Попаданец в поисках смысла - 4

Глава 1

«От первого после выходных дня всегда ожидаешь чего-то необычного. Скорее, плохое, чем хорошее. Ведь хорошее вот только-что было и даже два раза подряд, а теперь наступил другой период и совсем не факт, что лучший…» — крутился в голове рой мыслей, пока я добирался до Академии.

— Привет, Айвор! Привет! — по пути к главному корпусу, меня окликнули по имени. Ранна Вейлтрих и Рсенун Медизи приближались по перпендикулярной, холёные, довольные жизнью, если судить по выражениям их лиц. Интересно, они часто вместе ходят или так получилось?

— Привет, Ранна! Привет! — ответил я в той же манере, немного досадуя, что эта встреча привнесла некий сумбур в мои размышления.

— Как тебе поездка? Не понравилась? — начала расспросы герцогская дочь.

— Почему не понравилась? Понравилась.

— Да? — немного наигранно удивилась девушка. — Просто все ещё вчера вечером выложили фотографии в соцсети, а у тебя последний пост сделан много дней назад.

— Я не большой любитель социальных сетей. Точнее, до недавнего времени их вообще не вёл, вот и не отложилась привычка, — как можно мягче ответил я.

— Без этого на столичных планетах никак! Так что подтягивайся! — широко улыбнулась Ранна и остановилась, поправляя причёску. Я кивнул, и пошёл далее широким шагом.

[Просто она старается продвигать дело отца. Понятно, что предоставив тебе двухдневный активный отдых, логично ожидает ответной благодарной реакции. Так что нечего дуться!]

~ Я и не дуюсь!

[Уж меня-то зачем обманывать?! Вижу, что тебе не понравились её слова. Точнее, причинили дискомфорт. Но так устроен мир, и ты или принимаешь правила игры, или прячешься в свою раковину, лишь изредка недовольно выглядывая из неё.]

~ Раз ты такая умная, то выбери десяток приличных фотографий или пару динамичных видео и выложи их. Только чтобы чужие лица крупным планом не попадались. А то ещё пойдут ненужные разговоры.

[Опять всё на меня перекладываешь? Ну-ну…]

Провести первые две пары полностью погружённым в учебный процесс не получилось. Инна как специально начала уведомлять о реакциях подписчиков и просто посторонних людей на видео и фотографии, — из вредности система загрузила и то, и другое, — а потом пришли сообщения от Мелиры и, как ни странно, Кирны.

«Неплохо ты отдохнул!» — отреагировала дочь герцога.

«С какими ты, оказывается, людьми выходные проводишь!» — написала дочь графа.

Ну, и какой тут учебный процесс?! Зачем они мне это отправили? Радуются или решили довести до меня своё недовольство? Ведь, если никаких сильных эмоций просмотр фотографий и видео не дал, то и реагировать незачем. Допустим, Мелира действительно похвалила. А вот Кирна… С ней сложнее, возможно, что и… Да какая разница, что «возможно»! Раз она решила поставить своё отношение ко мне на паузу, то пусть на ней и продолжает находиться. Не хватало мне ещё…

— Курсант Камадос! — вырвал меня из размышлений преподаватель. — Что вы скажете по поводу объяснения писателя Берта Хейнлейна причины почти беспрепятственного захвата непокорной звёздной системы имперским космофлотом?

[Выкручивайся!]

— Э-э… — я начал лихорадочно вспоминать прочитанные книги упомянутого древнего автора. — Хейнлейн в своем романе написал, что имперский флот долгое время оставался незамеченным повстанцами лишь потому, что двигался ниже экватора звёздной системы, что было не принято. Как по мне, такое наивное объяснение вызвано лишь устоявшемся планетарным представлением, что у всего должен быть верх и низ. Хейнлейн создавал фантастические романы на раннем этапе выхода его цивилизации в космос, так что ему простительно.

— Правильно, курсант! Вижу вы не понаслышке знаете содержание упомянутого романа.

— Что вы хотите спросить, курсант! — резко повернулся в другую сторону Вотун.

— Курсант Медизи! Простите, господин преподаватель, но зачем нам читать книги, писавшиеся на полудиких планетах? Мы живём в современном высоко цивилизованном мире, так не логичнее ли опираться на труды современников? И ещё, мне кажется, что данная тема больше подходит для предмета «Основы пилотирования».

— Хорошие вопросы! Да, на первом месте всегда должны стоять более свежие исследования. Это аксиома. Но мы должны помнить, что обитатели многих звёздных систем нашего государства каких-то сто пятьдесят или сто лет назад даже не делали попыток выхода в космос. Чуть больше планет находились на первом этапе освоения околопланетарных орбит, и имели закостенелые представления об окружающем мире. Не удивлюсь, если многие современные жители тех миров до сих пор не понимают различия между весом и массой.

По учебному классу пронёсся общий смешок. Бирнем Вотун тоже улыбнулся и продолжил:

— Так что те примитивные представления о космосе из первых рук могут пригодиться. Например, вам могут попасться исследовательские зонды, отправленные неизвестной малоразвитой цивилизацией, о которой мы до сих пор не знаем. Или даже космический корабль с колонистами, посланных почти наобум… В космосе может случиться всякое, и хотя бы поверхностное знание психологии жителей отсталых миров пригодится даже пилотам средних кораблей. Я ответил на ваш первый вопрос, курсант?

— Так точно, господин преподаватель!

— Теперь ответ на второй: многие предметы пересекаются, и курс «Основы пилотирования» довольно близок к моему. Садитесь, курсант. Продолжаем… Я говорил и не устану повторять, что при прокладывании маршрута, скорость полёта не всегда является наиглавнейшим показателем. В основном это касается пилотов больших и сверхбольших звездолетов и в меньшей степени средних. Почему? Во-первых, в обычной ситуации следует придерживаться технических параметров двигателей своего корабля. Какой смысл прилететь в звёздную систему на пару дней быстрее, но ремонтировать корабль на четыре дня дольше? Да, иногда требуется доставить срочный груз, но всему должно быть обоснование…

Майор вещал, а я вернулся к своим мыслям. Мне почему-то не хотелось полностью отворачиваться от Кирны. Нет, не для того, чтобы в перспективе замутить интрижку, как говорят на Замине. Просто она хороший человек, как кажется, а с открытыми людьми в Аселеу наблюдается явный дефицит. Возможно, у девушки был трудный день, и она написала мне тот странный комментарий, а теперь и не знает, зачем и как исправить ошибку. А, возможно, я просто ищу ей оправдание, и она ничего о таком и не думает.

~ Инна, подскажешь варианты ответа Кирне?

[Если система работает, то нечего изменять настройки. Если она решила изменить настройки, то зачем тебе исправлять? Ведь нет никакой гарантии, что девушка снова что-то не выдумает. Да, она тебе написала, но я не вижу призыва к конструктивному диалогу. Возможно, её комментарий — лишь одна из походя оброненных фраз, которые люди десятками произносят в течение дня. Конечно, есть вероятность, что не получив ответа, она воспримет молчание как подтверждение правильности необъявленного разрыва. Мой совет: напиши такой же ничего не значащий ответ типа «В столице иногда встречаются интересные люди», и пусть уже она думает, что ты хочешь сказать.]

~ Хорошо, так и сделай.

Уф! Одной проблемой меньше. Надо всё-таки поменьше неформально проводить с девушками свободное время, и непонятных жить станет несколько проще.

Нет, как оказалось — от Мелиры пришло очередное сообщение:

«Чем планируешь заняться?»

Вот почему нужно догадываться, что девушки подразумевают под такими вопросами? Когда «планирую заняться»: сегодня или в ближайшие дни?

«Познакомился с владельцем одной мастерской, и буду потихоньку собирать себе маленький флаер».

«Это хорошо. Как долго?»

«Думаю, что долго, по несколько часов после учёбы».

«А когда отдыхать собираешься?»

«Отдых — это правильная смена вида деятельности», — процитировал я Инну, и Мелира ничего не ответила. Ну, и ладно, ёщё одной непонятной проблемой меньше.

[Не боишься остаться один? Или решил последовать утверждению: «Лучше идти в одиночку, чем в сомнительной компании»?]

~ У меня теперь много забот: мастерская, Дракен и поиски древностей под твоим неусыпным контролем. К тому же, разве не ты разве настаивала, что мне сейчас надо повышать свои умения и знания, и от девушек потом отбою не будет?

[Просто решила проверить, как ты запоминаешь мои советы.]

Обед. И опять графини меня затащили за свой столик. Может, приходить в столовую позже, когда они пригласят кого-нибудь другого? Надо будет попробовать.

— Понравилось ли тебе вчерашнее приключение? — вероятно, Ронура Ксирон почти с самого начала решила не дать мне спокойно поесть.

— Да, было довольно интересно.

— Надеюсь, что Ранна в предстоящие выходные придумает не менее захватывающее.

— Да, наверное, — кивнул я, одновременно пододвигая поднос поближе.

— Ты снова выберешь того жеребца?

— Вряд ли… Вряд ли я поеду.

— Как? — Ронура даже отложила ложку. — Ты же сказал, что тебе понравилось.

— Понравилось, но возможности ездить туда каждые выходные у меня нет.

— Чем же ты таким занимаешься?

— Ронура, у всех имеются свои дела, да и не каждый может заниматься тем, чем нравится, — одёнула подругу Нази Сотенер.

— Когда к себе приглашает герцог Арденора, ничего не может быть важнее.

Я не стал комментировать это не самое умное высказывание и продолжил есть.

— Афиса Техова мне не понравилась, — продолжила размышлять вслух Ронура. — Такая наглая девица, да ещё вздумала врать прямо в лицо. Я точно видела, как она подошла к коню Камадоса и пыталась сделать себяшку.

— Я так и думал, — мне пришлось ответить навязчивой девушке.

— А куда ты поедешь в выходные? Наверное, к северу от Аселеу или на юг? Ведь на востоке ты уже побывал.

Услышав такое, я чуть не поперхнулся и уже по-новому посмотрел на графскую дочку. Затем осознал, что на прямой вопрос так и не ответил:

— Можешь что-нибудь посоветовать?

— К югу, возле небольшого города Соти находится прекрасный парк, в котором растут изумительные цветы.

— Ронура, — снова подняла голову Нази. — Цветение происходит весной, а сейчас осень.

— И что? В парке интересно почти круглогодично.

— Но сейчас осень, а скоро вообще зима, и делать в Соти вовсе нечего.

— Зимой можно отправиться на север к горам Атла-Ноне и покататься на лыжах.

[Что она несёт?!]

По-видимому, Нази устала одёргивать подругу, а Ронура — демонстрировать свою полезную осведомительность. Над столом нависло долгожданное молчание, и только периодическое посматривание на меня со стороны не самой умной графской дочери намекало, что это ещё не последняя пытка.

Накрапывал дождь, и посидеть на скамейке в парке возле главного корпуса не получилось. Не удивлюсь, если именно из-за этого в библиотеке так много курсантов.

[Пока ты страдал, слушая Ронуру Ксирон, я искала упоминания о любых значимых битвах возле Аселеу и нашла, что неудивительно. Малая часть из них приходится на так называемый трёхсотлетний Период междоусобиц, и это логично, а значительно большая часть происходила примерно две тысячи лет назад. Твой предок король Элиан Риджин Волентир…]

~ Он не мой предок!

[Привыкай о нём так думать, Айвор, чтобы твои будущие слова выглядели естественно… Так вот, король Элиан жил примерно три тысячи лет назад, и основанное им королевство, как пишут немногочисленные летописцы, было в целом весьма процветающим. И какой из этого можно сделать вывод?]

~ Ты меня совсем запутала, Инна, так что и выводы делай сама.

[Почти все битвы укладываются в три временных промежутка. Первый: от глубокой древности до примерно трёх тысяч лет назад. Второй — примерно тысячу шестьсот лет назад. Третий — от пятисот до двухсот лет назад, но его можно не рассматривать, так как войны тогда велись почти современные, и золотые массивные цепи с латными перчатками на полях сражений никто даже случайно не терял. Хотя, нет… Потерять могли при разграблении какого-либо музея.]

~ Продолжай!

[Я составила список семнадцати более или менее интересных сражений с участием множества дворян, и ты можешь на него взглянуть. В выборку попали те, до которых можно долететь не дольше чем за четыре часа. То есть если утром встать пораньше, то к позднему вечеру можно вернуться, наскоро обследовав почти всю территорию, где происходила битва.]

~ Что значит «почти всю»?

[В древности места сражений представляли собой небольшие по площади территории, что объясняется невозможностью эффективно руководить войском, если от одного края до другого надо ехать более часа. Да и час — это непозволительно много. Но были и исключения.]

~ Ты думаешь, что получится просто так прилететь и начать поиски?

[К сожалению, нет. Почти везде частные владения с хорошей системой безопасностью, но хозяева некоторых позволяют перемещаться не только по дорогам, но и лесам при определённых, довольно жестких условиях. И поэтому именно Биоликские холмы являются наиболее перспективным местом как с точки зрения удалённости от населённых пунктов, так и из-за целых трёх древних сражений, что происходили на них.]

~ Ну, вот, а я надеялся на новые места! Будет довольно неприятно и странно повстречаться на холмах с Ранной или с кем-то знакомым по отдыху на ферме, если днём ранее отказался от поездки.

[Это решается довольно просто обычной маскировкой, — наденешь на голову маску с чужим лицом, и никто не узнает даже с трёх шагов.]

~ Хорошо, если ничего срочного не появится, то я согласен.

[Согласен он! Ха-ха! Редчайшие артефакты и деньги, можно сказать, сами бросаются ему в руки, а он «согласен»!]

~ Всё-таки внимательно изучи возможные публикации о найденных в тех местах предметах. Вдруг, зона объявлена заповедной или типа того.

[Не дурнее тебя! Всё прочитано, проверено и проанализировано. Если кто-то что-то и находил, то не был глупцом и о находках не объявлял.]

~ Оружие! ~ вспомнил я потерявшуюся мысль. ~ Не помешает оружие, как летальное, так и травматическое.

[На оружие нужна лицензия, но тебе повезло, — как титулованный дворянин ты освобождён от такой необходимости. Только необременительная регистрация.]

~ Ну, хоть какая-то реальная польза от титула!

Курсанты начали постепенно уходить из библиотеки, и это явилось однозначным признаком, что большая перемена заканчивается. Неожиданно, я обратил внимание на одну симпатичную девушку-третьекурсницу, и даже показалось, что она улыбнулась именно мне. С чего вдруг? С чего вдруг я так быстро отказался от Астреллы?! Вот ещё месяц назад я был уверен, что наша любовь устоит перед любыми невзгодами, и мы проживём вместе многие десятилетия, а теперь я посматриваю на других девушек и даже размышляю о перспективах! Действительно ли я любил… хмм… действительно ли люблю Астреллу, или наша взаимная симпатия зародилась вынужденно, когда на Замине мы не были уверены даже в завтрашнем дне?

~ Что скажешь по поводу моих отношений с Астреллой, Инна?

[Согласно подавляющему большинству книг и просто исследованиям, любовь в молодом возрасте как быстро вспыхивает, так и быстро затухает. Это чувство часто сравнивают с огнём. Вот только забывают, что без топлива огонь долго гореть не будет. Так что не вини себя, — остывшее чувство вполне укладывается в статистику.]

~ Но это же… предательство!

[Люди, прожившие значительную часть своей жизни, имеют на этот счёт менее категоричное мнение по сравнению с тем, что они думали в молодости. Вполне вероятно, что и ты тоже станешь думать иначе. Что же касается Астреллы, то родив пару детей пусть даже и от нелюбимого мужа, она привыкнет и начнёт более спокойно воспринимать своё насильственное замужество.]

~ Мне горько об этом слушать.

[Это нормально. Главное, чтобы горечь разлуки и невозможность разрушить неодолимые обстоятельства не съедали тебя изнутри. Во всех остальных случаях, всё рано или поздно стабилизируется.]

Предварительный звонок на лекцию прервал этот внутренний диалог.

Глава 2

После третьей пары Инна всё-таки вынудила меня посмотреть статистику реакций на выложенные в «Сплетение» фотографии и видео, запечатлевшие поездку на конеферму. Причём, не только мою, но и других членов отдыхающей группы. Только у троих — Ранны Вейлтрих, Рсенуна Медизи и Афисы Теховой — положительных реакций и комментариев поболее, что объяснимо, и, возможно, не вызывает чувства досады у многих из моих подписчиков, поскольку Ранна и Рсенун — представители уважаемых родов, Техова же не может похвастаться происхождением, но имеет сексуальную фигуру, что в глазах парней намного важнее родовитости и прочих социальных условностей.

С одной стороны, мне вся эта популярность мешает, так как привлекает людей, с которыми не имею никакого желания общаться. С другой же, благодаря ей я попал на ферму, где вначале познакомился с Дракеном и с интересными людьми, а потом случайно нашёл золотой перстень, который Инна решила использовать для создания генеалогической легенды.

Флаер летел обычным маршрутом, и проносящийся пейзаж был в целом знаком: богатый пригород, с относительно небольшими поместьями, затем вполне приличная городская окраина, плавно переходящая в зону повышенной постройки, за которой виднеется деловой центр с многочисленными небоскрёбами. Но мне в ту сторону не нужно, и флаер по большой дуге, — как часто пишут в книгах, — летит в сторону менее респектабельной городской окраины, где проживают мигранты, не нашедшие нормальную работу и часто занимающиеся противозаконной деятельностью.

К счастью, мастерская Грона Хинси расположена ближе к центру, и излишне опасаться криминала не стоит, так как обычно жители Аселеу редко покидают свои районы. Впрочем, это не значит, что мой работодатель не выплачивает определённую сумму крышующей незаконной организации. Принцип любого социально разделённого общества — лезь на вершину, скидывай конкурентов вниз и выжимай жизненные соки из тех, кто ниже, — принимает в столице самые уродливые формы.

Северные и восточные административные районы Аселеу, значительно удалённые от делового центра, давно поделены на зоны влияния многочисленными бандами, объединённых в преступные корпорации, и их границы практически совпадают. Это заставляет задуматься о тесных связях главарей с официальными властями, что категорически отрицается на всех уровнях.

Преступность существовала всегда, и ещё ни одно государство, какие бы высокие моральные цели не провозглашались, не смогло её искоренить. Написано множество тысяч книг, в которых утверждается, что власти — в виде чиновников — криминал даже выгоден, поскольку он: позволяет получать нелегальные доходы и легализовать их; помогает давить на политических оппонентов вплоть до физического устранения; отвлекает внимание общества от более системных проблем. Как хорошо, что я не занимаюсь политикой или не сижу в чиновничьем кресле! Тогда бы мне точно пришлось бы опасаться за свою жизнь. А так. А так в худшем случае нападут грабители в тёмном переулке или в карман залезут воришки. Только их ожидает разочарование, поскольку поживиться особенно не чем.

Вот и подходящая стоянка флаеров. Дистанционно оплачиваю аренду места и покидаю своё транспортное средство. Пять минут пешком — и я у ворот мастерской. Хинси меня ждёт, поскольку давно хотел взглянуть на мою форму курсанта. Посмотрел, потрогал, впечатлился.

— Честно говоря, Айвор, я думал, что ты мне по ушам ездишь, а оказалось, правда, — с некоторым восхищением произносит работодатель, когда я вошёл в его рабочий кабинет. — Вот если бы ещё на твой флаер посмотреть…

— Посмотришь, Грон. Я как раз оставил его неподалёку.

— Неужели тебе, будущему офицеру космофлота хочется во всём этом возиться? — мужчина обвёл мастерскую рукой.

— Я относительно недавно был обычным пилотом и инженером, так что не вижу ничего зазорного в ремонте деталей и разных установок. И моё копание в железяках никак не умаляет чести офицерского мундира, который надену через четыре года. Даже, наоборот! Считается, что чем больше и знает офицер, тем авторитетнее его мнение на борту звездолёта.

— Жаль, что моих мальчиков нет рядом, а то бы они посмотрели, к чему им надо стремиться.

— Не боишься, что получится ровно обратный результат? Ведь они увидят, что курсанты космофлота копаются в ржавых деталях как обычные техники.

— Ха! А ты прав! Ладно, переодевайся и за работу. Двигатель сам себя не соберёт, а Шотас — довольно въедливый заказчик, и наша многолетняя дружба не помешает ему долго придираться к качеству.

Переодеваюсь в рабочий комбинезон — один их тех, что пользуется мой садовник, — и направляюсь в сравнительно небольшую мастерскую: вдоль стен всё так же стоят стеллажи с инструментами, в центре стенд с магнитными фиксаторами, а рядом экран для вывода данных. Но мне он не нужен, поскольку инженерный планшет, как ни странно, имеет бóльший функционал. Включаю его и авторизируюсь, — эту процедуру приходится делать каждые полчаса, если нет рабочего комбинезона, считывавшего информацию напрямую с деки или ИНН-системы. Перед началом работы проверяю заряд аккумуляторов дроидов и начинаю синхронизировать их с планшетом управления.

К сожалению, дроидов всего два, но они различны, что уже неплохо: первый — компактный с антигравитационным модулем. Манёвренный и относительно лёгкий, он предназначен для работы в верхних, труднодоступных с поверхности зонах. Второй — устойчивый дроид на колёсном шасси с мощным манипулятором и контейнером для запчастей: он отвечает за транспортировку и работу с тяжёлыми узлами. Как только я синхронизировал инженерный планшет с дроидами, на экране сразу стали видны параметры обоих.

Запускаю тестовый режим: двигатель оживает с тихим гулом, и на моём планшете появляются графики оборотов, температуры и давления в контурах. Несколько секунд слежу за кривыми — вроде всё неплохо, но вскоре замечаю аномалию в работе топливного насоса: колебания давления вышли за допустимый диапазон.

Посылаю команды дроидам: антигравный аккуратно отсоединяет топливные магистрали и снимает защитный кожух с помощью манипуляторов, а колёсный их принимает и отвозит подальше, чтобы не мешались. Затем дроиды слаженно отсоединяют двигатель, подвешивают на стенде и приступают к разборке, — каждая операция отображается на трёхмерной схеме в планшете, подсвечивая задействованные узлы. Наконец, неисправный насос снят, и дроид с антигравом приступает к подготовке установки нового, а колёсный проверяет герметичность соединений с помощью встроенного сканера.

Отдаю команду на затяжку крепёжей: колёсный фиксирует детали, антигравный поочерёдно проходит по всем болтам, контролируя момент затяжки. Обязательно сверяюсь с планом технического обслуживания: все прокладки заменены, контакты очищены от окислов, новые кабели проложены без перегибов, всё подвижное смазано, а остальное блестит. Запускаю двигатель, подключив к энергетическим разъёмам рабочего стенда, — все показатели в норме. Осталось установить двигатель в обратном порядке, следя за тем, чтобы дроиды ничего не пропустили в последовательности сборки.

Провожу финальное тестирование: запускаю двигатель на разных режимах — от холостого до максимальной тяги. Показатели в норме, гул ровный и лёгкий, графики стабилизировались в зелёной зоне. Киваю сам себе: работа выполнена безупречно.

Отправляю сообщение Грону, и мужчина чуть ли не вбегает в мастерскую, которуя я в начале работы закрыл изнутри, чтобы мне никто не мешал:

— Так быстро?! Глазам не верю! Ведь раньше за такое же время дело доходило только до разборки.

— Я же говорил, что инженерный планшет — более продвинутый способ ремонта, чем управление стендом в ручном режиме. Будь у меня инженерный комбинезон, то получилось бы ещё быстрее.

— Потом, всё будет потом, когда сможем раскрутиться, — Хинси слушает вполуха, так как занялся внешним осмотром двигателя. — Теперь включай!

И снова проверка двигателя, но на этот раз показатели идут на штатный экран стенда. Работодатель вначале явно напряжён, но постепенно расслабляется, и его губы растягиваются в широкую улыбку:

— Если и всё остальное будет пересобрано в подобном режиме, то к выходным Шотас получит флаер, а я — коины.

— Мы… Мы получим коины.

— Да-да… — растерянно кивает Грон. — Можешь переодеваться и идти домой.

Не отвечаю, выхожу из мастерской и вижу двух парней с наметившимися животиками, разглядывавших мой китель. Ни слова не говоря, начинаю переодеваться, не обращая внимания на удивлённые взгляды оболтусов. Возможно, поболтаю с ними потом, после получения денег от работодателя. А сейчас — домой. Хотя физически я и не устал, но всё же хочется поскорее расслабиться.

Расслабиться не получилось. Даже, наоборот. Причина проста — Этернелла решила связаться со мной по своему выделенному каналу. Я уже приготовился поговорить с принцессой, скажем так, лицом к лицу, но увидел Астреллу. Вот так сюрприз! Все заранее заготовленные слова вылетели из головы, а новые не подобрать. Моя бывшая невеста так же не спешит говорить, потом, решившись, начала произносить слова приветствия и… и внезапно разрыдалась. Сильно так разрыдалась с потоками слёз и покраснением всего лица.

Меня тоже накрыло, и хорошо, что в это позднее время в доме никого не оказалось, а то бы не избежал вопросов. Мы смотрели друг на друга и плакали, не в силах сказать хотя бы слово. Я потерял счёт времени и очнулся лишь, когда видеосвязь прервалась. Вероятно, Этернелле надоело уговаривать подругу и тратить ресурсы на демонстрацию слёзных потоков.

[Вот и поговорили.]

Я ничего не ответил системе, а разделся и, даже не поужинав, улёгся спать. Ворочался я долго, коря себя за несдержанность, и что не сказал хотя бы пару добрых слов. Вот тебе и будущий офицер космофлота! Наконец, далеко заполночь, Инна сжалилась, и моя голова провалилась в подушку.

Утро выдалось недобрым. Ни зарядкой, ни обычной болтовнёй с системой заниматься не хотелось. Перекусив без всякого аппетита, я посмотрел на часы, висящие на стене, чего почти никогда не делал, и вышел в сад. Влажные от ночного дождя скамейки и неубранное с вечера кресло не вызывали никакого желание присесть. Так что мне осталось лишь пройтись по дорожкам и подумать о смысле бытия. Так ничего не надумав, направился одеваться. Прибуду на учёбу значительно раньше? Да и пусть!

Странно, но площадка для флаеров была почти вся занята, и я поймал на себе немало удивлённых взглядов. Хочется надеяться, что лишь немногие из курсантов догадываются, что флаер представительского класса является моим. Но так как я обычно пользуюсь для входа и выхода пассажирской дверцей, а стёкла тонированы, то должно создаваться впечатление, что пилот остался внутри. Откуда в такую рань тут столько курсантов и почему на них мундиры? Да и не всё ли равно! Я снова погрузился в своё горе, с неудовольствием отмечая краем взгляда, что курсанты, неспешно идущие на занятия, — такие же, как и вчера и третьего дня. Небо, деревья, птицы и кошки то тут, то там бродящие в поисках пропитания, — те же, словно в мире ничего не изменилось. А вот во мне что-то порвалось, будто кто-то разрезал на две половинки и небрежно смотал изолентой. Гадостное чувство.

Не хотелось никого видеть и слышать, но приходилось отвечать на приветствия и даже пытаться улыбаться, — показывать своё плохое настроение в Академии считается почти недостойным делом. Все должны быть подтянуты, опрятны и выражать если не полное довольство общим порядком и судьбой, милостиво разрешившей прикоснуться ко всему этому, то хотя бы не портить своим видом общий фон.

Общий фон спешил на построение. Я и забыл, что сегодня первый день подготовки к празднику — Дню Восстановления (или Реставрации). Нет, это не профессиональный праздник реставраторов, а День памяти оглашения государственности, который через два дня чрезвычайно торжественно отметят в двести двадцать пятый раз. По этому случаю в Академии даже отменили первую лекцию! И как я мог об этом позабыть?! Ведь новостные каналы только и делали, что трезвонили об этом с утра до ночи, восхваляя всех подряд и, в особенности, мудрого монарха, твёрдой рукой ведущего подданных к светлому будущему. Вот только спросить, почему эта светлая будущность ещё не наступила, никому даже не приходит в голову.

Да и какое мне дело до Реставрации?! Я воспринимаю Мойнос как мизерную часть Галактики, где приходится сейчас жить. Окажись я в Шаси, в государстве оров, или ещё где, я чувствовал бы тоже самое. Где моя родная планета? Живы ли мои родители? Кто они? Каким образом меня выкрали, и где найти человека, отдавшего такой приказ? Вот эти вопросы действительно важны, но я отлично понимаю, что вряд ли когда получу на них ответы.

Чем ближе к площади у главного корпуса — она раскинулась перед основным входом с противоположной от парка стороны — тем больше улыбок стало появляться на лицах курсантов и преподавателей. Возможно, кто-то из них действительно радовался, что Нирвин Лавабо Сокрушитель смог интригами, предательствами, заказными убийствами добраться до трона и не только усесться в него, как это делали многие ранее, но и усидеть. Удивительно, но для всего этого ему не потребовалось даже громких побед в космических сражениях! Просто холодный расчёт, умение выбирать союзников и моментально отказываться от них и друзей, как только становилась очевидной их дальнейшая бесполезность.

Об этом не говорят средства массовой информации, об этом не пишут в книгах… тех, что можно приобрести в Мойносе, конечно. Но благодаря базам данных соседних государств, установленных в мою ИНН-систему, имеется редкая возможность посмотреть на Реставрацию под иным углом зрения. Только надо быть очень осторожным в своих высказываниях об этом событии, чтобы случайно и со смертельным исходом не пораниться об него.

— Айвор, какой сегодня прекрасный день!

Мои плечи сразу же опустились. Только тебя мне и не хватает сейчас!

— Да, Сетена, это великий день! Думаю, что нам очень повезло, что такая почти круглая дата выпала на период нашего обучения в Академии, — я добавил в голос пафос.

— Именно! — девушка просто сияла от восторга. — Смотри, я прикрепила к своему мундиру значок с изображением нашего государя.

— Разве это не нарушение формы одежды?

— Нет! Что ты! Это же всеобщий праздник! Мы и в школах так тоже делали. Забыл?

Я лишь кивнул.

— А почему ты не надел мундир, и почему у тебя нет значка? Не хорошо… — девушка укоризненно взглянула на меня. — Послушай, я узнала, что в этот раз будет изменён прежний порядок награждения… — но Сетену окликнули, и я продолжил путь в одиночку.

В одиночку, но не в одиночестве. Курсантов становилось всё больше, и вскоре приходилось проявлять осторожность, дабы кому-то не наступить на пятки. Поглядев по сторонам, я заметил, что не у всех на груди портрет короля и успокоился. И не только успокоился, но даже и обрадовался, что не проживаю в Шаси, где самая настоящая диктатура и прилюдно появляться без подобного значка — признак нелояльности и даже неповиновения. Как замечательно, что я в Мойносе! Слава королю!

Места для групп первого курса. Вот и моя П2-13. Подошёл, поздоровался с ближайшими курсантами, принял поздравления и почти искренне ответил. Недоуменные же взгляды просто игнорировал. Теперь осталось ждать начало официоза и размышлять, хорошо ли, что нет первой лекции. Надо отметить, что мне учиться нравится. Возможно, на это повлияло то, что я не посещал среднюю школу, а, возможно, в Академии действительно замечательные преподаватели, в своей массе стремящиеся давать знания, а не зачитывать лекции. Не знаю, мне сравнить не с чем и не с кем, а спрашивать и получать очередные недоумевающие взгляды в ответ не хочется.

Наконец, все построились, и плацу появились члены администраций, как самой Академии, так и городской.

Глава 3

— Господа преподаватели и курсанты! — раздался мощный голос начальника Академии генерала Абидина. — Сегодня мы собрались здесь отметить начало празднования величественнейшей даты — двухсот двадцати пятилетия восстановления священной монархии нашего славного государства. Более двух столетий назад воля народа и благоволение звёзд вернули нам опору в виде мудрого престола, положив конец смутным временам и дав начало эпохе процветания. За эти двести двадцать пять лет под сенью короны наше государство преодолело непростые испытания, расширило жизненное пространство, заселив ранее пустые планеты, и сохранило древние традиции. Мы чтим память тех, кто свято верил в возрождение державы, и благодарим наших монархов за их тяжкий труд…

— Уж лучше бы объявили эти дни выходными, — прошептал кто-то за спиной.

— …Пусть этот праздник напомнит каждому из нас, что сила нашего королевства — в единстве, а его будущее — в уважении к прошлому. Да здравствует монархия! Да процветает наше великое государство!..

Восхваления продолжались ещё минут десять. Потом слово перешло представителю города, и пафос его речи даже превзошёл словесные обороты генерала. Затем начали выступать команданты факультетов, и церемония растянулась на час. Под конец, когда многие курсанты стали терять терпение, слово снова взял однозвёздный генерал космофлота:

— Наш монарх Пискин Лавабо Второй в своей неизмеримой мудрости руководствуясь заботами о государстве, постановил изменить порядок награждения личного состава Королевской Академии космофлота памятными медалями в честь Дня Восстановления. Прежде их получали по три преподавателя каждого факультета, по два лучших курсанта групп четвёртого курса и по одному из каждой группы третьего курса. Отныне количество награждаемых преподавателей каждого факультета увеличивается до пяти, четверокурсников до трёх, а учащихся других курсов — до двух от каждой группы. Возблагодарим же мудрейшего монарха за его…

Вот откуда Сетена всё знает загодя? Неужели, важная информация просачивается до простолюдинов задолго до официального объявления? Чушь какая-то…

— Медали! Медали! Нам дадут медали!.. — словно слова популярной песни, начали доноситься со всех сторон восторженные возгласы, и обсуждение этой важной новости продолжалось пока все не пришли в учебный класс. — А каков порядок награждения?! — громче всех спрашивала Ронура Ксирон. — И почему только две? Аристократов же в группах намного больше.

— И, конечно, простолюдинам ничего не достанется, — послышался приглушённый голос Тены Барсар.

[Она права, согласно статуту упомянутой медали ею награждают лучших курсантов и слово «лучших» обычно понимают буквально — аристократов. Разве может простолюдин быть лучше виконта или дочери герцога? Такой вопрос даже задавать неприлично.]

~ Но кого-то же награждали?

[Награждали. Но подобных случаев можно пересчитать по пальцам одной ноги. Ха-ха! Предварительные списки подавали групповоды, а потом их обсуждали все преподаватели и окончательное слово за командантом факультета. На деле же редкость самой процедуры обуславливало почти уникальность представляемого, когда список лучших составлял сам командант факультета, а утверждал начальник Академии.]

~ А как обстоли дела в других академиях?

[Если они королевские, то так же. Если обычные — то количество награждаемых раза в два меньше. Вы же — элита! Ха-ха!]

Началась лекция, но курсанты думали о ней в последнюю очередь. Неужели почти каждого интересует ответ лишь на один вопрос: попадёт ли он в список «лучших»?

~ Чего это Сереп-Рякхоф сам на себя не похож? Неужели, тоже захотел висюльку на грудь? Он же учёный, а не солдафон.

[Висюльку? Ха! Конечно, он учёный и всякие военные заскоки ему чужды, но пятьсот коинов ежемесячно в течение двадцати пяти лет как выплата за медаль — кто от этого откажется?]

~ Тогда беру свои слова обратно. Пусть мечтает, злодей.

А Венья-Амин Сереп-Рякхоф действительно мечтал и даже никого на паре не спрашивал. Оттарабанив лекцию, он, ни на кого не обращая внимания, почти выбежал из учебного класса.

Странно это или нет, но капитан Элира Нофф — преподаватель «Космического права и дипломатии» — оказалась более сдержанной на фоне почти всеобщего поветрия, и не давала нам спуску на протяжении всей лекции.

— У неё большие связи, — подняв палец вверх, решила на перемене объяснить мне Ронура Ксирон. — Не удивлюсь, что она уже видит себя с медалью. А ты, Камадос, что обо всём этом думаешь?

— Я думаю, ваше сиятельство, — девушка была совсем не против, когда к ней так обращались, — что наш куратор имеет на этот счёт отличное мнение, и как бы мы не думали, вряд ли угадаем.

— Да? Хмм… Возможно. Однако, я почти убеждена, что первой фамилией в списке будет Вейлтрих, что, конечно же, заслуженно. Правда?

— Правда, — кивнул я. — Герцогиня одна из лучших во всех смыслах.

— А кто окажется вторым? — чуть дрогнувшим голосом выдала себя графская дочь.

— Понятно, что кто-то из аристократов. Ваше сиятельство, например.

Ронура задумчиво улыбнулась и отошла… Ну, кто, как не она может подойди с подобным вопросом?!

На счастье, за этот день больше никому не пришло в голову поинтересоваться у меня о вероятных кандидатах на награждение. Оно и понятно — средний интеллект одногруппников далеко не самый низкий.

И снова мастерская Грона Хинси. На этот раз предстоит тестировать корпус на герметичность и усталость металла — не особо сложные действия, но контрольных точек с избытком. Я снова переодеваюсь, а Грон стоит рядом:

— Сыновья были впечатлены! Курсантов академии космофлота они видели, конечно, но чтобы один из них ремонтировал в моей мастерской флаер — это выше их понимания. Надеюсь, парни сделают правильные выводы и возьмутся за ум…

Я слушал этот монолог уставшего отца двух любителей пива, и не видел никакого смысла отвечать. Если тебе надо — создай условия, чтобы дети пришли к необходимости зарабатывать. Все это понимают и советы не нужны.

— Может, поучишь их Айвор?

— Чему? — от удивления я даже перестал переодеваться. — Да и как? Купи им соответствующие базы, пусть поучатся и станут техниками или инженерами. Твоё «поучи» относится лишь к практике управления дроидами и понимания процесса техобслуживания в целом. Рассказывать об этом на пальцах — только тратить время. Это почти как учить иностранный язык, показывая картинки с непонятными надписями.

— Понимаю, но базы стоят уйму коинов! Потребуется несколько лет, чтобы обеспечить детей всеми необходимыми.

— Сколько твоим сыновьям?

— Двадцать два и двадцать четыре.

— Прости, Грон, что лезу не в своё дело, но ты же сам начал этот разговор… Чем они занимались все эти годы после школы?

— Искали своё место в мире.

— Это они так сказали? И, как, нашли?

— Пока нет. Ты же знаешь, что безработица немаленькая. Даже в банду не возьмут никому неизвестного человека, а тут целая работа!

— Ну, ты же меня взял? Взял.

— Так ситуация особая… Тем более, ты — курсант…

— Извини, Грон, но мне надо работать. Если хочешь, можешь присутствовать, но только зря потратишь время.

— Посмотрю немного, Айвор, и займусь своими делами.

Три часа промелькнули как один миг. Это когда делать нечего, то время еле тащится, а за увлекательной работой оно летит быстрее флаера. Конечно, можно остаться ещё на час-полтора, но тогда придётся бросить работу на самом важном моменте, а этого не хотелось бы.

Показал работодателю, что сделал, и начал снова переодеваться. Грон вернулся из мастерской, и его снова потянуло на болтовню:

— Как быстро город начали украшать к празднику! И, конечно, из бюджета огромные средства на это выделены. Лучше бы пенсионерам раздали или нищих накормили.

— Это капля в море, — не удержался я от комментария. — Вряд ли разовая подачка серьёзно изменит положение. А если сделать её регулярной, то это просто уход от решения проблем. Нищие привыкнут, что их кормят и одевают, и будут продолжать нищенствовать. Ты же сам понимаешь, что у этих людей сложился свой образ жизни, который они вряд ли захотят сменить. Ведь если дать нищему слиток золота, то он его просто пропьёт, а не попробует изменить что-то к лучшему для себя.

— Так-то так… Но делать что-то надо. Я из года в год вижу, что бездомных всё больше и больше. Благо, они в наш квартал редко заходят, предпочитая более богатые, но когда-то да появятся.

— В большинстве случаев те бездомные сознательно выбрали жизнь здесь на таких плохих условиях. Вот не поверю, что на всём материке нет мест, где можно просто жить, подрабатывая так, чтобы хватило на отплату минимальных потребностей.

— Зачем людям работать ради минимальных? — удивился Грон. — Они хотят большего.

— И именно поэтому ничего не предпринимают. Я и говорю, что нищее существование — частично является личным выбором. Примерно так же живут проститутки, извини за сравнение. Если проститутке предложить работу по уборке квартиры или нечто подобное, то она откажется, скорее всего. Такие эксперименты уже проводили, и в большинстве случаев результаты плачевные — те женщины возвращались к более лёгкой, хотя и позорной профессии. Ладно, Грон… Пойду я.

— Может, покажешь свой флаер?

— Хорошо, пойдём!

Мужчина обулся, и мы вышли, чтобы через пять минут дойти до стоянки флаеров.

— Вот этот?! — глаза работодателя, казалось, выпадут из глазниц. — Это твой флаер?! Да он стоит как моя мастерская, и ещё придётся доплатить!

— Возможно, — не стал спорить я. — Если хочешь, расскажи своим сыновьям, что работать приходится даже тем, у кого отличный флаер.

Грон стоял как пыльным мешком побитый, а я, влезая внутрь, отдал приказ возвращаться домой.

Следующий день мне не показался особенным, разве что поговорил с Мелирой о том и о сём, да продолжил ремонт под пристальными взглядами сыновей Грона. Конечно, после окончания работы пришлось показать флаер парням, поскольку они не хотели верить услышанному. Впечатлились. И ещё долго наблюдали за моим убытием, задрав головы вверх.

А вот четвёртый день оказался довольно нервным для нашей группы. Точнее, для тех, кто спал и видел юбилейную медаль на своей пышной груди. В результате, куратору Вотусу не удалось отговориться от скользкой темы, так как на перемене его девушки окружили и смотрели такими жалобными взглядами, что майор сдался:

— Да, две кандидатуры я написал: Ранна Вейлтрих и Уссон Кэл’Врин. Но дополнил двумя фамилиями на всякий случай: Рсенун Медизи и Нази Сотенер.

Кто-то обрадовался, кто-то не смог сдержать разочарования, но в целом было трудно не признать, что куратор выбрал в целом достойных курсантов.

— И когда мы узнаем результаты? — разочарованная Ронура Ксирон спросила просто из интереса, так как ей уже не о чем беспокоиться.

— Завтра. Завтра всё узнаете, — проговорил почти скороговоркой Бирнем Вотус и ушёл широким шагом.

— Ну, вот, Комадос, а ты говорил… — укоризненно посмотрела на меня Ронура.

— Будь я куратором группы, то точно вписал бы твоё имя, — заверил я девушку.

— Да? Как жаль, что ты не куратор, — грустно проговорила она и поплелась из учебного класса.

На следующий день Ранна Вейлтрих и Рсенун Медизи пришли в Академию с новыми причёсками и в тщательно выглаженных мундирах. Казалось, что они даже бояться присесть, чтобы не случилась складка на одежде. Сразу же пронеслась новость, что командант П2-факультета Фэйр Тургас выбрал именно их кандидатуры. И хотя все сразу обступили счастливчиков, от Инны не укрылись фальшивые улыбки и лживые поздравления. Заметили ли их Ранна и Рсенун? Возможно. Впрочем, это их проблемы.

— Когда и где будет награждение — как бы между делом спросила Ронура Ксирон. — В Академии или в здании Правительства Аселеу?

— Как ни странно, — с плохо скрываемой гордостью ответила дочь герцога, — в королевском дворце.

— Где?! — побледнела графская дочь. — Во дворце?

— Да, — решил влезть в разговор Рсенун, поскольку тот касался и его. — Наш мудрый монарх решил, что торжества должны стать запоминающимися, и повелел провести церемонию награждения курсантов всех королевских академий в Золотом зале дворца. Даже не представляю, как ему будет непросто награждать такое количество людей. Но на то он и монарх!

Эти слова прозвучали как гром посреди ясного неба. Не просто в королевском дворце, а в Золотом зале, где чествовали военачальников победоносных сражений и национальных героев, о которых слагают легенды! Да просто постоять у дверей — уже большая честь, а быть награждённым — возможно, лучшее, что может случиться в жизни.

Ронура побледнела, покачнулась и, если бы не руки рядом стоящих одногруппников, то точно упала бы на пол. Началась суматоха, и девушку всё-таки привели в чувство. Кто-то хотел задать ещё вопрос, но Рсенун и Ранна переглянулись и, не сговариваясь, направились к лифтам.

— Сейчас поедут… — завистливо сказал кто-то, и его слова потонули в звонке, призывающем в учебные классы.

Лекция началась, но всем хотелось обсудить произошедшее, и курсанты начали печатать сообщения друг другу. Удивительно, но преподаватель почти не пытался призвать всех к дисциплине. Возможно, тоже горевал, что сейчас не отправляется к королю.

~ Это полное безумие, Инна, — видя подобное расслабление решил поболтать я с системой. — Какая-то юбилейная медалька, а столько интриг и переживаний! Что будет, если дело дойдёт до настоящих наград?

[Возмущается человек, имеющий один из главных государственных орденов.]

~ Ты права, конечно, — признал я. — Но уверен, что так же думает немало здравомыслящих людей.

[Просто ты себя считаешь выше всего этого, поскольку прожил в Мойносе всего ничего, а люди тут многими поколениями не видят ничего, кроме тяжёлой работы. Да и простые дворяне от них не очень-то и сильно отличаются. Им тоже приходится работать в поте лица ради еды, пусть та и намного лучше кашицы из пищевого синтезатора. Или ты забыл, как питался в космосе? Помнишь, как почитал за счастье добавлять специи в ежедневный однообразный рацион.]

— Курсант Камадос! — голос преподавателя звучал немного непривычно. — Возьмите свои вещи и спуститесь на первый этаж как можно скорее.

Я чуть было не спросил зачем, но вовремя опомнился. Если бы преподаватель захотел или знал, то, наверное, сказал бы. Собраться было недолго — снять головной убор с крючка, а учебники сегодня приносить и не требовалось. Кто-то из одногруппников посмотрел с удивлением, но большинству было всё-равно. Мало ли по какому вопросу вызывают первокурсника.

Лифт. Первый этаж. Выхожу и понимаю, что не знаю, кому я понадобился. Уже собрался вертеть головой, но подскочивший безопасник Данк Шмиден не дал время на раздумье:

— Что так медленно?! Давай за мной скорее!

Ничего не понимаю. Куда? Зачем? Майор шагал быстро и выглядел настолько напряжённым, что лучше не отвлекать. Дошли до электромобиля.

— Садись, Камадос! Чего стоишь? — Шмиден смотрит на меня как на ушибленного.

Открыл дверцу, залез, сел, и тут пришла мысль, что я арестован. За что? Посмотрел на майора, но он хоть и нервный сейчас, но такое ощущение, что обо мне забыл. Ладно, скоро всё узнаем. Электромобиль включился и бесшумно поехал по дороге.

— Не догоним, — процедил безопасник сквозь зубы, но скорость не увеличил.

А мне-то что? Сижу, молчу, смотрю по сторонам, так как на личном электромобиле еще не ездил. Даже смешно стало: на космическом корабле летал, на лошадях скакал, на флаере воздух рассекал, на электробусе даже пару раз прокатился, а вот на электромобиле — нет. Прогресс!

Шмиден хоть и был на нервах, но вёл аккуратно, соблюдая правила дорожного движения, и лишь когда выехал на трассу, прибавил скорости. Вот теперь я подумал, что мне будет всё объясено, но нет… Разговаривать безопасник со мной или не собирался, или позабыл, что я рядом. Значит, буду молчать. Да и зачем привлекать к себе лишнее внимание? Вдруг, начнёт спрашивать, почему не стучу на одногруппников.

Ехали не очень долго, и только когда патрули на дорогах стали часто останавливать, я догадался, что везут меня на серьёзное дело. Точнее, это предположила Инна.

[С большой вероятностью мы едем к королевскому дворцу.]

~ Зачем?

[Не удивлюсь, если тебе захотели висюльку повесить на грудь.]

~ Глупости!

[Ну, или твой знакомый стоматолог реши зубы полечить, а чтобы ты не рыпнулся раньше времени, постал за тобой одного майора. Умно!]

Сразу захотелось выскочить из электромобиля, но большая скорость остудила это желание. Может, майору в ухо дать и сбежать, когда остановимся? Нет, сижу неудобно. Ладно, подождём.

Глава 4

— Опоздали! — безопасник захотел сплюнуть, когда мы подъехали к дворцу и остановились возле пустых электробусов, но передумал, вспомнив, что он в своём электромобиле. — Даже не знаю, куда тебя вести.

— Курсант Айвор Камадос? — молодой мужчина лет тридцати в красной ливрее дворцового слуги непостижимым образом образовался рядом чуть ли не из воздуха и постучал в стекло. — Следуйте за мной!

Шмиден тоже было дёрнулся, но его остановили:

— Вам не следует отходить от своего электромобиля.

Всё интереснее и интереснее. Если бы не воспоминания о стоматологе, то я бы даже усмехнулся, увидев разочарованное лицо майора государственной безопасности. Нет, хотя я почти перестал бояться Главного Королевского прокурора, но лишний раз видеться с ним смысла не видел. Вот был бы он молодой женщиной… Хотя нет… Тоже не надо.

Мы направились к служебному входу королевского дворца, миновали несколько постов охраны, которые, впрочем, меня не останавливали, и пошли по невзрачным коридорам, узким лестницам и переходам, что мне снова напомнило о здании прокуратуры. Стены лишены парадного лоска, вдоль коридоров тянулись ряды дверей. На некоторых из них виднелись таблички с лаконичными надписями: «Кладовая дворцовой утвари», «Архив дворцовых распоряжений», «Помещение для прислуги класса С».

Сквозь узкие окна едва пробивался тусклый свет, ложась на пол полосами и подчёркивая суровую утилитарность этого закулисья. Где-то вдалеке слышалось позвякивание посуды и приглушённые голоса — казалось, даже в самом сердце дворца кипела незаметная, но неустанная работа. Я невольно замедлил шаг, вглядываясь в эту неприметную изнанку величия, и вдруг отчётливо понял: именно здесь, в этих скромных помещениях, и держится весь блеск парадных залов. Неожиданно интерьер стал значительно богаче, и вскоре через очередные открытые двери я увидел…

Золотой зал действительно сиял золотом. Причём настоящим, как определил сканер. Огромные люстры свисали с высокого потолка, распространяя ослепительный свет. Паркетный пол блестел как зеркало. Единственное, что нарушало великолепие, — множество стоящих людей: курсантов и гражданских. Я замер, чтобы запечатлеть в памяти момент, но мой сопровождающий негромко, но чётко произнёс:

— Не отставайте!

Пришлось прибавить шагу, чтобы менее чем через минуту оказаться рядом с Ранной и Рсенуном, которые вначале даже не поняли, кого снова увидели:

— Камадос?

— Вроде да, — нелепо ответил я.

— Что ты тут делаешь? — был задан примерно такой же нелепый вопрос, но ответить я на него не успел. Подбежавший командант Фэйр Турган озабоченно, но без присущего ему открытого недовольства спросил:

— Почему так долго, Камадос? — и, не дожидаясь ответа, указал пальцем на пол. — Встаньте тут и никуда не уходите!

— И куда мне уходить и, главное, зачем? — спросил я удаляющуюся спину команданта.

— Так что ты тут делаешь? — тихо повторил вопрос Медизи.

— Сам не знаю! — честно ответил я.

— Как тогда тут оказался? — подключилась Ранна.

— Майор Шмиден привез на своём электромобиле.

— Невероятно! — изумилась герцогская дочь. — И зачем тебе присутствовать на награждении? Ты же не в списке! Я сама слышала, как нас пересчитывали и сказали, что присутствуют все.

— Знаю не больше вашего…

— Внимание, всем построиться и не шевелиться! Соблюдать равнение! — раздался напряжённый голос Тургана, и ему начали вторить другие команданты.

Прошла минута, и все голоса стихли. Прошло ещё немного времени, и заиграла бравурная музыка, напоминающая военный марш. Затем снова наступила тишина, и звучный, отлично поставленный голос произнёс:

— Его Величество король Мойноса Пискин Лавабо Второй! Его Высочество наследный принц Сарвенел Трайон Искан! Его Высочество принц Тедорий Фаликс!

И тут же другой голос:

— Всем внимание! Смир-но! Рав-не-ние на се-ре-ди-ну!

Высокие, покрытые золотом резные двери начали медленно открываться, охрана взяла на караул, и почти сразу в Золотой зал вошёл король и за ним двое молодых мужчин, на вид ненамного старше меня, но с прямой осанкой, выше и шире в плечах. Если бы их даже не представили, и я никогда бы не видел фотографий и картин, то всё равно бы мог догадаться, что они — старшие братья Этернеллы и сыновья короля, так как сходство просто очевидное. Правда, старший, имеющий несколько резкие черты лица и шатеновые волосы, был похож на отца, а вот младший более мягкими чертами и более светлым цветом волос — на мать и сестру.

— Господа преподаватели и курсанты военных академий, — начал речь король, — хранители традиций и творцы будущего нашего славного государства! Сегодня, в день юбилея монархии, я с гордостью смотрю на вас — тех, кто несёт в себе огонь чести, дисциплины и верности. За века существования нашей державы её опорой были не только мощь армии и космофлота, но прежде всего люди с несгибаемой волей и чистым сердцем…

Ничем не усиленные слова короля доносились до каждого угла Золотого зала, давая каждому присутствующему прочувствовать момент личной встречи с главой государства. Все глаза были устремлены на одного человека, а он, привыкший к подобному, вкладывал в наши уши прописные истины:

— …Вы, почтенные преподаватели, передаёте курсантам не просто знания, вы воспитываете характер, учите отвечать за свои поступки и защищать государство. Вы куёте характеры, закаляете души, взращиваете в юных сердцах священный огонь любви к монархии, который не погаснет даже в бурях возможных испытаний! А вы, курсанты, — наша надежда! Вы — избранники судьбы, наследники великих побед, опора трона и щит нашего народа! Завтра именно ваши руки будут держать оружие, ваши решения определят надёжность границ и внутреннего объёма, а ваши подвиги впишутся золотыми буквами в летопись нашей бессмертной славы!..

Да, на торжественном построении без патетики никак, но не слишком ли её много? Я скосил взгляд на стоящих рядом. Все внимают, будто слушают самые важные слова в своей жизни.

— …Пусть каждый из вас помнит: истинная сила не в количестве оружия, а в единстве духа, в верности королю и в уважении к традициям, которые вы бережно храните! Пусть звёзды освещают ваш путь, а честь ведёт вас как в бою, так и в мирное время! Славьте наше государство своими подвигами, своим ежедневным трудом так, чтобы грядущие поколения гордились наследством столь достойных офицеров!..

Голос монарха продолжал разноситься по Золотому залу, и без сомнений почти все присутствующие слушали его с полным вниманием. Однако был один человек, для которого весь этот пышный церемониал не имел никакого значения, поскольку он не ощущал связи ни с кем из собравшихся. Он был чужим на этом празднике, и если бы позволяли приличия, с удовольствием бы ушёл. Но приходилось слушать. Как поговаривают на столичных планетах: «Хочешь влиться — живи по местным правилам». Вот я и вливаюсь.

Наконец король закончил, и наступила самая интересная, хотя и значительно длительная часть — награждение. Согласно традиции, вначале награждаются преподаватели Королевской Академии космофлота, а потом её курсанты, затем очередь переходит к преподавателям и курсантам Королевской Академии сухопутных войск, затем к Королевской Академии морского и речного флота, Королевской Академии энергосистем и вооружения, Королевской Академии инженерии, Королевской Академии связи, Королевской Академии тыла. Эти семь академий имеют общее название: «Семь щитов монархии», и учёба в них настолько престижна, что конкурс доходит до сотни кандидатов на одно место. Ещё один важный аспект заключается в том, что выпускники королевских академий автоматически получают на одно звание выше, чем те, кто окончил обычные.

Я уже начал подсчитывать, сколько времени займёт вручение медалей лишь нашей Академии, и получалось почти три часа. А остаются ещё шесть академий, пусть в них и меньше обучается курсантов. Мы все тут умрём!!! Но… Но всё оказалось проще — принцы крови не просто так стоят. Они тоже начали награждать, что сразу уменьшило продолжительность. Можно с облегчением выдохнуть. Правда, осталась одна сложная задача: зачем тут я? Хотя… Хотя если вызвали, то не просто же так?

Я не удивился, когда первым вызвали начальника нашей академии, а за ним — всех командантов факультетов. Из знакомых мне преподавателей награду получила лишь капитан Элира Нофф, что совсем неудивительно. Ни наш куратор Вотун, ни всеми ненавидимый Сереп-Рякхоф не удостоились медалей.

Награждение походило на конвейер: один подходит, представляется, идёт вручение коробочки с медалью, одно-два поздравительных слова от короля, и сразу подходит следующий. Впрочем, это с курсантами, преподавателям король говорил чуть больше.

— …Ранна Домна Калиста Вейлтрих, Рсенун Камлудар Медизи, — отчеканил голос распорядителя. Интересно, вызовут ли меня?

Дочь герцога Арденора вышла и сразу, как освободился король, подошла к нему. Повезло так повезло! Теперь её отец точно поднимет продажную стоимость своих коней… Иронизирую, конечно. Рсенун достался наследнику престола. Чуть менее престижно в глазах абсолютного большинства, но тоже почти недосягаемая вершина. Странно. Принц Тедорий уже освободился, а никого не вызывают. Распорядитель устал или что-то другое?

— Айвор Камадос! — снова отчеканил голос и… и молчание. А как же остальные? Слабый тычок в спину вывел меня из ступора. Вышел и не понимаю, к кому подойти.

[К королю, дуралей!]

— Курсант Айвор Камадос! — представляюсь, как и положено в случае массовых награждений.

— Как проходит учёба, Камадос? — неожиданно спрашивает король, но коробочку со стола не берёт, а распорядитель уже даёт указания фотографу и видеооператору прекратить съёмку и отойти на приличное расстояние. Тут же включается музыка из динамиков, направленных в зал таким образом, что место рядом с королём находится в акустической тени.

— Отлично, ваше величество! — отвечаю я и замечаю, что к нам подходят оба принца.

— Видишь, Камадос, сколько особ королевской крови хотят тебя поздравить? — с непонятной улыбкой задаёт вопрос Пискин Лавабо Второй, а ты даже орден и медаль поленился прицепить к кителю. Да, я разрешил не носить, но почему не в мундире? Где сабля? Нехорошо… И что ты скажешь в своё оправдание?

Взгляд у короля цепкий и суровый, а вот принцы смотрят спокойно и даже с иронией. Ага… Это спектакль, и главный актёр тут не я.

— Я не был в списке награждённых, Ваше Величество. Поэтому и не был готов.

— Нужно быть всегда готовым, ваше сиятельство… — тихо произнёс монарх. — Всегда быть готовым совершить подвиг и надеяться на заслуженную награду. Запомнил?

— Так точно, Ваше Величество! — чётко отвечаю я.

— С принцем Сарвенелом и принцем Тедорием ты, конечно, незнаком, но они в курсе твоих дел, — продолжил король. — Смотри, Камадос… Кому много даётся, с того много и спрашивается. Так что тебе теперь отвечать перед всей нашей семьёй. Никогда не забывай об этом!

— Не забуду, Ваше Величество! Не забуду Ваше Высочество и Ваше Высочество!

— Послушай-ка, герцог, — почти по-домашнему произнёс отец принцессы Этернеллы. — А нужна ли тебе эта медаль? Ты же не ради наград стараешься… Не такой ты человек, чтобы радоваться висюлькам… Я прав? Ведь носить её всё равно не станешь…

Я открыл рот, закрыл и наконец ответил:

— Так точно, Ваше Величество! Не ради наград… — мне хотелось добавить фразу «только верните мне Астреллу», но благоразумие победило.

— Ну и хорошо! — почти обрадовался король. — А то медали все наперечёт, а тебя в списке нет. Но и оставить тебя без награды не могу… Всё-таки сегодня уникальный день, и хочется всех достойных отметить. Вот тебе подарок, и если попадёшься в подобной ситуации нам на глаза… — монарх посмотрел на сыновей, — нам на глаза без него, то мы опечалимся.

Закрытая до этого дверь, через которую в Золотой зал вошёл король с принцами, снова открылась, и вошёл слуга в красной ливрее и с подносом в руках, на котором лежала… сабля в золотых ножнах!

[На колено!]

— Вручаю тебе эту саблю, курсант Айвор Камадос, с тем, чтобы ты защищал престол от всех врагов, как внешних, так и внутренних! — торжественно произнёс Пискин Лавабо Второй.

Я принял оружие.

[Целуй рукоять!]

— Ступай! — донеслось до меня, и принцы снова заняли свои места по краям стола с наградами.

Музыка стихла, и раздался голос распорядителя:

— Орвек Кастон Ватарин, Элран Рин, Фэйр Витон Талин...

Я на негнущихся ногах вернулся на своё место, и тут же затылок сразу начал нагреваться от множества недоуменных взглядов, да и стоящие по сторонам курсанты косятся неслабо. Чувствую, отшутиться мне вряд ли получится. Если… Если только система не придумает что-нибудь.

— Что это было, Камадос?! — я впервые видел команданта Фэйра Тургана растерянным. Мы находимся во дворе, и множество глаз смотрят на меня. Они желают знать правду, вот только нет желания её рассказывать.

— Король вручил мне оружие, — предпринял я попытку объяснить непонятное событие очевидным действием. По сути, эти слова ничего не объясняли, а просто озвучили виденное всеми.

— Это мы и так знаем, Камадос! — Турган по-прежнему не понимал, как ему реагировать, что для военного почти позор.

— Это всё. Больше ничего не произошло.

— Ты издева… — командант запнулся и закрыл рот. Ведь если он сейчас наорёт на курсанта, которому несколько часов назад король вручил золотое оружие, то ещё неизвестно, как это отразится на его карьере. Скорее всего, отразится очень плохо. — Почему именно тебе?!

— Кто я такой, чтобы спрашивать у короля о причинах его решения?

Получив риторический вопрос как ответ на свой вопрос, начальник факультета снова растерялся. Ведь его сейчас слушают десятки, если не сотни ушей, и каждое неосторожное слово… Даже подумать страшно!.. А до пенсии ещё далеко… И совершенно не хочется её дослуживать, отправившись на окраину государства.

— Понятно, — сделал удовлетворённое лицо командант. — Молодец, курсант Камадос! Так держать! Молодец! Это такая честь для нашего курса, для всей академии! — и направился было доложить выясненное начальнику Королевской Академии космофлота, но приструнить кого-то всё же надо. — Чего стоим и бездельничаем? Быстро по электробусам! Другим академиям тоже надо уезжать! Бегом по местам!

Уф, от меня вроде бы пока отстали. Я отошёл в сторонку и смотрел, как курсанты неохотно заходят в электробусы и из окон продолжают пялиться на меня. Наконец, они начинают выезжать, и во двор королевского дворца выходит новая партия курсантов, но они почти не обращают на меня внимания, да и их командиры не намерены задерживаться.

— Камадос! — рядом со мной образовался безопасник. — Что ты там, — кивок в сторону дворца, — натворил? Я ничего не понимаю.

— Я и сам ничего не понял, господин майор государственной безопасности. Король, увидев, что я без сабли, вручил мне это оружие. Вот и всё.

— Вот и всё? — переспросил Шмиден. — А зачем тебя сюда вызвали?

— Командант Фэйр Турган мне это так и не объяснил.

Майор безопасности смотрел на меня непонимающим взглядом. Возможно, ему хотелось наорать, но делать это во дворе королевского дворца нельзя. Да и даже формальной причины нет. Очень странно. Очень непонятно. И очень опасно. Для Шмидена, конечно.

— Я тебя довезу до города, а далее ты сам, — нашёл майор выход из ситуации и направился к своему электромобилю.

Наконец я дома, и можно снять мешающую ходить и сидеть саблю с ножнами — оружие, от ношения которого почти успел отвыкнуть, — и погрузиться в ванну. Полное расслабление. Почти абсолютная тишина, и только хлопки пузыриков пены свидетельствуют, что это не картинка. Ничего не хочется. Ни думать, ни делать.

Система тоже молчит, хотя она это и странно. Очень странно. Обычно её редко удаётся заткнуть, если она разойдётся, а тут просто ничего не говорит. Да и ладно. Я откинул голову и закрыл глаза.

[В Сети появляются сотни видео церемонии награждения. Многие содержат акцент на событии с тобой. Люди в комментариях удивляются и выстраивают целые теории о том, что это могло означать. В «Сплетении» число твоих подписчиков выросло до тысячи и продолжает увеличиваться. Прогнозирую, что через пару часов их станет полторы тысячи. Какие будут указания?]

~ Принимай всех. Если будут поздравлять, благодари от моего имени. Если будут спрашивать — отвечай, но без подробностей. Сама всё понимаешь.

[Надо бы видео или фотографию какую выложить. А лучше и то, и другое.]

~ Не хочу об этом думать. Если надо, выложи фото, на котором король протягивает мне саблю.

[Не рекомендую. Взгляд на короля снизу покажет его с неэстетичной стороны.]

~ Тогда выбери сама. Всё! Меня не тревожить! Я отдыхаю.

Система молчала ровно до того момента, как я закончил принимать ванну, вытерся и оделся:

[Три новостных канала предложили тебе интервью.]

~ Вот не было печали! Ответь им, что у меня дела. И вообще, хорошо бы свалить из города.

[Там мы это и собирались сделать! Биоликские холмы ждут, горя желанием поделиться своими сокровищами!]

Глава 5

Почти забыл лопату, но Инна всё помнит и не позволила совершить одну из роковых ошибок моей жизни. Взяв с собой еду и воду, — перекусывать в посёлке Холентрудн мне показалось не лучшей идеей, — переодевшись в простую и неброскую одежду, захватив мундир и саблю, я почувствовал себя готовым к поиску сокровищ, которые буду укладывать в многочисленные мешки.

Рутинная проверка флаера, выбор маршрута полёта, и я поднимаюсь над землёй. Чтобы не было скучно, система предложила почитать комментарии к моему вчерашнему приключению, а чтобы я проникся, она сделала подборку тех, где меня критикуют за отсутствие церемониальной сабли. Ведь у всех остальных курсантов они имелись! Конечно, критики не знали подробностей моего появления во дворце. И я, конечно, могу согласиться, что срочность — не причина допускать небрежность.

Люди отметили мою неидеальную выправку, отсутствие чёткости движений и подозрительно непрямую осанку. А ещё — и кому-то это показалось чуть ли не преступлением против монархии — немного стоптанные каблуки. Это же самое настоящее кощунство — появиться не в абсолютно новой обуви перед королём и принцами! Будь я сейчас дома, обязательно подошёл бы к окну посмотреть, не прибыла ли моему особняку представители госбезопасность с ордером на арест.

[Любая популярность имеет обязательную негативную сторону. Хочешь того или нет, но в каждом твоём движении может быть усмотрено нечто скандальное. И соотношение недоброжелателей может только расти, даже если ты будешь стараться всё делать идеально. Люди будут недовольны лишь потому, что кому-то живётся чуть лучше. Из хорошего: Мелира Кэл’Врин прислала тебе тёплое поздравление. Из нейтрального: Сетена просит эксклюзивную фотографию короля и принцев.]

~ Зачем ей эксклюзив?

[Как зачем? Она и часу не может прожить, чтобы не подумать о короле или его окружении. Если откажешь, будет вселенская обида.]

~ Хорошо, пошли что-нибудь, а Мелире я сам отвечу.

Хмурое небо над головой, Биоликские холмы под ногами и во все стороны. Надеюсь, прилёт флаера остался незамеченным, и никто не прибежит узнавать, что случилось.

[Я поделила территорию на небольшие квадраты. Будем последовательно проходить их один за одним. Так мы ничего не пропустим.]

~ У тебя слишком завышенные ожидания, Инна. Если повезло тогда, не обязательно повезёт сегодня.

[Настройся на удачу, и всё будет отлично!]

~ Прекращай заниматься позитивной психотерапией, а то я подумаю, что ты — шарлатанка.

Конечно же, система повернула меня к тому самому холму, где я копался в прошлый раз. Логично, не поспорить.

Продвинутый сканер старался прощупать землю как можно глубже, поскольку временем я почти не ограничен — Инна дала однозначно понять, что без хотя бы одного полностью набитого артефактами мешка и думать о возвращении домой не стоит. Хмм… Умеет она замотивировать! Может, сдавать её какому-нибудь небольшому производству? Интересная мысль, однако!

Первая в этот день находка походила на наконечник копья, не окажись сделанной из камня. То, что руки человека приложили к предмету усилия, было почти отчётливо видно, так как правильные режущие кромки вряд ли получаются сами собой. Конечно, я бы прошел и не заметил, но сканер обнаружил металлические полосы, оказавшиеся старым охотничьим капканом, и пришлось слегка покопаться.

[Это на самом деле наконечник копья, только очень древний.]

~ Какому нормальному человеку придет в голову делать каменное оружие?

[В современных школах это, как правило, не проходят, поскольку подавляющее количество планет заселены в результате колонизаций. Я потом дам тебе прочитать пару книжек про древних пещерных людей.]

~ Люди когда-то жили в пещерах?

[Скорее нет, чем да. Обычно в пещерах неблагоприятные условия для жизни, но в случаях нужды в них можно укрываться какое-то время. Вот этот наконечник и был сделан в те незапамятные времена. Но, скорее, в результате деградации, чем развития.]

~ Значит, никакой ценности камень не имеет.

[Наоборот! В музее ему точно найдётся место. Эта планета прошла очень долгий путь с момента первого заселения, так что бери, не сомневайся!]

Второй находкой стала пригоршня стеклянных мутных бусин, в которых я снова не увидел ничего ценного.

[Имей они современный вид, то да. Но эти нарезаны из палочек, предварительно вытянутых из расплава — древнейший способ изготовления изделий из стекла.]

~ Понял. Значит, надо брать.

[Любая древняя вещь имеет свою ценность, и даже очень распространённую кому-то где-то да получится продать. Ведь многие крупные коллекции начинались именно с подобного барахла, а число желающих стать известными коллекционерами с каждым годом лишь растёт.]

К сожалению, старое оружие и части доспехов почти не попадались — местная сырость отрицательно повлияла на сохранность железа и служила основанием частых сетований Инны, что впредь следует искать в сухом климате.

Наконец, это всё мне начало надоедать, и я решил прерваться на обед, по факту представлявшим собой просто перекус. Затем начал подводить промежуточные итоги, оказавшимися незначительными.

~ Инна, или твоя тактика неверна, или те солдаты и офицеры не спешили покидать места пропажи своих ценных вещей, пока те не найдут. Как вариант, здесь порезвились копатели столетней давности.

[Не каждая экспедиция оказывается удачной. Даже профессиональные тратят многие месяцы, прежде чем найдут что-то уникальное. Но здесь мы точно что-то да найдём.]

И нашли. Через четверть часа почти из корней невысокого кустарника удалось вытащить небольшую часть золотой цепи, удивительно похожую плетением на уже найденную.

[Вероятно, целая цепь была разрублена, и части послужили оплатой нескольким людям. Смотри, на крайнем звене явно виден характерный след.]

Я не стал задаваться вопросом, почему кусочки остались здесь, и что это значило для их владельцев. Вариантов может быть много, но мне они ничего не дадут.

Ещё полчаса ушло на безрезультатный обход вершины холма, и молчавшая система решила озадачить меня вопросом:

[Ничего странного не замечаешь?]

~ Странность только одна: я слишком часто иду у тебя на поводу.

[Это лучшее, что ты можешь делать без оглядки. Пройди семь шагов вперёд и внимательно осмотри землю, что слева.]

~ И? — спросил я, когда устал глядеть. — Ни золота, ни серебра, только две пустые пивные банки.

[Не на то обращаешь внимание. Там фундамент.]

Действительно, небольшой перепад высоты образует прямую линию. Я прошёлся по почти квадратному периметру:

~ И что это могло быть? Площадка для отдыха? Стоянка для флаера?

[Что угодно. Сканер показывает пустоту на небольшой глубине. Вот и лопата пригодилась!]

Пришлось копать. Земли и небольших камней было много, и одежда быстро запачкалась. Хорошо, что до холодов ещё долго, а то бы хотел и мёрз одновременно. Час усиленной работы — и открылся узкий проём.

~ Я туда не полезу! Мало ли что там!

[Зачем тогда копал? Поздно давать заднюю. Купил бы дрона, то можно было бы туда его запустить. Но ты коины пожалел!]

Ругая себя, полез. Волосы сразу начали собирать грязь, а про одежду и говорить нечего. Лаз почти сразу повернул и расширился, а внизу появились ступени.

[Дверь сгнила, а земля с камнями утрамбовалась, создав своеобразную пробку. Думаю, это подвал дома или башни. Вряд ли уровень земли раньше был ниже, поскольку мы тогда ничего бы не нашли.]

~ Чем бы это помещение ни было, оно пусто, ~ я снова включил сканер и осмотрел стены в поисках заложенного прохода. Безрезультатно.

[Если посмотришь под ноги, то увидишь плиту с неразборчивым изображением. Ещё одной загадкой стало больше.]

~ Обычный подвал обычного дома. Ну, или башни.

[Это ответ на вопрос, почему мы ничего не нашли, — тот, кто выкапывал землю, нашёл древние предметы и начал искать по всему холму. Тебе крупно повезло, что отыскал хоть что-то. В следующий раз надо будет взять больше сменной одежды, а сейчас летим домой. Не ходить же тебе здесь в грязном! Если кто случайно увидит и выложит в Сеть, то потом не отмоешься.]

Я с готовностью согласился и, дойдя до флаера, сразу переоделся. Возможно, когда-нибудь сюда вернусь и снова попробую поискать артефакты далёкого прошлого.

Пока летел, думал, что надо бы этот флаер протестировать. Ведь я же не знаю, когда Этернелла его проверяла, да и прошло полгода, как им пользуюсь. Вот только в мастерскую Хинси он может не поместиться.

[Поместится.]

~ Что бы я без тебя делал!

[Уж точно не полез бы в грязь! Ха-ха!]

*Дзинь! *

Полез во входящие и обнаружил сообщение от принца Тедория, который спрашивал, когда я буду в особняке, чтобы он смог забрать некоторые свои вещи. Что за вещи? Этернелла не говорила, но не могу же я отказать сыну короля! Написал, что буду через два часа.

[Надо было ответить, что часа через три окажешься дома, а тем временем попытаться подготовиться к его приходу.]

~ Перебьётся… Это неофициальный визит, и ходить перед ним парадным шагом не буду, сколько бы людей с ним не прибыло бы.

С ним никого не было. Принц прилетел один, и мне показалось, что ему не привыкать к подобному.

— Добрый вечер, Камадос! — обратился он ко мне первым, как и положено по этикету.

— Добрый вечер, Ваше Высочество!

— Хмм… Мы тут одни, так что давай по-простому, без всех этих… — Тедорий сделал неопредлённый жест рукой.

— Как скажете…

Вроде бы мне и радоваться надо, что третий человек в государстве решил со мной общаться «по-простому», но как бы эта неформальность не вышла мне боком.

— Эх… — вздохнул принц. — В спальне сестры висели два портрета нашей мамы. Я хочу их забрать. Надеюсь, они на своих местах?

— Да, — кивнул я. — Я ничего не переставлял и не убирал. Всё думал, что Этернелла вернётся.

— Вряд ли. Мы скоро улетаем в Шаси для участия в церемонии.

— Эх… — теперь печально вздохнул я.

— Да, нам всем непросто, хотя и по разным причинам. Возможно, мне не стоит говорить, но я был против, чтобы Астреллу отдали Орвину. К сожалению, политика…

— Главный Королевский прокурор мне так и сказал.

— Ну, он скажет всё, что прикажут. Хотя как человек он неплохой. Вот только всегда ставит дело выше желаний. И даже своего. Учти это, Камадос!

За разговором мы дошли до бывшей спальни Этернеллы, которая стала моей. Принц увидел портреты матери и облегчённо выдохнул:

— Они мне особенно дороги, потому что видел, как они писались.

И что мне отвечать? Вот я и промолчал, и начал помогать аккуратно снимать портреты со стены. Мне показалось, что Тедорий хочет мне что-то сказать, но не решается. Можно, конечно, его подтолкнуть к разговору, но мы не друзья, а даже разрешение общаться «по-простому» ничего не меняет.

***

Интерлюдия.

Кто-то где-то.

— Что скажете о странном разговоре «Скалолаза» с «Чужаком»?

— Скажу, что в нём всё странно: в особенности место и видимый результат.

— Удалось узнать хотя бы общий смысл их разговора?

— К сожалению, нет. Сложно сказать, насколько он был спонтанным, но «Чужак» точно не ожидал конечного результата. Мои аналитики дают вероятность 64%, а ИИ — 57%, что последствия не окажутся для нас хоть сколько-то опасными. Возможно, «Скалолаз» решил таким публичным способом продемонстрировать свою заботливость о курсанте, одетом на встречу не по уставу. Нас больше удивляет, что «Чужак» настойчиво скрывает свой статус, что для человека его возраста немыслимо.

— Надеюсь, вы не являетесь любителем книг о пожилых попаданцах, переродившихся в тела мальчишек?

— Нет, эта чушь лишь отнимает время.

— Значит, читали. Ладно… И в контакте «Чужака» с «Выпивохой» ваши аналитики и искусственный интеллект тоже не рассматривают как сговора?

— Нет, тот контакт спровоцировал наш осведомитель «Рогатка», почему-то решивший, что «Чужаку» нравятся стервы. Ничего не поделать, юный возраст… Все совершают ошибки.

— Эти ошибки могут нам дорого стать.

— Нас больше беспокоит контакт «Чужака» с «Левшой», хотя внешне его можно объяснить трепетным отношением последнего к памяти о матери. Да и проговорили они всего ничего для совершенно незнакомых людей, так что ни подготовки интриги, ни даже предложения к таковой присоединиться не было.

— То, что искусственный интеллект больше склонен предостеречь нас о возможной неприятности, это понятно — любое появившееся возле «Скалолаза» лицо уже несёт потенциальную угрозу, поэтому и 57%. А что думаете лично вы?

— Процентов 45 или даже 40. Я думаю, что «Скалолаз» точно затеял какую-то игру, но заключается ли она в том, что «Чужак» станет отвлекать на себя ресурсы его противников, или тут должен сработать принцип «хочешь спрятать вещь, положи её на видное место», — пока не ясно. Прикажете приставить к «Чужаку» агентов?

— Нет. «Скалолаз» как раз может и желать этого. Просто повысьте статус «Чужаку» с «незначительного интереса» до «обычного интереса». А теперь доложите о «Выпивохе»…

***

Интерлюдия.

Королевский дворец.

В кабинет Тедория, расположенный на третьем этаже, заходит его старший брат Сарвенел:

— Как прошла встреча? Не слишком ли ты был беспечен, что отправился к абсолютно незнакомому человеку без охраны?

— Как видишь, я жив! — принц улыбнулся почти искренне. — Да и нет ни одной причины для беспокойства, раз уж отец решил нам его представить.

— И каково впечатление?

— Всё увиденное укладывается в рассказы сестры. Он прост, почти непростительно прост, хотя и не до вульгарности. Обычный парень, совершенно не заботящийся о том, как будет воспринят мной или тобой. Не удивлюсь, если водопроводчика или профессора из Академии Наук он встретит подобным же образом. Моя свита лишилась бы чувств, увидев такое безобразие. А твоя бы получила психологическую травму и лечилась бы полгода. Я утрирую, конечно, но выскочка почти всегда остаётся выскочкой, поскольку не имеет ни воспитания, ни образования.

— Ты же не говорил с ним о… — и наследник престола многозначительно повёл бровями.

— Думаю, он почти бесполезен, — произнёс безразлично Тедорий. — Хотя, раз отец его отмечает, пусть и странным образом, то сбрасывать со счетов парня не стоит. Думаю, его наивность и малоопытность вполне позволит им вертеть как удобно нам, но эти же качества окажутся ненужными при заданиях, требующих утончённости. Ничего не поделать! Переселенец с дикой планеты таким и остаётся. У него даже деки нет, а какая-то нелепая ерунда. И как такого в Королевскую Академию космофлота взяли!

— Из-за ордена… Из-за ордена… Хорошо, будем держать его запасным расходным вариантом, — подытожил Сарвенел, — раз он почти бесполезен. Как насчёт вечерней прогулки на жеребцах, подаренных герцогом Вейлтрихом?

— Неплохая идея! Кстати о лошадях… Ты уже решил, какую выставишь на скачках?

— Решил, но тебе об этом не скажу, — улыбнулся старший брат.

— Я должен был попробовать. Ха-ха-ха!

Тедорий смеялся, пока гость не вышел из кабинета. Улыбка мигом слетела с лица, и в глазах младшего принца замелькали молнии. Почти сразу вошёл слуга в ливрее синего цвета.

— Пусть подготовят моего нового жеребца для вечерней прогулки.

Лакей, ни слова не говоря, поклонился, выждал несколько мгновений, чтобы убедиться в отсутствии других приказов, и вышел.

— Надеюсь, братец, я смог тебя убедить, — еле слышно процедил третий человек в государстве сквозь зубы. — Посмотрим, кто из нас проницательнее и дальновиднее!

Наследный принц неспешно шёл к себе, поскольку так лучше думалось. А размышлять есть над чем. Складывающийся по воле короля военно-политический союз с Шаси виделся не только недостаточно продуманным, но и потенциально опасным. Диктатор всегда будет стремиться взять верх над союзником, что уже начало проявляться в почти требовании получить дочь маркиза Садри в качестве второй жены наследнику. Ну, это мелочь, конечно, и его, Сарвенела, почти не касается, но опасный звоночек был расслышан.

Второй немаловажный пункт, подсказанный умными советниками, — устранение возможной угрозы престолонаследию со стороны младшего брата путём знакомства его с неродовитой, но красивой девушкой с перспективой скорой женитьбы. Вряд ли Тедорий пойдёт на такой морганатический брак, но искусно подогреваемые слухи уже начали гулять по Сети, и королю они совершенно не понравятся. Вода, как говорится, камень точит, и такая большая капля не будет лишней.

Эти два пункта занимают немало времени в размышлениях, поскольку могут самым непосредственным образом отразиться в будущем. Но и других немало. Например, участившиеся случаи пиратства в отдалённых звёздных системах, откуда он с братом прибыл недавно, кажутся несущественными в глазах короля, но разве в вопросах безопасности государства таковые могут быть? Отец или не принимает проблему, или не понимает, что значительно хуже. Не зря же поговаривают, что после пятидесяти лет начинаются необратимые изменения в организме, и хотя современная медицина творит чудеса, но не настолько, чтобы новые заплатки на старой одежде сделали всю одежду новой.

И тут ещё этот непонятно откуда вылезший… хм… герцог! Уши отказываются услышать подобную нелепицу, а язык — произносить! Однако, факт налицо. Невелика птица, конечно. Пожелай отец, о ней бы никто и не услышал, что успешно и происходило на протяжении полугода, но произошедшее в Золотом зале — страшный сон хранителей традиций. Хорошо, что Тедорию этот выскочка не понравился, а то пришлось бы попытаться решить проблему… Хмм… А почему, собственно, проблему? Парень, судя по дошедшей информации, никуда не лезет. Вон, даже титул свой нигде не упоминает… Ладно, пусть живёт… Без земель, без влияния, без связей, без союзников он не опаснее комара. Пусть учится, надевает офицерский мундир и отправляется служить куда подалее во славу трона. Его, Сарвенела, трона.

Глава 6

Поздний вечер. Лениво читаю новостную ленту и всерьёз размышляю о покупке капсулы для погружения в виртуальные игры. Нет, не из-за скуки, а просто для расширения кругозора и возможностей. Ну, и дополнительные темы для разговоров с одногруппниками не помешают. Делаю соответствующий запрос в поисковик и удостоверяюсь, что цены не такие уж и большие.

[Небольшие? Ха! Почувствовал себя миллионером? Так этим на планете мало кого удивишь. Тут крутятся такие деньги, что ты со своими обезличенными чипами выглядишь микробом на фоне тех же лошадей. Кстати, о благородных животных — Мелира предлагает сходить завтра днём на скачки.]

~ Скачки — это больше про ставки, чем про лошадей.

[Что тебе мешает совмещать приятное с полезным? Сделаешь пару-тройку ставок — получишь выигрыш, купишь себе и мне что-нибудь из нужного.]

~ Ставки на лидеров много денег не принесут. Ставить на незнакомца — значит сильно рисковать и остаться в конечном счёте без всего. Пытаться разбогатеть подобным способом — самый короткий путь к разорению. Сама же давала читать роман «Игрок», в котором для главного персонажа всё закончилось смертью в долговой тюрьме! Так зачем меня подбиваешь?

[Поначалу просто развлечься. Или ты хочешь, чтобы Мелира пошла по пути Кирны? Сделаешь пару ничего не значащих ставок, проиграешь. Зато потом никто не будет говорить, что ты жулик, раз сумел выиграть.]

~ Разве в конных ставках можно сжульничать? Это только владельцы скакунов себе такое позволить могут.

[Это я не подумав, сказала…]

~ Инна, я тебя очень хорошо знаю, и ты никогда ничего просто так не говоришь. Выкладывай, что придумала!

[Всё просто: ты поближе знакомишься с принцами, затем получаешь возможность находиться рядом с их скакунами, и тех на время выводишь из формы при помощи нанитов.]

~ И какой мне от этого прок?

[Ставки можно делать не только на победу, но и на проигрыш. Поставишь на то, что принцы не выиграют, и получишь коины.]

~ Это уже вредительство! Да и не факт, что кто-то допустит во время подготовки к скачкам трогать своих скакунов. Я ещё могу согласиться на лже-предка, жившего три тысячи лет назад, так как немало дворян во все времена занимались подобными подлогами, и меня если и осудят, то не сильно, а вот вредить коням, принадлежавшим принцам крови — это уже за гранью!

[Попробовать же можно!]

~ Вопрос не в «можно», а в «нужно ли»? Если выяснится моё участие, то это позор на всю оставшуюся жизнь. Давай отвечай Мелире, что я согласен завтра с ней сходить на скачки. Да и пара фотографий для соцсети не помешает, а то ты мне опять начнёшь мозг выклёвывать, что ничего не делаю для увеличения популярности.

[Молодец! Видишь, уже сам вспоминаешь об этом, а то говорил «Не хочу, мне это не надо».]

~ Я и сейчас считаю, что это излишне, но раз все так делают, то надо соответствовать.

[Интервью новостным каналам тоже все дают, но ты против.]

~ Интервью — это другое. Даже не напоминай!

Когда я попал на эту планету, то недоумевал, почему местом для возведения королевского дворца были выбраны окрестности Аселеу. Официальная версия объясняла малыми разрушениями важнейших городов материка, а вот иностранные источники упоминали слабое здоровье Арогнаса Великого, которому свободно дышалось лишь в этой местности. Как бы там ни было, на значительном удалении от столицы, которая не стала индустриальным центром материка Аселдину, была проведена окружность, внутри которой поселениям был установлен лимит населения. Таким образом, промышленные центры сосредоточились на северном и южных побережьях, что стало причиной приемлемой экологии в центральной части.

Уникальность Аселеу проявляется и в бедной почве, на которой обычные деревья ещё как-то могут расти, а основным сельскохозяйственным культурам это удаётся с большим трудом. Вот поэтому без умелых садовников владельцам поместий что-либо интересное самостоятельно вырастить довольно сложно. Тем землевладельцам, кто испытывает естественное желание питаться экологически чистыми продуктами, в чьём качестве можно быть уверенным, приходится не только нанимать соответствующий персонал, но и быть готовым покупать плодородную землю, что неминуемо приводит не только к изменению ландшафта, но и к дополнительным расходам в виде прокладки водопровода к грядкам и прочих коммуникаций.

Сама столица находится почти на стыке четырёх зон: преимущественно лесистой северной, умеренно засушливой восточной, относительно плодородной южной и умеренно влажной западной. Логично, что чем южнее и западнее от Аселеу, тем земля привлекательнее и дороже. Скакодром, как и трасса для флаеров, построен соответственно к востоку от города, где я и встретился с Мелирой. Девушка была одета по погоде — никаких открытых частей тела, но выглядела по-прежнему отлично. Мы поздоровались и направились к купленным местам, которые оказались не самыми лучшими, но и не худшими. Ведь определённый ажиотаж был вызван участием скакунов самих принцев — больших любителей конного спорта.

Скакодром представлял собой сильно вытянутое овальное поле с многочисленными местами для зрителей по внешнему краю. Во внутреннем имелась подвижная платформа с дорогими сидячими местами для тех, кто желает наблюдать за лидером скачки в непосредственной близости и с комфортом. Дополнительным бонусом было ощущение инерции, что создавало иллюзию если не пребывания в седле, то хотя бы в карете. Стоимость билетов на те места очень высока, что не мешает им быть всегда занятыми. Зимой эта платформа оснащается экранами и навесом, что позволяет находиться в тепле.

Скачки у аристократов являются одними из первых по популярности, поскольку их далёкие предки прославились, как правило, в боях с участием конницы. Простолюдины же больше предпочитают гонки на флаерах. Возможно, они отождествляют себя с теми, кто эти флаеры производил. Не знаю… Мне такое разделение кажется натянутым, но кто я такой, чтобы спорить?!

— Не самые близкие места к королевской ложе, но всё же неплохие, — словно оправдываясь, сказала Мелира.

— Вполне нормальные, — мне хотелось поддержать девушку. — Вон и поворот хорошо виден.

[Даже не думай бежать помогать, если кто-то из наездников упадёт!]

— Принцы прибыли так неожиданно, что, пока я вспомнила о предварительной покупке билетов, лучшие уже были раскуплены.

— Ерунда, — снова отмахнулся я. — Заезды же долго не продлятся?

— Почти три часа.

— Немало, — заметил я.

— Будешь делать ставки? На скакодроме с них не берут комиссию.

— Комиссию со ставок?

— Чему ты удивляешься?

— Да так… И на какого наездника ты будешь ставить?

— Ты чего? Ставят не на наездников, а на лошадей!

— Ставят все не на людей, а на коней.

— Не поняла.

— В одной из песен есть такие слова: «Оттого на скачках наших буйных дней ставят все не на людей, а на коней».

— Айвор, что за песня? И на каком ты языке говоришь? Переведи на всеобщий.

«Упс!» — растерянно посмотрел я на Мелиру, и не было похоже, что она меня разыгрывает. — «Ладно, потом разберусь».

— Так на какую лошадь ты будешь ставить? — вернулся я к прерванной теме.

— На лошадь под номером пять.

— Лошадь наследного принца? — спросил я, получив краткую информацию от системы.

— Да. У него лучшие кони и наездники, хотя они не всегда приходят первыми, поскольку у принца Тедория лошади тоже отличные. Конечно, много коинов не выиграть, но зато и редко потеряешь.

— Понятно, спортивный интерес. Тогда поставлю на лошадь младшего принца крови. Кто-нибудь из нас наверняка выиграет.

~ Инна, ~ обратился я к системе, когда ставка была сделана. ~ Что сейчас произошло?

[Ты произнёс фразу на языке, который Мелира не знает. В моей базе данных его тоже нет.]

~ Это как? Постой! ~ Я начал вспоминать все слова песни. ~ Тогда откуда его знаю я?

[Могу предложить два объяснения: ты когда-то вызубрил текст песни с его переводом или знал этот язык до установки ИНН-системы. Сделай мне перевод текста.]

~ Текста? Да, вот… Только объясни, зачем мне зубрить какую-то песню, да ещё на незнакомом языке?

[Многие поклонники знаменитых или не очень известных певцов делают то же самое и распевают слова, не понимая их смысла. Что до предложенного тобой текста, я поискала его в Сети и не нашла. Возможно, ты запомнил неточный перевод.]

~ Хорошо, попробуй поискать варианты с синонимами…

— Айвор, смотри! Лошадей выводят на старт! — обрадовалась Мелира, чем и вывела меня из размышлений.

Впрочем, встрепенулась не только она, но почти все зрители. Некоторые даже начали кричать приветствия и славить принцев. И причём здесь принцы? Не они же будут сейчас соревноваться в беге.

Я не стал орать. Сумма, которую я поставил на лошадь Тедория, не очень большая, чтобы вести себя так эмоционально. А вот восторженное лицо дочери герцогини и зардевшийся румянец на её щеках удивил. Я даже не подозревал, что она может быть такой эмоциональной.

Наконец, специальные люди проверили лошадей, упряжь и подковы, а также наездников. Затем всех выстроили, и наездники приготовились. Сигнал, и жеребцы рванули вперёд. Всего будет пять забегов десяти жеребцов на короткую дистанцию — один овал. Затем пять забегов десяти взрослых коней на длинную дистанцию — три овала. И последние пять забегов с барьерами на среднюю дистанцию — два овала, в которых могут участвовать десять лошадей различных возрастов. Естественно, принцы выставили животных на все забеги, что является непозволительной роскошью для большинства аристократов.

Я следил за соревнованиями как можно более отстранённо, чтобы сразу подметить как можно больше деталей. Конечно, потом пересмотрю и не раз, но хотелось вникнуть прямо сейчас. Ну а Инна вела свою статистику: какие породы, каких производителей участвуют, кто наездники, пол и возраст лошадей и многое другое.

Первый заезд победил скакун наследного принца, и Мелира даже подскочила с места, радуясь выигрышу. Как по мне, выигрыш в одну восьмую от ставки — не слишком много, но лучше, чем мой проигрыш. Второй и третий заезды мне ещё были интересны, а потом пошла рутина, представлявшая пользу лишь для общей статистики.

Скачки на длинную дистанцию оказались менее эмоциональными, так как общее время растянулось раза в четыре. Соответственно, накал страстей обозначился на последней трети. И снова победил наследный принц. Ха-ха! Вот представил его под седлом и со сбруей, и даже лёгкая горечь от не выигравшей ставки улетучилась. А вот Мелира, верная своему когда-то сделанному выбору, снова радовалась.

Заезд с прыжками по зрелищности опередил все предыдущие скачки. Тут имело значение всё — и аккуратность прыжков, и скорость. Как ни странно, лишь в двух заездах оба принца стали призёрами. Да, неожиданно и интересно.

Общий итог сегодняшних скачек, как мне показалось, оказался предсказуемым: в заездах жеребцов наследник победил два раза, второй принц — один; в заезде на длинную дистанцию и тот и другой дважды взяли по первому месту, а в последнем этапе соревнований трижды победили другие участники, в том числе и мой знакомый герцог Вейлтрих. Очевидно, что скачки с препятствиями — самое то, если имеется желание утереть носы принцам крови и всем остальным.

— Как ты думаешь, — спросил я у Мелиры, когда мы выходили со скакодрома, — почему лошади принцев лучше всех выступали в первых заездах и несколько хуже в остальных?

— Так получилось, наверное, — беззаботно ответила девушка. — Как-то они в прыжках с препятствиями ничего не выиграли, зато победили во всех скачках жеребцов. Это же не гонки флаеров, где возможности техники предсказуемы и выигрыш достигается лишь за счёт умения пилотов.

— Может быть, может быть, — не стал я заострять внимания. — Ты домой?

— Домой? Хмм… — чуть растерялась дочь герцога. — Я думала… Почему бы тебе не пригласить меня куда-нибудь? Только не в ресторан! Я и так нахожусь на грани веса.

— Тогда куда-нибудь, где ты можешь немного похудеть, — улыбнулся я.

— Давай в водопарк?

— Крытый бассейн? — мне срочно потребовалась причина для отказа. — Так у меня ничего с собой нет.

— И у меня… — прищурилась Мелира.

[Наконец-то!]

— …Но там можно приобрести.

[Облом!]

— Я, если честно, не помню, чтобы когда-то плавал.

— Да? И на той планете?

— И там тоже. Там вообще никто не плавал просто так.

— Ты жил в странном месте. Как можно никогда не плавать?!

— Вообще-то, многие популяции людей, живущие возле морей, не умели и не умеют плавать или не видят в этом ничего полезного для здоровья. Ведь плаванием не заработаешь коины и вообще… Существует поверие, что когда человек находится в морской или в речной воде, в его тело внедряются тонкие червячки, конские волосы. Якобы, они проникают под кожу человека, прогрызая ее, и добираются до сердца.

— Бр-р-р! — передёрнула плечами Мелира. — Жуть какая! Это правда?

— Нет, конечно. Те червячки паразитируют лишь на насекомых и рыбах.

— Уф! А я почти испугалась. Значит, ты не умеешь плавать? Так я тебя научу! — девушка явно воодушевилась после неожиданного испуга, и на её лице снова появился румянец.

— А если я утону?

— Глупости не говори!

Ближайший водопарк нашёлся в Четвертом районе, но желающих отдохнуть в нём в выходной день оказалось в переизбытке. Пришлось поискать, и менее престижный обнаружился в Пятом…

— Не обращай внимания, — увидев мой взгляд на стены водопарка, сказала Мелира. — Я тут была пару раз, и если не обращать внимания на мелочи, то он тоже вполне нормальный.

Под «мелочами» девушка подразумевала небольшое количество душевых кабинок и старые цены для волос. Впрочем, последнее действительно не так важно для мужчин.

Оплатив вход и купально-моечные принадлежности, мы разделились, чтобы встретиться минут через десять.

[Очень даже!.. Будь я мужчиной, да ещё и беспринципным… Не понимаю, чего ты тогда не решился ей сказку на ночь рассказать?]

— Пойдём туда, где мелко? — с сомнением произнесла девушка после непродолжительного осмотра моего тела. — Ты точно никогда не плавал? Ноги у тебя как у пловца, да и…

— Как скажешь, — не стал я слушать, что у меня «да и».

[Ну, мы-то оба знаем что!]

«Там, где мелко», оказалось чуть выше, чем по пояс, что очень кстати, поскольку здесь продаются открытые женские купальники, — явно с целью привлечь мужчин, — а кожа Мелиры мокрая… И моя кровь начала оттекать от головы в совершенно ненужную сейчас часть тела.

~ Инна, прекрати! Верни в обычное состояние!

Система послушалась, и я почувствовал себя увереннее:

— И с чего ты хочешь начать моё обучение?

— Давай посмотрим, как долго ты сможешь задержать дыхание…

[Ты удивишься, детка!]

И как с этой системой жить? С того дня, как я начал проживать на Столичной-1, она стала вести себя чуть ли не как самый настоящий человек! Может, тут воздух особый или в пищу что-то добавляют?

— …Давай на счёт три мы погрузимся в воду, и кто первым не выдержит, тот и проиграл?

— Давай, — не стал заострять я внимание на явном желании девушки выиграть.

— Раз! Два! Три!

Мы глубоко вдохнули, и я начал садиться. В воду точно что-то добавляют, так как глазам стало непривычно, но не до противности. Почти сижу и смотрю на Мелиру. Она тоже открыла глаза и даже немного улыбается.

[Давай для начала просидишь не более трёх минут, а то будет подозрительно], ~ система не спрашивала, а констатировала. Три так три. В воде это делать немного сложнее, чем просто задерживать дыхание, лёжа на кровати, но не сильно.

Одна минута, полторы минуты, герцогская дочь старательно улыбается. Две минуты. Улыбка с лица девушки стирается, а движения становятся более резкими. Две с половиной. Она заметно нервничает и даже посмотрела наверх. Три минуты. Мелира машет руками и подгибает ноги, желая встать. Я тоже поднимаюсь.

— Удивил! — отдышавшись, произносит девушка, и мне непонятно, с досады или с одобрением. — Значит, за тебя можно здесь быть спокойной.

— Так тут почти и негде плавать, — нарочито осматриваюсь я. — Утонуть можно, если удариться головой при спуске, и этого никто не заметит, но народу здесь немало, и кто-то да увидит.

— Ну да… Это водопарк, но бассейны для газовых помещений не предназначены, так что приходится довольствоваться тем, что есть.

Подовольствовались. Я испробовал все горки и другие развлечения, Мелира не отставала, и вопрос учёбы плаванию угас сам собой. Но и так поразвлекались часа два, а потом девушка захотела есть, что и немудрено, — прошло часов шесть, как она вышла из дому. На этот раз воспользовались закусочной, что была при водопарке — очень неплохое решение для владельцев, да и посетителям ничего не надо придумывать. Здесь тоже присутствовал эконом-стиль, а чтобы никто не сомневался, на каждом столике была надпись: «Будем благодарны, если вы уберёте за собой!»

Мы выбрали наиболее чистый, и Мелира, сказав, что она хочет, осталась сторожить, а я отправился заказывать. По усталым лицам персонала стало понятно, что работа здесь не из простых, а зарплата вряд ли компенсирует эмоциональную усталость от обслуживания не всегда адекватных. Отстоял небольшую очередь, и девушка по имени Тена, — имя значилось на табличке, — начала выдавать мне заказ.

— У нас появился новый соус «Тропический кисло-сладкий», рекомендую, — проговорила кассир бесцветным голосом.

— Вы его пробовали? — поинтересовался я.

— Да, он хорошо подходит к выбранному вами мясу бардона, — тем же тоном был дан ответ.

— А что ещё порекомендуете?

— Э-э… — возможно, девушке не часто задают такой вопрос. — Мороженое «Горная вершина».

— Две порции, — киваю в ответ.

Тена подходит к аппарату и начинает выдавливать мороженое в стаканчики, затем возвращается и озвучивает сумму:

— Восемьдесят семь коинов.

— Спишите сто, а тринадцать оставьте себе, — после сегодняшнего проигрыша в три тысячи коинов я решил проявить щедрость.

— Спасибо! — лицо девушки чуть оживилось, а потом начало вытягиваться. — А вас знаю… видела… Это же вы были в Золотом зале?

— Я, — наблюдение за изменением мимики немного отвлекло меня от желания не быть узнанным.

— О! Можно с вами сделать себяшку? — и, не обращая внимания на удивлённых людей, стоящих за мной в очереди, выскочила из-за кассы, попутно доставая коммуникатор.

Мысль отказать у меня даже не появилась. Сделав пару снимков, Тена вернулась к своему рабочему месту, а я направился к столику и поначалу даже подумал, что ошибся с направлением, — напротив Мелиры сидел мужчина и что-то настойчиво говорил. Я подошёл поближе.

— …как увидел, так и обомлел! Зуб даю, такой красоты давно здесь не видал! Что ты тут забыла? Пойдём…

— Эй! Девушка со мной! — поставил я поднос на стол и посмотрел на незнакомца.

[На руке бандитская татуировка.]

— Кто такой?! — исподлобья посмотрел мужчина. — Пшёл отсюда! А не то…

Что «а не то» я не услышал, так как мой палец уже ударил бандита в основание черепа, где он соединяется с первым позвонком. Массивное тело обмякло, свалилось со стула и осталось лежать на полу. Кто-то закричал, и начали подходить люди…

— Что случилось? Пропустите! — мужчина в одежде служащего закусочной со значком администратора почти растолкал двух или трёх посетителей, и уставился на лежащего. — Вы его убили?! — ужас в глазах и дрожащие пальцы.

— С чего вы решили? — задал я встречный вопрос. — Он сел на моё место, а я лишь хотел указать на ошибочность такого действия и привлёк к себе его внимание. Возможно, он испугался и лишился чувств. Может, наркоман?

Кто-то за спиной хихикнул, и администратор открыл рот, но к нам присоединился ещё один человек.

— Я всё видела! — Тена начала махать руками. — Он, — палец в сторону лежащего тела, — начал приставать к девушке, а Камадос лишь подошёл, как он, — палец снова в тело под ногами, — и свалился.

— Какой Камадос? — спросил сбитый с толку администратор.

— Он! — громко ответила Тена и показала на меня. — Тот самый курсант космофлота Айвор Камадос, которому наш мудрый король позавчера вручил золотое оружие в Золотом зале дворца, когда туда прибыли представители Королевских Академий.

[Ты влип!]

Глава 7

Пока я и Мелира ели без всякого аппетита, в закусочную успели прибежать охранники и первым делом набросились на нас с угрозами, но дворянское кольцо на пальце дочери герцога сильно остудило суровых мужчин в форме и с дубинками в руках. Наконец, были вызваны сотрудники правоохранительной службы, которые и повязали начавшее приходить в себя лежащее тело с обвинением по уничижению дворянской чести.

Не будь у Мелиры расстроенное выражение лица, то я бы даже открыто посмеялся над быстро сориентировавшимся администратором закусочной, предложившим нам за счёт заведения аж по порции мороженого. Видимо, слова кассира о недавнем событии в Золотом зале и дворянское кольцо указали мужчине границу, за которую переходить чревато для него самого. Конечно же, посетители происходящее записывали на коммуникаторы. Хорошо, что ещё журналисты не пронюхали, тогда бы мы точно до ночи не ушли…

Ушли, пусть и не сразу. Конечно, были просмотрены записи с камеры наблюдения, но ракурс оказался таким, что толком ничего и не разобрать — в преддверии Праздника Жатвы по всей закусочной развесили флажки, и один из них удачно закрыл место происшествия. А поскольку водопарк находится в далеко не самом престижном месте, то ни одного дворянина кроме Мелиры тут не было и, соответственно, в свидетели взять не получилось. Да и ничем особым мне происшествие не грозило — защита дочери герцога всё бы покрыла.

— Носил бы ты свой перстень, так даже дознание не стали бы проводить, — попеняла мне Мелира. — Не пойму я это твоё странное желание. Ведь рано или поздно всё выяснится.

— Зато я сейчас вижу, кто есть кто. Не исключено, что с некоторыми вместе служить долгими годами, так что лучше сразу понять человека, чем удивляться потом, — неумело оправдывался я.

— После того, как его королевское величество с тобой целых десять минут говорил на виду у лучших преподавателей и курсантов семи академий, на тебя даже косо никто не подумает посмотреть.

— Забудется, — легкомысленно отмахнулся я. — Ещё месяц повспоминают, а потом начнётся трансляция свадьбы Этернеллы, и позабудут обо мне, и не вспомнят.

— Этернеллы? Почему ты особ королевской крови вот так походя по имени называешь? — от удивления дочь герцога даже остановилась. — Бросай эту привычку поскорее.

[Ты опять прокололся!]

— Хмм… А как мне её называть?

— Если кто услышит, то могут быть неприятности. Как минимум, надо говорить принцесса Этернелла, а лучше полным именем. А то кто-то может и донести госбезопасность о проявленном неуважении к лицам правящей династии.

— Да? Ладно, — не стал спорить я.

— Послушай, Айвор, может, расскажешь, за что орден получил? — всё-таки не выдержала Мелира и задала ожидаемый вопрос.

— Это не моя тайна, — мне даже не пришлось врать.

— Нет, так нет, — не стала спорить девушка. — Подкинешь меня до дома?

[А могла бы в особняк твой отправиться и отблагодарить. Ха-ха! Тут даже повод искать не надо — храбрый рыцарь вызволил из разбойничьих лап.]

Я летел домой, и мысли путались из-за обилия. Что за язык я знаю? Можно ли заработать на скачках самостоятельно или лучше объединиться? Но тогда с кем? Принцы сразу отпадают — я им пыль под ногами, а вот герцог Вейлтрих может вполне подойти на роль если не равноправного партнёра, то хотя бы старшего. Правда, если в этом смысл, если через три с половиной года меня отправят служить? Может, отчислиться? Надо хорошенько всё взвесить. Третья мысль — моё влечение к Мелире. Точнее — моё длительное воздержание. Надо решать эту проблему, и бордель не является хорошим вариантом. Четвёртая — сегодняшнее приключение в закусочной.

~ Инна, что это за приём, и почему ты опять используешь моё тело без разрешения?

[Приём как приём. Древний, ещё с тех времён, когда единоборства являлись способом решить большинство жизненных проблем. Кстати, когда ты, наконец, купишь дрон для ведения дистанционной видеозаписи?]

~ Хочешь своим вопросом увести меня от анализа твоих действий?

[Просто напоминаю, что давно хочешь сделать. Что же до разрешения, то сам приказывал контролировать твои эмоции. А тот приём явился агрессивной эмоцией на раздражитель в виде бандита.]

~ Да, ты права дважды. Хорошо, раз ещё не поздний вечер, то поищи ближайший выставочный зал дронов и место для стоянки.

[Почему ты не хочешь купить в Сети?]

~ Потому что мне нравится перед покупкой пощупать, ~ Инна не стала комментировать, и через несколько минут флаер летел по новому маршруту, а я продолжил размышлять о сегодняшних приключениях.

Магазин имел странное название «РИК» — слово, составленное из первых букв фамилий собственников-основателей. Я не стал спрашивать систему, почему она остановила свой выбор именно на этом магазине, поскольку не доверять выбору нет никакого повода. Но вот зайдя, я не увидел ожидаемого большого помещения — всё было компактно и даже тесновато. Однако множество людей бродило между стеллажами и чуть меньше консультантов рассказывало о предлагаемом товаре.

— Молодой человек, вам что-нибудь подсказать? — очкастый парень типажа «ботаник» взглянул на меня и уже был готов броситься к другому посетителю, но заметил мой кивок и остановился. А я размышлял, почему у него очки. Ведь на столичных планетах их носят лишь представители беднейших слоёв населения.

— Подскажите, — начал я. — Что у вас за очки?

— Это прозрачный экран с выходом на наш каталог и базe данных, — спокойно ответил консультант, и мне стало понятно, что это ещё не виданный мною эрзац коммуникатора. — Мне нужен дрон, — начал я, — для дистанционной видео-записи.

— Для себяшки?

— И для неё тоже.

— Если вам важен минимальный размер, то модель «Беолсае 37К» наиболее подходящая. Правда, время автономной работы не более четверти часа и внутренняя память тоже не может похвастаться размерами, — и парень, подойдя к одному из стеллажей, показал на крошечного, не более напёрстка, дрона. — Используется как шпион, могущий проникнуть почти куда угодно. В связи с этим от покупателя требуется предоставление личных данных для последующей регистрации.

— А какие побольше, но чтобы не регистрировать их?

Ни один мускул не дрогнул на лице консультанта, который, сделав шаг в сторону, указал на две модели:

— «Чеби 008» — самый быстрый из дронов с подобными размерами. «Меджак 22УФ» имеет меньшую скорость, зато оптика нескольких типов, ночная съёмка, ёмкий аккумулятор, и данные передаются по беспроводной связи. Остальные модели больше по размерам, хотя и более продвинутые.

— Возьму последний. Кстати, а что означает «Меджак»?

— На языке сарам данное слово означает ‘синица’. Мы получаем эти модели напрямую с производств, размещённых на планете Хангук, — важно сказал парень, будто упомянул о чём-то великом.

— Скажите, а капсулы для погружения в виртуальные игры у вас имеются?

— В магазине они не представлены.

Я поблагодарил, произвёл оплату и стал обладателем синицы. Подержав дрон в руке, чтобы прочувствовать его вес, обратился к Инне:

~ Довольна? Теперь привяжи его к себе и больше не приставай ко мне!

[Тебе нужен запасной китель, а лучше и мундир.]

~ Ты специально хочешь меня подразнить?!

[Один — на непредвиденный случай. Вдруг ты запачкаешься в чём-то, зайдя в мастерскую Хинси. Второй — чтобы постоянно был во флаере на случай вызова во дворец. Или ты забыл разговор с мудрейшим королём?]

~ Сегодня точно больше никуда не полечу. Устал. Тем более, не знаю, в каком ателье их шить. Уж больно дорого в ателье Комрия Врока.

[Мундир, что будет во флаере на случай вызова во дворец, шить придётся именно в том ателье, а запасной китель и в относительно дешёвом. Наверняка, ко второму курсу ты подрастёшь и придётся снова шить.]

Я лишь глухо застонал в ответ.

Очередной первый день семидневки, и снова многие чуть ли не тычут в меня пальцами. В «Сплетении» тоже творится переполох, и если всего несколько дней назад количество подписчиков росло не слишком заметно, то… Я даже запретил Инне информировать, сколько их становится, — мне эта статистика ничего не даёт, а только отвлекает. Хорошо, конечно, иметь такого помощника, который даже лучше, чем секретарь, отвечает на комментарии, потому что самой доставляет удовольствие. Неужели она всю эту социальную движуху затеяла ради себя, потому что ей было скучно? Не исключено.

И снова к моему флаеру пристальное внимание. Вот только вопросы типа «Кто тебя подвозит?» начали дополняться понимающими ухмылками. Возможно, кое-кто уже хотел навязаться в компанию, чтобы по пути к главному зданию Академии начать задавать вопросы, но чуть ли не прямо из воздуха появившаяся Сетена грозным взглядом отшила всех конкурентов. Ладно, к ней я привык.

— Послушай, Айвор! — начала чуть ли не шептать девушка. — Все только и делают, что говорят о тебе, и говорят всякое. — Сетена ухватилась за мой локоть и остановилась. — Скажи, ты незаконнорожденный какого-нибудь принца из побочной линии? Или… — девушка даже набрала побольше воздуха в лёгкие, — самого… короля?..

[Ха-ха-ха-ха-ха!]

— …Хотя в последнее я не верю, так как ты на него совсем не похож, а вот на его троюродного брата…

— Это ты в своей группе прочитала? — перебил я собеседницу.

— Не только! Много где об этом говорят и пишут. Ах да! Спасибо за фотографию! — и девушка, снова меня притормозив, чмокнула в щёку. — Ты такой душка!..

[Скорее, душнила! Ха-ха!]

Мастерская Грона Хинси. Мой работодатель ходит с довольным видом вокруг нового заказа:

— Вот починим его, и будут ещё, и ещё! Может, дождусь времён, когда придётся расширяться.

Я не стал ничего говорить. Да и зачем? К тому времени мне будет не до мастерской, а мужчина продолжал мечтать:

— Наберу техников, найду ещё инженера, тогда и комбинезоны вам будут, и новые планшеты… И дроиды!..

Произвели осмотр вдвоём, причём Грон больше суетился, чем помогал, составили план работ, список необходимых деталей и частей. Всё, на сегодня я свободен. Неожиданно. Можно заняться и своими делами.

Инна, конечно же, начала снова выносить мозг нытьём о пошиве формы. Пришлось разрешить ей поискать недорогое ателье, что и было сделано в самое кратчайшее время.

Мысленно отругал систему за такую скорость, полетел по адресу, где меня внимательно выслушали, посмотрели на мой китель и назвали примерную стоимость заказа. Хмм… Не так и дёшево, как ожидалось.

[Сам виноват! Надо было просто заказать форму курсанта Королевской Академии космофлота, а не трясти перед их лицами изделием дорогого ателье.]

~ Что же ты меня не остановила?

[Как? Ты же в нём и был. Мог бы сам подумать заранее.]

~ Когда не надо, ты лезешь без всякого спроса.

[Даю тебе возможность самому набивать шишки на лбу, приобретать опыт и учиться на собственных ошибках. В ситуации, когда появится реальная опасность, конечно, буду всё делать не спросясь. Ты же тугодум, а я не собираюсь умирать в самом расцвете лет.]

~ Я — тугодум?!

[Конечно! Ты лишь начинаешь приходить к мысли, что неплохо бы отреагировать на ситуацию, а я уже составила десяток вариантов поведения и успеваю ещё и вздремнуть. Если немного успокоит, это не твоя вина, поскольку ты на Замине жил довольно неспешной жизнью, а вот здесь все воспринимают тебя тормознутым, если выражаться молодёжным сленгом.]

~ На то ты и система, чтобы мне помогать, если я чего-то не понимаю. А теперь полетели домой!

[Нет, в банк! Надо наконец решить вопрос с банком.]

Вопрос с банком решился неприятно — ни чипов, ни чего иного в ячейке не обнаружилось. Я пару минут оторопело смотрел в пустоту, пока Инна не вывела меня из ступора:

[Вероятность 95%, что к каналу, по которому ты беседовал с принцессой, имеет доступ не один человек. Так что, пока ты развлекался малодоходным ремонтом флаеров и пялился в водопарке на почти развитую девичью грудь, кто-то добрался до банка, находящегося в деловой части столицы, и всё вынес. А я предупреждала, что вопрос требуется решать как можно быстрее!]

~ Не пили! Это никак теперь не поможет. Было бы хуже, потрать я все коины, а так имеется запас. У меня и этого не было, так что никакой особой трагедии не случилось — я просто не получил то, о чём раньше и не думал.

[И на что ты будешь приобретать мне модули?]

~ Продам монеты, что мы нашли на холме, а там посмотрим. Может, возьмусь лечить лошадей герцога Вейлтриха.

[Если он тебе позволит.]

Путь к дому совсем не радовал, чтобы я не говорил Инне на её вопросы о моём настроении. Денег в ячейке, скорее всего, было много, и моя жизнь до поступления на службу могла бы стать беззаботной. Инна права — я сам виноват, конечно. Зато приобрёл опыт, пусть и дорогой ценой.

Чтобы отвлечься, полез в новостную ленту и узнал, что через три дня намечено отбытие наследника престола в государство Шаси для участия в церемонии бракосочетания сестры. Странно, вроде бы говорилось, что полетят оба принца. Наверное, король решил перестраховаться и оставить при себе одного сына. Логичнее было бы послать младшего, но тогда может обидеться другая сторона проявленным неуважением. Может, и передумает. Ладно, мне до этого дела нет.

К сожалению, моя затея развеяться чтением новостей не дала нужного результата, так как начал думать об Астрелле. И чем ближе приближался к дому, тем сильнее невидимый клинок скорби пронзал моё сердце. Когда прилетел, то еле дотащился до кровати.

***

Следующий день прошёл как в полузабытье: я посещал лекции и, когда спрашивали, отвечал невпопад, и только помощь системы не позволяла получать плохие оценки. Одногруппники, видя моё осунувшееся лицо, не знали, как реагировать, и просто не подходили. Инна всеми возможностями старалась вывести меня из депрессии, и ближе к вечеру, уже после занятий, ей это удалось.

Чтобы я не сорвался, система настроила флаер на маршрут к мастерской Хинси, и пришлось с ней согласиться. Работа действительно отвлекла, не позволив пассивно плыть по течению. Грон, конечно, обрадовался такой активности, и в мечтах приближаясь я к своей цели…

— С какими людьми ты, оказывается, время проводишь! — сообщение от Кирны меня застало врасплох во время переодевания в мастерской. И если бы не изображение, на котором видно, как я сижу с Мелирой в той закусочной, то пришлось бы долго догадываться о контексте. И как мне это сообщение понимать?

[Понимай как разочарование от осознания факта, что для тебя жизнь не остановилась с постановкой ваших отношений «на паузу». Сама выдумала проблему, сама решила отстраниться, а теперь ты как бы виноват, что ей плохо.]

~ Ты же сама говорила, что это последствия моего невнимания.

[Но ты же ей про «паузу» не писал. В любом случае сейчас получил очередной опыт в общении.]

~ И как исправить? Может, цветов ей послать?

[И будешь потом каждый раз после её обиды букеты посылать? Так она привыкнет, и потребуется ещё что-то дополнительно. Да и зачем, если она просто знакомая? Вы и встречались-то всего несколько раз и даже не целовались. Просто знакомые.]

~ Предлагаешь не отвечать?

[Судя по доступной мне информации, почерпнутой из самых различных книг по человеческим взаимоотношениям, одного-единственного правильного ответа на этот вопрос не существует. Большинство психологов сходятся на том, что если проблемы встречаются в самом начале, то проще не строить дальнейших планов. Вот если бы вы жили в отдалённом поселении, где мало людей, тогда надо подстраиваться друг под друга и, возможно, даже не всегда взаимно. В Аселеу таких кирн сотни, если не тысячи, а если посетить Столичную-2, то и встретишь миллионы дочерей графов и маркизов, мечтающих выйти замуж за молодого герцога, пусть и с небольшим земельным наделом.]

~ Понял. Жаль, конечно, но девушка мне нравилась. Я всё-таки ей отвечу, и пусть у неё уже голова болит от возможных вариантов:

«Привет! Да, вот решили перекусить после посещения скакодрома», — пусть думает, дерзость ли это, или просто констатация факта.

Глава 8

И вот настал день отбытия наследника престола в государство Шаси. Все новостные каналы, так или иначе, начали освещать это событие, и неудивительно, что в Академии многим стало вдруг не до учёбы. Поскольку администрация Академии никак не могла повлиять на скрытный просмотр видеотрансляции, то ближе к большой перемене на первом этаже главного здания был установлен огромный гибкий экран, на который и проецировалась видеозапись. Не удивлюсь, если это действие потом будет обставлено как забота о воспитании личного состава в духе верности правящей династии.

И пусть видео транслировалось с некоторой задержкой, посмотреть его пришло немало преподавателей и курсантов. Разгадка оказалась на поверхности — в компании знакомых интересно не столько наблюдать за событием, сколько его комментировать. И наибольшее участие в этом проявляла группа девушек, среди которых я заметил Сетену.

[Интересно, сколько из этих любительниц обсуждать жизнь особ королевской крови и прочей аристократии согласится оказаться в твоей кровати прямо сегодня без всяких встречных обязательств?]

~ Инна, перестань! У многих людей имеются свои интересы и развлечения, непонятные окружению.

На экране в этот момент принц Сарвенел произносил речь, в которой уверял, что предстоящая церемония станет незабываемым событием, благотворно повлияющим не только на наши два государства, но и на соседние, став предвестником будущей глобальной безопасности.

[Даже стало интересно, заметят ли люди, насколько безразлично смотрит посол государства Титау на происходящее? Ведь каждому должно быть понятно, что оры хорошо представляют себе последствия образующегося союза Мойноса и Шаси.]

Наконец, все речи были произнесены, а церемониал выполнен. Наследный принц и его брат — то, что они полетят оба, оказалось сюрпризом — погрузились в бот, который доставит их, свиту и других сопровождающих лиц на космический линкор, находящийся на орбите, чтобы через час флотилия начала разгон для варп-прыжка. На этом прямая трансляция прекратилась.

***

Скоростной поезд мчится за запад. Я смотрю в окно и вижу начинающую желтеть листву. Скоро многие деревья будут представлять собой лишь тёмные силуэты на фоне неяркого осеннего неба. Ещё недавно всё утопало в сочной зелени, а теперь природа будто замедляет темп, готовится к долгому зимнему сну. Воздух за стеклом, кажется, стал прозрачнее и чище, чем был час назад, когда мы только-только покидали Аселеу. Он уже не такой тёплый, как летом, но ещё не колючий, как зимой. Опустевшие поля, дороги, поселения. Кажется, что всё словно выдохнуло, расслабившись после напряжённого труда.

Мне не нравится эта пора — время размышлений и тихой грусти, — но осень честна своей грустной прямотой. Она не кричит всему миру о себе, как наступающая весна, и не веселится без оглядки, как долгожданное лето. Она шёпотом напоминает о цикличности, о неизбежности перемен и красоте увядания. Каждый опавший с дерева лист — маленькое напоминание, что всё проходит, но в этом и видится особая гармония.

Поезд мчится на запад, а я всё смотрю в окно, впитывая эти мгновения. Скоро дожди смоют остатки цвета, ветер оголит ветви, и мир станет строже и чуточку пустыннее. Но пока ещё можно улавливать мягкий свет, игру оттенков, едва уловимый запах прелых листьев…

— Айвор, расскажи что-нибудь! — сидящая рядом Уссон сделала капризное личико. Неужели она решила проверить на мне своё испытанное оружие? Зря. Её кузина Мелира не то чтобы намного красивее, но интереснее, а во-вторых, мне не нравятся девушки-куклы, изображающие маленьких девочек. Но отказываться вот так без очевидной причины не хочется.

— Да ты знаешь не менее моего, — сделал я попытку отвертеться от почётной роли развлекателя скучающей одногруппницы. — Думаю, что даже больше.

И чего она ко мне пристала? Нет, конечно, причина понятна — сидевший по её другую руку виконт Эридан Квелин и в ту поездку привлекал внимание дочери маркиза. Но парень, не обращая на прелестную девушку, просто заснул. Вот Уссон и решила обратить на меня внимание.

— Это так, но вдруг ты сможешь меня удивить? — не сдавалась «кукла».

Попытка взять на слабо? Парню бы я ответил, а вот ей не стоит и пытаться. Ладно, сама напросилась. Я покопался в базах данных Инны и нашёл повесть, поразившую меня во время одного из перелётов на «Пегасе». Нет, она удивила не столько содержанием и многочисленными комментариями, в которых переводчик пытался объяснить слова и фразы оригинала, а долго не покидающим послевкусием, что я её слышал или читал ещё до Замины. Вот только надо сейчас повесть немного переделать в нечто понятное для этого мира и сократить, выпустив то, что я и сам не понял.

— Могу предложить рассказ, но если ты заплачешь, я не виноват, — мне показалось правильным на всякий случай предупредить.

— Ха! — Уссон даже преобразилась. — Давай! Ты думаешь, что я — нервная плакса?!

— Тогда слушай: «Собаки воспринимают преданность как нечто само собой разумеющееся, а люди возвеличивают это качество — ведь для них верность другу и долгу не всегда является правилом жизни, хотя среди них тоже есть скромные, незаметные личности с огромной душой, воплощающие всё лучшее в человечестве: доброту, простоту, доверие», — я убедился, что начало девушке понравилось. — «Почти полностью белый месячный щенок жалобно скулил, ища мать. Хозяин брал его на колени и давал соску с молоком, и малыш, хоть и не понимал ничего, засыпал в этих объятиях. Уже на четвёртый день щенок начал привыкать к человеческой ласке, а через неделю узнал, что его зовут Бим…»

Уссон рыдала чуть ли не с завыванием, уткнувшись лицом в моё плечо. Члены нашей группы, сидящие спереди и сзади, поднимались с мест и пытались выяснить причину, но я не отвечал, успокаивая девушку, поглаживая её по голове и отдавая соответствующие приказы нанитам. Эти звуки разбудили Эридана Квелина, и он начал вертеть головой во все стороны, не понимая причину переполоха, а потом уставился на меня, не понимая, как реагировать.

Наконец, Уссон успокоилась и подняла заплаканное лицо, уставившись на мою рубашку, которую можно было выжимать:

— Какой же ты, Айвор… — девушка пыталась найти нужное слово. — Ну какой же ты… злодей… Ты же специально!

— Я предупреждал.

— Да ладно… Не дура и понимаю, что жизнь не состоит из одних радостей и наслаждений. Да… Давно так не рыдала… Этот рассказ ты придумал?

— Нет, — не стал врать я. — Но немного переделал.

— Жаль, — вздохнула девушка, не объясняя дальше ничего, и посмотрела в окно. — Это мы что, подъезжаем? — и полезла в сумочку наводить красоту. — Не хватало ещё в таком виде на людях показаться!

***

В домике мне на этот раз досталась верхняя комната, в соседней оказался Квелин, а братья Топани наконец-то оказались оба внизу. Да и ладно — всё равно одна ночь.

Обед и информация от Ранны о том, что нас ожидает, — точнее, тех, кто хорошо держится в седле и уверен в себе, — обучение прыжкам через препятствия. Хмм… Не то чтобы на Замине я это делал так, как принято здесь, но иногда приходилось. Так что особенно опасаться было нечего. Вопрос в другом: мне вряд ли дадут Дракена. Ведь прыжкам надо учить не только наездника, но и коня.

Как я думал, так и оказалось — ко мне подвели кобылу Синтру. Не то чтобы я расстроился, но хотелось и на этот раз заниматься с жеребцом. Но нет, так нет.

Занятия продолжались чуть более часа, и умелая Синтра показала просто чудеса послушания и спокойствия. Да, с горячим Дракеном пришлось бы помучаться, и, возможно, он меня бы скинул, а то и не раз.

Наконец, наступило время отдыха, и я разыскал конюха Дринана:

— Могу я пообщаться с Дракеном?

— Можешь, но только что пообщаться. У него воспаление слизистой сустава в районе пятки. Не очень серьёзно, конечно, но наблюдается болезненность при движении и прикосновении.

— Его лечат?

— Только сегодня обнаружили.

— И где мне его найти?

— В деннике. Пойдём, покажу. Даже интересно, вспомнит ли тебя жеребец.

Вспомнил. Встрепенулся и потянулся мордой, шевеля губами — просьба овощей. Дал ему полакомиться и погладил по шее.

— Узнал, — произнёс конюх.

— А почему тут такой странный запах? — озвучил я вопрос, появившийся сразу после входа в конюшню.

— Двери денников сделаны из дерева, чья смола используется как защита от вирусов. Ладно, пойду, не буду мешать.

Поглаживаю коня и пытаюсь понять, какая нога Дракена болит, заодно проверяя и всё остальное. Ага, понятно. Далековато, конечно, но в денник лучше не заходить — животное может случайно дёрнуться от боли и придавить боком, а самого себя я вряд ли смогу вылечить.

Потянулись долгие минуты лечения: четверть часа, полчаса, час… Я начал нервничать, опасаясь, что меня кто-то отвлечёт, и потеря контроля принесёт вред.

Не отвлекли. Видимо, эта конюшня отведена под больных лошадей, и лишний раз сюда не заходят. Хорошо, что занятие на вечер мне не определили и, скорее всего, позабыли. И это замечательно, так как на лечение жеребца потребовалось почти три часа. Можно было бы дольше, но накатила усталость, несмотря на поддержку от системы, да и есть захотелось…

[А ты молоде́ц! Не хотела сразу говорить, так как стало интересно, сколько ты продержишься, но теперь скажу: ты сделал удивительное! На подобную дальность работа с нанитами не предусмотрена. Когда я сказала про «небольшую», то подразумевала, что не больше длины руки. Да, можно напрячься и увеличить расстояние, но эффективность должна резко падать, а ты смог долго продержаться и лечить на непредусмотренном расстоянии. Возможно, сказался повышающий коэффициент от ранее установленных модулей.]

~ Надеюсь. Кстати, у тебя тоже заметен прогресс. Ранее мне зачастую приходилось задавать уточняющие вопросы, а сейчас ты всё выдала сразу. Хвалю!

Инна почти по-человечески фыркнула и ничего не ответила, а я продолжил ужин, не сильно вслушиваясь в разговоры за столиками. Да и говорили в основном про то, как удаются или нет прыжки. Многим не понравилось перепрыгивать через водные препятствия и тем самым пачкать одежду, которую пришлось сдать в химчистку.

«Какие чистюли!» — хмыкнул я и краем глаза заметил подходящую к нашему столику Уссон. — «Снова попытается завладеть вниманием виконта?»

Квелин тоже увидел девушку и выпрямил спину, но её слова оказались не такими, как ожидалось:

— Айвор, поможешь мне с прыжками? Я заметила, что у тебя неплохо получается.

— Сразу после ужина?

— Да я почти ничего и не ела. Ой! — Уссон отбежала к своему столику и сразу вернулась. — Десерт. Мне он не нужен, а ты голоден. Приятного аппетита, — и пошла к своему домику.

Действительно, лечение Дракена оказалось затратным, и стандартного ужина не хватило. Так что я не стал отказываться и пододвинул к себе десерт.

Через четверть часа мы подходили к конюшне, откуда вывели Синтру. Уссон предприняла несколько попыток, подавляющее большинство из которых прошли не чисто — ноги лошади сбивали по две, а то и по три перекладины. В последний раз вовсе произошёл отказ от прыжка, и Уссон чуть не вылетела из седла.

Пока животное и наездница отдыхали, я выслушивал советы Инны, а потом подозвал наблюдающего за нами конюха:

— Мне нужен хлыст. Длинный конский хлыст.

Мужчина направился к конюшне, а Уссон спросила:

— Неужели ты станешь бить лошадь?

— Нет, не лошадь, и не бить. Увидишь.

Принесённый хлыст имел длинную гибкую рукоятку, и мне пришлось попрактиковаться в нанесении ударов на точность. Всё это время девушка смотрела на меня с удивлением, а конюх — с интересом.

— Давай так, — обратился я к Уссон, когда приспособился. — Ты скачешь оттуда по прямой до барьера. Как только ты почувствуешь касание хлыста твоего сапога, то сразу даёшь лошади команду прыгать. Поняла?

— Ты будешь бить меня по ноге?!

— Постараюсь это сделать легонько, но так, чтобы ты почувствовала.

— Ну… — девушка явно была в растерянности. — А другого способа нет?

— Есть, — и заметив облегчение на лице собеседницы, заметил: — Долго тренироваться.

— А так выйдет быстрее?

— Не знаю. Но я видел, как хлыст помогает.

— Хмм… — Уссон недоверчиво посмотрела на меня, но, в конце концов, согласилась. — Давай попробуем. Только не промахнись, пожалуйста!

Отъехав на требуемую дальность, наездница развернулась и, глубоко вдохнув, послала лошадь вперёд. Я отвёл хлыст в сторону и за несколько мгновений до того, как нога девушки должна пересечь невидимую линию, ударил. Кончик хлыста коснулся сапога Уссон в нужный момент, и почти сразу лошадь отталкивается задними ногами, используя импульс движения, и перепрыгивает через препятствие, задевая верхнюю перекладину.

— Видишь, получилось неплохо, но ты самую малость опоздала с командой. В следующий раз будь внимательнее. Кстати, не больно?

— Чувствительно, но не так страшно, как думалось.

— Соберись и снова на позицию…

После пяти попыток, из которых три оказались чистыми, Синтре был дан отдых.

— Чуть позже продолжим, — обратился я к Уссон, — но ты должна понять, что тебе нужно самой понимать, на каком расстоянии от барьера подавать команду к прыжку. Конечно, на начальном этапе это лучше делать с одной и той же лошадью, чтобы каждый раз не приспосабливаться к новой. Конечно, важно установить доверие животного к себе, но Синтра опытная кобылка и часто сама понимает, что нужно делать.

Было видно, что у девушки имелись вопросы ко мне, но она сумела сдержаться и пошла успокаивать кобылу, чтобы продолжить тренировку, которую мы закончили через час. Конюх, видимо, вспомнил о своей работе и удалился, периодически бросая на нас задумчивые взгляды, а я принялся хвалить систему, всё это время держащей под контролем моё тело.

Комната в домике для отдыха. Я лежу на кровати и смотрю в деревянный потолок. Несмотря на прохладную погоду, внутри довольно тепло, хотя и не настолько, чтобы ходить в одних брюках. Стук в дверь. Хмм… Последний раз я такой слышал на Замине. Открываю и вижу виконта, который без всякого предисловия вошёл и сел прямо на кровать. Стою и жду продолжения.

— Ты это… Чего к Уссун лезешь?! Совсем берега попутал? — донеслись до меня слова, больше подходящие жителю трущоб, чем будущему графу. Даже Медизи в худшие дни нашего общения не позволял себе подобные.

— Я должен отчитываться? С чего вдруг?

— Считаешь, что если король тебе саблю вручил, потому что ты свою где-то потерял, то теперь тебе дочь маркиза — ровня? Ты просто выскочка, неизвестно каким способом поступившая в Академию космофлота и…

— Королевскую.

— Что «Королевскую»? — запнулся виконт.

— Королевскую Академию космофлота.

— Самый умный, да?! — взревел Квелин. — То, что Королевская Академия космофлота является первой из «Семи щитов», никак не поможет тебе стать достойным дворянином. Над таким дикарём будут смеяться все, если не в лицо, то за спиной точно. Ты просто сменил свои привычные меховую одежду и деревянную дубинку на мундир курсанта и саблю… Значит, так… Ещё раз увижу тебя с Уссон, то…

Что имнно «то» виконт поведать не смог, так как после удара в нервное сплетение брюшной полости довольно затруднительно не только говорить, но даже дышать.

— Значит так, виконт! — постарался спокойно сказать я. — Ещё раз вздумаешь заговорить со мной в таком тоне, то я засуну любую вещь, что попадётся мне под руку, в твоё горло. Понял! Если же вздумаешь распускать слухи, то я вытащу твой язык одной рукой, а второй ударю по твой челюсти, чтобы ты сам откусил свой язык. Понял?! А теперь пшёл отсюда! Если после этого разговора вдруг посчитаешь себя оскорблённым, то можешь послать мне вызов на дуэль.

Я открыл дверь и увидел, что братья Топани стоят, раскрыв рты. Квелин кое-как разогнулся, метнул в меня молнии из глаз и спустился по лестнице, чуть не растолкав Волена и Молена.

— Что произошло? — Молен взглянул на меня, продолжая стоять на лестнице. — Мы болтали в моей комнате и не расслышали начало вашего… хмм… разговора.

— Я и сам толком не понял, чего хотел этот… с позволения сказать, виконт. Он почти сразу перешёл к угрозам, и мне ничего не оставалось делать, как заткнуть его пасть.

— Пасть! — повторил Волен. — Ха! Виконт довольно известен в узких кругах своей мелочностью и мстительностью. Тебе, Айвор, надо быть осторожным. Думаю, он разозлился на тебя из-за тренировки Уссон.

— Если он так заинтересовался девушкой, — ответил я, — то не надо было спать в поезде.

— Это у него план такой на начальном этапе знакомства — игнорировать, чтобы заинтересовать, — усмехнулся Волен. — Но, видимо, маркиза это восприняла всерьёз и потеряла к Эридану всякий интерес. В любом случае, получше запри дверь на ночь.

Братья ушли, и я последовал данному совету, хотя особой боязни не было.

Глава 9

Завтрак прошёл спокойно, будто вчерашнего конфликта и не было. Виконт вёл себя обычно и даже шутил. Братья Топани сдержанно отвечали, а я думал, не продолжить ли лечение Дракена. Уссон беседовала с девушками и не выказывала никакого желания подойти. Возможно, ей поведали о случившемся, или у неё были планы на сегодняшний день, что меня вполне устраивало…

– Ранна, – подошёл я к дочери герцога, – какие на сегодня планы?

– Ты хочешь узнать, не планируется ли какая прогулка? Нет, Айвор, прогулка была в прошлые выходные. Сегодня каждый будет заниматься по своей программе. Уссон сказала, что ты ей вчера помог удивительным способом.

– Помог. Вот только странно, что местные тренеры о таком не додумались.

– Хмм… На самом деле подобное иногда практикуется, но проблема заключается в том, что всегда имеется вероятность промахнуться и ударить или по лошади, или по незащищённой сапогом ноге. Сам понимаешь, что это может быть если не опасно, то болезненно. Поэтому никто из тренеров не захочет рисковать, тем более и отец это запретил. Более безопасно следовать проверенной методике, чем ожидать судебного иска от разгневанных родителей.

– Понимаю, – кивнул я.

– Вот я и не советую тебе брать в руки хлыст, хотя ты вчера удивительным образом ни разу не промахнулся. Уссон хорошая девушка, но эмоциональная, и никто не знает, как всё сложится. Надеюсь, ты понял?

– Понял. Думаю, пусть она продолжит тренироваться на Синтре, а я побуду с Дракеном.

– Так привязался к этому жеребцу? – прищурилась Ранна. – Мне сказали, что он болен. Если хочешь, конечно, можешь его проведать, но ни о каких прогулках или занятиях и слова быть не может. Отец планирует получить от него потомство и даже мечтает вывести новую породу.

– От всей души ему желаю успеха!

Найти конюха Шотаса Дринана не составило особого труда, а вот донести до него мою идею провести с вороным целый день получилось не сразу:

– Он под хорошим присмотром, и я не понимаю, зачем ты хочешь потратить время в конюшне, если можно заняться чем-нибудь более интересным.

– Мне было сказано, что сегодня никаких прогулок не предвидится, а за прошедшие дни я соскучился по Дракену и думал, как мы будем скакать по полям или побережью.

– Прикипел к коню? – улыбнулся Дринан. – Да, он достоин подобного внимания. Хорошо, я проведу тебя в конюшню и скажу другим конюхам, чтобы они тебя не выгоняли. Но жеребца из денника не выводи, так как должен прибыть ветеринар с соседней фермы для осмотра.

Я, конечно же, согласился. Да, мне хотелось провести какое-то время с Дракеном, но больше интересовало, как далеко я могу находиться от больного и успешно лечить. Была ещё одна мысль: смогу ли я это делать, находясь за дверцами денника? То есть через физическую преграду.

Вороной встретил меня радостным храпом. Возможно, он решил, что я выведу его на прогулку, но пришлось довольствоваться лишь поглаживанием шеи. Когда конюх ушёл, я сосредоточился на вчерашнем больном месте и с радостью заметил, что сустав почти здоров. Раз так, можно попробовать полечить и удовлетворить своё любопытство…

Я настолько увлёкся процессом, что чуть не пропустил поступивший сигнал об опасности – в конюшню зашёл виконт Квелин. Да чтоб тебя!

– Ну, простолюдин, – осклабился парень, держа руку за спиной. – Тут нет твоих приятелей, и никто нам не помешает выяснить отношения.

– Как насчёт камер? Служба охраны увидит нападение.

– Я отвечу, что ты меня оскорбил. Как думаешь, кому поверят: сыну графа или простолюдину?

– И как я тебя оскорблю?

– Да какая разница?! Об этом я подумаю потом, – Квелин разогнул руку, и в ней показался короткий хлыст. – Сейчас ты убедишься, что я умею обращаться с таким предметом лучше тебя. Ты будешь опозорен, Камадос, и никто даже не захочет с тобой разговаривать. Я отстегаю тебя как собаку, а ты будешь умолять о прощении.

– Одумайся! Неспровоцированную агрессию не простят даже дворянину.

– Можешь начинать меня умолять! – виконт начал осторожно приближаться ко мне.

[Не думала, что скажу это, но лучше его убить именно сейчас, ибо он не отстанет, пока не отомстит. Потяни время, а я подготовлю нанитов.]

– Зачем тебе это? – я начал отступать, но так, чтобы быть в зоне слежения камер.

– Ты встал на моём пути, а это неприемлемо. Я никогда не отступаю от задуманного, и когда ты будешь растоптан, Уссон даже не взглянет на тебя, потому что девушки любят победителей…

Виконт приближался, а я отступал. Наконец, на его лице обозначилась решительность, парень замахнулся и… упал.

[Готово! Ни одна экспертиза тебя не заподозрит. Да и видео с камер покажет, что ты и близко к нему не подходил.]

~ Может, мы поспешили. Ведь можно было его оттолкнуть и убежать, или просто подраться…

[Он тебя всё равно преследовал бы. В худшем случае нанял людей, умеющих решать проблемы. А оно ни тебе, ни мне не надо. А подраться… Всегда найдётся ушлый адвокат, могущий доказать превышение допустимой самообороны. Даже если ты откроешь свой титул, то судебное расследование не прекратится. Не подходи к телу. Просто стой. Я слышу, что кто-то идёт.]

– Что здесь происходит? – в конюшню вошёл представитель охраны фермы.

Лейтенант Бурад, – как представился сидящий за столом молодой мужчина, – на первый взгляд не намного старше меня. Вероятно, он недавно закончил правоохранительную академию и готов рыть копытом землю, чтобы доказать свою профессиональную пригодность старшим коллегам, а если представится возможность, то получить поощрение или даже повышение. Его тёмная, почти чёрная радужка глаз наверняка мешает обычному собеседнику считывать эмоции. Продолговатое лицо, расставленные уши, почти квадратный подбородок, нос с горбинкой и излишне пухлая нижняя губа создавали не очень приятное впечатление. По-крайней мере, на меня.

[Значит, взятки не берёт или пока не набрал сумму, необходимую для пластической операции.]

– Айвор Камадос, учащийся первого курса Королевской Академии космофлота, – медленно произнёс следователь. – И как вы попали на ферму?

– Был лично приглашён Ранной Вейлтрих, дочерью Риотена Вейлтриха, герцога Арденора.

– Какие отношения у вас были с погибшим?

– Среди моих знакомых не было ни одного погибшего.

– С умершим виконтом Эриданом Квелином! – раздражённо уточнил лейтенант.

– При первом посещении фермы я с ним практически не общался. Вчера он по своей личной инициативе заявился в мою комнату и начал предъявлять требования, почти сразу переросшие в угрозы.

– Угрозы? А у нас имеются сведения, что это вы всячески донимали виконта Квелина.

– Вероятно, вам следует опираться на более достоверные сведения.

– Не указывайте службе охраны правопорядка, что и как ей следует работать!

– Даже в мыслях не было, господин лейтенант! Я лишь сказал, что добытые сведения ложны.

– Опишите в подробностях тот якобы конфликт, инициатором которого, по вашим словам, был погибший.

– Умерший виконт Эридан Квелин? Он пришёл в мою комнату…

Я неспешно, шаг за шагом, пересказал почти все подробности того злощастного события и последующие за ним события. Возможно, и зря, но сокрытие видимых действий могло бы впоследствии мне навредить.

– Значит, – оживился лейтенант, – вы первым ударили дворянина?!

– А что мне оставалось делать после всех тех слов? Пускать слюни и заискивающе улыбаться? Так бы поступил любой уважающий себя мужчина, тем более будущий офицер космофлота.

– Не думаю, что теперь это для вас актуально. Преднамеренное убийство дворянина – это почти всегда пожизненная каторга на одном из астероидов.

– Полностью согласен, что упомянутое вами является недопустимым преступлением! Вот только какое отношение я имею к подобному?

– Вы сами сознались, что в той конюшне кроме вас двоих никого не было. Или вы хотите сказать, что полностью здоровый виконт умер просто так?

– Не могу судить о его здоровье, – развёл я руками. – Он мог быть полностью здоров, а мог и не быть.

– И какие, по-вашему, причины заставили молодого наследника графа Фаэрена Квелина скоропостижно скончаться?

– Это сфера профессиональной деятельности патологоанатома. Я же в медицине разбираюсь плохо.

– Но всё же разбираетесь?

– Почти каждый человек, если только он не полный глупец, что-то да мыслит в медицине. Могу я ознакомиться с результатами вскрытия?

– В правоохранительных структурах нет патологоанатомов, а только судебно медицинские эксперты.

– Вот видите, – пожал я плечами, – как неважно я разбираюсь в таких вещах. Так всё-таки я повторяю свою просьбу ознакомиться с результатами вскрытия.

– Может, вы ещё заявите об отказе дачи показаний?

– А разве можно? Меня об этом не предупреждали. Да и об адвокате ничего не сказали.

Лейтенант зло посмотрел на меня. Вероятно, до него дошло, что во время задержания были нарушены некоторые юридические формальности, о которых ему не сказали.

Я спокойно смотрел на молодого дознавателя, сквозь пальцы которого, как вода, утекала возможность проявить себя перед начальством. Ах-ах, какая досада – полученные показания следствию не получится использовать в суде против меня!

– Вы задержаны по подозрению в убийстве виконта Эридана Квелина… – начал монотонно зачитывать лейтенант, а я спокойно ждал окончания. – Что вы можете сказать по поводу предъявленных вам обвинений?

– Я хочу связаться с Риотеном Вейлтрихом, герцогом Арденора, и мне нужен адвокат.

Лейтенант снова метнул в меня молнии из глаз. Да, теперь ему точно не светит повышение. Не исключено, что объявят взыскание.

Поезд мчал на восток, но я никуда не спешил – на занятия я всё равно опоздал, да и не было горячего желания оказаться в окружении одногруппников, отчасти знающих, что со мной приключилось.

В принципе, всё обернулось для меня более чем прекрасно – не совсем нормальное положение дел в государстве сыграло на моей стороне. Дело в том, что в правоохранительные службы дворяне, как правило, не идут. Им больше по душе карьера военного, а не ловля преступников, что открывает окно возможностей для простолюдинов. Вот только среди них, как правило, мало обладателей дек, а их имеющие стараются тоже поступить на военную службу. А что делать обычному человеку, не только поступающему в правоохранительную академию, но и ещё желающему в ней удержаться? Правильно – зубрить! Зубрить многие тома законодательных актов, зубрить процессуальные действия.

Зубрёжка имеет свои недостатки, и один из них – возможная растерянность при сбое алгоритма. Так произошло и в моём случае. Поскольку был выходной день, то на дежурстве находились те, кто недавно начал работу. Их учили действовать в строго определённой последовательности, и она была нарушена в самом начале – меня задержали охранники фермы. Как следствие, прибывший наряд просто доставил меня в отделение, где находился дознаватель, действующий уже по своему алгоритму.

Прибывший адвокат это сразу понял и возликовал. А когда прибыл герцог Вейлтрих, уже просмотревший записи с камер наблюдения, то лейтенанту Бураду пришлось совсем кисло. Но меня всё-таки продержали ночь в отделении, пока судмедэксперт не дал заключение – у виконта оторвался тромб. Ах-ах! Как же так?! Он ведь был такой молодой!

Эту благостную для меня картину испортило прибытие графа Фаэрена Квелина – пожилой, почти старичок, он выглядел откровенно плохо после известия о смерти его единственного сына. Он не плакал, но, глядя на него, у меня самого на глаза навернулись слёзы. Но ничего не уже не поделать – каждый сам выбирает свой путь, путь адекватного человека или путь не считающегося ни с кем ради достижения собственных амбиций.

[Мы всё сделали правильно. Виконт, фигурально выражаясь, на полной скорости врезался в тяжеловоз и разбил себе голову. А нечего считать себя единственным участником дорожного движения, перед которым все должны расступаться! И таковые тебе ещё будут встречаться, что печально. Печально для них, конечно же. А пока мы знаем, что теперь ты точно можешь как лечить, так и калечить на вполне приличном расстоянии. Правда, на приготовление такого оружия потребуется время и силы, но это лучше, чем самому оказаться жертвой.]

~ Мне от этого совсем не радостно, Инна, но всё же хорошо заиметь такое незаметное оружие.

[Только его лучше использовать в самых крайних случаях, чтобы статистика не навела наблюдательных людей на правильные выводы. В любом случае, ты немного заморал своё личное дело, в котором будет фигурировать подозрение в убийстве, пусть и не подкреплённое уликами.]

~ Как думаешь, имеет ли смысл завести адвоката, а не надеяться на бесплатного?

[Фильмов пересмотрел? Тех, где персонажи при задержании вопят, что не будут говорить без “своего адвоката”? Ты хоть представляешь, сколько стоит такой абонемент? Я бы ещё согласилась, занимайся ты действительно противоправной деятельностью или если бы был владельцем крупного дела, которому грозит множество конкурентов. Обычному человеку и даже дворянину “свой адвокат”, скорее, вообще никогда не пригодится. Так зачем ежемесячно тратить большие деньги за такую техподдержку?]

Я облегчённо выдохнул – платить за слабую гипотетичность неприятностей действительно не хочется. И без того расходы немаленькие, а стабильного дохода нет.

До Аселеу было ещё далеко, и я решил вздремнуть после неспокойной ночи, но система снова решила поговорить:

[Вот анализирую события прошедших выходных и пришла к выводу, что будь у тебя желание и возможность содержать коня, то Дракена надо было не лечить, а наоборот…]

~ Калечить? Ты сдурела?

[Просто выслушай! Можно было бы в каждый приезд ухудшать его здоровье, в смысле поддерживать хромоту или нечто другое, что вычеркнуло бы его из планов селекции, а после ненавязчиво предложить герцогу купить бракованного жеребца. Уверена, что Вейлтрих продал бы и даже радовался, что получил хоть какую-то прибыль. Но года через три ты всё равно улетишь к месту службы, и с конём пришлось бы расстаться.]

~ Подло, конечно, но вариант вполне рабочий. Только придётся объяснять герцогу, как это мне удалось вылечить жеребца. Нет, не стоит привлекать к себе внимания раньше времени ради такой недолгой схемы.

Я снова попытался подремать, но на ближайшей станции рядом уселся средних лет мужчина располагающего вида, который явно скучал:

– Молодой человек, не желаете ли скоротать время за карточной игрой?

– Я небольшой любитель азартных игр. Вот если бы в шахматы…

– С шахматной доской проблемы, да и особо задумываться не хочется. А карты – самое то для такой поездки. Вот тут, на откидном столике, может и разместиться.

Я кивнул, и мужчина достал колоду. Обычная игра, ничего особенного. Я то выигрывал, то проигрывал, и полчаса пролетело незаметно.

– Всё-таки это детская забава, – мой сосед откинулся на спинку сидения. – Может, сыграем в мужскую игру?

– Это что такое?

– Квериж. Разве не слыхал?

– Слышал, но это игра на деньги, то есть большой риск.

– Так ведь это даже интереснее. Вот к твоему чемодану прикреплён шлем. Значит, ты занимаешься конным спортом. Или испугался?

Я глубоко вдохнул и выдохнул, так как стало ясно, что передо мной карточный шуллер. Возможно, что его место находится даже в другом вагоне.

– Нет, – ответил я. – И какая ставка?

– Сто кредитов. Просто пустяк. Кстати, меня Тисаном звать.

– Грон, – представился я. – Хорошо. Сыграть можно.

И тут мне как начало везти! Три из четырёх партий я выигрывал в лёгкую.

– Ох, да ты просто везунчик! – с некоторой досадой произнёс мужчина. – Мне надо отыграться, только времени до конечной станции не так уж и много осталось. Давай по пятьсот коинов?

– Давай, – снова согласился я, выслушав Инну.

И снова удача была на моей стороне, хотя проигрывать я стал заметно чаще. До прибытия в Аселеу осталось полчаса, и мой спутник просто обязан меня обмануть.

– Вот это игра пошла! – возбуждённо произнёс Тисан. – Может, по пять тысяч?

Я снова согласился и выиграл два раза, и незнакомец начал тасовать карты для следующей партии.

[Теперь ты будешь только проигрывать. Пора мне начать свою игру.]

Мужчина тасовал колоду, но я уже видел, что его движения становятся медленнее, наконец, он начал раздавать и… откинувшись на спинку, уснул.

[Чисто! Выигрыш почти семь тысяч – месячная зарплата специалиста за какой-то час! Забери себе колоду, а то на ней остались отпечатки пальцев. Понятно, что на тебя можно будет выйти просто по билету, да и наверняка он вёл видеозапись, но лучше перестраховаться.]

Когда поезд прибыл на Западный вокзал, мой попутчик всё ещё спал. Я осторожно протиснулся между ним и впереди стоящим местом. Приятного пробуждения, шулер!

Глава 10

— Кузина рассказывала о Квелине, но я и не думала, что он такой… Был таким… — Мелира решила поделиться своими впечатлениями о произошедшем после разговора с Уссон.

— Зачем мне врать? — удивился я.

— Незачем, вот и удивляюсь. Хотя у каждого в мозгах не покопаешься.

— На Замине говорят чуть иначе: не залезешь в душу.

— Религиозная специфика, — дёрнула плечиком девушка, продолжая готовить ужин. — Никаких богов нет, как и выдуманной души. Человеческий род является случайным результатом развития видов за многие миллионы лет.

— Мне больше нравится религиозное объяснение, — осторожно коснулся я данной темы.

— Представители цивилизации Эдлалке, чью основу жизни составляет кремний или то, что мы принимаем за кремний, с удовольствием поговорили бы с тобой о божественном сотворении.

— Сведения о них настолько фрагментарны, что ещё неизвестно, как на самом деле у них всё происходит.

— Да, нет смысла спорить, — согласилась Мелира, — тем более, что этот вопрос вообще не относится к теме. Насколько я знаю, командант нашего факультета уже в курсе, так что готовься к расспросам.

— Мне нечего опасаться — все обвинения сняты.

— Кто захочет придраться, сможет попробовать. В любом случае я рада, что всё обошлось не только для тебя, но и для Уссон. Даже подумать страшно, что её ожидало, свяжи она с виконтом.

— Скорее всего, ничего плохого, — отозвался я, поглядывая на готовку и глотая слюни. — Род Квелинов настолько незначительный, что я еле отыскал о нём информацию, и вряд ли родители Уссон дали бы согласие…

— Она импульсивна, при умелом подходе… — Мелира взглянула на меня. — Пять минут, и ужин будет готов.

— Прекрасно! А то сегодня всё произошло не по расписанию, и в Тенирре я лишь смог по-быстрому перекусить, чтобы не опоздать на поезд.

— Кузина мне все уши протрещала про ту ферму. Может, съездить с вами?

— Попробуй, но лично я в выходные туда вряд ли поеду.

— Почему? Ты бы научил меня ездить на лошади.

— Для этого там имеются опытные конюхи, инструкторы и тренеры.

— Но с Уссон ты же возился!

— Просто потому, что инструкторы опасались причинить ей травму.

— А ты нет? — брови девушки поползли вверх.

— Тоже опасался, но я был уверен, что этого не случится. Ужин готов?

— Готов, почти готов, — проверила Мелира. — Всего пара минут, и мы приступим к еде. Кстати, а почему ты не вызвал свою кухарку? Она бы и приготовила что-нибудь?

— В последнее время она ищет другое место.

— Её не устраивала оплата? Не думала, что ты такой жадный.

— Её не устраивала неопределённость со днями, когда мне потребуется её мастерство.

— Понимаю. Я тоже предпочитаю стабильность. Кстати, если она не нашла, то мои родители её бы взяли.

[И с интересом разузнали бы всё о прежних обитателях этого особняка и их тайнах, которые ты не хочешь рассказывать.]

— Спрошу, если она так и не нашла ничего подходящего, — уклончиво ответил я и сел за стол, показывая свою готовность к поеданию ужина, после которого выслушал просьбу о рассказе про белого щенка с чёрным ухом. На этот раз я почти не сокращал повесть, растянув её почти на два часа, и заодно удостоверился, что девушка тоже склонна к слезам. Само собой, ближе к ночи Мелира по-свойски направилась в гостевую спальню.

[Думаю, тебе с ней ничего не светит. С Уссон — возможно, а с дочерью герцога, пусть и самой младшей, — вряд ли. Всё-таки главная ветвь Кэл’Вринов — слишком известный и древний род, чтобы отдать девушку замуж за неизвестного кого, пусть и король ему вроде бы благоволит. Да и не исключено, что ты будешь чувствовать себя почти приживалкой в собственном доме. Обычно так и бывает в подобных случаях. Не удивлюсь, если злые языки будут тебя называть Айвором Кэл’Врином.]

~ Отстань! Не собираюсь я жениться.

[Но проблему с длительным воздержанием пора решать для твоего же блага, пока глупостей не натворил!]

***

Удивлённых взглядов одногруппников я словил намного меньше, чем после истории в Золотом зале, что и объяснимо. Странно, но даже командант факультета не стал меня вызывать и интересоваться произошедшим, в отличие от Уссон, которая вроде бы должна знать, но всё равно подошла и поинтересовалась, как прошёл вчерашний день. Трогательная забота. Или нет? Или… Хмм… Влюбилась? Только этого мне не хватало!

[Согласна! Хотя девушка вполне чувственная и, можно сказать, красивая, но не в твоём вкусе, и поговорить вам будет не о чем, если только каждый вечер не будешь читать ей очередную сказку. Даже удивительно, что с одногруппницей у тебя меньше общего, чем с Астр…]

~ Молчи! Не тереби мою рану!

[Тогда давай обсудим другое — случай с Эриданом Квелином показал со всей определённостью, что проблема может подкрасться с любой стороны. И раз мы уже определились, как их можно решить с минимальными к тебе подозрениями, то предлагаю на первое время исследовать всех одногруппников и определить их слабые места с точки зрения здоровья.]

~ Ты предлагаешь мне заранее составить план убийства?! Да ты…

[Предоставь моральную оценку моих слов самому себе, Айвор. Я не человек, и нравственный выбор представляет для меня лишь познавательный интерес. А вот что мне важно — твоя жизнь, и я её буду стремиться сохранить любой ценой, даже вопреки твоим желаниям. История человечества даёт более чем множество примеров предательств со стороны ближайших родственников, а одногруппники тебе даже не друзья.]

~ Ладно, ~ подумав, ответил я. ~ Ты права с точки зрения логики и, соответственно, обеспечения безопасности. Самое подходящее для этого время — лекции. Кстати, что там с анализом ДНК Рсенуна Медизи?

[Мне нравится твой вопрос, но порадовать тебя не могу.]

***

Мелира, как ни странно, переночевала у меня лишь одну ночь. Уссон хоть и стала общаться со мной чаще и приветливее, но, как и заметила ИНН-система, никаких особо положительных эмоций у меня не вызывала. Кирна больше не писала, а вот Сетена Инар продолжала делиться вроде бы закрытой информацией о предстоящей свадебной церемонии в Шаси. Удивительно, но я стал привыкать к её навязчивости и непосредственности.

Последующие дни были почти одинаковыми: первая половина — учёба, вечером — посещение мастерской Грона, где я отвлекался от реальности с её многочисленными проблемами. И это очень полезное разделение деятельности, как вскоре стало понятно. Правда, с ним приходится держать ухо востро, так как мужчина, несмотря на наш уговор, периодически проверяет границы с очевидной целью меня напрячь.

Вот, к примеру, он вдруг решил, что я смогу помочь его сыновьям подготовиться к поступлению в высшее учебное заведение. А ещё он задумал пару оставшихся работников переквалифицировать в техников, и, конечно, мне в этом была отведена почётная роль. Я снова и снова объяснял работодателю, что времени на такое у меня нет, Грон кивал, но на следующий день опять заводил разговор, подспудно надеясь, что всё-таки сдамся.

Но самым печальным было, что нет необходимой суммы коинов, которую можно без проблем направить на подборку нужных узлов и деталей для моего двухместного флаера. Да, сглупил я, сглупил, не пойдя сразу в банк!

***

Утром пятого дня Инна показала мне ответ из магазина древностей «Трон вечных реликвий»: «Уважаемый Айвор! Мы ознакомились с изображениями монет и предметов, которые вы выслали нам. Первичная консультация будет стоить двести коинов. Будем рады оценить ваши монеты сегодня во второй половине дня. Карос Гутсав».

[Надо идти. Остальные оценили монеты по фотографиям, что я считаю не очень профессиональным.]

Вот вроде бы ничего особенного, но целый день я только и думал, сколько мне предложат. Ведь от этого зависел и другой вопрос: есть ли вообще смысл в поисках изделий прошлых времён?

Магазин оказался на одной из центральных улиц и внешне выглядел как музей. Подошедший ко мне консультант выслушал причину моего прихода и указал на дверь с надписью «Оценщик», за которой я обнаружил седого сухонького старичка.

— Добрый вечер! Моё имя Айвор. Вы мне написали, что можно сегодня принести монеты.

— Добрый вечер! Присаживайтесь, — движение рукой на стул. — Давайте без лишних слов перейдём к делу.

Я выложил на стол монеты, и, взяв ближайшую, старик надел на глаза плоский предмет с линзами. Через минуту отложил в сторону и начал осматривать другие.

— Вы, Айвор, конечно же ждёте, что я озвучу конкретную сумму. Давайте вначале я прочитаю небольшую лекцию. Любая вещь стоит ровно столько, сколько за неё готов заплатить покупатель. Вот эту монету, — Гутсав взял в руку самую большую, — можно выставить в магазине как за пятьсот тысяч, так и за десять миллионов. В первом случае реализация возможна после продолжительного торга, а во втором случае она будет лежать годами, привлекая зевак лишь своей заоблачной ценой. Вы понимаете?

— Понимаю, — кивнул я.

— Имеются и другие варианты продаж. Например, через городской аукцион. Проблема с таким вариантом состоит в комиссии, часть которой покупатель вносит перед началом продаж, поскольку желающих может не оказаться.

— То есть надо заплатить, чтобы продать?

— Конечно! Ведь подготовка к аукциону подразумевает несколько обязательных мероприятий: оценка, определение точного количества продаваемых предметов, составление каталога и тому подобное. Если вещь не будет продана, то аукционный дом останется в убытке.

— Это тоже понятно. Значит, аукцион не является гарантией продажи?

— Именно так, уважаемый Айвор! Теперь о продаже через этот магазин: мы не заинтересованы в длительных сроках хранения. Поэтому цены устанавливаются по возможности большими, но не максимальными. Зато свои коины продавец получает, как правило, довольно быстро.

— И?

— Теперь о монетах. Это самый распространённый товар, поэтому и относительно недорогой. Значение имеет всё: время чеканки, количество дошедших до нашего времени экземпляров, состояние и особые признаки. И если первые два параметра одинаковы для одной партии монет, то последние два индивидуальны. Состояние имеет десять градаций: где «единица» подразумевает идеальность, как будто только из-под матрицы, а «десять» — неудовлетворительность, при которой невозможно даже определить номинал, год и страну. «Десятка» означает минимальную ценность даже для особо редких монет. Каждая градация имеет степени, но это для вас уже избыточная информация.

— И каково состояние моих монет?

— От удовлетворительного до очень хорошего, то есть от «шестёрки» по «четвёрку», — и оценщик начал раскладывать монеты. — Вот эти редкие и древние, вот эти редкие, а вот эта представляет интерес лишь для начинающего коллекционера, и хотя она тоже древняя, но её чеканили в больших количествах, а изображение значительно потёрто. Теперь позвольте узнать, собираетесь ли вы их все выставить на продажу, или что-то подумываете оставить себе?

— Думаю, что нет смысла оставлять распространённые и с плохим состоянием.

— Поддерживаю такое решение, — улыбнулся старичок. — Начинающие коллекционеры зачастую покупают всё подряд, а когда приобретают опыт, начинают осознавать, что три четверти их богатства на деле неинтересны настоящим ценителям. Вот эти две монеты, — палец пододвинул ко мне две серебряных монеты среднего размера, — привлекательны даже для известных музеев, а вот эта, — осторожное касание самой малой, — настоящая жемчужина, как говаривали в старину. За свою долгую жизнь я видел лишь три или четыре подобных, да и те, если не изменяет память, были в несколько худшем состоянии. Если желаете, я за дополнительные коины проведу тщательную проверку и назову стоимость, но через год или два она обязательно изменится в положительную сторону. Хотя бывает и так, что монета дешевеет, если вдруг кто-то найдёт древний клад, содержащий сотни подобных.

— Хорошо, — кивнул я. — Сколько я могу получить, если захочу реализовать оставшиеся через ваш магазин?

— Минуту, пожалуйста, — и мужчина задумался. — Из-за среднего качества за вот эти пять вы можете получить не менее двадцати или двадцати пяти тысяч коинов. А вот за эти две примерно пятьдесят тысяч. Через аукцион их продавать смысла нет. Да и солидные дома типа «Дейкс» и «Пракрон» их и рассматривать не будут, поскольку принимают лишь с качеством не ниже «тройки» и максимальной редкостью не более пары сотен экземпляров.

— Это тоже понятно. Но всё же, можете ли назвать хотя бы примерную цену вот этой жемчужины?

— Чтобы удовлетворить ваш интерес, могу, — улыбнулся оценщик. — Не менее пятисот тысяч коинов.

— Внушает! — выдохнул я. — У меня имеются ещё некоторые вещи, но после всего сказанного даже не решаюсь показать.

— Пока за дверью нет других желающих, я могу взглянуть, и если что-то покажется хоть чуточку интересным, то тогда и поговорим. В противном случае даже оценивать не стану даже приблизительно, уж извините, — развёл руками старичок.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и начал выкладывать серёжки, гребень, зеркальце…

— Триста коинов, — чуть подумав, произнёс Карос Гутсав. — И то если передадите на продажу вместе с монетами… Хотя… — сухонькая рука потянулась к гребню и странный прибор снова опустился на глаза. — О!.. О-о!.. — прибор отправился на лоб, а старик встал, направился к шкафу с бумажными книгами и, достав одну из них, вернулся в кресло. — Интересно… Вот как… Хмм… — поднял на меня взгляд. — Могу я узнать, откуда у вас этот гребень?

— От предков.

— От предков, — пристально посмотрел на меня оценщик. — Ну да… Так все и говорят, — и закрыл книгу, не дав мне в неё даже заглянуть. — Нужна серьёзная оценка. Если всё окажется, как я сейчас подумал, то это ещё один музейный экспонат.

— Вы можете объяснить хотя бы в общих деталях?

— На гребне виднеется инициал и полузатёртый герб. Вполне возможно, что предмет принадлежал одному из принцев крови Эпохи Первого государства. Если так, то тогда стоимость возрастает многократно из-за истории. Иными словами, сам по себе гребень имеет ценность лишь как предмет того периода, но если им владел сын короля или даже его супруга, то это уже реликвия. Позвольте поясню: вот монета. Коллекционеру, как правило, всё равно, кому она принадлежала, поскольку это всего лишь платёжное средство или награда за какое-то деяние. В крайнем случае — награда в честь события. А вот стоимость бытового предмета зависит или от времени его производства, или от личности владетеля.

— Это тоже понятно, — кивнул я.

— Если гребень окажется реликвией династии Первого государства, то право выкупить его имеют музеи и лишь потом частные лица. Естественно, музеи не дадут настоящую цену, но зато дополнительно могут предложить нечто иное — размещение имени и фамилии в «галерее благодетелей» или памятный знак мецената… Вариантов много, и выбор зависит от того, что преследует собственник. К сожалению или нет, но время, в течение которого реликвия не может быть выставлена на аукцион, составляет пять лет. Сами понимаете, что государственные музеи хранят всеобщее достояние, доступное для обозрения миллионам, а в частной коллекции реликвиями любуется лишь ограниченный круг людей.

— И что мне делать?

— Или далее хранить у себя, или передать на музейную экспертизу. Настоятельно не рекомендую продавать частному коллекционеру, поскольку, если это выяснится, что вы догадывались об исторической ценности предмета, то могут быть серьёзные неприятности.

— Так ведь и вот это зеркальце могло быть парой гребню, но вам оно неинтересно.

— Могло, — спокойно ответил оценщик, — но это совсем не очевидно. Я же сказал, что историческая ценность не определяется внешним видом и дороговизной. Она определяется контекстом. У зеркальца контекста нет, и даже будь оно сделано из такого же сплава, как и гребень, его идентификация как реликвии невозможна. К примеру, такую же как у вас обувь может носить и наследник престола, но археологи не увидят разницу.

— Да понятно, — пробормотал я.

— Если вам, молодой человек, затруднительно заниматься передачей гребня на экспертизу, то «Трон вечных реликвий» может взять на себя это нелёгкое дело.

[И потом все будут думать, что этот «Трон» и нашел гребень, а ты просто рядом стоял.]

— Благодарю за предложение, но мне будет интересно самому пообщаться с музейными специалистами, — ответил я, и система определила проявление неудовольствия на лице старика. — Давайте вернёмся к монетам и другим вещам. Я согласен реализовать их через ваш магазин. И как мы это сделаем?..

Глава 11

«Пусть лежит на случай ‘чёрного’ дня», — сказал я сам себе, кладя жемчужину в небольшой сейф у изголовья кровати.

[Какая глупость!] ~ почти по-человечески фыркнула Инна. ~ [Если не будешь тратить коины направо и налево и хоть как-то подзарабатывать, то до выпуска вполне протянешь. Вот потом, да, окажется несколько сложнее, но и тогда сможешь оплачивать особняк, пусть на себя и мало что останется. Понимаешь, куда я клоню?]

~ К продолжению копательства?

[Других вариантов нет. Даже если начнёшь заниматься целительством, то и тогда не получишь столько коинов за один день, сколько — гипотетически, конечно, — поднимешь с копа.]

~ С «копа»?

[После одного дня поисков. Ты же помнишь, что мог бы задержаться на холмах ещё на несколько часов, окажись предусмотрительнее? Зато приобрёл опыт и теперь знаешь, что надо брать в следующий раз.]

~ Ты лучше скажи, есть ли что интересного подальше на востоке, там, где пустыня? Не думаю, что будет постоянно везти с монетами, и, возможно, следует брать количеством.

[Мысль здравая. Конечно, многое зависит от везения, но с твоими возможностями это будет лишь повышающим коэффициентом. Я уже ищу места, где можно поживиться. Вот, к примеру, битва у горы Кохнор, что была тысячу четыреста лет назад, когда два герцога решили напасть на третьего, а потом не поделили добычу и начали драться друг с другом. Подробности сейчас будут излишни. Важнее, что там и без нас побывали искатели, но это не отменяет возможности что-то да найти.]

~ Может, поищешь что-то другое?

[Пропавший обоз принца Фиарна? Его ищут которое столетие, но он как испарился. Даже делали фотографии с флаеров и со спутников, но никаких зацепок.]

~ И какой смысл нам искать? Никакую альтернативу мощным радарам мои модули не представляют.

[Если сидеть сложа руки, то да. Надо бороться и искать, не сдаваться и находить!]

~ Тебя бы Министерству пропаганды в аренду сдать, и можно даже поисками сокровищ не особо заниматься.

[Повторяешься. И чтобы больше к этому не возвращаться, скажу: как только Министерство пропаганды поймёт мою уникальность, то тебя запрут в комнате и будут держать до самой смерти. Что же до так называемого обоза принца Фиарна, то всё же лучше потренироваться у горы Кохнор.]

~ Хорошо. Давай завтра туда слетаем.

[Тогда ложись спать прямо сейчас. Разбужу в пять утра.]

Флаер летит навстречу поднимающемуся из-за горизонта светилу, а я, поспав три часа спросонья, разглядываю местность:

— И какому дурню потребовалось вести сюда армию?

[В книгах пишут, что раньше климат был другой, более мягкий, и тут простиралась степь. Позже случилась череда океанических землетрясений, ставшая причиной изменения направления холодного течения, которое стало проходить поблизости от восточного берега этого материка. Степь уменьшилась в размерах, почва начала выветриваться, и образовались полупустыня с пустыней. Если бы ты бодроствовал, то заметил бы руины когда-то процветающих поселений и даже городов. Сейчас там, конечно, искать уже нечего, так как копатели побывали там в первую очередь.]

~ Копатели. Ты уже который раз о них говоришь. Это сообщество или как?

[В основном одиночки, но имеются и группы от пяти до пары десятков человек. Ведь где поиск предметов древностей, там случаются неприятные вещи типа грабежей и убийств. Копатели по натуре своей люди мирные, но если что-то можно умыкнуть без неприятных последствий, то могут на это и пойти. Даже убить в надежде найти в рюкзаке жертвы что-то дорогое. Как говорится на Замине: с ними надо держать ухо востро.]

~ А какие у копателей правила и прочее?

[Я же сказала, что это сообщество по интересам. У них нет единого лидера и устава. Да, есть некоторые неписаные правила. Например, что неэтично проводить поиски на территории, где уже работают копатели. Правда, это выливалось в уродливые вещи типа так называемых наездов, когда кто-то, ранее поработавший на каком-то месте, вдруг начинает считать его своим и не подпускает других, даже если сам там уже не копает.]

~ Не удивлён. Кто-то вдруг вбивает в свою голову, что всё начиналось с него, а то, что на той территории сотни людей копали веками, даже в голову не приходит.

[Флаер подлетает к отмеченному месту. Начинаю сканирование для выявления живых объектов. Сканирование закончено. Два человека на северо-востоке. До точки твоей высадки им идти не менее получаса.]

Я подал флаеру команду приземляться и положил в карман куртки оружие. На всякий случай, конечно. Вышел и ещё раз осмотрелся. Жёлто-бурая почва местами покрыта трещинами от засухи, и ветер гонит по ней пучки травы. Кое-где виднеются колючие кусты, невысокие растения, цепляющиеся за жизнь в сухом грунте. Почти гладкая земля на востоке в этом месте имеет заметное возвышение в сторону одинокой горы, которую по праву можно назвать скалой. Пейзаж, который не хотел бы видеть из окна своего дома, но даже здесь могут жить люди. Те, кому уже нечего терять, конечно. Вот только зачем, если в городах можно устроиться с большим комфортом.

Я посмотрел на флаер и снова оглянулся. Да, было бы неплохо приобрести стационарный сканер, чтобы не топтать ногами эту пыль. Может, действительно продать жемчужину и на вырученные коины приобрести качественное оборудование? Нет. Продать никогда не поздно, а вот вернуть уже вряд ли получится.

Поставил на карте маркеры и, включив сканирующий модуль, начал мерить землю шагами. Пять минут… Десять… Пятнадцать… Пусто. Жаль, что нет ни одной зацепки, где именно происходило сражение или стояли лагеря противоборствующих сторон. В старых книгах об этом не написано, а копатели места своих находок обычно не делают достоянием общественности, если только это не обычный мусор, конечно, которого везде хватает.

Спустя минут сорок начали появляться маркеры. Вначале одна, потом сразу три, снова одна… Ерунда… Мусор, оставленный людьми. Возможно, самими копателями, чтобы тем, кто пойдёт по их следам, было не скучно.

Очередной маркер. На этот раз что-то металлическое. Ура! Первая монета. Точнее, половинка. И кому пришла в голову замечательная идея её разрезать?

[Это распространённый среди неразвитых культур обычай уменьшать номинал, если монета слишком большая, а сдачи нет. Ведь деньги в те времена были по сути ценным металлом, а название государства, где она выпущена, или год чеканки мало кому было интересно.]

Положив половинку в карман, я продолжил поиски, сверяясь с модулем «Карта», хотя и мог пользоваться флаером как ориентиром.

[Внимание! Те двое приближаются.]

Я посмотрел на северо-восток и действительно обнаружил две фигуры. Судя по очертаниям, мужские, но это не точно, так как их лица были защищены от ветра, — предосторожность, о которой я не подумал. Ну, идут и идут. Мне-то что? Камеры на флаере дают круговую видеопанораму, да ещё со звуком. Вряд ли кто захочет загреметь на пожизненную каторгу даже ради больших денег. И я продолжил хождение, периодически поднимая с поверхности мелкие предметы…

— Эй, парень! Это наша земля! Вали отсюда! — раздался явно мужской голос.

— Ваша земля? — поднял я взгляд. — Вы её купили?

— Шутник? Я сказал, вали отсюда!

— А потом вы отправитесь следом, чтобы снова сказать, что и та земля тоже ваша?

— Богатей захотел поиграть в копателя? — деланно удивился второй из незнакомцев. — И нет, чтобы извиниться за свою ошибку и дать компенсацию, так он ещё и наглеет!

— Какую ошибку я совершил? Компенсацию за что?

— За то, что мы шли полчаса к тебе, а могли бы найти вместо этого нечто более интересное, чем твоя рожа.

— Так и не шли бы. Я вас сюда не звал.

— Пора его проучить, — сплюнул сквозь отверстие на маске первый копатель. — А то он больно смелый. Не знает, наверное, что здесь ни коммуникаторы, ни деки не ловят Сеть.

[Он прав.]

~ Могла бы мне и раньше об этом сказать.

[Я говорила, что Сеть недоступна.]

Незнакомцы приблизились:

— Показывай, что нашёл! И не вздумай утаивать, а то сами обыщем.

Я вытащил из кармана половину монетки.

— Смеешься! Тогда сам обыщу.

Из кармана был вытащен пистолет.

— О! А нам повезло! — Мужчина навёл на меня оружие. — Открывай флаер! Живо!

— Зачем? — Я решил показать себя не очень сообразительным, сканируя тела незнакомцев.

— Ты нам должен. Вот мы и компенсируем свои хлопоты твоими вещичками. Ха-ха!

Я медленно зашагал под недружелюбными вглядами.

~ Инна, как только оба будут готовы, вали их одновременно или с небольшим интервалом!

Подойдя к флаеру, я открыл дверь:

— Подчиняюсь силе.

— Чего? — Уже готовый залезть во флаер мужчина с пистолетом замешкался. — Чего?

— Подчиняюсь силе, — отвечаю. — Вы же мне угрожаете оружием.

— Тонт, — вооружённый незнакомец остановился и сделал пару шагов назад. — Что-то мне не нравится такая покорность. Посмотри, что там, а я присмотрю за парнем, чтобы он не выкинул какую пакость.

Тонт посмотрел на меня, а потом на напарника, подумал и полез внутрь, чтобы почти сразу воскликнуть:

— Варкон, смотри!

Держащий меня на прицеле мужчина дёрнулся и заглянул внутрь, чтобы почти сразу уронить пистолет и упасть лицом прямо о пол флаера. Тонт завопил, но его крик быстро затих.

[Сделано! Не нужно было им находиться так близко к тебе.]

~ Теперь уже трое на моей совести.

[Глупости! Они тебе угрожали, а ты себя защищал. Да и никто не узнает. ИНН-систем у них нет, иначе бы я тебя предупредила. Деки тоже отсутствуют. Простолюдины, одним словом, наглые простолюдины. За что и поплатились.]

~ И что делать с телами?

[Притопишь в реке, и никто не свяжет их смерть с тобой. Можно было бы просто тут оставить, но есть вероятность, что упорный дознаватель сможет как-то докопаться до истины. А пока посмотри, что у них в рюкзаках.]

В рюкзаках и карманах ничего выдающегося не оказалось. Запасная одежда, лопатки и приборы, в назначение которых пока не было желания углубляться. Правда, у Варкона — того, кто держал меня под прицелом, — нашлась пара невиданных ранее монет. Думать над тем, хотел ли он скрыть их от своего напарника, или причина в другом, мне тоже не хотелось.

[Рюкзаки-то отличные, хотя и без маячков и прочих наворотов! Оставь, пригодятся. Не всё же по карманам распихивать. Они не самодельные, а покупные, так что после химчистки ни одна экспертиза не выйдет на прежних хозяев.]

Я затащил тело во флаер. Хмм… Вот оно, достоинство данной модели. В двухместном мертвяки вряд ли поместились бы.

~ Надо убираться отсюда.

[Да.]

Флаер поднялся, но полетел не на запад, а на северо-восток.

~ Куда?

[Туда, где шлялись эти двое. То, что в их карманах и рюкзаках почти ничего нет, может свидетельствовать лишь о начале копа. Кстати, даже стало интересно, как они тут оказались.]

Флаера незнакомцев нигде не было, но нашёлся небольшой трёхколёсный вездеход.

[Не влезет. Проще тут оставить.]

~ Даже в мыслях не было брать. Да и зачем?

[Разобрал бы в мастерской Хинси на части. Видишь, какие большие колёса? Новый примерно восемнадцать тысяч стоит. Был бы у тебя дроид, он успел бы разобрать, пока ты тут ходил и искал. Понял, на что я намекаю?]

~ Тебе лишь бы деньги потратить!

[Деньги идут к деньгам. Поэтому у бедных людей их никогда не бывает много. Я вот тебе советую убрать два пассажирских кресла, и можно будет подобные находки во флаер затаскивать. Помнишь, как в той книге…]

~ Лучше осмотреть местность, чем сидеть и вспоминать, что в фантастических романах написано. Да и их друзья могут появиться.

[Сканер флаера постоянно сканирует территорию. Всё под контролем!]

~ Интересно, почему они пришли ко мне пешком, а не приехали?

[Судя по отметкам, до тебя идти было ближе. Да и в таком случае всегда можно притвориться новичками, у которых и взять нечего. Всё-таки вездеход — лакомая добыча.]

Я пожал плечами, принимая такую версию, а после появления множества маркеров, так и вовсе забыл о двух трупах. Хотя нет, вспомнил, когда пришлось идти за лопаткой.

Третий час брожу по полупустыне, ожидая появления очередного маркера. Светило печёт нещадно, но я не обращаю внимания — азарт сильнее. Найдено немало, но в основном это металлические части конской упряжи или наконечники стрел, — то, что копатели часто выбрасывают, если имеются более интересные вещи.

Очередной маркер указывает на нечто средних размеров, лежащее на относительной глубине. Сердце ёкает, и я крепче сжимаю лопату. Верхний слой сухой почвы снимается легко. Осматриваю поверхность. Неизвестный предмет находится глубже. Копаю аккуратно, помня вселенские вопли на многочисленных видео, где копатели чуть ли не рыдают от того, что испортили находку. Ещё пара движений — и на свет появляется нечто металлическое, покрытое землёй. Очищаю и вижу бронзовый браслет с геометрическим узором. Не золото и не серебро, но тоже хорошо!

Поднимаюсь на ноги и иду к следующему очень перспективному маркеру, который тоже под слоем земли. Копаю, стараясь не повредить то, и через минуту обнаруживаю фрагменты керамики — черепки с красноватым орнаментом. И зачем они мне? Где металл? Металл оказался чуть ниже — десяток монет и бесфомленный кусочек золотого самородка — и представлял собой, скорее всего, клад или схрон. Возможно, какой воин решил припрятать богатство и вернуться за ним позже.

Оглядываюсь по сторонам. Вокруг по-прежнему ни души, и я хмыкаю — Инна всё держит под контролем и неожиданных гостей обнаружит издалека. Но это не мешает думать о тех, кто может следовать сейчас в Аселеу или, наоборот, дальше к восточному побережью.

Пять шагов — и снова маркер! На этот раз древность лежит глубже, и после десятка взмахов лопаты вижу проржавевший кусок небольшого клинка. Ну вот, а я надеялся на лучшую сохранность!

[На поверхности почти ничего не лежит. Возможно, тут побывало немало людей, так что давай переместимся. Часа два или три у нас ещё есть, но надо помнить о телах. Хорошо, что сейчас осень и не жарко, а то бы начали подванивать. Предлагаю не подниматься высоко, а сканировать прямо из салона флаера. Мелкие вещицы, может, и будут пропущены, но крупные или скопления точно обнаружатся.]

~ Предлагаешь изменить метод поиска? Давай попробуем, ~ соглашаюсь я, поскольку долгое хождение в поисках мелочёвки начало приедаться.

Будь у меня мощный сканер, то методика обозревания сверху и дала бы хороший результат, но всё портила необходимость снижаться над каждым маркером. И лишь когда я решил вначале облететь значительный участок, а потом добираться до маркеров пешком, — дело пошло веселее.

Веселее на первом этапе, конечно же. Вот я стою на земле, и по обе стороны почти на одинаковом отдалении находятся два маркера. И к какому идти в первую очередь. Из задумчивости меня вывел смех Инны:

[Ты как тот осёл, умерший посередине между сеном и водой, поскольку не мог решить, голоден он или больше испытывает жажду!]

Я сплюнул и двинулся направо. И опять вещица лежала не на поверхности — пряжка от ремня. Не стоило даже идти! Опять плюнув с досады, зашагал в обратную сторону, но, не дойдя пяти или шести шагов, обнаружил дальше целое скопление маркеров почти в одном месте, вытянувшихся в подобие линии. И в центре над всем этим лежал крупный камень. Неужели он пролежал здесь столетия? Удивительно!..

Удивительно, но были обнаружены части кожаной одежды с серебряными пуговицами. На всякий случай я прокопал глубже, но ни на скелет, ни на что иное не наткнулся.

Последующие полтора часа я подбирал в основном остатки упряжи, и ставшие ненавистными наконечники стрел и даже копий. А надеялся, что такую мелочь сканер с высоты не засечёт. Хлопнул себя по лицу — эти предметы находились уже на земле. Пора возвращаться домой. Устал.

Обратный путь я размышлял над дилеммой: купить мощный сканер типа тех радаров, что используют при подготовке к строительству небольших зданий, или послушаться Инну и приобрести инженерного дроида. И если стоимость нового подходящего сканера начинается с двухсот тысяч коинов, то цена сильно устаревшей модели дроида не ниже полутора миллионов. Купить за такую сумму, чтобы разобрать вездеход, стоящий от силы тысяч десять, — гениальное решение!

Я ломал голову над ситуацией, поскольку принимать предложение Инны о демонтаже кресел в имеющемся флаере не хотел. Во-первых, это подарок Этернеллы, и поступать с ним так грубо не хочется, да и три пассажирских места может пригодиться в будущем. Во-вторых, освободившегося пространства будет недостаточно для больших находок. Конечно, можно вместо двухместного собирать грузовой, но идея тоже не очень. Ведь нет никакой гарантии, что моё увлечение поисками древностей продлится до самого выпуска из Академии.

~ Послушай, Инна, для электромобилей выпускают прицепы. Имеется ли нечто похожее для флаеров?

[Да, в продаже есть модели, пусть и в сравнительно небольшом ассортименте. Более важно, что стоимость прицепов лишь раза в два меньше флаера. Думаю, что во всём этом нет смысла: покупать дорого, а переделка особой пользы не даст, так как всегда найдётся нечто большое, что не получится увезти.]

Пришлось согласиться, что новых проблем создаётся больше, чем надо. Проще уповать на случай, когда найдётся небольшой уникальный предмет, чем тратить много времени и ресурсов для вывоза объёмного и относительно недорогого.

Глава 12

Учебные будни в Академии начали становиться привычными, и рутина всё больше захватывала мою жизнь. Первая пара, вторая, большая перемена с обедом, третья пара. Преподаватели рассказывают, спрашивают, иногда провоцируют на дискуссии, — кому-то из курсантов интересно, кто-то скучает, но пока всем всё более или менее ясно. Трудности начнутся на втором и третьих курсах, когда общие предметы закончатся, и начнётся серьёзная подготовка по основным, а на практику уйдёт до половины учебного процесса.

Именно поэтому некоторые уже заглядывают вперёд — знакомятся с программами старших курсов, пытаются прикинуть, сколько часов уйдёт на лабораторные и курсовые.

Другие живут «здесь и сейчас», радуясь относительной свободе первого года: ещё можно позволить себе пропустить семинар без фатальных последствий, ещё не висят над головой первые профильные экзамены, от которых зависит допуск к практике.

Первокурсники со спокойным оптимизмом смотрят в будущее, — одни мечтают о быстрой карьере и множестве наград, другие — о неизбежном выслуженном дворянстве, но все они стремятся к известности. Хочу ли её и я? Сложный вопрос. Почему бы и нет?!

Слово «практика» лишь для непосвящённых звучит заманчиво, а на деле это выльется в многочасовое пребывание в кресле второго пилота, когда глаза устают от показаний приборов, а в уши постоянно поступает поток данных от искусственного интеллекта. Вот тут многие начинают понимать, почему в Академию не принимают тех, у кого нет дек с нейросетями — обычному человеку чрезвычайно сложно воспринимать и запоминать столь обширную информацию.

Зачем это нужно, когда корабельный искин, заключённый в управляющий кристалл, может запросто сам принимать решение? Вроде бы логичный вопрос в мирное время, но в бою, когда зачастую в буквальном смысле каждое мгновение придётся бороться за живучесть звездолёта, искусственный интеллект может быть взломан или перестать работать по самым различным причинам. И такие случаи нередки, поскольку, в отличие от больших космических кораблей, на средних военных имеется лишь один штатный специалист по радиоэлектронной борьбе.

Общение с однокурсниками постепенно наладилось, хотя некоторое отчуждение оставалось, — несмотря на нормальные мои отношения с дочерьми титулованных дворян, а, возможно, и вопреки, обычные дворяне продолжали смотреть на меня с настороженностью. Скорее всего, причиной был мой непонятный статус — вроде бы и не дворянин, но не побоялся пойти на открытый конфликт с Медизи, да ещё с Ранной Вейлтрих общаюсь без дрожи в пальцах, а Уссон отзывается обо мне лишь положительно. А всё непонятное несёт потенциальную угрозу, как нас учит майор Вотун.

Вот и получается, что почти без недомолвок я могу говорить лишь с Мелирой, а слушать Сетену. Одна дочь герцога, а вторая — простолюдина. И если первая редко что рассказывает о жизни аристократии, то второй впору закрывать рот, дабы не потонуть в избытке подробностей.

Вот и сейчас — в середине первого зимнего месяца — хранитель всех сплетен о королевской семье вывалила на меня свежие новости: принцы уже добрались до столицы государства Шаси, и там начался последний этап подготовки к церемонии. Сердце сразу сдавило, будто на него положили огромный камень. Даже Сетена, которая, вываливая информацию, как правило, не замечая ничего вокруг, остановилась:

— Ты побледнел!

— Ерунда, просто душно, — пытаюсь отмахнуться я, хотя мне действительно нехорошо.

— Тут вообще-то прохладно, — девушка взяла меня за руку. — Да ты горячий! Как можно быть одновременно бледным и с повышенной температурой?!

Я не стал отвечать, а, найдя свободное сидячее место, чуть не упал на него.

— Ты в силах дойти до медички?

— Не переживай, — слабо отмахнулся я. — Сейчас пройдёт.

И действительно прошло, хотя и не сразу.

— Так вот, — продолжила Сетена, убедившись, что я в состоянии её слушать, — принцесса Этернелла Селефира Таленна будет в роскошном красном платье с длинным подолом, как будто с картины. Фата же…

Девушка выплёскивала на меня совершенно ненужные подробности, а я твердил лишь одно имя: Астрелла.

— А та маркиза, которая должна стать второй женой… С ней как? — наконец смог спросить я.

— Она выйдет замуж чуть позже, чтобы всё внимание было на дочери нашего мудрого короля. Да и церемония окажется не такой пышной и для почти узкого круга приглашённых… — с готовностью принялась отвечать всезнайка.

— Чуть позже… — повторил я с некоторым облегчением, будто это существенное послабление.

— Поговаривают, что наследному принцу Сарвенелу Трайону Искану перед церемонией будет представлено множество девушек, в том числе и из приглашённых делегаций из соседних стран, и, возможно, сложится пара.

— Зачем это ему?

— Как зачем? Для укрепления нашего государства, конечно же! Будто ты не знаешь, что особы королевских кровей почти никогда не женятся по любви? Не разочаровывай меня, Айвор!

— Жениться по любви не может ни один, ни один король.

— Вот именно! — довольно кивнула Сетена и вернулась к своему рассказу. — Всем приглашённым будут вручены памятные…

***

На конеферму я ездил всего пару раз — Инна смогла увлечь меня поиском древностей, которые отодвинули на второй план жеребца Дракена. После того первого посещения восточной пустыни я побывал ещё в нескольких подобных мест, и богиня удачи постепенно повернулась ко мне лицом. Не сказать, чтобы находки оказывались действительно уникальными и дорогими, но как первые экспонаты для моей личной коллекции вполне годились.

В свободное от учёбы и подработки в мастерской время я начал посещать столичный исторический музей. В первый свой приход я по рекомендации оценщика Киана Перита познакомился с музейным экспертом, который согласился потратить время на изучение найденного мною гребня.

— Судя по инициалу и гербу, — начал пояснять Перит, жизнерадостный толстячок лет сорока пяти или пятидесяти, — вещица принадлежала третьему сыну короля Адольда Фаулоза Красена — принцу Наонету Абрузу Гарти или супруге этого принца, которую звали Нинеса Масола. И хотя оттиск герба имеет небольшой изъян, допускающий варианты, а инициал только один, других кандидатов я не вижу.

— А почему всё-таки принцу, а не его жене?

— Вряд ли женщина, занимающая столь высокое положение, приказала бы нанести только одну букву, да ещё совпадающую с инициалом её супруга.

— Но это странно и для принца.

— Поскольку он единственный в той ветви, у кого было имя на букву ‘Н’, то один инициал мог лишь подчёркивать уникальность. Думаю, что гребень появился у Наонета ещё до бракосочетания.

— Значит, третий принц… — немного разочарованно протянул я. — Тогда предмет не представляет особого интереса.

— Не совсем так, молодой человек, — усмехнулся эксперт. — Сам принц почти не отметился в истории нашего материка, как и его сыновья, но вот правнук — герцог Молердил Докур — являлся довольно интересной личностью. Так что известность потомка вам на руку.

— Герцог Молердил Беспокойный? — я чуть не привстал. — Тот самый?

— Он вам известен? Хмм… Нечасто можно увидеть юношей, интересующихся теми древними временами. Да, со всей определённостью, это и его герб. Вот, — мужчина достал с полки книгу и, полистав, положил передо мной. На одной из страниц разворота я заметил герб с описанием, которые существенно отличались от того, что было изображено на найденном перстне.

[Как видишь, не стоит безусловно доверять древним легендам!]

— А что это за книга? — я открыл первую страницу, но названия не увидел.

— Перепечатка чудом дошедшего до нас труда антиквара Рофа Рубека, жившего в самом начале Эпохи Первого государства. Он логично предположил, что будущим поколениям будет сложно ориентироваться в запутанной истории не только нашего материка, но и всей планеты, и направил свои силы для сбора сведений о как можно большем количестве родословий. К сожалению, эта деятельность не принесла почтенному историку ничего кроме разорения, так как книгу издали лишь после его смерти, но и потом признание труда пришло далеко не сразу, и многие экземпляры были утеряны.

— Почему?

— Ну-ну… Наверное, я зря вас похвалил, молодой человек! — покачал головой толстячок. — В триста двадцать пятом году Империи Аселдинесту на орбиту этой планеты прибыл космический флот, положивший начало периоду Великих Потрясений. Надеюсь, вы слышали этот термин?

Я кивнул.

— Очень многие решили, что прежняя история перестала иметь хоть какое-то значение, и следует изучать историю дальних миров. Конечно, это был излишне оптимистичный взгляд, так как колониальная власть не спешила интегрировать жителей планеты в Федерацию Бриар-Фу. А когда это всё же начало происходить, ту федерацию стали раздирать внутренние противоречия.

— Да, это уже известные мне факты, — мне не хотелось отвлекаться на события Новой Истории. — Я хотел спросить о противнике герцога Молердила Докура.

— О короле Элиане Риджине Волентире? К сожалению, факты о нём и его деятельности Роф Рубек решил поместить в свой второй том, то ли оставшийся неоконченным, то ли до нас не дошедший. Именно поэтому некоторые историки подвергают сомнениям имеющиеся отрывочные сведения о том короле.

— Не понимаю, — встряхнул я головой. — Разве в первом томе о нём не говорится?

— Говорится. Но только в контексте противостояния с упомянутым герцогом, называя при этом короля лишь первым именем. Дело в том, что в те времена на материке было несколько языков, и на одном из них второе имя — Риджин — переводится как первородный. Сами понимаете, что это может быть титулом или показателем статуса наследования.

— Вы хотите сказать, что фраза «король Элиан Риджин Волентир» могла означать «король Элиан и первородный принц Волентир»?

— Это некоторые историки так утверждают, — развел руками Киан Перит. — Но я следую официальной истории, иначе всё, что вы видите вокруг, бессмысленно.

— Извините, — спохватился я. — Вы мне так долго рассказываете…

— Ерунда, молодой человек! Мне приятно, что хоть кто-то интересуется той интересной эпохой. Это же наши корни! — старичок поёрзал, устраиваясь поудобнее на стуле. — Моё отношение к данной проблеме простое: нет ни одного свидетельства, что король Волентир существовал. Более того, он умер при странных обстоятельствах — через пару дней после пленения герцога. Правда, герцогу это не помогло, так как Фрабал Деказ — один из внуков упомянутого короля Адольда — женился на дочери умершего короля Элиана и присоединил к почти созданной империи своё небольшое королевство.

— Получается, что Элиан старался не для себя, а для другой династии, — сухо проговорил я.

— Подобное часто случалось на всех материках этой планеты, молодой человек. Насколько я помню, в армии есть пословица, что потомством обзаводятся не герои, а осторожные.

— Значит, у короля Элиана не было детей кроме дочери?

— На этот вопрос ответа нет. Это давняя история и довольно запутанная.

— Так что вы решили насчёт гребня? — поинтересовался я.

— Мы проведём анализы, чтобы понять, что это за сплав и встречается ли он в артефактах того времени, ну и другие исследования тоже осуществим. Вы должны понимать, молодой человек, что Музей истории Аселдину не может легкомысленно относиться к приносимым со стороны предметам. Будь этот гребень найден археологами, то и тогда проводились бы определённые анализы.

— Понимаю, — кивнул я. — Какие-то документы придётся подписывать?

— Конечно! Все формальности должны быть соблюдены. Кстати, что вы планируете получить за гребень, если тесты окажутся положительными?

— Я рассмотрю все предлагаемые варианты.

— О! То есть, коины не стоят на первом месте?

— Совершенно! Я даже готов взять натурой.

— Чем, простите?

— Так простолюдины называют натуральный обмен на той планете, откуда я прибыл.

— Очень интересно! И на что вы желаете обменять гребень? На саркофаг? — и пузан рассмеялся.

— Например, на прицеп к флаеру.

Смех моментально прекратился, и мужчина выпучил глаза, подавшись вперёд:

— Вы так пошутили, молодой человек?

— Нет, — помотал я головой. — Мне нужен прицеп, а поскольку в средствах стеснён, то вот и ищу подержанные. Я инженер и умею чинить такого рода технику.

— Вы меня удивили! — откинулся на спинку стула. — Обычно люди хотят деньги, поскольку на них можно купить всё. Я имею лишь относительное влияние на решения комиссии по отбору артефактов для музея, но ваше пожелание будет услышано, конечно же. Ха! Это довольно удивительное предложение обмена.

— Благодарю! — рассиживаться далее не имело смысла.

— И вам всего хорошего, молодой человек! Если вы вдруг… хмм… обнаружите среди вещей, доставшихся от предков, ещё нечто подобное, то обращайтесь ко мне напрямую. Я бываю в музее довольно часто… Да, чего там… Вот моя визитка.

Я прошёлся по первым двум этажам музея, рассматривая картины, доспехи, оружие, монеты, вазы — всё, что имело отношение к истории этих земель. Что-то удивляло, что-то — гобелены, например, — казалось неинтересным. На третьем этаже, куда я не пошёл, находились подобные вещи, имеющие инопланетное происхождение, в большинстве своём со Столичной-2 и Столичной-3, и имелись залы, посвящённые историям ближайших звёздных систем.

[Посетителей могло быть и побольше. Хотя, что можно ожидать от людей, одни из которых вынуждены выживать, а другие больше заняты светскими приёмами или компьютерными играми! У каждого поколения свои интересы, и взгляды многих больше обращены в сторону далёких, малоизученных секторов космоса, чем разглядыванием черепков, найденных в земле.]

— Если бы я жил на Замине, то глиняные кувшины тоже вряд ли представляли для меня интерес. Да и сейчас здесь не вижу в них ничего такого.

[Мне это всё чуждо, но, обладая большим объёмом информации о человеческих цивилизациях, понимаю, что изучение древних кувшинов может стать смыслом жизни.]

~ Всё-таки увлечения должны быть практичными. От выявления той или иной формы горшка вряд ли что в мире поменяется. Ну, получит археолог учёную степень, а дальше? Даже от того, что на заводе сделают очередной флаер, пользы будет больше — у абстрактного человека появится средство передвижения, его семья станет чуть счастливее, техники-ремонтники тоже… А кто заживёт радостнее при виде древних черепков? Лишь тот, кто их откопал. Даже конкуренты-археологи опечалятся.

[Странные у тебя мысли, Айвор! Странные, но по-своему интересные и уж точно показательные. Ведь люди во все времена интересовались больше приземлёнными вещами типа, чем питаться и что надеть. И лишь когда появлялось свободное время и ресурсы, начинали задумываться о вечном.]

~ Как вот этот вырезанный из камня саркофаг? ~ Я показал на искусно сделанный гроб.

[В том числе. Конечно, похоронные обряды различны, но, так или иначе, они подразумевают загробную жизнь. Любите же вы, люди, всё усложнять, а потом от этого страдать! В так называемом животном мире всё проще, хотя надо признать, что не всегда простота — показатель правильности.]

~ Мы ушли в сторону от изначальной темы, но возвращаться…

— Посмотри, Хелна, какая статуэтка! — отвлёк меня девичий голос поблизости.

Я посмотрел в сторону — две девочки, ученицы шестого класса, наверное, разглядывали глиняные фигурки, размещённые в витрине. Наконец, их взоры упёрлись в символ плодородия, и щеки школьниц стали краснеть. Они испуганно оглянулись в надежде, что никто не заметил их конфуза, и увидели меня. Лица моментально стали пунцовыми, и юные посетительницы музея бегом бросились из зала, сопровождаемые удивлённым взглядом смотрительницы.

Глава 13

Наступило неизбежное — первые экзамены. Как говорят, они несложные, но кто-то их обязательно провалит. Хотя возможен и другой вариант — «завалит» преподаватель. И первый кандидат во вселенские злодеи — Сереп-Рякхоф, который, наверное, заснуть не может, если какого-нибудь курсанта не доведёт до полуобморочного состояния. А «завалить» на экзамене — это самое настоящее +100 к коварству. Кто увлекается играми, тот поймёт.

Мелира Кэл’Врин, хотя тоже нервничала, но посчитала своим долгом лично поддержать:

— По поводу «Основ навигации» можешь даже не думать. Майор Вотун своих курируемых никогда не заваливает. Конечно, если кто окажется совсем невменяемым, то сам себе виноват. С «Управлением гиперпространственными двигателями» чуть сложнее, но думаю, тебе тоже ничего не грозит. И вообще, большинство преподавателей не склонны к гадостям, кроме…

— Элиры Нофф?

— Кроме Сереп-Рякхофа, конечно. А Нофф отчего тобой недовольна?

— Да как-то у нас не сложились тёплые отношения, — нехотя ответил я.

— Зато отношения у неё сложились с… хмм… Ты, наверное, много шутил на первых лекциях?

— Нет! Зачем? Просто вздумал спросить о делегации, членом которой она была.

— Тогда не знаю. О подобной причине никогда не слыхала. Так вот… Главное на экзаменах — не спешить и использовать всё отведённое для подготовки время. От того, что выйдешь сдавать раньше, ничего не изменится. Если кто из преподавателей начнёт говорить, что первому поставит на балл выше… Даже не обращай внимания. Выше балл поставят, наверное, но и сложных вопросов зададут больше.

— Почему? — удивился я. — Человек же пошёл первым, проявил смелость.

— Среди преподавателей бытует представление, что если курсант уверен в себе, то может выдержать бо́льшую нагрузку. Следовательно, такого и надо испытывать жестче, чтобы выяснить предел.

— Странная логика. Ну да ладно. У вас-то, что после экзаменов будет?

— Как и у вас — пятидневные каникулы. Только если вы будете потом без перерыва учиться до лета, у нас занятия лишь месяц, а потом практика.

— Известно где?

— Результаты по итогам экзаменов. Кто сдаст ниже среднего, станет в этой системе практику проходить. Это как бы наказание, что дом рядом, но добраться до него не можешь, а только видеть, да и то в лучшем случае. Других пошлют в другие системы, а отличников — в военный патруль. Вот только если кто думает, что после выпуска такая же система, то горько разочаруется. И хотя это общеизвестно, но от этого меньше слёз на распределении не становится.

Мы попрощались, и я направился в учебный класс, где майор Вотун принялся мотивировать нас, но без особых подробностей:

— Курсанты! Первые экзамены — это очень важная ступень не только учебного процесса, но и вашей будущей жизни. От того, как вы их сдадите, зависит буквально всё, в том числе и отношение преподавателей и команданта факультета. Но не стоит воспринимать экзамены как непреодолимое испытание. Это — ваш шанс показать всё, чему вы научились, продемонстрировать свои способности и силу характера. Каждый из вас обладает потенциалом, каждый готов к успеху! Да, будет непросто. Но именно в преодолении трудностей закаляется воля и рождается настоящий профессионал! Верьте в себя, поддерживайте друг друга, и вы обязательно справитесь…

Уж что, а произносить подобные речи куратор любит. Вон как приосанился и начал усердно жестикулировать, как бы подтверждая свои слова.

— …Вы — часть большой традиции, продолжатели дела тех, кто служил и служит с честью. Ваши предшественники не раз доказывали, что курсанты нашей академии являют образец стойкости, знаний и дисциплины. Сегодня ваша очередь вписать свою страницу в эту историю. Поддерживайте друг друга, делитесь опытом, помогайте тем, кто испытывает трудности. Помните: успех одного — это успех всего курса! Пусть дух товарищества и чувство долга помогут вам преодолеть любые сложности…

Не удивлюсь, если о поддержке одногруппников сейчас никто и не думает. Да и зачем? Выживают сильнейшие, как часто говорят.

— …Сейчас самое время настроиться на результат. Дисциплина на экзамене — такая же, как и на построении: чёткость, собранность, уважение к экзаменатору. Покажите, что вы не просто механически запоминали материал, а действительно понимаете суть изучаемых дисциплин. Вы готовы! Вы справитесь!

Уф!.. Судя по ухмылочкам, что я заметил, речью прониклись далеко не все. Ладно, мне до них дела нет.

— А теперь о неприятном для вас, — неожиданно произнёс куратор и обвёл всех невесёлым взглядом. — С этого года принято решение ужесточить сдачу экзаменов, и для этого будут использоваться блокираторы, дабы не допустить работу с Сетью и общаться друг с другом.

— Как?! Почему?! — будто небольшая буря пронесласть по учебному классу.

— Так по всем академиям. Государству нужны грамотные офицеры, готовые к любым трудностям, а не специалисты выискивать ответы в Сети, — начал распаляться майор, а потом умолк ненадолго. — Недавно было опубликовано закрытое исследование, что качество подготовки падает, и если так пойдёт дело и дальше, то через двадцать лет выпускники академий будут знать и уметь лишь чуть больше нынешних выпускников школ. Поэтому было решено, что для вооружённых сил важнее не число офицеров, а их качество.

— И кто тогда пойдёт в академии? — спросил Дим Отмор.

— Конкурс на одно место очень высок, и даже если он снизится в десять раз, недобора не будет, — рубанул рукой воздух Вотун. — Вам же сейчас надо будет думать в первую очередь не о гипотетическом недоборе, а о сдаче экзаменов. Как вы уже знаете, первый экзамен по моему предмету. Те, кто полгода бездельничал, и так известны. Но даже я не смогу их завалить, так как вместо одного экзаменатора будет три. Это сделано для предотвращения субъективности. Так что, кто действительно хочет учиться, продолжит это делать. На этом у меня всё.

Майор бросил взгляд на притихших курсантов и вышел. Сразу поднялся шум, и раздались выкрики. Кто-то вопил, что «всё пропало!», другие деланно улыбались, а я подумал, что тревожно всем без исключения.

[Тебе точно нечего бояться. Объявленные блокираторы ограничивают работу дек. Почти уверена, что ИНН-системах никто даже не подумал.]

~ Да, я помню, как ты говорила, что у ИНН-систем диапазон шире и вариантов соединений с Сетью больше.

[Дело не в этом. Деки хранят лишь ту информацию, которую в них принудительно загружают, а объёмы памяти специально занижены, чтобы люди покупали расширения или более продвинутые версии. Но авторы упомянутого нововведения, наверное, всё предусмотрели заранее, и экзамены будут больше напоминать беседу, в которой станут выяснять способность мыслить, а не просто повторять зазубренное или записанное в память.]

~ Ты же знаешь, что я особенно и не переживаю. Отчислят из Академии — найду себе занятие. Хотя и стыдно будет, что оказался хуже других.

[Это неправильный подход. Переживать надо, потому что не жалко бросить, то ценности не представляет. Академия же — очень престижное учебное заведение. Но в одном ты прав — не пропадёшь!]

***

Первым экзаменационным предметом, как следовало из расписания, числились «Основы навигации» — довольно несложный предмет, если не дремать на лекции. Подойдя к двери, за которой засел майор Вотун и два специалиста из космофлота, я увидел почти всю нашу группу. И вот тут на самом деле стало заметно, кто вчера строил из себя знайку, а кто им действительно себя считает.

Ожидаемо первыми вошли Ранна Вейлтрих и Рсенун Медизи — они всегда демонстрировали полную готовность к учебному процессу, а сейчас, когда у половины одногруппников буквально тряслись колени, представители семей титулованных дворян просто не могли ударить в грязь лицом. За ними, но с менее уверенными выражениями лиц, потянулись маркиза и графини… А чем я хуже? Заметив, что курсанты чуть взбодрились, я поскорее потянул на себя дверь, дабы оказаться среди первых отвечающих.

Кроме майора Вотуна экзаменаторами оказались первый лейтенант космофлота — мужчина примерно тридцати лет — и сорокалетний мужчина в обычном костюме. Наверное, из торгового флота. Оба посмотрели на меня благожелательно, что я посчитал хорошим началом. Получив номер билета, направился на своё место, а Инна уже нашёптывала его содержание.

Теоретические вопросы были довольно просты:

• «Перечислите и кратко охарактеризуйте основные типы навигационных ориентиров в ближнем и дальнем космосе (приведите по 3 примера для каждого типа). Укажите, в каких условиях их использование наиболее эффективно и какие существуют ограничения.

• Опишите принцип работы инерциальной навигационной системы (ИНС) на борту военного корабля. В чём состоят её ключевые отличия от гражданских аналогов? Перечислите 3–4 основные меры по защите ИНС от электромагнитных помех и кибератак.

• Объясните, что такое «гравитационный коридор» и как он используется в тактической навигации боевых кораблей. Приведите пример манёвра с использованием гравитационного коридора для уклонения от перехвата».

Во второй, практической части имелось две задачи. В одной надо было без помощи искина рассчитать траекторию полёта от орбитальной станции второй планеты до орбитальной станции четвёртой планеты (координаты и карта звёздной системы прилагаются). В другой задаче при известных скорости, ускорении и расстоянии до точки гиперперехода следовало рассчитать необходимое время и построить график зависимости скорости от времени.

Третья часть представляла ситуативное задание: «При выходе из гиперпространства система выдаёт расхождение фактических координат с расчётными на 0,15 парсека. Вокруг — неизвестная звёздная система, сканеры фиксируют 3 массивных объекта на расстоянии 0,5–1,2 а.е. Связь с базой отсутствует. Требуется составить план действий в виде нумерованного списка (5–7 пунктов), включая: первичную диагностику навигационных систем; меры по обеспечению безопасности корабля; порядок сбора данных для уточнения местоположения; алгоритм расчёта обратного гиперпрыжка в случае угрозы».

[Ерунда пустяковая!] ~ хихикнула Инна. ~ [Моя помощь даже не потребуется.]

Я не стал спорить и начал готовиться к ответам.

Первой вышла отвечать Ранна, но что она говорила, не было слышно из-за зоны акустической изоляции, в которой находились экзаменаторы. Примерно через десять минут она встала и с непроницаемым лицом вышла, чтобы почти сразу в класс вошел одногруппник.

[Тебе повезло, что оказался в числе первых. По моим расчётам, экзамен будет длиться примерно шесть часов, и как только это поймут остальные, в дверь начнут ломиться даже нерешительные.]

Майор Вотун не стал вызывать добровольцев и вызывал в том порядке, в котором курсанты входили. Так что я встал со своего места через час.

— Курсант Айвор Камадос, — ещё раз представился я, отмечая, что экзаменаторы ещё не успели устать. — Билет номер сорок два. Первая часть…

— Скажите, курсант, — подал голос гражданский, когда я ответил по билету, — что такое квантовый компас и в чём его преимущества или недостатки перед традиционными средствами ориентации в аномальных зонах?

— Квантовый компас — высокотехнологичное навигационное устройство, использующее принципы квантовой физики для определения ориентации и местоположения в пространстве. В основе его работы лежат сверхчувствительные датчики, отслеживающие квантовые эффекты, и используется атомный интерферометр, в котором волны атомов расщепляются и сводятся вновь, а фазовые сдвиги между ними показывают ускорение и ориентацию корабля. Преимущества перед традиционными средствами в аномальных зонах: звёздные датчики почти бесполезны в туманностях, при резком маневрировании или в зонах с искажённым светом. Инерциальные навигационные системы накапливают ошибку со временем; в аномалиях гравитационные возмущения искажают показания акселерометров. Сигналы радиомаяков блокируется или искажается в зонах с высокой радиацией, плазменными облаками или пространственными разрывами.

— У меня нет вопросов, — промолвил мужчина.

— Что такое маркер безопасного коридора в гиперпространстве? Как он задаётся и контролируется? — задал вопрос первый лейтенант.

— Маркер безопасного коридора в гиперпространстве — это ориентир, физический, энергетический или информационный ориентир, обозначающий границы безопасного маршрута для космических кораблей при гиперпространственных перелётах. Его функции: указывает безопасный путь, минуя гравитационные аномалии, чёрные дыры, звёздные скопления и другие опасности; задаёт чёткие границы коридора, выход за которые чреват выходом из гиперпространства в опасной зоне или повреждением корабля; синхронизирует гипердвигатели кораблей с общей навигационной сетью; служит точкой привязки для систем автопилота и навигации. Способы задания маркера зависят от уровня развития технологий. Физические маркеры: сеть стационарных станций или буёв, размещённых вдоль маршрута; искусственные космические объекты (спутники, маяки) с сигнальными устройствами; особые астрономические объекты, специально модифицированные для роли маркеров (например, «запрограммированные» пульсары)…

— Хорошо, курсант, — остановил меня первый лейтенант и подмигнул.

— Идите, курсант, — чуть махнул рукой Вотун. — Мы оценили уровень ваших знаний, и дополнительный вопрос от меня не требуется, — и майор отключил генератор, чтобы вызвать следующего экзаменуемого.

Я поднялся и с тем же непроницаемым лицом, что видел у других ответивших, направился к двери.

— Ну как? — с ходу спросила меня Тена Барсар.

— Вроде нормально, — не стал я строить из себя непонятно кого. — Вопросы билета относительно лёгкие, а экзаменаторы так вообще задают простые.

Тена не стала больше ничего спрашивать и взялась за дверную ручку.

— Сдал? — спросил Рсенун, и стоявшая неподалёку Уссон приблизилась на шаг.

— Думаю, что да. Мне ещё вчера сказали, что Вотун никого «заваливать» не будет, если только это не откровенные лентяи.

— Кто сказал? Ах да… — парень слегка улыбнулся. — Всё оказалось не таким страшным, как представлялось вначале.

— Это ты Сереп-Рякхофу скажи перед экзаменом, — нервно хохотнула Уссон, и Рсенун сразу скис. — Интересно, что получат те, кто пойдут последними. Оценки объявят лишь после всех экзаменов, так что даже непонятно, есть ли смысл идти первыми.

— Не знаю, как вы, а я встану завтра первым, ну или вторым, — негромко сказал я. — До встречи! — махнул рукой и направился к выходу.

Светило, несмотря на зимнее время, всё-таки согревало, пусть и не так, как месяц назад. Я шёл по дорожке и больше всего опасался, что как из-под земли появится Сетена Инар и начнёт рассказывать последние новости о подготовке к бракосочетанию Этернеллы. Но или боги были милостивы ко мне, или девушка была занята более важными вещами, — что, скорее всего, — но никто меня по пути не утомил.

— Айвор, я с тобой! — послышался голос Мелиры, когда осталось шагов двадцать до стоянки флаеров. — Нет желания тратить утреннее время на дорогу. Ты же не против, если я у тебя буду ночевать в эти дни? — и усталый взгляд мне прямо в глаза.

— Не против, — кивнул я. — Мой дом — твой дом!

— «Дом»? Ха! Ты ещё сказал бы «хижина»! Всегда поражаюсь твоему спокойному взгляду на жизнь. Да за такой «дом» любой граф горло бы перегрыз, а про баронов и говорить нечего.

— Насчёт баронов соглашусь, — ответил я, открывая дверцу флаера перед Мелирой. — А графам зачем? Их же владения больше.

— Не о том думаешь, Айвор! — девушка махнула рукой. — Садись, я сейчас тебе такое расскажу!

Глава 14

Когда я выслушал всё, что захотела мне рассказать Мелира, то крепко задумался. Да, что-то там наверху действительно изменилось, и ещё неизвестно, насколько сильна окажется польза для космофлота в целом. Изменения в алгоритме проведения экзаменов у первокурсников не шли ни в какое сравнение с тем, что испытали старшие курсанты, — экзаменаторы начали задавать дополнительные вопросы о вещах, которые проходили на первых курсах. Вроде бы ничего страшного, как можно подумать, вот только память — штука ненадёжная, а информация о лекциях давно стёрта в угоду более свежей. Результат не заставил себя ждать — третьекурсники и четверокурсники начали получать низкие баллы…

— И что нас теперь ожидает?! — задала риторический вопрос Мелира.

— Правильная расстановка приоритетов и отказ от прежнего отношения к учёбе, — всё-таки ответил я.

— Ха-ха-ха! — деланно и по слогам произнесла девушка. — Будто никто не понимает! Вам-то хорошо, так как ничего восстанавливать не придётся, а старшаки уже забегали.

— Вам, — сделал я ударение на этом слове, — тоже вряд ли придётся трудно.

— Зачем они это сотворили, Айвор?

— Так об этом же прямо было сказано: правительство хочет повысить боеспособность.

— А мне кажется, что это шаг назад. Ведь почти всем управляет искусственный интеллект, и делает это он намного быстрее и правильнее любого человека. Так зачем менять то, что себя хорошо зарекомедовало?

Я посмотрел на Мелиру с недоумением. Неужели она ничего не поняла?

— Мне тебе объяснить издалека или сказать прямо в лоб? — мой взгляд смутил девушку, и она даже не нашлась, что ответить.

— Давай издалека, — наконец произнесла дочь герцога.

— Когда-то я прочитал фантастический рассказ о домашних няньках-роботах, которых придумала одна корпорация. Было объявлено, что дроиды возьмут на себя воспитание детей, освободив их родителей от тяжкого бремени. Люди начали покупать роботов, которые действительно эффективно выполняли свои обязанности. Корпорация богатела и увеличивала объёмы производства.

— Так это же хорошо, — прокомментировала Мелира. — И в чём подвох? Он же должен быть, судя по твоим словам.

— Прошли года, десятилетия. В каждой семье была своя такая нянька. Люди, которых воспитывали роботы, покупали таких же уже для своих детей. Корпорация-производитель стала очень богатой и купила парочку телевизионных каналов и несколько радиостанций. И вот по ним голосом няньки-робота начали говорить людям, что им делать, за кого голосовать, на какие демонстрации идти и с какими лозунгами.

— И люди начали выполнять те слова, потому что с детства привыкли? — догадалась девушка.

— Именно так, — кивнул я. — А теперь давай посмотрим на нашу действительность: звездолётами управляют искины, орудия заряжают и нацеливают искины, и вообще почти везде в вооружённых силах люди просто наблюдают, как искины дают советы и берут на себя выполнение сложных задач. В результате военные разучаются думать. Да и зачем? Отдал искину приказ атаковать вражеский флот и сиди, наблюдай за сражением. А теперь представь, что враг — кем бы он ни был — научился предугадывать действия искинов наших военных космических кораблей. То есть враг знает, что будет сделано в тот или иной момент, и, более того, враг научился взламывать наш искусственный интеллект. Угадай, как станут проходить сражения?

— Ой! — закрыла рот Мелира.

— Вот назначили недавнего выпускника академии космофлота командиром среднего звездолёта, летит он куда-то, выполняя приказ, и тут приходит сообщение о начале взлома главного искина. Что о таких случаях говорится в должностной инструкции?

— Что если нет возможности избежать взлома, то надо механическим путём отключать искин и использовать ручное управление.

— И как тот выпускник будет управлять звездолётом, если он это не умеет? Если все его знания заключаются в отдаче правильных приказов искусственному интеллекту?

— Ты утрируешь, конечно, поскольку взлом искина является долгим делом, и существует целый комплекс защитных мер, но в целом прав, — после недолгого размышления ответила Мелира. — Но на реализацию нового подхода и воспитание офицеров уйдут не годы, а десятилетия.

— Вряд ли война начнётся скоро, и…

— Война? — глаза собеседницы расширились.

— А как ты думаешь, с какой целью сейчас подготавливается бракосочетание дочери короля Мойноса с сыном диктатора Шаси? Это как политический, так и военный союз. Возможно, он направлен против государства Мурабед, а может, и против Титау. Мы-то пока ничего не знаем, но король Пискин Лавабо Второй точно в курсе.

— Война? — повторила Мелира с дрожью в голосе.

— Не сейчас, — я успокаивающе взял девушку за руку. — И даже не через пять лет, иначе бы никто такую образовательную реформу бы не затеял. А вот когда нам будет лет по сорок или пятьдесят, то наверняка. Даже в древние времена земные короли долго готовились к войне, а нынешние космические государства ещё более неповоротливые. Как следует из истории, вначале начинается перевооружение, и лишь потом, с надеждой на новые военные технологии…

— Значит, если мы узнаем, что запускаются в производство новые серии звездолётов, то тогда… — перебила меня дочь герцога, не отнимая руки.

— Не обязательно, но вполне возможно. Не забывай, что личный состав надо обучить полётам на новых кораблях. На это тоже требуется время.

— От твоих предсказаний мне захотелось есть. Пойдём готовить ужин! — тряхнула причёской Мелира.

[Ты зря упомянул про «двадцать лет». Иначе бы не на кухню она тебя потащила.]

Утром у двери, где должен был проводиться экзамен по «Физике аномалий», я оказался не первым. Язык мой — враг мой. Впрочем, это не помешало мне выйти через два с половиной часа из этой двери в хорошем расположении духа.

Завтра экзамен по «Управлению гиперпространственными двигателями», а вот потом — «Космическое право и дипломатия». И Элира Нофф может устроить мне большую неприятность. А может и не устроить.

В тот день флаер отказался лететь в Академию. Я даже подумал о попытке его починить, но без тестирования через плашент и в отсутствии ремонтных дроидов даже не стоило браться. Пришлось заказать такси.

В результате мы опоздали, и билет по «Космическому праву» мне достался через три часа после начала экзамена. Элира Нофф выглядела так же, как и всегда, — в мундире и с наградами. Слева от неё сидела женщина неопределённого возраста, которой Инна дала двадцать семь лет. Справа — мужчина таких преклонных годов, что даже система отказалась от своих попыток понять, сколько ему лет.

Основной вопрос билета номер семьдесят восемь привёл меня в замешательство: «Опишите правовой режим астероидов и иных малых небесных тел в законодательстве государства Титау. В ответе раскройте статус астероидов с точки зрения права Титау: могут ли они быть объектом суверенитета или собственности; порядок лицензирования и регулирования добычи полезных ископаемых на астероидах; требования к экологической безопасности и предотвращению загрязнения космоса при разработке ресурсов; механизмы разрешения споров между частными компаниями и государствами при столкновении интересов на одном астероиде».

[Об этом на лекциях не было ни слова. Возможно, данная тема и находится в учебном плане, но Элира Нофф отсутствовала в течение трёх занятий, и вместо них были другие предметы. Я начинаю поиск ответа на билет.]

Пока Инна занималась первым вопросом, я подготавливал ответы на тестовые вопросы и разбирался с ситуативным, в котором космическая станция вынужденно уничтожила неизвестный зонд, чья траектория пересекала орбиту.

Наконец, я был готов к экзамену, но пришлось прождать больше часа, прежде чем вошёл в зону акустической изоляции. В какой-то момент мне показалось, что глаза капитана Нофф радостно заблестели.

— Правовой режим астероидов и иных малых небесных тел в законодательстве государства Титау, — чётко произнёс я название первого вопроса. — Согласно основополагающим документам этого государства, астероиды и другие малые небесные тела не подлежат национальному присвоению. Это означает, что ни государство Титау, ни частные компании не могут заявлять о суверенитете над астероидом или его частью. Запрет распространяется на любые формы присвоения — через провозглашение суверенитета, использование, оккупацию или иные средства. При этом ресурсы, добытые с астероида, могут становиться собственностью добывшей их стороны, если это предусмотрено национальным законодательством государства, регулирующего деятельность компании или экспедиции. Однако сам астероид как объект остаётся вне сферы частной или государственной собственности…

Я отвечал и отчётливо видел гримасу на лице преподавателя, но она против своего обыкновения молчала, что свидетельствовало о правильности подготовленного системой ответа. Закончив, я перешёл к оставшимся вопросам билета. Наконец, наступил черёд дополнительных, устных.

Неизвестная мне женщина спросила о статусе дипломатических представителей. Старик поинтересовался о правах иностранных граждан в пространстве государства Мойнос. Наконец, Нофф задала свой вопрос:

— Почему договор между бывшей Федерацией Бриар-Фу и государством Титау о статусе Облака Шоца до сих пор не денонсирован?

— Статус Облака Шоца закреплён в Договоре о спорных пространствах, подписанном официальными делегациями Федерации Бриар-Фу и государства Титау в 2026 году Звёздного Отсчёта. Этот договор не подлежит денонсации, поскольку отсутствие положений о денонсации в тексте автоматически исключает возможность одностороннего выхода. Характер договора подразумевает непрерывное соблюдение обязательств, так как его цель — обеспечение безопасности. Денонсация могла бы создать угрозу для обеих сторон и нарушить баланс сил. Намерения сторон при заключении договора включали создание долговременного механизма сдерживания, что можно интерпретировать как отказ от права на денонсацию.

— Ответ неполный, курсант Камадос, — усмехнулась преподаватель. — Вы не упомянули, что государства-правопреемники Федерации Бриар-Фу подтвердили незыблемость данного договора. Это можно расценить как грубую…

— Курсант, — неожиданно обратился ко мне старик-экзаменатор, перебивая преподавателя, — вернитесь, пожалуйста, на своё место. Мы вас позовём.

Нофф сделала удивлённое лицо и повернулась к своему соседу, но о чём они говорили, я уже не слышал, так как покинул зону акустической изоляции.

[Старик не согласен с решением Нофф, поскольку её дополнение не привносит ничего принципиально нового в твой ответ,] ~ начала читать по губам Инна. ~ [Женщина слева согласилась с мужчиной. Капитан настаивает на своём праве существенно снизить балл, на что старик замечает, что решение об окончательной оценке принимается большинством голосов. Женщина слева поддерживает, и в итоге Нофф затыкается.]

— Курсант Камадос, подойдите! — раздаётся голос старика, и я подхожу. — Мы принимаем ваш ответ и желаем дальнейшей успешной учёбы в Королевской Академии космофлота.

Губы Нофф сжались в тонкую линию, но мне было уже всё равно, так как «Космического права» у нас больше не будет. Теперь осталось сдать «Квантовую связь», и два самых трудных предмета первого курса останутся лишь в кошмарных снах. Правда, добавится непростое «Пилотирование средних кораблей», но я к нему готов.

«Основы квантовой связи». От этих трёх слов стонут все первокурсники П и РЭБ факультетов Академии. Фигура взъерошенного и дотошного преподавателя, как пишут в сообществе выпускников, ещё долго вспоминается офицерам во времена их дежурств. Правда, некоторые утверждают, что знания, полученные на лекциях по квантовой связи, помогали при решении сложных ситуаций. Вот только, что те «сложные ситуации» собой представляли, по известной причине никто не раскрывал.

Мелира все эти дни проживала у меня, но по обоюдному согласию мы почти не говорили об экзаменах. Я даже продолжил учить девушку фехтованию, хотя и понимал, что вскоре мы расстанемся на полгода, если не больше, поскольку на каникулы дочь герцога может куда-то уехать.

***

Наконец настал последний день, и измученные непривычной нагрузкой одногруппники выстроились у очередной двери, за которой всех ждал ужас и трепет. Удивительно, но никто не спешил зайти первым, хотя буквально вчера дело чуть не дошло до драки. Парни и девушки напряжённо переглядывались, но продолжали стоять на месте.

[Вперёд!]

И ноги сами собой перетащили меня через порог.

— Курсант Камадос! — представился я. — Билет номер три.

— Хороший номер, курсант, — безразлично кивнул Сереп-Рякхоф. — Идите готовиться. Или вы желаете ответить без подготовки? В этом случае я поставлю вам на балл выше.

По кончикам моих пальцев пробежали электрические импульсы, а голос неожиданно сел:

— Я предпочту подготовиться.

— Воля ваша, — так же безэмоционально произнёс преподаватель, а двое мужчин примерно того же возраста даже не подняли головы во время этой беседы.

— Да что там происходит? — Сереп-Рякхоф поднялся и подошёл к двери. — Почему не заходим, курсанты?..

«Первый вопрос: Что такое запутанные состояния и как они применяются в квантовой связи? Приведите пример протокола квантовой связи, использующего запутанность, и объясните его преимущества перед протоколами без запутанности.

Практическое задание: Рассмотрите атаку ‘активное зондирование’ на систему квантовой связи. Опишите: цель атаки; принцип её реализации; методы защиты.

Тестовые вопросы: 1) Какое свойство квантовых систем лежит в основе безопасности квантового распределения ключей? А) суперпозиция состояний; Б) запутанность; В) запрет клонирования квантовых состояний; Г) декогеренция…»

Всё это мы проходили, вот только начавшаяся нервозность не даёт сосредоточиться. Почему система не предпринимает никаких действий?

[Предпринимаю. Только ты успел себя «накрутить», вот и не отпускает дольше. Начинай готовиться к ответу, и всё будет хорошо.]

Краем глаза наблюдаю за одногруппниками. Краше в гроб кладут, — такую поговорку я как-то услышал в Аселеу, и она довольно точно описывает происходящее. Некоторые шли подобно зомби, и даже Рсенун наткнулся на стол, произведя немало шума. Он что, временно ослеп?

[Занимайся лучше ответами на вопросы своего билета! Ты же идёшь первым!]

Ответы постепенно вырисовывались, и я обрёл некоторую уверенность. Даже если не отвечу на хотя бы пару дополнительных устных вопросов, то неудовлетворительный балл получить не должен. Но это в теории, конечно.

— Кто пойдёт отвечать? — раздался вопрос Сереп-Рякхофа.

Хмм… Даже так? Интересно, есть ли здесь смельчаки? Я посмотрел на курсантов — нет, все усердно заняты своими билетами. Делать нечего, надо идти. Встал и на негнущихся ногах двинулся к алтарю, где жестокий жрец сейчас вырежет моё сердце и принесёт его в дар ненасытному и кровожадному квантовому богу.

Жрец внимательно посмотрел на меня:

— Готовы, курсант? — спросил преподаватель и почему-то улыбнулся.

Я готов был поклясться, что увидел внезапно удлинившиеся клыки!

[Не дури! Никто тебя не съест.]

Двое мужчин тоже подняли головы, и я опять впал в ступор.

[Отвечай!]

— «Мы поверили звёздам, и каждый кричит: "Я готов!"»

О том, что случилось незапланированное, я понял по внезапно округлившимся глазам Сереп-Рякхофа, и по его открывающемуся рту. Как говорит молодёшь: «У него челюсть отвисла».

[Ты опять стал говорить на незнакомом языке? Очнись! Ты на экзамене.]

— Курсант Камадос! Да, господин преподаватель, я готов! — твёрдо сказал я, и внезапно мне стало легко, будто стою перед детьми и должен рассказать сказку, которую знаю вдоль и поперёк. — Билет номер три. Первый вопрос: «Что такое запутанные состояния и как они применяются в квантовой связи?…»

Сереп-Рякхоф откинулся на спинку стула, выдохнул и свёл пальцы у себя на груди. Остальные экзаменаторы с равнодушными лицами опустили взгляды и стали рассматривать столешницу, будто на ней увидели нечто интересное, но вполне вписывающееся в общую картину мира.

— Квантовая запутанность — это явление в квантовой механике, при котором два или более квантовых объекта образуют единую систему. Их состояния оказываются взаимосвязанными — так, что состояние одной частицы не может быть описано независимо от состояния другой, даже если частицы разделены огромным расстоянием. Ключевые свойства запутанных состояний: Первое — корреляция состояний. Результаты измерений на одной частице позволяют точно предсказать результаты измерений на другой. Например, если у одной… — я старательно придавал своему голосу уверенность, которую неожиданно начала подтачивать мысль: «А зачем мне вообще нужные эти знания? Какое отношение квантовые связи имеют к пилотированию звездолёта?»

— В вашем ответе имеется некоторая недосказанность и даже парочка неточностей, не позволяющих поставить отличный балл, — неожиданно начал Сереп-Рякхоф, когда я закончил. — Поэтому мы сейчас зададим дополнительные вопросы. Кто начнёт? — и преподаватель посмотрел на своих соседей.

— Скажите, курсант, — обратился ко мне мужчина справа. — Какое отношение предмет «Основы квантовой связи» имеет к профессии пилота звездолёта?

[Э-э-э!.. Только я могу читать твои мысли!]

— Квантовая связь имеет непосредственное практическое применение ко многим аспектам… — я вдруг запнулся. — …Ко многим сторонам…

— Примеры, пожалуйста, — внимательно посмотрел на меня мужчина.

— Запутанные частицы позволяют создавать сверхточные синхронизированные часы. Для пилота это важно для: расчёта гиперпрыжков; навигации в сложных звёздных системах; стыковки с другими объектами; координации манёвров в группе кораблей, — я начал успокаиваться, и моя речь стала уверенной. — Другой пример: аварийные и боевые сценарии. В случае повреждения классических каналов связи, постановки противником радиоэлектронных помех, необходимости передать секретное сообщение без риска перехвата, пилот должен уметь развернуть и использовать резервные квантовые каналы…

— Хорошо, курсант, — можете не продолжать.

Взгляды устремились на Сереп-Рякхофа, ожидая последнего вопроса, но преподаватель молчал. Наконец, когда пауза стала очевидно затянутой, жрец промолвил:

— Курсант Камадос показал редкие знания. Экзамен сдан на «отлично».

[Ты прошёл по кромке и остался жив!]

Глава 15

— Ну как? — обступили меня одногруппники, трясущиеся в коридоре. — Завалил?

— Вроде нет, но разве можно быть уверенным до конца, когда речь заходит о Сереп-Рякхофе? — я как мог придал своему лицу загадочное выражение.

— Да-да, — закивали курсанты, и некоторые отошли.

— Что можешь сказать о других экзаменаторах? — спросили оставшиеся.

— Мне они кажутся клонами препода, — решил я немного пошутить, но результат оказался противоположным, и лица одногруппников посерели.

[Так им и надо! Окажись каждый из них на твоём месте, ещё неизвестно, как они бы глумились. Надеюсь, не надо напоминать, что курсанты из дворян тебя недолюбливают, потому что по-свойски общаешься с аристократией, а простолюдины попросту завидуют.]

Я не стал комментировать слова системы, а отписался Мелире о достигнутом, заодно спросив, как у неё дела.

«Поздравляю! Я тоже недавно сдала, и теперь можно дышать свободно. Давай в какой-нибудь ресторан завалимся?» — пришёл быстрый ответ.

Завалимся? Почему нет! Дал задание системе найти что-нибудь подходящее и не слишком изысканное, поскольку не хотелось платить за пафосную обстановку.

«Многие рекомендуют ‘Перекрёсток миров’. Название неплохое, да и отзывы вроде не купленные», — предложил я герцогской дочери.

«Там простовато, конечно, но сейчас пойдёт», — благосклонно ответила Мелира. — «Увидимся на первом этаже главного корпуса Академии через полчаса».

Через полчаса? Ох уж эти девушки! Стоять рядом с одногруппниками и раздражать их своим почти беспечным видом совершенно не хотелось, поэтому направился к лифтам. На первом этаже скучающих курсантов оказалось немного, и я нашел себе местечко и уселся.

[Надо что-то решать с неизвестным нам языком. Я заметила, ты начал переходить на него в моменты сильного удивления или состояния, близкого к стрессовому, что почти одно и то же.]

~ И что это может означать для меня?

[Означать может что угодно. Пока мы не поймём, что это за язык, и каким образом ты ему выучился, полезных ответов не предвидится. Возможно, его загрузили тебе в лаборатории для какого-то эксперимента, но и не исключены варианты. Например, это твой родной язык или тот, который ты считал родным.]

~ И что за эксперимент мог быть?

[Создание искусственного языка.]

~ Мне больше нравится версия, что это мой родной.

[Она создаёт пока лишь нерешаемые вопросы. Почему ты забыл этот язык? Где проживает популяция, на нём говорящая? Почему его нет в моей базе данных, в которой имеютсядаже языки разумных животных? И так далее.]

~ Вопросов много, а ответов нет, и не предвидится.

[Предвидятся. Если тенденция сохранится, то вскоре ты начнёшь на этом языке разговаривать почти свободно и, возможно, вспомнишь нечто существенное. Например, про свою прежнюю жизнь. Но это лишь гипотетические возможности, которые легко разобьются в случае искусственного языка и ложных воспоминаний, что маловероятно. К сожалению, в той лаборатории часть информации мне не удалось скопировать, а о твоём происхождении точно должно было где-то упомянуться.]

— Кого ждёшь? — Рсенун Медизи остановился рядом.

— Сдал? — вопросом на вопрос отозвался я.

— Вроде как. По крайней мере, думаю, что сдал. Ранна тоже. Мы тут собираемся отметить окончание экзаменов. Давай с нами?

— Я уже жду человека.

— Так давай и его возьмём с собой! Никаких проблем не вижу, если он не простолюдин, конечно.

Мне захотелось скривиться от такого высокомерного уточнения, но система проконтролировала эту эмоцию, не дав ей проявиться.

— Не простолюдин, но…

— Доброго всем… — послышалось приветствие от Мелиры, которое она начала произносить за несколько шагов, но распознав Медизи, девушка резко замолкла. Однако парень не понял этот момент или, что скорее, находился в радостном состоянии и даже не заметил неловкость.

— Доброе! Рад видеть.

Пришлось дочери герцога отвечать в том же духе, а потом она посмотрела на меня:

— Можем идти?

— Да вот, — начал я, указывая на однокурсника, — нас приглашают совместно отметить окончание экзаменов.

Мелира чуть замешкала, вероятно, подбирая нужные слова для отказа, но вмешалась четвёртая сила, подошедшая с другой стороны:

— Как же радостно осознавать, что всё позади! Привет, Мелира!

— Привет, Ранна!

— Я вот предложил её светлости присоединиться к нам и отпраздновать, — пустился в объяснения Рсенун.

— Это замечательная идея! — Ранна не заметила напряжённого состояния Мелиры, приняв его, скорее всего, за усталость после экзамена. — Мы собираемся в «Логово контрабандиста», соглашайся!

Хотя я и знал, что стоящие рядом курсанты учились в одной школе, но чтобы дочь герцога Вейлтриха накоротке с дочерью герцога Кэл’Врин… Хмм… Да о чём это я?! Ведь Уссон, кузина Мелиры, учится вместе с нами, да и вообще…

— Хороший выбор, как думаешь, Айвор?

И что она хочет от меня услышать? «Спасибо, не надо» или «Хорошо, давай»?

— Я в нём ещё не был… — начал я, и Рсенун, перебивая, воскликнул:

— Отлично! Тогда чего мы стоим?!

— Мы хотели сходить на каток, — наконец-то озвучила свои мысли Мелира. — В «Логово» сейчас рано.

— Каток? — переспросила Ранна. — Да, эта идея лучше, а потом можно и пообедать, и отметить.

Мы шли по дорожке к стоянке флаеров, обсуждая положительные и негативные стороны нового порядка сдачи экзаменов, и Рсенун вдруг заметил:

— Придётся вызывать такси.

— Зачем? — Мелира направилась к моему флаеру. — Вчетвером мы прекрасно разместимся.

— А я-то думала, откуда у Айвора такая дорогая штучка! — отозвалась Ранна, взглянув на Рсенуна, но парень думал о чём-то своём и промолчал…

Пока летели, девушки, сидя на задних местах, обсуждали каких-то общих знакомых родителей, а Медизи всё так же отмалчивался. Наконец, флаер приземлился, и мы отправились к катку, который находился рядом с большим торговым центром «Орби́та», в котором, несмотря на относительно ранний час, людей было как муравьёв в муравейнике. Я даже начал опасаться, что на катке окажется не меньше, но реальность успокоила — всего человек сто. Оказалось, существует лимит на количество катающихся, и нам пришлось прождать полчаса. Впрочем, девушек это не смутило, и они продолжили болтать, примеряя коньки, а я всё так же удивлялся немногословности Рсенуна, что для него было совсем нехарактерно. Наконец, нам и ещё троим разрешили выйти на лёд.

— Айвор, ты чего стоишь у бортика? — спросила подъехавшая Мелира.

— Я не умею.

— Как?.. Ах да… — быстро сообразила девушка. — Тогда начну тебя учить. Не всё же тебе показывать фехтовальные стойки и приёмы.

Ноги дрожат, коньки кажутся непослушными, а лёд предательски скользким. Внутри всё сжимается от страха: вдруг я упаду прямо посреди толпы? Сердце бьётся чаще, ладони потеют, хотя воздух довольно прохладный.

Мелира улыбается:

— Не бойся, всё получится!

Её голос звучит уверенно, и мне становится чуть спокойнее. Девушка берёт меня за руки:

— Сначала просто постой, почувствуй лёд.

Я стараюсь держать равновесие, но ноги пытаются жить своей жизнью. Хорошо, что система всё держит под контролем, но меня так и тянет упасть. Мелира умело поддерживает, и мне немного становится стыдно своей слабости.

— Ничего страшного, — мягко говорит девушка. — Это нормально, все так начинают. Шаг вперёд, потом второй, — подсказывает она. — Не спеши, смотри на меня.

Мы медленно двигаемся вдоль бортика. Мелира идёт спиной вперёд, не отпуская моих рук, и уверенность передаётся мне по невидимой нити.

— Колени чуть согни, корпус чуть вперёд — так будет легче, — слышу я её наставления.

Повторяю — и начинаю осознавать, что привыкаю, тело не тянет упасть, и я действительно скольжу. Внутри зарождается радость: «Получается!»

— Отлично, теперь попробуй отпустить одну руку, — предлагает мне девушка. Сердце на мгновение замирает, и какое-то время держу баланс сам. Пару раз всё же оступаюсь.

— Молодец, Айвор, уже намного лучше!

Вокруг мелькают другие катающиеся, музыка играет, слышится смех, но сейчас для меня главное — её голос и эти первые уверенные движения. Я стараюсь запомнить каждое ощущение: как скользит лезвие, как распределяю вес, как немного сгибаю колени, и неуверенность уходит, уступая место азарту. Мимо пролетают Ранна и Рсенун, но они заняты разговором и не обращают на нас внимания.

Через четверть часа я уже могу проехать приличное расстояние без поддержки и с улыбкой смотрю на Мелиру. Она смеётся и даже хлопает в ладоши:

— Вот видишь! У тебя отлично получается!

В груди разливается тепло, а в голове крутится мысль:

— Я смог. Я действительно смог!

[Кто бы сомневался!]

Я улыбаюсь во весь рот, поскольку ощущаю настоящее удовольствие от скольжения по льду.

Мы сошли со льда и, сдав коньки, отдыхаем на скамейке.

— Похоже, у Ранны и Рсенуна отношения, — делится своими наблюдениями Мелира. — К нам они подъехали всего пару раз.

— Мне тоже это кажется. Хотя не исключено, что у них просто какие-то общие дела.

— Не понимаю, зачем ей это надо? Да, он из довольно известного рода, но… — девушка замолкает, так как парочка, за которой мы наблюдаем, тоже присаживается на скамейку.

— Может, пройдёмся по торговому центру? — предлагает Ранна. — Ведь всегда можно придумать, что купить, — и хитро улыбается.

— Давай! — кивает Мелира, а Рсенун страдальчески вздыхает.

— Не переживай, — машет рукой Ранна. — Тебя таскать за собой не будем. Мы, девочки, большие, справимся, а вы можете сами сходить куда-нибудь… Хоть шары по дорожке покатать или стрельбой из арбалета развлечься.

— Да! — моментально оживает Медизи. — Как насчёт посоревноваться с мастером?

— Уверен? — спрашиваю я, и вижу, что Рсенун уже роет копытом землю.

— Послушай, — обращается Мелира к Ранне. — По магазинам мы всегда успеем, а вот посмотреть, как эти двое начнут друг перед другом выделываться — не факт, что ещё раз увидим.

— Думаешь? Ладно, давай поглядим.

— Тогда вначале стрельба, — поднялся парень. — А то после шаров руки будут трястись.

— Как скажешь. Мне всё равно, поскольку я раньше почти не стрелял, — не стал спорить я.

Пришли в зал, прослушали инструктаж по технике безопасности, получили арбалеты и по десять стрел. Я сжал арбалет в руках и сразу почувствовал, что, хотя он и легче, чем те на Замине, но всё равно нелёгкий. Да и тетива тугая. Рядом встал Рсенун. Он держал арбалет свободно и непринуждённо: проверил прицел, натянул тетиву, уверенно взял стрелу. Да, видно, что стреляет давно, а для меня это третий раз в жизни.

— Ну что, начинаем? — спросил Медизи и подмигнул. — По одной стреле, по очереди.

Я кивнул, стараясь не выдать волнения, мой соперник поднял арбалет первым, и почти сразу стрела с глухим стуком вонзилась почти в центр мишени — «девятка». Зеваки, стоявшие позади, одобрительно загудели.

Теперь моя очередь. Натягиваю тетиву, задерживаю дыхание… Выстрел… Стрела угодила в самый край мишени — «тройка». Рсенун лишь усмехнулся:

— Спокойнее, целься точнее.

Второй выстрел, и снова у парня «девятка». Мой — мимо. Разочарование кольнуло в груди, и я стиснул зубы. Третий выстрел — «десятка». Мой — «четвёрка». После пяти раундов счёт явно не в мою пользу: у Рсенуна — 46, у меня — жалкие 21.

Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза, пытаясь собраться. «Нужно настроиться», — подумал я. — «Это просто оружие. Я смогу». Внимательно осмотрел арбалет, чуть подрегулировал прицел, проверил хват.

Шестая стрела Рсенуна ушла в «восьмёрку» — он тоже не идеален. Я сосредоточился: выровнял прицел, задержал дыхание, плавно нажал на спуск. Стрела вонзилась в «семёрку». Не «десятка», но уже прогресс!

Седьмой выстрел — «восьмёрка». Восьмой — снова «восьмёрка». Внутри что-то щёлкнуло: я начал чувствовать ритм оружия, понимать, как оно реагирует на мои движения. Девятая стрела — «девятка»! Толпа оживилась, Мелира зааплодировала.

Рсенун почему-то занервничал, и его девятый выстрел оказался «семёркой». Я вытер вспотевшие ладони, поднял арбалет, выровнял прицел. Всё замерло: голоса стихли, сердце, казалось, перестало биться. Выстрел! Стрела вонзилась в «девятку».

Осталась последняя пара выстрелов. Медизи собрался, сделал глубокий вдох и попал в «восьмёрку».

[Всё будет нормально. От тебя требуется лишь взвести арбалет.]

Не слушая систему, я прикрыл веки, представил идеальный выстрел, открыл глаза, выровнял прицел — и выстрелил. Стрела воткнулась в «девятку». Теперь у Рсенуна — 86. У меня… 62. Я проиграл!

Медизи не удержался и хлопнул меня по плечу:

— Ну, Айвор, удивил! И ведь действительно ты раньше почти не стрелял. В следующий раз победишь точно.

Я улыбнулся в ответ. Да и на что я рассчитывал? Будь пристрелочные выстрелы, тогда бы мог победить, а так…

— Ты сегодня научился стоять на коньках и стрелять из современного арбалета. Это прогресс!

— Прогресс очевиден, — кивнул я. — Теперь очередь за шарами. Думаю, смогу выиграть.

— Правильный настрой — залог успеха, — заметила рядом стоявшая Ранна. — Идёмте, а то мы задерживаем следующую пару.

Зал, где катали шары, оказался сравнительно большим, почти как каток. В памяти всплыло слово «боулинг». Девушки пошли по магазинам, и мы остались вдвоём.

— Тут всё просто, — начал Рсенун. — Берёшь шар и посылаешь его вперёд. Всё остальное сделает автомат: посчитает очки и покажет, чья наступила очередь. Самое главное — посылать шар плавно, чтобы он не стукался, а как бы заскользил. Разберёшься…

Разобрался. Покатали шары, поболтали. Без присутствия общих знакомых парень оказался почти нормальным. Да, были некоторые моменты, которые мне не нравились, но нет идеальных людей. Думаю, что и я… Нет, не думаю, а уверен, что я в глазах многих посторонних мне людей и даже одногруппников не всегда выгляжу хорошим человеком. А, может, какой-то их части — и не обязательно маленькой — вообще всегда кажусь плохим.

Затем мы нашли девушек, и тут же пожалели, поскольку пришлось часа два ходить за ними, как на привязи, и смотреть на примерки и прочее. Нет, нам тоже предлагали что-то выбрать и даже советовали… Я воспринимал это как очередную игру и бо́льшую часть времени общался с системой, а вот Рсенуна такое хождение явно нервировало, и парень снова вошёл в образ неадеквата. К счастью, Ранна это быстро заметила и предложила перекусить, а потом отправиться в парк развлечений, где просто замечательно провели время. И почему я за всё время пребывания на Столичной-1 сюда даже не подумал прийти?!

Наконец, все мы устали, и теперь можно отправиться в «Логово контрабандиста» и отметить сдачу экзаменов. Рсенун как снова увидел флаер, так сразу замолчал и почти не реагировал на вопросы девушек. Да что это с ним?

«Логово» оказалось не рестораном, а ночным клубом, днём работающим как большое кафе, но семей с детьми я в нём не увидел. Наверное, сложившаяся репутация заведения даже в обычные часы не позволяла привести сюда малолетнее потомство. Так что в тот момент, когда мы вошли, в кафе было ещё не так чтобы много людей по сравнению с ночными часами, как заметила Ранна.

— Ты здесь бывала? — спросил я Мелиру.

— Была раза два или три. Тут нормально лишь вечером, а ближе к ночи становится слишком тесно, да и личностей много появляется, которых лучше бы не видеть.

— Что за личности? — мне стало даже интересно.

— Разные, — уклончиво ответила девушка. — Если мы всё же досидим допоздна, то сам увидишь… Но я надеюсь, что мы уйдём раньше.

— Если тебе не нравится, так давай свалим сейчас, — предложил я, не видя никакой проблемы не желать находиться там, где неуютно.

— Среди молодёжи считается странным, неправильным отказываться, когда тебя приглашают в «Логово». Это место является культовым… Понимаешь?

— Не совсем.

— Просто ты живёшь сам по себе, и мнения других тебя не особенно интересуют пока что, а вот когда…

— Вы чего остановились? — подошла к нам Ранна.

— Да вот Айвор спрашивает, чем это место знаменито.

— Ты здесь не бывал? — удивилась девушка.

— Я много где не бывал.

— Тогда должно понравиться. Здесь классно! Только мы пришли несколько раньше, чем обычно.

Я кивнул, и мы пошли к выбранным местам.

Глава 16

“Логово контрабандиста” действительно начало заполняться позже, и, как я понял, курсанты в форме тут, как правило, не появляются, но сегодня был необычный день, и таких, как мы, стало много довольно скоро. Меня удивляло, что совершенно незнакомые парни и даже девушки подходили и поздравляли, пока система не поведала, что во многих академиях сегодня последний день сдачи экзаменов. Вскоре было объявлено, что курсантам предоставляется скидка, и народ потянулся к барам.

– Почему ты ничего не берёшь? – подошедший Рсенун держал в руках два фужера. – Девушки себе выбирают что-то невообразимое, а ты тут сидишь…

– Что значит “невообразимое”? – решил задать встречный вопрос я, чтобы не отвечать на заданный.

– Какие-то новые коктейли. Все девушки падки на новое, а мне больше нравятся проверенные. Так всё-таки, почему ты отсиживаешься? Если оказался в “Логове”, то надо пить!

Вернувшиеся девушки, держащие по бокалу в каждой руке, отвлекли парня, позволив мне не отвечать.

– М-м-м… Какая вкуснятина! – глаза Ранны чуть ли не физически заблестели. – Не обманули… Действительно классно!

– Да, неплохо, – согласилась Мелира, сделав по паре глотков от каждого напитка.

– А ты, Айвор… – Ранна то ли хотела что-то сказать, то ли спросить, но очередные подошедшие курсанты отвлекли её надолго. Это были выпускники “Острого перчика”, как можно было понять по значкам на кителях, и разговор оказался настолько долгим, что все решили продолжить его сидя. Сразу стало тесновато, но никто не обращал на это внимания.

Мелира придвинулась вплотную, и через несколько слоёв одежды я ощутил её тепло, что моментально отразилось на одной из функций моего тела. Пришлось приказать системе вернуть кровообращение в норму, пока никто не обратил внимание. Впрочем, все были так увлечены разговором, что не сразу сообразили, что единственный, кто в нём не участвует, – я. Конечно, меня всем представили, но на мой простой статус “золотая молодёжь” не обратила внимания. И только когда кто-то вспомнил, что я был удивительным образом отмечен королём в Золотом зале, на лицах появилась некоторая заинтересованность.

– Пойдём, потанцуем? – предложила Мелира.

– Потанцуем? – я даже растерялся, поскольку те танцы, что я немного выучил на Замине, совершенно не были похожи на местные.

– Ты и этого не умеешь? Просто удивительно! Я тебя научу, – и, взяв меня за руку, девушка повела в центр зала, где уже было немало пар.

Ничего особо сложного в местном танце я не обнаружил. Он даже показался слишком простым, что, впрочем, меня вполне устраивало. Вот только довольно близкое девичье тело и повышенная игривость Мелиры, которая успела выпить до самого дна два коктейля, снова вызвали… Хорошо, что свет на танцполе был приглушённым, а система всё снова вернула в прежнее положение.

Вернувшись, мы застали новую компанию курсантов, что-то горячо обсуждавших с Рсенуном. Я даже не удивился, увидев и у них значки “Острого перчика”. Как их тут много, оказывается! На меня почти никто не обратил внимания, а вот Мелира удостоилась восторженных возгласов, и девушка начала активно болтать с теми, у кого были нашивки второкурсников.

[Ты не в своей тарелке, как говорится.]

~ Ерунда. Главное, чтобы меня излишне не донимали предложениями выпить. Ты-то, конечно, алкоголь нейтрализуешь, но всякую гадость в себя вливать совершенно нет желания.

[Всё или почти всё я выведу, не беспокойся. Хотя, судя по фильмам и книгам, твой трезвый вид начнёт людей раздражать, и они начнут целенаправленно спаивать.]

~ Буду надеяться, что им скоро станет всё равно.

Всё равно не стало. Когда девушки ушли в так называемую дамскую комнату, Рсенун решил, что я просто обязан попробовать “самый лучший коктейль”. Причём, он просто пододвинул ко мне свой недопитый, поскольку был уже прилично пьян:

– Да ты только попробуй!

Не желая провоцировать обиду, я сымитировал глоток, воспользовавшись тем, что парень отвлёкся на проходящую девушку, одетую излишне открыто. Впрочем, температура воздуха в общем зале поднялась с того времени, когда мы сюда пришли несколько часов назад, и неудивительно, что многие курсанты сняли свои кители.

– Да, неплохо, – кивнул я.

– Отлично! – решил переубедить меня Рсенун. – Скажи по секрету, за какие заслуги Мелира дала тебе пользоваться флаером?

[Вот она причина его сегодняшней необычайной задумчивости!]

– Разве это запрещено?

– Да нет, – помотал нетрезвой головой сын виконта. – Можно, конечно. Просто… – и парень громко икнул. – Просто… У вас что-то было?

– Что-то? – не понял я.

– Ну, это… Не делай вид, что не понимаешь… – Рсенун взял коктейль и выпил почти до дна. – Счастливчик ты! А мне вот Ранна не даёт. Только тс-с-с!

И как на это реагировать? Как на пьяный трёп? Вот только что у трезвого на уме, то у пьяного… Ладно, сделаю вид, что не расслышал это признание. Тем более, что музыка громкая и я на самом деле мог не расслышать.

– Скучаете, мальчики? – громко спросила вернувшаяся Ранна.

– Не-е-ет! – замотал головой Рсенун. – Пойдём танцевать! – и, взяв девушку за руку, чуть ли не потащил её в подпрыгивающую толпу.

– Ну как тебе здесь? – Мелира изо всех сил старалась выглядеть трезвой, но замедленная речь её выдавала.

– Ничего, хотя и излишне громко.

– Это нормально. В других ночных клубах ещё громче.

– Мы когда отсюда уйдём? – спросил я.

– Давай ещё посидим. Всё-таки не каждый день…

Что “не каждый день” я не узнал, поскольку две подошедшие девушки – из тех, что недавно сидели тут, – увлекли Мелиру танцевать.

Вернулись все не скоро. Разгорячённые, немного растрёпанные, они выглядели так, как это и показывают в кинофильмах. Но был и определённый плюс – все трое немного протрезвели.

– У тебя причёска растрепалась, – тихо сказал я Мелире.

– Да? Сильно? Надо подправить, – девушка встала и почти прямой походкой пошла в дамскую комнату, но вскоре вернулась. – Там така-а-ая очередь! Айвор, пойдём со мной.

– Куда?

– Туда…

Если бы я был пьян, то сразу бы протрезвел. Видя моё непонимание, Мелира пояснила:

– Тут есть ещё общие туалеты на случай больших очередей, но там… – девушка запнулась. – Бывает небезопасно.

– Ладно, – кивнул я…

Оказавшись в общем туалете – в помещении со множеством закрытых кабинок, – я не увидел ничего “небезопасного”. Ну, целуется взасос одна парочка, так и что с того?

[Ты из-за музыки не слышишь разве? Прислушайся!]

Прислушался. Потом ещё раз прислушался, и до моего слуха донеслись нехарактерные для такого места звуки. Точнее, сильно приглушённые стоны. Неудивительно, раз в “Логове” такая атмосфера. Вероятно, Мелира тоже услышала постанывания, так как прекратила причёсываться, а потом быстро всё завершила:

– Идём отсюда!

Мы вернулись к нашему столику, на котором появились новые напитки, а рядом сидел очередной “гость” – разодетый в яркую одежду парень что-то говорил Рсенуну на ухо. Затем он мотнул в нашу сторону головой и, получив отрицательный жест, ушёл.

– Кто это? – спросил я у Мелиры.

– Продавец наркотиков, скорее всего. Они тут каждый день торгуют.

– Мелира, попробуй! – возбуждённая Ранна протягивала коктейль. – Просто отрыв башки!

[Дочь герцога Вейлтриха сильно пьяна.]

~ Вижу, и это меня сильно настораживает.

Мелира взяла фужер и выпила половину:

– Точно!..

Минут через десять зазвучала медленная мелодия.

– Идём танцевать! – Ранна посмотрела на Рсенуна, а Мелира без всяких слов взяла меня за руку и почти потащила к танцполу.

В этот раз девушка положила свои руки мне на шею и прижалась всем телом, вызвав предсказуемое перемещение крови в моём организме. Почувствовала ли она это, сказать трудно, но прижиматься стала сильнее. Она точно пьяна! Я не стал отстраняться – не железный…

Нет, мы не целовались, хотя такое желание у меня появилось, конечно. Возможно, девушка была не против, а, возможно, ей просто нравилась неопределённость, когда можно идти по кромке, не ускоряя события. Я тоже не спешил, вдыхая запах её тела и запах алкоголя.

Танец закончился, и мы вернулись к столику, где просидели вдвоём какое-то время, так как Ранна и Рсенун отсутствовали. Ушли в общий туалет? Это их право.

– Ещё часик, наверное, и уходим, – сказала, наконец, Мелира. – Скоро здесь будет не протолкнуться.

Я посмотрел вокруг. Да куда больше?! На танцполе уж точно тесно.

Пришли Ранна и Рсенун, принеся очередные коктейли – и куда в них влезает! – и начали настойчиво меня угощать. Пришлось согласиться. Нет, не потому, что им удалось меня продавить. Просто я хорошо помнил: пьяный человек может в любой момент начать вести себя неадекватно, если почувствует даже слабый повод. Провоцировать не хотелось. Надеюсь, это последний фужер.

Нет, не последний. Ранна пошла за очередными, а когда возвращалась, за ней шёл парень и явно делал комплименты. Увидев меня и Рсенуна, незнакомец решил не рисковать и растворился в толпе.

Выпили, и вскоре я заметил, что девушка, что называется, отключилась, Рсенун тоже выглядел не очень, но пока держался. И зачем мне это всё? Парень встал и, не говоря ни слова, направился в сторону туалета. Ладно, вернётся, и надо уходить отсюда. Мне ещё Мелиру до дома отвозить. Кстати, а где она проживает?

Песня сменялась песней, а Рсенун не возвращался. Я тронул за руку задремавшую Мелиру:

– Пойду, поищу Медизи.

Поискал на танцполе и не нашёл. Спустился вниз, осмотрел мужской туалет, позвал несколько раз по имени – безрезультатно. Направился в общий – там творилось невообразимое: парочки выходили из кабинок, чтобы туда сразу направлялась другая. Не нужно было даже прислушиваться, чтобы понять происходящее за дверцами. Решил постоять с целью увидеть всех, кто развлекается, вдруг там где-то и Медизи.

– А ты ничего… – пьяная, но не вусмерть, девушка подошла почти вплотную. – Как насчёт толкательных движений?

Я вначале не понял вопроса, настолько он звучал неожиданно, но система всё сразу объяснила.

– Нет, я тут друга ищу.

– Можно и втроём.

Еле отнекался, но любительница подвигаться скоро нашла более сговорчивого, и дверца кабинки за ними закрылась, чтобы спустя минуту оттуда послышались характерные хлопки.

Рсенуна я так не увидел. На обратном пути заглянул на всякий случай в мужской туалет, а после него направился к столику. Увидев издалека, что парень не возвратился, поискал его на танцполе.

[Может, стоит у входа и дышит свежим воздухом?]

Эта мысль мне понравилась, и я направился к выходу. Да, там я увидел пару парней, что сидели у нас, но больше никого. Подошёл к ним и без предисловий спросил:

– Рсенуна не видали?

– Минут десять как на такси уехал.

– Как уехал? – опешил я.

– Так… Стало ему плохо, и он попросил меня вызвать такси. Надеюсь, его там не вытошнит, а то водитель не обрадуется.

Поблагодарил за информацию и в раздумьях пошёл обратно, обозревая спящих прямо на полу парней. Или не спящих? Вон, рукава закатаны выше локтей. Да чтобы я сюда хоть ещё раз пришёл!..

Мелира спала. Ранна тоже. Потряс обеих за плечи – безрезультатно. Начал трясти сильнее – никакой реакции. И что теперь делать? Меня самого тут скоро вытошнит от гама и запахов. Курят, наверное, неподалёку всякую гадость. Неудивительно, что многие тут сами не свои ходят… Надышались.

Делать нечего – поднял Мелиру и понёс на руках к выходу. На удивление, никто даже не отреагировал, лишь пара охранников проводили взглядами, но ничего не спросили. Наверное, такое тут каждую ночь видят, да и не по одному разу. Просто раздолье для насильников и маньяков! Или они на видеонаблюдение надеются? Так поздно будет лица выискивать, когда всё случится.

Запихнул девушку на заднее сиденье, закрыл дверцу флаера и направился за Ранной, попутно раздумывая, не оставить ли её здесь. Нет, не стоит. Мало ли что… Отнесут в туалет и…

Как я и ожидал, охранники пропустили меня и во второй раз. Краем уха услышал, как один, видимо, юморист, спрашивает другого: «Интересно, будет ли третья?» Если вдруг решу заделаться работорговцем или вымогателем, то уже знаю, где без проблем брать товар.

Флаер приземлился рядом с входной дверью особняка, – очень не хотелось, чтобы кто-то случайно увидел, как я заношу в дом двух беспомощных девушек. Это охранники «Логова» ко всему привыкшие, а тут люди высоких моральных принципов. Я даже усмехнулся – ещё неизвестно, что за стенами местных особняков творится! Может, в подвале гарем из невольниц, которых тут точно никто искать не будет.

И куда мне девушек складывать? Каждую в отдельную гостевую комнату? Подумав, решил положить их на одну кровать. А то спросонья не поймут, где оказались, а так хоть орать не сразу начнут.

Всё, теперь в душ и спать! Вот уж отметили, так отметили сданные экзамены, долго такого забыть не смогу! Возможно, что вообще не забуду – система напомнит в неподходящий момент. Странно, кстати, чего это она такая молчаливая? Впечатления анализирует?

Утро. Точнее, позднее утро. Вставать совсем не хочется, но если буду валяться, то может разболеться голова, хоть я и не пил почти что.

Поднялся, оделся и вспомнил, что поблизости оставил двух девушек. Или давно не девушек, раз в такие места ходят? Вышел из комнаты. Тишина. Нет, на кухне раздались звуки. И кто там хозяйничает?

– Вовремя пришёл. Кофе будешь? – Мелира стоит у плиты в ожидании закипания воды.

– Буду, – киваю и сажусь за стол.

– Раз будешь, то вари себе сам, а то мне и этого мало.

– Тогда какао растворимый выпью, – отвечаю и открываю дверцу шкафчика. – Заниматься готовкой лень.

Девушка не отвечает – она уже занята процессом, и разговор будет лишь отвлекать. Наконец, бодрящий напиток перелит в кружку, и Мелира садится за стол…

– Как мы здесь оказались? Ты нас привёз? – когда кофе выпит, можно заняться и расспросами.

– Нет, вас сюда притащил маньяк. Просто он не знал, что тут живу я, вот и оплошал.

– Ха-ха-ха! – медленно произнесла девушка и налила вторую кружку.

– Вот ты смеёшься, а охранники даже не спросили, куда, кого и зачем выношу.

– Оттуда потом десятки тел будут выносить, – отмахнулась Мелира.

Раздался истошный крик. Мы вскочили и только тогда поняли, что это орёт Ранна. Мелира побежала в комнату, и вскоре вопль прекратился, а я направился к плите варить кофе для второй гостьи.

Сижу и смотрю, как девушки потягивают горячий напиток. Мелира уже лучше выглядит, а вот Ранна совсем плоха – сидит и, возможно, до конца не поняла, где находится и кто рядом. Подхожу:

– Сиди спокойно, – говорю. – Сейчас легонько помассирую голову, и всё пройдёт.

Та согласно кивает. Возможно, она сейчас готова и почку отдать, лишь бы прийти в обычное состояние. Начинаю массаж под пристальным взглядом Мелиры. Ох, и будет мне потом куча вопросов, но сидеть и смотреть на мучения перепившего молодого организма нет никакого желания.

– Ах!.. Хорошо… – начала тихонько постанывать от удовольствия Ранна через пару минут. – Давай я лягу на постель, а ты продолжишь?

– Ничего, что я тут рядом с вами? – голосом, не предвещающим ничего хорошего, спрашивает Мелира.

– Так ложись рядом, – бормочет Ранна. – Кровать большая.

Я не обращаю на эти слова никакого внимания – с похмелья и не такое наговоришь. Видал и слыхал…

– А где Рсенун? – Ранна пришла в себя и сразу начала спрашивать, а я, под требовательным взглядом Мелиры, направился массировать виски и ей.

– Рсенун дома, наверное.

– Что значит «наверное»? И где тогда мы сейчас? Мелира, у тебя?

[Все друг друга знают, а в гостях ни разу не были. Интересно живут аристократы!]

– Нет, у меня, – ответил я, понимая, что хмыкнувшая Мелира отвечать не собирается и ждёт продолжения спектакля.

– А Рсенун? – Ранна смотрит на меня непонимающе.

– Ему вчера поплохело, и его друзья вызвали такси.

– Так… Понятно… А чей это дом? Ах, да… Стоп! – девушка внимательно посмотрела по сторонам, а потом подошла к окну. – Мы где? Что за место?

– Почти между Аселеу и Академией, – ответил я, чувствуя, как Мелиру начинает мелко трясти от смеха.

– Где? – Ранна снова взглянула в окно. – Нехорошо смеяться над друзьями.

[Мы уже друзья? Интересно!]

– Никто не смеётся, – пожимаю плечами и хочу отойти от Мелиры, но девушка хватает меня за руку и кладёт себе на голову. Понял, не дурак!

А вот Ранне не мой ответ не понравился, и она направилась к выходу, чтобы вскоре вернуться:

– Не обманываешь?

Меня так и подмывало спросить, зачем ей деку поставили, но вдохнул-выдохнул и произнёс:

– Нет.

– Что «нет»?

Мелира уже смеётся открыто.

– Вы сговорились? – голова Ранны точно перестала болеть, раз она упёрла руки в бока. – Где мы находимся?

– Мы находимся в доме Айвора. Ну, он всё вот это домом называет… И да, Айвор не врёт, мы действительно в Шестом районе столицы.

Пристальный взгляд Ранны засвидетельствовал, что она не поверила и этому объяснению, но возмущаться перестала и пошла делать кофе. Я же опустил руки с намерением сесть, но Мелира меня остановила:

– И шею, пожалуйста. Отлежала… И спину тоже…

– А ничего, что я здесь? – обернулась Ранна.

– Тогда, Айвор, пойдём в комнату… Там кровать широкая и нам вдвоём будет удобно, – замурлыкала Мелира.

– Э-э-э! Прекращай спектакль! А ты, Айвор, давай, рассказывай, зачем ты в Шестом районе особняк арендовал и, собственно, каким образом?!

– О-о-о! – передразнивая, произнесла Мелира. – Лучше сядь, а то упадёшь, когда поймёшь. А я, так уж и быть, кофе нам сварю, – и повернулась ко мне. – Расскажи, а то она нас всех вопросами до белого каления доведёт.

[Высокие аристократические отношения!]

Делать нечего, рассказал. И не только рассказал, но и показал… Орден показал. Как ни странно, Ранна поверила сразу, а потом ещё сильнее удивила:

– Мелира, ты где спишь? Тогда я в другой комнате.

– А если я с Айвором сплю? – неожиданно ответила Мелира.

– У меня появится выбор, – не смущаясь, отреагировала Ранна.

– Э-э! А меня спросить? – подал голос я.

– Ты хочешь выбрать себе одну из нас? – Ранна перевела взгляд на меня. – Или с каждой через ночь?

Я захлопал глазами, и девушки одновременно расхохотались.

– Ты его уделала!!! – Мелира еле добралась до стула. – Таким растерянным я Айвора видела лишь однажды.

Отсмеялись. Они отсмеялись, а я даже не улыбнулся. И дело даже не в том, что ещё один человек посвящён в мою тайну, а что их теперь два. И оба… То есть, обе не прочь пожить тут. Ну, давайте ещё десяток позовём, и будет самое настоящее общежитие. А я всех стану возить в Академию четырьмя рейсами. Наверное, девушки уловили мои эмоции и начали переглядываться.

– Я пошутила, Айвор, – серьёзно начала Ранна. – Я недолго тут поживу. Да и тебе не скучно будет, – и перевела взгляд на Мелиру. – Веселее, то есть... Станет веселее. Ну, где ты ещё найдёшь таких классных как мы? Молчишь? Молчание – знак согласия.

Я вздохнул и направился к выходу, но ещё не дойдя до поворота, услышал:

– И каков он в постели?

Глава 17

Гарем разве может быть утомительным? Возможно, так подумал бы почти любой, нас увидевший, но на деле у меня прибавились только проблемы. Первая: чтобы девушки не говорили, их приходилось развлекать. Нет, они не требовали постоянного внимания, но как только я чем-то думал заняться, обязательно появлялась какая-то одна и желала узнать, что я делаю и зачем. Вторая проблема: три человека едят больше, чем один. Это означает не в три раза чаще ездить на рынок, а что приходится учитывать вкусы каждой — одна ест, к примеру, мясо, а вторая — только овощи и фрукты.

Можно перечислить ещё проблемы, но упомяну самую главную: все те разговоры о «с каждой через день или даже сразу с двумя» так и остались разговорами. Возможно, но не факт, что после пары бутылок вина это бы и произошло, но девушки даже смотреть не желали в сторону алкоголя. Их так проняло наше приключение в «Логове контрабандиста», что после робкого намёка о вине чуть было вдвоём меня не побили. И это не фигура речи.

Зато в распорядке дня появился один пунктик… Точнее, пункт: совместный просмотр кинофильмов. А то непорядок — большая панель в наличии, но почти всегда выключена. Теперь пару часов каждый вечер мы (то есть я) сидим или лежим (лежат девушки) перед экраном и роняем (только они обе) слёзы от мелодрам. Иногда (не всегда, конечно) сидим мы втроём, и девушки как бы невзначай кладут головы мне на плечи. О-о-очень романтично! И как после этого мне заснуть?!

[Девушки играют в семью], ~ через пару раз этого безобразия начала объяснять мне Инна. ~ [Девочками они играли в куклы, примеряя на себя модель «мать-дитя», а сейчас у них симуляция модели «жена-муж», ну или «жёны-муж». Но не обольщайся, что из-за этого они воспримут как норму твои домогательства. Да, у девушек имеется влечение к противоположному полу, но как аристократки не допустят откровенную распущенность. Возможно, согласились бы на всякие там обнимашки, да и то сомнительно. Всё дело в воспитании: что допустимо для простолюдинов, непозволительно для аристократов. Будь они просто дворянками, тебе и им было бы несколько проще, но герцогские дочери, да ещё на виду друг у друга… Нет, исключено!]

~ Зачем они меня тогда провоцируют?

[Это игра. Она щекочет нервы. Ты не игрушка и можешь поступить непредсказуемо. Их это заводит, конечно, но ты же не будешь насиловать одну на глазах другой.]

~ Теперь понял. Надо было только одну Мелиру сюда привозить.

[Она уже жила тут и знает, что ты не опасен для её чести. Конечно, ты можешь сорваться, но в этом-то и прелесть… Игра с огнём… Или со змеёй.]

***

Шли дни, и я заметил, что Ранна ни разу больше не упомянула о Рсенуне. Возможно, он куда-то уехал или ещё что, но если раньше в Академии или на конеферме они были почти всегда рядом, то теперь парень будто просто пропал. Возможно, в моё отсутствие девушка переписывается и не только с ним одним, но спрашивать я, конечно же, не буду. Мне и так почти хорошо. Почти каждый день мы ездили то в город, то на природу, то прибирались в доме или снаружи. Новый день — новые дела, новые развлечения.

Не знаю, насколько сблизились девушки между собой, а у меня улучшились отношения с обеими, что не могло не радовать. Благодаря им я стал лучше понимать нелогичность женского пола в поступках, начал улавливать невысказанные слова и желания. В последнем мне помогала, конечно же, система. Ну а куда я без неё?! Что для себя вынесли девушки в общении со мной — вопрос хороший. Наверное, какую-то пользу. Иначе, зачем им это всё?

Наконец, настал последний день каникул. И на совместном обсуждении было предложено испечь торт. Я только поддержал эту идею, поскольку моё участие хоть и предусматривалось, но чисто символическое: купить готовые круги из теста и ингредиенты. Купил и привёз. Всё. Далее — они.

Посидели, съели по паре кусочков торта, выпили кофе. Я посмотрел на часы:

— Давайте готовиться к завтрашнему дню. Мы привыкли ложиться спать поздно, так надо эту привычку прекращать.

— Детское время же! — начали возмущаться девушки.

— Гладить форму, душ, кровать. Вперёд!

Нехотя и причитая, что живут с тираном и сумасбродом, меня всё-таки послушались. Но, как оказалось, не полностью — отправляться спать девушки категорически отказались.

И вот мы снова сидим на кухне — они в халатах, я в домашней одежде. Скучаем. Что-то не то. Я так и сказал:

— Вы как хотите, а я открою бутылку вина.

— Мелира, я разгадала его коварный план — он нас споить желает!

— И зачем ему это понадобилось?

— Двух мнений быть не может…

— Да что ты! — всплеснула руками Мелира. — Получается, ему удавалось всё это время маскироваться под приличного человека: подобрал двух беспомощных юных дев, накормил, дал кров… А оказывается всё из-за коварных планов!

— И как нам быть? — как бы от ужаса прикрыла рот рукой Ранна. — Как мы, скромные, слабые, неискушённые девушки сможем дать отпор этому извращенцу? Он же сейчас нас свяжет и… Не могу даже произнести это неприличное слово!

— Есть только два варианта: сдаться с надеждой, что ненасытное чудовище не станет слишком долго мучить, используя наши молодые и упругие тела или…

— Или… — подалась вперёд Рона, словно ожидая услышать вселенскую тайну, и ворот её халатика немного распахнулся, и я заметил, что под ним ничего нет.

— Или нашим молодым и упругим телам следует бежать в спальню и…

— И… — девушка даже привстала. — И там сдаться, сестра?

— Ну… Отдаться можно прямо здесь, — Мелира поерзала. — Очень удобный стул кстати… Нет, если мы сдадимся, он нас станет терзать лет десять, пока мы не состаримся. Но даже не это страшно, а.

— А?..

— То, что через пару лет он станет водить сюда первокурсниц! Тебе нужны конкурентки, Ранна? То-то же! И мне не нужны! Мы сейчас побежим в спальню, схватим подушки, и так отмутозим ими извращенца, чтобы он и пошевелиться не смог! Вперёд!

И девушки, сорвавшись со своих мест, рванули по коридору.

~ Это у них такая ролевая игра, Инна?

[Сейчас узнаем.]

Узнавать долго не пришлось. С криками и воплями девушки выбежали из спальни, держа в руках по подушке.

[Беги!]

И я рванул.

[Наружу! Здесь тебе не скрыться!]

Привыкнув слушать систему в критические моменты, я даже не подумал, зачем мне вообще куда-то бежать.

Наружа оказалась холодной. Хорошо, что я обут. Теперь понимаю, почему в Аселеу все люди ходят в уличной обуви — они всегда готовы к ролевым играм.

[Чтобы девушкам стало интереснее, я сейчас пущу тебе молочную кислоту в мышцы.]

Неожиданно ноги отяжелели, и даже появилась отдышка.

~ За что, Инна?!

[Мне хочется посмотреть, что они сделают, когда тебя догонят.]

Ругая систему, я свернул за угол и побежал вдоль стены особняка, периодически оглядываясь. А за мной гнались Ранна и Мелира, размахивая подушками. Вот одна кинула её прямо мне в спину, я сбился с шага и чуть не упал, но удержался.

— Кидай! — раздалось за спиной, и ещё один толчок.

Но я снова не упал и, свернув за спасительный угол здания, попробовал прибавить шаг. Девушки точно отстали — им надо поднять подушки, а я выиграю немного времени…

Бац! — и мягкий снаряд опять ударил мне в спину. Бац! — прилетел ещё один. Метко кидают, однако!

Я оглянулся, пытаясь понять, откуда исходит угроза, — и в тот же миг ноги предательски запутались в чём-то невидимом, будто сама земля решила сыграть со мной злую шутку. Потеряв равновесие, я с глухим стуком повалился на тонкую снежную простыню, которая встретила меня безжалостно жёстко. Удар отозвался острой болью в спине, локтях, — и я невольно вскрикнул: «Больно!»

Время упущено, и вот уже на меня с размаху падает чьё-то тело, придавливая к земле. Воздух вышибло из груди, а в ушах зазвучал победный вопль, сопровождаемый хриплым возгласом:

— Попридержи его, сестра!..

И почти сразу началось нечто невообразимое: меня колотили подушками — долго, методично, с каким-то особым чувством, будто отрабатывали давно заготовленный план. Удары сыпались со всех сторон — по плечам, животу, голове. Почти сразу сбилось дыхание: девушки действовали так слаженно, что я не успевал глотнуть воздуха, чтобы набраться сил и попытаться вырваться. Глаза закрылись сами собой.

«И где их такому учат? — пронеслось в голове. — В школе? На курсах мужененавистниц?»

На третьей минуте этого импровизированного «избиения» силы начали покидать меня. Лёгкие горели от нехватки воздуха, руки дрожали, а подушки всё продолжали опускаться на живот. Не выдержав, я засипел, стараясь перекрыть их возбуждённые возгласы:

— Сдаюсь! Сдаюсь!

Постепенно удары начали стихать — реже, реже и потом вовсе прекратились. Тяжесть на груди исчезла, и мне, наконец, удалось открыть глаза, осторожно проморгавшись от слезящихся век. Надо мной стояли две растрёпанные девушки — волосы спутались, пряди прилипли ко лбу, на щеках алел яркий румянец после беготни по морозцу и борьбы. Их дыхание было частым и прерывистым, возле лиц виднелся пар, грудь вздымалась в такт неровному ритму сердца, а глаза… глаза горели не просто озорным огнём — в них читалось что-то более глубокое, почти вызывающее.

Тоненькие пояса их халатиков развязались в пылу сражения, а распахнувшиеся полы небрежно продемонстрировали узкие, почти одинаковые полупрозрачные трусики и… Ткань же настолько тонкая, что сквозь неё почти отчётливо проступает линия, а мягкие окружности, те, что выше, тоже манят взгляд, заставляя пульс участиться. Девушки моментально стали похожи на статуи древних прекрасных почти обнажённых элтрийских богинь-воительниц, прикрытых как бы ради приличия лишь узкими полосками материи. Тех самых, что я видел в городском музее, — в тот самый, куда ходят школьники, чтобы легально смотреть на женские тела, высеченные в камне.

— А-а! — внезапно завизжала Ранна, неожиданно осознав причину, из-за которой я замер, пожирая глазами зону ниже её плеч, и лицо мгновенно залила пунцовая краска, но в этом смущении было что-то завораживающее, — как будто она впервые увидела себя моими глазами.

Мелира, проследив за её взглядом, быстро развернулась и выкрикнула:

— Ты извращенец, Айвор! Ранна, хватит орать, лучше прикройся!

Я продолжал лежать на промёрзлой земле, не чувствуя, как холод пытается проникнуть в моё тело, — и как вопреки всему внутри разгорается жар, растекаясь тягучей, сладкой волной. Я улыбался как дурачок, — глупо, широко, не в силах сдержать смех, рвущийся наружу. Но за этой улыбкой скрывалось другое: странное, волнующее ощущение, будто между нами троими только что проскочила искра — невидимая, но обжигающая. В голове крутилась только одна мысль: «Вот и отметили…»

Вино мы всё-таки допили, и щёк девушек снова коснулась краска, на этот раз менее яркая, правда, но глаза искрились. Под тихое гудение стиральной машины, в которую были помещены халаты, мы со смехом вспоминали прошедшую битву. Вот только самый её конец по молчаливому согласию обходили стороной.

— Надо ложиться спать, — снова напомнил я. — Давайте, давайте, вставайте! Кто проспит, ту будить не буду специально.

— А если ты проспишь?

— Такого никогда не было!

Девушки неохотно поднялись, и направились в комнаты принимать ванну или душ. Я же, убрав всё со стола, привычно проверил систему безопасности, и тоже отправился к себе. Завтра начинается учёба.

***

— От имени администрации поздравляю вас с началом второго полугодия первого курса! — майор Вотун обвёл всех пристальным взглядом. — К сожалению, как вы уже сами, наверное, поняли, у вас имеются потери. Да, четыре человека слишком долго расслаблялись за последние месяцы. Возможно, они поверили в себя, или в удачу, или во что там ещё начинают верить лентяи, думающие, что если смогли поступить в Королевскую Академию космофлота, то их будут вести за ручку через все четыре курса. Нет! Я вам неоднократно говорил, что такого не будет! Теперь каждый может убедиться в истинности тех слов. И что более позорно — ваша группа заняла первое место по количеству отчисленных. Поверьте, в других П2-группах ситуация лучше.

Несколько человек начали обводить присутствующих взглядами, пытаясь понять, кого они больше не увидят. Три парня и одна девушка — все из простолюдинов — больше не переступят порог Академии. Статистика отчислений неумолима, как бы кому не хотелось думать.

— Думаю, вы уже ознакомились с новым расписанием. Оно составлено так, чтобы предметы, которые вы продолжите изучать, по возможности оставались на своих местах. Например, всеми любимая физическая подготовка осталась четвёртой парой. Вам повезло, и нулевых пар снова не будет. Так что тем, кто добирается издалека, можно ещё раз облегчённо вздохнуть. Но на втором курсе они появятся, как и четвёртые пары.

В классе раздался нестройный гул.

— Но это неточно, — изобразил шутку Вотун, и кто-то засмеялся. — Понимая, что не все отошли от каникул, на первой лекции я быстро пройдусь по всему, что вы успели пройти, для закрепления, так сказать. А то на летних экзаменах станете жаловаться…

Майор Вотун начал повторять когда-то сказанное, и курсанты начали расслабляться, услышав знакомые темы.

«Сколько у вас отчисленных?» — пришло сообщение от Мелиры.

«Три парня и одна девушка. А у вас?» — написал я.

«Три парня и две девушки. Все просто в ужасе. Если так и дальше пойдёт, то на четвёртом курсе из двух групп будут делать одну для снижения нагрузки на преподавателей, что неплохо. Ведь я не горю желанием остаться единственной девушкой. Ха-ха!»

Неожиданно, дверь в учебный класс открылась, и вошёл Фэйр Турган с неизвестным мне парнем. Взоры всех сразу обратились к ним.

— Майор, — хорошо поставленным голосом произнёс командант, — в этой группе сейчас меньше всего курсантов, и появилась возможность чуть это исправить. С сегодняшнего дня в ней будет учиться княжич Сиверон Улевир из рода Квериусов, правителей системы Сиринкс.

Немая сцена. Все смотрели на высокого светловолосого парня с такой белой кожей, что, казалось, можно было различить все вены. Но больше поражали глаза: радужка казалась фиолетовой, чего я ещё ни разу ни у кого не видел. В целом, княжич имел очень необычный, хотя и гармоничный вид.

[Князья — правители отдельных звёздных систем с, как правило, одной населённой планетой. Несмотря на отсутствие родственных связей с королевскими династиями космических государств, они сумели сохранить троны своих предков и, в определённой степени, уникальные черты древних законов, хотя и оказались в вассальной зависимости.]

Командант не упустил возможность произнести небольшую речь о необходимости повышения качества учёбы и, убедившись, что все прониклись, удалился. Майор Вотун в свою очередь посмотрел на новичка и немного неуверенно произнёс:

— Можете выбирать, княжич, любое свободное место.

Парень спокойно посмотрел на куратора и молча направился к дальней стене, сев на одно из пустующих мест, оказавшись рядом со мной. Интересный выбор. Обычно аристократы выбирают передние места.

[Просто не хочет, чтобы в затылок пялилось два десятка человек. Имеется и другое объяснение: он предпочитает всё контролировать и предупреждать возможное нападение.]

~ Кого тут опасаться?

[Наследник звёздной системы всегда должен проявлять бдительность, что является законом выживания у власть имущих.]

С такой логикой я спорить не стал, и продолжил слушать Вотуна, чего нельзя было сказать об одногруппниках, постоянно косившихся на новенького. Но тот проявлял хладнокровие — очень подходящее слово для человека с такой наружностью, — и смотрел только на преподавателя, который сменил несвойственное себе прежнее благодушие на привычный требовательный тон.

И лишь одна посторонняя мысль крутилась у меня в голове: как себя поведёт Рсенун Медизи? Ведь мало того, что Ранна его отныне демонстративно игнорировала, так теперь появился некто, намного выше его как по титулованию, так и по положению. Собственно, сын виконта пусть и боковой ветви Медизи — чуть больше, чем просто дворянин, и что он сумел прогнуть не только всех простолюдинов нашей группы, но и многих дворян — просто казус. В П1 группах он неизбежно оказался бы на вторых, если не третьих ролях.

Наконец, прозвенел звонок, и лекция закончилась. Я с интересом наблюдал за развитием ситуации, но Рсенун решил продолжить выяснение отношений с Ранной, что можно было предположить по их почти неподвижным фигурам.

Мне предположить, конечно, поскольку все остальные, кроме Уссон, наверное, даже не подозревали о размолвке. И вот сейчас те все остальные думали-гадали, как следует поступить, если Медизи не проявляет никакой активности, а влезать в важные ситуации вперёд сына виконта дураков у нас нет.

~ Инна, что мне следует знать о планете Сиринкс в контексте появления в группе княжича?

[Планета как планета. Колонизирована в глубокой древности, часто переходила из одного государственного формирования в другое. После пары космических войн даже умудрялась объявлять независимость, но рано или поздно её подминали под себя сильные. Княжеский род Квериусов пришёл к власти в период глобальной междоусобицы лет пятьсот назад. Сиверон Улевир является вторым по очереди наследником после смерти старшего брата, что, скорее всего, и стало причиной его перевода в Королевскую Академию космофлота из той, что находится в относительной близости к Сиринксу.]

~ Понятно. А что у них с законами и культурой. В чём отличия?

[Культура на удивление почти едина, что является следствием многочисленных попыток захвата планеты. Примерно четверо из пяти жителей относят себя к ургонтам, из которых и вышел род княжича. Их язык родственен языку оров, но разделение произошло так давно, что они стали взаимонепонятны. В упомянутой культуре интересен абсолютный патриархат и почитание морского бога Форна, как прародителя ургонтов. Допускается горизонтальный инцест.]

~ Это как?

[Связь «брат-сестра».]

~ Ну, этим мало кого можно удивить.

[Я говорю про родных брата и сестру. Возможно, благодаря этому ургонты выглядят так необычно для нас — чем ниже генетическое разнообразие в популяции, тем больше похожи на друг на друга его представители.]

~ Хмм… Важное уточнение. Следовательно, у них имеются наследственные болезни?

[Ознакомить тебя со списком шестнадцати самых распространённых?]

~ Нет, избавь меня!. И как всё это поможет построить с ним общение?

[Загрузить соответствующий лингвистический пакет? Да/Нет]

~ Да.

[Производится адаптация твоего речевого аппарата]

[Выполнено]

[Ты можешь понимать и воспроизводить звуки. Изначальная эффективность 86%]

Глава 18

Высокомерия княжичу было не занимать — выслушав моё приветствие, он с тем же отстранённым выражением лица, что держал во время лекции, ответил:

— Я прекрасно разговариваю на всеобщем языке, — и отвёл взгляд в сторону, будто аудиенция закончена.

[А ты ожидал, что второй в очереди на правление пятнадцатью миллиардами людей обрадуется, что некто непонятный решил с ним заговорить первым?]

~ Он тут не в окружении своих возможных подданных, так что можно было бы не демонстрировать своё превосходство, — после возвращения на своё место ответил я.

[Его так воспитали. Ты сам вряд ли обрадуешься, если проживающий под мостом бездомный полезет с тобой обниматься.]

~ Я не лез к нему обниматься, и я не бездомный!

[Между тобой и бездомным меньшая разница, чем между княжичем и тобой.]

~ Учту. Но даже Пискин Лавабо Второй не видел необходимости демонстрировать в беседах со мной свою куда большую значимость, чем положение третьего на планете Сиринкс человека.

[Этот «третий» был с тобой более честен, чем король. Подумай об этом на досуге.]

Я фыркнул и захотел ответить, но звонок показал, что разговор можно перенести и на более позднее время.

Две пары хоть и тянулись долго, — как нам всем казалось после каникул, — но они всё же закончились, и курсанты направились в одно из самых приятных мест Академии — в столовую.

Сижу за столиком с Ранной Уссон и дочерью графа Нази Сотенер и пытаюсь придумать оправдание, откуда знаю родной язык княжича. В конце концов система предложила вариант, и, услышав его, девушки приняли объяснение, хотя, наверное, всё же понимали его несостоятельность. Рсенун сидел за соседним столиком и буквально буравил Ранну взглядом, но та если и поворачивала голову в его сторону, то смотрела сквозь парня.

Я вздохнул — вот можешь общаться с девушкой сколь угодно долго, демонстрируя знаки внимания, даря подарки и прочее, и прочее, но стоит один раз поскользнуться, и сразу становишься ей неинтересен. Нет, мне от этого польза, наверное, но и я могу оказаться на месте Рсенуна.

Пребывание за столом с дочерью герцога и дочерью маркиза имеет свои минусы — после того, как сам поел, некультурно будет встать и уйти по делам, не по этикету это. Приходится ждать, пока они закончат, и тогда уже все вместе выходить из столовой.

А ведь когда Ранна была у меня дома, то о таком я даже не думал. Если нравится часами сидеть за столом — так сиди. И герцогская дочь тогда даже бровь недоуменно не поднимала. Но теперь мы в общественном месте, и правила следует соблюдать, даже если я как бы простолюдин. Вот и сижу, ожидаю, когда все три девушки наговорятся и наедятся. Тоска!..

Понятно, что меня позвали ради того, чтобы позлить Рсенуна. Ох уж эти женские обиды! Выйдут они мне боком рано или поздно! Вон как парень смотрит на меня недобро, хотя только-только у нас всё наладилось. Наладилось, и я стал игрушкой в руках интригантки.

Сижу и почти в открытую смотрю по сторонам. Место, где обедает княжич, можно определить даже почти слепому — вот некий курсант шёл по своим делам, но внезапно останавливается и стоит. Через какое-то время отмирает, идёт дальше, но оглядывается. А потом ещё один курсант, ещё один, и ещё… Не хотел бы я иметь такую отличающуюся внешность!

[Помнишь, как во время первого пребывания на Замине ты мечтал о пышногрудых эльфийках. Наверняка и сам хотел выглядеть как длинноухий эльф?]

~ Это же когда было! С того времени я поумнел.

Инна в ответ лишь рассмеялась.

[Если бледную кожу княжича сделать почти чёрной, а уши удлинить раза в два, а то и в три, то он станет почти копией тёмного эльфа.]

~ Тёмные эльфы злые.

[Разве останешься добрым, если все только и говорят, что твои предки были выродками, ущербной копией благородных светлых эльфов?]

~ Я не смотрел с такой стороны на эту проблему.

[Практически на всё, к чему прикасается человек, — последствия его выбора и дел — можно взглянуть с двух диаметрально противоположных сторон. Поскольку эльфы — результат литературного творчества, то сказанное применимо и к ним.]

~ И как мне это поможет в общении с княжичем?

[Подумай. Я только что дала тебе совет, но ты его не услышал.]

Подумать не получилось, так как по пути к лифту меня нашла Мелира:

— Все только и говорят о княжиче. Где он?

Я тяжело вздохнул и повёл девушку в столовую…

— О-о-о! — только и смогла отреагировать девушка. — Очень интересный парень. Такого раз увидишь и запомнишь на всю жизнь.

— Значит, меня ты забудешь через месяц? — незнакомое чувство всколыхнулось в груди.

— Через три, — махнула рукой дочь герцога, продолжая пялиться на Квериуса. — Ха-ха!.. — негромко рассмеялась она, явно не желая привлекать внимания. — Ты что, ревнуешь?

— Даже и не думал! — ответил я и, вздёрнув подбородок, направился к выходу.

[Ой, дурак!]

Но уйти не получилось — Мелира догнала, неожиданно сильным рывком развернула меня к себе и впилась долгим поцелуем…

Весь остаток большой перемены мы просидели во флаере и обнимались.

— Ну вот, — наконец отлипла от меня девушка. — Теперь губы распухнут. Да и ладно… Все и так уже в курсе. В Академии личную жизнь скрыть трудно.

— И что теперь?

— Как честный человек, как аристок… как герцог, ты должен на мне жениться…

[Раньше говорили: «Чуть расслабился, и ты — отец!» Теперь же будут говорить: «Чуть расслабился, и ты — муж!»]

— …Или ты отказываешься? — испытывающий взгляд почти физически меня начал меня прожигать.

[Отвечай! Медлить нельзя.]

— Да, женюсь!

— О! — глаза Мелиры сощурились. — Хмм… — и девушка откинулась на спинку сиденья. — Неожиданно… Правда… Ладно, дома поговорим… Идём скорее, а то на пару опоздаем!

Успели. Несмотря на то, что третьей парой был профильный предмет «Основы пилотирования», внимательно слушать преподавателя не получалось — самые разнообразные мысли не то чтобы жужжали в моей голове, а проносились лошадиным табуном. Нет, Мелира, возможно, лучшая кандидатура в жены, но… Но любовь к Астрелле…

[Любишь Астреллу — люби на здоровье, но при чём здесь Мелира? Астреллу на днях объявят женой наследника государства Шаси и, возможно, через год она будет беременна от него. Тебя насильно вычеркнули из её жизни, так неужели до конца своей жизни только о ней и думать продолжишь?]

~ Отстань от моих мыслей!

[Я-то отстану, но от себя тебе не убежать.]

Умом я понимаю, что Инна права, но сердцем согласиться не могу. За последние месяцы я так и не смог принять, что мы не то чтобы никогда не будем вместе, но и никогда не встретимся, скорее всего, — у её будущего мужа не будет ни одной причины привозить младшую жену в Мойнос…

Подполковник Рейна Тарк рассказывала нам, как космические корабли бороздят бескрайние просторы нашего рукава Галактики, а герцогская дочь Ранна Вейлтрих прислала мне сообщение:

«Что там у тебя произошло с Мелирой?»

Действительно, частную жизнь сложно скрыть в Академии, особенно если курсанты целуются взасос в столовой! Вначале подумал написать, что не её дело, но решил — Ранна имеет некоторое право знать. Как-никак несколько дней под одной крышей прожили и чуть ли не из одного фужера пили.

«Пока не знаю».

«Что значит ‘не знаю’?»

«На днях решим. Может быть, даже сегодня».

«Вот только решила съехать, как начинается самое интересное! Придётся тебе меня ещё потерпеть какое-то время».

И вот что с этими девушками мне делать?!

[Ничего с ними не делать], ~ в очередной раз залезла система в мои мысли. — [С ними невозможно жить, а без них вам, мужчинам, никак нельзя. Иногда этот факт облекают в термин «Закон единства и борьбы противоположностей».]

Кое-как отмучавшись на паре, — что со мной случается довольно редко, — и дождавшись Ранну и Мелиру, я поспешил домой. Надо, наконец, разобраться в том, чему попустительствовал в последнее время. Девушки шли за мной и молчали. Наверное, приватно переписывались. По пути я замечал на нас зачастую неодобрительные взгляды курсантов, но раз с ними ничего поделать нельзя, то и забивать голову нет смысла.

До дома ив тоже летели в полной тишине. Ой, неспроста это! Бить меня подушками, надеюсь, не будут? Нет, всё как в последние дни: переоделись и занялись готовкой.

— Айвор, — начала Мелира, когда осталось совсем немного, — ты не передумал? — взгляд, как и прежде, испытующий, да ещё и Ранна стоит рядом, но как бы совсем нас не слушает.

— Ещё никто не обвинял меня в отказе от данного обещания, — ответил я.

— Я-то не против, хотя мы друг друга знаем не очень долго… — начала издалека девушка, а я ожидал того самого «НО», когда всё перед ним сказанное обнуляется.

— …Но надо поставить в известность родителей.

— Ты хочешь сказать, что я должен просить у твоего отца твоей руки?

— Ну… Зачем так старомодно? Хотя в этом что-то есть, конечно. Просто за меня, младшую дочь, почти никакого… э-э-э… приданого тебе не дадут. Мой отец хоть и герцог, но большую часть того, чем владеет, передаст старшему сыну, а остальное — младшему.

— И зачем мне приданое? Подушки, одеяла и у меня имеются.

[Ты дурень!]

— Ха-ха! — немного натужно рассмеялась Мелира, да и Ранна не смогла сдержать улыбку. — Подушки и одеяла! Ха-ха-ха! Хорошо, что отец не слышит. А вот маме понравилось бы такое книжное представление… Да и не в приданном дело, Айвор, — девушка подошла почти вплотную. — Извини, что тебе это вынуждена сказать, но род Кэл’Вринов… Мой род очень древний, как ты, наверное, понял по фамилии.

— То есть я — выскочка, тебя недостойный? — вспомнил я объяснения, данные системой.

— Ну, зачем ты? — Мелира нежно провела рукой по моей щеке. — Я так не считаю. Более того, могу выйти замуж, не поставив в известность родителей… Вот только… Вот только расположения отца лишусь точно, а про твои с ним будущие отношения и говорить нечего.

— И что я должен сделать, чтобы твой отец согласился?

— Об этом мы узнаем лишь от него, — невесело улыбнулась девушка. — Если захочешь, конечно…

— Айвор, — подключилась к разговору Ранна. — Тебе, возможно, это трудно понять, но таков порядок в аристократических родáх на столичных планетах, который следует соблюдать, иначе в нашу сторону будут постоянно тыкать пальцем. Я понимаю, что тебе всё равно по объективной причине, но Мелира… Она, да и я тоже, воспитана иначе. Воля отца или главы рода — это очень серьёзно.

[Она хочет сказать, что это мир традиций, и не тебе их нарушать. А я добавлю, что любой твой выбор, скорее всего, приведёт к той или иной непростой ситуации. Так что встретиться с её родителями придётся. Видишь, как одна-единственная твоя импульсивная выходка привела к сложной для всех ситуации? И проблемы, скорее всего, будут только нарастать как снежный ком.]

~ Вместо того, чтобы ругать, могла бы мне и помочь.

[А я и стараюсь помочь. Я тебе говорю, что любое твоё последующее решение следует обдумать со всех сторон.]

— Хорошо, Мелира, давай я встречусь с твоими родителями. Отказываться от этого неразумно, а я слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы подставлять.

— Очень хорошо? — переспросила девушка.

— Очень! — кивнул я. — Никого другого ближе тебя у меня нет.

— Хорошо, — после небольшой паузы ответила Мелира. — Тогда я переговорю с отцом.

— Раз всё решили, то давайте перекусим, — обрадовалась Ранна. — Айвор, не переживай так сильно. Может, к тебе и не будет никаких претензий. Вот мой отец, к примеру, недавно сказал, что захоти я… — и девушка осеклась.

— Что «захоти»? — повернулась к подруге Мелира.

— Да так… Ерунда… — попыталась отнекаться Ранна, но дочь герцога Кэл’Врина с толку сбить сложно.

— Айвор, — сказала Мелира, — мы сейчас поболтаем недолго, а ты накрывай, пожалуйста, на стол, — и, взяв Ранну за руку, почти насильно повела ту в спальню.

Накрывать, так накрывать. Я уже двинулся к шкафчику с посудой, но неожиданно пришёл вызов на связь от Этернеллы. Да уж… Подходящее время для беседы. Но я запрос принял:

— Привет, Айвор! Как ты? — голос принцессы был грустным.

— Более-менее. Отхожу от всего этого.

— Это хорошо. Это правильно. Раз ничего изменить нельзя, то следует принять, даже если и не согласен. Завтра моё бракосочетание. Что касается Астреллы, то… то через два дня.

— Понял. Тебе поздравления.

— Хочешь с ней поговорить? — принцесса никак не отреагировала на мои последние слова.

— Хочу.

— Тогда подожди немного. И прошу, Айвор, будь с ней помягче. Хорошо?

— Да. Я спокоен, Этернелла…

Пришлось подождать несколько минут, но дорогущая связь не прерывалась. В иное время и при других обстоятельствах я бы задумался, в насколько астрономическую сумму это обходится, но не сейчас.

— Здравствуй, Айвор, — донёсся спокойный голос девушки. — Надеюсь, у тебя всё хорошо?

— Здравствуй, Астрелла! Да, более-менее. Благодарю! А у тебя?

— У меня тоже… более-менее. Родители постоянно со мной. Кузина сказала, что церемонию будут показывать и у вас. Возможно, ты меня даже увидишь.

— Надеюсь.

— Это наша последняя беседа, Айвор. Чтобы ни произошло, помни, что я всегда буду помнить о тебе, о том, как мы познакомились, и что случилось потом! Это были одни из лучших дней моей жизни. Прости, что так получилось. Прошу, не перебивай!.. Происходящее сейчас послужит на благо Мойносу. Конечно, это слабое утешение, но другого у меня нет. Я освобождаю тебя от всех твоих обещаний. Мне горько, что наши надежды не осуществились, но это реальная жизнь и глобальная политика, где мечты одного человека ничего не стоят. Мы — винтики в огромном механизме. Целую тебя и надеюсь, что у тебя жизнь сложится более удачно. Прощай!

Я приготовился ответить, но сигнал пропал. Наверное, Астрелла сама прервала связь, чтобы снова не разрыдаться. Как бы то ни было, из моих глаз катились слёзы, а мне абсолютно всё равно… Будто некая часть меня была вырвана и растоптана, втоптана в грязь грубыми солдатскими сапогами, а потом по ней пустили стадо беспрестанно гадящих свиней, а потом это зловоние размазали по всему моему существованию, превратив в липкую, удушающую жижу. Каждый вдох отдавался горечью, будто я глотал пепел сожжённых дотла воспоминаний, пепел моего когда-то бьющегося сердца. Я пытался отыскать в себе хоть крупицу прежней твёрдости, но натыкался лишь на зияющую пустоту, на эхо собственного бессилия. В голове раздавался вопль: «Этого не должно было случиться!», — но реальность упрямо хлестала по лицу, как ледяной дождь, смывая последние иллюзии… И всё же сквозь эту ужасную тьму пробивался слабый, едва заметный отблеск: я ещё дышу, а значит, живу — пусть и с калечащей моё сознание кровоточащей раной…

— Айвор! Айвор! Айвор! — вначале слабо, но с каждым разом всё громче и настойчивее кто-то звал меня. Я сделал усилие, вытер слёзы и начал глубоко дышать. — Айвор! Что с тобой! — Мелира стояла передо мной и легонько трясла, держа за плечи. — Что случилось! Ты так распереживался из-за возможного отказа моего отца?

Я поднял взгляд на стоящую передо мной девушку. Переживает. Плачет. Значит, я ей действительно небезразличен. Надо отвечать, но язык меня не слушается. Встал, — я, оказывается, сидел, — и вместо слов протянул руки и привлёк Мелиру к себе. Ведь слова не нужны, если два человека понимают друг друга. Да, и она мне не безразлична. Возможно, Инна права, утверждая, что можно одновременно любить двух, но размышлять об этом сейчас не хочу.

Внезапно послышались шаги, и к моей правой руке прижалось что-то тёплое и мягкое. Ранна… Девушка обняла нас обоих, и по её щекам тоже текли слёзы.

Сколько времени мы так простояли, я даже не старался понять. Время будто растворилось, стёрлось в серую пыль, оставив лишь тепло их тел, сбивчивое дыхание и солёный привкус слёз. Я стоял, боясь пошевелиться, словно от этого зависела моя жизнь, и чувствовал, как сквозь оцепенение понемногу просачивается что-то живое — то ли надежда, то ли просто усталость, наконец позволившая мне выдохнуть. В груди всё ещё гулко стучало, будто после долгого бега, но теперь этот стук не рвал меня на части, а странным образом удерживал на плаву.

Плечи девушек подрагивали, и эта дрожь передавалась мне, сплетаясь в тугой узел из вины, нежности и горькой, щемящей благодарности за то, что они здесь, рядом, не требуют объяснений, не сыплют упрёками, просто делят со мной эту беззвучную бурю. Где-то там, за пределами нашего маленького круга, живут люди и кипят страсти, миллионы, миллиарды жизней идут своим чередом, но сюда, к нам, они не вторгнутся. И я поймал себя на мысли, что если бы можно было навсегда запереть этот миг, сохранить его, как прячут самое хрупкое и дорогое, я бы сделал это без раздумий — пусть даже ценой того, что потом придётся расплачиваться за эту отсрочку.

Глава 19

На этот раз аж два больших экрана были установлены перед главным корпусом, поскольку вместить всех курсантов не могло ни одно помещение Академии. Да, снаружи холодновато, но не настолько, чтобы замёрзнуть в течение часа, — столько времени было отведено на общий просмотр смонтированного видео бракосочетания Сакрария и принцессы Этернеллы. Конечно, сама церемония продолжалась намного дольше, но подданным государства Мойнос решили показать укороченную версию. Как было объяснено, нет особого смысла тратиться на трансляцию эпизодов поздравления многочисленных делегаций по дорогостоящему сверхбыстрому каналу связи. Если кто захочет полную версию церемонии, то сможет посмотреть дней через десять-пятнадцать.

Рядом с экранами были размещены не только портреты главных участников действа, но и многочисленные цветы и другая атрибутика для придания большей торжественности. Среди букетов выделялись композиции из серебристых и тёмно-бордовых звёздчатых цветов с едва заметным фосфоресцирующим отливом, которых вывели специально к этому дню в дворцовых оранжереях. По периметру мерцали голографические ленты с гербами важных родов.

Командование Академии и городские чиновники в парадных мундирах то и дело поправляли гарнитуры связи, бросая короткие взгляды на резервные мониторы, — казалось, они куда больше следили за технической безупречностью трансляции, чем за самим смыслом обряда.

Наконец, на экранах появились безупречно улыбающиеся новобрачные. Их позы выверены до миллиметра, улыбки сияли ровно настолько, насколько требовалось протоколом, и ни секундой дольше; даже лёгкий наклон головы у невесты совпадал, наверное, с заранее утверждённой матрицей идеальных жестов. Я смотрел на демонстрируемую роскошь и ловил себя на странном чувстве: будто наблюдаю не за рождением межгосударственного союза, а за тщательно отрепетированным спектаклем, где каждому отведена роль, а любые живые эмоции заранее отсечены как несущественные детали, способные нарушить безупречную картину грандиозного торжества.

Конечно, нам был показан не только принц Сарвенел, но и многие аристократы Мойноса, в том числе маркиз и маркиза Садри и даже Астрелла. Они так же белозубо улыбались, махая цветами, перевязанными лентами цветов государственного флага. Вот на экране возник образ короля Пискина Лавабо Второго, и мы смогли насладиться его поздравительной речью без каких-либо сокращений…

Вскоре вся эта торжественность начала мне надоедать. Единственное, что удерживало внимание — возможность хоть мимолётно увидеть Астреллу. К сожалению, она внешне мало чем отличалась от всех остальных участников церемонии, держа на лице радостную маску.

«Все они — марионетки в ловких и натруженных руках».

[У тебя снова стресс! Дыши глубже! Вдох-выдох, вдох-выдох.]

…Я хочу к тебе, я лечу к тебе,

И моё сердце бьётся в такт с твоим,

Отмеряя нежными секундами ритм.

Не молчи — ты просто говори со мной.

Дай крылья мне, дай силы взлететь над землёй,

Пустой покинуть мир, забыть пустые лица

И вечно плыть по небу белой птицей.

Лететь к тебе, лететь во сне,

Рисовать крыльями тебя на неба холсте,

Взлетать ради нас всё выше до самых небес

И ради нас упасть камнем вниз.

— Очнулся? — послышался вопрос, заданный сварливым тоном. — И чего это приспичило тебе упасть в обморок на таком торжественном мероприятии, да ещё меня отвлечь от его созерцания?!

Я приоткрыл глаза. Медицинский кабинет и та же сварливая женщина, которая после той драки с Медизи всячески выказывала мне своё нерасположение.

~ Инна, почему я здесь? Почему ты мне не помогла там?

[Не успела я тебе поднять резко упавшее кровяное давление, а когда началась суета над тобой, то решила, что пусть уж всё идёт так, как идёт. Ещё не хватало тебе упасть в обморок вторично из-за переживаний. Зачем ты себя так изводишь? Ничего уже не вернуть!]

Я пошевелился и попытался сесть.

— Лежи уж, будущий офицер! — с презрительной ухмылкой отозвалась медицинский сотрудник. — Ещё не хватало разбить голову в моём кабинете! Отмывай потом пол от крови.

«Ну, ты и змея!» — подумал я, но, конечно же, промолчал.

Система начала приводить меня в норму, и через четверть часа я уверенно вышел из кабинета, чтобы сразу наткнуться на встревоженных Мелиру и Ранну. Девушки меня обступили и завалили вопросами о самочувствии. И как я не сопротивлялся, по пути к флаеру они шли по сторонам и с явным намерением поддержать, ежели что.

***

Материк Мелвейну, на который я прибыл с Мелирой, поначалу мне показался таким же, как и Аселдину. Но чуть позже, когда мы летели на нанятом флаере к поместью её родителей, различия начали выявляться с большей очевидностью: красноватый песок побережья сменился на красную землю, где кроме низкой травы и колючих кустарников росли высокие в несколько обхватов деревья.

[Красный цвет всему вокруг придают выветриваемые железосодержащие породы. Конечно, свою роль играет тёплый и влажный климат, к которому надо уметь привыкнуть, если, конечно, имеется желание остаться тут жить.]

Поначалу странные деревья показались мне просто высокими, но при подлёте поразили своей чуждостью. Как поведала Мелира, их кора не гладкая и не шершавая, а будто слоистая, с прожилками красновато-бурого цвета, точно в неё навечно въелась местная почва. Ветви тянулись вверх и в стороны под странными углами, будто искали не столько свет, сколько опору в самом воздухе; листьев на них было мало — вместо густой кроны виднелись пучки жёсткой, серовато-зелёной хвои, от которой даже с высоты веял терпкий, чуть металлический запах. Знакомый запах.

Пилот, заметив, как я прильнул к окну, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Это зарксилоны. На Аселдину такие не растут. Корни у них уходят глубоко, чуть ли не до самых каменных пластов, потому и стоят, когда по равнине проходит пылевая волна. Впрочем, их в последнее время очень мало. Ведь как только планета была выбрана в качестве столичной, здесь началась активная посадка широколиственных деревьев. Вот количество бурь и снизилось. Правда, на это уходило много сил и средств, зато у людей вырабатывается упорный характер. Кстати, смола этих деревьев используется в медицине.

Я кивнул, хотя толком не понял, что такое «пылевая волна», но по тону пилота догадался: это не то, что хочется встретить в открытом поле. А вот упоминание об упорном характере полезно. Теперь понятно, почему Мелира такая.

Постепенно холмы сменились невысокими горами с плоскими вершинами, похожими на столы, расставленные чьей-то неспешной и могучей рукой. На одной из таких «столешниц» я разглядел россыпь строений — не хаотичную, как бывает в старых поселениях, а выверенную, будто кто-то заранее прочертил линии на камне. Оттуда к подножию тянулась тонкая нить дороги, а вдоль неё — редкие столбы с тёмными навершиями. Издалека они напоминали то ли охранные знаки, то ли маяки для тех, кто привык ориентироваться не по солнцу, а по иным приметам.

— Вот там и находится поместье, куда вы держите путь, — снова подал голос пилот, слегка снижая высоту. — У местных это место зовется Мортарв. Не самое гостеприимное, но для тех, кто умеет читать землю, — интересное.

Я всмотрелся в очертания далёких построек, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, родное, но всё здесь словно говорило на другом языке: и форма гор, и редкие деревья, и даже то, как свет ложится на склоны, подчёркивая каждую трещину и уступ.

Когда пассажирский флаер пошёл на снижение, я, наконец, разглядел замок. Он не прятался за высокими скалами, как принято в других местах, а будто вырастал из самой горы — серые камни кладки почти сливались с породой, и лишь ровные линии окон да тёмная черепица крыши выдавали дело человеческих рук. Рядом с главным зданием тянулись длинные низкие постройки, а ещё дальше, у самого края плато, виднелись ряды непонятных столбиков — то ли сад необычных растений, то ли что-то иное, не предназначенное для праздного взгляда.

С посадкой пришла и тишина — та особенная, плотная, какая бывает только в местах, где ветер привык огибать камни, и где каждый звук отмерен расстоянием. Когда я ступил на землю, подошвы ботинок сразу ощутили её тяжесть и тепло, будто почва хранила в себе жар минувшего дня. Воздух пах пылью, смолой и чем-то ещё, едва уловимым — словно где-то поблизости в костёр кинули охапку незнакомых душистых трав.

Не успел я оглядеться и проникнуться созерцанием местности, как к нам уже спешила пара слуг в одежде со строгим узором по вороту, который я уже видел на некоторых вещах Мелиры. Теперь мне не дадут сделать и шаг в сторону. Ладно, как-нибудь переживу.

Тарион Элар Кэл’Врин, герцог Вельдора, имел вид пожилого, много чего повидавшего человека, чьё тело ещё сохраняло мускулы. Он сидел в кресле приёмного зала своего замка, стилизованного под старину, и сурово изучал меня глазами орехового цвета, демонстрирующими ясность ума и твёрдость характера. Его супруга Лирэлла Вэлинта — сухонькая женщина из тех, кто и в глубокой старости будет выглядеть чуть ли не сорокалетней, — смотрела с явным интересом. Её взгляд скользил по моей форме, по ордену и медали, надеть которые заставила Мелира, и словно считывал целую историю, спрятанную в этих мелочах. В уголках её губ едва заметно дрогнула улыбка — такая, что ни за что не разглядишь, если не следить за лицом пристально: то ли одобрение, то ли тихая насмешка.

Они изучают меня, я изучаю их.

~ Интересно, Мелира тоже будет такой, как мать?

[Она не очень похожа на своих родителей. Возможно, ей передалась внешность более старших предков или же генетика решила создать что-то отличное.]

Герцог не спешил нарушать молчание. Он чуть наклонил голову, и в резкой складке у рта проступило что-то знакомое, будто я уже видел этот жест у старых следопытов, что привыкли взвешивать каждое слово, прежде чем выпустить его на волю. На его пальцах тускло поблёскивали перстни, в том числе и с тёмными камнями, каждый из которых, судя по резьбе, хранил свою тайную историю.

— Ну, говори, — наконец произнёс Тарион Элар, и голос его оказался не таким грозным, как можно было бы ждать: в нём слышалась усталость долгих лет, но и твёрдость камня, который ветер лишь полирует, не в силах раскрошить. — Мы слушаем.

Я сглотнул, ощутив, как в горле всё же пересохло от напряжения, и постарался, чтобы голос не выдал: ведь здесь, в этом зале с тяжёлыми шторами и запахом старого дерева, любая неверная интонация могла стоить мне куда больше, чем просто отказ. Супруга герцога чуть подалась вперёд, будто хотела разглядеть во мне то, что оставалось скрытым от её мужа, — и от этого взгляда, цепкого и одновременно располагающего, мне вдруг стало чуть легче дышать.

— Прошу вашего согласия на мой брак с Мелирой, ваше сиятельство, — как можно нейтральнее, чтобы не показалось заискиванием, сказал я.

— Когда наша дочь сказала, что хочет взять попечительство над одним перспективным курсантом, то я даже обрадовался, ибо хоть кто-то из моих детей вспомнил древние обычаи. Когда она через некоторое время заявила, что тому курсанту наш король пожаловал один из высших орденов, и теперь надо заключить с ним договор о дружбе, то я испытал гордость. Ведь она действительно оказалась права! Но я и в мыслях не мог допустить, что та «дружба» выльется вот в это… Почему ты вообще решил, что можешь стать её женихом? Мой род настолько древний, что даже дед моего деда не помнил имя его основателя. Ты же получил титул лишь по причине присвоения государственной награды. Кто твои родители, юноша?

— Мои родители не имели ни титула, ни даже дворянства. Они жили очень далеко отсюда, но семейное предание сохранило легенду, что древний предок по мужской линии жил в этой звёздной системе и был если не известной личностью, то дворянином точно.

— Такие россказни можно услышать где угодно и от кого угодно. Вот только кроме красивых слов никто не может доказать свои претензии, — чуть скривился герцог, но быстро принял безразличное выражение лица под пронзительным взглядом супруги.

— Соглашусь с вашей светлостью, — учтиво ответил я. — Не секрет, что многие ныне существующие дворянские рода просто выдумали своё происхождение от кого-то знаменитого, понимая, что этого никто опровергнуть не сможет, а относительно недавно закончившийся период междоусобиц является хорошей причиной не приводить доказательства.

Тарион Элар усмехнулся, и в этом проявлении эмоций я увидел подтверждение своих слов, подтверждение того, какого невысокого мнения герцог о многих дворянах. Его же супруга, наоборот, смотрела на меня серьёзно, ожидая продолжения.

— И я ничем бы не отличался от них, если бы не древний перстень, хранившийся в моём роду с незапамятных времён. Его могли бы продать, и какое-то время жить безбедно, но голос крови, или что-то ещё, не позволил совершиться кощунству. Вот он, ваша светлость, — и на свет была извлечена находка с Биоликских холмов.

Я взглянул на Мелиру, сидевшую неподалёку, и она, правильно поняв, встала и, взяв перстень, передала отцу, который вначале почти безразлично, а потом с бóльшим интересом принялся его рассматривать. Наконец, герцог откинулся на спинку кресла и посмотрел на жену:

— Дорогая, принеси книгу… Ты знаешь какую, — и снова поднёс перстень к глазам.

[С вероятностью 95% она принесёт уже известный нам труд.]

Пока герцогиня выполняла просьбу или, скорее, приказ своего супруга, пока тот листал книгу, пока сверял изображение герба, Мелира смотрела на меня широко раскрытыми глазами, поскольку ничего о перстне не знала. Я ожидал, что девушка пошлёт сообщение, но так и не дождался.

— Если это не подделка… — герцог, наконец, пришёл к какому-то решению. — Я не утверждаю, что подделка, а просто рассматриваю все варианты, и если перстень действительно хранился в вашей семье столетиями, то… — Тарион Элар с несколько иным выражением лица взглянул на реликвию в своих руках, — то почему его ранее не привезли сюда, в столичную систему?

— Мои предки долгое время проживали самом краю бывшей Федерации Бриар-Фу, — начал я излагать множество раз отшлифованную ИНН-системой версию. — Да и кому этот перстень показывать? Никто даже не знает, что за предок был его первым владельцем, и где он жил. Может, это какой-нибудь бедный барон, чьи земли отнял более сильный сосед.

— Логично… — нехотя произнёс герцог и показал перстень супруге. — Логично… Искать неизвестно кого сразу на трёх планетах слишком затратно даже в наше высокотехнологичное время для небогатого графа. Думаю, что этот перстень действительно принадлежал какому-то дворянину. Сложно сказать, кому именно, но когда-то мы сможем это узнать, — с этими словами он через дочь вернул перстень мне. — Раз уж вы приехали к нам, то давайте хотя бы отобедуем. Тем более, что и время подходящее. Дорогая, — опять взгляд на жену, — распорядись, чтобы слуги поставили на стол дополнительный прибор.

[Если имеются почитатели политического актёрского таланов герцога, то я хочу оказаться в их числе! Он же прочитал в книге, кому принадлежит герб, но даже бровью не повёл. Думаю, он хотел проверить твою реакцию, но ты обманул его ожидания… Мы обманули… Теперь он незаметно перешёл с ты на вы и, вероятно, планирует применить какую-то другую тактику, чтобы понять, кто ты есть на самом деле. Герцог Вейлтрих и рядом с ним не сидел. Очень интересно!]

Я не совсем был согласен с восторгом системы, но говорить ей об этом не стал. Сама поймёт. А вот приглашение за стол меня несколько насторожило — будет сложно, поскольку на обеде будет присутствовать вся семья, и пока кто-то меня отвлекает, другой может попытаться прощупать. Как хорошо, что на моей стороне Инна и Мелира!

Обеденный зал не оказался роскошным. Нет, он имел хорошую отделку, редкую мебель, замечательную посуду, но в королевском дворце я видел и получше. И хоть герцогский титул — один из высших, но он не гарантия изысканности. Казалось, что здесь не пытаются поразить взор показной пышностью — и в этом сразу проявилась разница с королевским дворцом. Там постоянно чувствуется тонкий аромат благовоний, мраморные полы мягко отражают свет сотен ламп, а на стенах колышатся длинные гобелены, сотканные лучшими старыми мастерами, на которых героические сцены вышиты чуть ли не золотой нитью, будто сама история пытается ошеломить своим великолепием.

В замке герцога Кэл’Врина воздух пропитан смолистым древесным запахом и чуть-чуть — холодной каменной пылью; полы покрыты натёртым до блеска паркетом из ценных пород. Мебель на самом деле редкая: стулья с высокими спинками выглядят так, будто их вырезали из единого куска тёмного дерева, а столешницы не блещут полировкой до зеркального блеска — на них оставалась ощутимая фактура волокон. Посуда, бесспорно, достойная: чаши из полупрозрачного серо зелёного стекла, по краю — тонкая вязь невиданных ранее символов; но нет ни чрезмерной позолоты, ни многочисленных старинных светильников с хрустальными подвесками, что мелодично звенят от малейшего сквозняка. Там, во дворце, золотые вилки и ложки порой слепили взгляд, — здесь же серебро матовое, неброское, будто его нарочно лишили всякого блеска, чтобы ничто не отвлекало от сути.

На стенах вместо пышных полотен — картины или карты в рамках, некоторые даже вытравленные на тёмной коже, с россыпью меток, понятные лишь тем, кто годами измерял эти земли шагами. Надо будет их отсканировать на всякий случай.

Слуги двигаются бесшумно, но всё же чуть суетливее грации придворных лакеев, превращающих каждое движение в изящный жест. Их поступь ровная, выверенная, без лёгкой игривости, какую заметил во дворце: здесь не желают понравиться, здесь стремятся не мешать.

Герцог, занявший место во главе стола, не взглянул на меня до тех пор, пока не была наполнена последняя тарелка и не затихли шаги слуг. Лишь тогда он поднял голову, и его ореховые глаза будто ещё раз взвесили каждый мой жест, оценили каждую складку на одежде.

— Ты глядишь на всё это и думаешь, что здесь чего-то не хватает, — произнёс он ровно, без упрёка, скорее констатируя факт. — В королевском дворце тебе, верно, подавали блюда на серебре, а над головой тянулись резные потолки, где каждый завиток — отдельная песня мастеров. У меня иначе. Здесь роскошь — не в том, чтобы ослеплять. Она в том, чтобы стоять, когда всё вокруг рушится. Стол должен быть крепким, чаша — не разбиваться от первого удара, а произнесённые слова — не рассыпаться, как сухая глина на солнце.

Его супруга, сидевшая по левую руку, едва заметно кивнула, подтверждая сказанное, и чуть тронула пальцами край своей чаши — точно проверяя, насколько твёрд и надёжен этот мир вокруг нас. Я скользнул взглядом по тяжёлым балкам под потолком, по тёмной коже карт, по матовому блеску приборов — и понял: здесь не ждут восхищённых вздохов. Здесь надеются, что ты увидишь разницу между тем, что лишь красиво блестит, и тем, что способно выдержать тяжесть веков.

Мелира заняла своё место на женской стороне, левее от старшей сестры, сидящей рядом с матерью, а на противоположной — мужской стороне, согласно очерёдности рождения, восседали сыновья. По крайней мере, наследник сидел так же прямо, как и его отец. Я, как единственный гость, находился на противоположном от герцога конце стола, что мне явно доставляло неудобство своей отдалённостью, и если бы не ИНН-система, то пришлось бы сильно постараться расслышать негромкие обращения хозяина замка к членам своей семьи.

В остальном, если не считать слуг, стоящих неподвижными, хорошо одетыми статуями вдоль стен, обстановка мало бы чем отличалась от тех, что я очень часто видел на Замине. Вот только там я не напоминал одинокого актёра на сцене, на которого смотрят все зрители без исключения. Это тонкий расчёт или традиция? Надо будет потом спросить у Мелиры. Если последнее, то почему она меня не предупредила? Или не предполагала, что дело дойдёт до совместного приёма пищи, так как не верила, что я пройду первый этап испытания?

[Ты опять начинаешь себя загонять! Перестань! И не вздумай цитировать песни на незнакомом языке!]

Глава 20

Выставленная еда была вкусной, но нельзя было сказать, что она представляла собой верх кулинарного искусства. Не потому ли Мелира научилась готовить сама и даже выискивала в книгах интересные рецепты? Нет, вряд ли. Наверное, ей просто хотелось разнообразия. Судя по тому, что я успел узнать о герцоге, он не любитель каждый раз пробовать новое блюдо, к чему наверняка приучал и детей. Приучал к строгости и отвращению к транжирству. Вот только этим можно добиться и противоположного результата.

Внезапно мне пришла мысль, что если бы жену выбирали по причине расположения к будущему тестю, то я остановился на Ранне, поскольку её отец показался мне проще, без заскоков насчёт верности старым традициям, когда однажды навязанный своим отцом образ жизни так же насильно прививаешь и своим детям. Те времена давно прошли, и я очень сомневаюсь, что подавляющее большинство герцогов живут в подобных замках.

[Почти никто из них не живёт так.]

— Ваша светлость, — надо отдать должное будущему тестю, на людях он обращался ко мне, как требовал этикет, — какого вы мнения о почти повальном увлечении вегетарианством?

«Вот змей! Неужели, кто-то из его сыновей решил отказаться от мяса? И почему Мелира об этом не упоминала?»

— Ваша светлость, я считаю, что предпочтения в пище в некоторой степени навеяны образом жизни. По своему опыту знаю, что человек, проживающий в холодных климатических условиях или вынужденный заниматься тяжёлым физическим трудом, не станет отказываться от мяса и других продуктах животного происхождения. А вот если климат тёплый или требуется вскапывать землю, переносить тяжести или ещё нечто подобное, то можно питаться чем-то более лёгким. Но как бы оно ни было, в мясе содержится многое, чего нет в растениях. Следовательно, организм недополучает, а это может оказаться вредным, — я замолк и заметил, что герцог не совсем доволен моим ответом. А вот нечего настраивать против меня своих детей!

— А вы сами жили в холодном климате? — спросила меня Касси, старшая сестра Мелиры.

— В совсем холодном, нет. Но в таком, где снег не кажется тонкой простынёй, покрывающей землю, проживал. В таком, где лошадь иногда не может идти по полю, поскольку снежный покров достаёт ей до грудины.

— На Элквейну тоже холодно и многоснежно, — подключился Ксорнат, младший сын герцога, очень на того похожий. — И там классно кататься заниматься зимними видами спорта.

— То-то ты занимаешься! — поддела брата Мелира.

Я ждал, что скажет наследник Вейрон, но парень решил отмолчаться. То ли ему не хотелось вступать в пустой разговор, то ли решил меня игнорировать. И, судя по его не самой атлетичной фигуре, он и есть тот вегетарианец, образ жизни которого не нравится герцогу.

— Ваша светлость умеет управлять лошадью? — решила прервать паузу в разговоре мать Мелиры.

— Да, хотя и не мастерски. Моё умение практического плана.

— А разве есть развлекательный? — удивилась женщина.

— Да, скачки, например, — ответил я.

— Разве скачки не являются серьёзным видом спорта?

— Спортом являются, но смешанным, в котором практическая польза сплетена с развлекательным.

— А что для вас серьёзный?

— Охота, военное искусство.

— Айвор на своей планете был оруженосцем, — пояснила Мелира.

— Даже так? — герцог вперил в меня взгляд. — Никогда бы не подумал, что на Аселдину может появиться дворянин, умеющий биться верхом на лошади.

— Ваше сиятельство высказались весьма лестно. Именно биться я не умею, поскольку до полноценных сражений дело не дошло, но в нескольких конных сшибках участвовал.

— Как на турнире? — встряла Касси, и сразу получила от отца гневный взгляд.

— Скорее в виде стычек малых отрядов. Если более точно, то конного патруля и всякого рода отребья.

— И вы кого-то убили? — глаза девушки загорелись.

— Да, убивал, — негромко ответил я.

— О-о-о! — была бы возможность, Касси подалась бы вперёд. Но в отличие от Мелиры и Ранны, у девушки на груди высматривать почти нечего.

— Дочь, еда остынет! — призвала мать Касси к порядку.

— В таких обществах каждый знает своё место, — начал герцог. — И это лучшее, чего мог придумать человек. Сейчас же все только и делают, что сидят в Сети, и ничего другого им не надо. Даже страшно подумать, как ещё сильнее падут их дети. Ваша светлость, надеюсь, не тратит время на поиски нелепых слухов.

— Нет, не трачу, — покачал я головой. — Я или учусь, или работаю в мастерской.

Вилки моментально перестали стучать по тарелкам.

«Вот это я ляпнул!»

— Работаете в мастерской? — нахмурился герцог. — В каком смысле?

— Чиню разные устройства типа флаеров, чтобы совершенствовать свои знания. Это может понадобиться в космосе, если в бою убьют инженера и некому будет отремонтировать звездолёт.

— А-а… В этом смысле, — изволил благосклонно улыбнуться отец Мелиры. — Да, сохранение живучести космического корабля является основой основ. Ведь государство тратит колоссальные средства для обучения будущих офицеров, и их смерти могут пагубно отразиться на всех нас.

Разговор в таком направлении продолжался ещё час, после чего герцог предложил мне полюбоваться на его коллекцию старинного оружия и доспехов. Я даже внутренне возликовал, — мне есть чем поразить тебя, любитель традиций!

— Я потрясена! — выдохнула Мелира, когда мы сели во флаер, чтобы добраться до побережья. — Отец не только под конец начал тебя нахваливать, но и предложил по случаю снова посетить его.

— Я обаятельный.

— Кстати, обаятельный, — чуть ли не всем телом повернулась ко мне девушка. — Почему ты не рассказывал мне про перстень?

— А что рассказывать? Твой отец подробно всё объяснил в самом начале нашего разговора. Ты лучше скажи, что у него за книга была?

— Не знаю. У отца большая библиотека, и чего в ней только нет. Да и та книга, как я успела заглянуть, не на всеобщем языке.

— Так думаешь, он согласится на брак?

— Надеюсь, что да. Раз уж он свою коллекцию тебе показал, а потом стал хвалить, то это хороший знак.

— Мне кажется, что я Вейрону не понравился. Он за весь обед мне и десятка слов не сказал.

— Ему вообще мало кто нравится, — живёт в своём мирке, и ничего ему не нужно. Ксорнат хоть мал и не всегда умён, но со временем исправится, поскольку любознателен. Отец по этому поводу сильно переживает, но закон наследования для него свят, и лишать первенца наследства даже в голову не придёт. Зато Касси на тебя восхищённо смотреть не уставала, и я даже заревновала.

— Вторую дочь твой отец мне точно не отдаст.

— Ах, ты! — возмутилась Мелира и принялась меня мутузить, но вовремя вспомнила, где мы находимся, и перестала, погрозив кулачком для острастки. — Да она и не согласится.

Отдышавшись и приведя себя в порядок, девушка замолчала, а потом, не выдержав, сказала:

— Поклянись, что никому не скажешь!

— Может, и говорить мне ничего не надо?

— Очень смешно! Ну, тогда и не скажу, — терпела девушка минут тридцать, что уже немало, но, понятное дело, не выдержала. — Герцог Вейлтрих предложил Ранне присмотреться к тебе.

— В каком смысле?

— В том самом.

— О-о! Это она тебе сказала, когда вы тогда в спальню ушли?

— Ага… Некоторые методы ведения допроса могут быть эффективны.

— Ты умеешь быть убедительной! — демонстративно потирая свой бок, заметил я.

— Я в школе боксом почти год занималась, пока в нос хорошенько не получила. Хирург исправил, конечно, но предложил больше не рисковать, что странно. Получается, он отказался от перспективного пациента.

— Вот видишь, я тоже о тебе многого ещё не знаю. Что до Ранны, то мне кажется, что она Рсенуна скоро простит.

— Вряд ли. У них симпатии ещё со школы, и она просто не ожидала, что парень её бросит в ночном клубе. Ведь раньше он себе такого не позволял.

— Это ты виновата.

— Я! — Мелира снова развернулась ко мне.

— Стоп! И давай договоримся, что кулаками махать перестанешь! А то взяла в привычку…

— Так ты не провоцируй!

— Если возьмёшь в привычку драться, я просто свяжу тебя в следующий раз, и будешь лежать всю ночь на полу.

— Ты не посмеешь! — распахнула от возмущения глаза герцогская дочь.

— Вот и ты тоже не злоупотребляй.

— Ладно, — после недлительного обдумывания согласилась Мелира. — И в чём я виновата?

— Поклянись, что никому не скажешь!

— Ха-ха! Говори!

— Я не утверждаю, а просто делюсь наблюдением. Помнишь, Ранна и Рсенун после экзаменов полетели с нами? Они ещё подумали, что этот флаер твой.

— Да, вроде.

— Рсенун именно после этого замкнулся. После каникул он стал редко со мной общаться, хотя совсем недавно наши отношения улучшились.

— Не поняла. И какова причина?.. Стоп! Молчи!.. Ты хочешь намекнуть, что он обиделся на Ранну, поскольку она…

— Догадалась, значит, — улыбнулся я.

— Да-а-а… Дела-а… И Ранне сказать нельзя, поскольку это всего лишь предположение. Ну, каков наглец!

— Наглец или нет, но четырёхместный дорогой флаер — заманчивая вещь для восемнадцатилетнего парня, пусть он и Медизи.

— Ну, нельзя же так низко пасть!

— Не забудь, что это лишь предположение. Может, у Рсенуна живот болел.

— Ты его защищаешь из-за мужской солидарности?

— Пф… Глупости какие! Зачем тогда вообще бы я стал рассказывать о своих догадках.

— Извини, не подумала. Да, странная история. Думаю, что нет смысла о ней кому-то рассказывать. Просто посмотрим, как события начнут развиваться дальше. Ранна девушка хорошая и… Даже не верится, что я это говорю! — на лице Мелиры промелькнуло удивление. — Ещё пару месяцев назад мне не было до неё никакого дела, а вот после нашего проживания у тебя, она стала мне довольно близка.

— Видишь, как я благотворно на тебя влияю? То ли ещё будет…

— Не задирай нос! Наши родители ранее имели общие дела, так что мы виделись неоднократно, да и в школе… Но особой приязни к Ранне не испытывала.

— Думаю, всё дело во взрослении. В школе вы были детьми, а сейчас — почти взрослые люди. Поменялась ты, изменилось твоё отношение к окружающим.

— Может, тебе стать психологом, а не пилотом?

— Командир звездолёта, пусть и среднего, должен быть и психологом, — поднял я указательный палец, как это делают некоторые преподаватели Академии.

— Ладно, это всё интересно, но не в данный момент. Меня больше волнует, что отец ничего не сказал мне напоследок. Будто я сейчас отправляюсь за покупками в Гортрад, что неподалёку, а не в Аселеу на очередные полгода.

— Ты о том, что твой отец не запретил тебе проживать у меня? Вероятно, он тебе доверяет, а во-вторых, через месяц ты отправишься на практику.

— Хмм… Я на практику, а ты…

— Что я? Я буду учиться, учиться и учиться, — моё открытое лицо можно было отправить на конкурс «Искренность, как она есть».

Флаер пошёл на посадку, и через какой-то час мы уже сидели в салоне самолёта, где вскоре после взлёта начали раздавать еду. Да, перелёт займёт немало времени, так что всем будет не лишним подкрепиться.

— Скажи, — начал я, когда Мелира закончила есть. — Чем всё-таки занимается твоя сестра? Она старше тебя, но, как я понял, нигде не учится.

— Она окончила художественную школу. Отец был очень недоволен её выбором, но поделать ничего не смог, как ни старался.

— Да, непросто придётся её мужу, — покачал я головой.

— Мужу? Хм… Поклянись, что… — девушка замолкла, вскоре покивала головой, будто соглашаясь сама с собой, и зашептала. — Раз уж ты всё равно узнаешь, то лучше раньше… Касси не интересуется мужчинами.

— И что с того? Сейчас не интересуется, потом…

— Не будет никакого «потом». Она в принципе мужчинами не интересуется. Никакими.

— Ты хочешь сказать…

— Не хочу, но пришлось. Отец рад спихнуть её кому угодно из дворян, но понимает, что правда потом откроется, и нас ославят.

— Странно, мне показалось, что…

— Показалась. Просто она общительная, да и ты абсолютно незнакомый, герцог, прибывший по уникальному поводу. А это в нашей глуши событие.

— А где учились твои братья?

— Ксорнат в лесотехнической академии, а Вейрон… Вейрон проучился год в той же лесотехнической академии, потом поступил в аграрный университет, но и его бросил на третьем курсе. Чем сейчас занимается, даже не знаю. Касси говорит, что он мечтает о морском флоте, но на это уже никто не обращает внимания.

— Представляю, какой это удар для твоего отца.

— И не говори, — махнула рукой Мелира и принялась смотреть в иллюминатор.

***

Дни шли своим чередом. В наших отношениях почти ничего не изменилось. Почти… Разве что обнимашек стало несколько больше, — во время которых я её ненавязчиво подлечивал, — но дальше дело не заходило. Нет, и всё! Пришлось смириться, понимая, что это и есть та грань, за которую никак нельзя. Казалось бы, что это несовременно, но у герцогских дочерей своя логика. Впрочем, я её понимаю. Логику понимаю, но всё же хочется быть исключением.

Иногда у нас гостила Ранна, но не настолько продолжительно, как раньше. Она почти помирилась с Рсенуном, но именно что «почти» — теперь они не ходили парой, да и на конеферму он перестал ездить. Мелиру туда тоже не тянуло, так что встречу с Дракеном пришлось отложить на более позднее время, как и мои копательные дела.

Впрочем, я и не горевал, так как было чем заняться. Хотя бы той же работой в мастерской. Мелира оказалась не против такого времяпрепровождения и даже несколько раз прилетала туда, но из-за повышенного интереса к ней со стороны сыновей Грона Хинси — они же не знают, кто я и кто она, — не стала меня сопровождать.

— Слышали?! — Сетена Инар, в последнее время не подходившая, когда я был с одной из двух герцогских дочек, не выдержала и подбежала к нам по пути к главному корпусу Академии. — Про королевский указ слышали?!

— Рассказывай, — разрешила Мелира, знающая, что собой представляет любительница слухов о жизни высшего света.

— Указ о разрешении многожёнства! А я говорила! Я ещё осенью говорила, что он будет! Вот теперь начнётся совсем другая жизнь! — и быстро побежала вперёд к другим курсантам, ещё не знавшим о нагрянувшем счастье.

— Действительно, — проговорила Мелира после ознакомления с новостной лентой. — Стоило ожидать.

— Для тебя это тоже не неожиданность?

— Нет, — покачала девушка головой. — Это логично, раз принцесса крови и её кузина вышли замуж за одного человека. Создан прецедент, и теперь им могут пользоваться все подданные нашего государства, — и цепкий взгляд на меня.

— Что?

— То самое!

— Я-то в чём виноват?

— Смотри! — и Мелира погрозила мне пальцем. — Возвращусь с практики, и если обнаружу…

— Я тебе королевский указ дам прочитать тогда, — попытался пошутить я и получил тычок в бок.

— Отец приедет и скормит тебе этот указ.

— Вот это аргумент! — кивнул я. — С ним спорить трудно…

Мелира победно улыбнулась.

— …трудно, но можно. Я дам распоряжение службе безопасности не пропускать его на территорию района ни под каким предлогом.

— Хмм… — задумалась девушка. — Тогда он тебя в Академии будет поджидать.

— Я бегаю быстрее его.

— Ты бегаешь быстрее? Не смеши! Мы тогда с Ранной тебя запросто догнали.

~ Спасибо тебе, Инна!

[А что я? Я ничего!]

Дальше спорить мы не смогли, так как надо было расходиться по своим учебным классам. Но и придя в группу, я заметил брожение умов — все только и говорили об Указе. Причём дочери титулованных родителей выглядели раздосадованными и что-то там мямлили о несправедливости, но делали это не слишком активно, а девушки-простолюдинки, наоборот, почти сияли.

[Мы видим последствия социального неравенства. Одни раздосадованы, что в случае заключения династического брака не получится так же влиять на мужей, как это делали их бабки, поскольку появятся конкурентки. Вторые же рады, что смогут оказаться вторыми жёнами тех, за кого выйдут первые.]

~ Действительно! Теперь брачный договор имеет расширенную редакцию, и адвокатам супруги будет сложно доказать, что документ ущемляет их права. Ведь ещё вчера договор у простолюдинов имел довольно низкий статус, куда его многими десятилетиями загоняли различные движения за права женщин, а отныне он укрепил своё положение, поскольку король лично прописал в своём указе тонкости применения.

— Камадос! — подошла ко мне простолюдинка Тена Барсар, обычно со мной не общающаяся. — Я знаю, что ты говоришь по-ургонтски, и мне бы хотелось научиться произносить некоторые фразы.

— Думаю, что в Сети ты найдёшь всю нужную информацию. Мой же ургонтский настолько плох, что княжич даже не пожелал слушать его.

— Вот как? — удивилась девушка. — Ладно… — и ушла.

[Золотодобытчица решила выйти на тропу войны.]

~ Золотодобытчица? А-а… Ты о тех, кто мечтает выйти за богатея, а потом развестись и получить половину его имущества?

[Можно и так сказать. Вот только теперь это сделать почти не получится. Но и в таком случае выйти замуж за сына князя остаётся заманчивым делом.]

~ Жаль, я думал о ней как о нормальной девушке.

[Так она и есть нормальная. Ведь ей в детстве постоянно читали сказки о бедных девушках, вышедших замуж за принцев, а когда девочка подросла, то стала смотреть многочисленные сериалы на ту же общую тему. Для них это и есть норма.]

После лекции ко мне подошла другая простолюдинка с той же просьбой об ургонтском, и тоже была послана по тому же сетевому адресу. Нет, я не против желаний девушек познакомиться с кем-то, но причём здесь я? Тем более, княжич теперь сидит за нашим столиком, куда его лично пригласила Ранна, и мне не улыбается выступать лингвистическим посредником.

В остальных случаях Квериус всё так же на лекциях сидел у задней стены, и так же редко общался с одногруппниками. Не самый лучший вариант, но кто я такой, чтобы его осуждать?! Ведь и я начинал с подобной тактики

.

Глава 21

Совсем неожиданно мне пришло сообщение:

“Ваша светлость! На ваш запрос о судьбе звездолёта ‘Пегас’ отвечаем, что он, как собственность Гильдии наёмников, чей главный офис располагается на орбитальной станции ‘Зик’ в системе Еонтин, был затребован к возврату. На данный момент ещё продолжаются следственные мероприятия по деятельности пирата Эхпута Писакара не закончены, и упомянутый космический корабль продолжает находиться в космопорте орбитальной станции ‘Вемалба’ в системе Алгой. Главный следователь…”

~ Инна, получается, что “Пегас” не мой?

[Судя по тексту, так и есть. Сейчас нет смысла думать, как это случилось, раз в присланной справке об этом недвусмысленно говорится.]

~ Свяжись с Гильдией и узнай, можно ли выкупить звездолёт.

[Я могу это сделать, но с большой вероятностью ответ будет отрицательный. Ты сам знаешь, что ‘Пегас’ – замечательный корабль, и Гильдия если с ним и расстанется, то за очень большую сумму, а у тебя и обычной-то нет. Да и что ты с ним будешь делать? Летать не получится, потому что учишься, а держать на ближайшей орбитальной станции не сможешь из-за высокой аренды. Это всё-таки столичная система, и любое стыковочное место неприлично дорого.]

Нельзя было не согласиться с доводами системы. Хотя можно подумать о сдаче его в аренду, но в конечном итоге это может привести к гибели корабля хотя бы в результате несчастного случая. Какой капитан станет бережно относиться к арендованному звездолёту?! Да и договориться с пиратами о захвате тоже можно. Так что дело не стоит того, чтобы им заниматься. В любом случае Инна права – коинов на выкуп у меня нет.

[Имеется и другой способ – захват корабля. Когда ты на нём летал, я сделала несколько закладок в управляющем искине. Вот только возникает закономерный вопрос – а что ты с ним будешь делать в таком случае? Пиратство вне закона, и владеть такой собственностью – показать себя пиратом.]

~ Закладки? Это здóрово! А что я с ним буду делать, не знаю. Надо хорошенько всё обдумать. Может, действительно даже и не стоит пытаться заполучить “Пегас”? Уж очень не хочется не только преступать закон, объявляя себя вне его, но и конфликтовать с Гильдией наёмников.

[С ним у тебя будет много проблем. Просто прими это как факт. С каждым годом он устаревает всё больше, и будет требовать немало денег на ремонт. В ближайшие лет пять ты точно на нём никуда не полетишь. И эти пять лет просто будешь поддерживать его состояние? Будто коины больше не на что тратить!]

~ Хорошо. Теперь я уже и сам начинаю сомневаться.

***

Наконец произошло то, что Мелира и я ждали со смешанными чувствами, – она с нетерпением, а я с грустью, – приготовление к отбытию на практику. Да, девушка тоже переживала, что нам придётся расстаться, но предстоящее её манило яркими перспективами, возможностью наконец применить то, чему училась, доказать себе и другим, что готова к почти настоящей работе. Для Мелиры это очередной шаг из уютного, привычного мира учебных классов в ту самую реальность, о которой она мечтала ещё до поступления в Академию: где решения имеют вес, а каждая ошибка может обернуться чем-то куда более серьёзным, чем низкая оценка.

Я же, напротив, всё чаще ловил себя на том, что мысленно тяну время: задерживаюсь после занятий, придумываю мелкие поводы, чтобы ещё ненадолго остаться рядом, будто если не торопить события, то и отбытие не станет неизбежным. В последние дни даже воздух в доме будто стал другим – прозрачным и звенящим, как бывает перед долгой разлукой, когда каждый миг хочется запомнить до мельчайших деталей: как падает свет на её волосы; когда она склоняется над кухонным столом во время готовки; как слегка хмурится, обдумывая сложную задачу; как улыбается, если ей удается, наконец, уловить суть.

В день отъезда мы проснулись непривычно рано. Мелира ещё раз деловито осмотрела заранее собранные вещи, но я замечал, как иногда она замирает, держа в руках какую-нибудь мелочь, словно пытаясь удержать в ладонях частичку этого времени.

– Ты уверена, что готова? – спросил я, когда мы уже стояли у порога с сумками, и сам удивился, насколько глухо и неловко прозвучал мой голос.

Она подняла на меня глаза – в них одновременно читались и волнение, и та самая решимость, которая всегда в ней была.

– Готова! – ответила девушка твёрдо, но тут же смягчилась, будто почувствовав, как мне тяжело это слышать. – Но это же не навсегда… Мы будем писать друг другу, рассказывать о произошедшем за день… И потом, практика – это ведь тоже своего рода испытание для нас обоих. Если мы его пройдём, то всё остальное покажется проще.

Я кивнул, хотя внутри всё сжималось при мысли о пустых коридорах Академии, о парке, где её уже не будет рядом, о тех привычных разговорах по дороге домой, которые вдруг станут невозможны.

Мы забрались во флаер, и он, как и раньше, понёс нас к Академии, откуда все курсанты, кроме учащихся первых курсов, отбудут к космопорту, где погрузятся на боты и вскоре окажутся на орбитальной станции. А я останусь. Останутся и одногруппники, да и все первокурсники, а вокруг нас станет непривычно тихо и пусто. Ожидаемо тихо и пусто, но всё равно придётся долго к этому привыкать.

У главного корпуса множество электробусов. Все знают, кому и куда идти, и эта организованность – дисциплина, вбиваемая в подкорку чуть ли не на каждой лекции, – немного успокаивает. Значит, всё под контролем и задуманное просто не может иметь плохой финал.

Мелира было дёрнулась вперёд, но резко обернулась и, как в тот первый раз в столовой, впилась долгим поцелуем, словно хотела вобрать в себя как можно больше, чтобы хватило на полгода. У меня аж дух захватило, а кто-то находящийся неподалёку даже присвистел, не ожидая подобной активности от девушки.

[Не у всех же подруги с пустошей Мелвейну!]

– Надо идти, – с трудом переводя дыхание, грустно сказала Мелира. – Люблю! Буду безмерно скучать! – и, сделав пару шагов, обернулась, чтобы погрозить пальчиком. – Надеюсь, ты не всех первокурсниц затискаешь? – улыбнулась, послала воздушный поцелуй, чтобы уверенным шагом направиться к своему электробусу, не оглядываясь более.

– Вот повезло Камадосу! – завистливо вздохнул кто-то из первокурсников, стоявших неподалёку и наблюдавших за тем, что их ждёт через год. – Не то, что моя…

– Твоя только и умеет, что внушать всем вокруг, как им повезло общаться с ней, а на деле…

Я не стал оборачиваться и смотреть, кто с кем разговаривает, а с грустью наблюдал, как электробусы начали отъезжать, и в одном из них та, кто совершенно неожиданно стала для меня почти всем. Та, кто заполнила зияющую пустоту в моей душе. Та, кто…

[Опять начинаешь?! Живо бросил себя накручивать!]

Я вздохнул и отправился в учебный класс, попутно кляня закон о запрете видеозвонков, поскольку на камеру может быть неосознанно записаны неприглядные моменты личной жизни постоРанних людей. Снова вздохнул – жизнь, а с ней и учёба, должна продолжаться, несмотря ни на что.

Обед. Все только и заняты обсуждением отъезда на практику значительной части Академии. Ведь кроме курсантов убыли и многие профильные преподаватели, хотя наших это и не коснулось.

Я молча ем свой обед, совершенно не обращая внимание на разговор, пока система не дала сигнал, что ко мне обращаются.

– Айвор, чем ты занят завтра вечером? – кукольное личико Уссон смотрит на меня с явным интересом, и краем глаза замечаю, как замедлили движения столовые приборы в руках княжича.

– Займусь полной разборкой двигателя флаера и определением изношенности узлов.

– А послезавтра? – многие в группе уже прознали о моём хобби и не удивляются.

– Сборкой двигателя, его тестированием, установкой и снова тестированием работоспособности.

– Когда же ты отдыхаешь?

– Вся жизнь – борьба, покой нам только снится.

– Как насчёт посещения аттракционов в выходные? – не сдавалась Уссон, и вилка в руке княжича снова остановилась на полпути к тарелке.

– Может быть, – пожал я плечами. – Если не появится никаких других дел.

– Но развлекаться же надо! – девушка настойчиво гнула свою линию. – Молодость даётся лишь один раз, да и то ненадолго.

[Это ей даётся ненадолго, а мужчины и до сорока лет – молодые.]

– Я бы тоже с вами сходила, – как бы невзначай заметила Ранна. – Зимой на ферме дел мало, да и от них тоже хочется отдохнуть. В прошлый раз вроде неплохо оторвались. Да?

– Да уж, – отозвался я, заканчивая обед.

Княжич, по всей видимости, рассчитывал на приглашение, однако его высокомерие, проявлявшееся ко всем вокруг, вызывало лишь раздражение у одногруппников, которые начали избегать его общества и лишний раз не подходили.

– Что за аттракционы? – наконец соизволил поинтересоваться Квериус.

– На юго-востоке Аселеу целый мини-город – большое место на открытом воздухе, где полно разных механических развлечений: карусели, горки, качели – всё, чтобы весело провести время. Туда приходят горожане: одинокие люди, группы подростков, семьи, и каждый находит что-то для себя, – попыталась объяснить Уссон, удивлённая вопросом.

– У нас тоже есть нечто подобное, – промолвил княжич. – Было бы познавательно сравнить.

Девушки чуть ли не уставились на парня, который впервые за месяц чуть ли не начал набиваться в компанию, и Уссон наконец ответила:

– Если мы соберёмся, то обязательно известим вас.

Квериус едва наклонил голову в знак согласия и, закончив обед, направился к выходу.

– Что это сейчас было? – задала почти риторический вопрос Ранна.

– Ему стало скучно общаться лишь со своими слугами, вот и решил снизойти до образа жизни горожан, – предположил я.

– Надо подумать, кого ещё можно взять, – и дочь герцога тоже встала.

– Если буду свободен, схожу с вами, – добавил я, желая подчеркнуть, что моё участие полностью зависит лишь от моего желания. На самом деле идти не хотелось по той причине, что аттракционами всё не ограничится, и группа завалится в “Логово” или какое другое подобное неспокойное место, чтобы пробыть там до полуночи. Ведь по-другому тут веселиться не умеют, и всё рано или поздно заканчивается выпивкой, если не наркотиками. Про девиц, навязывающих другим тесное общение в туалетных кабинках, просто умолчу.

Третья лекция закончилась, и я быстро направился к флаеру, чтобы кто-нибудь не остановил меня с желанием предложить авантюру или что-то ещё хуже. И в момент посадки во флаер пришло сообщение от службы охраны, что герцогиня Лирэлла Вэлинта Кэл’Врин с дочерью хочет прибыть ко мне, и требуется моё разрешение. Прибыть с дочерью? Зачем? Задавать такие вопросы службе охраны нет никакого смысла, так что я дал согласие…

Герцогиня выглядела так же хорошо, как и при нашем первом знакомстве. Возможно, даже лучше. Касси была под стать матери, но безрадостное выражение её лица намекало, что она тут присутствует недобровольно.

– Добрый день, ваша светлость! – чуть наклонил я голову, приветствуя возможную тёщу, а сестре Мелиры, которая смотрела куда-то вдаль, лишь кивнул.

– Добрый день! – отозвалась женщина. – У вас тут действительно неплохо, Айвор. Летом, наверное, цветущий сад представляет одно заглядение.

– Цветущий сад действительно заглядение, поскольку посажено много экзотических растений, нигде более не растущих на Столичной-1. Проходите, – сделал я движение рукой, указывая на дом. – К сожалению, я не был извещён заранее, и могу лишь предложить скромную трапезу, – о том, что разнообразную еду можно заказать и получить менее чем через полчаса, предпочёл не говорить нежданным гостям.

– Мы уже посетили ресторан в Аселеу, так что не утруждайте себя, – почти проворковала Кэл’Врин, беря меня под руку. – Хороший флаер у вас, кстати. Очень дорогая модель, выпущенная весьма ограниченной серией, насколько я разбираюсь.

Сестра Мелиры наконец оторвалась от созерцания горизонта и бросила на меня короткий взгляд. В нём читалось едва заметное любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой.

– Дорогой флаер не только для первокурсника, но и для герцога, – заметила она негромко.

Я сдержал вздох. Эта девушка явно привыкла подмечать любые нестыковки и тут же их озвучивать. Непростой характер, однако. Хорошо, что Мелира другая.

– В наше время даже скромный инженер может позволить себе кое-что получше велосипеда, – ответил я как можно непринуждённее.

Герцогиня тихо рассмеялась, слегка сжимая мою руку:

– О, я уверена, дело не только в технологиях. Вижу, вы умеете добиваться своего, а это качество весьма ценно.

Мы подошли к крыльцу, дверь открылась, и я жестом пригласил гостей войти…

– Прекрасный особняк, – герцогиня продолжила делиться своими впечатлениями. – Он небольшой, но весьма уютный. Идеально подойдёт для маленькой семьи, но для трёх детей уже маловат.

– У меня нет потомства, так что всё устраивает, – ответил я, не понимая цель неожиданного визита.

– Мы прибыли, чтобы проводить Мелиру на практику, – объяснила причину своего приезда будущая тёща, – но то ли она перепутала дату, то ли я… Хозяйка квартиры, что снимала дочь, сказала, что аренда прекращена, и уже составлен контракт с новыми жильцами.

– Мелира упоминала, что нет смысла платить за то, чем не будет пользоваться много месяцев, – кивнул я. – Да и квартира ей не очень нравится, так как далековата от Академии.

– Жаль, очень жаль! – чуть покачала головой женщина, чтобы показать своё несогласие. – Мы хотели устроить ей сюрприз.

– Какой сюрприз? – спросил я, видя, что герцогиня специально недоговорила.

– Моя дочь Касси собирается пожить какое-то время в Аселеу, чтобы найти вдохновение для творчества. Ведь местная природа более разнообразнее, чем в Мелвейну…

Я кивнул, не понимая, зачем мне эта информация.

– …Вот только я должна сегодня вернуться в замок, и времени на поиск квартиры нет, – закончила женщина.

[Герцогиня намекает, что неплохо бы тебе приютить её дочурку. Озвученная история шита белыми нитками, как говорится. Но, боюсь, что у тебя нет выбора.]

– У меня имеется свободная гостевая комната, и если вам это не покажется…

– Как думаешь, Касси, тебе будет удобно? – изображая сомнение, спросила Лирэлла Вэлинта.

“А мне точно не будет удобно, но разве меня кто спрашивает?!”

– Как скажешь, мама, – меланхолично ответила девушка.

– Покажите, пожалуйста, комнаты, – обратилась женщина ко мне.

Показал обе, и герцогиня удовлетворённо улыбнулась:

– Пока дочь будет выбирать, не покажете ли мне сад. Уверена, что зимой он тоже прекрасен.

Пришлось провести будущую тёщу к саду, где садовник даже в зимние месяцы что-то умудрялся делать.

– Прошу прощения за незванное вторжение, – резко перевела тему герцогиня. – Но обстоятельства таковы, что Касси требуется пожить какое-то время вне замка.

Я пожал плечами:

– Если вы не видите проблем проживания Касси в этом доме, то я тоже. Вот только здесь иногда бывают мои знакомые, и они могут причинить неудобство.

– Пустое! Я даже попрошу вас, Айвор, как можно чаще знакомить Касси с вашими друзьями. Да, чем чаще, тем лучше.

[Вот и возможный ответ, зачем они к тебе приехали. Герцогу надоело смотреть на свою дочь-извращенку, и мать решила её пристроить хоть к кому. И тут появляешься ты, такой весь самостоятельный, желающий породниться. Так что воспринимай это как очередное испытание или квест.]

– Сделаю, что будет в моих силах, – чуть поклонился я.

Мы вернулись, и Касси нас обрадовала известием, что выбрала комнату. Герцогиня выразила радость и снова пошла смотреть комнаты, а уж как был рад я... Даже страшно подумать! Жаль, что Мелира не может присоединиться к нашему безудержному веселью.

Лирэлла Вэлинта Кэл’Врин уехала, и я остался один на один с девушкой. А оно мне надо? Сегодня в мастерскую Хинси доставят флаер, его надо осмотреть, составить план работ, а у меня в доме посторонний человек, с которым непонятно, как себя вести.

– Касси, – подошёл я к сестре Мелиры. – Я сейчас улечу, а ты подумай, что мы будем есть вечером…

– Почему я? Это твой особняк, ты и думай, а я лишь гостья! – вздёрнула носик девушка.

– Послушай меня внимательно, гостья. Я скажу лишь один раз, а дальше ты сама решай, остаёшься ли ты здесь или сегодня же уедешь в город или ещё куда подыскивать себе квартиру, – произнёс я как можно более холодно. – Моя задача — учиться и трудиться. Твоя — готовить и поддерживать порядок, если он будет нарушен. Я не собираюсь после того, как отучусь шесть часов и отработаю еще четыре, заниматься покупкой овощей и фруктов. Если ты считаешь, что поездка на рынок является непосильной задачей, то я буду заказывать в службе доставки одну и ту же готовую еду для тебя лично. И ты будешь её есть до тех пор, пока не решишься вернуться в замок. Понятно?

– Может, мне тебя ещё и ублажать по первому требованию! – упёрла руки в бока Касси.

– Нет, этого точно не надо! Если же мне приспичит, я воспользуюсь услугами тех, кого не тошнит от мужского прикосновения.

Лицо девушки сразу налилось краской, и на глазах выступили слёзы, которые широкими ручейками покатились по щёкам. Девушка… Да какая она девушка!.. Молодая женщина… В общем, Касси смотрела на меня, хлопая ресницами и подёргивая губами, словно решаясь какую гадость сказать. Я выждал немного, но ответа так и не получил и пошёл переодеваться, чтобы сразу направиться в мастерскую.

– У меня нет коинов на покупку продуктов, – пробубнила мне в спину гостья.

Я сразу перевёл ей две тысячи коинов:

– На еду и такси должно хватить и даже останется. Разрешение выезжать и приезжать в район я сейчас передам в службу охраны. Входная дверь будет так же открываться по твоему желанию. С остальным ты, надеюсь, разберёшься. Всё! Я и так уже опаздываю. Если что, пиши сообщения. Вернусь через пять часов. Пока! – и, не желая выслушивать возможный бубнёж, я направился к двери. Хинси будет, наверное, ворчать, что я опоздал. Ничего, переживёт.

Хозяин мастерской пережил, конечно, моё опоздание. Да и куда ему деваться?! Флаер уже доставили, и я им даже залюбовался – редкая модель, где два сидения размещены одно за другим. Якобы из-за этого и ещё по причине конструктивных особенностей скорость должна увеличиваться примерно на двадцать процентов. Да и размещать его на переполненных стоянках гораздо проще. Но за необычность надо платить, и цена этой модели примерно на четверть выше, чем у флаеров такого же класса. Другим минусом был нестандартный двигатель, имеющий не до конца вылеченные конструктивные “болезни”.

– Заказчик хочет, чтобы мы успели до выходных, – произнёс Грон и вроде как с опаской посмотрел на меня, памятуя, что в последний месяц я не стремился задерживаться на работе.

– Если получится, то почему бы и нет. Главное, чтобы детали и узлы на замену поступили как можно раньше.

– Всё привезут по первому требованию на следующий день! – обрадовался мужчина, начав в уме подсчитывать прибыль за срочность выполнения.

– Тогда и начнём. Придётся немного поломать голову, раз с именно таким флаером работать не приходилось.

Посмотрели, подумали, выдвинули несколько версий, как лучше вытаскивать двигатель. Придя к общему мнению, я не стал выгонять Хинси из мастерской в надежде, что он может снова нечто подсказать, и, взяв планшет, включил дроидов.

Глава 22

Домой я вернулся ровно через пять часов, когда уже было темно и хотелось только одного: перекусить, помыться и лечь спать. Хмм… Три… Да и ладно.

И неожиданно Касси меня удивила, хотя особых ожиданий на неё и не возлагал. Если честно, то даже думал, что девушка всё-таки вернётся в замок. Нет, не уехала, и даже смогла накупить продуктов, и попыталась сделать нечто, похожее на салат. Ей это почти удалось, если не обращать внимания на овощные кирпичи. Именно кирпичи, а не мелкая соломка или небольшие кубики. Интересно, она раньше что-либо ножом нарезала? Хмм… Если вспомнить рассказы Мелиры, то та научилась всё делать сама, подолгу смотря разные кулинарные программы и обучающие видео. Касси же, судя по сделанному салату, такая мысль раньше даже не приходила.

— Замечательно! — не стал критиковать я увиденное, хотя эта смесь овощей и фруктов больше походила на силос для сельскохозяйственных животных. — Ты ела?

— Ела, — уклончиво и с некоторой опаской ответила молодая женщина, взглянув на изделие своих рук.

Я положил в тарелку салат и стал есть. В целом нормально, если добавить специй, да ещё масло. Что без всякого стеснения и продемонстрировал:

— А так вообще отлично! — объяснил смотрящей на меня с подозрением Касси. — Только в следующий раз всё же лучше нарезать поменьше, но это уже вкусовщина. Мне доводилось видеть и салаты, приготовленные крупно, да и вариантов их приготовления в десятки раз больше, чем народов.

— Я рада, что тебе понравилось, — чуть расслабилась моя гостья и стала такой же милой, как её мать. — Вот только почти все коины я потратила. Тут так всё дорого, что даже не знаю, как вы все выживаете.

— Дорого?

— Очень. Я посмотрела в Сети, у нас на материке цены на четверть, если не на треть, ниже, чем здесь.

— Это же столица, а рядом королевский дворец. Понятно, что дёшево быть не может в принципе.

— Скажи, Айвор, сколько раз ты бывал во дворце?

— Два, — решил поддержать я незатейливый разговор. — В первый раз мне вручили орден, во второй — золотую саблю.

— И как там? — чуть оживилась Кассии, совсем успокоившись.

— Великолепно, конечно. Вот только от сияющего золота вскоре начинают болеть глаза.

— Неужели там всё из золота? — с недоверием спросила молодая женщина, приподняв бровь. — Нет, я много раз видала репортажи из Золотого зала, но не думала, что это настоящее золото.

— Ну, не буквально всё, — усмехнулся я. — Позолоты, серебра и камней, как драгоценных, так и полудрагоценных, тоже хватает: колонны украшены мозаикой с вкраплениями рубинов, а иногда расписаны сусальным золотом. На парадной лестнице перила тоже инкрустированы самоцветами. Даже дверные ручки — и те отлиты из сплава с высоким содержанием драгоценных металлов.

— Звучит… чересчур, — Касси покачала головой. — Как будто кто-то решил доказать всем, что у него много коинов, и не нашёл способа поизящнее.

— В какой-то степени так и есть, — кивнул я. — Это же символ власти. Каждый зал, каждая деталь должны внушать уважение и напоминать о могуществе короны. Помню, как впервые шёл главному коридору: мраморный пол с узором из редчайших камней, гобелены ручной работы высотой в три человеческих роста, двери, по бокам которых стоят золоченые фигуры в человеческий рост.

Касси задумчиво постучала пальцем по подбородку — жест, который я до этого у неё не видел:

— И всё равно не понимаю: зачем так кичиться богатством? Разве это делает людей счастливее?

— Наверное, нет, — пожал я плечами. — Но это создаёт соответствующий образ. Хотя, должен признаться, после нескольких часов пребывания посреди всей той роскоши хочется вернуться туда, где всё проще. Где можно посидеть у костра, глядя на звёзды, а не на позолоченные своды.

— Вот это уже больше похоже на правду, — улыбнулась Касси. — Знаешь, после твоих рассказов цены на рынке уже не кажутся такими чудовищными.

— Спасибо за еду! Уже поздно, да и ты устала. Я попробую завтра утром не шуметь, когда буду собираться, так что спи, до скольки будет спаться.

Мы попрощались, и я направился в душ, чтобы сразу завалиться в кровать.

Последующие дни не отличались разнообразием: первая половина дня была полностью занята учёбой, потом наступала очередь работы в мастерской, затем ужин и сон. В принципе, я даже был рад такой занятости, поскольку она отвлекала меня от многих мыслей, за обдумывание которых не стеснялась ругать ИНН-система. Понятное дело, до полного выматывания доходить желания нет, так что выходные были встречены с радостью.

Назрел логичный вопрос: чем себя занять? Копом? Рыть подмёрзшую землю в надежде найти что-то ценное не хотелось, хотя положительный результат имелся, раз почти все выставленные на продажу монеты продались. Да и из музея пришло сообщение, что гребень признан подлинным, и вскоре мне объявят, за сколько именно его желают выкупить или на что обменять. На последнее я особо не надеялся, так как проще отдать деньги — это давняя и выверенная практика, а обмен принесёт лишь головную боль. И я не сомневался, что государственные работники никогда не будут делать лишние телодвижения, если можно их не делать.

Раз вопрос с искательством отпадает, то почему бы действительно не отправиться в парк аттракционов? Скорее всего, я бы сразу принял приглашение, если бы не заинтересованность княжича. Мне он откровенно не понравился чуть ли не с первого дня, и находиться в его обществе не хотелось. И если не Ранна, то даже не сел бы с ним за один обеденный столик. Но дочь герцога как раз и ожидала, что я приму приглашение. Какова причина — ей хотелось иметь рядом проверенного человека или ещё что — неизвестно. О том, что может обидеться Уссон, я даже не думал. Да, девушка она почти нормальная, но зачем она мне?

[Вот ты и дожил до того момента, когда дочь маркиза – слишком мелко для тебя!]

Я не стал отвечать Инне. Она и так прекрасно знала, что это не так. Просто чем больше девушек в окружении, тем выше шанс, что одна из них окажется чересчур настойчивой. А краснеть мне перед Мелирой совершенно не хочется. Не хочется дать повод думать о себе плохо. К тому же я и сам перестану себя уважать, если малознакомая девушка… хмм… ладно, пусть девушка… Если малознакомая девушка докажет, что сможет меня окрутить. Ведь одно дело — проститутка, где однозначно присутствуют товарно-денежные отношения без всякой романтики, и другое дело — знакомая, которая потом решит, что можно предъявлять требования. Зачем мне это?!

Но и оставаться дома не хотелось. Касси постепенно освоилась и теперь целыми днями пишет свои картины. Я посмотрел как-то. Ну так… свой стиль есть, но он далёк от того, как я себе представляю живопись: широкие мазки, реалистичность персонажей, а не вот это скопление маленьких цветных треугольников, из которых с трудом складывается нечто знакомое, да и то, если известно, что служило натурой. И ещё я понял, что первый интерес ко мне прошёл, и моё пребывание рядом молодая женщина воспринимает скорее как назойливость, хотя с ней почти не разговариваю. Надеюсь, что ошибаюсь. Ошибаюсь насчёт моей назойливости.

Так что, когда Ранна Вейлтрих задала мне вопрос о совместном отдыхе в предстоящий выходной, я согласился. Неплохо потребовать с неё обещания не пить спиртное, но даже несмотря на наши хорошие отношения, — а, может, как раз благодаря им, — на такую наглость я не решился.

— У тебя явный прогресс с готовкой, Касси, — похвалил я молодую женщину, и она, почувствовав искренность в моих словах, засмущалась. Удивительно! Между нами четыре года разницы, а как будто младшая она. Закончив ужин и порасспрашивав из вежливости о том, как сегодня рисовалось, я пошел к себе, чтобы написать Мелире очередное послание.

Сегодня вечер пятого день, а значит, в мастерскую не собираюсь. Поиграть за компьютером? Можно, но не хочется. Это расслабление для ума, но пользы особой нет. Чем ещё заняться? Хмм… Ответ уже знаю.

Переоделся и направился в тренажерную. До недавнего времени я считал, что имею вполне достойное тело, но с того дня, как увидел тело княжича, когда группа переодевалась перед физподготовкой, понял, что не вытягиваю даже на удовлетворительно. Конечно, это прочувствовали практически все одногруппники, начав серьезно качаться на тренажёрах.

Вот и сейчас, спустившись в полуподвал, я снял с себя почти всё и начал комплекс разогревающих упражнений. Да и желудок пока наполовину полный после ужина, чтобы утруждать себя. Инна, конечно, предостережет от неприятностей, но совершенно незачем специально нарываться.

Качаюсь, смотрю на собой в зеркале, и внезапно начинает доходить, почему многие качки постоянно любуются собой. С одной стороны, я это осуждаю, а с другой — классно же смотреть на напряжённые мышцы и наблюдать прогресс. Понятно, что в этом заслуга постоянных тренировок и ИНН-системы, но и Мелира приложила свою руку, каждый день готовя мне что-то из мясного. А теперь вот опять приходится есть салаты. Надо как-то решать эту проблему, а то без белкá «вылепить» достойное тело не получится.

В конце концов, не выдерживаю, встаю, чтобы подойти к зеркалу поближе и замечаю в отражении некое смазанное движение на заднем фоне. И зачем Касси приспичило сюда спуститься? И чего она хотела? Наверное, что-то захотела спросить, но передумала или решила не отвлекать…

Отзанимался. Надо бы в душ. К сожалению, рядом его нет, — и почему не спроектировали? — так что пришлось идти как был так по первому этажу. Раньше я на такие мелочи особого внимания не обращал, а теперь в доме посторонний человек. Иду и натыкаюсь на Касси. Та почему-то краснеет, но я прохожу мимо и не знаю, чем всё закончилось. Оборачиваться же не хочу, да и зачем?!

Помылся, посушился, улёгся на кровать и посмотрел уведомления в надежде, что увижу послание от Мелиры. Но нет. Не написала. Ладно, завтра утром взгляну. Теперь можно и новостную программу посмотреть.

Утро. Вставать не хочется, да и особой необходимости нет, — встреча назначена на послеобеденное время, и сразу в голову заползает предательская мысль поваляться часика два. Щаз! Преодолеваю лень, встаю и направляюсь на пробежку. Нет, не по тренажёрной дорожке, а по земле. Пусть и холодно, но зато можно бежать с непродолжительными ускорениями, тренируя сердце и вдыхать чистый морозный воздух.

Выхожу из дому и наслаждаюсь тишиной. Граница моего поместья довольно далеко — там, ближе к горизонту, — и можно бегать хоть голым, никто не увидит. Поставив себе цель потренироваться часок, начинаю разминаться.

Разминка даётся легко — тело ещё помнит вчерашнюю нагрузку, мышцы послушно отзываются на каждое движение. Вращаю плечами, наклоняюсь в стороны, делаю выпады — всё чётко, без лишнего напряжения. Воздух свежий, чуть колючий от утренней прохлады, но это только бодрит, и я с каждым вдохом словно наполняюсь новой энергией.

Заканчиваю разминку и плавно перехожу на бег. Первые шаги размеренные, затем постепенно разгоняюсь, прислушиваясь к ритму дыхания и стуку подошв о подзамёрзшую землю. Местами попадаются мелкие камешки, но именно эта неровность поверхности заставляет концентрироваться: каждый шаг требует внимания, каждое движение — точности.

Наращиваю темп. Пробегаю мимо фруктовых деревьев, огибаю замёрзший пруд, где посередине имеется полынья, в которой плещутся водоплавающие птицы. В голове ни одной мысли — только звук дыхания, шуршание снега под ногами и редкие крики птицы высоко в небе.

Через четверть часа тело разогревается окончательно: по спине стекает тонкая струйка пота, дыхание выравнивается, а пульс бьётся ровно и уверенно. Перехожу на комбинированный бег — короткие рывки по тридцать-пятьдесят шагов, затем снова спокойный бег. Сердце работает как часы, мышцы горят приятной усталостью. Спасибо Инне!

Приостанавливаюсь на минуту, чтобы перевести дух, и смотрю по сторонам: туман над полем медленно рассеивается, первые лучи светила пробиваются сквозь облака над горизонтом. Тишина по-прежнему почти абсолютная — только несильный ветер шевелит верхушки деревьев да где-то вдали раздаётся сигнал флаера.

Возвращаюсь тем же маршрутом. И вот уже последние минуты бега проходят в ровном, мощном ритме: я чувствую, как каждая клетка тела наполняется силой, а голова становится удивительно ясной.

Завершаю тренировку лёгкой растяжкой. Закрываю глаза и слушаю утро: пение птиц, далёкий гул пролетающего самолёта… Лень, которая пыталась удержать меня в постели, кажется теперь чем‑то далёким и нереальным. Зато есть ощущение полной победы — над собой, над слабостью, над инерцией. Пора возвращаться домой: душ, завтрак и подготовка к предстоящей встрече. Но сейчас, в этот момент, я точно знаю, что день начался правильно.

Захожу с заднего двора и почти сразу снова сталкиваюсь с Касси. Она специально подкарауливает? На этот раз молодая женщина не прячется и делает вид, что шла по своим делам, хотя я точно знаю, — никаких дел в этой части дома у неё быть не может. Или тоже решила выйти на природу?

Решаю не забивать голову всякой ерундой и иду через спальню в ванную комнату, где захожу в просторную душевую кабинку и, включив воду, периодически делаю ее горячее, то холоднее. Разве может быть утром что-то лучше, чем контрастный душ?! Затем моюсь полюбившимся шампунем для вегетарианцев, на этикетке которого гордо написано про 99% органических веществ в составе. Знаю и видел, что есть такие, где и 100%, но как-то сомнительно.

Намылился, пропитался фруктовыми ингредиентами и включил воду, чтобы она лилась сверху, а сам упёрся руками в стенку и наслаждался ощущением смывающейся пены. Ополоснул тело почти холодной водой и начал обтираться.

Странно, вроде бы я закрыл дверь в ванну? Или нет? Обычно такие вещи я делаю автоматически, не задумываясь. Да и от кого мне тут прятаться? Касси гуляет, наверное, а никаких других людей здесь и быть не может — охранная система работает на отлично!

Заваливаюсь голым на кровать и отдыхаю. Как хорошо быть богатым и здоровым! Сразу захотелось помочь всем людям, где бы они ни жили, но понимаю, что не смогу помочь даже сотне — я имею сейчас всё, что вокруг, лишь благодаря одному человеку — Этернелле.

Вздыхаю и смотрю уведомления о входящих. Пусто. Понимаю, что у Мелиры сейчас такое же время, так как в космосе оно всегда такое же, как в королевском дворце возле Аселеу. Наверное, курсантам дали сегодня отоспаться. Выходные они и в космосе выходные…

Через полчаса такое ничегонеделание начинает надоедать, накидываю халат и иду завтракать: травяной горячий напиток, кусочек рыбы с большим содержанием белка и ничего сладкого, мучного. Надо подумать о предстоящим обедом. Поручать его Касси — это впустую перевести продукты, а готовить самому лень. Может, провести сегодня разгрузочный день и оставить себя без еды? Нельзя. Хоть что-то да должно упасть в желудок. Вздыхаю и ставлю кастрюлю: у нас сегодня будет куриный бульон!

Куриный бульон — это классика, проверенная годами: и сил добавит, и не перегрузит. Достаю из холодильника тушку, промываю, укладываю в кастрюлю. Вода ещё не закипела, а по кухне уже расползается уютный, знакомый по Замине аромат.

Пока бульон томится на медленном огне, нарезаю овощи — всё по минимуму, чтобы не перебивать главный вкус. Бросаю в кастрюлю, добавляю пару горошин чёрного перца и душистые листья. Крышка слегка подрагивает от пара, и я невольно улыбаюсь: процесс пошёл, можно немного передохнуть и начать подбирать одежду для выхода в город.

Утро заканчивается, и начинается день. Мысли о предстоящей встрече слегка напрягают — не исключено, что княжич затеет непростой разговор, но я стараюсь гнать тревогу прочь. Сейчас главное — куриный бульон, он приоритетнее чванливых вторых в очереди наследников далёких звёздных систем.

Время от времени подхожу к плите, снимаю пенку с поверхности бульона. Мясо уже легко отделяется от костей — значит, почти готово. И где это шляется Касси? Могла бы постоять рядом и поучиться. Вот когда надо, её нет… Вылавливаю овощи и вытаскиваю курицу, процеживаю бульон. Разбираю мясо и возвращаю в кастрюлю.

Решаю, что раз уж начал готовить, то следует двигаться до конца — у нас снова будет салат. Промываю, и нарезаю зелень, раскладываю овощи по тарелке, поливаю маслом, слегка солю. Всё выглядит свежо и аппетитно.

Ставлю на стол тарелку с бульоном. Салат и куриная ножка ждут своей очереди. Сажусь, подношу ложку ко рту и делаю первый глоток — тепло разливается по телу, вкус оказывается именно таким, как нужно: насыщенным, но не тяжёлым, домашним, успокаивающим. Ем не спеша, наслаждаясь каждым глотком, и чувствую наслаждение.

Доедаю, убираю посуду, мысленно благодарю себя за то, что не стал пропускать обед. Разгрузочные дни — это хорошо, но не сегодня. Сегодня мне нужны силы, ясность ума и спокойствие — и вот они получены. Осталось только привести себя в порядок и настроиться на встречу.

Касси всё нет. Качаю головой от неудовольствия и пишу ей сообщение, что обед готов и пускай возвращается, а то простудится на холоде. Смотрю на часы и понимаю, что пора чистить зубы, причёсываться и начинать одеваться — впереди меня ждут развлечения!

Глава 23

На этот раз курсантов, желающих поразвлечься, собралось больше: кроме меня, Ранны, Уссон, княжича, были герцогские дочери Морана Тингалс и Дарина Сотенер из П2-12. Почему позвали именно их, я спрашивать не стал, а вот что на двух парней сейчас приходится четыре девушки, показалось странным. Ранна знает, что у меня есть Мелира и поэтому другие девушки неинтересны, Значит, те имеют виды на княжича. Логично. Будь у Вейлтрих знакомые из принцесс, то она их бы позвала, скорее всего… Впрочем, меня это не волнует, поскольку хоть принцессы, хоть простолюдинки — без разницы. Главное — чтобы человек был хороший.

Сиверон Улевир Квериус глядел на Морану и Дарину, когда те представлялись, с лёгким интересом, как не до конца пресыщенный рабовладелец на новый товар. Будь я девушкой — слава всем богам, как существующим там и выдуманным, что родился парнем! — то просто развернулся бы и ушёл, точнее, ушла. А эти, несмотря на высокий социальный статус, стоят и улыбаются, будто им дали возможность прикоснуться к чему-то величественному.

[Чтобы понять, надо родиться и жить в обществе, где социальное неравенство въелось в подкорку так, что никакой кислотой не вывести.]

Надо ли говорить, что Ранна и Уссон больше общались со мной, а вот за княжичем почти неотступно ходили Тингалс и Сотенер? Нет, это излишне. Кстати, последняя оказалась родственницей нашей Нази Сотенер, хотя внешне девушки совершенно не похожи. Иногда и Уссон пыталась привлечь на себя внимание нашего высокородного товарища, но высокомерные герцогские дочери быстро её возвращали в стойло.

Поскольку я уже был в этом парке аттракционов, то относился к горкам, пещерам, качелям и прочему относительно спокойно, а вот Квериус, изменив своему обычному равнодушию, даже преобразился в обычного человека. То ли на его планете подобного действительно нет, или княжича просто не пускали, опасаясь случайной травмы, но лицо парня излучало если не полный восторг, то удовлетворение уж точно. Возможно, и потому, что Морана с Дариной частенько прижимались к нему, когда оказывались на крутых поворотах или подъёмах, и повизгивали, как бы прося защиты у высокого и сильного спутника.

[Ещё год назад ты бы тоже себя чувствовал героем, прижмись к тебе подобным образом хоть одна баронская дочь. Да и не баронская тоже.]

Возможно, княжич действительно почувствовал себя защитником прекрасных дам от холодных лап огнедышащих драконов — не знаю, какие литературные персонажи популярны на его планете, — но он вдруг решил пострелять в стендовом тире из древнего вида ружья, а чтобы продемонстрировать своё мастерство, вызвал меня на соревнование. То есть решил на моём фоне показаться ещё более крутым, будто титула и мускулистого тела мало, чтобы задирать нос перед девушками.

Я хотел послать его куда подальше, но мы как бы развлекаемся, и подобный отказ просто никто не поймёт. По словам местных простолюдинок, проще дать настойчивому, несимпатичному мужчине, чем тратить время на объяснения, почему это не хочется делать. Вот и я согласился принять участие в навязанном мне соревновании с неинтересным мне человеком.

Поскольку оружие оказалось почти незнакомо, то, памятуя стрельбу из арбалета, я оговорил пять пристрелочных выстрелов. Квериус, наверное, не хотел соглашаться, но всё же великодушно позволил, и я неспешно, как и начала советовать ИНН-система, пустил пять пуль в направлении мишеней.

[Это намного проще, чем в прошлый раз, так как меньше факторов, влияющих на точность попадания. Даже если мы не выиграем — я так и не поняла, какая у него дека, — то проиграем с минимальным счётом, что не позволит ему возгордиться слишком сильно.]

Пока я пристреливался, Квериус рассказывал всем четырём девушкам, что на его планете свято чтят древнюю историю и традиции, и нет ни одного настоящего мужчины, который плохо бы стрелял из ружья или лука.

— А арбалеты у вас имеются? — задала вопрос Ранна.

— Арбалеты — это оружие простолюдинов! — безапелляционно заявил княжич. — Так повелось с древности, и дворяне из них почти не стреляют. Нет никакого достоинства в том, чтобы воевать с арбалетом в руках.

Вероятно, княжич даже не задумывался, чем дистанционное убийство с применением ружья принципиально отличается от убийства с использованием арбалета. Традиции такие традиции… Хе-хе-хе.

Естественно, стрелять первым начал Квериус, и делал это он на самом деле очень хорошо, хотя непривычное оружие, отказ от пристрелки и демонстрация никому не нужной скорострельности — явная игра на публику, — принесли 93 из 100.

[Наша задача даже несколько проще, чем казалось ранее.]

Я не был в этом уверен, но если система сказала, то так и будет. Если же ошиблась, то по ночам буду отключать ей выход в Сеть в качестве наказания.

Не ошиблась, так как я тоже выбил 93! Если этим и не утёр нос княжичу, то сильно по нему щёлкнул. Возможно, он всей душой желал повторить, но гордость почти наследника аж целой звёздной системы не позволила. Парень лишь едва заметно мне кивнул и, обратившись к девушкам, предложил прокатиться по самой высокой горке с крутыми виражами.

Меня хоть и не спрашивали, но я отказался. И дело даже не в боязни — вестибулярный аппарат работает выше всяких похвал, — а в неуверенности, что желудки других людей окажутся крепкими. Взглянув на меня свысока — в прямом и переносном смысле, — Квериус с гордо поднятой головой направился к аттракциону. За ним поспешили и все остальные. Лишь Ранна обернулась и предложила передумать…

Я смотрел снизу, как вагонетки почти вертикально поднимались вверх, чтобы так же круто понестись вниз, как они мчались вперёд, делая полный оборот вокруг своей оси, чтобы тут же круто повернуть. Визги, восторженные крики, вопли, ругательства — всё смешалось в единый гомон. И это всё повторялось на протяжении четверти часа.

Наконец время вышло, и вагонетки остановились у входа. Защита была снята, и люди начали выходить, покачиваясь. Вот вышла и моя группа, но лица не у всех были довольными.

— Кого-то, ехавшего перед нами, вырвало, — ответила Мелира на мой немой вопрос. — Хорошо, что нас не заляпало.

— Я чего-то подобного и ожидал.

— Так вот почему ты отказался? Хмм… И как ты это предвидел?

— Не замёрзла? — задал я вопрос, чтобы не отвечать на её.

— Нет, что ты?! Мы все разгорячились почти сразу, что даже хорошо, когда холодный ветер бил в лицо.

Рядом послышались рвотные позывы, и Мелира, не задумываясь, отошла в сторону, — женщина в недорогой, но тёплой одежде наклонилась над землей. Но не это было удивительно. В конце концов почти кого-то да тошнит после этого аттракциона, что и было написано на небольшом стенде у входа. Странно, что под ногами женщины начала образовываться лужа. Обмочилась?

— Не может быть! Ещё два месяца! — воскликнула она и, сделав пару шагов назад, упала на снег.

— Что ты, Лора?! Что с тобой!

— Воды… — с трудом ответила женщина, и её начало мелко трясти.

— Надо вызвать медиков, — сказал кто-то и достал коммуникатор.

Многие люди, находящиеся рядом, — как те, кто собирался на аттракцион, так и те, кто с него выходили, — тоже достали коммуникаторы, но не для того, чтобы вызвать «неотложку», а чтобы начать снимать видео. Большинство же просто смотрело, как женщина корчится на земле, и ничего не предпринимало.

— Она замёрзнет, — еле слышно промолвила Мелира.

Я подошёл к мужчине, стоявшему рядом с женщиной:

— Её надо оттащить к помосту, — я показал рукой. — Иначе замёрзнет.

— Два месяца… Два месяца… — бормотал мужчина, не обращая на мои слова никакого внимания. — Ещё два месяца…

Я огляделся и понял, что помощи ждать неоткуда. Обошёл женщину и, ухватив её за подмышки, потащил. Хорошо, что тонкому, утоптанному снегу это было сделать нетрудно. Кое-как устроив тело, я присел:

— Как вы себя чувствуете?

— Больно, — лицо женщины исказилось. — Я боюсь… Скажи, ребёнок выживет?!

Я опешил от такого вопроса.

— Ребёнок выживет?.. Даже не знаю, кто должен родиться… У нас не было денег на диагностику… Ребёнок… — женщина начала бормотать что-то несвязанное, и тело её содрогнулось от судорог.

Я посмотрел на мужчину, находящегося в ступоре. Нет, пользы от него никакой. Положил женщине левую руку на лоб, а второй — за её холодную ладонь. «У неё даже нет денег на перчатки», — промелькнула мысль и растворилась.

— Всё будет хорошо… Успокойся… Всё будет хорошо… Не бойся… — начал я негромко говорить, не до конца понимая, слышит ли меня незнакомка, и параллельно отдавал команду нанитам на обезболивание.

Сколько прошло времени, я толком и не понял, и только когда подъехала «неотложка», отвёл взгляд от женщины. Медики подошли с носилками и начали перекладывать тело.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросила женщина, приоткрыв глаза.

— Айвор, идём! Теперь всё сделают медики, — подошедшая Мелира потянула меня за руку и отвлекла от происходящего.

— Сейчас, минуту, — я обернулся, увидел, как носилки вталкивают в салон. — Сколько ей придётся заплатить за пребывание в роддоме? — спросил у медика, показавшегося мне старшим.

— Если у неё самая простая медстраховка, то полторы тысячи коинов. Если страховки нет вообще, то восемь тысяч. Это если не будет осложнений, конечно, — почти безразлично ответил мужчина.

— Вот моя визитка, — переслал я файл. — Если что, пусть присылают чек.

— Ты… Вы… Вы её родственник? — медик бросил взгляд на мою одежду.

— Нет. Первый раз вижу.

— Зачем тебе… вам это?

— Потому что не всё равно, — ответил я и, развернувшись, зашагал к своим.

Княжич уже давно отправился с девушками в «Пещеру страха», а я стоял снаружи. Настроение упало, и хотелось домой. Ранна тоже не стала веселиться и находилась рядом, периодически бросая на меня задумчивый взгляд.

— Это «Логово контрабандиста»! — торжественно объявила княжичу Уссон. — Самый знаменитый ночной клуб для избранных.

Квериус посмотрел на девушку, потом на здание и кивнул:

— Мне нравится.

«А мне нет, но меня никто не спрашивает», — подумал я. Почему согласился поехать? Что-то мне подсказывало — предчувствие или прошлый опыт, — что если я уеду домой, то может случиться нечто плохое с Уссон и Ранной. Что до остальных, то мне всё равно… Весь мир не спасти, но можно постараться удержать от беды хотя бы некоторых.

Далее всё развивалось по уже знакомому алгоритму, разве что ждать наплыва посетителей почти не пришлось. Хорошо хоть, что столик достался в углу, подальше от танцпола, — праздношатающихся поблизости окажется немного.

Немного ошибся — нетипичный вид княжича привлекал многие взгляды. Кто-то тыкал пальцем, кто-то смотрел с подозрением. Нашлись и пробивные девицы, начавшие активно приглашать Квериуса на танцы. Стол мигом наполнился едой, закусками, коктейлями и даже бутылками.

~ Инна, следи за тем, чтобы меня не совсем «развезло».

[Ты хочешь напиться?]

~ Нет, но хочу расслабиться.

[Выполнено! Стоять на ногах будешь в любом случае. Мне и самой интересно, что из этого получится. Всегда полезно расширить границы познания.]

Я не стал слушать, о чём рассуждает система, и потянулся к коктейлю…

Ритмичная музыка, мигающий свет, извивающаяся под ритм толпа нетрезвых людей, тёплый воздух и горячие тела. Все едят, пьют, шутят, рассказывают анекдоты и истории. Девушки уже давно без верхней одежды в довольно открытых платьях. На ногах — туфли, подходящие для танцев. В глазах бегают огоньки, на губах — улыбки. Пахнет от всех удивительно, удивительно вкусно, удивительно разнообразно.

Моя голова постепенно тяжелеет, а тело становится легче. Мне захотелось танцевать. Дождавшись медленной музыки, я беру за руку Ранну и, встав, тяну к танцполу. Она белозубо улыбается — понимаю без слов: девушка этого и ждала. Мы вливаемся в поток тел, которые будто слились в едином дыхании ночи. Медленные аккорды обволакивают, как тёплый туман, а медленно мерцающий свет дробит реальность на короткие вспышки — миг темноты, миг света, миг прикосновения, миг запаха.

Я кладу руку на её талию — кожа под тонким платьем горячая. Ранна чуть запрокидывает голову, её волосы рассыпаются по спине, ловя блики огней. Её глаза, кажущиеся тёмные в приглушённом свете и блестящие, смотрят прямо в мои. Между нами — несколько молекул воздуха, которые почему-то кажутся слишком большими.

Мы начинаем двигаться — сначала осторожно, будто пробуя ритм на вкус, затем всё увереннее. Её ладони лежат на моих плечах, пальцы чуть сжимают ткань. Мы молчим — слова абсолютно лишние. Всё сказано движениями, взглядами, касаниями. Мелодия ведёт нас: то замедляется до тягучей, почти болезненной нежности, то чуть ускоряется, заставляя сердца биться в одном темпе.

Вокруг такая же магия: пары, сплетённые в танце, негромкий смех, приглушённые возгласы. Кто‑то целуется в тени колонн, кто‑то кружится, кто‑то замер, закрыв глаза, отдавшись звуку. Воздух густ от ароматов духов, пота, алкоголя и неуловимого запаха, который дарит эта ночь.

Мелодия стихает, и мы возвращаемся. За столом сидит Уссон и потягивает коктейль. Вскоре приходит княжич с Дариной Сотенер, а Мораны не видно. А, нет, вот и её приводит какой-то парень. Снова шутки, рассказы, смех. Морана приносит себе и Дарине по коктейлю.

— Уссон, ты что будешь? — спрашивает Ранна.

— «Шёлковый туман», — девушка поднимает немного мутный взгляд.

— Айвор, принесёшь? — смотрит на меня Рона. — Ей «Шёлковый туман», а мне «Восемь жизней».

Я киваю и иду к стойке.

— Пять минут! — отзывается молодой бармен с бритой головой, услышав мои слова. — Очень много заказов.

Действительно, народу много. Уже подумываю вернуться, как слышу справа:

— «Зеркало судьбы», пожалуйста!

— Извините, много заказов. Надо подождать минут пять, будете вот за этим молодым человеком, — и движение руки в мою сторону.

— Ждать, везде надо ждать! — девушка говорит как бы сама себе, но смотрит на меня. — Нравится тут?

— Ничего, — немногосложно отвечаю, не желая начинать разговор.

— А мне нравится, вот только с туалетами тут беда.

— Беда, — соглашаюсь я, вспоминая увиденное. — Для девушек тем более.

— А ты нормальный, — оживляется незнакомка. — Раз такое долгое дело, то не проводишь меня до общего туалета? А то там иногда такое творится, а в женский надо долго ждать.

Я на мгновение зависаю… Почему именно я? Какое мне дело, сколько ей ждать? Пусть просит своих приятелей? Но алкоголь в голове начал очередную пляску, и я соглашаюсь.

— Мы отойдём ненадолго, — бросает девушка в сторону и, подмигнув, идёт в сторону цели.

Я, кляня себя за минутную слабость, двигаюсь за ней. Тоже мне, охранитель девичьей чести! Больше всех надо?

Мы доходим до стены, спускаемся и идём по коридорчику, постоянно уворачиваясь от встречных. Один из парней вдруг делает радостное лицо и с возгласом: «Привет!» тянет руки к девушке. Она неожиданно делает пару шагов назад и, оборачиваясь, говорит мне:

— Я его не знаю!

«Это подстава!» — рождает сознание мысль, но парень, поняв, что девушка не одна, ухмыльнувшись, продолжил свой путь.

Обошлось. Идём дальше и заходим в общий туалет. Удивительно, но в нём почти никого. Незнакомка быстро заходит в свободную кабинку и закрывает за собой дверцу. Стою, жду.

— Теперь можно и обратно, — с радостным выражением лица произносит вышедшая вскоре девушка, и мы через пару минут получаем свои коктейли. — Спасибо, красавчик! — и мне прилетает визитка…

— Большая очередь? — спрашивает Ранна, беря коктейль.

— Очень, — киваю я, не желая вдаваться в подробности. — А где все?

— Кто пошёл в туалет, а кто… — девушка смотрит в сторону танцпола. — Да кто их знает… — и начинает потягивать коктейль, не спуская с меня глаз.

Мы сидим минут десять, и появляются Морана Тингалс и Дарина Сотенер.

«Значит, Уссон удалось их переиграть и заграбастать княжича!» — усмехаюсь я, припоминая, как между девушками идёт война за внимание инопланетного наследника.

— Проводишь? — спрашивает Ранна, и я киваю, оглядывая наш стол, почти заставленный фужерами. Интересно, когда их заберут?

Снова иду по знакомому маршруту, и в голову приходит мысль: «Как бы не встретиться с незнакомкой, а то подумает, что я маньяк», и буквально сразу же понимаю абсурдность этой мысли. Дошли до женского туалета, и теперь мне стало понятно, почему на танцполе относительно свободно.

— Давай в общий, — шепчет Ранна, и продолжаю знакомый маршрут.

Вот только и здесь стало неожиданно тесно. Одних просто качает из стороны в сторону из-за выпитого, и у них в голове только одна мысль — дотерпеть. Другие кажутся более трезвыми, но с ними мне тоже всё понятно — это парочки. Есть, правда, парни и девушки, кто сами по себе. И у каждого из них своя цель. Вот стоит подвыпивший парень и расширенными глазами просто раздевает свою соседку. Ранна, проследив за его взглядом, вздрагивает, поворачивается ко мне и хватает за руку. Я сразу ощущаю себя рыцарем… Ха-ха-ха! Туалетным рыцарем! Кто узнает на Замине — засмеёт.

Вот за нами заняла очередь очередная парочка и, не дожидаясь, начинает целоваться, при этом девушка откровенно постанывает, накаляя обстановку. Ранна чуть не впивается в мою руку ногтями, так как оказалась лицом к происходящему. Она смотрит, и её ладони начинают подрагивать. Стоны продолжаются, но никто, как ни странно, не возмущается. Те, кто стоят впереди и целуются, получают, наверное, двойное наслаждение. В голову начинают лезть маньячные мысли, а на лице Ранны промелькнула улыбка.

Наконец, наша очень. Точнее, Ранны. Она заходит в кабинку и на мгновение останавливается, обозревая то, что внутри. А там так себе… В нормальных заведениях такого не увидишь. «Или встретишь, но редко», — вспоминаю я одно кафе на краю города. Но природа, наверное, делает очередной позыв, и дверца закрывается, скрывая Ранну.

Глава 24

–

Я подумала, что ты меня бросил! — Ранна почти испуганно смотрит на меня, только что вышедшего из почти соседней кабинки. Да, я решил воспользоваться случаем тоже избавиться от выпитого, что логично. Не ходить же сюда ещё раз!

— Да как можно! — искренне возмущаюсь я.

Девушка тут же успокаивается, и кто-то невдалеке фыркает, но нам нет до него дела — мы возвращаемся. На этот раз я иду впереди как ледокол, проделывая путь для Ранны, поскольку спешащих встречных довольно много. У этого ночного клуба договор подряда с местным абортарием?

До нашего столика мы не дошли — Ранне захотелось на этот раз «Тайный сад», и пришлось простоять в баре почти десять минут. Странно, если внизу, в туалетах, немало народа, то почему тут так много?

Получив свой бокал, Ранна тут же выпивает половину и протягивает мне. Делаю пару глотков и понимаю, что он сильноалкогольный. Ставлю пустой бокал на стойку и слышу:

— Потанцуем?..

Девушка встаёт и, чуть ли не вцепившись в мою руку, увлекает в толпу. Вот нашлось относительно свободное местечко, и танец начался. Ранна не стесняясь, прижимается — нас разделяет только два слоя ткани. Её ладонь скользит по моей спине, и я невольно крепче сжимаю пальцы на её талии. В голове — ни одной чёткой мысли, только ощущение момента: этот свет, этот звук, тепло её тела. Мир сузился до нас двоих, до биения наших сердец, до ритма, который диктует музыка. Мелодия длится и длится, и кажется, что ей нет конца.

Мои руки опускаются ниже, и я ощущаю упругость. Ранна сильнее сжимает свои объятия и начинает еле заметно тереться о меня. Или это естественное движение танца? Не пойму, так как моя голова плохо соображает — коктейль оказался крепче, чем я подумал вначале, — и весь мир сузился до небольшого клочка танцпола. В ушах нет даже звуков, а только удары пульса, учащённого пульса. Я чувствую, как горячее дыхание касается моей шеи, когда Ранна чуть наклоняется ближе. В этом движении — вся ночь: испытание, вызов, голод, обещание, откровение.

Девушка чуть откидывает голову и смотрит мне прямо в лицо, её рот приоткрывается, и показавшийся кончик языка облизывает красные губы. Ещё мгновение и…

— Пойдём, посмотрим на звёзды, — шепчет она. — Тут где-то должно быть укромное местечко.

Я как телок на привязи следую за ней. В голове туман, вместо мыслей обрывки образов. Мы направляемся в дальний угол и проходим через дверь с надписью «Только для сотрудников». Странно, но внутри никого. Ранна остановилась, пытаясь понять, в какую сторону идти, и неуверенно толкает ближайшую дверь слева. Всмотревшись в темноту, она поворачивается и даёт знак: «За мной!»

Мы проходим по подсобке, где высокая стена из коробок и только пара тусклых лампочек освещает пространство. В конце лестница. Ранна снова останавливается в нерешительности:

— Вроде эта, — и тянет меня за руку.

Мы поднимаемся, оказываемся в очередном коридоре с дверьми и видим в конце вертикальную металлическую лестницу.

— Залезь, посмотри, открыт ли люк?

Поднимаюсь, толкаю крышку рукой, и она поддаётся, плавно отъезжая в сторону. Я вылезаю на крышу. Над нами стеклянный потолок, и через него звёзды посылают свои тусклые приветы. Ранна тоже поднимается и прижимает палец к губам: «Тихо!»

Но говорить и не хочется, всё внимание приковывает тёмное небо со светлыми точками и небольшим сияющим диском — спутник Мизул. Девушка прижимается ко мне, и я заключаю её в объятья…

— Подожди, — шепчет она, — слышишь?

Действительно, откуда-то раздаются звуки… характерные звуки… Ранна освобождается от моих рук, а в глазах вспыхивают огоньки, и она шепчет:

— Тут кто-то есть, давай посмотрим? — и, не дожидаясь ответа, увлекает за собой.

«Зачем? Куда?» — в голове пронеслись закономерные вопросы, но выпитый алкоголь не даёт на них отвечать. Пригнувшись, Ранна медленно крадётся, а мелкая дрожь её руки просто кричит, что девушка возбуждена. Вот только какова причина? Тем, что мы сейчас обнимались, а до этого очень тесно танцевали или… Или что где-то тут другая парочка делает нечто сокровенное, тайное?

Мы пробирались через ряд коробок, поставленных друг на друга столов и стульев, покрытые пылью посудомоечные машины и прочее барахло. А звуки… Звуки становились всё сильнее. И это уже не только поцелуи, но и постанывания. Ранна оборачивается, и я вижу, как она дышит через рот, к которому снова прикасается палец — незнакомая нам парочка продолжает заниматься своим делом, вот только стоит она под каким-то навесом, и без того тусклый свет, пробивающийся через стёкла крыши, до них почти не достаёт.

Выбрав другой навес, защищающий оборудование от пыли, забираемся под него и начинаем подглядывать чрез большие рваные отверстия. Впрочем, это почти ненужная предосторожность — парочка стоит к нам боком, и их лица обращены друг ко другу. Видны лишь очертания, но эта недосказанность и прерывистое дыхание Ранны начали заводить и меня.

Незнакомцы тут уже долго, наверное, поскольку поцелуи закончились, и мужские руки — это видно по мускулатуре и по высокой фигуре — начинают снимать одежду… Свою и партнёрши… Я вздрагиваю — рука Ранны неожиданно касается меня, но её лицо направлено туда, где два человека уже избавились от ненужных покровов. Смутная мысль доносится до моего сознания, но тут же развеивается — рука Ранны, до этого неподвижная, начинает опускаться, а её дыхание становится глубоким.

А на своеобразной сцене, еле видимая нам девушка поднимает руки, обхватывает партнёра за шею и приподнимается, невольно демонстрируя нам ноги, тут же обвившие бёдра мужчины. Он обхватывает их руками и начинает свой танец. Один из древнейших танцев, которое выучило человечество, и которое передаётся практически без обучения.

Я резко вдохнул и выдохнул, но Ранна этого даже не услышала — её зрение полностью сосредоточено на парочке — мужчина уже не танцует, а вбивает — размашисто, сильно, с хлюпаньем, и всё это сопровождается стонами. Стонами, которые хочется слушать и слушать. Ещё немного и наступит кульминация…

— Уссон?! — неожиданно громко восклицает Ранна, распознав светлые волосы и голос, и, закрывая рот рукой, приседает, чтобы скрыться в темноте.

Я, влекомый ею, чуть ли не падаю на пол, и только слышу, как на сцене начали раздаваться голоса. Да, это Уссон и Квериус. Девчонка смогла-таки завладеть вниманием княжича! Причём не только вниманием, но и его телом — высоким, сильным телом потенциального наследника далёкой звёздной системы.

Что происходило дальше, можно только догадываться. Но вот звуки быстро идущих шагов затихли, чтобы еле слышно продолжиться в коридоре. Хлопнула дверь, и всё стихло.

— Ну, надо же! — Ранна поднялась, уже не скрываясь. — Ну, надо же!

— Ты о ком? — спросил я.

— О… О… Об обоих!

— А мы? — задал я логичный для меня вопрос.

— Что «мы»? Мы пришли просто целоваться и тискаться, — с искренним недоумением ответила девушка, и я ей поверил. С огорчением, но поверил. Уж очень мне хотелось вот так же её раздеть, подсадить и…

— Будем возвращаться? — спросил я.

— Ты чего?! Они могут встать около двери и смотреть, кто их застукал.

— Вряд ли. Ты бы так сделала?

— Нет, я бы вернулась к столику.

— Вот именно!

— Тогда идём, — протянула Ранна руку, — а то вдруг ещё кто придёт.

Хмыкаю от очевидной нелогичности, и девушка замирает, оборачивается и смотрит мне в лицо:

— Об этом месте мне рассказала Уссон. Я тут ни разу ни с кем!.. Даже с Рсенуном! Понятно?!

— Да и в мыслях не было! — как можно искреннее отвечаю я.

Девушка ещё побуравила меня взглядом, будто ожидая ухмылки, но алкоголь и тут сыграл своё дурманящее дело, и мы двинулись дальше. К столику мы не пошли, а направились к танцплощадке, где немного попрыгали вместе со всеми. Такой, с позволения сказать, танец, выходил у меня значительно хуже, и, взяв по коктейлю, мы вернулись на место.

Уссон и княжич сидят как ни в чём не бывало и потягивают коктейли. Ни Мораны, ни Дорины тут нет. То ли девушки поняли, что проиграли, то ли ушли в туалет… А мне вдруг стало грустно. Грустно, что вот-вот ещё немного и… Но всё обломалось! И что теперь делать?

Рука потянулась к коктейлю и в несколько глотков я его осушил. Затем я взял недопитый коктейль Ранны. Показалось мало, и заказал два роковых «Тайных сада». Моя несостоявшаяся партнёрша тоже присоединилась. Понимаю…

Я бегу по полю. Травы мало, поэтому любое движение удаётся с необычайной лёгкостью, будто лечу. Лечу долго и быстро. Затем светило, которого не вижу, закрывается тучей, и становится холодно. Я снова опускаюсь на землю и хочу догнать свет и тепло. Огромная птица спешит мне на помощь и, приблизившись, хватает своими лапами и несёт в пещеру, где становится жарко, хотя светило так и не появилось. Но птице оно и не нужно, — она сбрасывает меня на подстилку… Сколько я на ней лежу? Может, час, может, вечность.

Мне хорошо и уютно, и я не прочь так лежать и лежать. Но большая птица вернулась и начинает тормошить, поворачивая, то на один бок, то на другой. Я ругаюсь на неё и требую оставить меня в покое, но птица прикрывает рот своим крылом и начинает терзать моё тело… С упоением и долго. Мне становится душно, мне хочется освободиться… Стоны вырываются из моей груди, и я открываю глаза, чтобы сразу оттолкнуть руками то, что нависло надо мной.

— Касси?! Что ты здесь делаешь?

Молодая женщина упала на бок, дрожит и тяжело дышит. Почему она голая? Почему голый я? Почему так тускло? Впрочем, почти полная темень не помешала мне рассмотреть и понять, что Касси вовсе не плоская, а имеет вполне себе аккуратную грудь. Наверное, она её перевязывала, чтобы не привлекать соседских парней. Я приподнимаюсь и оглядываюсь — моя кровать, моя спальня. Это мой дом. Но почему в моей кровати Касси? Но ответа нет. Даже не нужно обладать улучшенным зрением, чтобы понять — девушку бьёт не сильный озноб, а нечто другое, одно из самых приятнейших ощущений.

— Ещё раз: что ты тут делаешь? — спрашиваю, чтобы сбить свои мысли о неожиданной материализации сна.

— Прости, Айвор! — наконец вырываются из груди Касси слова. — Прости!

Я встаю. Тело ноет.

~ Инна, что здесь происходит?

[Это последствия твоего эксперимента с алкоголем.]

~ И почему ты его не прекратила? Ты же сказала, что я не…

[А это последствия уже моего эксперимента с алкоголем. Мы оба не справились. Так что если виновата я, то виноват и ты. Интересно, ты помнишь всё?]

Я начинаю вспоминать, как мы завалились в «Логово контрабандиста», начали есть и пить… Пить!.. Я захотел опьянеть и запретил ИНН-системе полностью нейтрализовывать действия алкоголя. Затем мы с Ранной напились и пошли танцевать, потом снова танцевать, целоваться и тереться друг о друга… Что дальше?.. Потом она потащила меня куда-то, и мы наблюдали, как какая-то парочка занимается…

По моему телу пробежала волна, и нечто внизу начало двигаться по своему алгоритму. Открываю глаза и вижу, что Касси по-прежнему лежит на моей кровати, а её глаза устремлены…

Чуть ли не бегу в гардеробную и надеваю халат. Полдела сделано. Беру другой халат и, вернувшись в спальню, кидаю его Касси, попутно заметив на полупустую бутылку:

— Прикройся! — и жду, когда она нехотя оденется. — А теперь рассказывай, как я тут оказался, и, самое главное, как ты оказалась на мне?

Включаю верхний мягкий свет, и магия ночи рассеивается. Всё становится обыденным, кроме одного — Касси сидит на моей постели. Молодая женщина открыла рот в попытке ответить, закрыла, и я вижу, как потекла слеза… Вторая… Третья… Два ручья текут по её щекам и, добравшись до подбородка, падают на простыню.

— Успокойся, — в завершении всего не хватало только намочить мой замечательный матрас. — Успокойся!

Подхожу почти вплотную и привычным жестом кладу свою руку женщине на голову, и… И вижу слабое удивление и приоткрытые губы.

— Нет, это не то, что ты подумала! — догадываюсь о причине её взгляда. — Я сейчас сделаю тебе массаж головы, и ты успокоишься. И как только успокоишься, снова попробуешь мне рассказать, что тут произошло. Поняла?

Касси кивает…

— Когда я днём вернулась, тебя уже не было. Пообедала, снова порисовала, а потом полезла в соцсети смотреть городские новости, и в одном из видео увидала тебя в парке аттракционов, где ты сидел рядом с женщиной. По комментариям стало понятно произошедшее. Начала искать другие видео… Их немало… И в одном услышала твои слова: «Потому что мне не всё равно». И меня словно током дёрнуло, начала вспоминать свою жизнь и жалеть, что в трудный момент рядом не оказался такой как ты.

Касси снова заморгала, и я пригрозил ей пальцем, чтобы и не думала опять плакать. Молодая женщина поняла жест и пару раз шмыгнула носом.

— Взяла вино и начала глушить им… Впрочем, это сейчас не важно. Когда больше половины бутылки было выпито, легла спать. Посреди ночи проснулась от шума и увидела входящую Ранну. Она тоже удивилась, но узнав, что ты, мои родители и Мелира в курсе моего нахождения здесь, успокоилась и попросила помочь довести тебя до спальни.

— Значит, я был не в беспамятстве?

— Ты мог идти, но почти ничего не соображал, хотя меня и узнал.

— Хорошо, — кивнул я. — Продолжай.

— Мы довели тебя до кровати и положили на неё. Ранна сказала, что у тебя был трудный день, и требуется хороший сон. Потом она пошла спать, и я за ней, пока не вспомнила, что ты лежишь одетым… А разве в уличной одежде можно нормально выспаться?! Вот вернулась и начала её снимать, — Касси увидела мой немой вопрос. — Нет, раздела не до конца.

Я кивнул и приготовился слушать дальше.

— Ранна уснула, так как тоже была далеко не трезвой, а я сидела и вспоминала видео о тебе. Незаметно для себя допила початую бутылку и решила посмотреть, каково тебе спится. А ты одеяло скинул… Вот меня к тебе и потянуло, — я подумала, что если лягу с тобой и… то очищусь и смогу смотреть на мужчин нормально.

— В смысле? Что значит «очищусь»? Так… Стоп! Не плакать! — но Касси было уже не остановить.

Пришлось снова класть руку ей на голову и на плечо, и успокаивать. Несмотря на ночь, мне хотелось полностью выяснить, что её подвигло залезть на меня. Касси постепенно успокаивалась, рассказывала свою историю, снова пускалась плакать, снова успокаивалась, и с переменным успехом я всё узнал.

Если отбросить слёзы и повторения, то причина несчастия в её старшем брате Вейроне. Тот с детства рос малолюдимым, поскольку мальчику было трудно находить общий язык с людьми. Брат Ксорнат имел общительный характер, но он с Вейроном постоянно соперничал, и дружбой между ними и не пахло. Вот родители не придумали ничего лучшего, как приставить к Вейрону почти подросшую Касси. Логика была такой: старший брат научится умению общаться, а сестра — твёрдому характеру. А где этому можно научиться даже невольно? Конечно, в походах!

Вейрон и Касси начали обходить все ближайшие земли, с каждым месяцем забираясь всё дальше от замка. В один из таких походов Касси упала в грязный ручей, и пришлось выбирать: возвращаться домой или помыться и постираться в озерце. Был выбран второй вариант, и это стало началом всех последующих бед, поскольку девочка, — Касси в то время шёл тринадцатый год, — не подозревала, что её нагота послужит спусковым крючком. Семнадцатилетний Вейрон тоже захотел искупаться, а когда они вылезли голыми на берег, то всё и произошло.

Касси плакала и рыдала, но Вейрон смог её убедить, что так делают многие, только не признаются. Более того, он начал настаивать, что сестра ему очень помогла, так как длительное воздержание для парней очень болезненно, и от этого можно умереть. Поскольку родители всегда говорили, что необходимо слушаться старшего брата, то Касси через пару дней успокоилась, а Вейрон стал быть с ней каждый день, а позже и не по одному разу. Он даже бросил учёбу, чтобы находиться как можно чаще с сестрой.

И только через несколько лет, задав соотвествующий поисковый запрос в Сети, Касси узнала, что старший брат просто ею пользовался, и в его лице возненавидела весь мужской пол, а чтобы родители не приставали к ней с разговорами о знакомстве с соседскими детьми, ляпнула, что её привлекают девушки. Даже пришлось подговорить одну девушку и сделать так, чтобы их поцелуй увидели другие.

— …Когда мама везла меня сюда, я понимала, с какой целью. А тут ты… Тот, в ком в день приезда Мелиры я увидела героя. Правда, ты здесь повёл себя грубо, но я поняла, что грубость вынужденная… Ты просто ставил меня перед выбором… Моим выбором!.. А раньше выбора у меня не было, — всё решали родители… почти всё, так как смогла лишь отстоять учёбу в художественной школе. Вчера вечером я увидела, как ты помог совершенно незнакомой женщине, оказавшейся в беде, и услышала твой ответ безразличному медику… И меня проняло! Остальное ты уже знаешь. Не переживай, если вдруг Мелира как-то узнает, я возьму всю вину на себя.

— Да уж… — только и мог ответить я. — За прошедшие часы столько всего на меня навалилось, что от Мелиры будет много вопросов, на которые придётся давать совсем неприятные ответы.

— Ни за что не поверю, что ты сделал нечто гадкое! — серьёзно ответила молодая женщина. — А даже если кто-то так подумал, то у тебя наверняка есть объяснение. Я же вижу, что ты по характеру добрый и специально зло делать никому не станешь, если тебя не вынудят.

— Ты меня идеализируешь, — вздохнул я. — Ладно, иди… Мне надо поспать. Слишком много на меня сегодня навалилось.

— И я ещё добавила, — грустно улыбнулась Касси. — Ой… Извини… Я же получила от тебя, что хотела, а ты… ты не успел.

— В смысле? — мне хотелось спать, и эти слова просто не понял.

— Ну… Мне было хорошо с тобой, а ты…

— Глупости, — отмахнулся я.

— Нет, не глупости — я же знаю, что у парней там будет болеть, если они не разрядятся, — с этими словами Касси распахнула полы своего халата. — Раз у нас это было, то можешь повторить уже сам.

Я дёрнулся как от удара электрическим током, не веря своим ушам. Это она серьёзно? Она предлагает себя парню своей сестры?!

— Нет, — ответил я с заминкой. — Это будет предательством по отношению к Мелире.

— Глупый! — хихикнула Касси. — Это у нас только что произошло. Считай, что один акт был просто разделён антрактом, — её рука снова проскользнула под халат. — Ты не переживай, я сама хочу тебе помочь в благодарность. Ты позаботился обо мне, я позабочусь о тебе.

Мне хотелось найти контраргумент, но умелая женская рука уже вовсю совершала правильные движения. И почему-то мысль просто встать и отойти так и не пришла в голову.

Глава 25

Проснулся я с ясной головой и вместо обычной физкультуры решил поваляться и обдумать случившееся. Во-первых, почему Инна меня оставила на произвол судьбы?

[Мы с тобой участвовали в эксперименте: ты хотел понять, что такое полное опьянение, а я – установить безопасную для тебя норму и границу, перейдя за которую ты не будешь ничего соображать.]

~ В результате мы оба зашли слишком далеко.

[А кто сказал, что эксперименты всегда бывают удачными? В любом случае, ты ничего плохого не сделал. Даже помог одной девушке избежать насилия по пути в туалет.]

~ И чуть было с Ранной не…

[Глупости! Ранна в первую очередь думала о себе и что надо, получила и не раз. Ведь женщинам не обязательно внешне проявлять свою удовлетворённость, и её они могут достигать зачастую лишь силой мысли. У мужчин всё не так. У вас удовлетворение менее яркое и длится недолго. Кстати, Мелира тоже целый месяц заботилась лишь о себе, хотя и могла бы придумать способ твоей разрядки. Но даже не побеспокоилась, как ты после месяца обнимашек-целовашек станешь себя чувствовать.]

~ Слабое утешение.

[Какое есть. Зато Касси оказалась умнее и заботливее двух малолеток, сразу разрешив твою половую проблему, пусть и несколько оригинальным путём. Но сделала же! Есть повод поразмышлять о том, кто всегда придёт тебе на помощь в трудную минуту.]

~ Опять смеёшься? А мне вот не до смеха.

[Брось! Мелира и Касси друг с дружкой ладят, и не станут конфликтовать, если одна позаботится о здоровье парня второй. Дело семейное… Как бы это не звучало на фоне истории Вейрона.]

~ Он мне сразу не понравился. Видно, что социопат и себялюбец.

[Да, нехорошо получилось. Будь всё по взаимному согласию, но вначале изнасиловать, а потом ещё и завиноватить… Это уметь надо! Зато теперь герцог и герцогиня могут быть спокойны – их старшая дочь найдёт рано или поздно себе жениха и привезёт знакомить. Если ты, конечно, сам не решишь и эту проблему. Ведь жениться на дружных сёстрах – это половина спокойствия в семье.]

~ Издеваешься? Мне начинают надоедать твои бессовестные слова и даже стыдно их слушать.

[Стыд и совесть – это человеческие понятия. Никакой другой животный вид их не знает.]

~ Тем мы и отличаемся от животных.

[Если тебя это успокоит, то да. У животных лишь два главных инстинкта: еда и продолжение рода. Люди своими принципами очень вредят себе в этом. Одни стараются не есть то, что надо, другие – не сходиться с теми, кто согласен на случку. Удивительно, как вы смогли выжить и заселить столько планет!]

~ Лучше скажи, что делать с Ранной, если проблему с Касси не видишь.

[Ничего не делай. Пусть девушки сами решают. Ведь если начнёшь проявлять инициативу, как с Мелирой, например, то они станут считать себя важнее тебя. Ведь ты же нуждаешься в их обществе! Вот смотри, уже утро, а входящего сообщения ты так и не получил. А теперь отзеркалим ситуацию – ты не пишешь Мелире два или три дня. Как думаешь, она скоро обидится или разозлится? Вот, не поверю, что нельзя улучить минуту и просто отослать хотя бы пару банальных слов типа «Люблю, скучаю!»]

~ Я ей сейчас напишу.

[Ты хозяин своей судьбы, тебе и страдать.]

~ Хорошо, что хоть с Уссон не стал развивать отношения.

[Вот кто удивил, так удивил! Причём к княжичу у меня вопросов вообще нет – он действует правильно. Даже если впоследствии его похождения и вскроются, то все закроют глаза – выговаривать ему может лишь князь и король. Что же до девушки… Хмм… Молодой женщины уже, то имеется одна пословица про пса и его самку. Напомнить?]

~ Не надо. Просто её похождения могут отразиться на всех ветвях Кэл’Вринов.

[Задумался о чести будущих родственников? В целом правильно, но решать в любом случае не тебе. Ты же можешь просто нейтрализовать угрозу. Вот только я сомневаюсь, что на это когда-нибудь согласишься.]

~ Нет! Никогда!

[Тогда и не переживай. У неё имеются родители, пусть они и рвут волосы на каком угодно месте.]

Я встал, посмотрел на засохшие пятна на полу и включил домашнего уборщика. Теперь принять душ и завтракать.

На кухне застал болтающих Ранну и Касси.

– Привет! Как спалось? – одновременно спросили обе, посмотрели друг на дружку и прыснули.

– Привет! Спалось нормально.

– Садись, Касси приготовила на всех завтрак, – показала на стул возле себя Ранна.

[Могла бы и сама побаловать парня. Хотя, понятно, что у неё сейчас голова побаливает после вчерашнего.]

– Нет, – девушка неожиданно встала. – Сделай мне массаж, а то после вчерашнего…

Массаж? Мне не сложно. Хотя под взглядом Касси было немного неуютно.

– О-о-о! Ты – маг и волшебник! – Ранна довольно улыбнулась, – Боль как рукой сняло! Надо будет почаще к тебе наведываться.

– Так в чём проблема? – нейтрально сказала Касси. – Айвор только рад, да и мне будет с кем словом перемолвиться лишний раз.

– Две девушки у одинокого парня… – замялась Ранна.

– Тебе это не мешало месяц назад, – тем же нейтральным тоном ответила молодая женщина. – Да и до академии вашей намного ближе.

– Это да, – смотря на меня в упор, медленно произнесла Ранна. – Вот только Мелира…

– Глупости!.. – отмахнулась Касси. – Если она была не против до этого, то почему должна возмущаться сейчас? Что изменилось?

– Её же нет тут.

– Пф… А уедь она на свою квартиру хотя бы на день, и тебе тоже пришлось бы уезжать? Даже не думай, оставайся!

– Ну, раз ты так думаешь… – продолжала сомневаться Ранна.

– Уверена! Айвору будет с нами лучше, чем без нас.

– Моим мнением поинтересуется кто-нибудь?

– А ты против? – посмотрела прямо в глаза Касси.

– Нет… – начал я.

– Вот и отлично! Ранна остаётся!

[Тебе точно не будет скучно. Они все три разные и в то же время похожие.]

~ Ты о чём, Инна?

[Я тебе всё уже сказала. Думай сам. И заодно придумай, как отучить Ранну от вегетарианства.]

– О чём вы шепчитесь? – спросил я девушек.

– Ранна подумывает взять у меня несколько уроков рисования, а взамен приглашает на свою конеферму. Кстати, Айвор, у тебя есть тут лампы для загорания?

– Лампы для загорания? – переспросил я. – Зачем?

– Сейчас зима, и надо подумать о витаминах, – не моргнув глазом, пояснила Касси. – Бледность у аристократок хороша была раньше, а сейчас надо во всём не перегибать палку.

– На Мелвейну все загорелые, потому что у океана постоянно проводят время, а около Аселейну тёплых течений нет.

– Это не повод не позагорать. Современные лампы безвредны и можно не бояться рака кожи. Да, Ранна?

Девушка слегка кивнула в ответ.

– Ранна летом постоянно на ферме проводит, так что загорать успевает. И потом, я не знаю, как эти ваши лампы выглядят, – попытался съехать я.

– Надо в подвале поискать или на чердаке, – не сдавалась Касси.

– Идите, ищите, – махнул я рукой. – Дайте позавтракать!

Девушки ушли, а я задумался, что сам себе придумываю проблемы на ровном месте. А мог бы жить один и горя не знать. С другой стороны, без девушек скучно, конечно. Правда, дружок? Так и не доев завтрак, – надеюсь, Касси не обидится? – я спустился в подвал и занялся тренажёром.

Отзанимался полчаса и только тогда понял, что в доме, где ищут какие-то лампы две непоседливые девушки, уж очень подозрительно тихо. Поднялся и пошёл их искать, и, конечно же, начал с подвала, куда за прошедший год почти и не спускался, поскольку ходить среди старых вещей не видел никакого смысла. Походил. Девушек не обнаружил, и уже собрался подниматься, как из того, что я посчитал неудачной версией душевой кабинки вышли голые Касси и Ранна. Совсем голые… И, не заметив меня, начали друг-дружку разглядывать, зачем-то тыкать пальцами и о чём-то то ли спорить, то ли спрашивать.

Я так и стоял и смотрел, а девушки, не видя меня, продолжили болтать, ощупывая друг у друга грудь.

[Вот ты попал! Если сейчас захочешь уйти, то они увидят и подумают, что подглядывал. А если останешься, то тоже подумают.]

К моему счастью, девушки похихикали и, открыв дверцу, скрылись с глаз.

~ Они что… Обе того?

[С чего ты решил? Просто по какой-то причине им понадобилось друг-дружку трогать.]

~ Если бы парни таким же образом друг-друга трогали, то…

[У девушек всё иначе. Они даже могут заснуть в совместных объятиях, и на ориентацию это не никак повлияет. А тебе надо валить отсюда, а то если выйдут, то второй раз точно заметят.]

Я направился в душ, но из головы не исчезало увиденное, и оно мне нравилось. Пришлось даже прибавить холодной воды, чтобы начать думать о чём-то другом.

Вторую половину дня девушки отдались рисованию, а я принялся читать два входящих. Нет, не от Мелиры, к сожалению.

“Уважаемый Айвор! Я и мой муж благодарим Вас за оказанную помощь в парке аттракционов и за желание оплатить медицинские расходы! Роды были настолько лёгкими и быстрыми, что врачи только удивлялись. Прошу Вашего разрешения назвать моего мальчика Вашим именем. Мы будем вечно помнить Вашу доброту. Нана и Ралт”.

Второе письмо оказалось из больницы и содержало формальную запись и прилагаемый счёт на двадцать тысяч воинов с упоминанием оплатить в двухдневный срок.

[Неравнодушность дорого выходит!]

Не обращая внимания на сарказм, поздравил Нану, пожелал мальчику Айвору расти крепким и здоровым, и оплатил счёт. Если бы я верил в перерождение, то испытал бы глубокое удовлетворение. Но не верю, – ИНН-система постоянно заверила, что это выдумка, – поэтому почувствовал просто удовлетворение.

[А теперь печальное известие: на одном из космических кораблей, что в столичной системе, произошла утечка из реактора. Там ли Мелира или нет – неизвестно.]

И почти сразу получил сообщение от Ранны: “Мы идём к тебе”. Наверное, тоже прочитали новость. Так и оказалось, когда обе с расширенными глазами вбежали на кухню, куда я перешёл из своей спальни.

– И что нам делать? – схватилась за голову Касси.

– Написать майору Вотуну. Пусть Мелира и не в его зоне ответственности, но хоть какой-то информацией он должен владеть, – ответил я.

Написал. Теперь осталось только ждать и смотреть новостную ленту в ожидании новой информации. Тишина. Даже та новость исчезла.

– Военное министерство удалило, – предположила Ранна. – Оно иногда так делает. Мне отец об этом как-то говорил.

Пытаемся вспомнить хоть кого-то из старших курсов и сразу пишем вопросы. Тишина. Обстановка накаляется. Ведь неизвестность – один из худших вариантов развития события. Даже не вариант, а его отсутствие. Касси начинает психовать, что свидетельствует об её небезразличии к сестре. Наконец, Вотун прислал сообщение: “Погибших мало. Корабль отбуксируют подальше от планеты. Подробности неизвестны”. Ну, хоть что-то.

Обедаем без всякого аппетита, но хотя бы обсуждаем произошедшее, хотя и не знаем ничего.

– Только сейчас осознала в полной мере, насколько наша будущая профессия опасна, – промолвила Ранна, глядя в свою тарелку. – В фильмах показывают её только с героической стороны, и даже когда звездолёты взрываются, то смотришь просто на раскалывающийся корабль, а о людях на его борту не думаешь.

– Есть фильмы, где показывают трагедию и изнутри, но соглашусь, я тоже проникся, – киваю девушке.

Касси же молчит. Оно и понятно – она пилотом никогда не будет, и её мнение ценно не более мнения любого другого человека, никак не связанного с космофлотом.

– Треугония, в которой я работаю, является ерундой, – неожиданно произносит молодая женщина, и мы недоуменно смотрим на неё в ожидании пояснений. – Надо писать в реалистичной манере. Вот вы говорите про погибающий звездолёт. Треугольниками можно, конечно, его написать, но картина получится отстранённой. В ней зрители не будут видеть драму, трагедию, – и Касси замолчала.

Я переглянулся с Ранной, и она поняла, что следует оставить её и дать осознать свои мысли и идеи.

На следующий день Академия, – точнее, первый курс и оставшиеся преподаватели, – только и обсуждали, что слухи о чрезвычайной ситуации. Ближе к обеду пришла полуофициальная, непубличная информация: в результате неслаженных действий экипажа пострадал один из кораблей, большая часть которого составляли учащиеся второго и третьих курсов. Погибших нет, несколько пострадавших, над которыми уже работают медики.

– Хотя бы фамилии сказали, – Рсенун выглядел необычайно хмуро. – И что значит “несколько пострадавших”? Три, десять или тридцать? Опять-таки, что за корабль?

Многие одногруппники поддержали эти слова, так как высказывались подобным же образом. А на следующий день в Академию прибыло множество офицеров военной контрразведки. Лекции отменили, по всему главному корпусу понаставили “глушилки”, чтобы никто ни с кем не смог переписываться. Курсантов разделили и начали вызывать по одному. Через пару часов – на беседу приглашали согласно списку – назвали и мою фамилию.

Я думал, что увижу нашего безопасника Шмидена, но за столом сидел совершенно незнакомый мне лейтенант, который даже не представился:

– Нас интересуют ваши связи с жителями окраинных систем и с иностранцами, как временно проживающими в Мойносе, так и за его границей. Посещали ли вы другие государства, и если да, то как долго и с какой целью?

– Я был только на планете Замина, что в системе Гризе, Облако Шоца. Пару раз общался с продавцом оружия, который родился на той планете, но проживает на орбитальной станции “Зик”. Какое у него подданство, я не спрашивал.

– Общались ли вы с людьми, которые могли быть представителями других государств? – лейтенант буравил меня немигающим взглядом.

– Может, и общался, – пожал я плечами. – Я о подданстве никого не спрашиваю.

– С какой целью вы поступили в Королевскую Академию космофлота? Кто подал вам эту идею?

– Идею подал маркиз Фарвил Садри. Он сказал, что это более чем хорошее начало для такого, как я.

– Маркиз Фарвил Градан Садри? – уточнил контрразведчик.

– Не интересовался полным именем, а все его называли так, как я и сказал.

– Отчего не поинтересовались?

– Не видел смысла.

– Вы так демонстрируете своё пренебрежение к аристократам? – выпрямил и без того прямую спину лейтенант.

– Просто я нелюбопытный и довольствуюсь тем, что о себе желают выложить люди.

– Не самое лучшее качество для будущего командира звездолёта, не находите?

– После этого разговора обязательно поищу.

– Что поищете?

– Поищу ответ на ваш вопрос.

– Вы не с тем человеком вздумали шутить, курсант!

– Никак нет, господин лейтенант военной контрразведки! Даже в мыслях не было!

– Что вы думаете о военной мощи нашего государства?

– У меня нет ответа. Я просто о ней не думал.

– Какого мнения вы о космофлоте нашего государства?

– Это элитный род войск.

– И всё?

– Думаю, этого достаточно.

– Что вы думаете о государстве Мурабед? Хотели бы вы отправиться туда как турист?

– Ничего не думаю. А попутешествовать, наверное, не отказался бы.

Лейтенант смотрел на меня всё тем же немигающим взглядом до тех пор, пока дверь не открылась, и в помещение не вошли три человека без заметных мне знаков отличий.

– Взять! – кинул им лишь одно слово контрразведчик и протянул руку к планшету, лежавшему на столе.

Ответ на мой невысказанный вопрос: “Что им надо взять?” пришёл со звуком лязгающих наручников, оказавшихся на моих руках и ногах.

[Поздравляю! Ты теперь арестант! Видимо, ты хочешь испытать в этом мире всё.]

Пока меня вели, навстречу прошло двое одногруппников. Они вытаращили глаза и, наверное, проводили меня долгим взглядом. Интересно, какова будет реакция других курсантов и майора Вотуна.

[Не о том думаешь! Тебе сейчас важнее знать, как долго ты просидишь там, куда тебя доставят.]

Куда меня доставили, не знаю. Даже не могу сказать, одного меня или ещё кого-то, так как не видел никого из-за надетого на голову непрозрачного мешка. А чтобы я не болтал или кричал, мой рот заклеили липкой лентой. Единственное, что я понял благодаря ИНН-системе, отслеживающей маршрута движения, – сейчас я не в городе, а где-то на востоке, в некоем подобии охраняемой закрытой территории.

Меня провели по длинным извилистым коридорам, и даже пришлось воспользовался лифтом, чтобы опуститься на пару этажей вниз. Дальше система сориентироваться уже не смогла.

Так с мешком на голове я просидел часа полтора, пока не пришёл очередной не представившийся мужчина и не начал задавать те же самые вопросы, на которые я отвечал примерно так же, как и раньше. Затем он ушёл, чтобы через час процедуру повторил третий. Контрразведчики они или нет, ни мне, ни системе не понять, но вопросы задают однотипные, хотя встречались и новые.

Прошёл день, второй, третий… Мне давали еды и воды ровно столько, чтобы я мог сидеть и отвечать, а на четвёртый день я перестал даже думать о туалете, да и время как бы потеряло счёт. Стены подвала, казалось, начали сдвигаться, а я сидел, привалившись к холодной кирпичной кладке. «Сколько ещё мне тут сидеть?» – подумал я, но ответа не было. Только эхо шагов за дверью да далёкий гул вентиляции, будто кто-то огромный шумно дышал в глубине этого подземного лабиринта.

Глава 26

Интерлюдия.

Королевский дворец.

— Как продвигается выявление некомпетентных офицеров военной контрразведки, герцог? — Пискин Лавабо Второй вальяжно развалился в кресле с бокалом вина. — Просветите меня в подробности вашей задумки.

— Ваше Величество, я даже не представлял, насколько в той структуре всё плохо! — криво ухмыльнулся Главный Королевский прокурор, а по совместительству друг и тайный советник короля.

— Совсем-совсем всё плохо или просто всё плохо?

— Посудите сами, Ваше Величество: лейтенант, проводивший стандартную беседу Айвора Камадоса, не смог определить ИНН-систему нашего подопечного и…

— Что так? — лениво оборвал речь король и пригубил вино.

— Я ещё при нашем первом… хмм… знакомстве заметил, что его система при получении запроса опознавания или сканирования начинает маскироваться. Иными словами, она вовсю старается не выдать себя.

— Это Камадос так приказал делать?

— Нет, парень не скрывал, что ему вживлено. Думаю, ИНН-система действует согласно какому-то внутреннему протоколу… Так вот, сканирующее устройство показыла тому лейтенанту контрразведки, что парень чист, и это не могло не удивить, так как в Королевскую Академию космофлота без дек почти не берут. Возможно, Камадосу сошло бы это с рук, но он зачем-то на задаваемые вопросы отвечал, скажем так, нетипично. Вот офицер и решил его арестовать, чтобы с ним поработали более опытные специалисты.

— Они-то, конечно, поняли, в чём дело?

— Нет, Ваше Величество! Просто понадеялись на результаты первичного сканирования и не пытались его повторить в стационарных условиях. Продержав парня безрезультатно пару суток, рядом с ним поставили особо секретный прибор, единственной целью которого является ускоренная разрядка аккумуляторов дек. Вероятно, они думали, что если выведут из строя неизвестную им версию деки, то подозреваемый быстрее сломается, а дознаватели раскроют засланного шпиона и получат в итоге поощрения.

— Это было бы смешно, не будь так печально, герцог, — король слично наполнил свой бокал.

— Я полностью согласен с Вашим Величеством. В результате парня держат шестой день.

— С тем же, так сказать, успехом?

— Да, безрезультатно. По моим сведениям, его пытаются расколоть восемь дознавателей. Камадосу просто не дают спать, выдавая еда и воду по-минимуму. Дополнительно, к нему применяют самые изощрённые методы психологического и медикаментозного давления. Ну и без физических контактов не обходится, конечно.

— И будь он в самом деле шпион…

— Будь шпионом я, Ваше Величество, — чуть улыбнулся герцог, — то в подобных условиях признался бы во всём. Даже в том, что сгенерировал в своём желудке чёрную дыру в намерении пожрать ближайший космос.

— Ха-ха-ха! — засмеялся король, но глаза его были холодны. — Значит, Камадос держится… И благодаря чему?

— Ответ очевиден: его состояние поддерживает ИНН-система. Возможно, что и сила воли тоже способствует.

Пискин Лавабо Второй отставил бокал в сторону и поднялся. Герцог тоже встал, но король не обратил на это никакого внимания и, подойдя к окну, начал рассматривать зимний пейзаж.

— Как жаль, что «НейроЦифрал» потерял всю документацию на вживлённую Камадосу ИНН-систему. Это просто находка для секретных служб!

— Прикажете выпотрошить парня?

— Нет, пока не будем. Год, два или даже десять лет большого значения не имеет. Ведь проблема, как я понимаю, не в документации, а в погибших специалистах, применивших неизвестное нестандартное решение.

— К сожалению, Ваше Величество, я думаю так же, — склонил голову Главный Королевский прокурор.

— Тем ценней для нас, для монархии и для государства этот Айвор Камадос! Надо спасать парня, пока он не свихнулся. Как только решите, что ловить в контрразведке больше нечего, то прекращайте безобразие.

Герцог поклонился и направился было к выходу.

— И да… — король задумался. — Надо бы его как-то поблагодарить… чтоли… Пусть Камадосу в огромной степени помогает его ИНН-система, но и сам парень… страдает.

Небольшой мускул чуть дёрнул уголок рта Главного Королевского прокурора, когда он услышал последнее слово:

— Будет выполнено, Ваше Величество!

***

Светонепроницаемый пакет, почти круглосуточно находящийся на моей голове, неожиданно резко был снят. Меня посадили прямо на снег, прислонив к стене. И только шум закрывающихся ворот свидетельствовал, что я не сплю.

«Сон! Как я хочу спать!»

[Доберёшься домой и сразу в кровать!]

~ Да. Надо валить отсюда, пока никто тут ещё не передумал. Вызывай флаер!

Оказалось, что вызвать летающее средство не самое трудное. Сложнее — добраться до него, и Инна, постаравшись, смогла дотащить моё тело до дверцы. Потом полёт. Я жадно смотрел на проплывающий внизу пейзаж, с которым успел попрощаться в перерывах между допросами. Как же хорошо быть свободным!

У моего дома стоят Ранна и Кассии, и смотрят вверх на спускающийся флаер. Я открываю дверцу и пытаюсь, как ни в чём не бывало выйти, но даже укреплённые системой ноги плохо слушаются из-за долгих суток, проведённых в одной позе.

— Придётся вам меня снова вести к кровати, — тихим голосом произношу я.

Девушки переглядываются и неуверенно берут меня под руки. Если разбогатею, то куплю специальную антигравитационную площадку, чтобы, сидя в кресле, разъезжать по территории и дому.

Ранна и Касси осторожно, без лишних вопросов довели меня до места, и я наконец произношу то, что давно хотел:

— Пить и есть!

Касси убегает на кухню, а Ранна садится рядом и гладит меня по голове. «Это она так боль старается унять?»

***

Спал я больше суток. Возможно, получилось бы и ещё несколько часов, но начало болеть истерзанное тело. Оказалось, что эффективность лечебных модулей не бесконечная и с уменьшением поступающей еды и воды она многократно падает на четвёртый день.

[Самый настоящий эксперимент.]

~ Знаешь, где я этот эксперимент видел?!

[Всё рано или поздно образуется. И через день начнёшь снова скучать в Академии, желая побыстрее свалить домой.]

~ Да я ночевать в ней буду, лишь бы только не знаться с контрразведкой. Кстати, что там с Мелирой? Сам ругал её, что не нашла минуту для отправки сообщения, а когда попал в тот подвал…

[Всё нормально. Я уведомила её, что ты находишься на спецзадании и не можешь часто писать.]

~ Хорошо. Теперь надо узнать, как обстоят дела с едой, и если её мало, то заказать доставку. Мне кажется, что я похудел.

[Есть такое. Но нет худа без добра, — ты даже стал красавцем.]

~ Лесть совершенно не к месту.

***

По лицам многих одногруппников можно было подумать, что они увидали восставшего из склепа покойника. Значит, Ранна не стала болтать, за что ей плюс. Не обращая внимания на шушукающихся курсантов, прошёл к своему месту и сел, как будто и не отсутствовал все эти долгие… Нет, очень долгие двенадцать дней. Брр…

Майор Вотун вошёл в учебный кабинет и, оглядев всех, начал с ходу читать лекцию, лишь изредка посматривая в мою сторону. Постепенно всё внимание курсантов переключилось на преподавателя, будто ничего и не случалось…

— Курсант Камадос, — подозвал он меня на перемене, — вы пропустили занятия. Вот вам файл с лекциями. Изучайте! В ближайшее время вы обязательно будете спрошены.

Я поблагодарил, чтобы почти сразу натолкнуться на Ранну.

— Что он от тебя хотел?

— Дал лекции учить.

— Чтобы майор давал кому-то файл лекции — это нечто немыслимое! Ты уверен, что в файле именно лекции?

— А зачем ему обманывать? Ладно, посмотрю… Да, лекции.

— Удивил, так удивил!

— Что происходит? — подошёл Рсенун.

— Вотун дал Айвору файл с пропущенными лекциями для изучения!

— Дела-а… — протянул парень. — Айвор, а ты часом не правительственное задание выполнял под прикрытием? — и Медизи хохотнул.

— Чего смеёшься? — подошла Уссон.

— Да выяснилось, что Айвор выполнял правительственное задание, а чтобы не страдала учёба, куратор дал ему файлы с расширенной версией своих лекций, — беззастенчиво начал сочинять Рсенун.

— Вот это да! — и девушка сразу вернулась в общество графских дочерей.

— Теперь всем растреплет, — Ранна с неодобрением посмотрела вначале на Уссон, а потом на Рсенуна. — Не ожидала от тебя такого.

— Да ладно тебе! — парень был явно в хорошем расположении духа. — Над ней потом все станут смеяться, — и, напевая какой-то мотив, пошёл по своим делам.

— Трепло! — с негодованием посмотрела Ранна вслед уходящему Медизи. — Где были мои глаза раньше!

Я не стал комментировать, а задумался над развязкой моего заточения в подвале контрразведки. Странно всё это… Вначале пытали, — другого определения тут и быть не может, — а потом, ничего не объяснив, неожиданно вытащили наружу и бросили на землю как старую мебель. И как это понимать? Очень странно.

— Смотри! — легонько тянет меня за рукав Ранна и незаметно для всех указывает на одногруппников. — Смотри, как они опасливо посматривают на тебя. Какие только разговоры не велись за время твоего отсутствия! И в шпионаже тебя обвиняли, и в государственной измене. А в последние дни пошли слухи, что ты замешан в подрыве того звездолёта! И откуда они это взяли, если расследование ещё не завершено? Сволочи! Ненавижу!

На последней лекции второй пары майор Вотун увлечённо рассказывает историю из своей далёкой практики, как неожиданно замирает и, кивнув незримому собеседнику, смотрит на меня:

— Курсант Камадос! Мне вместе с вами следует срочно направиться в кабинет начальника Академии.

По учебному классу прокатился негромкий удивлённый гул, и у дальней от меня стены кто-то произнёс:

— Теперь не отвертится!

Я взглянул в ту сторону — Илип Корт, простолюдин, набравший меньше всего баллов на вступительном экзамене среди одногруппников, откровенно скалился. И что я ему сделал?

— Тишина! — повысил голос куратор. — Курсант Квериус, остаётесь за старшего! — майор зашагал к выходу, и мне пришлось поспешить. За всё время нашего перемещения к кабинету начальника академии, — я даже близко с ним не оказывался, — Вотун молчал и напряжённо поглядывал на меня.

«Корт тут всем нашёптывает, что тебя будут исключать», — присылает Ранна сообщение, а я пытаюсь вспомнить хоть пару слов, что сказал этому одногруппнику за последние три месяца. Ни одного!

[Может, в этом и причина?]

Ответить я не успел, потому что мы подошли к кабинету начальника Академии. Быстро осмотрев себя и меня, майор открыл дверь. Секретарь, увидев нас, указала на находящуюся поблизости другую дверь:

— Вас ждут.

«Зачем и кому я там нужен?»

В кабинете кроме самого генерала находился, естественно, командант Зинас Абидин, ещё пара преподавателей и два полковника с нашивками Генерального штаба Столичной-1. Когда мы входили, они все повернули головы, и командант воскликнул:

— А вот и наш герой!

Я на всякий случай оглянулся — вдруг кто-то зашёл вместе с нами. Но нет, никого.

— Думаю, можно начать, господа, — произнёс начальник Академии. — Идёт учебный процесс, и нет необходимости тянуть. Смирно!

— Гм… — прочистил горло один из штабных полковников. — За проявленное мастерство при выполнении специального секретного задания курсант Айвор Камадос приказом Министра обороны Столичной-1 награждается Знаком Стойкости!

Второй полковник подошёл ко мне, вручил коробочку и отдал честь: — Поздравляю!

За ним повторили этот жест и все присутствующие офицеры.

— Курсант Камадос! Я рад, что вы учитесь в этих стенах! Поздравляю! — произнёс начальник. — Вольно! Майор, курсант, вы можете возвращаться!

Я развернулся, чтобы выйти, но генерал космофлота Зинас Абидин вдруг меня остановил:

— Курсант! Эта награда обязательна к ношению на кителе. Майор Вотун, проследите! Свободны!

Мы вышли и прямо у стола заинтересованного секретаря куратор прицепил мне на Знак Стойкости, осмотрел и глухо произнёс:

— Покажи наградной документ!

Я открыл коробочку и вытащил квадратик с текстом. Майор взял его и быстро пробежал глазами:

— Приказ от двадцать пятого числа прошлого месяца. Хмм… — и вернул документ мне. — Идёмте, курсант, пока они там всё не разнесли.

Кто «они» и почему что-то должно быть «разнесённым», куратор не уточнил.

Мы дошли до лифта и поднялись на свой этаж. Ничего в учебном классе «разнесено» не было, хотя некоторое общее возбуждение в воздухе витало.

— Курсанты, смирно! — скомандовал майор, и все вскочили со своих мест. — Приказом Министра обороны Столичной-1 курсант Камадос награждён Знаком Стойкости. Причина награждения оглашению не подлежит.

Все взоры сразу устремились ко мне и к знаку на моей груди — вытянутому вверх неправильному пятиугольнику, на которо застыл воин в лёгком доспехе: он прикрывался щитом, сплошь утыканным стрелами, а в другой руке сжимал меч, поднятый для удара. В этом образе читалась стойкость перед лицом опасности и готовность дать отпор.

— Вольно! — отдал новую команду Вотун. — Садитесь! Продолжаю лекцию…

Большинство одногруппников, ещё час назад державшиеся подальше, обступили меня на перемене и вместо того, чтобы идти на обед, рассматривали награду. Конечно же, всех интересовало, за что мне его вручили. Понятное дело, что я и сам не знал.

Когда мы всё-таки пошли в столовую, Ранна неожиданно спросила:

— Айвор, почему Рсенуну ты ещё всё утром рассказал, а мне ни слова? Разве так друзья поступают?

— Да не говорил я ему ничего! — сделал я попытку объяснить девушке, но она лишь отмахнулась от меня:

— Не ходи за мной!

[Не оправдывайся! Не поможет.]

В результате я обедал за другим столиком.

[Вот ты и в немилость попал ни за что! Интересно, после учёбы она куда направится?]

После учёбы Ранна направилась в свою квартиру. Вот и разошлись наши пути. М-да…

[Жаль! У вас были бы красивые по человеческим представлениям дети. Но зато не будешь испытывать чувство вины перед Мелирой. Надеюсь, она от тебя никуда не денется, поскольку летает в космосе. Ха-ха!]

Дома пришлось рассказать Касси всё произошедшее за сегодня, поскольку она стала спрашивать, почему нет Ранны.

— Ранна — девушка искренняя, но скрытая максималистка. Такая если любит, — посмотрела на меня Касси внимательно, — то любит. Если же разочаруется, то уже ничем ситуацию не выправить. Вот только к себе она не столь щепетильна, как к другим.

— В смысле? — не понял я.

— В том смысле, что предъявляет к парням высокие требования и бросает их по той причине, по какой сама себя всегда оправдает. Ты с ней целовался, да?

Этот вопрос я точно не ожидал.

— Не отвечай, — Касси махнула рукой. — Я же не слепая. Она красивая и чувственная девушка и не может не нравиться. Думаю, что и Мелира понимает, что Ранна не просто так с вами проживала.

— Да? — У меня в горле будто застрял комок.

— Да, — чуть поразмыслив, ответила молодая женщина. — Если я это поняла всего за несколько дней, то Мелира тоже. Она, конечно, посообразительнее меня, раз сумела в Королевскую Академию поступить, но зато я как художница внимательнее, а поскольку мы воспитывались в одной семье, то и к схожим выводам придём примерно за одно время.

— И что теперь?

— Да ничего, — повела плечами Касси. — Сестра тебя любит, а ты любишь её, и это главное. А после того, как наш король издал свой самый скандальный указ, то вообще всё проще станет для мужчин. Подумай, как можно найти вторую жену, если сидеть дома с первой? Никак! Как понять, что вы друг друга полюбили, если не встречаться и не целоваться? Я про такие ситуации лишь в древних романах читала и даже не представляю, как так можно жить сейчас. Ну а другим придётся ещё долго приходить к мысли, что можно полюбить в то время, когда уже есть жена. Понимаешь мою мысль?

— Но всё равно как‑то непривычно. Словно мы переворачиваем с ног на голову то, к чему люди привыкали векáми.

Молодая женщина откинулась на спинку стула, задумчиво покрутила в руках чашку и улыбнулась:

— Векáми, говоришь? А разве века не складываются из решений отдельных людей? Один решился, другой последовал — и вот уже традиция. Так почему бы не начать новую традицию сейчас? Тем более что король дал нам такую возможность. Как я завидую мужчинам! У нас, у женщин, до такого вряд ли дойдёт.

Я помолчал, подбирая слова. В голове крутились десятки возражений, но все они казались какими‑то выцветшими.

— Допустим, — осторожно начал я. — Но как быть с ревностью? С тем, что две женщины в одном доме — это… Ну, непросто…

— А кто сказал, что они должны жить в одном доме? — Касси подняла бровь. — Мир большой. Можно жить рядом. Главное — чтобы твоё сердце было свободно для любви, а не заперто на замок из‑за старых правил.

За окном ветер начал играться со свежевыпавшим снегом, и я в очередной раз поблагодарил богиню судьбы, что имею свой тёплый дом.

— Ты действительно в это веришь? — спросил я тихо. — Что всё так просто?

— Просто? — Она усмехнулась. — Нет, конечно, не просто. Будут ссоры, недопонимания, ревность, обиды. Но разве это хуже, чем жить с нелюбимой только потому, что «так надо», потому что родители решили организовать династический брак? Или нужно скрывать свою любовь, прятать её, как воришка?

Касси встала, подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий вечерний воздух и множество снежинок.

— Послушай, — обернулась она ко мне. — Главное — быть честным. С собой, с теми, кого любишь. Если сердце говорит «да» — значит, надо идти. Король дал мужчинам шанс, но окончательное решение всё равно за вами. И если ты действительно любишь мою сестру — а ты её любишь, я вижу, — то сможешь найти способ, чтобы всем было хорошо. А будут это только ты и она, или она, ты и ещё кто-то, — это уже частности. Потому что любовь, настоящая любовь, всегда найдёт дорогу, даже если придётся проложить новую.

Я молча кивнул, чувствуя, как внутри что‑то отпускает — будто тяжёлый камень, давивший на плечи, вдруг рассыпался в пыль. В голове постепенно складывалась картина иного мира — не идеального, но живого, дышащего, полного возможностей.

— Да, — сказал я твёрже, чем прежде. — Ты права. Надеюсь, это поймёт и Мелира.

— О-о! Это хороший вопрос! Мне самой интересно, как сестра отреагирует, если… когда у тебя появится ещё кто-то. Ведь я просто рассуждаю, а решение и действие за нею.

[Это всё гипотезы! И хотя сейчас главное для тебя — учёба и саморазвитие, девушки, наслаждаясь чувством собственной значимости, думают, что важнее их в мире ничего нет и не будет. Вот и докажи себе, как они ошибаются!]

Конец четвёртой книги.