Попаданец в Октябре.Книга 1"Кто был ничем..."

Пролог

Посвящаю своей боевой подруге и жене Ларисе с благодарностью.******************* Багровый закат в отражении озерной глади казался кровавым. Этим июльским вечером, в забытом людьми уголке Земли, казалось сама природа предвещала недоброе. Древний монастырь, что раскинул свои строения у холодных вод северного берега пламенеющего водоёма, тоже был неспокоен. В убогой келье, при свете лампад и свечей, в окружении скорбящей братии, умирал человек. Страшно умирал... Неоперабельный рак печени-диагноз годичной давности, забирал свою жертву.

...Брат Михаил принял схиму десять лет назад, и с той поры не переставал удивлять своим подвижничеством как монахов, так и настоятеля, отца Иллариона, который единственный знал о мотивах ухода из мира и личности этого загадочного человека. И теперь,когда тот уходил к Господу в муках и страдании, Илларион окончательно осознал, что отставной полковник СОБР, отдавший сорок лет своей жизни государевой службе и не нашедший покоя на пенсии, теперь обретает жизнь вечную через боль и смирение. Ибо такова цена.

Но совсем иные мысли носились ошпаренным роем в голове умирающего в эти последние минуты. Он ВЗЫВАЛ!!!

-Господи всемогущий! Если ты меня слышишь, если я достоин хоть капли твоей милости! Вся жизнь моя была борьбой со злом! Но недостоин я покоя! Молю-яви чудо, вложи снова в руки мои свой карающий меч, и направь по стезе прежней, защитником людским. Хоть где, хоть как, но направь...

И уже в последний миг, при последнем издыхании, как будто ветерок прошуршал в камышах, почудилось: -Услышано.

И другой голос, недобро, с издёвкой, добавил -Просите, и дано будет вам...

1

Я открыл глаза, повёл телом и сразу понял-засада! Всё окружающее было циклопических размеров, стены и потолок какие-то серо-зеленые, а сам я лежал спеленутый на чём-то твердом. Рядом висела закопчёная, видавшие виды занавеска, из-за которой доносился полупьяный мужской бубнёж и бабские подвывания. "Трындец!" -резюмировало сознание- "Я переродился в младенца бомжей!" -и контрапунктом пришло осознание: "Получилось! ОН МЕНЯ УСЛЫШАЛ!" От радости из горла вырвался невменяемый писк, на звук которого,голоса прекратились, а занавеска была решительно сорвана и передо мной предстала заплаканная и испуганная женщина, лет тридцати, в ситцевом платье и с тёмным платком в нервно сжатых руках. Она неверяще смотрела своими оленьими глазами на меня, и что-то беззвучно шептала, видимо молилась. Послышался деревянный стук упавшей мебели и в каморке нарисовался ещё один персонаж. Хмурое, осунувшееся и бледное лицо мужчины, одетого в холщовую косоворотку, было лицом покойника, как казалось в неярком свете, едва пробивавшемся сквозь маленькое окошко за его спиной. "Ну,здравствуйте,дорогие родители! Простите,но теперь я, ваш ребёнок." -подумал я и улыбнулся. Женщина грохнулась в обморок.

Потребовалось довольно много времени,чтоб прояснить для себя ту дремучую задницу, куда я попал. На дворе стоял 1900 год и занесло меня в тело годовалого сына слесаря железнодорожного депо, в стольном граде Санкт-Петербурге, а не бомжа, как показалось в первый момент. В таком возрасте невероятно трудно собирать и анализировать информацию об окружающем, и я буквально сходил с ума от безысходности и отсутствия пищи для размышления. Обрывки разговоров, да нехитрый быт хроноаборигенов, вот и все с чем приходилось иметь дело.

Отец, Горюнов Степан Осипович, как уже упоминалось, работал слесарем в депо, был малопьющим, уважаемым специалистом, тридцати годков отроду. Матерью реципиента, а теперь выходит что и моей (опыт оперативной работы предписывает полное погружение в среду), являлась Мария Никифоровна, швея на фабрике Керстена. Вкалывали оба по 14-15 часов, шесть дней в неделю и был я у них четвертым ребёнком, и только вторым дожившим до года. Вот такая статистика.

В то время как родители занимались добыванием хлеба насущного, хозяйство вела и ухаживала за младенцем моя сестрица Ольга, девочка 9 лет, со светлыми кудряшками и чудной улыбкой. Я улыбался в ответ, и в эти моменты она как будто озарялась изнутри, и наша каморка в полуподвале на Большой Спасской становилась уютной и не такой убогой.

Так проходило время до начала активных действий, что я наметил себе в первоочередных планах. И планы эти, чем более я о них размышлял, тем более приводили меня в замешательство. Ведь Господь послал меня в это время не просто так, а с какой-то, одному ему ведомой целью. И тот второй, ехидный, (понятно кто), не спроста язвил напоследок. Ведь в 1917 году, мне исполнится 18 лет, и серьёзной силы, (несмотря на свой опыт семидесятилетнего циника с университетом за плечами и личным кладбищем в полтысячи злодеев), я ещё представлять не буду. Значит, то что случиться, будет по воле Его. Получается, направление задано верно, только где-то свернули не туда, и моя роль-подправить где надо?! Только вот кто мне подскажет, где именно? И что с церковью? Неугодили, зашли в тупик?Получается, религия сплоховала и Он поставил на большевиков в своём великом Плане? Выходит что так. Только и они сели в лужу. При Ленине-Сталине ещё можно было, несмотря ни на что разглядеть зачатки нового общества, более светлого сознания, а потом один хрен, все покатилось по старому-люди есть люди, и необходимо гораздо больше терпения, усердия и времени, дабы вдолбить им намертво в сознании ту великую цель, что заложили при созидании.

Но над этим я ещё поразмышляю, времени много, ага! А пока, буду постепенно приучать окружающих, что в мир пришёл гениальный ребёнок! Не больше и не меньше. Ибо осточертело лежать бессмысленным кулем, да дебильно лыбиться размоченным сухарям и редкой ласке. Хочу ходить и говорить! Ка-те-го-ри-чес-ки!!!!

Вот мне два года-я расхаживаю гоголем в перешитой матерью сестрёнкиной рубахе, по деревянному настилу нашей маленькой комнатушки где-то 4 на 3 метра, поделенной ширмами и шторочками на закутки. На меня довольно щерится слегка датый по случаю воскресения отец, матушка возится по хозяйству, сестрица ей помогает. Идилия, так её! И тут ваш покорный слуга откалывает номер- подхожу к батяне, беру у него газету и как-бы с трудом, но внятно и громко зачитываю название пропечатанное крупными буквами- И-Сь-Кы-РА. Искра!- Немая сцена.

А папашка-то мой, ох как непрост! В нынешнем, 1901 году, газета российских социал-демократов только начинала свой путь к читателю. И тираж её был...слёзы, а не тираж. И вот, в руках простого роботяги, изволите видеть, один из первых номеров. А это уже интересно. Ещё одна плюшка в мою копилку информационной базы.

-Ну ка,ну ка, -заинтересованно протянул Степан Осипович- ты что-же, постреленок, буквы различаешь уже? Кто научил?

-Это он крутился возле меня, когда я занималась! -отозвалась Оля -Видать понял что-то, только не пойму как?!

-Давай-ка, сынок, прочти ещё! Давай!- и я дал. Изображая затруднение, прочел первый абзац и тяжко выдохнул.

-Вот это номер!- воскликнул отец, -Ты посмотри на него, мать! Сразу видать-большой умник вырастет из Мишки. Попомнишь моё слово.

-Да нашто оно ему? Всё едино, у станка,али верстака стоять.

-Э,нет! Енто дело я так не оставлю! Сегодня-же расскажу товарищам из ячейки, вдруг посоветуют кого, чтоб с мальцом занялся. Революции нужны грамотные бойцы.

Через неделю, в нашем доме появился молодой человек, лет двадцати, но уже начавший необратимо лысеть. Его щёгольский костюм ярко дессонировал с убогой обстановкой жилища. Лицо его,показалось знакомым.

-Вот, Борис Викторович, мой Мишенька. Сам,представьте, выучился читать! А ведь ему всего два с половиной года!

-Какой молодец! Ну-ка,ну-ка! -потер он руки, приседая на корточки у стоящего меня, как часто делают взрослые люди для лучшего зрительного контакта с маленькими детьми. И тут меня торкнуло. Ну,да. Эту физиономию я вспомнил. Как-же, читали нам историю терроризма от Хасана Саббаха до ИГИЛ. И этот товарищ там не из последних.

-Проверим ваши познания, молодой человек. И если прав ваш батюшка, то будет вам учитель. А может я и сам когда смогу уделить толику времени. Да-с...

-Благодетель! -воскликнул отец.

-Оставьте, Степан Осипович. Мы с вами товарищи, и должны помогать друг другу.

Так я стал воспитанником Савинкова.

2

Вот уж не знаю, как так вышло, но история уже пошла по иному. Прекрасно помню что Савинков ещё в 1901 году был арестован и выслан в Вологду, откуда отправился в Женеву где и вляпался в партию эсеров и её боевую группу, но здесь у нас заканчивался 1904 год, а Борис по прежнему находился в Петербурге и был скорее близок к эсдекам, что говорило либо о параллельной реальности, либо я всё-ж растоптал свою бабочку Бредбери.

Занималась со мною в основном некая барышня студенческих лет по имени Нина Фёдоровна, добрейшей души человек. Самым трудным для меня делом, стало чистописание, но как-то со временем приноровился и дело пошло. Савинков-же поначалу лишь контролировал процесс, но когда в пятилетнем возрасте я сдал ему экзамен за гимназический курс, окончательно взял дело в свои руки. Вундеркинды, как оказалось, в этом времени никому нахрен не нужны, и что со мной дальше делать, мои покровители совершенно не представляли. Ну и черт с вами! У меня совершенно небыло в мыслях становиться Ломоносовым. Я собирался вписать своё имя в русскую революцию, для чего необходимы три вещи: репутация, правильные знакомства и адов труд. Впереди этих революций целых три, так что покувыркаемся!

Терзавший меня долгое время вопрос- что может связывать холёного барина Савинкова и слесаря Горюнова постепенно разрешился. Как ни таились мои патроны, со временем стало ясно что затеяли они ни много ни мало, а просветительско-террористическую революционную организацию, в которой мой папа отвечал за рабочие кадры. Каша в головах у этих людей ещё та. Куда там грядущим братишкам-анархистам!

С нехорошими предчувствиями ожидал я кровавого воскресения и последующих событий. Предупреждать бессмысленно-никто не воспримет слова ребёнка серьёзно, разве что записаться в пророки? Не послушают, так запомнят! Пригодится.

И однажды тихим декабрьским вечером, когда Борис Викторович занимался со мной немецким, а всё семейство умильно пило чай, я решился. Прокусил щеку до крови, пустил струйку из уголка рта, закатил глаза, вздрогнул и раскинув руки со сведенными судорогой пальцами, начал вещать замогильным голосом:

-Вещую, ибо вижу! Слушайте меня и не говорите что не слышали! Кровь, кровь народа моего грядет, родная кровь грядёт! Поп убийца, поп предатель на смерть мой народ ведёт! На убой, как скот. Пули бьют моих братьев и демон принимает сакральную жертву. Остановить, не пустить, не дать...хрр..нет выхода.. Кто далеко — умрет от болезни, кто близко — падет от меча, кто останется, умрет с голоду, кто выживет, того погубит мороз... Ибо наступит век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придет Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh. Час Конца.

Пророчевство Итлины из книги "Ведьмак", я вставил для солидности. Чем непонятней и запутанней предсказание, тем охотнее в него верят потом.

После фразы "час конца", я свалился на пол, побился немного в конвульсиях и затих наблюдая. Матушка моя мелко крестилась и кажется шептала молитву, отец сидел столбом выпучив глаза и не замечая пролитого на рубаху чая, Савинков задумчиво теребил кончик роскошного уса и лишь сестрица с криком "Миша,что с тобой", бросилась ко мне на грудь. Картина маслом!

-Мда, There are many things in the world, friend Horatio...-протянул мой "учитель"

-...that our sages never dreamed of -закончил я, тяжело вставая.

-Это он по каковски? И что это было,а? Борис Викторович! Вы что-то понимаете? -отмер родитель.

-По английски, Стёпа, по английски. Хотя мы его и не изучали. Это из Шекспира , Гамлет. Буквально звучит как "есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Но скажу по чести, не это меня поражает, а так сказать спонтанное пророчество Вашего сына. Я слышал о таком от Гурджиева, но до сего момента относился со скепсисом к подобному.

-Спекисом?

-Скепсис, Стёпа. Сиречь недоверие. Но вот он, пятилетний мальчик, цитирующий Шекспира в оригинале, осиливший практически полный гимназический курс за три года, и теперь поражающий окружающих жуткими пророчествами. Я, ты знаешь, человек неробкого десятка, но сердце ушло в пятки когда Миша стал вещать. И самое ужасное, что я начинаю понимать о чём он говорил. А ты,мой ученик, помнишь ли? Понимаешь?

-Нет, Борис Викторович, не понимаю, хотя и помню все. Но как будто со стороны себя видел и очень испугался. А потом мне вдруг стало так хорошо и покойно, как допреж никогда не бывало.

-А откуда узнал английский и Гамлета?

-Не знаю, оно как-то само. Только мнится мне, что знаю теперь много больше, аж голова заболела. Можно я посплю, а?

-Спи Мишенька, отдыхай. А мы с твоими родителями ещё посидим, почаёвничаем. Да? -и он подмигнул заговорщически отцу и матери. Я кивнул и отправился пошатываясь в свой закуток провожаемый испуганным взглядом матери, так и не вышедшей из анабиоза, задумчивым отца и восхищенным Оленьки. Тихонько улегся и сделав вид что сплю, стал внимательно слушать.

-Мария, поди у соседки посиди с Олей. Нам тут с твоим супругом посекретничать надо. Да не переживай, всё с Мишей хорошо будет. Сама-же видела, в порядке он, только устал.

-Всё от учёбы вашей, -всплеснула руками та, -говорила-же что не будет от того добра. До чего мальца науками довели!

-Это нервный срыв, по научному. Не волнуйся, не будем его пока напрягать, он и так у вас большой умница, большое будущее в нем вижу.

-Господь с тобой, Борис. Пойдём Оля, -и ушла притворив тихонько дверь.

Савинков повернулся к отцу который с тихими матерками счищал с рубахи следы пролитого чая.

-Ты понимаешь о чём он предупреждал?

-Да ладно, переучился пацан, права Марья. И то-хватит с него тех наук. Десятый годок стукнет, возьму его в цех, подмастерьем, там не до глупостев будет!

-Дурак ты, Стёпа. Он же о Гапоне говорил. Сын твой действительно пророчил. Уж не знаю как обьяснить, но нутром чую что так оно и есть. Найдётся что выпить?

-А то! Наливочка на рябине. Жена ставила. Хороша чертовка!

-Наливочка или жена?

-А обе! -и они расслаблено засмеялись. Папаша достал с полки заткнутую тряпицей литровую бутыль с алой жидкостью и пару стаканов. Протёр их полотенцем и разлил по сосудам. Савинков поморщился на тряпицу, поднёс стакан к носу, принюхался. Удивленно приподнял бровь, чокнулся с собеседником и одним глотком опрокинул в себя. Крякнул удовлетворённо, достал серебрянный портсигар, предложил папиросу и они смачно закурили.

-Так вот, ты же знаешь что 9 января будущего года, собрание русских фабрично-заводских рабочих во главе с нашим добрым другом, Гапоном, попом между прочим, готовит шествие к царю с петицией.Глупость конечно, но мы не можем игнорировать такой повод чтобы заявить и о себе. Будут там и товарищи от эсэр и анархисты. Не исключены провокации.

-Так затем мои ребятишки и присмотрят! Ништо, Викторыч, сдюжим!

-А я так не думаю. Твоих, как ты говоришь, "ребятишек" сколько будет? Два десятка? А толпа соберется в несколько тысяч. Так что смотрите в оба. Я буду недалече, но с вами не пойду - сам понимаешь, моя барская морда будет выделяться как чирей на носу. Если что, связь будем держать через пацанву твоих бойцов, кто пошустрее.

-Не сумлевайся, Борис Викторыч, сделаем в лучшем виде!

-Ладно, давай ещё по одной , и пойду я. Поздно уже. Завтра вечером соберёшь актив на квартире у Нины, подумаем вместе как лучше будет сделать чтоб мы запомнились людям. Пора нам создавать свою силу, нечего всяким попам людям головы дурить. И предчувсвие у меня опять-же нехорошее в связи с пророчеством. Не лыбься, я в бога не верю, сам знаешь, но что-то такое есть, верь мне!

3

И вот наступил тот день которого я так ждал и так боялся. Ну как боялся -опасался, так как знал, что начнется потом. Ад и Израиль. Два года кровавой вакханалии. Не такой как в семнадцатом-двадцатом, но тем не менее...

Отец ушёл из дома заполночь. Мне очень хотелось увязаться вслед, но понимание того что буду балластом тянущим на дно, останавливало дурацкий порыв. Вздохнул и попытался заснуть, однако сон не шёл. Не спал никто. Матушка тихо шептала молитвы, тихо вздыхала за занавеской сестра. Я прикрыл глаза, и принялся вспоминать прошлую жизнь.

В 1972 году, окончив юрфак университета пошёл служить простым опером на земле, хотя все знакомые крутили пальцем у виска. Вот была у человека мечта -служить и защищать, ловить преступников, расследовать запутанные дела и прочая наивная чушь , какая только могла быть в башке советского комсомольца. К родной милиции в народе тогда относились с уважением и неким пиитетом, так что всё понятно... Жизнь быстро расставила всё по местам. 90% всех дел сводились к обыкновенной бытовухе и мелким кражам имущества граждан. Бесконечной чередой проплывали перед опухшими от вечного недосыпа и усталости глазами молодого идеалиста грязные притоны, багровые рожи алкашей, отвратительные грязные, все в струпьях, опустившиеся женщины. Я не мог понять, как так: ведь Советская власть дала всем им прекрасное образование, право на труд, на отдых, бесплатную медицину, и много чего ещё. Живи и радуйся! А они вот так... Было обидно до слёз. Сам через пару лет такой "ишачки" чуть не запил. Выручил спорт. С юных лет занимался самбо, захаживал в секцию бокса. В универе продолжил своё увлечение, даже отстаивал честь альма матер на первенстве Союза, правда без выдающихся результатов. И потому, когда начало тянуть к стакану, я сбросив морок апатии ушёл с головой в мир борцовских матов и боксерских мешков. Там и познакомился с человеком, круто поменявшем мою судьбу.

Звали его Андрей, был он среднего роста, с незапоминающейся внешностью типичного жителя среднерусской возвышенности, но в льдистых глазах его плясало холодное пламя. Как-то так вышло, что мы довольно близко сошлись на почве увлечения рукопашкой и стали много времени проводить в обществе друг друга. Он был старше на пять лет и уже дослужился до капитана в следственном отделе ГУВД Москвы. Потом перетащил меня к себе, а в 1978 году, оба мы как подходящие по всем требованиям попали в свежеобразованый Отряд милиции особого назначения (ОМОН), позже превратившийся в Специальный отряд быстрого реагирования (СОБР). Шло время, менялись правительства и государственная система, менялись наши задачи. Пришлось побегать по Кавказским горам в первой и второй Чеченских компаниях, освобождать заложников и вести настоящие боевые действия. Были победы, но были неудачи, горькие потери.

Но главным Делом у нас с Андреем стала так называемая "Белая стрела". Это была реально существовавшая группа самых отмороженых бойцов, озлобившихся, видящих чудовищное нутро нарождающейся системы и сумевших перешагнуть через внутренние запреты любого "правильного" мента. Всего восемь человек, в течении пяти лет наводили страх божий на самых омерзительных беспредельщиков и бессовестных чиновников, мстили за предательство страны и наших товарищей. Мы знали всю систему изнутри, потому так и остались неуловимыми. Потом, неожиданно для всех, вместо Борьки-алкаша, президентом стал адекватный гэбешник, и страна как по мановению волшебства стала выбираться из той помойки, куда спихнули её "реформаторы".

В 2005 году вышел на пенсию в звании полковника. Один,без семьи (так и не обзавёлся за всю свою беспокойную жизнь), похоронив единственного настоящего друга в 2006, я начал сходить с ума. Волкодав на пенсии - что может быть более жалким? Не хватало адреналина, чувства собственной необходимости. Депрессия давила и всё чаще я стал задумываться о самоубийстве.

Однажды увидел по телевизору передачу про жизнь современных монастырей и понял - вот он выход. Особо верующим никогда небыл, но это казалось прекрасной идеей. Крепкий мужской коллектив, тяжелый труд на общее дело, суровая жизнь, с постоянным преодолением себя, всё укладывалось в рамки моего мироощущения. Так я стал монахом в отдаленном северном скиту. Дальше было всё как я и желал, плюс пришло собственное понимание Бога. И если я в результате оказался здесь, то понимание это правильное.

Кажется, я всё-таки заснул, потому как в окошко уже пробивались первые, самые робкие солнечные лучи. С улицы раздавались шумы многоголосой, весёлой, разухабистой толпы. Это рабочий Московский люд, шёл на свою Голгофу.

Где-то после обеда началось. Сразу по брусчатке процокали копыта казачих лошадей, потом раздались выстрелы, дикие матюги и вопли раненых. Я не утерпел, увидев что мать прикипела взором к окну, схватил свой овчинный тулупчик с валенками, выскользнул во двор.

Примерно зная, в какой стороне находилась колонна с нашими, отправился туда, крадучись вдоль стен, скрываясь за тумбами афиш и дворницкими ящиками. Пришлось проделать немалый путь, прежде чем смог достичь цели.

Первыми я увидел бегущих баб. Разновозрастные, расхристанные, они с причитаниями бежали по улице выпучив глаза и не разбирая дороги. Их было несколько сотен, некоторые падали, их буквально затаптывали бегущие вслед. Паника страшна, она иррациональна по своей сути и губительна для окружающих. Она всегда смерть. Я укрылся под телегой с дровами, пережидая это стихийное бедствие и когда последняя женщина скрылась из вида, переждав для порядка припустил дальше. Туда, откуда всё отчетливее раздавались выстрелы.

Какого чёрта меня вообще понесло сюда? Скорее всего тревога за людей, на которых я сделал ставку в своей новой жизни. Мне ведь было прекрасно известно чем кончится поход рабочих колонн к "батюшке царю". Кстати, есть мнение, что дурачка Николашку элементарно подставили. Спровоцировали стрельбу с обеих сторон и вуаля-получите первую Русскую революцию! Очень похоже на правду.

На Васильевском острове шла перестрелка. Рабочие дружины возвели баррикады, перегородив узкие улочки, заняв позиции в окнах домов и за штабелями досок, откуда бодро перестреливались с ротой Финляндского полка. Над завалами развевался красный флаг. Оружия у защищавшихся было немного, хотя людей было предостаточно. К счастью, солдаты не торопились лезть на рожон, так что особой опасности пока не наблюдалось. Я отслеживал взглядом носившихся по укреплениям людей, пока не приметил знакомую физиономию одного из отцовских бойцов. Он как раз забегал в одно из зданий, откуда велась особенно резвая пальба. Прокравшись вслед за ним, окликнул.

-Дядя Матвей! Это я, Мишка Горюнов!

-Мишка?! Что ты тут делаешь, лишенец? А ну как подстрелят?

-Не попадут! Я мелкий да юркий! Где батя?

-Нету Степана. Убили твого батьку, малец . - потупился Матвей, и притянув меня к себе,крепко обнял. -Крепись паря, нет у тебя больше тятьки.

-Да твою - же мать! -не удержался я, -А что Савинков?

-Тама.. -ошалело протянул боец, указывая заскорузлым пальцем наверх. -Ты энто, чево? Ошалел от горя?

Я ничего ему не ответил и понёсся по лестнице. На ступенях споткнулся, буквально ввалившись на площадку второго этажа где из открытой настежь двери одной из квартир тянуло пороховой гарью, раздавались выстрелы, стоны раненых и отборные матюги. "Жив Бориска, не взяли его пока черти!" -подумал я и вошёл.

Боевики расположились у окон и палили в белый свет как в копеечку из всего что смогли добыть, от двух браунингов Савинкова до пары мосинок неизвестно какими путями оказавшихся в руках двоих молодчиков, по виду явных анархистов. Мой наставник действовал на удивление грамотно, срелял с двух рук из глубины комнаты, постоянно перемещаясь и не появляясь в световом проёме. Улучив момент когда он присел у стены для перезарядки, подошёл и присел рядом.

-Тяжко, Учитель?

-Мишель? Ты как здесь? Какого чёрта?

-Ладно, Борис Викторович, не кипятитесь. Уходить нам всем надо. А то подойдут ещё войска и всем крышка. Я по городу прошуршал - вы последние кто обороняется. Разогнали народ, да и у вас как я посмотрю спецы те ещё... Поди весь БК пожгли, а результата - два раненых солдата. У них. А у нас?

-Знаешь уже?

-Сказали. Некогда рыдать. Потом отплачем - отомстим, -оскалился я. -берём наших, кто остался, и уходим! Здесь делать нечего, за нами никого нет, кого-бы следовало защищать. Все уже по норам заныкались. Потом буча начнется, позже. Но не сейчас. Положите свои головы просто так. И у меня есть к Вам дело. Большое Дело. Вы же догадались что я не простой паренёк? Так вот- уйдём, всё расскажу, как на духу. И поверьте, вся эта мышиная возня, нам не нужна. Решайтесь!

4

Мы вдвоём сидели в столовой у Нины и молчали глядя друг другу в глаза: старый волкодав, душегуб в теле невинного голубоглазого ребёнка и молодой ещё человек с интеллигентным лицом несостоявшегося террориста номер один.

-Итак, Борис Викторович, давайте знакомиться заново. -твёрдо сказал я, когда хозяйка оставила нас одних. -Вы понимаете что я не шестилетний мальчик Миша Горюнов, а некто иной, пришелец из другого пласта реальности, попаданец, как говорят в моём времени.

-В твоём времени? -удивился Савинков.

-Я родился в она тысяча девятсот пятидесятом году от Рождества Христова, в городе Москва, в государстве с названием Союз Советских Социалистических Республик. Закончил юридический факультет университета, служил в милиции,по нынешним понятиям -в сыскной полиции, потом перешёл в ОМОН, чему определения ещё нет. Скажем так -занимался борьбой с организованной преступностью и терроризмом. Воевал на Кавказе. Вышел в отставку, ушёл в монастырь, где и умер в 2020 году. Провидение Господне перенесло мой разум в тело умирающего младенца за пятьдесят лет до моего рождения. Вот как-то так.

-Это просто фантастика! -воскликнул собеседник неверяще мотая головой, -Такого просто не может быть!

-А вы верите что маленький ребёнок может сочинить и внятно рассказать подобную историю? Представьте, насколько мне тяжко приходится, семидесятилетнему старику в детском-то теле? Я ведь и с пророчеством влез, чтобы поверили, чтоб предупредить о провокации. Вундеркинда из себя строил, привлекая внимание. Не ожидал, правда, что столкнусь с такой фигурой как Вы.

-Меня знают у вас? -вскинулся Борис. Эк тебя проняло! Да ты тщеславен, дружок! На это тебя и возьмём.

-Конечно, хотя кончили вы плохо. В октябре 1917 года произойдет третья Русская революция, к власти придут социал-демократы во главе с Лениным. Начнётся построение социалистического государства, вы будете во главе эсеров которые оппонируют эсдекам, выступите против власти. Будете воевать с новой властью, проиграете, эмигрируете потом вернётесь, добровольно пойдёте под суд, признаете что ошибались идя против народа, получите 10 лет вместо расстрела и в конце концов, выброситесь из окна пятого этажа, хотя там история довольно мутная.

-Невероятно! Этого не может быть! Какая третья революция? Какие эсеры?!

-Первая революция фактически началась сегодня.Народные волнения будут нарастать и перейдут вскорости в вооружённое восстание которое продлится два года и окончится принятием конституции,созданием парламента -Государственной думы и отменой выкупных платежей.Но аграрный вопрос так и останется нерешённым, что в стране с подавляющим крестьянским населением приведёт ко второй революции и свержению монархии. К несчастью, люди пришедшие в её результате к власти, окажутся болтунами и прожектёрами, развалят всё до чего смогут дотянуться и доведут дело до третьей, социалистической уже, революции. Естественно, что её итогом будут недовольны все эти хозяева жизни - буржуазия,политики от прошлой власти и прочие упыри оставшиеся на обочине истории.Началась гражданская война, продлившаяся три года разорвав и разорив Россию. При чём здесь эсеры спрашиваете вы меня? А при том, что слишком обуржуазились товарищи, не видели дальше своего важного носа,выступили против народа и этим народом в конце концов были почти полностью истреблены. А Вы, мой наставник, в моей реальности были одним из лидеров данной партии.Что произошло с вами здесь я не знаю, но вижу что жизненный путь Ваш переменился, уверен к лучшему.

-Что произошло? Горе у меня случилось, Миша. В 1900 году умерла родами моя супруга, Верочка. Я долго страдал, начал пить запоем, потом так-же, запойно ушёл в борьбу за справедливость, за всеобщее счастье. Познакомился с простыми людьми, с твоим отцом. Видел их жизнь, многое переосмыслил. Сейчас понимаю что это стало моим моментом истины. Я знаком со многими социал-демократами: Плехановым, Мартовым, Красиным. Веду переписку с Лениным. Они звали меня к себе, но я всё колебался, лепил что-то своё... А выходит что они победят?

-Он победит. Ленин. Остальные лишь попутчики, но этот товарищ-гений! Будет много крови и грязи, на волне перемен выползет на свет очень много дерьма, но в итоге появится новая,великая страна, со всеобщим обязательным средним образованием, бесплатной медициной, невиданными доселе нигде в мире социальными гарантиями и бесклассовым обществом. И я вам рекомендую примкнуть к ним сейчас, пока РСДРП только зарождается и можно достигнуть очень многого. За ними будущее, верьте мне. Сейчас в Питере находится Леонид Красин, как понимаю,ваш знакомец? Найдите его. Он очень толковый и знает что делать. Поговорите с ним, а мне нужно бежать домой, принести тяжёлое известие.

-Вот,возьми, -он протянул несколько купюр, -вам с матерью и сестрой на первое время, а там поглядим, не оставлю без поддержки, это точно. Да и тебя теперь терять из виду будет глупо. Ты ведь кладезь знаний о будущем, и я надеюсь с твоей помощью помочь всем нам избежать ошибок грядущего.

-За тем наверное и послан. Указаний свыше мне небыло, но других причин не вижу. Так что если я вам понадоблюсь - вы знаете где меня искать.

-Хорошо. А если понадоблюсь я - связь через Нину.

-До свидания!

-До встречи!-и я вышел вон.

Идти от конспиративной квартиры до нашего жилища было не очень далеко и уже через каких-то пол часа я стоял перед обугленной стеной своего дома. Вокруг толпился народ, бестолково суетились пожарные, парочка городовых изображала бурную деятельность. Сзади на плечо легла чья-то тяжёлая рука.

-Вот так-то Мишенька, - просипел наш сосед, дворник Егор, - погорели твои мамка и сестричка.

-Как это случилось? - по слогам,сквозь стиснутые зубы выдавил из себя вопрос.

-Да тута рядом жандармы с атихристами перестрелку учинили, палили друг в дружку, а потом енти волосатые начали бонбы кидать. Одна в аккурат к вам в оконце и залетела...

-С анархистами, вы хотели сказать?

-Ну да, с ими иродами. Ага, ага...-он высморкался в руку и вытер её о рукав. - А где батька твой?

-Убили его, на Васильевском...

-Горе-то какое!-перекрестился дворник, - Что ж ты делать теперя будешь,паря? Есть родня в городе?

-Есть. Как не быть. Тётя Нина и дядя Боря. Не оставят.

-Ну дай-то Бог!

Я с трудом шёл по ночной улице и крепчающий мороз, ледяной коркой прихватывал слезы, скупо стекавшие по лицу. В один день мне пришлось потерять всю семью. Да, это была моя ненастоящая семья, но я любил этих людей всем сердцем, всей душой. И вот их больше нет. На сердце у меня лежит неподъёмным грузом стальная плита осознания того, что возможно их не стало из-за меня. Терзают подозрения, что высшие силы просто убирают с моих ног якоря. И от этого становилось так гадко, так мерзко, что хоть в петлю лезь. Но ведь и этого нельзя, уж я-то знаю!

Нина уже легла спать, потому на мой стук открыла не скоро. Увидев на своём пороге посиневшего от холода и дрожащего как осиновый лист ребёнка, она буквально схватила меня в охапку, перенесла в комнату где стянула мою одежонку,растёрла спиртом и под сбивчивый рассказ, причитая напоила чаем с вареньем. В горле стоял комок, но понимая что простуда мне нафиг не сдалась, стоически допил чай. Силы оставили меня, и я уснул в мягком кресле гостиной.

5

Всё-таки я заболел. Ещё ночью пришёл озноб, признак высокой температуры, а под утро начался удушливый кашель. К полудню появился Савинков с доктором похожим на постаревшего Чехова. Тот провёл тщательный осмотр и объявив невнятный диагноз, выписал рецепт и откланялся. Я подозвал Бориса и попросил показать что мне прописали. Ну так и есть: добрый доктор назначил лечение шестилетнему ребёнку из смеси хинина и героина! Я выдал большой Петровский загиб и прочитал ему краткую лекцию о "пользе" такого лечения. Мой опекун проникся и записав исправленные рекомендации по уходу и лечению драгоценной тушки пришельца из будущего, пошёл за Ниночкой дабы отдать необходимые распоряжения. Когда он вернулся в отведённую больному комнату, я всё-таки не удержался:

-Ну,что там в городе?

-Встретился с Красиным. Действительно очень толковый товарищ. Зовёт меня с собою в Москву. Там назревают большие дела, готовится забастовочное движение, с оружием опять-же неплохо. Вот только тебя, братец не хотелось-бы оставлять. Как там выйдет-ещё неизвестно, а тебя ведь беречь надо, большие надежды у меня на твои знания, для нашего дела жизненно необходимые! Что нас ждёт, какие ошибки, просчёты?

-Ну, на ближайшее время информацию я вам сейчас дам, хотя и не уверен что всё пойдёт по сценарию моего мира. Во-первых, забастовки действительно примут массовый характер, перерастая в вооружённый конфликт, и уже летом Николай пойдёт на некоторые уступки, что покажет слабость власти и приведёт к новому витку противостояния. Будет указ о созыве Государственной Думы и прочие нелепые попытки задобрить народ. Во-вторых, эссеры и анархисты развернут массовый террор против госчиновников, что вызовет ответный террор со стороны властей. Постарайтесь максимально дистанцироваться от этих идиотов, тем более что в БГ эссеров окопался провокатор и агент охранки, некто Евно Азеф. Через него, руками фанатиков, просто убирают конкурентов и неугодных, те кто желает поближе подобраться к власти. Что с этим делать-решайте сами. Нам это даже на руку. Пусть раскачивают лодку. То что должно рухнуть, всё равно рухнет, это неизбежно. Ваша первейшая задача, оказаться в первых рядах РСДРП, к 1917 году. Нынешние события позволят заработать авторитет и стать незаменимым для единственной силы, которая сможет на руинах старой системы выстроить новое здание социалистического государства, с неведанными доселе свободами и социальной справедливостью для всех граждан. Ведь в этом ваша мечта, Борис Викторович?

-Да, безусловно!

-И я того-же хочу. Но работа нам предстоит адова, и грязи будет по макушку! Так что дерзайте, поезжайте в первопрестольную, там действительно будет интересно, а я тут уж как-нибудь выкручусь! Денег мне оставьте, да человека какого, для помощи и связи, и езжайте!

-Хорошо Миша. Я всё понял. Оставляю тебя на попечении Нины Фёдоровны. Она боевой товарищ, знает тебя давно и в курсе некоторых твоих "дарований". С ней будет человек из группы твоего отца. Пётр Ивлев. Оба они вооружены, тебе пока не по руке будет даже самый маленький пистолет, так что не предлагаю, хоть и знаю что ты специалист.

-Ошибаетесь. Есть оружие и для меня. Если будет возможность, достаньте дамский двухзарядный Деринжер и пару лёгких стилетов. Мне так будет спокойнее.

-Хорошо, - задумчиво протянул он, - если попадётся что-то такое, обязательно передам с оказией. А сейчас, будем прощаться. Выздоравливай тут и не шали! Петя с Ниночкой будут к тебе прислушиваться, а я постараюсь почаще наведываться.

-Добро! Берегите себя!

-Ты тоже. До встречи!

Он уходит и через некоторое время я попадаю в заботливые руки своей опекунши. Мне снова становится дурно, и лишь спустя несколько часов наступает облегчение с беспокойным сном.

Болезнь протекала тяжело, и окончательное выздоровление пришлось только на конец января. Воспаление лёгких в этом времени вообще лечится скверно, часто приводя к летальному исходу, так что я ещё счастливо отделался. До антибиотиков добрых пол века, а лечиться герычем как-то некомильфо. Это мне ещё повезло угодить в более-менее комфортные условия и к адекватным людям. А так, если прикинуть, то смертность от таких болезней просто зашкаливала. Сразу вспоминается, как в моём последнем году "той" жизни, весь мир носился с "ковидлой". Паника такая, что могло показаться - наступили последние дни! Всех обязали носить идиотские маски, которые большинство граждан тягало в кармане месяцами, для отмазки от полиции и походов в супермаркет. Даже к нам в монастырь приехали какие-то проверяющие, на предмет соблюдения карантинных мер. Правда настоятель наш, не будь дураком, объявил что у нас режимный объект, показал двух послушников с торчащими из под марлевых повязок бородёнками, и мы на самоизоляции. Комиссия покивала с умным видом, да и отвалила не солоно хлебавши. Монахи чуть ли не платочками им вслед махали, просили заезжать ещё. Жизнь монастырская тяжела и лишена мирских развлечений, а тут какое-никакое шоу - клоуны приехали. Так что всё в этом мире относительно.

В середине апреля объявился Савинков. Похудевший, со впалыми щеками пылавшими нездоровым румянцем, одетый как всегда "с иголочки", обменялся крепким рукопожатием с Петром, обнял и расцеловал свою подругу и протянул руку мне.

-Ну, здравствуй Миша! Как твоё здоровье?

-Здравствуйте. Всё хорошо. Как у вас? Что в Москве?

-Как ты и предвещал, - он заговорщически подмигнул, - там очень интересно! Сейчас пообедаю с дороги, а потом поговорим. А пока что вот, - протянул мне сверток перетянутый бечевой, - то что ты просил!

-Неужто? Это то что я думаю?

-Именно.

-Спасибо! Я тогда покину вас ненадолго, товарищи!?

-Давай! А я пока в ванную...

В своей спаленке я распечатал пакет, в котором обнаружились именно те вещи, без которых я не чувствовал себя полноценным человеком уже очень давно. Маленький двуствольный американец Дерринджер был как будто создан для детской руки. Вес в 300 грамм и малый размер никак не снижали опасность такого оружия в умелых руках. Теперь нужно будет озаботиться тихим местом для пристрелки оружия и наработки новым телом необходимых навыков. Опыт конечно дело хорошее, но организм необходимо начинать готовить и развивать уже сейчас.

В отдельном свёртке обнаружились два небольших стилета с короткой, узкой рукоятью и недлинным, сантиметров 10 - 12, трёхгранным клинком. То что доктор прописал! Теперь я не беззащитный ребёнок, а довольно опасный и неожиданный противник для кого угодно!

Разложив свой арсенал на столе, я задумался. Мне не давала покоя одна мысль. Я упускал что - то очень важное, то что лежало казалось на поверхности, но никак до сих пор не обращало на себя внимания. Выпав в подобие транса, мой мозг начал лихорадочно анализировать всё произошедшее за последние годы, накладывая на события и действия незамутнённое видение ситуации.

Первое, что выдал мой анализ - мне верили. Верили безоговорочно, как истине в последней инстанции! Бедовая головушка Савинков, скорее авантюрист, чем пламенный идеалист, пошёл за мною как за святым знаменем. Не усомнился ни на миг. И его ко мне явно подвели высшие силы. Изменили его судьбу, выбив почву из под ног с помощью трагедии семьи, а ведь в моей реальности всё было совсем по иному! Стало жутко, до холода в спине.

Из этого выходил второй вывод - мне явно готовят почву, походя сметая с шахматной доски лишние фигуры. Семья Бориса, семья моего реципиента, скорее всего ещё кто - то, о ком я и не подозреваю, всё для того чтобы облегчить внедрение своего агента влияния, меня, чёрт побери! Захотелось выпить. Не организму. Мозгу. Да что - же вы творите, а? В такое дерьмо меня жизнь ещё не бросала. Всякое бывало, но чтобы так! Только высокая стрессоустойчивость психики дала возможность относительно спокойно пережить краткий эмоциональный всплеск, вызванный моим прозрением. Что - же, значится будем с этим жить. Ведь окончание анализа расставляло всё по местам.

Моё предназначение - изначально постараться перенаправить разрушительную стихию в созидательное русло. Что вообще - то задача фактически нерешаемая и изначально провальная! Хотя, нет таких крепостей, которые не брали - бы большевики! - я вздохнул, печально улыбнулся и накрыл свои "сокровища" тряпицей, - Поборемся, граждане высшие силы!

6

- Представьте себе, - горячился Борис, - и эта жидовская морда, цедит мне со своим торгашеским апломбом: -"Вы, товарищ, не вполне осознаёте важность момента! Мы обязаны всячески провоцировать кровопролитие для обострения классовой борьбы! Такого счастья у нас может больше не случиться!" - Сука!

-Спокойно, не волнуйтесь. Это вредно для здоровья. Лучше поведайте нам, уважаемый Борис Викторович, где вам удалось поручкаться с нашим дорогим Лейбой Давидовичем? - я зло ухмыльнулся и подлил себе чаю.

-Да где - же как не на очередной стачке фабричных рабочих. Эта сволочь там витийствовала добрых два часа! Толпу он заводить умеет, что сказать: тут ему конечно нет равных. Но каков мерзавец! Объявил о создании Временного революционного правительства, во главе которого естественно видит себя! Примчался из Швейцарии как только началось, теперь подгребает партийную организацию под себя, пока Владимир Ильич не может прямо повлиять на товарищей. Собирает в партию своих сторонников из - за черты осёдлости, рвётся в Робеспьеры.

- Робеспьер плохо кончил. - вставила свои пять копеек Нина.

- А этот ещё похлеще будет. - добавил я, - Это вам не блаженненький покойный Гапон. Из Русской революции сделает гекатомбу своим амбициям, вот посмотрите! Так что, вы как хотите, но с ним "решать" надо. Берусь актировать гада лично.

- Да ты что, Мишенька! Как это лично?! Да и что скажут в партии если узнают?! Это - же скандал: боёвка РСДРП отправляет шестилетнего малыша убивать своего товарища по борьбе! - возмутилась девушка.

-И правда, Михаил! Что, неужели у нас некому как ты говоришь "решить"? - тут - же поддержал её Савинков, - Право слово, не стоит. Понимаю, что ты только выглядишь ребёнком, но пойми - для нас важнее твои знания, чем навыки. Грязную работу многие могут исполнить, а думать головой, далеко не все!

- Да хотя - бы я, - подключился горилообразный Петя, - подстерегу вечерком, и бошку проломлю...

- Хм...Башку оно - бы конечно недурственно,- улыбаюсь, вспоминая Меркадера с его знаменитым ледорубом, - но здесь нужно сыграть тоньше. Гадёныш не должен стать мучеником, а остаться в истории как провокатор кровавого царизма. Тут уже все методы хороши!

- И что ты предлагаешь?

- Определить его место обитания. Проникнуть туда, изучить документы. Если обнаружится компромат на нашего "демона революции" - хорошо, если нет - придумаю что нибудь. Затем определить самого зловредного, известного публике жандарма и устроить им рандеву, где и валить обоих. Хорошо - бы подпрячь на это дело наших "коллег" из Б.Г. эсеров, но у них во главе стоит провокатор охранки, некто Евно Азеф, так что не знаю как повернётся. Разве что, сыграть "втёмную" кого - то из среднего звена. Тогда выйдет просто замечательно!

Отследить объект оказалось на удивление легко. Молодой Лейба ещё не стал ассом конспирации, да и не таился особо. До дома его сопровождали двое парней "работавших" под студентов, но с плечами и плывущей походкой борцов. Они поднимались до квартиры на втором этаже, где ждали пока тот войдёт к себе и после спокойно удалялись восвояси. Отметив для себя отсутствие дверных зрачков на площадке, я решил действовать днём.

Дождавшись поутру когда Троцкий покинет жильё, легко открыл примитивный замок и проник внутрь. Аккуратный обыск дал два схрона. В одном лежала внушительная сумма, что - то около ста тысяч рублей и Браунинг 1903 года, а вот в другом обнаружилось то на что я и надеялся. Это оказалась финансовая роспись в которой указывались все поступления и расходы: кто, где, когда, кому. Ах ты мой хороший! Да тут такой ицак с гвоздями ломится, причём не только от товарищей эсеров, но и от жандармов и от Форин Офис! Оказывается этот недоделанный Талейран брал со всех и работал против всех. Единственным, кому он оставался верен, являлся Джейкоб Шиф, бывший главным спонсором нашего шалунишки, и будучи неглупым человеком, крепко державший того за яйца. Так, а вот эти бумажечки мы изымем - незачем всем знать что главным закулисным кормильцем РСДРП является британская разведка. Это потом, в восемнадцатом, Ильич прокинет всех своих "вкладчиков" надеявшихся с помощью революции распилить Россию, а пока пусть всё идёт как идёт.

Сложил всё как было, за исключением нескольких извлечённых документов и уже собирался уходить, когда в двери послышался скрежет ключа. Как хорошо что я запер замок после того как вошёл. Обыск проводил максимально педантично, и сразу ставил всё на место, так что обнаружить следы постороннего вмешательства было практически нереально. Тихо ругнувшись, я кинулся в спальню и спрятался в огромном платяном шкафу среди костюмов и пальто.

Судя по звукам, вошли двое. Грохнула, закрываясь входная дверь и негромкий голос произнёс:

- А вы довольно скромно устроились господин Бронштейн. Не стали шиковать, да - с! Что же, похвально, похвально. Вы один проживаете?

- Оставьте свой покровительственный тон, ротмистр! Мы крайне рискуем встречаясь здесь. Да, я не держу прислуги, если вы об этом. Опасаюсь, знаете ли...

- И есть чего. Смотрите, заиграетесь в трибуна и кончите как Гапон.

- Гапон был дурак, да и пострадал потому что связался с эсерами. А это публика известная. Нет уж, мне как - то спокойней в среде социал - демократов. Они всё же более разумны, и наших в их рядах не меньше.

- "Ваших" вообще тянет к нигилизму, будто мёдом им помазано! - едко вставил невидимый ротмистр.

- А шо ви хотели? - с прорезавшимся местечковым акцентом, резко ответил Троцкий, - Мой народ стонет под игом самодержавия. Черта оседлости, погромы санкционированные властью, всяческие притеснения, никак не добавляют верноподданических чувств.

- И у вас так болит сердце за всех угнетённых, что прямо кушать не можете! - съязвил собеседник - Кого не копни из руководителей деструктивных организаций - или дитятко дворянское или сынок зерноторговца из богатейших, как вы к примеру. Ну да нашей организации всё в масть. Пока ваши санкюлоты расшатывают трон под Николашкой, мы со своей стороны проводим нужную НАМ политику. Уже идут разговоры о Думе, сиречь парламенте по факту, запахло конституцией, и при таких условиях умные и дальновидные люди смогут занять место во власти достойное их талантов.

- Даже иудеи?

- Уверен, после того как падёт Победоносцев, препоны падут. Не окончательно, и не сразу, но общество придёт к нужным идеям. Уже сейчас многие прогрессивные умы настраивают общество на конструктив. Так что появление у нас своих баронов Ротшильдов не за горами. Тогда вам и карты в руки, как говориться. Всё в ваших руках, мой дорогой!

- Вот чёрт, - вдруг воскликнул Троцкий, - вино пролил на пиджак! Прошу прощения, мне необходимо переодеться. - и с этими словами направился в спальню, как раз к моему убежищу. "Ну что же, видимо судьба!" - подумал я, и приготовился. Послышалось шуршание сбрасываемой одежды и дверца шкафа была наконец открыта. На меня удивлённо смотрел курчавый молодой человек, лет тридцати, с выпученными глазами, в которых недоумение вдруг смешалась со страхом, когда он взглянул в моё лицо. Лицо своего палача.

- Шолом, Лейба! - тихо прошептал я, всаживая ему в сердце стилет по самую гарду. Удар вышел корявым, но ему хватило. С тихим всхлипом несостоявшийся "Демон русской революции", кулём сполз на пол. Звук вышел негромким, но всё же ротмистр что то уловил и спросил громко: - Что -то вы сегодня право не в духе, мой друг, всё у вас из рук валится.

Естественно не получив ответа, он тем не менее не обеспокоился и остался на прежнем месте. Уже хорошо! Я тихо выскользнул из своего укрытия, взяв на изготовку Дерринджер и прошёл в гостинную. За столом, спиной ко мне сидел человек средней комплекции, в коричневом костюме и высоких ботинках. Он не успел повернуться на шаги, и мне удалось приблизиться вплотную, приставить стволы своей несерьёзной на расстоянии пукалки к его затылку и нажать спуск. Выстрел оказался негромким, но отдачей буквально отсушило руку. Пистолет улетел в одну сторону, а мозги жандарма в другую. "Да, надо расти, набираться сил, развивать тело. И пока никаких акций, прав Савинков, исполнителей хватает!" - промелькнуло в голове.

Осмотр места происшествия показал что сделано всё достаточно чисто и осталось только добавить несколько штрихов и можно уходить. Тут меня буквально как чёрт под руку толкнул - а почему бы и не пошкодничать? Ребёнок я или погулять вышел? Только документики ещё раз переберём, что - то пойдёт в жандармское управление, как - то списки Бунда и отчёты по связи с британцами, а кое что, товарищу Красину - пусть изымает Левины заначки, да кое каких злыдней из обращения!

7

Следственный пристав, Никита Иванович Прокофьев, был растерян, похмелен и зол. Этим утром его выдернули из небольшой кухмистерской, где уважаемый человек собирался поправить своё пошатнувшееся на государевой службе здоровье тарелкою солянки со шкаликом охлаждённой водочки. И уже было приступил к исходящему парком блюду, как примчавшийся вестовой передал срочный приказ от начальства, явиться к месту преступления немедля. Вестовой был известный доносчик, а потому, Никита Иванович, за которым скопилось немало прегрешений перед руководством, тяжко вздохнул, окинул на последок печальным взглядом побитой собаки своё несостоявшееся "лекарство" и отправился нести службу.

На месте происшествия было паскудно. Смердело от этого дела так, что у полицейского чиновника заныло "под ложечкой". В одном из покойных он с удивлением узнал своего хорошего знакомого, ещё по учёбе в гимназии, жандармского ротмистра Неплюева, с которым часто приходилось пересекаться по служебной надобности. Вторым был молодой ещё человек, явной семитской наружности, и по всей видимости хозяин жилья. Пикантности ситуации придавало отсутствие на обоих покойниках одежды, которая впрочем, обнаружилась на полу спальни, у кровати. Пристав сплюнул : - Содомиты, точно содомиты! Вот же пакость какая! Да ещё этот жандарм, чтоб ему на том свете черти наливали, да не опохмеляли! Впрочем, оно поди к лучшему. Теперь дело наверняка заберёт их собственное управление, а мы люди маленькие, в их великие дела не суёмся.

И верно, не прошло и часа, как прибыли из охранки, опросили следователя, городового, первым прибывшего на сигнал, да и отпустили с Богом. Никита Иванович облегченно выдохнул и натянув фуражку вышел вон, клятвенно пообещав себе забыть это странное дело и не вспоминать никогда, выполненную кровью на стене надпись "Красная стрела. Смерть врагам трудового народа!"

Вечером того - же дня, мы совещались в узком кругу, на ставшей уже в какой - то мере родной квартире. Савинков был взвинчен, харизматичен, явно в приподнятом настроении, и по моему под марафетом. Вся наша маленькая группа по видимому была уже в общих чертах в курсе происшедшего и реакция была разной. Нина Дальская была слегка испугана и смотрела на меня со смесью жалости и страха, Пётр Ивлев, рабочая косточка, простая душа, лишь улыбнулся, потрепал по плечу и пробурчал нечто одобрительное. Борис - же, кажется мне завидовал. Ну да, зная его несостоявшееся прошлое, ничего удивительного. Хочется товарищу пощекотать нервишки, адреналиновый наркоман, ёпта! Он и взял первое слово :

- Товарищи! То что произошло - произошло. Документы, что достал Михаил, просто бесценны и прямо свидетельствуют что покойный был настоящим врагом нашего дела и провокатором. Так что поделом, мерзавцу. Теперь важно их легализовать для партийного руководства так, чтоб нас до поры не могли связать со смертью фигуранта.

- А на кой нам, извините, их легализовывать? - подал голос я, - Кто у нас второй по влиянию на рабочие массы в Санкт - Петербурге? Не вы ли, Борис Викторович? Вот и подхватывайте знамя, выпавшее так сказать из рук павшего в борьбе со своей противоестественной страстью к лицам своего пола, товарища.

-Вот сейчас не понял? Чего я не знаю? Что ты там ещё натворил?

-Да, так, пошалил немного. Добавил господам правоохранителям информации к размышлению. Скрыть факт содомской связи революционера Троцкого и офицера корпуса жандармов не получится, нет у них пока методов против болтунов. Так что вскорости весь прогрессивный Питер будет обсуждать только одну тему : как Лейба сдавал товарищей по борьбе своему полюбовнику в лазоревом мундире.

- Неужто кто - то сможет поверить в этакий бред?

-Вы не верите в человечество, дорогая Нина Фёдоровна! Как сказал один негодяй, в моей истории, "чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят!". А мы, через своих людей, ещё плеснём горючего на костёр обывательских страстей. Там словечко, здесь другое, остальное додумают сами. А тем временем, мы под шумок, выдвинем на первые роли своих людей. И пора уже вербовать нашего дорогого товарища Красина. Нам необходима поддержка наиболее авторитетных партийцев, а без осознания действительного направления наших усилий, они никогда не прислушаются к вам, Борис Викторович, как к авторитету. - категорично заявил я, а сам подумал : "К счастью, потусторонние силы наделили меня даром убеждения, так что ежели человек не совсем пропащий, то проникнется так, что жизнь за наше дело положит."

На следующий день, наша тёплая компания, за исключением Савинкова отправилась на поезде в первопрестольную. Несмотря на хаос охвативший империю, железные дороги функционировали нормально, и краткое путешествие прошло без каких-либо происшествий.

В Москве нас встретили двое кряжистых парней, одетых как мастеровые, но тем не менее довольно чисто и опрятно. Вежливо поздоровались с Петром и Ниной, на меня, естественно, не обратив внимания, помогли с багажом и отвели к стоявшей в ожидании седоков пролётке. Мы расселись по местам и один из сопровождающих занял место на козлах. Стояла тёплая, солнечная погода, и я с удовольствием осматривал проплывавшие мимо патриархальные пейзажи. Величественные храмы и невероятные по своей красоте здания сменялись убогими бараками и закопчёнными фабричными стенами. Чистая публика фланирующих "господ", понемногу переходила в измождённые, серые лица тружеников, суетливо перемещавшихся в хаотичном движении своих воскресных дел. Судя по всему, мы приближались к цели своего вояжа.

Коляска остановилась у неприметного здания и мы споро покинули её уютное нутро. Наши вещи подхватили сопровождающие, а нас встретил ещё один неприметный товарищ, который и отвёл всю компанию через пакзауз в небольшой дом спрятанный за складскими строениями так, что не знающий человек никогда не обнаружит его местоположение. Именно здесь, как я понял, располагались подпольная типография большевиков и главная штаб-квартира партии.