Попаданец в Кунг-фу Панду

Глава 1

Поднялся я рано утром, ещё до восхода солнца, и попытался тихонько, без лишнего шума отправиться на тренировку. Но, как я уже это ранее выяснил, для меня это нереально. Я, можно сказать, являлся тем самым слоном в посудной лавке. А вернее, я здоровая двухметровая прямоходящая панда с внушительным слоем мышц и жира.

Прошло почти двадцать лет с момента моего перерождения в этом необычном мире. Забавно ведь: все мечтают попасть во вселенные Гарри Поттера, Звёздных войн или Наруто, а я оказался в мире, полном разумных прямоходящих и не очень животных. Да и вообще я даже не знаю, что это за мир. Расстроен ли я? Ни капельки! Да и потом есть вселенные и миры намного хуже, к примеру, тот же Warhammer 40 000. Бррррр.

Моя прошлая жизнь была не сахар. Родители бросили меня в детдом сразу после рождения, а в придачу дали мне болячку, из-за которой мои кости ломались от малейшего чиха. Всю жизнь я завидовал нормальным людям, которые могли спокойно сходить в магазин за хлебом и не бояться, что упадут и что-нибудь себе сломают.

Ну как многие наверное поняли, я был очень одиноким из-за своей болезни. Кому нужен человек-дистрофик с хрупкими костями? Возможно, и кому то и нужен, но я не стал искать. Не хотелось, чтобы дети унаследовали мою болезнь.

Всю свою недолгую жизнь я провёл в роли обычного офисного работника, ничем особенным не выделялся, и единственным моим утешением были компьютерные игры и телевизор. Обстоятельства своей смерти я совершенно не помню, на тот момент мне было 28 лет… Наверное, я просто «шёл, упал и помер».

Первые год в новом мире остался в памяти лишь смутными очертаниями, будто моё сознание находилось в состоянии смутного сна. По иронии судьбы и каким-то причинам биологические родители решили отказаться от меня, положив меня, младенца, в ящик с редиской.

Расстроен ли я? Опять же, ни капли! Судьба подарила мне удивительного приёмного отца, чело... кхм… гуся, который окружил меня любовью и заботой, воспитывая как родного сына. Он научил меня читать, писать а так-же готовить. И я искренне благодарен ему и стараюсь отплатить ему той же заботой и вниманием. И по мере моих сил помогаю ему вести его бизнес - лапшичную, где он готовит самую вкусную лапшу, которую я когда-либо пробовал.

Наш дом-лапшичная располагается в крупной деревеньке, которая сама находится в так называемой Долине Мира. Можно сказать, что деревня довольно проста и ничем особым не выделяется, кроме своей архитектуры в стиле Древнего Китая. Население здесь своеобразное, хотя можно и сказать, что типичное для этого мира, здесь можно встретить представителей самых разных видов разумных существ. Помимо привычных гуманоидных прямоходящих, встречаются также разумные змеи, насекомые, птицы и многие другие необычные существа. Из примечательного можно отметить лишь то, что на горе обитают местные адепты боевых искусств.

О да, те самые легендарные рукоборцы и ногомахи. Судя по всему, в этом мире их немало, и вокруг них ходит множество мифов и преданий. Проверять правдивость этих историй нет ни желания, ни нужды. Если бы в прошлой жизни я был анимешником, то, возможно, кинулся бы к ним учиться боевым искусствам... А так зачем мне этот геморрой? У них вон и так забот хватает, они защищают Долину Мира от бандитов и прочих нехороших личностей, численность которых в последнее время растет.

Кстати говоря, живут они в весьма крутой хате. Название «Нефритовый дворец» говорит само за себя. Однажды в детстве отец привел меня туда на праздник, и я имел возможность увидеть это место вблизи. Хотя я и не был внутри, могу сказать, что место это крайне впечатляющее.

Погрузившись в размышления, я не заметил, как на пороге зацепил стоящую рядом швабру с пустым ведром. Они с шумом рухнули на пол, заставив меня замереть в ожидании реакции. К счастью, тишина осталась прежней — отец крепко спал. Выдохнув с облегчением, я вышел из дома и пошел на свою тренировочную площадку.

Когда я начал тренироваться в этом мире? Весьма давно. Ещё едва освоив первые осознанные шаги в раннем возрасте, я сразу же словил синдром качка и принялся судорожно заниматься физическими упражнениями, продолжая тренировки ежедневно вплоть до сегодняшнего дня. Хотя заниматься спортом, когда ты только-только вылез из подгузников, еще то сюрреалистичное дело. Наверное, на меня так повлиял опыт прошлой жизни, и скорее всего, я притащил оттуда какие-то комплексы...

А тренировочную площадку я себе замутил лет 5 назад, выбрав тихое место, которое смахивает на небольшой парк. Ох, сколько усилий потребовалось, чтобы организовать себе это место. Ведь чтобы разнообразить будущий тренировочный процесс, пришлось проявить смекалку и прибегнуть к некоторым ухищрениям. Если с поиском дерева и камня проблем как таковых не было то с железом было сложнее..

В это время железо ценится высоко, да и запасы его в Долине Мира не то чтобы велики. Местный кузнец согласился изготовить для меня кое-какие приспособления вроде грифов и цепей совершенно безвозмездно, взамен попросив немного поработать на него — главным образом бить молотом. У него тогда вышел из строя молотобойный механизм, работающий от водяной мельницы.

Для меня эта работа стала неплохой тренировкой, а сам кузнец охотно рассказывал мне тонкости ремесла. Постепенно я незаметно превратился в его подмастерье, а потом и вовсе стал каким никаким кузнецом, хотя поначалу даже не задумывался над этим.

Отец вначале относился прохладно к моим постоянным визитам в кузницу, однако вскоре смягчился, получив от меня бесплатные металлические изделия собственного изготовления, а также половник с гравировкой, которую помог мне сделать кузнец.

Обильное питание (спасибо моему отцу!) и постоянные тренировки принесли ощутимые результаты: поднять целую тонну веса на одну лапу для меня не составляет особого труда. Трудно сказать точно, связано ли это с особенностями моего организма или особенностями самого мира. Но я буду считать, что это лично моя заслуга.

Размялся быстро и энергично, подпевая веселенькую песню: «Тренболон колю в очко, чтобы стать большим-большим качком~ В дверной проем вхожу бочком, бочком»....

Далее перешел непосредственно к занятиям, все мои упражнения выполнялись с дополнительным отягощением.

Сначала я делал упражнения с подтягиванием широким хватом на турнике, укрепляя широчайшие мышцы спины... Конечно, предварительно я привязал к поясу цепь, которая была прикреплена к здоровенному булыжнику.

Затем последовали силовые подходы с подъемом тяжестей: жимы импровизированной штанги лежа и стоя, прокачивающие грудные мышцы и плечи.

Завершив работу над верхней частью тела, уделил внимание ногам, выполнив серию приседаний со значительным весом, усиливающих квадрицепсы и ягодичные мышцы.

Под конец добавил себе кардионагрузку, пробегая круги вокруг парка с огромным булыжником на плечах и завершив всё растяжкой.

Закончив тренировку, я поспешил домой. Отец вскоре откроет ресторанчик, а мне нужно еще успеть принять душ и привести себя в порядок перед началом рабочего дня.

....

С удовольствием облившись парой ведер прохладной воды и быстро вытеревшись полотенцем, я отправился помогать отцу на кухню, где вскоре застал его за плитой. Он, как всегда, был одет в свой привычный светло-жёлтый халат с золотым поясом с волнообразным узором.

Кухня излучала тепло и внушала какой-то домашний уют, несмотря на свои скромные размеры, заставлявшие меня сгибаться, чтобы свободно передвигаться. Она плавно переходила в небольшой внутренний дворик, обустроенный столиками, где посетители могли наслаждаться приемом пищи на свежем воздухе.

Отец взглянул на меня с своей гусиной улыбкой и проговорил:

- Ты опять тренировался, сынок. Совершенно не бережёшь себя, тебе надо экономить силы, иначе скоро от тебя останутся кожа да кости.

- Скорее уж лопну от переедания твоих вкуснейшей лапши и пельмешек, - с весельем отозвался я, похлопав рукой по животу.

- Но ведь ты сам говоришь, что лапши и пельмешек много не бывает, - ехидно заметил отец, протягивая мне большую миску пельменей.

- Ладно, ты меня уел, - признал я, быстро уплетая пищу богов, и совсем скоро тарелка опустела.

Действительно, последние месяцы я усиленно питался и набрал вес, однако скоро придется заняться сбросом жировой массы, чтобы открыть свои рельефные мышцы. Правда, понтоваться мне совершенно не перед кем. Хотя, думаю, если поискать...

- По, ты меня слушаешь? К нам пришли первые посетители, - произнес отец, размахивая перед моими глазами половником, смотря на меня с подозрением.

- Да, конечно, отец. - И я быстро отправился к столикам собирать и разносить заказы.

....

День тянулся неспешно, наполненный привычной рабочей суетой, то и дело нужно было принимать и относить заказы. Среди разговоров, которыми обменивались местные жители, так или иначе мусолилась новость о грядущем избрании некого легендарного воина дракона. Я лишь усмехнулся про себя, ведь эта фигура была частью местной мифологии, основанной на пророчестве основателя местного кунг-фу, который, кстати, и обитал в нефритовом дворце.

Знал я об этом мифическом персонаже немало благодаря сыну нашего соседа, к которому мы иногда ходили в гости. Паренёк буквально был местным гиком, помешанным на кунг-фу, он даже коллекционировал все фигурки более-менее знаменитых мастеров и постоянно пытался увлечь меня своим хобби. Так из его красочных описаний о Воине Дракона я сделал лишь один вывод: возможно, я в каком-то аниме. Надеюсь, что сюда не завезут попаданцев-школьников, которых наделит божественной силой артефакт... Мне и без них неплохо, да и устраивает меня повседневная рутина.

Некоторое время спустя. От 3 лица

Время медленно приближалось к закату, однако посетители уютной лапшичной не торопились покидать заведение. По залу то и дело перемещалась крупная панда, то и дело балансируя тарелками с ароматной лапшой и лишь чудом не задевая столы. Вскоре она скрылась на кухне, оставив посетителей наслаждаться едой и тихим вечером.

Но тут недолгую тишину нарушило появление троих разумных, вошедших во внутренний дворик. Их внешний вид сразу привлек внимание посетителей, это были крокодилы, одетые в одинакового фасона коричневые кожаные ремни и браслеты и ярко-красные штаны. Один из них был нормального роста и держал в руках булаву, тогда как двое остальных заметно уступали ему в размерах и были без видимого оружия. По их лицам можно было понять, что они не очень обременены интеллектом.

Крокодилы не стали тратить время зря и незамедлительно приступили к действиям, оправдывающим свой облик. Самый крупный из них, очевидно лидер группы, немедленно объявил о начавшемся ограблении, требуя немедленной выдачи всего ценного имущества под угрозой булавой. Двое его сообщников принялись методично опустошать карманы и сумки посетителей, попутно не упуская возможности перехватывать прямо из рук горячие порции лапши, мгновенно отправляя добычу себе в желудок.

Сам же главарь уверенно двинулся навстречу хозяину заведения, выскочившему из кухни с большим половником наперевес и чуть ли не шипящему.

- Убирайтесь из моего ресторана, пока сюда не прибыла неистовая пятёрка или стража! — гневно произнёс Пинг, всем своим видом демонстрируя, насколько нежеланными являются гости.

- Неистовая пятёрка и стража сегодня сильно заняты делами, сомневаюсь, что они прибудут вовремя, чтобы спасти тебя, - ответил крокодил, усмехаясь. - Если тебе дорог твой говорливый клюв вместе с головой и твоей лапшичной, советую быстро выложить всё ценное, иначе пожалеешь! - добавил он громким басистым голосом.

Ноздри хозяина лапшичной гневно расширились, но выбора у него практически не оставалось. Поняв всю серьёзность ситуации, он хотел было уже подчиниться требованиям грабителей, осознавая, что рисковать жизнью и имуществом было бы неразумно. Ведь потерять ресторан означало лишиться дела всей его жизни, которое он рассчитывал передать своему сыну.

Крокодил с самодовольной ухмылкой уже собирался добавить ещё пару язвительных комментариев, когда вдруг почувствовал тяжёлую руку, крепко сдавливающую его плечо. От неожиданности и острой боли он вскрикнул и рефлекторно выпустил свою увесистую булаву, которая звонко ударилась о каменный пол двора.

- Эй, приятель, я думаю, ты и твои дружки ошиблись двором, кожевенная мастерская находится двумя домами ниже. - Басистым голосом заявила панда, которая совершенно неожиданно и незамеченно подошла к крокодилу сзади и мощной лапой схватила его за плечо. Его внушительная фигура возвышалась над грабителем почти на целую голову.

- Да пошёл ты! - рявкнул крокодил, пытаясь выкрутиться и резко нанести резкий удар свободной рукой в сторону противника.

Его удар пришёлся точно по панде, попав в район груди. Однако крокодил лишь болезненно поморщился, почувствовав, будто его собственная конечность столкнулась с твёрдым камнем, а панда даже не дрогнула, лишь слегка приподняв бровь в недоумении.

- Сам пошёл отсюда, чемодан кожаный! - после небольшой заминки фыркнул панда, и быстро замахнувшись, нанес удар кулаком, прямо по широкой зубастой пасти бандита.

От сильного удара тело крокодила взлетело в воздух, и теряя зубы, понеслось в направлении выхода из двора. Приземлился крокодил мордой вниз, грубо пропахав землю, и остался лежать неподвижно, судя по всему, потеряв сознание. Его сообщники растерянно замерли на месте, поражённые внезапностью ситуации. Один из них в этот момент пытался отобрать сумочку у старушки-овцы, но, увидев падение главаря, осознал опасность и тут же бросил это дело. Оба разбойника бросились прочь из двора, поспешно подобрав лежавшего без сознания вожака, и исчезли вдали переулков.

Тоже время от лица По.

Вот блин, вот я позер! Держи морду кирпичом, держи морду кирпичом... Я старался сохранять невозмутимый вид, скрывая истинные чувства. Ранее этот крокодил внезапно развернулся и ударил своей культяпкой прямо в мою грудь, я даже не успел среагировать. К счастью, его атака оказалась безвредной, грудь слегка кольнуло, да и всё. Хорошо ещё, что ножа у него не оказалось. А вот что он комично отлетит от моего удара, я совсем не ожидал! Гордость зашкаливала, правда, потом подумал — дай бог, чтобы он живой остался, совсем не хочется становиться убийцей, пусть даже такой личности неприятной.

- По, сынок, ты не ранен? С тобой всё хорошо? Покажи, где у тебя болит? - Прервал мои мысли отец, что метался вокруг меня, не выпуская из рук половник.

- Всё хорошо, отец. - поспешил я его успокоить.

- О, какое счастье! В честь того, что мой сын прогнал банду негодяев, объявляю что каждый получит бесплатную порцию лапши ! - Отец произнёс это с воодушевлением, но я заранее догадывался, каким будет продолжение его речи.

- Только тем, кто купит большую порцию пельменей, - закончил он.

Тем действием сразу остудив пыл собравшихся, ранее ощутивших запах халявы.

Комичный момент заставил меня улыбнуться, хотя в глубине души я не мог понять, почему бандиты настолько осмелели, что средь бела дня решили залезть в деревню.

....

День завершился точно так же, как и всегда: народ постепенно разошёлся, и мы закрылись и занялись уборкой и мытьём посуды.

После плотного ужина я отправился на вечернюю тренировку. Когда же её закончил, помылся и лёг спать, чтобы организм отдохнул и восстановился, почему-то я чувствовал, что завтра меня ждёт сложный день...

Глава 2

Где то в лесу недалеко от деревни.

В глубине густого леса, среди высоких деревьев и переплетённых лиан, находился небольшой лагерь. Если бы наблюдатель взглянул на его обитателей, он сразу бы понял, что лагерь принадлежит бандитам. Все его обитатели были прямоходящие крокодилы, и они в основном слонялись без дела либо сидели около костра.

Палаток было немного. Было видно, что крокодилы использовали их не столько для жилья, сколько для других целей. Они предпочитали ночевать под деревьями на улице, соорудив самодельные навесы.

В палатках же в основном они хранили еду и награбленное. Однако на этот раз одна из палаток была использована по назначению. Там можно было увидеть «героя» вчерашнего дня. Его одежда была изорвана, тело покрыто ссадинами. Создавалось впечатление, что его пасть, которая была неумело перемотана бинтами, и вовсе была искривлена.

Крокодил сначала, казалось, не подавал признаков жизни, но потом начал шевелиться и, издавая болезненные стоны, приходить в сознание.

От лица Разбойника, который перепутал кожевную мастерскую и лапшичную.

Чан проснулся и никак не мог понять, где он находится. Его зрение плыло во все стороны, всё тело нещадно болело, особенно его пасть и зубы, проведя по которым языком, тот понял, что часть из них вовсе отсутствуют.

Он приложил немало усилий, чтобы вспомнить последние события. Вот он получил задание от атамана, которое заключалось в том что нужно было, взять пару балбесов и сходить пограбить деревню. На обоснованную опаску о том, что это может быть опасно, атаман ответил, что в деревне в этот раз немного стражи и всё должно получиться без проблем.

Тогда они быстро собрались и без проблем пробрались в деревню, и начали с какой-то лапшичной. Там он, Чан, поставил владельца перед выбором. Либо тот тащит выручку, либо получает по голове булавой, и он так или иначе заберет то, что ему причитается... Он ещё хотел припугнуть владельца посильнее, чтобы тот быстрее шевелился. И в этот момент кто-то положил руку ему на плечо и сильно сжал, так что от боли тот отпустил булаву. Также со спины прозвучал голос, который был очень-очень жутким и отдавал какой-то сталью. Этот голос приказал ему и его ребятам валить.

Чан вспомнил, что в какой-то момент, охваченный злостью и страхом, он резко развернулся, чтобы нанести удар тому, кто с ним говорил. В зависимости от ситуации он планировал либо дать отпор, либо сбежать.

Но его кулак врезался… в монстра, похожего на панду. В тот момент ему показалось, что он ударил по стальной пластине - панда даже не вздрогнула, а лишь издевательски подняла бровь.

Для Чана в тот момент время будто замедлилось в десятки раз, и ему показалось, что он стал намного меньше, а панда, наоборот, значительно увеличилась в размерах. А затем панда замахнулась кулаком... В тот момент её лицо наполовину скрывала тень, казалось, из её пасти торчали острые клыки, а её глаза светились красным. В ужасе Крокодил смотрел, как к его голове приближается кулак размером с его голову, но он не мог ничего сделать. А дальше, что он помнил, это только пустоту и чувство невесомости..

После того как Чан восстановил в памяти события прошлого, его сознание помутилось, и он отключился. Ещё долго после этого ему снились кошмары где фигурировала одна мускулистая панда...

От лица По

Когда я проснулся в своей старой, обшарпанной квартире и ощутил свое старое-молодое, но в то же время буквально развалившееся тело, я с прискорбием осознал, что вся жизнь в новом мире была для меня лишь сном...

Я чувствовал, что моя душа буквально разрывается на части. В этом сне я обрёл того, чего мне не хватало в реальности, у меня была там настоящая семья и крепкое здоровье. Мир снова отобрал у меня что-то важное. Сначала я потерял надежду на то, что смогу победить генетическое заболевание, потом и утратил надежду и на долгую жизнь... Теперь же он прервал мой сон и лишил меня иллюзорной нормальной жизни, хотя само понятие «нормальной жизни» в мире, где вокруг одни разумные животные и насекомые», весьма относительно.

«Ничего, прорвемся ! От того, что я здесь пускаю сопли, ситуация лучше не станет.»- буквально прошипел я самому себе

Чтобы взбодриться, решил сварить кофе. Кофе всегда помогает мне прийти в себя. Но пока я заваривал кофе, я постоянно ощущал какую-то неправильность, но не мог понять, что не так. Сама обстановка квартиры напрягала меня и вызывала тревогу.

«Нет, только не это. У меня что, появилась какая-то дополнительная психологическая проблема, вроде клаустрофобии? Это всё из-за того, что я постоянно сижу дома?» - раздражённо думал я.

Вдруг настойчиво зазвонил дверной звонок, прервав мои мысли. С раздражением поставил чашку со свежеприготовленным кофе и отправился в прихожую.

- Да иду я! Кого там принесло? - бурчал я себе под нос, подходя к двери. Но прежде чем открыть её, я заглянул в глазок. Но вскоре я отшатнулся. За дверью стоял огромный полуголый мужик с просто запредельно гигантскими мышцами. Да не может быть он настоящим! Да его один палец уже был практически размером с мою руку!

- Кто там и что вам нужно? - громко проговорил я, пытаясь выяснить, что этому типу от меня требуется.

- Ага, вот я тебя и нашел, любитель фури! - Послышался из-за двери какой-то искаженный басистый голос.

- Здесь нет никаких любителей фури. - Я постарался откреститься от данного обвинения.

- ДА!? А почему тогда у тебя на голове уши панды, сосунок? - Агрессивно взревел этот мужик, от голоса которого металлическая дверь моей квартиры задребезжала.

Я рефлекторно провёл рукой по голове и обнаружил на ней два пушистых отростка, но не успел даже обдумать, что это за чертовщина. Именно в этот момент по двери был нанесен удар, и она буквально вылетела из косяка. Я быстро отскочил с траектории её полета в сторону ванной комнаты и спрятался в душевой кабине.

- Сосунок! Куда бы ты ни спрятался, вылазь, я всё равно тебя накажу ! - послышался голос этого монстра из ада, а гулкие шаги начали приближаться к душевой. Что то подсказывало мне что он имел в виду явно не избиение...

***

Я с грохотом упал с кровати, обливаясь холодным потом. Сердце бешено колотилось. Но вскоре я осознал, что это был всего лишь дурной сон. Никогда не думал, что мне приснится что-то подобное. Не знаю, что больше всего меня напугало: какой-то странный сверх перекаченный мужик или то, что моя новая жизнь оказалась сном... Я рефлекторно ощупывал своё тело лапами, словно не веря в то, что оно моё.

В попытке убедить себя, что сейчас я не во сне, я пристально осмотрел свою комнату, но не нашёл ничего необычного. Вот моя кровать с металлическим каркасом, который я сделал в прошлом году, потому что все кровати из дерева почему-то постоянно ломались. Вот шкафы, уставленные фарфоровой посудой, купленной про запас. Вот картина, на которой изображены я и мой отец. Вот свитки с рецептами, которые мы с отцом придумывали, но пока так и не реализовали.

Успокоившись, я посмотрел в окно и увидел, что солнце уже взошло. Я понял, что проспал свою утреннюю тренировку. Раздражённо вздохнув, я спустился на кухню, где мой отец уже вовсю кашеварил.

- Доброе утро, сынок. Что ты там такое делал? Грохот стоял намного сильнее, чем обычно. - с интересом спросил он меня.

- Доброе утро, да просто свалился с кровати, из за дурного сна, - ответил я.

- Что за сон? О чём тебе снилось? - с интересом спросил он, а я впал в ступор, не зная, что ответить.

- Э-э-э, какая-то мешанина из образов, я даже их не запомнил. Просто ерунда. А-а-а-а, чем это так вкусно пахнет, ты опять готовишь свою лапшу с «суперсекретным ингредиентом»? — попытался я перевести неудобную тему.

- Послушай, По, сны - это не ерунда. Твой сон, возможно, говорит, что тебе нужно отдохнуть и развлечься. Сегодня в Нефритовом дворце выбирают воина-дракона. Думаю, тебе стоит сходить туда и повеселиться. - Сказал с заботой отец.

- Ты же знаешь, что мне неинтересно кунг-фу - для меня это просто махание руками и ногами. Конечно, избрание воина дракона может быть и для кого-то значимое событие, но мне все равно. К тому же лапша сама себя не приготовит и не разнесет по столам. - Ответил я, пытаясь откреститься от этого предложения, так как мне не очень нравилось быть среди большого скопления людей.

- Сегодня твоя помощь не нужна, сынок. Большинство жителей уже поднимаются на гору к Нефритовому дворцу. Да и сам собираюсь туда пойти, когда закончу все свои дела. - Настойчиво произнес отец, но так и не увидел моей заинтересованности.

- Ну а ещё ты можешь помочь мне с продажей лапши, которую я сварил, и пирожков. Думаю, что поднять большую тележку на вершину горы для тебя будет хорошей тренировкой. - продолжил он, зная, на какие точки давить.

- Да к тому моменту пока я донесу до туда, телегу лапша скорее всего остынет - ответил я, но на самом деле сильно лукавил. На самом деле у нас была новая телега, которая была оборудована так, что могла сохранять температуру на длительное время.

- Да и потом, нельзя прожить всю жизнь практически затворником, наверное пришло время, я должен поговорить с тобой о том, откуда берутся дети, - вновь пошел он в атаку, и на этот раз не дал мне и шанса.

В моей голове словно прозвучала сирена, подписанная как «Неудобный разговор с батей», а также почему то вспомнился голос из сна, который обвинял меня в том, что я люблю каких то фурей, и обещании меня наказать. И тут мне резко перехотелось спорить с отцом.

- Ладно, я согласен, возможно, ты прав. Пойду прогуляюсь, подышу горным воздухом и посмотрю на архитектуру. Но сначала нужно позавтракать... - быстро сдался я, ведь по правде сказать последнее время я очень сильно завяз в рутине... в приятной, но рутине.

Отец ободряющее улыбнулся и как всегда расщедрился и налил мне большую порцию лапши, а на второе положил пельменей. Стоит отметить, что вся пища в этом мире сугубо вегетарианская. Когда я узнал об этом, то был очень удивлён. Возможно, в далёком прошлом, ещё до обретения разума, те же хищные расы этого мира ели мясо, но сейчас этого нет. Ну как говориться пути эволюции неисповедимы...

***

«Нуссссс, начнем, как говорится, глаза боятся, а ноги делают», - сказал я себе, взвалив внушительную телегу с лапшой и тарелками на плечо. Она была изготовлена из добротного дерева. Внутри находилась толстая металлическая кастрюля, окружённая утеплителем, чтобы лапша дольше сохраняла тепло, вместе с тарелками она весила около 300 килограмм. Одной рукой я придерживал ее, чтобы не упала, а другой - помогал себе поддерживать равновесие. Впереди меня ждали тысяча ступеней, но я решил усложнить себе задачу и во время подъема поочередно делал выпады ногами. Из-за этого я поднимался крайне медленно, но я никуда не спешил, напевая себе под нос немного переделанную песенку:

Как-то раз килограмм пятьсот я поднимал, на пофиг. Я русский богатырь, что никогда не сдохнет. Я как отцовский «Жигуль», он никогда не глохнет. Ну да, спина прострелила, но мне пофиг.

Так медленно но верно, я подниматься в гору, иногда замечая на себе удивлённые взгляды знакомых. Дело в том, что многие привыкли видеть во мне здоровяка-пухлячка. Для них стало неожиданностью, что я могу тащить на плече здоровую телегу. Почему я не избавлюсь от лишнего жирка? А всё дело в том, что ещё в прошлом мире я узнал, что для роста мышц нужен не только белок, но и профицит калорий. И одновременно худеть и качаться, совсем не самое лучшее решение. Да, я могу быстро избавиться от жировой массы, если захочу, но пока не вижу в этом необходимости, потому что считаю, что ещё не достиг пика своей физической формы.

- Ах, молодость... По, ты не изменяешь себе - любое дело стараешься превратить в тренировку, - раздался знакомый голос со спины, который мгновенно прервал мои мысли.

Временно прервав своё долгую тренировку на выносливость, я обернулся назад в сторону говорившего и чуть склонился, обозначая поклон. Это был практически пожилой носорог, у которого чуть пожелтел рог. Хотя его лучшие молодые годы остались позади, но его тело всё ещё сохраняло внушительные бугристые мышцы.

Он являлся местным кузнецом и, и без преувеличением можно сказать, моим учителем. Так-же у него были умные и проницательные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Его кузница располагалась в центре деревни, и он не часто ее покидал.

- Здравствуйте, мастер Тяньцзянь. Как я люблю говорить, все дела должны идти в пользу. Смотрю, вы тоже решили посмотреть, как будут выбирать воина-дракона?

- По, ты неисправим. Если бы ты уделял столько же усилий кузнечному мастерству, сколько тратишь на тренировки, то уже был бы лучшим кузнецом Китая. А так да, я решил заглянуть на праздник, посмотреть на этого самого воина-дракона, мне стражники уже все уши прожужжали. Они даже уже сделали ставки на то, кого из свирепой пятерки изберут на этот пост. - Сказал Тяньцзянь

- Учитель, вы же знаете, что отец будет ревновать, если я буду уделять много времени на кузницу ... А вы, случайно, не знаете, почему бандиты стали настолько смелыми, что начали проникать в деревню? - Я попытался перевести тему, а заодно узнать причину вчерашнего события. Ведь кузнец постоянно взаимодействует со стражей, которая присутствует в нашей деревне из-за проходящих через неё торговых маршрутов.

- Не пытайся перекладывать вину на своего отца. Я давно понял, что дело твоей души далеко от кузнечного дела и даже от торговли лапшой. Что касается стражников, ситуация серьёзная. В последнее время одна из крупных разбойничьих банд, которая раньше вела себя тихо, начала набирать силу. Недавно они совершили масштабный налёт и разграбили несколько торговых караванов вблизи с долиной мира, - сказал Тяньцзянь прямо то, что думает.

- Благодарю вас за эту информацию. Будем надеяться, что будущий мифический воин дракона сможет справиться с этими бандитами. - Под конец я фыркнул, выразив тем самым то, что я думаю об этом.

- Как знать, как знать. Было приятно с тобой пообщаться, ученик. Береги себя. И советую поспешить, а то опоздаешь на этот праздник, - ответил тепло мне учитель и продолжил путь.

- И вам всего доброго, учитель, я всё же не буду торопиться. Думаю, что воина-дракона выберут и без меня. - Я так же тепло попрощался я с ним, и тоже продолжил путь наверх.

***

По моему внутреннему ощущению, прошло около трех часов с момента, когда я начал подъём в гору. Я уже почти достиг конца лестницы, и это далось мне не очень сложно. Ноги приятно гудели, показывая, что эта тренировка пошла для них на пользу. Воздух здесь был до одури прохладен, свеж и чист. Он наполнял лёгкие и давал какое то ощущение свободы. Я буквально чувствовал, как каждый вдох наполняет меня энергией и силой.

Когда я поднялся по лестнице до конца, то миновал каменных львов, охранявших вход, и увидел, что ворота начали закрываться. Казалось, они закрылись прямо перед моим носом. В этот момент заиграла музыка, и чей-то незнакомый для меня голос объявил о начале церемонии, и начал представлять мастеров.

Подойдя к воротам и сняв ношу с плеча, я сильно постучал по ним так что они заходили ходуном и громко но просто произнес.

- Открывайте ! Но, к моему недовольству, ворота так никто и не открыл. То ли меня не услышали, то ли открывать с началом церемонии запрещено.

- Никогда не открывают... - пробурчал я себе под нос, осматривая ворота с окружающими стенами.

Массивные ворота располагались между двумя скалами. Сверху ворота были украшены двух ярусной крышей, загнутой на манер пагоды, черепица на ней была синего цвета. Стена, также украшенная крышей с синей черепицей, отходила от скал.

Немного подумав, я решил, что раз уж пришёл сюда, то должен посмотреть представление. А где самые лучшие места? Конечно же, наверху. Я оставил телегу на удобном и видном месте, но предварительно взял из неё припрятанное рисовое вино во фляге и пирожки на закуску. Приложив немного сил для прыжка, я зацепился за стену, подтянулся и залез на крышу. Там я занял удобное и не очень заметное место и с интересом стал наблюдать за происходящим.

Крыша издавала странные скрипучие звуки, но я не обратил на это особого внимания....

-----

Спасибо всем, кто читает данную работу, не ожидал настолько теплого фидбека. Постараюсь не перегибать с отсылками на мемы. И помните, кто ставит лайки, автоматически защищен от стремных полуголых мужиков, которые ищут любителей фурей...

Глава 3

Глава будет по мере необходимости редактироваться , а может быть и полностью переписываться, не хватает времени на более вдумчивую вычитку, и возможно она слишком сумбурная из за экспериментов со сменой, лиц повествования .

Спасибо всем за то, что читаете, лайкаете, подписываетесь и комментируете. От того, как взлетела моя работа, я немного офигел. Очень не хочется разочаровывать читателей, но, как я уже писал ранее, опыта написания других произведений у меня нет, да и знания русского языка оставляют желать лучшего. Приходится порой многократно переписывать одно и то же предложение. Так что если в тексте обнаружатся какие-то ошибки, пожалуйста, сообщайте в комментариях.

Следующая глава выйдет где-то на следующей неделе если у меня будет достаточное количество времени. Приятного чтению.

P.s В будущем будут сильные расхождения с каноном)

Площадь вблизи нефритового дворца. От третьего лица.

В этот день на вершине одной из гор Долины Мира проходила праздничная церемония. Сотни разумных существ собрались здесь, чтобы запечатлеть важное событие. В воздухе витал аромат цветов и благовоний. Все обступили квадратную арену, на которой пятеро мастеров кунг-фу демонстрировали свое мастерство. Их движения были то плавными и грациозными, то стремительными и точными, вызывая восхищение и трепет у зрителей. Также звучала музыка, гармонично сопровождавшая разворачивающееся действие.

Арена была расположена среди традиционных китайских зданий, которые гармонично сочетаются с окружающим ландшафтом. Их фасады были выкрашены в насыщенные красные цвета. Синие крыши с загнутыми краями завершали образ.

На противоположной стороне от входных ворот возвышалась небольшая площадка, окруженная изящными статуями китайских золотых драконов. На этой площадке, стояли двое разумных существ, обступленными торжественной процессией.

Один из этих разумных был мастером Шифу. Он являлся невысокой красноухой бело-рыжей пандой, одетой в темно-вишнёвый шёлковый халат. Его карие глаза блестели, отражая опыт и уверенность. Лицо его лучилось гордостью, слегка морщинистое, с тонкой бородкой, аккуратно заплетённой в косичку. Сегодня он руководил выступлением, на котором его личные ученики демонстрировали своё мастерство в боевых искусствах.

Рядом же стоял мастер Угвей. Он был черепахой, и достаточно было лишь мельком взглянуть на него, чтобы понять, насколько он стар. Его зелёная кожа покрывалась глубокими морщинами, а панцирь украшали мелкие трещины. На нём был надет ярко-золотой плащ вышитым символом дао («инь-ян»). В руках он держал деревянный посох, изготовленный из ветви персикового дерева. Его зелёные глаза светились глубокой мудростью, внушая зрителям чувство, будто он видел всю суть мира.

По очереди члены Неистовой Пятёрки показывали своё боевое искусство на арене. Каждый участник проходил индивидуальные задания, а вместе команда выполняла групповые.

Первым выступал Журавль. Журавль демонстрировал своё владение воздушными потоками, порождаемые взмахами его крыльев. Это позволяло направлять полёт смертоносных фейерверковых зарядов, запущенных специальной установкой и избегать попадания их в местных зрителей .

Богомол демонстрировал, что сила не всегда зависит от размеров тела. Огромные стражники-буйволы с мускулистыми телами, вооружённые копьями и мечами, пытались ударить богомола, но тот с удивительным мастерством избегал их ударов и раз за разом отправлял громоздких соперников в полёт, показывая превосходство своей техники над грубой силой.

Гадюка и Обезьяна показывали свою ловкость и проворство. Специально созданные механизмы, установленные на верхних этажах здания, выпускали сотни стрел по центру площадки. Дополнительная сложность заключалась в том, что оба бойца держали пиалы с водой, стараясь не пролить ни капли.

Были и другие представления они следовали одно за другим. Небо непрерывно вспыхивало ослепительно яркими всплесками салютов и живописными каскадами разноцветных конфетти, наполняя атмосферу восторгом.

Вскоре в центре внимания оказалась тигрица, против которой вышел механизм, напоминавший многорукого быка с множеством секир. Механизм пытался атаковать её, но тигрица ловко уворачивалась от ударов, проскакивая между острыми лезвиями. Она наносила контрудары, выбивая оружие и ломая «руки» механизма. Постепенно тигрица одержала верх, превратив механизм в кучу сломанных металлических деталей, неподвижно лежавших на полу арены.

Но прежде чем началась следующая часть испытаний, старая черепаха, тихо стоящая на возвышении, дрожащей рукой указала в сторону арены и объявила, что ощущает близкое присутствие Воина-Дракона. Одним резким жестом Шифу остановил музыкантов, и звуки музыки мгновенно утихли, погрузив арену в напряжённую тишину.

- Жители Долины Мира! Сейчас мастер Угвей выберет Воина Дракона! - громко провозгласил Шифу, подав знак своим ученикам занять места в центре арены.

Затем мастер Угвей спокойно двинулся вперёд, осторожно ступая по ступенькам лестницы. Прикрыв глаза, он осторожно водил рукой из стороны в сторону, словно стремясь уловить что то незримое.

Тоже время. От лица По.

Удобно расположившись на крыше ворот, я неспешно наслаждался вкусом вишнёвых пирожков, отправляя маленькие кусочки в рот, и с интересом наблюдал за происходящим на арене.

Мои преждевременные выводы в отношении местных мастеров боевых искусств не оправдались. Почему-то на подсознательном уровне я считал их какими-то показушниками, вспоминая интернет-ролик из моего мира, где бойцов кунг-фу выставляли против боксёров, и последние их просто уничтожили.

А в этом мире мастера кунг-фу демонстрируют, что их искусство более чем реально и способно на многое. Конечно, во многом это было благодаря особым свойствам их тел, но сам факт.

Хотя организаторам стоило бы проявить побольше осторожности при выборе испытаний, подумал я, невольно бросив взгляд на свою тележку, куда угодил обломок механизма, использованного в одном из предыдущих представлений. Хорошо, что обломок был небольшим - он всего лишь сбил новый половник, висевший на гвоздике, тот отлетел в сторону ящиков с фейерверками, оставленных владельцем без присмотра.

Похоже, всё подходит к концу. Старец явно утомился наблюдать за представлениями и наконец решил выбрать Воина Дракона. Вся музыка стихла, и черепаха плавно спустилась к центру арены, начав медленно водить рукой, словно выискивая что-то в пространстве.

- Датчик обнаружения пи... война дракона активирован. - Хмыкнув, я открыл заранее припасённое рисовое вино. Пью я крайне редко, да и местное рисовое вино чрезвычайно слабоалкогольное, скорее вкусное, нежели опьяняющее. Да и отец-то часто повторяет, что многие неприятности случаются именно из-за спиртного, и я согласен с ним.

«Думаю, назначат Богомола - получается такая красивая сказочка для детей: Прямо классика жанра, типа «мал, да удал». Или с неба туда свалится какой-то попаданец, и мудрый черепаха мгновенно отдаст ему сей титул. Да неееее бред.»

- Ну что ж, будущий Воин Дракона, поднимаю флягу в твою честь! Я сделал большой глоток рисового вина и сразу понял, что что-то пошло не так. Горло и рот обожгло адским пламенем. Раньше я никогда не пробовал ничего настолько крепкого. Непонятно, каким образом обычное рисовое вино в моей фляжке превратилось в ракетное топливо. Быстро взглянув на фляжку, я осознал, что случайно перепутал её с отцовской, когда доставал с кухонных антресолей.

- Ну батя. Погооодиииииии - Мысленно вопил я.

Я судорожно попытался выдохнуть, надеясь погасить внутренний пожар. И надо же такому случиться, именно в этот момент крыша, которая до этого лишь поскрипывала, внезапно начала рушиться.

Из-за внутреннего пожара я сильно замешкался и начал спускаться с крыши слишком поздно. Когда я наконец зашевелился, крыша затрещала ещё сильнее и обрушилась увлекая меня за собой вниз. Чтобы окончательно испортить ситуацию, где-то под ухом оглушительно прогремели залпы праздничных салютов.

Вид от третьего лица, практически тоже время.

С каждым шагом ближе к центру арены мастер Угвей шёл всё плавнее и величественнее, его руки мягко ходили из стороны в сторону, словно волны океана при приливе и отливе. Наконец подойдя к сосредоточенно ожидающей группе бойцов, он протянул руку и, казалось, сделал выбор в пользу Тигрицы.

Она затаив дыхание ожидала слов Угвея, в её душе горела надежда. В первую очередь она хотела оправдать надежды и усилия, вложенные в неё мастером Шифу.

Но все действие резко прервал нарастающий треск со стороны ворот: крыша над ними накренилась и начала разрушаться на куски. Взрывы, вызванные залетевшими в нее откуда то взявшимся фейерверками, усилили разрушение. Горящие обломки с грохотом посыпались на землю, а вслед за ними рухнули тяжёлые ворота, перекрыв выход.

К счастью, никто из зрителей не пострадал. Ещё с самого начала представления они держались подальше от ворот, которые постоянно издавали жалобные звуки, а когда ворота начали рушиться, зрители мгновенно бросились врассыпную.

Все мастера кунг-фу моментально насторожились и приготовились отразить возможную атаку, считая произошедшее признаком нападения. Шифу подал сигнал, и из зданий на арену немедленно высыпалась охрана, а верхний балкон ощерился арбалетчиками, нацелившими оружие на место разрушения.

Мастер Угвей, кажется, ничуть не обеспокоенный возможным нападением, спокойно направился к обломкам. Вся арена, затаив дыхание, наблюдала за развитием событий.

Тем временем один крупный обломок, скрываемый небольшими языками пламени, пошатнулся и рухнул набок, открыв огромную фигуру панды. Сделав глубокий выдох, панда создала мощный поток воздуха, который, соприкоснувшись с искрами огня, ненадолго вспыхнул, превращаясь в огненную струю.

Внешне он выглядел совсем иначе, чем следовало бы ожидать от разумного, пережившего падение тонны обломков. Он был абсолютно цел и невредим, на нем все так-же были надеты коричневые шорты, а в руках он держал запечатанную флягу.

Часть местных жителей мгновенно узнала его, а один старый носорог с пожелтевшим рогом лишь хмыкнул. Он уже готовился идти мастерам, и собирался замолвить слово за своего ученика.

После того как Панда выпустил огненное дыхание, он судорожно набрал воздуха в легкие, и потом наконец-то осмотрелся по сторонам, заметив стоящего почти вплотную к нему мастера Угвея, указывающего на него пальцем.

Лицо панды сохраняло невозмутимое выражение, лишь едва заметный нервный тик над бровью выдавал его истинные эмоции. Увидев направленный на себя палец Угвея, панда истолковал ситуацию по-своему и сдавленно просипел:

- Похоже, теперь всю оставшуюся жизнь придется отработать за разрушение этих ворот.

Казалось, обломки крыши за спиной панды только и ждали этих слов, чтобы вспыхнуть с новой силой и быть жадно пожранными пламенем, которое мгновенно охватило их целиком..

- Очень любопытно... - произнес Угвей, словно заново оценивая панду совершенно иным взглядом.

- Стража! Немедленно отведите этого увальня подальше отсюда. Мы разберёмся с ним позже, после того как досточтимый мастер Угвей объявит Воина Дракона! - громко произнес Шифу, который, казалось бы, материализовался из воздуха.

По его виду было видно, что он был крайне зол, ведь его церемония, что он подготавливал годами, была сорвана. И Шифу уже мысленно представлял, как будет наказывать злоумышленника.

- А может, не надо... Я просто отойду в сторону, а потом спокойно всё обсудим, - сдавленно произнёс По.

Угвей долго изучал панду, словно принимая важное решение, после чего негромко произнес:

- Ты… - В этот момент в глазах панды появилось какое-то подозрение и неверие.

Шифу поднял руку, останавливая стражников-буйволов, готовых схватить панду. Перебивать мастера Угвея, когда тот обращается к кому-либо, считалось бы верхом неуважения.

Ты - Воин Дракона ! - Произнес Угвей, по-прежнему указывая на панду. Эти слова произвели эффект разорвавшейся ядерной бомбы и шокировали всех присутствующих до глубины души.

Панда застыла неподвижно, словно соляной столб, не подавая никаких признаков жизни. Его взгляд утратил всякую живость, ясно давая понять, что сейчас его мысли витают далеко от происходящего.

Прежде чем кто-нибудь смог прийти в себя от шока и произнести хоть слово, Угвей продолжил, но теперь его голос зазвучал значительно громче, эхом разносясь по всей арене.

- Жители Долины Мира! Возрадуйтесь! Вселенная послала нам Воина Дракона!

Проинструктированный слуга, ответственный за гонг, услышав ключевую фразу, ударил в инструмент. Музыкантам хватило мгновения, чтобы очнуться и начать играть бодрую мелодию. Другие служащие, заведующие фейерверками и конфетти, незамедлительно пустили в небо яркие вспышки и дожди ярких хлопьев. Местные жители сначала нерешительно, но постепенно всё громче и дружнее принялись скандировать: «Воин Дракона! Воин Дракона».

Ранее застывший Шифу, наконец оправившись, с дрожащими от волнения руками поспешил вслед за Угвеем, который неспешно направлялся к Нефритовому дворцу.

- Мастер Угвей, погодите! Этот толстый увалень, панда, ничем не сможет помочь нам предотвратить грядущую угрозу! Наверняка вы имели в виду Тигрицу, просто внимание ваше привлекло разрушение ворот, и вы невольно отвлеклись. Ведь назначение этой неуклюжей туши - чистая случайность!

- Случайности не случайны, - мягко ответил Угвей.

Разговор продолжился дальше, но Шифу отвлек резкий треск, и, обернувшись назад, он увидел такую картину:

Подбежавшие ранее слуги-гуси принесли специальный пандус и пытались бережно поместить туда панду, которая всё это время оставалась неподвижной и внешне не подавала признаков жизни. Ближе подошли стражники, поспешившие помочь, приложив значительные усилия, чтобы аккуратно положить панду. Но гусям оказалось не под силу даже сдвинуть пандус с места, и вновь на помощь пришли сильные буйволы. Они натужно напряглись и подняли тяжёлый деревянный настил, который тут же хрустнул и сломался с ужасающим треском. Тем временем панда вдруг ожила и, выслушав краткое объяснение одного из служащих, сама отправилась в сторону дворца, сопровождаемая праздничной процессией.

Когда Шифу обернулся, мастер Угвей уже заметно удалился, оставив его наедине с волной разочарования и негодования. Подошедшие ученики покорно склонили головы, готовясь принять суровую критику. Тигрица, опустив глаза, призналась с болью в голосе, что ученики подвели своего наставника.

- Нет, эта жирная туша сама скоро уйдёт, - немного успокоившись, сказал Шифу. - Или это я вас подвел.

От лица По чуть ранее.

Быстро оценив обстановку и почувствовав запах гари, и приложив немного усилий, я оттолкнул в сторону крупный деревянный фрагмент крыши, который придавил меня. Одновременно с гулким падением этого обломка жжение в груди и горле начало постепенно стихать. Я глубоко выдохнул и почувствовал облегчение.

«Мда... Это пойло действительно огненное». - Проследив за струей пламени, я сделал глубокий вдох свежего воздуха и окинул взглядом окружение и вдруг осознал, что попал в серьёзную ж.

Сейчас на меня указывал пальцем сам Угвей, мудрец и пророк, которому предстояло избрать Воина Дракона. Было бы гораздо лучше, если бы я остался под завалом и не привлекал лишнего внимания. Теперь все решат, что именно я виноват в разрушении крыши и ворот, хотя, по моему личному мнению, это вовсе не так...

Если бы конструкция была крепкой изначально, она бы выдержала мой вес. Да еще и какая-то там паскуда подожгла фейерверки... Как так? Ведь минуту назад я смотрел в ту сторону - и всё было в порядке. Стоп... А ведь рядом с ящиками лежал новенький, блестящий отцовский половник, идеально подходящий для фокусировки солнечных лучей и создания огня...

Похоже, теперь всю оставшуюся жизнь придётся обрабатывать за разрушение этих ворот, — невольно прохрипел саднящим горлом, осознавая, насколько дорого обойдётся восстановление столь уникальной конструкции. Ворота были выполнены не только из редких ценных пород древесины, но и обладали несомненной исторической ценностью.

- Очень любопытно... - произнес Черепах, и почему-то его мудрый взгляд совершенно мне не понравился. Хотя его голос был каким-то добрым, и внешне тот не выражал никакого негатива ко мне.

- Стража! Немедленно отведите этого увальня подальше отсюда. Мы разберёмся с ним позже, после того как досточтимый мастер Угвей объявит Воина Дракона! - громко произнёс неожиданно возникший Шифу, злобно сверкнув глазами. Всё, что я знал о нём, - это то, что он лучший ученик Угвея и учитель знаменитой Неистовой Пятёрки. По словам Таньцзяня, у самого Шифу крайне скверный характер из-за какой-то трагической истории в прошлом.

Наконец до меня дошло более глубокое осознание ситуации, в которую я попал. «Всё, приплыли… Нужно сушить сухари или готовиться к плахе, ведь здесь Древний Китай, а я нарушил важнейшую церемонию, да не простую, а проводимую самим мастером Угвеем, разумным, чьё влияние, по словам отца, превосходит даже императорское».

- А может, не надо... Я просто отойду в сторону, а потом спокойно всё обсудим, - неуверенно произнёс я, неясно на что рассчитывая. А тем временем со спины медленно начинал ощущаться нарастающий жар.

- Ты...

Когда Угвей произнес одно короткое слово, я искренне надеялся услышать продолжение вроде: «Будешь трудиться здесь с утра до ночи нигер, чтобы восстановить то, что разрушил» или «Уходи навсегда и не возвращайся». Однако в душе зародилось смутное чувство тревоги: я понял, что он собирается сказать нечто совершенно другое.

- Ты - Воин Дракона, - провозгласил Угвей. В этот момент я полностью потерял связь с реальностью. Несколько мгновений моя голова оставалась пустой, пока постепенно не начали возникать первые мысли.

«Ну вот, доволен? Отец предупреждал, что алкоголь приносит одни неприятности! Всё, теперь я завязываю навсегда! Ни капли в рот, ни сан... капли спиртного!» - убеждал я себя.

«А ведь я ждал появления какого-нибудь тупого попаданца, которого выберут Воином Дракона.. Идиооотттт следовало догадаться! Под такое описание идеально подходит как минимум один качок!» А дальше что? Окажется, что это мир культивации с бесконечным прокачиванием уровня и собирания гарема? Стоп... нет... НЕТ! Надеюсь, это не китайская версия низкобюджетного хентая для извращенцев? - последняя часть мысли больно ударила по моему сознанию, которое и до этого было не в лучшем состоянии.

Казалось где-то в пространстве моего разума внезапно приоткрылась невидимая дверь, из которой раздался издевательский грубый, искажённый голос из сна: - Шо ты думал фурила в сказку попал ? А хрен тебе!

Резкий звук треска, вывел меня из состояния ступора, и я вернулся в реальность, почему то я был в горизонтальном положении. Когда я поднялся, то понял, что меня пытались уложить на какой-то пандус, который, видимо, не выдержал моего веса.

- Великий воин дракона, пожалуйста, пройдите в нефритовый дворец, - обратился ко мне местный работник. Это был гусь, одетый в праздничную синюю мантию с золотыми узорами.

- А у меня есть выбор? - мрачно сказал я, соглашаясь, ведь мне и самому поскорее скрыться от толпы, которая постоянно радостно тыкала в меня пальцем и скандировала «воин дракона».

Так окружённый почетной процессией, я направился в сторону дворца. По пути я ловил на себе неприятные взгляды бойцов, которые сегодня выступали на арене. Особенно выделялся взгляд Тигрицы, и в нём явно читались жгучая ненависть и обида.

- Это будет очень трудный день, - вздохнул я. Мне неистово хотелось нарушить своё обещание и отхлебнуть из фляги того, что в ней было...

Глава 4

Почётная процессия неспешно вела меня к дворцу, иногда специально замедляя ход, чтобы позволить толпе хорошенько рассмотреть нового «Легендарного Воина Дракона».

По дороге среди толпы я заметил учителя и попросил его передать моему отцу, что у меня всё в порядке и что я обязательно загляну домой при первой возможности. Мне категорически не хотелось, чтобы он за меня переживал.

Учитель коротко кивнул, затем едва заметно улыбнулся и поднял большой палец вверх, показывая мне своё одобрение. Весь его внешний вид выражал полное удовлетворение.

Не знаю, чему он радуется больше: тому, что я разрушил ворота, или тому, что меня выбрали на роль Воина Дракона. Скорее всего, первое, ведь Нефритовый Дворец, вероятно, обратится к нему за изготовлением новых элементов для ремонта дверей и крыши. А это позволит ему неплохо так подзаработать.

Пройдя вверх по лестницам и войдя в громаду нефритового дворца, я оказался огромных размеров зале, и я не побоюсь этих слов - он был поистине величественным. Первым делом взгляд привлекали высокие блестящие нефритовые колонны, оплетённые густой изумрудной резьбой, напоминающей виноградные лозы. Колонны поддерживали массивный потолок, теряющийся во мраке.

Вдоль стен из дорогих пород дерева, располагались постаменты с реликвиями. В самом конце зала располагался мистический бассейн, чья прозрачная вода источала загадочный голубоватый свет. Над зеркальной гладью бассейна была расположена золотая скульптура дракона, а позади всего этого находился архив, хранящий тысячи свитков.

Всё окружающее пространство было окружено мягким полумраком, едва озаряемым лучами света, проникающими сквозь декоративные шторы из рисовой бумаги, прикрывающие окна. Дополнительное освещение обеспечивали многочисленные свечи, установленные в элегантных подсвечниках.

Как только я произвел первичную оценку помещения, я заметил, что мои сопровождающие исчезли. Они тихо удалились, предварительно закрыв за собой двери, оставив меня в гордом одиночестве. Некоторое время я ждал, что кто-то войдёт, но никто так и не удосужился появиться. Зато у меня появилась возможность спокойно обдумать своё нынешнее положение. И для начала нужно было вспомнить кто такой вообще этот воин дракона и с чем его едят.

Я начал усиленно перебирать в памяти все известные факты о Воине дракона: от детских сказок, которые рассказывал отец, до слухов, услышанных от сына соседа и посетителей нашего ресторана. Наконец, разрозненные крупицы информации сложились в единую картину.

Начнем с того, что титул Воина Дракона был введен мастером Угвеем еще при императоре Горохе, то есть очень очень давно. Ведь как известно Угвей - самый известный долгожитель, который, по неподтвержденным данным, живет уже около тысячи лет. И мне до сих пор очень сложно в это поверить.

Сам титул Воина Дракона считается, вершиной мастерства кунг-фу и, согласно легендам, обладает чуть ли не божественной силой.

Мда, «избранный с сверх силой» - это классический стереотип. Следовательно, должен появиться могущественный враг, справиться с которым под силу только ему. - Последняя часть мысли вызывала сильное желание удариться головой о ближайшую колонну.

Ну мало ли откуда вылезет какая-нибудь неизвестная хренотень и начнет совершать экстерминатус всего живого на планете, а мне каким-то образом нужно будет ее остановить...

Кхм ... что то мысли свернули немного в другую сторону, вернусь к основной теме размышлений.

Так вот , по каким критериям Угвей должен был выбирать Воина Дракона, никому не известно. Ведь это назначение произошло впервые, причём выбрали именно меня, значит, речь тут идёт вовсе не о навыках владения кунг-фу.

«А может быть, Угвей восхитился моим умением вызывать разрушения и поджигать всё огнём, подобно настоящему дракону? У меня даже и огненное дыхание есть, главное - не спиться, применяя его…» - проскользнула в кое-то веке весёлая мысль.

А вообще чем мне грозит данная честь? Помимо возможного будущего сражения с каким-то «тёмным лордом или неведомой хренью», я даже не знаю… Сейчас у меня скорее всего начнётся «сладкая» жизнь, и меня бросят в банку с пауками. Я ещё помню взгляды Неистовой Пятёрки, с которыми мне, скорее всего, придётся постоянно контактировать.

А я между прочем не очень социализированный человек, и испытывать постоянные трения мне с этими личностями не хочется. Но контакты как-нибудь с ними надо будет всё-таки налаживать. Интересно, их можно будет подкупить вкусной едой?

А вообще самым лучшим вариантом на данный момент будет каким-то образом поговорить с тем же Угвеем и каким-то образом убедить его изменить своё решение, ведь другого выхода, как такового, нет.

Конечно, можно, например, сбежать или совершить поступок, который приведет к моему изгнанию. Однако в таком случае меня могут заклеймить вечным позором, и это, конечно же, неизбежно затронет и моего отца, что для меня абсолютно недопустимо.

Решив немного отвлечься от тяжелых для меня размышлений, я отправился изучать местные достопримечательности, тихо ступая своими деревянными сандалиями по отполированному до блеска полу, сделанному, как и многое другое в этом зале, из нефрита.

Все стены были сплошь уставлены различным снаряжением - начиная от каких-то непонятных напальчников и заканчивая явно броней в форме дельфина. Всё это разбавляли картины, на которых были изображены мастера и битвы прошлого.

Проходя мимо этих экспонатов, я подозревал, что большая часть всего этого - какая-то качественная бутафория. Арбалет, стреляющий булавами? Смешно. Глухой шлем без прорезей для глаз? Совершенно нелепо. Колесница, предназначенная для боя? Ну уж нет, представить себе кого-то, добровольно запрягшегося в такую штуку, для меня крайне сложно.

Нельзя сказать, что все экспонаты были такими. Было большое количество оружия, брони, щитов, которые выглядели крайне интересно и практично. Даже моих кузнечных навыков хватало, чтобы оценить их качество.

- Это что, комплект тёмной госпожи? - моё внимание привлек, откровенно говоря, типичный БДСМ-костюм из кожаных лент, свисающая с манекена в форме тигра, а рядом лежал кожаный хлыст. - М-да, ну и вкусы у некоторых местных мастеров.

Если бы я увидел носителя такого костюма в детстве, то, скорее всего, умер бы от страха. Ведь первое время, пока я не мог говорить, мне почему-то казалось, что кто-то обязательно придет и украдет меня, а потом пустит на изготовление шашлыка и кожаных перчаток с мехом. С каким облегчением я потом узнал, что все жители этого мира поголовно вегетарианцы, а практически вся кожа в обороте - искусственная.

Конечно, всего процесса как её делают я не знаю, но, как я понял, ткань пропитывают смесью сока особых растений и деревьев местного мира, а затем подвергают специальной термообработке. Как здесь могли придумать такую вещь - загадка, но раз местные жители умеют создавать сложные механизмы без всяких станков и промышленности, то, значит, есть тут и свои гении-изобретатели.

Время шло незаметно. Мне казалось, что с того момента, как я вошёл в зал, прошло уже несколько часов. Так я ходил от экспоната к экспонату, осмотрел броню в форме носорога, напоминающую броню Железного человека, а потом наткнулся на что-то действительно интересное.

«А вот это уже реально впечатляет!» - Присвистнул я, рассматривая меч, формой напоминающий алебарду, с роскошной золотистой гардой украшенной рубином. Выполнен он был из странного серого сияющего металла. По краям клинка красовалась изящная гравировка в виде дракона, исполненная ярчайшим изумрудным цветом. Особое внимание я уделил острому краю лезвия.

- Ай, какого черта! - Прошипел я от неожиданности. Ведь ладонь моей руки, в этот момент сжатой в кулак и упёртой в бок, обожгла внезапная боль. Непонимающе разглядывая свою культяпку, я вскоре обнаружил едва заметный тонкий разрез, из которого выступили крохотные капли крови. Это... Это что, меня порезал меч, к которому я даже близко не притрагивался, а всего лишь мирно наблюдал издалека?

Я едва не впал в новый ступор. Только что случайно, казалось, мимоходом, я столкнулся лицом к лицу с настоящим магическим артефактом, в существование которых я раньше не верил.

Конечно, я неоднократно слышал рассказы о подобных вещах от того же наставника, но полагал, что он прибегает к метафорам. Типа «веер вызывает бурю одним взмахом» или «молот способен разрушить целые горы»…

Это не укладывалось моей голове. Да ранее я видел способности мастеров кунг-фу, а так-же слышал много историй о них. И я принял все это довольно спокойно, считая, что подобные умения связаны с особенностями местной физиологии. Ведь у меня самого физическая сила намного превышает норму среднестатистического жителя этого мира, и тот летающий крокодил это ясно дал понять.

- Мне нужно выпить... Нарушив собственное обещание, данное совсем недавно, я открыл фляжку и сделал маленький глоток. На этот раз организм воспринял смесь куда естественней. Отставив фляжку, я уже собирался закрыть её обратно, как вдруг уловил тихий многоголосый шёпот, исходивший из неподалеку стоящей урны.

Все еще не отойдя от прошлых открытий, я решил не перегружать свой мозг и двигаться по течению, поэтому я приблизился к урне, на которой были изображены какие-то войны с копьями, и сосредоточился на едва заметном шуме.

И я долгое время никак не мог понять, о чём шепчут голоса в этой урне, казалось, единственное слово, которое я разобрал, было «пить».

- Эх, кто я такой, чтобы отказывать случайному собутыльнику, будь он хоть урна, - усмехнувшись, сказал я и плеснул немного жидкости внутрь нее. И вскоре оттуда повалил небольшой зеленый дымок, и послышался тихий многоголосый вздох удовольствия.

- Хорошо зашла, да? Вот еще, угощайся, - хмыкнул я и налил еще немного, чувствуя, как моя метафорическая крыша постепенно съезжает.

- Может ты уже закончишь спаивать урну Шёпчущих Воинов, в которой заключены пятьсот потерянных душ армии Теншу? - прозвучал голос Шифу со стороны бассейна. Ещё пару минут назад его там не было, а сейчас он возник там буквально из воздуха, не издав ни единого звука.

Думаю он некоторое время прятался в зале и наблюдал за мной. Я медленно развернулся и посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, что он задумал. В его взгляде я увидел самую настоящую бурю негативных эмоций.

Говорят, что глаза - это зеркало души, и в этом случае это целиком правда. Я даже могу понять его чувства: он наверное вложил много труда, надежд и терпения в своих учеников, которые готовились получить титул, а теперь появился я и нарушил его планы. Но его проблемы сейчас меня не касаются. Ведь не я просил назначить меня Воином Дракона.

«Стоп, пятьсот душ воинов? Это что получается, здесь местные могут даже душу заключить в какую-то вещичку? И выходит, что я буквально напоил целую армию?» - До меня начали доходить слова Шифу. И я бы обдумал эту ситуацию получше, но тот явно ждал от меня какого-то ответа.

- Они сами попросили, видать сидят там уже бог знает сколько лет, а выпить то хочется. - невозмутимо отозвался я с пытаясь держать идеальный покерфейс. Если Шифу пытался меня смутить, то у него это не вышло.

Тот также всматривался в меня своими острыми глазами, немного хмуря своими бровями, после этого как-то издевательски приподнял кончики губ и произнес:

- Значит, ты у нас Легендарный Воин Дракона, мммм? - С издевательским мычанием закончил он.

Это была явная провокация. Не знаю, что он рассчитывал услышать от меня: бахвальство, смиренное молчание или растерянное бормотание. Вместо этого я демонстративно осмотрел своё тело, мельком взглянув себе за спину, и абсолютно нейтрально заявил:

- Ничего подобного у себя не заметил. Не вижу у себя ни драконьей пасти, ни острых когтей, ни хвоста. Да и никакой я не воин. Я стопроцентная панда, унаследовавшая свою внешность от родителя - гуся.

Бровь и издевательская улыбка шифу нервно дернулась, и тот сдерживая себя от взрыва хлесткими едкими словами заявил:

- Да! Ты не воин Дракона и никогда не станешь им... пока не познаешь тайну Золотого Свитка Дракона! Он хранит великое знание, которое дарит безграничную мощь и способно привести к победе над всеми врагами и испытаниями, которые только возможны! ... - При этом Шифу указывал рукой в сторону той самой скульптуры висящей над водой., и держащую в зубах свиток.

На его спич я лишь молчал, немного приподняв бровь, всем своим видом показывая полное равнодушие. Кинофильмы, компьютерные игры и сериалы моего родного мира давно убедили меня в следующем: предметы, дарующие неограниченную силу, чаще всего приводят к гибели владельца или даже более худшему исходу.

Тот, не дождавшись моей реакции, казалось лишь сильнее раздражался. Подойдя ко мне вплотную, он начал медленно ходить вокруг, приговаривая:

- Ты не получишь этот свиток, пока не достигнешь высшего уровня кунг-фу. Годами каждый мастер укрепляет своё тело и закаляет дух, развивает феноменальную реакцию и абсолютную точность движений. Для тебя же, обладателя такого тела, достичь этого уровня совершенно невозможно.

- А что с ним не так? - Я ещё раз демонстративно оглядел сам себя, будто в первый раз вижу своё тело.

Прежде чем собеседник начал рассуждения о моем якобы толстом и неуклюжем теле, я напряг мышцы груди, рук и ног настолько сильно, что рельеф начал отчетливо проступать сквозь прослойку жира. А так-же я начал активно играться мускулами, изображая из себя этакого античного Аполлона.

Во взгляде мастера сквозило откровенное недоверие и шок, однако он быстро оправился от удивления и произнёс привычным издевательским тоном:

- Ты уверен, Панда? Наличие мышц ещё ничего не значит. Вспомни хотя бы моих учеников. К тому же я ни разу не слышал ни об одной панде, овладевшей искусством кунг-фу.

- Вы что-то имеете против панд? Но ведь вы сами - панда, пусть и красноухая, правда? По слухам, вы стали одним из лучших учеников Угвея в это время. Да мы практически родственники! Можно даже сказать, семья! А в семью надо верить и никогда не отворачиваться, так говорил один мудрец !

Я понимал, что ещё сильнее раздражать Шифу чревато чем-то плохим, но почему-то не мог остановиться.

Шифу же посмотрел на меня слегка расфокусированным взглядом. Через мгновение его лицо его исказилось в гримасе, а глаза вспыхнули животной яростью. Похоже, я, сам того не зная, попал в его самую больную точку, и теперь вряд ли он меня когда-либо простит.

- Ну хорошо, раз уж ты считаешь, что твоё тело готово к тренировкам, то мы отправимся в зал прямо сейчас и немедленно приступим. Мне уже не терпится их начать… - Под конец голос Шифу прозвучал особенно зловеще.

Хотя последняя фраза заставила меня внутренне содрогнуться, я почувствовал облегчение, ведь вместо продолжения колкостей и попыток задеть меня будет какая-то тренировка. И хотя я надеялся увидеть настоящий тренировочный зал, заполненный десятками тренажёров, но почему-то догадывался, что впереди меня ждет очередной облом.

Быстрым шагом, не оглядываясь на меня, Шифу двинулся к выходу из зала. Из за его роста, это выглядело немного комично. Я поспешил следом. Когда он распахнул входные двери, мой взгляд встретил вечерний закат.

«Осталось продержаться еще немного и этот адский день наконец то закончиться....» - облегченно подумал я

***

Планировал выпустить эту главу завтра — послезавтра, ибо предстоит очень насыщенный рабочий день. Однако невесть откуда взявшаяся бессонница решила совершенно иначе.

Эта глава состояла в основном из размышлений — не знаю, получилась ли она нормально, есть ощущение, что затянул.

Возможна после прочтения на свежую голову глава будет переписана.

Если есть советы по повышения качества работы, то пишите в комментариях.

Следующая глава будет состоять в основном из действий: там «Неистовая пятёрка» будет наблюдать, как ПО "тренируется" в их зале.

По советам из комментариев решил всё-таки завести Boosty. https://boosty.to/paravozik_kotoryy_smog Главы естественно там будут появляться раньше, но ненамного.

Если хотите замотивировать пока ещё незажравшегося автора, милости прошу туда.

Всем приятного чтения и спокойной ночи.

Глава 5

Неистовая пятёрка была крайне недовольна тем, как прошла церемония. Ведь, по их мнению, она превратилась в сюрреалистический спектакль их публичного унижения.

Они считали нелепым и несправедливым, что на такую важную роль выбрали неуклюжую и толстую панду.

Это событие высмеяло все годы упорных тренировок и тяжёлого труда учеников Нефритового дворца.

Не менее раздражённый мастер Шифу сразу после ужина направил своих подопечных в тренировочный зал, оставив напутствие:

- Сегодня вы продемонстрируете этому толстяку свое мастерство на тренажерах. Пусть увидит, в чем разница между ним и настоящими мастерами. И он... - Он сделал небольшую паузу, осматривая своих учеников. Его взгляд был на данный момент очень хмурым.

Неистовая пятёрка в этот момент замерла, ожидая конец речи своего мастера.

- ... уйдет сегодня с позором сам, или попробует пройти тренировочную площадку, и тогда покинет Нефритовый дворец на носилках! - хлестко закончил Шифу свою речь на крайне зловещей ноте.

Тогда ученики поклонились и с разрешения удалились, предварительно пообещав мастеру сделать всё возможное, чтобы панда быстрее осознал, в какой ситуации находится, и принял единственно верное решение - убраться отсюда прочь.

Пятерка мастеров, прибыв в тренировочный зал, сразу же начала высказываться о наболевшем. Ранее они не могли поговорить откровенно, потому что вокруг постоянно суетились многочисленные слуги, которые могли случайно услышать их обсуждение.

Первой заговорила тигрица. Обычно она была спокойной и сдержанной, а сейчас её поведение говорило само за себя: сверкающие гневом глаза, слегка выпущенные когти и вздыбленная шерсть ясно показывали, насколько сильно её потрясла ситуация.

- Даже в самых страшных кошмарах я не могла представить себе подобного исхода… Мало того, что мастер Угвей избрал постороннего, простого жирного пьяницу, лишённого всякого понимания кунг-фу, так ещё и выбрал именно того, кто разрушил часть нашего дома! - Её голос почти дрожал от негодования, и каждая фраза выходила сквозь сжатые зубы.

- Успокойся, тигрица. Вспомни наставления мастера Шифу: важно сохранять спокойствие и не позволять чувствам брать верх... - осторожно произнесла Гадюка, пытаясь успокоить товарища.

Обезьяна поддержал Гадюку, хотя его собственный голос звучал гораздо более напряженно:

- Нам надо быть особенно осторожными сейчас, как никогда раньше. Иначе мы станем такими же, как ОН. Ведь ему тоже отказали в звании Воина дракона, и он не смирился с этим... К чему это его привело?

Остальные выглядели удивленными, услышав от обычно легкомысленной обезьяны столь серьезные слова. Наступила тяжёлая тишина в которой каждый для себя делал выводы, и её нарушал лишь тихий шелест крыльев богомола, осторожно шевелящего ими.

Чтобы рассеять тягостную тишину, Богомол осторожно поинтересовался: - А кто-нибудь вообще знает, откуда появилась эта панда? Мне доводилось слышать слухи, будто панды сейчас — это редкость, и они находятся на грани исчезновения из-за своей неуклюжести... Как он вообще попал сюда?...

Все недоуменно посмотрели друг на друга, покачивая головами.

Тут решил высказаться журавль: - Среди слуг ходят разговоры, что его зовут По и он обитает совсем рядом, в местном заведении, торгующем лапшой. Видимо, это единственный представитель панд в нашей долине мира. Похоже, если ничего не изменится, то будущее окажется в руках пухлого неумехи-поварёнка. — Последняя фраза прозвучала с особым нажимом.

Это последнее замечание вызвало нервную ухмылку у Обезьяны.

- Вероятно, именно поэтому он напоминает воздушный шарик! Лучше бы он не вылазил из своей лапшичной. - Проговорил обезьяна, и его слова были полны яда.

Гадюка робко предложила совершенно противоположное мнение: - Возможно, стоит позволить ему продемонстрировать свои способности? Всё-таки, если вспомнить мудрость мастера Угвея… - Во время ее слов, ее хвост нервно покачивался, показывая тем самым, что она нервничала.

Однако её прервала раздражения тигрица: - Ни один разумный не достоин такого шанса, когда речь идет о судьбе всего Кунг-Фу! Эта панда не имеет права находиться здесь! - Закончила она с отвращением хмуря лицо.

- Да-да, согласен, - вставил Журавль, фыркнув. - Если он сегодня выдаст хоть что-то достойное внимания, я съем собственную шляпу!

Богомол всё это слушал и молчал. Признаться самому себе в возникших чувствах было непросто, но глубоко внутри его сердца действительно пробуждалась жалость к панде. Давным-давно и он сам знал это пренебрежительное отношение: его тоже долгое время никто не воспринимал всерьёз, не давая показать даже, на что тот способен.

Разговор неистовой пятёрки мог бы продолжиться и дальше. Но тигрица, услышала своим чутким слухом звуки шагов: лёгкое шуршание лапок Шифу и тяжелый топот панды.

Она подала сигнал, после которого вся пятерка мгновенно рассредоточилась по разным участкам тренировочного поля. Каждый начал демонстрировать своё мастерство, отточенное годами упорных занятий именно здесь.

Вообще сам тренировочный зал Нефритового дворца был уникальным местом, где мастера совершенствовали свои навыки в боевом искусстве. Это было просторное помещение под открытым небом, окружённое добротными деревянными стенами и полом, выполненными из особой породы дерева, устойчивой к огню и сильным ударам.

По периметру зала стояли деревянные стойки и подставки, густо уставленные разнообразным оружием: здесь были представлены самые разные виды оружия — от грубых дубинок до арбалетов и тяжелых щитов.

В центре зала находилось большое прямоугольная углубление с каменным полом, где на определённом расстоянии друг от друга размещались тренажёры.

Первым делом следовали массивные вращающиеся валы, изгибавшиеся подобно змеям, поверх которых раскачивались дубины с выступающими шипами.

Затем шла огромная нефритовая чаша в форме черепахи, служившая площадкой для поединков. Её конструкция обеспечивала устойчивость, благодаря чему перевернуть чашу было практически невозможно.

За ней тянулся целый лес механических устройств, внешне похожих на деревянные столбы, разделённые на подвижные сегменты, к которым крепились толстые деревянные лопасти. Главная особенность этих устройств заключалась в полной независимости движения каждого сегмента. Даже лёгкое прикосновение одной части приводило к активизации остальных элементов, которые могли вращаться в совершенно другую сторону.

В конце располагалась зона, усеянная торчащими трубами, из которых периодически хаотично били столбы пламени.

Сверху же закрепленные на балках, весели цепи с деревянными кольцами, вокруг которых торчали острые металлические шипы-когти.

Все эти механизмы, как уже можно было догадаться, предназначались преимущественно для развития быстроты реакции и увеличения ловкости, однако большинство из них не прощали ошибок, и одно неверное движение могло привести к серьёзной травме.

А меж тем прошло немного времени и двери тренировочного зала распахнулись, и внутрь степенно вошли Мастер Шифу и огромная панда.

В тот момент Тигрица балансировала на первой линии тренировочной площадки. Ей совершенно легко удавалось удерживать равновесие на быстро извивающимся, будто змея, валу. А раскачивающиеся дубинки, пытавшиеся нанести удары, попадали либо в пустоту, либо были искусно отбиты.

Она бросила внимательный косой взгляд и попыталась изучить панду. Ранее, на церемонии, из-за внутренних переживаний ей было совершенно не до этого.

Рост панды превышал два метра. Массивное тело животного было покрыто толстым слоем жира, особенно выделялись тяжёлый округлый живот, толстые руки и ноги. Панда был одет в свободные мешковатые шорты и грубо сделанные деревянные сандалии, он все так же не выпускал из рук металлическую флягу.

Хотя большая часть тела панды скрывалась под слоями жира, его голова оставалась сравнительно худой. Ярко выраженные большие зелёные глаза, подчёркивали контраст с квадратным подбородком и строгим прямым носом. Бело-чёрный мех панды слегка потускнел и выглядел немного пыльным после прошлых событий.

Но обратила внимание она больше всего на взгляд, которым он окинул площадку, тот выражал крайнюю степень разочарования.

Внутри тигрицы всё вспыхнуло. Как он смеет так относиться к ним, так неуважительно и посредственно?

Тигрица с яростью ударила по дубине, и её крепление не выдержало. Отделившись от цепи, она со скоростью пушечного ядра полетела в сторону головы панды.

Мгновенное осознание ситуации заставило тигрицу испугаться: если сейчас панда не уклонится от летящего снаряда, то, скорее всего, погибнет. И тогда она ещё раз разочарует мастера Шифу.

Но, вопреки опасениям тигрицы и к её большому облегчению, панда неожиданно быстро вскинул руку и легко поймал снаряд. Его лицо выражало крайнее удивление, словно он сам не мог поверить, что смог это сделать.

«Он даже не дрогнул… Неужели в нём столько жира, что он просто погасил всю инерцию дубины? » - удивленно подумала тигрица.

Журавль, который в этот момент также искоса наблюдал за пандой, спаррингуясь в чаше с обезьяной, мысленно нервно икнул, ведь возможно, все-таки ему придется есть шляпу.

Панда с интересом осмотрел прилетевшую в него дубину, которая больше напоминала пень с острыми шипами. И отбросил её в сторону, словно мусор. Однако Тигрица заметила, что его рука едва заметно дрожала.

- Да, тёплое приветствие, ничего не скажешь, — хмыкнул он низким голосом.

Шифу, взгляд которого было трудно прочитать, подал знак неистовой пятёрке. Те резко прекратили свои упражнения и собрались вокруг Шифу и панды.

- Ну что ж, панда, сейчас мы начнем твою тренировку. - довольно сказал Шифу, и слова его не предвещали ничего хорошего.

- Но, мастер Шифу, это ведь даже не тренировочный зал… - спокойно начал панда, подбирая нужные слова.

«Он даже не считает это место похожим на тренировочный зал» - с едкостью отметили про себя члены неистовой пятёрки, и стали еще более недовольно сверлить панду глазами.

- .... это место больше похоже на какую то мучильню, я прям вижу как здесь все создано для страданий и боли.- Закончил Панда, оглядывая тренировочную площадку.

- В искусстве кунг-фу боль и страдания считаются лучшими учителями. Ученики развивают своё мастерство, преодолевая их, - сказал мастер Шифу, откровенно говоря сильно приукрашивая, но панде об этом знать было не надо.

- И как Воину-Дракону, само собой, тебе предстоит пройти через нескончаемые испытания, лишь преодолев которые ты сможешь доказать свою силу духа и получить доступ к заветному золотому свитку. Продолжил Шифу откровенно запугивать По.

- И вы мне предлагаете сразу окунуться во всё это с надеждой, что я чему-то научусь? — с сильным сомнением произнёс в ответ тот.

- Пока не попробуешь это, ты не узнаешь, — сказал Шифу с издёвкой в ответ.

- Но, мастер, как говорил мудрый Джейсон Стэтхэм, не нужно пробовать зловонную лепешку, что бы понять что она г... непригодна к употреблению... - Все в зале прекрасно поняли что тот имел в виду.

Гадюка же удивилась, услышав странное имя мудреца. Она в своё время прочитала много древних свитков, но никогда не слышала о таком разумном.

— Ну ты, конечно можешь просто отказаться от титула, если считаешь, что не готов к предстоящим испытаниям. И просто вернуться домой, продолжив свою комфортную жизнь — сказал Шифу елейным голосом. Выражая всем своим видом благодушие.

Он надеялся, что панда не глупый и сделает правильный выбор. Все таки Шифу не хотелось доводить дело до крайностей.

Панда взглянул на Шифу с явным недоверием, в его глазах отражалась полная неуверенность в словах мастера, словно он ощущал какой-то большой обман.

- Ну почему сразу не готов... Просто мне нужно сначала размяться - Каким то сдавшимся голосом сказал панда, и положив в сторону фляжку, приступил к разминке.

Находившийся поблизости богомол уловил знакомый аромат, исходивший от панды и фляги. Он с удивлением понял, что содержимое фляги было заполнено алхимическим составом под названием «Вечный Сон Дракона». Этот настой изготавливался из смеси особых корней и лекарственных трав, которые настаивали на чистом спирте. Благодаря алхимической реакции спирт значительно увеличивал крепость напитка. Чаще всего напиток использовали разведённым с водой, давая тяжело раненым бойцам, чтобы предотвратить смерть от болевого шока и погрузить их в сон.

А меж тем панда начал разминаться, в основном он выполнял все базовые упражнения, такие как растяжка, отжимания и приседания. И делал это нарочито медленно - возможно, чтобы отсрочить начало тренировки, или же ему нравилось делать её.

Наконец, спустя десять долгих минут ожидания для всех присутствующих, он приблизился к полосе препятствий с вращающимися валами, нерешительно глядя исподлобья и никак не решаясь поставить ногу на первую линию. Устав ждать, мастер Шифу нетерпеливо махнул ногой и толчком отправил беднягу вперед, фактически заставляя упасть на тренажеры.

Попав на валы, извивающийся, словно змеи, панда громко ругался и отчаянно размахивал руками, судорожно переступая ногами, чтобы удержаться и не упасть. Дубинки беспрестанно двигались, вынуждая инстинктивно уклоняться от ударов. Однако силы были неравны, ведь очередной неудачный маневр привел к неизбежному падению.

Хотя почти каждый участник Неистовой Пятёрки искренне ненавидел панду, у всех одновременно возникла инстинктивная реакция вмешаться и спасти его от травм. Их воспитывали помогать нуждающимся, и этот рефлекс сработал автоматически. Тем не менее Шифу жестом руки решительно пресёк попытку вмешательства. Во взгляде учителя ученики увидели уверенность, что панда сможет выдержать удар и не получит серьезных травм.

Панда оказалась в горизонтальном положении практически в состоянии планки, крепко ухватившись обеими лапами за два вращающихся вала, которые крутились в разные стороны. Мощный механизм изо всех сил старался провернуть эти валы, однако тщетно боролся против сопротивления этого разумного.

Но самое нелепое, по мнению неистовой пятерки, произошло дальше: панда начала напрягать мышцы рук, едва заметно приподнялась вверх, преодолевая давление системы. Механизм начал сдавать позиции, поскольку не рассчитывался на такую длительную и значительную нагрузку.

И в конце концов послышался резкий треск откуда-то сбоку, после которого все оставшиеся работающие валы остановились. А деревянные дубины, раньше ритмично носившие сверху, начали стремительно терять свой ход.

Тигрица с раздражением наблюдала, как неуклюжие движения панды привели к поломке её любимого тренажёра. Это стало очередным проступком толстяка, усугубляющим её отношение к нему.

Обезьяна тихо вопрошала про себя: «Мастер Шифу, почему вы отправили Панду на тренировочную площадку? Сейчас это ходящее бедствие все переломает!»

Шифу же холодно глядел на панду, подсчитывая в уме расходы на восстановление сломанного механизма.

По тяжело вздохнул, поднялся и смущённо осмотрел дело рук своих, виновато почёсывая голову.

- Ну, может быть, на сегодня закончим? А завтра начнём с новыми силами. - С надеждой произнес тот.

Однако взгляд Шифу ясно дал понять, что панда так легко сегодня не отделается.

- Нет. Переходи к следующему тренажёру, ступай к деревянным бойцам, а на Нефритовую Черепаху Мудрости даже можешь не смотреть, - сурово отрезал наставник.

Панда вовсе не выглядел расстроенным от услышанного, наоборот, новость вызвала в его глазах радость, хотя внешне тот старался не подавать виду. Но Шифу заметил это и тут же решил ее поумерить.

- Ведь ты недостоин даже стоять рядом с моими учениками, не говоря уже о том, чтобы с ними спарринговать, - сказал он с издёвкой, приподняв кончики своих губ, надменно глядя на панду.

- Не больно-то и хотелось, - недовольно проворчал панда, хмуря брови и осторожно приблизился к столбам, подозрительно поглядывая на них.

- И долго ты их будешь рассматривать ? Бей ! - Нетерпеливо сказал шифу.

- А может не надо, в друг и я их сломаю. - Спросил тот.

Для Неистовой Пятёрки эти опасения казались смешными: сами механизмы были очень прочными и крайне редко выходили из строя.

- Панда, просто ударь этот столб! - взорвался Шифу, окончательно потеряв терпение от трусости невольного ученика.

- Ну хорошо... - По лишь пожал плечами и слегка ударил лапой по лопасти деревянного механизма, и его составные части стали плавно поворачиваться в направление против удара по кругу. Применив неумелый блок, руками и ногами, он остановил движение механизма.

По мнению гадюки, эти действия не были чем-то плохими. В действительности, начинающие практики кунг-фу именно так и начинают свои тренировки. Однако у Шифу были совершенно другие цели.

- Хорошо а теперь Бей сильнее ! - Требовательно произнес он.

Панда вновь ударил по одной из лопастей механизма но сделал он это чуть сильнее, не заметив, что в этот же миг в соседнюю нижнюю лопасть попал маленький камешек, который Шифу метнул с невероятной быстротой.

Удар, казалось бы, маленького камешка мгновенно увеличил в много раз скорость вращения тренажёра.

Именно в этот момент панда изменял свою боевую позицию, чтобы парировать заранее предсказуемый удар, и всего на долю секунды открыл свою ахиллесову пяту. И тут же поплатился за это, получив мощный и неожиданный удар прямо в пах от одной из лопастей.

Послышался иллюзорный резкий звук, подобный треску разбиваемой скорлупы, и панда согнулся пополам от острой боли.

Мужские представители Неистовой Пятёрки поморщились, будто сами ощутили нанесённую панде боль и целиком прониклись сочувствием.

Шифу в этот момент испытал чувство вины за случившееся, и ему даже стало стыдно, так как он хотел, чтобы панда получила удар по ноге. Несмотря на это, он постарался скрыть свое смущение.

- Вот твой первый урок. Настоящий мастер кунг-фу готов встретить атаку везде, а не только когда замечает видимую угрозу. Способность своевременно реагировать и наносить контрудары отличает настоящего бойца от новичка, — назидательно заметил Шифу, потирая свою ухоженную бороду.

А потом случилось такое, от чего вся Неистовая Пятёрка разом раскрыла рты до пола, а их сложившееся мнение о никудышности панды разлетелось в пух и прах.

Панда резко выпрямился, его глаза налились кровью, мех вздыбился. В его взгляде читалась чистая животная ярость.

— Я понял вас, Мастер, спасибо за урок, — произнёс он. В его голосе слышались рычащие нотки, смешанные с бешенством.

Но Шифу не услышал ответа... Он вдруг увидел вместо панды совсем другую фигуру. Резко погрузившись в воспоминания, он снова оказался в своем болезненном прошлом, которое годами пытался стереть из памяти.

А меж тем правое предплечье и рука панды болезненными судорогами начали заметно распухать. Сквозь толстый слой жира отчетливо проступать мощные канаты мышц, напрягающиеся до предела. Над ними нервно пульсировали вздувшиеся вены, отчётливо виднеющиеся даже через густую шерсть, словно готовые прорваться наружу.

Со зверским рыком панда внезапно развернула корпус. Массивная лапа молнией метнулась вперед, обнажая острые длинные когти.Всё это сопровождалось видимым шлейфом воздуха, что поднял окружающую пыль.

Удар по цели оказался сокрушительным: бедный механизм буквально разорвало на части, большая половина просто разлетелась в щепки, а более крупные обломки, словно шрапнель, понеслись вперед, разрушая всё на своём пути.

Каждый из «Неистовой пятёрки» невольно представил себя на месте механизма, который был уничтожен ударом. Они задавались вопросом, смогли бы они выдержать такую атаку.

Сомнения усиливались при виде ущерба, нанесённого другим тренажёрам обломками первого. Часть из них теперь была абсолютно непригодна к восстановлению.

Вся тренировочная площадка окунулась в тревожную тишину, было громко слышно лишь тяжелое дыхание панды, который медленно приходил в себя после аннигиляции "противника". Тот вскоре вновь резко сгорбился и тихо прохрипел спокойным голосом:

— Ох-х-х-х... мои колокольчики...

Немного оправившись от недавнего происшествия, панда наполовину выпрямился, и неуверенно повернул голову к мастеру Шифу, сказав уже чуть громче: - Может, закончим на сегодня? Думаю, я доказал, что могу достойно отвечать на удары противника.

- Да, на сегодня закончим. Мои ученики покажут тебе свободную комнату, - произнёс Шифу. В его голосе ощущалась отстранённость и растерянность, а глаза были затуманены - было ясно, что его мысли заняты совершенно чем-то другим.

- Ну и слава всем богам.... - с облегчением послышалось со стороны панды...

------------

Спасибо всем за огромную поддержку ). Новая глава уже лежит на бусти.

Цепь расхождения с каноном запущена.

Буду также пытаться прописывать персонажей, дабы они небыли картоном.

Глава 6

От лица По

Ранее, оказавшись в этом тренировочном зале, я был глубоко разочарован. Надеялся увидеть нечто, хотя бы отдаленно связанное с развитием физической силы, но очутился в настоящем раю садомазохистов: острые шипы выступали в разных местах, механизмы непрерывно двигались и раскачивались, языки пламени били прямо из пола. Хотя я и наблюдал потрясающие скорость и молниеносные реакции Пятёрки, занимающейся здесь, разочарование заглушило любое возможное удивление.

Меня "радостно" поприветствовала тигрица, запустив в мою сторону шипованную дубину с невероятной скоростью. Каково же было мое удивление, когда тело инстинктивно сработало быстрее сознания, и я успел поймать эту штуку. Сам удар почти не почувствовался, но шипы глубоко вонзились в руку, вызвав сильное, неприятное ощущение.

Я старался скрыть недовольство, делая вид, что равнодушен к такому «теплому» приёму. Однако надеялся, что впоследствии тигрица не станет пытаться убить меня вновь. Бррр... ее взгляд меня просто вымораживал...

Когда Шифу рассказывал, что достижение изучения кунг-фу связано с постоянными болью и страданиями, я ничуть не удивлялся. Ведь сверхрезультаты всегда достигаются сверхтрудом. Да и в целом качкам знакомо чувство боли.

Помню, когда только начинал заниматься в этом мире, моё тело часто испытывало сильнейшие болевые ощущения. Сначала это приносило невыносимый дискомфорт, но со временем я привык и перестал обращать внимание. Случалось, что, увлекшись интенсивными нагрузками, я получал растяжения мышц и надрывал связки, и это причиняло острую, порой непереносимую боль.

Но заживало у меня все крайне быстро, как говорится, «заживало как на собаке». Обиднее всего было то, что во время восстановления приходилось прекращать тренировки. А также делать настойчиво вид перед отцом, что я полностью здоров, даже когда голова раскалывалась от адской боли, словно в нее вкручивали шурупы.

Так же Шифу предложил мне всё бросить, причём делал он это всё спокойным и благодушным голосом. Почему-то тогда у меня возникло сильное ощущение подвоха… Ведь не могло же быть настолько просто? Хотелось немедля согласиться с его предложением, пусть даже ценой собственного достоинства, зато сохранив здоровье и рассудок. Всё равно клиенты нашего ресторана вряд ли перестали бы ходить к нам, а отец наверняка поддержал бы любое моё решение.

Да и какое-то смутное предчувствие, похожее на навязчивую пульсирующую боль в голове, мешало мне принять это предложение. Внутри ощущалось, что за ним скрывается нечто гораздо большее… Или это у меня так проявлялось алкогольное опьянение?

В любом случае сбежать-то я всегда успел бы... Да и вдруг выяснится, что я действительно рождён для кунг-фу? Может, стоило серьёзно попробовать? — Думал я тогда с внутренней усмешкой.

Первые механизмы, на которые меня направил Шифу, я нарочно сломал, мстя за то, что он поступил как крыса, толкнув меня прямо на них. Труднее всего было притвориться, что я искренне переживаю, но представление о том, как огромный счёт за ремонт могут выставить именно мне, помогло сыграть крайне убедительно.

Затем, после публичного унижения, я механической деревянной походкой направился к механическим деревянным механизмам из дерева, типичного для создания деревянных механизмов, от которых я получил неожиданно сильный и весьма болезненный удар в крайне деликатное место.

Скрючившись от боли, я хватал ртом воздух и ругался последними словами на эту чёртову адскую машину, которая нарушила законы физики и вернула мой удар обратно, при этом многократно увеличив его силу.

Да, Пятёрка была настоящими мастерами садомазо, раз смогли научиться виртуозно пользоваться этими штуками...

В тот момент, стараясь отвлечься от боли, я напряжённо размышлял, чего же добивался Шифу своими оскорблениями и отправкой меня на опасные тренажёры. Может, он мстил за мои прошлые слова? Или просто пытался изгнать меня? Думаю, если бы он хотел выгнать меня из Нефритового дворца, то просто бы сказал об этом прямо, а не пытался мне объяснять принципы кунг-фу, которые по его словам опять же были завязаны на боли и страданиях.

Именно в тот момент мастер Шифу объяснил мне важную вещь: необходимость уметь останавливать неожиданный удар и вовремя наносить ответный. Его голос звучал мудро и спокойно, это была не очередная издёвка, а настоящий ценный урок.

Именно тогда ко мне внезапно пришло осознание того, что Шифу действительно хотел сказать и чего добивался своими действиями. За его словами скрывалось истина, что лишь волевые люди, готовые переносить невзгоды, способны достойно встретить удар судьбы и правильно на него ответить.

Ведь именно сейчас судьба занесла надо мной свой кулак, это было не в первый, да и не последний раз. Передо мной был поставлен выбор: достойно выдержать этот удар или позволить ему разрушить всё ценное в моей жизни. Ведь получение звания «Воина Дракона» автоматически превратило меня и моих близких в мишени огромного масштаба.

А ведь ранее я даже не задумывался об этом, я считал, что главная опасность — это быть всего лишь прилюдно опозоренным.

А сейчас понимаю, что новость о том, что панда стала Воином Дракона, уже распространилась по каждой деревне Долины Мира и скоро дойдёт до самых дальних уголков Китая. Вскоре все узнают, где меня найти, и бегство домой, отказавшись от своего нового титула, только ухудшит положение.

Мысль о том, что жизнь моего отца может оказаться под угрозой, и вероятность потерять единственного родного человека вызвала во мне необъяснимое чувство отчаяния и ярости. Усилием воли я сумел взять себя под контроль и решил выплеснуть накопленную агрессию на тренировочном механизме. Этот удар станет символом будущего достойного ответа на удар судьбы.

- Понял вас, учитель, благодарю за урок, - прорычал я, искренне благодаря мастера за его мудрость, и мысленно добавил: - Я разорву на части всё и вся на своём пути: будь то мир, судьба или кто бы то ни был... пусть только попытаются лишить меня того, что мне дорого.

Удар был красочный, моего так называемого оппонента просто разнесло в труху, а более крупные же куски, в основном состоящие из металлических частей, понеслись дальше, уничтожая остальные механизмы на своём пути.

Да, я скорее всего, никогда не стану настоящим Воином Дракона, ведь у меня нет никакой тяги к кунг-фу. Да и не хочу я быть садомазохистом. Но я хотя бы сделаю попытку, а не буду прятаться от мира, боясь всего на свете, как поступал в предыдущей жизни. Таковы были мои окончательные мысли, поставившие точку в этом вопросе.

***

Сейчас я следовал за «Неистовой пятёркой» по лестнице, выдолбленной в скале, обратно в сторону Нефритового дворца. Скорее всего, мы направлялись в какое-то место, похожее на общежитие. Надеюсь хотя бы у них там разные комнаты.

Весь путь я прислушивался к приглушённым разговорам идущих впереди членов Неистовой Пятёрки. Они, очевидно, думали, что я не слышу их обсуждений.

- Да он какой-то монстр! Настоящее бедствие! Лучше бы оставался таким же толстым и немощным, как выглядит. Сначала ворота вдребезги, теперь половина тренировочной площадки полетела к чертям! - возмущался Обезьяна.

- А заметили, как резко поменялось его настроение? Наверное, он ещё и сумасшедший, - добавил Журавль.

- Всё равно не понимаю, о чём думал Угвей, назначая его Воином Дракона. Физическая сила - это далеко не главное. Иначе давно бы звание Воина Дракона носил мастер Слон. - Вставила свои пять копеек Тигрица.

- Но стоит отдать ему должное, бить он умеет, - хмыкнул Богомол.

- А вы не думаете, что он нас слышит? - спросила Гадюка, подозрительно поглядывавшая на меня всю дорогу.

Они резко все замолчали, украдкой бросая на меня настороженные взгляды, видимо думая, что я этого не замечаю.

«Ну, сволочи, я вам ещё покажу кузькину мать.» - с обидой подумал я, всем видом давая понять, что отлично услышал их разговоры и сделал соответствующие выводы.

Вскоре мы подошли к большому двухэтажному зданию, выстроенному в традиционном китайском стиле, аналогичном Нефритовому дворцу. Оно было покрыто яркой изумрудной черепицей, пусть в темноте особо этого и не было видно.

Практически все члены Неистовой Пятёрки, перекинувшись несколькими фразами, вошли в здание. Осталась лишь Гадюка, видимо взявшая на себя роль экскурсовода:

- Вот мы и пришли. Это здание называется учебной казармой. Здесь мы отдыхаем, принимаем пищу и проводим свободное время вне тренировок, - неловко произнесла Гадюка.

- Казарма звучит как-то уж слишком по-военному... А почему не назвали просто общежитием? - с интересом спросил я.

- Она называются так потому, что изначально было задумано, что ученики должны быть преданы только кунг-фу и вести простую аскетичную жизнь, не обладая личным имуществом или мирскими благами, - ответила она с гордостью.

«Чего я вообще ждал... От мазохистских монахов?» - подумал я раздражённо, понимая, что особо комфортного пребывания здесь ожидать не стоит.

Далее она провела меня по зданию, показала уютную кухню, пустую кладовку для вещей, просторный, но пустой зал и привела в коридор с комнатами, указав на одну из свободных. Была и лестница на второй этаж, но он сейчас пустовал, поэтому особого интереса не представлял.

«М-да... Живут здесь явно без малейшего представления о личном пространстве» - подумал я, глядя на тонкие перегородки из рисовой бумаги, сквозь которые не могли скрыть ни единого звука. Впрочем, чему тут удивляться? Таков путь...

- Спасибо. Хоть кто-то в этом сумасшедшем месте нормальный, - искренне поблагодарил я Гадюку, которая неловко улыбнулась своей змеиной улыбкой.

И тут возникла проблема: доски, из которых был сделан пол, оказались слишком хлипкими. Едва я сделал первый шаг, как моя нога с хрустом проломила доску. Раздражённый, я принялся аккуратно переступать по полу, стараясь добраться до своей комнаты без происшествий, но на пути сломал ещё несколько досок. Проходя мимо комнаты напротив, я также услышал недовольное шипение.

Открыв дверь из рисовой бумаги, я вошёл внутрь и обнаружил предельно скромную обстановку, лишённую всякого индивидуального оформления. Просторная комната содержала лишь кровать и стоящую рядом лампу-подсвечник.

Был риск, что кровать просто не выдержит мой вес, но она, чудовищно поскрипывая, героически устояла. Стоило мне опуститься на неё, как меня мгновенно начало неумолимо клонить в сон. Решив завтра встать пораньше, чтобы найти место, где можно помыться, я упал набок и погрузился в сон. Завтра меня ждал ещё один нелегкий день...

От лица Тигрицы.

Тигрица не могла уснуть. Всему виной был нежеланный сосед, чья комната находилась прямо напротив её. Причина бессонницы - его храп. Конечно, звук был негромким, но острый слух тигрицы воспринимал его слишком сильно. Целый час она ворочалась, тщетно пытаясь уснуть. Наконец, потеряв терпение, крикнула громко:

- Панда, перестань храпеть!

Реакции не последовало. Храп продолжал раздаваться, а её громкие слова разбудили всех остальных обитателей казармы.

Поднявшись в приступе раздражения и преступив личные границы, тигрица вошла в комнату панды. Тот лежал на кровати, на боку лицом в сторону стены. Сильно толкнув его рукой, тигрица ожидала хоть какой-то реакции, но панда храпел дальше. Тогда, охваченная гневом, она резко пнула его в мягкое место.

Храп ненадолго прервался, а затем возобновился, став значительно сильнее. Спящий панда поднял лапу и лениво почесал пострадавшее место, после чего вновь замер.

Разъярённая тигрица резко схватила панду за лапу и подняла его, намереваясь хорошенько встряхнуть. Но, не приняв во внимание огромную разницу в размерах, потеряла равновесие и упала вместе с ним на пол с оглушительным грохотом.

Другие участники Неистовой Пятёрки, уже пробужденные шумом, который ранее издавала тигрица, не смогли проигнорировать грохот и решили выяснить причину. Придя в спальню, они увидели комичную картину: похрапывающего панду, расположившегося сверху, и беспомощную тигрицу, лежащую под ним.

Четверо соседей остановились с раскрытыми ртами, растерянно разглядывая происходящее в комнате.

Обнаружив на себе взгляды товарищей, тигрица нервно сбросила панду с себя и сердито прорычала:

- Это не то, что вы подумали!

- А что мы подумали? - со смешком уточнил Обезьяна, еле сдерживаясь от смеха.

- Неважно, о чём вы подумали! Просто я не могла уснуть из-за храпа панды и пыталась его растолкать, но случайно его уронила на себя, - смущённо оправдывалась тигрица.

- Ты его не смогла разбудить? - удивлённо произнесла Гадюка, поглядывая на спящего панду.

- Мне кажется, он не проснётся, даже если его сбросить с горы вниз по ступенькам, - раздражённо отозвалась Тигрица.

Её слова прервал короткий чих Журавля, вызванный клубами пыли, поднятыми ранее в воздух. Комната стояла заброшенной долгое время, уборка проводилась довольно редко.

Вдруг панда шевельнулся, перевернулся на спину и открыл сонные глаза. Взгляд его был наполнен недоумением и неодобрением, в нём ясно читался вопрос: «А какого хрена здесь вообще происходит?»

- Ты храпел - обвиняющим тоном сообщила Тигрица.

- Чего сразу-то не разбудили? Некультурно скидывать спящих с кровати - недовольно пробурчал он, даже не дождавшись ответа, снова закрыл глаза и продолжил спать, уже без храпа, оставаясь лежать на полу.

Бровь Тигрицы судорожно дернулась. Остальные лишь покачали головами, развернулись и ушли отдыхать. Тигрица

ещё некоторое время раздражённо смотрела на Панду, а затем тоже отправилась спать.

От лица Шифу.

Прошедший день был одним из худших дней его жизни.

Ещё накануне мастер Угвей произнес страшное пророчество: Тай Лунг скоро совершит побег из тюрьмы и вернётся сюда, в долину мира. Это известие стало тяжёлым ударом для Шифу, повергнув его в состояние глубокого потрясения.

Перед глазами Шифу вновь ожили воспоминания о прошлом, которое было невозможно стереть из памяти. Ведь именно он растил Тай Лунга, полагая его своим наследником и воплощением всех надежд. Однако чрезмерная гордыня и завышенные ожидания сделали своё дело... Его сын утратил способность контролировать себя и превратился в источник беспощадного зла.

Теперь же перед Шифу стояла страшная перспектива: если Тай Лунг вырвется на свободу, единственный способ предотвратить бедствие - это вновь вмешательство самого Угвея. Сам Шифу сознавал свою слабость в данном вопросе и понимал, что противостоять сыну станет невыполнимой задачей. Скорее всего, он окажется поверженным собственной рукой воспитанника, нежели сумеет одолеть чудовище, которого сам некогда создал.

Тогда Угвей сделал второе предсказание: Тай Лунга сможет остановить Воин Дракона, которого он скоро выберет. Это вновь вселило в Шифу робкую надежду на благополучный исход, ведь он долгие годы посвятил подготовке лучших воинов, вкладывая всю свою энергию и мастерство в воспитание учеников. Он верил, что кто-то из них сможет получить золотой свиток и обрести силу для победы над угрозой.

Но в решающий день всё обернулось новой неудачей для Шифу. Угвей выбрал на роль Воина Дракона совершенно неожиданного кандидата - жирного, как тогда казалось Шифу, панду. Тогда он ощутил болезненное и разрушительное чувство очередного поражения в жизни.

Тогда он кое-как взял себя в руки и решил во что бы то ни стало избавиться от панды любыми способами.

Разобравшись с внезапно возникшими срочными делами и отдав распоряжения ученикам, Шифу поспешил в главный зал Нефритового дворца. Там его ждало шокирующее зрелище, которого он совсем не ожидал увидеть. Перед мастером открылась сюрреалистическая сцена: Панда поил урну шепчущих воинов спиртным напитком.

Увиденное выглядело настолько нелепо и невероятно, что Шифу едва мог поверить собственным глазам. Больше всего его поражало поведение самих душ в урне: веками хранящие молчание, они вдруг начали испускать радостные возгласы.

Разговор с Пандой оставил у Шифу странное впечатление. Было похоже, что Панда абсолютно равнодушен к золотому свитку и званию Воина Дракона, откровенно пренебрегая кунг-фу. Однако, если бы это было действительно так, колкие замечания Шифу относительно физических возможностей Панды не вызвали бы такой бурной реакции.

То, что продемонстрировал Панда, серьёзно озадачило Шифу и заставило пересмотреть первое впечатление. Под округлой фигурой Панды оказались чудовищно развитые мышцы, говорившие о постоянных тренировках и внимательном отношении к физической форме.

Однако Шифу считал, что одних сильных мышц недостаточно, если отсутствует истинная страсть к кунг-фу. Без внутреннего огня и жажды совершенства никакие физические способности для него не имели значения. Потому Шифу твёрдо решил не отказываться от планов избавиться от Панды.

Но тем не менее Панда отказался покидать Нефритовый Дворец, несмотря на попытки запугивания, и не оставлял Шифу иного выхода, кроме как применить силовые методы, чтобы принудить его уйти.

Тогда он отправил Панду на самый сложный тренажёр. Шифу предполагал, что тот получит тяжёлую травму в считанные мгновения. Но вопреки ожиданиям, несмотря на свою очевидную неуклюжесть, Панда как-то уклонялся от дубинок забвения, а затем, случайно рухнув на движущиеся валы, застопорил механизм и тем самым его сломал.

Это зрелище поразило Шифу: он впервые видел, как кто-то выводил из строя столь надёжный тренажёр. Могла ли причина крыться в огромном весе панды, который позволил ему не тратя особых сил совершить последнее?

Отправив Панду сражаться против деревянных воинов, Шифу пытался спровоцировать его, публично унизив перед Пятёркой, чтобы подтолкнуть Панду к необдуманным действиям и потере концентрации.

Но усилия Шифу оказались напрасны. Панда вёл себя осторожно, не делая поспешных сильных ударов, и пытался привыкнуть к движениям механизма. Тогда Шифу не удержался и запустил камнем в один из элементов конструкции.

Камень предназначался, чтобы ускорить движение деревянной фигуры и нанести удар по ноге, выведя Панду из равновесия и загнав его глубже в лабиринт механизмов. Однако вместо этого деревянная лопасть угодила Панде в наиболее уязвимую область.

Шифу почувствовал тогда лёгкий дискомфорт и мысленно надеялся, что Панда не получил серьёзных повреждений. Всё-таки, как бы Шифу ни ненавидел панду, лишить его чего-то столь важного он не хотел. Тем не менее, одна из целей оказалась частично выполнена.

И тогда, чтобы заполнить неловкую тишину, он сам не заметил, как перешёл в преподавательский режим, отвлекаясь тем самым от непрошенных раздумий.

Но, скорее всего, внезапный и болезненный удар вместе с язвительными комментариями Шифу вызвали у Панды совершенно другую реакцию, чем он ожидал. Шифу надеялся, что панда поймёт, что ему не дано постичь кунг-фу, и уйдёт из Нефритового дворца навсегда. Но вместо этого Панда пришёл в ярость.

Когда Шифу увидел наполненные яростью глаза Панды, он вспомнил нечто знакомое и страшное. Именно такими глазами смотрел на него Тай Лунг много лет назад, когда разрушал Долину Мира, стремясь завладеть Свитком Дракона.

Эти воспоминания породили у Шифу сомнение: возможно, своими действиями он совершает новый грех, формируя ещё одного монстра, но уже через собственную гордость и ненависть?

Возможно, мудрый Угвей был прав, и в этом Панде действительно скрыта огромная сила и способность стать настоящим Воином Дракона. Ведь прямо на глазах у Шифу, исключительно полагаясь на грубую физическую силу, Панда воспроизвёл приём, известный как «Яростный кулак, сокрушающий тысячи гор».

Может быть, в этот момент Шифу следовало быть тем, кем он является — учителем, призванным вдохновлять учеников на изучение древнего искусства кунг-фу?

И сейчас, вспоминая все события этого дня, Шифу принял важное решение: если на следующий день Панда успешно пройдёт предложенное им испытание, он постарается изменить своё отношение, поверить в него и воспринимать его как настоящего ученика...

------------

Спасибо всем за огромную поддержку ). Новая главы уже лежат на бусти.

Глава 7

Проснулся я ранним утром, задолго до восхода солнца. Ночь прошла спокойно, без каких-либо сновидений, однако было одно досадное происшествие: среди ночи меня сбросили с кровати на пыльный пол, заявив, будто бы я громко храпел.

И сейчас я был крайне недоволен этим фактом, и если бы мне вчера не хотелось очень сильно спать, я мог бы даже устроить скандал на этой почве.

Но делать нечего, поступать так же по-свински с остальными я не собираюсь. Лучше пойду, найду местечко, где можно помыться, ведь вчера было некогда, а ходить грязным я не люблю. Да еще неплохо бы перекусить, ел-то последний раз я вчера днем, думал я с неудовольствием. Также нужно подобрать что-нибудь более-менее тяжёлое, чтобы потягать, ведь тренировки никто не отменял.

Вместо того чтобы идти по злополучному коридору, словно слон в посудной лавке, я решил выбраться через окно, которое было достаточно большим и тоже было закрыто бумажной заслонкой. Открыв его, я постарался как можно тише вылезти из здания. Полы в комнате были явно намного толще, чем в коридоре, и сильно не скрипели.

Благополучно выбравшись на улицу и наслаждаясь свежим горным утренним воздухом, я стал осматриваться вокруг казармы в поисках места, подходящего для мытья, а может, и вовсе какой-то баньки, которые в этом мире и времени к слову уже существовали. Однако тщетно обойдя территорию, готов был уже разочарованно вздохнуть и ждать пробуждения остальных, особенно Гадюки, которая была единственной, кто общался со мной в принципе, и мог бы мне показать искомое место .

Но тут моё внимание привлёк негромкий звук струящейся неподалёку воды. Я взглянул внимательнее и обнаружил каменистую тропинку, петляющую вверх по склону горы. Поднявшись по ней, я оказался возле небольшого водопада, стекающего прямо из скалы и наполняющего прозрачный водоём, окружённый зарослями водяного бамбука.

«Меня ожидает гарантированный ледяной горный душ. Не удивлюсь, если ребята из «Пятёрки» ещё и обычно медитируют прямо здесь, под этим водопадом. » - Усмехнувшись этой мысли, я быстро разделся и нырнул под холодные струи горной воды.

Пока тело закаляли и омывали потоки воды, я размышлял о будущем в этом «чудесном» месте. Вчера я дал себе твёрдое обещание: хотя бы попытаться стать мастером кунг-фу и пройти через любые тренировки садомазо. Правда, сомнительно, что я смогу освоить что-то стоящее, если меня постоянно будут отправлять в «мучильню», даже не давая привыкнуть к условиям тренировок.

Кроме того, ситуация осложняется взаимоотношениями с местными обитателями: члены Пятёрки смотрят на меня волком, а поведение их наставника тоже вызывает немало сомнений. Про Угвея я вообще плохо информирован, но если судить по такому ученику, как Шифу, становится страшно даже подумать…

«Определённо первым делом предстоит наладить контакт с ними. Это важно не только ради общей атмосферы, но и для собственной безопасности: я отлично помню, как горячо меня «приветствовала» вчера тигрица. »

Еще немного постояв под струями ледяной воды, я выбрался, неспешно оделся и подумал, что неплохо было бы потом найти полотенце и дополнительный комплект одежды, чтобы в будущем не остаться голым, пока первый будет в стирке.

Затем, решив возвращаться обратно, я не удержался и сорвал небольшой стебель ближайшего бамбука. Так, неспешно возвращаясь к казарме, я хрустел сочным стеблем и внезапно столкнулся с Шифу, который шел мне навстречу плавной походкой.

«Что он здесь делает? Подъем ведь с восходом солнца? Вот черт, может, притвориться, будто разговариваю по телефону, и спокойно пройти мимо него, делая вид, что не заметил? Осталось только найти этот самый телефон в этом мире....» - подумал я.

Без всяких вступлений и предварительных разговоров он приблизился ко мне почти вплотную и сразу решил «порадовать» новостью.

- Панда, похвально, что ты поднялся раньше остальных, и мне не пришлось тебя будить. Сегодня мы приступаем к твоему индивидуальному обучению. И начнём мы с особенной тренировки, которая проверит крепость твоего тела и духа, - произнес он с легкой ухмылкой, заложив руки за спину.

- Особая тренировка? И что именно это значит? Опять вы меня отправите в «мучильню»? - осторожно уточнил я, вспоминая вчерашний болезненный удар в мою уязвимую точку.

- Скоро ты всё узнаешь - произнёс Шифу загадочным голосом, который мне крайне не понравился.

С обречённым вздохом я двинулся за Шифу. Казалось, сегодня он был в приподнятом настроении, и его поведение заметно отличалось от вчерашнего. Интересно какая его муха укусила?

Так мы вновь как и вчера спустились с горы по ступеням в направлении тренировочного зала, однако, к моему облегчению, внутрь не пошли, а вышли на прилегающую площадку. Здесь располагались разнообразные тренажёры для растяжки и других упражнений, не особо привлекавшие моего внимания. Мой взгляд сразу остановился на привычных для меня металлических уличных тренажерах: брусьях, турнике и рукоходе. Увидев их, я едва сдерживал радость.

Однако моё радостное настроение мигом улетучилось, когда Шифу начал подробно рассказывать, какая задача ждёт меня на первой тренировке.

- Нет, вы шутите... Это невозможно, абсурдно! Лучше уж убейте меня! Или отправьте в «мучильню», как вчера! - в панике чуть ли не кричал я, глядя на этого антихриста.

- Нет. Тренировочный зал закрыт на ремонт, и виновником этого стал именно ты. И от этого испытания никуда не деться. Все ученики Нефритового дворца его выполняли, включая моих предыдущих подопечных. - серьёзно заявил он, повергнув меня в полный шок.

- Как такое вообще возможно? Представляю с трудом, чтобы в нем были ранее задействованы обезьяна или тигрица, но как это делали богомол, журавль или гадюка? - сильно недоумевал я, спрашивая Шифу.

Шифу же молча с ухмылкой наблюдал за моим замешательством, при этом держа в руках две массивные цепи с причудливыми зажимами на концах.

- Ну что ж, панда, пришла пора потренировать твои соски.

Шифу. Спустя некоторое время.

Шифу стоял рядом и внимательно следил за тем, как панда вот уже полчаса висит на турнике без рук, с помощью прикованным к его груди цепям. Из-за тяжести тела кожа заметно растягивалась, а сам панда зависал высоко над землёй. Несмотря на невыносимую боль и страдания, отражавшиеся на лице панды, ни единой просьбы всё остановить не раздалось.

«А может быть, ему нравится?» - пришла в голову Шифу глупая мысль, которую он не сразу, но отбросил.

Вообще это испытание было дано панде, чтобы проверить, готов ли тот следовать даже самым абсурдным указаниям Шифу. Ведь если даже у панды нет тяги к постижению кунг-фу, мастер мог бы всё равно попытаться вложить в него необходимые знания через обучение, пусть и пришлось бы изменить обычный подход.

Для убедительности, что это серьёзная тренировка, а не бред, который он придумал этой бессонной ночью, Шифу регулярно ходил кругами около ученика, периодически подбрасывая фразы типа: «Запомни, Панда! Укреплять нужно абсолютно каждую часть тела, включая соски, ибо однажды именно они могут спасти твою жизнь!»

Шифу рассчитывал, что панда продержится минимум тридцать секунд, после чего он со скрипом признал бы задание выполненным.

Тем не менее, панда превысил все ожидания мастера, и тот решил оставить его повисеть дольше, чтобы выяснить, сколько вообще способен он протянуть.

Но наконец Шифу принял решение закончить этот жестокий эксперимент и велел панде покинуть турник. Услышав столь долгожданную команду, панда мгновенно подтянулся одной рукой, а другой с поразительной силой сломал фиксаторы, освободив грудь от пут.

Освободившись от цепей, панда, массируя уставшую грудь, с нескрываемым облегчением выдохнул и простонал: «Слава всем богам, что это закончилось…»

- Итак, мой новый ученик, ты успешно прошёл вступительное испытание в Нефритовый дворец. Хотя тебя и назначили воином Дракона и формально ты уже был к нему причислен, оно было необходимо, чтобы проверить твою выдержку. Теперь же мы можем приступить к настоящим тренировкам и учёбе. Только знай, что путь к вершинам мастерства кунг-фу нелёгок, и впереди тебя ждут испытания посложнее…

Шифу говорил торжественным тоном, намереваясь продолжить речь, но внезапно замолк, заметив реакцию панды. Тот съежился и испуганно пятился назад, а его глаза расширились от настоящего ужаса.

- Это что, даже не было тренировкой?! А в следующий раз вы меня подвесите не за соски, а за яй… то самое, что вчера пострадало? - говорил заикаясь Панда при этом указывая на сломанный ранее им инвентарь.

Шифу, услышав панду, прокашлялся и понял, что новоявленный ученик неправильно истолковал ситуацию. Чтобы тот прямо сейчас не сбежал из Нефритового дворца, он решил его успокоить.

- Нет, это было вступительное испытание, которое проходит каждый новичок, вступивший в Нефритовый дворец. Оно не является частью обычных занятий. - Авторитетно заявил он, надеясь, что панда в ближайшее время не узнает о том, что это ложь.

«А ведь вчера я был бы сильно рад, если бы он сбежал», - подумал Шифу, наблюдая, как облегчение отчетливо отразилось в глазах панды, хотя следы настороженности всё равно оставались заметны.

- Давай-ка сначала, Панда. Я расскажу тебе основы философии подхода к кунг-фу, которого придерживаются в нашем Нефритовом дворце… - начал рассказывать Шифу.

- А разве есть и другие подходы? - внезапно с удивлением и надеждой в глазах перебил панда.

- Не перебивай меня, дурень! - со вспышкой гнева произнес Шифу, но тут же взял себя в руки и спокойно продолжил.

- Хорошо, начну издалека… Судя по всему, ты совершенно несведущ в искусстве кунг-фу, - с раздражённым вздохом отметил Шифу.

- Давным-давно, примерно девятьсот лет назад, великий мастер Угвей путешествовал и пытался познать себя. Однажды, пребывая в глубокой медитации среди тишины и спокойствия природы, он постиг важнейшую истину о внутренней гармонии и сосредоточенности. Его озарение перевернуло сознание самого мастера и преобразило окружающий мир. - Одухотворённо говорил Шифу, медленно поглаживая свою заплетённую бороду.

-Так зародилось уникальное боевое искусство - кунг-фу. Оно стало символом единства физического и духовного начал, объединив совершенствование тела и возвышение сознания. Мастера научились через тренировки достигать состояния внутренней гармонии, познавать свою внутреннюю силу и использовать её на благо себе и другим.

Сделав выразительную паузу, Шифу пристально посмотрел на панду, заметив заинтересованность в его взгляде.

Мастер был доволен, что ему удалось привлечь внимание панды к истории древнего искусства, и продолжил свой рассказ:

- Угвей верил, что кунг-фу должно служить добру и гармонии. Он учил своих учеников, что истинная сила приходит не от умения побеждать врагов, а от веры в себя. Но, как это часто бывает, не все поняли истинный смысл кунг-фу. Некоторые ученики, соблазнившись силой, начали использовать её для своих личных целей. Они создавали свои школы и храмы, где учили не гармонии, а власти и силе. Эти школы стали искажать учение Угвея, подстраивая его под собственные нужды. Некоторые из них даже начали использовать кунг-фу для совершения злых поступков.

Завершив рассказ, Шифу погрузился в печальные воспоминания о тех, кто утратил свой моральный компас.

Некоторое время царила напряжённая тишина, которую нарушил осторожный голос панды:

- Значит, можно сделать вывод, что существуют три стороны кунг-фу: светлая, помогающая другим; тёмная, использующая силу во зло; и третья - промежуточная, когда мастер помогает окружающим лишь за плату или вообще предпочитает держаться в стороне?

Панда постарался таким образом сформулировать итог рассказа, стремясь развеять тягостную атмосферу молчания.

- Я рад, что в твоей голове есть хоть немного мозгов, и ты способен воспринимать смысл моих слов. Сейчас же…

Шифу собирался продолжить занятие, наглядно показав панде, что простая грубая сила бессильна против кунг-фу, но неожиданно вмешался прибежавший служитель, ворвавшийся на тренировочную площадку.

- Мастер Шифу, в нефритовый дворец вторгся странный мужик с половником, и мы никак не можем его выпроводить. Он разыскивает своего сына по имени По, - доложил слуга, теребя ушибленную голову, на лбу которой красовался синяк с проступавшей надписью «Любимому отцу».

Шифу вначале растерянно замолчал, не понимая, о каком таком сыне вообще идет речь. Спустя секунду, кинув быстрый взгляд на смущённого панду, глубоко вздохнул и жестом показал ему следовать за слугой.

По. Тоже время

Пока Шифу рассказывал историю кунг-фу, я тихонько растирал пострадавшие участки тела и искренне надеялся, что подобные тренировки не станут регулярными.

Почему у местных практиков настолько суровые методы подготовки, если в их философии нет ни слова о боли и страданиях? Неужели именно такие чудовищные методы нужны, чтобы обрести эту их гармонию? И может быть у других подходов к кунфу совсем другие методы? - все эти вопросы мелькали у меня в голове..

Неожиданно рассказ Шифу был прерван слугой с срочной вестью, и я не сильно удивился, ведь я прекрасно знал характер своего отца и ничуть не сомневался, что подобная выходка вполне в его духе.

Но вот то, что отец умудрился без особых проблем проникнуть в здание Нефритового дворца, застало меня врасплох. «Интересно, а где вообще охрана? Во время церемонии я видел вооруженных стражников, или они выставлялись лишь для поддержания порядка на мероприятии? Впрочем, какая теперь разница.»

Я торопливо зашагал вслед за слугой, невысоким поросёнком в синей мантии. Дорога заняла считанные минуты, и вот мы оказались у дверей Нефритового дворца, где буйствовал мой родитель. Обеспокоенный и взволнованный, он размахивал половником, отпугивая слуг, пытавшихся его успокоить. Завидев меня, отец мгновенно преобразился, наполнившись радостью и буквально ворвавшись в мои объятья, несмотря на то, что его руки едва могли охватить мой обширный живот.

- Ой, По, сынок, что они с тобой сделали?! Ты голодал тут? Тебя били? Над тобой издевались? Где больно? - начал быстро взволнованным голосом говорить отец, беспокойно кружа вокруг меня после объятий.

- Всё в порядке, пап, здесь никого не бьют и голодом не морят. У меня ничего не болит - успокаивающе отозвался я.

Сам того не подозревая, отец своими вопросами угодил прямо во все точки, с каким то извращённым весельем отметил я про себя.

Живот мой, будто выражая категорические протесты против сказанного мной ранее, вдруг исторгнул громкий и требовательный рык.

- Перестань скрывать правду! Я вижу, что ты голоден, — резко обернувшись, воскликнул отец и, подбежав к гигантской кастрюле высотой с него самого, доверху наполненной пельменями, еле-еле потащил её в мою сторону.

Наблюдая за действиями отца, я невольно задумался: «Да ведь эта кастрюля весит больше его самого! Как он вообще умудрился притащить её сюда, тут же тысяча ступеней?»

- Вот я быстренько сварил тебе пельмешек, чтобы ты подкрепился, - объявил он, пододвинув кастрюлю ближе.

Говорил я с отцом долго, и мне со скрипом удалось уговорить его вернуться домой, пообещав обязательно посетить его при первой возможности. Оказалось, что отец уже вчера хотел устроить штурм Нефритового дворца, но был остановлен Тяньцзянем.

Отец предлагал мне покинуть Долину мира, переехать в другое место и открыть новую лапшичную, получше нашей старой, но я объяснил ему, что переезд ничего не решит, ведь уже наверняка половина Китая уже в курсе моего назначения.

По итогу отец нежно обнял меня и улетел открывать лапшичную. А ведь я даже не подозревал, что он умеет летать, хотя ведь он птица...

За моей спиной вдруг раздался тихий кашель Шифу, который незаметно стоял за углом и похоже слышал весь наш диалог.

- Вижу, тебе нужно дать время на завтрак, а то ты совсем исхудал, о великий воин Дракона, - произнес тот с небольшой издёвкой.

- Ну было бы неплохо подкрепиться… А может, по пельмешке?... - сказал я под сильным урчанием желудка.

Тюрьма Чор-Гом. Тай Лунг

Тай Лунг бурлил океаном ненависти и неукротимой жажды мести. Ровно двадцать лет прошло с того дня, как он оказался в этом проклятом месте, осуждённый на вечное заточение решением Шифу и Угвея. Новый день начался с прибытия гонца из нефритового дворца, миссия которого осталась Тай Лунгу непонятной.

Может быть, посланник проверял, покорно ли терпит узник своё наказание, пребывая неподвижным и подавленным?

Или, возможно, гонца специально отправили, чтобы дополнительно унизить и вывести из себя Тай Лунга? Надзиратель сообщил ему ненавистную новость: Угвей собирается передать золотой свиток новому претенденту на звание Воина-Дракона.

Едва услышав эту новость, кровь Тай Лунга закипела. Этот свиток принадлежит ему по праву! Только он достоин обладать его могуществом! Ведь именно Тай Лунг по его собственному мнению, считался самым одарённым и сильным мастером кунг-фу за последние девять столетий! Он превзошёл всех известных мастеров, включая трусливую сову Фенхуан, которая где-то в страхе прячется от Угвея! Именно он изучил десятки тысяч древних манускриптов, хранящих тайны кунг-фу, и именно он разгадал секрет самой опасной техники, созданной мастером Медоедом, - «Накопление Ярости Ян».

Ещё большую ярость вызвала неудача, случившаяся после ухода гонца: лёгкое гусиное перо, случайно упавшее рядом, ветер унёс раньше, чем быстрые движения хвоста Тай Лунга успели его схватить. Это перо могло бы стать ключом к освобождению от его тяжелых оков, но ему снова не повезло!

Свое освобождение он ощущал отсроченным, но неизбежным. Однажды он обязательно вырвется отсюда и уничтожит всех на своем пути, чтобы завладеть безграничной силой, скрытой в свитке дракона.

-----

Спасибо всем за огромную поддержку ). Новые главы уже на бусти

https://boosty.to/paravozik_kotoryy_smog

Глава 8

От лица По.

Шифу раздражённо отмахнулся и велел мне идти завтракать. На моё предложение попробовать фирменные пельмешки отца я получил лишь отказ. Может, он уже успел перекусить раньше? Или же привык к какой-то особой, утончённой пище... Ведь не каждый способен оценить прелесть простых пельменей.

Посмотрев на горизонт, я понял, что скоро взойдёт солнце и вместе с ним проснутся мои невольные товарищи.

«Ну наверное, ароматные пельмени, которые я собираюсь обжарить на горячей сковороде до хрустящей золотистой корочки, смогут немного смягчить их отношение ко мне или хотя бы слегка улучшить атмосферу».

Ведь еще вчера мимоходом от Гадюки я услышал, что еду они готовят самостоятельно, причем каждый дежурит по очереди. И я сильно сомневаюсь, что их готовка хотя бы вполовину так же хороша, как моя стряпня или моего отца.

«Ну буду надеяться, что у них есть масло для исполнения моего плана» - подумал я.

Вообще, как я понял, продукты поступают двумя путями: либо через прислугу, доставляющую все необходимое, либо члены группы сами периодически спускаются с горы, чтобы закупиться на рынке. Иногда продукты покупают еще и после возвращения с задания.

«Ну а если и пятерка последует примеру Шифу и тоже откажет, то пусть будет так - значит, больше останется лично мне.»

Быстро дойдя до казармы и войдя на кухню, я нашел все необходимое, зажег печку и поставил на нее большую сковороду, куда капнул немного масла. Когда сковорода уже приятно зашипела, бросил туда большую порцию пельменей. Они аппетитно затрещали маслом, наполнив комнату соблазнительным ароматом жареного теста и овощей.

И тут неожиданно дверь распахнулась, явив моему взору Пятерку. Они, кажется, были застигнуты врасплох зрелищем панды у плиты.

Ну чего на меня уставились, будто панды не видели? Руки мыли? Сегодня моя очередь готовить, вот разогрел вам пельмешек, скажите спасибо моему отцу, что в такую рань притащил на гору целую кастрюлю, - показал я лопаткой в сторону искомой, при этом всем своим видом демонстрируя, что сегодня главный на кухне - я.

Все слегка замедленно кивнули головами и расселись вокруг стола. Я быстро разложил горячее блюдо по тарелкам, а потом ловкими движениями отправил каждую тарелку к сидящим за столом. Они плавно скользили по столу и мягко останавливались точно напротив ожидающих лиц.

Сам вновь подошел к плите, начал поджаривать еще одну порцию пельменей, но уже для себя. Невольно бросил взгляд на остальных обитателей казармы, которые, скорее всего, впервые в жизни отведали настолько вкусное блюдо. И судя по выражению лиц моих новоявленных товарищей, оно пришлось всем им весьма кстати и по вкусу... Или почти всем.

Тигрица старалась сохранять невозмутимый вид, но то, что она продолжала есть, говорило само за себя. Остальные же явно наслаждались едой и не скрывали этого.

Особенно забавно выглядела сцена с богомолом, который ловко управлялся с пельменями размером в половину его тела. Каким-то чудом эти огромные куски пищи легко исчезали внутри крошечного существа.

«Вот бы мне кто объяснил, каким образом такая маленькая тушка способна вместить столько еды?» - подумал я.

Первым, кто разорвал тишину, был журавль: - Никогда ничего вкуснее не ел. - Произнес он эти слова с каким то восхищением.

- Да, очень вкусно, твой отец просто мастер готовки, - подтвердила гадюка, лучась хорошим настроением.

Остальные тоже подтвердили слова своих товарищей, и даже тигрица сделала неохотно небольшой кивок.

- Это вы еще свежих не пробовали, только-только приготовленные пельмени гораздо вкуснее любых других. А из деревни до нефритового дворца дорога дальняя, всё-таки тысяча ступеней как-никак...

- И я все никак не пойму, каким чудом отцу удалось доставить такую громоздкую кастрюлю, да еще пробраться через всю стражу и прислугу в поисках меня. - задумчиво отметил я и продолжил:

- Хорошо, что мы с мастером Шифу были на тренировочной площадке, и нас предупредил служащий, иначе кто знает, какой хаос здесь мог начаться, если бы отец вовремя меня не нашел.

- А твой отец... - неловко начал богомол и замолчал, пытаясь подобрать слова.

- Ты, похоже, хотел спросить насчет того, что он такой же здоровяк, как и я? - решил я ему помочь в подборе слов и, увидев его кивок, продолжил:

- Нет, тут другое дело... Мой отец, вернее приёмный родитель, он гусь. Владелец самой известной и лучшей лапшичной лавки в деревне. Нашёл он меня примерно двадцать лет назад прямо возле своей кухни, спящего в ящике для редиса. Вытащил оттуда, пожалел и стал растить как родного сына. Вот такая вот короткая история получилась...

Закончив рассказ, я заметил, что помещение вновь наполнилось тишиной. Было видно, что им немного неудобно со мной разговаривать.

- Ты ранее говорил, что утром ты и мастер Шифу были на тренировочной площадке. Чем вы там занимались, без нас в такую рань? - поинтересовался Обезьяна, наконец-то нарушая тишину кухни.

- Да так… Он устроил мне персональную проверку-тренировку перед принятием в ученики Нефритового дворца, — ответил я, поморщившись от неприятных воспоминаний.

Услышав мои слова и заметив гримасу на моём лице, все присутствующие переглянулись меж собой с молчаливым недоумением.

- Ну ты это, не расстраивайся, практически никто не может пройти испытания без подготовки, придуманные Шифу, - ободряюще произнес Обезьяна, вновь разрушив тишину.

- Да нет... Я прошёл. И мастер Шифу официально зачислил меня в ученики Нефритового дворца, - спокойно произнес я, наблюдая, как мои слова вызвали настоящую бурю эмоций вокруг.

Все присутствующие замерли от шока, будто услышали нечто совершенно невероятное, абсурдное настолько, что оно никак не могло произойти здесь и сейчас.

- Я вообще не понимаю, как вы всё это выдержали... Это было настолько жестокое, мучительное и унизительное испытание, что мне ни разу не доводилось испытать столь сильной агонии. Теперь понятно, почему у Нефритового дворца так мало учеников... - произнёс я мрачным голосом и с мрачным выражением лица, одновременно осматривая остальных, пытаясь угадать на глазок, к каким частям тела Шифу прикреплял цепи к Гадюке, Богомолу и Журавлю.

- Удивительно... Обычно с заданиями от Шифу с первого раза справляется лишь Тигрица - она дольше всех нас живет в нефритовом дворце, - произнес Журавль. По его мимике казалось, что он вообще не понимает, о каком именно испытании я говорю.

Я с подозрением уставился на Тигрицу, почему-то вспоминая костюм «Тёмной госпожи» из зала дворца. Она тоже смотрела на меня в ответ, и в её взгляде читался какой-то вызов...

- Ну... ребята, кто еще желает добавки? После завтрака нас ждет тренировочная площадка и мастер Шифу, - произнес я, и разорвал зрительный контакт. По её взгляду было ясно: она точно держит на меня какую-то обиду.

Все, кроме Тигрицы, подняли свои конечности, а та и вовсе молча удалилась.

Оставшуюся часть завтрака мы провели молча. После него, я помыл посуду, и мы организованно вышли на улицу. Там нам повстречалась тигрица, после чего вся группа направилась на тренировочную площадку. Где нас уже ожидал мастер Шифу.

***

- Сегодня вы наглядно покажете панде, что одной лишь грубой силы недостаточно, чтобы одолеть истинных мастеров кунг-фу. Однако помните ясно и чётко: этот бой всего лишь тренировочный показательны поединок, и серьёзные увечья здесь недопустимы. - наставлял учеников мастер твёрдым голосом.

Пятёрка понимающе кивнула и принялась поглядывать на меня с явным интересом. Чувствовалось, что ребятам не терпится преподать мне урок.

«Неужели они действительно считают, будто мне нечего им противопоставить?» - возмущённо размышлял я, прекрасно осознавая, что Шифу скорее всего прав. Но годы упорных тренировок вкупе с обострённым чувством собственного достоинства заглушали осторожный шепот здравого смысла.

- Панда, твоим первым соперником станет Богомол, так что будь начеку. Если есть желание то разомнись заранее. - усмехнулся в конце Шифу и заложил руки за спину.

В ответ я небрежно пожал плечами и сразу приступил выполнять быстрый комплекс разминки. Мало ли что случится, с неразогретым телом можно ненароком схлопотать какую-нибудь неприятную травму.

Богомол, наоборот, вовсе не разминался, а спокойно ждал в стороне, пока я разогреюсь. А вообще богомолу нужна разминка? Возможно, у него особая физиология?

После небольшой разминки, встав напротив своего крошечного противника, я мысленно приготовился услышать команду к началу боя.

Во мне вдруг поселилась уверенность, что мои шансы против него невелики. Богомол уже успел продемонстрировать своё мастерство в скорости и реакции ещё в «мучильне», а также ранее на церемонии выбора воина Дракона. Попасть по нему будет крайне трудно, поэтому постараюсь хотя бы выдержать его атаки.

С командой Шифу о начале боя Богомол со скоростью пули исчез со своей позиции. Я мгновенно почувствовал, как он молниеносным прыжком взлетел вверх по моему телу, перемахнул через шею и крепко ухватился за мой шиворот.

Инстинктивно я успел поставить левую ногу чуть назад и напряженно зафиксироваться, стараясь устоять после резкого рывка противника, который заставил меня сильно покачнуться.

Не теряя ни мгновения, одна из моих рук метнулась назад, пытаясь схватить противника, но богомол оказался намного быстрее,потребовался лишь миг, и он стремительно соскользнул вниз, прочно захватив мою выставленную назад ногу. И вскоре последовал мощный толчок, которой отправил меня на землю.

Ещё не успев прийти в себя после падения, ловкий противник вновь атаковал: упершись своими конечностями в пол, он резко развернулся, закрутил моё тело вокруг оси и мощным замахом швырнул прямо в ближайшую каменную стену.

Боль от столкновения почти не чувствовалась, однако голова сразу наполнилась глухим гулким эхом от резкого удара, отдаваясь тяжёлым звоном внутри черепа.

Осознание того, что всего лишь за несколько мгновений меня отправил в полёт какое-то крохотное насекомое, резко ударило по самолюбию. Конечно, я был к этому готов, но предполагать такое: одно дело, а ощутить поражение собственной кожей: совершенно другое.

И я все никак не мог взять в толк: как в таком миниатюрном существе умещается столь колоссальная сила?

- Ой, панда, прости, я не хотел… ты там вообще живой? - с заминкой произнёс богомол, оказавшись прямо перед моими глазами.

- Всё в порядке, нечего меня жалеть, я достаточно крепкий. Ну же, мастера кунг-фу, покажите мне всё, на что способно ваше боевое искусство, - произнес я бодрым голосом, поднимаясь с пола, стараясь сохранить достоинство перед остальными.

Вся пятёрка смотрела на меня с неподдельным любопытством. Было видно, что мои слова застали их врасплох. Но я уже понял простую истину: чтобы постичь кунг-фу, нужно быть садомазохистом. Поэтому я предоставил им полную свободу действий.

Глаза Шифу тут же вспыхнули азартом, и спустя мгновение он указал мне следующего противника Гадюку.

Старт прозвучал резко, и почти мгновенно гадюка стремительно рванула вперёд, начав кружить вокруг меня, плавно изгибаясь и выписывая стремительные зигзаги.

- Ну что, Панда, готов? - Она задорно посмотрела на меня, слегка подтрунивая.

Она даже не стала ждать моего ответа, моментально свернувшись упругим клубком, будто сжатая пружина. Я едва успел моргнуть, как змея молнией метнулась вперед. Попробовав отбить атаку, я резко выбросил ногу ей навстречу, но противник оказался чересчур быстр — нога лишь скользнула по гладким чешуйкам, а гадюка тут же взмыла вверх, оказавшись прямо напротив моей груди. Буквально повиснув воздухе, она обрушила на меня стремительную череду ударов хвостом.

От шквала неприятнейших ударов моя грудь содрогалась, вынуждая отступить на пару шагов назад. Я попытался ответить ей резким косым ударом руки, однако змея ловко увернулась, отпрыгнув от меня сразу на несколько метров.

- Ты действительно оказался крепче, чем ожидалось. Если бы здесь был кто-то другой, возможно, давно бы уже лежал сейчас с переломанными ребрами, - признала Гадюка.

И тут я понял, что все её действия до этого были лишь удовлетворением интереса, а теперь последует уже настоящая атака.

Гадюка с шипением, словно молния, бросилась теперь уже в сторону моей головы. Я не успел и глазом моргнуть, как оказался послан в полёт несколькими ударами хвоста. Но моя соперница не остановилась на достигнутом. Изогнувшись ловко, она обогнула моё тело сзади и мощным движением ударила меня в спину упругим телом, заставив двигаться совершенно в другом направлении.

После такого удара я пролетел пару метров вперёд и протащился лицом по твёрдой поверхности площадки прямо до ног Мастера Шифу.

Боль после всего, через что мне пришлось пройти, опять таки почти не ощущалась. Да я словно бронированный танк из обычной MMORPG: уровень моей защиты настолько высок, что их атаки едва ли наносят мне синяки. — Пришла мне в голову интересная мысль.

Тем не менее в голову сейчас лезли совсем другие, более насущные мысли.

Ведь я до сих пор никак не мог понять: «Что же это за монстры такие? Откуда в их телах такая невероятная сила? В чём их секрет?»

«Да, они бьют плавно, ритмично. Ни одна атака не случайна, каждый удар наносится чётко и точно. Но это не объясняет, каким образом их удары нарушают физические законы... Как разумные существа, чей вес значительно меньше моего, способны отправить меня в полёт, словно легчайшую пушинку?»

- Ну что, продолжим? - спросил Шифу, перебив мои мысли и всем своим видом ожидая от меня лишь положительного ответа.

- Да, продолжим, но думаю, и так должно быть очевидно, что следующий мой соперник вновь заставит меня летать по всей тренировочной площадке, - с кислой миной ответил я.

Следующей, с кем я сражался, была тигрица. Весь её облик выражал то, что она не будет со мной столь обходительна, как остальные.

Едва прозвучала команда старта, она стремительно взлетела вверх, изящно выполнила сальто и атаковала меня мощным ударом обеих ног. К счастью, мне удалось выдержать атаку практически без усилий. Однако сила её удара была настолько велика, что я слегка погрузился в землю, образовав небольшую воронку вокруг себя.

«Ну хоть кому-то я смогу достойно ответить», - с гордостью подумал я, с ухмылкой глядя на тигрицу, которой явно это не понравилось.

И тут же от неё последовал бешеный шквал новых ударов: мощные атаки сверху, стремительные подсечки и головокружительные акробатические трюки в воздухе, на которые я уже не успевал отреагировать.

Только-только зародившаяся гордость мгновенно рассыпалась в прах перед таким напором.

Тигрица особенно сильным ударом ноги подбросила меня высоко вверх, вращаясь вокруг своей оси и методично нанося новые удары. Мне оставалось лишь беспомощно и беспорядочно кружиться в воздухе.

Пока по мне градом сыпались её удары, я лишь бессильно думал, как же несладко придется её будущему партнеру. Снаружи она выглядела холодной и серьёзной. Но внутри нее бушевал самый настоящий вулкан, готовый взорваться огнем гнева.

Наконец-то ей каким-то образом удалось в полете занять позицию прямо надо мной и с рыком, мощным ударом отправить мое тело стремительно вниз.

Приземление было болезненным: от удара земля содрогнулась, отозвавшись глухой болью по всему телу. Уши заполнил назойливый звон, а окружающий мир кружился пугающим водоворотом.

И где-то на периферии сознания раздалось отчётливое: «Есть пробитие»...

Сознание и зрение прояснилось, и я осознал, что лежу на дне кратера. Прямо перед моими глазами стоял мастер Шифу, который водил пальцем вокруг моих глаз. Убедившись, что я пришёл в себя, он ловко отскочил назад и пошёл в сторону тигрицы.

Я осторожно поднялся и потянулся, наслаждаясь приятным ощущением растянутых мышц спины. Несколько звонких щелчков эхом отозвались вдоль позвоночника.

«А вот последний удар, наверное, все таки был лишним.» - Думал я, пытаясь ощутить повреждения тела, но вскоре меня отвлёк твёрдый голос Шифу, который в это время отчитывал тигрицу.

- Тигрица, ведь я предупреждал всех заранее, что это должно быть всего лишь показательное выступлением. Будь там кто-нибудь другой, исход мог бы оказаться трагическим… Ты же знаешь, сколько раз я учил тебя одному простому принципу: умение владеть своей силой куда ценнее самой силы, особенно когда речь идет о демонстрации. - Говорил Шифу резким и строгим голосом.

Тигрица же стояла неподвижно, опустив глаза и слегка съёжившись; её взгляд выражал какую-то обиду и затаённый страх.

Мне даже её стало жалко, ведь всё-таки я сам говорил, что жалеть меня не стоит, и я решил вмешаться: - Ничего, мастер Шифу. Зато я больше узнал, на что способно кунг-фу. Да и, как видите, я даже не пострадал.

Шифу осмотрел меня с ног до головы и лишь хмыкнул, после чего задал вопрос: - Ну и какой же урок ты сегодня усвоил? - Шифу спросил меня мудрым голосом, при этом внимательно посмотрев мне в глаза, словно что-то там искал.

- Да-да-да… Я понял, что сила моих мускулов в поединке против настоящих мастеров боевых искусств ровным счётом ничего не значит и всё такое. Но всё-таки надеялся увидеть нечто большее… Про вас ведь ходит столько легенд и мифов!» - произнес я спокойно, стараясь сделать серьёзную мину при плохой игре. Ведь признать вслух этот факт совсем не хотелось.

- И какие же про нас ходят слухи? - заинтересовался Шифу, а в его глазах уже сверкали бесята.

- Например, говорят, что мастера кунг-фу способны дробить горы одним прикосновением пальца, - произнёс я, вспоминая самую распространённую народную байку.

- Даже так… Послушай-ка, панда, видишь ту скалу? Тащи её сюда, - произнес Шифу, указывая на огромный валун весом примерно три тонны, лежавший за пределами тренировочного поля.

- Запросто, - усмехнулся я и направился к камню. Мне было любопытно, что именно хочет продемонстрировать Шифу.

------

Хотел эту главу выложить здесь на день раньше, но из-за обстоятельств не смог этого сделать.)

Работа.)

Главный герой постепенно осознаёт, на что способен так называемые руконогомахи.

Спешу всех ждавших что гг вынесет всех в одну калитку заверить что гг вовсе не слабак, просто действует, словно танк, палящий по воробьям бронебойными снарядами вместо фугасных. Попасть не может, да и воробьи какие-то чернобыльские, броню корябают).

Спасибо всем за огромную поддержку ). Новые главы уже на бусти

Глава 9

Тренировочная площадка нефритового дворца. От 3 лица

- Запросто - усмехнулся Панда и покинул площадку, неспешно направляясь к одинокому валуну неподалёку.

Тем временем мастер Шифу задумчиво застыл в молчании, погружённый в собственные мысли, тогда как Неистовая Пятёрка, собравшись неподалёку, тихо перешёптывалась, обмениваясь мнениями друг с другом.

- Похоже, Панда всё-таки говорил правду. Мастер Шифу действительно принял решение взять его в ученики - удивленно произнёс Журавль.

Тигрица, услышав вывод, к которому пришла и сама ранее, лишь плотнее сжала губы.

- Ну, определённо, он не безнадёжен… У него есть даже какие-то рефлексы и реакция, но больше всего меня поражает его стойкость к ударам… Словно его жир и мышцы гасят большую часть энергии, - заметила Гадюка.

Следующим, кто взял слово, был Богомол:

- А ещё он силён, очень силён… Это мы, конечно, уже всё поняли вчера, но всё равно это крайне удивляет…

- Да уж, - хмыкнул журавль и указал клювом на панду, спокойно поднимающую массивный валун.

Внезапно, раздался голос обезьяны что задумчиво произнес:

- А вообще, кажется, парень-то он неплохой, вполне себе как личность... Вот сегодня утром нас ещё и вкусным завтраком угостил. Может, всё-таки дадим ему шанс? Раз уж Мастер дал понять, что он с нами надолго?

Остальные замерли от неожиданности, услышав речь обезьяны.

Первой, решительно согласилась гадюка, следом одобрили богомол и журавль, направив свои внимательные взоры на тигрицу в ожидании её мнения.

Тигрица секунду помолчала, задумчиво глядя вдаль, а потом резко вздохнула и раздражённо выпалила:

- Меня эта панда бесит! Но поскольку мастер Шифу решил сделать его новым учеником, придётся терпеть. Может быть, из него выйдет какой-то толк... Но я не верю, что он является Воином Дракона! - произнесла она и осторожно бросила взгляд на спину Шифу.

На площадке образовалась неудобная тишина, которую вновь нарушил Обезьяна, стараясь перевести тему:

- А помните, кто-то вчера говорил, что если панда будет из себя что-то представлять, то кто съест свою шляпу? - Прыснул в кулак Обезьяна.

Остальные, услышав слова Обезьяны, уткнули взгляды в Журавля, который с раздражением пытался найти способ выкрутиться из данной ситуации...

***

Тем временем Шифу, стоявший в отдалении, оставался неподвижным, словно каменное изваяние, глубоко погрузившись в свои размышления. Он вновь и вновь задавал себе мучивший его вопрос: не совершит ли он очередную ошибку, раскрыв перед Пандой и остальными учениками следующую ступень мастерства кунг-фу? Ведь владение такой силой могло принести как великое благо, так и огромное несчастье.

Картины прошлого не давали ему покоя. Сейчас он отчётливо вспоминал всех их - своих бывших друзей, членов прежней «Неистовой пятёрки».

И тот страшный миг, когда их руки тянулись к рукояти проклятого клинка, способного заточить и исказить сознание.

И хотя своё решение казалось единственно верным в той ситуации, всё же оно обернулось настоящей катастрофой: клинок был разрушен, а дружба рассыпалась вдребезги. Каждое его слово в защиту себя встречало лишь ледяные взгляды бывших друзей, считающих его слабаком и трусом.

Тогда он думал, что спас друзей от рокового шага, защитил их от беды. Как сильно он ошибался! Разрыв команды словно вскрыл гнойник, и накопившиеся обиды привели к ужасающим последствиям.

Самый близкий из его друзей был утрачен безвозвратно, окончательно похоронив всякую надежду на восстановление единства.

Она была истинным гением, постигшим сотни тайн и секретов искусства ци, и её уже прочили в преемницы самого Угвэя. Высокомерие и гордость сопровождали её повсюду, но мягкость манер и искренняя доброта неизменно уравновешивали эти недостатки.

Однако порой даже самый яркий огонь способен внезапно угаснуть, оставив лишь кромешную, непроглядную тьму.

Многие мастера тоже проходили через эту грань, балансируя на острие ножа, иногда падая в бездну, иногда находя гармонию и становясь поистине могущественными.

Но самым мучительным было осознание собственной вины перед сыном, которого он невольно толкнул на этот опасный путь, не представляя последствий своего поступка. Раскалённое клеймо вины осталось неизгладимым шрамом на его душе. Если бы он тогда был внимательнее...

Шифу напряг свой разум, стараясь сосредоточиться не на прошлом, а на настоящем, и следующая мысль окончательно укрепила его решимость продемонстрировать ученикам искусство управления ци и обещать научить их этому.

Ведь рано или поздно, хочет учитель того или нет, его ученики неизбежно столкнутся с этой силой и тогда уже не смогут устоять перед ней - ни перед соблазном постичь её тайны, ни перед необходимостью вступить в схватку с её обладателем.

***

Тем временем Панда наконец-то притащил огромный кусок скалы и с тяжелым грохотом швырнул его прямо посреди тренировочного поля.

Пятерка слегка удивлённо уставились на панду: вблизи камень оказался намного внушительнее, чем издалека.

А Панда недовольно буркнул в ответ:

- Чего вы так удивляетесь? Сами только что демонстрировали всякие чудеса, а тут всего лишь простая грубая сила…

Тем временем Шифу завершил свои размышления, чему-то кивнул сам себе, обошел кругом бывшую ношу панды и дал знак остальным построиться вокруг таким образом, чтобы каждый мог отчетливо наблюдать за его действиями.

- Смотри сейчас на меня внимательно. Надеюсь, сегодня ты наконец-то осознаешь всю мощь кунг-фу и почувствуешь в себе хотя бы малую толику таланта и упорства, чтобы овладеть этим искусством. - произнес Шифу, сверля панду взглядом.

Но тот лишь в ответ приподнял свою бровь, выражая свой скепсис.

Шифу проигнорировал его ответ, устремил взгляд на своих учеников и произнёс серьёзным голосом:

- И вы, пятёрка, тоже смотрите внимательно: вы увидите то, ради чего именно я все эти годы вкладывал в вас прочный фундамент знаний и практических навыков, обучал правильному движению тела, контролю дыхания и техникам.

Пятёрка склонила головы, обозначив свою готовность внимательно внимать словам и действиям учителя.

Убедившись что все ученики внимательно на него смотрят, Шифу медленно выпрямился, расправил плечи и принял сосредоточённый вид. Глаза его закрылись, дыхание стало ровным и глубоким.

Через несколько секунд Шифу плавно поднял обе руки перед собой примерно на уровне груди, ладонями друг к другу. Руки двигались легко и грациозно, будто танцевали в воздухе, создавая мягкие круги и петли.

Наблюдавшие за ним Пятёрка и Панда вскоре заметили нечто необычное: вокруг кистей рук Шифу начали формироваться тонкие красные искры света, постепенно складываясь в красноватый ореол. Сначала он был едва заметен, но вскоре стал ярким и чётко очерченным, окружив кисти и ладони Шифу мерцающим сиянием.

Закончив движение, Шифу мягко коснулся указательным пальцем до камня. Несколько мгновений казалось, что ничего особенного не случилось, но вскоре гладкая поверхность каменного монолита покрылось едва заметной паутинкой трещин, а ещё через миг массивный камень распался щебнем.

Это зрелище мгновенно заставило всех присутствующих буквально раскрыть рты от сильного шока.

Каждый из Неистовой Пятёрки хотя бы однажды сталкивался с намеками в доступных для них свитках и легендах, о возможности использования внутренней энергии Ци, способной наделять мастеров кунг-фу невероятными возможностями. Однако всякий раз, когда кто-то пытался узнать больше от своего наставника, тот уходил от прямого ответа.

А Панда в тот миг витал мыслями совершенно в другом месте. Его внутренний голос взывал лишь об одном: пусть эта реальность окажется далека от мира культивации-гаремника.

- Ну как панда, теперь ты впечатлен? - Хмыкнул Шифу, движениями рук развеивая красную дымку с ладоней рук.

Шифу с нетерпением ждал ответа Панды, но вопреки его ожиданием первым кто подал голос была Тигрица, что быстрее всех отошла от шока:

- Мастер, что это был за прием!? Почему вы нам раньше такого не показывали и не учили подобному?

Остальные были согласны с тигрицей и тоже вопросительно смотрели на Шифу, ожидая от него ответа.

И тот не заставил себя долго ждать и спокойным голосом наставника ответил:

- Иные мастера давно научили бы вас искусному владению приёмами внутренней энергии, раскрыв тайны осознанного управления потоками ци. Но я намеренно воздерживался от подобного вещей и не передавал эти знания лишь потому что это невероятно опасно.

Его взгляд внимательно скользил по лицам слушателей, будто выискивая нечто важное среди присутствующих.

И с каждым следующим сказанным словом его голос мрачнел:

- Ведь даже небольшая ошибка в обращении с энергией ци способна буквально распылить ваше физическое тело на части. Именно так появилась техника пальцевого захвата Уси, которую многие ошибочно принимают за вымысел, созданный лишь для устрашения учеников. Однако это опаснейшее заблуждение. Данный прием возник именно потому, что однажды один из мастеров стал свидетелем подобной трагедии.

Шифу сделал паузу, и в его голосе послышалась печаль:

- Но самое страшное вовсе не то, что ваше тело окажется разорванным на части или превратится в пустую оболочку. В худшем варианте вы обретёте новую силу — чудовищную, беспощадную мощь… Однако цена её станет ужасающей платой: ваш разум распадётся, душа утонет в бездне безумия… - Произнес он, сжимая руки в кулаки.

Вновь оглядев всю неистовую Пятёрку, Шифу тяжело вздохнул и добавил:

- За долгие годы я не раз видел, как сильнейшие и достойнейшие из нас погружались в бездну вечной тьмы и уже не возвращались назад…

- Им просто не хотелось выбираться оттуда. - Закончил свою речь Шифу, и после его слов никто не осмеливался прервать повисшую над площадкой звенящую тишину.

Но она не продлялась долго и Шифу вновь нарушил молчание, и каждое последующее слово звучало уже твёрже и громче, наполняя пространство силой и уверенностью:

- Но те, кто научится правильно управлять этой силой, смогут достигать невероятных высот: мгновенно перемещаться на большие расстояния, одной мыслью исцелять тяжелые болезни и смертельные раны, движением руки создавать бури и штормы, оживлять неживое и творить любые чудеса, раньше казавшиеся мифическими…

Здесь Шифу снова сделал паузу, готовясь огорошить всех неожиданностью:

- И как ваш мастер, я научу вас правильно ей пользоваться. Вы освоите всё, что умею и знаю я.

- Даже тебя, панда, я научу, если когда-нибудь ты сможешь догнать моих учеников… - добавил он, усмехаясь и бросив на него взгляд, полный насмешки.

- Но есть одно условие: вы должны искренне верить в своего наставника и безоговорочно исполнять мои указания. Только тогда ваше обучение станет успешным!

В тот момент, когда Шифу произносил эту речь нарочито величественным голосом, на него водопадом лились солнечные лучи.

- Мы готовы, мастер - тихо произнесла тигрица, склонив голову перед учителем. Остальные четверо членов Пятёрки повторили её движение, чётко и синхронно ударив сжатым кулаком в открытую ладонь другой руки, ну или изгибая хвост к телу, как это сделала гадюка.

Поддавшись общему настроению и понимая, что оставаться неподвижным сейчас будет выглядеть странно, панда тоже выполнил этот символический поклон, стараясь повторить движения остальных.

И вся эта идиллия резко прервалась, когда на площадку, точно так же, как и утром, ворвался запыхавшийся слуга с срочной новостью.

- Мастер Шифу! Пришли тревожные вести из нашей деревни. Одна из банд крокодилов-бандитов настолько осмелела, что напала и похитила детей и теперь требует огромный выкуп...

========

Глава выша коротенькая, следующие подлиньше и они на бусти+)

Ступил на хрупкий лед с этими "энергиями", много всего про них понаписано, наполировано, но я уже не помню, поэтому собираюсь сделать этакий свой вариант "силы" со своими блекджеком, инь и яном... который впрочем будет опираться на философию Шаолиня.

Так-что не нужно ждать бесконечного сидения на месте и вдыхание энергии ци через попу в какое-то ядро_))

Глава 10

Тренировочная площадка нефритового дворца. От лица По.

Стоя в сторонке вместе с остальными, я слушал очень плохие новости от уже знакомого мне слуги, который явно очень торопился, когда бежал сюда.

Оказалось, приход троих гопников в ресторан моего отца был лишь началом. Теперь же разбойники обнаглели настолько, что начали совершать настоящие налеты на деревню, захватывать детей и требовать за них выкуп.

Пока я переваривал эту новость, Шифу обратился к слуге с вопросом, уже вертящимся у меня в голове:

- А где были стражники в тот миг? Их стало так мало, что теперь они даже обычных грабителей разогнать не способны? - злобно произнёс Шифу, при этом сурово глядя прямо в глаза слуге.

Тот торопливо поклонился и начал отвечать, словно оправдываясь:

- Уважаемый мастер Шифу…

- Нет нужды в вежливостях, говори прямо - перебил его Шифу, нахмурившись.

- У деревни почти не осталось охраны - продолжал слуга дрожащим голосом.

- Остатки гарнизона еще вчера покинули поселок, вскоре после известия о выборе Воина Дракона. Солдаты якобы ушли охранять торговые караваны. Остался всего один воин, оказавшийся абсолютно бесполезным перед лицом толпы бандитов...

Закончив речь на печальной ноте, слуга опустил голову.

- Он жив? - серьезно уточнил Шифу.

- Да, но его сильно избили - ответил слуга.

Шифу услышал последние слова и принял сосредоточенный вид. Затем твердым голосом, не терпящим возражений, объявил:

- Неистовая пятерка, внимательно слушайте мое задание: спасите детей, грабителей постарайтесь не лишать жизни, однако очень крепко поколотите и свяжите, чтобы сдать их стражникам... Или хотя бы передать под охрану местных жителей до отправки тех в тюрьму.

На мгновение прервавшись, Шифу пристально взглянул на учеников, посмотрел на меня и добавил:

- И еще одно... Возьмите с собой панду. Пусть увидит, для каких целей мастера изучают кунг-фу.

«Ну да, как тут без меня...» - едва прозвучали последние слова Шифу, как перед моим внутренним взором тут же возникла картина, как я неуклонно замедляю продвижение группы на каждом этапе нашего будущего пути, постепенно вызывая всё большее раздражение среди остальных.

- Все понятно? - уточнил Шифу. Но его слова звучали скорее как утверждение, нежели вопрос.

- Да, мастер, мы готовы исполнить ваше задание - смиренно ответила Тигрица, низко наклонив голову в знак согласия.

Я не стал пытаться каким-либо образом отказаться, ведь это была не просьба, а указание, и буквально минуту назад я официально поклялся слушаться своего нового учителя. А спасение детей - это дело достойное и благое. К тому же интересно посмотреть, как действует Пятёрка в реальных боевых условиях.

Ну а ещё, возможно, удастся поднять самооценку, здорово просевшую после того, как меня втоптали в грязь на тренировочной площадке...

«Надеюсь, среди бандитов нет мастеров кунг-фу… Ведь нет же?..»

И на обратном пути, может быть, даже удастся заскочить к отцу.

Вообще всё происходящее у меня вызывало какое-то странное ощущение неправильности... Ведь всего несколько дней назад жизнь текла размеренно и спокойно, а уже сегодня меня швыряют по всей тренировочной площадке, и я помогаю спасать невинных.

- Ну чего стоите?! - рявкнул тем временем Шифу, возвращая меня в действительность, и пятёрка, не теряя времени, рванула прочь в сторону спуска с горы. Но вместо того чтобы выбрать лестницу, они прыгнули прямо в пропасть, лишь на самом краю чей-то голос крикнул: - Панда, мы будем ждать тебя внизу!

«И как теперь догнать эту бешеную компанию?» - зло подумал я, подбегая к лестнице. Следовать примеру Пятёрки точно не рискну: прыгать в пропасть, которая к тому же скрыта туманом, - это чистое самоубийство.

Бежать вниз по лестнице заманчиво, но медленно, и скорее всего я упаду и покачусь кубарем.

«Стоп… кубарем? А что если...» - перед глазами всплыла картинка мема, где панда скатывается с горы, свернувшись в шар.

Похоже, я всё-таки становлюсь настоящим учеником Нефритового Дворца, потому что раньше ничего подобного извращённого мне бы точно не пришло в голову.

- Ну была не была. - усмехнулся я сам себе под нос.

И каким-то чудом мне удалось сгруппироваться в плотный комок и покатиться вниз по лестнице, постепенно набирая скорость. Не стану подробно расписывать ощущения от такого экстремального перемещения, скажу лишь одно: они были ужасны.

Мне оставалось только надеяться, что не вылечу за пределы ступеней навстречу обрыву. Вскоре пришла разумная мысль: а как, собственно говоря, я собираюсь тормозить?

Сколько я так катился точно не знаю, но по ощущениям недолго. Конец моего полёта ознаменовался серией столкновений с чем-то твёрдым и громким деревянным треском. Затем вся накопленная скорость исчезла, и я, сгруппировавшись, упал на живот и наконец остановился.

Некоторое время пытался встать на ноги, ощущая себя самым настоящим алкашом, который допился до бешеных «вертолетов». И когда мой бедный вестибулярный аппарат более-менее пришел в норму, то я осмотрел дело рук своих.

И тут же я очень сильно обрадовался, что этот спуск не парадный, а запасной и выходит чуть правее деревни, на пустырь. Ведь своим бронированным телом я снеc несколько декоративных колонн, а на их месте могли бы оказаться, к примеру, местные жители или их дома...

«Что же я за сволочь такая?» - пришла в голову мысль, ведь не ощущаю даже от столкновений какой-либо боли, лишь небольшое покалывание по всему телу.

- Может, уже хватит разрушать постройки Нефритового дворца? - с раздражением произнесла подошедшая тигрица. Она вместе с остальными ранее стояла неподалеку от меня и тоже смотрела на причинённые мной разрушения.

От её слов мне стало неловко. Я уже представлял себе, как Шифу узнает о моей очередной выходке и каким образом он решит наказать меня.

- Я не виноват... Всё дело в строителях, они обязаны были учесть, что... - я попробовал как-то глупо оправдаться, хотя сам прекрасно понимал, что здесь вся вина лежит исключительно на мне.

- Что их сможет разрушить гигантская панда спустя много лет после строительства? - с явным скепсисом закончил мою мысль журавль.

В ответ на его слова я сделал морду кирпичом и ответил чётко и лаконично:- Да.

- Ладно, сейчас не время для этого, пойдем в деревню и расспросим местных жителей и стражника, если его найдем, - раздраженно произнесла тигрица, понимая, что со мной, как с дурака, спросу нет.

После этих слов мы направились в деревню, где царила тяжёлая атмосфера упадка и тревоги. Местные жители двигались медленно, будто обременены невидимой тяжестью.

И я, конечно, их прекрасно понимаю: столько лет жили спокойно и мирно, а тут вдруг какие-то твари врываются в деревню, творят свои грязные дела и безнаказанно уходят, прихватив с собой детей.

Вообще-то в разговоре я узнал, что за последнее время Неистовая пятёрка уже много раз выбиралась из Нефритового дворца на разборки с бандитами, но в основном все их задания проходили в соседних небольших деревнях, где стражников отродясь не бывало.

Путь наш пролёг к зданию местного гарнизона. Это был старенькое двухэтажное здание с приподнятыми вверх углами крыши, покрытое серой черепицей. Сейчас оно выглядело пустым и заброшенным, лишь у входа уныло сидел на ступеньках огромный буйвол-стражник. Его руки и ноги были перемотаны бинтами, синяки темно-синего цвета проступали сквозь густую шерсть на морде, а взгляд выражал глубокую печаль и разочарование.

Увидев нашу бравую компанию, он обрадовался и попытался было вскочить, но со стоном сел обратно.

Махнув ему рукой, чтобы он не вставал, мы начали расспрашивать его о ранее произошедших событиях.

Из рассказа этого бедняги мы узнали, что все нападающие оказались крокобандитами, их насчитывалось около десятка. Появились они три часа назад, сначала напали на рынок и попытались ограбить торговцев, однако те едва успели открыться, денег практически не оказалось. Тогда бандиты похитили семерых детей и потребовали выкуп: по пятьсот золотых монет за каждого ребёнка.

Услышав тогда цену, я невольно присвистнул: для простого деревенского жителя сумма была практически неподъёмна. На эти деньги обычная среднестатистическая семья могла бы прожить целый год, ни в чём себе не отказывая.

Местом, где должна состояться передача выкупа, бандиты выбрали вход в Западный лес. Время назначили на вечер следующего дня. Сначала они потребовали деньги, а уж потом обещали отпустить заложников.

Остановить их стражник, понятное дело, не смог. Он вообще остался единственным служащим в деревне: всех остальных отозвали ещё вчера, а его оставили здесь лишь потому, что кто-то должен был охранять местный архив и арсенал, да ловить мелких преступников - ведь большего один он всё равно бы не сделал.

Я даже зауважал этого мужика, ведь несмотря на то, что он остался совсем один, он не побоялся и выступил против толпы с численным преимуществом.

Куда отправили всех стражников, тот не знал или делал вид, что не знает, потому что при этом вопросе слишком сильно нервничал и злился, аж кулаки сжимал.

Узнав от стражника всё возможное, наша ватага дружно рванула в сторону Западного леса, рассчитывая догнать бандитов или хотя бы напасть на их след. К счастью, я был способен бежать довольно быстро, почти не отставая от остальных.

Пока бежал, я размышлял над событиями, произошедшими ранее. Ведь, по правде говоря, демонстрация способностей и рассказ Шифу произвели на меня крайне сильное впечатление.

Если бы я был типичным попаданцем, то наверняка уже активно искал бы пресловутую «ци» и пытался ею управлять, но, к счастью или к сожалению, я таковым не являюсь. Да и предупреждения Шифу насчёт последствий ошибок с управлением этой силой сильно напрягали... Быть разорванным на кусочки или превратиться в слабоумного было вовсе не в моих планах.

Но больше всего меня шокировало, как легко меня втоптали в грязь тренировочной арены. Да, я оказался аномально крепким и не получил никаких ран, разве что несколько лёгких синяков, но это было лишь небольшим утешением.

Ведь в ответ я своим оппонентам сделать ничего не мог: ни заблокировать их атаки, ни нанести контрудар. Конечно, я не выкладывался на полную силу, но полагаю, что и они действовали едва ли вполсилы.

А самое противное, что они заставили меня вспомнить то липкое чувство слабости и беспомощности, которое постоянно преследовало меня в прошлом мире.

И после того, как я наглотался пыли на тренировочной площадке, в моей голове появились навязчивые мысли, шепчущие что-то вроде: «Превзойди их и стань гораздо сильнее».

И эти мысли меня сильно напрягали, мне казалось, что они мне несвойственны.

«Видимо, тёмная сторона пытается меня искусить...» - ехидно подумал я.

***

Примерно через двадцать минут бега и моих размышлений мы достигли границы леса. И тут начались проблемы...

Сам Лес простирался вдаль огромным массивом сотен гектаров, заполненных густой зеленью и переплетением тропинок и больших дорог. Просто так найти грабителей среди всего этого казалось невозможным: это равносильно поиску иголки в стоге сена.

Похоже, грабители еще и намеренно замели свои следы, оставив нас в полном неведении относительно направления своего отступления.

Пока журавль делал свой облёт и мы его ждали, я решил как-то завести беседу с кем-нибудь, и одновременно узнать информацию о наших недругах.

- Насколько сильными являются наши соперники? - поинтересовался я у товарищей.

Скучавший в тот момент обезьяна, обрадовавшись, что можно хоть как-то себя развлечь, и охотно начал рассказывать:

- Ну, крокобандиты не отличаются особыми талантами в боевых искусствах, и их основная сила заключается лишь в количестве и агрессивности. - Во время рассказа тот жестикулировал руками, изображая ладонями пасть на манер крокодила.

- А почему с ними не разберутся, раз они не столь опасны? - с интересом уточнил я.

Ведь действительно, сколько живу, постоянно слышу, как тут и там, где-то на дороге кого-то ограбили крокодилы.

Обезьяна ответил на мой вопрос немного обречённым голосом:

- Ну, есть множество кланов крокобандитов, которые обитают в глуши леса. Разберёшься с одной шайкой, и обязательно появится новая, а то и сразу две. Поэтому торговцы и стражники считают их настоящей головной болью. Эти банды ещё и тем отличаются, что редко кого-то убивают, вот и живут до сих пор в таком большом количестве. - закончил он.

Я уже приготовился задать следующий вопрос, когда внезапно раздались хлопающие звуки крыльев: это возвращался журавль.

- Лес слишком густой, сверху ничего не рассмотреть. Кроны деревьев идеально маскируют любые признаки присутствия бандитов, - разочарованно сообщил он, спускаясь на землю.

- Что будем делать дальше? - взволнованно спросила гадюка, заметно нервничавшая из-за ситуации с детьми.

Первым, кто предложил идею, был богомол:

- Думаю, целесообразно выждать до завтрашнего вечера, схватить преступников, когда они явятся за выкупом, и вызнать от них сведения о местонахождении укрытия, - негромко высказал предположение богомол, погруженный в размышления.

Следующим выступил обезьяна, улыбаясь своей широкой ухмылкой:

- Как насчет роли приманки? Давайте сыграем роль одиноких путников, заманив бандитов в ловушку - бодро предложил он, делая выразительный жест рукой.

Затем встрепенулась тигрица, приняв решение продемонстрировать лидерские качества:

- По-моему, надо немедленно разделиться и начать осмотр границ леса. Сомневаюсь, что бандиты забрались глубоко внутрь - холодно заявила она, бросив решительный взгляд на всех нас.

- Или же подождем до вечера, чтобы журавль смог заметить отблески костра среди ветвей - предложил уже я, особенно не вдохновляясь перспективой искать бандитов методом тыка.

В ответ на свое предложение я получил крайне раздражённый взгляд тигрицы.

***

Как считаете, какой вариант действий выбрала Неистовая Пятёрка? Правильно, предложение Тигрицы.

Я пытался настаивать на своём варианте и варианте Богомола, поскольку они казались наиболее жизнеспособными. Однако лидер группы ответила мне, что ждать слишком долго, и вообще нужно действовать прямо щас.

Ну да, куда нам до мастеров кунг-фу, они наверное знают лучше...

По итогу разделение группы произошло следующим образом: Тигрица отправилась исследовать северную границу леса совместно с Журавлём. Гадюка взяла на себя южную зону, взяв в напарники Обезьяну. Мне выпала честь остаться с Богомолом, исследуя центральную область.

Мы договорились вновь встретиться через два часа возле начала главной лесной дороги, рассчитывая, что кому-то удастся обнаружить след похитителей.

Только никто тогда не задумывался над одним важным вопросом: что будем делать, если кто-нибудь потеряется?

Ведь буквально через десять минут пребывания в лесу стало ясно, что нас с Богомолом объединяет одно общее свойство, и это абсолютная неспособность ориентироваться среди лесного пространства. Едва зайдя глубже в лес, мы совершенно утратили чувство направления и часто сбивались с пути.

Возникла такая комичная ситуация: двое мужчин, страдающих топографическим кретинизмом, тщетно пытаются выбраться из леса, пока остальные заняты поиском преступников.

Впрочем, есть определённая романтика в ходьбе по лесу. Смотреть, как солнечные лучи едва пробиваются сквозь густую крону вековых деревьев, создавая причудливые тени на земле. Слушать тихий шелест листьев и втягивать в себя свежий влажный лесной воздух...

Но это был только первый час блужданий, а сейчас мы бродили по лесу непонятно сколько времени, и уже начинало темнеть. И главное, что мы ничего не нашли, это очень сильно нас раздражало.

- Скажи, Богомол, а как ты вообще увлекся кунг-фу? Если, конечно, не секрет. - попытался я смягчить атмосферу и завязать непринужденный разговор.

Богомол, ловко прыгавший с камня на камень, уловил мой интерес и решил поддержать разговор:

- Началось всё еще в юные годы... Смешно вспоминать сейчас, но в детстве я был жутко импульсивным и совсем неусидчивым. Однажды подруга моего детства отказала мне в предложении жениться на ней, и я возгорелся желанием доказать ей свою ценность, став выдающимся мастером кунг-фу, - поделился он с весельем в голосе, начиная свою историю.

- Только вот я сразу же столкнулся с серьёзной проблемой: мои небольшие размеры отпугивали учителей. Никто не хотел воспринимать всерьёз мою физическую подготовку, несмотря на исключительную ловкость и высокую скорость реакции - с оттенком грусти отметил он.

- Тебе отказывали в обучении? Даже представить сложно... - С удивлением произнес я, вспоминая, на что он способен.

- Ну ты же сам знаешь, что зачастую разумные судят книгу по обложке - ответил Богомол, виноватым тоном.

Я не стал акцентировать внимание на этом и продолжил расспросы:

- И как же вышло так, что ты оказался в Нефритовом дворце? Неужто такая сложная личность, как Шифу, сразу принял тебя в ученики?

Богомол осмотрелся вокруг, будто опасаясь чужих ушей, и заговорщически улыбнувшись, продолжил:

- Ну, пришлось пойти на хитрость. Я притворился врачом и проник в Нефритовый дворец, надеясь вылечить мастера Шифу и таким образом заслужить его доверие и внимание. В надежде, что тот примет меня потом в ученики.

- И как излечил? - с интересом спросил я.

Напротив, я лишь намного ухудшил состояние Шифу, неумело используя акупунктуру - посмеялся он.

- И после этого он согласился сделать тебя учеником? - поднял я бровь, поражаясь такому повороту событий.

Богомол остановился и, развернувшись ко мне, увлеченно продолжил свой рассказ:

- Тогда сложилась целая цепочка необычных совпадений. Семь лет назад Долину терроризировал злодей по имени Боров. Хотя он не обладал глубокими познаниями в боевых искусствах, физическая сила и ярость делали его опасным противником. И мастер Шифу взялся за его устранение сам.

- Но неожиданно Шифу тяжело заболел в тот день, столкнувшись с симптомами, похожими на тяжёлое отравление. Позднее выяснилось, что состояние осложнялось дополнительными признаками заболевания. Для решения возникшего кризиса тигрицу отправили собрать лучших мастеров боевых искусств из всей долины и окрестностей, чтобы объединёнными усилиями победить противника.

- Из-за какой-то путаницы со свитком она привела во Дворец журавля, гадюку и обезьяну, которые на самом деле вовсе не были мастерами.

Представив реакцию Шифу на косяк Тигрицы, я внутренне содрогнулся, но не отрывал внимания от рассказа Богомола.

- Мастер Шифу выразил своё крайнее недовольство сложившейся ситуацией, но мы собрались все вместе и доказали свою способность овладеть кунг-фу, победив Борова в бою. Оценив нашу смелость и талант, Шифу зачислил нас в число своих официальных учеников - завершил он с чувством глубокого удовлетворения.

«Так вот кто был такой этот Боров» - подумал я, вспоминая шумиху вокруг событий тех дней. Тогда жители ещё радовались победе новых учеников Нефритового дворца, почитая их героями.

В то же самое время я тоже заболел какой-то дрянью: мучили сильнейший насморк, непрекращающийся кашель и резкие боли в желудке. Отец утверждал, что эта болезнь характерна и заразна исключительно для панд, но почему-то старался держать меня подальше от кухни.

Но, как назло, однажды отец отправился закупать продукты, оставив меня дома одного. Тут пришёл срочный заказ прямо из Нефритового дворца, как объявил посланник, лично для Мастера Угвэя и Шифу. Я пересилил себя и занялся приготовлением блюда, поскольку отказать столь важной персонам было невозможно.

«Стоп... Болезнь, которой заболевают лишь панды?» - внезапно мелькнула мысль...

- Кстати, какие симптомы были у Шифу? - поинтересовался я вроде бы случайно.

- О, сильное истощение, постоянные сопли, надсадный кашель и сильные боли в животе - ответил богомол.

Все признаки совпали. Возможно, именно я заразил Шифу через еду?

На моём лице наверняка отразилось изумление, и богомол, заметив это, заинтересованно спросил:

- Что-то знаешь о прошлом недуге мастера? - внимательно всматривался он мне в лицо.

- Ну значит дело обстояло так... - решил я поделиться своим открытием с Богомолом, и он внимательно слушал меня.

Завершив небольшой рассказ, я ощутил неловкую тишину, которую вскоре нарушил звонкий смех Богомола. Вся эта ситуация развеселила и меня, и я присоединился к нему, заливисто смеясь.

- Получается, именно ты сыграл одну из главных ролей в создании команды Неистовой пятёрки ! - воскликнул он, вытирая выступившую от смеха слезу.

- Похоже, что так и есть... - усмехнулся я.

Разговорившись дальше, мы осознали, насколько судьбоносными иногда бывают случайности...

Пока мы беседовали, солнце окончательно исчезло за горизонтом, погрузив и без того мрачный лес в полную темноту.

Наше внимание привлекла слабая полоска света, робко пробивающаяся сквозь стволы деревьев и густой кустарник. По-видимому, мы всё-таки натолкнулись либо на стоянку разбойников, либо на небольшую деревушку.

Глава 11

От лица По. В близи к базе крокобандитов.

- Ну вот... Нашли мы те самые иголки в стоге сена... Правда, иголок этих многовато как-то - пробурчал я, оглядывая бандитский лагерь.

Каким-то чудом ранее мне удалось подобраться до края лагеря и остаться незамеченным: в основном благодаря Богомолу, который убирал из-под моих ног ветки и мягко отклонял кусты в сторону.

Сам лагерь крокобандитов расположился на небольшой, уединённой поляне, со всех сторон обнесённой густыми зарослями кустов.

В центре поляны едва горел костёр. Дым от него поднимался тонкой, почти прозрачной струйкой, старательно растворяясь в густой листве деревьев, смыкавшихся над поляной плотным непроглядным слоем.

Перед нами были те самые разбойники. Трое из них кучковалось у огня, перебрасываясь хриплыми репликами и травя байки. Ещё двое, исполняя роль дозорных, устроились на импровизированных вышках на платформах, вплетённых в нижние ветви деревьев, и расслабленно вглядывались в ночную чащу. Остальные спали крепким сном под навесами, покрытыми листвой и ветками.

Среди всей этой братии особенно выделялся их лидер. Он восседал на поваленном дереве ближе к костру, и даже сидя было видно, что он крупнее и массивнее своих подручных. Его плечи были шире, а бугры мускулов, обтянутые грубой кожей с тёмно-зелёным отливом, играли при каждом движении. Морда его была испещрена шрамами, а один из длинных клыков надломлен.

Он сидел, и медленно и методично водил точильным камнем по лезвию длинного, слегка изогнутого клинка. Его жёлтые глаза с узкими зрачками лениво скользили по спящему лагерю, излучая спокойную, хищную уверенность.

По краям поляны, вплотную к кустам, стояли несколько походных палаток, служивших, судя по всему, и складом, и укрытием для трофеев. Приоткрытый полог одной из них позволил разглядеть часть добычи - ящики с фруктами, мешки с овощами и несколько глиняных кувшинов.

Но больше всего мой взгляд, как и взгляд Богомола, приковывала клетка, стоявшая почти в центре лагеря. Она была сплетена из бамбука и лиан и накрыта плотной, грязной тканью, начисто скрывавшей её содержимое. И именно оттуда, из-под этой тяжёлой ткани, донёсся приглушённый детский плач.

«Вот и дети» - с некоторым волнением подумал я.

Пока я вглядывался в темноту лагеря, мой маленький, но проворный напарник, используя свою молниеносную скорость и размеры, бесшумно скользнул в тень, чтобы осмотреть периметр со всех сторон. Спустя пару минут он уже был снова на моём плече.

- Всего около шестнадцати. Не так уж и много - прошептал он мне прямо в ухо, и его голос прозвучал почти беззаботно.

- И чем именно это нам грозит? - так же тихо откликнулся я, не отводя взгляда от здоровяка с надломленным клыком.

- Да в общем-то ничем. Не думаю, что они устоят против твоей грубой силы и моей скорости - ответил он с лёгкой бравадой, которая меня немного напрягла.

Ведь меня на самом деле совсем не прельщала идея в лоб атаковать всю эту ораву. Я ощущал какой-то подвох, а также перспектива получить под ребро заточку от их главаря тоже не входила в мои планы.

Внимательно осматривая их базу, я наконец понял, в чём именно заключалась главная опасность, и поделился догадкой с Богомолом.

- Смотри - тихо прошептал я, едва заметно кивнув в сторону клетки. - Видишь, как тот здоровяк с надломленным клыком сидит?

Богомол хмыкнул и устремил взгляд на указанного мною крокодила, а я продолжил:

- Он не просто греется у огня, он тщательно смотрит по сторонам, будто ждёт нападения. А на деревьях постовые, и они тоже оглядываются.

- Приметил - коротко отозвался Богомол, и его весёлый тон мгновенно сменился задумчивым и он продолжил:

- Понимаю, к чему ты клонишь. При малейшей тревоге они первым делом приставят нож к горлу детей, и тогда мы окажемся бессильны. Будь с нами сейчас вся команда, мы могли бы скоординировать атаку и обезвредить их всех одновременно, не дав им опомниться.

«Вот я дурак.» - Я кивнул и сделал вид, что именно это и хотел сказать, а не какой-то бред насчёт того, что это какая то ловушка.

- Да, но остальные где-то далеко - с раздражением ответил я и добавил:

- А найти их мы не сможем. Мы с тобой сегодня уже выяснили, что в навигации днём по лесу мы не особо сильны, а ночью и подавно. Остаётся только надеяться, что Журавль разглядит с высоты этот жалкий огонёк и приведёт сюда остальных...

Богомол скривился, видимо, вспоминая всё то время, что мы пытались выйти обратно на дорогу.

- Ну да, особо у нас вариантов нет... Разве что как-то отвлечь их от детей - задумчиво сказал он.

«Да надо что то придумать... Блин, ещё темнота мешает обзору, да и в отблесках костра эти сволочи выглядят страшно... Стоп... Страх?»

В моей голове закрутились обрывки мыслей, поплыли смутные образы и кадры из различных ужастиков про лес, которые я когда-то видел.

А может, мы их напугаем? - тихо предложил я, чувствуя, как в голосе проскальзывает неожиданный азарт.

Богомол заинтересованно повернулся ко мне, его большие глаза внимательно изучали моё лицо в темноте.

- Ну, знаешь... Создадим впечатление, что на них напало нечто... неведомое. Если мы всё правильно обыграем, они могут решить, что нападающему совершенно неинтересны дети, а нужны именно они. Тогда у них даже мысли не возникнет использовать детей как щит: просто потому, что это будет казаться бессмысленным - закончил я с тихим смешком.

На лице Богомола появилась хитрая ухмылка, и он потирал лапки от предвкушения.

-Я в деле. У меня как раз есть пара идей, как сделать эту ночь... незабываемой для этих зубастых уродов. Давай обсудим детали - с готовностью ответил он.

***

Спустя 30 минут, база бандитов, от 3-го лица

Тем временем у костра двое крокобандитов вели неторопливую тихую беседу, пока их предводитель продолжал точить клинок.

- И долго мы ещё тут торчать будем? - ворчливо спросил самый тощий из них, перебирая пальцами по своему зазубренному ножу.

Второй, потолще и помоложе, лениво потянулся и ответил:

- А ты что хотел? Пока выкуп не принесут, нам отсюда ни ногой. Хотя бы тут тихо, не то что на болотах. И еды вон сколько... - он кивнул на палатки с припасами.

- Еды... - первый фыркнул, почесав затылок. - Мне бы уже домой, к семье. А то жена опять будет ворчать, будто я тут с бабами заигрываю, а не на жизнь зарабатываю.

Третий, их лидер, не поднимая глаз от клинка, провёл точильным камнем с шипящим звуком.

- Заигрываешь с бабами?... - его голос звучал тихо, но от этого более весомо. - Мы тут сейчас с кое-чем пострашнее заигрываем. Лучше бы и дальше караваны грабили, как раньше. А не с Дворцом Нефритовым связывались...

Он на мгновение замолчал, прислушиваясь к ночным звукам: - Все вы заметили, что стражников вокруг стало намного меньше. Не знаю, с чем это связано, но именно сейчас - самое раздолье на дорогах.

- Босс, ты что, их боишься? - второй нахально ухмыльнулся, но под взглядом предводителя его ухмылка мгновенно исчезла, а поджилки затряслись.

- Дурак - старший крокодил сурово нахмурился и продолжил: - Ты их не видел в деле. Одна эта тигрица может всю нашу шайку на лопатки положить. А если они все пятеро явятся...

Он недовольно замолчал, бросив взгляд на клетку.

- После этого дела наверное брошу всё... А может, честным путём поживу, а может, в другой клан переберусь. Большой Клык последнее время что-то слишком мутные дела затевает... Не чета нашему прежнему главе. Как он завтра вернётся - я ему всё, как есть, в глаза брошу.

- Трусишь! - вякнул молодой, но уже без прежней уверенности, и съёжился, когда старший крокодил сделал чёткий жест, будто перерезает ему горло.

- Я жить хочу - мрачно ответил старый и продолжил: - А ты, я смотрю, ещё ни разу по-настоящему по голове не получал. Вот когда тебе разнесут башку - поймёшь, о чём я.

После слов лидера на лагерь опустилась гнетущая тишина. Её нарушил стон - протяжный, полный такого немого ужаса, что все трое невольно вздрогнули и резко обернулись.

Их товарищ, тот самый, что вернулся с прошлой вылазки весь побитый, метался во сне, его лапы судорожно дёргались, а из горла вырывались хриплые, захлёбывающиеся звуки.

- Опять ему этот кошмар - мрачно произнес первый, отводя взгляд и продолжил: - Третий день не спит нормально. С тех пор, как тот... панда... его отделал.

- Все уже сто раз слышали про огромного злобного панду, что с одного удара вырубил Чана... Эта панда, говорят, ещё и Воин Дракона теперь. - второй нервно сглотнул, вспоминая рассказы двух олухов, что были с тем горемыкой вместе.

Последние слова тяжело повисли в воздухе. Было одно дело: если это просто громила-панда. И совсем другое: если это живое воплощение легенды, избранный воин, наделённый невероятной силой. По слухам, тот с одного удара разрушил главные ворота Нефритового дворца и дышал самым настоящим огнём, словно демон или дракон.

Особенно пронзительный стон, полный беспомощного ужаса, заставил обоих невольно съёжиться.

- Жутковато - тихо признался первый, поёживаясь.

- Перестань, просто парня хорошенько потрепали. Бывает. - буркнул второй, но безуспешно пытался скрыть собственную нервозность.

- «Потрепали»? - первый с горькой усмешкой покачал головой. - Его не просто потрепали. Его... сломали.

Их лидер, до этого молча точивший клинок, наконец поднял взгляд. В его жёлтых глазах мелькнула злая ирония.

- А вот он почувствовал, что такое получить по башке по-настоящему - тихо и с неприятной усмешкой произнёс он, глядя на бьющегося в кошмаре крокодила.

- И, видно, теперь у него не все дома. - дополнив закончил он.

И с силой провёл точильным камнем по лезвию, и резкий шипящий звук на мгновение перекрыл стоны. Но напряжение в воздухе не исчезло, а лишь сгустилось, став почти осязаемым.

Тишина вновь заполнила лагерь. Никто не хотел продолжать разговор, но внезапно из темноты, где-то в кустах, послышался тоненький, неестественный голосок, который мог бы показаться детским только глухому.

- Папа... мама... где вы? Я потерялся...

Двое крокобандитов застыли, будто вкопанные, постовые на деревьях тоже уперли взгляды в темноту леса. Тощий с такой силой сжал рукоять ножа, что костяшки побелели. Молодой невольно приоткрыл пасть, застыв в немой гримасе. Даже их предводитель медленно поднял голову, и его жёлтые глаза с узкими зрачками пристально уставились в сторону кустарника.

- Это... что, ребёнок? - с недоверием произнёс второй бандит.

- Ночью? В этих дебрях? - старый крокодил провёл длинным языком по внезапно пересохшим губам. - Ни один нормальный детёныш сюда не забредёт...

Голосок послышался снова, на этот раз ближе и ещё более пронзительно-неестественный, словно кто-то передразнивал плач:

- Мне страшно... Вы где?

Их товарищ, спавший у навеса, вскрикнул во сне и забился сильнее, словно чувствуя какую-то незримую угрозу.

- Может, подбросим в костёр дровишек? - негромко предложил молодой, нервно поглядывая на потухающие угли.

- Чтобы наш костёр стал маяком для тех, кто нас ищет? - с раздражением прошипел старый. Он помолчал, прислушиваясь к тишине.

- Думаю, это чья-то дурацкая шутка... или уловка мастеров кунг-фу. Идите и проверьте. - вынес свой вердикт лидер.

- Почему мы? - с опаской спросил молодой.

- А может, отправим «отмороженного»? - предложил тощий, кивнув в сторону самого крупного, с глуповатой мордой крокодила, спавшего под соседним навесом.

Старый крокодил тяжко вздохнул, понимая, что спорить бесполезно и произнес:

- Поднимай его. Мне всё равно, кто именно сходит, лишь бы проверили.

Тощий метнулся к навесу и грубо растолкал здоровяка с туповатым выражением морды.

- Эй, подъем! Там в кустах кто-то шумит. Иди глянь, - он показал в сторону чащи.

Тот крокодил хмыкнул, нехотя поднялся, потянулся так, что хрустнули позвонки, и лениво побрёл в указанном направлении, бурча себе под нос что-то про «маленьких испуганных сосунков», мешающих спать. Его огромная фигура медленно начала растворяться в темноте кустов, а оставшиеся у костра замерли в напряжённом ожидании.

Едва он скрылся в кустах, как из темноты молниеносно метнулась тень. Что-то мощное и стремительное схватило его. Послышался короткий, оборванный вскрик, глухой удар - и наступила тишина, сменившаяся новыми, леденящими душу звуками.

Из темноты донёсся отчётливый, сочный хруст - точно кость, ломающаяся под чудовищным давлением. За ним последовало влажное, чавкающее звучание, будто кто-то разрывал связки и мышечную ткань. Ещё один хруст, на этот раз более звонкий, словно раскалывался череп.

- Офигеть... Его... его... рвут на части... - прошептал с шоком тощий крокодил, с ужасом вслушиваясь в эти звуки.

Из темноты продолжали доноситься приглушённые чавкающие и хрустящие звуки, перемежаемые тихим, влажным шуршанием. В воображении бандитов возникала жуткая картина: их товарища методично разрывают на куски и пожирают.

- Это... это не бой. Его... едят... - чуть ли не завизжал молодой, с которого полностью слетела вся бравада.

Старый лидер пристально смотрел в темноту, его кожа побледнела, приобретя серовато-зелёный оттенок.

И вдруг его сдержанность лопнула. Резко развернувшись к лагерю, он проревел на всю поляну, и его голос, низкий и хриплый, прорезал ночную тишину:

- ПОДЪЁМ! ВСЕМ ПОДЪЁМ! К ОРУЖИЮ!

Поднявшиеся крокобандиты разом вскочили и похватали оружие, а их лидер, не теряя ни секунды, продолжал, обводя лагерь властным взглядом:

- Всем, у кого есть факелы - зажигать! Фонари - на деревья! - его коготь резким жестом очертил периметр. - Нужно освещение! Всю поляну осветить, чтобы ни одного тёмного угла!

- Но... мастера кунг-фу... - попытался возразить кто-то из толпы, сжимая булаву.

Лидер не повысил голос, но каждое слово прозвучало с железной чёткостью:

- Лучше пусть они нас найдут ! Я лучше окажусь в руках стражников, чем стану добычей для того, что прячется в темноте и питается плотью !

Он повернулся к костру, который уже разгорался, от наспех брошенных в него веток, и его голос зазвучал громче:

- Кидайте в костёр - всё, что горит! Ящики, старые тряпки, запасы - всё в огонь! Пусть пламя бьёт до небес !

-

Спасибо всем за поддержку!

Новая главы, лежат уже на бусти.

Глава 12

- Зачем ящики-то кидать? - растерянно пробурчал один из только что проснувшихся крокодилов, с трудом соображая, что происходит. - Там же наши запасы...

Некоторые из проснувшихся тоже непонимающе переводили взгляд с лидера на ящики, не понимая, о каком таком "питающимся плотью" он говорит.

Но прежде чем кто-то успел задать вопрос, из чащи снова донёсся тот же тонкий, неестественный голос, от которого кровь стыла в жилах:

- Папа?.. Ты здесь?.. - послышалось из темноты, и в голосе слышалась какая-то неправильная, жуткая наигранность. - Я так голоден... Так хочется съесть что-нибудь...

Последнее слово было произнесено с таким сладким, почти слюнявым придыханием, что у нескольких крокодилов непроизвольно дёрнулись хвосты.

И в этот момент, словно ожившая тень, в дальней части лагеря метнулось нечто небольшое и бесшумное. Цепкая тень обвилась вокруг ноги ближайшего крокодила, того самого, что только что проснулся и до сих пор плохо соображал, что происходит.

- А-а-а! - его крик был коротким и полным неподдельного ужаса. - Держит! Меня что-то...

Он не успел договорить. Его с силой рванули в сторону, вглубь темноты. Раздался глухой удар о землю, и снова наступила тишина, которую через секунду разорвали знакомые, леденящие душу звуки.

Хруст... Чавк... Хлюп.

Эти звуки были уже совсем близко, прямо на краю их лагеря, который до сих пор был во тьме. Они видели, как в темноте что-то шевелится, слышали эти ужасные, влажные хлюпающие звуки, но не видели самого источника.

- О нееет, оно сожрало Кенни ! - прокричал кто то из толпы перепуганных бандитов.

Лидер, сжавший в этот момент клинок, вновь закричал командным голосом:

- Вы чего ждёте?! Выполняйте мой приказ!

И тогда его приказ наконец подействовал. Теперь уже никто не сомневался. Крокобандиты, как одержимые, начали швырять в костёр ткань, мешки с зерном, свои же собственные вещи - всё, что могло гореть. Бандиты поспешно зажигали факелы и фонари, пытаясь как можно больше осветить тьму.

Пламя взметнулось высоко вверх, осветив перекошенные от ужаса морды и пустые, застывшие в страхе глаза тех кто видел как их товарищей утащило нечто кошмарное. А из леса, в такт этому хаосу, снова донёсся шёпот, полный мнимой детской обиды:

- Как нехорошо... сами едят... а мне не дают...

И тут же голос изменился, став низким и вибрирующим и утробным, словно исходящим из самой земли:

- Но я ведь могу и сам взять... Мамочка всегда говорила - голодный ребёнок имеет право на ужин...

Тем не менее, больше никакого движения за этим не последовало.

- Оно боится света! - с надеждой крикнул молодой бандит.

- Это все за наши грехи, это демоническая панда пришла за нами! - вторил ему чей-то голос.

Все напряжённо всматривались во тьму леса, им повсюду чудились движущиеся тени, сотни глаз и пастей.

- Эй, на дереве! - крикнул главарь, поднимая голову к одному из дозорных. - Видишь что-нибудь?

Один из крокодилов на платформе прищурился, всматриваясь в густую чащу.

- Вроде бы никого... стойте я вижу... - начал он, но не успел договорить.

Из тьмы, словно плеть, вылетела сплетённая из лиан петля. Она обвилась вокруг туловища крокодила-дозорного и с резким рывком сорвала его с платформы, утащив в непроглядную черноту леса.

Хруст... Чавк... Хлюп...

Вновь прозвучали эти страшные звуки.

- Оно хочет есть! - завизжал кто-то из бандитов, истерично указывая на клетку. - Может, отдадим детей? Может, тогда оно отстанет?!

Лидер развернулся к говорившему с такой скоростью, что тот отшатнулся. Его глаза горели яростью.

- Ещё одно слово - и я прирежу тебя сам! - его голос прозвучал хрипло и смертельно серьёзно. - Тот, кто предложит такое снова, сам станет ужином для этого чудовища!

В лагере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском костра и тяжёлым дыханием бандитов.

А из леса снова донёсся новый звук - тихий, смешок.

- Папа злой... - прошептало нечто из тьмы. - А злых... я ем первыми.

- Ну, попробуй, - бросил главарь, и в этот миг из чащи с оглушительным треском ломаемого дерева вылетел кусок дерева, летевший прямо в него.

Но главарь не дрогнул. Его клинок взмыл вверх и резким взмахом рассек кусок пополам. Две половины с грохотом отлетели по обе стороны от него, сбивая с ног стоявших позади крокодилов.

- Видишь? - прошипел он, не сводя глаз с леса и продолжил: - Я не из тех, кого запугать дешёвыми фокусами.

Он сделал шаг вперёд, его голос зазвучал громче, обращаясь к лесу и к своим людям одновременно:

- Мы не станем угощать тебя детьми. Не отдадим тебе ни единой души. Если ты голоден - выходи и сразись! Или ты только и умеешь, что прятаться во тьме?

В лагере воцарилась напряжённая тишина. Бандиты замерли, затаив дыхание, глядя на спину своего предводителя.

А из леса в ответ донёсся новый звук - не яростный, а... задумчивый. Словно тихое, многоголосое шипение, исходящее отовсюду сразу.

- Храбрец... - проскрипел голос, и в нём впервые появилась нотка не насмешки, а любопытства.

- Мягкие кости... но твёрдый дух. Интересно...

И в этот самый момент, когда всё внимание было приковано к лесу перед лагерем, сзади, из кустов за клеткой с детьми, донёсся звук ломаемых кустов. Прозвучал он всего на мгновение, но вожак, был опытным боецом, поэтому уловил его.

Он резко развернулся, но было поздно.

Среди кустов показалась огромная фигура. И прежде чем кто-либо успел издать какой звук, она запустила со скоростью пушечного ядра нечто, что главарь не успел блокировать.

Это был не клинок, не камень, не дубина - а огромный кочан капусты, брошенный с чудовищной скоростью. Он разлетелся на части от столкновения с его головой, разбросав во все стороны бледно-зеленые листья.

Бандит замер на месте с откинутой головой, его рука, сжимавшая клинок, разжалась, и оружие с глухим лязгом упало на землю. Он медленно, почти церемонно, осел на колени, а затем тяжело рухнул лицом в пыль, не издав ни звука.

Могучий крокобандит, только что бросавший вызов неизвестному врагу, был повержен... простым ударом овоща.

И в этот же момент из кустов на свет вышло нечто неописуемое.

Его огромное тело было искажено неестественным напряжением. Каждая мышца вздулась под мехом, проступая буграми, словно канаты. Шерсть, слипшаяся и потемневшая, была густо обмазана чем-то липким и тёмным, что в свете костра отливало зловещим багрянцем. Свежая кровь струилась по его лапам и груди, медленно капая на землю.

Но самое ужасное было его лицо. Пасть застыла в неестественной, широкой оскаленной гримасе, обнажая ряды белых зубов, с которых стекала густая, тягучая слюна, окрашенная в ржаво-красный цвет. Его глаза были широко раскрыты и были полны первобытного безумия. В них не было ни разума, ни жалости - только всепоглощающий, хищный голод.

А потом он медленно, с нечеловеческой пластичностью, обвёл всех присутствующих взглядом, и из его горла вырвался низкий, булькающий рык, больше похожий на звук кипящей плоти.

И в наступившей оглушительной тишине все поняли - демон, о котором говорил бедняга Чан, был настоящим. И он стоял перед ними.

Большинство бандитов рвануло с криками в разные стороны, бросив оружие. Но нашлась и парочка отчаянных головорезов, что с дикими воплями бросились на него, занося мечи и топоры.

Панда даже не дрогнул. В одном плавном, чудовищно мощном движении он вырвал из земли молодое, но достаточно толстое деревце. Взметнув его, словно тростинку, он описал в воздухе сокрушительную дугу - и смельчаков, не успевших даже вскрикнуть, отбросило в стороны, как щепки.

Не останавливаясь, чудовище с тем же леденящим душу ревом швырнуло вырванное дерево в сторону одной из дозорных платформ. Та с треском разлетелась вдребезги, а крокодил-часовой с оглушительным визгом полетел вниз, исчезая под обломками.

Осмотревшись по сторонам, он понял, что вокруг никого не осталось - одни лишь следы паники. Последние из бандитов, видя разгром, с воплями разбежались в разные стороны леса.

Теперь он остался один под завывания костра, который всё набирал силу, и где-то в глубине чащи ещё отдавались последние, гулкие удары - это Богомол завершал свою работу.

Видя, что больше не перед кем строить из себя чудовище, Панда перестал напрягать мышцы и с громким вздохом облегчения расслабился, и все его мышцы скрылись под жиром.

- Ну как дела, Богомол? - спросил он, стряхивая с лап липкую смесь вишнёвого и клюквенного сока, имитировавшую кровь.

Вскоре из-за деревьев появился Богомол, с трудом волочивший за собой гирлянду из связанных лианами разбойников. Зрелище было комичным из-за разницы в размерах: крошечное насекомое тащило целую охапку бандитов.

- Практически всех вырубил и связал, - отчеканил он, с облегчением выпуская лианы из лапок и продолжил: - Только один сумел каким-то чудом сбежать. Догонять не стал - ну ты понял почему.

Он многозначительно посмотрел на Панду, и они оба на мгновение задумались о своих навыках навигации.

- Слушай, а как ты додумался до... этого? - с интересом спросил Богомол, указывая конечностью на "кровь" на шкуре Панды. - И с разрыванием овощей, и с этой... ложной кровью?

Панда на секунду замешкался, смущённо потирая лапу о лапу.

- Ну... я просто очень люблю овощи и фрукты, - неуверенно начал он.

- И как-то само пришло в голову, что их хруст и разрывание может звучать... угрожающе, если постараться.

Сделав небольшую паузу, он бодрым голосом продолжил:

- А вообще повезло, что эти грабители тащили всё подряд - их палатки были завалены припасами.

И самое главное - дети в клетке нас не выдали. Ты же их заранее предупредил, шепнул, что это всего лишь спектакль...

Богомол важно кивнул, его маленькая грудь выпятилась от гордости.

- Конечно. Иначе бы у бедняг на всю жизнь осталась травма от звуков такого зрелища.... - произнес он и добавил:

- А так - всё прошло идеально....

По уже хотел что-то добавить, как сверху молниеносно спрыгнули четыре фигуры. Это были Журавль, Тигрица, Гадюка и Обезьяна, причём первый явно ранее нес всех остальных.

- Ну, чего так долго? - недовольно пробурчал Панда, решив что лучшая оборона это нападение. - Мы уже вас заждались!

- А попробуй вас найти в этом лесу! - возмущённо проворчал Журавль, потряхивая уставшими крыльями. - Если бы не ваш костёр, мы бы вас вообще бы не нашли.

Тигрица, скрестив лапы на груди, с укором посмотрела на По и Богомола:

- Нашли бандитов и даже не подумали позвать остальных? И вы решили сразу, что справитесь вдвоём? А что, если бы они вас победили?

- Да мы заблудились и случайно на них наткнулись! А обратно идти по темноте было бы крайне глупо. - в раздражении ответил Панда, а Богомол кивнул.

Гадюка, тем временем, оглядывала По, изучая его окровавленную шкуру:

- Панда, ты в порядке? Выглядишь... не очень. Это кровь?

- Да не, это фальшивка - спокойно объяснил По, заметив что гадюка заметно расслабилась после его слов.

Четвёрка непонимающе переводила взгляд с перепачканного По на невозмутимого Богомола. Пришлось им с напарником по очереди рассказывать весь ход операции - от момента, когда они заблудились, до идеи с - "кровавым" спектаклем.

Обезьяна заливисто хохотал, катаясь по земле и хлопая себя по бокам, когда слушал эту историю.

Тигрица недовольно качала головой. А Журавль важно бормотал что-то про нестандартные, но эффективные тактики.

А Гадюка, тем временем, уже успела вскрыть замок клетки и нежно беседовала с освобождёнными детьми. Среди семерых малышей в основном были крольчата, но были и упитанные поросята. Те, забыв про пережитый страх, с восторгом смотрели на великих мастеров кунг-фу, наперебой расспрашивая:

- Правда, что вы одним ударом лапы можете повалить дерево? - спросил самый любопытный крольчонок, подёргивая носом.

- А покажете нам какой-нибудь приём? - подхватили остальные, выстраиваясь в неуклюжую стойку.

И Гадюка, смягчившись, тихо отвечала, обвиваясь вокруг ребят защитным кольцом:

- Всему своё время, малыши. Сначала нужно вернуть вас домой.

Пока дети восхищенно расспрашивали своих спасителей, мастера кунг-фу не забыли и об остальных бандитах, которых "избил" панда. Вскоре недруги начали приходить в себя, и, что было забавно, большинство из них искренне верило, что на них напал лесной дух, наславший морок, а Неистовая Пятёрка с Воином Дракона... поневоле стали их спасителями.

Лишь их предводитель, сидел молча ядовито хмыкал, похоже он один догадывался, что на самом деле произошло. К счастью для большинства бандитов, они отделалось лишь ушибами и синяками.

А вот тем, кому не повезло встретиться на пути у разошедшегося По, досталось куда серьёзнее - они заработали переломы и теперь тихо постанывали от боли. Один из крокобандитов и вовсе не приходил в сознание.

Тигрица, проверяя крепость пут и бросая взгляд на покалеченных бандитов, покачала головой:

- В следующий раз, когда кого то колотить ... постарайся всё же контролировать силу.

- Я старался! - недовольно ответил панда, смущённо потирая лапу. - Но они сами лезли под руку... Или под дерево...

С этими словами По демонстративно отвернулся, всем видом показывая, что его здесь больше нет, и принялся увлечённо разглядывать клинок лидера шайки, подобранный с земли.

Тот самый клинок, что так легко и без малейших усилий разрубил бревно пополам. Осматривая его, По понял, что по качеству он не уступает мечам, что висели в главном зале Нефритового Дворца.

И пока По изучал клинок, в лагере наступила относительная тишина. Дети наконец-то уснули, заботливо укрытые добротной тканью.

Вскоре воспользовавшись затишьем, пятерка и Панда собрались тесным кругом возле пленённого главаря банды, дабы допросить его.

Первой нарушила тишину Гадюка. Её голос, обычно мягкий и плавный, теперь звучал твёрдо и сурово:

- Почему именно дети? Неужели вы всерьёз думали, что Нефритовый Дворец спустит это с рук?

- Вы зря тратите время, - хрипло прорычал главарь, прежде чем кто-либо успел задать следующий вопрос, и добавил: - Я сам практически ничего не знаю.

- Ты всё равно нам всё расскажешь - без единой нотки сомнения в голосе заявила Гадюка, плавно перемещаясь вокруг него.

- Среди нас есть тот, кто практикует акупунктуру. Он знает точки, которые заставят самого стойкого молчуна говорить чистую правду. И поверь, это очень... неприятно. - добавила та.

- Ну или мы можем прямо сейчас, посадить его на заточенный бамбук, пускай кайфует - произнес Панда, на которого устремили порицающие взгляды остальных членов Пятёрки.

-Что? Думаю, справедливо.... нечего детей красть... - оправдывался он с обидой, но под весом их молчаливых взглядов его пыл поугас.

Главарь поморщился и, выдохнув, начал:

- Ладно... Вам нужен не я, а тот, кто надо мной. Большой Клык. Он глава всего нашего клана. Не этой одной шайки, а всех, кто рыскает по этим дорогам. Это он решает, кого грабить и когда наносить удар.

- И где этот Большой Клык? - тут же, словно кинжал, вонзила свой вопрос Тигрица.

- Ушёл. Утром, сразу после того как мы взяли детей. Он лично участвовал в захвате, а потом сказал мне ждать и охранять до следующего вечера, а сам скрылся. Не сказав куда.

- Но зачем похищать детей, пусть и за такой большой выкуп? - спросил Журавль. - Судя по тому, сколько у вас и так было очень много добра, вы не бедствовали.

- Не знаю. Честно. - Главарь плюнул, глядя в землю и продолжил:

- Раньше мы брали выкуп за взрослых: купцов, зажиточных крестьян. Практиковали такое ещё при прошлом лидере. Но Клык всегда был словно перепуганная крыса. До дрожи боялся брать кого-либо в заложники, особенно детей. Говорил, что это верный способ навлечь на себя гнев всех кланов и самого Дворца.

- А недавно он стал совершенно другим. Самолично организовал эту вылазку за детьми. Словно подменили. Видно, нашёл себе сильных дружков, которые вправили ему мозги. Или... пообещали такую защиту, что он перестал бояться вообще кого бы то ни было.

Наступила пауза. Картина прояснялась, но не становилась менее туманной.

И тут Панда медленно поднял клинок, который не выпускал из рук всё это время.

- А это? Откуда у тебя этот меч?

Главарь посмотрел на клинок с искренним недоумением, будто Панда спросил его, откуда у него шишка на голове.

- Меч? Нашли в одном из караванов. Пару недель назад. Лежал среди тюков с шёлком. Хорошая сталь, я и взял себе. Какая разница?

- Мда, хрен редьки не слаще - пробормотал в ответ Панда.

-

Спасибо всем за поддержку!)

Новые главы уже на бусти

Глава 13

От лица По

Ночь прошла у меня в приподнятом настроении. Адреналин всё ещё бушевал в крови, не давая уснуть, заставляя сердце выбивать частую дробь где-то в горле, а по телу разливалось странное, бодрящее тепло.

Всю ночь я тренировался с одним из поваленных деревьев. Оно было довольно лёгким - всего каких-то четыреста килограммов, но вся хитрость при тренировке таким снарядом крылась в точке опоры: стоило взяться за один из краёв и попытаться оторвать его от земли, как вес мгновенно становился куда более ощутимым.

Вообще, никогда не думал, что подобная авантюра которую мы провернули, сработает настолько хорошо. Хотя, если подумать, в этом была своя железная логика. В этом мире поедание плоти себе подобных: самое чудовищное табу, скорее всего забытое за тысячи лет.

Для местных каннибализм стал чем-то сродни древним легендам, чудовищным порождением ночных кошмаров, вроде призраков или демонов.

Поэтому мы и решили оживить одну из таких страшилок, а именно: легенду о цзянши, существах, что заманивали путников жалобным плачем, притворяясь потерявшимися детьми, а затем пожирали их. И, к нашему большому удивлению, это сработало.

Самым сложным было подделать этот жуткий, неестественный голосок, хотя бы отдалённо напоминающий ребёнка. Пришлось вспомнить, как недавно мне прилетел удар в самое слабое место, и смешать это с чём-то жалобным и просящим. Но, к счастью, и у меня, и у Богомола обнаружился к этому талант.

«Мда, теперь нужно как то отмыться» - вдруг мелькнула у меня мысль, пока я разглядывал свой мех, вымазанный в засохшем соке вишни и клюквы. - «Но... оно определённо того стоило».

Так я и дождался утра в импровизированных тренировках и перекидываясь фразами с Богомолом. Стоит отметить, что после вчерашнего происшествия наши отношения заметно наладились.

С рассветом решили выдвигаться в деревню. Гадюка, Обезьяна и Журавль шли впереди, ведя за собой оживлённых детей. Журавль периодически взлетал, чтобы проверить, правильно ли мы держим путь.

Мы же с Тигрицей и Богомолом вели пленных бандитов. Некоторые из них шли, угрюмо кряхтя, другие же тащили на самодельных носилках своих товарищей, которые не могли передвигаться самостоятельно из-за полученных травм...

Не будем указывать пальцем, кто виноват в их плачевном состоянии.

Так, примерно за три часа, мы наконец достигли окраины деревни. Вообще, нам с Богомолом крупно повезло, что мы тогда наткнулись на лагерь разбойников: оказалось, те засели достаточно глубоко в лесной чаще, и найти их в обычной ситуации было бы практически невозможно.

И вот оказалось, что родители детей, возможно не сомкнувшие глаз за ночь, уже толпились у въезда в деревню.

А когда они увидели невредимых детей, утреннюю тишину сменили возгласы облегчения, радостные крики и счастливый плач. Зрелище было таким душевным, что у меня самого комок в горле встал. Даже суровая Тигрица отвернулась и с притворным интересом принялась изучать листву на ближайшем дереве.

Выслушав благодарности от счастливых родителей, мы повели всю ораву бандитов на попечение стражника, надеясь, что у того есть место, где их можно запереть.

И вот, когда мы подошли к зданию бывшего гарнизона на окраине деревни, дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился тот самый стражник. Выглядел он куда лучше, чем при нашей утренней встрече: перевязанный, но уже уверенно стоявший на ногах, хотя в глазах ещё читалась усталость и горечь от недавнего поражения.

Его взгляд скользнул по нашей компании, и в нём мелькнуло узнавание. Но когда он увидел длинную вереницу связанных крокобандитов, некоторых из которых тащили их же товарищи, его лицо преобразилось.

Сначала его глаза широко раскрылись от изумления. Затем брови грозно сдвинулись, а челюсть напряглась. Он молча обходил наших пленников, и его взгляд, полный холодной ярости, заставлял головорезов отводить глаза и съёживаться.

- Все? - наконец прорычал он, почему-то обращаясь именно ко мне. Его голос был низким и вибрировал от сдерживаемых эмоций.

- Практически все, - кивнул я. - Один к сожалению, сбежал.

Стражник медленно кивнул, и его рука непроизвольно сжала рукоять меча. Он подошёл к их бывшему предводителю, который пытался выглядеть невозмутимым, и остановился в паре сантиметров от его морды.

- Я помню тебя... Ну ты и крови у нас тогда попил...

Тот что-то ядовито пробормотал, но стражник резко отвернулся от него, демонстративно повернувшись спиной, как к чему-то нестоящему внимания.

Затем он сделал нечто неожиданное. Медленно, с достоинством, он повернулся к нам и склонился в низком, почтительном поклоне. Его голова оставалась склонённой дольше, чем того требовала простая вежливость.

- Воин Дракона... Мастера... - его голос, прежде грозный, теперь звучал глухо, но был наполнен неподдельным уважением. - Вы спасли тех, кого я не смог защитить. Я перед вами в неоплатном долгу.

То, как он произнес мой титул, глядя прямо на меня, будто облизывал меня всего взглядом, пробрало до мурашек... «Надеюсь, он не из этих самых, с нездоровыми интересами»...

Разогнувшись, он окинул ледяным взглядом связанную шайку бандитов.

- Есть у меня для них место, - твёрдо сказал он, снова обращаясь к нам. - Подвал под архивом. Каменный, с решёткой. Как раз для такого отребья. Проводите?

Когда последний бандит скрылся за тяжёлой дверью каземата, мы уже собрались было уходить. В этот момент стражник, до этого державшийся с подчёркнутой официальностью, вдруг нервно огляделся, убедившись, что мы одни. Он быстро сунул мне в лапу небольшой, но плотно запечатанный свиток с оттиском красного воска.

- Передайте это Мастеру Шифу или Великому Мастеру Угвею, - негромко, наклоняясь, произнёс он, крайне взволнованным голосом. - Это послание от генерала Ли Юна. Больше никому... Ради всего святого, никому не показывайте.

Я кивнул, хотя и не знал, кто такой этот генерал Ли Юн, но видно кто то важный, и бережно передал свиток Тигрице.

Когда мы покинули здание гарнизона, я обратился к Пятёрке:

- Ну, дело сделано... А теперь, если вы не против, давайте заскочим к моему отцу по пути во Дворец? Мне бы взять хотя бы один дополнительный комплект одежды. Вы же не хотите, чтобы я во время стирки и её сушки ходил голеньким?

Я сделал паузу, а затем добавил, устремив на каждого из них подозрительный взгляд:

- Или хотите?

Моя просьба, подкреплённая этим внезапным вопросом, повисла в воздухе. Воцарилась краткая, но красноречивая тишина.

Все обменялись красноречивыми взглядами. Гадюка и вовсе покраснела. Но, к моему удивлению, прямых возражений не последовало. Даже Тигрица, скрестив лапы на груди, лишь выразительно покачала головой, но так и не сказала «нет».

«Надеюсь, она не против именно того, что я хочу заскочить за вещами, - пронеслось у меня в голове, пока мы направлялись к лапшичной. - А не того, что я... буду вынужден временно обходиться без оных...»

Путь к лапшичной отца не занял много времени. Деревня, словно растрёвоженный улей, гудела от обсуждений. Слух о спасении детей уже успел расползтись по всем уголкам, и местные жители провожали нас взглядами, в которых благодарность причудливо смешивалась с сильным любопытством и благоговением.

Вид перемазанного «кровью» Воина Дракона в компании его знаменитых спутников - легендарной Неистовой Пятёрки - явно будоражил умы простых обывателей.

И едва мы переступили порог внутреннего двора лапшичной, как сразу попали под прицельный взгляд Отца. Его глаза расширились до немыслимых размеров, а клюв отвис, угрожая соприкоснуться с полом.

- Отец, это не настоящая кровь! - бросил я опережающе, видя, как он вот-вот упадет в обморок.

Он заметно успокоился, выдохнув, но его перья всё еще ерошились от нервного напряжения.

- По! Сынок! И... это... твои... друзья? - внезапно радостно воскликнул он, судорожно сжимая в лапе свой верный половник. - Входите, входите, прошу, не стесняйтесь! Я как раз сварил новую партию лапши с секретным ингредиентом!

- А деньги-то у вас есть? - произнес он внезапно, и принял при этом, крайне подозрительный вид.

«Денег нет, но вы держитесь» - мелькнуло у меня в голове в этот момент ...

Я посмотрел на своих товарищей и заметил, что вся Пятёрка замерла. Было видно, что они чувствуют себя не в своей тарелке..

- Отец, это мастера Нефритового дворца... И они наши гости... - попытался я мягко намекнуть, что неплохо было бы их угостить бесплатно.

- А-а-а, гости! - протянул он, и его клюв расплылся в самой радушной улыбке

- Тогда тем более! Для таких почётных гостей у меня есть особенные порции! С двойной порцией секретного ингредиента! И... - он понизил голос до конспиративного шёпота и продолжил: - ...если что, мы можем обсудить скидку...

- Да нет у них денег, они же практически монахи - вздохнул я, подходя ближе к нему.

Отец сразу крепко обнял меня - в этом объятии читались и тревога за сына, и неподдельная гордость - а затем он многозначительно подмигнул.

Я ни секунды не сомневался: он уже обдумывал, как обернуть эту историю в свою пользу. Было ясно, что уже сегодня же по всей деревне пойдёт гулять новый рекламный слоган: «Лапша, одобренная самой Неистовой Пятёркой и Воином Дракона! Только у Мистера Пинга!».

Оставив Пятёрку осваиваться за столиками под бдительным взором моего отца и щедрыми порциями его лапши, я быстро поднялся в свою комнату. Забрав пару комплектов просторной одежды и гигиенические принадлежности, я уже через пару минут вернулся во двор.

И, вернувшись, я застал крайне интересную картину. Вся Неистовая Пятёрка сидела за столом и... с неимоверной скоростью уплетала лапшу моего отца за обе щёки. Создавалось впечатление, что они соревнуются, кто быстрее опустошит свою миску. Даже Тигрица, обычно сдержанная, ела с таким видом, будто это её последний завтрак.

Отец расхаживал вокруг них и без остановки что-то рассказывал.

- ...а ещё По в детстве не давал мне надеть на него пелёнки... - с упоением вспоминал он. - Скакал по всей кухне, роняя всё подряд! Я за ним, с этой пелёнкой, а он - хвать кастрюлю с мукой - и на меня! Я потом весь вечер отмывался! А он сидел в углу и довольно хрюкал!

От Пятёрки послышались сдавленные смешки. Лишь Тигрица сидела задумчиво, устремив взгляд куда-то в сторону.

- Па-а-ап, - невольно пробурчал я - может, хватит?

- Что значит «хватит»? - искренне возмутился он. - Это же наши лучшие годы! Помнишь, как ты в детстве говорил, когда был в чём-то уверен? «Это база»? Так вот это - та самая база!

Тут его взгляд упал на мой живот, и в его глазах вспыхнуло осознание, что есть другая база - куда более важная. Родительский инстинкт мгновенно переключился на новую задачу.

- Хотя, о чём это я? Ты же, наверное, ещё очень голоден после подвига! - сказал он и, подхватив большую кастрюлю с дымящейся лапшой, и, быстро поставил её прямо передо мной.

Ароматный пар окутал мою морду. А Пятёрка, уже наевшаяся, с новым интересом наблюдала, справлюсь ли я с этим гастрономическим вызовом. Я вздохнул этот аромат, и моя рука уже сама потянулась за палочками. Что поделаешь - против некоторых "баз" не попрёшь

***

Поблагодарив отца за сытный завтрак и тепло попрощавшись - мы с Неистовой Пятёркой направились к Нефритовому Дворцу, поднимаясь по парадной лестнице.

Подъём занял не так много времени, и, по случайности, в самом его конце, где шла стройка новых ворот, мы встретили моего учителя по ковке. Он что-то записывал в свиток, видимо, определяя размеры петель для новых ворот.

После недолгого теплого приветствия я показал ему клинок, реквизированный у бандитов. Тот тщательно осмотрел его, похмыкал и сообщил, что он сильно смахивает на работу одного из великих кузнецов королевского клана Волков. Он с интересом поинтересовался, где я его обнаружил, и, узнав, что бандиты нашли его среди шёлка, был крайне удивлён.

После этого мы сразу направились к Шифу, которого встретили перед входом в Зал легендарных героев Нефритового дворца.

- Ну что? - спросил он, едва мы приблизились к нему, опуская формальные приветствия. - Докладывайте.

Тигрица шагнула вперёд и, сделав короткий, почтительный поклон, чётко произнесла: - Мы спасли детей, Мастер. Бандиты обезврежены и переданы стражнику.

Она сделала небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность следующей информации.

-Также стражник передал нам послание. Он просил лично вручить его вам и Мастеру Угвею. - С этими словами Тигрица протянула Шифу аккуратно свернутый свиток, скреплённый восковой печатью.

Шифу взял свиток, и на его лице мелькнуло удивление, когда он разглядел оттиск. Не говоря ни слова, он сломал печать и развернул пергамент. Его глаза быстро пробегали по строкам, и с каждым прочитанным словом его брови сходились всё ближе, а лицо мрачнело.

По мере чтения его пальцы с такой силой сжали свиток, что костяшки побелели, а по рукам пошла мелкая дрожь, выдававшая сдерживаемую ярость.

- Мастер, что-то не так? - тихо, с опаской спросила Гадюка.

Вся Пятёрка замерла, затаив дыхание в ожидании ответа.

Шифу опустил свиток и медленно поднял на нас взгляд. В его глазах бушевала буря - гнев, тревога и тяжёлое раздумье. Он словно взвешивал, говорить ли нам правду. Наконец, он тяжело вздохнул, приняв решение.

- Генерал Ли Юн, - голос Шифу прозвучал крайне напряжённо, - он не простой разумный. Он - один из наследников великого клана Императорских Носорогов.

Шифу выдержал паузу, во время которой я перебрал в памяти всё, что слышал о клане Императорских Носорогов. И мои знания сводились к простой истине: их приставка «Императорский» была не просто красивым словцом. Она означала, что этот клан - один из столпов империи, вассал, владеющий не просто землёй, а целой провинцией.

Ну, в общем, титулы вроде «императорский» или «королевский» отличали настоящую знать, которая правила целыми регионами, от мелких кланов, владевших разве что городами или деревнями, а то и вовсе ничем. Они были не просто символом силы, но и грузом ответственности.

Собственно, это всё, что я о них знал: вообще меня никогда не интересовала политическая кухня и расстановка сил в стране.

- И он мой старый друг, - тем временем добавил Шифу с гордостью и горечью и продолжил:

- Он пишет, что надвигается буря. Что дороги к Долине Мира кишат шайками волков и горилл. Они жгут и грабят соседние провинции, сея хаос.

«Чувствую, пахнет будущей ж..» - мелькнула у меня тревожная мысль. - Ведь я слышал ранее про обычные нападения на караваны, а не о полноценной войне.

Шифу замолк, его взгляд устремился вдаль, будто он видел зарево пожаров за горами. - Но есть одна деталь, которая не даёт покоя Ли Юну. Долину Мира они словно не замечают. Обходят стороной...

- Шифу сделал многозначительную паузу и продолжил: - и Совет Императора, ослеплённый кажущейся безопасностью этого места, принял решение отозвать отсюда всю стражу. Из деревень. Из городов. Из всех опорных пунктов. Чтобы бросить их туда, где, как им кажется, бушует настоящий огонь.

-Но... это же глупо! - произнёс Журавль. - Оставить Долину без защиты? Это всё равно что... развязать руки местным бандитам! Они набросятся на наши деревни, на города, на другие торговые пути!

Я тоже не мог отделаться от подобных мыслей. Да, Журавль был прав, это казалось крайне глупым. И что, если все эти волки и гориллы, которые якобы обходят Долину стороной, просто ждали когда стража уйдёт?

- Этого я тоже не понимаю, - тихо произнёс Шифу.

Помолчав несколько мгновений, он добавил: - Мне нужно встретиться с Мастером Угвем. Вы можете быть свободны: готовьтесь к тренировке после обеда.

Было видно, что Шифу что-то недоговаривает, но я решил не забивать себе этим голову. Было ясно, что в будущем меня ждёт большой геморрой с преступностью в Долине Мира.

Тем временем его взгляд остановился на мне, и он сухо добавил:

- А тебе, Панда, нужно помыться. И не думай, что я не знаю о том, что ты поломал колонны в конце спуска.

- Но вас там не было! - удивился я, тому что тот уже всё знает.

- Я догадался, - бросил он с хмыком. И в его взгляде прям таки читалось: «Я не видел, но догадываюсь. Я вообще много о чём догадываюсь».

-

Спасибо за то что читаете данную работу.

Новая глава уже на бусти)

Глава 14

Шифу. От 3 лица.

Шифу застал Угвея под сенью Персикового дерева. Старый мастер был неподвижен: лишь лепестки, медленно кружась в танце, опускались на него, и казалось, сама природа чтила его безмолвную медитацию. Воздух вокруг вибрировал беззвучной гармонией.

Не успел Шифу сделать шаг, как губы Угвея приоткрылись, и его голос, тихий и в то же время ясный, разрезал тишину, словно эхо из самого сердца мира.

- Ах, Шифу... мой друг... - Глаза его оставались закрытыми. - Ты принёс на своих плечах тяжёлые вести... Ветер шепчет, что тени прошлого тянутся к нам в настоящее, норовя поглотить хрупкий свет сегодняшнего дня.

Шифу молча протянул свиток. Угвей принял его с той же неторопливой, несуетливой грацией. Он развернул пергамент, и его глаза, словно высекая истинный смысл из символов, заскользили по строкам.

Вскоре он дочитал, с прежней методичностью свернул свиток и вернул его на колени. Пальцы на мгновение задержались на сломанной восковой печати.

- Да, друг наш Ли Юн прав в своих подозрениях, - произнёс Угвей, и его голос был ровным и спокойным - Корни этих банд уходят глубже, чем кажется. Их питает не просто жажда наживы.

Он поднял взгляд на Шифу, и в его глазах не было ни гнева, ни тревоги - лишь спокойное, безрадостное знание.

- Что это значит, Мастер? В чём их цель? - голос Шифу дрогнул, и в нём, как и всегда за многие годы в присутствии Угвея, проступила та самая неуверенность, которую он так тщательно скрывал ото всех, но никогда - от него.

- Их цель? - Угвей медленно провёл лапой по воздуху, и пылинки закружились в луче света, словно попав в невидимый водоворот.

- Когда кузнец растапливает горн, разве он думает о тепле? Нет. Он думает о стали, что родится в этом огне.

Его голос стал глубже, обретая металлический отзвук.

- Грабежи... насилие... это не цель. Это уголь для горна. И они куют оружие...

Шифу остолбенел. Угвей говорил как всегда туманно, и Шифу мысленно достраивал картину: чей-то влиятельный клан использует страх и террор как инструмент для захвата власти в соседних регионах. Эта мысль казалась логичной, почти утешительной в своей привычной коварстве. Но Шифу не мог понять, причём здесь отзыв стражи из Долины Мира?

Угвей, словно читая его мысли, медленно покачал головой.

- Но страшнее то, что Имперский Совет видит в происходящем лишь повод для плетения своих интриг. Отзыв стражи из нашей долины - лишь предлог, чтобы показать слабость Нефритового Дворца.

- Но Мастер Угвей... Разве они не уважают вас? - спросил Шифу с искренним недоумением.

- Они боятся меня, Шифу... и ждут не дождутся того момента, когда я уйду. - Поправил его Угвей, а в глазах старого мастера мелькнула тень усталости, какой Шифу никогда прежде не видел.

- Кхм... Но они этого не дождутся! Вы прожили больше тысячи лет и проживёте ещё столько же! - нервно произнёс Шифу, в его голосе звучало почти детское отрицание.

Угвей улыбнулся, но улыбка эта была печальной.

- Сама вселенная шепчет мне, что скоро мой жизненный путь в этом мире будет окончен. И когда я уйду в мир духов, многие попытаются взять то, что им не принадлежит. - Он сделал паузу, глядя на цветущие ветви над головой и продолжил:

- Хуже того, что наши же братья захотят разорвать на части наследие, что я оставил после себя... Нефритовый дворец, знания и силу, что собирались здесь тысячелетиями.

В его словах не было страха - лишь спокойное приятие неизбежного и глубокая печаль за тех, кого он оставляет.

- Они видят в Дворце лишь сокровищницу свитков и артефактов, не понимая, что истинное сокровище - в сердцах тех, кто здесь учился. Но когда я уйду, - Угвей посмотрел прямо на Шифу, - именно ты станешь стражем этого наследия.

- Но мастер... как я... как я смогу без вас? - в голове Шифу нестерпимо бился тревожный, печальный набат. Годы, десятилетия строгого самообладания рушились в одно мгновение, обнажая ту самую неуверенность, что гнездилась в нём с юности.

- Мастер, я... - начал Шифу, но слова застряли в горле, превратившись в сдавленный шёпот.

Угвей внимательно смотрел на него, и в его взгляде не было осуждения: лишь безграничное понимание.

- Не нужно оскорблять печалью мимолетность бытия, - мягко сказал он, и в его голосе звучала вся мудрость тысячелетий.

- Старое дерево всегда уходит, уступив место новым росткам, как и положено великому круговороту жизни. По, Пятёрка... - он сделал паузу, и его взгляд стал глубже...- ...и главное... ты, мой упрямый, прекрасный ученик... вы - те самые ростки, что прорастут новой силой.

- Но я не готов! - вырвалось у Шифу с отчаянием, и он продолжил:

- Развал прошлой Пятёрки, Тай Лунг... я сделал так много ошибок! Я... я даже не верю вашим словам о том, что панда является Воином Дракона! Я - плохой ученик, Мастер. Я не достоин...

- Твоя главная ошибка, друг мой, - тихо перебил его Угвей, - в том, что ты всё пытаешься контролировать, принимая изгибы реки судьбы за свои личные промахи.

Старый мастер тяжело опустился рядом с Шифу, и в этом движении вдруг отчётливо проступил его возраст - не мистический, а вполне земной, уставший.

- Но ты забываешь, - продолжил он, глядя куда-то вглубь десятилетий, - что и сам я прожил очень долго. И совершил множество ошибок. Намеренно или нет: не имеет значения. Последствия: вот что реально. И в историях с прошлой Пятёркой, и с твоим... с нашим Тай Лунгом, есть и моя вина. Великая вина.

Угвей на короткое время замолчал и продолжил: - Но не позволяй тяжести прошлых трагедий диктовать шаги будущего. Ведь, опасаясь совершить новую ошибку, ты невольно создаёшь другую.

Шифу замер, мысленно уже ожидая услышать от Угвея те очевидные истины , к которым он сам уже ранее пришёл. Но следующие слова прозвучали для него как удар гонга, отозвавшись глухой болью в самом сердце.

- Вспомни, какими глазами на тебя смотрит Тигрица. - Произнес Угвей.

Воздух застыл. Шифу замер, и перед его внутренним взором вдруг возник образ грозной ученицы: не той, что он тренировал все эти годы, а той, что смотрела на него в редкие мгновения тишины после изнурительных тренировок. Взгляд, в котором читалось не только уважение ученика к учителю, но и глубокая, тщательно скрываемая потребность дочери в одобрении отца.

-Ты для неё не просто учитель, Шифу. Ты - отец. Тот, кто заменил ей того, кого у неё никогда не было. - Угвей сделал паузу, позволяя каждому слову достичь глубины сознания Шифу.

- Ты также считаешь остальных своих учеников своей семьёй. И ты боишься. Боишься снова не справиться. Боишься снова разочаровать. Боишься, что твоё одобрение и внимание... что твоя любовь... может снова привести к трагедии. Боишься, что своим неверием в мой выбор и боязнью не преуспеть в тренировке Воина Дракона, и разочаруешь меня.

- Что мне делать, Мастер? - голос Шифу прозвучал надтреснуто, умоляюще, обнажая всю глубину его растерянности.

Угвей внимательно смотрел на него, и в его взгляде не было готовых ответов - лишь безграничная вера в того, кто сидел перед ним. Медленно, с нежностью, он разломил спелый персик, что лежал у его ног. Сок брызнул, словно слеза, на землю.

- Просто верить, ученик мой... Просто верить, - его слова были тихими, но наполненными такой силой, что они, казалось, звучали в самом воздухе.

Угвей аккуратно отделил косточку и, наклонившись, посадил её в мягкую почву у подножия дерева, присыпав землёй своими пальцами. Смахнув почву с лап, он продолжил:

- Поверь в них. Направь их. Взрасти их. Не как скульптор, высекающий из мрамора идеальную статую, а как садовник, ухаживающий за живым ростком. Ты не можешь заставить его расти быстрее. Не можешь заставить его цвести по твоему желанию. Ты можешь лишь поливать его, защищать от сорняков и верить - верить в то, что в нём уже заложена вся сила, чтобы стать великим деревом.

- А главное, - голос Угвея стал особенно мягким, - поверь и в себя. И в меня.

Он остановился прямо перед Шифу, и в его взгляде не осталось ни туманной мудрости, ни пророческой отстранённости - лишь ясная, пронзительная правда.

- Поверь, что мой выбор пал на тебя не случайно. Что все эти годы я видел не только твои ошибки, но и ту несокрушимую честность, что за ними стояла. Тот стержень, что позволял тебе подниматься - снова и снова. Даже когда ты в этом сомневался.

- Учитель, но что такого в этой панде? - в голосе Шифу прозвучала обида, которую он таил все эти дни. - Что есть в нём такого, чего нет у моих учеников? У тех, кто годами оттачивал каждое движение, чьи жизни целиком посвящены кунг-фу?

Угвей внимательно посмотрел на Шифу, и в его взгляде мелькнула тень чего-то древнего и необъятного.

- Не знаю, - тихо произнёс он.

Шифу отшатнулся, словно от удара. Его глаза широко раскрылись от шока. Такая откровенность от Угвея была поразительной.

- Увидев его, - продолжил старый мастер, глядя куда-то сквозь время и пространство, - я увидел картины прошлого и смутные видения будущего. Отблески судеб, ещё не сотканных.

- Но Панда... - попытался возразить Шифу, всё ещё не в силах принять это. - Он же даже не особо заинтересован в познании искусства кунг-фу! Да, я сумел его заинтересовать, но не думаю, что он видит в этом свою жизнь.

- Ах, Шифу... - на губах Угвея появилась лёгкая, знающая улыбка. - По, сам того не понимая, уже когда-то встал на путь кунг-фу. Уж поверь мне в этом. Его тело, его дух... они словно костёр, что пока тлеет в углях, но набирает силу, чтобы однажды превратиться в звезду.

- Это вы сейчас про ци говорите? - с подозрением уточнил Шифу, всё ещё цепляясь за рациональное объяснение.

- Всё может быть, ученик... Всё может быть... - Угвей склонил голову, и его взгляд внезапно стал пронзительным, с внезапностью сменив тему. - И, кстати... как ты узнал о старой традиции приёма учеников в Нефритовый дворец?

Шифу застыл на месте. Его глаза непроизвольно расширились, а челюсть чуть не упала до пола. Мысль о том, что он используя самый нелепый метод для проверки Панды, внезапно оказался древней традицией, не укладывалась у него в голове.

Угвей, видя замешательство ученика, позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку и продолжил:

- Ну что ж, мой юный друг, - Угвей мягко кивнул, и в его глазах вспыхнула та самая искра, что зажигала сердца многих учеников на его долгом веку. - Перед тем как отправиться в мир духов, я постараюсь передать тебе и другим ученикам некоторые знания, которыми владею. Ты же не думаешь, что я оставлю вас без возможности защитить Нефритовый дворец и Долину Мира?

Шифу всё еще не мог прийти в себя от предыдущего откровения, но новые слова Угвея заставили его насторожиться. «Юный друг» - так Угвей называл его лишь в первые годы обучения, когда Шифу был вспыльчивым и нетерпеливым учеником.

-

Спасибо что читаете данную работу).

Новая глава уже на бусти+постараюсь сегодня выпустить продолжение.

Так-же мы обсуждаем там, возможное развитие сюжета. На повестке голосование по поводу Тао Тая, персонажа из мультсериала)

Глава 15

Первым делом, после того как Шифу отпустил нас, я направился в свою комнату, чтобы оставить там кое-какие вещички, захваченные из дому, а потом отправиться мыться.

С удивлением я заметил, что в казарме кипит небольшой ремонт: слуги-гуси таскали толстенные прочные доски, которыми заменяли тот картон в коридоре, что раньше не выдерживал моего тела.

Разобравшись с вещами, я направился к водопаду. Быстро раздевшись, прыгнул под леденящие струи. Холодная вода обожгла кожу, мгновенно смывая засохший липкий сок и налипшую за день грязь.

Я намыливал шерсть до скрипа, снова и снова споласкиваясь под ледяными струями, пока кожа не заныла от холода, а тело не пронзила знакомая благодатная дрожь. С каждой каплей воды, смывавшей с меня усталость и грязь, в голове прояснялось. Чистота тела принесла с собой и ясность мыслей.

Выбравшись из воды, я тщательно вытерся полотенцем, с наслаждением ощущая, как кровь приливает к коже. Надел чистую, одежду — и только тогда, приведя себя в порядок, приступил к стирке.

Присев на корточки у воды, я принялся оттирать свои запачканные вещи. Механически выводя засохшие пятна, я обдумывал сложившуюся ситуацию. Мысли, теперь четкие и размеренные, снова и снова возвращались к одному — моему будущему здесь, в Нефритовом Дворце.

С Пятёркой отношения потихоньку теплели, и это радовало. С некоторыми из них уже чувствовалась какая-то связь, пусть и хрупкая. Но вот Тигрица... Она всё так же смотрела на меня, будто я её личное оскорбление, воплощённое в бело-черной тушке.

С этим нужно было что-то делать. Но что? Как подступиться к ней, чтобы она не подумала, будто я подкатываю к ней или, того хуже, вызываю на какое-то соревнование? Не подойду же я со словами: "Хей, Тигрица, а сколько ты выдержала времени, тренируя соски под руководством Шифу? Я вот полчаса!"

Эта дурацкая мысль просочилась в голову сама собой, и я фыркнул. «Нет, такой подход точно закончится парой сломанных рёбер.»

Иногда только от одного её взгляда всё внутри сжималось в комок, и хотелось или спрятаться, или огрызнуться.

Но ладно с Тигрицей, это вопрос личного комфорта. А вот обучение кунг-фу - уже вопрос выживания. Раньше я не видел в этом никакого смысла, считая, что моей физической силы хватит для любых случаев. Но после той тренировки, где меня швыряли, как мешок с опилками, и после стычки с бандитами... Стало ясно — одной физической силы и крепкости маловато. Тот главный крокодил с этой заточкой, что резала дерево как масло... Что, если бы я вышел с ним один на один в честном бою? Даже вскользь брошенный удар такого лезвия мог бы раскроить мою плоть до кости...

Да и последние новости не сулили ничего хорошего. С отсутствием стражников в Долине, работать мастерам кунг-фу придется за двоих.

А Долина Мира... она же огромная. В детстве, когда отец таскал меня по всем её уголкам в поисках идеальной редиски, я поражался её просторам. Леса, горы, десятки деревень и небольшой городов. Край и впрямь божественный, раздолье и перекрёсток торговых путей. Отец всегда говорил, что лучшего места не найти - спокойно да и налоги мизерные.

И всё благодаря тому, что Долина — земли Нефритового Дворца. Никаких местных князьков, только Угвей и его ученики. Налоги идут на содержание Дворца, а излишки идут, прямиком к императору. Тот в свою очередь своей щедрой рукой присылал стражников для помощи в поддержании порядка. Пока эта система работала, всё и было тихо да гладко.

А теперь... Теперь, когда стража ушла, все банды, что прятались по окраинам, почувствуют слабину. И ладно бы просто грабили — так они детей похищать начали. Это уже не просто криминал, это — вызов.

Может, Дворец и справился бы сразу со всеми угрозами в былые времена, но не сейчас... Проведя здесь немного времени, я уже начал замечать, что не всё в Нефритовом Дворце так гладко, как кажется на первый взгляд.

Всё указывало на то, что когда-то учеников здесь было в разы, если не в десятки раз больше. Даже не отклоняясь от основных маршрутов, я успел заметить многочисленные заросшие тропинки, расходившиеся в стороны от главных дорожек. Они вели к скрытым в зарослях фундаментам старых зданий — возможно, это были казармы, где когда-то наверное жили целые поколения учеников.

«Нужно постараться разузнать об этом месте больше» - мелькнула мысль, раз уж оно стало моим домом на неопределённый срок. А теперь пора заканчивать с душем.

С этим твёрдым, пусть и не до конца ясным решением, я направился в казарму. До тренировки, которую назначил Шифу, оставалось ещё пару часов, и я решил провести их с максимальной пользой. А именно — вздремнуть. Ведь я всю ночь не сомкнул глаз, а сон для растущего организма крайне важен. Добравшись до своей комнаты, я без лишних церемоний залез в окно (зачем делать крюк и мешать ремонту?) и рухнул на кровать, мгновенно провалившись в пучину сна.

***

Данный отрывок — порождение необузданного воображения автора и мемами про Warhammer 40,000. Он содержит жестокие сцены, не предназначенные для впечатлительных. Если вы к ним не готовы, миновать эти трешовые апокалиптические видения можно по метке «КОНЕЦ СНА».

P. S. Да, я знаю, что это резко выбивается из общего повествования.

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Я не понимал, где нахожусь. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом, мысли путались и рвались. Что я делал до этого? Попытался собраться с мыслями, но меня отвлекли оглушительные взрывы где-то совсем рядом. Инстинкт заставил дёрнуться, и лишь тогда я распахнул глаза и шокированно огляделся.

Картина, представшая передо мной, вышибала душу своим абсурдным уродством. Я лежал на потрескавшемся асфальте, а над ним высился город, словно сошедший с рисунка безумца. Все здания были кричаще-радужными: розовые стены соседствовали с ядовито-салатовыми, а синие — с кислотно-жёлтыми, слепляя глаза своим буйством.

Повсюду, на искорёженных взрывами балконах и полуразрушенных стенах, висели плакаты. На них улыбающиеся существа — не люди, но и не звери — застыли в неестественно игривых и откровенно неприличных позах. У одних из-за растрепанных волос торчали кошачьи уши, у других за спиной красовались пушистые хвосты, а иные щеголяли звериными мордами на гуманоидных телах. Рекламные билборды, пробитые осколками, все еще мигали неоновым призывом, обещая «Вечное веселье в норе Улыбки» или «Хвостатый рай».

Ощупывая себя, я понял, что на мне надет громоздкий, увешанный гранатами экзоскелет. На плече красовался шеврон с изображением... гантели. Этот экзоскелет был полной противоположностью этому миру вырожденной эстетики. Он был здесь инородным элементом. Как и я.

И в этот момент из-за угла рухнувшего здания показалась фигура. Её силуэт был неестественно плавным и гибким, обтекаемым, как у хищника.

Её тело было практически человеческим - гладкая кожа с правильными, почти кукольными чертами. Высокие скулы, прямой нос и пухлые губы, растянутые в застывшей, болезненно-широкой улыбке. Её фигура была подчеркнуто аппетитной — с тонкой талией и неестественно пышной, тяжелой грудью, которая вызывающе выделялась на фоне её стройного телосложения. Большие, миндалевидные зеленые глаза с вертикальными зрачками, смотрели на меня с холодным, оценивающим голодом.

Но из густых волос цвета воронова крыла над её висками поднимались два остроконечных лисьих уха, нервно подрагивавших, улавливая каждый звук. А сзади, нарушая человеческую анатомию, изгибался пушистый огненный хвост — неестественно большой и идеально ухоженный. Он медленно, словно гипнотизируя, вилял из стороны в сторону.

- Приветик, солдатик ! - прозвучал её голос, мелодичный и до тошноты сладкий.

- Не хочешь... развлечься? - Её взгляд скользнул по моему экзоскелету с видом знатока, оценивающего товар. - А потом мы с тобой... обсудим аниме.

Она томно облизнулась, и в её безумных глазах вспыхнул огонёк одержимости. - У меня там кое-какие... оригинальные арты найдутся. Очень, ОЧЕНЬ редкие.

Взгляд, невольно скользнув вниз по её фигуре, наткнулся на откровенную, неприкрытую деталь анатомии. Чудовищных размеров болт отвратительно выглядывал из обтягивающего костюма. Это не было ни случайностью, ни намёком. Это был агрессивный вызов, гротескный символ всего, что этот мир считал «радостью» и «весельем». В её широком, безумном взгляде читалась не просто жажда убийства, а нечто более оскверняющее, животное и постыдное.

Мозг, отказываясь верить в увиденное, выдал единственную, ёмкую и всеобъемлющую мысль, выкристаллизовавшуюся из первобытного ужаса: «Твооооооююююю матьььььььььььььь...»

Древний, первобытный инстинкт, куда более старый, чем сталь экзоскелета, сжал мне горло и кое-что ниже — ледяной рукой. Это была не просто угроза смерти. Это была угроза тотального унижения и осквернения.

Встать не было сил. Силовой каркас хрипел, подавая признаки жизни, но ноги отказывались слушаться. Не было и оружия — лишь голые, закованные в сталь руки.

И тогда мой взгляд упал на пояс. На тактическую разгрузку, где в ряд висели три овальных, ребристых предмета — осколочные гранаты. Последний аргумент солдата. Последний бастион между мной и осквернением.

Движение было отработано до автоматизма. Рука сама потянулась, сорвала связку. Палец нашел предохранительное кольцо. Металл заскрежетал по металлу.

- Иди ко мне, сосунок, - прошипел я, и мой голос, искаженный встроенным вокодером, прозвучал как предсмертный хрип дизельного двигателя. - Попробуй взять свою добычу.

Существо, издав победный визг, рвануло ко мне в последнем прыжке, его когтистые лапы были направлены в определенную часть моего тела, а в глазах плясало предвкушение скверны.

Но этот прыжок так и не завершился.

Голова твари внезапно перестала существовать, превратившись в кровавый туман из клочьев плоти, костей и меха. Эхо выстрела, догнавшее зрелище, было негромким, сухим и точным. И сквозь него, едва различимо, прозвучал искаженный голос: - Получай, слащавый ублюдок.

Безголовое тело, пронзенное инерцией, пролетело еще метр и грузно шлепнулось на окровавленный асфальт в паре шагов от меня, бессильно дергаясь.

Из-за угла, из-под арки, сложенной из розовых и салатовых плит, вышел он. Боец. Закованный в такой же, как у меня, утилитарный и покрытый шрамами экзоскелет. Дымок из дульного тормоза длинной снайперской винтовки в его руках сливался с дымом пожарищ. Он сделал несколько тяжелых, уверенных шагов, его бронированные сапоги громко хрустнули осколками радужного пластика. Он остановился над телом твари, на мгновение бросив на него безразличный взгляд, словно на раздавленного насекомого, а затем его взгляд устремился на меня.

Он присел на корточки, и сквозь забрало я увидел суровое, испещренное шрамами лицо и холодные, оценивающие глаза. Без лишних слов он протянул мне руку — латную перчатку его экзоскелета.

- Не время умирать, брат, - прозвучал его голос, искаженный вокодером до стального скрежета. В нем не было ни капли сочувствия. Только железная воля и протокол боевого братства. - Вставай. Здесь еще много фурри.

Его латная перчатка сомкнулась вокруг моей руки с силой гидравлического пресса. Рывком, не требующим усилий, он поднял меня на ноги. Сервомоторы моего костюма взвыли, но выдержали. Я почувствовал, как по спине пробежал знакомый токсичный прилив боевых стимуляторов, прочищающий сознание.

Он кивком указал на груду розовых обломков, откуда только что выползла тварь. «Десять километров отсюда — их логово. Гнездо, кишащее этими... тварями». Его голос был полон холодного, безраздельного презрения. - Еретеки, которые слишком увлеклись своими грязными фурри-аниме и решили, что могут перекроить вселенную под свой извращённый шаблон. Братство не одобрит, если мы оставим эту заразу невыжженной».

Он сорвал с своего пояса магазин, всунул его мне в руку, затем указал на валявшийся неподалеку у стены оружие.

- Теперь ты в курсе. Снаряжайся. Очистим этот мир от скверны.

В его словах не было призыва. Был лишь приказ. И впервые с момента пробуждения, в этой кромешном аду, у меня появилась четкая, ясная цель. Не просто выжить. Убивать.

КОНЕЦ СНА

***

Я рухнул с грохотом с кровати на пол.... Сознание пронзила мысль, острая и ясная: это был сон. Только сон.

«Ну нет, блин, нужно что-то делать с такими снами...» - в голове застучала паническая дробь. «Интересно, в этом мире вообще есть психологи?»

Я сел, обхватив лапами голову, и попытался прийти в себя. «Хорошо хоть, что я был на правильной стороне».

От этой мысли стало чуть легче, но тут же, неумолимо, всплыла память о той части тела чудовища — то чудовищное, отвратительное... гигантских размеров... И эти его слащавые слова... Меня передернуло.

Чтобы отогнать навязчивые образы, я вышел из казармы, стараясь стряхнуть с себя остатки кошмарного видения. У входа я застал скучающего Богомола, невозмутимо сидящего на камне.

Перекинувшись с ним парой незначительных фраз, узнал, что проснулся как раз вовремя — скоро подтянутся остальные, и за нами зайдёт Шифу. Раз время ещё было, решил размять мозги и задать вопрос, который вертелся у меня в голове с той самой первой тренировки.

- Слушай, я ни черта не понимаю... - я с досадой провел лапой по морде. - Вот как ты это делаешь? В чём твой секрет?

- Что именно интересует, брат мой? - Произнес он благодушно.

Его обращение заставило меня замереть. «Брат мой»? Это что — искреннее признание или просто стеб?

- Ну тут такое дело.... - я ткнул пальцем в его хитиновые конечности. - Вот смотри: у тебя же мышцы крошечные, а силы — хоть отбавляй! Как это работает?

Богомол ответил с залихватской ухмылкой:

- А, ты про несоответствие размеров и силы? Объясняю. Секрета два. Первый — основа основ. Кунг-фу учит не накапливать силу, а использовать то, что уже есть. Она — везде. Даже в падении листа с дерева. Твоя сила — это твоя масса, вес, инерция. Я просто принимаю импульс движения, добавляю направление и... возвращаю обратно.

- Ладно, с этим более-менее ясно... Но второй секрет? Одного этого мало, чтобы объяснить, как ты справляешься со статичными тяжелыми объектами. - Произнес я.

Но на самом деле, ничего ясно не было... Я просто не мог поверить, что весь секрет кроется в этих загадочных "импульсах движения", о которых он так легко говорил.

Выражение лица Богомола стало серьёзнее.

- Второй секрет... без него первый не всегда работает. Кунг-фу заставляет Ци течь правильно. Шифу не учил нас осознанному управлению, это опасно. Но годы тренировок научили наши тела направлять её бессознательно. Когда русло чисто и направлено верно, Ци не просто течёт — она наполняет каждую мышцу, каждую косточку. Она не заменяет силу... она умножает её.

«Ну кто бы сомневался» - с раздражением подумал я. Конечно, Ци… И как я сам не додумался? Сразу было понятно, что тут замешана какая-то магия. Становилось ясно, почему жители этого мира, даже не тренируясь, превосходят существ моего мира, в них просто тупо находиться эта самая энергия…

- Ладно, теории достаточно! - внезапно оживился Богомол. - Давай покажу, как использовать движение вместо мускулов.

Я был удивлен, что Богомол без каких-либо упрашиваний решил меня чему-то научить. Отказываться, конечно, не стал. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

То, что последовало дальше, можно было назвать лишь клоунадой. Я пытался повторять его плавные движения, но моё тело отказывалось работать как единое целое. Вместо текучести получались резкие рывки, вместо единого импульса — разрозненные взмахи конечностями.

- По, - взмолился наконец Богомол, падая на камень в искреннем изнеможении. - Твои конечности, кажется, не общаются друг с другом. Каждая живёт своей жизнью.

Я замер, уставившись на него. Он сказал «По». Впервые за всё время здесь кто-то обратился ко мне по имени.

- Проблемы мальчики? - Весило произнесла Гадюка, что бесшумно подкралась ранее.

- Он пытается собрать движение по кусочкам, как разбитую вазу, - объяснил Богомол и добавил: - Смотрит на конечности, а не чувствует тело.

Гадюка несколько минут наблюдала за моими неуклюжими потугами, её внимательный взгляд скользил по каждому моему движению. Наконец она произнесла:

- По, ты слишком стараешься, - медленно покачала головой Гадюка. - Перестань бороться с собственным телом. Движение должно литься, а не ломать тебя изнутри.

«Да прямо какой-то праздник!» - пронеслось у меня в голове. Сначала Богомол, теперь Гадюка. Уже не панда, а По. Интересно, а остальные когда-нибудь соизволят называть меня по имени?

Мысль внезапно сменилась другой, более практической: «Стоп. А у них, и у остальных, вообще имена есть?»

«Нужно будет обязательно спросить их в подходящий момент. А пока... пока нужно очистить голову и просто попытаться повторить то, что они показывают.»

Гадюка тем временем изящно изогнулась, и её тело описало в воздухе идеальную непрерывную дугу - плавную, текучую линию от носа до хвоста, словно сама вода внезапно обрела форму и грацию.

- Чувствуй, как один мускул передаёт усилие следующему. Не делай движение — позволь ему случиться. - произнесла Гадюка.

«Все равно ничего не понял.. И как мне, спрашивается, воспроизвести такое? » - с тоской подумал я, глядя на её тело. Богомол хоть отдалённо похож на гуманоида, а она... она просто змея!

Я попытался повторить прошлые движении но плавно, но запнулся... и рухнул на землю.

- Я... вижу проблему, - расстроенно прошипела Гадюка. - Твоё тело не хочет быть тростником. Оно хочет быть... скалой, что катится под уклон.

«Да ё-маё! - злобно подумал я. - Может, хватит уже этих красивых словечек?»

К нам уже подошли остальные. Обезьяна, взглянув на мою распростёртую тушу, тут же закатился истерическим хохотом. Журавль сдержанно покачал головой, а Тигрица стояла поодаль, скрестив лапы на груди, и её взгляд, полный скепсиса, говорил красноречивее любых слов.

Я лежал на спине, глядя в небо, как вдруг смех оборвался. Надо мной возникла знакомая тень.

- Кажется, здесь кто-то сражается с собственным телом, - раздался ироничный голос Шифу.

- Я стараюсь! Делаю эти ваши плавные движения! - буркнул я !

- Ты не делаешь их, - произнес Шифу и добавил: - Ты их изображаешь. Дробишь единый поток на сотни несвязанных действий. Ты воюешь с собственным телом, Панда. Но кунг-фу — не всегда сражение. Отпусти контроль — и обретёшь его.

- И как это сделать? - Буркнул я, все равно не понимая о чем он говорит, мысленно матерясь благим матом, из за очередных красочных сравнений.

Вместо ответа Шифу развернулся и бросил: - Идите все за мной.

«Только не мучильня... только не мучильня», - молился я мысленно, бредя в хвосте процессии.

Проведя нас через череду дворов, погружённых в непривычную тишину и запустение, Шифу привёл к скрытому пруду. Вода в нём была неподвижна и прозрачна, словно отполированная нефритовая гладь, а на поверхности покоились странные деревянные конструкции, похожие на цветки лотоса.

Их было множество, и все они разнились. Одни, размером с тарелку, предназначались для одной стопы; другие, большие способные уместить на себе толпу разумных; а кое-где покачивались совсем уж крошечные, с монету.

Цвета платформ отличались — от почти белого, выбеленного солнцем, до тёмного, почти угольно чёрного.

«Фу-у-х...» - с облегчением выдохнул я. Ну хорошо хоть, шипов не видно. Хотя... кто их знает. Вдруг под водой целый частокол пик торчит.

- Тренажёр «Пруд Лотосов», - объявил Шифу, и в его голосе зазвучали знакомые зловещие нотки и он продолжил:

- Твоя задача проста до безобразия: устоять. Вода — воплощение текучести. Она не прощает резкости, суеты, разрозненных усилий. Она чувствует твой разлад и немедленно наказывает за него.

Я фыркнул, пытаясь скрыть нарастающую неуверенность.

- Поднимись, - отрезал Шифу, указывая на ближайшую платформу, такую широкую, что на ней могли бы уместиться двое разумных.

Сделав робкий шаг, я ступил на «лотос». Конструкция мгновенно ожила, закачавшись с обманчивой плавностью. Я отчаянно замахал лапами, словно ветряная мельница, но через пару секунд всё равно опрокинулся в воду с оглушительным всплеском. В ушах зазвонил сдержанный смех.

Я выбрался и снова полез на платформу, теперь подозревая в ней коварный механизм.

- Перестань, - раздался невозмутимый голос мастера. - Не борись с покачиванием. Прими его. Почувствуй ритм. Стань частью движения.

Я попытался замереть, и платформа тут же выскользнула из-под ног.

- Ещё. - Требовательно произнес Шифу.

Я вылезал, кашляя водой, и снова забирался на ненавистный лотос. То пытался уловить стопами микроскопические движения воды, но вечно опаздывал с реакцией. То напрягал все мускулы, пытаясь вбить себя в дерево силой воли, отчего меня лишь сильнее швыряло из стороны в сторону. Каждая попытка заканчивалась одинаково — оглушительным всплеском и раскатистым хохотом Обезьяны, эхом разносившимся по пруду.

После очередного купания я выбрался на берег, дрожа от холода и ярости. Вода заливалась в уши, а в голове стучал один и тот же вопрос: «Что я делаю не так?». Шифу буравил меня взглядом.

- Ещё... Знаешь, в чём твоя ошибка? - наконец спокойно произнёс он. - Ты слушаешь слова, но не слышишь сути. Ты пытаешься подчинить воду, а нужно позволить ей нести тебя. Ты борешься с покачиванием, вместо того чтобы сделать его частью себя.

Доведённый до предела, я зажмурился, отжимая мокрую шерсть на морде. «Ладно. Сдаюсь. Хватит бороться. Просто... постою».

В этот раз я не стал «забираться» на платформу с решимостью стоять до конца. Я просто ступил на неё, позволив ногам прочувствовать начавшееся колебание. Вместо того чтобы резко гасить его, я позволил волне пройти через всё тело — от стоп до макушки. Я перестал командовать своим телом, отдал ему приказ «не мешать».

И тогда случилось нечто странное. Моё тело, измученное моим же контролем, начало подстраиваться само. Колени сами собой начали мягко пружинить, компенсируя раскачку. Таз сместился на сантиметр, перераспределив вес. Лодыжки совершили несколько едва заметных, крошечных корректировок. Я не делал ничего осознанно — я просто наблюдал, как мое собственное туша, наконец-то оставленная в покое, вспоминает, что она — часть этого мира, а не враг каждой его волны.

И — о, чудо! — это сработало. Лотос плавно покачивался подо мной, а я... стоял. Не замирал в напряженной позе, а просто стоял, как стоит дерево на ветру, слегка поддаваясь, но не ломаясь. Я чувствовал это! Вместо борьбы — диалог. Вместо сопротивления — согласие.

- Так... Лучше... - вырвалось у меня, и это была не констатация факта, а удивлённое открытие.

Но мысль об успехе, яркая и желанная, пронзила расслабленное сознание. «Получилось!» - крикнул внутренний голос. Мгновенно скованность вернулась, связь с ритмом оборвалась - и я с грохотом рухнул в воду.

Я всплыл, отфыркиваясь, под новый взрыв хохота. Но на сей раз во рту не было горького привкуса поражения. Шифу стоял на берегу, скрестив лапы, но в уголке его рта плескалась тень чего-то, что можно было принять за удовлетворение.

- Прогресс есть, - констатировал он. - На целых три секунды ты перестал быть скалой и стал водой. Запомни это ощущение. Вода — самый честный учитель. Пока твоё тело не станет единым целым, ты будешь купаться. Продолжай.

С этими словами он развернулся и ушёл. А я, мокрый, но уже не злой, а до предела мотивированный, посмотрел на ненавистный лотос. Впервые за весь день я не видел в нем врага. Я видел тренажёр. И я не успокоюсь, пока не научусь на нем стоять бесконечно долго.

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 16

Шифу удалился, оставив меня наедине с лотосом. Он продолжил наставлять Пятёрку на другом берегу пруда, а я полностью сосредоточился на своей задаче.

Сейчас внутри меня, неожиданно проснулся азарт исследователя. Я наконец-то понял суть: не нужно заставлять тело слушаться, нужно научиться слушать его самого. Я перестал бороться с покачиванием лотоса и начал изучать его ритм.

И таким образом я создал новый цикл тренировки: поднимался на платформу, ловил равновесие, падал и снова поднимался. Но теперь я не просто механически повторял движения — я учился чувствовать. С каждым разом я мог стоять всё дольше, потому что перестал командовать своим телом и начал слышать его сигналы.

Постепенно между нами возник удивительный диалог без слов. Тело само подсказывало едва заметные поправки: чуть перенести вес, мягче согнуть колени, расслабить плечи. Я не отдавал приказов — я слушал эту тихую обратную связь и следовал ей.

В эти моменты я не думал ни о какой философии кунг-фу. Всё моё внимание было занято тем, чтобы почувствовать, как работают мышцы, как двигаются суставы, как распределяется вес. Методом проб и ошибок я все больше понимал самый сложный механизм — собственное тело, учась доверять его мудрости больше, чем указаниям своего упрямого разума.

В какой-то момент, оторвавшись от своего микромира баланса, я краем глаза уловил движение на другом конце пруда.

Пока я занимался своими делами, на самой середине пруда, на крошечных и нестабильных лотосах, тренировалась Неистовая Пятёрка. Шифу стоял неподалёку на небольшом плоту и, не повышая голоса, направлял их.

Их тренировка была не простой статикой, как моя, а танцем. То, чего я с таким трудом добивался — статичное равновесие, — для них было лишь точкой отсчёта. Они двигались — плавно, стремительно, мощно. Их тела были не просто стабильны на этих платформах — они становились единым целым с их качанием, используя инерцию для ударов, импульс для прыжков, сопротивление воды для плавных переходов.

Я замер, забыв на мгновение о собственном лотосе, и просто смотрел. Это было то самое «единство разума и тела», о котором говорил Шифу. Не абстрактная концепция, а физическая реальность, воплощённая в плоть и кровь.

И в этот самый момент Шифу, не прерывая своих указаний Пятёрке, медленно повернул голову и встретился со мной взглядом. Он не улыбнулся. Не кивнул. Он просто смотрел. И в его взгляде я прочёл: «Тебе есть к чему стремиться, Панда».

Я решил лишний раз не отвлекаться и продолжил свои попытки.

В таком режиме прошёл остаток дня. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в пруду в золотые и багровые тона, когда Шифу, не повышая голоса, подал команду:

- На сегодня достаточно. Подойдите ко мне.

Его слова прозвучали не как приказ, а как констатация. Занятия закончились. Для Пятёрки, которая мгновенно, будто по щелчку, замерла на своих лотосах в идеальных стойках, а затем бесшумно скользнула по воде к берегу. И для меня, который в тот момент как раз неуклюже, но уже не так катастрофически, сползал со своего поста в воду.

Я выбрался на берег, мокрый, уставший, но с непривычно ясной головой, и присоединился к группе, выстроившейся перед Шифу. Мы стояли перед Мастером, пока он обводил нас своим проницательным взглядом, задерживаясь на каждом чуть дольше обычного.

- Вы хорошо поработали сегодня, - начал он одобрительно, и его голос в вечерней тишине звучал особенно весомо. - Каждый на своём уровне.

Я заметил, как у Пятёрки округлились глаза, и они едва не разинули рты. «Интересно, почему они так отреагировали? Неужели он их так редко хвалит? - промелькнуло у меня в голове. Или дело в том, что он похвалил нас всех, включая меня?»

Шифу, казалось, не обратил внимания на их реакцию или сделал вид, что не заметил.

- Не забывайте то, что почувствовали сегодня на воде. Гармония - не только в равновесии. Она в каждом вашем движении, в каждом решении. Завтра мы продолжим здесь же.

Он сделал небольшую паузу, и его взгляд, тёплый и одобрительный мгновение назад, стал сухим и устремился прямо на меня.

- Ведь тренировочный зал закрыт на ремонт, и мы никак не можем привести его в порядок, - укоризнённо произнёс Шифу.

Под тяжестью этого взгляда я не мог удержаться и отвёл глаза, и постарался показать, что не понимаю, о чём он говорит.

- Но, мастер... - робко, но настойчиво спросила Тигрица. - Когда же он будет готов?

«Ну конечно, - мысленно фыркнул я. - Кто же ещё.... Должно быть, она уже скучает по скрипу своих костей на том самом тренажёре».

Шифу с глубоким, уставшим взглядом ответил, словно произносил это в сотый раз:

- Сейчас мы ищем хорошего механика. Тот, что был в Нефритовом Дворце, недавно убыл в столицу. И, как назло, прихватил с собой все чертежи механизмов.

«Какой удивительно своевременный отъезд. Ну, впрочем, мне ли жаловаться? Чем дольше чинят, тем позже я вновь попаду в эту мучильню», - язвительно подумалось мне.

- И что, нельзя ничего сделать? - почти умоляюще посмотрела Тигрица на Шифу.

Тот, казалось, замешкался под её настойчивым взглядом. Он хотел было что-то сказать, но задумался, и в его глазах мелькнула тень нерешительности, что было для него крайне нехарактерно.

- Есть один вариант, как всё починить, - наконец, нехотя, произнёс он. - Но для этого нужно обратиться к создателю этих механизмов. И мне этот вариант... не нравится. - Шифу снова вздохнул. - Вообще, это первый раз, когда механизм был сломан столь... катастрофически.

«Создатель механизмов...» - в голове тут же нарисовалась картинка: древний затворник на вершине далёкой горы, который встречает гостей капканами и камнепадами.

Наступила короткая, красноречивая пауза, в течение которой я почувствовал, как на меня смотрят уже не три, а шесть пар глаз - Шифу и вся Пятёрка. Взгляды были разными: от едкого раздражения Тигрицы до едва сдерживаемого смешка Обезьяны.

Я же всем видом изображал оскорблённую невинность, сосредоточенно изучая узоры на мокрых камнях.

- Идите отдыхать, - окончательно поставил точку Шифу.

Пятёрка поклонилась и стала расходиться. На сей раз я не стал задерживаться и поспешил к казарме в первых рядах, оставляя за спиной пруд, окрашенный багрянцем заката, и ощущение, что завтрашний день обещает быть не менее… насыщенным.

- М-да, и зачем я мылся в водопаде, если в итоге всё равно пришлось мокнуть, но уже в пруду, - бурчал я, шагая рядом с Журавлем и Обезьяной.

***

- Ты мылся в водопаде? - с искренним удивлением переспросил Журавль. - Зачем?

- А разве вы тоже не моетесь там? - непонимающе ответил я.

- Нет, - покачал головой Журавль. - Мы моемся в купальнях. Вон они, кстати. - Он махнул крылом в сторону аккуратного здания, из трубы которого поднимался лёгкий пар. - Там термальный источник. А водопад мы используем для медитаций.

Его ответ заставил меня почувствовать себя крайне неловко. Видно, мои эмоции отразились на лице, и Журавль с Обезьяной обменялись многозначительными взглядами.

- Ну, сам виноват, - фыркнул Обезьяна, игриво подталкивая меня локтем. - Что же сразу не спросил? Решил, что мы совсем уж дикари?

- Что-то вроде того, - сконфуженно пробурчал я . «Хотя, учитывая последние события, кто здесь ещё мазохист?»

Обезьяна так и залился своим звонким смехом, чуть не падая от хохота на землю.

- Ладно, новичок, - сказал Журавль, с лёгкой улыбкой глядя на эту сцену. - Раз уж ты сегодня так усердно трудился, самое время расслабиться. Пойдём, покажу, где у нас тут настоящий рай.

По пути я не мог отделаться от странного ощущения. Отношение ко мне со стороны этих двоих явно изменилось, но я не мог понять, что именно я сделал.

Скоро мы вошли в здание. Воздух здесь был густым и влажным, пахло нагретым камнем и лёгкой, терпкой смесью целебных трав. Здание было сложено из массивных, почерневших от времени камней, и явно помнило ещё первых учеников Нефритового Дворца. Всё пространство было погружено в полумрак, и только пламя в бронзовых светильниках, свисавших с массивных балки, отбрасывало на стены причудливые, пляшущие тени.

Оно делилось на несколько помещений. Едва мы вошли, Тигрица и Гадюка, не говоря ни слова, свернули в боковой проход, затянутый сизым паром и скрытый за резной каменной аркой со знаком «Инь» - очевидно, женская половина. Я остался с остальными в общей части.

И в первом же зале я, к своему удивлению, увидел нечто вроде душа: из стилизованных под пасть дракона медных наверший в стене били мощные потоки горячей воды, с шумом падая в округлые каменные чаши со сливом. Чуть дальше располагались углубления в полу - нечто вроде джакузи по-местному, где вода была спокойной, молочно-бирюзовой и подёрнутой лёгким паром, от которой исходил едва уловимый запах серы и целебных трав.

***

Десять минут спустя я наконец погрузился в одну из огромных каменных чаш, наполненную горячей водой. Стоило мне окунуться по шею, как моё тело вздохнуло с облегчением - напряжение буквально вытекало из мышц, растворяясь в парной воде.

Рядом, на специальном выступе, устроился Богомол. Чуть поодаль, почти по шею в воде стоял Журавль. Обезьяна же, расположившись на подводной скамье, лениво перебирал пальцами ног, создавая на воде мелкую рябь.

- Знаете, а я думал, сегодняшняя тренировка будет... ну, обычной пыткой, - разминая онемевшую лапу, начал я, с наслаждением чувствуя, как горячая вода разгоняет скованность в мышцах. - Ан нет, оказалось даже интересно. Хотя до гармонии еще далеко - то тело меня не слышит, то я его.

- Терпение, По, - расслабленный голос Богомола звучал почти отечески. - Способности у тебя есть. Пусть и не гениальные, но вполне... перспективные. Честно говоря, даже страшно представить, на что ты будешь способен, когда тело и разум начнут работать в унисон.

- Баланс тела и разума? - переспросил я. - Это звучит как какая-то шаманская мантра. Что это вообще значит? И когда мне ждать этих волшебных изменений?

Журавль рядом издал мягкий звук, нечто среднее между смешком и покашливанием.

- Ты уже начал этот путь сегодня. Стоя на лотосе.

- То есть... все эти покачивания... - начал было я.

- Это всё и есть основа основ, - тут вступил в разговор Обезьяна, с плеском опуская лапу в воду. - И равновесие, и контроль, и дыхание... Всё вместе. Ты ищешь ту самую точку, где тело перестаёт спорить с головой. Найдёшь её - и кунг-фу перестанет быть просто набором несвязанных движений. Ты будешь чувствовать его... здесь. - Он ткнул себя в грудь.

- И как долго обычно ищут этот самый баланс? - поинтересовался я мимоходом.

Обезьяна многозначительно хмыкнул:

- Кому-то везёт найти его в детстве, интуитивно. Кто-то бьётся днями, месяцами... А некоторые так и не находят никогда.

- Полагаю, вы все оказались в первой категории? - предположил я.

- Почти угадал, - лениво провёл крылом по воде Журавль. - Насколько я знаю, лишь Тигрице пришлось сознательно искать этот баланс под руководством Шифу. Остальным... скажем так, повезло больше.

Их слова заставили меня задуматься. Если этот внутренний баланс - ключ ко всему, то что же стоит на следующей ступени? Ответ напрашивался сам собой: та самая легендарная энергия.

- А что нужно, чтобы овладеть той самой Ци? - не удержался я.

- Ух, новичок, тебе пока рано об этом думать, - покачал головой Журавль. - Сначала научись чувствовать своё тело и обрести статичный баланс. Потом - найти баланс динамичный, когда ты сможешь двигаться, не теряя гармонии. А уж потом, возможно, ты прикоснёшься к состоянию «Потока», где исчезнут даже мысли о движениях... И лишь после долгих тренировок настоящей медитации...

- Вообще... - в разговор вклинился Богомол, и его хитиновые «брови» хитро изогнулись. - Если говорить о самой сути из сегодняшнего объяснения Шифу... Для осознанного контроля над Ци есть два пути. Либо развить в себе титанический самоконтроль, либо... - он сделал драматическую паузу, - достичь высшей гармонии, когда ты становишься единым целым не только с телом и разумом, но и с собственной душой. Причём недостаточно просто понять это умом - нужно растворить в этом ощущении всё своё существо.

Я выслушал это с видом понимания, но в мыслях только разводил лапами. «Очень впечатляюще и абсолютно непонятно. Высокие материи вроде "единства с душой" - явно не для меня. По крайней мере, не сейчас.»

Вместо туманных философий куда полезнее было сосредоточиться на том, что я хоть как-то мог постичь. Сначала - добиться того самого баланса в движении, чтобы не падать с лотоса при каждом шаге. А уж о «Потоке» можно было только помечтать. Но и то, и другое казалось куда более реальной целью, чем возня с душой.

- И этому нам всем только предстоит научиться, - добавил Журавль, заключая тему.

После этих слов в купальне на несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким плеском воды. Её прервал Богомол, блаженно зажмурившись.

- Ну что, По? - произнес Богомол с лёгкой ухмылкой. - Как тебе наши скромные купальни, а?

- Да уж… - выдохнул я, откидывая голову на тёплый камень. - Теперь я понимаю, откуда у вас силы на все эти тренировки. За такое и душу продать не жалко.

Обезьяна фыркнул и весело произнес: - Неужели ради горячей ванны ты готов душу продать? - с притворным укором покачал он головой. - Плохой из тебя выйдет мастер кунг-фу, если за такие мелочи готов на всё.

- Во-первых, я в первую очередь качок, - с достоинством парировал я, демонстративно напрягая мышцы груди. - А во-вторых, качки понимают важность качественного отдыха для восстановления. Вам, акробатам, с вашими прыжками, этого не понять.

- Куда уж нам, простым смертным, до великого Воина Дракона, что одним ударом разрушил ворота Нефритового дворца! - произнес Богомол, не меняя своей беззаботной позы.

Журавль повернул ко мне свою длинную шею.

- Кстати, я до сих пор не понимаю... Что ты там делал в тот день? И как ухитрился их... разрушить?

- Ну, никакого секрета тут и в помине нет, - я развёл лапами, стараясь сохранять невозмутимость. - Сюда бы я никогда не попал, не случись целой вереницы нелепых случайностей.

Под их пристальными взглядами я начал рассказ:

- Всё началось со странного сна, из-за которого я грохнулся с кровати и своим шумом... - начал я, невольно морщась при воспоминании о сне. - А потом... - я вкратце описал череду нелепых событий, тактично опуская некоторые детали. Когда я добрался до истории с магической урной, которую напоил спиртом, все уже давились от смеха. И закончил свой рассказ я на моменте встречи с Шифу.

- А что тебе вообще приснилось-то? - выдохнул Обезьяна, едва переведя дух после хохота.

Его вопрос заставил меня вздрогнуть. Чёрт, зачем я вообще упомянул про этот сон? Нужно было срочно придумать что-то правдоподобное. В голове пронеслись обрывки последних событий, и, кое-как собрав их в подобие связной истории, я выпалил первое, что пришло в голову:

- Пустяки... Приснилось, будто я овладел кунг-фу, - я отвел взгляд, стараясь придать лицу как можно более безразличное выражение. - Ну знаете, армии злодеев разбегаются, я размахиваю огромным молотом, а вокруг... горы трупов... В общем, ужасное зрелище. Бред сивой кобылы.

«Чёрт, зря я ляпнул такое! Надо было что-нибудь про качалку сочинить... Сейчас начнётся: "вещий", "знак свыше"...» - с раздражением пронеслось в голове.

Смех оборвался так резко, словно его перерезали ножом. Воцарилась густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным плеском воды. Я чувствовал, как на мне застывают взгляды.

- А ведь возможно... это был вещий сон? - Журавль произнёс это осторожно, словно пробуя на вкус каждое слово. - Твоё появление здесь и впрямь отдаёт неким... сюрреализмом. Как будто рука судьбы...

- Рука судьбы? - внезапно вклинился Богомол. Его голос прозвучал на удивленно твёрдо, разрушая витавшее в воздухе мистическое настроение. - В этом нет никаких сомнений. Он связан с нами и с кунг-фу. Намертво. Навеки.

Я смотрел на Богомола с выпученными глазами, не в силах скрыть своё замешательство.

- С чего ты это взял? - вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать. - Откуда такая уверенность?

Богомол многозначительно потер лапки, и в его больших глазах вспыхнули озорные огоньки.

- А вспомни-ка наш разговор в лесу! Мы же с тобой уже выяснили, что ты, сам того не ведая, стал одним из создателей Неистовой Пятёрки!

И, видя недоуменные лица остальных, он с готовностью принялся пересказывать историю о том, как панда-повар случайно заразил Шифу и тем самым изменил ход истории.

Пока он говорил, я наблюдал, как на лицах моих товарищей сменялись эмоции: сначала недоверие, потом удивление, а к концу рассказа - откровенный шок. Все смотрели на меня так, будто я только что признался в создании Вселенной.

Меня охватило странное, давящее чувство - будто все стены вокруг медленно сдвигаются. Так и подмывало вскочить и биться головой о каменную кладку, лишь бы развеять это наваждение. Я и сам до конца не осознавал всю цепь этих чудовищных случайностей, но, слыша свою же историю из уст Богомола, с ужасом наблюдал, как разрозненные обломки моей жизни складываются в идеальный, слишком уж безупречный пазл. Картина выходила законченной, продуманной - и оттого невыносимой.

От этих разговорах об «избранности» и «судьбе» начинало физически подташнивать, словно я проглотил что-то несвежее.

И тут мой взгляд, блуждавший в поисках спасения, уловил движение у двери. Она была приоткрыта, и за ней в полумраке чётко вырисовывались два силуэта - изящный тигриный и плавный, извилистый змеиный.

- А-А-А! ИЗВРАЩЕНКИ! - завопил я писклявым голосом с преувеличенным ужасом, указывая трясущейся лапой на дверь. - ПОДСМАТРИВАЮТ!

Все резко повернулись. В дверном проёме мелькнули два силуэта, которые запоздало шарахнулись в стороны - видимо, Тигрица и Гадюка и впрямь не ожидали такого поворота событий.

Наступила секунда ошеломлённой тишины, которую нарушил Обезьяна:

- Ну что, девочки, составляете отчёт для мастера Шифу о санитарном состоянии мужской купальни? - прокричал он в сторону двери. - Или Тигрица хотела потереть нам спинки?

Из-за двери донёсся сдавленный смех Гадюки и сердитое фырканье Тигрицы, сопровождаемое отдалённым: - Да пошли вы все!

Пока Обезьяна хохотал, а остальные переваривали произошедшее, я с облегчением ухватился за возможность сменить тему.

-Ну, раз уж наша уважаемая публика разошлась не солоно хлебавши... - начал я, с наигранной невинностью поднимаясь из воды. - И раз уж судьба нас свела в одну компанию... То самое время отметить это дело по-настоящему вкусным ужином!

- Так что предлагаю немедленно двинуть на кухню, где я приготовлю фирменную лапшу по отцовскому рецепту. Кто за?

Возражений не последовало.

Глава 17

Остаток дня, а за ним и ночь, прошли на удивление спокойно.

Приготовив фирменную лапшу по отцовскому рецепту, я выслушал кучу комплиментов, а также мимоходом поймал себе на мысли: что начал потихоньку привыкать к месту своей нынешней жизни. Пока, конечно, оно ощущалось не как второй дом, но и чужим уже не было. Вскоре все разошлись по койкам.

Спрашивать Гадюку и Тигрицу, зачем они подглядывали, я тактично не стал. Эту же мысль вынашивал и Обезьяна, но, встретившись с яростным взглядом Тигрицы, его энтузиазм мгновенно испарился, уступив место зову инстинкта самосохранения. На том инцидент и был исчерпан.

Спал я в эту ночь, слава богу, без трешовых сновидений. А проснулся... очень рано с ощущением, будто меня подключили к какому-то генератору. Тело было не просто отдохнувшим - оно было переполнено силой, которая буквально распирала изнутри. Энергии было до неприличия много, даже чересчур. Она звенела в пальцах, требовала выхода в мышцах, толкала с кровати. Не двигаться я просто не мог.

«Вот это эффект от горячей купальни, что ли? Или вчерашние занятия так встряхнули мои внутренние резервы?» - промелькнуло в голове, пока я уже почти бежал на улицу.

Этот странный избыток сил нужно было срочно направить в привычное русло. Я осматривал окрестности в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Мне хотелось найти что-то основательное, что можно было бы по-настоящему ощутить в мышцах, во что можно было бы вложить всю эту бурлящую энергию. Побродив по округе, я нашел то, что искал - здоровенный валун, примерно такого же веса, что и скала, которую недавно Шифу превратил в щебень своим ударом.

«Идеально!» - с почти животной радостью подумал я, обходя камень кругом. Переполняющая меня энергия требовала немедленного, физического выхода. И я знал, как ей распорядиться.

Для разминки я просто уперся лапами в шершавую поверхность. Рывок - и валун послушно оторвался от земли. Мускулы, налитые той самой избыточной силой, ответили на нагрузку не болью, а ликующим гулом. Я замер на секунду, чувствуя, как каждое волокно напрягается, принимая и укрощая тяжесть. «Вот оно... Настоящее дело».

Затем я прижал камень к себе, едва не аукнув от его прохладной шершавости, и лег на спину. Толкая валун от груди вверх, я почувствовал, как горят плечи и трицепсы.

Потом я встал, закинув валун на плечи, как штангу. Ноги чуть подогнулись от неожиданной тяжести, но тут же распрямились . Глубоко приседая , я слышал, как похрустывают камушки под лапами.

И вот тогда меня накрыло. В процессе этого монотонного, почти медитативного подъема и опускания, в ритмичном напряжении и расслаблении мышц, вдруг возникло стойкое чувство дежавю. Оно было не в самих движениях - ведь их я делал постоянно. Оно было в ощущениях.

Пытаясь ухватить это неуловимое чувство, я вдруг осознал: с самого начала тренировки я не отдавал телу команд. Не думал о том, как поднимать ношу, как согнуть колени, когда сделать вдох. Мое тело действовало само - рефлекторно, точно, идеально соблюдая технику и сохраняя баланс, хотя я работал с булыжником, который весил в десятки раз больше меня.

И тут мой мозг, словно компьютер, выдал фатальную ошибку и завис на «синем экране».

«Стоп. А с какой стати я вообще могу это удерживать? Ладно, допустим, физиология этого тела позволяет поднимать невероятные тяжести. Но где законы физики? Почему этот монстр меня не перевешивает? Почему я не падаю лицом в грязь под его весом?»

На автомате, всё ещё не возобновляя сознательный контроль, я вытянул руки с булыжником от груди, застыв в жиме стоя. И просто наблюдал. Анализировал. Моё тело, не дожидаясь команд, само нашло идеальную точку равновесия. Спина автоматически прогнулась, создав мощный упор. Мышцы кора напряглись в стальную колонну, передавая усилие от плечевого пояса прямо в пятки. Вес камня не опрокидывал меня, а словно вжимал в землю, становясь частью моего собственного центра тяжести.

«Так вот в чём секрет... - медленно пронеслось у меня в голове, пока я разглядывал неподвижный булыжник в своих лапах. - я не просто удерживаю камень. Это мы с ним - единая система. Баланс.»

Вот так я и прозрел. Всё это время я только и делал, что ломал голову над тем, как остальные творят свои чудеса, безнадежно пытаясь разобраться в их непонятных объяснениях и нарушении законов физики. А оказалось, что я и сам делал что-то подобное - причем очень давно, с детства. Просто никогда не обращал на это внимания.

Так, в состоянии спокойного озарения, и прошел остаток тренировки. После я заскочил в купальни, смыл под струями горячего душа остатки напряжения и, вернувшись в казарму бодрым и проголодавшимся, принялся за приготовление завтрака.

Приготовив лапшу, как и вчера, я налил себе огромную порцию и поставил на стол. Отвернувшись на мгновение в поисках палочек, я почувствовал, как по спине пробежал сквозняк. Повернувшись назад, я не обнаружил своей тарелки.

- Очень смешно, - проворчал я, раздражённо разводя лапами и с тоской глядя на пустое место на столе, где ещё минуту назад дымилась моя порция. - Ну просто умора! И кто здесь у нас такой шутник?

В этот момент дверь в столовую с лёгким скрипом распахнулась, и внутрь, словно по команде, вошла вся Пятёрка, выстроившись в безупречную шеренгу.

- По, а ты о чём это? - плавно скользнув ко мне, с лёгким любопытством поинтересовалась Гадюка, её узкая голова склонилась набок, а внимательный взгляд скользнул по моему лицу и пустому столу.

- Тогда кто?.. - задумчиво протянул я, окидывая Пятёрку подозрительным взглядом. Но их искреннее недоумение было таким явным, что я сдался. - А, чёрт, неважно! Лапшу, кстати, будете?

Изящно взмахнув крылом, Журавль указал на график дежурств, висевший на стене. - По, позволь другим внести свой вклад, - произнес он мягко, но настойчиво. - По графику сейчас дежуришь не ты.

«У них что, правда есть график? - удивлённо подумал я, скользя взглядом по стене. И да, действительно... Следующей по списку идёт Тигрица...»

- Да неважно, - пожал я плечами. - Мне просто привычно и несложно. И, не в обиду будь сказано, но моя готовка всё же будет получше вашей. Дома постоянно практиковался, отцу помогал.

Тигрица, проходя мимо, фыркнула, высоко подняв голову, но возражений не последовало. Вскоре все расселись за столом, и трапеза началась. Лапша оказалась как всегда на высоте и все, сконцентрировались на еде. Когда все миски опустели, дверь в столовую бесшумно распахнулась и вошел Шифу.

«Интересно, это случайность, или он специально где-то наблюдал и подождал этого момента? - промелькнуло у меня в голове.»

Мы все как по команде встали, выстроившись в ровную шеренгу. Шифу обвёл нас своим проницательным взглядом, задерживаясь на каждом чуть дольше обычного.

- Доброе утро, мастер! - прозвучало хором.

Я, как и все, склонил голову, и мне было делать это непривычно. «Ну вот, этикет обязывает... Хотя могло быть и хуже, - утешил я себя. - Да, я живу в подобии древнего Китая, но здесь, слава богу, нет того раболепия, как в настоящем древнем китае. Да и, окажись я в одной из тех же сяньси-историях, было бы куда хуже... Там без низкого поклона и слов "уважаемый мастер" нельзя было бы ни вздохнуть, ни пукнуть.

Шифу оценивающим взглядом обвел наш строй и коротко кивнул, давая понять, что церемонию можно считать оконченной. Его взгляд - острый и точный, - сразу же нашел Журавля.

- Журавль, тебе задание. Облети окрестные деревни и разузнай всё о разумном с именем Тао-Тай.

- Мастер Шифу, а зачем он вам нужен? - аккуратненько вклинился я в беседу. - Просто я с ним... пересекался. Раньше, когда еще в кузнице помогал.

Все взгляды мгновенно устремились на меня. Шифу, не меняя выражения лица, медленно кивнул, давая понять, что я должен продолжать.

- Он приходил к нам чинить молотобойный механизм, - пояснил я. - И еще закупал чистое железо. Я как-то раз даже помог учителю доставить ему партию. Странный он какой-то... Весь в своих чертежах, бормочет что-то под нос. Но руки, у него точно, золотые.

- И как он выглядит сейчас, чем живет, занимается? - В голосе Шифу была какая-то странная интонация.

- Ну... невысокий бородавочник. Конечно, будет повыше вас, но ненамного. Живёт в часе ходьбы от деревни, в старой мастерской под скалой. Чем занимается - не знаю, но видно же, что механик. Вроде один, сын у него только... Лет двенадцати-тринадцати, кажется.

- Так... - Шифу замер, его взгляд стал отстранённым, будто он просчитывал сложнейшую комбинацию движений. Пауза затянулась. - Панда... Нет. Изменим план. Ты и я - мы пойдём к нему сами.

«Ну да, а чего я ожидал? - мысленно вздохнул я. - Как говорится, инициатива наказывает инициатора».

Но почти сразу же на смену досаде пришла другая мысль, куда более интересная.

«А впрочем, почему бы и не прогуляться? Может, удастся немного наладить с Шифу более теплые отношения. Конечно, то, как он ко мне сейчас относится, и рядом не стояло с тем приёмом в первый день... Но всегда нужно стремиться к идеалу».

- Тренировочный зал закрыт, но это не повод расслабляться, - Шифу раздал указания Пятёрке. - Продолжайте оттачивать баланс на лотосах. Сегодня добавим спарринги друг с другом. Без излишней силы, главное - контроль и чувство партнёра.

Пока мастера кунг-фу переглядывались с явным интересом, мы с Шифу направились к запасному выходу. Спускались по ступеням, вырубленным в скале, неспешно, почти прогулочным шагом. Я мысленно готовился к тому, что Шифу вдруг толкнет меня, я покачусь кубарем, а он помчится вниз, как это принято у здешних мастеров. Однако ничего подобного не произошло.

Напротив, он, казалось, вовсе не спешил. Его шаг был на удивление медленным, почти неохотным. Он шёл, словно на неприятную, но необходимую встречу, всячески оттягивая момент прибытия. Эта неестественная для него медлительность говорила красноречивее любых слов: визит к механику был для Шифу делом не просто важным, но и в высшей степени неприятным.

Молчание становилось гнетущим. Чтобы как-то его разрядить, я осторожно спросил:

- Так, мастер... Я понял, что Тао-Тай - создатель механизмов тренировочного зала. Но почему мы идём за ним вместе с вами? Я бы и Журавлю объяснил, куда лететь.

Шифу молчал так долго, что я уже решил, что не услышу ответа.

- Мы идём вместе, - наконец произнёс он, и его голос прозвучал непривычно приглушённо, - потому что я сомневаюсь, что он согласится восстанавливать зал, если его будет просить кто-то, кроме меня.

- Ну, а я-то вам зачем нужен? – не удержался я, почувствовав, что за этим походом скрывается что-то большее.

- Ты недавно с ним контактировал... - сказал утвердительно Шифу.

– Мастер, два года – это не «контактировал». Это «когда-то виделся», – попытался я возразить.

Шифу шел, глядя куда-то в сторону, на покрытые туманом горные пики. Его тишина затянулась, становясь густой и звенящей.

– А я... – он сделал паузу, – я последний раз говорил с ним... сорок лет назад.

- Сорок?.. – вырвалось у меня с таким неподдельным удивлением, будто он сказал «сотню». – Выходит, вы с ним в ссоре?

Шифу не ответил сразу, и его молчание было красноречивее любого признания.

- Не назвал бы это ссорой, - поправил он, и ненадолго замолчал, глядя куда-то в сторону, как будто разглядывая воспоминания сквозь горную дымку. - Но да, он... в обиде. И, возможно, имеет на то право, - произнес Шифу отстранённо, и в этих словах чувствовалась тяжесть, не требующая ответа.

Я увидел, что ему неприятна эта тема, и решил было промолчать. Но к моему удивлению, именно он нарушил повисшее между нами молчание.

- Когда-то мы с ним были лучшими друзьями. Единственными учениками Угвея в то время. - Шифу говорил ровно, глядя перед собой на ступени, словно читая историю, написанную на камнях.

- У меня был талант к боевым искусствам. А у Тао-Тая... его не было. Совсем. Природа обделила его этим. Он не мог усвоить даже базовые стойки. Но взамен... она дала ему дар, которому многие бы позавидовали. Гениальный разум, способный конструировать немыслимые механизмы.

В голосе Шифу я уловил странную, двойственную ноту - нечто среднее между печалью и гордостью, словно он говорил не просто о недостатках старого друга, но о великом даре, обернувшемся одновременно и проклятием, и благословением.

- Судя по тому, что он сейчас не является мастером кунг-фу, произошло нечто... неприятное? - осторожно предположил я.

Шифу тяжело вздохнул, и его рассказ поплыл дальше, размеренный и грустный.

- Тао-Тай... Он не завидовал моему таланту. Он просто не мог смириться со своими ограничениями. - Мастер горько хмыкнул. - И тогда он решил: если не может научиться кунг-фу, то создаст машину, которая, как он утверждал, усилит его слабые стороны.

Тем временем мы спустились мимо поломанных мной колонн. Шифу, погруженный в рассказ, лишь скользнул по ним взглядом, не став акцентировать внимание на разрушениях, и мы пошли по тропе, уводящей в сторону, противоположную от деревни.

- Он создал не просто машину, - голос Шифу прозвучал грустно. - Он создал оружие. Не для защиты, а для нападения, для демонстрации превосходства. Но суть проблемы была не в самом оружии... - Мастер сделал паузу, подбирая слова.

- Чтобы наделить его силой, он взял опасный артефакт, что хранился во Дворце на самый крайний случай. Энергию, способную в не тех руках руках мгновенно уничтожить всю Долину Мира. Мастер Угвей не раз объяснял ему её природу, запрещал даже приближаться к хранилищу, твердя, что время для того артефакта ещё не пришло...

Почему-то мне вдруг представился грозный гуманоидный мех, сотканный из теней и металла, в груди которого пульсировало ядро насыщенного, ядовито-красного цвета.

Шифу замолчал. Но и без дальнейших слов было понятно, что, скорее всего, за такие проступки Тао-Тая выгнали из Нефритового дворца. И вполне понятно за что: я бы тоже на месте Угвея убрал бы элемент, который своими действиями мог бы привести к какой-нибудь катастрофе.

По спине вдруг пробежал холодок. Ведь со слов Шифу выходило, что во Дворце хранится эдакая вундервафля, по мощности сравнимая с ядерной бомбой. И один обиженный бородавочник едва не привёл её в действие.

«Ничего себе склад боеприпасов, - с внезапной и неприятной ясностью подумал я. - Боюсь даже представить, что еще там хранится.»

Так мы потихоньку шли по дороге и вступили в маленькую деревеньку. Пару десятков простых домов с глинобитными стенами под темными черепичными крышами стояли вдоль мощенной улицы.

В центре располагалась небольшая площадь с парой торговых лавок - простых деревянных строений с раздвижными дверями и навесами из красочной ткани.

А между домами виднелись огороды, обнесенные низкими плетнями. Несколько молодых плодовых деревьев склонили ветви над плетенными заборами, завершая картину простого сельского быта.

Именно у одной из них, с прилавком полным яблок, разворачивалось зрелище, от которого у меня челюсть чуть не отвисла.

Гигантский буйвол, на полтора метра превосходивший меня ростом и вдвое шире в плечах, с невозмутимым видом уплетал фрукты, равнодушно сминая деревянный прилавок мощными ладонями.

А у его ног, не достигавшая ему и до колена, разрываясь в беспомощном плаче, металась девочка-кролик. Её длинные уши вздрагивали в такт рыданиям, а крошечные лапки тщетно пытались оттянуть огромную руку буйвала от яблок.

Судя по всему, родители ненадолго отлучились, оставив дочку присматривать за лавкой, и этот бугай решил воспользоваться моментом.

- Мастер? - неуверенно обернулся я к Шифу.

Тот лишь скрестил руки на груди, явно давая понять, что это моя задача.

- Эй, дружище, - сказал я спокойно, подходя к этому бугаю сбоку. - И не стыдно тебе яблоки у маленького ребенка отбирать?

Тот, обернувшись, уничижительно на меня посмотрел и, жуя, неразборчиво что-то бросил вроде: «Иди к черту, жиротряс, пока я добрый».

- Ну, значит, по-доброму не хочешь? - я вздохнул с преувеличенной печалью. - Жаль. А я ведь как раз собирался предложить тебе сделку...

- Ты сам напросился, жиробас! - пробурчал буйвол уже более разборчиво, и его могучие руки напряглись для удара.

Но я его опередил. Не ударом, а движением - быстрым и точным. Лапа мелькнула, и я отвесил ему не столько пощечину, сколько короткий, отрезвляющий шлепок.

Буйвол, казалось, не ожидал ни скорости, ни такой наглости. Он покачнулся, сделал пару неуверенных шагов назад и заморгал, будто пытаясь стряхнуть оцепенение. Когда он снова поднял взгляд, его глаза налились кровью от ярости.

Тогда он рывком замахнулся, пытаясь нанести мне удар по груди. Возможно, это было глупо, но я даже не попытался блокировать. Мне стало интересно - сможет ли он вообще причинить мне вред? За себя я не переживал, думаю, в крайнем случае, меня подстрахует мастер Шифу.

Мощный кулак врезался мне в грудь, и я почувствовал, как всё тело отшатнулось назад. Ноги сами собой сделали полшага, чтобы удержать равновесие, а в месте удара на мгновение всё занемело, но боли не было.

«Что за...? Почему он настолько слабый? - пронеслось у меня в голове. - Он же больше меня чуть ли не вполтора раза, мышц должно быть больше... А бьёт крайне слабо, не чета ударам Тигрицы.»

- Дружище, не в обиду, - хмыкнул я, - но ты бьёшь не просто как баба, а хуже.

С этими словами я нанёс ответный удар, вложив в него лишь толику силы. Буйвол отлетел, но сумел устоять на ногах. Его глаза округлились от недоверия, смешанного с яростью. Казалось, он не мог поверить, что его удар не возымел никакого эффекта.

«Блинннн, опять я в роли позера-силача? - пронеслось у меня в голове. - Но факт налицо: с моим телом точно что-то не так, ведь я, получается, сам нарушаю физику. Выходит, моя теория о физиологии этого мира неверна.»

- Хватит? - спросил я, наблюдая, как он становится лишь яростнее. - Или продолжим этот нелепый спектакль?

Он, не теряя ни мгновения, рванул в мою сторону, свесив голову вниз, с рогами наперевес, идя на таран.

У меня было опасение, что сейчас он попросту снесёт меня, но что-то внутри подсказывало, что я без проблем выдержу его удар. В последний момент я вскинул руки и схватился ему за рога, останавливая его. Каменная дорога под ногами затрещала, но выдержала.

Буйвол уперся, из его ноздрей валил пар, копыта дымились, врубаясь в камень. Мускулы на его спине и шее налились, как каменные глыбы. А я... я просто стоял. Немного подался назад, приняв его вес, но пятки от земли не оторвались.

На его морде застыла сначала ярость, потом недоумение, а затем - медленное, пробивающееся сквозь туповатую злость осознание. Он давил на меня всей своей тушей, а я лишь добродушно улыбался.

- Что случилось, дружище? - мой голос прозвучал на удивление ровно, без натуги. - Думал, жир - это про слабость? А вот и нет. Это про амортизацию. И про сюрприз.

И тогда я позволил ему увидеть. Всего на секунду. Позволил мышечному каркасу, скрытому под мягкой оболочкой, проявиться в своем истинном виде. Мои лапы, обхватившие его рога, налились силой, жир на боках натянулся, обнажив рельеф выкованных годами тренировок мышц.

Его глаза округлились. Я почувствовал, как его напор ослабел на долю секунды - сработал инстинкт, кричащий о том, что он связывается не с тем, с кем думал.

- Видишь ли, - продолжил я, и в моём голосе впервые зазвучали стальные нотки, пока я с нарастающим усилием разворачивал его могучее тело. - Под этим милым и пушистым фасадом скрывается... ПАНДА-КАЧОК. И его любимое упражнение - не жим от груди, а... метание буйвола через голову».

С этими словами я не стал его толкать. Мои лапы, впившиеся в основание его рогов, сработали как мощные рычаги. Я сделал резкий рывок на себя и вверх, вложив в бросок часть силы мышц, скрытых под обманчивой оболочкой.

Невероятная картина на мгновение застыла: гигантский буйвол, тяжелее и массивнее меня, на миг повис в воздухе, перевёрнутый через мою голову по безупречной дуге. Его глаза, полные немого шока, успели встретиться с моим спокойным взглядом, прежде чем он с оглушительным ударом врезался в каменную брусчатку.

От удара брусчатка дрогнула. Лежащему буйволу явно поплохело. Он лежал, тяжело дыша, и постанывал, глядя в небо пустым взглядом.

Я терпеливо подождал, сложив лапы на груди, пока в его глазах не проступили первые проблески сознания. Пора было закреплять урок.

- Ну что, отошел? Отлично, - мой голос прозвучал на удивление мягко, почти ласково. Я присел на корточки рядом с его мордой. - Тогда запомни раз и навсегда, редиска ты этакая. Если я еще раз, не дай Бог, узнаю, что ты обижаешь детей...

Я сделал паузу, давая словам просочиться в его потрясенный мозг. А потом моя лапа с растопыренными пальцами медленно, как паук, поползла в сторону его морды.

- ...то я тебе все рога поотшибаю, - продолжал я с притворной, зловещей серьезностью, - пасть до ушей порву, все ноги и руки поотрываю и моргала ... все выколю. Понял? Если нет, то до конца своей никчемной жизни будешь ползать как слепой червяк по округе !

И мой импровизированный спич сработал. Его глаза болезненно выпучились. Он, не отрывая от меня взгляда, в ужасе начал отползать.

Я же медленно приближался к нему, продолжая направлять на него два растопыренных пальца, изобразив на морде самую жуткую улыбку, на какую был способен. При этом приговаривая: "Утю-тю-тю-тю..."

- Помогитееее! - внезапно в ужасе заорал он на всю деревню уже совершенно не своим, визгливым голосом. - Зрения лишаююют! Аааа!.

И бедняга, пятясь уползти и не отрывая полного ужаса взгляда от моих пальцев, вдруг закатил глаза и рухнул на брусчатку, побежденный собственным страхом.

- Ну... как-то так... - неловко развёл я лапами, поглядывая в сторону Шифу. - Честно говоря, я не думал, что он... э-э-э... настолько впечатлительный.

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 18

Я неловко почесал затылок, ощущая на себе двойной груз взглядов: восторженный — ребенка и тяжелый, оценивающий — Шифу. Внутри всё съёжилось от запоздалого осознания: мой «спектакль» с угрозами лишения конечностей и зрения был, пожалуй, перебором.

«Ну вот... Надо же было так увлечься... Хотя... поделом ему, редиске, сосиске.. петуху гамбургскому!» - мысленный оправдательный монолог набирал обороты, сметая остатки раскаяния. - «Если бы не свидетели, я бы его ещё и обос... Кхм-кхм». Я мысленно одёрнул себя, с трудом переводя внутреннюю тираду в более цензурное русло. - «...и дополнительно основательно проучил. Да.»

Тем временем ребенок окончательно утих. Его огромные, ещё влажные глаза, в которых слёзы сменились немым обожанием, буквально впивались в меня. Длинные уши трепетали от каждого вздоха, а крошечная мордочка сияла таким благоговейным восторгом, что мне стало немного не по себе... «Ну всё, - с иронией подумал я, - теперь я точно официальный герой-защитник местного масштаба.»

Шифу стоял поодаль, с привычно скрещёнными на груди лапами. Его лицо оставалось маской полного спокойствия, и казалось, моё представление не произвело на него ни малейшего впечатления. Но я всё же успел заметить лёгкую, почти невидимую судорогу у него над бровью.

- Театральность - не лучшая замена эффективности, - наконец произнёс он своим ровным, ничего не выражающим голосом. - Но... пока сойдёт.

«Меня... похвалили? И не отчитали? - в голове пронеслись одновременно удивление и облегчение. - Хотя... как знать. Может, он просто припас свою тираду на потом, когда мы останемся без свидетелей?»

Так, не спеша, мы покинули деревню, пройдя мимо зевак, которые, услышав шум, столпились на улице. Они провожали нас восхищёнными и испуганными шепотами, с почтением тыча пальцами в сторону меня и Шифу.

Вскоре дорога завела нас в бамбуковый лес. Мгновенно сомкнувшийся над головой шелестящий свод отсек суету и шум. Вокруг встали частоколом стройные стебли, а меж них то и дело виднелись замшелые валуны.

Возбуждение от недавней схватки стало быстро уступать место тишине и раздумьям, на которые наслаивался умиротворяющий шепот листвы.

Вообще, я всё ещё был крайне удивлён рассказом Шифу. Дело было даже не в самой истории, а в том, что он вообще решил ею со мной поделиться.

Да, да, тот самый Шифу, что в первый день встретил меня шквалом ядовитых комментариев... Да, на следующий день его тон кардинально поменялся, а сегодня он и вовсе приоткрыл дверь в своё прошлое.

«Может, у него сегодня просто хорошее настроение?, - подумал я, - и надо ковать, пока железо горячо? Может расспросить его о кунг-фу?»

- Мастер Шифу, - начал я, нарушая тишину, царившую между нами.

Он шёл впереди, не оборачиваясь, но я видел, как его ухо слегка дёрнулось. Молчание и этот едва уловимый жест означали если не согласие, то как минимум, готовность выслушать. Это был знак, что он слушает...

- Сегодня утром, во время тренировки... - я запнулся, подбирая слова, - когда тренировался с валуном, я вдруг осознал, что не управлял своим телом. Оно делало всё само, соблюдая идеальную технику, а я лишь наблюдал. Это было... похоже на тот момент на лотосе, когда я впервые отпустил управление телом и просто стоял.

- Но потом, на лотосе, всё пошло иначе: я начал слушать тело, оно подсказывало: «перенеси вес, согни колено», а я старался выполнить. А с валуном... не было подсказок. Было просто... действие. Это и есть динамический баланс?

Шифу слегка замедлил шаг, бросив на меня короткий оценивающий взгляд.

- Ты задал правильный вопрос, - произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала непривычная задумчивость. - Но перевернул всё с ног на голову. - Он сделал паузу, его взгляд на мгновение стал отстранённым. - Возможно... здесь есть моя ошибка. Мне следовало объяснить всё с самого начала, а не ограничиваться туманными метафорами. Но на тот момент я считал, что ты ничего не поймёшь, пока не прикоснёшься к одной из основ кунг-фу.

«Вот оно что, он просто посчитал меня тупым» - пронеслось у меня в голове. А то я боялся, что все его будущие объяснения будут подобного рода, как в прошлый раз: « "перестань быть скалой и стань водой", "стань частью покачиваний"».

Он повернулся ко мне лицом, и его взгляд стал необычайно сосредоточенным.

- Для начала тебе нужно понять, что такое статический баланс. Это не просто умение стоять без движения. Это состояние, где исчезает разделение на тело и сознание, можно сказать что это своеобразная медитация в движении... вернее, в неподвижности.

Шифу легким прыжком взмыл на тонкую, покачивающуюся ветку ивы. Его тело замерло в совершенной неподвижности, став продолжением гибкой ветви, которая плавно раскачивалась под ним. Провисев так несколько секунд, он бесшумно спрыгнул обратно.

- Вот так. Сначала тебе нужно было обрести эту точку абсолютного покоя, где ты не пытаешься ничего контролировать, а просто существуешь в гармонии с окружением.

«Э-э-э... То есть все эти мучения на лотосе были не про то, чтобы не упасть, а про то, чтобы перестать дёргаться и просто забить на все?» - вертелось у меня в голове.

Он пристально посмотрел на меня и продолжил:

- Когда ты научился бы входить в это состояние по желанию, наступил бы следующий этап — обретение динамического баланса.

Он сделал паузу и с хмыком продолжил:

Но ты Панда, поторопился и ринулся к нему, не освоив предыдущий. Основное отличие в том, что ты вновь начинаешь управлять телом, но теперь прислушиваясь к нему. Каждое движение должно рождаться из той самой тишины внутри, которую ты так и не обрёл до конца.

«Ну если бы мне кто-нибудь сразу нормально объяснил, я бы и не пытался прыгнуть выше головы... - подумал я.

Он сделал несколько плавных движений, демонстрируя, как статическая устойчивость перетекает в контролируемое движение.

- А после того, как уверенно постигнешь оба состояния, - голос Шифу вновь приобрёл ту особую весомость, - ты сможешь перейти на следующую ступень — Поток. То, что рождается лишь из слияния истинной статики и обретённой динамики. Когда действие и сознание становятся единым целым. Ум не слушает и не выполняет. Он растворяется в действии, становится самим движением.

Услышав его слова, я почувствовал, как в голове будто щёлкнуло. Всё вдруг сложилось в единую картину, его объяснения, мои утренние ощущения с валуном, та тренировка на лотосе...

Он замолчал, и в тишине его слова обрели особую значимость.

- И твоё описание работы с валуном... - голос Шифу стал приглушённым, обретая особую весомость, - весьма похоже на спонтанное проявление Потока. Возможно, ты за годы физических тренировок неосознанно развил в себе его подобие. Но оно распространяется только на знакомые механические действия.

«Хех, я что, "Марти-Сью"? - не удержался я от саркастической мысли. - Хотя... радоваться тут нечему. Если верить Обезьяне, почти вся Пятёрка достигла баланса ещё в детстве. Да и не факт, что это тот самый «Поток» — подобное я испытываю во время готовки, когда нож в руках будто сам пляшет.»

«А если посмотреть, как отец готовит... - я мысленно фыркнул, - ...так и вовсе можно заподозрить, что он скрывающийся мечник или беглый ниндзя.»

Шифу посмотрел на меня оценивающим взглядом, в котором читалось и научное любопытство, и какая-то решимость.

- Но мы это исправим. Будь готов, Панда.... Ведь возвращении во Дворец я приготовлю для тебя... индивидуальную тренировку. Особую.

От этих слов по спине пробежал холодок. В памяти болезненно отозвалось воспоминание о первой "индивидуальной тренировке", и теперь обещание "чего-то особенного" звучало как самый настоящий приговор.

- А теперь, - его голос прозвучал мягче, но не потерял своей твёрдости, - помолчи и обдумай всё, что услышал. Иногда самые важные открытия приходят не в движении, а в тишине.

***

Погружённый в размышления, я не заметил, как мы вышли на развилку. Две тропы расходились в разные стороны, заставив меня на мгновение замешкаться — пока память не выдала чёткий образ: вид с холма, где дымок из трубы огромной мастерской был как на ладони.

- Налево, - уверенно сказал я, опережая немой вопрос Шифу. - Минут десять, не больше. Выйдем прямо к дому Тао-Тая.

Шифу молча кивнул, и мы свернули на указанную тропу. Я уже почти физически чувствовал знакомый запах — тот особый коктейль из машинного масла, раскалённого металла и старого дерева, что навсегда врезался в память после моего единственного визита к механику.

Но вместо него мои ноздри отчётливо, почти болезненно, уловили едкий, обжигающий запах гари. Не уютный дымок от очага, а плотный, удушливый шлейф, пахнущий горящей смолой, деревом и чем-то ещё... чем-то, чему гореть не положено.

Я инстинктивно поднял голову и сквозь густую листву увидел зловещее зрелище: в стороне, куда вела тропа, в неподвижном утреннем воздухе висел огромный, живой столб чёрного, маслянистого дыма.

- Мастер... - вырвалось у меня, но Шифу уже видел.

Он резко остановился, его спина напряглась, как тетива лука.

- Панда... - его голос прозвучал тихо, но с такой стальной нотой, что у меня по спине побежали мурашки. - Ты уверен?

Вопрос был чистой формальностью. Риторикой. Мы оба знали ответ.

- Да, - произнес я спокойно, уже понимая, о чём он думает. - Это его мастерская.

Больше не нужно было ничего говорить. В следующее мгновение Шифу буквально испарился с места. Не было ни взмаха, ни звука — лишь размытая полоса, рванувшая сквозь заросли в сторону столба дыма, да закачавшиеся стебли бамбука, отмечавшие его путь.

- Чёрт! - выругался я себе под нос и рванул следом.

Но я безнадёжно отставал. Воздух свистел в ушах, бамбуковые стволы мелькали перед глазами, как частокол. Ноги, привыкшие к подъёму тяжестей, теперь казались ватными и непослушными в этой бешеной гонке.

Вдруг, внезапно для меня из густой стены зелени справа, беззвучно, как призрак, выпорхнула тень. Невысокая, сгорбленная, она неслась наперерез, целясь прямо в меня. Я успел заметить лишь мелькание какого то оружия и пару холодных, блестящих глаз, прежде чем она с размаху врезалась мне в бок...

От лица Шифу. Недалеко от мастерской Тао-Тая

Шифу летел сквозь бамбуковую чащу, почти не касаясь земли, его тело разрезало воздух как стрела. Каждый мускул был собран, каждый нерв натянут до предела. Впереди, сквозь стволы, уже отчётливо виднелся багровый отблеск огня и чёрный столб дыма.

Прошло сорок лет.

Мысль вонзилась в сознание, острая и внезапная. Для многих разумных такой срок, это целая жизнь.

И сейчас он мчался к старому другу, с которым когда-то делил всё: первые победы и горькие поражения, безрассудные мечты и упрямство юности. Хотелось верить, что этот глупый осёл всё ещё его друг. Несмотря на обиды. Несмотря на то самое горькое расставание, которое десятилетиями тлело в глубине памяти, как забытый уголёк, и вот теперь разгорелось настоящим пожаром.

Вихрь мыслей проносился в голове, едва поспевая за скоростью его бега. «Ну почему? Почему этот упрямый, несчастный гений не мог понять, что его ценность не измерялась в стойках и ударах?»

Разочарование, горькое и старое, клокотало внутри, подпитывая его яростный бег. «Если он не мог постичь кунг-фу, это не делало его хуже! Он был гениален в своём! Создавал механизмы, которые были никому не под силу! Зачем... Зачем нужно было лезть в хранилище? Красть «Нефритовый шар Бесконечной Силы»? Чтобы доказать что? Что он может всё уничтожить?»

Он видел это перед глазами, будто вчера: одержимое лицо друга и его руки, сжимавшие древний артефакт, от которого исходила угрожающая вибрация, грозящая поглотить всё вокруг.

Воспоминания накатывали тяжелой волной. Долгие, унизительные недели после изгнания Тао-Тая, когда юный Шифу приходил к Угвею, умоляя, упрашивая вернуть его друга обратно. Он был готов на всё... На самые изнурительные тренировки, на строжайшую аскезу, лишь бы старый бородавочник смог вернуться домой.

Но Угвей лишь качал своей древней головой, и его голос звучал с той бесконечной, невыносимой мудростью, которая так бесила Шифу в те дни.

«Он не смирится, мой юный друг. Его душа — душа творца, изобретателя. Она жаждет другого горнила, не того, что кует воинов. Жизнь в стенах Дворца, среди тех, чей дар ему недоступен, принесёт ему лишь горечь и печаль. Он должен найти свой собственный путь».

«Но он мой друг!» - почти кричал тогда Шифу, не в силах сдержать отчаяния.

И тогда Угвей смотрел на него своими всевидящими глазами, и в них мерцало знание грядущих лет.

«Рано или поздно ваши пути снова пересекутся. Река судьбы уже несёт вас навстречу друг другу. Но когда это случится... будь готов, Шифу. Ибо встреча эта принесёт не только радость воспоминаний, но и боль несказанных слов».

И сейчас, мчась сквозь чащу навстречу дыму и огню, Шифу наконец-то понимал весь горький смысл этого пророчества. Мысль о том, что он может опоздать, что боль тех самых «несказанных слов» так и останется между ними вечным проклятием, заставляла его двигаться быстрее, выжимая из своего тела каждую каплю скорости.

Шифу вырвался из зарослей на открытое пространство, и перед ним открылась страшная картина. Яростное пламя уже пожирало крышу и стены огромного здания. Воздух дрожал от жара, раскалённый ветер бил в лицо, а искры взвивались к небу.

И тут его взгляд упал на фигурку у входа. Молодой бородавочник, копия Тао-Тая. Парень в ужасе метался перед огненной завесой, не решаясь шагнуть внутрь.

Без единой секунды раздумий, пригнувшись от нахлынувшей волны жара, Шифу ринулся в пекло. Дым застилал глаза, но для мастера кунг-фу это не было проблемой... Ведь он видел ушами, чувствовал кожей, ориентировался по едва уловимым потокам воздуха.

И тогда, в самом сердце огненного ада, его взгляд выхватил из дымной пелены сгорбленную фигуру. Бородавочник. Даже через сорок лет, даже сквозь завесу дыма и искр Шифу безошибочно узнал его — по характерному излому правого клыка, той самой старой метке их юности. Его некогда лучший друг стоял на коленях, беспомощно протягивая лапы к чему-то на полу. Словно обезумев, он вцепился в какой-то предмет, смутно похожий на картину, — тёмный, обугленный прямоугольник, будто бы прилипший к полу.

В три прыжка Шифу оказался рядом.

- Тао-Тай! - его голос прозвучал хрипло от дыма, но с той самой интонацией, что не требовала отклика.

Он схватил бородавочника за шиворот и, не тратя времени на объяснения, рванул назад, к выходу, к свету. Он тащил его с силой, в которой смешались отточенное мастерство, ярость и та самая, непрожитая за сорок лет, дружба.

Вырвавшись из огненного шторма, Шифу с силой вытолкнул Тао-Тая вперёд, к сыну, который тут же бросился к отцу, обвивая его в крепких объятиях.

- Отец!

Шифу, стоя в стороне и счищая с шерсти чёрные хлопья пепла, наблюдал за этой сценой. Его взгляд, привыкший отмечать малейшие детали, скользнул по фигуре старого друга, выискивая признаки травм, и остановился на том, что тот по-прежнему сжимал в своей мощной, обгоревшей лапе. Картина. Небольшой, немного обугленный по краям холст.

На нём был изображён сам Тао-Тай, но много лет моложе, его глаза сияли гордостью и счастьем, которого Шифу никогда не видел на его лице в стенах Дворца. А рядом, прижавшись к нему, стояла улыбающаяся бородавочница. На её руках покоился крошечный, розовый комочек — младенец, крепко сжимавший в крохотной лапке палец отца.

Да, это явно была его жена. Его сын. Та самая жизнь, которая началась у Тао-Тая после. После изгнания. После их дружбы.

«Угвей был прав», - пронеслось в голове Шифу с отрезвляющей ясностью. «Он обрёл своё счастье. Не в тени Дворца, не в тени моего таланта, а там, в своём мире, со своей семьёй».

- Шифу?! Старый друг! - тем временем прохрипел бородавочник, и в его голосе звучала не радость спасения, а горькая, едкая издёвка, накопленная за десятилетия. Он мягко отстранил от себя сына, его глаза, налитые яростью и обидой, впились в мастера. - Пришёл завершить начатое? Или просто поглазеть на пепелище, которое сам же и помог разжечь?

Шифу замер. Искреннее, неподдельное недоумение застыло на его лице. Он сделал короткую, но красноречивую паузу, прежде чем ответить:

- О чём ты?

- Не прикидывайся! - Тао-Тай откашлялся едким дымом, его тело напряглось, словно сжатая пружина. - Сорок лет тебя не было, и являешься именно сейчас, во время пожара? Тебя опередил тот... росомаха! Один из твоих новых учеников!

- Какой ученик? - Шифу нахмурился, мысленно просканировав всех обитателей Дворца. - В Нефритовом Дворце нет никакой росомахи, - в его голосе зазвучала привычная, раздражённая снисходительность. - Я всегда знал, что тебя легко обмануть.

Глаза Тао-Тая, и без того красные от дыма, вспыхнули новой обидой и злостью.

- А вот и нет! - он ткнул обгоревшей лапой в сторону пожирающего огня. - Он был! Называл себя Мастером Росомахой! Говорил, что передаст тебе мой «привет»! Спроси его!

Шифу сделал резкий шаг вперёд, его голос стал твёрдым и ясным, как удар гонга:

- А вот и да. Тебя надули. В Дворце нет и не было росомах. Никогда, по крайней мере за последние сто лет. Ты что, и впрямь готов поверить первому проходимцу, который назовётся моим учеником?

- А ВОТ И НЕТ! - рявкнул Тао-Тай, с трудом поднимаясь на ноги. Его пальцы сжались в, обожжённые кулаки. В крике слышалось не просто бешенство, а отчаяние загнанного в угол зверя.

- А вот и ДА! - Шифу в ярости шагнул вперёд, почти вплотную приблизившись к Тао-Таю.

- А вот и НЕТ! - упрямо бубнил бородавочник, отступая к кромке леса.

И в этот момент Тао-Тай, пятясь в пылу спора, споткнулся о торчащий корень и с громким «шлёпком» шлёпнулся в лужу, выпустив из лап обугленную картину. Шифу молниеносным движением подхватил холст, не дав ему упасть в грязь, и протянул руку старому другу.

Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящей мастерской.

Шифу невозмутимо стоял над сидящим в грязи старым другом, лишь один его ус едва заметно подрагивал. Внезапно Тао-Тая пробрал странный хриплый звук, перешедший в раскатистый, почти истерический хохот.

- Ладно, ладно! - сквозь смех выдохнул он, принимая протянутую лапу Шифу. - Возможно... возможно, я и правда был круглым дураком, поверившим первому попавшемуся проходимцу. Я уже даже в голове чертежи механизмов для мести начал готовить...

- С чего ты взял, что я захотел бы тебя убить? - Шифу тихо спросил, и в его голосе впервые зазвучала не привычная строгость, а что-то более глубокое и уязвимое. - Неужели ты думал, что я настолько плох, что желал бы смерти своему другу? - Он медленно покачал головой, его взгляд стал пристальным и печальным. - И что ты такого совершил? Да, тогда ты украл артефакт, но понес за это наказание. Разве этого было недостаточно?

Тао-Тай не ответил. Он стоял, опустив голову, его плечи были напряжены, а сжатые лапы слегка дрожали. Молчание затягивалось, становясь густым и тяжёлым, как дым, поднимающийся от руин.

Шифу, видя, как старому другу трудно, решил не давить. Он перевёл взгляд на пылающие остатки мастерской, и лишь сейчас осознал подлинный масштаб потери. Это была не просто мастерская — это был огромный, сложно устроенный дом, чьи размеры и продуманная планировка говорили о годах упорного труда, таланта и настоящего процветания.

- Расскажи, что произошло, - наконец произнёс Шифу. Его голос прозвучал тише, но твёрдо. - И начинай с самого начала.

Тао-Тай вздохнул, его взгляд потускнел, и он начал:

- После изгнания... - с обидой произнес он, - я потратил годы на разработку механизмов, которые должны были доказать вам, зазнайкам из Дворца, что наука сильнее кунг-фу. Всё было записано. Каждый винтик, каждое уравнение. - Он горько усмехнулся. - Но потом я встретил Цзинь Ли... У нас родился сын... И вся эта месть вдруг показалась такой... пустой.

Он провёл лапой по пепелищу.

- Тогда я переработал старые расчёты. Стал делать безопасные версии, обычные безделушки, игрушки для знати. - На его морде на мгновение мелькнула тень былой гордости. - Лучше всего расходилась пушка, стреляющая фейерверками. Продавал через знакомого, именно он находил покупателей среди столичной аристократии. Деньги текли рекой, Шифу. Хватило бы на десять таких мастерских...

Он замолчал, его взгляд ушёл куда-то вглубь себя.

- Можно сказать, что я обрёл настоящее счастье и смысл в этой жизни... - голос Тао-Тая внезапно стал тише, - ...но когда нашему сыну Бянь Цзао исполнилось три года, Цзинь Ли... исчезла. Просто ушла на рынок и не вернулась. Я искал её... - он сжал кулаки, и его костяшки побелели, - ...обошёл все соседние деревни. Ничего. Ни единого следа. Так я и остался один... с сыном.

- Время шло. Я погрузился в работу. Создавал всё более изысканные игрушки для знати... - в его глазах вспыхнул странный, одержимый блеск. - В обмен на одолжение от одного высокопоставленного лица я... усовершенствовал свою игрушечную пушку. Та самая, что стреляла фейерверками... - он горько усмехнулся, - ...стала настолько мощной, что, несмотря на размеры, могла бы послужить и в роли оружия.

Он провёл лапой по лицу, словно стирая прошлое.

- И это стало моей ошибкой. Несколько недель назад мой знакомый купец пропал. А затем ко мне нагрянул... тип. Одноглазый волк. Грубый и наглый. - Голос Тао-Тая стал жёстким. - Требовал, чтобы я сделал ему увеличенную боевую копию пушки. Или хотя бы продал чертежи. Я, конечно, отказал.

На его морде появилось подобие улыбки, лишённой всякой радости.

- Он попытался был надавить, но... я привёл в действие один из старых прототипов. Охранный механизм. - Тао-Тай щёлкнул пальцами. - Сломал ему пару зубов. Негодяй с позором сбежал, пообещав, что отомстит. - Он горько вздохнул. - Думал, это пустые угрозы. Оказалось... нет.

- Ты считаешь, что этот росомаха и тот тип связаны? - уточнил Шифу, его голос сохранял холодную ясность.

- Скорее всего, это так. Он, уничтожив охранный механизм и устроив пожар, наверняка прихватил чертежи... и решил обратить мою злобу на тебя. - Тао-Тай мрачно сжал кулаки. - Когда он заявил, что он ученик Нефритового Дворца, я... словно обезумел. Даже думать рационально не мог... - Он внезапно умолк, уставившись на Шифу. - А тут ты пришёл... Кстати, а зачем ты пришёл?

- Тренировочный зал сломан, а починить некому, - произнёс Шифу с невозмутимым видом, будто сообщал о погоде.

- СЛОМАН?! - голос Тао-Тая внезапно сорвался в высокий, почти истеричный визг. Он отшатнулся, будто получив физический удар. - Да моё творение было спроектировано на века! Механизмы из сплава, выплавленного по моему секретному методу! - Его глаза безумно бегали по Шифу, словно ища подтверждения кошмару. - Какой... какой НЕУКЛЮЖИЙ МОНСТР мог сотворить такое? Это невозможно!

Последние слова повисли в воздухе, разбиваясь о грохот пожара. Шифу стоял неподвижно, его уши прижались к голове. Он медленно обвёл взглядом задымлённую поляну, словно ища кого-то в клубящемся мареве. Не найдя того, кого искал, он сокрушённо потер лапой переносицу и тихо, с неподдельной усталостью, простонал:

- Да... есть у нас один такой уникум.

Он произнёс это с такой смесью отчаяния, раздражения и странной, почти отцовской гордости, что Тао-Тай на мгновение замолк, ошеломлённый.

И в этот самый миг из глубины леса донёсся отдалённый грохот, за которым последовал оглушительный треск ломающегося дерева.

- Панда... - это имя прозвучало у Шифу как стон, обращённый к небесам, и как самое исчерпывающее объяснение всему, что творилось в тот безумный день.

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня, и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 19

От лица По. Где-то на пути к мастерской к Тао-Таю.

- Чёрт! - выругался я себе под нос и рванул следом за Шифу.

Но я безнадёжно отставал. Воздух свистел в ушах, бамбуковые стволы мелькали перед глазами, как частокол. Ноги, привыкшие к подъёму тяжестей, теперь казались ватными и непослушными в этой бешеной гонке.

Вдруг, внезапно для меня из густой стены зелени справа, беззвучно, как призрак, выпорхнула тень. Невысокая, сгорбленная, она неслась наперерез, целясь прямо в меня. Я успел заметить лишь мелькание какого то оружия и пару холодных, блестящих глаз, прежде чем она с размаху врезалась мне в бок

Удар пришёлся точно в ребра. С оглушительным грохотом, похожим на падение мешка с камнями, я отлетел в заросли молодого бамбука, сминая хрупкие стволы своим массивным телом.

У меня даже проскочила мысль, что удар по силе вполне похож на Гадюки или Тигрицы. Но боли, как всегда, не было — лишь знакомое, тупое онемение в боку.

И тут же, словно в ответ на внезапную атаку, по венам ударила резкая, обжигающая волна адреналина. Сердце, на мгновение пропустившее удар, теперь заколотилось с удвоенной силой, гоняя по сосудам раскалённую кровь и наполняя мышцы стальной энергией.

Я резко вскочил на ноги, сбрасывая с плеч и спины осколки бамбука. Древесина хрустнула под лапами, когда я занял устойчивую позицию. Взгляд тут же выхватил из зеленоватого полумрака чащи фигуру того, кто только что отправил меня в кратковременный полёт.

Недалеко от меня, приняв низкую, вальяжную стойку, замер Росомаха. Невысокий, приземистый, одетый в подобие одеяния ниндзя. Каждый его мускул под лоснящейся тёмно-бурой шкурой был напряжён, словно тетива лука. Его морда, испещрённая старыми, побелевшими шрамами, выражала безразличную хищную уверенность.

Но больше всего привлекало внимание его оружие. На его правой лапе был надет стальной кастет, от которого отходили три коротких, серповидных лезвия. Они не были похожи на кинжалы — скорее, на увеличенные, отполированные до зеркального блеска когти какого-то зверя.

«Что это ещё за ряженый?» - промелькнуло в голове. «Ковырялка, конечно, зрелищная... но для быстрого убийства ими нужно целиться в горло или артерии. Да и нафига они ему, если у его вида и так должны быть первоклассные острые когти от природы? Эстет, блин...»

Скрестив лапы на груди, я сделал паузу, давая своему взгляду выразить преувеличенное любопытство.

- Что нужно от такого скромного создания как я, от некоего атссасина? - нарочито коверкая слово, я развёл лапами в театральном жесте. - Тебе что, совсем нечем заняться, кроме как нападать на мирных путников? Или просто не нашлось нигде больше достойного противника?

- Достойного? - Росомаха лениво провёл когтями по стволу бамбука, оставляя глубокие борозды. - Дела, конечно, не ждут. Но перед тем как покинуть эту долину, грех не развлечься.

Его взгляд с насмешкой скользнул по мне, и он продолжил: - И поэтому я решил проверить, чего стоит тот, кого зовут Воином Дракона.

Он сделал короткую паузу, давая мне прочувствовать весь вес его презрительного осмотра.

- По всему Китаю бродят слухи, будто старый маразматик Угвей нашёл воина, какого свет не видывал. Мол, само воплощение дракона явилось в Нефритовый дворец, чтобы забрать свой титул по праву сильного.

- Но что я вижу, встретившись с ним? - Он фыркнул, снова окидывая меня уничижительным взглядом. - Вижу перед собой лишь жирную панду. Обыкновенный мешок с салом.

Росомаха медленно демонстративно поднял лапу с клинками, он повертел ею, чтобы свет заиграл на лезвиях.

- А ведь мне уже доводилось встречать твоего сородича, - росомаха провёл остриём по шрамам на морде, - именно он оставил мне эти... сувениры на память. Тот хоть выглядел как воин. Не то что ты, увалень.

Его слова странно отозвались во мне, и вовсе не обидой, а жгучим интересом. Где это он умудрился откопать моих собратьев? За всю свою жизнь я ни разу не видел другой большой панды, ведь отец говорил, что в Долине Мира нас вообще нет. Да и местные никогда не скрывали своего пренебрежения к моей расе, так что слова о моем собрате-воине сильно меня заинтриговали.

«Может, потянуть время и попытаться вызнать у него хоть что-то? Шифу наверняка хватит ума вернуться, когда поймёт, что меня нет. Быть нарезанным на лоскуты в этой бамбуковой чаще ни разу не входит в мои планы».

- Ну и где ты встретил ту панду? - спросил я, стараясь звучать небрежно.

- Мёртвым истории ни к чему, - усмехнулся в ответ росомаха. - Думаешь, такими дешёвыми уловками сумеешь меня отвлечь?

-А ты уверен, что справишься? - внезапная волна уверенности зазвучала в моём голосе. - Может, со стороны я и не выгляжу угрозой, но учти — мне хватит всего одного удара, чтобы твои кости и зубы превратились в порошок. Уж слишком ты много базаришь, дурачок.

-Ну посмотрим, на что ты способен, кусок жира, - издевательски бросил Росомаха.

- Ну не знаю, не знаю... - Я нарочито медленно пожал плечами, разглядывая свои когти с преувеличенной скукой. - А вот твоя мамаша, когда я был у нее в гостях, между прочим, в прошлый раз моей комплекцией восторгалась. Говорила, что есть в этой солидности своё обаяние.

«Эх, шутки про мамок актуальны в любом мире... Главное, сейчас за свои слова не лишиться языка».

В ответ на мои слова Росомаха ответил движением. Он будто растворился в воздухе, чтобы в следующее мгновение материализоваться прямо передо мной. Ни замаха, ни подготовки, был только лишь мгновенный, хлёсткий взмах лапой.

Мои инстинкты взревели, заставляя меня рефлекторно отпрянуть, но было поздно. Острый свист рассек воздух у самой груди, и я почувствовал, как по шерсти на грудной клетке медленно, неумолимо поползли первые тёплые струйки крови.

Я провёл лапой по груди и увидел кровь на подушечках. Вид собственной крови подействовал на меня сильнее любого удара. На этот раз не было онемения, а была только острая, жгучая боль и унизительное чувство уязвимости.

«Ну вот, великий комик, довыеживался! ДА, ТЕБЕ ПИПЕЦ!» - меланхолично, но с нарастающей истерикой пронеслось в сознании.

- Первая кровь, жирный! - просипел Росомаха, который оказался в нескольких метрах от меня. Он медленно проводил языком по лезвиям своих клинков, и весь его вид выражал почти чувственное удовольствие. - Думаешь, шутками спасешься?

- Ты же в курсе, что сейчас выглядишь как гомик? - я фыркнул, активно давя внутреннюю панику. - Был бы на твоём месте кто-то женского пола с большими ... глазами и в чём-то обтягивающем, то смотрелось бы нормально, даже эротично... А так, это просто жуть. И ты не боишься что-нибудь подхватить? Искренне не советую облизывать свои ковырялки. Подхватишь у кого-нибудь гепатит... или уже подхватил?

Его злобная усмешка сползла с морды, сменившись холодной яростью. Очевидно, он ожидал от меня какого-нибудь панического визга и мольбы не убивать, а не какой-то очередной тупой шутки.

Следующие слова он произносил низким, утробным голосом, в котором клокотала ненависть:

- Я буду резать тебя, пока ты не начнёшь визжать. Пока от тебя не останется лишь мокрое место. И знаешь что самое интересное? - Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. - Я буду растягивать это удовольствие. Ты ведь такой... объёмный.

«Ну, теперь-то понятно, почему он выбрал именно это оружие. Ведь он просто долбанный садист и психопат!.. Но он совершил фатальную ошибку, пытаясь пугать болью того, кто идёт по пути садомазохизма и прошёл тренировку сосков».

Не дожидаясь моего ответа, он ринулся вперёд. Я ответил оглушительным рыком и бросился навстречу, вложив в удар всю свою массу. Каждая мышца моего тела напряглась до предела, становясь твёрдой, как камень. Под шкурой заиграли бугры мускулов, жир отступал, уступая место стальной силе. Скорость реакции возросла, движения стали резче — но всё равно оказалось недостаточно.

Моя лапа со свистом рассекла воздух, но ощутила лишь пустоту. Росомаха бесшумно отпрыгнул в сторону, оттолкнувшись от бамбукового ствола с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить движение. Мой удар пришёлся по дереву, и оно с оглушительным хрустом разлетелось на щепки.

- Медленно, - усмехнулся он, уже стоя в трёх шагах слева.

И начался кошмар.

Мои напряжённые мышцы, готовые разорвать любого на пути, оказались бесполезны против этого вихря. Он не стоял на месте ни секунды. Отскакивал от стволов, кувыркался в воздухе, кружил вокруг меня. Его лезвия свистели, оставляя на моём теле новые отметины. Сначала это были тонкие горящие линии на плече. Через мгновение появились глубокие царапины на боку. Следом впились в спину острые уколы, а по ногам поползли свежие порезы.

Каждая новая рана впивалась в тело ледяным холодом стали, чтобы через мгновение взорваться огненной волной боли. Капли крови, горячие и липкие, проступали на меху, расползаясь красными пятнами. Я метнулся в сторону, мои лапы сжали пустоту — он уже исчез, растворившись в воздухе.

- Слишком медленно! - донёсся голос справа.

- Да даже дерево быстрее! - тут же отозвалось слева.

Бессилие сдавило горло, смешиваясь с кипящим раздражением. Я словно пытался прихлопнуть вертлявого комара, который нагло пил мою кровь. Понимал, что он просто играет со мной, но сделать ничего не мог — лишь бессильно наблюдал, как мои удары бьют мимо.

Ярость, тёмная и слепая, затопила разум. Я перестал целиться и начал крушить всё вокруг. Мои кулаки обрушивались на бамбуковые стволы, удары по земле оставляли глубокие воронки, камни дробились в крошево. Хаос стал моим ответом на его быстрые движения. «Если не могу попасть по нему, то буду крушить всё вокруг. Может, хотя бы лишу его точек опоры.»

«Стоп, я что, вхожу в клишированный режим берсерка?» - ехидно пронеслась мысль в голове.

Внезапно я замер, тяжело дыша. Грудь пылала, мышцы горели, но я видел результат своего безумия — поляна вокруг превратилась в хаос из обломков и воронок.

- Признаю, ты не такой уж и слабак, как я думал, - раздался его голос, пока он легко переступал через обломки. - Ты пользуешься какой-то техникой? Ведь пару минут назад ты выглядел как жиробас. Но долго ли ты сможешь так продолжать? Сколько ещё минут продержится твоё тело? Пять? Три?

Росомаха остановился, его клинки сверкнули в луче света, пробивавшегося сквозь листву. - Ты же понимаешь, что полностью в моей власти? Я могу всё решить одним движением руки.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание, затем медленно поднял лапу с клинками, будто демонстрируя, насколько легко может нанести последний удар.

Но вопреки его словам, я не чувствовал усталости. Наоборот, сейчас я ощущал, как мои мышцы сводят новые и новые спазмы, как они набухают, наполняясь всё большей силой.

Все чувства и инстинкты внезапно обострились до предела, мир вокруг заиграл новыми красками, и сейчас я, казалось, видел каждую пылинку в воздухе, слышал отдаленное биение его сердца.

«Ну да! Как есть режим берсерка... Ну а чему я удивляюсь? Попаданец я или кто?..»

«Только в книгах всё выглядит куда романтичнее: у главного героя отнимают его любовь, и он, дабы вернуть её, входит в режим берсерка. А у меня? Никакой трагической истории любви, просто долбанный психопат с когтями решил поточить об меня своё оружие».

«Ну хоть не из-за налогов», - мелькнула в голове абсурдная мысль. Почему-то следом я представил, как к моему отцу в лапшичную приходят из императорской налоговой службы и требуют доплат, а он хватает черпак для лапши и... «Стоп! Меня же сейчас в фарш превращают, а я о какой-то фигне думаю!»

«Нужно как-то задеть эту паскуду, но как? Стоп. А если?...»

Моя лапа рефлекторно схватила обломок скалы, и я швырнул его в сторону мелькнувшей тени. Промах. Но идея, дикая и простая, уже засела в сознании.

- Ну что, уродец, ты быстр? Прекрасно. А теперь попробуй увернись от этого! - рыкнул я.

Я наклонился, подхватил приличный булыжник — и с хрустом раздавил его в лапах, словно спелый фрукт. В кулаках остались горсти каменной крошки, которую я со всей дури швырнул веером перед собой. Росомаха в этот момент мелькал вокруг, готовясь нанести новые порезы, но благодаря ранее обострившимся чувствам я уже улавливал направление его движения.

Каменная шрапнель с свистом понеслась в цель. Большинство осколков, уничтожив бамбук в отдалении, прошли мимо. Но я тут же услышал короткий, злобный рык и заметил, как противник резко сбавил скорость. Видно, один из осколков всё же нашёл свою цель, чиркнув по ноге.

Повторный замах он не позволил мне совершить. Едва я начал наклоняться за новым «снарядом», лезвие уже чиркнуло у меня по шее, в опасной близости от артерии, оставив после себя новую обжигающую полосу.

Сигнал был чёток и ясен. Любая попытка играть не по его правилам закончится для меня перерезанным горлом. И это меня бесило лишь сильнее.

Следующую его атаку я наконец сумел разглядеть во всех деталях. Уже не как мелькание тени, а как череду отточенных движений: лёгкое приседание перед прыжком, упругое сжатие мышц задних лап, короткий взмах лапы. Мозг, работая с невероятной скоростью, проанализировал траекторию, рассчитал линию уклонения, послал сигнал мышцам... Но тело снова подвело. Оно среагировало намного быстрее, чем прежде, но, к сожалению, всё равно запоздало.

Острая, обжигающая боль вновь пронзила плечо, и по коже разлилось знакомое тепло струящейся крови.

- Ну что, блохастый сосунок, это всё, на что ты способен? - прорычал я, и в этот момент в голове наконец созрел отчаянный, но единственно верный план.

Противник не удостоил меня ответом. Он вновь ринулся вперёд, его оружие было направлено прямо в грудь, в тот самый выверенный порез, что он отрабатывал раз за разом.

Но на этот раз я не стал уворачиваться.

А наоборот, сделал встречное движение, буквально насаживаясь на его кастет. Изо всех сил напрягая грудные мышцы, я почувствовал, как стальные лезвия с глухим хрустом входят в плоть, но застревают в мышечном слое. Мои напряжённые мускулы сомкнулись, словно тиски, прочно зажав оружие в своём теле.

Противник не успел ни среагировать, ни отцепить оружие. В тот же миг моя лапа молниеносно сомкнулась на его запястье, всё ещё сжимавшем рукоять кастета, торчавшего из моей груди. Хватка была стальной.

Росомаха отчаянно дёрнулся, и его свободная рука со свистом взметнулась, нанося удар прямо в переносицу. Лёгкий хруст, вспышка тупой, далёкой боли — будто через слой ваты, — тёплая кровь, заливающая морду... Но я лишь положил вторую лапу ему на плечо и сжал. Раздался хруст, и рука, которой он только что нанес удар, безвольно повисла, будто плеть.

- Ага! Попался, который кусался! - злобно вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы, сквозь капающую из носа кровь.

Я чувствовал, как его тонкие, но крепкие кости хрустят под моим захватом. Он даже не пытался вырваться, его глаза расширились от шока, боли и дикого, животного страха.

«А вот сейчас, согласно законам жанра, я должен потерять над собой контроль, убить его, а потом пускать сопли и слюни, ожидая, что меня утешат», - я мысленно хмыкнул, ощущая, как губы растягиваются в дикой ухмылке.

- Отпусти! - просипел он, и в его голосе теперь слышалась не издевка, а истеричная паника.

- С чего ты взял, что я поступлю так, как ты хочешь? - мои слова прозвучали на удивление спокойно, почти обстоятельно. - Ведь сейчас я единственный, кто здесь что-то решает.

Я притянул его ближе и склонился ниже, чувствуя, как он весь дрожит.

- Мы с тобой обязательно проведём долгую и обстоятельную беседу... но для начала... - мои пальцы сжались ещё сильнее, - ответь-ка мне на один вопрос... - зловеще произнес я.

Я наклонился к самому его уху и прошептал:

- Ты на вертолёте когда-нибудь летал?

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 20

Внимание! Далее следует сцена жестокости, которая рекомендована к прочтению только если у вас устойчивая психика и вам исполнилось 18 лет. Если вы хотите пропустить её, листайте вниз до пометки «От лица По».

От 3-го лица. Тоже место и время.

Если бы незримый наблюдатель взглянул на место недавнего побоища, то его взору открылась бы картина тотального разрушения. Вся природа на поляне была истерзана и изранена. Груды искорёженных стволов деревьев и осколки раздробленных валунов и камней усеивали землю. Беспорядочные воронки превратили этот некогда умиротворённый уголок леса в подобие лунного ландшафта. И в эпицентре всего этого хаоса недвижно замерли две фигуры.

Одной из них был гигантский панда. Его мускулы были страшно раздуты, образуя болезненный, неестественный рельеф, столь сюрреалистичный, что казался порождением чьего-то больного воображения. Глаза пылали алым огнём первобытной ярости. Всё тело было исполосовано ранами, а грудь была залита смесью запёкшейся и свежей крови. В самом её центре, глубоко в плоти, засел трёхкогтевый кастет.

Вторым был росомаха, зажатый в сокрушающей хватке панды. Его некогда грозный вид был теперь жалким: одна рука с вывернутыми суставами беспомощно болталась, а из пореза на бедре сочилась алая струйка — это было напоминание о каменной шрапнели, запущенной в него ранее. Его сознание, затуманенное ужасом и болью, судорожно пыталось понять, что же пошло не так.

Если бы кто-то из сторонних наблюдателей взялся прокомментировать главную ошибку Росомахи, то ценители пафоса, несомненно, изрекли бы: «Загнанный зверь всегда опасен».

- Я ещё раз спрашиваю... ты на вертолёте летал? - убийственно-серьёзным голосом тем временем спросил панда, впившись требовательным взглядом в свою добычу.

- Н-нет... - вырвалось у Росомахи с новым стоном боли. Лапа монстра сдавила его запястье — то самое, что всё ещё безуспешно пыталось высвободить застрявшее оружие.

- Ну, значит, сейчас полетишь, сосунок, - раздался над ним басистый, невозмутимый, почти ленивый ответ.

Панда перехватил хватку, впившись лапой в горло противника, и без труда поднял его в воздух. Дыхание росомахи прервалось с булькающим звуком. Второй лапой панда выдернул из своей груди вонзившееся оружие вместе с рукой, всё ещё сжимавшей рукоять. Из раны хлынула кровь, но, к удивлению, почти сразу же остановилась, будто плоть сама спешила затянуться.

Одним резким движением панда вырвал кастет из сведённой судорогой лапы росомахи и отбросил в сторону. К несчастью для хищника, сделал он это крайне небрежно, с характерным хрустом оставшихся целыми костей. Но панде, казалось, не было до этого дела. Он лишь сильнее сжал захват на горле, в то время как росомаха, отчаянно вцепившись в его руку последней функционирующей лапой, тщетно пытался ослабить давление, перекрывающее кислород. Его ноги в бессильной ярости бились о мощный корпус панды, но это были лишь судорожные подёргивания, неспособные причинить и малейшего вреда.

Свободной лапой панда подобрал обломок бамбука, окинув его коротким, оценивающим взглядом. Увидев этот неуклюжий, но зловещий инструмент, росомаха почувствовал, как по спине пробегает ледяной холод абсолютного, животного страха. Он внезапно понял, к чему всё идёт, но его ждало нечто более немыслимое и страшное.

- Ну что, полетели? - тот же спокойный голос прозвучал прямо у его уха.

- А может, не надо? - прохрипел росомаха, и в его голосе звучала отчаянная, неподдельная мольба.

Воцарилась пауза. Показалось, будто панда и впрямь обдумывает его просьбу.

- ...Надо, блохастый сосунок. Обязательно надо.

- Ой, мама... - с хрипом простонал росомаха, и в его голосе не было ничего, кроме беспомощного ужаса.

Мощным движением Панда "натянул" его на бамбук. Крика не последовало — лишь сдавленный, давящий стон, в котором звучали и боль, и унижение. Держа жердь у основания, гигант с силой раскрутил росомаху, превращая того в подобие размытого пропеллера, и с мощным пинком отправил его в вертикальный полёт.

Панда проследил взглядом за улетающим противником, затем брезгливо швырнул обломок бамбука в сторону. Он провёл тыльной стороной лапы по лицу, и флегматично изрёк, глядя в небо:

- Высоко полетел... Дождя не будет.

Прошла минута. Снаряд, запущенный Пандой, всё не возвращался с небес. Но Панде, казалось, было не до него — он застыл столбом, и его вид выражал крайнюю задумчивость. Так прошло ещё немного времени, пока «вертолёт» наконец не начал падать обратно на землю. Казалось, сейчас он встретится с землёй, и от него останется лишь мокрое место, но в последний момент мелькнувшая тень в прыжке перехватила его за секунду до столкновения.

***

От лица По

После того как я запустил свой импровизированный вертолёт, в сознание наконец-то прорвалась первая трезвая мысль.

«Стоп. Что я, чёрт возьми, только что сделал?.. Надо было просто прикончить ... и делу конец. Но если честно, я бы не смог... нет, я бы не стал этого делать. Я ведь не хладнокровный убийца. Хотя, если вдуматься, убийство было бы милосерднее. Так кто же из нас двоих больший псих — он или я?»

В голове, словно оправдываясь, тут же всплыл очередной абсурдный сценарий, облечённый в ритм дурного рекламного слогана: «Творите зло? Тогда мы идём к вам! Организуем жопный пик и вертолёт в одном флаконе!» Откуда вылезла эта идиотская мысль — я не знал. Видимо, мой мозг, пытаясь справиться с шоком, начал генерировать откровенный бред, приправленный больным юмором.

Внезапно для меня в моей голове нарисовалась картина: типичный кабинет психолога, увешанный дипломами и умиротворяющими картинами. Я сидел в огромном кожаном кресле, а напротив — я же сам, но в очках, с блокнотом в руках.

- Ну-с, голубчик, рассказывайте, что у вас на душе, - начал я-психолог.

- Нууу, понимаете, доктор... - замялся я-пациент. - С момента попадания в этот мир прошло, вроде бы, лет двадцать...

- Да-да, понимаю, - кивнул я-психолог. - Срок немаленький, но у нас с вами ещё вся жизнь впереди.

- Ну дело в том.... что у меня непроизвольно начала формироваться идея наказания противника через... э-э-э... экстремальные аттракционы! Сначала избиение, а потом... ну вы знаете!

- Голубчик, а вы не думали, что это может быть просто особенностью местной культуры? - я-психолог профессионально поднял бровь. - Может, здесь это норма — наказывать недругов с помощью подручных средств?

- Доктор, ну нет тут такого в культуре! - взмолился я-пациент. - И потом, подобные методы... это как-то... нетрадиционно. А я, вы знаете, всегда играл только за одну команду! И вообще, я стараюсь избегать любых подобных тем!

- Спокойно, голубчик, - я-психолог поднял успокаивающий палец. - Давайте разберёмся по методичке. Возможно, это просто сублимация агрессии через метафорические образы...

- Чего? - не понял я-пациент. - Ты хоть сам понял, что мне сейчас сказал?

Я-доктор усмехнулся и, махнув лапой, заключил:

- Ну, тогда мы просто хотели ему очень-очень сильно отомстить. Но нам определённо нужна терапия в будущем, чтобы подобные мысли о... экстремальных развлечениях не появлялись.

С этим мысленная картина рассыпалась, а в голову пришла та самая мысль:

«Так... будем отталкиваться от того, что я хотел отомстить? За что? За травмы? Да, но не только. За его слова? Не совсем... За его действия? Точно! Он же всем своим видом показывал, что он — хозяин положения. Демонстрировал мою беспомощность. А я... я ненавижу быть слабым. Ненавижу быть беспомощным !...»

С осознанием этой простой мысли в голове вспышкой невольно промелькнули картины прошлой жизни, которые я так старался забыть.

Вот я, ребёнок, чьё тело предавало снова и снова: хруст кости от неловкого движения, вечная боль в связках и мышцах, гипс как вторая кожа. Вот врачи с их дежурными улыбками, год за годом твердившие: «До свадьбы заживёт», — но свадьбы так и не случилось.

Шокирующий момент осознания, что моя болезнь , это приговор, навсегда поставивший крест на счастливой и долгой жизни. И вот она, взрослая жизнь... серая, вымощенная ненавистной работой, другой просто для меня не существовало.

Работа, которую я был вынужден терпеть изо дня в день, ведь на пособие по инвалидности не выжить, не то что по-настоящему жить. И главное, был леденящий ужас от мысли, что я умру тихо, в одиночестве, никому не нужный, не оставив после себя ровным счётом ничего. Или возможно, причиной моей смерти станет какое-то дурацкое, нелепое падение...

Что-то ещё, упорно маячило на краю сознания, какая-то тень, за которую я не мог ухватиться. Но меня отвлекло движение: горемыка так и не долетел до земли, будучи перехваченным в воздухе внезапно появившимся Шифу.

- Вижу... ты времени даром не терял, - произнёс он, внимательным взглядом окидывая меня с ног до головы. Его взгляд хмурился всё сильнее, пока окончательно не впился в мои глаза. И то, что он там увидел, ему явно не понравилось.

- Ну и вовремя вы подоспели, мастер Шифу, - фыркнул я, стараясь сохранить обиженный вид. - Спасли, можно сказать, не меня, а его от меня.

«Только бы не видел того, чем это закончилось... Только бы не видел...» — отчаянно твердил я про себя, чувствуя, как по спине бегут мурашки при воспоминании о финале моего «сражения».

- Вряд ли он пережил бы встречу с землёй, - вздохнул Шифу, бросая свою ношу на землю. - А он нам ещё нужен живым.

Росомаха, которого мастер швырнул на землю, лишь прерывисто хрипел, его глаза закатились, а изо рта шла пена.

- Основательно ты его уделал, - констатировал Шифу, его взгляд скользнул по моим бесчисленным ранам. - Всё расскажешь. Но позже. А сейчас — успокойся и передохни. На тебе живого места нет.

Я понимал, что он прав на все сто, но решил немного отыграться за его опоздание.

- Нет, мастер Шифу... я не буду останавливаться... - мои слова прозвучали с наигранным пафосом, пока я пытался придать своему окровавленному лицу самое мрачное выражение. - Эта ярость... она дала мне силу! Я обрёл власть, которая и не снилась ни вам, ни моему отцу! Муа-ха-ха-ха!

Я закатился наигранным, истерическим смехом, взмахнув руками, словно охватывая незримую империю.

- Теперь весь Китай, а потом и весь мир будет моим!

Я бросил взгляд на Шифу и с удовольствием заметил, как его лицо сначала исказилось шоком, а затем приобрело мрачную решимость, и он напрягся, готовясь к молниеносному рывку.

«Неужели правда повёлся на эту детскую игру?»

- Панда, - его голос прозвучал стально и без единой нотки юмора. - Если это не шутка, я вынужден буду вырубить тебя здесь и сейчас. Тёмный путь — не игра.

Моя наигранная злодейская маска тут же сползла, уступив место опаске. По спине пробежал холодок — я явно перегнул палку.

- Да шучу я, шучу! - замахал я лапами, сгибаясь в приступе настоящего, нервного хохота, в котором смешались облегчение и остатки адреналина. - Ой, не могу... Вы бы своё лицо видели!

По мере того как я смеялся, моё тело приходило в норму. Вздувшиеся мускулы постепенно уменьшались, но, к своему удивлению, на этот раз не скрылись полностью под слоем жира. Тело ощутимо «подсушилось» , видимо, я сжёг изрядную часть запасов во время боя. Лёгкая, почти приятная усталость разливалась по мышцам, а все раны на теле неистово зачесались, что явно намекало на запущенный процесс регенерации.

- Панда, не стоит так шутить, - раздражённо произнёс он, хотя напряжение в его плечах наконец ослабло. - Я видел достаточно тёмных мастеров кунг-фу, вещавших подобное. Слишком много.

- Ладно, ладно, простите... - я постарался принять самый невинный вид, что было непросто, учитывая, что я был покрыт запёкшейся кровью и стоял в эпицентре разрушения. - Как там, кстати, ваш друг? Дом у него, конечно, знатно полыхал... Случайно, этот тип не причастен? - я ткнул пальцем в сторону всё ещё бесчувственного росомахи.

Шифу коротко объяснил, что тот, скорее всего, является наёмником или чьей-то пешкой, устроившей поджог и укравшей чертежи, но с самим Тао-Таем всё в порядке, и он скоро должен подойти.

«Ну вот... еще одна проблема в мою и без того нескучную жизнь... Мало бандитов и обычного хаоса в мире, так теперь к этому хотят прибавить механизмы гения», - промелькнула у меня мысль.

Тем временем мастер Шифу заметил оружие росомахи, валявшееся рядом со мной.

- Похоже на утерянные легендарные Когти Ветра Мастера Капибары, - произнёс он с неподдельным интересом, поднимая кастет и внимательно изучая его.

После надолго осмотра он с благовейным, довольным голосом произнес:

- Отлично! Они займут достойное место в арсенале Нефритового Дворца. -

- Да не больно-то они и впечатляют, - я не удержался от скептического комментария, показывая на свои медленно затягивающиеся порезы - Обычные ковырялки. Будь у него меч, он бы, наверное, порезал меня куда эффективнее.

В ответ Шифу лишь многозначительно хмыкнул. Он надел кастет на лапу, и его конечность совершила несколько плавных, волнообразных движений, будто наматывая невидимую энергию. Воздух вокруг лезвий задрожал, наполняясь низким гудящим звуком.

- Смотри, - коротко произнёс мастер и совершил сокрушительный взмах.

Три сжатых лезвия чистой энергии, мерцающие ослепительным светом, сорвавшись со стальных когтей, пронеслись вперёд. Они не просто резали бамбук и деревья на своём пути, они проходили сквозь них, не встречая ни малейшего сопротивления, оставляя за собой идеально гладкие срезы. Пролетев с оглушительным грохотом около пятнадцати метров, лезвия рассеялись в воздухе, оставив за собой аккуратную просеку и запах озона.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом падающих на землю частей некогда целых деревьев.

Моя челюсть буквально упала, и я выпучил глаза. «Неужели всё это время этот психопат размахивал артефактом, способным выпускать сгустки энергии?! Да он меня ими царапал, как кот диван!»

- Вот такие "ковырялки", - с удовлетворением заметил Шифу, наблюдая за моим потрясённым видом. - Этот идиот даже не подозревал, какую силу держал в руках. Жаль, здесь только один кастет... полный комплект был бы куда эффективнее.

Пока я переваривал это открытие, Шифу уже опустился на колени рядом с росомахой и с профессиональной хваткой принялся за обыск. Его пальцы, будто сами по себе знавшие, где искать, быстро нашли потайной карман на одежде росомахи, выпирающий странным горбом на спине. Оттуда он извлёк стопку бумаг, густо испещрённых формулами и чертежами.

Я же, увидев их, сильно удивился. Дело было даже не в бесконечных формулах и зарисовках механизмов, покрывавших листы. Меня поразила сама бумага.

Она была неестественно тонкой и плотной для этого мира, точь-в-точь как высококачественная бумага из моего мира. Она не была отдельным свитком, а представляла собой аккуратную стопку листов стандартного, будто отпечатанного, формата.

И именно этот момент на поляну вышли Тао-Тай и его сын. Бородавочник, казалось, и не думал меняться за эти годы. Увидев меня, он с опаской остановился, но Шифу коротким взмахом руки дал понять: «Свои».

Взгляд Тао-Тая скользнул по бесчувственному телу росомахи, и на его лице расцвела неподдельная, почти детская радость, столь контрастирующая с его прошлым угрюмым видом.

Подойдя ближе, Тао-Тай уставился на меня пристальным, изучающим взглядом, будто разглядывал сложный механизм.

- А я тебя знаю! - утвердительно произнес он, и в его глазах вспыхнула искра узнавания, смешанная с внезапным подозрением.

- Да, мы с вами пересекались пару раз, - произнёс я, пожимая плечами. - Помогал учителю доставлять железо.

- И ты... - Тао-Тай сделал театральную паузу, и его голос стал убийственно тихим, - ...сломал моих деток.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что речь идёт не о живых существах, а о механизмах тренировочного зала.

Я застыл, чувствуя, как под этим странным взглядом у меня по спине пробегают мурашки. Что тут говорить? Оправдываться? Извиняться? Говорить, что они первыми начали? Последнее, несмотря на свою правдивость, звучало бы как детский лепет.

«Ну точно, поехавший, раз механизмы "детками" зовёт», - промелькнуло у меня в голове. Хотя... невольно вспомнился отец, который ворчал точно с такими же интонациями на свой котёл, особенно когда тот прикипал. «Ну вот, родненький, опять заартачился? Сейчас мы тебя почистим...» Да уж, видимо, у всех гениев свои тараканы. И у кулинаров, и у механиков. Только последние, судя по всему, куда опаснее в своей одержимости.

К счастью, Шифу прервал нарастающее неловкое молчание, протянув Тао-Таю стопку чертежей. - Сделай ему послабление, старый друг, - произнёс мастер, и в его голосе впервые зазвучали мягкие, почти увещевательные нотки. - Ведь это он поймал твоего недоброжелателя с твоё же работой в руках... Да и, - Шифу чуть заметно усмехнулся, - на дураков злиться — себе дороже выйдет.

- Хм-м... - Тао-Тай, получив чертежи из рук Шифу, мгновенно переключился на них, и по мере изучения страниц его хмурое выражение постепенно смягчалось. - Здесь все мои ключевые разработки. Восстанавливать их с нуля... это потребовало бы месяцы кропотливого труда. А тут... - он с почти нежностью провёл лапой по чертежам, - всё уже выверено до мельчайшего винтика.

Он сделал паузу осматривая то меня то Шифу, и продолжил:

- Ладно, так уж и быть. Я починю вам тренировочный зал, даже готов наняться механиком, но только при одном условии, - произнёс задумчиво Тао-Тай и добавил: - Если для меня и моего сына будет выделено место проживания на горе Нефритового Дворца.

Казалось, эти слова сильно удивили Шифу. Молодого бородавочника, сына Тао-Тая, они и вовсе шокировали, и тот заговорил впервые с момента появления на поляне.

- Отец! Но ты же ненавидишь Нефритовый Дворец и всё, что с ним связано! - произнёс он удивлённо, его глаза широко распахнулись от непонимания.

- Кхм... кхмм... Времена меняются, сын мой, - бородавочник откашлялся, избегая прямого взгляда, но его голос звучал твёрдо. - Там мы будем в безопасности, - он мотнул головой в сторону поверженного росомахи, - ведь думаю, хозяева этого подонка не остановятся, пока не заполучат моё оружие.

Он взял в руки чертёж, на котором было изображено нечто, интересное. На первый взгляд, это была обычная мортира, знакомая мне по прошлой жизни. Но, присмотревшись, я заметил в конструкции странный механизм, сложную систему камер и спиральных каналов, оплетавших ствол наподобие пчелиных сот. Возле схемы снарядов красовались наброски какого-то кристаллического порошка с пометкой «взрывной резонанс»...

Шифу на мгновение задумался, затем медленно кивнул:

- Я поговорю с мастером Угвеем... Полагаю, он не будет против...

При упоминании имени Угвея выражение лица бородавочника стало крайне кислым, но тем не менее он буркнул: - И чего мы ждём? Мне уже не терпится починить моих малюток!

- Что ж, тогда отправляемся, - Шифу повернулся ко мне. - Панда, ты несешь пленника. Надеюсь, ты оставил в нём достаточно сознания, чтобы мы могли что-то выяснить...

----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

P.s знаю что возможно сцена с вертолетом лишняя)

Глава 21

Дорога в Нефритовый дворец казалась мучительно долгой. Под непрерывное ворчание Тао-Тая о пропавших инструментах и сгоревшей мастерской я брел, взвалив на плечо тушку росомахи, и чувствовал, как заживающие раны по всему телу нестерпимо чешутся. Вдобавок ко всему, назойливые воспоминания о прошедшем бое то и дело всплывали в голове. Чтобы как-то отвлечься от зуда и навязчивых мыслей, я решил заговорить с Шифу, который молча шёл впереди, погружённый в свои мысли.

- Мастер Шифу, - начал я, с трудом сдерживая желание почесать спину о ближайшее дерево. - Скажите, часто ли вообще встречается такое оружие? И как мастера кунг-фу его вообще создают?

Вопрос был не из праздных. Мне не нравилась перспектива снова наткнуться на подобную «вундервафлю» и быть порезанным на ломтики, даже не успев понять, что произошло.

Шифу, не замедляя шага, слегка повернул голову. Его пронзительный взгляд скользнул по моей ноше, будто он и сам размышлял, откуда у росомахи подобная вещь.

- За века, что существует кунг-фу, мир впитал в себя немало чудес, - его голос прозвучал спокойно, но весомо. - Подобные артефакты не валяются на дорогах, но это и не безумная редкость. Что до их появления... - он сделал почти незаметную паузу, и в воздухе повисло напряжение, - ...путей несколько.

«Блеск... Значит, их тут дофига, - с раздражением мелькнуло у меня в голове. - Хотя кто бы сомневался».

- Чаще всего... это кропотливый труд великого мастера-кузнеца, - его пальцы сложились в жест, будто он сжимал рукоять невидимого молота. - Того, кто вкладывает в творение не только умение рук, но и частицу собственной души... и свою ци. Капля за каплей, удар за ударом. Дни, месяцы, а то и годы уходят на то, чтобы сталь не просто закалилась в огне, а впитала в себя саму суть намерения создателя, стала продолжением его воли.

Эти слова не стали для меня откровением. Еще учась в кузнице, я слышал нечто подобное от своего учителя, правда, ни о какой ци речи не шло — только о долгом труде и вложенной душе.

- Но бывает и иначе, - продолжил он, махнув рукой. - Порой самый заурядный предмет, долго бывший спутником великой личности или побывавший в горниле судьбоносных событий, самопроизвольно пробуждается, впитывая их эхо.

- Эти Когти... легенда гласит, что когда-то они были просто обычными когтями-кастетами. Но их первый хозяин, Мастер Капибара, отточил своё искусство до того, что одним взмахом лапы мог послать режущий ветер. Его воля, его стиль настолько срослись с оружием, что в итоге наделили его этой силой.

- То есть он и без оружия мог отправлять подобные энергетические лезвия? - удивлённо произнес я.

- Эх, Панда... - Шифу раздражённо вздохнул. - Ты, видно, забыл, что я тебе говорил про ци. С её помощью и сильной воли можно сделать практически всё.

- Понятно... Просто я еще не могу до конца поверить в ее существование. - Я помолчал пару секунд и продолжил...

- А насколько сильными вообще бывают такие штуки? И в чём их недостатки?

Шифу на мгновение задумался, его взгляд скользнул по стволам окружающих деревьев.

- Сила артефактов варьируется от простого усиления атаки до контроля над природными стихиями. Но их главная особенность — в требовании к владельцу. - Он поднял лапу, предвосхищая мой следующий вопрос. - Чем мощнее артефакт, тем больше внутренний резерв ци пользователя и устойчивее его разум. Многие из них несут в себе отпечаток воли создателя и могут влиять на сознание. И, наконец, - Шифу посмотрел на меня пристально, - такие предметы привлекают внимание искателей силы.

А в это время в моей голове тут же мелькнула мысль: «Надеюсь, здесь нет своей версии «Ледяной Скорби»

- Мы храним множество таких артефактов только для крайних случаев. Например, Священный молот Лэй Лана, - продолжал Шифу, и его голос стал серьёзнее и тише. - Для его активации требуется колоссальный запас ци. При неправильном применении он может уничтожить не только Дворец, но и всю гору.

От этих слов по моей спине пробежал холодок, на мгновение заставив забыть о надоедливом зуде. Почему-то я поверил словам Шифу без тени сомнения.

- Пфффф... Дурацкое кунг-фу... - пробормотал рядом Тао-Тай, с раздражением пиная камень на тропе. - Дайте мне достаточно времени и ресурсов, и я подорву вашу гору без всякой этой эзотерики. Сила технологий куда надежнее.

Однако его сын, Бьян-Зао, напротив, выглядел заинтересованным рассказом Шифу. Его большие глаза, подернутые дымкой обособленности, теперь горели любопытством.

Шифу метнул короткий взгляд на Тао-Тая, и в уголке его рта дрогнула едва заметная улыбка. - Что ж, твоей вере в порох можно позавидовать, - произнёс он невозмутимо. - Но давай не будем это проверять.

- А кто здесь говорит про порох? - в ответ хмыкнул Тао-Тай.

«Только не говорите, что этот псих от науки изобрёл что-то вроде гексогена? - мелькнула у меня в голове тревожная мысль, и я мысленно представил, как от дворца остаётся лишь аккуратный, дымящийся кратер».

Так, неспешным шагом мы наконец добрались до Нефритового дворца. Золотистые лучи утреннего солнца играли на изогнутых крышах, а воздух был наполнен горной свежестью начинающегося дня.

И первым делом Шифу развернулся ко мне, его фигура чётко вырисовывалась на фоне восстановленных ворот.

- Иди в купальни, - его голос, привычно не допускавший возражений, прозвучал твердо. - Смой с себя пыль, кровь и усталость. Телу нужен отдых, а духу — покой. Вечером я оценю твоё состояние и решу, готов ли ты к завтрашним тренировкам.

Пока он не успел развернуться, я поспешил высказать свою просьбу:

- Мастер, когда пленник очнётся... не могли бы вы дать мне знать? У меня к нему есть и свои вопросы. - Мне было интересно узнать о загадочном «панде-воине», что он так громогласно расхваливал в начале боя. Ну и, признаться, чертовски хотелось посмотреть на его сконфуженную рожу, когда он очнётся в цепях.

Шифу застыл на мгновение, его проницательный взгляд изучал моё лицо, будто пытаясь прочесть скрытые за моей просьбой мысли. Затем он издал короткое, почти приглушённое хмыканье и, после короткой паузы, сделал сдержанный кивок.

Но тут его внимание переключилось на Тао-Тая, стоявшего рядом. Я последовал за взглядом мастера и увидел, что механик полностью поглощён созерцанием Дворца. Его обычно колючий взгляд смягчился, а в глазах читалась странная смесь эмоций: ностальгическая грусть, горькая обида и капля какого-то старого, почти забытого благоговения.

Шифу медленно приблизился к нему и, мягко положив лапу на его плечо, тихо произнёс: - Добро пожаловать домой, Тао-Тай. - В его голосе не было ни насмешки, ни упрёка — лишь спокойное приятие, звучавшее как давно ожидаемое признание.

Тао-Тай вздрогнул, словно вернувшись из далёкого путешествия во времени. Без лишних слов Шифу жестом подозвал его и Бьян-Зао, и они медленно поплелись следом. Их фигуры вскоре скрылись за поворотом тропинки, как я понял ведущей к пустовавшему дому прежнего механика.

Я же в точности последовал совету Шифу. Сбегал в свою комнату за чистой одеждой и направился в купальни. Долгое время я просто стоял под тёплыми струями, смывая с себя напряжение боя, дорожную пыль и засохшую кровь. Когда наконец тело очистилось, а разум немного прояснился, я решил оценить ущерб и осторожно осмотрел себя.

То, что я увидел, повергло меня в лёгкий шок. Состояние моего тела было куда лучше, чем я мог предположить.

Глубокие порезы, ещё утром зиявшие кровавыми рассечениями, теперь затянулись тонкой розовой пленкой, покрытой коричневыми корочками. Я с осторожным интересом провел лапой по одному из таких заживающих шрамов, ожидая хоть малейшей боли, но вместо неё ощутил лишь навязчивый, щекочущий зуд.

«Вот это да... Заживаю, как дворовая собака, - пронеслось в голове». Нет, я и в детстве не мог пожаловаться на медленное заживление — любой синяк или царапина сходили за считанные дни. Но то, что происходило сейчас, превосходило все ожидания: глубокие раны, которые должны были заживать неделями, заметно затянулись всего за несколько часов...

Когда банные процедуры остались позади, а тело наконец обрело долгожданную чистоту и лёгкость, я столкнулся с неожиданной проблемой, а именно полным отсутствием дел. Неистовая пятёрка наверняка тренировалась, так что поговорить было не с кем, а до вечернего визита к Шифу оставалось ещё много времени.

Чтобы чем-то занять себя, я решил исследовать Нефритовый дворец и осмотреть его достопримечательности.

Так гуляя по бесконечным переходам, я невольно начал напевать под нос бодрый мотивчик, который сам собой сложился в голове:

Мы врага за всё накажем,

Булки в страхе он сожмёт!

Если раньше наказанья.

Он от бамбука не помрёт!

Мы не знаем поражений,

Не боимся мы беды!

Мы — команда! Мы — бригада!

Это наш отряд мечты!

Под этот простой марш я продолжил свою прогулку и начал понимать истинный масштаб Дворца. Это был не просто замок на вершине, а целый комплекс зданий, соединённых ажурными мостиками через глубокие ущелья. Внутренние дворы утопали в зелени карликовых сосен и цветущих вишнёвых деревьев, повсюду стояли каменные изваяния — одни ухоженные, другие потрёпанные временем.

Дворец напоминал мне великана в вековой спячке. Многие здания стояли с заколоченными окнами, по стенам полз плющ, а в одном из корпусов я обнаружил обрушившуюся кровлю. Мои догадки подтверждались, когда-то здесь кипела жизнь, и учеников было в разы больше.

Так, потихоньку плутая по лабиринту пустынных переходов, я неожиданно наткнулся на маленький, уютный дворик, надежно скрытый от посторонних глаз. То был сад, но не тронутый рукой садовника в привычном смысле. Вся его поверхность была застелена черно-белой галькой, тщательно уложенной в гипнотические волны и закрученные спирали. Все эти узоры складывались в гигантский символ Инь-Янь, где две противоположности не противостояли, а плавно перетекали друг в друга, сливаясь в нераздельное целое.

И в самом сердце этого круга, точно на линии, что разделяет свет и тьму, восседал Мастер Угвей. Он сидел, скрестив ноги, и его пальцы медленно, с почти нежной вдумчивостью, перебирали черные и белые камушки у его ног. Казалось, он не просто находился в саду - он был его живым центром, точкой равновесия, вокруг которой вращалось все мироздание этого места.

Я замер у входа, не смея потревожить покой старой черепахи. Но Угвей, не поворачивая головы, произнес тихим, на удивление добрым голосом — таким, каким мог бы говорить дедушка, которого у меня никогда не было.

- А-а, юный воин Дракона. Не бойся, подойди ближе. Вряд ли ты пришел сюда случайно в такой час...

«Ну вот, он меня заметил... Хотя, с другой стороны, этот разговор давно назревал. Да и, если честно, мне дико интересно было пообщаться с личностью такого калибра.».

Сделав несколько осторожных шагов, я старался ступать строго по идеальным линиям гальки, боясь разрушить их хрупкий порядок.

- Я просто гулял, Мастер Угвей. Не хотел никого потревожить. - произнес я спокойно.

- Тревога - такая же часть целого, как и безмолвие, — он мягко улыбнулся, и в его лице я увидел не бездну тысячелетней мудрости, а простую, почти родную теплоту.

Один из моих шагов все же сдвинул с места несколько камешков, исказив безупречную линию. Я застыл, ожидая реакции. Но Угвей лишь проследил взглядом за сместившейся галькой и мягко кивнул.

- Когда-то я пытался поддерживать идеальный порядок, - продолжил он, указывая на белую гальку, лежавшую в черном секторе. - Возвращал каждый камушек на «его» место. Но со временем я понял, что тем самым лишь замораживал жизнь, превращал гармонию в застывшую картину. Теперь я лишь наблюдаю. Иногда… позволяю узору меняться.

Почему-то мне показалось, что он говорит вовсе не о саде. Его взгляд, полный тихого понимания, был устремлен куда-то далеко за пределы этого дворика.

Я молчал, не зная, что ответить. В голове вертелся один-единственный вопрос, мучивший меня с момента того злополучного назначения, но я не мог собрать его в связные слова.

- Ты хочешь спросить, почему именно я назначил тебя воином Дракона? - тихо произнес он. В его голосе не было ни вызова, ни поучения, лишь спокойное, открытое приглашение к диалогу.

- Да, Мастер Угвей, - вырвалось у меня, и слова понеслись сами. - Я не понимаю! По легендам, титул Воина Дракона дается только за высшее проявление мастерства в кунг-фу. А я… я даже отдаленно не тяну на мастера. Вы хоть представляете, сколько проблем на меня обрушилось из-за этого?

Угвей медленно поднял лапу, и его взгляд скользнул по нарушенной мной линии гальки, а затем вернулся ко мне. В его глазах не было осуждения, а была лишь глубокая, безмятежная мудрость.

- Представь, что все мастера кунг-фу - это чёрные камни, - начал он, и его пальцы плавно обвели чёрный сектор узора. - Сильные, отточенные, прекрасные в своём совершенстве. Их путь предсказуем, как смена времён года. Они лягут в узор, который можно рассчитать на века вперёд. - Он сделал паузу, давая мне осознать эту мысль, а его палец мягко указал на одинокую белую гальку, лежащую среди идеальной чёрной мозаики. - А теперь посмотри на этот белый камень. Неотполированный, иной. Он не вписывается в привычный узор. Он выпадает. Он вносит хаос. Именно такой камень и может изменить рисунок судьбы.

«Неужели он съехал с темы? - с раздражением пронеслось у меня в голове. Нет... Он намекает, что я и есть этот белый камень. И я нужен для того, чтобы создать хаос? Как же это бредово! Какой же тут баланс и гармония?»

- Но именно хаос рождает новое. Именно дисгармония заставляет узор перестраиваться, находить новые формы равновесия. - Закончил Угвей.

- То есть вы выбрали меня случайно? - скептически поднял я бровь, всё ещё не в силах принять эту концепцию.

Угвей мягко покачал головой, и его губы тронула едва заметная улыбка.

- Случайности не случайны - улыбнулся он и продолжил - это лишь видимая часть узора для тех, кто не видит всей картины, - произнес он, и его голос обрёл новую глубину.

Он замолчал, и в наступившей тишине его взгляд стал пристальным, будто он пытался что то во мне разглядеть.

- В тебе спит бесконечный потенциал, юный воин. Ты можешь стать кем угодно. Даже тем, кто перерастет саму идею кунг-фу. - Он поднял палец, и воздух вокруг вдруг стал густым, наполненным незримой энергией. - Но... тебе нужно действительно захотеть этого. Не просто принять титул, а поверить в себя и пробудить в себе ту силу, что дремлет глубже любых техник и стилей.

«Захотеть? Прямо как в той старой басне про марафон желаний, которую одна дамочка вещала на всю страну, в моей прошлой жизни. И ведь многие велись.... Хотя может быть это такие законы этого мира? Ведь я захотел накачаться, и накачался...»

- А если я не хочу? - все-таки вырвалось у меня со скепсисом.

- Тогда ты можешь просто отказаться, - голос Угвея оставался спокойным, но каждое слово обретало вес.- Но скажи мне: ты действительно этого хочешь?

И я задумался. По-настоящему. Могу ли я отказаться от этой новой, навязанной жизни? Вернуться к прежнему существованию? И с удивлением осознал — нет. Даже если бы попытался, эта судьба уже не отпустит. Да и я сам... я уже не смогу от неё отказаться.

Мысль о возвращении в лапшичную, к размеренному быту, внезапно показалась не просто скучной, а вовсе невозможной. Ещё в первый день я понял: если попытаюсь убежать, она настигнет меня в самом тёмном переулке. Сегодняшний бой лишь подтвердил это. Кто знает, когда появится следующий психопат вроде той росомахи? Смогу ли я выжить в следующий раз?

И если быть до конца честным... здесь, в этих безумных стенах, за несколько дней я прожил больше, чем за все предыдущие годы. Стоя сейчас перед Угвеем, я ясно ощущал, дело не только в страхе или навязанном долге. Это... жажда. Жажда чувствовать каждую клетку своего тела, слышать стук сердца в ушах, ощущать, как кровь пульсирует в жилах. Даже боль была доказательством: я существую, я чувствую, я живу по-настоящему.

- Нет, - прозвучало твёрже, чем я ожидал.

Угвей удовлетворённо кивнул, будто знал мой ответ заранее. Но в моей голове настойчиво зажужжала мысль: вот она, точка невозврата. Я окончательно стал этим самым «типичным избранным». А раз так, по законам вселенной, какой-нибудь тёмный владыка с очередным смертоносным дрыном уже наверняка принюхивается к моим следам где-то поблизости.

- Мастер Угвей, давайте перейдём к сути. - Я твёрдо встретился с его взглядом. - Мы здесь все не маленькие, и я уверен, что мое избрание Воином Дракона было неспроста. Кто тот противник, что придёт по мою душу? - Я произнёс это чётко, надеясь наконец услышать прямой ответ без привычных туманных метафор.

Угвей задумчиво посмотрел на меня, тяжело вздохнул и начал свой рассказ...

-

P.s На бусти лежит еще 4 главы)))

Глава 22

Уже в который раз за эту неделю меня посещает одно и то же зудящее желание — проверить крепость собственного лба о ближайшую стену? Уже и счёт потерял. И удерживает меня не опасение показаться дураком в чужих глазах... а жалкие остатки самоуважения. Да, именно они...

А причина нового порыва проста — это информация, которую выложил мне Угвей.

Не то чтобы она была шокирующей... но она была крайне неприятной. Если не вдаваться в особые подробности, то... Всё началось лет сорок назад на ступенях Нефритового дворца. Именно там Шифу нашёл то, что навсегда перевернуло его жизнь, а именно младенца, оказавшегося снежным барсом.

Кто и зачем его подбросил, оставалось загадкой. Однако Угвей и Шифу предположили, что младенец принадлежит к клану снежных барсов, обитающему неподалёку от Долины Мира. Возможно, у них произошёл передел власти, и ребёнка таким образом спасли от расправы. Вообще, по словам Угвея, младенцев-сирот к Дворцу подкидывали редко, по крайней мере, в последние времена. И далеко не всех оставляли. Чаще всего их пристраивали в местный приют, по очевидным причинам.

Но этому младенцу крупно повезло. Или, как знать, не повезло... Ведь Шифу не просто оставил его с намерением вырастить учеником, он принял его как сына. Он вложил в него все свои надежды и затаённые чаяния, передал ему все свои знания и умения.

Вообщем учил Тай-Лунга так, как не учил до этого никого и никогда после, и его усилия дали ошеломляющий результат. Тай-Лунг вырос не просто сильным бойцом, он стал живым олицетворением мощи. Его талант мог потягаться с легендарными гениями прошлого, и, будь он терпимее и осознаннее, несомненно, превзошёл бы их всех.

Гордость Шифу за сына не знала границ, и он пророчил ему титул Воина Дракона. Но в этой слепой любви и гордыне он упустил одну важнейшую вещь: не показал сыну, что за пределами кунг-фу существует другая жизнь. Не объяснил, ради чего нужна вся эта мощь. Во имя чего ломать себя ежедневными тренировками? Для чего Тай-Лунгу вообще этот титул?

А Тай-Лунг жаждал этого титула, как никто другой. Может, чтобы оправдать чаяния отца, а может, это было его собственное, глубоко запрятанное желание доминировать. Кто его разберёт... Но Угвей обломал его надежды с формулировкой: «Со тьмой в сердце ты не поймёшь и не овладеешь тем, что в свитке».

После отказа Тай-Лунг, конечно, был потрясён и молча покинул Нефритовый дворец. Никто не стал его останавливать: ни Шифу, погрузившийся в размышления, ни Угвей, видевший подобное сотни раз. Оба, каждый по-своему, надеялись, что он просто должен перебеситься и успокоиться, ну с кем не бывает? И пока Шифу методично, словно чайной ложечкой, выскабливал из Угвея ответы, пытаясь понять, в чём же его сын оказался недостоин, сам «недостойный» уже пустился во все тяжкие.

Тай-Лунг не мелочился. Это был не просто дебош в придорожной таверне... неееет! Он учинил самую настоящую кровавую бойню в Долине Мира. Не то чтобы он стал абсолютным злом, но несколько деревень были разорены, дома — разрушены, а жители перебиты.

Всё произошло настолько стремительно, что Угвей и Шифу узнали о трагедии лишь тогда, когда обезумевший от ярости барс ворвался в Нефритовый дворец. Влетев внутрь и сметая всё на своём пути, он с лёгкостью одолел Шифу, — тот не смог и не захотел причинять вред сыну. Но против Угвея его ярости оказалось недостаточно.

Итогом всей этой истории стала единственная камера в тюрьме Чор-Гом, где Тай-Лунг и прозябает последние двадцать лет.

Но недавно Угвей увидел новое видение: очень скоро барс вырвется на свободу. И угадайте, за кем и за чем он примчится в первую очередь? Правильно! За мной. И за Свитком Дракона.

И если Шифу ещё можно как-то оправдать молодостью и, по словам Угвея, полным отсутствием отцовского опыта, то бездействие Угвея меня напрягает. Почему он не вмешался раньше? Не остановил Тай-Лунга, пока тот не сорвался с катушек? Ведь подобного опыта у него должно быть через край, да и он будущее видит! Будь на моём месте другой попаданец, он бы уже истерично тыкал в Угвея пальцем, обвиняя его в роли этакого Дамбигада, виновного во всех бедах.

Но я — не он. Да и то, что Угвей выложил мне всю историю без утайки, давало ему некий кредит доверия. Хотя осадок, конечно, оставался.

И хоть я мог посочувствовать Тай-Лунгу, это не значило, что я его оправдывал. Ведь этот идиот сам выбрал свою судьбу. У него было всё: любовь отца, крыша над головой, здоровое тело... потенциал жить веками! Я уже общался с Богомолом на эту тему, и тот подтвердил, что сильные мастера кунг-фу живут столетиями... От этой мысли внутри меня покоробило. Я не смог сдержаться. Взгляд сам потянулся к Угвею, который после своего рассказа лишь молча и терпеливо ожидал моей реакции

- Мастер Угвей, - голос прозвучал резче, чем я планировал, - не сочтите за оскорбление... Но как вы так опиз... кхмм... опростоволосились? Вы же, по легендам, пророк, способный заглядывать чуть ли не на века вперёд! Да даже без вашего предвидения... - я взмахнул рукой, - у вас должен быть просто гигантский жизненный опыт, в отличие от Шифу!

Угвей не ответил сразу. В его глазах не было и тени раздражения, бала лишь бездонная, тихая печаль, копившаяся, наверное, веками.

- Легенды... не врут, - произнёс он, и его голос прозвучал крайне тихо и скрипуче. - Тому, кто умеет видеть и слушать, Вселенная открывает и будущее, и прошлое. Но, в отличие от прошлого, будущее... зыбко. Непостоянно. Он медленно провёл лапой по воздуху, очерчивая невидимую, извивающуюся дугу. - Слишком часто, выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем.

Он снова замолчал. В наступившей тишине сада был слышен лишь отдалённый шелест листьев.

- За свою долгую жизнь я не раз пытался направлять её ход... - он на мгновение задумался, что-то вспоминая, и печально продолжил: - И слишком часто это приводило к последствиям, которых я не ожидал. Я видел судьбу Тай-Лунга, но она не была высечена в камне. Даже сейчас она изменчива... - он сделал паузу, обводя меня внимательным взглядом, и продолжил:

- Мой отказ мог с равной вероятностью погрузить его во тьму... но мог и заставить найти новую цель, стать лучше и, в конце концов, обрести себя. ...Так-же я мог бы дать ему титул Воина Дракона и свиток... Но это привело бы к такому же исходу. Возможно, даже к худшему. - В его голосе прозвучала горькая уверенность. - Любой выбор, который я мог сделать, был одновременно и правильным, и ошибочным.

Мда... Невольно задумываешься: способность знать будущее - это благо или проклятие? Сразу вспомнились фильмы и книги, где герои пытались избежать судьбы, но своими действиями лишь приближали её. «Как там это называется?.. А, точно — самоисполняющееся пророчество». Хотя тут случай другой. Но, если вдуматься в слова Угвея, получалось, что он видел, как одни и те же события могли привести к диаметрально противоположным исходам.

И даже он, легенда, проживший больше тысячелетия, так и не нашёл ответа на самый главный вопрос: как отличить верное решение от ошибочного, если каждый из них может нести в себе и спасение, и погибель?

- Ладно, - раздражённо буркнул я. - Раз уж эта проблема назрела, надо её как-то решать... Почему бы просто не прикончить Тай-Лунга, пока он в клетке? Внутри я уже ждал очередную порцию философии в стиле «это не наш путь» или высокопарных речей о чести, которой нет в убийстве беспомощного.

- Убийство Тай-Лунга... - произнёс Угвей, и в его голосе не было осуждения, лишь тяжёлая, неотвратимая уверенность. - ...ничего не решило бы. Оно не погасило бы пламя его ярости. Даже отправленный в мир духов, он не обрёл бы покоя. Его одержимость столь сильна, что не остановилась бы даже перед лицом смерти. И... - его голос смягчился, став почти шёпотом, - ...это нанесло бы Шифу рану, не поддающуюся исцелению. Осознание, что его сына убила воля его же мастера... эта горечь съела бы душу Шифу изнутри.

- Вы хотите сказать, что смерть - это не конец? И можно вернуться? - шокировано произнес я, хотя и сам был тому живым примером.

- Для воли, не знающей покоя, смерть — не конец, а лишь новое начало, - ответил Угвей с непоколебимой уверенностью.

- То есть, единственный шанс, что он успокоится... это если он проиграет в честном бою? - произнес я, чувствуя, как у меня сводит скулы.

Угвей медленно кивнул, и в этом простом жесте была горькая, непреложная истина. От этого подтверждения моё лицо невольно искривилось, а позыв удариться лбом о стену, стал нестерпимым...

- Ладно-ладно, я усвоил, почему Тай-Лунга нельзя просто прибить, - выпалил я, чувствуя, как раздражение снова накатывает волной.

Я посмотрел на него прямо. - Но почему вы сами не вмешаетесь? Усмирите его, как в прошлый раз, и снова упрячете на двадцать лет?

Угвей медленно опустил голову. Некоторое время он молчал, словно решая, произносить ли вслух следующие слова.

- Мне его не одолеть... - наконец выдохнул он с усталостью в голосе. - Я стар. Очень стар. Будь я на лет пятьдесят моложе... о, тогда бы я ещё мог... Я как старое дерево, что держится лишь силой старых корней. Ветры времени выдули из меня ту силу, что нужна для этой битвы... И потому... потому эта ноша должна лечь на другие плечи.

Последние слова прозвучали не как намёк, а как прямое утверждение, и имел он в виду совершенно конкретные плечи — мои. И от этого у меня прямо-таки подгорело...

Я в раздражении развёл руками, привлекая его внимание к собственной персоне. - Посмотрите на меня! - Что вы видите? А видите вы необученную Панду. Возможно... Нет, точно! Вы выбрали меня на этот пост с помощью своего предвидения. Но где уверенность, что это не очередная ваша ошибка? Сегодня утром я чуть не откинул копыта от какого-то залётного психа. Какие у меня шансы против Тай-Лунга?

Угвей встретил мою небольшую истерику спокойствием удава и произнёс: - Это не потому, что я увидел, будто ты сможешь его одолеть... как раз напротив. Увидев тебя, я не разглядел будущего - лишь его отголоски. Зато я увидел давно забытое прошлое. Он закрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь. - А сейчас... сейчас я не вижу и не слышу ничего. Я не могу сказать, одолеешь ли ты Тай-Лунга. Возможно, именно в этой тишине и кроется твой шанс. Когда будущее не предопределено, всё зависит лишь от тебя.

«Блеск... Хотя, пожалуй, так даже лучше. Даже если бы он и знал моё будущее, я бы не захотел о нём слушать.»

- А может, просто позовём на помощь других мастеров? Из разных школ? - с надеждой предложил я, цепляясь за последнюю трезвую, как мне казалось, идею. - Пусть они его загасят толпой. Ведь свет клином на Нефритовом дворце не сошёлся, верно?

- Это... возможно, - медленно, с видимой неохотой, покачал головой Угвей. - И многие из моих прежних учеников, я не сомневаюсь, не отказали бы в помощи. Но подобная «победа» обернётся поражением... Она возвестит всему миру, что нефритовый дворец более не в силах хранить свои знания и свои артефакты... Он сделал паузу, позволив этим словам повиснуть в тишине. - И когда, едва я перейду в мир иной, начнётся война. Война, по своим масштабам сравнимая лишь с жадностью тех, кто её развяжет. Битва за то, что сокрыто за этими стенами... и в самой земле Долины Мира. - Последние слова прозвучали с особой, зловещей весомостью.

- Вы... это тоже в видении увидели? - мрачно произнес я, осознавая, что Угвей только что прямо сказал о своей скорой смерти, и о том, что вместе с ним исчезнет его авторитет, сдерживавший сильных мира сего.

- Нет, юноша. Это знание — не из видений. Оно из прожитых лет, - на мгновение его губы тронула безрадостная усмешка.

«Ну да, тупой вопрос... Сколько он видел войн за свою бесконечную жизнь? Десятки? Сотни?» - едко отдалось в голове.

Что мы в итоге имеем? А имеем то, что гарантированный способ победить Тай-Лунга всё-таки есть, но эта победа станет началом конца? Придут не только за артефактами и свитками — сама земля Долины, если верить намёку Угвея, хранит что-то, ради чего стоит устроить бойню. И начнётся резня, которая унесёт неисчислимое количество жизней. А там, глядишь, пожар перекинется на все окрестные земли, и наступит новая эпоха воюющих кланов...

От понимания этой ситуации у меня закипела кровь. - Агррррр... - рык вырвался сам собой, хриплый и злобный. - Зачем... - я с силой ткнул себя лапой в грудь, - ...зачем я на это подписался?! Ладно. Допустим, я вам верю. Но я не хочу быть размазанным по стенке с первого же удара этого психа ! Вы говорите, всё от меня зависит. Отлично. Тогда как? Конкретно! Как мне стать сильнее и не позволить ему разорвать меня на части? Как стать достойным свитка Дракона?

- Как? - Спокойный голос Угвея повторил вопрос, и от его мягкой, понимающей улыбки, в которой не было и тени упрёка, напряжение внутри меня немного спало. - Ответ уже дан. Осталось лишь принять его — всем сердцем поверить в себя и просто захотеть. Зачем искать силу вовне, если она дремлет в тебе? Все стойки, все приёмы... — лишь инструменты в руках мастера. Не овладевай техникой, а стань ею. Не используй силу... а позволь ей течь через тебя.

«Какой же бред!» - пронеслось в голове. Ухххх... Спокойствие, только спокойствие. Ладно. Раз он повторяет про «веру в себя» уже второй раз, буквально цитируя ту самую философию, которую вскользь упоминал Шифу, значит, в этом действительно что-то есть.

Я заставил свой мозг работать в авральном режиме, пытаясь выжать из этих загадочных слов Угвея хоть крупицу практического смысла. Все эти высокие материи — не моё. Мне нужно что-то осязаемое, что-то, что я могу понять через факты и наблюдения.

Так что... я просто посмотрел на кунг-фу в целом. Я начал лихорадочно перебирать в памяти всё, что видел и слышал. Перед моим внутренним взором проплывали отточенные движения Пятёрки, я упорно вспоминал картины из Зала Воинов, причудливое оружие и снаряжение давно ушедших мастеров.

И картина сложилась сама собой, кристально чистая и неоспоримая: все они были разными, абсолютно индивидуальными. У каждого — свой уникальный стиль, и свои техники. Я сильно сомневаюсь, что тот самый дельфин, чьи доспехи хранятся во дворце, мог бы придерживаться техник и стиля Богомола.

И в этот миг ясности сознание прорезал требовательный, бескомпромиссный вопрос: «А кто ты? В чём твоя суть?»

Ответ пришёл мгновенно, ясный и неоспоримый: «Нынешний я — качок. И это не слабость. Это моя природа. Моя сила. И я должен ей следовать. А это значит, что встретив закрытую дверь, я должен просто вышибить её с петель, даже если она не была заперта и просто открывалась в другую сторону...»

Поймав это просветление, я не остановился, а лишь распалялся. Мысленный взор тут же упёрся в воображаемый образ моего будущего оппонента.

«Ну что ж, Тай-Лунг... Не он ждет встречи со мной — это я жду встречи с ним. Пока он сидит в своей клетке и жрет баланду, я буду рвать жилы. Каждый день. До дрожи в мышцах, до хруста костей, до седьмого пота и звона в ушах. Я превращу каждую тяжёлую вещь в Нефритовом дворце в свой тренировочный снаряд.»

«Я стану той самой здоровой сволочью, о которую сломаются любые когти, затупятся любые клинки, и даже древние артефакты отскочат, не оставив царапины.»

«Я приму любой удар Тай-Лунга, после которого даже не дрогну. Я сведу взгляд к его перекошенному от ярости морде, медленно, с натугой подниму бровь и, строя скучающую рожу, грубо произнесу: «И... это всё, что ты можешь, сосунок?»

«А после победы... я его не убью. Нееет... Убийство — это слишком милостиво. Я преподам ему самый тяжёлый урок в его жизни. Сомневаюсь, он готов его усвоить.»

«Конечно, по пути в Нефритовый дворец я дал себе слово не повторять того, что вытворил с росомахой... но для еретика, поднявшего руку на семью, можно сделать исключение. В конце концов, он нарушил главный закон Доменико Торетто. Ведь семья это святое.»

P.s На бусти лежит еще 3 главы)))

https://boosty.to/paravozik_kotoryy_smog

Глава 23

Пока я пребывал в размышлениях, Угвей безмолвно ожидал. Едва в моем сознании оформилось окончательное решение, он произнес, даже не глядя на меня:

- Вижу, ты понял. - В его спокойном голосе не было ни вопроса, ни удивления. Лишь констатация факта, произнесенная с той же неизменной мудрой простотой, с какой можно отметить, что солнце взошло на востоке.

От его слов я вздрогнул. «Интересно, как он догадался? Надеюсь, он не читает мысли... Ладно, главное сейчас — не думать о том, что я сделал с росомахой. Ни в коем случае не думать о том...» - лихорадочно убеждал я себя.

- Сегодня ты определил свой путь... - произнес он, и его слова повисли в воздухе, обретая вес не пророчества, а констатации выбора. Моего собственного, сознательного выбора.

Я молча кивнул, все еще ощущая раздражение.

«Ну да выбор, на который меня толкнули обстоятельства, созданные вами», - пронеслось в голове. - «Но что мне даст сейчас злоба? Истерика? Ничего.»

- ...Но знаешь, что самое главное в дальнем пути? - голос Угвея внезапно стал на удивление обыденным и тихим, почти заговорщицким. Он сделал театральную паузу, а глаза его хитро сощурились, и он продолжил: - Главное... хорошо подкрепиться.

Я замер, пытаясь осознать его слова. Мой мозг, настроившийся на высокие материи, с треском перезагружался, не в силах совместить возвышенное с низменным, земным.

Я фыркнул. Сдавленный смешок вырвался из груди и тут же перерос в громкий, раскатистый хохот.. Этот старик действительно умел удивлять.

- Понял, - ухмыльнулся я в ответ, чувствуя, как недавнее напряжение и раздражение покидают мои плечи.

- Вот и славно, - тут же отозвался он, и в его глазах заплясали озорные искорки. - А то, что готовят на дворцовой кухне, и едой-то назвать сложно. Пресные каши да варёные овощи...А мои старые кости требуют хоть немного вкуса и остроты. Так что вечером я пожалую в вашу трапезную.

Он наклонился чуть ближе и продолжил:

- Только ни слова дворцовому повару... - его голос стал приглушённым, и еще более заговорщицким: - А то у него своё видение моего рациона ... Пусть это останется нашим маленьким секретом.

Я рассмеялся ещё громче, с комичной серьезностью сложив ладони в почтительном жесте.

- Ужин, на мне, Мастер Угвей. Обещаю, вы останетесь довольны. А теперь, если разрешите, я отправляюсь тренироваться.

Он лишь улыбнулся в ответ и кивнул. Я уже направлялся к выходу из сада, бормоча себе под нос: - Ибо покуда Тай-лунг в клетке, я должен качаться...

***

Покинув сад, я уже не просто брёл, разглядывая достопримечательности, а целенаправленно изучал окружение взглядом искателя сокровищ. С той лишь разницей, что мои сокровища должны были быть не блестящими, а тяжёлыми. Внутренним взором я уже видел идеальный снаряд, нечто монументальное, основательное, что стало бы достойным вызовом для моих мышц и воли.

Вскоре мои поиски увенчались успехом. В тени полуразрушенной арки, почти скрытая зарослями дикого винограда, лежал огромный обломок колонны из тёмного нефрита. Судя по сглаженным граням и остаткам резьбы, когда-то он был частью чего-то величественного.

Я подошел ближе, оценивая масштаб и его вес. На глаз было трудно определить — семь тонн? Все десять? Но одно я знал точно, эта глыба обещала мне ту самую нагрузку, что могла вывести мои тренировки на новый уровень.

Без лишних раздумий я впился пальцами в шершавую поверхность камня. Мускулы напряглись, спина выгнулась. С глухим гулом я вырвал колонну из плена грунта и взвалил её на плечо, довольно хмыкнув, ощущая, как тяжесть вдавливает мои ноги в землю.

«Похоже, с весом я немного ошибся», - мелькнуло у меня в голове. Ведь колонна оказалась куда тяжелее, чем я предполагал, не то чтобы я был на пределе, но с такой ношей часами не позанимаешься.

Но к моему удивлению, тело отозвалось на сильную нагрузку не медленным истощением, а странным приливом сил. Сердце забилось чаще, гоняя по венам раскалённую кровь, и чудовищная тяжесть понемногу стала отступать, уступая место нарастающей лёгкости.

«Стоп. Это как? По всей логике я должен сейчас медленно выбиваться из сил, а не чувствовать прилив бодрости».

Похожее ощущение было у меня всего пару часов назад, в бою с росомахой, тогда вместо усталости моя сила лишь нарастала. Я списал это на режим «берсерка», но, видимо, дело было не в нём. Более того, после той схватки я восстановился на удивление быстро, буквально через час я уже не чувствовал ни мышечной боли, ни изнеможения, лишь немного «подсушился», будто организм черпал энергию прямиком из жировых запасов.

И тут до меня дошло: если так вдуматься, в последнее время я и не тренировался по-настоящему, не доводил себя до того предела, где каждая мышца горит и кричит от перегрузок. Вся моя «качка» свелась к поддержанию формы, к рутине в самодельном спортзале, где максимальный вес едва достигал пяти тонн.

Но долго раздумывать было не в моих правилах. Тут же, словно вспышка, в голове созрел план. Я уверенно развернулся и направился к Пруду Лотосов. Логика была железной: если Шифу и вправду готовил для меня какую-то «особую» тренировку, почему бы не опередить события?

Ведь, как он и сказал, я уже развил в себе подобие «Потока» через знакомые действия. Значит, схема та же: сначала выжать из тела статический баланс. Потом, через движение, постичь динамический. И тогда, с пониманием обоих, я смогу распространить этот «Поток» на все остальные действия.

С каждым шагом, от которого содрогалась земля, азарт нарастал. Это была не просто тренировка. Это был вызов самому себе.

Тренировочный пруд. От 3-го лица

По воде, покрытой деревянными платформами разного размера, молниеносно перемещались пять фигур.

Это тренировалась Неистовая Пятерка. С тех пор, как По и Шифу покинули дворец, они оттачивали мастерство без устали, и теперь их спарринг напоминал отточенный, яростный танец.

Журавль скользил с платформы на платформу, а его крылья рассекали воздух со свистом. Каждый удар был точен и выверен, каждое движение нацелено в суставы и точки равновесия. Когда Обезьяна ринулся в атаку, Журавль резко развернулся, прикрывшись крылом, и в тот же миг перешел в контратаку.

Обезьяна, спасаясь от удара, отпрыгнул на соседний крошечный лотос, тот тут же начал тонуть под его весом. Но он уже был в движении — кувыркнувшись в воздухе, он приземлился позади Гадюки, которая в это время билась с Богомолом, и попытался толкнуть её в спину. Деревянная платформа под ними резко накренилась.

Гадюка, чувствуя движение за спиной, резко развернулась. Она ускользнула от удара Богомола и рванула к Обезьяне, уклоняясь от атаки сверху. Ее хвост обвил его опорную ногу, и коротким рывком она нарушила его устойчивость. Обезьяна, пытаясь сохранить равновесие, вынужден был отступить, сделав прыжок на другой, устойчивый лотос.

Не теряя ни секунды, Гадюка вновь обратила внимание на Богомола, который тут же попытался нанести удар. Она парировала его атаки гибким хвостом, создавая подвижный щит, как вдруг на их лотос с тяжелым стуком приземлилась Тигрица.

Платформа опасно накренилась под внезапной тяжестью. Богомол, используя момент нестабильности, совершил резкий рывок. Его маленькое тело на мгновение зависло в воздухе, и в этой фазе полёта он успел нанести серию быстрых тычков, целясь в Тигрицу.

Тигрица приняла атаку, подняв передние лапы в защитной стойке. Её движения были резкими и точными, она парировала молниеносные выпады Богомола, едва успевая следить за траекторией его прыжка. Но в тот же миг её опорная нога, будто сама по себе, совершила короткий, мощный блок в сторону, отбивая низкий, скользящий удар хвоста Гадюки, которая пыталась воспользоваться её занятостью.

По соседству Журавль и Обезьяна вновь сошлись в стремительном поединке, но внезапно вся Пятёрка разом замерла, прервав спарринг. Их взгляды устремились ко входу во двор, откуда доносились нарастающие, гулкие шаги — тяжёлые и мерные.

Вскоре из за поворота, с гулом переставляя ноги, показалась массивная фигура По. Тело его было напряжено, его мышцы вздулись буграми, искажая привычные очертания. Сквозь светлую шерсть проступали розовые полосы затянувшихся ран: одни уже покрылись тонкой кожей, другие ещё были закрыты сухими корочками.

Но больше всего поражало то, что покоилось на его распростёртых плечах: исполинский обломок нефритовой колонны длиной в пять метров. Панда, проходя мимо, лишь коротко кивнул в их сторону, словно говоря «занимайтесь дальше», обошёл берег и не колеблясь, направился к одной из самых больших деревянных платформ.

Тем временем Журавль не отрывал взгляда от этой картины. Его клюв приоткрылся от удивления.

- Откуда у него эти раны? - проронил он сначала, но тут же махнул крылом, отмахиваясь от собственного вопроса. - Ладно, раны... Но как он вообще умудряется тащить ЭТО? И неужели он хочет залезть с этой штукой на тренажёр? Как он собирается распределять вес? Ведь баланс он только вчера начал постигать! Выдержит ли его хоть одна платформа?.. - на секунду задумавшись, он сам себе ответил: - Хотя те, что покрупнее... должны. Ведь они из плавучего дерева, способны и трёх слонов выдержать...

Рядом Обезьяна фыркнул, потирая ушибленное плечо:

- Трёх слонов - не знаю, а вот одну Панду - вроде как выдерживает. Смотри!

Тем временем Панда, едва взгромоздившись на платформу, заставил её взвыть оглушительным скрипом. Дерево резко просело, опасно накренившись, едва его ступни коснулись поверхности. Вода с шумом хлынула на настил, окатывая ему ноги. Секунду он стоял, широко расставив ноги, медленно и методично переносил вес, пытаясь подстроиться под колебание.

- Сейчас он упадёт, - мрачно произнесла Гадюка, следя за опасным креном.

Но тут случилось невероятное: резкие, рваные колебания вдруг сменились плавной, почти церемонной раскачкой, а затем и вовсе затихли. Платформа сдалась, приняв его вес. Через мгновение он уже стоял неподвижно, как каменный истукан.

Пятёрка с нескрываемым интересом наблюдала, ожидая развития событий. Но По, сделав глубокий шумный вдох, просто поднял руки вверх и замер в жиме стоя со своей чудовищной ношей.

- У него... получилось? - наконец нарушил молчание Богомол, почесывая щёку. - Он в статичном балансе... но выглядит так, будто он просто победил лотос. Тот даже не пытается его скинуть.

- Не победил, - поправил Обезьяна, внимательно следя за абсолютно неподвижной платформой. - Он его подавил... Вместо того чтобы стать частью колебаний, он их попросту устранил.

Тигрица лишь покачала головой, скрестив лапы на груди. В её взгляде читалось привычное раздражение, но теперь к нему примешивалась капля смущенного уважения.

Вскоре Пятёрка, поняв, что продолжения зрелища не будет, вернулась к спаррингу. Но теперь их взгляды ещё чаще непроизвольно скользили к одинокой фигуре с краю пруда.

Так прошло несколько часов. Солнце сместилось по небу, когда замерший Панда наконец отмер, он был в поту, а шерсть потемнела и слиплась. Сначала из его груди вырвался тихий, хриплый стон. Потом дрогнули мышцы. И он с рыком начал... приседать.

Сначала медленно, будто прислушиваясь к собственному телу и и вновь пробудившимся покачиваниям платформы. Но с каждым новым приседом он ускорялся, словно раскручивалась тугая пружина. Интенсивность нарастала с пугающей быстротой. Теперь каждое движение выжимало из его мышц все до последней капли, а вода вокруг платформы буквально вскипала, взбиваясь в белую пену от яростных колебаний. Зрелище было одновременно абсурдным и завораживающим.

Пятёрка вновь прекратила спарринг, уставившись на панду.

- Чур, спарринговать с ним буду не я, - провозгласил Обезьяна, отступая на шаг.

- И чего тут такого страшного? - холодно отрезала Тигрица. - Пусть приседает с этой колонной хоть до заката. Но вся его сила ничего не стоит, если он не сможет её применить. Это мы уже выяснили. - Она презрительно фыркнула. - Противник не станет неподвижной мишенью...

- Не будь столь категорична, - веско возразил Журавль, плавно указывая крылом на По. - Когда он достигнет Потока... Заметь, я сказал «когда», а не «если», - его клюв искривился в подобии улыбки, - его скорость, реакция и всё остальное возрастут в разы. А если он освоит техники... - Журавль сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей, - тогда спарринговать с ним будет не просто проблематично. Это будет равносильно самоубийству.

Тигрица, до сих пор сохранявшая скептическую позу, невольно проследила взглядом за тем, как под пропитанной потом шерстью По играют каждый мускул. Её собственный хвост дёрнулся коротким, нервным движением.

- Его сила... поражает, - тихо, почти задумчиво произнесла Гадюка. - В легендах, конечно, рассказывается о мастерах, что сдвигали целые горы... но то легенды....

А Панда между тем и не думал сдаваться. Его сознание, казалось, полностью отключилось, уступив место слепой, инстинктивной воле. Несколько раз он был на грани: колонна кренила его, платформа ускользала из-под ног. Но всякий раз тело само находило точку опоры — мощный выброс силы, микроскопическая поправка корпуса, и равновесие возвращалось.

Пятёрка снова попыталась вернуться к спаррингу, стараясь игнорировать панду, который, закончив приседания, не остановился на достигнутом. Сделав короткую паузу, чтобы отдышаться, он... принялся качать бицепсы.

Да, просто качать бицепсы. Нефритовая колонна попеременно сгибалась в его могучих лапах, и с каждым движением лотос под ним отчаянно скрипел, кренясь то в одну, то в другую сторону. Вода вздымалась короткими, мощными всплесками, расходясь от платформы.

В таком ритме прошёл весь день. Панда методично выполнял одно упражнение за другим, используя глыбу как универсальный снаряд. Он лишь изредка прерывался, опускал колонну на берег, отжимал промокшую шерсть и жадно пил воду из деревянных вёдер, что подавали слуги Дворца. Иногда, теряя концентрацию, он с громким всплеском валился в воду, поднимая фонтаны брызг. Но всякий раз молча, стиснув зубы, выбирался на берег, отряхивался и вновь взваливал ношу на плечи.

К вечеру его темп заметно сбавился. Падений стало больше, движения превратились в медленное, мучительное преодоление, а паузы между подходами растягивались. Он уже не рычал, а лишь хрипло дышал, и колонна поднималась всё тяжелее.

У Неистовой Пятёрки, видевшей всё это, в головах билась только одна мысль: «Да он гребаный мазохист».

Именно в этот момент, когда солнце скрывалось за горизонтом, на берегу появилась бесшумная тень Шифу. Мастер неподвижно стоял, наблюдая за измождённой фигурой на последнем издыхании.

---------------------

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 24

Внимание! ОПАСНОСТЬ. ШИЗО-ГЛАВА. Читать с 25 главой которая, объясняет всё то, что творится с ГГ, во всех главах.

- РАЗ—ДВА—РАЗ—ДВА! ДЫШИ, СОСУНОК! НЕ ЗАДЫХАЙСЯ! - прорвалось сквозь гул в висках. - ПОЛТОРА! ТЫ ЧТО, ГРЕБАНАЯ ТРЯПКА, ОГЛОХ? Я СКАЗАЛ - ПОЛТОРА! ВОНЮЧИЙ МЕШОК ДЕРЬМА! - проревел тяжёлый, прокуренный голос, который бесил меня до исступления.

В этот момент я мысленно вопрошал себя, почему оказался в такой ситуации. Если верить теории буддистов, то, наверное, в позапрошлой жизни я много чего плохого натворил. Может, даже был Гитлером. Иначе я просто не понимаю, за что мне такое наказание!

А между тем всё начиналось так хорошо...

Перед мысленным взором проплывали первые часы тренировки, те самые, что теперь казались почти курортом. Я работал через ту самую, знакомую каждому приятную боль, что приходила обычно на следующий день после физических нагрузок. Возникало ощущение, будто я не изнурял себя, а активно восстанавливался, будто организм уже принялся латать микроразрывы в мышцах, чтобы сделать их сильнее. Всё это сопровождалось согревающим, почти ласкающим жжением уходящего жира.

Именно в первые часы я, сам того не понимая, полностью освоил баланс. Сначала я довёл тело до автоматизма в статическом, а затем достиг полного контроля над динамическим. И к моему счастью, не было ни озарений, ни мудрых наставлений. Понимание пришло само, через приятную боль, через мышечную память, через моё примитивное и несгибаемое упрямство.

И всё оказалось до смешного просто. Мне нужно было всего лишь... быть собой. Не притворяться каким-то танцором на платформе, размахивая культяпками, а буквально вгрызаться в само чувство равновесия.

И вот на этой позитивной волне я тогда посчитал, что вот-вот освою и то самое «чувство потока», приняв это за следующий этап — ведь его подобие я уже развил, плюс-минус.

Но тут меня ждал облом. Сначала исчезло то самое согревающее жжение уходящего жира, а следом приятная боль резко переродилась в самую что ни на есть адскую. К счастью или несчастью, силы еще были, ведь они никуда и не делись. Но каждое движение становилось всё сложнее, пока не стало попросту невыносимо.

Но я всё же продолжал. Двигал телом по инерции, механически, через силу. И мною двигало не осознанное решение, а слепое упрямство.

«И именно тогда я постиг состояние потока, открыл в себе ци и стал богом-качком». - Поверили?

О каком «потоке» или даже его подобии, которое я уже имел, могла идти речь? Мне было в то время не до него. Моё сознание сузилось до одной-единственной цели: сделать следующее повторение. И главное — не думать о боли. Ни в коем случае не думать о боли.

Но не думать не получалось, хоть тресни. Я изо всех сил пытался отвлечься от этого всепроникающего ощущения, найти хоть какую-то точку опоры вовне, в чём-то, что помогло бы не сломаться. Прекратить я не мог, ведь я всё ещё верил, что способен на большее.

Я даже сквозь зубы напевал мотивационную песенку:

Только кровь, только пот

Забей на все, ты — высший сорт

Боль поглощает спорт

Нельзя назад, только вперед

Перед тобой закрыта дверь?

Ха, сними ее с петель

Да,ты самый лютый зверь

Ты зверь, давай в себя чуть-чуть поверь

Здорова тварь, огромная мразь !

Закипает кровь,ты, ты чувствуешь власть !

Но и это не сработало. И в тот самый момент, когда ментальные силы почти иссякли, а темп заметно упал, я почувствовал, что-то неладное. Нет, это было не второе дыхание — физически я ещё мог двигаться без каких-либо проблем, первое дыхание ещё оставалось со мной. Но вот тот внутренний голос разума, тот самый ментальный ограничитель, что всё это время следил за моим самоистязанием и вопил «ХВАТИТ!», вдруг отключился.

Похоже, моё здравомыслие просто капитулировало, прокричав: «Пошёл ты! Найду себе адекватного попаданца! С магией и гаремом! И системой!» И его место мгновенно заняло нечто новое, грязное, агрессивное, вломившееся в сознание с выбитой двери.

Как ни странно, контролировать тело стало немного проще. Боль отползла на задний план, не исчезла, но уже не так выедала мозг. Она всё так же ныла и мешала, но больше не управляла мной. И часть моего внимания теперь забирало нечто иное, что-то, что приближалось ко мне с тяжёлой, мерной поступью.

Сначала были только звуки: тяжёлые шаги, цокот обуви — точно не женской. Потом запахи: удушливый перегар и вонь дешёвых сигарет.

Уже тогда до меня дошло: со мной творится что-то не то. В этом мире такого запаха не было — местный табак пах совершенно иначе. Я огляделся по сторонам, но тщетно. Неистовая пятёрка тренировалась в отдалении, и я был совершенно один. Да и звук шагов был какой-то странный, будто кто-то шагал по твердому камню, а рядом были лишь деревянные платформы и галька на берегу.

Но вскоре краем замыленного зрения я начал ловить смутный двухметровый силуэт. Он ходил по кругу на самой периферии, с каждым витком становясь всё материальнее. Рассмотреть его полностью я не мог, лишь угадывались очертания: здоровенный, накачанный лысый мужик в расстёгнутой форме цвета хаки.

Я мысленно костерил себя на чём свет стоит, вспоминая все странности за последнее время, а именно кошмарные сны, и внезапно проснувшиеся странные наклонности, после битвы с росомахой. Всё это выстраивалось в чёткую цепь тревожных звоночков, которые я упорно игнорировал. И в тот момент наивно полагал, что глюк рассосётся сам собой. Но моя психика жестоко меня подвела, когда прямо из костей черепа прорезался тот хриплый баритон:

- Я — старший прапорщик Тренболонович. Твой личный инструктор, прикомандированный прямиком из ада для работы с таким, как ты, сопливым, женоподобным, бесхребетным щенком! Гав-гав! К мамке в кроватку захотел? Молока пососать?! А кто родню защищать будет, когда жахнет? Я? Дядя Петя? Тётя Мотя? Но ничего! Армия и не из такого дерьма людей ковала!

«КАКОГО ЧЕРТА?! Мои же глюки глумятся надо мной, пародируя какую-то стереотипную армейщину?! Да с какой стати?! Я в армии никогда не был! В прошлом мире мне сразу, еще на первой комиссии, поставили «не годен». Я даже на учёт-то толком не попал. Всё, что я знаю про службу, это из старых сериалов и комедий, да из мельком услышанных разговоров. А в этом мире и подавно не служил, слава богу, что здесь нет призыва. Вернее, он есть только на бумаге, если будет война и начнут собирать ополчение…» - тогда промчалось в голове.

Едва я завершил свою мысль, как голос взревел с новой силой, вышибая из сознания остатки собственных рассуждений:

- ТЫ ЧТО, - проревел он, и от этого рёва по спине побежали мурашки, - ДУМАЕШЬ, ЗДЕСЬ ДЕТСКИЙ САД? КРЕЙСЕР МНЕ В БУХТУ! УПАЛ - ОТЖАЛСЯ, СОСУНОК! - я даже почувствовал на коже горячее, влажное дыхание, которого не могло быть.

Тогда я был уверен, что нет никакого смысла реагировать на глюки собственного мозга. Но тень не собиралась уходить. Она ходила вокруг меня по платформе и упорно орала про «упор лёжа», «полтора!», щедро добавляя в свою тираду такую матерщину, от которой мог бы смутиться и бывалый грузчик.

Так прошло немного времени, пока тень окончательно не взбесилась. Она вплотную придвинулась ко мне, заполнив собой всё пространство, и проревела так, что у меня в висках сдавило:

- ТЫ ГЛУХОЙ, МАТЬ ТВОЮ?! СОЛНЦЕПЁК МНЕ В Ж*ПУ?! СЕЙЧАС МЫ ТЕБЕ УШИ ПРОЧИСТИМ! ФАНЕРУ К ОСМОТРУ!

Тень даже не двинулась с места. Но в следующий миг я неожиданно почувствовал, как обожгло мою грудь. Это было давно забытое, рваное, глубокое чувство, от которого перехватывает воздух и темнеет в глазах. Оно напомнило мне то самое ощущение, когда я впервые в жизни сломал ребра.

От неожиданности и шока я потерял равновесие. Ноги сами подкосились, пальцы разжались, и я выронил свою ношу - многотонная колонна с глухим стуком рухнула на платформу, а я, уже ничего не чувствуя, кроме огня в груди, оторвался от края и полетел вниз, в холодную воду.

И уже лежа на дне, пуская пузыри, в моём парализованном паникой сознании пронёсся истерический внутренний ржач: «Ха-ха-ха... Меня что, только что отмутузила моя же шизофрения?» Но истерический хохот тут же трансформировался в панический крик разума: «Так мне же пипец! По мне психиатрическая больница не плачет, а рыдает!»

«Спокойно... Спокойно... Сейчас оно уйдет» - пытался я уговаривать себя, выныривая и хватая ртом воздух.

Но к моему величайшему горю, прохладная вода пруда не рассеяла галлюцинацию, она её лишь усугубила. Будто привидение, набравшее материи, эта тварь в расстёгнутой форме теперь стояла на краю платформы и смотрела прямо на меня.

- Покупался, дрищ паршивый? Отлично! С тебя хоть душок смыло! - хрипло и злобно засмеялся он. - Хотя какая разница - продолжил он агрессивным голосом - мокрое дерьмо всё равно воняет! А ну-ка, отжимайся на одной руке, с грузом, пока вся дурь потом не выйдет! Калаш мне в зад!

В этот момент во мне всё взвыло и захотело бросить. Ведь если задуматься, это уже не тренировка, а явный, кричащий признак того, что моя крыша не просто съехала — она улетела в стратосферу, оставив меня наедине с этим психованным плодом моего воображения.

Но следом, сквозь это раздражение, пробилась другая мысль. И к собственному удивлению, я признал её не просто логичной — единственно верной. «А если… послушаться? Я же сам рвался продолжать. Сам верил, что могу больше. Что если всё это, последняя попытка моего сознания заставить меня тренироваться по-настоящему, на пределе? Ведь я и правда не выкладываюсь до конца, жалею себя, отступаю перед волной боли и усталости».

«Как говорил Угвей... Нужно просто поверить в себя и захотеть. Что ж… Чёрт с ним. Ладно. Я решил поверить. В конце концов, этот глюк был частью меня. Не самым дружелюбным, возможно. Не самым адекватным. Но уж наверняка, видящим меня насквозь. Знающим каждую мою слабость. И, возможно… каждую скрытую возможность. » - принял я тогда самое мазохистское решение в своей жизни.

Стиснув зубы, я тогда с трудом выполз на платформу. Руки сами собой подняли упавшую колонну. Ломота от перетренированности вновь наполнила тело.

«Ладно, - прошипел я уже тогда не мысленно, а вслух, глядя в пустоту, где витал этот призрак. - Давай, тварь. Сделай из меня солдата».

И под непрекращающийся поток оскорблений я начал слепо выполнять указания глюка. Первым упражнением стали отжимания на одной руке. Ладонь впивалась в мокрые, скользкие доски, преодолевая мучение и нарастающее онемение. Другая рука, сведённая судорогой, удерживала на плече колонну, лежавшую мёртвым грузом. Каждое движение отзывалось хрустящим щелчком в суставах и ощущением разрывающейся мышц. Было не просто больно, было невыносимо. Но я продолжал, меняя руки, когда одна окончательно отказывалась слушаться.

Но отжимания на одной руке были только началом... Ведь с каждым новым упражнением я всё яснее понимал, что провалился на самый глубокий круг ада. Они сменяли друг друга без передышки, становясь всё более садистски изощрёнными. Особенно врезалась в память, впрочем, во всё тело, вертикальная стойка с колонной на одной ноге. Когда нужно было, затаив дыхание и стиснув зубы, держать эту чёртову глыбу на вытянутой руке, «словно флаг боевого подразделения». Как выразился мой глюк. Чтоб ему пусто было.

Голос в моей голове не умолкал ни на секунду. Он требовал продержаться «хотя бы десять минут» и грозился новой «фанерой». Спойлер: я не удержал. И он «прописал» как и обещал.

Издевательства не прекращалось. Ни на миг. Стоило лишь попытаться схитрить, чуть облегчить себе работу или попробовать вступить с глюком в диалог, как мой же разум тут же «награждал» меня оглушительным рёвом и очередным фантомным ударом, швыряя с платформы в воду.

Так я и продолжал это самоистязание, пока, наконец, в горле не запершило от дикой жажды, а тело не начало сводить судорогой от обезвоживания. И тут, к моему удивлению, голос внезапно смолк. Не стало ни ругани, ни угроз. Тишина оказалась почти пугающей. Тогда я поплёлся к берегу.

Слуги тогда притащили воду. Я припал к ведру и залпом выпил всё до дна. На мгновение тело обмякло, и я позволил себе расслабиться — просто стоять и дышать.

Именно тогда я увидел. В отражении на поверхности воды. Что моего жира не осталось и следа, только чистый, прорисованный до последней вены рельеф мышц.

Тогда моему удивлению не было предела. Мой организм, казалось, сжёг все стратегические запасы, копившиеся на чёрный день. Но откуда тогда брались силы? Ведь по ощущениям жир сгорел уже давно.

И в тот момент до меня начало доходить: а что, если ранее жир шёл не на питание организма, а на нечто иное? На сверхбыструю, почти мгновенную регенерацию?

Ведь я отчётливо чувствовал, как микроразрывы и растяжения затягивались прямо во время подходов, и исключительно в те моменты, когда по телу разливалось жжение уходящего жира. И мне отчаянно хотелось верить в эту идею, ведь кто же не мечтал о мгновенном восстановлении и росте мышц?

Подтверждением служило и то, что после истощения жира для меня начался настоящий ад. Травмы и повреждения начали накапливаться, не успевая заживать.

В конце концов, я с горем пополам отбросил эту мысль, ведь с точки зрения физиологии это было невозможно. Для восстановления нужны белки, а их в жире нет. Выработать новую теорию мне тогда не дали: галлюцинация принялась орать, отвешивать фантомные оплеухи и заставила меня волоком тащиться обратно на платформу.

И вот сейчас, стоя в стойке «полтора» с колонной на плечах, я снова возвращаюсь к этой мысли. Разве могу я рассуждать о нормальной физиологии в мире, где существуют разумные существа, которые в принципе не могут существовать? Вон тот же богомол, ведь с точки зрения биологии у него просто не может быть достаточно мозга для разума, а ведь в мире есть существа и меньше, и все мыслящие!

В копилку доказательств того, что жир уходил именно на исцеление, говорили два факта: молниеносное восстановление после ран в схватке с росомахой и то, что я не отключился от потери крови, хотя с меня текло, будто сиплый резал свинью отвёрткой.

Да и после битвы оказалось, что я сильно похудел, ранее я списывал это на «режим берсерка», а на деле он оказался ни при чём. Он никак не относился ни к регенерации, ни к приливу сил... Вообще, тогда я просто взбесился...

Теперь остаётся единственный вопрос: на чём работает моё тело сейчас? И вариантов только два — либо это вера в себя, либо это ци.

Но мои размышления прервались... Нет, не привычным рёвом моей шизофрении. Напротив, сейчас она стояла рядом, неестественно спокойная, и даже не отсвечивала.

Отвлекало нечто иное: внезапно накатившее чувство слабости. Вся энергия, что до сих пор била из меня будто из ниоткуда, испарилась. Всё моё сознание заволокла невыносимая боль, настолько чудовищная, что казалось, ещё немного, и я потеряю сознание. Мир в глазах поплыл в багровых тонах.

- Эй, солдат, якорь мне в бухту! - прохрипела моя шизофрения. - Ответь-ка мне на один вопрос...

Глава 25

Тоже место и время... От 3-го лица.

Среди Пятёрки царило мрачное молчание. Даже Обезьяна не находил в себе ни ехидной ухмылки, ни колкости. Они стояли, будто заворожённые зрелищем. Тишина между ними была густой, тяжёлой, нарушаемой лишь скрипом дерева и отдалённым хрипом По.

Мысли у всех крутились, в сущности, об одном: перед ними в буквальном смысле сходил с ума на тренировках маньяк, готовый разорвать себя на части ради сомнительного результата.

Журавль неотрывно смотрел на панду. Тот, хрипя от натуги и весь дрожа, замер в полуприседе, выжимая над головой исполинскую колонну. И он не понимал... Не понимал, зачем? Кому и что он хочет этим доказать? Себе? Им? Всему миру?

Эта разительная перемена смущала Журавля больше всего. Ведь ещё два дня назад панда всем видом выражал скепсис и неприятие кунг-фу — отношение, которое в своё время искренне раздражало Журавля. Как можно было так пренебрегать тем, чему они посвятили всю жизнь? Как мастер Угвей мог выбрать необученную панду воином дракона?

Но затем всё изменилось. Журавль увидел, как панда начал учиться, и он даже прошёл испытание Шифу. Как он вместе с Богомолом спас детей. А ещё… он готовил. Не просто готовил, а творил на кухне что-то волшебное... Отношение Журавля постепенно потеплело. А когда выяснилось, что По связан с Нефритовым дворцом куда глубже, чем казалось, и даже косвенно повлиял на становление Пятёрки… Журавль полностью смирился. Более того — принял панду как своего, как младшего товарища, неуклюжего, но своего.

А то, что у панды оказался талант, стало настоящим открытием. Причём сегодняшнее откровение потрясло Журавля сильнее всех предыдущих. Сегодня он, как и вся Пятёрка, увидел, как панда не просто устоял, а по-настоящему овладел балансом.

Но потом тренировка перестала быть тренировкой. Движения По из четких и выверенных превратились в рваные, агрессивные, самобичующие по накалу. Его лицо искажалось гримасой, но это была не та чистая, знакомая каждому мастеру боль преодоления. Это было что-то иное — тёмное, одержимое, безрассудное.

Журавль не знал, какую волю надо иметь, чтобы продолжать, но знал другое: так — нельзя. Шифу учил их в первую очередь умеренности и осознанности. Да, иногда тренировки выжимали все силы, но всегда под присмотром Мастера, видящего ту грань, где усилие становится надрывом. «Сила без контроля — это падение», — твердил он.

Но в По сейчас не было ни контроля, ни покоя. Чем дольше Журавль наблюдал, тем сильнее его охватывало смутное беспокойство, шедшее не от ума, а от чуткости, отточенной годами. В панде нарушилась внутренняя симметрия. Уже не узнать было того язвительного добряка, а лишь загнанного зверя, в ярости рвущего собственные оковы, не понимая, что рвёт свою же плоть.

И вот сейчас он и вся Пятёрка наблюдали кульминацию этого безумия.

- Кажется, сегодня мне предстоит много работы, - произнёс Богомол, уже внутренне представляя, как будет до ночи колоть панду иглами, чтобы как-то облегчить его состояние.

Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, в этот миг По, с лицом, искажённым нечеловеческим усилием, вдруг замер. Губы дёрнулись, и он прохрипел что-то громко, ясно, но оттого ещё бессмысленнее: «…на подлодке…» - и гулко, хрипло засмеялся.

- Великолепно. Он ещё и с ума сошёл, - недовольно процедила Тигрица. На самом же деле ей было крайне неприятно видеть, до чего доводил себя панда, - это зрелище билось о её представления о силе и контроле, вызывая глухое, необъяснимое раздражение.

И в следующий момент По зашатался. Мышцы, ещё секунду назад бугрившиеся стальным напряжением, разом обмякли. Панда беспомощно завалился на спину. Тяжёлый всплеск — и он мгновенно камнем ушёл на дно.

Пятёрка замерла, ожидая, что он вот-вот всплывёт. Но вода быстро успокоилась, оставив лишь расходящиеся круги.

- Он слишком долго не всплывает, - произнёс Богомол, и его голос выдавал сдержанное волнение.

- Может, его придавило? - тихо, с опаской спросила Гадюка, не сводя глаз с глади воды.

Все напряглись, готовые рвануть на спасение своего нерадивого товарища.

Первой, ко всеобщему удивлению среагировала Тигрица. С коротким, резким фырком, в котором прозвучало раздражение, она взвилась с места. Без подготовки, без разбега. Мощный толчок, и её полосатое тело уже мчалось к месту падения. Она врезалась в воду с размаху, рассекая поверхность почти без всплеска.

Предположение Гадюки оказалось верным. В зелёноватой мгле взгляд Тигрицы мгновенно оценил ситуацию: медленно оседающий ил и огромная тёмная глыба колонны, придавившая панду ко дну. Он был в сознании, глаза широко открыты, но он не двигался.

Тигрица не стала ничего сдвигать. Её лапа, сжатая в кулак, молнией рванула вперед и обрушилась на нефрит со всей силой отточенного годами удара.

Глухой, приглушённый водой хруст — и колонна лопнула именно в том месте, где придавливала панду. Тигрица, не сбавляя темпа, вцепилась в полубессознательного панду, мощным рывком вырвалась с ним на поверхность и метнула его мокрое тело на берег. Он тяжело рухнул на гальку, выплёвывая воду хриплым, булькающим кашлем.

Остальные, до этого замершая на своих лотосах, пришла в движение одновременно. Обезьяна с резвым прыжком, Журавль — с бесшумным взмахом крыльев, Гадюка плавным скольжением, а Богомол точным, молниеносным рывком — все они в мгновение ока оказались на берегу. Без слов, без суеты, они плотным кольцом обступили панду.

Он не вставал, глядя в вечернее небо. Весь его вид выражал теперь другую крайность: если во время тренировки он был олицетворением неистовства, то сейчас казался абсолютно спокоен. Настолько, что это походило не на истощение, а на странное, почти пугающее просветление.

- Спасибо, - произнёс наконец он непривычно ровным, далёким голосом, будто его сознание витало где-то далеко отсюда. - …А колонну жалко. Хороший снаряд был.

Обезьяна замер с полуподнятой лапой, не зная, то ли хлопнуть его по плечу, то ли отшатнуться. Гадюка сузила глаза, изучая его лицо. Журавль молча наблюдал. Даже Тигрица, вся мокрая и сердитая, на секунду потеряла дар речи, ошарашенная этой нелепой, отстранённой репликой.

- Доволен, панда? - прошипела Гадюка, и её голос, обычно струящийся плавным спокойствием, теперь звенел от раздражения. - Есть и другие способы самоубийства. Менее… извращённые.

Она впилась в панду взглядом, упорно ожидая вразумительного ответа. Ведь с самого начала Гадюка относилась к нему иначе — успела рассмотреть за грубоватой внешностью не только упрямую, бесхитростную натуру, но и ту глубинную доброту, что проявлялась в его поступках: в готовности вступиться за слабых, в щедрости, с которой он делился едой и теплом. Эта странная, непричёсанная искренность невольно вызывала в ней уважение. Именно поэтому сейчас её злила не столько его выходка, сколько та бессмысленная ярость, с которой он гробил себя.

По даже не смотрел в её сторону. Его глаза были ясными, но пустыми.

- Я… - его голос прозвучал ровно, без интонации, - просто тренировался.

- Это мы видели. Но зачем доводить себя до такого? - шипение Гадюки стало тоньше, острее, ядовитее.

- Чтобы стать сильнее, - последовал тот же бесцветный, констатирующий ответ.

Тишина вокруг стала звенящей. Даже Обезьяна не находил, что сказать.

- Ты… - Гадюка замерла, её зрачки сузились в опасные щёлочки. - Ты издеваешься? - произнесла она тише, но оттого ещё более жутко.

- Нет, - произнёс отстранённо По.

- А по-моему, ДА! - повысила она голос.

- Нет, - повторил По, и в этом одном слове не было ни упрямства, ни вызова.

- Эй, Гадюка… - осторожно вмешался Богомол, водя лапками перед неподвижными глазами По. - С ним явно что-то не то. Смотри — зрачки не двигаются. Он не в себе.

- Да, с ним всегда что-то не так, - фыркнула стоявшая рядом Тигрица.

- Ты права, - голос По прозвучал так же ровно и бесстрастно, будто он комментировал погоду. - Со мной действительно всё не так.

Журавль лишь покачал головой, собираясь вставить своё слово, но в этот момент сзади раздался мерный скрип гальки под чьими-то лёгкими, но твёрдыми шагами. Все, кроме панды, разом обернулись. К ним приближался Шифу.

- Он сейчас не в состоянии дать вам нормальный ответ, - раздался его спокойный, отстранённый голос, в котором слышалась лишь глубокая задумчивость.

Шифу подошёл вплотную и, не говоря ни слова, одним лёгким прыжком оказался стоящим на груди неподвижного панды, его миниатюрная фигура резко контрастировала с массивным телом ученика. Он склонился, всматриваясь в его лицо, затем резко ткнул сложенными пальцами в точку между бровей. Ответа не последовало — только полная, бездонная пустота в глазах панды. Шифу замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри самого По, и коротко, почти одобрительно хмыкнул, словно нашёл то, что искал.

Затем его руки пришли в движение, быстрые и точные удары пальцами, ребром ладони, костяшками обрушивались на строго определённые точки: сначала в центр грудины, под ключицу, затем ниже, в область солнечного сплетения, словно он выстукивал ритм на невидимом инструменте. И с каждым таким ударом от точки соприкосновения расходилась зелёная волна. Она пробегала по всему телу панды, заставляя на миг проступать под шерстью призрачную сеть прожилок, и тут же гасла, будто тело поглощало её обратно.

Пятёрка застыла в полном недоумении. Никто, кроме Богомола, не понимал, что происходит. Да и тот лишь догадывался, судя по тому, как его брови поползли вверх.

Шифу, не прерывая своего странного, ритмичного занятия, заговорил тем же ровным, словно на уроке, голосом:

- Как думаете, - спросил он, - откуда берутся тёмные мастера?

Пятёрка застыла, застигнутая вопросом врасплох. Но первой собралась Тигрица. - …Из эмоций, - отозвалась она монотонно, не отрывая глаз от действий Шифу. Её голос звучал как заученный урок. - Ярость. Одержимость. Нетерпение. Они нагнетают ци Ян. Это приводит к… - она на секунду запнулась, - …к перекосу духа.

- Достаточно, - кивнул Шифу, не отрывая рук от тела По. Его пальцы продолжали свою методичную работу. - Продолжит Обезьяна.

- Эм... - начал Обезьяна, нервно почесав затылок. Он явно напрягал память, лихорадочно перебирая в голове обрывки лекций Шифу. - Вы говорили, что такое... э-э-э... тоже бывает, если мастер потратит слишком много ци Инь... - Он замялся, судорожно соображая, его взгляд метался от Шифу к неподвижному По и обратно. - И если ему не хватит воли вовремя остановиться... или он не найдёт гармонию, чтобы восстановить баланс... И тогда... - Обезьяна застрял, безнадёжно пытаясь выудить из памяти нужные слова.

- Тогда перекос ци Ян превращает мастера в безумную оболочку, зацикленную на единственной идее, пока от него не останется лишь тень, - продолжил Шифу за него. Его пальцы в этот момент описывали точную дугу вокруг области сердца панды, едва касаясь кожи, но явно работая с чем-то более глубоким. Он сделал паузу, придавив ладонью центр груди По, будто прислушиваясь к отзвуку внутри. - Но что будет, если перекос придётся в другую сторону?

Следующим, после недолгого размышления, заговорил Журавль:

- Тогда мастер, напротив, станет слишком… чувствительным и статичным. Без энергии Ян, дающей волю, его чувства исказятся. Он будет видеть страдание каждой травинки, слышать стон каждого камня, и рыдать, не в силах пошевелить пальцем. Даже перед лицом зла он не увидит разницы, ведь для его искажённого восприятия это будет просто ещё один оттенок вселенской боли, против которой бессмысленно бороться.

- Верно, - кивнул Шифу, и менторским тоном продолжил: - На этом принципе построен артефакт «Зеркало Инь и Ян». Но его механика тоньше. Оно не просто раскалывает дух, а создаёт отражение. Физическую копию тела, но с обратным, гипертрофированным энергетическим зарядом. Одна сущность преисполняется слепой, всесжигающей яростью Ян - видит лишь цель и крушит всё на пути. Другая тонет в трясине гиперчувствительности Инь, где каждый звук режет слух, каждый свет режет глаза, а мысль о действии вызывает парализующий ужас.

- Но бывает и иначе. Когда вместо перекоса мастер исчерпывает всю свою ци — и Инь, и Ян — до самого дна. Сначала исчезают все эмоции, и наступает состояние полного, безмолвного умиротворения. А затем тело, лишённое всей энергии, перестаёт удерживать форму. Оно растворяется в воздухе - может рассыпаться пеплом, обратиться в искры или лепестки. Так обычно уходят старые мастера, когда годы берут своё или те, кто истратил всю ци.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Вся Пятёрка, включая обычно невозмутимую Тигрицу, подозревала, к чему ведёт Шифу.

Богомол первым нарушил тишину, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность: - Мастер… вы хотите сказать, что что панда потратил всю ци? Или у него перекос энергии? - Внутренне он переживал за По, ведь они успели сблизиться с тех самых событий в том бамбуковом лесу.

- Нет, - Шифу покачал головой, и в его голосе впервые за этот разговор прозвучало нечто вроде удивленного уважения. - С ним произошло обратное. В нём нет ни перекоса, ни полного истощения. Он… просто израсходовал всю доступную ему ци, ровно столько, сколько он мог взять без вреда для себя, и остановился ровно на грани. - Шифу снова посмотрел на неподвижного По, и в его взгляде читалось почти неверие. - Чудом он истощил её абсолютно равномерно. Ему не грозит безумие. Через несколько дней его ци восстановится, он вернется в норму.

Слова Шифу повисли в воздухе, и почти вся Пятёрка заметно расслабилась: крылья Журавля бессильно опустились, Обезьяна шумно выдохнул, сгорбившись, Богомол перестал перебирать конечностями, а Гадюка нервно провела кончиком хвоста по гальке. Лишь Тигрица оставалась неподвижной, её спина была напряжена, а взгляд, прикованный к телу панды, выражал не облегчение, а всё то же жёсткое, недоверчивое внимание.

- Но как панда смог это сделать? - следом прозвучал приглушённый голос Гадюки. Она не отводила взгляда от неподвижного тела. - Он что, может управлять ци?

Шифу повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула тень понимания. - Осознанно - нет, - начал он. - Но ци пребывает во всём живом. В своём естественном состоянии она подобна спокойной воде в глубине озера — есть, но практически движется. Мы, мастера кунг-фу, учимся её пробуждать. Сначала — через чувство Потока. Оно заставляет ци циркулировать по каналам тела, усиливая силу, скорость, выносливость. Затем, через годы тренировок, оттачивания движений и дисциплины ума, мы начинаем направлять её сознательно, делая течение быстрее, точнее, мощнее. А на высших уровнях мастерства… - Шифу сделал паузу, и его голос стал тише, - …мы учимся черпать её не только из тела, но и из духа, из самой вселенной. И тогда становимся способны на то, что обычным разумным кажется чудом.

Тишина повисла не только снаружи, но и внутри каждого из слушателей. Пятёрка вслушивалась в слова Шифу, мысленно примеряя их на себя. О пробуждении ци через чувство Потока они знали — это был фундамент их мастерства. Но о том, чтобы черпать её из духа и вселенной… Такие знания упоминались в древних свитках лишь намёком, как вершина, доступная единицам за столетия. Но настоящее удивление вызвало другое: Шифу говорил так, будто панда уже ступил на этот путь.

- То есть панда, как и мы, пробудил Поток? - наконец произнёс удивленный Журавль.

- Да, - ответил Шифу, и в его голосе вновь зазвучала задумчивость. - Он пробудил его очень давно, в обход всех основ - минуя и статический, и динамический баланс. Его Поток грубый и несовершенный. Он усиливал лишь грубую силу, вернее, позволял ему наращивать её без каких-либо ограничений. Именно поэтому он столь могуч физически.

Шифу сделал паузу, ловко перевернул тяжёлое тело панды и возобновил свою работу — теперь быстрые, отточенные удары обрушивались на точки вдоль позвоночника и лопаток.

- Ранее его ци действительно оставалась вялой и малоподвижной, - продолжал он, и его голос вновь приобрёл ровный, объясняющий тон. - Но сильные эмоциональные потрясения и начало постижения основ всколыхнули её. И когда Ци пришла в движение, она начала интенсивно питать его тело, неосознанно, грубо, но неуклонно.

- Подозреваю, что из-за ран он истратил слишком много энергии Инь, - Шифу провёл пальцем вдоль рёбер По, где багровые полосы уже сменились розоватыми штрихами новой кожи. - Она вся ушла на заживление. Но его безумная тренировка не прекращалась, снова и снова разрывая ткани, и требуя новой порции Инь для лечения. Тело вычерпало её изо всех резервов, до последней капли, даже из жира. А энергию Ян — чистый импульс, ярость, волю — он в это же время тратил на то, чтобы просто продолжать. Преодолевая боль. Когда Инь иссякла, его двигала уже лишь сила Ян, питавшая одну лишь одержимость. И затем, - Шифу слегка надавил на точку под лопаткой, - когда и она сгорела, внутри него не осталось ничего.

Шифу внезапно замолчал, обдумывая сказанное. - Любопытно, - наконец произнёс он. - Что заставило его зациклиться на столь экстремальной тренировке, а не на иной идее?.. За всю историю Дворца не припомню разумного, который любил бы самоистязание настолько… - он бросил взгляд на Тигрицу, - …разве что твоя предшественница, лет пятьсот назад. У неё были… специфические склонности. - В его голосе мелькнула тень сухого, усталого юмора. - Не удивлюсь, если это её реинкарнация.

Неистовая Пятёрка вздрогнула, вспоминая истории из свитков и легенды. Все знали о старой мастерице Тигрице, которая считала, что истинный путь к просветлению лежит через боль — причём не только свою, но и окружающих. Её методы «тренировок» с учениками и её своеобразное общение с врагами (и иногда с союзниками) вошли в поговорки. Журавль потупил взгляд, Обезьяна подавил хихиканье, а нынешняя Тигрица замерла, испытывая смесь возмущения и смутного любопытства к своей эксцентричной предшественнице.

Шифу тем временем закончил. Вновь перевернув неподвижное тело панды на спину, он на мгновение замер, собрался - и нанёс последний, особенно точный и сильный удар сложенными пальцами прямо в область сердца.

От точки удара по груди По пробежала слабая, но отчётливая волна — не зелёная, как прежде, а тускло-золотистая. Шифу тут же отпрыгнул в сторону, пригнувшись, его взгляд был прикован к ученику с сосредоточенным, почти хищным ожиданием.

Тело По на секунду замерло, будто не понимая, что произошло. Затем вздрогнуло — не плавно, а резко, судорожно, всем корпусом, будто по нему ударили током. Мышцы, лежавшие безжизненным грузом, дёрнулись в болезненном спазме. Из приоткрытой пасти вырвался не крик, а хриплый, сдавленный стон, за которым последовало нечто невнятное, булькающее, постепенно складывающееся в слова:

- …грё…б-б-баный… ..т этого… казино…

----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 26

Тоже место и время. от лица По.

Эмоции и ощущения вернулись внезапно. Ещё секунду назад я существовал в вакууме, и отстранённо слушал Шифу, не чувствуя и не думая ровным счётом ничего. А в следующий миг тело накрыла с головой волна чистой, неразбавленной агонии.

И сквозь эту боль пробивалось что-то другое — пьянящая, иррациональная карусель эмоций. Она накатывала приступами: секунда беспричинного, почти истерического веселья сменялась густым, липким унынием, которое сдавливало горло.

Первая связная мысль прорезала этот хаос, ясная и беспощадная, озвученная голосом комиссара Жибера: «Мы в дерьме!».

Ранее пребывая в том неестественно спокойном состоянии, я всё же успел переварить слова Шифу, и его объяснение многое прояснило.

Выходит, мои догадки насчёт особой физиологии были верны. Я просто не понимал, что за ней стоит ци. Как объяснил Шифу, она есть в каждом живом существе, и я — не исключение. И самое коварное, то что она может взаимодействовать с тобой, даже если ты не знаешь о её существовании.

И теперь мне понятно. Я стал таким сильным, потому что этого захотел — и ци откликнулась. На фоне воспоминаний о прошлой жизни, о том умирающем, хрупком теле, я жаждал одного: прочного, сильного тела. Именно это сокровенное, почти инстинктивное желание неосознанно гнало меня на тренировки, заставляло снова и снова поднимать тяжести, даже когда я сам не мог толком объяснить, зачем мне всё это нужно.

Эта энергия оказалась почти аналогом Силы из «Звёздных войн», как я и подозревал. Но здесь всё сложнее. Да, она делится на две стороны. Однако, в отличие от голливудской саги, перекос в любую сторону ведёт к сдвигу крыши. Меня же перекосило на тёмную сторону, и, слава богу, обошлось.

Если бы сейчас кто-то пошутил баяном на тему того, что на тёмной стороне дают печеньки, то я бы их запихал ему куда поглубже. А я смогу это сделать.... один узник Нефритового дворца подтвердит.

И теперь ясно, откуда растут ноги у всех моих психических проблем. Это всё Ци, и она вошла в резонанс с моими скрытыми и желаниями и памятью прошлой жизни. И замешала в моей голове тот чудовищный коктейль из страхов и навязчивых образов. Дикие скачки настроения? Желание стать сильнее? Все это из одной оперы.

Если подумать, ключевой сдвиг случился именно после истории в отцовском ресторане. Тогда я, разгоняя ту шушеру, впервые по-настоящему испугался в этом мире. Испугался, что мог погибнуть от удара какой-то заточки, и мои накачанные мускулы мне не помогут. Похоже, этот примитивный, животный страх и стал тем самым спусковым крючком, который всё привёл в движение.

Вот и сейчас, чётко понимая всё это, я... испугался? Нет. Ни капли. Я уже принял себя таким, какой есть.

Напротив, внутри вспыхнуло облегчение, оно было резким и чистым. Наконец-то есть диагноз. Конкретный, названный по имени враг. Больше не нужно рефлексировать и гадать. Я просто принимаю факт: да, я немного псих. Или не «немного». Но это мой психоз. Моя одержимость. И это не значит, что я сверну с пути. Я продолжу. Даже если запретят, то буду тренироваться втихаря. Даже если станут отговаривать, буду ломать себя заново.

Трудно понять, что говорит во мне сейчас: застарелые комплексы или же «тёмная сторона», умело подпитывающая мои желания. Но в любом случае мне нужно стать сильнее, и успеть до того момента, как Тай-Лунг вырвется на свободу.

Значит, пора. Пора брать себя в руки. Вернее, взять за шкирку и прижать к стенке. Варианта только два: либо выжечь этих внутренних тараканов калёным железом дотла... либо надеть на них ошейник, взять поводок и начать жёсткую дрессировку. Приручить. Заставить служить. Перенаправить эту бешеную энергию из саморазрушения, в созидание. Превратить одержимость, в дисциплину.

И со вторым путём, в каком-то извращённом смысле, я уже справился. Неосознанно. Ведь этот глюк, этот «Тренболонович», и был воплощением дисциплины, уродливой, кривой, безжалостной, но дисциплины. Он не позволял сдаваться. Он требовал большего. Он и был моей собственной волей, но вывернутой наизнанку.

А ведь мне чертовски повезло. Что, если бы у меня была другая мания? Что, если бы я был типичным попаданцем-извращугой, живущим исключительно для сбора гарема? Боюсь представить, во что бы это вылилось... И, скорее всего, итогом стала бы новая камера — возможно, по соседству с Тай-Лунгом.

В голове у меня отчётливо разыгралась картина: вот я, закованный цепями по самое «не могу», располагаюсь в соседней камере...

- За что сидишь? - с каким-то ледяным презрением спрашивает он.

- Да всю Долину Мира... полюбил, - выдаю я после паузы.

- Ты хотел сказать - «разорил»? - его голос полон недоверия и лёгкого раздражения, от моих слов.

- Да нет.... полюбил - вздыхаю я. - Просто... я их любил против их воли...

Ну и бред же...

- Кхм-кхм.

Сдержанное покашливание вернуло меня из мира фантазий в реальность. Шифу. Он всё ещё стоял неподалёку, и всё его молчаливое ожидание требовало, хоть какой-то моей моей реакции.

Надо подать знак, что я ещё здесь. Хотя бы попытаться. Собрав волю в кулак, я попробовал приподняться. Мышцы ответили единой, всепоглощающей судорогой. Тело с глухим стуком рухнуло на спину обратно. Я беспомощно уставился в темнеющее небо, чувствуя, как холодный камень въедается в позвоночник.

-Убейте меня… - выдавил я хрипло, на выдохе.

- Это можно устроить, панда… с-сс-сс-с… - донеслось откуда-то с краю. Ледяной, шипящий шёпот Гадюки заставил мурашки пробежать по спине.

- Ну? - Одним слогом Шифу перечеркнул любые дальнейшие комментарии. Его голос звучал холодно и твёрдо. - Что ты скажешь в своё оправдание? Указ был ясен: дождаться вечера, чтобы проверить твоё состояние и решить, готов ли ты к тренировкам. А ты… ринулся в новую авантюру. И я не ожидал от тебя подобного… - он сделал короткую, многозначительную паузу, явственно подбирая более ёмкое и колкое слово, но в последний момент сдержался. - …«усердия».

«Странно, - мелькнула у меня едкая мысль. - А по-моему, как раз наоборот. Весь мой вид сегодня только и кричал: «Бегите, я — конченный! Его промашка, что он не подумал о таком варианте событий»

Я медленно обвёл взглядом собравшихся. Шифу всем своим видом выражал крайнее недовольство: губы поджаты в тонкую ниточку, брови хмуро сведены, а скрещённые за спиной лапы и тяжёлый, сверлящий взгляд довершали картину молчаливого, но красноречивого раздражения.

Остальные же, хотя и были явно озадачены, смотрели на меня с откровенным интересом. То ли им было любопытно, с кем я успел подраться, толи что толкнуло меня на эту тренировку — а может, и то и другое сразу. Их взгляды, острые и оценивающие, буквально сверлили меня со всех сторон.

- Ну, во-первых... вы сами виноваты, могли бы и предупредить, - начал я, но, встретив его взгляд, сдулся. - Ладно, ладно. Признаю, мой косяк. Но давайте не будем отрицать, что эта тренировка пошла на пользу - я освоил ваши балансы. Я вообще-то планировал послушаться вас и дождаться вечера, но... я встретил мастера Угвея. Он рассказал мне об общей проблеме. И... это меня замотивировало. Захотелось тренироваться сразу. Сейчас. До упора.

Шифу сразу помрачнел, уловив моё ударение на слове «общей». - Об этой проблеме поговорим завтра, - жёстко отрезал он, дав понять, что эта тема не для посторонних ушей. - Я бы тебя наказал... Хотя нет. Я тебя всё равно накажу.

Я лишь слабо хмыкнул в ответ. После той боли, что я только что пережил, само слово «наказание» казалось чем-то абстрактным и далёким.

Поймав мою полную апатию, Шифу продолжил, и в его тоне послышалась снисходительная, почти отеческая строгость:

- Именно поэтому все эти дни, пока ты не восстановишься, ты будешь только медитировать и изучать свитки. Каждый день. С рассвета до заката.

От этих слов моё выражение лица, наверное, стало до крайности кислым. Если против изучения свитков я ничего не имел, ведь мне и самому теперь хотелось узнать больше об этом мире, о техниках и о кунг-фу, то медитация... меня не воодушевляла совсем.

Сидеть часами, пытаясь ни о чём не думать, в то время как каждая клетка тела, привыкшая к действию, будет требовать движения... Это казалось куда более изощрённой пыткой, чем любая физическая боль. Но сил спорить не было — ни физических, ни душевных. И… я всё равно найду способ качать тело даже в таких условиях.

- Ну и чудно, - произнёс Шифу, не услышав от меня каких-либо возражений. Он повернулся к Неистовой Пятёрке. - А для вас у меня хорошие новости. Мой старый друг Тао-Тай занялся ремонтом и модернизацией Тренировочного зала. Под новые реалии и обстоятельства. - Он намеренно сделал паузу и бросил на меня тяжёлый, многозначительный взгляд, будто подчёркивая, кто именно стал главным «новым обстоятельством».

При этих словах Пятёрка буквально воспрянула духом. По их лицам пробежала волна живого, почти детского облегчения и радости. Даже Тигрица, чьё лицо обычно было каменной маской, позволила себе лёгкую, довольную ухмылку.

«Ну да, конечно... Наверняка он теперь в два раза больше шипов натычет», — мелькнула у меня мысль.Но тут я вдруг задумался. Хм... Интересно, а для чего вообще были нужны все те шипы? Просто чтобы было больнее? Чтобы тренирующиеся не совершали ошибок? Или это такой своеобразный способ закалить тело — сделать его нечувствительным к уколам, чтобы стать прочнее?

Я так и лежал пластом, уставившись в небо и проваливаясь в размышления. В голове всплыли кадры из старых фильмов: монахи, вонзающие в себя иглы, подставляющие спины под удары палок... Закалка духа через страдание. И тут я поймал себя на том, что всерьёз обдумываю, как буду дальше самоистязаться в угоду силе.

- Да неееееет... - едва слышно прошептало здравомыслие, с трудом подняв голову.

- ДА-ДАААА-ДАААААА! - взвыл в ответ мой внутренний Мазохист, с маниакальным восторгом. Ещё бы мгновение — и его речь продолжилась бы, и он непременно прокричал что-нибудь вроде: ЭТО ЭФФЕКТИВНО! Боль — это лимит! А что за лимит, если его не пробить? ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ НЕУЯЗВИМЫМ? ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТВОИ УДАРЫ ЛОМАЛИ ГОРЫ? ТАК ЗАПЛАТИ! КРОВЬЮ! ПОТОМ! НЕРВАМИ! ОДНИМ БОЛЬШИМ, ЖИРНЫМ, СОЧНЫМ «ДААААА»!

«Тихо! Отставить!» — резко, мысленно оборвал я этот нарастающий вихрь, чувствуя, как вся спина покрывается мурашками. Ну и понесло меня... Но... проверить идею всё-таки стоит. Исключительно в научных интересах, конечно же.

- ...Панда? Ты меня слушаешь? - Резкий, как удар хлыста, голос Шифу вернул меня в реальность.

Я с трудом оторвал взгляд от неба и медленно перевёл его на мастера. Этого было достаточно, чтобы показать - я в строю.

Кивнув, он изрёк: - Завтра, после завтрака, явись в Зал Воинов. Я буду ждать. На сегодня — отдых. Касается всех.

Его последний взгляд, скользнувший по Пятёрке, был красноречивее любых приказов: «Не спускать с него глаз». Не добавив больше ни слова, Шифу развернулся и бесшумно исчез в сгущающихся сумерках.

С глухим кряхтением, собрав в кулак последние крохи сил, я попытался встать. Тело взвыло пронзительной болью в каждом суставе… но тут же с двух сторон возникла поддержка. Обезьяна ловко подхватил под руку, а Журавль молча встал с другой стороны, дав опереться на крепкое крыло. Вместе они еле-еле водрузили мою неподъёмную тушу на ноги, зрелище наверняка было карикатурным: двое относительно небольших разумных, поднимающих массивного панду, вдвое превышающего их ростом.

И вскоре меня практически поволокли к купальням. Все шли молча. И сквозь эту гнетущую тишину я улавливал лёгкое, сдержанное беспокойство. Ну, кроме Тигрицы. Её каменная, отстранённая поза была уже привычным фоном — базовый, минимальный уровень участия. Хотя, справедливости ради, из воды тогда вытащила именно она.

Помывшись и отсидев в купальнях положенное, я почувствовал, будто тело перезагрузилось. Не то чтобы оно стало сильным или отдохнувшим, усталость и боль засели глубоко и надёжно. Но появились силы, чтобы двигаться. Не тащиться, а идти. Самому.

Выйдя из купальни, я, уже без посторонней помощи, но всё ещё в молчаливой компании, добрался до казармы. И там, вместо того чтобы рухнуть на койку, я медленно, с ощущением странного, почти ритуального спокойствия, принялся готовить. Я не забыл, что скоро придёт Угвей. Старика нужно было уважить, раз уж обещал.

Да и я был голоден… зверски голоден. Похоже, сегодняшний ужин сметёт недельный запас провизии, если не больше. И если я не хочу, чтобы ночью во мне проснулся хищник и я кого-нибудь случайно не сожрал, придётся основательно заправиться.

Я начал замешивать пшеничное тесто, медленно, чувствуя, как мука и вода сливаются в упругую, податливую массу. Вообще, когда-то я был сильно удивлен, узнав, что в этом мире, в Китае, выращивают не только рис, но и пшеницу, просо и другие злаки. Да что там — есть даже картофель и другие привычные мне овощи, хоть они пока и не столь распространены...

А сзади меня, устроившись кто где мог, сидела Пятёрка. Их взгляды по-прежнему сверлили спину, но уже без прежнего напряжения, скорее с терпеливым, выжидающим любопытством.

- Так что случилось после того, как вы с Шифу ушли? - не выдержал Обезьяна, нарушив повисшую тишину. Он сидел ближе всех ко мне на табуретке, болтая ногами, и весь его вид выражал интерес.

Я даже обрадовался негласному приглашению рассказать. Говорить было проще, чем молчать. Отложив тесто «отдыхать», я принялся раскатывать пласт уже готового, и под ровный, убаюкивающий звук скалки начал:

- Ну… значит, дело было так. Вышли мы из деревни, пошли лесом…

Тесто тонко растягивалось, становясь почти прозрачным, а я тем временем описывал бамбуковую чащу, разговор о балансе и… столб дыма на горизонте. Все внимательно слушали. Даже Тигрица, стоявшая в стороне, перестала смотреть в стену и развернула ушную раковину в мою сторону.

- …а потом этот тип, Росомаха, выскочил из зарослей...

Я взял нож и начал нарезать лапшу — ровные, тонкие полосы ложились на доску, а я тем временем делился подробностями боя. Не приукрашивая, но и не умаляя. Рассказал про уловку с камнями, про то, как зажал его на собственном теле... И на финальном аккорде с «вертолётом» запнулся.

Ну не говорить же им про это. Не поймут... Или поймут? В историях из моего прошлого мира древние китайцы славились как большие затейники в вопросах наказаний. Колесо, бамбук... Кто знает, может, «вертолёт» тут сочтут вполне традиционным приёмом?

- Ээээ... и я его просто отправил в нокаут, - выдавил я, сосредоточенно водя ножом по тесту.

В воздухе повисла пауза, которую нарушила Гадюка. Её голос теперь звучал не с прежним раздражением, а со сдержанным, аналитическим интересом:

- Ладно... а по поводу встречи с Угвеем? Он посвятил тебя в какую-то проблему, и после этого ты решил устроить себе пытку? Зачем? И правда думаешь, от этого станешь сильнее?

- Насчёт «общей проблемы» - не скажу, - ответил я, откладывая нож. - Спросите лучше мастера Угвея. Он обещал сегодня подойти... Не знаю, секрет это или нет, так-то мне не запрещали говорить... - Я вздохнул и потёр переносицу. - А вот насчёт «стану ли сильнее»... Уверен, что да. Результаты-то прогресса налицо. Но знаете, если бы не эта ваша ци, всё было бы нормально.

Мои слова не очень‑то убедили Гадюку, да и остальные сверлили меня взглядами.

- Ну ладно‑ладно, - сдался я под её неотрывным взглядом, отводя глаза. - Извините все, если заставил волноваться. Но обещать не повторять подобного я не могу. Ибо таков мой путь. Это всё равно что... запретить Журавлю парить, Гадюке извиваться, Богомолу носиться со скоростью молнии, Обезьяне выполнять... акробатические трюки, а... э-э-э... Тигрице... - я встретился с её холодным, тяжёлым взглядом. - ...быть Тигрицей.

- Значит, просить тебя не делать этого - бессмысленно? - прошипела Гадюка, щуря глазами. - Тогда в следующий раз мы проследим за тобой. И не дай бог ты выкинешь что‑то подобное… почувствуешь на собственной шкуре.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но постарался сохранить спокойный вид.

- А разве вы не проходите через то же самое? - произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Я вообще-то думал, что у вас тренировки всегда так и проходят - только боль, пот и ничего больше.

- Только под контролем Мастера Шифу, - поправила Гадюка. - И никто не доводил себя до такого… разве что… - она бросила короткий, красноречивый взгляд на Тигрицу.

Та лишь слегка повела плечом, не опровергая, но и не подтверждая. Похоже, в её прошлом и впрямь было что-то подобное.

- А-а-а… - я протянул, чувствуя, как моё представление о мире трещит по швам. - А я-то думал, вы тут все… как бы это выразиться… любители боли… А выходит, что я тут единственный ненормальный. Чудесный день для открытий, блин.

От Пятёрки послышались сдавленные смешки. Журавль прикрыл клюв крылом, а у Обезьяны задрожали плечи.

Я отвернулся, внезапно ощутив лёгкое смущение, и продолжил:

- А вообще не стоит так уж за меня переживать. В следующий раз буду осторожнее - и Шифу присмотрит. Я вообще не думал, что вы за меня… станете так сильно переживать. Знакомы-то мы всего ничего.

- Мастер Шифу чётко сказал, что ты - часть Нефритового Дворца, - произнёс Богомол, и его спокойный, пронзительный голос прозвучал удивительно весомо. Он выпрямился, принимая почти формальную позу. - А значит, теперь и часть нашей семьи. А семью… мы не бросаем и бережём - даже от неё самой.

«Кто-то сказал семья?» — внезапно прозвучало в голове голосом Доменико Торетто, и я невольно обернулся обратно.

Богомол произносил свою речь как констатацию факта, и в ответ вокруг раздались тихие, одобрительные звуки: кивок Журавля, негромкое «ага» Обезьяны, даже Тигрица слегка наклонила голову, что для неё было равносильно длинной речи. Гадюка наконец отвела взгляд, но её хвост, до этого напряжённо застывший, слегка расслабился и мягко качнулся, будто сбросив с себя невидимое напряжение.

Мне стало как‑то чересчур неудобно. Казалось странным, что они так просто приняли меня в свою «семью». Или для них слово Шифу и вправду настолько весомо?

Черт... а приятно.

Образовавшуюся тишину резко разорвал голос Обезьяны, который уловил в моих словах то, что другие пропустили.

- Стоп! Ты сказал - к нам придёт Мастер Угвей? - выпалил он, и его глаза округлились до размеров блюдца.

- Да, а что такого? - спросил я, оглядывая внезапно застывшие фигуры. - Он же живет в Нефритовом дворце.

- Что такого?.. - произнёс Обезьяна преувеличенно-удивлённым тоном. - Он у нас крайне редко появляется. Мы его... по-настоящему не видели лет десять. Только издалека, да и то - мельком.

Журавль медленно кивнул, и серьёзно продолжил. - Мастер Угвей удалился от мирских дел давным-давно. Даже наши тренировки он не удостаивает вниманием. Его появление... знаковое событие.

- Ну, значит, сегодня засвидетельствуете, - произнес я, мимоходом добавив: - Он пожаловался на местную пресную пищу, мол, старым костям остроты не хватает.

Повисло молчание, полное удивления. Вопросов не последовало. И, чтобы разрядить эту внезапную атмосферу благоговейного трепета, я задал вопрос, который вертелся у меня в голове уже давно.

- Знаете, а меня давно один момент смущает, - начал я, бросая порцию лапши в бульон. - Неужели вас всех зовут просто... по видам? Обезьяна, Журавль, Гадюка, Богомол, Тигрица... Это же не имена.

- Нет, конечно, - начал богомол Богомол. - У нас есть свои имена. Просто мы, по старой традиции, используем такие титулы. Когда кунг-фу только зарождалось, мастеров было мало, и они отрекались от своих имён, посвящая жизнь искусству. Когда же мастеров стало много, от этой практики отказались.

- А, вон оно что… - Я на мгновение задумался, не переставая помешивать лапшу в бурлящем бульоне, чтобы та не слиплась. - А как вас тогда по‑настоящему зовут? Моё‑то имя вы знаете, а я ваших - нет. Как‑то неловко даже, под одной крышей живём.

Богомол на секунду замер, словно взвешивая что‑то в уме. Затем он кивнул, и его голос прозвучал чётко и ясно:

- Дун. Меня зовут Дун.

Тишина повисла лишь на мгновение, прежде чем её нарушил теперь уже мягкий, шипящий голос Гадюки:

- Мэй…

- Фэн, - отозвался Журавль с лёгким, почти незаметным кивком.

- Юн! - выпалил Обезьяна, будто только и ждал этого момента, и широко ухмыльнулся, сверкнув зубами.

И вновь наступила тишина, на этот раз более тягучая и многозначительная. Все, включая меня, невольно перевели взгляд на Тигрицу. Она стояла, скрестив лапы на груди, упорно отмалчиваясь, как партизан.

Но под весом коллективного, молчаливого ожидания её ухо дрогнуло. Она резко выдохнула, и, не глядя ни на кого, отчеканила: - Хуа-Ли. Теперь довольны?

Уголок моей губ дрогнул в едва уловимой улыбке. - Более чем, - кивнул я, возвращаясь к помешиванию лапши. - Приятно со всеми познакомиться… по-настоящему.

Воцарилась тишина, но на этот раз не неловкая, а спокойная, почти домашняя. Лапша была готова, и я начал разлил её по глубоким мискам, подав на стол. На этот раз я щедро сдобрил бульон более острыми специями, и вышло острее обычного. Как и намекал Угвей.

И словно в ответ на эту мысль, за спиной послышались мерные шаги. Негромкие, неторопливые, с лёгким, едва уловимым постукиванием трости.

-

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 27

Лапша уже была разлита по мискам, и густой, пряный пар поднимался над столом, окутывая кухню теплом. Пятёрка уже устроилась за столом, но прежде чем кто-либо успел поднести палочки к еде, в дверном проёме возникла знакомая фигура.

Шаги были тихими, почти бесшумными, если бы не лёгкий, мерный скрип дерева под тростью. Но этого было достаточно, чтобы все замерли.

А я в это время колдовал над своей порцией размера XXXXL. Две огромные кастрюли весело булькали на плите. Но даже их размеры вызывали у меня сомнения: хватит ли? На всякий случай под влажным полотенцем уже отдыхало свежее тесто — запасной вариант для ненасытного желудка.

Едва Угвей переступил порог, Неистовая Пятёрка вскочила со стульев, словно по единой команде. Забыв про дымящиеся миски, они выстроились в безупречную линию, будто перед смотром. В едином, отточенном движении они склонились в почтительном, глубоком поклоне.

Я отложил половник, отвлёкшись от своих кастрюль, и последовал их примеру, стараясь не делать резких движений, ведь спина, да и всё тело после сегодняшнего дня напоминало о себе при каждом наклоне.

- Мастер Угвей, - прозвучало хором, и в их голосах слышалось не просто уважение, а почти благоговение.

Угвей остановился на пороге, и его древнее лицо озарила тёплая, немного усталая улыбка. Он медленно поднял лапу, сделав мягкий, успокаивающий жест, будто отгоняя ненужную торжественность.

- Без церемоний, дети мои, без церемоний, - произнёс он с неподдельной теплотой. - Садитесь, ешьте, пока не остыло. Мы же всё-таки одна семья, а не официальный приём у императорского двора.

«Дети мои?.. Хм, а ведь и правда — для него мы все, словно младенцы, - мелькнуло у меня в голове. - Если сложить наши возраста, даже умноженные на десять, до его лет нам всё равно не дотянуть».

Пятёрка выпрямилась, обменявшись быстрыми, слегка смущёнными взглядами. Они медленно, почти нерешительно, вернулись на свои места, но теперь сидели как-то уж слишком правильно. Во главе стола своё место занял и Угвей.

- Как и договаривались, Мастер Угвей. С «остротой», - произнёс я, ставя перед ним самую большую и красивую фарфоровую чашу, до краёв наполненную дымящейся лапшой.

Он мягко кивнул, взял палочки с непривычной для его возраста ловкостью. Не колеблясь, он отправил первую порцию в рот. Некоторое время он жевал, с лёгким прищуром.

- Прекрасно, - изрёк он наконец, и в этом одном слове прозвучало нечто большее, чем удовольствие. - Огонь, который не обжигает, а согревает. Редкое мастерство.

В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем моих гигантских кастрюль. Я не смог сдержать широкой, самодовольной ухмылки.

И ужин потёк дальше, размеренно, под тихое бульканье кастрюль и шелест палочек. Пятёрка первое время лишь украдкой наблюдала за Угвеем, словно ждала, что вот сейчас он отложит палочки и произнесёт что-то судьбоносное. Но великий мастер просто ужинал — спокойно и неторопливо. И постепенно напряжение растаяло. Они принялись за свои миски, хотя взгляды их всё ещё иногда скользили в его сторону.

К моему удивлению, мастер Угвей не ограничился одной миской. Когда он молча, но очень выразительно, подвинул пустую чашу в мою сторону, я автоматически налил вторую. Затем — третью. К концу четвёртой я уже ловил себя на мысли, с лёгкой паникой поглядывая на стремительно пустеющие кастрюли: «Неужели его здесь вообще не кормят?»

Чувства во мне боролись. С одной стороны — гордость. Если сам Угвей, живая легенда, основатель кунг-фу, уплетает твою лапшу, словно студент за неделю до стипендии, значит, ты делаешь всё правильно. Отец бы прослезился. С другой стороны — лёгкое, едва уловимое беспокойство. А вдруг у старика желудок уже не тот?

Но в конечном итоге он всё-таки наелся, поставив пустую миску с тихим, но довольным стуком. Затем обвёл всех нас взглядом — тёплым, отеческим, и произнёс с мягкой улыбкой:

- Спасибо, юноша. Давно я так не ел. Твои навыки значительно улучшились с последнего раза.

«Он что, знает, что это я когда-то готовил для него и Шифу?.. Глупый вопрос. Конечно, знает. Он же пророк. Скорее всего, он знал, что я буду готовить, ещё до того, как я сам об этом узнал. Может, даже тот заказ был его уловкой, чтобы больной я заразил Шифу… и чтобы Пятёрка собралась».

А возможно, всё было проще. Может, он просто видел те листовки отца, где мы с ним красовались на фоне лапшичной: «Лапша от Пинга и По — лучшая в Долине Мира!»

Тем временем Угвей хитро прищурился — в его взгляде заплясали искорки тайного знания и лёгкой, почти озорной усмешки.

- Ну, раз уж я сегодня здесь… - произнёс он, и его голос прозвучал с лёгкой хитринкой. - То почему бы не поговорить? Вижу, у всех скопилось достаточно вопросов. Да и у меня… кое-что есть, чем хотелось бы поделиться.

Тишина повисла густая, почти осязаемая. Все молчали, опустив взгляды в почти пустые миски. Даже Обезьяна вертел в лапах палочки, не решаясь нарушить тишину. Вес авторитета, возраст, сравнимый с эпохами, сама аура Угвея давила на них.

- Мастер Угвей, - обратился я, не чувствуя ни малейших неудобств. - Не могли бы вы объяснить, что такое энергия ци? Откуда она берется? Это энергия души, сила жизни или что-то иное?

Я бросился с места в карьер. Конечно, можно было покружить вокруг да около, но разве за мой вопрос меня палкой ударят? А если и ударят, то у меня голова крепкая. Конечно, можно было спросить у Шифу или порыться в свитках, но зачем? Когда перед тобой сидит тот, кто в управлении ци, наверняка, съел на этом деле не одну собаку.

Угвей улыбнулся, не снисходительно, а с одобрением, будто я задал самый важный и правильный вопрос из всех возможных. Он сложил лапы на столе и заговорил спокойно, обращаясь ко мне, но мягко включая в круг разговора всю Пятёрку.

- Ци — это не просто энергия. Это основа, из которой соткан мир, - начал он, и его голос обрёл мерный, размеренный ритм. - Она существует везде: в каждом живом существе, в камне, в воздухе, в самой пустоте между звёздами. Она — единая нить, из которой сплетена ткань всего сущего.

Он сделал паузу, дав этим словам проникнуть в сознание.

- В неживой материи ци пребывает в покое, и её сложно заметить, - продолжил Угвей, его глаза полуприкрылись, будто он всматривался в саму суть вещей. - Но в живом теле она обретает движение, это сама сила жизни, тот самый первородный импульс, что бьётся в груди с первым криком и не затихает даже после последнего вздоха.

Он снова сделал паузу, давая этому образу закрепиться.

- Мышление, воспоминания, даже сны, всё это движение ци внутри нас, только в более тонких, невидимых слоях. Наши мысли — это волны на её поверхности, а память — это глубина, где она хранит отпечатки прожитого. И мастер кунг-фу отличается от обычного человека не объёмом этой энергии, а глубиной её понимания и умением направлять её. Всё решает осознание и воля.

Угвей вздохнул, и в этом вздохе звучала тяжесть тысячелетних размышлений.

- Откуда она берётся... я не знаю, - признался он, и в его глазах мелькнула тень смирения перед тайной. - Но я знаю, как она работает. Каждый рождается с личным запасом ци, с той самой искрой, что даруется при рождении. Эту искру можно взрастить упорными тренировками, дисциплиной ума, чистотой сердца. А можно… брать в долг у вселенной — из еды, природы, мест силы. - Он поднял палец, и его голос стал тише, но весомее.

- И этот долг нужно возвращать — делами, самой жизнью, которые, как семена, падают обратно в почву мира. После смерти всё взятое возвращается в великий круговорот бытия. Но личный запас… тот самый огонь, что горел в вас с самого начала и что вы упорно разжигали, он остаётся с вами. Он либо уходит вместе с душой дальше, становясь частью вечного потока, чтобы однажды вспыхнуть снова… либо, если разумный достаточно силён и ясен, продолжает жить в памяти вселенной, отправляясь в мир духов.

Я слушал, и в голове медленно складывалась своя. «Выходит, он описал универсальный закон сохранения энергии... только для всего на свете. Но если эмоции и память — это тоже ци... Тогда что не ци?» - закрутилось у меня в мыслях.

- Это… намного больше и подробнее, чем написано в свитках, - с явным волнением заметил Журавль, что первый из пятерки, осмелился подать голос. - И даже наставления мастера Шифу не раскрывали этой… глубины.

Остальные члены Пятёрки обменялись красноречивыми взглядами и в едином порыве склонили головы в молчаливом согласии.

Угвей позволил себе лёгкую, усталую ухмылку, не высокомерную, а скорее сочувствующую.

- Эх, юные ученики… То, что вы читали и о чём вам рассказывали, - лишь самый начальный уровень знаний. И, должен признать, эти записи уже порядком устарели. Большинство свитков были составлены сотни лет назад, - он медленно покачал головой, и в его взгляде мелькнула тень древней усталости. - А за прошедшие века я кое-что… переосмыслил. Кое-что открыл заново. И кое-что пришлось… дополнить. Всё это я записываю в новые свитки, и вам… да, даже вашему учителю, Шифу, - он чуть заметно улыбнулся, - ещё предстоит постичь это знание. Потому что путь кунг-фу не заканчивается никогда. Даже для тех, кто думает, что достиг вершины.

Тишина, последовавшая за его словами, была уже иной, не неловкой, а глубокой, наполненной смыслом.

- Мастер Угвей, - внезапно вдруг произнесла Тигрица. Её слова прозвучали чётко, без тени сомнения. Она смотрела ему прямо в глаза. - Скажите прямо: есть ли у нас шанс когда-нибудь сравняться в мастерстве с вами... или с мастером Шифу?

Услышав начало её фразы, я почувствовал странное дежавю. Будто эта сцена уже была.

Угвей не ответил сразу. Он лишь чуть склонил голову, и в его древних глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли печаль, то ли гордость. - Нет. Не сможете, - наконец произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали как непреложная истина.

В воздухе что-то дрогнуло. У Журавля непроизвольно дрогнуло крыло. Обезьяна уронил палочки, которые крутил ранее в руках, и они с легким стуком упали на пол. Гадюка опустила голову ещё ниже, а Богомол замер, не мигая. Тигрица, задавшая вопрос, не пошевелилась. Казалось, она даже не дышала.

Я наблюдал за ней украдкой. И подозреваю, эти слова ударили по ней сильнее всех. Я, честно говоря, не слишком сильно изучил своих товарищей за это время, но одно понял сразу: Тигрица точила на меня зуб больше остальных. И, кажется, точит до сих пор. И всё из-за титула Воина Дракона.

И прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, он продолжил, обводя взглядом Пятёрку:- Вы превзойдёте нас. И Шифу, и меня. - Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое сердце каждого.- Шифу невероятно гордится вами и ценит, хотя и скрывает это за строгостью. Вы все построили невероятно прочный фундамент, и не только телом, но и духом. И теперь вы готовы сделать следующий шаг и стать по-настоящему могущественными мастерами, которые откроют новую эпоху кунг-фу.

Услышав, что Шифу гордится ими, Пятёрка удивлённо переглянулась. Этот простой факт прозвучал для них почти как откровение.

Я внимательно наблюдал за их реакцией и заметил, как Тигрица отвела взгляд от Угвея первой, и уголок её рта дрогнул почти неуловимо. Обезьяна не смог сдержать широкой, немного смущённой ухмылки и почесал затылок. Гадюка мягко улыбнулась, её взгляд стал задумчивым. Журавль выпрямил спину с новым, тихим достоинством, а Богомол довольно кивнул, бормоча что-то под нос.

Пока все молча обтекали и осмысливали слова Шифу, я решил задать еще один вопрос который, так-же меня беспокоил.

- Мастер Угвей, - начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. - Сегодня я на себе прочувствовал, что бывает при сильном перекосе ци. Мой организм, видимо, потратил всю энергию Инь, и осталась одна лишь Ян… и меня, как бы помягче сказать… изрядно понесло. Появилось такое… упрямое, слепое желание продолжать тренировку вопреки всему.

Я сделал паузу, обвёл взглядом стол, но взор моих товарищей казался сейчас слишком пронзительным. - Так вот, вопрос гипотетический… - продолжил я, уже глядя прямо в мудрые глаза старого мастера. - Если я и дальше буду так же… упорно двигаться по этому пути тяжелых тренировок на истощение, каков шанс, что я однажды сойду с ума и стану одним из этих… тёмных мастеров кунг-фу?

Угвей замолчал на мгновение. Его взгляд стал отстранённым, будто он вспоминал не просто истории, а целые судьбы, прожитые и пережитые за тысячелетия.

- Всё зависит только от тебя и твоего выбора, - сказал он наконец, и в его голосе не было ни осуждения, ни утешения, лишь спокойное признание факта. - Даже если ты погрузишься в так называемую «тёмную сторону», это не значит, что ты станешь злом.

«Это что, у меня есть карт бланш на мазохизм?» – мелькнуло у меня.

Тем временем Угвей прикрыл глаза, словно вызывая из глубин памяти давно забытый образ. - Когда-то среди моих первых учеников был мастер-медоед… В бою он был самым настоящим чудовищем. Его боялись все, и друзья, и союзники, и враги. Его ци бушевала, как лесной пожар, а техника напоминала не боевое искусство, а стихийное бедствие. Но он никогда не трогал невинных. Никогда не использовал силу ради жестокости. Его «тьма» была не злом, она была… неукротимой. Дикой. Но не слепой.

Угвей открыл глаза, и в них светилось понимание, выстраданное веками.

- Часто допускают ошибку, разделяя ци на добрую и злую, - продолжил он. - Сама по себе она не является ни тем, ни другим. Она просто есть. Говорить лишь о двух её сторонах - значит упрощать до бедности. То, как мы её воспринимаем - как светлую или тёмную, агрессивную или спокойную — зависит от призмы нашего собственного опыта, страхов, желаний… и ран.

Он снова сделал паузу, дав нам понять и осмыслить сказанное.

- Для удобства мы используем понятия Инь и Ян, чтобы обозначить основные, противоположные полюса её проявления. Но это лишь условные ярлыки для чего-то гораздо более сложного и многогранного. Это всё равно что пытаться описать всё богатство цветов, используя лишь названия двух основных. - закончил он, всем видом показывая, что ожидает новых вопросов.

- Мастер… - тихо, но внезапно начала Гадюка, и в её голосе впервые за всё время знакомства прозвучало не просто сомнение, а почти уязвимость. - Если ци — такой сложный спектр, то как найти в нём свой баланс? Как понять, какие именно её аспекты и в каком сочетании нужны лично тебе?

Она чуть опустила голову, будто признаваясь в чём-то сокровенном. - Иногда я чувствую, что слишком глубоко погружаюсь в определённые состояния, становлюсь чрезмерно чувствительной и восприимчивой. Это утомляет. Будто все краски мира становятся слишком яркими и резкими, и некуда от них спрятаться.

Я наблюдал со стороны, видя, как преобразились лица остальных. Их вид стал слишком сосредоточенным, даже напряжённым. И мне не нужно было читать их мысли, чтобы понять: вопрос Гадюки задел что-то глубоко личное в каждом из них. Видимо, у всех, даже у таких, казалось бы, отточенных мастеров, были свои страхи.

Угвей наклонился к ней чуть ближе, и его выражение стало мягким и полным понимания — не снисходительного, а глубокого, будто он сам когда-то прошёл через это.

- Он уже здесь. Ты редко обращаешь на него внимание. Перестань искать, и начни слушать. Не вовне, а внутри. Поверь в себя и прими себя такой, какая ты есть. Когда мысли и чувства становятся слишком интенсивными, не вовлекайся в них. Не пытайся их остановить или изменить. Просто наблюдай, как они приходят и уходят, не оценивая и не цепляясь. Дыши. В этом спокойном наблюдении появится промежуток — короткий миг тишины. Это и есть точка покоя. Она всегда с тобой. Нужно только перестать её заглушать.

На некоторое время воцарилось молчание — не неловкое, а полное, насыщенное размышлением.

- А можете рассказать о ваших приключениях? - неожиданно, почти робко, спросил Обезьяна, первым не выдержав глубины этой паузы. - В свитках об этом говорится… лишь намёками, обрывками. А хочется знать, как это было. По-настоящему.

Угвей откинулся назад, и в его глазах вспыхнули искорки — не мудрости, а чего-то более живого, почти юношеского.

- Приключения? - протянул он, и в углу его рта дрогнула улыбка. - Ох, это было давно... Но кое-что, пожалуй, и правда стоит вспомнить.

----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 28

Если кратко пересказать всю эту долгую историю, которую Угвей рассказывал нам несколько часов, и ужать её до неприлично малых размеров, то суть была такова:

Как выяснилось, Угвей был не местным. Родом он из далёких тропических островов, о которых здесь никто и не знал. И лет эдак полторы тысячи назад, будучи молодым и не в меру любопытным, он отправился в путешествие, в общем, пошёл искать приключений на свою пятую точку.

Первым местом, куда он попал, стала Индия. Он провёл там несколько десятилетий, впитывая всё: от йогических практик до уличных боёв. Не сказать, чтобы он исходил её вдоль и поперёк, но побывал во многих местах. А потом двинулся дальше — в Китай, с которым в конечном итоге и связал всю свою жизнь.

Но попал он туда, мягко говоря, не в лучшее время. Китай тогда имел совершенно иной вид. Там не было никаких кланов, деливших его на провинции, можно сказать, он был единым. Но с одним, ма-а-аленьким нюансом: во главе всего стоял крайне отбитый правитель, помешанный на чёрной магии.

Услышав это тогда, я поперхнулся лапшой, которую в это время активно употреблял. Мысленно я тут же перебрал все известные мне легенды, но ни о каком едином Китае под властью мага-императора там не было ни слова. Хотя сама возможность существования магии в этом мире меня уже не удивляла. По лицам Пятёрки было видно, что они удивлены не меньше.

Угвей, тогда заметив нашу реакцию, лишь покачал головой. По его словам, об этом знают не все, и сама память об этих событиях упорно искоренялась долгие годы по причинам, о которых он рассказал дальше.

Как я понял из его рассказа, император вовсе не был тёмным магом в привычном для меня смысле. Скорее, ему подошло бы название чернокнижника или энергетического вампира. Вся его «магия» строилась на одном умении — вытягивать ци из других живых существ.

Как он научился этому, доподлинно неизвестно, но, по предположению Угвея, тот баловался каннибализмом и пожирал сердца своих подданных. Можно подумать, что, судя по видовой принадлежности, он был из тех, кто в нашем мире является плотоядным. Но нет! Он был лошадью, Карл! ЛОШАДЬЮ!

А дело в том, что, как и говорил Угвей, всё в этом мире состоит из ци. И поглощая плоть и кровь другого существа, можно в какой-то мере присвоить и часть его жизненной силы. Император, видимо, случайно наткнулся на этот эффект и нашёл способ высасывать чистую ци напрямую, без всякого каннибализма.

Что ему это дало? Всё и сразу. Его физические показатели взлетели до небес, он мог присваивать навыки и обрывки памяти других разумных, а со временем научился грубо выплёскивать накопленную чужую ци в виде разрушительных атак. Но ведь не может же всё быть настолько просто? Правда?

Побочные эффекты не заставили себя ждать. Чем больше ци разумных существ он поглощал, тем сильнее изменялось его тело: плоть начинала гнить, из трещин на коже вырастали лишние глаза и конечности — в общем, всё то, что так любят хаоситы из одной мрачной вселенной. И ему требовалось всё больше и больше ци, чтобы не дать телу развалиться на куски. Собирать всё самому ему было взападло, поэтому он, разумеется, открыл свою тайну ближайшей знати. А те, в свою очередь, своим верным слугам, чтобы создать особую касту избранных, чьей единственной целью стала охота за жизненной силой других.

И власть потихоньку принялась пожирать собственный народ. Сначала пришли за мелкими посёлками, потом за целыми деревнями, а там добрались и до городов. Когда же вся эта мерзость всплыла наружу, по империи прокатилась волна восстаний. Боролись отчаянно, но толку было мало, так как против них всё ещё стояли регулярные войска, да и прочая мутировавшая нечисть не оставалась в стороне.

Время шло, и в какой-то момент сам император, чей облик уже мало напоминал что-то живое, а был скорее похож на раздутый труп с извивающимися отростками, стал буквально распадаться на части. Вливаемой слугами ци попросту перестало хватать, а его ненасытная жажда лишь росла.

И своим извращённым нутром, в поисках новой энергии, он почувствовал источник, казавшийся бесконечной ци, бившей прямо из земли. Как позже пояснил Угвей, император наткнулся на одну из жил мира, которые пронизывают землю и питают всё живое. Энергию оттуда нельзя было просто украсть, её можно было только черпать по капле или направлять, и то лишь при должном мастерстве и единстве с миром. А император попытался эту энергию поглотить.

Энергия не подчинилась. Она взбунтовалась и так шандарахнула его, что мало не показалось. Император чудом уцелел, но на месте источника разверзлась самая настоящая версия «очка ужаса». И, как можно понять из названия, из него хлынула всякая демоническая пакасть. Что характерно, сам император мгновенно нашёл с ней общий язык. Природа у них была одинаково ненасытной. В обмен на беспрепятственный проход в материальный мир эти демонические сущности одарили его запретными знаниями, что и стабилизировало его состояние.

К тому моменту рассказа я, слава богу, уже доел всю лапшу — ибо от этой части рассказа можно было и подавиться насмерть. Нынешняя реальность всё больше походила на дип-дарк-фэнтези.

И вот в такое мрачное время Угвей попал в Китай. Куда бы он ни шёл, везде видел лишь опустошение и страх.

И случайно оказавшись в одной практически безлюдной долине, той самой, что позже станет Долиной Мира, он стал свидетелем сцены: как мутанты высасывали жизнь из группы беженцев. Не раздумывая, он попытался вмешаться. И мгновенно поплатился.

Один из сборщиков отделал его, как бог черепаху, вытянул всю жизненную силу и сбросил бесчувственное тело в пропасть. Однако на дне ущелья плескалось озеро, чьи воды, подпитываемые скрытым источником ци, в итоге и спасли Угвея от неминуемой гибели.

Услышав эту часть его рассказа, да и всё дальнейшее, я крепко задумался. А именно о том, кто из нас тут настоящий попаданец. Потому что на Угвея свалилось столько «роялей из кустов», столько классических штампов «избранного», что любой герой сянься позавидовал бы.

В общем, как можно понять, Угвей остался жив. Но он лишился всего: воли, чувств, даже ощущения собственного «я». Он стал пустой оболочкой. Источник подпитывал его тело, не давая ему угаснуть, но не мог вернуть утраченное. Так, в полной прострации, он провёл долгих тридцать лет. Неподвижный, он лишь смотрел в водную гладь, а его сознание, словно заезженная пластинка, беззвучно твердило один вопрос: «Кто я?».

И, как объяснил Угвей, в какой-то момент его осенило: он всего лишь путник. Просто путешественник, который случайно оказался не в том месте и не в то время. А следом пришло и другое понимание, что он не отделим от всего мира вокруг. В тот миг он был ничем — и поэтому стал всем.

Это состояние полного слияния он назвал душевным покоем, когда стираются все границы между разумом, телом, душой и вселенной, и всё начинает резонировать в единой гармонии. Оно не только вернуло ему ци вместе с эмоциями, но и открыло новое зрение: теперь он видел её течение повсюду.

Наблюдая за потоками ци в мире, он начал различать варианты будущего, уже заложенные в энергии настоящего. Ему открылись глубинные связи: как движение тела направляет ци, как дыхание задаёт ей ритм, как одно чистое намерение способно изменить её путь.

Овладев этим знанием, он обрёл и цель: распространить его и покончить со злом. Выбравшись обратно в большой мир, он начал раздавать мутантам и демонам люлей, попутно набирая учеников. И, по его словам, раздавал он их будь здоров, его попросту «бафнула» сама вселенная, подняв силы до неприличных высот. Но, к сожалению, даже этого для схватки с главгадом бы не хватило.

А дальше всё закрутилось и завертелось. Вокруг Угвея начали собираться не только будущие мастера кунг-фу, но и толпы уцелевших, хлынувших в долину со всех уголков Китая. Среди них был не только простой люд, но и остатки сопротивления, и даже большая часть имперской армии, порядком поредевшей из-за своих же властителей и демонюг, которым было всё равно, кого жрать.

И вот долина быстро превратилась в форпост, а потом и в неприступную крепость. Горная гряда стала её естественной стеной, а на самой высокой скале, там, где энергия земли била живым ключом, возвели то, что позже назовут Нефритовым Дворцом. Изначально это была не храмовая обитель, а суровая крепость, вырубленная внутри скалы.

Как выяснилось, земли Долины отличались невероятным плодородием, и не только для земледелия. В её недрах таились бесчисленные залежи полезных ископаемых, что давало защитникам достаточно времени и ресурсов на подготовку к решающей битве.

С годами сила новоявленных мастеров кунг-фу росла. Угвей создал первые стойки и движения, переосмыслив духовные практики, увиденные им в Индии, и адаптировав их к суровой реальности Китая. Они оттачивали приёмы, учились вкладывать ци в простые предметы, создавая первые артефакты. Долину Мира не раз пытались взять штурмом, но всякий раз атаки терпели неудачу.

Так продолжалось почти десятилетие, пока главный гад не выдержал и не решил сам явиться к оборонявшимся, собрав все свои силы, а также воспользовавшись помощью демонов.

Завязалась битва, тяжёлая и изнурительная. Угвей, подпитываемый потоками местной ци, сражался в своей цитадели, но даже этого едва хватало. Противник, по словам самого Угвея, был чудовищно силён, ибо в нём клокотала энергия сотен тысяч поглощённых разумных существ.

Я был морально готов услышать, что Угвей воспользовался какой-нибудь хитростью, запечатал этого доморощенного хаосита или отправил его в будущее, и мне, по классике жанра, пришлось бы с ним разбираться. Но нет... слава богу, тот не пережил битвы с Угвеем.

Всё закончилось в духе какого-то аниме: император попытался поглотить ци Угвея, и его попросту разорвало на куски. Как пояснил Угвей, его враг так и не постиг сути истинной силы, ведь тот умел лишь вытягивать, поглощать и накапливать. В нём не осталось ничего своего: ни души, ни воли, ни даже памяти. Он был пустотой, а Угвей — полнотой. А пустота не выдержала такого соприкосновения.

Затем Угвей закрыл разлом в мир духов. Результат оказался неутешительным: портал захлопнулся, но большая часть нечисти осталась в нашем мире. Лишь самые слабые духи и демоны были втянуты обратно. Остальные, уже прочно обосновавшиеся здесь, не были затронуты и рассеялись не только по Китаю, но и по всей земле. Выжившие мутанты тоже никуда не делись. Поэтому Угвей покинул Китай с немногими учениками, чтобы распространять знание кунг-фу и выследить самую опасную нечисть.

В самом Китае же впоследствии началась новая эпоха — Эпоха Воюющих Кланов. Едва общая угроза была устранена и объединённый фронт сопротивления окончательно искоренил местную нечисть, как он тут же рухнул. Вчерашние союзники и полководцы немедленно передрались между собой за добычу и земли. Каждый, у кого была хоть горстка верных воинов, создавал свой клан и провозглашал себя правителем. Кто-то скромно именовался князем, а кто-то, не моргнув глазом, величал себя Великим Императором Всего Китая.

Особняком в этой неразберихе стояла долина, которая в те дни и обрела своё имя — Долина Мира. Ни один из новоявленных кланов не решался прибрать её к рукам, ведь там осталась горстка сильнейших и преданнейших учеников Угвея — тех, что не примкнули ни к одному из кланов и не стали основывать своих.

Путешествие Угвея по миру растянулось на шесть столетий. За эти долгие века он успел невероятно много: выследил и уничтожил самую опасную нечисть, рассеявшуюся по свету, и принёс многим народам основы искусства кунг-фу. Во время своих странствий он также обнаружил, что в мире существует немало людей, от рождения чувствующих и управляющих ци. Они называли себя магами или друидами, и некоторые из них действительно владели великой силой. С одними Угвей сходился в поединках, у других чему-то учился, а третьих — обучал сам.

В Китай же он вернулся в конце концов совсем один. Кто-то из его учеников осел в далёких краях, основав там свои школы, а кто-то, отжив свой век, ушёл в мир иной.

И когда он вернулся, то офигел. Он застал полномасштабную войну всех против всех: разросшиеся кланы яростно пытались уничтожить друг друга. Хуже всего было то, что искусство кунг-фу, созданное им для защиты угнетённых, превратилось в обычное оружие для захвата и убийства.

Тогда Угвей вмешался, ведь не для того он разгребал прошлое дерьмо, чтобы смотреть, как всё снова горит. Он не стал собирать войска. Вместо этого начал наведываться в гости: то на поле боя перед самой атакой, то прямиком в тронный зал очередного зарвавшегося правителя.

Он не нападал на армии. Он просто находил главного и наглядно показывал ему, чьё кунг-фу круче. А после, будто между делом, спрашивал, не узнаёт ли его гостеприимный хозяин.

И тут начиналось самое интересное. Потому что среди этих правителей в основном были потомки — те, кого растили на историях о мастере-черепахе, что чуть ли не взмахом руки двигал горы.

Когда до них доходило, кто к ним пожаловал, реакция была предсказуемой. Войны отменялись, нападения срывались, а Угвей спокойно шёл дальше к следующему зазнавшемуся военачальнику.

Когда Угвей усмирил самые воинственные кланы, он наконец вернулся в Долину Мира. Там его ждал сюрприз: величественный, завершённый Нефритовый Дворец и... всего несколько учеников — а это были последние из живых, оставленных им когда-то, и потомки остальных.

И этими учениками были… барабанная дробь… Мастер Тигрица и Мастер Медоед! Всё время отсутствия учителя они не теряли даром — оттачивали мастерство, разрабатывали новые техники, растили следующее поколение учеников. И именно через эту непрерывную работу, через служение искусству, они в конце концов обрели тот самый душевный покой, что позволил им сквозь шесть веков дождаться возвращения Угвея.

По словам Угвея, они и правда были уникумами. Тигрица, к примеру, изначально была врачом. Где-то на стыке медицины и фанатизма она выработала свою философию: боль — не враг и не помеха, а главный двигатель роста, лучший и самый честный учитель. Её тренировочные залы напоминали гибрид лаборатории и операционной, а методы были радикальны. Её ученики не просто страдали ... они доходили до самого края, а часто и переступали его. Именно это и было самым жутким: смерть для них не являлась концом. Она попросту не позволяла беднягам уйти в мир духов, раз за разом возвращая их к жизни.

А Мастер Медоед… был, мягко говоря, экземпляром ещё тем. Спокойствие для него было пустым звуком, медитация была синонимом тоски. Он не мог прожить и дня без драки, но не из злобы или жажды разрушения, а потому что только так, по его убеждению, мир можно было по-настоящему понять. Его стиль был груб, яростен и неотразимо прост, это была не отточенная техника, а натуральная сила природы, обрушенная на противника.

Побочным эффектом любого его сражения становились тотальные разрушения — происходило это не со зла, а просто потому, что если на пути к цели стояла стена, то она переставала существовать. Вместе с соседними зданиями...

- Они оба были одержимы, - усмехнулся тогда Угвей, отхлёбывая чай. - Но их одержимость была отражением двух разных путей. Один — через преодоление, а другой — через принятие себя...

В общем, Нефритовый дворец рос и креп, учеников становилось всё больше. Но, как это обычно и бывает, покой длился недолго. Пока Угвей восстанавливал Долину и обучал новых последователей истинному пути, по всему Китаю как грибы после дождя начали появляться другие школы кунг-фу. Основали их, конечно же, кланы — каждый со своей «уникальной» и порою весьма тёмной философией. И если одни хотя бы пытались чему-то учить, то другие воспитывали откровенных фанатиков, одержимых силой и властью. Эти ребята считали, что лучший способ проверить своё мастерство, это устроить кровавую разборку с соседями.

И вот, примерно через пятьсот лет относительного затишья, в Китае рвануло по-настоящему. Началась новая война, где снова все бились против всех, но на этот раз куда страшнее. За пять веков каждый клан успел не только накопить ресурсы, но и вырастить целые армии обученных бойцов. Среди их мастеров попадались и те, кто действительно стоил внимания, — хитрые, сильные, безбашенные. Они-то и превратили обычные междоусобицы в тотальную бойню, где счёт шёл уже не на сотни, а на тысячи жизней.

Нефритовый дворец не смог остаться в стороне и был втянут в эту затяжную войну. Поначалу его положение оказалось катастрофическим: он поддержал мирные кланы, желавшие остановить кровопролитие, — таких было едва ли семь из двадцати одного Великого Клана, не считая множества мелких.

Но Нефритовый дворец выстоял. Он не просто победил, а сокрушил всех своих врагов. Далась эта победа дорогой ценой: полегло множество мастеров, да и некоторые к сожалению поехали крышей... Зато большинство вражеских и самых отбитых школ кунг-фу были уничтожены под корень.

Однако военный триумф лишь вновь обнажил главную, нерешённую проблему Китая: в стране не существовало единого центра власти. И чтобы не дожидаться момента, когда все залижут свои раны, Угвей прибегнул не к силе, а скорее к хитроумной политической конструкции.

Сначала он настоял на создании политического центра власти: кланы должны были избрать общего Императора — «первого среди равных». Его вердикт в вопросах войны и мира становился бы законом для всех.

Затем он наложил железный запрет: отныне ни один клан не мог содержать собственных мастеров кунг-фу. Их искусство, превратившееся в оружие междоусобиц, должно было быть выведено из политических игр и войн.

Для контроля за соблюдением этого указа был создан Совет Священного Оникса. Это было собрание самых влиятельных мастеров, делегированных от каждой выжившей школы кунг-фу, и их миссией стал взаимный надзор.

Над этим Советом, как высшая инстанция и последняя гарантия, Угвей учредил свою личную структуру — Совет Кунг-фу, куда вошли лишь самые преданные и мудрые из его учеников. Стражи должны были иметь своих стражей.

На мой вопрос, сработала ли его затея, Угвей лишь покачал головой и ответил, что по-настоящему больших войн нет уже давно. Но кланы вечно играют в свои грязные игры. Они быстро нашли лазейки.

И он пояснил: раз нельзя иметь собственных мастеров, значит, можно нанимать «независимых» или стравливать между собой мастеров из Совета Оникса. А если нельзя воевать открыто, так можно устраивать диверсии, провокации и точечные устранения.

Да и, по его словам, Совет Священного Оникса в последние годы и вовсе начал терять берега, возомнив себя превыше всего. Совет Кунг-фу постоянно вынужден его одёргивать, но это удаётся лишь по одной причине: потому что за нами стоит Угвей. Да и в рядах совета есть… весьма убедительные личности.

На мой вопрос, не теми ли личностями являются Мастер Тигрица и Мастер Медоед, Угвей лишь загадочно улыбнулся.

- Кто знает? произнёс он с хитринкой. Они входили в Совет, это правда. Но несколько веков назад… исчезли. Возможно, ушли в мир духов. А может, странствуют где-то в мире».

На этом моменте рассказ и прервался, время было уже позднее, а сам он занял несколько часов и, надо признать, изрядно изобиловал пафосом. Конечно, я не получил ответа на свой вопрос, как Нефритовый дворец потерял своё величие, да и спрашивать уже было откровенно лень, ибо хотелось спать.

Да и было ясно, что Угвей специально выстроил свою историю именно так, чтобы мягко намекнуть, чего следует избегать и к чему стремиться. Да и показал он, какое огромное влияние Нефритовый дворец оказал на становление нынешнего Китая: помимо великих конфликтов и войн были тысячи стычек и локальных схваток, сотни мастеров, вошедших в легенды, и о них можно было бы рассказывать годами.

После прощания с Угвеем мы молча разбрелись по своим комнатам. И стоило мне переступить порог, как силы окончательно покинули меня. Я рухнул на бамбуковую кровать, которая с жалобным скрипом и треском попросту развалилась...

----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше (+2 главы), то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 29

Наверное, у всех бывало: просыпаешься среди ночи то ли просто так, то ли от жажды. Делаешь, что хотел, возвращаешься в кровать и уже почти проваливаешься обратно в сон... И тут, в царящей тишине, раздается этот наглый полуночный зов желудка: «А знаешь? Бутербродик сейчас был бы в самый раз».

Вот и меня сегодня тоже настиг этот зов. Проснулся я от неожиданного и сильного голода, буквально скрутившего желудок. Глянув в окно на положение Луны, я понял, что до утра ещё далеко. Но, как говорится, голод не волк — в лес не убежит. Пришлось со стоном подниматься. Усталость немного прошла, однако мышцы крайне сильно болели, напоминая о вчерашнем дне.

И чувствуя весь этот букет ощущений, побрёл на кухню, стараясь не шуметь. Но, судя по кошачьему (а точнее, тигриному) шипению из соседней комнаты, получалось не ахти.

С удивлением заметил, что двигаюсь намного тише обычного, но деревянные полы всё равно отзывались на каждый шаг приглушённым скрипом.

«А вот и эффект моих вчерашних «танцев» с колонной», - довольно подумал я.

Когда я добрался до кухни и провёл ревизию оставшихся продуктов, то понял, что этого явно не хватит, чтобы унять столь разыгравшийся аппетит. Да и на готовку нужно было тратить время, а неприятное ощущение в животе лишь нарастало.

И в конце концов мой желудок издал протяжное, утробное рычание, в котором отчётливо слышалось: «Что делать-то будем?»

А я ведь догадывался, что ужина будет мало. Но не настолько же…

Ведь этого противного, сосущего чувства под ложечкой я не ощущал, кажется, со времён детства. А ведь в те годы я был настоящей чёрной дырой, ибо поглощал всё без остановки и даже умудрился сгрызть всю бамбуковую мебель отца… Зато, надо отдать должное, рос не по дням, а по часам.

«Стоп… Бамбук! — осенило меня. - Точно! Его же целые заросли у водопада, в двух шагах от казармы.»

Ну, как говорится, от своей природы не убежишь... И мне пришлось плестись к водопаду. Темноту на улице нарушал лишь лунный свет, но его серебристого сияния вполне хватало, чтобы благополучно не свернуть себе шею.

И вскоре я уже сидел на камне у пруда, под непрерывный, убаюкивающий рокот падающей воды. И ел. Просто ел бамбук. Много бамбука. Ночная тишина, которую нарушали лишь мерный хруст побегов и моё довольное чавканье, оказалась на удивление мирной и глубокой.

Это продолжалось, наверное, час. И за этот час я, по скромным подсчётам уничтожил килограммов двести. Двести! А ведь в прошлой жизни я где-то читал, что обычная панда за сутки съедает раз в десять меньше.

Куда всё это подевалось? Вопрос, конечно, риторический. Ответ был до смешного прост. Ци. «Это магия, Гарри!». Я даже боялся представить, как вся эта масса усваивается.

«А вообще, наверное, мне стоило бы нарастить немного жирка — про запас, на непредвиденные (или даже вполне предвиденные, как вчера) расходы энергии». - пришла в голову вдруг дельная мысль.

В конце концов, набив желудок до отказа, я с чувством глубокого удовлетворения поплёлся досыпать и вырубился намертво. И на этот раз мне даже приснился вполне нормальный сон: будто я нахожусь в своем старом теле и играю с кем-то по сети в какую-то компьютерную игру. Но сон вообще не запомнился, и я проснулся не от внутреннего будильника, а от звона гонга.

«Ну хорошо, что не от крика «РОТА, ПОДЪЁМ!». А ведь моё подсознание ещё и такое выкинуть может...»

Я поднялся с пола, оставив за спиной груду обломков от своей кровати, потянулся и побрёл на кухню. Двигался почти на автомате, но с удивлением отметил, что тело почти не ныло после вчерашнего перенапряжения. Сильного голода тоже не было, видимо, ночной дожор сделал своё дело... А ещё на душе было необычайно светло и... радостно. Слишком радостно для обычного утра.

Весь завтрак прошёл в основном в тишине. Сегодня вместо лапши я приготовил сладкие булочки с фасолью, и они пришлись всем по вкусу. Но пока я готовил, я то и дело чувствовал на себе со стороны косые, подозрительные взгляды. Виной всему была моя уж слишком довольная физиономия, а скрыть её у меня не получалось, и это, судя по всему, особенно бесило Тигрицу.

Времени на утреннюю зарядку не осталось, и пришлось топать в Зал Воинов, как и велел вчера Шифу. По пути заметил, как суетятся слуги, таская в сторону тренировочного зала различные материалы, среди которых были и шестерни. Видимо, Тао-Тай уже приступил к работе.

Путь до Зала Воинов не занял много времени. Внутри всё оставалось прежним: тишина, блестящий пол, колонны из нефрита и ряд древних реликвий. Полумрак, мерцающий от света свечей. Лишь сегодня пространство заполнял непривычно густой запах благовоний. В конце же зала, у водоёма под парящей статуей золотого дракона, в самом центре сияющего круга из свечей неподвижно медитировал Шифу.

Я замер на пороге, его слов.

- Подойди ближе, - наконец раздался его голос. Он прозвучал негромко и спокойно. - И займи место рядом со мной.

Я безмолвно подошёл ближе и, стараясь не задеть свечи, с кряхтением опустился рядом, отзеркалил его позу и приготовился слушать.

Он некоторое время молчал, явно маринуя меня в тишине. Меня же нисколько не смущало такое положение дел, и казалось, нынешний мой настрой уже ничто не может испортить.

- Значит, Угвей рассказал тебе о Тай-Лунге. И это стало причиной твоей... тренировки? - наконец произнёс он ровно, приоткрыв глаза и внимательно осматривая меня.

- О, ещё как рассказал. Вы даже не представляете, как меня осчастливила эта новость, - произнёс я, и в голосе звенела весёлая ирония. - Но что поделать? Бежать некуда.- Я сделал паузу и продолжил с той же энергией: - Да и, как говорил один разумный: если драки не избежать, бей первым. Вот я и решил подготовиться как следует.

Шифу не шевельнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, и было совершенно непонятно, о чём он вообще думал.

- Допустим, ты победишь Тай‑Лунга, - начал он ровным, почти бесстрастным голосом. - Тебе дадут Свиток Дракона. Ты используешь его силу, чтобы устранить угрозу. Но победа бывает разной… - он на секунду замолчал, и тишина в зале сгустилась. - И после неё всегда наступает «после». Что ты сделаешь с этой силой, когда не станет той цели, что заставляла тебя рвать свои мышцы?

«С одной стороны, было даже лестно, что он всерьёз рассматривает сценарий моей победы и получение Свитка Дракона. С другой, уж слишком уж это походило на завуалированное прощупывание почвы: а не сорвусь ли я с катушек, заполучив большую мощь? Что ему на это ответить, если я и сам толком не знал? Да и, как говорится, поздно пить «Боржоми», когда почки уже отвалились», — подумал я.

- Кто сказал, что победить Тай-Лунга - моя цель? - наконец произнёс я, и голос прозвучал тише, но твёрже, чем я ожидал. - Буду честен: я хочу стать сильным, чтобы не бояться за свою жизнь и прожить её на полную катушку. Всё остальное, просто… обстоятельства.

И это была чистая правда. Сейчас я не пытался ничего приукрасить или съязвить.

Шифу не ответил сразу, что-то обдумывая. Его взгляд, всё так же, был устремлён на меня, словно он пытался что-то разглядеть.

- Жить… - медленно, с особым вниманием к слову начал он. - Это не та цель, которую можно достичь... Это, постоянный выбор. Действовать или бездействовать. Созидать или разрушать. И каждое решение оставляет свой след, в других, в этом месте… в тебе самом.

«О нет… только не это… опять философия, мне её вчера выше крыши хватило», - с тоской отозвалась в голове.

- Ой, да без этой философской мути, - не выдержал я. - Я всё понял, на что вы намекаете. Не собираюсь я творить дичь... Ну, там Китай захватывать, секту какую создавать или там резню устраивать. Я в общем-то за добро, за свет, за вот это всё! - развел я руками - Так что просто скажите, кто враг, и я его и покараю. Хоть во имя Луны. Только бы научили.

Я поймал это почти неуловимое движение уголка его рта и решил ковать железо, пока горячо. Возвращаться к философским дебрям мне совершенно не хотелось. Поэтому, прежде чем он успел что-либо сказать, я тут же продолжил, понизив голос до заговорщического шёпота:

- А вот на вашем месте я бы лучше присмотрелся к Тигрице. Она на меня слишком странно смотрит... то ли убить хочет, то ли... - я сделал паузу и опасливо огляделся по сторонам, прежде чем закончить шёпотом: - ...изнасиловать. Я обычно вообще ничего не боюсь… но когда ловлю её взгляд, у меня мороз по коже бегает.

«Серьёзно, пусть с ней поговорит. А то не по себе».

Бровь Шифу дёрнулась и взлетела вверх. Он на миг застыл в полном ступоре, а затем разразился внезапным приступом кашля, прикрыв рот кулаком.

- Я… поговорю с ней, - наконец выдавил он, откашлявшись, и ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

Пауза длилась недолго. Он выпрямился, его взгляд вновь стал собранным и пронзительным.

- Вернёмся к главному, - спокойно произнёс Шифу. - Когда тебя выбрал Угвей… я не верил, что в тебе есть потенциал Воина Дракона. Но вчера я понял - он был прав.- он сделал паузу и продолжил - В тебе есть потенциал… страшный потенциал... И твой путь в кунг-фу начался задолго до того, как ты переступил порог этого дворца.

«Ну что ж, его слова о том, что он не разглядел во меня «избранного», не стали неожиданностью. Но вот резкость, с которой он поменял мнение… Это уже настораживает», - пронеслось у меня в голове.

- И как твой учитель, я помогу тебе развить твой собственный путь, - продолжил он дальше, размеренным учительским тоном. - Я лишь скорректирую его направление, но не стану заставлять свернуть на другую дорогу. Это было бы глупо. -

Он закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями продолжил:

- Вчера ты постиг основы баланса. Сегодня мы откроем в тебе полноценный Поток. То, что я покажу, упорядочит движение твоей ци, успокоит разум и исправит последствия недавнего перекоса. - Закончив, он вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа.

Я не заставил себя долго ждать, обрадовавшись, что мы переходим от слов к делу:

- Да я за любой кипиш, кроме голодовки! Говорите, что делать, - отозвался я, всем своим видом демонстрируя готовность к любой, даже самой сложной задаче.

- Рад, что ты так рвёшься к новым знаниям, - произнёс Шифу с лёгкой, почти неуловимой иронией в голосе. Затем его тон стал спокойным и умиротворённым:- А сейчас сядь поудобнее. Закрой глаза и дыши. Попробуй успокоить своё сознание.

И эти слова немного сбили мой настрой. «Ну, чего я ожидал... он же обещал мне медитацию. Сиди и дыши, не думая. Ладно, попробую... Главное, в этом деле не заснуть и не захрапеть», - подумал я.

Шифу, будто прочитав мои мысли, добавил:

- Не старайся совсем отогнать мысли. Пусть приходят. Размышляй о чём угодно, лишь бы это приносило покой, а не беспокойство. Вся суть, в подготовке ума и тела к тому, что будет дальше. Без этого фундамента никуда. Может, со временем ты создашь свой стиль, свою технику… но начинать всё равно придётся с основы. С неё всё начинается.

«Ну, в принципе, логично. Что же, индивидуализм индивидуализмом, а какая-никакая основа нужна всем».

Я кивнул и на некоторое время погрузился в себя, пытаясь расслабиться и нащупать мысли, способные принести успокоение. Внутренним взором я перебирал образы, от звука дождя за окном до ощущений от горячего источника. Но поток сознания понёсся дальше и неожиданно остановился… на тренировке.

И в уме чётко и плавно начала разыгрываться сцена: вот я медленно разминаюсь, вот перехожу к упражнениям, сосредоточенно соблюдая технику. Дыхание ровное, мышцы помнят каждое движение, а в голове ни суеты, ни лишних слов. Только действие. И в этой мысленной практике внезапно нашлось то самое спокойствие, о котором говорил Шифу.

Так я и сидел, думая о том, как тренируюсь, и в определённый момент мне начало казаться, что я на самом деле нахожусь на тренировке, а не сижу в зале. Ибо я ощущал фантомное движение конечностей и сокращение мышц. Это странное, почти гипнотическое состояние длилось около часа, пока меня не вывел из него голос Шифу:

- Встань.

Я послушно встал и последовал за Шифу. В мышцах была приятная, глубокая расслабленность, а в конечностях — лёгкое, будто ватное, онемение после долгой неподвижности.

- А теперь повторяй за мной, - сказал Шифу, занимая позицию в центре зала. - Постарайся ощутить, как с каждым движением бежит кровь, как отвечают мышцы. Не думай. Отдайся движению.

Он опустился в низкую, устойчивую стойку: ноги широко расставлены и согнуты, спина, как прямая струна. Движение зародилось где-то, у поясницы, — плавный, упругий разворот вправо. Без паузы вес перетек на левую ногу, корпус мягко развернулся влево. Левая рука описала дугу вперед, а правая — назад. Движения были непрерывными, округлыми и медленными, будто его руки плыли в плотной, вязкой среде. Каждое действие вытекало из предыдущего, замыкаясь в бесконечный, плавный цикл.

Я старался повторять его движения. Получалось хорошо, но лишь за счёт постоянного контроля. Как я ни пытался, мне не удавалось перестать думать о каждом движении и отпустить контроль над телом. Сокращение мышц я отслеживал, но вот прочувствовать то самое течение крови, о котором говорил Шифу, у меня не выходило.

Так продолжалось минут тридцать. Наконец Шифу, без тени удивления или раздражения, хмыкнул и спокойно произнёс

- Сносно, - произнёс он, и в его голосе звучала скорее констатация факта, чем похвала. — Но попробуем иначе.

Он подошёл к стене, к сундуку, которого в прошлое моё посещение здесь не было. Подняв тяжёлую крышку, он извлёк четыре браслета — массивные, тусклые, отлитые из незнакомого тяжёлого сплава. Судя по слою пыли, их не трогали десятилетия, а может, и столетия. Каждый был разъединён на две полудуги, которые явно соединялись скрытым механизмом.

- Надень, - коротко сказал он, протягивая мне один из них.

Я молча принял браслет и надел его на запястье. Даже на мою руку он сидел слегка свободно. Когда механизм щёлкнул, металл на мгновение стал ледяным, а затем в руку влилась неожиданная, плотная тяжесть. До колонны, конечно, не дотягивало, да что там, даже до того камня у казармы, но ощущение было таким, будто на запястье мне повесили гирю весом под тонну.

«Нифига себе... Вот это вещь! Где же ты была всю мою жизнь?» - с почти религиозным благоговением промелькнуло у меня в голове.

- Мастер Шифу, что это? И можно ли где-то ещё достать такие? - произнёс я, сделав плавное пробное движение - и оно далось без каких либо проблем. Сам по себе такой вес был для меня чем-то вроде лёгкой разминки, но тем не менее пришлось слегка сменить стойку, чтобы не завалиться набок. И ещё было чувство, будто тяжесть не давила, а распределилась равномерно по всей руке, вплоть до предплечья, словно влилась в мышцы.

- Знал, что тебя это зацепит, - хмыкнул Шифу, и с каким-то удовольствием кратко просветил меня: - Выковал их мастер Лу Цюань, тот, кого звали Мастер Лось. Он был одним из учеников Мастера Угвея. Назвал своё творение «Железными копытами». Легенды утверждают, что его удары, усиленные ими, пробивали любую защиту. А если наполнить их ци… - Шифу сделал паузу, - их вес увеличивается в разы. Мгновенно.

- А минусы будут? Почему вообще они пылятся в сундуке? - спросил я, разглядывая это чудо. Ведь опасения были, ну мало ли, там кровь пьют или душу отнимают...

Шифу взял один из браслетов, повертел в руках, и его лицо стало задумчивым.

- Их главный минус в том, что легче они не станут, - произнес Шифу, что-то вспоминая. - Это начальная тяжесть. Из‑за этого никто не использовал их всерьёз. Начинающие мастера не могут их носить. Ну, один-два — но тогда нагрузка распределится неравномерно. Только полный комплект позволяет распределить вес на всё тело, а новички такого не выдерживают. - Он медленно покачал головой. - А опытным пришлось бы переучиваться, менять стиль под эту тяжесть. Такие вещи обычно подходят только тем, кто их создал. Но твой случай… особенный.

«Вот это мне фартануло... Надеюсь, он мне разрешит носить их постоянно. А если я ещё и утяжелять их научусь… это будет вообще бомба».

Тем временем я надел остальные браслеты на руки и ноги, ощущая, как нагрузка равномерно распределяется по всему телу.

- А теперь попробуй снова повторить движение за мной, - произнёс Шифу.

Я кивнул. Он начал ту же плавную последовательность: разворот из центра, дуга рукой, перенос веса. Я последовал за ним.

Сперва ничего не менялось. Но через некоторое время я почувствовал, как понемногу начал отпускать контроль. Тяжёлые браслеты не мешали, они помогали, и тело с ними ощущалось совершенно иначе.

- Хорошо, - довольно произнёс Шифу, видя, что мои движения стали намного плавнее. - А теперь попытайся ощутить, как при движении перекатываются твои мышцы. Отследи ток крови, идущий по твоему телу. Погрузись в эти ощущения и попытайся слиться с ними.

Я кивнул, не мешая телу продолжать движение. Чётко различал напряжение и расслабление в мышцах — ощущение в принципе не новое, я научился этому недавно. Тогда я попытался почувствовать глубже, и в конечном итоге уловил почти неуловимое, но постоянное течение крови, растекающейся во всех направлениях. Это была не пульсация, а ровный поток: от ладоней и стоп — к центру, от центра — обратно ко всем частям тела.

И постепенно, погружаясь в это ощущение, я начал различать даже стук собственного сердца. Всё остальное отступило куда-то далеко. Грань между движением и ощущением растворилась, и растворилась сама эта грань, между мной и движением, мной и ощущением. Тело дышало, кровь текла, мышцы работали.

Сложно сказать, сколько это продолжалось, я просто потерял счёт времени. В какой-то момент Шифу перестал показывать движения и отошёл в сторону, а моё тело продолжило без него. Так длилось до тех пор, пока краем сознания я не отметил быстрое движение, а именно тёмный объект, стремительно летящий в меня сбоку. Прежде чем успел подумать, тело само резко сместилось в сторону, и я увернулся от короткого деревянного ножа, который с глухим стуком стукнулся в колонну.

Шифу не остановился. Второй нож полетел следом намного быстрее, но на этот раз, вместо того чтобы уворачиваться, моя рука сама вышла на перехват, и я поймал его на лету, пальцы сомкнулись вокруг рукояти почти без моего ведома.

Он хмыкнул и запустил третий — гораздо быстрее. На этот раз тело не успело, и нож ударил мне в грудь... лишь для того, чтобы с глухим стуком отскочить на пол.»

- Хорошо, - произнес довольно Шифу - Ты приобрёл базу. Теперь будем строить на ней. Мы продолжим оттачивать стойки и движения с учётом твоих особенностей. Будем учить тело помнить это состояние, чтобы правильное течение крови и ци стало для него таким же естественным, как дыхание.

----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 30

Тао-Тай от 3-го лица.

Возвращение в стены Нефритового дворца вызывало у Тао-Тая смешанные чувства. С одной стороны, его по-прежнему терзала обида за давнее изгнание. С другой, к этой горечи настойчиво примешивались ностальгия и тёплое ощущение возвращения в место, которое когда-то было его домом.

Как и большинство учеников Нефритового дворца, он попал в него из сиротского приюта. Однако между ним и другими учениками была разница: в то время как большинство забирали с окраин Империи, он оказался родом из её самого сердца — из столицы, именуемой Запретным Городом. На тот момент, когда его забрали во дворец, ему было пять лет.

А попал он в приют ещё младенцем: воспитатели рассказывали, что его принесли в разгар многолетней, опустошавшей земли чумы. Голод был привычным спутником, но детей усыновляли редко. Чаще судьба их была предопределена: достигнув определённого возраста, они отправлялись в услужение к знати.

Именно знать, финансировавшая приюты, и диктовала правила. Чтобы будущие слуги были хоть немного подготовлены, детей пытались обучить всему — от грамоты и счёта до других, более практичных навыков. И здесь Тао-Тай проявил себя прекрасно. Он впитывал знания, словно губка, и уже к четырём годам бегло читал и производил сложные вычисления.

Воспитатели предрекали ему светлое будущее, даже если усыновления не случится. И что удивительно, это будущее наступило стремительно. В Нефритовый дворец его забрал лично мастер Угвей, находившийся тогда в столице по своим делам.

С первых дней Тао-Тай был очарован величественной красотой этого места. Было видно, что дворец переживал не лучшие времена, но даже в своём угасающем величии он поражал воображение. Нефритовый дворец оставался многолюдным: в нём обитали два десятка учеников разного возраста, большинство — сверстники Тао-Тая, а также пятёрка мастеров-наставников, не считая самого Угвея.

С первых же дней началось обучение искусству кунг-фу. Как и всю детвору, Тао-Тая восхищали мастера, творящие у них на глазах почти что чудеса. И ничто не предвещало беды, пока вскоре не выяснилось, что к боевому искусству кунг-фу у него нет ни малейшей склонности. Несмотря на гениальный ум, он просто не мог чувствовать своё тело так же, как остальные ученики.

Но вопреки опасениям, изгонять его не стали. Напротив, Угвей приблизил его к себе, приняв в круг личных учеников — как и его ровесницу, Сову Фэнхуан. Этот выбор удивил обитателей дворца, ведь Фэнхуан была самым настоящим гением, которого считали будущим наследником Угвея. На голову Тао-Тая обрушились насмешки. Однако Угвей оставался непреклонен, утверждая, что в нём скрыт особый потенциал, который лишь нужно раскрыть.

Тао-Тай слушал его и не отчаивался. Всё свободное время он проводил в Великой библиотеке Нефритового дворца, в её общедоступной секции. Казалось бы, этот зал был бесконечным хранилищем бесполезного: никаких грозных боевых техник, тайных циркуляций ци или сокровенных мудростей. Лишь знания, собранные со всего света, в основном, бесчисленные рецепты, трактаты по ремёслам, поэтические сборники и хроники. Но даже это не мешало ученикам извлекать из сухих строчек, будь то способ варки мыла, состав чернил или метафора в стихах — некий сакральный смысл, углублявший их понимание кунг-фу.

Для него же свитки говорили на ином языке, прямом и захватывающем. Его ум будоражила не туманная эзотерика, а ясная идея созидания: непреложная логика превращений, чистая сила пропорций, прямые причинно-следственные связи. Пока другие медитировали на "единство ингредиентов", он жадно впитывал конкретику: свойства растений, температуру плавления металлов, историю случайного открытия масла. Вскоре простого изучения стало мало. Он начал экспериментировать, и оказалось, что обладает поразительным, почти инстинктивным пониманием материалов. Стоило ему лишь представить, как вещества могут взаимодействовать, как его разум тут же предлагал десятки путей их применения, а руки будто сами знали, что делать.

Когда Тао-Таю исполнилось десять лет, в стенах дворца появился новый ученик, его ровесник по имени Шифу. Тот вскоре стал его первым и, на долгое время, единственным другом. Их сблизила общая слабость: в кунг-фу Шифу отставал так же безнадёжно. Но там, где тело Тао-Тая навсегда оставалось глухим к учению, Шифу постепенно начал слышать их тихую музыку. И когда он превзошёл друга, то не стал насмехаться. Напротив, Шифу всякий раз первым протягивал руку помощи, указывая на его гениальный ум и пытаясь утешить тем, чего не было у других. И Тао-Тай работал с ещё большим рвением, развивая то единственное, что у него было.

К четырнадцати годам в нём созрел амбициозный замысел. Заручившись одобрением Угвея и поддержкой Шифу, Тао-Тай приступил к своему первому масштабному проекту — созданию тренировочного зала. Это должен был стать воплощением всех накопленных знаний: интуитивного чувства материала, законов счёта, а также навыков, отточенных в плотницком, алхимическом и кузнечном ремёслах. Всё это сплавилось в единое понимание механики, ставшее для него истинным искусством. Работой двигала тихая, упрямая вера: если его тело оставалось глухо к искусству движения, то пространство, созданное его волей и разумом, может стать проводником в недоступный ему мир кунг-фу...

И когда последняя деталь была установлена, его ждал величайший триумф — и самое горькое разочарование в жизни. Зал и вправду работал. Прекрасно работал! Помогал всем, кроме него самого. Ученики расцветали, их движения становились чёткими и сильными. Этот зал в полной мере раскрыл талант Шифу, который из отстающего резко выбился в число лучших. А Тао-Тай стоял посреди своего творения, этого идеального механизма для развития завистливо смотрел на остальных и чувствовал себя самым беспомощным учеником во всём дворце.

Он построил лестницу, по которой взбирались другие, но для его собственных ног ступени оставались незримыми и недоступными.

Именно тогда в нём созрела одержимая, жгучая идея: построить механизм, который не будет раскрывать чужой потенциал, а сделает сильнее его самого, сильнее любого ученика, сильнее мастеров Нефритового дворца. Он создал его за считанные дни: сложную конструкцию из полированной стали, призванную компенсировать все его слабости. Но ей требовался источник энергии, которого у него не было. И тогда он совершил отчаянный шаг.

Тихо проникнув в запретное хранилище, он взял Сферу Беспредельной Мощи. Его уникальное понимание материалов, то самое внутреннее видение, подсказало, как соединить артефакт с механизмом, сохранив целостность обеих структур. В момент соприкосновения сталь и магия слились, а механизм ожил, наполнившись тихим, ровным гулом, исходившим из самого его нового сердца.

Угвей, явившийся в этот миг, не оценил ни гениальности, ни отчаяния, стоявших за этим поступком. Он приказал отключить машину. Тао-Тай отказался. Он чувствовал мощь и безграничный потенциал своего детища, делавшего его всемогущим, и попытался это доказать, яростно продемонстрировав возможности механизма. Чтобы учитель наконец увидел!

В ответ Угвей лишь с безмерной печалью покачал головой, одним стремительным, неотвратимым движением извлёк Сферу из его творения. Тогда Тао-Тай в порыве чувств назвал его старой сумасшедшей черепахой, неспособной видеть дальше собственного носа.

Изгнание последовало незамедлительно. И вначале Тао-Таю казалось, что его вышвырнули с позором, но на деле всё свершилось тихо, почти по-семейному. Ему даже вручили кошелёк с деньгами на первое время, последний, ни к чему не обязывающий жест. Тао-Тай не стал ни умолять, ни оправдываться. Глухая, удушающая обида не давала ему раскрыть рот. А Шифу... Шифу тогда сделал резкое движение вперёд, но его плечо коснулась лапа Угвея. Он замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и мог лишь шокированно смотреть вслед уходящему другу...

И вот сейчас Шифу привел Тао-Тая и его сына к небольшому приземистому зданию — бывшей мастерской дворцового механика. К своему удивлению, Тао-Тай узнал свои старые владения, ведь изначально это было всего лишь обычным гостевым домом, но когда-то он выклянчил его у Угвея и обустроил для своих нужд. Именно в этих стенах рождались его первые, наивные и гениальные изобретения.

И почти ничего не изменилось, разве что к стене приросла неуклюжая каменная пристройка. Как выяснилось, предыдущий механик посчитал нужным устроить там кузницу. Тао-Тай, едва взглянув на это «творение», лишь презрительно хмыкнул, ведь в его глазах не было никаких соображений, способных оправдать постройку этого убожества, когда прямо рядом располагалась великая кузница Нефритового дворца.

На заднем дворе их ждали целые горы металлолома, остатки механизмов с церемоний посвящения в Воинов Дракона. Осмотрев эту груду, Тао‑Тай буркнул:

- Всё в переплавку. Это даже не сталь, а простое железо, да и то не закалённое как следует.

Следующей точкой, куда они двинулись, стала упомянутая кузница Нефритового дворца. Она представляла собой исполинскую пещеру, вырубленную в скале буквально в паре десятков шагов от мастерской. Воздух в ней был не просто тёплым, он гудел и искажался от сконцентрированного жара, исходившего из самого её сердца.

Этим сердцем был Солнечный Горн — одно из величайших чудес Дворца. Это был не просто очаг, а древний артефакт: массивная каменная чаша, установленная в середине помещения, в глубине которой без единой щепки топлива вечно пылал неугасимый огонь. Его пламя было живым, переливалось багрово-золотым светом, а исходящий от него жар мог расплавить любой известный металл.

Тао‑Тай, ещё минуту назад хмурый и раздражённый, замер на пороге. А потом резко, без всякого предупреждения, с ним случилось преображение. Хмурость как ветром сдуло, черты лица ожили, осветились изнутри. Он подскочил к горну с неожиданной для его грузной фигуры лёгкостью и, кажется, едва сдерживался, чтобы не припасть к раскалённому камню губами. Руки его повисли в воздухе, готовые обнять это чудо, пальцы вздрагивали, жаждая прикоснуться.

Затем его взгляд, одержимый и быстрый, запрыгал по залу. Он скользнул по исполинским наковальням, по каменным полкам, где в пыли покоились инструменты и литейные формы; по сложным механизмам у задней стены, служившим для плавки металла и приведения в действие молота. И Бородавочник засуетился, забегая от одной вещи к другой, стирая лапой пыль с рычагов и столешниц и тихо приговаривая: «Папочка вернулся... домой».

Даже его сын, обычно невозмутимый, округлил глаза, осматривая исполинский горн. Шифу, стоявший в тени, тихо хмыкнул:

- Да… Это одно из величайших творений мастеров кунг-фу, - произнёс он, глядя на вечное пламя. - Они вплели в этот камень саму суть ци, и с тех пор его жар не угасает уже тысячу лет. Многие, и древние, и нынешние, мастера пытались повторить это чудо, но ни у кого не вышло...

Тао‑Тай, всё ещё прижимая к груди какой-то инструмент, фыркнул — громко и вызывающе:

- Магия? Чудо? - Он резко повернулся, и в его глазах горел вызов, смешанный с абсолютной уверенностью. - Глупости! Это не магия - это технология! Древняя, забытая, но технология! Дайте мне ресурсы, время и доступ к архивам, и я не просто «повторю» её, я поставлю эту технологию на поток!

Шифу лишь покачал головой, и не стал спорить. Он терпеливо ждал, пока Тао‑Тай не обойдёт и не ощупает лапой каждый закоулок кузницы, не проверит каждый рычаг. И лишь когда бородавочник наконец удовлетворился, они двинулись к тренировочному залу.

Когда они вошли в тренировочный зал, перед Тао‑Таем открылась картина полного разгрома. Его гордость, механизм «Семь Дубинок Забвения» — стоял обездвиженный: одна дубинка была оторвана, несколько нижних валов погнуты. Лес деревянных воинов, некогда созданный с кропотливой точностью, превратился в груду щепок и обломков. Дальняя несущая колонна, служившая опорой потолку и осью для валов, оказалась почти расколота надвое — вероятно, её поразили осколки разлетевшихся деревянных воинов. Из труб в полу доносилось шипение уходящего газа, «поле смерти» больше не извергало своих огненных языков.

На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Её нарушил лишь Бьян‑Зао, который спокойно вошёл внутрь и с чисто академическим любопытством принялся рассматривать стойку с тренировочным оружием, будто на экскурсии в музее.

А потом, по всем залам и переходам Нефритового Дворца прокатился не крик, а вой... Яростный, протяжный, на три этажа вверх, сотканный из чистой, неразбавленной отцовской ярости и профессиональной обиды гения-механика.

- НУ, ПАНДААА… ПОООО… ГОООООДИИИИИ!

Но долго на месте Тао‑Тай не задержался. Глаза его, ещё секунду назад застилаемые бешенством, прояснились и наполнились раздражением. Он тут же понял, что главная поломка должна быть в узле распределения энергии. Чтобы проверить догадку, они спустились в подзальное пространство, где стояли промежуточные механизмы. Те оказались целы. Тогда они двинулись ещё ниже. В пещеру, откуда уже на лестницу тянуло влажным, густым жаром и доносился мерный рёв потока воды. Пещера не была тёмной: её стены и свод слабо светились синеватым светом старого мха и блёклым мерцанием кристаллов, прораставших меж камней.

И в конечном итоге их взорам открылось кладбище механизмов. Всё, что должно было передавать силу от огромного водяного колеса, крутившегося в бурном потоке кипящей подземной реки, было попросту переломано и разметано. Погнутые валы, шестерни с сломанными зубьями; разорванные в клочья муфты, всё вопияло об одном: о чудовищной, одномоментной перегрузке, что вызвала разрушение механизма.

- Как! - вырвалось у Тао-Тая преувеличенно-трагическим шёпотом, когда он замер, уставившись на это зрелище. - Как он это сделал? - жалобно повторил он. - Предохранители должны были сработать! Конструкция была рассчитана на века! — Он прижал обломок шестерни к груди, рухнул на колени и драматично закатил глаза. - Он уничтожил моего первенца! Моё лучшее творение, того, кого я любил! Того, кем я гордился!

Тут раздалось сдержанное, но отчётливое покашливание. Бьян-Зао, его настоящий, плоть от плоти сын, стоял, прислонившись к стене, и безразлично наблюдал за спектаклем, лишь один глаз слегка подергивался. Тао-Тай на мгновение отвел взгляд от механического «сына» к живому, словно лишь сейчас вспомнив о его существовании, и продолжил, хотя пафос в его голосе слегка пошатнулся:

- Я ему отомщу. Жестоко и беспощадно! Или я... не Тао-Тай! Сначала я...

- Кхм-кхм-кхм, - раздалось новое настойчивое покашливание со стороны Шифу. Увидев, что Тао‑Тай умолк и повернулся к нему, мастер задал единственный практический вопрос: - Починить сможешь?

- С деталями я бы собрал передачу за полчаса. Вот только смысла в этом не вижу, - с сожалением начал он, проводя лапой по погнутому валу. - Всё это надо переплавить. Построить заново, с новыми решениями. Возможно, в механизме был какой‑то критический изъян… Да и признаться, они безнадёжно устарели... Ведь мы строили их для другого времени, да и я сам тогда мало что смыслил. По сути, этот зал — игрушка для детишек. А у тебя… - он кивнул куда‑то вверх, - там теперь лбы здоровые...

- Заново? - переспросил Шифу и в его ровном голосе послышалась лёгкая, но заметная нотка сомнения. - Это займёт наверное много времени… А ученикам нужно где‑то тренироваться ... Пусть они и практически переросли нынешние тренажёры — все, кроме Панды, — но… я‑то считал твои механизмы идеальными. Ты и вправду уверен, что сможешь сделать лучше?

- ЭТО Я НЕ СМОГУ?! - голос Тао‑Тая взметнулся, его глаза вспыхнули обидой и чистейшей яростью изобретателя, чьё мастерство поставили под вопрос. - Да я мигом сконструирую такие тренажеры, такие прочные, продуманные, коварные и изуверские, что ты и твои ученики будете молить меня, величайшего гения тысячелетия, вернуть всё как было! Так что хватит сомневаться! Зови всех слуг для помощи, и мы начинаем немедленно!

Шифу стоял, слегка склонив голову набок, и с лёгкой ухмылкой наблюдал за внезапной вспышкой одержимости. Он узнавал этот огонь в глазах старого друга — тот самый, что загорался в них ещё в детстве, стоило Тао-Таю заговорить о механизмах. Не говоря ни слова, Шифу лишь коротко кивнул и, развернувшись, вышел из пещеры, чтобы собрать тех самых работников, что только вчера завершили работу над воротами.

И вскоре работа закипела. Предстояло разобрать весь тренировочный зал до основания: демонтировать уцелевшие механизмы, освободить смежное помещение, служившее складом, и объединить его с основным залом, чтобы расширить арену. Тао‑Тай провёл там больше времени, чем планировал. Оставить всё без своего пристального надзора он не мог, и дело было не только в перфекционизме.

Существовала реальная опасность: какой‑нибудь неловкий слуга мог повредить трубы, ведущие к Полю Смерти. А в них под высоким давлением шёл горючий газ из подземного источника. Газ был крайне летуч и взрывоопасен. Одно неверное движение, и последствия могли стать катастрофическими.

Весь хлам и демонтированные механизмы свозили к кузнице на тележках, которые Тао‑Тай наскоро сколотил из подручных обломков. Однако слуги наотрез отказывались входить внутрь — кузница, казалось, вызывала у них панический, почти суеверный страх. Они останавливались у самого порога, бросали груз и спешно отступали.

Когда к вечеру основные работы по разборке зала были завершены, он, не теряя ни минуты, взялся за следующее: разработку чертежей и выплавку первых деталей. К его удовольствию, выяснилось, что склады Нефритового Дворца по‑прежнему забиты рудой разных сортов, пылившейся там уже веками...

Первой и самой главной заменой станет новый двигатель всего. Его примитивная конструкция водяного колеса уступит место сложному механизму, который будет черпать энергию не только из напора, но и из самого жара воды. Зачем изобретать сложные способы, когда прямо здесь, под ногами, бьёт готовый, неиссякаемый источник?

О да, его творения должны стать идеальным орудием пытки… то есть тренировки. Он сохранит суть, но вдохнёт в механизмы новую душу — душу расчётливого садиста.

Семь Дубинок Забвения сохранят форму, но обретут разум. Валы не будут просто крутиться. Они станут реагировать: менять угол наклона, бешено ускоряться или резко тормозить, едва почуяв попытку приноровиться. Также они смогут вращаться в обратную сторону, замирать, ломая любой ритм. А дубинки превратят воздух в хаос, нанося удары по ломаным, неестественным траекториям, которые невозможно просчитать.

Черепаху Мудрости он оставит без изменений. Её чаша-неваляшка, заставляющая искать равновесие в бою, совершенна в своей простоте. Но её совершенство не означает безопасность. По краям зоны будут скрыты механические блоки. В решающий момент боя из них будут выстреливать стальные шесты, сбивая с толку и ломая концентрацию, ненадолго обездвиживая нерасторопных бойцов.

Лес Деревянных Воинов канет в прошлое. Вместо деревянных болванок появятся манекены из закалённой стали с индивидуальными часовыми механизмами. Они запустятся автоматически, как только ученик ступит на арену, и начнут вращаться без всякого удара. Но главное, они не будут стоять на месте. Под полем скроется сеть пазов, а в основании каждого воина — механизм для перемещения. По невидимым рельсам стальные фигуры начнут двигаться: смыкаться строем, расходиться, окружать и заходить с тыла.

Поле Огненной Смерти также претерпит изменения. Раньше нужно было просто уворачиваться от пламени. Теперь сама арена станет активным противником. Из пола с оглушительным лязгом будут взметаться стальные шесты, и перегородки, ломая траекторию прыжка и запирая путь к отступлению.

А воздух над всем этим хаосом станет опасным лабиринтом. Кольца с шипами придут в хаотичное движение: одни закрутятся волчком, другие закачаются, как маятники, третьи поползут по скрытым рельсам, создавая постоянно меняющуюся ловушку.

Но и этим его разум не ограничивался. Безостановочно прокручивались идеи для принципиально новых тренажёров... Всё это он обязательно воплотит. И очень скоро...

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 31

От лица По

Весь мой день превратился в странный, почти медитативный ритм. Пока на мне были «Железные копыта», я без труда повторял за Шифу плавные, цикличные движения. Тело слушалось, мышцы тянулись, позы выстраивались почти сами собой. Но в этой лёгкости таилась какая-то неправильность.

Кажется, что и Шифу удивляла моя способность схватывать на лету всё более замысловатые последовательности.

Он постепенно усложнял движения, поясняя, как их можно встроить в собственный боевой стиль. Мол, в зависимости от предпочтений, разные связки по‑разному направляют и усиливают циркуляцию ци.

А ещё он начал дополнять их простейшими боевыми элементами: приёмами, блоками, уклонениями.

Время шло, и потихоньку, полегоньку это бесконечное махание руками и ногами начало меня утомлять — не столько физически, сколько морально. Даже пребывая в том самом «ощущении потока», когда тело движется почти без участия мысли, я скучал по настоящей, тяжёлой, выжимающей пот тренировке.

И, разумеется, я не удержался и заикнулся об этом. Формального запрета-то и не было — вчерашние слова Шифу касались лишь медитаций и свитков, да и то до полного восстановления. А восстановился я практически полностью, как выяснилось, ещё за ночь.

Разрешение пришло почти мгновенно, но было обставлено безапелляционным условием. Никакого самоистязания в одиночку. Только под его надзором или под взором самого Угвея. Вслед за этим прозвучал совет, больше похожий на указание: совмещать новые плавные связки с силовой работой и уделять больше времени медитации. Последнее не вызвало у меня особого энтузиазма…

- Насчёт совмещения я согласен, это логично - начал я, стараясь говорить как можно рассудительнее, и кивнул в сторону стен Зала, увешанных древним оружием. - Судя по рассказам мастера Угвея и снаряжению, которое здесь представлено, большинство мастеров прошлого были... своеобразными... Но что до медитаций... Конечно, я понимаю, они нужны для настройки ума и тела. Вопрос в другом: можно ли с их помощью стать по‑настоящему сильнее?

Конечно, передо мной был пример Угвея, просидевшего долгие годы в почти беспамятном состоянии, твердя себе один и тот же вопрос, пока не нашёл ответ и не обрёл силу, казавшуюся почти божественной. Но я считал его исключением из правил.

Шифу не ответил сразу. Он застыл в раздумье, его взгляд ушёл куда‑то вглубь себя, а затем он начал говорить спокойно, но с глубокой, почти благоговейной ноткой уважения в голосе:

- А отчего же нельзя? Можно… Есть один мудрейший и сильнейший Мастер Яо, нынешний глава Совета Кунг‑фу. Он как раз с помощью одних лишь размышлений и медитаций, без единого движения, постиг и раскрыл тайны вселенной, которые иным не давались и за сотни лет изнурительных тренировок.

Он сделал паузу. Его глаза, обычно острые и сдержанные, теперь светились непривычным, почти фанатичным блеском.

- Его постижения, - продолжил Шифу, и голос его стал тише, но оттого ещё весомее, - лежат за гранью простой силы. Они — о природе вещей, и самой ткани реальности. И сила, которую он обрёл… она иного порядка. Он прикоснулся ко всезнанию. Ему достаточно одного взгляда, чтобы прочесть сокровенные тайны в душе любого, даже если видит его впервые.

«Вот это уже серьёзно», - промелькнуло у меня в голове. Ведь если верить описанию Шифу, этот Мастер вполне мог бы узнать, что я из другого мира… Хотя, если подумать... есть ли смысл бояться? Здесь и так существуют понятия реинкарнации и переселения душ.

- Но и это ещё не всё, - тем временем продолжил Шифу. - Он открыл техники, почти не требующие ци. Или требующие её так мало, что применить их способен даже не мастер кунг‑фу, если сумеет постичь суть. Одна из них… - он сделал паузу, давая мне проникнуться весом его слов, - …называется «Железное Сердце». Она позволяет умножить физическую силу… в тысячу раз, а еще...

Чем больше он рассказывал, тем яснее становилось: эта личность — очередной местный «читер». Будучи пяти лет от роду, он якобы разгадал какой‑то древний свиток неизвестного происхождения и после этого настолько преисполнился познаний, что встал вровень с Угвеем в его лучшие годы, а в чём‑то даже превзошёл.

Пожалуй, главным открытием для меня в этой истории стала даже не феноменальная сила Мастера Яо, а та неожиданная, почти детская увлечённость, с которой о нём рассказывал Шифу.

В его глазах, обычно таких сдержанных и оценивающих, вспыхнул тот самый огонёк беззаветного восхищения, который я видел разве что у сына соседа, взахлёб пересказывавшего легенды о подвигах великих воинов из старых свитков.

«Ну да… У всех свои тараканы. Не удивлюсь, если и у него в тайной комнате припрятана коллекция фигурок этого самого Мастера Яо», - ехидно мелькнуло у меня в голове.

Шифу, видимо, заметил мою реакцию. Он резко кашлянул в кулак, поправил складки одежды, и его лицо вновь обрело привычную каменную сдержанность, а голос — ровный, наставительный тон.

- На сегодня достаточно теорий. Сейчас мы отправимся на тренировочную площадку, - объявил он, уже поворачиваясь к выходу. - Проверим, насколько улучшились твои рефлексы по сравнению с первым разом. И главное, сможешь ли ты применить на практике то, что я тебе сегодня показывал. Ты продемонстрировал... впечатляющую способность усваивать движения. Но теория — теорией, а практика — практикой.

Я лишь кивнул, и мы направились за Пятёркой, которая на этот раз занималась в соседнем здании. Судя по стеллажам, доверху забитым свитками, это была местная библиотека. Собрав всех, мы двинулись дальше.

Пройдя заученным маршрутом, вскоре мы подошли к той самой площадке, где меня недавно укладывали на лопатки. Однако тренироваться там теперь было попросту негде.

Всё её пространство оказалось захвачено полномасштабной стройкой. Повсюду лежали штабеля тёсаного леса и аккуратные груды металлических деталей. В центре этого упорядоченного хаоса возвышался скелет огромного деревянного крана. Между штабелями сновались слуги, завозя на телегах всё новые материалы.

А на месте тренировочного зала зияла прямоугольная яма, вырубленная прямо в скале. Из её глубины поднимался лёгкий пар. Вид этой стройки и странного проёма в камне заставил на мгновение замереть не только меня — вся Пятёрка застыла, но размышлять и глазеть было некогда.

Шифу, не оглядываясь и не замедляя шага, уже сворачивал на узкую тропу, ведущую вниз. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Так мы вышли на очередную тренировочную площадку. Она была куда просторнее прежней, но вид у неё оказался гораздо более суровым. Ровная каменная плита, огороженная с трёх сторон скалами, с четвёртой резко обрывалась в пустоту, открывая головокружительный вид на долину внизу.

- Мастер Шифу… — начал я, невольно отступая от края. — Может, перейдём в другое место? Как-то жалко портить площадку... Уверен, к концу нашей тренировки тут всё будет в воронках и трещинах. А если склон обрушится?

Шифу лишь фыркнул, глядя на меня со смесью снисходительности и лёгкой иронии, и произнес:

- Рад, что ты наконец озаботился сохранностью построек Нефритового дворца, Панда. Но можешь не переживать. У нас есть артефакты, способные управлять камнем. Мы используем их уже много лет для всех восстановительных работ... Да и сегодня ты будешь отрабатывать базовые связки, а не просто так махать кулаками, круша всё подряд.

«А, ну да... Теперь понятно, откуда под площадкой такое огромное прямоугольное отверстие. Не вручную же они его вырубали…» - мелькнуло в голове.

- Ну тогда я спокоен… Ломайте меня полностью, — ехидно произнёс я, расправляя плечи и поигрывая мышцами.

Это вызвало сдержанные смешки у Гадюки, Богомола и Обезьяны. Журавль лишь хмыкнул, а вот Тигрица, как всегда, сверлила меня взглядом, в котором читалось всё — от раздражения до брезгливого презрения.

Шифу же обвел всех взглядом и начал выстраивать очередь моих спарринг-партнёров. Первым шёл Обезьяна, за ним — Журавль, потом Гадюка, затем Богомол. И уже в самом конце, будто ставя весомую точку, — Тигрица. Всем им он изложил единую задачу: проверить мои рефлексы и помочь отработать базовые навыки, не прибегая к сложным приёмам и не стремясь к моему силовому подавлению.

После этого Шифу обратился ко мне, указав снять утяжеляющие браслеты и обуздать грубую силу, сосредоточившись на плавности, точности и контроле.

Моей задачей на данный момент была только защита: блокировать, уклоняться, держать удар. Он добавил, что если я покажу себя достаточно хорошо, к концу занятия можно будет отработать и атакующие движения.

Закончив с инструктажем, Шифу кивнул Тигрице, и они отошли к самому краю площадки, формально, чтобы обсудить дальнейший план тренировок Пятёрки.

Я же надеялся, что Шифу всё же прислушался к моим утренним намёкам — не к той тупой шутке про изнасилование, на которую вряд ли кто-то повёлся бы, а к тому, что Тигрица сейчас — настоящая бомба замедленного действия.

А ведь я пытался ранее с ней заговорить, но она постоянно уходила в игнор. В ответ на любой мой жест от неё шли лишь волны почти осязаемого напряжения и раздражения, которое, казалось, она старательно копила, чтобы в один момент взорваться. И я думаю, итог этого взрыва не понравится ни мне, ни окружающим.

Вообще как вариант, мы могли бы получить очередной аниме-штамп. Ведь все части уже на месте: есть и злодей, и избранный, который должен его остановить. В этом уравнении не хватает лишь любовной линии. А как говорится, от ненависти до любви — один шаг.

Я прямо вижу, как Тигрица копит в себе все свои негативные эмоции, чтобы в какой-то момент перейти на «тёмную сторону» под драматичный саундтрек, бросить мне вызов, проиграть, или выиграть в эпичной битве — и внезапно обнаружить, что ненависть волшебным образом превратилась в любовь.

И сомневаюсь, что подобные чувства были бы взаимны — я вообще стараюсь о подобном не думать. Будь на моём месте кто‑то другой — ну, как их там, квадробуры? — они бы, наверное, были всеми руками за. И кто знает, может, такие и попадали сюда, в своем теле... и , наверное, натворили дел... извращенцы.

Ведь… подозрительно, как некоторые гуманоидные животные здесь похожи на людей. И чаще всего это кошки или собаки… Пятипалые конечности, те же группы мышц, схожее строение. Даже первичные и вторичные половые признаки… в общем, да. Никто не щеголяет шестью сосками или чем‑то столь же экзотическим.

Мои размышления прервал Обезьяна. С характерной для него неуёмной энергией он уже подпрыгивал на месте, потирая лапы.

- Ну что, Большой парень, покажешь, чему научился? - бодро выпалил он, и его взгляд буквально искрился азартом.

- А почему бы и нет? - ухмыльнулся я в ответ и медленно, почти нехотя, принялся расстёгивать полудуги браслетов. Иллюзий я не строил, я знал, что в бою мне пока нечего противопоставить ни ему, ни остальным из Пятёрки. Но показать достойный результат... на это ещё можно было надеяться.

Металл, нагретый за день, соскользнул с запястий и щиколоток. Тело мгновенно откликнулось непривычной лёгкостью, ведь я таскал груз в четыре тонны весь день. Однако вместе с физической тяжестью слегка померкло и ощущение «потока». Оно никуда не делось, просто стало менее явным, и отодвинулось на второй план.

Я встряхнул кистями, сделал шаг вперёд и занял стойку, ту самую базовую, с которой начинались сегодняшние плавные связки. Ноги сами встали на нужную ширину, спина выпрямилась, ноги заняли позицию защитную, но открытую, и я кивнул ему.

Напротив меня Обезьяна не замер в чёткой стойке. Он слегка присел, словно сжимая пружину, вес тела перенёс на переднюю ногу, а задняя лишь слегка касалась земли пальцами. Лапы были расслаблены, но не болтались, они висели в воздухе, готовые в любой миг взметнуться вверх, вбок или вперёд.

Я кивнул ему, показывая, что готов.

И он тут же рванул с места в стремительном акробатическом прыжке — и вот уже оказался в полушаге от меня.

Я мгновенно осознал, что его скорость была сродни той, что я помнил по Росомахе. Но теперь, в отличие от первого противника, я видел не какой-то смазанный рыжий шквал, а ясную, управляемую последовательность: мощный толчок пружинистых ног, сгруппированное в полёте тело, мягко приземлялось на согнутые конечности — и готовность к новому броску, заложенная в самой этой позе.

Первый его удар был одиноким и чётким, почти учебным — прямой выпад в грудь. Нарочито правильный, нарочито медленный, будто дающий время на осознание.

Моя лапа пошла навстречу. Я пытался не просто подставить конечность, а воспроизвести тот самый круговой, принимающий жест, который Шифу вбивал в меня весь день. Получилось коряво — локоть ушёл вверх, движение больше походило на толчок. Но принцип сработал. Удар, встреченный таким образом, не врезался, а словно обтекал предплечье, уводя свою силу вскользь.

Второй последовал почти сразу — уже быстрее, с другого угла, ниже. Я успел развернуть корпус, подставив мышцы. Снова. Затем — третий, четвёртый… Обезьяна разгонялся, как мотор, выходя на предельные обороты. Он не стоял на месте — он вихрем кружил вокруг, делал короткие акробатические прыжки с разворота, подсекал, менял уровень атаки.

Я блокировал, парировал, уворачивался, цепляясь за простые приёмы, вбитые в мышечную память за день. Они выходили криво, с запаздывающим скрипом.

И поэтому я часто открывался под его новые удары, он также настойчиво заставлял включать в защиту и мои ноги, атакуя низко и жёстко. Иногда мы прерывались, и он показывал, в чём была ошибка.

Да, было бы глупо ожидать, что приемы и движения, отработанные в спокойной и размеренной обстановке зала, сразу получились бы идеальными на быстрой, по-настоящему динамичной тренировке.

Я совершал все эти движения почти инстинктивно — тело само реагировало на угрозу, молниеносно и без раздумий. В этом-то и заключалась проблема. Ощущение потока увлекало меня по накатанной колее, тогда как реальный бой требовал постоянно менять траекторию, сходить с привычного маршрута.

Впрочем, я быстро нашёл способ это исправить. Чтобы действие становилось не просто быстрым, а по‑настоящему правильным, требовалось вмешательство сознания.

А именно мгновенная, мысленная сверка своего движения: «Сейчас я сделал вот так… а должно быть вот эдак». Попытка уловить ошибку, пока она ещё длится, и тут же, на лету, подправить следующий шаг.

И это приносило плоды. Движения начали меняться, становясь лучше не после, а прямо в гуще схватки.

Все изменения встраивались в мой «нулевой стиль» на ходу. Каждое отклонение, каждый перенос веса становились чуть точнее, чуть экономичнее. Но за скорость обучения приходилось платить, мой мозг просто вскипал от двойной нагрузки.

Следующим со мной спарринговался Журавль.

Первые мгновения спарринга с ним были чистым хаосом. Я просто не знал, как блокировать его удары. Только‑только подстроившись под резкие атаки Обезьяны, я столкнулся с принципиально иным подходом.

Его удары были непредсказуемы. В один момент крыло могло стать жёстким и плотным, чтобы нанести короткий и резкий удар. В другой — оно расслаблялось, становилось гибким и хлёстким, чтобы обойти блок.

Мои привычные защитные движения, рассчитанные на жёсткие удары, не срабатывали.

К примеру, я ставил предплечье на пути, а крыло либо обвивало его и било по корпусу, либо, за счёт скорости и неожиданной смены характера атаки, попросту обходило мою защиту.

А также он постоянно менял рисунок атаки. Широкий взмах одним крылом отвлекал, а в этот момент второе крыло или быстрая нога находили открытое место.

Бывало, что он атаковал обоими крыльями, и мне приходилось иметь дело сразу с двумя разными типами ударов, что сбивало с толку и не давалось сходу.

Хуже всего были подсечки. Короткие и точные, несильные, но поставленные так, чтобы выбить опору именно в момент моего шага. Я падал постоянно.

Мне пришлось перестраивать свой «нулевой» стиль на ходу. Я понял, что нельзя заранее знать, каким будет удар, и чувство потока здесь почти не помогало. Нужно было встречать его уже в движении, мгновенно подстраивая блок под характер атаки в последний момент.

Вместо того чтобы ставить жёсткую преграду, я начал стараться направлять силу крыла в сторону, по касательной, уступая и перенаправляя её.

Шифу, закончив к тому времени разговор с Тигрицей, подошёл ближе и плотно взялся за мою отработку. Он то и дело прерывал спарринг, чтобы коротко поправить мою стойку или движение, объясняя суть ошибки, прежде чем мы снова продолжали.

Спарринги с Гадюкой и Богомолом шли по одному и тому же сценарию: меня методично опрокидывали и прокатывали по пыли всей площадки. Но каждая такая «прогулка» приносила свою пользу.

Я начал инстинктивно искать более устойчивые позиции. Тело, помимо моего сознания, училось подстраиваться под их манеру: против резких, сбивающих с толку рывков Гадюки ноги сами расставлялись шире, корпус опускался ниже, вес смещался на переднюю часть стопы.

Против молниеносных, точечных тычков Богомола — корпус уходил в лёгкий, постоянный «кивок», а ступни смещали точку опоры.

А ещё я учился правильно падать. Не валиться плашмя, а гасить импульс: подворачивать голову, вжимать подбородок в грудь, собирать тело в тугой комок и уходить в перекат через плечо или бок.

Тело запоминало это движение — рывок, группировка, встреча с землёй не позвоночником, а раскрытой лопаткой, немедленный толчок ладонью или стопой для подъёма. С каждым разом я проводил на земле всё меньше времени.

В общем, вся тренировка изрядно потешила моё самолюбие, но в любой бочке мёда есть ложка дёгтя. Ведь чем дольше она тянулась, тем сильнее разыгрывалась голова, сдавливаемая тупой, пульсирующей болью.

Контраст был разительным: тело не испытывало никакого дискомфорта, оставаясь послушным и удивительно лёгким — ведь их удары, не оставляли ни боли, ни даже привычного онемения. То ли я стал прочнее, то ли они сегодня попросту щадили меня.

К счастью, после спарринга с Богомолом мне наконец дали передышку. Прислонившись к прохладной поверхности камня и пытаясь заглушить навязчивый гул в висках, я бросал косые взгляды на остальных.

На лице Шифу читалась всё та же, скупая на эмоции, деловая удовлетворённость. Но на лицах остальных мелькало нечто вроде уважения. Мой взгляд, скользя по ним, невольно остановился на Тигрице. И от выражения её лица по спине пробежал холодок.

Раньше её эмоции было легко интерпретировать. Во взгляде была лишь колючая, как заноза, неприязнь. А под ней — смутная, почти детская обида, будто я отнял нечто по праву принадлежавшее ей. Это было понятно. С этим можно было жить.

Теперь всё было иначе. Раздражение и обида никуда не ушли, но превратились во что-то новое. Словно та самая «игрушка», из‑за которой она злилась, вдруг перестала иметь значение. Её взгляд изменился: в нём появилась тяжёлая, незримая связь, будто нас обручили, а я уже успел ей изменить. Её взгляд перестал просто сверлить. Он начал меня ощупывать — медленно, неотрывно, с непривычной и пугающей пристальностью.

«Твою мать! Что ей такого сказал Шифу?! Такое чувство, что теперь она и вправду хочет меня изнасиловать!» — в панике пронеслось у меня в голове.

Я тут же уткнулся взглядом в Шифу, ища ответа на его невозмутимом лице. Но он прочитал мои широко открытые, почти умоляющие глаза совсем иначе...

Шифу слегка кивнул, и в уголке его рта дрогнуло нечто, похожее на безоговорочное одобрение.

- Вижу, ты уже жаждешь продолжения, - произнёс он своим ровным, методичным голосом, в котором не было ни капли сомнения. - Что ж, теперь можно попробовать отработать помимо защитных ещё и атакующие движения. Посмотрим, как ты применяешь то, что сегодня отработал, в практическом боевом спарринге…

Его взгляд скользнул к Тигрице, и продолжил:

- Тигрица. Ты следующая. Пора напомнить ему разницу между учебным спаррингом и настоящим противостоянием. Ты, кажется, и так горишь желанием.

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 32

На Boosty запускаю открытый опрос по поводу романтики в сюжете. Нужна ли она здесь вообще или нет - окончательный выбор за вами. А там уж я буду думать, как это реализовать, чтобы не шла кровь из глаз ...

----

Я застыл напротив Тигрицы, нас разделяло всего несколько шагов. Её тяжёлый взгляд по-прежнему скользил по моему телу, будто я был куском мяса, а она решала, с какого бока удобнее приступить к разделке. В ответ я лишь напряжённо вглядывался в её лицо, пытаясь угадать, о чём она вообще думает.

Шифу же стоял между нами, словно живая граница, и давал последние наставления. Голос его был спокоен, но казался слишком расслабленным.

- Серьёзные травмы недопустимы, - продолжал он, - но… - Он обернулся, окинув меня изучающим взглядом с ног до головы - учитывая, что Панда обладает… исключительной живучестью, ты, Тигрица, можешь применять весь арсенал своих техник. В пределах, разумеется, разумного.

- Ты же, Панда, должен попытаться приспособиться к натиску Тигрицы, - произнёс он, уже обратившись ко мне. - Думаю, ты и сам знаешь, насколько учебные спарринги отличаются от настоящего боя… учитывая твою битву с Росомахой.

Он сделал паузу, дожидаясь уточняющих вопросов, но их не последовало. Молча отойдя на положенную дистанцию, он бросил коротко: - Можете начинать.

Вся моя поза выражала готовность к ее атакам. Из разговора с Гадюкой, я узнал, что стиль Тигрицы — это в основном молниеносные атаки по слабым местам, с упором на нападение, а не защиту.

Но внезапно вместо стремительной атаки, она плавно склонилась, практически в почтительном церемониальном поклоне, сложив лапы перед собой — словно перед настоящим поединком, а не учебным спаррингом. Мне же пришлось с запоздалой заминкой повторить её жест.

И даже после этого она не двинулась с места. Лишь подняла взгляд. Её янтарные глаза, превратившись в две узкие, щелочки, заставили меня замереть.

- Ты готов, брат мой? - её голос прозвучал тихо, ровно и так леденяще, что по спине пробежали мурашки.

То же место и то же время. От 3-го лица

Тигрица ждала. Не движения, а слов. Но Панда лишь молча замер, но и это молчание было для неё достаточно красноречивым ответом. Да, готов. Или думает, что готов. Она не собиралась давать ему поблажек. И уж тем более не собиралась давать их за его мысли и наглые слова.

Когда ранее Шифу позвал её для разговора, она ожидала обсуждения тренировок, новых свитков, циркуляции ци, в общем чего-то достойного и важного.

Вместо этого мастер с непроницаемым лицом спросил, не испытывает ли она к Панде… особых чувств. Намёк был тонким, но недвусмысленным: Шифу, оказывается, успел выслушать бредовые подозрения Панды — и, что было самым невыносимым, отнёсся к ним со всей серьёзностью.

И главное, Шифу не читал ей нотаций. Не одёргивал, не требовал объяснений. Вместо этого он, сохраняя свою каменную невозмутимость, начал рассказывать историю из своей молодости. Историю о промедлении, об упущенном шансе, о чувстве, которое, не будучи вовремя признано, обратилось в тихое, пожизненное сожаление. Суть была ясна и невыносима: «Если что-то чувствуешь — действуй. Иначе потом будешь жалеть».

Чувство смущения и злости, вспыхнувшее тогда в ней, было настолько острым и жгучим, что она едва не вышла из себя прямо перед учителем. Она, мастер кунг-фу, лучшая из Пятёрки, посвятившая всю жизнь дисциплине, силе и чистоте искусства… И этот животный комок мышц и упрямства посмел не просто подумать, но и внушить Шифу, что она… что она может хотеть этого. Низменного. Пошлого. Такого, о чём даже думать противно.

Тогда, сквозь пылающий от ярости и унижения разум, она выдавила из себя чистую, как она считала, правду: призналась, что разочаровала Шифу, и боится разочаровать его ещё сильнее — тем, что Панда может внезапно стать намного сильнее неё.

В ответ она услышала не упрёк, а горькое признание. Шифу сказал, что она, как и другие ученики, никогда не разочаровывала его. Напротив, это он разочаровал их, ослеплённый своими амбициями и грузом прошлой ошибки. Он не стал называть имён, но Тигрица мгновенно поняла. Тай Лунг. Тень, навсегда отброшенная на сердце учителя.

Затем он произнёс, что если она действительно хочет стать Воином Дракона, то стремиться к этому следует только по зову своего сердца, а не его воли.

Ведь, в конечном счете, титул — это лишь ярлык, а не суть силы. Истинное мастерство рождается изнутри. Шифу напомнил ей, что многие величайшие воины прошлого негласно носили звание Воина Дракона, даже не прикасаясь к древнему свитку. Их величие было выковано ими самими.

Тогда Шифу сделал шаг вперёд, и его последние слова прозвучали уже не как наставление, а как тихое, но неоспоримое благословение. Он сказал, что примет любой её выбор, если она воспримет его опыт как урок. Ведь для него она никогда не была просто ученицей. Она была ему дочерью. И ей не нужно было быть кем-то другим. Главное, чтобы её путь был её собственным и вёл к счастью.

Эти слова обрушились на Тигрицу, вызвав бурю чувств и предательскую влагу перед глазами. В неудержимом порыве она резко обняла Шифу — стремительно и крепко, застигнув учителя врасплох. Почти в тот же миг, охваченная внезапной робостью, она отпрянула и отвернулась, словно пытаясь скрыть смущение. К её глубочайшему облегчению, никто этого не заметил — каждый взгляд в зале был прикован к учебному спаррингу Панды и Журавля, гремевшему на другой стороне двора.

И вот сейчас, возвращаясь от мыслей к реальности, она увидела его ответ — медленный, почти непроизвольный кивок. Этого было более чем достаточно. Теперь она начисто выбьет из этого безмозглого комка шерсти и мускулов, все его грязные, ничтожные мысли. Чтобы он навсегда уяснил: такая, как она, никогда не станет желать внимания такого, как он.

В тот же миг она отбросила все размышления и рванула вперёд, стирая дистанцию между ними.

Её первый шаг был под углом, второй — резкой опорой на внешний край стопы, что придало вращению стремительное ускорение. В этом движущемся вихре её лапа, сжатая в кулак, описала короткую, неотразимую дугу. Удар пришёлся точно в цель — в солнечное сплетение Панды. Он устоял, хотя его массивное тело дрогнуло, приняв на себя всю силу удара, и волна сотрясения прошла от груди до самых пяток.

Панда начал сводить предплечья вниз, пытаясь поймать последовавший удар в корпус. Но того, на который он рассчитывал, не последовало.

Вместо этого Тигрица, использовав инерцию первого удара, будто не прекращая того же быстрого вращения, привела в движение вторую лапу, до этого скрытую за её спиной. Молниеносно выписав ею короткую, хлёсткую дугу снизу вверх.

Раздался глухой, мощный удар. Апперкот впился точно под челюсть. Голова По резко дёрнулась назад, зубы стукнулись с сухим, болезненным щелчком, а энергия удара на миг оторвала его тяжёлое тело от земли. В глазах поплыли тёмные круги, мир накренился и поплыл.

Тигрица не дала ему ни мига на восстановление. Всё ещё в опасной близости, она молниеносно сгруппировалась и, оттолкнувшись от пола, всем телом, как таран, врезалась ему в грудь. Затем её тело резко выпрямилось — короткий, взрывной толчок, передавший ему импульс, рассчитанный на то, чтобы окончательно выбить дыхание и отправить тяжёлую тушу в неконтролируемый полёт.

Панда с хрипом выбросил воздух из лёгких, и его отбросило в сторону. Но он не полетел беспомощно — тело само сгруппировалось в резкий кувырок. Его ноги упёрлись в камень, пытаясь затормозить. Деревянные сандалии на лапах не выдержали и разлетелись вдребезги с сухим треском. Обнажённые когти впились в камень и, высекая искры, прочертили по плитам глубокие борозды.

Тигрица же, выполнив в воздухе короткое сальто, приземлилась на полусогнутые лапы и мгновенно вернулась в боевую стойку, будто и не сходила с места.

Панда, тем временем, всё-таки сумел погасить остатки инерции. Гулко втянув воздух, он медленно, с преувеличенной небрежностью провёл лапой по челюсти.

- Как-то это не по-сестренски, - язвительно произнес он.

Его тон и развязная поза пытались говорить только об одном: «Меня это не впечатлило». А его взгляд, потерявший чёткий фокус, беспорядочно скользил по её фигуре, цепляясь за детали, на миг задерживаясь в области груди. И это наблюдение вызвало у Тигрицы чувство бешенства.

Она не могла знать, что всё это, его показательно-развязные слова и вид, было лишь попыткой выиграть время. Драгоценное время, чтобы сфокусироваться на её расплывающемся силуэте, заглушить пронзительный звон в ушах и обуздать внезапные мысли. Мысли, что вспыхнули не от тяжести её ударов и не от скорости, а из-за одного её вопроса:

- Ты готов, брат мой?

Но дело было даже не в словах, а в том, как она их произнесла. В той самой интонации, которая заставила его мозг в панике выдернуть из глубин архив с грифом «Не вспоминать. Никогда». В нём лежала самая трешовая игра по мотивам аниме с рейтингом 18+, из‑за которой у него сформировалось стойкое предубеждение к аниме в целом и к японцам в частности. Сюжета он уже не помнил, но в мельчайших, жутких деталях всплыла одна из персонажей — психопатка‑извращенка. Та тоже говорила «Братец мой» точно таким же, пронизывающим холодным тоном. И там, по сюжету, она вырубала свою цель, связывала, оттаскивала в подвал и… делала с ним нехорошие, извращённые вещи. В общем… кхм, дело было тёмное. Герою предлагались «выборы» в стиле «вилкой в глаз или… не вилкой в другое место».

Панда уже было собрался отбросить эту мысль как очередную блажь, навеянную сотрясением и головной болью.

Но её следующие слова помешали этому, ведь Тигрица, бросив новый уничижительный взгляд, буквально прошипела:

- Ты ещё пожалеешь о своём ко мне отношении.

Панда замер. «Какое ещё отношение?» Ведь он старался держаться нейтрально. Не лезть, не провоцировать. А она с самого начала смотрела на него волком. Но что, если этот её взгляд был не ненавистью, а... извращённой симпатией?

Ведь это она подглядывала в купальнях. И это она первая кинулась вытаскивать его из-под балки, несмотря на всё своё показное презрение. А теперь она услышала от Шифу, что он её боится… И что, если в её искажённом восприятии это выглядит не как страх, а как отвержение её… внимания?

«Бред, - тут же отрезал он сам себе. - Полный бред.»

Тигрица не стала ждать ответа. Без фырканья и рыка она вновь пришла в движение, рванув в его сторону. В определённый момент её тело резко прижалось к земле, чтобы совершить мощный толчок ногами — и вот она уже взмыла в воздух по низкой, пологой траектории, собираясь с разворота ударить ему в висок.

Тело Панды отреагировало само — не блоком, а уклонением. Он резко, почти неуловимо сместил голову вбок и вниз, и даже этого едва хватило. Её нога пронеслась в миллиметрах от его уха с коротким, шипящим свистом рассекаемого воздуха. Он почувствовал, как ветер от удара обжёг висок.

Не сбавляя темпа, Тигрица, достигнув каменной стены, оттолкнулась от неё всем телом, создав короткий и мощный импульс. Она не прыгнула, а мощно оттолкнулась обратно, и это движение создало раскручивающий импульс.

Её тело в полёте мгновенно закрутилось в тугую спираль, и в последний миг она выпрямила лапы, обрушив накопленную силу жёстким, сконцентрированным ударом прямо в голову Панды, который только что успел повернуться.

Он успел поднять согнутые предплечья в последнее мгновение, приняв удар на жёсткий заслон. Мускулы выдержали, а лапы не дрогнули.

Но сила нашла обходной путь. Удар, остановленный, но не отбитый, был нанесён с коварным смещением. Вся его энергия, перелилась в тело Панды волной и швырнула его в противоположную сторону. Он впечатался в скальную стену спиной с таким громким гулом, что камень дрогнул, покрывшись густой паутиной трещин.

Панда в полной мере прочувствовал всю силу столкновения. Мир замедлился, став неестественно чётким. Он успел осознать, что если бы блок запоздал хоть на миг, сотрясением бы не отделался. Нокаут был бы неминуем. И если его недавние мысли насчёт Тигрицы верны… то потом его, под предлогом помощи, наверняка оттащили бы в какое-нибудь тихое место.

Следующая мысль взбодрила его, словно удар током. Где-то он слышал, что перед неадекватами нельзя показывать страх. Значит, сейчас ему нельзя падать. Нельзя закрывать глаза. Ни на секунду.

«Стоять. Держать спину к стене. Защитить тылы... и не ронять мыло в купальнях», - пронеслось в его сознании.

И ещё до того, как тело коснулось земли, мышцы напряглись, и он резко вскочил, приняв низкую, готовую стойку, пытаясь уловить следующий шаг противницы. Его собственное движение сопровождалось внезапным приливом сил, который полностью растворил границу между разумом и телом.

Тем временем Тигрица, видя, что удар не причинил ему серьёзного вреда, немедленно воспроизвела приём. На этот раз разгон был длиннее, яростнее. Её тело, закрученное в тугую спираль, превратилось в живой, неудержимый снаряд, нацеленный на то, чтобы обрушить на Панду удвоенную, убойную силу.

Но то, что произошло дальше... сильно удивило Тигрицу.

Вместо уворота Панда резко оттолкнулся от стены. И тогда, ошеломляюще, вопреки всей своей грузности, он почти в точности повторил её фирменный разворот. Его версия была грубой, неотёсанной, лишённой её врождённой грации, но пугающе быстрой. Всё произошло настолько внезапно, что Тигрица просто не успела изменить траекторию. Ей ничего не оставалось, кроме как принять атаку в лоб.

Столкновение было подобно взрыву. Воздух захлопнулся с глухим хлопком. В момент удара Панда ощутил, как сквозь его тело прошла сокрушительная вибрация — волна чистой, необузданной силы. Он лишь стиснул зубы и продолжил движение вперёд, всей своей тяжестью продавливая атаку противницы.

Тигрица же, столкнувшись с непробиваемой массой, почувствовала, что её удар был поглощён. Используя отдачу, она молниеносно согнулась в упругую дугу, резко оттолкнулась и совершила стремительный скачок вверх, мгновенно разорвав дистанцию.

Поглотив атаку, Панда продолжил движение по инерции, но уже значительно замедлившись. Он резко сгруппировался, сделал короткий кувырок и рухнул на пол. Приземлившись на согнутые, напряжённые ноги. И его взгляд мгновенно выцепил Тигрицу, мягко приземлившуюся на пружинящие лапы, и тут же, без паузы, в один прыжок сократил расстояние, попытавшись ударить её лапой.

Но она уклонилась, пропустив атаку над своей головой, и нанесла серию ответных ударов ему в уязвимые места — не слишком сильных, но достаточных для того, чтобы Панда начал защищаться. В ответ тот принял защитную стойку: высоко поднятое колено прикрывало пах и солнечное сплетение, а скрещенные предплечья образовывали щит для головы.

Оставаясь в постоянном движении, он смещал корпус и менял положение рук и ног, принимая удары на наиболее прочные места.

Тигрице вдруг стало интересно, насколько долго он продержится. С лёгким, почти презрительным хмыком она обрушила на него самый настоящий шквал ударов… — лапами и ногами, стремительно и без перерыва, вращаясь подобно разъярённому волчку. Это был лишь начальный уровень её коронной техники — «Тысяча яростных тигриных ударов». Ведь учебный спарринг не требовал настоящей силы, только чёткость, скорость и безупречный контроль.

Но даже этот сдержанный вариант был отточен годами изнурительных тренировок. Сначала — на стволах железных деревьев, которые со временем начинали трещать и сминаться под её напором. Затем и на стальных плитах, от которых её кулаки отскакивали с металлическим звоном, оставляя вмятины.

И вот сейчас она ощущала то же самое, словно её кулаки вновь обрушивались на упругую, живую сталь. Панда выдерживал всё. Он не умел перенаправлять энергию, не пытался уклоняться — он просто впитывал её силу, глушил её в толще своих мышц и костей.

Она без труда находила бреши в его обороне, её удары точно ложились в открытые места меж блоков, но он не реагировал. Ни хрипа, ни стона, лишь глухой звук удара по живому массиву. И, к её нарастающему, едкому раздражению, Панда начинал подстраиваться, его блоки становились чуть раньше, движения корпуса — чуть точнее. Он учился. Прямо сейчас, под её ударами.

Тогда она начала вкладывать в каждый удар ещё больше силы, пытаясь не просто бить, а сместить, опрокинуть, сломать его устойчивость. Однако Панда будто пустил корни в камень, превратившись в неприступную, живую скалу, которую не брал её напор.

Единственным её достижением стало то, что под этим беспрерывным, давящим шквалом он начал медленно, почти незаметно, сползать по камню. Его когти, впившиеся в плиты, оставляли за собой глубокие, искрящиеся борозды, а от точек, куда ложились её удары, поднимался едва заметный пар.

Так продолжалось до момента, совершенно неожиданного для неё самой. Он внезапно намеренно открылся — приняв серию ударов в голову на выставленную для блока лапу, и в тот же миг его свободная лапа рванула прямым ударом. Простым, но собранным в одну точку, невероятно быстрым и тяжелым.

Тигрица поняла, что уклониться уже не успевает, и резко подняла блок. Вся тяжесть и сила удара легли на её предплечья. Она не стала гасить её — лишь провела сквозь себя, и энергия с резким треском ушла в камень, оставив под её ногами сеть трещин.

Следом на неё обрушился новый удар. И ещё один. Тигрица не стала отходить или контратаковать. Она решила посмотреть, что он будет делать дальше. И постепенно, к её нарастающему удивлению, эти простые, грубые атаки начали меняться. Ритм участился, удары стали чаще. Движения стали короче, удары — хлёстче и резче. Исчезли лишние замахи — неуклюжий размах сменился жёстким, экономным вбрасыванием кулака — движение, которое она знала слишком хорошо.

Это уже не были просто удары огромной силы. Это были точные, выверенные атаки — её атаки. Вернее, их тяжёлое, угловатое, но пугающе точное подобие.

И Тигрице приходилось прилагать много усилий, чтобы сдерживать его натиск. Энергия, пробивавшая блоки, с каждым разом вдавливала её глубже в камень, оставляя в площадке всё более глубокие трещины. А после одного особенно мощного удара под её ногами образовался небольшой, но однозначный кратер.

Удовлетворив своё любопытство, она мигом нашла уязвимость в его пока ещё сырой, подражательной технике. Чётким, точно вколоченным ударом ноги она заставила его пошатнуться, нарушив равновесие, и в тот же миг, не дав опомниться, применила один из более продвинутых приёмов, вплетённых когда-то в «Тысячу яростных тигриных ударов», — «Железную ладонь ярости».

Её движение было обманчиво плавным, даже томным, будто она не наносила удар, а лишь касалась воздуха. Мир на миг застыл, а затем всё произошло следующее: невесомое касание обернулось сильнейшим импульсом, который впечатал её лапу прямо в грудь Панды.

Он отлетел к стене, гулко ударившись о камень спиной. На его груди, прямо над сердцем, зияли пять параллельных, рваных полос, из которых медленно сочилась кровь. Но он, не дав себе и мига на боль, с хриплым рыком оттолкнулся от стены и снова ринулся вперёд.

Тигрица встретила его яростный бросок коротким, сокрушительным вращением. Она не просто отбила удар, она выпустила накопленную энергию одним точным, разрывающим движением. Панда был отшвырнут к скале с такой абсолютной силой, что образовал в каменной толще расщелину, обрушив град камней и взметнув густое облако пыли.

Прошло несколько долгих секунд. Движения не было, и Тигрицу начало охватывать беспокойство, не переусердствовала ли она? Пока в гробовой тишине не послышался сдержанный шорох, а за ним, глухой скрежет камня.

Из клубов пыли и каменной тьмы медленно выплыла лапа, ухватившаяся за край разлома, затем вторая. Они упёрлись, будто пытаясь раздвинуть камень. Глубоко в тени, во мраке, на миг вспыхнули два узких, кроваво-красных отсвета. На мгновение показалось, будто из разлома поднимается нечто чуждое... но нет, это был лишь Панда… который вышел из расщелины ровно и неспешно, без видимых усилий. Теперь он снова стоял перед ней — вид спокойный, почти отстранённый. Лишь грудь, искромсанная свежими царапинами, да медленные капли крови, стекающие по шерсти, напоминали, что с ним кое-что всё же произошло.

- Ну что, Панда? - Голос Тигрицы прозвучал резко. Она пыталась добиться хоть какой-то разумной реакции, опасаясь, что он просто-напросто ушёл в себя. - Оценил чистое мастерство?

- Круто, - хмыкнул он, поднимая на неё свой спокойный взгляд. - Давай ещё.

Внутри же он кричал благим матом. Последние удары Тигрицы, по его ощущениям, были чертовски чувствительными. Но до того момента, когда он начнёт харкать кровью, как те полупокеры из сянься, дело было очень далеко. Телесная боль была, но она не шла ни в какое сравнение со сверлящей огненной головной болью. Ведь он с самого начала драки насиловал собственный мозг, пытаясь запомнить, разобрать и адаптировать каждое её движение.

- Уверен, что выдержишь ещё? - произнесла Тигрица, и в её словах прозвучало не угроза, а обычный вопрос.

- Абсолютно. Не волнуйся за меня... мне не больно. Ты же знаешь, что мои… вкусы крайне специфичны. - Он медленно провёл лапой по кровоточащим царапинам. - Так что можешь лупить хоть до тех пор, пока я не превращусь в кусок окровавленного мяса. Всё стерплю.

«Больной ублюдок», - холодно, почти отстранённо отозвалось в сознании Тигрицы. Но следом, подавляя вспышку брезгливого раздражения, пришла и другая мысль: действительно, обычные удары на него не действуют. Он всё стерпит.

Её глаза, сузившись, изучали его. Она не находила ни тяжёлого дыхания, ни дрожи в перенапряжённых мышцах.

«Посмотрим, как ты...» - начало мысли мелькнуло и было резко, почти физически, оборвано. Помедлив на секунду, она вдруг вспомнила, в чём заключалась её задача. Проверка Панды. Помощь в его прогрессе.

Это осознание не принесло облегчения, но придало её раздражению новое, холодное направление. Она должна помочь ему — выковать из этой грубой, бездонной силы настоящее мастерство. Не ради него, конечно. А ради того, чтобы в будущем, когда она получит заветный титул Воина Дракона, ей не было стыдно за собрата по оружию, который должен этому титулу соответствовать.

Глава 33

Тренировочный спарринг возобновился. Тигрица снова ринулась вперёд, но это было уже не то смазанное мелькание, каким она была для Панды ранее. Теперь её движения, оставаясь быстрыми, стали читаемыми. Тигрица явно давала противнику время не только на реакцию, но и на осмысление.

Но по иронии судьбы это лишь усугубило его состояние. Замедленный темп и чёткость её действий позволили ему видеть слишком много. Он отслеживал не только её движения, но и свои собственные. Раньше, в быстром бою, всё было смазано, и его ошибки тонули в скорости. Теперь он видел каждое своё опоздание, каждый неверный угол, лишнее напряжение в мышцах, и всё это с болезненной ясностью.

Это знание давило непосильной тяжестью. Его сознание, и без того разрываемое головной болью, пыталось одновременно анализировать её технику, исправлять свои промахи и просто успевать за боем. Мозг, перегруженный до предела, дал сбой. Мир перед его глазами поплыл и завертелся, движения Тигрицы снова слились в сплошные полосатые разводы, а из носа тёплой струйкой хлынула кровь.

Шифу, наблюдавший за всем со стороны, мгновенно заметил перемену в Панде, тот двигался с совершенно затуманенным, отсутствующим взглядом. Мастер мысленно выругался, он ведь предполагал, что так и произойдёт — и уже собрался прервать спарринг, как вдруг...

Сознание Панды, оторвавшееся от реальности, ухватилось за память тела. И в этом хаотичном потоке перед внутренним взором всплыло одно, то самое движение. Плавный, почти томный замах… и за ним — сконцентрированный в одной точке взрыв.

И в следующий миг его тело неестественно напряглось. Мышцы взбугрились под шерстью, сжавшись в предельном усилии. Предплечье, готовящееся к удару, не просто замахнулось — оно выстроилось в идеальную, невидимую линию. Лапа раскрылась не в кулак, а в жёсткую, готовую к удару ладонь.

Взгляд Тигрицы резко сузился, тело замерло на долю мига, пронзённое сигналом опасности. Рассудок ещё пытался анализировать стойку, но тело уже действовало. Мощный толчок — и она уже летела назад, в сторону, куда угодно, лишь бы не оставаться на пути этого удара.

Лапа Панды, не встретив цели, с силой прошла по воздуху, завершив свою прямую траекторию. Но вложенная в удар мощь, не найдя выхода, вырвалась наружу иным путём. Воздух перед его ладонью резко схлопнулся с оглушительным, сухим хлопком, породив грубую ударную волну.

Тигрица едва ушла от эпицентра. Краем волны её всё же зацепило. Её не ударило — её отшвырнуло. Она приземлилась не на лапы, а на плечо, с жёстким скольжением по камню, и лишь затем сумела перекатиться и вскочить в низкую стойку.

Ударная волна, подняв пыль, ещё какое-то время рвалась вперёд, прежде чем окончательно рассеяться.

От лица По:

Мда. Ну, по крайней мере, шизу я не словил, - промелькнула усталая мысль. - Хотя, по правде сказать, лучше бы я потренировался с "глюком", чем с Ней.

Опять. Чёртова закономерность: стоит принять одну бредовую мысль как данность, как на подходе уже следующая, ещё более идиотская. Ладно, ладно, я всё ещё пытаюсь убедить себя, что это просто бред. Ведь по итогу оказалось, что мазохистом в Нефритовом дворце являюсь сейчас я, а не обитатели.

Не надо мне этих сюжетов в духе «яндари», ей-богу. У нас здесь Китай, а не Япония, это у них там, как известно, в большинстве конченые. И, что характерно, в этой вселенной они тоже исторически были теми ещё затейниками... Хорошо хоть, сейчас сидят тихо.

Мысль, отвлёкшись от абстрактных страхов, вернулась в привычное, болезненное русло. И правда, кто знает, помогала ли Тигрица мне раньше по доброте душевной, или это была изощрённая форма вредительства...

Но эта боль была платой за прогресс, и прогресс был колоссальным. Я впитывал её движения, её приёмы, её уклоны и тут же, прямо в гуще спарринга, переламывал их, подгоняя под себя. И в какой-то момент понял, что процесс пошёл сам. Навязчиво. Неудержимо. Я уже не мог остановиться: перед глазами безостановочно мелькали её атаки, а тело, будто опьянённое, требовало всё новых и новых повторов.

Именно поэтому к концу спарринга меня так неудержимо тянуло всё бросить, перестать сдерживать силу и просто лупить в пол, поднять спасительную завесу из пыли и щебня, прямо как в той схватке с росомахой. Но я изо всех сил вцепился в свою волю и держался.

И в этот миг предельного напряжения тело совершило это само, а именно выполнило тот самый приём, что когда-то отправил меня в полёт.

Самое жуткое было в том, что я понятия не имел, как он работает. В памяти был лишь смутный образ: плавный взмах лапы, впечатавшийся мне в грудь. Тело, повинуясь ему, создало не точную копию, а вольную импровизацию. Но именно это искажённое действие и позволило понять суть оригинала.

И вот теперь я понимаю: «чувство потока», которое до сих пор меня не отпускает, — это самый настоящий чит. Проще сказать, за что оно не отвечает, чем перечислить, за что отвечает. И я, как ни странно, прочувствовал его в бою в полной мере. Это, не то «единство разума и тела», о котором мне ранее говорили. Оно будто добавляет второй, параллельный поток сознания, который не умеет анализировать, зато умеет действовать. И даже запоминать.

А между тем зрение понемногу прояснялось, и оглушительный звон в ушах начал стихать. Я наконец разобрал слова Шифу:

- Ну как... Панда, как? Как ты умудряешься доводить себя до такого? Сначала до изнеможения физического, а теперь ещё и умственного! Что же мне с тобой делать?!

- Понять и простить? - виновато шаркая ногой, ответил я. Я и сам не знал, что со мной можно сделать. Что вообще поделаешь с тем, кто по собственной дурости доводит себя до помутнения рассудка?

Шифу в ответ лишь тяжело вздохнул. Он явно что-то хотел сказать, но сдержался и промолчал.

- Мастер, - вмешалась Гадюка, плавно подползая ближе, - но как такое возможно? В спарринге с нами он оттачивал именно свои приёмы, но не копировал их так, как в бою с Тигрицей! - В её голосе слышалось неподдельное удивление.

Остальные тоже подтянулись, окружив меня полукругом. В их взглядах читался интерес, но уже не было какого-либо шока — видимо, ко всем моим выходкам они начали привыкать.

Шифу окинул всех взглядом и заговорил, и в голосе его вновь появилась привычная размеренная твёрдость:

- Способность перенимать движения и техники, сама по себе не чудо, - начал Шифу. - Этот навык приходит с годами и глубоким погружением в любое дело. Не только в боевые искусства. - Он сделал паузу, подбирая слова. - Вот, например, опытный кузнец с одного взгляда определит и состав стали, и следы молота, и сможет повторить результат.

Я мысленно кивнул его словам, ведь, к примеру, мой отец обладал похожим навыком. Он мог определить, как готовили блюдо, даже не пробуя, а лишь по запаху. Вплоть до того, на каком огне его держали. Я тоже кое-что умел, но только после того, как пробую на вкус. Не так тонко, как отец, но составить примерный рецепт — какие ингредиенты и как их смешали — худо-бедно мог.

- Этот навык может быть и врождённым, - продолжил тем временем Шифу, проводя рукой по бородке. - Тогда дарованный разум видит суть вещей сразу и применяет её интуитивно, без малейших усилий. Будто вспоминает то, что уже знал.

- О чём-то подобном я читал, - в раздумье добавил Журавль, проводя крылом по клюву. - Кажется, в древних свитках это называют «Светом Постижения».

Я же мысленно простонал, ибо опять пошла какая-то мистическая метафорическая муть. Ну, хотя бы называется «Светом Постижения», а не «Светоносный Эманационный Порыв Абсолютного Понимания».

- Учитель! - не выдержал тем временем Обезьяна, подпрыгнув на месте. - То есть вы считаете, что Панда… - Он, наверное, хотел сказать «гений» или «монстр», ну, в общем, все те слова, которые повторяются в сянься каждую строчку.

- Нет, - спокойно, но твёрдо перебил его Шифу, и в его глазах мелькнула искорка привычной усмешки. - Скорее, я думаю, дар приобретённый. Но это… меня озадачивает.

Он задумался, его брови чуть приподнялись, и начал размышлять вслух:

- Возможно, он обрёл его в своих тренировках. Однако тело и дух составляют лишь часть пути. Для подобного умения необходим развитый, гибкий разум. Именно поэтому в Нефритовом дворце хранится столько свитков, не имеющих отношения к кунг-фу. Мудрость, знание, понимание мира — всё это оттачивает ум. А ум отточенный… он способен схватывать и воспроизводить даже то, чего, казалось бы, никогда не изучал.

Он сделал паузу, сложил руки за спиной, и в уголках его рта дрогнула ехидная усмешка.

- А ты, Панда… не похож на того, кто оттачивал разум, - добавил он.

Я в ответ лишь развёл лапы в стороны и преувеличенно гордым, пафосным голосом заявил, выпятив грудь:

- Ну, значит, я просто особенный. Единственный и неповторимый, цените меня!

А в голове тем временем проносилась совсем другая мысль: «Ну, если так подумать… Я же родом из информационной эпохи. Из мира, где я ежедневно сталкивался с объёмами знаний, в сотни раз превосходящими всё, что доступно здесь. Та эпоха и требовала умения учиться: хватать на лету, анализировать и применять чужие идеи. Да, я многое забыл и отбросил как хлам. Но сам механизм обработки информации никуда не делся, он наверное просто адаптировался к новым реалиям».

- Кто бы сомневался, - раздался тем временем холодный фырк Тигрицы.

Она стояла неподалёку, гораздо ближе, чем обычно, и являла собой разительный контраст со мной. На ней всё так же было безупречно чистое красное кимоно. Моя же одежда была в плачевном состоянии: шорты превратились в лохмотья, а тапки и вовсе отправились в мир иной.

- А что это, собственно, меняет? - произнёс я, проигнорировав шпильку Тигрицы, почесывая начавшие активно заживать царапины, и добавил: - Ну, раз у меня этот навык, разве это плохо? Зато, может, и догоню остальных, не тратя на это годы.

- Меняет это многое, - отозвался Шифу, складывая руки в рукава. - Да, с таким преимуществом ты сможешь догнать Пятёрку… если, конечно, не сгоришь раньше.

- Это почему? - Я насторожился, почувствовав холодок по спине и смутное предчувствие подставы.

Вместо ответа Шифу внимательно оглядел меня, хмыкнул и произнёс размеренно:

- Если ты уже вошёл в состояние непрерывного потока, то он навсегда слился с твоим умением. Ты будешь впитывать знания всегда и везде, даже против воли. Именно поток заставляет мастера безостановочно оттачивать навыки. И ты не сможешь это выключить — не на твоём уровне.

С этими словами он выполнил тот самый приём, что и я раньше, но теперь — медленно. Он просто показал, как тот должен выглядеть. И этого хватило. Волна боли, вспышкой пройдя по телу, заставила меня едва сдержать стон. А следом накатило другое — жуткое, неотвязное желание повторить. Я и повторил — раньше, чем успел подумать. К счастью, Пятёрка рефлекторно рванула в стороны. Снова воздух хлопнул, породив ударную волну. А я, прочувствовав этот приём в полной мере, понял, что могу повторять его часами.

Шифу, наблюдая за этим, лишь хмыкнул:

- Что и требовалось доказать. Вот, видишь? Тело уже само требует действия.

- Ну что ж, - пожал я плечами, прикинув, что, пожалуй, так даже лучше. - Значит, будем работать с тем, что есть. Остаётся не страдать, а учиться получать от этого кайф.

- Кто бы сомневался, - тут же повторила Гадюка, дословно цитируя Тигрицу, но с весёлой, игривой интонацией. Приложив кончик хвоста к мордочке в насмешливом жесте, она добавила: - Теперь он будет сознательно доводить себя до всех видов изнеможения, и искренне наслаждаться процессом.

Шифу, Богомол, Обезьяна, Журавль и даже сама Тигрица — все, словно по команде, покачали головами. В этом почти ритуальном единодушии читалось странное сочетание сожаления, осуждения и полного непонимания.

- Спелись... - буркнул я и, надув щёки, добавил с самой несправедливо оскорблённой миной:

- Вот уйду я от вас, вот!

- А куда ты от нас денешься со сломанными-то ногами? - прошипела Гадюка сладковатым, ядовитым голоском.

- Или с парализованным позвоночником, - невозмутимо добавил Богомол, почесав голову.

Их слова вызвали сдержанные смешки Журавля и Обезьяны. Я ответил кривой ухмылкой, но вся моя наигранная веселость испарилась в тот миг, когда Тигрица — медленно, недвусмысленно, кивнула в подтверждение их слов.

«Твою ж мать… - внутренне простонал я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. - Ну за что?! Я даже не уверен, поняла ли она шутку, или действительно хочет переломать мне ноги, чтобы потом воспользоваться моей беспомощностью…»

- А вы не думаете, - хитро прищурился Обезьяна, - что он и из этого выжмет пользу? И потом будет всем рассказывать, как вы ему «помогли» открыть новые техники?

- Уймите свою буйную фантазию, я же не настолько мазохист... - начал я, но запнулся, наткнувшись на стену ехидных взглядов.

- Ладно… - Шифу наконец тяжело вздохнул, капитулируя перед абсурдом. - На сегодня достаточно. Завтра жду вас всех здесь на рассвете. Панда будет отрабатывать приёмы, а вам я разъясню основы осознанного управления ци.

Пятёрка встретила его слова с таким живым интересом, что казалось, вот-вот начнёт светиться изнутри и Тигрица не была исключением. Однако Шифу уже повернулся ко мне:

- Браслеты оставь себе, - бросил он, сопроводив слова коротким, но исчерпывающим взглядом. - Но не забывай снимать их на хрупком покрытии. Новых расходов нам не нужно.

И от этой фразы я чуть ли не засиял сам. Если остальных окрылила перспектива новых знаний, то меня обрадовало нечто куда более простое и осязаемое. Теперь у меня была своя вундервафля. Та, что идеально мне подходила.

Поклонившись, все начали расходиться. Я уже собрался было присоединиться к ним, как вдруг вспомнил об одном неотложном деле.

- Мастер, кстати, о расходах… - окликнул я его, пока тот не ушёл. Убедившись, что он слушает, я продолжил: - Тут это... такое дело... в казарме почти закончились припасы. По обстоятельствам непреодолимой силы…

И, словно в подтверждение моих слов, в наступившей тишине мой желудок издал протяжный, скорбный рык.

Шифу на мгновение замер, затем медленно прикрыл глаза, будто мысленно считая до десяти.

- Обстоятельства непреодолимой силы, - повторил он ровным, нечитаемым тоном. - Кажется, эти «обстоятельства» имеют чёрно-белую шкуру и неутолимый аппетит. - Он покачал головой и продолжил:

- Ладно. Сегодня можешь взять еды со склада при дворцовой кухне. Завтра после завтрака получишь всё необходимое и отправишься с кем-нибудь из Пятёрки на рынок. Закупишься с запасом.

- А где искать эту самую дворцовую кухню? - спросил я. Ведь Нефритовый дворец был огромен, я обследовал едва ли треть его, и на такое место не натыкался.

- Через южный двор, мимо сада камней… - начал он спокойно. - Левое крыло с аркой в форме феникса. Но… - его палец замер в воздухе. - Только со склада. В само здание не заходи. Это низкое каменное строение с дубовой дверью. Бери оттуда…

Он запнулся, и взгляд его на миг стал отстранённым — он явно что‑то вспоминал. Лёгкая, почти неуловимая тень пробежала по лицу.

- …а лучше я пойду с тобой, - закончил он уже более твёрдым тоном. - Дворцовый повар, мастер Пан… особа щепетильная. Особенно в вечернее время. И особенно когда кто‑то беспокоит её кухню без предупреждения. Лучше, чтобы она увидела меня, а не тебя одного у её склада.

И мы неспешно двинулись в путь. Совсем стемнело, но свет восходящей луны позволял различать дорогу. Мы шли молча, размеренно пересекая один внутренний дворик за другим. Я всё думал, как бы осторожно расспросить Шифу о Тигрице, но подходящих слов не находил.

Так, не проронив ни слова, мы прошли мимо тёмного силуэта здания с характерной изогнутой крышей и той самой аркой-фениксом, и дошли до низкого каменного строения... с массивной дубовой дверью. Внутри склада на столе у входа тускло теплилась масляная лампа, и её пляшущие тени скользили по стенам.

Переступив порог, я едва не свистнул от офигевания. Склад ломился от диковинных припасов , всё то, что на рынке продаётся на вес золота, либо не продается и вовсе. Но я не стал наглеть и набрал лишь самое простое и сытное. Мы уже вышли наружу и собрались уходить, когда Шифу резко замер. Его ухо дёрнулось, уловив то, что мои уши не слышали.

Затем он резко повернулся ко мне, и его шёпот прозвучал негромко, но с неожиданной напряжённостью:

- Теперь тебе придётся идти без меня… - в его голосе сквозь натянутую невозмутимость пробилась неподдельная, почти трагическая обречённость. - Старайся не шуметь, иди по той тропинке… - он коротко ткнул пальцем в сторону узкой, едва заметной тропы, петлявшей между густыми кустами.

А тем временем из‑за угла послышались лёгкие, размеренные шаги — неторопливые, но безошибочно направленные в нашу сторону. Я ещё не видел, кто приближается, но паника, мелькнувшая в глазах Шифу, была красноречивее любых слов. Я лишь кивнул и рванул по указанной тропинке.

Прячась в кустах, я мельком бросил взгляд назад. Шифу, встретив мой взгляд, отчаянно замахал рукой — мол, беги отсюда, глупец! — а затем плавно развернулся к луне с видом невинного философа. Я затаился, не в силах уйти, не узнав, что же так пугает даже мастера Шифу.

И тут же донёсся молодой, женский голос из‑за стены:

- Ааа, юный Ши‑и‑и‑фу? Это ты там шуршишь? Опять мои ингредиенты проверяешь? - прозвучало певуче, но с лёгкой, леденящей ноткой вкрадчивого любопытства. - Я же говорила, если понадобится имбирь для твоего чая, нужно просто попросить. А не… обследовать мои полки в сумерках. Без приглашения.

- О, Мастер Пан, как неожиданно… - его голос прозвучал натянуто и неестественно вежливо. - Я просто наслаждаюсь вечерней прогулкой и луной.

- Раз уж ты здесь и наслаждаешься, - пропела она, - то зайдёшь на кухню. Я как раз сварила суп с тыквой. Для тебя и для Мастера Угвея — он уже там. И тебе необходимо его попробовать, пока он не остыл. Это не обсуждается.

Шифу, судя по короткой заминке, попытался мягко отказаться:

- Благодарю, Мастер Пан, но я уже ужинал…

- Я сказала — не обсуждается, - перебил её голос, не оставляя места для возражений. - Ты и так редко ко мне заходишь, будто питаешься воздухом и медитацией. А потом удивляешься, откуда эти торчащие рёбра. Или ты хочешь, чтобы поговаривали, будто даже Мастер Шифу отвернулся от моего супа?

Послышался короткий, безоговорочно капитулирующий вздох Шифу. И шаги, теперь уже в четыре ноги, затихли в направлении кухни, унося с собой последние остатки его учительского авторитета.

«Что за чертовщина? - мелькнуло в голове. - Голос молодой, а Шифу «юным» называет, да ещё и заставляет его так мяться… И этот их тыквенный суп… Брр, одно название жуть нагоняет. Теперь-то ясно, почему Угвей взял слово не болтать про наш совместный ужин. Ладно, пора валить, пока меня, не дай бог, не заприметили.»

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Так-же сейчас там проходит опрос, в котором перевес в голосах

Глава 34

Быстренько отнеся продукты в казарму и прихватив чистый комплект одежды, я направился в купальни. И вот сейчас, стоя под струями почти обжигающе горячей воды, используя грубый кусок мыла с резким травяным запахом, я усердно соскребал с шерсти въевшуюся пыль. Изнутри доносились приглушённые голоса и всплески — остальные уже наслаждались горячим источником. Я собирался присоединиться к ним, как только приведу себя в более-менее презентабельный вид.

Пока я отмывался, в голове невольно подводил итоги дня. Картина вырисовывалась забавная: я в кои-то веки начал хоть как-то приближаться к роли «избранного», и на меня вдруг посыпались плюшки: обретение полноценного чувства потока и способности впитывать чужие техники, да ещё и браслеты-утяжелители в довесок...

Более того, тело не чувствовало и намёка на усталость. Оно ясно сигнализировало, что могу продолжать. Ещё час. Ещё два. Хоть до самого рассвета.

Однако внутри настойчиво шевелилось предчувствие, будто всё это — лишь предвестник грядущего «трындеца», в который я неминуемо попаду в ближайшее время.

Так почему же я сейчас моюсь, а не тренируюсь дальше, как изначально планировал?

Ответ был прост: всё объяснялось болью, которую я игнорировал в пылу боя. Сначала я был уверен, что болит лишь голова. Но сейчас, расслабившись, я отчётливо ощутил: она была повсюду, наполняя собой всё тело. Это не было ни физическим страданием, ни умственным напряжением. Скорее, ощущение не сжимало, а распирало изнутри, и от любой мысли о продолжении тренировки это распирание лишь усиливалось.

И причина такого состояния, кажется, была мне понятна. Ведь как говорил Угвей, всё сущее состоит из ци, включая мысли и знания, а потому любое саморазвитие ведёт к силе. А я сегодня, с утра до вечера, только и делал, что впитывал новые движения, приёмы, техники и принципы движения ци по телу. Всё это оседало в сознании — а оно, как я знал из собственного опыта, находится вовсе не в мозге, а в душе.

И я подозревал, что моё стремительное освоение кунг-фу, должно быть, напрямую отразилось на душе, расширив её метафорический внутренний резервуар и запустив усиленную генерацию ци.

Если рассуждать дальше, выходило, что физическое развитие тела действует схожим образом, но, возможно, не расширяет резервуар, а усиливает выработку ци, несмотря на то, что расходует её куда быстрее. Ведь вчера Шифу говорил, что на восстановление уйдут дни, а я в норму пришёл за ночь.

Вот тебе и саморазвитие… Выходит, слова Шифу о «силе размышления» были стопроцентно правдивы. Кто бы мог подумать, что поговорка «знание — сила» окажется настолько буквальной? Если продолжать в том же духе, совершенствуя кунг-фу такими темпами, я попросту «раскачаю» душу.

И чем это мне грозит? Да вроде ничем… Разве что после смерти не отправлюсь на перерождение, а уйду прямиком в мир духов — туда, где как раз и обитают сильные души.

А оттуда, в случае чего, можно и выбраться… Главное, это иметь сильную волю и очень захотеть, как говорил Угвей.

Самый наглядный пример тому, та самая урна, которую я «подпаивал» алкашкой. По его словам, в ней и вправду заключено около пятисот душ: только это отнюдь не великие мастера кунг‑фу, а простые, но несгибаемые воины. Полторы тысячи лет назад они встали насмерть против десятитысячного войска демонов, защищая гончарную деревушку в Долине Мира. Нетрудно было догадаться, что силы были неравны и все они полегли, но своей гибелью выиграли время, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы жители смогли уйти в горы.

Когда война закончилась и уцелевшие жители вернулись, они, разгребая руины, нашли единственную уцелевшую урну. Она была украшена изображением марширующего войска — того самого, что пало в бою. И из неё доносился тихий, непрерывный шёпот. Загадка так и осталась неразгаданной: почему они отказались уходить и как сумели избежать поглощения демонами.

За полторы тысячи лет души не проявили себя ни разу, лишь непрестанно бормоча этот настойчивый, невнятный шёпот. Угвей упоминал, что урну не раз разбивали, но души отказывались покидать её. Однажды, во время нападения на Нефритовый дворец, её и вовсе уничтожили, но однако вскоре среди обычных глиняных кувшинов нашли сосуд, абсолютно идентичный утраченному.

«Эх... надо будет им ещё спиртяги подлить… Мужики заслужили, - мелькнула мысль. - Главное, чтобы мою флягу не выкинули». Ведь я её притащил с собой в комнату, а потом, за неимением лучшего места, убрал в один из свободных шкафчиков на кухне.

На этом я завершил размышления и, наконец, удовлетворённый чистотой, перебрался в общую купальню — в мужскую её часть, разумеется. Всё вокруг утопало в густом, тёплом пару, царила атмосфера полнейшего расслабления. Мои товарищи просто безмятежно отмокали, и я, недолго думая, присоединился к их блаженному ничегонеделанью.

Но долго сохранять молчание я не смог и меня потянуло пообщаться. Да и случай выдался подходящий, чтобы деликатно прощупать почву насчёт Тигрицы и заодно побольше узнать о своих товарищах. Поэтому я решил начать издалека.

- А вот интересно… чем вы здесь в свободное время занимаетесь, и есть ли оно у вас вообще? Я, например, помимо очевидного накачивания мышц, как вы знаете, обожаю готовить, да и в кузнечном деле кое‑что понимаю. А вы чем увлекаетесь? Если, конечно, не секрет? - спросил я непринуждённым тоном.

Первым, как ни странно, отозвался Обезьяна. Не меняя расслабленной позы, он повернул голову в мою сторону, и на его морде расплылась театрально-скорбная гримаса.

- Увлечения? Отдых? - проговорил он с нарочитой важностью. - Брат мой, обучение кунг-фу и есть сплошное хобби! Утренние спарринги, обеденные спарринги, вечерние…

Я уставился на него со скептическим видом, в котором ясно читалось: «А не звездишь ли ты, часом?». К этому моменту я уже понял, что жизнь мастеров кунг-фу — вовсе не такая аскетичная и однообразная, как казалось вначале.

- Ладно, ладно, - не выдержал Обезьяна под моим пристальным взглядом, и его лицо озарила хитрая улыбка. - Всё равно бы ты рано или поздно всё прознал. Свободное время у нас и вправду находится… Хотя последнее время его стало куда меньше и на нормальный обед даже не вырываемся.

Он зажмурился и с удовольствием продолжил: - А раньше бывало, основные занятия заканчивались и весь день в своём распоряжении. Я вот, например, помимо разных… приколов, люблю глиняные фигурки лепить. Воинов, знаешь, разных. Иногда даже… - он бросил взгляд через плечо и понизил голос до заговорщического шёпота:- …Шифу. Только, чур, ему не проболтайся. Получаются у меня хоть куда!

- Я — могила, хмыкнул я, в знак одобрения подняв большой палец. Никогда бы не подумал, что этот весельчак, в прямом смысле слова «месит глину».

Выдержав небольшую паузу, я обратился уже к Богомолу: - А ты, если не ошибаюсь, медициной и акупунктурой увлекаешься?

Богомол в ответ на мои слова не спеша открыл глаза и, не меняя позы, ответил размеренным голосом:

- Это скорее продолжение пути кунг-фу, а не просто увлечение. Что же до хобби… - он выделил это слово и продолжил чуть бодрее. - …то я занимаюсь садоводством. В одном тихом уголке дворца выращиваю лекарственные травы и особые растения. Кстати, среди них есть и тот самый чай, что тебе понравился, очень редкий сорт. Его семена много лет назад принёс Журавль с одной из вершин в окрестностях Долины Мира.

- Не знал, что у нас поблизости чай вообще растёт, - искренне удивился я. - А вкус... да, бесподобный. Спасибо за труды.

Богомол в ответ лишь едва улыбнулся и развёл лапками, будто отмахиваясь от благодарности. Его молчаливый ответ был понятен без слов: «Не за что. Мы же всё твою стряпню уплетаем».

Затем мой взгляд плавно перешёл на Журавля. Мне даже не пришлось задавать вопроса — он сам, словно уловив моё любопытство, начал без лишних предисловий:

- Ну а я каллиграфией увлекаюсь, - произнёс он спокойно. - Беру кисть, расстилаю бумагу, и веду штрих за штрихом. Слежу, чтобы иероглиф ложился не только правильно, но и красиво. Иногда копирую древние тексты, иногда просто пишу что-то от себя. Занятие неброское, но… умиротворяющее. Мне подходит.

- О, весьма достойное увлечение, - кивнул я. - Помню, мой отец тоже хотел, чтобы я научился красиво выводить иероглифы. Я и пробовал, да только… - я взглянул на свои лапы, сжал и разжал пальцы, - …не сложилось. Не для того мои культяпки созданы.

- Зато твои лапы прекрасно справляются с готовкой, - мягко парировал Журавль. - У меня же с этим... определённые сложности.

- О, это уж точно, - фыркнул Обезьяна, скорчив комичную гримасу, видимо вспоминая его кулинарные шедевры.

Выждав подходящий момент после его реплики, я наконец задал вопрос, который меня интересовал:

- Слушайте, а Гадюка чем вообще в свободную минутку занимается? - И, будто спохватившись, добавил как бы между прочим: - И… чисто из любопытства… у Тигрицы хоть какое-то хобби есть? А то что‑то уж больно строгий у неё вид.

На мой вопрос вновь первым отозвался Обезьяна. Он переменил позу на более удобную, развёл руками и ответил уже более задумчивым тоном:

- Гадюка? Да она… с лентами танцует, когда одна остаётся. И свитки всякие художественные читает запоем. - Выражение его лица стало неловким, когда речь зашла о Тигрице. - А вот с ней… не знаю, честно. Кажется, кроме тренировок и медитаций, у неё ничего и нет. Уже годами так. И общается она сейчас… ну, почти никак. - Он наклонился ко мне, и голос стал чуть обиженным. - А мои фигурки она вообще за баловство считает. По её мнению, я должен каждую секунду «силу копить».

«Мда… Асоциальный тип, помешанный на кунг-фу, ни с кем не общается, что то мне это напоминает… Тут прямая дорога в дурку. Шансы, что она не совсем в себе, растут как на дрожжах… Ладно, будем надеяться, что мысль про её помешательство на мне — лишь плод моего воспалённого воображения, которое в последнее время любит подкидывать всякий бред», - промелькнуло у меня в голове.

- Как и моё, - тем временем произнёс Журавль, с лёгкой горечью покачав головой. - Как-то раз она увидела, как я вывожу иероглифы. Сказала, что это «бессмысленное размахивание кистью», и что я мог бы потратить это время на оттачивание боевых стоек.

Богомол, до этого остававшийся неподвижным, медленно открыл глаза. Его голос прозвучал так же ровно, но с лёгким оттенком сожаления:

- Моему хобби она относится более-менее терпимо, ведь травы и растения приносят практическую пользу. Но однажды она застала меня за возней с ростками серебристого лунного папоротника… - Он сделал едва заметную паузу и продолжил с лёгкой иронией: - …и заметила, что если бы я столько сил вкладывал в кунг-фу, то давно бы её обогнал.

- Ну, мало ли… - пожав плечами, заметил я. - У всех свои тараканы. Вон, мой отец всегда ворчал на других лавочников, которые, по его мнению, неправильно нарезали овощи — будто от толщины ломтя капусты зависела судьба вселенной. Что до Тигрицы, я вот ничего против неё не имею, но видно, это чувство невзаимное. Ну, вы сами знаете: тотальный игнор, фырки и прочее-прочее…

- Не сказал бы, - задумчиво начал Богомол. - Обычно она игнорирует всё, что её злит или раздражает. Даже фыркнуть в таких случаях не удостаивает. Думаю, скоро привыкнет… Прогресс есть… Хотя, - он умолк на мгновение, - поначалу мы и правда думали, что она тебя прикончить хочет. Так яростно злилась.

- Серьёзно? - с нарочитым скепсисом бросил я, ожидая продолжения. Внутренне же я надеялся, что так оно и есть.

Обезьяна, до этого мирно раскачивавшийся в воде, фыркнул, привлекая всеобщее внимание:

- Ну, ты же сам помнишь, как она в тебя частью тренажера запустила? Так вот, до этого она никогда не била так сильно, чтобы дубинка сорвалось с цепи, вообще она всегда идеально контролирует силу. Это ещё можно было бы случайностью назвать… но то, что произошло в первую ночь…

- Чего? - не понял я. - Это когда вы меня с кровати сбросили, потому что я храпел?

- Не мы, а Тигрица, - поправил Обезьяна. - Всё началось с того, что мы резко проснулись от шума — она ворчала что-то про храп, хотя ты, вроде бы, и не храпел. Потом она направилась в твою комнату, а вскоре оттуда донёсся оглушительный грохот. Вбежали и застали тебя спящим… а под тобой — Тигрицу. Она потом объяснила, будто от твоего храпа проснулась и пыталась тебя разбудить. Только мы-то в её слова особо не поверили — сложно представить, как такое вообще могло получиться. Подумали, что она тебя ночью придушить хотела… а ты вдруг взбрыкнул во сне, вывернулся из захвата и опрокинул её, под себя.

«Твою ж мать… Почему самые конченные мои мысли всегда оказываются правдой?» Надежда списать всё на обычную злобу испарилась. Если бы хотела убить — давно бы убила. Разбудить? Ха, как говорил один персонаж, «не смешите мои подковы». Мастер её уровня не оказалась бы в таком положении случайно… Значит, это было намеренно. Значит, она и правда гребаная извращенка.

- Да, и потом, у нас ведь есть тот, кто сильно храпит, - спокойно добавил тем временем Журавль, многозначительно глядя на Обезьяну. - Но она ни разу из-за этого не просыпалась. И уж тем более никого не пыталась «будить» посреди ночи. Что до спарринга… ты и сам понимаешь, будь на твоём месте кто-то другой, давно бы в лепёшку превратился.

На моём лице, против моей воли, отразилось полнейшее недоумение, тщетная попытка найти хоть каплю здравого смысла и последняя, угасающая надежда, что меня просто разыгрывают.

- А-ха-ха! Ну и видок у тебя… - расхохотался Обезьяна. - В общем, расслабься! Возможно, это просто совпадения, не более того.

«Совпадения. Ну да, конечно. Щас... Ладно, паниковать рано. Как-нибудь выкрутимся», - подумал я, чувствуя, как по спине в очередной раз пробегают мурашки.

После этого разговор сам собой утих, и вскоре нам пришлось покинуть тёплые воды и вернуться в казарму. Там, приготовив ужин, мы собрались все вместе, чтобы обсудить предстоящий поход в деревню за припасами. Вызвался Богомол, взявший на себя закупку вещей для казармы — как необходимых, так и тех, о которых его попросили остальные. Я же решил сосредоточиться на продовольствии, в уме уже начиная прикидывать список покупок.

Гадюка попросила привезти специальный бальзам для её чувствительной кожи, а Обезьяна и Журавль добавили в список свои пожелания. Причём перечень поручений включал не только предметы первой необходимости, но и всякие «мирские» мелочи: благовония, шёлковую ткань, печенья…

На мой вопрос, хватит ли денег, ответили, что Шифу всегда выделяет достаточно. А за тем, кто что именно покупает, он особо не следит. Главное, это не наглеть и уметь объяснить свою покупку, если спросят.

Только Тигрице ничего не было нужно. Она отстранённо наблюдала за обсуждением, а когда до неё дошла очередь, лишь молча покачала головой, всем своим видом демонстрируя презрение к подобным «мирским глупостям».

Я также не удержался и спросил у остальных, кто такая эта мастер Пан. В ответ получил лишь пожатие плечами. К моему удивлению, они либо действительно не знали, либо делали вид, что не знают.

После этого все разошлись. И я лег спать. С одним лишь «но»: мне пришлось это делать сидя. Кровать была сломана, а озаботиться починкой или заменой я как-то не додумался. Ложиться же на пол мне не позволяло самоуважение, которое после сегодняшних тренировок неожиданно подскочило. Что ж, гордыня, конечно, страшная сила.

И потому я избрал тактику «глубокой медитации»: устроился в углу, скрестил лапы, закрыл глаза и завёл ровное, размеренное дыхание. А уже через мгновение благополучно отключился.

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 35

Всем доброго времени суток! Автор не помер, и его не определили первым в паровозик.

С момента возвращения из командировки работа над новыми главами велась, пусть и не самыми ударными темпами)

В течение недели я выложу сюда все ранее написанные главы, которые уже опубликованы на Бусти, оставив там запас в две-три главы.

-----------

Снова оказавшись в своей старой квартире, я сразу понял, что это сон. В этом меня убеждало все: ясное, почти кристально чистое сознание, новое тело — мощное, с мышцами, игравшими под шкурой при каждом движении, и от этого привычные мне когда-то комнаты казались тесными и удивительно маленькими. Первым делом я попытался изменить что-нибудь: материализовать в лапе стакан воды, взлететь к потолку, переместиться в другое место. Ведь если это осознанное сновидение, я должен был править здесь балом. Но ничего не вышло.

Тогда, махнув на эту затею лапой, я принялся осматриваться.

Квартира была… моей и в то же время чужой. Кто-то будто перекроил её пространство под свой странный, почти маниакальный вкус. Мебель стояла не на своих местах, а вдоль стен вытянулись стеллажи, доверху забитые книгами, журналами и разнообразными фигурками.

Я с удивлением отметил, что всё это напоминало чью-то маниакальную коллекцию, в которой решительно преобладала атрибутика Warhammer 40,000. Целые полки были уставлены томами с названиями, которые я лишь смутно узнавал. Но я точно не помнил, чтобы когда-либо читал их. А ведь когда-то я и правда хотел заняться этим всерьёз, не скользить по поверхности статей и роликов, а погрузиться в книги. Но в таких-то, нездоровых масштабах? Это было явно не по мне. Да и денег у меня бы никогда не хватило на такое, я бы всё равно читал в сети.

Но целый шкаф, заваленный до самого верха разноцветными упаковками лекарств, и костыли, прислонённые к стене, со всей определённостью намекали: да, квартира всё-таки моя.

На стене, между тем, бубнил телевизор, показывая смутно знакомое, выразительно старческое лицо, которое двигалось и жестикулировало с совершенно неестественной, почти пугающей энергичностью.

- Это наша земля, и здесь будет наш порядок! Кому не нравится — до свидания, чемодан-вокзал на*уй! - громко произнес он под овации всего зала.

Последние слова прозвучали отчётливо, без малейшей цензуры. Изображение сменилось: теперь в кадре была невозмутимая женщина-ведущая, которая спокойно объявила, что зрители только что видели фрагмент «прямой линии из 2045 года с президентом Владимиром Жириновским», обращённый к так называемым «релокантам и предателям родины».

- А сейчас, - продолжила она тем же ровным тоном, - наш кинорепортаж о запрещённом террористическом движении фурри.

Кадры показали каких-то полудурков, обряжённых в костюмы животных, и я наконец-то вспомнил, кто такие эти самые фурри и чем они отличаются от квадроберов.

Я не сдержал короткого смешка, глядя на этот выверт сознания. Ведь мои последние ясные воспоминания датировались 2021 годом. Тогда врачи и двадцати трёх не обещали, а я вытянул аж до двадцати семи — спасибо новым лекарствам и тому, что жить-то, чёрт побери, всё равно хотелось. Великое достижение. До 2045-го мне, с моими-то исходными данными, было никак не дожить. Как, впрочем, и показанному политику на экране — ему бы к тому моменту давно перевалило за сотню, если не больше.

Телевизор бубнил дальше, но я уже не слушал. Всё внимание переключилось на другой звук, отчётливый и настойчивый стук в дверь.

Испытывая жуткое чувство дежавю, я подошёл и прильнул к глазку. За дверью стоял тот самый стремный качок, что кошмарил меня в трешовом сне.

«Ага, вот ты и попался. Сейчас посмотрим, кто из нас сосунок… Только бы не превратилось всё это в какое-нибудь гачимучи», - промелькнуло в голове.

Без лишних раздумий я со всей силы распахнул дверь, намереваясь проучить этот плод своего воображения. Лапа уже сжалась в кулак, тело напряглось для удара…

Но вместо этого мужика… я увидел… Тигрицу. Одетую в блестящий, до неприличия обтягивающий латексный костюм, который явно был мал на пару размеров. Ткань неестественно натянулась, подчёркивая каждый мускул и изгиб, а швы угрожающе поскрипывали, особенно в области груди, едва сдерживая напряжение. В одной лапе она небрежно держала плетку со здоровенным шипом на конце, в другой — поводок, пристёгнутый к моему же ошейнику, тяжёлому и холодному, которого я раньше не замечал.

(Арт предоставлен Kventiks )

- Ну здравствуй, братик, - томно протянула она, переступая порог.

- Слушай, - раздражённо начал я, отступая и чувствуя, как туго натягивается поводок. - Я понимаю, подсознание, символизм, страхи... Может, обойдёмся без... этого всего? Хотя бы без плетки?

- Ну братец, - она щёлкнула плеткой, и в воздухе свистнул отчётливый звук. - Разговоры — это потом. Сначала... дисциплина.

«Ну, а чего я, собственно, ожидал? Хотя, в принципе, всё лучше, чем сны о каких-то мужиках», - подумал я, исполняя классический жест «рука-лицо».

Но, видать, немного перестарался с силой, ибо удар оказался на удивление осязаемым. Я почувствовал глухой стук, вспышку в глазах и мгновенную дезориентацию. Мир поплыл, исказился и рассыпался, но на мгновение мне показалось, будто вместо тигрицы передо мной стояли какие-то два силуэта с ломиком.

Я очнулся от странного ощущения в теле: затекшего от долгого сидения на полу, но при этом переполненного силой. Прямо как на следующий день после первых занятий у Шифу.

Открыв глаза, я понял, что до утра ещё далеко, а спать больше не хотелось. Распирающая боль исчезла, и я счёл этот бредовый сон прямым указанием действовать. Не раздумывая, я вышел в ночную тишину, надел браслеты и решил устроить внеочередную тренировку.

Сначала я немного размялся, а затем отыскал во тьме свою шеститонную глыбу. Приняв стойку, я взялся за дело. Суммарный вес тянул на десять тонн, но это уже было для меня слишком легко. Поэтому, отойдя подальше от казармы, я нашёл булыжник примерно таких же размеров, добавив к нагрузке ещё тонн пять, и занялся тем, что советовал Шифу, а именно совмещением силовой работы с базовыми движениями кунг-фу.

Поначалу получалось неуклюже. Проблема была не в весе, удерживать камни мне было легко. Сложность заключалась в другом: отточенные для свободных рук движения кунг-фу плохо сочетались с этими громоздкими булыжниками. Казалось, они вытесняли саму суть техники, оставляя лишь её неуклюжую пародию. Но я быстро вошёл в ритм. Чувство потока подхватило и этот искажённый вариант, а сознание лишь корректировало огрехи на лету. В конце концов я начал чувствовать себя этаким жонглёром, ведь порой приходилось подкидывать камень и ловить его ногой или плечом, чтобы освободить лапу для удара или блока.

Со временем и этой нагрузки стало мало. Тогда я переместился под водопад. Ледяные струи обрушивались на спину, добавляя к весу камней не только постоянное давление воды, но и новые сложности: полированные скользкие камни под ногами и вечно смещающийся центр тяжести. Когда балансировать с грузом становилось невмоготу, я переключался на базовые силовые упражнения.

В какой-то момент я даже отчётливо почувствовал, как кровь густыми, тёплыми волнами подкатывает к мышцам, наполняя их и другие органы силой, той самой, что вызывала в прошлые разы этот самый волнообразный рост. Так я и прозанимался до самого рассвета.

В итоге я изрядно вымотался и проголодался, но до того полного истощения, как в прошлый раз, было далеко. Зато в голове чётко уложилась мысль: судя по потраченной энергии, её у меня и правда был явный переизбыток. Тело успевало восстанавливаться прямо по ходу дела, без намёка на «глюки» от перекоса ци. Становилось понятно: в прошлый раз всё осложнилось именно потерей крови, а в ней, как и говорил Шифу, концентрируется львиная доля жизненной силы.

Вернувшись в казарму в приподнятом настроении, я выплеснул часть энергии в готовку: приготовил обильный завтрак, а из оставшихся продуктов замесил тесто и испёк печенья.

Трапеза прошла спокойно. Богомол, Журавль и Гадюка обсуждали какую-то историю о скорпионше-целительнице, что когда-то жила в Долине Мира, но потом, по слухам, поехала крышей. А Обезьяна, уплетая печенье за обе щёки, блаженно бормотал — видимо, он его просто обожал.

- М-м-м, мёд по телу… Мё-ё-ёд! Просто мёд! - причмокивал он, зажмурившись от удовольствия.

Я же слушал вполуха, уплетая свою стряпню, и упорно не смотрел на Тигрицу, чей взгляд, казалось, пытался меня прожигать насквозь. Я боялся встретиться с ней глазами, потому что тогда в голове тут же всплывал её образ из того сна. От чего мне хотелось не то плакать, не то смеяться.

«Да-да, мне очень приятно твоё внимание, а сны снятся только о тебе», - подумал я.

После завтрака, как и было условлено, мы собрались и двинулись к тренировочной площадке. Проходя мимо зала, я присвистнул от удивления — вокруг уже кипела работа. Слуги продолжали подвозить на телегах новые детали, и я начал было подозревать, что где-то рядом есть целый металлургический цех.

Собранный деревянный стреловой кран, за рычагами которого сидел сын Тао-Тая, опускал вглубь ямы какие-то детали механизмов. Я даже не мог понять их назначение — они смахивали на порождение стимпанка. Но задерживаться было некогда, и мы вскоре прибыли на площадку, где нас уже ждал Шифу. Мы выстроились перед ним.

- Доброе утро, ученики, - произнёс он, и его обычно сухой, отрывистый голос прозвучал на удивление ровно, почти мягко.

Мы все, включая меня, остолбенели. За время своего пребывания я уяснил: Шифу либо молча кивал в ответ на наше построение, либо сразу, без предисловий, переходил к делу. Так было заведено.

Увидев, что пауза затягивается, а Шифу лишь вопросительно поднял бровь, явно ожидая ответа, я начал, и остальные подхватили:

- Доброе утро, Мастер, - прогремел наш запоздалый и нестройный хор.

После этого неуверенного приветствия Шифу направился ко мне и протянул две вещи: увесистый холщовый мешочек, издававший соблазнительный звон монет, и аккуратно сложенный квадрат из плотной алой ткани с золотой вышивкой.

- Деньги на закупку продуктов… и на прочее, - произнёс он, и в голосе вновь зазвучала знакомая, суховатая ирония. Его быстрый, скользящий взгляд на остальных учеников ясно давал понять: он в курсе их маленьких "личных" заказов. Затем тон стал безапелляционным:

- А это надень. Сейчас же.

Я принял свёрток, и ткань распахнулась, превратившись в длинный, до пят, халат. По бархатисто-красному шёлку золотом был вышит извивающийся дракон.

- Зачем мне эта… пафосная тряпка? - недовольно буркнул я, скептически оглядывая слишком уж парадную вещь. - Я же на рынок иду. Только табличку с надписью "Воин Дракона" над головой не хватает. И так, думаю, все знают, кто я.

- Во-первых, внешний вид должен соответствовать статусу, - спокойно парировал Шифу, и уголок его рта дрогнул в лёгкой усмешке. - А во-вторых, в прошлый раз ты здорово напугал местных, явившись весь перепачканный кровью. Хотя, по правде говоря, репутация у тебя неплохая помогло задержание тех бандитов. Да и расхаживать полуголым перед торговками — дурной тон.

- Раньше-то мой вид никого не смущал, да и в первый раз это была не кровь… - проворчал я в ответ, но всё же накинул халат на плечи. Шёлк оказался неожиданно приятным на ощупь - лёгким, прохладным и скользким.

Однако в моей голове зашевелилась мысль: « В принципе эта пафосная одежда могла послужить неплохой защитой от слишком пристального внимания одной полосатой особы к моей персоне. В стенах Дворца, конечно, вряд ли позволят носить такое постоянно… Но на рынке-то я буду. И там можно будет присмотреть что-нибудь похожее, но попроще.»

- Кто идет вместе с Пандой? - раздался вопрос Шифу, который проигнорировал моё ворчание.

И в этот самый момент меня пронзило острое, леденящее предчувствие подставы.

Тоже время и место. от 3-го лица

- Я, Мастер, - отозвался Богомол, степенно выступая вперёд и складывая перед собой свои тонкие конечности.

Шифу в ответ лишь покачал головой, и его голос прозвучал спокойно, но непререкаемо:

- Нет, ты не пойдёшь. Ты необходим, чтобы попытаться привести в чувство пленника, который всё ещё без сознания... - Он намеренно сделал паузу, переводя тяжёлый, укоряющий взгляд на По.

- Ну, извините, - хмыкнул По в ответ, разводя лапами в утрированно-невинном жесте. - В следующий раз, когда меня попытаются убить, я обязательно позабочусь, чтобы нападавший отделался лишь лёгким испугом.

Шифу молча прищурился, и этого красноречивого молчания было достаточно. Выдержав нарочитую паузу, он невозмутимо закончил:

- Вот почему вместо Богомола с тобой пойдёт Тигрица.

На Шифу мгновенно устремились два сверлящих взгляда — По и Тигрицы. В их головах, с разной эмоциональной окраской и сутью, проносились мысли.

В голове По выстраивалась неутешительная логическая цепь: либо Шифу ничего не ведает о странных наклонностях своей ученицы, либо знает — и молча им потакает. В любом случае, ему предстояло отправиться с ней одним. Теперь придётся пытаться налаживать контакт. Причём держаться нужно было, словно на канате над пропастью: ни шага в сторону, ни лишнего взгляда. Не игнорировать, но и не провоцировать.

Тем временем мысли Тигрицы метались между смущением и досадой. Её, лучшую из учениц, отрывали от занятий ради этой бытовой бессмыслицы! Сегодняшний урок, которого она ждала с особым нетерпением, снова откладывался. Уж лучше бы они все один день поголодали, зато освоили наконец ключевой принцип осознанного управления ци! А вместо этого ей предстояло идти на рынок — заниматься тем, в чём она совсем не разбиралась. Она даже не знала ни цен, ни того, как торговаться или выбирать товар. И больше всего её грызла мысль, что она может допустить ошибку и выставить своё невежество на всеобщее обозрение.

- Ну, Тигрица, так Тигрица, - произнёс наконец с хмыком По, слегка пожимая массивными плечами, будто принимая неизбежное. В его голосе не было ни вызова, ни покорности — лишь ровное, отстранённое признание факта.

Выдержав короткую паузу, заговорила и Тигрица:

- Но, Мастер… - голос её был ровен, однако кончик хвоста нервно подрагивал. - Я ведь никогда не ходила на рынок и не занималась закупкой провизии. - В поисках хоть какого-то выхода её взгляд скользнул по остальным ученикам. - Может, будет разумнее поручить это Гадюке? Она куда более... общительна для таких дел.

- Именно поэтому пойдёшь ты, - невозмутимо продолжил Шифу, принимая мудрый учительский тон. - Настоящий Мастер кунг-фу не должен ограничиваться боевыми навыками. Нужно развивать и… гибкость в общении. Умение понимать тех, кто живёт за стенами нашего двора. У остальных, - он слегка обвёл взглядом притихших учеников, - с этим проблем нет. Они провели за этими стенами куда меньше времени, чем ты. И, признаться, выбираются по своим делам довольно часто… пожалуй, даже слишком часто.

Последние слова прозвучали негромко, но так весомо, что Журавль невольно поправил шляпу, Обезьяна застыл с притворно-невинным выражением, а Гадюка мягко отвела взгляд. Они-то думали, что их тайные вылазки остаются незамеченными. Богомол же, уловив общий тон, с невозмутимым видом уставился в потолок, всем своим видом изображая глубокую задумчивость о высоких материях, будто слова учителя не имели к нему ни малейшего отношения.

- Да и Панда тебе поможет во всём разобраться, - вернувшись к сути, деловито заключил Шифу. - Считай это своей личной задачей. И проследи, чтобы он по пути чего-нибудь… не разрушил. В очередной раз.

Последние слова он произнёс с лёгким, почти неуловимым прищуром, бросив быстрый взгляд на По. Тот лишь хмыкнул в ответ и недовольно пробормотал что-то под нос про «безграничное доверие» и «сопутствующий ущерб».

Тигрица замерла на мгновение. Её уши прижались к голове, но тут же распрямились. Она сделала чёткий, безупречный поклон.

- Поняла, Мастер, - произнесла она ровно, с подчёркнутой, почти боевой серьёзностью. Словно её отправляли не на рынок за провизией, а в глубь вражеской территории.

- Ну и славно, - кивнул Шифу, довольный тем, что возражений больше не последовало. - А теперь идите. К подъёмнику.

Тигрица, не говоря ни слова, почтительно склонила голову и с тем же отточенным движением развернулась к выходу. Её шаги были быстрыми и чёткими, отмеряя почти строевой ритм. По задержался на мгновение, и на его морде застыло недоумение.

- У нас что, есть подъёмник? - спросил он вкрадчиво, с нарочитым любопытством.

Шифу лишь взглянул на него так, словно тот поинтересовался, есть ли во дворце крыша.

- Есть, - сухо ответил он. - Тот, что у восточного склона. А как, по-твоему, сюда доставляют тяжёлые грузы? Вручную на такую высоту никто таскать не станет, по очевидным причинам. - Он сделал лёгкую, выразительную паузу. - Для этого нужно быть либо слишком сильным, либо слишком глупым.

- Ну что ж, сегодня явно день открытий, - спокойно ответил По, делая вид, что не понял намёка Шифу, и двинулся к выходу.

«Ну и зачем же мы тогда в прошлый раз в гору пешкодрапом?» - добавил он мысленно.

Тигрица уже поднималась по лестнице, и ему пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Шифу же проводил удаляющиеся фигуры взглядом, и в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка.

Глава 36

Путь к цели занял минут десять. Когда перед ними выросла громадина подъёмника, Панда на миг замер, впечатлённый размахом конструкции.

Прямо на краю обрыва, взгромоздясь на массивный каменный фундамент, высился подъёмник. К его краю примыкала и нависала над пропастью огромная грузовая платформа. Её пол и борта из потемневшего дерева были стянуты коваными железными полосами, а над обрывом платформу удерживали четыре невероятно толстых каната.

Они уходили вверх, к системе здоровенных деревянных блоков. Всё сооружение дышало надёжностью. На настиле уже стояла пустая телега. Механизмом управлял гусь, дежуривший у рычагов. Он почтительно поклонился подошедшим.

Тигрица, не произнося ни слова, решительно шагнула на платформу. Панда на мгновение задержался, машинально проверив, на месте ли утяжелители, которые лучше бы снять. Не обнаружив их на себе, он вспомнил, что оставил браслеты в казарме, и, пожав плечами, последовал за Тигрицей. Ловко подняв откидной борт, он защёлкнул его на массивную железную скобу.

Гусь, дождавшись кивка Тигрицы, дёрнул рычаг. Раздался глухой скрежет шестерней и тяжёлое, размеренное поскрипывание дерева. С ощутимым толчком платформа плавно тронулась вниз, унося их к подножию горы.

По мере спуска перед ними открывалась Долина Мира, залитая мягким утренним светом. Проступали детали: черепичные крыши домов, петляющие просёлочные дороги, яркие квадраты полей. Воздух становился теплее и гуще, наполняясь сладковатым ароматом цветущих растений.

Некоторое время они молчали. Панда с нескрываемым интересом разглядывал открывающиеся просторы, наслаждаясь масштабом и покоем, который, казалось, излучала сама долина. Однако краем глаза он продолжал следить за Тигрицей.

Тигрица изучала те же виды, но иначе. Её холодный, сканирующий взгляд автоматически оценивал ландшафт на предмет укрытий и подступов, мысленно превращая мирный пейзаж в тактическую карту.

Созерцательная тишина длилась недолго. Ровно через три минуты Тигрица развернулась к Панде, и её голос, холодный и ровный, повис в воздухе:

- План действий?

Вопрос, лишённый всяких предисловий, выдернул Панду из умиротворённого оцепенения. Он медленно перевёл на неё взгляд, делая вид, что её прямой подход не вызывает ни удивления, ни особого интереса. «Отвечать сухо и по делу, - тут же решил он. - Она не любитель болтовни, да и кто знает, как эта психопатка среагирует на лишние эмоции...»

- План простой, - начал он, нарочито просто. - Идём, покупаем что надо — себе и другим - и возвращаемся.

Тигрица сузила глаза, будто сканируя его слова на предмет скрытого смысла. Не найдя его, она уточнила, и каждый следующий вопрос звучал чётко и методично:

- Я имею в виду порядок. Сначала к какому торговцу? Какие улицы выбираем, чтобы минимизировать контакты? Где точки для наблюдения? Или для засады? Где ближайшие пути к отступлению?

От этого потока вопросов Панда лишь недоумённо на неё посмотрел и снова ответил спокойно, стараясь не добавлять в голос иронию:

- Мы просто идём за продуктами. Это не боевая операция. Максимум, какая «засада» тебя может ждать — это местная детвора, которая полезет под ноги, чтобы попросить показать приём. Вот и вся угроза.

«Ну, и тот сосед-фанатик, пожалуй», - мысленно добавил он. От детей по его мнению, он недалеко ушёл».

- Значит, ты исключаешь возможность нападения? Совершенно? - её голос стал ещё более холодным, почти металлическим.

- Ну значит, будем действовать по обстоятельствам, - наконец ответил Панда, слегка пожимая плечами в показном безразличии, мысленно добавив, что с учётом последних событий вероятность нападения со стороны кого угодно растёт в геометрической прогрессии. Что ж, классика жанра. Хотя лично он, конечно, ждёт его в первую очередь от неё.

Ответ Панды не удовлетворил Тигрицу. Не получив внятного ответа, она попыталась вновь вытянуть из него конкретику, повторив те же вопросы, но получала в ответ лишь сухие, лаконичные реплики. Создавалось ощущение, что он намеренно копирует её собственный, отточенный до бесстрастия стиль общения, но она-то знала, что обычно он говорит иначе.

И это раздражало её всё сильнее. Она воспринимала такое поведение как намеренное игнорирование, почти как насмешку. Теперь её усы нервно подрагивали, а кончик хвоста, едва сдерживаясь, выбивал короткую, резкую дробь по деревянному борту платформы. Она не сводила с него пристального взгляда, но он упорно смотрел в сторону.

Панда же, сохраняя маску спокойствия, внутренне высчитывал траекторию и предполагаемый размер кратера, который оставит его тело при экстренном покидании платформы. «Да что ей от меня нужно-то?» - думал он.

В его понимании ситуация развивалась тревожно: за последние минут десять она не только выдала в его адрес больше реплик, чем за все предыдущие дни, но, что хуже, его честные ответы на её дотошные вопросы, казалось, выводили её из себя.

«Того гляди, набросится», - пронеслось у него в голове. Конечно, по мнению Панды, будь на его месте другой попавший сюда, тот бы, возможно, умилился её виду. Его же этот самый вид, горящий взгляд и чуть вздыбившаяся на загривке шерсть, конкретно так напрягал. А чувство самосохранения кричало на подкорке что-то паническое и нецензурное, сводящееся к простой истине: «Не лезь, дебил. Она тебя сожрёт».

К счастью, до реализации его пессимистичных прогнозов дело не дошло. Платформа, с глухим стуком и скрипом, достигла нижней станции. Здесь её встречала зеркальная копия: массивные рычаги управления, за которыми дежурил ещё один слуга-гусь, и несколько свиней-охранников. А со всех сторон площадку окружали отвесные утёсы, создавая естественный каменный мешок. Единственным выходом из него служили тяжёлые, окованные железом ворота, вмурованные в скальную стену.

Слуги почтительно поклонились и с усилием, сопровождаемым глухим лязгом, раскрыли ворота. Открылась дорога, уходившая серпантином вниз, к деревне. Панда, не медля, ухватился за ручки пустой телеги. Колёса тяжело заскрипели, когда он выкатил её на мощёную камнем дорогу.

Бросив взгляд на знакомые очертания холмов и крыш вдалеке, он мгновенно сориентировался, вспомнил расположение рынка и уверенно зашагал в нужную сторону.

Тигрица последовала за ним, заняв позицию справа и на полшага сзади — по её мнению, идеальную для наблюдения и прикрытия.

Вскоре они вошли в деревню, которая уже практически проснулась. По улочкам сновали первые жители, торопясь по утренним делам.

В то время как Панда, оказавшись в знакомой, шумной обстановке, немного расслабился, Тигрица, напротив, напряглась сильнее. Её взгляд, острый и методичный, непрерывно скользил по сторонам: она оценивала тёмные провалы переулков, отслеживала движение на крышах, отмечала слишком пристальные взгляды прохожих. Каждый шум, будь то грохот телеги или внезапный смех, заставлял её уши чуть поворачиваться, улавливая направление и оттенок звука.

Панда краем глаза заметил это неусыпное сканирование. «Похоже, не только я здесь параноик», - мысленно отметил он. Разница была лишь в том, что его тревога была направлена в основном на неё, а её — на весь окружающий мир.

На рынке, бывшем сердцем и перевалочным пунктом для всей округи, царила уже привычная утренняя суета. Сюда стекались и караваны заезжих торговцев, и фермеры из окрестных деревушек, заполняя пространство гомоном и товарами. Панда то и дело натыкался на знакомые лица — завсегдатаев отцовской лапшичной, соседей, просто горожан, которые узнавали его и тепло приветствовали.

Но куда больше внимания привлекало не его лицо, а пафосное одеяние. Красный шёлковый халат с золотым драконом не оставлял им ни малейшего шанса на анонимность, работая как магнит для взглядов. Стоило им появиться, как толпа тут же начинала перешёптываться, показывать пальцами и бормотать. В основном шёпот был восхищённым: «Глянь-ка, Воин Дракона!» или «Мастера из дворца идут!».

Слышались и осторожные, полные опаски реплики. Но больше всего Панду напрягли редкие, но слишком уж оценивающие взгляды со стороны женской половины рынка. Он мгновенно занёс их обладательниц в мысленный список извращенок и поспешил выбросить эту мысль из головы, даже не пытаясь её обдумать.

И, как Панда и предполагал, едва они появились, как их тут же облепила детвора — вертлявая, неугомонная орава, так и норовившая выскочить прямо под колёса телеги. Тигрица в таких ситуациях буквально каменела. Её боевая готовность, отточенная годами, рассыпалась в прах перед визгливым, хаотичным потоком жизни, не подчинявшимся никаким правилам сражения. Она лишь молча отшатывалась или замирала на месте, наблюдая за происходящим с видом совершенно растерянного, ледяного недоумения.

Благо, проблема разрешалась сама собой. Панде достаточно было показать какую-нибудь красочную пародию на удар, а родители ребятни, всегда находившиеся неподалёку, вскоре забирали своих чад. Однако, глядя на реакцию Тигрицы, Панда лишь окончательно утвердился в своём выводе: она была личностью глубоко антисоциальной. Возможно, Шифу и вправду послал её с ним просто для закупок, чтобы она немного втянулась в ритм местной жизни, пронеслось у него в голове с лёгкой надеждой.

В дальнейшем, совершая покупки, Панда старался объяснять Тигрице азы рыночной специфики, которые когда-то передал ему отец: почему стоит сначала обойти весь ряд, не покупая у первого встречного продавца, как определить, где реальная цена, а где наглая наценка.

Тигрица слушала молча, не задавая ни единого уточняющего вопроса. Её сосредоточенный, непроницаемый взгляд был прикован то к его морде, то к лицам продавцов, будто она скрупулёзно сверяла теорию с практикой. И Панде было совершенно непонятно — схватывает ли она суть. Спросить же он не решался. Внутренний голос подсказывал, что любой вопрос вроде «Ты поняла?» она почти наверняка воспримет как намёк на её несообразительность.

Так, перемещаясь от лавки к лавке, Панда заметил сцену, вызвавшую у него сильное дежавю. Его внимание привлёк торговец, бегемот, выглядевший крайне зажиточно. Но куда интереснее был его собеседник: крокодил с кривой, будто давно сломанной мордой и головой, перемотанной грубыми бинтами.

- Значит так, зубастый, - вальяжно, но с отчётливой властной ноткой говорил бегемот, поправляя дорогой халат. - Я тебя вытащил из той глуши. В благородство играть не буду — поработаешь на меня немного, и мы в расчёте. А насчёт того, что ты там делал… я постараюсь узнать.

Панда на мгновение застыл, невольно приглядываясь. Он пытался вспомнить, где видел этого крокодила, но память не подсказывала. При этом тот не был похож на своих бандитских собратьев — ну, как сказать... внешне похож, конечно, но его откровенно простодушный взгляд странно контрастировал с видавшей виды мордой, бинтами и потёртой кожанкой.

Торговец-бегемот, заметив остановившихся у прилавка Панду и Тигрицу, мгновенно преобразился. Надменное выражение сменилось широкой, радушной улыбкой. Он отодвинул крокодила локтем и сделал шаг навстречу, разводя лапами в гостеприимном жесте.

- О! Уважаемые покупатели! Подходите, не проходите мимо! - Торговец с достоинством поправил рукав халата. - У меня реальный товар, а не пыль в глаза!

Панда и Тигрица приблизились. Их внимание мгновенно раздвоилось: Панду притягивали разложенные товары, а Тигрицу — забинтованный крокодил, от которого она не сводила настороженного взгляда.

Панда отметил, что товар и вправду был качественным: добротная утварь, ткани на любой вкус. Но больше всего его глаз зацепила самая обыкновенная, казалось бы, картошка. А он картошки не ел… кажется, с прошлой жизни. В его памяти всплыли тёплые, почти забытые образы: золотистые дольки, хрустящая корочка, дымящееся пюре.

Однако цена, которую торговец назвал, заставила Панду вскинуть брови.

- За мешок картошки? - переспросил он, не веря ушам.

Торговец утвердительно кивнул.

- Мать честная ... ну может, скинешь чуток? - удивлённо произнёс Панда. - Да за эти деньги я десять мешков риса куплю!

- О-о-о! - Торговец оживился, его маленькие глазки блеснули. - Так вы даже знаете, как она правильно называется!

Он хитро прищурился, а его лапы расцвели выразительным жестом, будто он представлял драгоценность. - Тогда вы должны понимать: этот овощ особенный! Пока что растёт только в провинции императорского клана Кроликов!

- Да это же не делает её золотой! За такую цену её тут никто не купит - провинция-то, где её выращивают, прямо под боком! - фыркнул Панда, отрывая взгляд от клубней.

Вообще, торг завязался не на шутку. Панда, вспомнив все отцовские уроки, упрямо давил на то, что товар хоть и хорош, но не уникален, да и за такую цену проще самому за ней съездить. Торговец же разводил лапами, клятвенно уверяя, что ниже определённой планки — уже себе в убыток. Минуты шли, а их диалог превратился в словесное противостояние: голоса крепли, жесты становились всё шире и выразительнее. В итоге, после добрых десяти минут препирательств, торговец наконец взмахнул лапой в знак капитуляции и неохотно назвал новую цену.

Она, в итоге, всё ещё была высокой, но уже приемлемой. Панда с чувством выполненного долга и внутренней победной ухмылкой принялся грузить в телегу десяток увесистых мешков.

Крокодил, наблюдавший за происходящим из‑за прилавка и всё это время ёжавшийся под пронизывающим взглядом Тигрицы, замер, увидев, как Панда почти небрежно, мизинцем поддевая, закидывает в телегу мешок за мешком. Его челюсть слегка отвисла, обнажив ряд кристально белоснежных зубов, резко контрастировавших с пожелтевшими соседями.

- Вот это силища… - Как‑то по‑детски, почти с благоговением, произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая чистая, незамутнённая зависть, что рождает не злобу, а мечту.

Панда, укладывая последний мешок, бросил между делом, даже не глядя на него:

- Ну если хочешь стать таким же сильным - просто тренируйся каждый день. Остальное придёт само.

Закончив, он взялся за ручку и покатил телегу. Тигрица, наконец оторвав от крокодила свой тяжёлый оценивающий взгляд, молча двинулась следом. Крокодил же замер, погрузившись в задумчивость, его глаза неподвижно застыли на удаляющейся фигуре Панды.

Позже, когда основные закупки были завершены, Панда решил дать Тигрице возможность принять участие. Он кивнул в сторону прилавка, ломившегося от фруктов: нужно было купить апельсинов для Обезьяны, как тот и просил.

- Попробуй договориться за вот эти, - произнёс он спокойно, переводя с таблички с ценами взгляд на Тигрицу. - Выглядят хорошо, но цена завышена.

Тигрица кивнула с той серьёзностью, с какой принимает боевую задачу, и подошла к прилавку, за которым сидела пожилая газелиха. Её «торг» начался не с вопроса о цене, а с долгого, испепеляющего молчания. Она просто смотрела. Её ярко‑жёлтые глаза, лишённые всякой теплоты, изучали сначала товар, а затем медленно поднялись на саму продавщицу.

Панда, видя это, с меланхолией предполагал, что в какой‑то момент их «торг» начнётся с того, что Тигрица невесть откуда достанет какую‑нибудь ёмкость с водой и начнёт окунать в неё голову бедного торговца, приговаривая: «Где мои деньги, Лебовски?»

(Арт предоставлен Kventiks )

- Э‑это… могу я вам помочь, мастер? - запинаясь, пролепетала газелиха, инстинктивно отодвигаясь, и её тонкие ноги подрагивали.

- Ваш товар, - наконец произнесла Тигрица. Её голос был ровным, низким и звучал не как вопрос, а как окончательный приговор. - Апельсины. Их цена необоснованно высока.

Она не назвала новую цифру. Она просто вынесла вердикт, продолжая впиваться взглядом. Её поза — чуть сгруппированные плечи, вес, перенесённый на передние лапы, говорила о готовности к мгновенному действию больше, чем любые слова. Казалось, следующей фразой будет: «Сопротивление бесполезно».

Бедная торговка побледнела так, что тёмные пятна на её шерсти стали ещё заметнее. Копыта её задрожали, задели и покатили несколько фруктов по прилавку.

Панде, наблюдавшему за этим, пришлось вмешиваться, хоть и без особого энтузиазма. В уме у него постоянно проскальзывала фраза, полная горькой иронии: «Как же я вас понимаю». Он мягко, но настойчиво занял место между Тигрицей и прилавком, своей массивной фигурой намеренно заслоняя её испепеляющий взгляд и давая несчастной газелихе возможность перевести дух.

В дальнейшем подобная сцена повторилась несколько раз, и каждый раз после такой «операции по спасению» он ловил на себе все более колючий, недовольный взгляд Тигрицы, которая, казалось, искренне не понимала, почему её безупречно логичный и эффективный метод не сработал.

Когда телега полностью превратилась в громоздкий, передвижной склад со всеми продуктами, предметами первой необходимости (не забыв и про себя) и тем, о чём просили остальные, Панда и Тигрица двинулись обратно в сторону подъёмника.

Их обратный путь был куда тише и медленнее. Телега, гружёная под завязку, жалобно скрипела и стонала на каждую кочку. Деревянные оси, казалось, вот-вот треснут от напряжения, а груз угрожающе смещался при каждом повороте.

Едва они покинули деревню, как Тигрица, молчавшая с самого рынка, наконец задала вопрос. Её голос прозвучал холодно и сдержанно, но в нём явственно читались раздражение и какая‑то личная, почти детская обида:

- Что я делала не так? Я же повторяла то же, что и ты.

Панда, который уже мысленно отсчитывал секунды до прибытия во дворец, тяжело вздохнул и остановил телегу, собираясь объяснить. Он надеялся, что она воспримет это хоть сколько-нибудь адекватно. Он собрался было что-то произнести, но в этот момент резко развернулся, и его лапы молниеносно рванули вперёд, чтобы блокировать смазанный, искрящийся синим шлейфом силуэт, летящий со спины.

Всё произошло практически мгновенно. Тигрица, начавшая реагировать раньше, резким толчком попыталась отшвырнуть Панду с линии атаки, и ей даже удалось сдвинуть его массивное тело на полшага. Но летящий объект, будто живой и наделённый собственной волей, неестественно, с противным свистом исказил траекторию. Панда же, не успев уклониться, инстинктивно скрестил лапы перед собой, поймав объект в жёсткий блок.

В момент столкновения воздух лопнул с оглушительным, глухим хлопком. Возникшая ударная волна, горячая и плотная, рванула от точки удара, смела с телеги часть продуктов и прижала к земле высокую траву. Панду же сорвало с места, потащило по земле, выдирая в грунте глубокие, рваные борозды, а затем дёрнуло вверх и понесло в сторону склона, находившегося всего в сотне метров. Всё, что было слышно в следующие мгновения, это свист рассекаемого воздуха и матерный вопль Панды: «Какого хрена, тут кто‑то прикидывается Тором?!» А затем он врезался в склон с такой силой, что раздался не глухой взрыв, а оглушительный, раскатистый рёв. Взметнулись клубы земли и пыли, брызнули снопы электрических искр, скрывая место падения Панды.

Глава 37

Как Тигрица и предполагала, Панда был жив, хотя и имел весьма непрезентабельный вид. Вся его шерсть от пяток до кончиков ушей стояла дыбом из-за ударов разрядов, а с ног до головы он был перепачкан землёй. Алый шёлковый халат превратился в лохмотья. Видимых ран не было, хотя повреждения, возможно, были внутренними. Но по одной лишь раздражённой гримасе Панды становилось ясно: либо их нет, либо он попросту не придаёт им значения.

Однако больше всего её заинтересовало то, что Панда сжимал в лапах — оголовье боевого молота, той самой вещи, что отправила его. Оружие выглядело странно: длинная металлическая рукоять и массивное навершие из серого камня, по поверхности которого тянулись светящиеся синие прожилки.

Тигрица смутно припоминала, что когда-то слышала о подобном артефакте, но деталей вспомнить не могла. Убедившись, что с Пандой всё в порядке, она перевела внимание на окружение: глаза скользили по местности, слух ловил каждый шорох. Но обнаружить врага не удавалось, ведь мешал сложный рельеф: волны холмов, редкие заросли и одиноко стоящие деревья.

Панда тем временем без труда выбрался из воронки и, перехватив молот за рукоять, пристально его осмотрел. Оружие дёрнулось в его хватке, извергая снопы искр и короткие разряды молний.

Панда, ощущая весь «прелестный» букет электрических разрядов, поднял глаза к небу и раздражённо — почти обречённо произнес:

- Ну, я же знал... Честное слово, знал, что так и будет...

Тигрица уже собралась прошипеть Панде, чтобы тот не отвлекался, как вдруг уловила вдали шаги, размеренные, тяжёлые, неторопливые.

Они доносились со стороны дальнего склона, и вскоре на гребне показалась фигура, ничуть не уступавшая Панде в размерах.

Под напряжённым взглядом Тигрицы и обречённым взором Панды существо приблизилось, остановившись в пяти метрах от них. Незнакомец был скрыт просторным тёмным балахоном. Из-под глубокого капюшона виднелась лишь тьма, и лишь один мощный рог, выступавший из складок ткани, не оставлял сомнений: перед ними был носорог.

- Кто ты и что тебе нужно? - громко и холодно спросила Тигрица, застыв в низкой стойке.

В голове у Панды тем временем уже нарастала та самая зловещая музыка, что обычно звучит во время босс-файтов. Ему даже померещилось, будто над носорогом возникают три полоски здоровья и значок «БОСС. ПОПА-РАЗРЫВАТЕЛЬ. 999 Lv.». Он принял стойку, помогавшую разогнать кровь, демонстративно оглядел молот и язвительно добавил:

- Ну и заодно... Может, сразу уточнишь, каким концом тебе запихать твой «подарочек» прямо в пятую точку?

Носорог не ответил. Он лишь медленно поднял лапу, указывая на Панду. В тот же миг конечность окуталась золотой трепещущей дымкой, а из молота ударили разряды, в десятки раз сильнее предыдущих.

И Панда мгновенно пожалел, что взял в руки этот проклятый молот. Если раньше удары током были терпимы, то теперь он почувствовал себя в точности как тот самый алкаш, сунувшийся за медью в высоковольтный трансформатор. Всё тело сковала невыносимая судорога, выворачивающая мышцы изнутри. Молот яростно задёргался в его руках, но сковывающая всё тело конвульсия не позволяла разжать пальцы — даже если бы он того захотел. Он не мог пошевелить ни пальцем, ни сведённой в немом оскале челюстью.

Тигрица мгновенно оценила угрозу. Вражеский боец владел не только артефактом, но и самой ци. Значит, его уровень кунг-фу был высок, а возможно, он даже достиг внутреннего покоя. Пока Панда содрогался в электрических тисках, она уже рванула вперёд. Короткий разгон, мощный толчок — и она взмыла в воздух по неумолимо прямой траектории. Вся сила, весь импульс сконцентрировались в одной точке: в её вытянутых когтях, уже мчавшихся к горлу противника и готовых разорвать плоть одним сокрушительным ударом.

Носорог отреагировал на угрозу, даже не сместив центр тяжести. Его свободная лапа взметнулась навстречу атаке быстрым, отточенным движением. Предплечьем он встретил её лапу не в лоб, а по касательной, минимальным усилием отведя смертоносную атаку в сторону.

Тигрица, вся в импульсе броска, почувствовала, как её удар скользнул в пустоту, а собственное тело, лишённое опоры, понеслось в неуправляемом вращении. Но она была готова. Она не сопротивлялась вращению, а использовала его, позволив силе развернуть себя, и в тот же миг, оказавшись почти боком к противнику, выпустила второй удар, нацеленный в щель капюшона, в тёмную область глаз.

Однако удар Тигрицы рассек лишь пустоту. С неестественной для его массивности ловкостью носорог отклонил корпус назад, даже не отвлекаясь от Панды, и лезвие когтей прошло в сантиметрах от капюшона, не встретив ничего, кроме воздуха. Его уклонение мгновенно перетекло в контратаку: опираясь на мощную заднюю ногу, он совершил короткий взрывной разворот на месте и выбросил вторую ногу вперёд.

Тигрица, мгновенно оценив ситуацию, решила пустить в ход выверенный приём: использовать удар противника как опору для отскока, чтобы, уйдя от основной силы, нарушить его устойчивость.

Но её расчёт не оправдался. Движение было исполнено безупречно, однако вместо упругого толчка её отбросило в неконтролируемый полёт, а ноги пронзила жгучая боль. Перекувырнувшись в воздухе, она грузно приземлилась в нескольких метрах на четвереньки, оставив в земле рваные следы.

Её взгляд, острый и холодный, мгновенно нашёл цель. Носорог неспешно приближался к Панде, не прекращая насылать разряды.

Тигрица не могла позволить ему завладеть молотом. Она уже успела проанализировать эти секунды схватки: стиль врага заключался в непробиваемой обороне и контратаках, а молот, похоже, компенсировал его недостатки.

Она рванула с места на четвереньках и в мгновение ока оказалась за спиной противника. Закрутившись в стремительном вихре, Тигрица сходу обрушила на него главные приёмы своего стиля. Противник был вынужден отвлечься от Панды, развернуться и парировать атаки, активно используя обе руки и работу ног, — и делал это с пугающей лёгкостью. Казалось, её удары, отскакивая от его блоков, теряли резкость и мощь, словно их сила растекалась впустую. Он немного уступал ей в скорости, но в силе и технике подавляюще превосходил.

Панда же во время скоротечной схватки оставался беспомощным наблюдателем, вынужденным терпеть выжигающую боль и пытаться уловить мелькавшие на пределе восприятия движения сражающихся. Наконец он почувствовал, как потоки разрядов начали слабеть. Ощутив долгожданный намёк на возвращение контроля, он сконцентрировал всю волю. Мышцы, напрягаясь до предела, вздулись буграми, а по телу прокатилась горячая волна, обострив все чувства. В следующее мгновение он уже рванул вперёд, обрушивая на противника ненавистное оружие.

В тот же миг тело носорога вспыхнуло синим свечением. Проигнорировав атаку Тигрицы, он ударом ноги отправил её в новый полёт и, не прерывая движения, развернулся навстречу Панде, скрестив предплечья перед собой.

Столкновение сотрясло воздух. От ударной волны земля вздыбилась буграми. Защитное свечение носорога резко померкло, и на мгновение показалось, что Панда вот-вот продавит оборону. Но этого не произошло: оружие в руках Панды яростно сопротивлялось, гася силу его удара, не желая вредить своему истинному хозяину. Воспользовавшись этой заминкой, противник совершил одно плавное, принимающее движение — и вся остаточная сила удара бесследно угасла, растворившись в его несокрушимой стойке.

И прежде чем Панда успел среагировать, носорог, ловко обогнув вытянутый молот, прописал ему точный апперкот в челюсть. У Панды в висках резко щёлкнуло, и сознание на миг поплыло, затуманившись. В тот же миг противник ухватился за рукоять и рванул на себя: этот рывок даже помог Панде устоять на ногах, ведь его пальцы вцепились в оружие мёртвой хваткой.

Но прежде чем носорог успел развить успех, сбоку в схватку ворвалась Тигрица, осыпая его яростным вихрем атак. Противник вынужденно переключился на парирование. Этой доли секунды хватило Панде: собрав волю, он с хриплым рыком попытался нанести удар ногой. Но носорог был быстрее: молниеносно развёл ладони и резко свел их вместе. Раздался громкий хлопок, и золотистой вспышкой энергии он отбросил обоих прочь.

(акуенный арт предоставлен Kventiks)

Ошеломлённые вспышкой, Панда и Тигрица отлетели в разные стороны. Тигрице удалось сгруппироваться в полёте и смягчить приземление, тогда как Панда грузно рухнул на землю, подняв облако пыли, но тут же вскочил на ноги.

Прошло несколько секунд, прежде чем их зрение начало проясняться. Взгляды героев сошлись на противнике, который по-прежнему стоял неподвижно и был абсолютно невредим. И, что было ещё обиднее, ни одна ударная волна даже не сбила с него капюшон.

Пока Панда мысленно матерился из-за «флешки в лицо», Тигрица с жгучим недовольством осознала, что перед ними была ослабленная вариация приёма «Золотой хлопок лотоса», о котором она читала вчера в свитках. Будь он применён в полную силу, то они бы ослепли надолго. Теперь она поняла без тени сомнений: противник просто играл с ними и мог покончить со всем этим одним движением.

Противник тем временем решил не размениваться. Совершив резкое движение руками, носорог начал, как мысленно заметил Панда, «вторую фазу»: синий ореол вокруг него вспыхнул, сгущаясь и окрашиваясь в кроваво-красные тона. В унисон с этим молот в руках Панды забился в конвульсиях, прошивая его тело яростными разрядами. Но Панда лишь глухо зарычал, напрягая все силы воли, чтобы боль и электрический шок не сковали его снова, как прежде.

В следующий миг фигура противника исчезла с места, материализовавшись прямо перед Пандой — тот не увидел даже смазанного силуэта, носорог просто испарился и возник в упор, как скример, не оставив ему ни шанса на реакцию. И в тот же миг в грудь Панды врезался удар, который не отправил его в полёт, а сосредоточил всю силу в одном глухом, пробивном толчке, ушедшем внутрь тела. Внутри что-то хрустнуло — и он просто выплюнул кровью прямо в скрытое тенью лицо противника.

В тот же миг Тигрица подлетела сбоку, используя «Железную ладонь ярости», но её выпад в голову приняло на себя выставленное предплечье.

Техника, призванная обратить инерцию врага против него самого, дала сбой. Тигрица ощутила, как часть энергии удара жёсткой волной вернулась в сустав, вывихивая его с сухим щелчком.

В это же мгновение носорог встретил ногой ногу Панды — тот, едва придя в себя, пытался сделать подсечку. Но едва он осознал это, как носорог мгновенно сменил защиту на атаку, и новый, почти невидимый удар отбросил Панду в сторону.

Тигрица в этот момент пыталась вспороть противнику живот здоровой лапой. Но её ждал закономерный итог: короткий, отточенный блок, за которым последовал ответный удар. От него она всё же смогла уклониться, разорвав дистанцию и отступив к Панде, который в очередной раз выбирался из объятий земли.

Противник не стал их преследовать и вновь замер на месте. Он выждал, пока оппоненты сосредоточат на нём взгляды, а затем медленно, с холодной театральностью, вытянул руку в их сторону, сделав отчётливый, подзывающий жест. Призыв был ясен: нападайте.

- Он слишком силён. Нам не справиться, - наконец прошипела сквозь зубы Тигрица, не отрывая взгляда от противника. В её голосе не было страха, была только холодная, ясная констатация факта.

Панда лишь хрипло хмыкнул в ответ. Это понимание пришло к нему ещё тогда, когда этот тип только показался на горизонте. Настоящий пафосный ублюдок в стиле финального босса, который, того и гляди, молнии из пальцев пускать начнёт — а пока ограничился молотом.

- Уходи, - тихо, но жёстко приказала Тигрица. - Предупреди Шифу и Угвэя. Я задержу его.

На её слова Панда лишь покачал головой, перехватил молот поудобнее и твёрдо упёрся ногами в землю.

- Ага, чтобы тебя тут прикончили, а потом мне Шифу и остальные мозги вынесли? - твердо произнес он и закончил: - Нет уж. Если получать звёздюлей, то вместе.

Про себя он добавил, что это, скорее всего, тот самый штамп с самопожертвованием товарища, после которого герой должен начать слепо мстить. «Да и какой тут побег? Она сама себя слышит? Этот тип разгоняется быстрее, чем я могу моргнуть. К тому же он, похоже, повредил грудную клетку и задел лёгкие — я уже харкаю кровью, как типичный чепух из сянси. Стоп. Или это тот самый штамп, где героиня получает смертельный удар вместо главного героя, и он потом вечно чувствует себя обязанным? Боюсь даже подумать, чего она с меня потом потребует. Нет, к черту это всё. Надо избежать. Надо как-то выкрутиться... Но как? В прошлый раз я противника в захват взял, а этот... вряд ли позволит. Хотя... А если позволит? Он же всем видом показывает, что ему на все пофиг. И эту штуку надо сбросить, она меня как чайник кипятит и только мешает»,

- Безмозглый идиот... - прошипела Тигрица в ответ, но без какого-либо раздражения и злобы. Она не стала переубеждать его — всё равно бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что слуги заметили битву, подали сигнал и помощь из Нефритового дворца подоспеет раньше, чем противник перестанет их щадить.

- Мозгов, может, у меня и маловато, зато есть идея! - наконец хмыкнул Панда.

- Какая ещё идея? - Тигрица метнула на него короткий, раздражённый взгляд, а затем снова приковала его к противнику. - Опять лобовая атака? Надеешься, что твоей тупой силы хватит, чтобы проломить технику мастера ци?

- Ага, вижу, ты тоже это подумала, - с нарочитой бодростью произнёс он и добавил: - Умные мысли, знаешь ли, всегда сходятся.

- Это самоубийство, - голос Тигрицы стал холодным и язвительным. - Ты просто размажешься о его защиту. Если ты не заметил, он может полностью блокировать удары, перенаправлять их силу и поглощать, как ему вздумается. Или контратаковать так, что ты и двинуться не успеешь.

- Так ты поможешь или как? Я ведь всё равно это сделаю, - произнёс он уже не спрашивая, а констатируя.

Тигрица тяжело вздохнула и лишь после этого коротко кивнула.

Увидев её подтверждение, Панда присел, словно вжимаясь в землю. Каждая мышца в его ногах — от икр до бёдер — напряглась до дрожи. Он игнорировал ноющую боль в груди, всецело сосредоточившись на одном: накопить взрывной импульс для рывка вперёд.

Тигрица в это мгновение не стояла на месте. Её тело совершило вихревое вращение на опорной ноге. Вся инерция, вся сила, собранная в здоровой лапе, сконцентрировалась в стальной хватке, готовой выполнить коронный приём.

Их движения совпали идеально.

В миг, когда ноги Панды, напрягшись до предела, с силой, рвущей грунт, оторвались от земли, ладонь Тигрицы со всей мощью обрушилась ему точно между лопаток.

Тело Панды понеслось вперёд с немыслимой скоростью. Используя этот импульс, он в начале броска швырнул в носорога проклятый молот и, вытянувшись в горизонтальную дугу, перешёл в вариацию удара, подсмотренную ранее у Тигрицы.

Носорог даже не попытался поймать оружие. Он лишь развернул корпус, и тяжёлый молот пролетел в сантиметрах от его плеча, уносясь вдаль. Всё внимание было теперь приковано к Панде. Противник принял стойку, наклонив корпус навстречу, а его лапы описали в воздухе сходящуюся дугу, скрестив вспыхнувшие ярче ауры предплечья для финального блока.

Раздался сухой, громкий хлопок, но ударной волны, вопреки ожиданиям, не последовало. Вместо этого защитное свечение носорога вспыхнуло ослепительно, пытаясь поглотить удар, и тут же начало меркнуть под натиском чудовищной силы.

Всё произошло за микросекунды. Противник резко двинул лапами, заменяя предплечья на ладони, и уже готовился принять и перенаправить атаку. Он действовал на такой скорости, что Панда едва успевал её уловить — носорог, будь у него такое желание, наверняка сумел бы просто уйти с линии атаки.

Но Панда не стал бить. Вместо этого он резко раздвинул лапы и обрушился на противника всей своей массой. Голова влетела в ладони, одна лапа обогнула бок и впилась когтями в спину, другая зацепилась за поясницу, намертво сцепляя их тела. Всё это застало носорога врасплох. Сплетясь в один клубок, они сорвались вниз по склону.

Мир превратился для них в мелькающую круговерть земли и неба. Катясь кубарем, они наносили друг другу удары, в которых не было и намёка на кунг-фу, один сплошной хаос. Носорог яростно пытался вырваться, и каждый его удар по телу Панды отзывался внутри огненной волной. В ответ Панда, огрызаясь, лупил противника в грудь и рёбра, атаки же в голову разбивались о вспыхивавший ареол или встречали на пути крепкий рог.

И сквозь этот водоворот носорог каким-то образом умудрялся ещё и парировать выпады подскочившей Тигрицы. Но и она успела бритвенно-острыми когтями пропороть ему бок и чиркнуть по виску.

Панда, понимая, что его удары не наносят нужного урона, вцепился в лапы носорога, пытаясь зафиксировать их мёртвой хваткой. Тот сопротивлялся, уже почти вырвавшись из тисков, и тогда Тигрица, воспользовавшись моментом, рванулась, чтобы вспороть ему горло.

Противник, явно не желавший обзаводиться лишней дыркой в шее, буквально взорвался снопом электрических разрядов, которые отшвырнули Панда и Тигрицу прочь. После чего поднявшись, издал низкий, гулкий смех.

- Ха-ха-ха! Будущее Нефритового дворца — в достойных руках, - пробасил он, стирая капли крови со лба. - А вот над техникой стоит ещё поработать.

Тигрица, пришедшая в себя быстрее, чем Панда, принявший на себя львиную долю разряда, замерла, внимательно оглядев носорога. Тот стоял спокойно — капюшон слетел в пылу схватки, обнажив голову и могучую, исчерченную шрамами морду. Кожа была серого, почти стального цвета, а в глазах с серой радужкой светилась глубокая, непоколебимая мудрость. Сквозь изодранный балахон на его груди теперь отчётливо просматривался богатый белозолотой халат, украшенный символом Нефритового дворца и знаком Совета Кунг-фу.

Внезапно Тигрица вспомнила. Того, кто среди легендарных мастеров кунг-фу был учеником Нефритового дворца, состоял в Совете Кунг-фу, владел молотом и славился непробиваемым защитным стилем, против которого пасовали даже самые изощрённые стили и техники.

– Мастер… Громовой Носорог?

Глава 38

Едва я очухался от удара, как передо мной возникла следующая картина: Тигрица отвешивала носорогу поклон — такой, какой может отдать только ученик учителю.

Внутренний взор тут же нарисовал: доморощенный ситх предлагает ей великую силу. А Тигрица склоняет голову с таким видом, словно её всю жизнь к этому готовили, и выдаёт с ледяной серьёзностью: «Да, мастер… Весь мир будет нашим!» И вот уже её глаза наливаются желтизной… «Стоп. Да они у неё и так янтарные!»

В то, что она могла запросто переметнуться на тёмную сторону, я не верил, хоть сомнения и грызли. Но трезво мыслить мешало всё и сразу: и дезориентация... и прилив адреналина, так и подмывавший рвануть с места и отомстить за то, что из меня сначала сделали отбивную, а потом ещё и поджарили молнией.

Ситуацию, к счастью, прояснила одежда. Под разорванным балахоном носорога проглядывала вышивка: символы, большинства из которых я не знал. Однако эмблему Нефритового Дворца не спутаешь, особенно когда видишь её каждый день. От этого стало чуть легче, но ненадолго.

Дабы как-то прояснить ситуацию, я задал наводящий вопрос:

- Тигрица... ты не говорила... - язык заплетался, тело до сих пор не слушалось после разряда. - ...что знаешь этого... рогатого уб...

Я с усилием оборвал себя на полуслове. Бросаться оскорблениями в того, кто только что отмудохал тебя и явно сильнее, было бы крайне тупо. Тут можно и зубов лишиться, а то и на коленях прощения просить придётся. А мне не хотелось унижаться до уровня «обоссыте, только не убивайте».

На мои слова Носорог отреагировал лишь поднятой бровью и ухмылкой, Тигрица же обернулась ко мне и прошипела сквозь зубы:

- Панда, закрой свой рот и прояви уважение! Это легендарный мастер Громовой Носорог! Победитель десяти тысяч змей Долины Скорби, ученик Угвея и сын Летающего Мастера Носорога!

«Угу, это не тебе тут грудь чуть не раскрошили», — подумал я.

- Ладно, поверю, - буркнул я уже вслух, чувствуя, как в тело понемногу возвращается чувствительность, а с ней и огненная боль. - Но то, что он знаменитая личность, не отменяет того, что нападать исподтишка на слабого это чистой воды крысятничество!

Шерсть на загривке Тигрицы встала дыбом от моих слов, и по её сжатым челюстям было ясно: она так и рвалась прочесть мне лекцию об уважении к старшим. Что ж, видно, этот рогатый и впрямь был тут легендой.

Но прежде чем Тигрица успела что-то произнести, её опередил негромкий, уверенный голос упомянутого мастера:

- Ха! А ты мне нравишься, парень! - раскатисто рассмеялся Носорог, и в его низком басе явственно прозвучало одобрение. - Всё верно подметил. Этот метод так и называется — «крысиный». В честь его создателя. Ведь, как известно, настоящая тренировка происходит не на площадках. Она там, где опасность смотрит разумному прямо в глаза, а смерть дышит в затылок. Только в этот миг и видно, из чего разумный сделан. Кому он сможет доверить жизнь и кто, не задумываясь, подставит свою за него. - Закончив, он скинул с себя лохмотья балахона.

- И что же, многое вы узнали о нас за время этой «тренировки»? - едким тоном протянул я. В его словах была своя логика — но понять не значит принять. И раз Тигрица не возмущалась, выходило, что такой метод здесь действительно в ходу.

- Более чем достаточно, - усмехнулся он, окинув взглядом последствия битвы. - Не позавидую тому, кто рискнёт бросить вам вызов, не имея ни ци, ни достойного оружия. Честно говоря, вы уже сейчас на уровне, а то и выше, иных заслуженных мастеров.

«Он что, серьёзно? Хотя кто его знает, какие вообще бывают по силе мастера кунг-фу: я видел в деле только Пятёрку, да сражался с Росомахой. А тот, по сравнению с той же Тигрицей, в подмётки не годится, ни по силе, ни по скорости»

Тем временем, подойдя к Тигрице, Носорог мягко провёл ладонью у её плеча. Вспыхнуло зеленовато-золотое свечение, послышался тихий щелчок, и её рука встала на место. После благодарного кивка Тигрицы он продолжил:

- Взять хотя бы её. Стиль Тигрицы... Это же откровенная смерть в движении. Видно, что она создавала его сама, под себя, а не перенимала чужие наработки. Мне удалось сдержать его лишь потому, что я — мастер защитных техник ци. Овладей она хотя бы основами ци… исход нашей схватки мог бы быть другим. Как минимум, я бы уже не смог контратаковать. И, признаюсь, теперь мне искренне интересно взглянуть и на других учеников Нефритового дворца. Уверен, и им есть чем удивить.

А затем он повернулся ко мне и, с моего позволения, кивнув, провёл той же светящейся конечностью в районе моей груди. Я почувствовал, как на смену боли по организму начало разливаться приятная, освежающая прохлада. А Носорог между тем продолжил:

- Твой путь только начинается, но ты уже чудовищно живуч и силён. Поверь, все, кто до тебя хватался за мой Молот, отрубались с первого же разряда. А ты не просто выдержал, ты к нему адаптировался. К полной силе, что убивать способна. Советую как-нибудь попробовать поймать молнию… глядишь, откроется что-то интересное, - произнёс он серьёзно и добавил уже задумчиво: - Что до твоих ударов – дело интересное. В полную силу они могут разорвать любого, кто не успеет защититься. Против таких, как я, этого, конечно, мало… но всё у тебя впереди. Признаюсь, все эти ползущие по Китаю слухи я считал выдумкой. До сегодняшнего дня.

- Поймать молнию? - недоверчиво протянул я, приподняв бровь.

- Именно, поймать молнию… - кивнул он. - Когда-то их ловили с помощью особых кристаллов, и они давали разумным способность читать мысли. Правда, почти все после этого с ума сходили… но были и те, кто рассудок сохранил.

- Нет уж, большое спасибо. Мне бы со своими мыслями разобраться… - произнес я.

Как ни странно, после его слов и лечения напряжение отпустило. Я расслабился и даже захотелось сказать: «А знаете, я человек отходчивый». Приятен был не столько смысл сказанного, сколько сам тон и то, как он с нами говорил. Я мысленно отметил: нужно будет разузнать об этой личности поподробнее. Впрочем, его упоминание о ползущих обо мне слухах всё же насторожило.

- Ладно, а что же такого обо мне по стране болтают, что вы решили меня проверить в деле? - спросил я со смесью интереса и подозрения, делая шаг к телеге и кивком предлагая остальным двинуться в путь. Они последовали за мной, и я добавил: - И с чего вы взяли, что эти слухи — не ложь? Что я не склею ласты от первого же удара?

Прежде чем начать отвечать, Носорог приманил свой молот. Оружие легло в его руку, и светящиеся узоры на нём погасли. Только тогда он повернулся к нам и бросил, как о чём-то само собой разумеющемся:

- А я и не сомневался, что мои удары не нанесут вам непоправимого урона. Просто знал это.

На мой скептичный взгляд и заинтересованный взгляд Тигрицы он добавил:

- Считай это интуицией, что приходит вместе с внутренним покоем. Не всем дано заглядывать в будущее на века, но порой достаточно уловить то, что случится через секунду — и этого хватит, чтобы изменить свою судьбу и судьбу окружающих навсегда.

«Ну, понятно, очередные читы» — мелькнуло у меня.

Он сделал короткую паузу, и в его голосе зазвучали пафосные, торжественные нотки:

- Что до слухов… В народе шепчутся. Говорят, будто в Нефритовый дворец явился воин, какого ещё не рождала земля. - Его голос стал громче, набирая мощь. - Словно гром среди ясного неба, он снёс врата, веками считавшиеся неприступными, и, дыша огнём подобно настоящему дракону, забрал титул не по канонам мастерства, а по праву неукротимой силы. А после встал на защиту слабых и угнетённых — в праведной ярости растерзав целую орду разбойников, дабы освободить из их гнусных лап похищенных детей.

- Да вы что? И в это кто-то верит? - фыркнул я в ответ, приподняв бровь.

Тем временем мы добрались до телеги, и я уже принялся грузить упавшие ранее продукты обратно. Некоторые ещё можно было спасти, приготовив сегодня же. Другие, к счастью, не пострадали и вовсе.

- О, да ты и представить не можешь, насколько порой народ доверчив! - оживился на мои слова Носорог. - Слухи — они как снежный ком: катятся, обрастают небылицами, но в основе всегда правда есть. И знаешь, что обиднее всего? - сделал он обиженное лицо. - Нам, Совету мастеров, даже весточку не прислали, что Мастер Угвей официально избрал первого Воина-Дракона за всю историю кунг‑фу! А нам, между прочим, это очень интересно, и многие бы ринулись сюда, да ситуация не располагает…

Он хитро прищурился и продолжил:

— А вот как отреагировали эти выскочки из Оникса...

С этих слов разговор неожиданно свернул в сторону местной политики, а в частности — Совета Священного Оникса. Оказалось, они совсем недавно пытались протащить через императора идею пышного турнира боевых искусств, где победитель получил бы титул Воина‑Дракона. Даже успели договориться с чиновниками. Те уже выделяли бюджет и рассылали приглашения, «забыв», разумеется, позвать сильнейших мастеров кунг‑фу. Но сам император медлил с окончательным ответом, видимо, опасаясь давать добро. И тут разом пришла весть, что Угвей сам избрал Воина‑Дракона. То есть меня. Члены Оникса мгновенно засуетились, созвали экстренное собрание и погрузились в горячие дебаты о том, как им на это реагировать, вместо того чтобы заниматься реальными проблемами страны.

Разговор постепенно перекинулся на положение дел в империи. К этому моменту мы уже благополучно разобрались с продуктами, достигли подъёмника и начали путь наверх. Пока платформа медленно ползла вверх, Носорог продолжал. А картина, которую он обрисовывал, становилась всё мрачнее.

Вообще, вся эта вакханалия с бандитами, начавшаяся на подступах к Долине Мира, к этому дню расползлась уже по всему Китаю. Причём произошло это стремительно — буквально за неделю всякая шваль повылезала из своих нор, и её стало непривычно много. Набравшись наглости, они перешли от грабежа деревень к нападениям на целые города и даже к штурмам тюрем.

На этой волне правители провинций выбили у императора разрешение отменить старые ограничения на личные войска, те самые, что после последней войны кланов были почти полностью упразднены. А всё потому, что основные силы имперской армии начали перебрасывать к восточным рубежам страны. Из‑за того, что соседи наши начали проявлять подозрительную активность, чего не случалось десятилетиями.

А что же мастера кунг‑фу? Многие, разумеется, отправились на защиту империи, но далеко не все. Если Совет мастеров кунг‑фу без промедления отправил своих лучших бойцов на помощь провинциям, то Совет Оникса не спешил поступать так же.

Как Носорог мог знать всё это, я не понимал. Наверное, у Совета есть свои способы, ну там посыльные, артефакты для связи.

По итогу рассказа всё больше и больше приходили на ум параллели местных мастеров с орденом джедаев. Ситуации, конечно, были разные, но я бы не удивился, если бы виновными во всей этой неразберихе в итоге выставили именно местных хранителей мира. Но высказывать свои мысли вслух я не стал — ведь и сам Мастер Носорог говорил об этом, хоть и несколько завуалированно.

Едва он закончил рассказ, как Тигрица, до этого момента хмуро слушавшая, наконец задала вопрос, который, видимо, её беспокоил:

- Мастер, - уважительно склонила она голову, - вы прибыли в Долину Мира, чтобы просить помощи? Или что-то случилось ещё?

- Пока что нет, - мрачно усмехнулся он. - Я пришёл спросить совета у Мастера Угвея по одному важному вопросу, входящему в его компетенцию. - Он сделал паузу, взмахнул рукой и продолжил: - Мастер Яо, конечно, тоже мог бы помочь… Но он уже тридцать лет как ушёл в глубокую медитацию, из которой его не вернуть, а беспокоить его нельзя… Помощь учеников Нефритового Дворца была бы очень кстати… но тогда Долина Мира останется без защиты. К тому же ваше дело — в первую очередь учиться.

Никто из нас не стал спрашивать, что это за вопрос, но почему-то казалось, что он не связан с нынешней ситуацией в стране. Да и буквально через пару минут платформа остановилась на верхней площадке, где нас уже ждали. Во главе стоял неподвижный Мастер Шифу, а за его спиной в почтительном строю вытянулись Обезьяна, Богомол, Журавль и Гадюка. Их взгляды, полные немого вопроса, скользили между мной, потрёпанной Тигрицей и фигурой незваного гостя.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Затем Шифу, не сводя глаз с гостя, плавно и глубоко склонился в почтительном поклоне — и словно по незримому сигналу, в унисон с ним поклонились и его ученики.

- Мастер Громовой Носорог, - раздался ровный, уважительный голос Шифу. Его взгляд лишь на миг скользнул по нам с Тигрицей, будто отмечая нашу помятую, закопчённую внешность. - Великий Мастер Угвей ожидает вас в Зале Нефритовых Воинов.

И тут случилось то, чего явно не ждал никто. Мастер Носорог буквально исчез с места и в то же мгновение материализовался прямо перед Шифу, сжав того в медвежьих объятиях. Тот, видимо, был застигнут врасплох, но попыток вырваться не сделал, и мне даже показалось, что я услышал звук трескающихся рёбер. Так продолжалось несколько секунд, после чего Носорог, наконец отпуская слегка помятого Шифу, произнёс:

- А ты вырос, ученик, - добродушная ухмылка тронула его морду. - В смысле важности, конечно. Не в росте.

Шифу, стараясь сохранить лицо под напором наших удивлённых взглядов, сделал едва заметный, обречённый вздох и произнёс со стоическим спокойствием:

- Позвольте проводить вас, Мастер. А вам, ученики, вы свободны до моего нового распоряжения.

Понятливо склонив головы, все стали расходиться. Получив заверения, что с телегой разберутся и без меня, я первым делом отправился в купальню. Тщательно отмывшись, облачился в обновки: простенький синий халат без изысков, новые шорты и сандалии. Всё это я закупил оптом, в нескольких комплектах — одежда в последнее время по «определённым причинам» частенько приходила в негодность. Затем заглянул в казарму, пристроил часть помятых продуктов и приготовил нормальный обед. Впервые за несколько дней.

Пока мы обедали, я решил узнать у остальных побольше о Мастере Носороге. Выяснилось, что он и вправду ходячая легенда, ведь его возраст уже перевалил за полтора века. Когда‑то, ещё молодым, он ушёл из‑под опеки своего знаменитого отца, личности не менее, а то и более легендарной, и начал путешествовать по Китаю, часто участвуя в подпольных боях. Возможно, ради заработка, а может, чтобы оттачивать навыки... Ведь в таких схватках тогда нередко встречались и другие мастера кунг‑фу.

Именно на одной из таких драк он и столкнулся со своими будущими соратниками — Мастером Крокодилом и Мастером Быком. Сошлись они в схватке «все против всех», которая закончилась тройной ничьей: силы оказались равны, у каждого были свои фишки, но никто не смог одолеть остальных. Самое интересное, что никто из троих на тот момент не принадлежал ни к одной школе кунг‑фу.

Вскоре после этого на их глазах из тюрьмы города Гуньмэнь сбежала банда опасных преступников, тоже владевших кунг‑фу. Ну, как обычно у таких злодеев: хотели, наверное, весь Китай захватить, и всё в таком духе. Естественно, троица новоявленных соратников решила вмешаться и напросилась в помощники к Мастеру Угвею, которого как раз встретили в тот день. Вместе у них получилось остановить беглецов, а после они так и остались вместе. Путешествовали, вляпывались в приключения, а потом и вовсе стали мастерами Нефритового Дворца, где учились сами и других обучали.

Примерно лет сорок назад они вошли в Совет мастеров кунг‑фу. Вернее, так: Мастер Носорог занял в нём место своего отца, который к тому времени уже ушёл в мир духов, а за собой привёл и остальных. Сейчас он, похоже, либо возглавляет этот Совет, либо, как я понял из разговоров с Шифу да и с самим Носорогом, временно исполняет обязанности главы. В общем, фигура в любом случае весомая.

Между тем от Богомола я узнал, что им всё-таки удалось привести в сознание Росомаху. Вот только допросить его так и не смогли. Эта падла молчит. Иглоукалывание по особым точкам, которое должно было заставить его говорить правду, не подействовало. Богомол притащил с десяток свитков и пытался разобраться, что же он мог упустить или сделать не так.

Также Богомол рассказал, что Шифу ранее хотел поискать в хранилищах ещё какой-то артефакт, который мог бы помочь разговорить пленника. Но по пути в Нефритовый дворец они встретили Мастера Угвея. Тот лишь загадочно улыбнулся и заявил, что к ним уже идёт старый друг, и что Шифу, несомненно, будет рад встрече. Именно поэтому на предупреждение об атаке никто и не стал реагировать.

Просидели мы в казарме до вечера. Делать было особо нечего, остальные разошлись по своим делам, Тигрица и вовсе пропала из виду, и я даже за это время успел сходить потренироваться ещё раз, но без какого-либо фанатизма: битва давала о себе знать.

Ближе к ужину всё-таки явился Шифу с каким-то сундучком и вновь позвал с собой Богомола. Ну, и я тоже напросился. По правде сказать, мне в большей степени хотелось посмотреть, как эта сволочь страдает, нежели задавать ему какие-либо вопросы.

Глава 39

Куда идём мы с Пятачком

Большой-большой секрет.

И не расскажем мы о нём

О нет, и нет, и нет.

Пока мы шли по узким подземным коридорам, я негромко напевал себе под нос эту песенку — скорее от скуки, чем по какой-то другой причине. Шифу тем временем вполголоса переговаривался с Богомолом. Вернее, говорил в основном сам мастер: читал лекцию об энергетических точках ци и прочей возвышенной лабуде, которую мой мозг упорно отказывался принимать всерьёз.

Как выяснилось, Шифу почти сразу понял, почему техники Богомола не сработали как надо, но подсказывать напрямую не стал — дал ему самому дойти до ответа. И тот, надо отдать ему должное, дошёл.

Теперь мастер спокойно объяснял, что именно было не так с точками ци Росомахи и почему обычные методы против него давали сбой.

Из всего этого потока я смог выцепить только одно: эти самые точки можно было смещать, скрывать, защищать и вообще всячески усложнять жизнь любителям тыкать в других разумных всякими продолговатыми предметами… ну, то есть иглами и пальцами. По словам Шифу, подобную защиту можно было легко обойти, если ты хорошо натаскан в акупунктурных техниках и умеешь видеть потоки ци в теле.

Но лично для меня эта мудрёная теория особой ценности не имела. Я до сих пор с трудом понимал, как обычное тыканье в определённые участки тела может заставить кого-то говорить правду. По дороге я, конечно, задал этот вопрос и быстро выяснил, что акупунктура, если верить Шифу и Богомолу, может творить почти всё: от банального паралича до полного подчинения тела, если попасть куда-нибудь совсем уж правильно.

Звучало, конечно, впечатляюще. Только вот мне от этого легче не становилось. На моём нынешнем уровне развития вся эта информация была примерно так же полезна, как понимание работы ядерного реактора. Вот пусть у Богомола по этому поводу голова и болит.

Поэтому я просто продолжал тихо напевать, лишь вполуха слушая очередные рассуждения о высоком.

- Куда идём мы с Пятачком…

В этот момент Шифу резко зыркнул на меня через плечо. Взгляд был такой красноречивый, что даже без слов становилось понятно: ещё одна строчка, и мне прилетит по лбу.

Пришлось тут же заткнуться и сделать вид, будто я всё это время молчал и крайне внимательно изучал окружающую обстановку.

А посмотреть тут, честно говоря, было на что.

Коридор был вырублен прямо в толще скалы и петлял так упрямо, будто его создатели специально старались запутать любого, кто рискнёт зайти слишком далеко. Проходы то расходились в стороны, то снова сужались, уводя нас всё глубже под Нефритовый дворец. Само место выглядело древним, мрачным и при этом до безобразия атмосферным. От него так и веяло самым настоящим фэнтези-вайбом.

В одних ответвлениях мелькали массивные деревянные ворота, в других — решётки из тёмного металла. Кое-где под потолком рос светящийся синий мох. Сами стены по большей части оставались пустыми и гладкими, но местами на них всё же попадались послания прежних обитателей Нефритового дворца. Хотя «послания» — это, пожалуй, слишком громко сказано. Большая часть этих наскальных откровений подозрительно напоминала каракули подростков на заборах из моего мира: «Здесь был Ху Чжан», «Я тебя люблю, Мэй», «Торт — это ложь» — и прочее в том же духе.

Поначалу я даже читал их все подряд, но довольно быстро это занятие мне наскучило. А запоминать дорогу я и вовсе не пытался. После десятка поворотов, развилок и одинаковых каменных стен я окончательно перестал понимать, куда именно мы идём и как отсюда вообще можно выбраться без проводника.

В какой-то момент однообразный каменный лабиринт окончательно начал действовать мне на нервы. Как раз к этому времени мастер Шифу с Богомолом закончили обсуждать всю эту культиваторщину, и я решил, что лучшего момента для недовольного вопроса уже не будет.

- Слушайте, а мы точно идём допрашивать пленника, а не начищать харю какому-нибудь древнему злодею в тайном логове? - с лёгкой насмешкой поинтересовался я, оглядывая новый тёмный поворот. - А то это место с каждым шагом всё больше смахивает на лабиринт. Не удивлюсь, если тут ещё и ловушки где-нибудь понатыканы.

Ответа не последовало. Прошло секунд десять, и я уже начал подозревать, что меня просто проигнорировали. Богомол после лекции Шифу выглядел слишком уж задумчивым, а сам мастер, шагавший чуть впереди, подал голос только после следующего поворота.

- Подземелье под Нефритовым дворцом создавали не ради удобства, - спокойно ответил Шифу, даже не оборачиваясь. - Его задача проста: не дать заключённому выбраться наружу и не позволить посторонним слишком легко до него добраться.

- То есть это всё-таки лабиринт, - сделал я вывод. - Замечательно. А если кто-нибудь отсюда всё же сбежит и потом сам заблудится среди всех этих коридоров?

Вопрос был не праздный. Где-то внутри уже начинала шевелиться неприятная паранойя, настойчиво подсказывавшая, что пленника мы можем и не застать на месте. А перспектива потом искать этого козла по подземелью неизвестных размеров меня совершенно не вдохновляла.

Шифу лишь едва заметно повёл ухом, но продолжил идти так, будто ничего не услышал. Зато в разговор неожиданно вклинился Богомол, наконец вынырнув из своих размышлений.

- В крайнем случае можно просто перекрыть выход, - со смешком ответил он. - Но обычно до такого не доходит. Ученики Нефритового дворца знают эти коридоры как свои пять пальцев. Здесь иногда проводят тренировки. Часто — в полной темноте.

Он сделал короткую паузу, а потом как-то слишком буднично добавил:

- Да и ловушки тут действительно есть, так что советую смотреть под ноги.

Я на секунду замер, пытаясь понять, шутит он сейчас или говорит на полном серьёзе.

- Великолепно, - фыркнул я. - Тогда следующий уточняющий вопрос: надеюсь, в камерах у вас не распиханы всякие древние артефакты, проклятое оружие и прочие штуки, которые только и ждут, чтобы какой-нибудь особо умный заключённый до них добрался?

Вместо ответа снова повисло молчание, причём такое выразительное, что любые слова были уже почти лишними. Шифу продолжал идти вперёд с таким видом, будто никакого вопроса не прозвучало вовсе, а вот Богомол почему-то отвёл взгляд в сторону и внезапно с подозрительным интересом уставился на ближайшую стену.

И этого мне оказалось более чем достаточно, чтобы сделать все необходимые выводы.

- Понятно, - тяжело вздохнул я. - Конечно. Наверное, в Нефритовом дворце за столько лет скопилось столько всяких вундерваф… кхм, артефактов, что их уже просто распихали по дальним углам. С глаз долой — из сердца вон. Хранить-то, видимо, больше негде.

- Не говори глупостей, - наконец сухо бросил Шифу.

- Вы уверены? - скептически уточнил я. - В смысле, уверены, что это не так?

Мастер сделал вид, что вопроса не услышал.

- М-да… И чему я, собственно, удивля…

Договорить я не успел.

Моя лапа зацепила что-то тонкое и туго натянутое поперёк прохода. В полумраке я заметил верёвку только тогда, когда она уже упруго дрогнула под ней.

Шифу с Богомолом, разумеется, без малейших проблем минули её. И ведь даже не предупредили.

«Сволочи, - раздраженно подумал я, замирая на месте. - Видимо решили проверить мою наблюдательность. Очень заботливо с их стороны».

Где-то впереди, в толще скалы, сухо щёлкнуло, и уже через секунду из правого ответвления донёсся быстро нарастающий гул чего-то тяжёлого, катящегося и слишком уж знакомого по всяким приключенческим фильмам.

Я медленно повернул голову в сторону звука, успев только подумать, что ничего хорошего так греметь не может, и в следующий миг из темноты выкатился самый настоящий каменный шар: огромный, серый, местами покрытый трещинами и сколами, высотой мне почти по шею.

Уклоняться я даже не попытался, и не потому, что решил выделываться, а потому что тело сработало раньше головы. Ноги сами встали шире, ступни упёрлись в каменный пол, а руки рванулись вперёд, встречая несущийся валун.

Шар с грохотом впечатался в мои ладони, и меня ощутимо качнуло назад, мышцы рук и плеч на мгновение свело от напряжения, но валун всё-таки замер, так и не сумев сдвинуть меня с места.

- О да, каменный шар. Вот уж не ожидал, - фыркнул я, с усилием отталкивая валун к стене.

Тот глухо прокатился пару метров и замер в стороне.

- А дальше по программе что? Дротики из стен? Яма с кольями? Потолок, который медленно опускается, пока кто-нибудь судорожно ищет рычаг?

Последнюю фразу я договорил уже на ходу, нагоняя остальных. Что характерно, ни Шифу, ни Богомол за всё это время даже не сбавили шага.

Шифу на мой спич лишь обречённо вздохнул.

- Почему я даже не удивлён? И зачем мы вообще тебя с собой взяли? - пробормотал он.

Судя по тихому смешку Богомола, тот был с ним полностью согласен.

Я уже собрался ответить, причём ответить с достоинством, но за следующим поворотом, похоже, наконец показалась наша цель.

Там, в конце коридора, виднелась массивная дверь из тёмной стали, крест-накрест стянутая толстыми металлическими полосами. По краям створок торчали крупные заклёпки, а рядом дежурили двое приставленных сюда служителей хряков. От тех слуг, которых я видел раньше, они отличались в основном ростом и телосложением: оба были почти на голову выше обычных и выглядели заметно массивнее.

Заметили они нас не сразу, потому что были слишком увлечены игрой и сосредоточенно двигали фигурки по доске, подозрительно похожей на доску для местного аналога шахмат.

«Ну действительно, что им ещё тут делать? Не думаю, что их поставили сюда для героического броска грудью на амбразуру. Скорее уж задача у них куда проще: заметить проблему и вовремя поднять тревогу».

На эту мысль наводила подозрительная выемка в одной из стен, где торчал небольшой рычажок, выкрашенный в ярко-красный цвет. Для полного счастья не хватало только таблички: «Дёрнуть в случае побега».

Когда один из служителей наконец поднял голову и увидел Шифу, оба резко подскочили, едва не смахнув доску с фигурками, и синхронно поклонились.

- Мастер Шифу! - почти хором выпалили они.

Шифу скользнул взглядом по доске, потом по самим слугам, но милосердно сделал вид, что ничего не заметил.

- Мы к пленнику, - коротко произнёс он и махнул рукой в сторону двери.

Служители тут же засуетились: один поспешно убрал доску с фигурками, второй ухватился за тяжёлый засов. Металл глухо заскрежетал, створки дрогнули и медленно разошлись, открывая проход внутрь.

Первым в камеру вошёл Шифу. Следом за ним юркнул Богомол, а уже после пришлось протискиваться мне.

В камере меня встретила густая полутьма, а вместе с ней тяжёлый запах сырости, холодного камня и нечистот, от которого я невольно поморщился.

Помещение оказалось небольшим и совершенно пустым: ни мебели, ни собственного освещения, ни хотя бы какой-нибудь щели, через которую сюда мог бы просачиваться свежий воздух. Только голые каменные стены, сырой пол и цепи. В общем, не камера, а самый настоящий карцер, где об удобстве пленника явно никто даже не задумывался.

А посреди этого каменного мешка, опутанный цепями с головы до пят, висел Росомаха.

«Прямо БДСМ-вечеринка для бедных», - мысленно хмыкнул я, глядя на это зрелище.

Выглядел он по-настоящему жалко.

Его морда, ещё недавно выражавшая холодную хищную уверенность, теперь застыла в гримасе загнанного в угол зверя. Некогда блестящая тёмно-бурая шерсть превратилась в грязные, свалявшиеся комья, щедро приправленные пылью. Всё это добро налипло на него ещё по дороге в Нефритовый дворец, когда я то и дело, под осуждающими взглядами Шифу, совершенно случайно ронял пленника на землю.

Сам Росомаха тем временем отреагировал на наше появление: дёрнулся в цепях, болезненно поморщился и зажмурился от света. Потом, даже не дожидаясь вопросов, скривил пасть в злой усмешке и процедил:

- Я же уже сказал: вы ничего из меня не вытянете. Опять будете иголочками тыкать? Или сразу перейдёте к пыткам? Хотя куда вам… ручки марать не захочется.

Шифу на его слова даже бровью не повёл.

-Ты слишком высокого мнения о своей стойкости, - спокойно произнёс он. - Но раз уж ты так настойчиво заговорил о пытках, я могу позвать того, кого ты едва не убил.

Росомаха хмыкнул, явно не впечатлившись угрозой.

- Поверь, Тао-Тай очень хотел с тобой встретиться, - продолжил Шифу всё тем же ровным тоном. - А у него весьма богатое воображение. И я сильно сомневаюсь, что в твоём случае его будут мучить моральные терзания.

- Пугать меня изобретателем вздумал? - процедил в ответ пленик. - Я с ним уже встречался. Не такой уж он и страшный.

Шифу же продолжил, словно и не ждал иной реакции:

- Но, к счастью для тебя, до этого мы пока не дошли. Есть способы разговорить разумного и без пыток. Просто тебе они крайне не понравятся.

На последних словах Шифу неторопливо распахнул шкатулку, которую бережно нёс всё это время. Внутри оказался небольшой пузырёк с какой-то кислотно-зелёной жижей.

Росомаха прищурился. Судя по тому, как напряглась его морда, он всё-таки сумел разглядеть пузырёк в руках Шифу. И в этот раз прежней насмешки на его лице стало заметно меньше.

«О, вот и зелье правды подъехало. Да по-любому оно самое… ну, не особо оригинально», - на удивление равнодушно подумал я, глядя на подозрительную жидкость.

«Хотя если подумать, радоваться тут было особо нечему. Потому что если в этом мире существует зелье правды, то где гарантия, что где-нибудь на соседней полке не стоит какое-нибудь приворотное зелье, зелье покорности или прочая алхимическая гадость?»

Теперь, похоже, придётся смотреть в оба. Особенно рядом с Тигрицей. Да, поход в город немного пошатнул мою уверенность в том, что она извращенка, но, как говорится, бережёного Бог бережёт.

Росомаха тем временем попытался нагло ухмыльнуться, всё ещё щурясь от света.

- Я польщён, что ради меня готовы потратить такую ценную штуку, - хрипло протянул он. - Только сомневаюсь, что то, что вы узнаете, будет стоить этого пузырька. Так что, если не жалко, можешь вливать.

И вот эта его наглая харя меня конкретно раздражала. По нему было видно: он не столько боялся что-то выдать, сколько продолжал молчать из вредности, упрямства и желания лишний раз показать, какой он стойкий, опасный и вообще весь из себя страшный борцун.

Вот только меня в этой ситуации волновало другое.

Я понятия не имел, насколько ценным было это зелье и как именно оно действует. А вдруг, если Шифу сейчас вольёт ему в глотку эту зелёную лабуду, Росомаха начнёт извергать вообще всю информацию подряд: нужную, ненужную и такую, о которой его никто даже не спрашивал? Заодно он мог выдать и то, какими именно методами я отправил его в полёт во время нашей прошлой встречи.

А мне, честно говоря, очень не хотелось, чтобы об этом узнали окружающие.

Они ведь меня каким-нибудь психом посчитают.

Ну, точнее… они, наверное, и так уже считают меня психом. Но, как говорится, всегда есть куда падать. Особенно если представить, каким взглядом после такого на меня посмотрит Шифу.

Бр-р-р.

Поэтому я решил попробовать вытащить из Росомахи ответы без зелёной алхимической дряни — обычным запугиванием. В конце концов, если кто в этой комнате и был готов поверить, что я способен на любую дичь, так это именно Росомаха.

- Слушайте, а вилки у вас тут случайно нет? - как бы невзначай произнес, повернувшись к служителям у двери.

На меня тут же уставились все присутствующие.

Росомаха дёрнулся так, будто ему влепили оплеуху, а потом начал щуриться, пытаясь разглядеть, кому именно принадлежал этот голос.

«Помнит, сволочь», - с мрачным удовлетворением отметил я.

Оба служителя на секунду застыли, после чего почти синхронно замотали головами.

- Понятно, - разочарованно протянул я.

А ведь план уже почти сложился: подойти к Росомахе с каменной рожей и вежливо уточнить, что он выбирает: вилкой в глаз или в ж... кхм рассказать всё по-хорошему.

Правда, с вилками у местной тюрьмы, как выяснилось, было не очень.

Зато мой взгляд зацепился за уборочный инвентарь, прислонённый к стене в коридоре. Среди тряпок и ведра особенно выделялся веник с длинным крепким черенком.

Я медленно растянул губы в улыбке.

- О, зато веник есть. Тащите сюда.

В камере повисла новая тишина, причём куда более странная, чем прежде.

Богомол и Шифу одарили меня почти одинаковыми вопросительными взглядами. Они явно не понимали, к чему я веду. А вот Росомаха отреагировал куда интереснее.

К этому моменту он наконец привык к свету и смог меня разглядеть.

Его тело резко дёрнулось в цепях, а вся показная наглость разом исчезла. Взгляд стал настороженным. Даже слишком настороженным.

Один из служителей, всё ещё не понимая, что вообще происходит, осторожно протянул мне веник.

Я неторопливо перехватил его поудобнее, пару раз покрутил в лапе и с самым серьёзным видом посмотрел на Росомаху.

- Ну что ж… - протянул я. - Напомни-ка, на чём мы с тобой в прошлый раз остановились?

Я сделал нарочитую паузу, будто действительно пытался вспомнить, хотя, к моему глубочайшему сожалению, прекрасно помнил каждую деталь.

- Ах да. Скажи, ты когда-нибудь плавал на моторной лодке?

Росомаха сначала просто моргнул.

- На… на какой ещё лодке? Я ни на какой моторной лодке не плавал… - хрипло и явно ничего не понимая произнёс он.

Но едва он закончил, как в его взгляде мелькнула уже не настороженность, а паника. Похоже, в голове Росомахи слишком ярко всплыли воспоминания о нашей предыдущей встрече. Те самые воспоминания, которые его психика до этого благоразумно пыталась запрятать куда-нибудь поглубже.

Он резко перевёл взгляд на Шифу.

Мастер смотрел на нас с совершенно нечитаемым лицом. Судя по всему, он просто пытался понять, что именно я собираюсь устроить и при чём тут, во имя всех духов, веник.

Но Росомаха, похоже, истолковал это молчание по-своему — как молчаливое разрешение.

Металл зазвенел. Росомаха дёрнулся в цепях, теперь уже куда резче, и впился взглядом в черенок веника так, будто перед ним было не хозяйственное приспособление, а самое страшное орудие пыток в истории Китая.

Я чуть склонил голову набок, хмыкнул и, сделав полшага вперёд, произнёс:

- А что, на вертолёте летать привычнее?

Росомаха попытался отпрянуть, но цепи тут же натянулись, не дав ему сдвинуться дальше пары жалких сантиметров. Он забился сильнее, отчаянно зазвенел металлом и наконец сорвался на почти панический визг:

- Не подпускайте ко мне этого изверга! Слышите?! Я сам всё скажу! Всё, что хотите, скажу! Только уберите его от меня!

Шифу несколько мгновений молча смотрел на Росомаху. Потом перевёл взгляд на меня, задержался на венике в моей лапе, снова посмотрел на пленника и тяжело вздохнул.

- Панда, отойди от него, - наконец произнёс он.

- Эх… а я вообще-то только начал настраиваться, - пробормотал я, делая обиженный вид и нехотя отступая назад.

Росомаха заметно выдохнул, хотя продолжал следить за мной так, будто я мог в любой момент передумать и вернуться.

Шифу ещё несколько мгновений смотрел на меня так, будто мысленно откладывал этот разговор на потом, причём на очень неприятное потом. Затем он перевёл взгляд обратно на пленника и тяжело вздохнул.

- Любопытная реакция, - сухо произнёс он. - Я, пожалуй, даже не стану сейчас спрашивать, чем именно мой ученик успел заслужить у тебя такую репутацию. Подозреваю, ответ мне не понравится. Причём очень сильно.

На этих словах Шифу бросил на меня короткий подозрительный взгляд.

Я тут же состроил максимально невинную морду разумного, который вообще не понимает, почему на него так смотрят. Получилось, наверное, не очень, зато старался от всей души.

Судя по тому, как прищурился мастер, актёрский талант меня снова подвёл.

- Но учти, - продолжил Шифу, вновь обращаясь к Росомахе. - Если ты попытаешься солгать или что-то скрыть, он подойдёт ближе.

Росомаха судорожно кивнул, даже не пытаясь спорить.

Глава 40 часть 1

Для начала Богомол невесть откуда вытащил набор тонких игл. Для него самого каждая такая игла была едва ли не размером с половину тела, так что зрелище выглядело довольно странно. Я так и не понял, где он их всё это время прятал. То ли таскал с собой заранее, то ли я просто не обратил внимания. В любом случае момент получился занятный.

Росомахе, правда, было явно не до веселья.

Мелкий мастер деловито приблизился к пленнику и, под его отборные матюки, принялся одну за другой вводить иглы в нужные точки, внимательно следя за каждой реакцией: за дыханием, подёргиванием мышц, взглядом, даже за тем, как Росомаха сжимал челюсти. Работал он спокойно, не спеша, как говорится, не дыша, не шиша... с чувством кхм... ну, вы поняли.

На мой закономерный вопрос, какой во всём этом смысл, если, по его же словам, акупунктурные техники на пленника толком не действуют, тот всё так же невозмутимо пояснил: заставить Росомаху говорить правду он не сможет. Зато может попробовать технику, которая помогает уловить момент, когда разумный врёт или намеренно что-то скрывает.

Пару раз он, кажется, попадал не совсем туда, куда собирался. Или, наоборот, попадал слишком точно. В такие моменты Росомаху начинало натурально трясти, мышцы у него сводило судорогами, цепи жалобно звякали, а сам пленник выглядел так, будто вот-вот решит досрочно покинуть этот бренный мир.

Хотя, возможно, именно так всё и было задумано.

«М-да… суровые у них тут полиграфы», - подумал я.

Удивительно, но польза от этой процедуры действительно нашлась. Росомаха, даже после обещания отвечать честно, вовсе не собирался превращаться в образец откровенности. Передо мной он нервничал: стоило мне чуть шевельнуться или просто сменить позу, как он бросал на меня такие взгляды, будто ждал, что я в любой момент подойду и продолжу наше прошлое знакомство.

В открытую пленник же не врал. Видимо, понимал, что после такого быстро станет только хуже. Зато стоило разговору коснуться неприятных для него тем, как он начинал отвечать осторожнее: где-то недоговаривал, где-то отделывался расплывчатыми фразами, а где-то явно предпочёл бы вообще промолчать.

В первую очередь это касалось его биографии. Шифу буквально чайной ложечкой выскабливал её из черепушки Росомахи, вытягивая всё, что могло оказаться полезным. И начал он, что характерно, не с заказчика, не с нападения на Тао-Тая и даже не с попытки свалить всё на Нефритовый дворец, а именно с прошлого самого пленника.

То ли Шифу действительно хотел понять, как Росомаха докатился до такой жизни, то ли просто собирал полную картину, прежде чем переходить к главному.

Если совсем ужать его биографию до главного, картина получалась такая: Росомахе было чуть за тридцать, а родом он оказался из соседней провинции под властью клана Императорских Кроликов — той самой, что, по словам отца, кормила рисом едва ли не половину Китая.

Родился он в обычной фермерской семье, рос среди полей, многочисленной родни и таких же крестьянских детей, но с годами всё отчётливее превращался в маленькую злобную проблему на лапах. Сначала это были обычные детские стычки: толкнул, огрызнулся, полез в драку. Потом такие выходки стали происходить всё чаще, а последствия после них становились всё серьёзнее. Росомаха лез первым, плохо слушался старших, огрызался на любые замечания и, похоже, вообще не считал своё поведение проблемой.

Ну и в какой-то момент семье это окончательно надоело. То ли родители испугались, что однажды он покалечит кого-нибудь по-настоящему, то ли просто устали постоянно краснеть перед соседями, но в итоге мальчишку решили убрать подальше от дома. Не выгнали, конечно. Всё выглядело куда приличнее: его просто сплавили в местечковую школу кунг-фу под названием Храм Спокойствия и Размышлений. Видимо, родня искренне надеялась, что там из него сделают хоть сколько-нибудь нормального разумного. Ну или просто решили избавиться от лишнего рта под благовидным предлогом.

В этом храме пленник протянул до подросткового возраста и, если верить самому пленнику, искренне ненавидел почти каждую минуту. Там медитировали, занимались дыханием и бесконечно рассуждали о гармонии, равновесии и прочих высоких материях, которые его совершенно не интересовали.

Ему же хотелось драться. Но именно с этим и возникла главная проблема: драк там не поощряли. Да что уж там, даже учебные спарринги, как он утверждал, проводили раз в год и без особого размаха.

Закончилось всё предсказуемо. В один из дней, когда старшие мастера убыли на какое-то важное собрание, Росомаха дал дёру. Причём ушёл не с пустыми лапами: перед побегом он умудрился залезть в храмовое хранилище и прихватить оттуда парные когти-кастеты. Да-да, как выяснилось, изначально у него была именно пара.

О том, что это не просто красивые железки, а самые настоящие артефакты, сам Росомаха, как он уверял, не знал. В том хранилище вообще почти не было оружия, так что, скорее всего, он просто схватил первое, что показалось ему достаточно внушительным и подходящим под настроение.

Да и тот факт, что после побега за ним, судя по всему, не отправили мастеров, тоже наводил на определённые мысли. Видимо, особой ценности в нём как в ученике уже не видели, а пропажу когтей либо не сразу заметили, либо не посчитали поводом для большой погони.

Хотя Шифу, во всяком случае, узнал оружие с одного взгляда и явно понял, какому мастеру эти когти принадлежали раньше. Что, впрочем, меня уже почти не удивляло. Я тогда уже заметил: у Шифу либо подозрительно хорошая память на всякие древние железки, либо нездоровая любовь к реликвиям, артефактам и прочему музейному хламу. Потому что знал он всё это слишком уж досконально.

Но вернёмся к Росомахе.

После побега из школы кунг-фу он, вопреки ожиданиям, не сразу с радостным воплем рванул в преступную жизнь. С его слов выходило, что сначала у него даже был вполне вменяемый план: найти другую школу, где меньше рассуждали бы о тишине, гармонии, самопознании и прочем духовном благолепии, зато больше учили нормально сражаться.

Правда, далеко с этой прекрасной идеей он не ушёл. В первом же городе Росомаха умудрился вляпаться в неприятности: на местном рынке у него случился конфликт с сынком какого-то чиновника. Что именно они не поделили, пленник объяснял мутно, сбивчиво и с таким видом, будто сам до конца не понимал, как всё так быстро вышло из-под контроля. Наш живой полиграф пару раз чуть заметно поправлял иглы, и Росомаха быстро переставал юлить и возвращался к более внятной версии. Итог, впрочем, оказался предельно понятным: сын чиновника остался лежать с переломанными ногами, а Росомаха внезапно обнаружил, что теперь его ищут не как будущего ученика какой-нибудь боевой школы, а как особо буйного преступника.

Стоит ли говорить, что после такого двери нормальных школ кунг-фу для него закрылись окончательно? Сначала Росомаха просто скрывался, перебивался случайными заработками и старался лишний раз не попадаться страже на глаза, а потом начал прибиваться к разным шайкам. Вот только надолго он нигде не задерживался. То очередную банду разносил какой-нибудь мастер кунг-фу, решивший провести воспитательную беседу, то на логово выходила имперская стража, то самого Росомаху выдворяли за скверный характер и привычку создавать проблемы даже там, где их ещё не было.

В общем, карьера у него складывалась насыщенная, но откровенно паршивая. В какой-то момент Росомаха понял, что в родной провинции ему окончательно ловить нечего: неудачи сыпались одна за другой, знакомых морд, готовых сдать его страже, становилось всё больше, а слухи расползались слишком быстро. Так что он плюнул на всё, покинул земли Императорских Кроликов и подался ближе к столице. Ведь искали его в основном там, где он успел достаточно наследить, а ближе к столице он был всего лишь очередной мутной мордой среди сотен таких же.

При этом, если верить Росомахе, снова прибиваться к шайкам он поначалу не собирался. Не из-за внезапно проснувшейся совести, конечно, а скорее потому, что успел понять: шайки имеют неприятное свойство плохо заканчиваться. Поэтому первое время он зарабатывал тем, что умел лучше всего: дрался. Только теперь не на улицах и не в бандитских разборках, а в подпольных боях, где за крепкую шкуру, злой нрав и умение долго не падать платили вполне прилично.

Именно там Росомаху наконец заметили разумные посерьёзнее обычных бандитских главарей.

По рассказу пленника, однажды после очередного боя к нему подошёл какой-то неприметный тип и предложил работу. Не разовую грязную подработку и не место в очередной шайке, а место в серьёзной организации. Росомаха, будучи Росомахой, предложение оценил по-своему: послал вербовщика куда подальше и даже попытался для убедительности подкрепить отказ кулаками.

Вот только его убедительный отказ почему-то не произвёл на вербовщика должного впечатления. Точнее, произвёл, но совсем не то. Уже через несколько мгновений Росомаха лежал на полу без сознания, предварительно выяснив, что перед ним стоял не обычный мутный тип, а кто-то куда опаснее. Причём, судя по тому, как он об этом говорил, даже понять толком не успел, чем именно его приложили.

Когда он пришёл в себя, разговор продолжился. И на этот раз Росомаха слушал куда внимательнее. А к концу беседы, взвесив все аргументы, включая особенно болезненные, всё-таки принял предложение.

И вот, добравшись до этого места в своём рассказе, Росомаха наконец назвал организацию, в которую тогда вступил. Название у неё оказалось довольно скромным, почти безобидным — «Чёрный Лотос».

Шифу, услышав это, не удивился. Лишь на мгновение сжал губы, будто у него внезапно заболел зуб, и мрачно переспросил:

- «Чёрный Лотос», значит? - произнёс он, пристально глядя на Росомаху.

Пленник угрюмо кивнул и больше ничего не добавил, и по одному этому было ясно: само название сказало больше, чем ему хотелось.

Мастер Шифу медленно выдохнул, потёр переносицу и на несколько мгновений словно ушёл в собственные мысли. Судя по этой реакции, название ему было знакомо куда лучше, чем мне хотелось бы.

Я покосился на Богомола, но тот только едва заметно качнул головой. Похоже, «Чёрный Лотос» для него был такой же новостью, как и для меня.

Тишина затягивалась. Росомаха тоже молчал. Видимо, решил, что сейчас лучше не отсвечивать. Так что возвращать разговор в нужное русло пришлось уже мне.

- И что это за «Чёрный Лотос»? - поинтересовался я, переводя взгляд с Шифу на пленника. - Подозреваю, это не сорт чая? Дайте угадаю: гильдия воров, убийц и прочих творческих личностей, которые за деньги делают окружающим жизнь короче и неприятнее?

Шифу чуть повернул голову в мою сторону и задержал на мне взгляд ровно настолько, чтобы я понял: сейчас он выбирает между ответом и ударом по затылку.

- Удивительно, - наконец мрачно произнёс он. - При таком количестве глупости в голове ты раз за разом умудряешься попадать в самую суть.

- То есть я угадал? - уточнил я, демонстративно пропустив мимо ушей намёк на мой уровень интеллекта.

- К сожалению, да, - сухо ответил Шифу. - «Чёрный Лотос» — преступная гильдия наёмников и убийц. Они принимают заказы по всему Китаю: убийства, похищения, запугивание, сопровождение сомнительных грузов… Список можешь продолжить сам. Они берутся за всё, за что им готовы хорошо заплатить.

- И почему её до сих пор не прикрыли? - уточнил я. - Раз она такая известная и такая преступная?

Шифу коротко усмехнулся, но веселья в этом смешке не было.

- Потому что «прикрыть» их пытались. Много раз, - произнёс он с раздражением. - Но настоящего успеха эти попытки так и не принесли. И дело тут далеко не только в их скрытности. Там замешаны деньги, политика и чужие интересы. Слишком многим удобно иметь под рукой тех, кто готов сделать грязную работу и не задавать лишних вопросов. Одни закрывают глаза. Другие делают вид, что ничего не знают. Третьи сами пользуются их услугами, пока это выгодно.

«О как… Судя по тону Шифу, в этих попытках он и сам успел поучаствовать. Само существование такой организации меня не удивляло: есть спрос — будет и предложение. Теперь становилось понятнее, о ком говорил Угвей: кланы наверняка держат таких наёмников под рукой для грязной работы, когда самим марать лапы не хочется».

Шифу между тем продолжил:

- Но есть и другая причина. В «Чёрном Лотосе» всегда хватало тех, кто владеет боевыми искусствами. Не все из них великие мастера, конечно: большинство берёт числом, грязными приёмами, внезапностью или ударом в спину. Но встречаются среди них и куда более опасные разумные — опытные, подготовленные, достаточно сильные. Против таких обычная облава быстро оборачивается серьёзными потерями. Именно поэтому «Лотос» так сложно выкорчевать полностью.

Он коротко указал на пленника, продолжая:

- И вот он — наглядное доказательство. Не потому, что Росомаха сам по себе особенно опасен, - сухо уточнил мастер, бросив на пленника короткий взгляд, — а потому, что в «Лотосе» есть кто-то, способный на крайне опасные вещи.

Мой параноидальный мозг отреагировал на слова мастера по-своему:

«Да блин… Только не говорите, что сейчас начнётся подводка к очередному злодею-боссу, который годами сидел на жопе ровно в какой-нибудь пещере, а теперь внезапно попрёт наружу ровно в тот момент, когда я о нём узнаю».

- Как я уже говорил, подобная защита от акупунктурных техник встречается редко, - продолжал он спокойно. - Обычно на такое способны только мастера, умеющие работать с ци. Но даже для них это риск. Работа с ци требует предельной осторожности. Ошибка может стоить очень дорого, особенно когда речь идёт не о простом боевом приёме, а о вмешательстве в тело на таком уровне.

- Однако сам он ци не владеет, - произнёс Шифу. - А значит, вариантов остаётся немного. Либо его точки ци смещены от природы, что само по себе большая редкость… либо кто-то изменил их извне.

На этот раз Шифу говорил уже заметно жёстче:

- Второй вариант меня беспокоит куда сильнее. Одно дело — работать с собственным телом, чувствуя каждый поток изнутри. И совсем другое — вмешиваться в чужое. Здесь нужен уровень мастерства, сравнимый с тем, что приписывают легендарным мастерам кунг-фу.

«Вселенная, злобная ты сволочь», - мрачно подумал я и всё-таки не удержался, и отвесил себе фейспалм.

На секунду в камере повисла неловкая тишина. На меня посмотрели все: Шифу, Богомол и даже Росомаха. Шифу, уже собиравшийся продолжить, замер и уставился на меня так, будто я только что испортил ему крайне важный момент.

- Не обращайте внимания, - буркнул я, убирая лапу от лица. - Продолжайте.

Шифу коротко кашлянул, явно решив не развивать эту тему, и снова повернулся к Росомахе.

- Поэтому ответь на простой вопрос. Кто вмешался в твои точки ци и как это произошло?

Росомаха не сразу ответил. Он переводил взгляд то на Шифу, то на меня, явно прикидывая, что обойдётся ему дороже: лишнее слово потом или молчание сейчас. Потом коротко выдохнул, будто всё-таки решил не тянуть.

- Да нечего там рассказывать… - хрипло бросил он. - Лет десять назад дело было. Я тогда уже года три на «Лотос» работал. Меня и ещё нескольких новичков вызвали в одно из наших убежищ и поставили перед фактом: хотите серьёзные задания — сначала пройдёте подготовку. Отказаться, само собой, нам никто не предлагал.

Само слово «подготовка» он произнёс так, будто выплюнул.

- Потом нас отвели в подвал. Там уже стояли столы с ремнями и цепями. Нас уложили, приковали так, что даже пальцем нормально не шевельнёшь, и велели не дёргаться.

Росомаха коротко фыркнул.

- А потом пришла она. Какая-то фигура в балахоне. Лица не видно, голос тихий, разглядеть толком ничего не дали. Что это была женщина, я понял только потому, что остальные называли её госпожой. Кто такая, какое место занимает в гильдии — без понятия. Но то, как перед ней стелились наши старшие, ясно давало понять: шишка она была не последняя.

- Она использовала ци? - задал уточняющий вопрос Шифу.

- Откуда мне знать?! - огрызнулся Росомаха. - Я что, похож на мастера? Я в этих ваших ци-шмици не разбираюсь. Что она со мной делала, я не помню. Сначала нас уложили на столы, потом она подошла… а дальше всё будто провалилось.

Он осёкся, сглотнул и всё же продолжил:

- Очнулся уже от боли. Такой, будто мне жилы изнутри раскалёнными крючьями вытягивали. Лапы не слушались, всё тело трясло, в глазах плыло. Три дня нормально двигаться не мог. Думал, сдохну. А потом узнал, что большинству тех, кого привели вместе со мной, повезло ещё меньше: кто-то не пережил саму процедуру, кто-то сдох уже после, а те, кто всё-таки выкарабкался, ещё долго ходили как полудохлые.

Шифу заложил лапы за спину и чуть склонил голову.

- И такая «подготовка» у вас теперь обязательна для всех? Каждый, кто хочет получать серьёзные задания, проходит через это?

Росомаха хрипло фыркнул.

- Нет. В том-то и дело. Насколько я слышал, через такую «подготовку» потом больше никого не гоняли. Только нас. Да и никаких особо важных заданий после этого я получать не стал. Так что иногда думаю: нас тогда просто красиво развели. Наговорили про серьёзные миссии, повышение, доверие… а на деле использовали как подопытных.

Шифу больше не перебивал. Следующий вопрос он задал уже не так резко:

- При ней были какие-нибудь особые предметы? Инструменты, амулеты, оружие? - спросил он, явно надеясь услышать хоть что-нибудь знакомое.

А я каким-то задним умом уже очень хотел, чтобы Росомаха ничего такого не вспомнил. Потому что если Шифу сейчас услышит знакомую деталь, сложит её с тем, что уже знает, и назовёт имя очередного древнего мастера, тайного отщепенца или ещё какой-нибудь легендарной сволочи, у меня почти наверняка появится новая проблема. А у меня, между прочим, и старые ещё никуда не делись.

Росомаха помолчал, пытаясь вспомнить, затем нехотя мотнул головой.

- Не знаю. В подвале было темно, а я тогда не особо смотрел по сторонам. Столы, цепи, какие-то чаши, запах трав и дыма… Может, что-то и было, но я не запомнил.

«Фу-у-ух… пронесло», - мысленно выдохнул я.

Росомаха уже было замолчал, но вдруг добавил:

- Только глаза помню. Разные. С вертикальными зрачками. Один жёлтый, почти золотой. Второй зелёный. Но я не поручусь: тогда у меня уже всё плыло перед глазами, так что могло и привидеться.

«Ну ты и тварь… - мрачно подумал я, снова чувствуя, как внутри неприятно шевельнулась паранойя. - Не зря я тебе тогда вертолётик устроил».

Шифу не сразу ответил. Он смотрел куда-то в сторону, будто перебирал в памяти чужие лица и старые слухи, но хороших мыслей у него явно не прибавилось.

-----

Ну, в общем, пока это всё. Следующие главы буду выкладывать по мере их выхода на Boosty. Рад бы писать больше и чаще, но времени иногда не хватает. К тому же порой приходится отправлять в утиль уже готовые главы и переписывать их с нуля, потому что результат не соответствует моим хотелкам.

Глава 40 часть 2

Тишина затянулась, и я всё-таки задал вопрос этому болезному типу — скорее для того, чтобы отвлечься от параноидальных мыслей, которые настойчиво лезли в голову.

- И после всего этого ты продолжил на них работать? - обратился я к пленнику. - Серьёзно? Работа наёмником настолько прибыльная, что ты просто закрыл на это глаза? Или ты мазохист, которому зашло, когда какая-нибудь тёмная госпожа причиняет ему боль?

- А ты думаешь, у меня был выбор? - хрипло спросил Росомаха. - Из «Лотоса» не уходят. Не по своей воле.

«Ой да ладно… - мысленно фыркнул я. - Какой же лютый штамп».

Вслух же я промолчал. Пусть договорит.

- Сбежать можно. Конечно можно. Сменить имя, перебраться в другую провинцию, забиться в какую-нибудь дыру и делать вид, что тебя больше не существует. Только дальше что? Всю оставшуюся жизнь вздрагивать от каждого шороха? Не спать ночами? Смотреть через плечо на каждой улице и гадать, кто из прохожих пришёл по твою душу?

- Ну-у-у… - протянул я, глядя на него без особого сочувствия. - Ситуация, конечно, паршивая, спору нет. Но давай не будем делать вид, будто тебя сюда ветром занесло.

Росомаха зло сощурился, но перебивать не стал.

- Тебя сюда привели твой характер и твои поступки, - продолжил я. - Может, когда-то ты и мог убеждать себя, что выбора у тебя не было. Но сейчас он у тебя как раз появился. И пока ты, как ни странно, им пользуешься.

Я кивнул в сторону Шифу.

- Можешь продолжить сотрудничать с Нефритовым дворцом, рассказать всё, что знаешь, и хоть немного повысить свои шансы не закончить совсем уж плохо где-нибудь в мрачной жопо… кхм… тюряге. А там, глядишь, раскаешься, начнёшь работать на Нефритовый дворец, проникнешься всякой дружбо-кунг-фу магией, обретёшь внутреннюю гармонию и всё такое прочее.

Росомаха ничего на это не ответил. Впрочем, особой реакции я и не ждал. За время допроса я уже успел понять главное: этот тип привык выживать, цепляться за любую возможность и оправдывать себя обстоятельствами. Так что, думаю, и сейчас он ухватится за предложенный шанс, если поймёт, что другого выхода у него просто нет.

Шифу сделал вид, что не услышал последнюю часть моей речи.

- Хорошо. К этому мы ещё вернёмся, - наконец произнёс Шифу, явно закончив с собственными размышлениями. - А теперь перейдём к главному. Кто отправил тебя к Тао-Таю? И в чём заключалось твоё задание?

Росомаха хмыкнул, словно именно этого вопроса и ждал.

- Заказчика я не знаю, - ответил он. - У нас так не работает. Заказ сначала попадает к старшим, а уже они решают, кому его поручить. Исполнителю передают только то, что ему положено знать. Иногда напрямую, иногда через бегунков или посредников. Со мной как раз так и вышло. Всё остальное старшие держат при себе.

- Когда тебе передали этот заказ? И почему выбрали именно тебя? - уточнил Шифу.

- Неделю назад, - после короткой паузы произнёс Росомаха, будто прикидывая, сколько времени уже провёл в камере. - И выбрали меня не потому, что я такой незаменимый. Просто оказался ближе всех к Долине Мира. Остальные были заняты, а дело, видимо, нужно было провернуть быстро.

Росомаха скривился так, будто сожрал лимон вместе с кожурой, и продолжил:

- Мне это задание сразу не понравилось. Чувствовал, что дурью пахнет. Я не вор-домушник и не актёр из бродячего балагана. Мне обычно дают работу грязную, но понятную. А тут надо было лезть в дом к какому-то изобретателю и устраивать представление.

- Я пытался отбрехаться. Сказал, что это не моё, что для такого дела лучше найти кого-нибудь другого, что я только всё испорчу. Но мне быстро объяснили: наниматель важный. Очень важный. И если я откажусь, провалю задание или начну задавать лишние вопросы, шкуру с меня спустят. Может, не сразу, но обязательно.

- Что именно от тебя требовалось? - спросил Шифу.

Росомаха помолчал и начал перечислять, будто повторял чужую инструкцию:

- Сначала всё должно было пройти так: я прихожу в Долину Мира и встречаюсь с одноглазым волком. Кто он такой, мне не сказали. Просто дали описание и место, где его искать. Дальше я должен был проникнуть к изобретателю, устроить погром и представиться учеником Нефритового дворца. Самого изобретателя трогать было нельзя. Он должен был остаться живым.

- Потом меня якобы должен был остановить тот самый волк. Выставить всё так, будто он вовремя помешал нападению, а я должен был сделать вид, что сбежал ни с чем.

Шифу нахмурился и произнёс:

- Значит, всё должно было выглядеть как нападение ученика Нефритового дворца, которого в последний момент остановил посторонний?

- Похоже на то, - буркнул Росомаха. - Зачем именно, мне никто не объяснял. Но когда я наконец встретился с этим волком, тот уже выглядел так, будто его самого недавно хорошенько приложили. Помятый, дёрганый, всё время по сторонам косится, говорит быстро, будто за ним вот-вот кто-нибудь придёт.

- И что он сказал? - произнёс Шифу.

- Что старый план больше не действует, - процедил Росомаха. - Теперь от меня требовалось только одно: украсть чертежи и передать бородавочнику привет якобы от тебя. Изобретателя по-прежнему не трогать. А вот весь этот балаган, где волк меня останавливает и спасает положение, уже был не нужен.

Росомаха криво усмехнулся, явно вспоминая, чем всё закончилось.

- Простое задание, ага. Быстро вошёл, быстро забрал, быстро ушёл.

Ухмылка быстро сошла с его морды.

- Вот только эта сволочь забыла предупредить, что у изобретателя по дому шляется проклятый автоматон, - зло сказал он. - Да ещё такой, который после поломки не разваливается, как нормальная железяка, а загорается. Я думал, разберусь по-тихому и уйду, а в итоге едва не сгорел вместе с его мастерской.

Росомаха шевельнул связанными лапами, и металл коротко звякнул.

- А потом, будто мне этого мало было, на дороге попался вот этот демон.

Я на секунду завис, переваривая это прозвище. Не буду врать, прозвище немного тешило самолюбие. Всё-таки не каждый день тебя называют демоном, да ещё с таким искренним чувством.

Я даже не удержался: состроил злобную гримасу, чуть понизил голос и выдал нараспев:

Ты говоришь я демон — так и есть

Со мною не видать тебе удачи

Но так и мое дело зло и месть

Для демона не может быть иначе.

На мой шедевральный напев никто почему-то не впечатлился. Шифу лишь медленно прикрыл глаза, будто собирался переждать это безобразие. Богомол никак не отреагировал. А Росомаха и вовсе скривился так, будто я только что лично оскорбил его слух.

- Ладно, не ценители, - буркнул я и прокашлялся, возвращаясь к вопросу, который давно хотел задать.

- Тогда объясни мне простую вещь, - произнёс я уже обычным голосом. - Если я такой страшный, какого чёрта ты сам на меня кинулся? Тебе просто захотелось выпустить кишки новоявленному Воину Дракона, чтобы потешить свои садистские наклонности? Или у тебя это такой способ здороваться?

Росомаха вскинул голову.

- Да я тебя перепутал! - рявкнул он. - Не надо делать из меня психа, который режет первого встречного. Я думал, ты из тех панд, ясно? Только после атаки понял, что ты тот самый Воин Дракона, о котором теперь все треплются. Хотел пару раз полоснуть и свалить, но потом ты начал языком молоть…

Он выдохся так же резко, как вспыхнул. Несколько секунд смотрел на меня исподлобья, потом сжал зубы и добавил уже тише:

- Хотя какая разница? Что ты, что они... одного поля ягоды.

В камере стало тихо.

«О как… - мысленно протянул я. - То есть изначально он меня убивать не собирался? Получается, меня чуть не зарезали из-за моего же базара? Неловко вышло».

Я кашлянул и благоразумно решил эту тему не продолжать. Тем более Росомаха сам только что затронул тему, которая интересовала меня ещё с нашей первой встречи.

- О, спасибо, что напомнил, - произнёс я вслух. - Тогда, на дороге, ты говорил, что встречался с моим собратом. А теперь у нас внезапно появилось множественное число.

Я чуть прищурился.

- Так что давай-ка подробнее. А то, знаешь ли, местные считают панд добродушными ленивыми пухляшами, которые почти вымерли из-за собственной неуклюжести. И теперь мне очень интересно: где ты нашёл таких панд, после встречи с которыми бросаешься на меня как на личного врага?

Шифу вдруг едва заметно напрягся. На мгновение мне даже показалось, что он собирается что-то сказать, но мастер так и не произнёс ни слова. Лишь чуть сильнее сжал губы и замолчал.

Я перевёл взгляд на Богомола, надеясь уловить хоть какую-то подсказку, но тот смотрел на Росомаху с тем же внимательным интересом, что и я. Похоже, эта история была для него не менее неожиданной.

Росомаха молчал долго. Настолько долго, что я уже начал думать, что ответа не добьюсь. Потом он всё же криво фыркнул, сплюнул на пол и нехотя произнёс:

- Добродушные пухляши, значит… Ну да. Скажи это тем, кто после встречи с ними в горах не вернулся.

Заговорил он дальше уже без прежней бравады:

- Давно это было. Я тогда только недавно из храма ушёл. Молодой был, злой, дурной. Казалось, если когти при себе и страха в башке нет, значит, весь мир тебе по зубам. Прибился к одной шайке. Не самой большой, зато зубастой и слаженной. Ничего особенного, таких шаек хватало: караваны грабили, чужое добро забирали, конкурентов прижимали, если те мешались под лапами.

Он быстро перескочил дальше, будто эта часть истории не стоила внимания. Вот только слишком уж быстро. Не так говорят о случайных попутчиках, до которых тебе нет дела. Похоже, к той шайке Росомаха всё-таки успел привязаться, хоть теперь и делал вид, будто речь шла о чужих мордах, с которыми его просто занесло одной дорогой.

- Потом нас прижали. То ли стража вышла на след, то ли какой-то местный мастер решил порядок навести… уже не помню. Да и неважно. Главное, оставаться на месте стало опасно. Вот главарь и решил увести нас через горные перевалы. По старым тропам, куда нормальные разумные без нужды не лезут.

Дальше он говорил ровно, но без охоты. Не путался, не сбивался, просто явно предпочёл бы говорить о чём угодно, кроме этого.

- Ночь была паршивая. Темнота, снег, ветер. Лапы мёрзнут, дорогу почти не видно. Мы шли цепочкой вдоль склона и старались не шуметь. Главарь всё твердил, что к утру выйдем на безопасную тропу, а там нас уже никто не достанет.

«Звучит как начало какого-то хоррора», - невольно подумал я.

Он глухо усмехнулся.

- А потом сверху сошла лавина. Сначала мы и правда решили, что это просто лавина: снег пошёл стеной, вместе с камнями и льдом. Кто-то заорал, кто-то бросился к скале, кто-то поскользнулся и тут же сорвался вниз. Всё случилось быстро. Слишком быстро.

- Только вместе со снегом пришли они. Бело-чёрные здоровые туши. Одни катились вместе с лавиной, другие прыгали по скалам, будто эти проклятые уступы были для них обычной дорогой. А некоторые уже оказались среди нас, прежде чем мы вообще поняли, что происходит.

Росомаха говорил дальше, делая вид, будто ему всё равно. Вот только чем дольше он вспоминал, тем сильнее сжимал челюсти.

Арт предоставлен Kventiks.

- Они ничего не требовали, не пытались запугать и не приказывали сдаваться. Просто начали убивать. Дальше всё смешалось: снег, кровь, крики, удары. Кто-то пытался отбиваться, кто-то бежал назад, кто-то падал вниз и орал, пока голос не обрывался. А они шли дальше. Один за другим. Не останавливались.

Он втянул воздух сквозь зубы и на этот раз посмотрел как-то мимо.

- Я сцепился с одним из них. Здоровый был. Как ты. Только старше. И молот у него был такой, что обычный разумный эту дуру даже поднять бы не смог. А он держал его одной лапой, будто игрушку.

«Да блин, ещё один с молотом… - мелькнула у меня не самая своевременная мысль. - Они тут, что ли, в моде? Может, и мне где-нибудь такой надыбать, раз штука настолько популярная?»

- Я уже выбрал момент. Хотел поднырнуть под замах, вспороть ему брюхо и уйти в сторону, пока эта гора жира сообразит, что произошло. Только он оказался быстрее. Я ещё только начал движение, а молот уже шёл сверху.

Он сжал зубы и продолжил:

- Блок я поставить успел. Толку только не было. Удар будто всю лапу насквозь прожёг. Один кастет сразу вырвало, кости хрустнули так, что я даже сквозь грохот лавины услышал. А потом меня просто смело со склона, словно мусор.

Дальше он заговорил тише:

- Я падал долго. Камни, лёд, корни, ветки… всё било, рвало, ломало, сдирало шкуру до мяса. Сначала ещё пытался за что-то ухватиться, потом понял, что бесполезно. Оставалось только надеяться, что я вырублюсь раньше, чем меня окончательно размажет по склону. Вот там-то я большую часть своих шрамов и заработал.

Пауза получилась неприятной. Я, честно говоря, не сразу понял, что на это ответить. Описание моих родственничков выходило, мягко говоря, своеобразным. Судя по тому, как Росомаха всё это вспоминал, впечатлился он тогда на всю оставшуюся жизнь. Похоже, тот случай не просто оставил ему шрамы, а ещё и крепко засел в голове. А потом на всё это сверху наложилось наше с ним знакомство.

И, судя по всему, охренел от рассказа не только я. Богомол замер с иглой в лапках и смотрел на Росомаху так, будто услышанное плохо укладывалось у него в голове.

А вот Шифу, что характерно, удивлённым не выглядел вообще. И вот это уже было странно. Учитывая, как он отзывался обо мне при первой встрече, у него сейчас, по идее, должны были хотя бы слегка треснуть шаблоны. Но мастер лишь молча слушал, словно история о пандах, устраивающих кровавую баню в горах, не была для него чем-то невозможным.

Я медленно оглядел старые шрамы Росомахи и, конечно же, не удержался:

- А я-то думал, у тебя эти отметины от каких-нибудь великих битв, - разочарованно протянул я. - А ты, выходит, просто с горы неудачно спустился?

Росомаха медленно перевёл на меня взгляд.

- Очень смешно, - глухо сказал он.

- Я стараюсь, - честно признал я.

Но весело почему-то не было.