всё предпочитал разложить по полочкам, проанализировать со всех сторон, снова и снова приводя аргументы и контраргументы перед окончательным решением. Зачастую он интересовался мнениями других сослуживцев, чтобы разъяснить себе вещи, ускользающие от понимания. Нет смысла идеализировать такой подход, конечно. В условиях, когда требуется быстрое принятие решений, Солозин предпочтительнее. Вот только и вероятность ошибки тоже кратно вырастает. Это как подкинуть монету и следовать согласно загаданному.

Я хмыкнул про себя, вспомнив рассказ Оспорна, служившего с Маркеном, как на тактических учениях тот однажды потратил двадцать минут, чтобы обосновать, почему выгоднее обойти астероидное поле по длинной дуге, а не срезать путь. Тогда все ворчали, что теряют время, а позже выяснилось, что в узком проходе пряталась засада. Маркен не угадывал — он просто не позволял себе игнорировать ни одну мелочь. Солозин бы срезал. И именно поэтому у планеты Арсума-Тину не было даже намёка на обсуждение.

Сейчас решение о том, как воспринимать случившееся, принимают люди, не видевшие всей картины, — по сводкам, по отчётам, по красивым диаграммам, где человеческие жизни умещались в аккуратные столбцы цифр. И чем выше поднимается офицер по служебной лестнице, тем меньше эти цифры для него значат.

Я поймал себя на мысли, что начинаю идеализировать Маркена, и тут же вернулся к реальности. Нет, я его не оправдываю. Просто в военной машине, где приказы спускаются сверху, а ответственность за выполнение достаётся тем, кто внизу, дотошность старшего второй «пятёрки» казалась почти единственной опорой. Ведь пока кто-то продолжает раз за разом пересчитывать риски, мир ещё не окончательно сошёл с ума. А может, я просто цепляюсь за эту мысль, чтобы не думать о том, сколько ещё кораблей мы потеряем, прежде чем кто-то наверху наконец заметит, что цифры в отчётах — это не абстракция, а чьи-то имена, чьи-то лица.

Где-то в глубине коридора раздался короткий сигнал — не боевой, а дежурный, рутинный. Я вздрогнул, снова возвращаясь в реальность. Очередной день. Очередной приказ. Ещё одна строка в отчёте, которую кто-то позже превратит в красивую историю о «героическом прорыве», забыв упомянуть, сколько людей не смогли из него выйти.

Я глубоко вздохнул, оправился и пошёл к стыковочным шлюзам, туда, где посланные на наши корабли офицеры несут накопители с записанными логами отчётов искинов. И эту порцию бесстрастных докладов командующему предстояло превратить в победу. Его личную победу. Хотя он, скорее всего, и не помышлял выходить за пределы своего великолепного рабочего кабинета.

Глава 28

Дойти до шлюза и сесть в бот, который доставит меня до «Пегаса», не удалось — путь перегородил человек, которого я совершенно не хотел видеть в данный момент. Но этот человек хотел увидеть меня. Точнее, хотела.

— Привет, Айвор! Я так беспокоилась о тебе! Такое несчастье для нашего флота! Просто замечательно, что хотя бы с тобой всё хорошо! — Мелира смотрела на меня с искренней радостью, которая не была наигранной. Уж я-то знаю.

— Привет! — мне подумалось, что строить из себя обиженку будет как-то по-детски, показателем того, что я до сих пор не могу перестать думать о ней. — Я тоже рад, что жив-здоров и никто из моего экипажа не пострадал.

— Я слышала, всё очень плохо. Да?

— Было непросто, а для многих и смертельно. Но мы все военные и, выбирая этот путь, понимали, что не все доживут до пенсии.

— Тебя тот бой не смог изменить.

— Наоборот, я понял, что очень многого не знаю, не умею и даже не вижу, — не стал скрывать я. — И что мой второй пилот — больший командир, чем я. Так что в ближайшие два года мне есть над чем задуматься и к чему стремиться.

— Говорят, что через пару месяцев всё должно закончиться. Поскорее бы домой, я так устала от всего этого!

— Если не считать такие как бы «мелочи», что можно погибнуть, здесь вполне неплохо.

— Неплохо? Возможно, тебе да, а вот я… Мысль о том, что ты был там, среди того хаоса, не даёт мне покоя и… — Мелира запнулась. — Ладно, мне надо идти. Приятно было поговорить, — и девушка широким шагом пошла по коридору.

~ И что это было, Инна?

[Она переживала, беспокоилась. Вполне возможно, Мелира знает больше не только майора Гейсена, но и других старших офицеров. Вот только вопрос, она переживала о тебе или о себе.]

~ Ты снова начинаешь говорить загадками.

[Она могла переживать, что с твоей гибелью оборвётся некая ниточка, связывающая с родной планетой, с недавним прошлым. То есть, переживала не столько о том, что ты погибнешь, а о том, как она будет себя чувствовать после этого. Улавливаешь мысль?]

~ Ну ты и завернула! Я бы о таком и не додумался бы никогда. Нет, всё-таки я думаю, что Мелира искренне беспокоилась.

[Ещё немного, и ты позабудешь, по какой причине вы расстались!]

~ Нет, это я буду помнить всегда. Но злиться годами на девушку, решившей для себя, что ей важнее мнение отца, чем парня, с которым знакома меньше года, — это не взрослая позиция, а детская обида. Ладно, хватит о Мелире, будто и тем других нет.

[Тебе бы сходить к начальнику ремонтных бригад и поговорить о починке обшивки «Пегаса». Насколько хорошим техником ни был бы Дерин, он всего лишь вольнонаёмный с ограниченными возможностями, которые могут быть полезными в открытом космосе, но не при серьёзном ремонте.]

~ Да, ты права! Прямо сейчас и займусь.

***

«Во время недавнего патрулирования системы Осх Пириден два звена, находящиеся под непосредственным командованием первого лейтенанта Солозина, обнаружили неопознанные корабли. Попытавшись войти с ними в контакт, флотилия столкнулась с мощной обороной и понесла значительные потери. Память о героях, отдавших свои жизни ради монархии и Мойноса, останется в наших сердцах. Мы отомстим за вас, братья! Ваша жертва не будет напрасной!

Пусть звёзды этого пространства Моза станут свидетелями нашей клятвы! Имена павших будут высечены не только на плитах мемориалов — они уже навсегда вписаны в славную историю космофлота. Их мужество станет нашим щитом, их кровь — топливом для двигателей возмездия.

Мы не забудем ни одного имени, ни одного взгляда, устремлённого в пустоту перед последним манёвром, ни одного приказа, отданного сквозь помехи и вспышки разрывов. Каждый из павших был не просто защитником, а опорой трона, стражем границ, живым воплощением чести нашей нации.

Третий лейтенант Камадос, проявивший исключительную храбрость и тактическое мастерство, доказал, что истинный воин не отступает перед лицом превосходящих сил. Его торпедные залпы не просто уничтожили противника — они провозгласили волю монархии там, где враг посмел бросить вызов миролюбивому порядку.

Отныне Сектор Моза будет знать: здесь пролилась кровь сынов Мойноса, и всё тут освящено их подвигом. Мы пройдём по этим орбитам, как по священной земле, и каждый наш выстрел будет эхом их последнего дыхания.

Враг думал, что тьма системы Осх Пириден скроет его злодеяния. Он ошибся! Свет нашей решимости ярче любой звезды! Мы не просто восстановим контроль над этой частью Сектора Моза — мы сотрём саму память о тех, кто посмел поднять оружие против монархии!

Пусть грядущие поколения читают о сегодняшнем дне и знают: в час суровых испытаний наши воины не дрогнули! Они защищали до конца! И мы будем защищать так же!

За монархию! За Мойнос! За павших братьев!»

***

Интерлюдия.

Королевский дворец.

— Дорогой герцог, вы читали донесение генерала Верейна?

— Да, Ваше Величество! Ускользавший контроль над приграничным пространством Сектора Моза восстановлен, контрабандные поставки хромоникса в Мурабед пресечены. Правда, Совет директоров корпорации «Арасара» до сих пор выражает недовольство, что их оборудование забрал генерал Верейн, а их представитель скончался при не до конца выясненной ситуации.

— Ничего, — отмахнулся король. — Поскулят и перестанут. У нас их разработка, и деваться «Арасаре» некуда. С ними или без них, но вскоре начнётся серийное производство мощнейших сканеров, что позволит кратно усилить мощь не только нашего космофлота, но и государства в целом.

— Да, Ваше Величество! Всё идёт так, как и планировалось.

— Что скажете насчёт испытаний тех кораблей… Как их там… «Средних-минус»?

— Боевые испытания показали, что в послевоенное время мы правильно отказались от создания чего-то подобного. Невысокая полезная нагрузка отрицательно сказалась на многих боевых качествах звездолётов. Даже глубокая модернизация вряд ли сделает конфетку из этого г… Простите, Ваше Величество!

— Жаль, что мы потеряли немало времени для выяснения данного факта, герцог. Зато можно больше не возвращаться к данному вопросу. Что же до Камадоса, то парня надо возвращать. Что же до остальных, то пусть продолжают служить в Секторе Моза. Никакой необходимости в них здесь я не вижу.

— Простите, Ваше Величество, но не лучше ли ему остаться там хотя бы на пару месяцев?

— Здесь наш маленький герцог принесёт бóльшую пользу. Мне Этернелла никогда не простит, если он залезет в какую-нибудь дыру и останется в ней навсегда. Чего нам стоило сделать перестановку, сменив того мужеложца на нормального жениха! К сожалению, моя дочь вся в покойную мать, ставившую чувства выше долга перед государством. И мне было бы очень печально, повтори Этернелла её судьбу.

Герцог молча склонился, и его глаза против воли, остановились на своих руках — на тех, что когда‑то держали ноги королевы, которую в приступе ярости душил Пискин Лавабо Второй. Прошло десять лет, как он запер в себе страшную тайну: беременность супруги монарха от любовника. И эта тайна будет надёжно укрыта в его сердце до самой смерти.

Король увидев, какие горькие воспоминания затронул в душе своего верного друга и резко сменил тему:

— Теперь давайте обсудим, сможет ли в деле с хромониксом нам принести пользу герцог… то есть, принц Кэл’Врин…

***

Полёт в столичную систему я провёл в полном одиночестве, так как весь мой экипаж остался в Секторе Моза. Впрочем, чем дальше от границы, тем безопаснее, тем более что пиратов стало намного меньше даже в ранее опасных пространствах. Было ли мне одиноко? Отчасти. С Инной не заскучаешь, если она решит поболтать. И хотя её активность в последние месяцы сильно снизилась, в начале обратного полёта система как бы вернула изначальные настройки, затараторив почти без умолку, неохотно давая мне передых лишь во время сна. Неужели это последствия стресса? У ИНН-системы?!

Передвигаться по магистралям было легко, и единственной проблемой стало согласование точек входа и выхода, чтобы случайно не столкнуться с другими любителями варп-переходов. А ещё я размышлял над тем, что меня ожидает на Столичной-1. Прощаясь, генерал прозрачно намекнул на некое задание, которое придётся мне выполнить для космофлота, но в подробности вдаваться не стал. То ли хотел меня помучить неизвестностью, то ли сам толком не знал. Возможно, полковник Ирабен бы и ввёл в курс дела, но после того, как в один из последних дней он увидел меня разговаривающим с Мелирой, стал смотреть волком.

Да, моя бывшая захотела ещё раз со мной встретиться, чтобы передать Касси небольшой свёрток. Конечно, я не стал отказываться, и, скорее всего, в этот момент мы оба выглядели расслабленными, почти как прежде, что и возбудило в полковнике подозрения. Как бы оно ни было на самом деле, но Мелиру я так больше и не увидел. Да и не хотел, если честно.

Оставался единственный вопрос — как я доберусь в столичную систему, и он разрешился во время прощания с майором Гейсенем, офицерами и вольнонаёмными нашей теперь уже небольшой флотилии…

— «Пегас»? Мне позволено вернуться на «Пегасе»? — удивился я.

— Ничего другого тут нет, Камадос, — по-простонародному развёл руками мой бывший командир. — Пришёл приказ срочно отправить вас на Столичную-1, и его следует выполнять.

— А что случится с «Пегасом» потом?

— После завершения специальной операции флотилия будет распущена, а офицеры и вольнонаёмные получат новые назначения.

— Надеюсь, вы пойдёте на повышение?

— Я бы тоже хотел надеяться на это, Камадос, — ухмыльнулся Гейсен. — Но подобные повышения являются обычным делом лишь в военное время. В ближайшее же время никаких даже самых незначительных конфликтов не намечается, так что как бы до самой пенсии мне не проходить в майорах. Если только вы меня в подполковники не произведёте, — и мужчина заразительно засмеялся.

— Если вдруг представится случай, то я замолвлю за вас словечко, — искренне пообещал я и отправился подготавливать «Пегас» к отлёту, но на свою беду мне по пути попался полковник Ирабен.

— Собираетесь домой, третий лейтенант? — совсем недружелюбно и с мерзкой улыбочкой спросил он.

— Так точно, господин полковник! — вытянулся я перед ним.

— Собирайтесь, собирайтесь, — процедил будущий жених Мелиры. — Вот только бот, приписанный к вашему звездолёту оставьте здесь.

— Бот? Но он всегда должен быть на борту…

— Вам уши заложило, третий лейтенант?! — заорал Ирабен. — Что непонятного в моём приказе? Или вам нужен официальный документ? Так я его вам быстро выдам, замучаетесь читать!

— Будет исполнено, господин полковник! — с немигающим взором ответил я.

— То-то же!.. Понаберут кадетов, которые даже устав не удосужились выучить… — и мужчина, громко выражая негодование, отправился по своим делам.

[Это он специально решил тебе подгадить.]

~ Да я это уже понял, Инна. Жаль, конечно, но бот придётся оставить.

[Чего тебе его жалеть? Долетишь до конечной военной станции, а там «Пегас» и сдашь. Скажи ещё спасибо, что Ирабен самолично не стал проверять его грузовой отсек, а то бы и гравиплатформу забрал бы, и прочее.]

***

Вот и военная база «Столичная», на которой моё прибытие никак и никого не заинтересовало. Нет, кое-кому было дело — местный врач произвёл профилактический осмотр, а потом я был предоставлен сам себе. Понятно, что вначале отправился к тому складовому, который рассказал мне о «Пыльце забвения».

— О! — узнавание произошло не сразу, но всё-таки произошло. — С прибытием!

— Благодарю! У меня кое-что есть, но не совсем то, что вы хотели, — сказал я как сразу, пока никто не вошёл.

— Вот как? Что значит «не совсем то»? — задал логичный вопрос первый лейтенант Мирстейн.

— Вот, — достал я маленький пакетик с порошком.

— Надо время, чтобы сделать анализ. Завтра сможете подойти?

— Даже не знаю… Вряд ли. Уже сегодня я наверняка улечу.

— Хорошо, тогда всё равно нужно время. Я вызову знающего человека, а вы пока погуляйте где-нибудь…

Гулять по станции не хотелось из-за множества старших офицеров и генералов, которые, как мне казалось, только и смотрели по сторонам, чтобы найти к кому придраться из-за мелочей типа несоблюдения формы одежды. Поэтому я пошёл туда, где такими вещами не занимаются в принципе — в столовую. Тут не надо соблюдать некоторые положения воинского устава, так что можно расслабиться, да ещё и перекусить нормальной пищей. А кормили тут отлично! Даже на «Громозане» такого разнообразия и качества не наблюдалось, хотя она и одна из известнейших военных баз Мойноса.

Через два часа, когда захотелось просто встать и начать узнавать, как могу отправиться на планету, пришло сообщение от складового, и я вернулся к Мирстейну.

— Готов купить всё по десять коинов за грамм.

— Нет, — помотал я головой. — Это же почти чистый хромоникс!

— Подумайте хорошенько, потому что…

Но договорить Мирстейн не успел, так как зашёл военный и с ходу заявил, что у него большой список, и обслужить его надо без очереди. Я не стал мешать и вышел.

[Общая сумма составляет почти половину миллиона кредитов, что хорошая сумма. Но грамм порошка, в котором хромоникса почти восемьдесят пять процентов, не может стоить так дёшево. Вот только никакой информации по расценкам в Сети почти нет, а те, что удалось найти, недостоверны. Раз у тебя нет вариантов, то предлагаю написать сообщение Элару Нейксу. Тому самому, которого ты спас во время аварии флаеров.]

~ Почему именно ему?

[Просто потому, что он работает в «Арасаре», которая заинтересована в хромониксе. Во-вторых, ты можешь ему передать тот спрятанный чип. Ну, и в-третьих, вряд ли он тебя сдаст, поскольку обладает чувством благодарности.]

И я написал Нейксу, контакт которого был у меня. Удивительно, но ответ не пришлось долго ждать:

«На военной базе имеется представительство нашей корпорации: уровень 5, сектор Е, помещение 0132. Они скажут, сколько могут предложить за хромоникс, а вот чип лучше передайте мне лично в Аселеу».

В офисе «Арасары», найденном довольно быстро, едва я назвал свою фамилию, как ко мне подбежал сотрудник и, поклонившись, сказал:

— Рыночная стоимость хромоникса высшей степени очистки сейчас составляет примерно двести коинов за грамм.

— Высшей — это сколько процентов?

— От девяноста трёх до девяноста пяти, господин Камадос.

— Хромоникса в моём порошке примерно восемьдесят пять процентов.

— Восемьдесят пять… — мужчина чуть задумался. — Девяносто семь коинов за грамм. Но это рыночная стоимость партии в пятьсот килограмм. Каков общий вес?

— Пятнадцать пакетов по три килограмма.

— У вас мы можем купить по восемьдесят коинов за грамм. Вы можете предоставить образец?

— Да, — достал я второй пакетик, взятый на всякий случай.

— Результат химического анализа будет готов через пять минут, — сказал сотрудник и скрылся за дверью.

[Ты и по тридцать коинов за грамм отдал бы. А так три миллиона шестьсот тысяч коинов. Астрономическая сумма!]

~ Не такая большая, как хотелось бы.

[Не наглей!]

Представители «Арасары» доставили меня к терминалу и, скоро перегрузив пакеты, уехали. Уф! Одной проблемой меньше! Теперь чем заняться?

[Доложиться о прибытии! Странно, что ты об этом задумался лишь по прошествии стольких часов!]

— Генерал что-то говорил про задание, но кто его даст, так и не сказал. Но ты права, конечно.

Оказалось, что на базе «Столичная» имеется целый отдел, отвечающий за перемещение военнослужащих. Интересно, что на «Громозане» подобнон можно сделать через искин, даже не выходя из звездолёта.

[А куда, скажи, девать кучу офицеров, которые больше ни на что не годны? Да и не все горят желанием проливать кровь за короля и государство. Не удивлюсь, если принц Кэл’Врин пристроит своего похотливого сыночка на какую-нибудь подобную должность, чтобы и форму носил, но при этом ничем не рисковал, кроме как простудиться, сидя под кондиционером.]

Когда я вошёл в нужное мне помещение, то даже не удивился, увидев пузатых чиновников в форме, которые вряд ли когда держали в руках что-то тяжелее подноса с едой. Каждый из них был занят очень важным делом: задавал пришедшим отметиться военнослужащим стандартные вопросы и вносил ответы в планшет. Я даже ошалел от такой канцелярщины, которую никак не ожидал увидеть в столичной системе. Да здесь можно эпизоды для сериалов снимать о войнах прошлых веков, только лишь переодев всех — чиновники выполняли свои очень важные обязанности в парадных мундирах с наградами — в соответствующую форму!

— Фамилия, имя? — деловито посмотрел на меня первый лейтенант.

— Айвор Камадос, — ответил я.

— И что здесь имя, а что фамилия?

— Камадос — фамилия.

— Так почему вы не сказали её первой?! — возмутился пузатик, и его пухлые щёчки покраснели. — Это военная база, а не детский сад! Тут всё серьёзно, третий лейтенант, — моё звание он чуть ли не выплюнул. — Камадос Айвор, — начал он неспешно шевелить пальцами по клавиатуре… — Хмм… Вы прибыли на базу четыре часа назад и почему-то пришли зарегистрироваться только сейчас! Объявляю вам замечание! По прибытии на дальнейшее место службы доложите об этом своему командиру! Мы проверим…

Пузатик продолжал негодовать, а я всё больше удивлялся увиденному. Теперь ни однозвёздный генерал Верейн, ни даже командир линкора полковник Ирабен не казались мне ненужными для космофлота офицерами. Они хотя бы находятся там, у границы, где, пусть и чисто гипотетически, могут оказаться в бою. Здесь же лоснящийся от жира человечек, позвякивая юбилейными медальками, возомнил себя вершителем судеб!

— …По прибытии в Аселеу вам надлежит явиться в Главное Управление космофлота к генералу Дирсану Топани! Всё! Следующий!

— Будь я министром обороны, то учредил бы орден «За безупречную сохранность формы» и наградил бы им вас, господин первый лейтенант, — не удержался я на прощание.

Оставив чиновника переваривать эти слова, я направился к выходу. Значит, Аселеу… Отлично! Ранна меня заждалась и обещает горячую встречу. Вот только что от меня нужно генералу? Может, он хочет утрясти вопрос с «Пегасом»? Так это лучше сделать здесь, на орбитальной станции…

Ближайшее будущее виделось мне пока почти безоблачным, и это давало надежду, что хотя бы полгода всё будет хо-ро-шо.

Конец пятой книги.

*В книге цитируются песни группы "Ради славы".