Попаданец в МОРПГ. Азъ

Глава 1. Его звали коуч

— Не держись за своё жалкое существование, — произнёс псих, глядя на меня сверху вниз. — Отпусти руки.

— Да пошёл ты к чёрту! — ответил я.

— Глупыш. Давай уже поиграем!

Тело сковал липкий страх. Я умру! Я вот-вот умру, уже почти мёртв. И вместе со страхом наружу рвался хохот. Да-да, мне и правда было смешно. Как я оказался в такой нелепой ситуации? Почему висел на руках, посиневшими пальцами схватившись за раму? И что это за псих наверху? Нужно вернуться немного в прошлое, самую малость. Итак…

Тридцать минут назад я открыл ноутбук, предвкушая победу. Ожидая огромную сумму денег, которая наконец перечеркнёт все неудачи. А их к декабрю двадцать пятого года накопилось немало. О, об этом стоит поговорить отдельно. В тринадцатом году я плотно занялся китайскими аксессуарами для айфонов. Всё выглядело так просто и понятно. Покупаем десять чехлов за два с половиной доллара в Китае (это с доставкой!), продаём в России в сто раз дороже…

Живём на три процента, как в анекдоте. Владелец айфона никогда не купит чехол за доллар — это аксиома. Десятка — нормальная цена, а если хочешь больших оборотов, второй дай «бесплатно». Всё шло замечательно, пока не грянул четырнадцатый год. Так уж вышло, что оборотные средства лежали на счету в рублях, у менеджера дрогнула рука — и он накупил на бирже долларов по грабительскому курсу.

Почти сотню целковых за одного Трампа-Барака! А подождать нужно было всего неделю, и курс откатился, как и обещали аналитики. Менеджер думал, что всё будет наоборот, и рубль взлетит до пяти сотен. Увы, ставка не сыграла, а «золотые» доллары так иостались лежать на наших счетах. Потом пришлось продавать их обратно, но на раздачу долгов не хватило.

Проклятый менеджер! Ну зачем, зачем он на это пошёл? Почему не мог немного повременить? Наступило моё первое банкротство. Ладно, кого я обманываю. Рука дрогнула не у менеджера, а у меня. Про нерадивого работника — это я инвесторам втирал, чтобы мне выделили новый бюджет. У меня даже расписка была и приказ для сомневающихся. Вот, мол: как в аптеке.

— Ты — ум, Гаврила, — говорил очередной лох. — Стратег!

А я не стоял на месте. После аксессуаров была недвижка. Тут всё по-взрослому, бюджеты были космическими. Моя компания, скромный субподрядчик, занималась литьём бетонных конструкций. Вряд ли вы знаете, что это такое, но… В общем, на объекты по всей Москве и области катались десятки бетоновозов. Они отливали перекрытия, фундаменты, армировочные пояса и всё такое.

И в какой-то момент мне в голову пришла гениальная идея. А почему бы не продавать под видом высокопрочного бетона — обычный? Экономия была огромной, около сотни процентов. Нагрузки в конструкции всё равно заложены с огромным запасом. Всё шло замечательно, дома по-прежнему взлетали в небеса, спецтехника — сотни раз пересекала условный экватор. Мы богатели. Пока…

— Гаврила, а почему трещины пошли?! — возмущались мои партнёры. — Это что такое получается? Всё разбирать придётся?

Экспертизы. Разборки. Миллионные долги. Ошарашенные инвесторы пытались выбить свои деньги у владельца завода по производству бетона. Тот укатил на Мальту примерно за три недели до первого «крэка» (так мы назвали отрицательную прочность строений).

Чутьё, как у зверя! На самом деле, это было совпадением, хоть он и решил не возвращаться. Но я уже двигался дальше, ведь по документам проблемы подмосковных индейцев не интересовали столичного шерифа.

После недвижки с небольшими остановками в ритейле и услугах — коучинг, помните такое слово? И вот я — главный эксперт личностного роста всея России. У меня страницы во всех «граммах», которые можно и нельзя. У меня — собственный фотограф, который снимает жизненно важные моменты для истории. И тут же — в сеть. Меня окружают красотки, на меня хотят быть похожими.

Чему я учил людей? Запускать бизнесы. У меня они ведь были именно такими. Запущенными, как хронические болезни. Экспертизы. Точки входа. Инсайды. И ещё десятки словечек, которые помогают лохам расставаться со своими кровными.

Ах да, говорил ли я про сеть кофеен, где заваривали просрочку? Или про собственную криптовалюту? Про «инвестиции» в солнечные батареи, которые начнут давать прибыль через три года? В общем, к тридцати трём годам мой совокупный долг улетел куда-то далеко в космос и составил… Ну, пусть будет сто миллионов. Не рублей. Но это не мешало мне жить в пентхаусе в самом элитном доме Москвы.

В мессенджеры писали сотни моих агентов. Негатив убирали специально обученные люди. Деньги шли потоком, но мой финансовый ум уже замечал обмеление. В общем, полчаса назад я кайфовал в пентхаусе на вершине Москвы (да чего там — целого мира). В обнимку с очередной блондинкой, брюнеткой или двумя сразу. Ожидая, что ставка сыграет, и новая успешная авантюра перекроет десяток предыдущих неудач.

На звонки я не отвечал, а вот голосовые сообщения мог прослушать. До меня пытался достучаться Петька, коуч второго уровня (то есть ниже меня). Он мог бы пойти далеко, но у парня обнаружился один изъян. Совесть. И сейчас он вдруг понял, что недостаточно хорош для победы.

— Гаврила! — надрывался голосом Петьки мой айфон последней модели. — Я — нищий! Всё, выхожу из окна — будь ты проклят!

Итак, ставка не сыграла. Мы потеряли остатки денег и доверия. Впрочем, не первый раз, и скорее всего не последний. Напрасно меня стыдили. Напрасно взывали к моей совести, сердцу и душе. Людям вроде меня не бывает стыдно. Увы, очередной проект (ну ладно, афера) была на грани «крэка».

Вот-вот мой все-граммный образ должен был пойти трещинами. Тысячи людей, что последовали моим советам, оказались банкротами. Но не все об этом знали. Некоторые даже вышли из окна. Что я могу сказать? Слабые люди.

— Банкротство — закаляет! — прокричал я.

Она не слушала. То ли кайфовала, то ли делала вид… Последнюю ночь своей прошлой жизни я решил провести в компании доступной красоты. Есть такие, знаете ли, завсегдатаи Питерского экономического форума. Любительницы экономики и цифр. В моём кошельке уже лежали билеты в Китай. Окольными тропами: через Казахстан, куда я должен был попасть тайно, через окно на российской границе.

Я точно знал, что через неделю меня объявят в розыск. Если Петька действительно вышел из окна (а он слов на ветер не бросал), историю могут раскрутить блогеры. Здесь меня будут искать, но как всегда — вяло, медленно. А в Китае я просто растворюсь и начну новый бизнес. Других голосовух не было, а с блондинкой мы только что закончили. Оба. Одновременно.

— Милый, а ты перевёл триста ка? — спросила она, хлопая накладными ресницами и вытирая рот.

— Конечно, — искренне соврал я. — Что, ещё не дошли?

— Не-а, — ответила она. — Блин, эти клиринги, операции… А нал?

— Что? — удивился я. Никогда мне не нравились эти противоестественные вещи. — А, ты про деньги.

— Угу, — томно сказала красотка.

— Если вдруг не придут до обеда — ты мне напиши, — сказал я. — Отправлю курьером. И дам тебе новую работу. Ты же видишь, как я живу…

Я небрежно махнул рукой, показывая свой нескромный пентхаус. Триста квадратных метров, три санузла, ванна с гидромассажем — это база. И по мелочи всякое: барная стойка с танцевальной зоной, где я разливал коктейли лохам. Тренажёрный зал. Инфракрасная сауна. Блок для прислуги и охраны (пустовал). Отличное холостяцкое логово, если разобраться. У любительницы форумов глазки забегали. Моя берлога ей понравилась, даже очень.

— Обещаешь? — улыбнулась она.

— Конечно, — ответил я. — Знаешь, мне кажется, что я в тебя немного влюбился.

Но целовать её не стал… Она и так поверила, на слово. Вы думаете, я просто мошенник? Нет, я аферист с убеждениями! Ненавижу тарелочниц и всех, кто зарабатывает на мужских желаниях. Ей что, было плохо со мной? Орала она вполне искренне. Вещи были собраны, данные с жёстких дисков — удалены. Я даже выпил за упокой души Петьки и всех прочих.

Лирический герой остался бы тут до утра. Пил бы виски с колой на собственной террасе на вершине Москвы и мира. Но нет. Уходить нужно в темноте. Ни в коем случае не вызывать такси. Взять случайную попутку, а дальше — двигаться по намеченному плану, не будь я Стратегом.

Я покидал пентхаус без грусти и тоски. Почему? Да потому что он мне не принадлежал. И да, всё верно: за эту квартиру на вершине мира я не заплатил ни доллара. Ни евро. Ни рубля! Владелец недвижимости ещё об этом не знал… Как и о том, что залежи брендовой обуви, дорогих костюмов и элитных рубашек куплены в кредит. И за ними скоро придут. В общем, всё шло по плану, и ночь раскрыла предо мною свои объятия.

А заодно — ворота в новый мир и в новый бизнес. Вдруг — звонок. Нет, не на телефон и не в мессенджеры — я всё отключил после Петькиной голосовухи. Звонили в видеофон, причём сделать это можно было только с площадки у лифта. Снизу до меня было не дозвониться. Я включил экран, и чтобы вы думали? Правильно, та самая тарелочница. Наверное, не поверила, что «триста ка» придут к ней на счёт.

Сначала я не хотел открывать дверь. Но потом некие рудименты совести начали терзать мою душу. А вдруг она телефон забыла? Или блокнотик со списком предстоящих экономических форумов? По миру ведь пойдёт, и мои триста тысяч точно не получит. А ещё: за такую доброту можно ведь ещё раз с ней повеселиться. Это дело я любил, и навыки жрицы вызывали уважение. В общем, я нажал на кнопку — просто так, без слов. И тут началось такое…

Глава 2. Полёт без души

— Не держись! — снова сказал псих. — Отпусти руки.

Итак, я по-прежнему висел, по меткому выражению незнакомца — цеплялся за своё жалкое существование. Удивительно, как всё это уместилось в полчаса! Секс, Петька и всё остальное. Ладно-ладно, расскажу о том, как я докатился до такой жизни. И почему после стольких лет финансовых падений я не продавливал койку в каком-нибудь Лефортово или в Бутырке. Всё просто.

Мошенничество — это когда ты хочешь обмануть. То есть, сразу держишь у себя в голове план плутовства. У меня же всё было серьёзно, по-взрослому. Каждый раз, когда дела начинали идти хорошо, случалась какая-то неприятность. Скачок курса доллара. Разбитый грузовик. Резкое изменение законодательства. И я понял, что у самурая нет цели, а только путь. Мне открылась истина, что пока ты на вершине, никто не спрашивает результат.

Вот почему года с семнадцатого я на себе не экономил. Поездки, дорогие автомобили, элитные квартиры. Да, долги росли, но ведь все жили ожиданием прибыли! Некоторые инвесторы (ну или лохи — кому как больше нравится) оказались принципиальными. С иными я рассчитывался, чтобы они от меня отстали. А с некоторыми — категорически не собирался. Итак, я открыл предательнице дверь, но внутрь зашла не она. Или не только она.

— Ну, здравствуй, — услышал я знакомый голос. — А ты — свободна, милочка.

— Спасибо за пятьсот ка, — ответила эскортница.

Кстати, вы замечали, что это слово удивительно похоже на другое? Скотница. Но речь не об этом. Юрий Михайлович был одним из тех самых лохов-инвесторов начала моей финансовой жизни. Торчал я ему сущую мелочь — около двух миллионов рублей. Причём если в тринадцатом году это была приличная сумма, то нынче она сжалась до размеров «Лады Гранты». Слышали про такую машину? Надеюсь, пронесло.

— Далеко собрался? — спросил Михалыч. — Мы тебя уже вторую неделю пасём, баранчик ты наш.

Сейчас ему, наверно, уже перевалило за шестьдесят. А на момент нашего знакомства он был ещё крепеньким мужиком средних лет. Капитал он сколотил на продаже недвижимости, тайно владел большим портфелем объектов. Те были умело расписаны на сеть родственников и небольших компаний. Зачем? Чтобы платить меньше налогов и не привлекать внимание ещё более крупной рыбы. Старая школа! Экономия была мизерной, к слову.

Так вот, Михалыч подключил всех: полицию, СБ, а потом — суды, чтобы вернуть свои два миллиона. Я закусил удила: ничего не отдавать из принципа. Честно, я про него уже и забыл. А для пожилого коммерсанта этот мизерный долг превратился в элемент священной войны. Поэтому, когда меня в квартиру втолкнули двое дюжих парней, я сначала опешил.

— Ребята, это частная территория, — с улыбкой ответил я. — Потрудитесь убраться прочь, пока я не вызвал полицию.

— Как заговорил! — восхитился Михалыч. — Полицию? Да ты же два года от мусоров бегаешь.

— Ничего страшного, — пожал плечами. — Ты же погляди, какой район. Не то, что твои спальники. Тут полицейский прибежит по первому свистку.

Юрий Михайлович тем временем деловито разгуливал по пентхаусу. Открывал шкафы, брал в руки мои вещи. Съел швейцарскую конфету из банки. Я всмотрелся в лица дюжих молодцов. Мать честная! Да ведь это его дети. Ну вот, даже на коллекторов не раскошелился Михалыч. Тем временем, мне уже было пора уходить. Следовало как-то избавиться от назойливого лоха (простите, инвестора).

— Ну что, насмотрелись? — спросил я. — Всё, ты достучался до моего сердца. Я завтра же отдам тебе два миллиона.

— Два миллиона? — гаденько улыбнулся Михалыч. — Да там процентами знаешь, сколько набежали? Десять, не меньше.

— Ладно, три, — пожал плечами. — Три — отдам. Видишь же, что дела идут в гору. Нравится моя квартирка?

Михалыч и его сыновья дружно заржали. Удивительно, как на них троих потопталась генетика! Рты были кривыми, морды — перекошенными. Смех оставался заразительным, я бы даже сказал — инфицирующим тоской и безнадёгой. Но у меня возникло чувство тревоги. Мрачное предвестие беды — не первое за тот вечер.

— Да ты не боись, мне уже не нужны деньги, — сказал Михалыч. — Квартирка не твоя… Хорошую схему провернул, хвалю. Пожил бесплатно годик. Да, ты виртуоз. Но правда думаешь, Гаврила, все вокруг — лохи?

— Спасибо на добром слове. Но раз деньги не нужны… — произнёс я и пошёл к выходу, но тут один сынок-амбал крепко схватил меня за плечо.

— Долг твой чуть меньше, чем дыра в бюджете у пиндосов, — продолжал Юрий Михайлович. — Хотя… Начнём вечер тайн, а? Квартирку тебе эту дали, чтобы ты под рукой был. Типа целый год не замечали твою мутную схему. Ты ж серьёзным людям дорогу перешёл, Гаврик.

Я хотел сказать ещё какую-нибудь колкость, но предательский спазм перекрыл дыхание. Я стал глотать воздух, как рыба. Ощущение беды стало непереносимым. Резким движением я вырвал руку — и толкнул одного из сыновей. После чего — бросился в прихожую. У меня было преимущество: я знал планировку квартиры, в отличие от непрошенных гостей. Подвели… Сдвижные двери.

Мне они очень нравились: красивые, да ещё и экономили пространство. Но здесь стояла дорогая фурнитура, поэтому двери открывались плавно. Эта неспешность позволила преследователям меня догнать. Первого преследователя я сбил с ног точным ударом. Второй сын поднял над головой огромный кулак.

— Не бить! — крикнул Михалыч. — Не бить!

Сам не знаю, как этот бугай применил силовой приём. Он действовал сильно, но аккуратно. Раз — и вот моя рука уже в замке у амбала. Два — и они защёлкивают на моих запястьях наручники. Три — аккуратно, но неуклонно ставят на колени. Я вообще не понял, что произошло!

— А что происходит?! — спросил я. — Вы что творите, мужики?!

— О, мужики! — поднял палец вверх Михалыч. — Ещё чуть-чуть, и на «вы» перейдёшь. Это хорошо. Это мне нравится.

— Вы… Вас будут судить! — закричал я. — Похищение! На помощь! Помогите!

— Ори громче, — посоветовал инвестор. — Ты же тут один на этаже. Рассказать тебе о перекрытиях? Это тебе не дешманские панельки… Даже когда вы тут дискотеки устраивали соседям снизу ни чёртика не мешали. Никто тебя не услышит, Гаврюша. Никто не поможет.

— Что происходит? — спросил я, но уже шёпотом.

— Пошли, потрещим, — сказал Михалыч и двинулся в сторону террасы.

Дюжие руки оторвали меня от пола — и буквально понесли. При ходьбе мне не приходилось перебирать ногами от слова совсем. Холодный пот покрыл спину, и дорогая майка «Диор» мерзко прилипла к коже. До меня стало доходить. Доползать.

— Серьёзным людям ты задолжал, Гаврик, — продолжал Михалыч. — Всех кинул. Всю Москву. Да чего там, всю Россию. Как Чубайс, ей богу. Но ты ведь не Чубайс. Тебя в Израиле не ждут.

— Да… Что такое?

Не знаю, какой праздник сегодня отмечала столица. Но на улице был шум фейерверков, а ещё — бодрые крики. Идеальный момент. Всё рассчитали, сволочи!

— В общем, Гаврик, ничего личного, просто бизнес, — вздохнул Михалыч. — Брасы снимайте, парни.

— Не имеете права! — прокричал им. — Я буду жаловаться!

— Ага, своему тёзке архангелу, — съязвил Михалыч. — Вид-то какой, а?

Красота Москвы действительно завораживала. Город, погружённый во тьму, напоминал огромный светильник, что манил миллионы мотыльков со всех уголков бывшего Союза. И не только Союза! Голос кредитора доносился словно из другого мира:

— Все поверят в твой суицид, — говорил он. — Это было бы по-мужски, кстати. Сам прыгнешь?

Бугаи действительно расстегнули наручники. Гибель моя казалась неминуемой. Путь к отступлению был отрезан. Михалыч закрыл дверь, что вела на террасу, но медлил. Убийцами они не были, но всё так или иначе случается впервые.

На моих глазах выступили слёзы-предатели. Увидев мою озадаченную физиономию, мой давний кредитор буквально озарился от счастья. Его дети стояли рядом и ждали дальнейших указаний. Но Михалыч хотел насладиться триумфом, что и сыграло злую шутку.

— Омон! — крикнул я, показывая за их спины.

Вся троица обернулась, а я — бросился к парапету. В одном месте, под террасой, был небольшой технический отсек — крыша балкона моих соседей. Понятия не имею, зачем его оставили строители, но этот участок я заприметил давно. Как безумный, с разбега перепрыгнул парапет. Вот чёрт, днём площадка под ним казалась куда больше! Я застыл на краю, отчаянно размахивая руками…

Глава 3. Псих

— Ффф, ффф! — раздалось за спиной.

Это невероятно, но Михалыч действительно пытался меня сдуть. Впрочем, идея не выглядела столь уж глупой. Спускаться на площадку мне следовало аккуратно и медленно. Лишь после прыжка я осознал, что её ширина — метра два, не больше. Ступни стояли на самом краю пропасти. Бешено работая руками, мне удалось восстановить равновесие. Я сделал шаг назад и посмотрел вверх. С небольшой высоты на меня глядел кредитор.

— Сволочь! — рявкнул Михалыч. — Я думал, у тебя совесть проснулась и ты сам прыгать будешь. А ты…

— Ну что?! — прокричал я, не обращая внимания на его предположения. — Не ожидал? Спрыгивайте ко мне, соколы. Это будет ваш последний полёт.

Я действительно находился в выигрышной позиции. Площадка была не очень длинной — метров семь, не больше. Если стать вплотную к стене, то ты как бы погружался в небольшое углубление. Вдоль него шла труба: наверное, к ней должен был цепляться промышленный альпинист. Ни снизу, ни сверху она была не видна.

Теперь вместо альпиниста за трубу держался я. Адреналин зашкаливал, казалось, что мне море по колено. Всякого, кто попытался бы спуститься ко мне сверху, я мог бы схватить за ногу и сбросить вниз. Главное, конечно, самому не рухнуть… Но кто меня упрекнул бы в том, что я пытался спасти свою жизнь?

— Что, съели? — снова крикнул я. — Если прямо сейчас вызовете МЧС, клянусь, не буду на вас заявлять.

Мне почему-то показалось, что борьба уже закончилась, а я одержал уверенную победу. И мой стратегический мозг теперь пытался сообразить, как отсюда выбраться. А задачка была та ещё! Спрыгнуть сюда на адреналине оказалось пустяковым занятием. А вот подняться наверх… Поэтому помощь МЧС пришлась бы кстати.

— Чего молчишь, а? — крикнул я. — Михалыч, можем ещё бортами разойтись. Вызовите МЧС и проваливайте из моей квартиры. И деньги я тоже верну. Четыре миллиона, а? Только включите громкую связь, чтобы я всё слышал. Или бросьте сюда мой телефон.

Опять молчание. Несносный дед снова выглянул из-за парапета и уставился на меня. Его освещали только огни с террасы, но выражение лица было озадаченным. Слева и справа от него появились лица амбалов — его детей. Тоже весьма беспокойные, что меня обрадовало. Они смотрели то на меня, то на своего отца.

— Так чего молчите? — спросил я. — Моё предложение действительно десять, девять, восемь…

Главное правило торговли — создать дефицит. Никогда не думали, почему Apple производит так мало трубок в первые недели продаж? Ну как — мало? Чтобы ни в коем случае не перенасытить рынок

— Стволы, парни, — сказал Михалыч, обращаясь к своим подельникам.

— Так в тамбуре! В смысле, в холле, — ответил один из его детей, надув губы.

— Пулей! — рявкнул кредитор. — И гранату прихвати.

Всё как всегда: секунду назад — доминировал, сейчас — готовился к поражению. Так, да не так, ибо план «Б» у меня имелся. Ещё несколько месяцев назад, когда я только заприметил эту площадку, то внимательно рассмотрел её снаружи. Снизу начиналась полоса балконов, уходящих до десятого этажа. Пока Михалыч и его сыновья искали оружие, я аккуратно подошёл к краю. И тут же отшатнулся — сорок пять этажей! Настоящая бездна.

Вдруг — взрыв. Я зашатался и чуть не рухнул вниз. Москва продолжала греметь и отмечать очередной праздник. Я лёг на площадку-спасительницу и потянулся рукой вниз. Как раз достал до стёкол! Но кто держит их открытыми? Я полз вдоль площадки, не питая особых надежд. Как вдруг… Одно из окон от моего прикосновения открылось внутрь. Нужно было перегнуться и посмотреть, но темно ведь.

— Ну ты где там копаешься?! — раздался нетерпеливый голос Михалыча.

Забыв на секунду, что подо мной — настоящая пропасть, я перегнулся через край и посмотрел вниз. В темноте было видно плохо, но окно явно открылось. Оно теперь двигалось туда-сюда на створке. Но вот незадача… Между краем площадки и окном — сантиметров сорок, а то и пятьдесят. Как туда спуститься? Чтобы не упасть вниз? Ладони вспотели, смерть казалась мне почти неминуемой.

— Бегу! — прокричал бугай.

Что делать? Вжаться в край, надеясь на то, что они не попадут? А если гранату бросят? Я был почти уверен, что эти дураки не отступят. Вдруг — свист. Сразу за ним — щелчок, ещё один.

— Другой! — рявкнул Михалыч. — Заметут меня из-за вас, идиотов. Опять не почистил?!

— Да я чистил, папа… — оправдывался бугай.

Решив, что при падении с высоты у меня есть хотя бы минимальные шансы выжить, я свесил вниз ноги. Благо, на тренажёрном зале последние годы тоже не экономил. Да чего там, у меня был личный фитнес-тренер! Один из лучших в Москве, кстати. Ноги уходили всё ниже, не ощущая ничего. А вдруг окно уже закрыто? От ужаса мне стало дурно. В следующий момент я правой ступнёй ощутил оконный профиль и обхватил его ногой.

Отпустил руки, всего на миг — чтобы перехватить проём. Шансы на успех были минимальны. Провернуть такой трюк, да на такой высоте. Но, видимо, сегодня боги были на моей стороне. Правой ладонью я схватил профиль, и в этот момент нога коснулась чего-то твёрдого. В следующий миг я прыгнул внутрь. Итак, соседи… Я уже не боялся вызова милиции или других неприятностей. Что может быть хуже смерти?

— Заходи, — услышал я спокойный голос. — Только окно закрой. Больше гостей мне тут ни к чему.

Дипломатия — это мой конёк. Раз сосед был настроен так дружелюбно, значит, шансы вернуться на траекторию плана «А» были высоки. Я поправил майку и прошёл внутрь. Дизайн здесь был странным: бетонные стены, потолок и даже пол. Как будто в квартире решили сохранить черновую отделку. Но от моего взгляда не ускользнул микроцемент: очень дорогой материал. Никогда не понимал его красоты!

— Гавриил Тарасов, — произнёс человек. — Я ждал тебя. Моя машина всё рассчитала.

— Ага, — ответил я. — Спасибо.

Ну что ж, безумный фанат — это куда лучше бешеного кредитора с пистолетом. У мониторов сидел мужчина в белом кимоно. Он показывал пальцем в один из экранов. Я подошёл поближе и с удивлением увидел… Себя! Но это был не совсем я. Как же объяснить… В общем, человек с моей внешностью, моим лицом и фигурой сидел в грузовике и что-то говорил. Но я могу сказать со всей ответственностью: это был кто-то другой. И такой дурацкий скафандр я бы никогда не надел.

— Это игра, — объяснил мужичок в кимоно. — Многопользовательская онлайн-игра.

— Замечательно, — согласился я. — Можно мне просто выйти наружу? Или хотя бы вызвать полицию?

— Нет, — покачал он головой. — Игра уже началась. Просто ты, как бы это сказать… Читер. Мошенник. И продлил своё пребывание в этом мире на несколько минут.

— Прекрасный спектакль, — сдержанно кивнул я. — В другой раз непременно составлю вам компанию в этой игре.

— Ты — мошенник, Гавриил Тарасов, — патетическим голосом произнёс псих.

Бах. Выстрел! От грохота уши заложило. Я с ужасом осмотрел себя и даже пощупал. Ничего. Он не попал! В руке мужика в кимоно был обрез: я такой сто раз видел в кино. Этот псих стрелял, но явно не в меня. Иначе как промахнёшься почти в упор? Мужик, тем временем, переломил оружие, вытряхнул гильзы и ловким движением зарядил новые патроны. Хрясь — закрыл. Начал наводить в мою сторону. Я бросился назад, на балкон. Уж и не знаю, на что я надеялся.

Проворно открыл второй стеклопакет и забрался на тот же оконный блок. Рама напоминала вертикальную перекладину. По ней, как по шесту, я взобрался наверх и стал левой рукой нащупывать край площадки. Выбраться назад! Михалыч точно сбежал из моей квартиры, и детей своих прихватил. Бинго! Выступ — вот он. Я схватился за край площадки правой рукой, но тут…

— Говорю же, игра началась, — повторил псих.

Он дёрнул меня за ногу, резко. Я больно ударился, но не упал на балкон, а полетел наружу. Невероятным усилием я схватился за раму. Начал подтягиваться. Но… В глаза мне смотрели два чёрных отверстия обреза. Всё-таки умру. Эту мысль я теперь почему-то принял спокойно. Смирился.

— Не держись за своё жалкое существование, — произнёс псих, стоя сверху. — Отпусти руки.

— Да пошёл ты к чёрту! — ответил я, задыхаясь от напряжения.

— Глупыш. Давай уже поиграем!

И в следующий момент он хлопнул меня ладонью по наружной стороне запястья. Рука тут же разжалась, а вторая просто не выдержала мой вес. Ночной воздух свистел мимо ушей, пока моё бренное тело летело к земле. А внизу продолжал греметь салют, москвичи всё так же радовались — хоть убей не понял чему. Так, стоп…

Глава 4. Бригада

— Сиз, проснись! — услышал я чей-то голос. — Проснись!

Глаза открывать на всякий случай не стал. Неужто я выжил при падении с такой высоты? Ну что ж, дуракам везёт. Или как в том анекдоте — зацепился за козырёк? Медленно я провёл диагностику тела. Пальцы рук сгибались, но с трудом. Ноги налились тяжестью. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов: позвоночник болел совсем чуть-чуть. Неужели я не только выжил, но и почти не пострадал?

— Сиз, хорош спать! — орал кто-то над ухом. — Подъезжаем!

Я открыл глаза. И охренел! Мы сидели то ли в старом автобусе, то ли в грузовике с пассажирским отсеком. Рухлядь трясло на каждой кочке. За окном проносились знакомые декорации, но… Какие-то они были старые. Если Россия, то какого года? Должно быть, умирающий мозг решил напоследок порадовать меня красочным сном.

Справа сидел мрачный мужик, и он напоминал то ли космонавта, то ли спасателя. Красная куртка-скафандр с жёлтыми полосами. Чёрный шлем с поднятым забралом. Перчатки, которые плотно стыковались к скафандру. Мощные чёрные сапоги, такие большие, что казались ненастоящими. Мрачный мужик имел измождённый вид, а красные глаза смотрели на меня в недоумении.

— А почему — Сиз? — спросил я у своего попутчика.

— Сизиф — это твой позывной, — объяснил пожарный. — Мы тебя Сиз зовём. Для краткости, ёлки.

Тогда я посмотрел на свои руки. Вот те раз, такие же перчатки! И сапоги. И куртка, похожая на скафандр. Стало понятно, почему пальцы с трудом сгибались. Я глубоко вдохнул воздух. Мерзкий запах дизеля и немытых мужских тел. Вместе с нами тут было ещё четыре таких же космонавта, один сидел за рулём.

— Гора, быстрее! — проорал попутчик. — Ты же слышал, что в Зелёном районе горит!

— Да как могу, Франс! — прокричал в ответ водитель. — Сам садись и рули уже! Не крутится колесо ни черта… А делать некогда.

Эта манера общаться с помощью крика стала меня раздражать. Своих клиентов по коучингу я всегда учил разговаривать тихим голосом. «Чтобы к тебе прислушались», — не уставал объяснять своим лохам (в смысле, инвесторам). Повышать голос я жутко не любил, кричал только в экстремальных ситуациях. Последний раз — когда летел вниз с высоты московского небоскрёба.

— А куда мы едем? — спросил я.

— На Северной улице — ящер, — объяснил Франс. — Опять всё проспал, Сиз?

Вот ведь, что за странный позывной?

— Ага, ящер, — ответил я ему. — Ну, круто. И давно тут так?

— Ты прекращай придуриваться, Сиз, — ответил мрачный мужик. — Шутки — это хорошо. За это мы тебе вымпел дадим. Но ящер — это не шутки! Это ж, чёрт тебя дери, ящер!

— Берегите силы, мужики, — буркнул кто-то из спасателей. — Два дня не спал толком. Баня вот-вот на две части разойдётся.

— Родина выбрала нас, Буйный! — рявкнул Франс. — Мы все умрём, так?!

— Мы все умрём! — дружно прокричали мои попутчики.

Глаза поползли на лоб. Я понял, что попал куда-то не туда. В принципе, я и раньше подозревал, что физическая смерть — это не конец. Это продолжение пути. От этого осознания на душе стало как будто чуточку спокойнее.

Поздравляю! Ты активировал Систему! Хорошей игры, Читер!

Строчка появилась перед глазами — как субтитры или сообщение. Что же это такое? Я протёр глаза, но сообщение никуда не делось. Только когда тряхнул головой, морок развеялся. Я физически ощутил на себе взгляд и посмотрел направо.

— Не нравишься ты мне, Сиз, — вздохнул Франс. — Вчера про суицид говорил, сегодня — молчишь, когда мы молимся. Ты хоть понимаешь, что за один только разговор тебе могут десять суток гауптвахты влепить?

— Понимаю, — на всякий случай ответил я. — А что такое гауптвахта?

Воцарилось неловкое молчание. Древнее корыто всё так же трясло на малейших неровностях, и я подумал, что в этом автомобиле подвески нет вообще. Колёса просто с помощью магии держатся непосредственно на кузове. Иначе как объяснить такую тряску? И вдруг — хохот. Такой дружный смех, что меня аж подкинуло от неожиданности.

— Молодец, — похвалил Франс. — Вовремя прикинуться дурачком — это большая мудрость. Начинаешь отходить. А то — мрачный, как кусок вареного сала. Ты не виноват, понимаешь? Ты всё сделал, Сиз. Что теперь, в петлю лезть? У самого кошки скребутся, как вспомню…

Я раскрыл рот, чтобы спросить… А в чём я, собственно, не был виноват? Но вовремя остановился. Реальность происходящего всё ещё вызывала сомнения, но уже меньше. Старые дома с серыми фасадами навевали смутные воспоминания из детства. Как говорят в интернете, флешбеки. Здания все были плюс-минус такими же в девяностые, пока россияне наконец не стали строить веселее. Ну или хотя бы реновировать старые сооружения.

Ни вывесок, ни баннеров. Ни курьеров с огромными коробами. Ни этих надоедливых самокатчиков, которые всегда мчались в Москве на бешеной скорости. И всё же, очертания столицы угадывались. Сам не понимаю, как я это осознал. Я снова раскрыл рот, чтобы задать какой-то вопрос, но вдруг понял:

— Приехали! — прокричал Гора. — Сыпь, сыпь, сыпь…

Мужики выскочили из машины и рассредоточились по территории. Сзади подъехал ещё один грузовик. Из него выпрыгнуло трое таких же пожарных. Мои коллеги опустили забрала — я последовал их примеру. Теперь крики доносились из наушника внутри шлема.

— Сиз, куда! — заорал Франс. — Жало бери!

Я обернулся, и вовремя. Мрачный мужик швырнул мне огромную штуковину, в которой смутно угадывалось оружие. С трудом я поймал эту громадину. Вдруг раздался хруст и скрежет. Я посмотрел, как завороженный, вперёд. Туда, где был ящер. После игры в гляделки перед глазами возникло новое сообщение:

Василиск. Класс угрозы: четыре. Состояние здоровья: 9/10. Уязвимость: задний проход.

Огромный монстр размером с микроавтобус размахивал чешуйчатым, кое-где покрытым нелепым куцым опереньем хвостом, и ещё более странными конечностями. Они были похожи на ощипанные и уже после того поросшие чешуёй крылья. Он орудовал ими, как острыми пиками, доламывая допотопный автомобиль, похожий на «Волгу». Монстр нанизывал машину на эти лапы, как на спицы, и швырял оземь. Позади него был раскуроченный подъезд, внутри которого что-то тускло и зловеще мерцало.

— Сиз! — услышал я команду Франса. — Прошёл! Возьми портал!

Игрок! Осталось жизни: 5 дней

Новое сообщение было ещё более жизнеутверждающим. Я начал моргать, пытаясь убрать его от лица.

— Сиз! — орал Франс. — Портал, портал! Обходи!!!

Слова вроде были знакомыми, но смысла я всё равно не понял. Куда прошёл? Какой портал? Крик раздался снова, и я медленно двинулся вперёд. Ящер бросил своё занятие и посмотрел на меня круглыми как блюдца, глазищами с поперечными перекладинами зрачков. Он весь был до одури мощный и… бронированный что ли? Чешуйки смыкались везде, защищая даже и глаза, как шоры у лошади. Вдруг эта тварь открыла свою вонючую пасть и начала рычать. От этого звука мурашки целым батальоном побежали по коже.

— Сиз! — кричал кто-то сзади. — Сдурел?! Сыпь, сыпь, сыпь!

Я вообще ничего не понял. Но, должно быть, моё поведение как-то повлияло на ящера, ну или Василиска. Тварь медленно, с каким-то любопытством двигалась вперёд — на меня. Нас разделяло буквально двадцать метров. Вблизи стало понятно, насколько большая эта дура. И она… Она была настоящей, живой! Принять этот факт мне было тяжело морально. Когда расстояние сократилось до совсем уж неприличного, я решил бежать.

Но светлая идея пришла не только ко мне в голову. Потому что Василиск тоже решил бежать — за мной. Широкими шагами я бросился к разбитой машине. Передвигаться было тяжело — дрожала земля. А дрожала она потому, что Василиск скакал по ней на своих огромных неказистых лапах, здорово смахивавших на петушиные: будто он пытался из рептилии эволюционировать в курицу, но застрял где-то между. Оттолкнувшись от земли, я запрыгнул на капот. Мощным ударом хвоста эта тварь выбила машину прямиком у меня из-под ног.

И при этом — повернулось задом. Всего на какой-то миг. Я увидел тот самый приснопамятный проход, о котором любезно рассказала Система. Задний — заднее не бывает. Самая натуральная куриная жопа. Я рефлекторно выставил Жало и спустил курок. Раздался звук, похожий на взрыв, но ещё больше — на пердёж.

Глава 5. Система идёт вразнос

Я выдохнул. Нужно было прийти в себя, выпить чашечку тыквенного латте, сделать пост в Treads. Рука непроизвольно потянулась за айфоном, но в моём скафандре телефона не оказалось. Неудивительно! Я осмотрел своё чудо-оружие, которое одним метким выстрелом в задницу уничтожило Василиска. Ничего особенного. Больше похоже на детскую игрушку, ну или на водяную пушку. Только очень крупную.

Поздравляем! Вы победили Василиска. +5 дней к жизни. Осталось: 10 дней

— Чё встал?! — орал Франс. — Портал, портал!

На заднем плане по-прежнему мерцало синеватое облако. Внутри него я явственное увидел ещё одну ящерицу. Та не спешила выходить в чуждый мир, а только осматривалась. К ней бросился сам Франс и навёл своё Жало. Интересно, почему он сразу не мог этого сделать? Синее облако принялось уменьшаться в размерах, как будто его втягивал гигантский пылесос. Перед глазами был конец многообещающей новости:

+5 дней к жизни. Осталось: 10 дней

Я помотал головой — только после этого сообщение исчезло. Передо мной так и лежал Василиск. Захотелось его потрогать и понять, что это за чудо такое. Но вдруг эта чудовищная махина, уничтоженная прицельным выстрелом в жопу… схлопнулась. Выглядело это сюрреально: огромное тело будто в один миг затянуло, словно мощным пылесосом, внутрь самого себя.

— Уходим, Сиз! — кричал бригадир. — Время учёных.

Я не мог заставить себя сдвинуться с места. Всё случилось так быстро, как вспышка молнии, но для меня время, видимо на стрессе, замедлилось. Я воочию отследил весь процесс исчезновения Василиска. Сопровождалось оно звуком сдувшегося воздушного шарика. От ящера ничего не осталось! Ни хвостов, ни зубов, ни разбросанного дерьма, ни кровищи, что можно было предполагать при таких вводных.

Стерильность. Существо этому миру не принадлежало, и тот просто-напросто его вытолкнул, стоило дать ему такую возможность. Я ощутил, как кто-то схватил меня за плечо. Франс поднял своё забрало, а потом — нажал на кнопочку на моём шлеме. Мать честная! В нос ударило мерзким запахом палёной плоти.

— Чего встал, герой?! — спросил он. — Отходим.

— А каких учёных? — произнёс я.

— Сиз, да ты чего, — Франс попытался почесать затылок, но шлем мешал. — Всё, спёкся? Наших учёных. И Чаянских. Как ты мог забыть? Северь и Чаянь — братья навек. Ну или до победы над пожарами.

Всё это звучало настолько дико, настолько глупо, что я просто побрёл к машине. Судя по настроению остальной команды, бой с Василиском был суперуспешным. Вся команда буквально лучилась гордостью. Сразу за задним рядом сидений оказалось нечто вроде зарядных станций. Туда мы поставили свои Жала.

— Ну ты выдал, Сиз! — с восторгом сказал Гора. Этот мужик действительно был крупным. — Как ты догадался-то?

— Да… — протянул я. — А вам что, никто не подсказывает?

Раздался дружный хохот. Смеялись все, кроме Франса: он посмотрел на меня с некоторым недоверием. Я тоже улыбнулся: мол, вот так я классно пошутил. Оба грузовика развернулись и покинули раскуроченную улицу. Мы ещё не успели отъехать далеко, как мимо нас пронеслось несколько крупных автомобилей, похожих на американские «Хаммеры». Значит, в этом мире не всё так печально с автопромом?

— Учёные, — догадался я. — А почему нам не дают такие же тачки?

— Потому что учёный умирает от старости, а спасатель — вместе со служебным транспортом, — назидательно сказал Гора. — Вот и дают, чего не жалко. Да мы её подшаманим. Как-нибудь.

— Тишина! — сказал Франс. — Дайте эфир послушать.

В центре салона, возле коробки передач, стояло радио. Бригадир принялся крутить ручку, выискивая нужную волну. В машине воцарилась тишина, а мне — захотелось опустить шлем обратно. Запах тел был просто невыносимым. Или вся машина пропиталась потом? Уже не так быстро мы ехали вдоль тех же улиц. Теперь я стал замечать, что многие здания — повреждены, а на тротуаре попадались выгоревшие участки. Вырванный из земли металлический столб. Раскуроченный киоск.

— Ещё Василиск? — спросил я у Франса.

— Типун тебе на язык! — рявкнул он. — Помолчи, не мешай.

Кто-то пнул меня в бок. Ну вот, а ещё героем называли! Тишина казалась бесконечной. Наконец, бригадир оторвался от своих приборов и сказал:

— Едем на базу. Можно отдыхать. Учёные довольны!

— Ура! — раздалось со всех сторон.

Вдруг один из пожарных опустил стекло с помощью «весла» — сто лет такого не видел. Высунул руки и резво выскочил наружу. Раздались его шаги на крыше: он прыгал и кричал от радости. Спустя несколько секунд в стекло с другой стороны постучали. Я быстро опустил его — спасатель запрыгнул внутрь.

— Всё свои трюки крутишь, Буйный! — буркнул Франс. — Лучше б ты так на ящера шёл. Пока наш Сиз несчастный ему в зад целился.

— Я… Я обходил! — ответил спасатель. — Искал точку. Просто Сиз быстрее сообразил. Слабость в жопе. Всё, как у людей.

Не знаю почему, но меня тоже накрыла эйфория. Вот ведь, я с таким монстром справился! Пусть и не сам, но… Хотя чего там: система только одно сообщение отправила. И что это за странные десять дней? А что потом? Мы подъехали к массивному спуску, и грузовик плавно ушёл вниз. Открылось нечто вроде огромного паркинга. Ворота на входе тоже издавали синее свечение, совсем как тот портал.

— Хорошая защита? — спросил я у Франса, показывая на них.

— А то! — ответил он. — Чаянь специально для нас разработала… Ну, для Севери. У них-то всего несколько инцидентов было. А Северь — бескрайние просторы, мать их так.

— Как думаешь, сегодня ещё будут… Инциденты?

— Будут, — кивнул он. — Каждый день — десятки. Но может, нас обойдёт беда.

Грузовик въехал внутрь, и все затихли. Почему — я не понял, но Франс тут же объяснил:

— Ты смотри, и резервы забрали! Плохо дело, мужики…

— Вторую бригаду? — догадался я.

— Ага, братьев наших, — вздохнул бригадир. — Сколько они поспали? Два часа? Тьфу.

Мы вышли из машины на подземную территорию. Я решил держаться Франса, и действительно — наша команда пошла в правую часть подземного паркинга. Здесь было небольшое помещение с табличкой «Не входи, газ!», какая-то комнатёнка и лестница на второй этаж.

— Босс, на дезу? — спросил Гора.

— Нет, наверх, — буркнул Франс.

Мы поднялись по широкой металлической лестнице в помещение вроде предбанника. Пожарные принялись раздеваться. Я подсмотрел, как они снимают свои скафандры: и шлемы, и перчатки сдвигались, словно крышка в бутылке. Подшлемник был липким от пота, как и пподкладка под перчатками. Сапоги тоже снялись легко, а вот с остальным пришлось повозиться.

— Дай, помогу, герой, — сказал Франс. — Нет, ты мне скажи, как ты догадался в задницу стрелять?

— Ну, даже и не знаю, — пожал я плечами. — Хотел сделать твари побольнее.

Но бригадиру, наверное, был неважен ответ. Мне показалось, что он меня не слушает.

— Ужаленные! — крикнул он. — Быстро бежим спать. Пока новый вызов не поступил. Три подряд, ёлки зелёные. Рекорд!

— А может, помыться? — спросил я. — Перекусить?

Ибо воняли парни страшно. Это, впрочем, и меня касалось. Я поднял руку и втянул воздух подмышки. Да ничем я от них не отличался, смердел так же. Моё тело. Новое тело. Да что, блин, происходит, система меня задери? Кто-нибудь мне объяснит?!

Игрок! За некорректные обращения к системе вы будете оштрафованы днями жизни. Что вы хотите спросить?

— Где я нахожусь? — произнёс я вслух. Парни посмотрели на меня с подозрением, и мне пришлось выкручиваться: — Среди грязнуль? Давайте в душ, пацаны!

— Дело говорит, — согласился Гора. — Гигиена. Так мы здоровыми будем. Но жрать сил уже нет…

Вы находитесь в игре «Попаданец в МОРПГ». Часть первая — «Азъ». Выполняйте задания, повышайте уровень и продлевайте жизнь.

«А если жизнь закончится?» — подумал я.

Игра будет прекращена. Спасибо за корректное обращение!

Это сообщение перед глазами я решил не убирать. Выходит, зря учёные и церковники спорили, что ждёт нас после смерти. Не рай. Не ад. Игра! Но поскольку в своей прошлой жизни я подобное обходил стороной, то хоть убей не мог вспомнить. Что ещё за морг такой? РПГ — это вроде понятно, игра в реальном времени. А буквы М и О?

Душевых кабин было по числу пожарных. Я влез под струи воды, и влага немного прочистила мне мозг. Быть может, это и есть ад. Или какое-то место между миром живых и мёртвых. Иначе откуда лезут эти существа? Нужно было осмотреться и получить новые знания о мире, в который меня занесло.

Но я был совсем беспомощный, как ребёнок! Пришлось ждать, когда кто-нибудь из парней закончит мытьё. Это был Гора: здоровяк мне пока нравился больше всех из компании. Мы поднялись на один уровень вверх, в комнату, где было ровно шесть кроватей.

— Слушай… — произнёс я. — А моя где?

— Вон там, с краю, — ответил он. — Тут и имя забудешь после таких забегов…

Не прошло и минуты, как комнату заполнил храп пожарного. Вскоре на свои койки рухнуло ещё четыре мужика. Храпели они так, что могли бы посрамить Василиска шумом. Поскольку спать мне не хотелось, я потихоньку встал и побрёл в соседнюю комнату. Взял газету и принялся читать… Мать честная, да что тут такое творится?!

Глава 6. Золотой телец

Меня душила обида, чувство несправедливости, злость. Почему именно со мной всё это произошло? Я пытался спастись сначала от убийц, потом — от безумца, и никто не пришёл мне на помощь. Умер и оказался в настоящем аду! То, что это не какой-то параллельный мир, было понятно и так. Ну откуда в параллельных мирах монстры? Я оказался здесь, чтобы страдать, и обида снова схватила меня за горло.

Но я тут же на автомате сделал несколько упражнений, чтобы успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая. Рано сдаваться. Даже в аду можно устроиться получше. Необязательно ведь носиться на развалюхе в поисках монстров? Нужно только узнать правила. На маленьком столе лежала целая пачка газет.

Было видно, что никто их не то, что не читал — в руки не брал. По цвету бумаги можно было составить таблицу выцветания целлюлозы: от белого к безнадёжно жёлтому. Впрочем, это был хороший материал, чтобы познакомиться с этим миром. Я взял номер сверху. Тот был почти полностью посвящён монстрам и происшествиям с ними. Они тут деликатно назывались «инциденты» и «неприятности».

3 сентября 2001 года. Я календарь переверну…

«Карлик уничтожил рынок. До приезда спасателей он съел два ящика помидоров и огурцов, выпил бочонок мёда».

«Происшествие в больнице. Спасатели пришли в ужас, глядя на зелёного Едуна в морге».

«Таинственное существо забралось на колесо обозрения Южного парка и плевалось оттуда молниями. Убито пять спасателей. Северь объявила траур».

По мере того, как я пробирался ко дну, формулировки становились более смелыми. Вернее, наоборот: это по прошествии времени журналисты стали тщательнее подбирать слова. А в 1999-м году никто в эпитетах не стеснялся:

«Куда смотрело правительство?! Почему дыры в пространствах стали возможны: мнение учёного-таролога»

«Банду премьер-министра Лаптева под суд! Северь оказалась не готова к аномалиям»

«Комитет спасения ищет добровольцев. Смертность среди спасателей — 70 процентов. Пожалуйста, пройдите тест на Жало и попросите своих родных»

Ничего себе! Выходит, моя первая смерть была временной. Шансов выжить при таком уровне потерь почти не имелось. Тот самый слоган «мы все умрём» заиграл новыми красками. Кажется, в японской традиции было принято внушать воинам, что они уже покойники. Так, мол, боевой дух поднимался. Глупости, конечно: для улучшения настроения наоборот следует внушить, что человек — редкий везунчик.

«Для борьбы с вторжениями иноземных монстров созданы отряды быстрого реагирования» «Оружие против тварей может использовать не более одного процента…»

Я брал новые и новые газеты, пока не дошёл до самого дна. 15 июля 1998 года.

«Правительство утверждает, что ситуация с аномалиями будет стабилизирована за три дня. Чаянь выслала инструкторов и помощь по борьбе с дырами в пространстве».

«Тварь сожрала мою жену! Почему не тёщу?!»

«Чудом уцелевший электромонтёр поделился историей, как спасался от „нейрожирафа“ на столбе. Отделался потерей ступни»

От такой информации я словно потерял ориентацию в пространстве. Газеты сами собой летели на пол, а желания складывать их не было. По мере чтения и разглядывания фотографий мои глаза открывались всё шире. Тут были чудовища всех мастей! Наверное, в этот момент я и сам стал похож на одного из этих монстров… Но беда не приходит одна.

— Чего не спишь? — раздался голос позади меня. — Ты приказ слышал или нет, Сиз?

Я поднял глаза. Сказать, что бригадир был не в духе — ничего не сказать. Он вырвал у меня газету, порвал её на две части и швырнул на пол. А после — посмотрел на меня с подозрением.

— Рядовой, отвечать на вопрос! — рявкнул он.

— Да вы храпите так, что покойники встают, — ответил я. — Вышел вот проветриться. Дай, думаю, мозги разгружу.

— Решил прессу полистать? — с сомнением сказал бригадир. — Ты сложнее комиксов отродясь ничего в руки не брал.

— Много ты обо мне знаешь! — вспылил я. — Я, может, в университете учился.

— Я про тебя знаю всё, рядовой, — мрачно произнёс бригадир. — Мы уже три месяца вместе этих тварей гоняем. Ты долгожитель, ёлки-палки.

— Слушай, нерядовой… — примирительно сказал я. — Там, в машине, что-то случилось. Сначала у меня закружилась голова, потом все побелело, поплыло. И ты не поверишь: я почти всё забыл. Даже с какой стороны Жало держать. Только потом очнулся, когда мы уже почти на место приехали.

Но мои слова произвели на Франса противоположное впечатление. Он побагровел и развернулся — как мне казалось, чтобы уйти. Но нет: всего лишь закрывал дверь, чтобы его крик не разбудил пацанов. Зря он старался, конечно. Если они от своего храпа не проснулись, то что им эти вопли.

— Под больного решил косить, рядовой?! — заорал бригадир со всей мочи. — Пока операция не закончится, никого домой не отправят. Никого! Только если мёртвого, в пакете. Руку оторвут — будешь второй работать. Ногу откусят — будешь на каталке ездить. Ты ж ужаленный! Марш спать, рядовой. В любой момент может вызов поступить! И если ты не отдохнёшь как следует, то провалишь задание.

— Я здесь посплю, — буркнул в ответ, показывая на диванчик. — Храп у вас, как у табуна лошадей.

— Если не уложишься в норматив тревоги — пеняй на себя, — сказал Франс. — Я тебя больше своей задницей прикрывать не буду.

С этими словами он вышел из каптёрки, а я — действительно улёгся на диван. Думал, что уснуть не смогу от пережитого стресса, но вырубился, едва закрыл глаза. Мне снова и снова виделось, как я перепрыгиваю через парапет пентхауса, но промахиваюсь мимо крыши балконов и срываюсь вниз. И лечу, лечу, лечу… Потом — снова прыжок и полёт. Прыжок и полёт. Это продолжалось целую вечность, пока где-то вдали не проехала пожарная машина.

*

— Тревога! Тревога! Тревога!

Я открыл глаза, надеясь, что всё случившееся тоже было ночным кошмаром. Сном. Но нет: запах дешёвого кофе и пота, пыль от газет. Спасательная станция, база. Сколько времени прошло? Странно, но я ощущал себя отдохнувшим. Сирена орала так громко, что резало уши. Бригадир открыл дверь в каптёрку, где я дрых.

— Подъём, подъём! — орал Франс, перекрикивая сирену. — Сбор!

И тут произошла одна интересная, но пугающая вещь. Моё тело спросонья стало само тянуться к вещам. Я откуда-то знал, что под скафандр спасателя нужно надеть комбинезон. Что сапоги следует положить под мышку, чтобы второй раз их не снимать. Я бросился в соседнее помещение к скафандру и почти мгновенно облачился в него. Ноги сами запрыгнули в сапоги, потом руки влезли в перчатки. И ещё — я безошибочно определил именно свой комплект. Тело заняло такое положение в пространстве, чтобы не мешать остальным спасателям.

Франс в этот момент тоже одевался, но глаз с меня не спускал. И, как мне показалось, норматив я выполнил на сто процентов. Бригадир посмотрел на меня и одобрительно кивнул. Ну а дальше телесная память покинула чат, поэтому о том, что спускаться предстоит по шесту, я не знал.

Видел его вчера, но не сообразил. Передо мной внизу была пугающая высота, метров шесть. Вспомнив своё падение с балкона, я отшатнулся назад, перед глазами всё поплыло. Четверо спасателей тем временем съехали вниз.

— Особое приглашение надо?! — рявкнул Франс положив мне руку на плечо. — Я думал, ты уже в порядке, Сиз.

— Просто высоты боюсь, — объяснил я.

— Так ты глаза закрой, как всегда, — буркнул он. — Пошёл, пошёл. Там в городе — ад.

— Что там?

— Золотой телец.

Я последовал совету бригадира: взялся за шест руками, зажмурил глаза и сделал шаг. Ноги сами обхватили палку, я поджал колени и замедлил скорость падения. В принципе, в детстве без проблем забирался на канат, да и спускаться с него умел. Ступни вмиг достигли пола, и я открыл глаза. Золотой телец, какая мелочь! Этим зверем меня особо не напугать.

Животное, которое выпустили на волю на территории бывшего СССР в девяностые, успело много дров наломать… Хотя, конечно, речь шла не об иррациональной жажде наживы и приватизации, а о вполне конкретном монстре. Мы запрыгнули в машину, которую уже пытался завести Гора. Ничего не получалось.

— Малый аккум сдох! — крикнул водитель. — Толкните, ребята!

Со вздохами и причитаниями мы выбрались из кабины. Вместе с трудом сдвинули с места огромную махину. Как заводить автомобиль с толкача я знал хорошо. Был у меня в студенчестве старый «Ситроен», которому никто не мог настроить зажигание. Первый раз грузовик просто проперделся с дизельной подливой и заглох, а потому пришлось толкать махину заново. Во второй раз всё вышло: мотор подхватил обороты и взревел, когда Гора нажал на газ. В подземном пространстве сразу стало нечем дышать от чёрного дыма.

— Проезд Танкистов, восемь, — сказал Франс, когда мы запрыгнули внутрь. — Золотой телец.

— Гарцует? — спросил Буйный. — Лижет?

— Пока нет, — ответил бригадир. — Но до тебя ему всё равно далеко, Буй.

Раздался сдержанный смех. Мы мчались по старым улицам, и навстречу почти не попадалось машин. Место новой аномалии было видно издалека. Вокруг огромной коровы, на почтительном расстоянии, стояли зеваки. Монстр просто рыл копытом под своим гигантским туловищем, оставляя на асфальте борозды. Выдыхала тварь что-то вроде азота: на стенах и машинах перед ней появлялся иней. Перед глазами появилось сообщение:

Золотая корова. Класс угрозы: пять. Состояние здоровья: 10/10. Уязвимость: вымя.

И вот тут мне сразу захотелось задать вопрос системе. Какое ещё к чёрту вымя?! Я, конечно, был городским жителем, но в строении коровы разбирался. Вымя обычно издалека заметно, а у этой твари под животом ничего подобного не наблюдалось. Тело было идеально гладким. Когда грузовик приблизился к месту аномалии, поведение монстра тут же изменилось.

— Жала разобрали! — рявкнул бригадир, и мы схватили оружие.

Сразу же — выпрыгнули на улицу. Телец пришёл в движение и выдал облако пара, и первый ряд зевак замер. Навсегда! Они превратились в ледяные скульптуры! Холод ужаса пробежал по спине. Один несчастный застыл в согнутом состоянии. Из-за нарушенного равновесия тело медленно перевернулось, упало вниз и раскололось на мелкие кусочки.

Совсем как лёд! Теперь он лежал на земле красными и белыми кусками. Уцелевшие зеваки с криками бросились прочь. Люди бежали хаотично, из-за чего вторая машина спасателей не могла подъехать близко. Проблесковые маячки мигали метрах в трёхстах от нас.

— Вот чёрт, опять забыл! — выругался Франц и залез в кабину.

Там он поднял вверх какой-то рычажок.

— Граждане, отойдите от места аномалии, — заговорил механическим голосом мегафон на нашем грузовике. — Отойдите от места аномалии.

— Вот поэтому Малый аккум и разрядился, — сказал Гора.

Золотой Телец тут же переключил внимание на наш автомобиль и шестерых спасателей. Тварь сделала несколько ленивых шагов вперёд. Потом огромная корова издала пронзительный рёв, отдалённо похожий на мычание. От него всё моё сознание наполнилось ужасом. Я хотел бежать, но не мог сделать даже маленький шаг. И, кажется, такая проблема была у всех спасателей.

Глава 7. Дно дна

У каждого — свои ужасы. Мне показалось, что по телу побежали тараканы. У меня с этими паразитами личные счёты: в детстве в нашем подъезде была нехорошая квартира, страшная и вонючая. Мы с соседями могли травить тараканов хоть каждый день, но те лишь отступали на свою «базу», чтобы вернуться вновь. Один раз я проснулся от того, что по мне ползала эта мерзкая тварь.

Вот и сейчас желание сорвать с себя скафандр было почти невыносимым. Казалось, что под комбезом копошится целый табун тараканов. Это продолжалось недолго, всего несколько секунд, пока мычание не закончилось. Первым пришёл в себя бригадир. Он бросился за мусорный бак и проверил индикатор Жала, перевернув оружие. Я поднял свой ствол, похожий на игрушку: нижняя часть горела зелёным. Только сейчас до меня дошло, что я стоял на открытом участке, посреди дороги…

— Чё встали? Гора, заходи слева, — начал командовать Франс. — Видишь, палатки перевёрнутые? Сиз, обходи корову справа. Вон за теми машинами ползи. Крас…

Самый молчаливый из спасателей уже двигался вперёд без команд, перебегая от укрытия к укрытию. Он шёл почти в лоб корове, намереваясь вырубить её с близкого расстояния.

— Крас, отставить! — заорал Франс.

Но дать команду шестому спасателю бригадир не успел. Корова выплюнула вперёд свой длинный язык, совсем как у лягушки. Раз — тот обвил Краса. Два — стянул обратно, в рот. Это заняло доли секунды! Язык в длину был метров пятьдесят, не меньше. Происходящее не укладывалось в моей голове. И вот монстр уже хрустел нашим собратом, медленно работая челюстями. Совсем как обычная корова!

— Пошли, пошли! — крикнул Франс, прячась за перевёрнутым баком. — Держитесь за крупными объектами. Стреляем по моей команде.

Все бросились врассыпную. Телец снова плюнул своим лягушачьим языком, но попал в одного из застывших горожан. Его тварь есть почему-то не стала. Прячась за машинами, я двигался вперёд, периодически выглядывая из-за крыш. Только приблизившись я смог понять, насколько здоровенным был телец.

Голова была на уровне второго этажа, чуть ниже верхушки фонарных столбов. Длинный хвост с шипами царапал асфальт. Раздались залпы, похожие на бластер из «Звёздных войн». Синие стрелы врезались в броню гигантской коровы, но не причинили ей вреда. Лишь один точный выстрел в морду заставил тварь сморщиться и закрыть глаза. Телец выдохнул азотом, из-за чего асфальт под ним снова покрылся инеем.

Монстр пытался замычать, но меня не парализовало. Всю энергию израсходовал? Со всех сторон стреляли. Какой-то детский азарт требовал от меня тоже присоединиться к этой беспорядочной пальбе. Но у меня была подсказка системы. Где же у этой громадины вымя? Хоть убей, я не мог рассмотреть ничего, что напоминало бы эту часть тела.

После небольшой паузы снова раздались залпы. Пожарные издалека пытались пробить эту махину своими Жалами, но синие заряды всё так же отскакивали от золотого тела.

— Гора, Буй, работаем. Сиз! — услышал я крик внутри шлема. — Чего не стреляешь?! Огонь, огонь! Жаль! Я тебя вижу, ты близко совсем.

Мне удалось приблизиться к животному почти вплотную, и при этом я остался незамеченным. Но машины, припаркованные вдоль дороги, закончились. Теперь нас разделяло метров двадцать пустого пространства. Не было никаких шансов подобраться поближе. Только я сделаю шаг — и корова меня тут же языком слижет.

— Рядовой Сизиф! — зарычал Франс. — Если вы сейчас же не приступите к исполнению своих обязанностей, клянусь, я отправлю вас под трибунал!

Во как, мой бригадир даже на «вы» перешёл. Впрочем, его угрозы были для меня пустым звуком. 70-процентная смертность — это результат таких дурацких приказов. Я даже не собирался ему отвечать, чтобы не привлекать внимания. Закинув Жало за спину, я попытался сдвинуть машину и использовать её, как укрытие. Бесполезно! Несмотря на выстрелы бластера, телец стал разворачиваться в мою сторону.

— Сизиф, чтоб тебя вороны клевали! — орал бригадир. — Ты слышал приказ?

Я спрятался и выглянул через несколько секунд. Тварь снова смотрела в другую сторону, но надежды пройти к корове не было никакой. Своим длинным языком та переворачивала машины, вырывала столбы и создавала вокруг себя своеобразную зону отчуждения. Я пригнулся от очередного взгляда и обратил внимание на люк… И тут мне в голову пришла прекрасная идея. Откинув крышку, я стал спускаться в канализацию. Делать это было неудобно из-за Жала, которое било меня по заднице стволом.

— Сиз, отставить! — раздался голос бригадира. — Отставить дезертирство!

— Заткнись ты уже, — буркнул я. — Не видишь, что я пытаюсь проявить армейскую смекалку?

— Рядовой!

В канализации было удивительно спокойно. А благодаря моему шлему — ещё и тихо. Вперёд предстояло двигаться по довольно узкой трубе, сантиметров девяносто в диаметре. Та была заполнена жижей примерно на четверть. Конечно, в прошлой жизни я бы не стал ползать по дерьму. Но в этой — выбора не было.

Взяв Жало под мышку, я стал на четвереньки и пополз вперёд. Нужный люк, как мне казалось, находился недалеко. Но если в колодец поступал хоть скудный, но всё же свет, то двигаться в трубе пришлось в почти полной темноте. Из-за тесноты и неудобной позы я полз крайне медленно. Вдруг руки стали соскальзывать сильнее. Неужто жижа прибывала? От ужаса я прополз последние метры со всей скоростью, на которую был способен.

Труба закончилась внезапно. Передо мной возник колодец — такой же, как и предыдущий. Поток жижи действительно стал плотнее и пытался сбить меня с ног. Не было видно лестницу, и мне пришлось шарить рукой по стенам. Потом я испугался, что потерял Жало. Но нет, оно было на месте — болталось за спиной. Наконец, пальцы нащупали перекладину. Подниматься в перчатках оказалась жутко неудобно.

— Ты там что, на пути в Италику? — раздался голос бригадира. — Телец нам жизни не даёт.

— Уже вылезаю, — буркнул я. — Если ничего не перепутал, то я прямо за нашей тварью.

— Вот ты какой, — похвалил мужик. — Я уж думал, испугался сильно.

— Когда дам сигнал, отвлекайте монстра, — попросил я, игнорируя его слова. — Надо в вымя стрелять.

Сказав последние слова, я тут же прикусил язык. Как знать, сколько мне тут жить осталось? И система тут же показала свою отвратительную рожу. В полной темноте перед глазами появилось сообщение.

Игрок, штраф! Осталось жизни: 9 дней

Ещё и этого не хватало! Приходилось быть осторожнее и со словами, и с мыслями.

— Надо в выдру эту стрелять, говорю! — продолжал я. — Вплотную, чтобы наверняка. Так что не сбивай, босс.

Игрок, бонус за находчивость! Осталось жизни: 10 дней

— Сиз, ты совсем поехал, — вздохнул Франс. — Мало мне потерь, что ли?

Хотя я двигался очень аккуратно, столкновение с люком всё равно произошло неожиданно. Хорошо, что на голове был шлем: благодаря нему удар я не почувствовал, зато прикусил язык. Но вылезать нужно было очень аккуратно, чтобы не привлечь внимание монстра. Я сдвинул люк одной рукой, что было весьма тяжело. Осмотрелся. Я зашёл как раз в тыл гигантской корове и теперь видел её задницу. Эх, жаль, что не она была уязвимостью.

— Начали, — сказал я бригадиру.

Тот дал сигнал остальным спасателям. Изо всех сторон полетели синие залпы, и тварь принялась двигаться, лениво уворачиваясь. Мне удалось вылезти незамеченным. Монстр оказался не таким уж глупым. Он стоял в тупике улицы, метрах в пятидесяти от большого Г-образного здания. Подойти к нему сзади было невозможно. Единственный проезд, который остался слева, аномальное животное забросало автомобилями и хламом. Получилось нечто вроде холма.

— Стреляй! — заорал Франц. — Чего ждёшь?

Телец был слишком занят, орудуя своим языком. Он вновь пытался замычать, и опять что-то пошло не так. Я заметил, что пожарные приблизились и стреляли из-за укрытий почти вплотную.

Они страшно рисковали. Когда Гора пытался прорваться к нему, монстр выпустил облако азота. Лишь чудом пожарный в него не попал. Тварь отвлеклась, и мне удалось подойти к ней. Огромные ноги напоминали стволы деревьев.

И тут я заметил вымя. Оно было… На спине! Да ещё и очень, очень маленьким, учитывая размеры монстра. Уж и не знаю, как эти звери кормят свое потомство. Я вскинул Жало, но монстр стал разворачиваться… в мою сторону. Долю секунды я колебался, спрятаться обратно в люк или попробовать что-то другое. Ведь куча хлама слева от меня так напоминала пирамиду…

— Мы все умрём! — заорал я, и это было очень близко к истине.

Глава 8. Злобный Ёж

В несколько широких шагов, скользя и матерясь, я взобрался на пирамиду из хлама. Корова продолжала разворачиваться и теперь стояла боком. Поскольку у неё на туловище было нечто вроде шипов, я решил воспользоваться ими. Оттолкнувшись, я схватился за нарост и залез тельцу на спину. Быстро встал в полный рост, вскинул жало — и выстрелил. Точное попадание!

Радость моя была бурной, но недолгой. Вымя сдулось, как детская игрушка, с противным дудением. И корова начала схлопываться. К несчастью, она отошла достаточно далеко от собранной ею же кучи хлама. В обычной ситуации ни за что не попытался бы преодолеть такое расстояние в прыжке.

Тем более, даже стоя на широкой спине твари у меня кружилась голова: боязнь высоты никуда не делась. Но времени на подумать не было. Я оттолкнулся изо всех сил и прыгнул. Удача снова оказалась на моей стороне: удалось зацепиться рукой за кузов машины. К моменту, когда я твёрдо укрепился на куче хлама и обернулся, аномалия уже перестала существовать.

Поздравляем! Вы победили Золотую корову. +5 дней к жизни. Осталось: 15 дней

— Сиз, ты гений! — раздался восторженный голос в шлеме. — Это было… Бомбически!

— Спасибо, босс, — ответил я.

Спасатели собрались у точки, где только что исчезло страшное животное. Оказывается, потерь было больше. В нашей группе погиб Крас, а у второй команды — два человека. И странное дело: никто особо не горевал. Это мне показалось отвратительным. Я подошёл к тому месту, где пару минут назад была корова. От Краса остались только перчатки с окровавленными ошмётками внутри. Некоторое время я боролся с отвращением, но потом подумал, что их нужно забрать и похоронить.

— Рядовой Сизиф, отставить гуманизм, — раздался приказ бригадира.

— Дело сделано! — возразил я. — Надо похоронить нашего товарища.

— Рядовой Сизиф! — заорал Франс пуще прежнего. — Какое дело? Портал не закрыт.

Он дал сигнал второму бригадиру, и они настроились на нужную частоту. Надо бы подучить матчасть, а то я совсем ничего не понимал в происходящем. Как это радио переключается?

— Говорит бригадир Ёж, — услышал я хриплый голос. — Кто-нибудь видел портал?

Молчание в эфире было красноречивее слов.

— Так, ты, Сизиф, пойдёшь первым, — приказал Ёж и махнул в сторону здания. — Раз ты такой ловкий и умелый.

— А вот и нет, — парировал я.

— Выполнять приказ бригадира! — заорал Франс.

Мне внезапно захотелось узнать, работало ли жало против людей. Впервые я догадался посмотреть на вывеску. «Больница». Очень странное место! А куда, хотелось бы мне знать, привозили людей? Где приёмный покой? Ощущение того, что игру делали идиоты, усилилось. Взяв Жало наизготовку, я шагнул внутрь.

— Расстояние — пять шагов, парни, — приказал Ёж. — Первой идёт бригада Франса.

Я вошёл внутрь, силясь увидеть что-нибудь в непроглядной темноте. Вроде бы за окном был день, но здесь царил полный мрак. Видимо, правило пяти шагов нарушилось, потому что ко мне подошёл Буйный и хлопнул под Жало. Включился фонарик. Эх, где же ты был десять минут назад, в канализации?

— Впереди идущий, открыть шлем, — раздался приказ Ежа.

— Это ещё почему? — спросил я.

— Слышать, — ответил он. — Шёпот тварей не ловит микрофон. Рядовой, отставить обсуждение приказов!

Мне захотелось ответить ему по-взрослому, но пришлось промолчать. Я нажал кнопку сбоку шлема, и забрало поднялось вверх. Мать честная, ну и запахи! Сырость и плесень буквально валили с ног. Держа наготове Жало, я двигался вперёд. Больница выглядела странно: ни скамеек, ни терминала для электронной очереди, ни табло.

— Впереди идущий, прибавить шаг, — снова скомандовал Ёж.

— Позади командующий, может, местами хотите поменяться? — не выдержал я. — Если нет, то заткните свой командирский рот!

Видимо, мои слова подействовали на этого выскочку. Он действительно прикусил язык, а в динамик мне слышались смешки других парней. За фойе начался коридор. Кто-то вытащил сюда кушетки, операционные лампы, какое-то оборудование, название которому я не знал. В темном коридоре заброшенной больницы было по-настоящему жутко.

— Предлагаю разделиться по этажам, — раздался голос Франса. — Кто первый обнаружит активность, даст сигнал.

— Принято, — буркнул Ёж.

Мы дошли до лестницы и рассредоточились по этажам: то тут, то там хрустело битое стекло под подошвой пожарного. Мне и Франсу достался второй уровень. После хруста — больше никаких звуков. Это удручало и внушало тревогу. Вдруг эту уже осточертевшую монотонность разбавил звук разбивающихся капель. Что-то откуда-то капало. Казалось бы, в заброшках и не такое бывает, но что-то меня насторожило. Некоторая вязкость этих самых кап-кап, что ли.

И я медленно побрел вдоль рядов раззявленных черных ртов пустых палат, прислушиваясь. Я уловил не звук, а скорее вибрацию. Как будто впереди двигалось что-то крупное.

— Франс, ты слышишь? — спросил я.

— Не-а.

Я прошёл вперёд, до поворота, и заглянул влево. Коридор уходил туда лабиринтом, как и полагалось в больницах. И вдруг я резко дернулся, огорошенный очередным системным сообщением:

Слизняк. Класс угрозы: три. Состояние здоровья: 4/10. Уязвимость: рожки да ножки.

Я замер, как вкопанный: тяжелый ботинок, занесенный для очередного шага, так и застыл на пятке. Я медленно опустил глаза. Прямо у моих ног разливалось чёрное как мазут пятно, неприметное в потемках. Я медленно сделал шаг назад. И тут откуда-то сверху снова сорвалась жирная капля. Кап.

— Франс, он тут, — сказал я.

— Кто там? — спросил он.

— Слизняк.

— Вперёд, Сиз, — приказал бригадир. — Команда, второй уровень, сектор А. Мы нашли аномалию.

Я посветил фонарём впереди себя и увидел, что в одном месте тьма сгущалась не так, как в других. Это пятно уходило вперёд. Аккуратно, стараясь не поскользнуться на чёрном мазуте, я двинулся вперёд. Но слизняк, несмотря на кажущуюся неповоротливость, двигался быстро. Мне пришлось побежать, чтобы сократить между нами расстояние. Как ни крути, дополнительные дни лишними не будут…

— Сиз, шлем! — закричал в динамик Франс, но я его не понял.

Внезапно в темноте, тускло освещённой двумя Жалами, слизняк изменил траекторию. Он проворно поднялся по стене и пополз по потолку. Расстояние до нас он преодолел в считанные секунды. И тут…

Игрок! Ослепление: 600 секунд.

Чёрная жижа попала мне на лицо. Я так и забыл опустить забрало после безумной команды Ежа! Тьма стала абсолютной.

— Слепой! — крикнул я.

— На пол ложись, рядовой! — ответил Франс.

Ничего не оставалось, как последовать его совету. Раздались залпы бластера, а потом — знакомый звук. Тварь, скорее всего, схлопнулась.

— Там портал! — услышал я чей-то голос в динамике. — Чего разлёгся, впереди идущий?

Кто-то со всей силы врезал мне по заднице. Вот ведь!

— Кто меня бьёт?! — заорал я. — Напишу этот, как его… Репорт!

— Заткнись, не занимай эфир, — снова раздался тот же голос. Ёж! — Парни, впереди портал. Беру на себя.

Герой! Слепота всё никак не проходила… Чьи-то руки помогли мне подняться с пола и повели вперёд. Я спотыкался обо всё, что попадалось на пути, и дважды едва не упал. Особенно тяжело было спускаться по лестнице. Потом я ощутил свежий воздух вместо запаха плесени. Мы, вероятно, вышли на улицу.

— Раненый, — сказал Франс. — Буйный, аптечку!

Меня усадили на землю и через некоторое время я ощутил, как лицо протирают чем-то влажным. Но, видимо, время ослепления и так прошло. Сначала вернулись очертания предметов, а потом — резкость.

Игрок! Получена способность: видеть в темноте.

Моё лицо протирал Буйный. Он тоже поднял забрало и, заметив фокус в моих глазах, улыбнулся.

— Сколько пальцев? — спросил он.

— Два, — ответил я. — Спасибо.

— Ты молодец, знатно корову запёк! — похвалил меня Буйный, а потом — нажал на кнопку на моём шлеме и на своём. — А вот с Ежом ты зря. Тварь — злопамятная. Обязательно тебя подставит. Тем паче, соседи наши…

— И что мне теперь делать? — спросил я.

— Ходить и оглядываться, — пожал плечами пожарный. — И я тебе этого не говорил.

С этими словами он включил кнопку — видимо, рации. Тогда я не прислушался к его словам, но в будущем это знание мне помогло. Оглядываться.

Глава 9. Светлая линия

В этот раз из-за ослепления я многое пропустил. Не видел портал. Не обратил внимания, как его жалили. 600 секунд слепоты — приличный срок (десять минут, если кому тяжело считать в уме). Пока Буйный осматривал моё лицо, заявились учёные. И те вступили в перепалку с Франсом, который настаивал, что сначала нужно оказать помощь спасателю.

— Валите на базу и там выхаживайте своего подранка, — с акцентом сказал мужчина в пиджаке.

Не хочу быть расистом, но его внешность была азиатской. Интересно, в этом мире Азия хоть есть?

— Господин Чень, помощь при травмах зрения оказывается незамедлительно, — твёрдо возразил бригадир. — Третий пункт второй главы Регламента Спасателя.

— Плевал я на ваши регламенты! — заорал Чень. — Когда на месте аномалии учёные, спасателям нужно убраться вон. Точка!

Я подошёл к Франсу и доложил ему, что со мной всё в порядке. Группа Ежа, несмотря на внушительные потери, уже погрузилась в свой грузовик и убыла. Как это произошло я не увидел. Только наша уцелевшая пятёрка оставалась на месте.

— Я доложу командованию об этом нарушении Регламента, — выдал мне Чень, вытянув губы. — Государство не просто так выдало вам шлем, спасатель. В нём есть защитный экран, который люди, подобные вам, называют забралом.

— Был приказ поднять крышку, — возразил я. — Мы искали тварей в больнице.

— Оставьте свои отговорки для репорта. Немедленно покиньте зону аномалии, — произнёс учёный и ушёл вместе со своими коллегами в сторону здания.

Я увидел, как эти люди стали извлекать какое-то хитрое оборудование из чемоданчиков и устанавливать на асфальте и на тротуаре. А Чень, оглянувшись на нас ещё раз, зашёл прямо в здание больницы. И как он знал, где нужно искать?

— Долбаные айжанцы, — шепнул мне на ухо Гора перед тем, как занять место водителя.

Мы запрыгнули в грузовик и поехали на базу. Настроение было отвратительным. Если битва с Василиском была скорее весёлым приключением, то «сражение при больнице», как я назвал для себя схватку с коровой, показало всю серьёзность ситуации. Я могу умереть в любой момент.

— Почему эти люди в пиджаках нами помыкают? — возмутился я. — Мы спасаем, жизнью рискуем, а они — угрожают?

— Рядовой Сизиф, выбирайте выражения, — процедил бригадир, снова перейдя на «вы». — Все эти люди, как вы изволили выразиться, «в пиджаках», имеют куда более высокое звание, нежели мы.

— Краса жалко, — сказал я. — Умер ни за что, ни про что. Даже похоронить его не дали.

— Он умер за нас, — возразил Гора. — Это то, о чём каждый спасатель мечтает. Его останки сожгут в печи и установят на Стене славы. Среди тысяч таких же.

Повисло молчание. Буйный, видимо, тоже был не в лучшем расположении духа и не пытался развлечь нас каким-нибудь безумным трюком. Я вспомнил, что в последние годы разводил лохов на мотивацию. В смысле, продавал инвесторам курсы личностного роста. Эти ребята явно были в упадке. Почему бы не попробовать стать их лидером?

— Господин главнокомандующий, а можно мне внести рациональное предложение? — спросил я, и парни дружно заржали.

— Умеешь ты повеселить, — сказал Франс, хлопнув меня по плечу. — Совсем отошёл от того случая, да? Излагай, конечно. Только — чтобы строго по Инструкции.

Судя по второй волне смеха, последняя фраза была сказана с сарказмом. А ещё мне стало интересно: что за случай такой? Второй раз уже говорит… План мой был сложным и простым одновременно — подняться на уровень выше в борьбе с монстрами. Проще говоря, понять, кто они и откуда.

— Значит, так, — рассуждал я вслух, пока мы ехали на базу. — Стандартные подходы никуда не годятся. Они ведут к огромным потерям. В нашей шестёрке один погибший и раненый. Это я про себя. У соседей ситуация ещё хуже.

— Это ты о чём? — спросил Франс. — Не забывай, что я тут главный.

— Поэтому и говорю, — парировал я. — На месте аномалии нужно сначала провести разведку. Попытаться зайти твари в тыл. А уж после — атаковать. И сирену нужно выключать задолго до подъезда. Видели, как корова перевозбудилась от громких звуков?

— Не все монстры — Василиски, — пробурчал бригадир. — И не все сдуваются от выстрела в задницу.

Сдуваются, точно! А я думал, что мне напоминал этот процесс? Нет, было тут что-то ещё.

— По-научному это называется имплозия, — сказал я. — Когда объект не взрывается, а вжимается внутрь.

— Это ты не по адресу, — вздохнул Гора. — Тут ни одного учёного. Кстати, босс. Я вот подумал: если я водитель, то какого лешего я гоняюсь ещё и за монстрами?

— Хватит жаловаться, — буркнул Франс. — Радуйся, что на месте аномалии тебе бесплатно аккум зарядили. Когда корова своим языком лизала.

— Это точно, — сказал водитель. — Мощная аномалия. Две твари выползли! Да и в портал мы палили, будь здоров, чтобы его закрыть.

— В общем, я бы предложил в следующий раз не лететь навстречу смерти, — продолжал я. — Мы теперь впятером будем работать?

— Ты как с луны упал, Сиз, — вздохнул Франс. — Резервы есть. Просто они не безразмерные. А шесть человек в отряде — это результат проб и ошибок. Впятером мы погибнем быстрее.

— А если тебя убьют, кто должен принять командование? — спросил я. — Грубо говоря, кто твой заместитель?

Бригадир призадумался. По его озадаченному лицу было видно, что он никогда не ставил перед собой такой вопрос. И было тут что-то ещё… Словно Франс сомневался, стоит ли со мной обсуждать такую тему.

— Ты будешь заместителем, — сказал он после паузы. — Вот ты, да. Но только после моей смерти. Прошу не считать это руководством к действию.

Шутка не прошла, и ещё некоторое время ехали молча. Я узнал локацию: мы приближались к станции. То, что она располагалась под землёй, наводило на определённые мысли. Должно быть, аномалии образуются только на поверхности.

— Надеюсь, нам уже накрыли стол… — пробурчал Гора. — Умираю от голода.

Я вдруг понял, что уже давным-давно у меня во рту не было маковой росинки. Больше того! Даже не мог вспомнить, когда последний раз пил воду. Кажется, перед сном, из большого кулера…

— Дезинфекция, — объявил Франс. — Без вариантов.

Выпрыгнув из машин, мы направились в небольшое сооружение, которое я видел недавно. Парни проворно разоблачились и оставили там «скафандры», а я последовал их примеру. Это было кстати, потому что после прохода по трубе моя рабочая одежда вся выпачкалась и смердела. На выходе из дезинфекции каждого из нас обдало облачко, ощутимо пахшее спиртом. После этого все спасатели прошли в большое помещение прямо возле парковки, где уже был накрыт стол. На пятерых.

— Эх, вечная память, — вздохнул Гора, подсчитав в уме количество стульев. — Как и сотням таких же, как Крас…

Парни набросились на еду, даже руки не помыв. И это было странно, учитывая, что раковина была рядом. Пока я намыливал ладони, все чавкали и смотрели на меня с недоверием. Куда они торопятся? Я тщательно помыл руки и неспешно вытер их полотенцем. Так что тут у нас? На первое было что-то вроде борща, но в оригинальном исполнении. Кроме свёклы и картофеля я обнаружил грибы и маслины. Расправившись с супом, перешёл к основному блюду…

— Сиз, ты что, замедлитель времени сожрал? — спросил Гора и тут же сыто рыгнул.

— Отойди от моего стола, — буркнул я.

На второе было пюре, но не только из картофеля. Кажется, в него добавили кабачок, из-за чего блюдо обрело зеленоватый цвет. Неспешно нарезая стейк, я размышлял о своём будущем. Душа требовала роста. Спать в комнате с пятью (уже с четырьмя!) мужиками? Ну или в отдельной подсобке, на диване? Нет, не предел моих мечтаний.

Каждый день ходить на волоске от смерти? Весело, конечно, а где-то даже и почётно, но не моя история. Нужно двигаться ввысь. Не просто так я оказался среди спасателей, ой, не просто… Вот они сидели, радовались куску хлеба. Мне нужна большая квартира, машина не хуже, чем у учёных, женщины…

— Рядовой Сизиф, ускорьте приём пищи! — произнёс Франс.

— Мясо нужно жевать тщательно, — назидательно сказал я. — Чтобы оно лучше усваивалось. Да и вообще…

Я замолчал. Кажется, паззл сложился! Мне в голову пришла интересная идея, и я тут же решил поделиться ею с начальником. Только раскрыл рот, но увы: помешал сигнал тревоги. Стейк, как и салат, так и остались недоеденным.

Глава 10. Сектор Же на барабане

Теперь стало понятно, почему остальные пожарные старались есть и спать, пока у них была такая возможность. Они побросали приборы и высыпали за дверь без всяких сантиментов. А вот мне было морально тяжело выходить из-за стола. Бог с ним, с салатом и компотом, к которым я так и не притронулся. А вот расставаться с куском мяса было особенно жалко.

Поэтому я целиком сунул остаток себе в рот и побежал за остальными спасателями. Поскольку мы оставались на первом (или даже нулевом) этаже, сборы не заняли много времени. Мы быстро забрали свои скафандры из дезинфекционной камеры: форма стала как новенькая. Мгновенно облачились в них и запрыгнули в машину. Всё это время я пытался совладать с огромным куском мяса во рту, что получалось неважно.

— Да как же всё это надоело! — ругался Франс, когда грузовик тронулся с места. — Некомплект, выходных нет, ротации нет… Команда, закрыть уши, буду выяснять отношения с Центром.

Все пожарные сдержанно усмехнулись, кроме меня. Во-первых, смысл шутки не был понятен, а во-вторых, смеяться мешали остатки стейка во рту. Франс взял рацию, которая была установлена в центре салона, и принялся вертеть ручку, настраиваясь на нужную частоту. Потом он стал нажимать кнопку вызова. Прошло не меньше минуты, прежде чем раздалось шипение.

— Центр, принимаю. Говори быстро, проси мало, не занимай частоту.

— Старший лейтенант Франс, двадцать шестая бригада, — произнёс он. — Нам задание выдали…

— Склады на перекрёстке Васильковой и Красной, — подтвердил Центр. — Тот самый объект, стратегический. Выполнять приказ. Конец…

— Подождите! — вскричал бригадир. — У нас некомплект! Пять бойцов всего вместо шести. Второе задание за день, даже пожрать толком не успели. У капитана Ежа ещё хуже.

— Старший лейтенант, неужели ты думаешь, что Центр это не просчитал? — раздалось недовольное шипение. — Ёж с остатками выведен на ротацию. У места аномалии ожидайте ещё две группы с двадцать восьмой бригады. Вы, смертники, идёте номером один. Двадцать восьмёрка — вторым и третьим эшелоном. Это понятно?

— Так точно. Большая аномалия? — удивился Франс, полностью игнорируя слово «смертники».

— Дело не в аномалии, а в качестве объекта, — пробурчал собеседник. — Провизия, медикаменты, аккумуляторы. И я тебе больше скажу, старлей: там — партия Жал. Ты ж готов умереть?

— Так точно, — не раздумывая ответил бригадир.

— Конец связи, — тут же произнёс Центр и отключился.

Вот те раз, смертники! Скорее всего, такое обращение было фигурой речи. Или нет? До места назначения мы снова добрались быстро — в считанные минуты. Общее настроение в грузовике было упадническим. Я прямо чувствовал, что у этих ребят не осталось мотивации продолжать свою работу.

— Вы всё слышали, — резюмировал Франс. — Про нас не забыли. Нам доверяют.

— Это уж как пить дать… — пробурчал Буйный. — Так доверяют, что аж спать не могут. И нам не дают.

— Ничего, ещё выспимся, — попытался подбодрить всех бригадир. — Скоро всё закончится.

— Это точно, — вздохнул Гора. — Кто ещё умеет грузовик водить?

— Лучше тебя всё равно никто не знает нашу часть Москвянска, — сказал Франс. — Так что давай, береги себя.

Я окончательно убедился, что наша бригада обслуживала определённый квадрат города. Потому что вновь мы неслись по относительно знакомым улицам. Высокое жёлтое здание. Прямая улица, застроенная аккуратными домиками, где на первом этаже — магазины, парикмахерские, кафе…

И рядом — расккуроченная остановка, погнутые столбы. Выбитые окна, что виднелись тут и там, аккуратно забиты фанерой. Несмотря на аномалии, заведения продолжали работать. Стейк, наконец, был пережёван, и теперь жутко хотелось пить.

— Жала разобрать, — приказал бригадир.

Не знаю как, но рука сразу потянулась именно к моему оружию. Я перевернул Жало и проверил индикатор заряда. Перекинул ремень через плечо: так носить устройство было проще. Симпатичная городская застройка закончилась, и мы остановились на краю огромного здания, раскинувшегося на пустыре.

По виду громадина действительно напоминала склад: рампы, тягачи с полуприцепами, терминалы, парковки. Гора проехал немного вперёд. На удивление, следов предыдущих схваток с потусторонней нечистью не наблюдалось.

— Ну и где тут аномалия? — буркнул он. — Где ждать?

— Сейчас разберёмся, — ответил Франс. — Двигай вперёд на малых.

В нашу сторону от склада бежал мужичок в синей униформе, размахивая руками. Я пригляделся и увидел, что остальные люди стояли на почтительном отдалении от здания, за грузовиками. Это было хорошо. После того ужаса, который я увидел возле заброшенной больницы, мне стали понятны риски, которым подвергали себя гражданские. Гора остановился, мы впятером высыпали из грузовика.

— Здравствуйте! — закричал мужик сбившимся голосом. — Это я тут старший кладовщик! Я сообщил про аномалию. Слава богу, спасители наши прибыли…

— Спасатели, — поправил его Франс. — Пожарные, будь оно неладно. Где аномалия?

— В секторе Же, прямо внутри, появились покойники. Какие-то ходячие мертвецы, — прошептал кладовщик, будто аномальные создания могли услышать и обидеться.

— Какого цвета? — спросил бригадир.

— Зелёного! — ответил мужичок. — Страшные! Рычат-кричат, но ходят медленно, персонал успел спастись. Мы тут как на подлодке… Тут же задраили отсек Же. Остался только один вход, вот он. Я слежу, чтобы аномалия не просочилась наружу.

Старший кладовщик указал на подъёмные ворота, за которыми начинались бескрайние стеллажи. Тут и там стояли электропогрузчики, поддоны, сверху свисали какие-то крюки. Всё это тонуло в темноте. И почему лампы не горели?

— Мы тут же обесточили, как и велит инструкция, — объяснил мужичок, будто читая мои мысли. — И эвакуировали персонал. Но Москвянск ждёт! Тут столько товаров. Давайте, сражайтесь со злом!

— Дан приказ ждать ещё две бригады, — произнёс Франс. — Отойдите на безопасное расстояние к остальным гражданским.

Внезапно раздался звук бьющегося стекла. Потом ещё раз. И снова. Лицо кладовщика перекосила гримаса почти физической боли.

— Закатки в натуральном стекле! — воскликнул он. — Подарок из Пудостании. То есть, гуманитарная помощь. Ну или напитки. А вы прекрасно знаете, какие напитки отпускаются в стекле.

— Проведём разведку, — распорядился бригадир. — Рядовой Сизиф! Всё сделаем в точности, как ты предложил. Осмотри квадрат изнутри и доложи.

Я посмотрел на Франса без особого энтузиазма, но его каменное лицо никаких возражений не допускало. Шагнул на склад и прислушался. Где-то вдали раздавались шаги… Совсем человеческие. И всё равно мне стало страшно, пугала неизвестность, сырость. Я захотел поднять забрало, вспомнив, как мне в лицо капнула слизь. Но потом подумал, что так точно ничего не услышу. Кто создавал эти скафандры? Или тут есть опция звука при опущенном шлеме?

— Пожалуйста, будьте осторожнее! — причитал мужик за спиной, хватая за руку бригадира. — Там столько провизии… Столько медикаментов. Москвянск кормится за наш счёт.

— Как получится, — процедил Франс, стряхивая с себя кладовщика. — Ох уж этот Москвянск…

— Иду дальше, — сказал я, делая несколько неловких шагов. — Попробую забраться наверх, на стеллажи.

— Плохая идея, — произнёс бригадир. — Просто двигайся вперёд.

Но я сделал вид, что не услышал. Лишь в одном месте стеллажи напоминали лестницу, по которой можно было забраться наверх. Внизу были какие-то кнопки и рубильник. Я закинул Жало за спину, взялся руками за бока и начал карабкаться вверх.

— Рядовой Сизиф, сказано, задумка плоха, — прокричал Франс. — Отставить!

— Отличная идея, — возразил я.

В этот момент моя левая нога соскользнула и задела какой-то из рубильников. Раздался звук болтающейся цепи, а вслед за этим спасатели бросились назад. Мужичок тоже успел отскочить. Подъёмные ворота позади меня упали вниз. Рухнули! Вокруг воцарилась абсолютная чернота. И только где-то там, в темноте, раздавались шаги. Всё внутри похолодело, а желание забраться на самый верх стеллажей стало непереносимым.