Попаданец в Дракона - 6

Глава 1

Священная хроника Аргалора Покорителя бури: Глава 575. Раздел 1.

Хронист: Андерс Эль.

… Прибытие вернейших слуг нашего бессмертного господина было встречено овациями и салютом. Весь город пришел, чтобы поприветствовать героев, отправившихся в священный поход, одобренный самим Аргалором Покорителем бури.

О всяком же, кто станет писать или говорить, что сбежали они, испугавшись гнева повелителя, следует скорейшим образом донести в соответствующий отдел, или поймать собственноручно, ведь за это полагается указанная в примечании награда.

Сей день, вне всяких сомнений, должен был стать одним из радостнейших дней Аргалориума, но жадные боги в своей низости продолжали вставлять палки в колёса верному пути корпорации.

Записывая эти строки, я не в состоянии выразить словами всю широту доброго сердца нашего повелителя, заботящегося даже о самом маленьком из своих работников.

И именно в это сердце и была вбита предательская стрела той, к кому наш повелитель всегда относился исключительно лишь с теплотой.…

*****

Идя следом за Асириусом по темным, жутким коридорам огромного поместья Аргалора, Мориц невольно поёжился, а то и содрогнулся, встретившись взглядом с очередным бесформенным ужасом, выглянувшим откуда-то из тьмы.

С того момента, как их троица прибыла в Стальбург, Морицу было откровенно не по себе. Горе дракона, смешанное с его инстинктивной магией, пропитало не только сокровищницу, но и выплеснулось в город.

Сходящий с ума от паранойи и подозрительности Аргалор невольно заставил испытывать похожие чувства и жителей города.

Позитивный и с надеждой смотрящий в будущее город сменился жестким, максимально эффективным корпоративным пространством, где каждый выполнял свою работу и опасался сделать что-то свыше этого.

Холодные зрачки наблюдательных артефактов крутились в металлических глазницах, запечатывая и отправляя новые лица в базу данных, расположенную в нескольких защищённых центрах по всему городу. Там же сидели операторы, сортирующие и просматривающие полученные кадры. Лишь благодаря заранее отправленному сообщению Асириусу город ещё не был поднят по тревоге.

Кобольду пришлось приложить немало сил и поднять связей, чтобы СБ смягчились и позволили тройке проштрафившихся дойти до поместья дракона, не сообщая последнему о вторжении.

Тем не менее Мориц постоянно замечал следующие за ними элитные части корпоративных войск. Полностью закованные в магически обработанную сталь, они готовы были убить их при малейшем проявлении предательства. Также уже Миваль упомянул присутствие скрытых за невидимостью магов-адептов и нескольких полноценных магов.

Вот только когда Мориц всё же дошел до «логова дракона», то увиденное ему совсем не понравилось. По своему долгу службы и благодаря опыту очень долгой жизни Мориц видел всякое дерьмо, но происходящее здесь напоминало ему о самых худших его проявлениях.

Вокруг поместья десятилетия назад был посажен прекрасный парк из самых красивых декоративных растений, которые только смогли найти прислужники. Открывающийся с балконов вид на ровные дорожки среди полотна колышущейся зелени должен был дать дракону столь необходимое спокойствие и умиротворение.

Сейчас же парк выглядел ужасно. Большинство деревьев засохло, а те, что ещё влачили жалкое существование, отправляли чувствам бывшего легионера нечто опасное.

То, как ветви покачивались или тайно поворачивались в их сторону, заставляло Морица тянуться к своим сильнейшим огненным артефактам, желая сжечь их на месте.

Даже сама земля потрескалась черными провалами и при ходьбе взлетала вверх мелкой пылью, что так сильно напоминала грязный пепел.

Драконье логово — это прямое продолжение воли дракона. И когда с логовом не всё ладно, то последствия затрагивают всё и всех вокруг.

Но худшее их ждало впереди.

— Что это за хрень?! — опасливо уточнил бесстрашный главнокомандующий, до хруста стискивая висящий на поясе артефактный меч. — Почему… во имя Хемины, почему у неё из глаз растут языки?! Подожди, там что, ещё и зубы?!

— Ах, это… — идущий впереди Асириус ощутимо поморщился и, бросив взгляд в ту сторону, куда смотрел Мориц, поспешно отвёл взгляд. — Перестань на них смотреть, так ты их лишь привлекаешь. А у меня нет никакого желания смотреть на множество из них. Они вроде как подчиняются воле нашего повелителя, но иногда… происходит всякое. Касательно же того, что они… то это творения нашего с тобой повелителя на ниве магии жизни. По задумке они должны выискивать скрывающихся воров или убийц, но…

— Они этого не делают? — теперь уже осторожно спросил Моргенс. Даже почти безэмоциональный глава разведки был потрясен той неправильностью и беспокойством, что порождали эти существа.

— Делают, — вновь поморщился Асириус. — Но я подозреваю, что эти существа нечто явно большее, чем задумал наш повелитель изначально. Когда они смотрят на меня, я не могу избавиться от мучительного чувства, что это не просто изуродованные последствия экспериментов, а нечто смеющееся над всеми нами под нескончаемый визг свирелей и флейт, играющих…

— Асириус, — обеспокоенно спросил Миваль, заметив, что один из его друзей говорит какую-то бессмыслицу. — Всё хорошо?

— Извини, мало спал, — потёр лапами морду красный кобольд, сбиваясь с мысли. — Эти же дьявольские твари, представляете, расплодились и теперь встречаются даже за пределами нашего графства! Хоть они редко на кого-то нападают, но они любят наблюдать и скрываться в тени, доводя увидевших их до сердечного приступа. В итоге, угадайте, кому шлют поток жалоб?! Да, я говорю о вас, мерзкие твари!

В ответ со всех сторон послышался счастливый визг, смех и плач, разнёсшийся из сотен различных глоток. Тьма поместья забурлила, ощетинившись тысячами любопытных глаз, желающих посмотреть на посетителей их создателя.

— Тебе пришлось нелегко, да? — с сожалением вздохнул Мориц, обеспокоенно смотря на своего друга. — Наш уход не прошел для тебя бесследно, не так ли?

— Не упоминай об этом, — попытался улыбнуться Асириус, но, судя по посмурневшим взглядам остальных, у него получилось паршиво. — Я лишь надеюсь, что с вашим прибытием дела пойдут на лад. Так как при вас не было сокровищ, я уже догадался, что вы их не смогли забрать, но раз вы здесь, то, надеюсь, у вас есть ответы?

— Ещё как, — хмыкнул Мориц. — Но я сомневаюсь, что эти ответы будут приняты радостно.

— Насрать, — все пораженно уставились на выругавшегося Асириуса. Раньше кобольд никогда не позволял себе таких выражений. Видимо, дела шли ещё хуже, чем они думали. Только сейчас Мориц заметил, что глаза Асириуса мерцают лихорадочным светом. — Аргалору нужен любой выход из этой ситуации, пусть даже самый плохой, чтобы двигаться дальше. С каждым месяцем становится всё хуже. Он не может нормально спать, есть, наслаждаться своими сокровищами…

Получив возможность выговориться, Асириус выплёвывал слова и тут же, не успев закончить, говорил новые. В окружающей их кромешной, корчащейся тьме, его невысокая, освещаемая лишь дрожащим светом фонаря, фигура выглядела удивительно маленькой и слабой.

-…Единственное, что он делает, это тренируется. Ведь лишь так он способен отвлечься от терзающей его душевной боли. Да, это даёт невероятные результаты — за последний год он стал сильнее, чем за все десять или даже пятнадцать прошлых лет! Но какой ценой? Он разрушает себя, и что бы я ни делал, это никак ему не помогает! Наоборот, делает лишь хуже!

На слова Асириуса Мориц мог лишь промолчать. Столько лет работая под лапой Аргалора, Мориц иногда забывал, что его повелитель — это жестокий и тиранический дракон. Его любовь к корпоративным правилам, законам и предписаниям делала Аргалора чрезвычайно похожим на человека, но проблема была в том, что он им не был.

Аргалор был драконом, и несмотря на все идущие с этим званием преимущества, были и недостатки, иной раз столь же сокрушительные.

Там, где обычный, пусть и даже могущественный человек просто впал в депрессию, дракон рухнул бы в бездну отчаяния, из которой был риск не выбраться.

Мориц не знал о звонке Хагарис, но её слова о необходимости не сдаваться не были простыми словами. Потеря драконом своих сокровищ была сокрушительным ударом, от которого многие повелители неба так и не оправлялись.

Кто-то зарабатывал психические проблемы, опасаясь покидать свои пещеры, превращаясь в затворников, другие могли впасть в ярость по малейшему поводу, смешному даже по меркам драконов.

Понимая весь ужас ситуации, Аргалор сражался с драконьим недугом с помощью упорства и тренировок, но сколько бы ещё он смог выдержать в таком темпе?

К счастью, его верные прислужники не собирались оставлять своего страдающего господина в столь отчаянном положении.

Думал ли Аргалор, когда решил в далеком прошлом обзавестись прислужниками, что в будущем они спасут если не его жизнь, так его разум?

И вот настал решающий момент. Асириус вошёл в сокровищницу, а следом вошли и они.

Моргенс вовремя вмешался, удивив Аргалора и дав ему понять, что все они представляют больше ценности в целой форме, а не в виде дымящихся кучек пепла.

— Кто из них? — возвышающийся над ними дракон словно бы почувствовал себя лучше. У него всё ещё были эти красные от недосыпа глаза, а ожерелье из амулетов делало из него какого-то дракона-безумца, но новости заставили почти потухший огонёк внутри него загореться с новой силой. — Какая из моих сестёр сделала это?

— Сиарис, господин, — тяжелым тоном сказал Моргенс. — Нам потребовался целый год, чтобы проследить за ними. Несколько раз мы теряли след, и нам потребовались месяцы, чтобы вновь на него наткнуться. Не улучшало положение и то, что их силы разбросаны по всему миру.

— Сиарис, как ты могла, — севший на задние лапы Аргалор с горечью прикрыл глаза. — Я мог бы подумать, что это очередная интрига твоей хитрой сестры или глупость моего наивного братца, но ты? Я бы вспомнил о тебе в последнюю очередь. Воистину, самую большую боль причиняют нам лишь самые близкие...

Аргалор мрачно засмеялся, и все присутствующие почувствовали прошедший по ним холодок.

— Сначала ты связываешься с богами, становясь верной собачкой и выполняя их глупые желания. Какой дракон обрушит на свою спину столь невыносимое бесчестье? Затем я узнаю, что ты прилюдно принимаешь человеческий облик. Видит Олдвинг, я не могу даже представить, как тебя не стошнило даже от одной мысли приобрести столь низменную и уродливую форму. Да, ты тоже металлическая, но ведь ты росла как цветная!

Все присутствующие в сокровищнице дружно сделали вид, что часть про гуманоидов они не услышали, а если и услышали, то не придали ей значения. В конце концов, у королей, императоров и других правителей зачастую недостатка куда более значительные, чем у их повелителя.

— И словно всего вышеперечисленного мало, ты посмела лечить смертных. И даже если бы просто лечить! Нет, ты делала это… кхм… беспла-блург! — Аргалор с большим трудом сдержал подступивший к горлу обед. — Клянусь, я воспитывал тебя лучше, чем это! Как сильно могла ты пасть, чтобы ко всем этим прегрешениям добавить ещё и воровство сокровищ у собрата дракона?!

Всё поместье содрогнулось, начиная от фундамента и заканчивая самыми верхними этажами. Селящиеся во флюгерах птицы в панике бросились прочь, стремясь оставить это страшное место.

Если бы не все укрепления сокровищницы, то здание просто рухнуло бы им на головы от расходящихся во все стороны от Аргалора потоков чистой магии.

Это было похоже на волны вибрации, от которых болели не только зубы, но и кости с плотью. Мориц и Асириус сумели выдержать удар благодаря своей нечеловеческой физиологии, драконьей крови и техно-магическим имплантам, однако Моргенс был просто полуэльфом, а Миваль человеком, хоть и магом. Эвенвуду пришлось спешно создавать сферический магический щит, заметно ослабивший давление ярости их повелителя. И хоть оберег ослабил силу магии дракона, он не убрал её полностью.

Прямо сейчас потенциал сил Аргалора был ясен каждому из его прислужников, напоминая им, почему каждый из них решил служить столь самодовольному и капризному господину.

Асириус вспомнил, как он впервые увидел своего повелителя. Тогда он был лишь немногим выше его самого. Наблюдать за играми и разговорами его брата, матери и сестёр было одновременно самым страшным и увлекательным зрелищем, которое он видел за свою короткую жизнь.

Именно тогда он понял, что если он свяжет судьбу с этим драконом, то или достигнет самой вершины, до которой не доходил ни один кобольд до него, или падёт вместе с Аргалором. Кроме того, кобольду было совершенно очевидно, что без его помощи повелитель не протянет и года, обязательно ввязавшись в какую-то глупость, где и сложит голову.

И за прошедшие годы он почти ни разу не сомневался в своём старом выборе.

Совсем иной была ситуация Моргенса Гудмунда. Служа сначала графу, а затем желая помочь его сыну, попавшему в сети дракона, Моргенс был вынужден стать на службу дракона. Он не собирался оставлять наивного полурослика в когтях повелителя неба одного.

Но годы неизбежной работы на дракона показали ему, насколько же его старые помыслы и амбиции были смешны. Вспоминая, как старый он беспокоился о других графах, а гнев герцога представлялся концом света, Гудмунд не мог не растянуть свои тонкие губы в редкой, ледяной усмешке.

В отличие от смертных или даже многих бессмертных, Аргалор всегда играл по-крупному, ставя столь глобальные цели, что холодная кровь Моргенса начинала куда быстрее течь по венам.

За время службы Гудмунду несколько раз предлагали очень выгодные возможности предать и сменить сторону. Другие корпорации, тот же Гномпром, отнюдь не скупились на предложения столь важной фигуре, как он. Также они предлагали договоры, а самое главное, гарантии, позволившие бы Моргенсу стать одним из самых богатых полуэльфов во всем Таросе.

Но Моргенс отказал им всем, не забыв поймать и раскрутить посланников на секреты их шпионской сети. Ведь какими бы заманчивыми ни были предложения жадных коротышек, они бы никогда не дали бы ему той власти, которую он получил с подачи красного дракона.

Несмотря на весь ужас бытия, фактически, живым имуществом дракона, в руках его ближнего круга было столько власти, золота, магии и возможностей, которые имелись лишь у немногих существ этого мира.

И поэтому бывший глава разведки графства собирался быть неукоснительно верен своему новому патрону, пока в груди того всё ещё будет биться тот же неугасимый огонь тщеславия, гордыни и жадности. Всего того, что будет толкать Аргалора на новые, непреодолённые вершины.

Если же Аргалор бы потерял свои амбиции и решил, что достигнутого достаточно, то верность Моргенса могла бы и измениться. Благо, пока Гудмунд об этом не думал, считая, что до того момента ещё слишком далеко.

В противовес Моргенсу мотивация Морица оказалась настолько примитивной и простой, что если бы Гудмунд о ней узнал, то у него могла бы лопнуть какая-нибудь вена в мозгу.

Когда Аргалор нашел Морица в Лауфентале, бывший легионер был, можно сказать, пожилым человеком по меркам простых людей Тароса.

Мориц успел повидать жизнь в разных обличиях и ролях. Он знал, какими уродливыми могут быть дурости аристократов или даже твоих собственных командиров. И короли или императоры, по его мнению, в этом плане мало чем отличались. Как итог безумства дракона казались Морицу самыми логичными и предсказуемыми вещами в мире.

Когда дракон что-то делал, ты должен был всего лишь задать себе вопрос, как это связано с его жадностью, гордыней или высокомерием, чтобы немедленно найти ответ или, как минимум, подсказку о нём.

Но ирония была в том, что это не было главной причиной непоколебимой верности главнокомандующего корпоративными войсками.

Мориц был верен Аргалору по той простой причине, что он так решил, и он был слишком упрям, чтобы менять своё мнение. К 1007 году от разрушения Литуина возраст Морица угрожающе приближался к восьмидесяти. И хоть физически он был крепче, чем когда бы то ни было, в душе он уже был упрямым и склочным дедом, не любящим менять свои решения.

А возможно, свою роль сыграла и капля драконьей крови, ещё сильнее усилившая упрямство и гордыню одного удачливого бывшего сержанта.

В этом плане Миваль если и был лучше Морица, то ненамного. Миваль, как и Мориц, был стар. Но если Мориц был стар по меркам слабых людей, то Эвенвуд достиг этого звания для магов своего ранга.

Всем было известно, что чем сильнее маг, тем дольше он способен прожить. На момент встречи с Аргалором ранг Миваля был «маг», и за сотни лет он так и не смог преодолеть эту планку.

Маги Тароса, в отличие от магов других миров, были способны не только на планомерное и последовательное развитие своих сил, они были способны на «прорывы».

Решившийся на подобное действо чародей концентрировал все свои магические знания, силы, навыки и решимость в одном сложнейшем ритуале, целью которого был прорыв на следующий ранг. Так, маг мог стать магистром, а магистр — верховным магом.

Сам ритуал хоть и был общеизвестен, но пользовались им немногие, ведь последствия неудачи могли уничтожить самого мага.

Зачастую волшебники и чародеи предпочитали медленное и планомерное развитие, также позволяющее безболезненно взять новый уровень силы.

На ритуал отваживались лишь те маги, у кого возраст подходил к тому краю, когда становилось очевидно, что без него не обойтись.

До встречи с Аргалором Миваль знал, что у него нет шансов пройти ритуал прорыва. Его знаний, навыков, силы и решимости не хватило бы для чего-то столь опасного.

Знакомство с драконом всё изменило.

Научно-технический отдел дал ему столько знаний, сколько он заработал за всю свою жизнь и даже больше. Идеи его друга Аларика предоставили навыки и заклинания столь интересные и опасные, что он никогда бы до них не додумался сам.

А решимость… Как и любой старый маг, Миваль был одинок. Все, с кем он начинал свой путь или продолжал его, были или мертвы, или давно отказались от него, рванув вверх. Да, у него были ученики, но этого было недостаточно.

Араглориум дал ему множество друзей и тех, с кем он мог поговорить за кружкой вина или пива. Аларик, Асириус, Мориц — рассеяли его одиночество, дав ему новую цель и амбиции.

Возможность командовать сотнями молодых, учащихся магов была лишь вишенкой на уже имеющемся торте.

Миваль стал магистром, что позволило бы ему прожить ещё сотни лет, от чего угроза смерти от старости вновь отступила. И впервые за много лет Эвенвуд вновь позволил себе маленькую надежду когда-нибудь достигнуть ранга архимага.

Тем временем же Аргалор наконец справился со своей вспышкой ярости и теперь требовательно смотрел на них всех.

— Итак, вы узнали, где мои сокровища и где моя сестра?

— Да и нет, господин, — пытался осторожно подбирать слова Моргенс, обменявшись с Мивалем быстрыми взглядами. — Мы не знаем, где ваша сестра, так как она постоянно исчезает и появляется по всему Таросу. Даже её собственные люди ничего не знают. Однако, у нас есть сведения, касающиеся ваших сокровищ. Тем не менее, с их местоположением есть некоторые проблемы, которые, как нам кажется, следует решать осторожно…

— Ты тратишь моё время и терпение, прислужник! — что бы ни хотел сказать Гудмунд, Аргалора это не заботило. Аргалор явно всё сильнее выходил из себя.

— Они в столице нашей собственной Империи, — с усмешкой заявил Мориц, чем заработал возмущенные и шокированные взгляды Моргенса и Асириуса. — И насколько мы узнали, у них очень хорошая охрана.

«О нет», — одновременно подумали кобольд и полуэльф об одном и том же: "Зачем ты ему это сказал?!"

— Вот как, — медленно протянул Аргалор, пока его пасть не растянулась в жуткой ухмылке, а глаза не остановились на Морице. — Тогда вот тебе мой приказ, «главнокомандующий». Ваши прегрешения ещё не прощены, но у вас всех будет возможность это сделать. Иди к Хуго и прикажи ВСЕМ войскам собираться и грузиться на боевые корабли…

Асириус в поражении повесил голову.

— Ведь мы идём на столицу!

Глава 2

В мгновение ока весть о призыве Аргалора разошлась по всему городу и хлынула за его пределы.

В любой другой ситуации решение дракона двигаться на столицу столь могучего государства, как Священная центральная империя, вызвало бы среди людей брожения и неуверенность.

Слишком уж велика и могущественна была Империя, чтобы её смог поколебать даже целый архимаг. Аргалор же, при всей его силе, влиянии, связях и войсках, в лучшем случае котировался как верховный маг.

Конечно, даже это звание было невероятно значимым. Пройти путь от ничего не знающего о магии новичка до верховного мага, кроме буквально пропитанных магией драконов, мог бы лишь кто-то вроде избранного Судьбой или миром.

В первом случае сама судьба будет давать «счастливчику» многочисленные подарки и помощь. Грязный камень на дороге может стать легендарным артефактом, а стоявшая на обочине заморашка окажется потерянной и лишившейся памяти принцессой великой страны.

Вот только Судьба не благотворительная организация. Если она что-то даёт, то всегда, рано или поздно, но потребует за это плату. Платой же может оказаться всё что угодно, вплоть до убийства своих собственных детей.

Идти же против Судьбы значит играть против самого мироздания. При самой невероятной и немыслимой удаче получится сыграть в ничью. О тех, кто сумел победить, не ходило даже слухов.

В этом плане избранные каким-нибудь миром хоть зачастую и были слабее, но от них и требовалось куда более очевидное — спасти мир, остановить вторжение демонических орд, закрыть прорыв в Хаос, уничтожить особо успешный культ конца света и тому подобное.

Тот же Сигемир являлся очень бюджетной версией тех чудовищ, что тренировал мир в свою защиту. И даже так он мог распылить большую часть угроз не только Тароса, но и многих других миров. Избранные же судьбой по праву могли считаться самыми страшными и одновременно несчастными существами вселенной. Рабы, что променяли свою свободу на безграничную силу.

Безусловно, как маг, или в данном случае шаман, Аргалор решительно проигрывал тому же великому чародею Дюме, который тоже мог считаться верховным магом. Единственное, в чём Аргалор его превосходил — это в физических и магических показателях.

Тем не менее благодаря корпорации общая мощь Аргалора позволяла ему считаться верховным магом.

Чтобы понимать весь масштаб подобного достижения, надо всего лишь вспомнить, что на всю Священную Империю имелось около пяти зарегистрированных архимагов, и ещё около пяти-десяти скрытых. При этом ни один из них не подчинялся Империи напрямую.

Каждый из них давным-давно потерял интерес к смертному миру и полностью погрузился в свои исследования, скрывшись в неприступных магических башнях или подземных комплексах, о которых большая часть живущих забыла за давностью лет.

Один из способов, чтобы эти монстры от магии вышли из своих «берлог», это угроза уничтожения той самой Империи, что сдувала с них пылинки. Архимагам было просто лень вновь запоминать имена новых правящих семей и партий, поэтому они предпочитали стабильность.

По сведениям Аргалора, единственным активным архимагом на данный момент являлся Архимаг-король, именно в такой последовательности, правящий достаточно крупным королевством прямо за степями орков.

Как подозревал сам Лев, лишь присутствие такой фигуры и позволило существовать той королевской вольнице на западе, к которой не рисковала соваться даже Священная империя.

Именно поэтому угроза Аргалора хоть и не была смертельной, но считаться с ней должны были все.

Но вернёмся же к реакции Стальбурга и войск Аргалориума. Хлынувшая из поместья магия дракона наконец-то спустя год несла в себе не только гнев, смятение и отчаяние. Теперь в ней была надежда и та сила, за которой и пошли тысячи людей и нелюдей.

Серый, словно осунувшийся город, с облегчением сбросил тянущие его на дно цепи и впервые за год вздохнул полной грудью. Конечно, последствия депрессии дракона всё ещё оставались, но люди почувствовали, что шанс на старые времена опять появился.

Да, поход на столицу был безумием, но Аргалор уже столько раз творил сумасшедшие вещи и побеждал, вот почему люди готовы были идти за ним до конца. Они были готовы сражаться за созданный для них Аргалором мир. Да, может быть, за пределами, а иногда и внутри корпорации царила жестокость и бессердечие, но возможность спокойно спать, зная, что за тобой приглядывает бессмертный дракон, которому не всё равно, значила для них слишком многое, чтобы это можно было описать простыми словами.

Возможно, в глазах дракона все они были всего лишь полезными ресурсами и ходячими «монетками», но, зная жадность и высокомерие Убийцы Мучителя, никто во всём мироздании не мог без последствий взять и сломать у дракона даже самую вшивенькую «монету».

Яростно взревели горны и кузни, когда радостные кузнецы бросились изо всех сил выполнять отправленные армией заказы. Хоть войска Аргалориума и демонстрировали одну из лучших организаций, но неожиданность приказа требовала время для подготовки даже у них.

Война с Баросом Мучителем оказала серьезное влияние на промышленность Аргалориума, а конкретно на ту часть, которая касалась производства летающих кораблей.

Если изначально это было всего лишь несколько небольших экспериментальных цехов с магами и инженерами, считающимися всего лишь любителями побаловаться непроверенными технологиями, то после войны каждый из создателей летающих судов был обласкан и возвышен, став начальниками уже своих собственных лабораторий и стапелей.

Лучшие инженеры и ученые корпели над отчётами адмирала Валора Кшаса, стремясь как можно сильнее улучшить дизайн и эффективность кораблей.

Больше не ограниченные необходимостью вместить широкую драконью задницу в ограниченное судно, инженеры с неистовой страстью стали творить.

Итогом их усилий стало создание трёх видов кораблей. Первым был ещё сильнее увеличенный первый корабль Аргалора, только лишившийся детских болячек. Теперь он носил гордое имя «Пожиратель бури Второй».

Вторым же типом летающего судна стал «Вестник бури», практически такого же размера боевой корабль, но совершенно иного дизайна.

Если «Пожиратель бури Второй» был похож на разожравшийся, ощетинившийся магическими орудиями, покрытый полосами стали гигантский бочонок, то «Вестник» напоминал хищную рыбу, наподобие щуки.

Вытянутый, длинный корпус имел куда более приемлемую аэродинамику, позволяющую ему разгоняться и маневрировать намного лучше.

Благодаря исчезнувшему дракону каждый «Вестник» нёс на себе целых шесть орудий Скотта. Но если первый «Пожиратель бури» был почти беспомощен против атак с воздуха, то с «Вестником» эта слабость была исправлена.

Новое изобретение Аларика, противовоздушные орудия Скотта, в отличие от своих старших и более крупных собратьев стреляли не энергетическим выстрелом, а длинным, относительно продолжительным лучом чистой магии. Тонкие же и отзывчивые механизмы поворота орудий позволяли расчётам вести лучи прямо за летающими целями и быстро перенаправлять их по пути полёта противников.

Правда на тренировках расчёты далеко не один раз нечаянно перерезали тросы, крепящие воздушные шары с самому судну.

Всего было произведено пять «Вестников», и даже так это потребовало значительных затрат, которые спонсировала вся корпорация. Многие из высшего начальства сомневались в оправданности таких трат, но неожиданный союз Асириуса и Тарета Варбелта заставил большинство голосов стихнуть.

Гному слишком понравились летающие корабли, вот почему он был готов мириться даже со своим вечным противником.

Однако отнюдь не они позволили Аргалориуму устоять на ногах, пока корпорацию лихорадило от состояния дракона и отсутствия целых троих «топ-менеджеров».

Новость об успешности летающих кораблей очень быстро достигла ушей тех, кто умел и любил зарабатывать деньги. От них не укрылось то преимущество, которое они сумеют получить, воспользовавшись пока ещё свободными воздушными путями.

И хоть Асириус был не очень рад отдавать столь ценную технологию в чужие руки, но выбора не было сразу по нескольким причинам. Корпорации нужны были деньги, а корабли всё равно рано или поздно появились бы у других стран и организаций.

Очень скоро со стапелей Аргалориума начали сходить один за другим корабли под серией «галеон». Это были пузатые, лишённые всяких военных орудий суда, преимущества которых были скорость, прочность и вместительный трюм. Проще говоря, эти корабли были яркой мечтой торговца, и очень скоро отдел продаж начал получать золото за суда, которые выйдут лишь через год, а то и больше.

Желая хоть как-то оправдать значительные траты на «Вестника», Асириус отправил военные корпоративные суда патрулировать и уничтожать любые бандитские шайки, логова чудовищ и монстров.

Пара кораблей умудрилась даже поучаствовать в коротких войнах аристократов в других герцогствах. Желая получить преимущество, два графа заплатили солидное вознаграждение, от чего рыщущий носом землю в поисках золота Асириус, скрепя сердце, всё же решился на время поднять старую практику корпорации. И теперь все эти пять красавцев возвышались над Стальбургом. Получив приказ, они немедленно отправились обратно домой и вскоре стояли на якоре, дожидаясь погрузки десанта, топлива и артефактов.

Неподалеку парил и второй «Пожиратель бури». Валор Кшас, к удивлению всех, отказался перейти на куда более боевой «Вестник» и решил остаться на улучшенной версии своего первого корабля. Когда его спрашивали за бутылкой рома, почему, он ухмылялся и заявлял, что ждёт третью итерацию своего любимого корабля.

Возвращение троих изгнанников, несмотря на все старания Асириуса и Аларика, создало ряд неприятных инцидентов.

Хоть большинство разбирающихся в политике Аргалориума и отдавали себе отчёт, что Мориц с Моргенсом и Мивалем, скорее всего, вернутся, но были и те, кто посчитал, что год — достаточный срок, чтобы о них все забыли.

Убедив себя в этом, они уже начали подминать под себя отделы, увольняя «старую гвардию» и заменяя её на своих ставленников. И так зашивающиеся старые прислужники Аргалора не могли себе сильно позволить отвлекаться ещё и на чужие отделы.

Надо ли говорить, что вернувшиеся «ветераны» не были особо счастливы, когда со слезами на глазах к ним повалили уволенные заместители?

В тех же войсках всё накалилось до того, что могло дойти до смертоубийства. К счастью, нынешний главнокомандующий, Хуго, знал Морица с ранних лет. Да и Джозеф Эрц, нынешний глава СБ и человек с самым большим числом техно-магических имплантов, выслал тяжело вооруженную боевую группу, устроившую среди мятежников кровавую бойню.

Лишённые сострадания техно-воины буквально рвали на куски тех, на кого падала даже тень подозрения.

В условиях подготовки к столь неожиданному наступлению Стальбург напоминал разворошенное осиновое гнездо, в которое какой-то глупый малец решил бросить петарду.

Взявшие на себя роль десанта стандартные войска Аргалориума были практически полностью улучшены имплантами. Благодаря дотациям, скидкам и продвижению техно-воинов, почти каждый из солдат корпорации сдался и установил себе несколько улучшений.

В основном это были руки. Хоть эликсиры позволяли развить невероятную скорость, но импланты за куда более скромные средства давали силу, прочность и выносливость.

Спустя всего каких-то три дня шесть вооруженных до зубов кораблей Аргалориума двинулись в сторону столицы, и это не могло остаться незамеченным.

*****

Бертрам Хойц быстро, но не бегом, шел по роскошным коридорам имперского дворца. Всякий, кто попадался ему на пути, немедленно старался сделаться ниже и как можно менее интересным.

В этом не было ничего необычного, ведь мало кто хотел привлечь внимание главы тайной службы Священной центральной империи. Это была не та должность, что раздавала блага, обычно она их забирала.

Будучи древним вампиром и работая ещё на службе дедушки нынешнего императора, Бертрам был вторым человеком сразу после самого Максимилиана Боргура. Это, в свою очередь, позволяло Хойцу решать большинство проблем, даже не ставя императора в известность.

В конце концов, все отлично понимали, что если бы Бертрам захотел бы падения своего патрона и коронации самого себя, то он бы мог с легкостью этого добиться.

Однако сегодняшнее решение требовало непосредственного взгляда императора.

Максимилиана Бертрам застал в «развлекательной комнате». Обычно, когда речь идёт об аристократах, то именно в чём-то подобном они и предаются разврату или другим порокам. Но почти приблизившийся к полутысячелетию император уже сотни лет назад испробовал все обычные развлечения, и поэтому Хойц уже около полувека как перестал пытаться угадать, чем занят Максимилиан.

Вот и сейчас, зайдя без стука внутрь, Хойц мог лишь покачать головой от необычно-кричащего зрелища.

На широком позолоченном столе расположились шестеро обнажённых эльфиек. И если бы они просто лежали. Три из них стояли на локтях и коленях, выступая эдакой подставкой для ещё двух, играющих ту же роль, но уже для одной эльфийки.

Всё это создавало странную обнажённую пирамиду, на которой Максимилиан… выстраивал аккуратные башенки и мосты из еды. В ход шли крекеры, фрукты, кусочки овощей и даже заботливо нарезанные кубики мяса.

Мысленно Бертрам напомнил себе, что забавы его императора обходятся стране несравненно меньше, чем в других империях и королевствах. Поэтому чем бы он себя ни развлекал, главное, это не шло во вред стране.

Обычные женщины не смогли бы неподвижно простоять в таких позах и часа, но эльфы, будучи признанными мастерами магии жизни и её косметической ветви, улучшали физические показатели всех, кто когда-либо покидал их леса.

Невольно Бертрам и сам залюбовался телами эльфиек. И нет, отнюдь не в сексуальном плане — он был для этого слишком стар. Просто, не будучи в стороне от искусства, Хойц мог сказать, сколько трудов эльфийские маги жизни вложили в эти тела.

Будучи частью Священной центральной империи, эльфы были обязаны отправлять императорскому двору определенное число своих подданных. И как-то так сложилось, что зачастую императоры требовали именно женскую часть Зеленых лесов, а не мужскую.

— О, Бертрам, какая жалость, а я надеялся, что сегодняшний день обойдётся мирно, — безэмоционально заметил Максимилиан, беря зеленую оливку и поднося её ко рту одной из эльфиек. Та, окинув императора презрительным взглядом, тем не менее открыла рот и царственно приняла угощение. — Ты так редко навещаешь меня просто так, что я могу быть уверенным, что твоё нынешнее прибытие несет лишь проблемы.

— Твоя мудрость, как всегда, несомненна, мой император, — чуть поклонился Бертрам. Больше слов не требовалось, ведь Максимилиан недовольно двинулся к другой комнате.

Эльфийки же так и остались стоять, не давая конструкции из еды упасть вниз. Пока император не дал им приказ, они так и будут стоять здесь, даже если это продлится несколько дней. Их нечеловечески улучшенные тела позволяли им выполнить подобный подвиг.

— Итак? Ради чего ты отвлёк меня? — не стал ходить вокруг да около император, садясь за свой стол. Тут же загудели многочисленные артефакты от прослушивания.

— Аргалор двинул войска на столицу, и по расчётам, если учесть среднюю скорость его кораблей, он будет здесь уже через неделю. — просто заявил Бертрам и принялся с интересом выискивать на лице Максимилиана даже тень промелькнувших эмоций.

Это была их обычная игра, когда глава разведки старался заставить своего господина «потерять лицо».

Однако Боргур не доставил своему слуге такого удовольствия, сверля того пристальным взглядом.

— Я, конечно, отдавал тебе приказ, чтобы эта ящерица наконец пришла в себя и перестала разрушать своё собственное детище, но тебе не кажется, что ты перестарался?

— Это был не я, — покачал головой немного огорченный Бертрам. — Марш свободы снова сделали свой ход, натравив на нас дракона.

— Эти утомительные муравьи, — сузил глаза император, постукивая пальцами по столу. — С каждым годом они становятся всё более наглыми и упрямыми. И сколько бы мы их ни уничтожали, они плодятся слишком быстро. Разве сестра этой ящерицы не должна была их контролировать?

— Она вновь исчезла в своём обычном уединении, — пояснил Бертрам. — Она часто улетает на очень долгие сроки. Даже боги не знают, где она в те моменты и что делает.

— Проклятье, — нахмурился Максимилиан. — На драконов, как всегда, нельзя толком положиться. Если бы не её отец и мой советник, Хорддинг, я бы решил её вопрос радикально. Что насчёт этого Аргалора? В последний раз, когда ты мне о нём докладывал, он ставил наши планы под угрозу.

Учитывая масштаб сил Бертрама Хойца, логично, что он куда раньше троицы узнал, кто вообще стоял за случившимся нападением. И, что иронично, он также желал предоставить Аргалору головы воров.

Так как Аргалориум за считанные десятилетия стал важной частью Священной империи и выступал одним из её столпов, то Марш свободы незамедлительно избрал его одной из своих целей. Аргалориум стал важным противовесом против усилившихся гильдий алхимиков и сговора аристократических родов с союзом гномов. И поэтому он был выгоден лично Императору.

Украв сокровища дракона, Марш разыграл прекрасный ход. Большинство драконов в этой ситуации уничтожили бы всё на своём пути, тем самым разрушив Аргалориум и нарушив планы императора. В своей ярости Аргалор очнулся бы лишь тогда, когда от Стальбурга остались бы руины.

Вот только Аргалор проявил чудеса сдержанности и не стал слишком сильно всё громить.

Тогда Марш избрал другую тактику. Было известно, что потерявший свои сокровища дракон впадает в депрессию и ни на что не реагирует. Зная об исчезновении важных членов правления корпорации, Марш надеялся, что корпорация разрушится сама по себе без четкого руководства, но и здесь их ждал провал.

Невероятным усилием воли и ума Асириус сумел найти средства и удержать корпорацию на плаву. А попытки дестабилизировать Аргалориум изнутри провалились из-за невероятной паранойи, охватившей всё герцогство.

— Теперь же они вновь нанесли удар, — пояснил Бертрам. — Пока неизвестно, почему именно дракон направляется сюда, но готов поспорить, что это напрямую связано с его сокровищами и нами. Может, они скомпрометировали ему доказательства о нашей вине?

— Они хотят, чтобы он убился прямо о нас, — сухо подвёл итог император. — И зная темперамент драконов, это может оказаться вполне возможным. Если он нанесёт слишком сильные разрушения или скажет слишком много оскорблений власти, мы не сможем закрывать на его импульсивность глаза.

— И вновь Марш свободы, — согласился Бертрам. — Это начинает раздражать.

Когда-то запущенный Сиарис ком уже было невозможно остановить. Ударив по жречеству, мелкой буржуазии и безземельному дворянству, латунная драконица заставила вспыхнуть пламя, которое горело само по себе.

Те же жрецы перестали молчать и начали задавать вполне резонные вопросы о причинах бесконечного накопительства богатств их храмов, если главной цель было служение богам. Купцы поднимали головы и интересовались, почему, хоть они приносят большую часть денег в казну и развивают промышленность, к ним отношение хуже, чем к каким-то оборванцам. Безземельное же дворянство просто было недовольно, что у кого-то есть всё, а у них нет ничего.

Вся эта мешанина из амбиций и людских судеб бурлила не просто на одном континенте, она захватила весь Тарос. Поэтому, когда люди Бертрама уничтожали их в одном месте, они просто прибывали откуда-то ещё в другом.

Не говоря уже о том, что в этих ячейках почти отсутствовало центральное управление. Единственная, кто имела хотя бы примерный контроль, была Святая, но драконица редко использовала свои привилегии, почему её и ценили революционеры.

В конце концов, куда приятнее верить в символ, когда он молчит и не отдаёт приказов.

Глава 3

Лев Думов с трудом разлепил глаза, но в следующее мгновение все признаки сонливости мгновенно исчезли.

Попытка дракона хоть что-то прохрипеть немедленно провалилась, ведь сузившееся горло не сумело протолкнуть даже единственного звука.

Инстинктивно подняв лапы к голове, Лев протёр широкие, словно блюдца глаза, и вновь оглядел раскинувшееся перед ним прекрасное зрелище.

Всюду, насколько хватало взгляда, простирались сверкающие золотом поля. Однако вместо обычных органических растений, которые казались Аргалору скучными и презренными, его взору предстали колосья пшеницы, выполненные из чистого золота.

Километр за километром, изящно и с непревзойденной тонкостью обработанное золото возвышалось на черных агатах и ониксах — драгоценных камнях, которые словно изображали землю.

Расправив крылья и взлетев, онемевший дракон устремился к синеве, видневшейся вдали. И с затаенным дыханием он осознал, что это река... точнее, то, что должно было ее изображать.

Русло широкой «реки» было выложено сапфирами и танзанитами — синими драгоценными камнями, сверкающими в лучах солнца. Ее конец терялся где-то вдалеке, словно рассекая мир непрерывной синей линией.

Но что по-настоящему поразило Льва, когда он приземлился у сапфировой реки, так это величественные горы, виднеющиеся вдалеке. Бриллиантовый блеск их вершин ослепил дракона, и он не смог сдержать восторженных эмоций, зажмурив глаза.

В небе медленно плыли белые облака, а окружающий мир мягко сверкал своими идеально отполированными гранями, словно стремясь удовлетворить единственного зрителя.

— Ах, — произнес Думов с улыбкой блаженства, протягивая лапу и срывая цветы, растущие неподалёку. Эти драгоценные ромашки были аккуратно сложены в компактный букет.

Поднеся цветы к морде, Лев глубоко вдохнул, наслаждаясь характерным запахом драгоценных камней и дорогих металлов, из которых были сделаны стебли.

Однако что-то заставило Аргалора нахмуриться. Его ноздри вновь втянули воздух, но неприятное чувство не только не исчезло, но и усилилось.

К раздражению обоняния добавилось осязание. Цветы, которые он держал в лапе, всё ещё радовали глаз, но на ощупь они были… пустыми? Бессмысленными? Ложными?

В мгновение ока осознание промелькнуло в сознании дракона, и уже в следующий миг чистая ярость затопила его тело, вырвавшись наружу и сжигая всё вокруг.

Золотые колосья, ближайшие к телу красного дракона, даже не успели растаять, как превратились в раскалённый газ, который испарялся и уносился в порывах штормового ветра.

Земля, сотканная из агатов, трещала и взрывалась, рассыпаясь на миллионы смертоносных осколков. Река из сапфиров стремительно раскалилась, и любой предмет, попавший в неё, неизбежно вспыхнул бы и сгорел.

Но волна разрушения не собиралась останавливаться. Наоборот, она только ускорялась. Подобно ударной волне от ядерного взрыва, буря сметала всё на своём пути.

Белые облака были разорваны, а небо покраснело, словно плача кровавыми слезами. Достигнув виднеющихся вдалеке гор, огненная волна обрушилась на них со всей своей беспощадной силой, и бриллиантовые вершины взорвались, взметнув в небеса тысячи тонн раскаленной породы и шлака.

Черные тучи заполонили красные небеса и угрожающе нависли над гибнущим миром…

— Зачем так нервно реагировать? — огорченно вздохнул женский голос рядом с Аргалором, отчетливо слышимый даже на фоне творящегося апокалипсиса.

— Кто бы ты ни была, покажись! — злобно рявкнул Думов, стоя на бурлившей лаве. Повинуясь его желанию, текущая порода образовала твердую корку, на которой он и застыл. — Твоя ложь и иллюзии слишком слабы, чтобы обмануть дракона!

— Спокойно, Аргалор, в моих действиях не было цели навредить. — с этими словами рядом с угрожающе растопырившим лапы и крылья драконом возникла парящая в воздухе прекрасная розоволосая женщина.

Незнакомка была воплощением мечты если не каждого мужчины, то, по крайней мере, многих из них. Её высокий рост и изящная фигура были идеально сбалансированы, а поза лишь подчеркивала это. Женщина полулежала на небольшом ажурном диванчике, подперев голову кулачком и закинув ногу на ногу. Её усталое выражение лица было устремлено на дракона, а глаза, словно две мерцающие золотые звёзды, кружились в светящихся глазницах.

— Хемина, — почти сразу узнал её Аргалор, приглядевшись внимательнее. Ради развлечения он изучал фрески в различных храмах смертных. — И к чему эта ложь, паразит? Удача не имеет к нам, драконам, никакого отношения!

— Не будь таким мелочным, дракон, — поморщилась богиня удачи. Очевидно, с ней давно никто не разговаривал таким тоном, но она продолжала этот разговор, потому что ей явно что-то было нужно от Льва. — Иллюзия, которую я наложила, совершенно безвредна. Она лишь облегчает создание моста для откровенного разговора во время твоего сна. Её задача — улучшить настроение собеседника, и ничего больше. Я всегда использую её для общения со смертными, и, как видишь, использовала её и с тобой. И если ты не перестанешь её разрушать, то наш разговор оборвётся, так и не начавшись!

— Почему меня это должно волновать? — ухмыльнулся Аргалор, наблюдая, как апокалиптический мир вокруг него начинает рушиться и покрываться волнами. В нескольких местах появились черные разрывы, которые с каждой секундой становились всё больше. — В отличие от моей глупой сестры, у меня нет дел с божками, вроде тебя.

Возможно, стоит пояснить, почему Аргалор был так уверен в себе, разговаривая с целой богиней так нагло. Когда ситуация того требовала, Думов мог хотя бы на время сдерживать свою болезненную гордость.

Несмотря на огромный потенциал и значительную силу Аргалора, Хемина могла бы без труда его уничтожить.

Дело в том, что, несмотря на все преимущества божественности, такие как невероятная живучесть, возможность восставать из мёртвых при наличии упорствующих верующих и функциональное бессмертие, с чистой божественностью приходят и вполне существенные недостатки.

Во многих старых мирах боги были вынуждены считаться с мнением воли миров. И, к сожалению, воли миров, включая Тарос, не очень хорошо смотрели на бесчинствующих и предающихся беззаконию богов.

Благодаря своей чудовищной силе боги могли с легкостью опустошать страны, рушить горы и устраивать настоящие апокалипсисы, из-за которых разумные существа, флора и фауна имели свойство быстро вымирать.

В результате даже новорожденный мир рождался с правилами, одним из которых был тот простой факт, что богам божье, элементалям — элементальное, а смертным — смертное. Да, по этим мировым законам боги всё ещё имели возможность «метнуть молнию» и покарать особо наглого смертного, осмеливающегося прилюдно хулить богов, но подобная возможность имела ряд условий и цену.

И тут, стоит отметить забавный факт: несмотря на всю свою силу и высокомерие, драконы являлись порождениями исключительно «смертного плана», а значит, богам были совершенно не подсудны.

Конечно, при желании богиня удачи могла бы распылить Аргалора на молекулы, но откат от подобного действия будет столь силен, что она ещё сотни или даже тысячи лет будет очень об этом сожалеть, придавленная волей Тароса.

Именно поэтому пока Аргалор мог позволить себе некоторую наглость. Во-первых, он являлся абсолютно законным жителем этого мира. Таросу было плевать на ошибку в Колесе Перерождения, душа предназначалась Таросу, и она успешно нашла предназначающееся ей тело. А значит, Аргалор имел все права и защиту, которую Тарос давал всем своим «детям» от ужасов клубящегося вокруг него Хаоса.

Во-вторых, Аргалор почти не взаимодействовал с богами, что давало им мало оснований просить у Тароса разрешения на прямое общение с ним.

По этой же причине Аргалор старался не причинять вреда жрецам богов и не отдавать им прямых приказов, чтобы не создавать «повод» для вмешательства воли мира.

Однако с течением времени Лев кое о чём забыл, и богиня не преминула напомнить ему об этом.

— Почему это должно тебя волновать? — спросила розововолосая красавица, любуясь своими ногтями. — Мне всегда казалось, что вы, драконы, серьезно относитесь к своим обещаниям. Но, видимо, за давностью лет изменилось даже это…

— О чём ты говоришь? — разрушение иллюзорного мира замедлилось, и Аргалор с недовольством посмотрел на собеседницу.

— Ой, ты не помнишь? Тогда я тебе напомню! — ослепительно улыбнулась богиня. — Помнишь одного из своих ближайших прислужников, который также был одним из моих верных последователей? Всего каких-то тридцать два года назад ты пообещал мне за его спасение выполнить одну мою просьбу…

— Не ври, паразитка! — рявкнул, возмущенный до глубины души, Аргалор, когда его память наконец-то выудила нужный фрагмент воспоминаний. — Я пообещал лишь выслушать твою просьбу!..

— …И обдумать её, — с хитрой улыбкой закончила довольная собой богиня, после чего с намёком взглянула на рушащийся мир. — Итак?

— Мориц, стальная ты крыса, из-за тебя я вынужден это делать, — сквозь клыки бурчал себе под нос Лев, пытаясь стабилизировать кружащийся вокруг него сон. — Ты за это дорого заплатишь! Ой, дорого!

Магия снов не была его специализацией, но опыт работы с духами неожиданно оказался полезным, хоть и потребовал от Думова значительных усилий. Когда Аргалор наконец сумел стабилизировать сон, он тяжело дышал, хотя всё происходило исключительно в его разуме.

— Ну? — мрачно буркнул красный дракон, кипя от гнева из-за необходимости работать под веселым взглядом богини.

Вокруг всё ещё кипела лава, но накал страстей значительно снизился, и бурлящие вдалеке вулканы наконец-то затихли, прекратив извергаться. На иллюзорный мир обрушилась обманчивая тишина.

— Я рада, что твоё слово для тебя не пустой звук, — улыбнулась Хемина, но почти сразу стала серьёзной и начала говорить без тени юмора. — Я знаю, что случилось с тобой и сокровищами. Я не до конца понимаю твою боль, но…

— Но ты знаешь, что именно Сиарис за этим стоит, — мрачно прорычал Аргалор. — И такой она стала из-за вас. Именно вы толкнули мою невинную, глупую сестру на эту скользкую дорожку. Если бы она не связалась с вами, ничего бы этого не было.

— Ты не прав, и я объясню тебе почему. Уверена, ты давно общался со своей сестрой, а учитывая вашу общую неусидчивость, вы многое успели бы сделать за столь долгий срок, — покачала головой Хемина, и Аргалор невольно заинтересовался. Возможно, эта богиня поможет ему найти Сиарис. Он пока не знал, чего она от него хочет, но он использует всё, что она ему скажет.

— Как я понимаю, ты слышал, что твоя сестра стала Святой, а затем и паладином для различных богов? И, по большому счёту, это правда. Твоя сестра многие десятилетия создавала и укрепляла свою репутацию, заводила связи среди самых разных слоев населения и других рас.

— Она служила смертным, словно какой-то прислужник! — разочарованно фыркнул Аргалор. — Всегда была в подчинении и делала то, за что её хвалили… Тьфу!

— Вот здесь ты ошибаешься, — спокойно начала объяснять Хемина, невидящим взглядом уставившись вдаль. Казалось, вид успокаивающегося апокалипсиса странным образом умиротворял её. — Твоя сестра — одна из самых добрых и сострадательных личностей, о которых я знаю. То, что она родилась драконом, — это одновременно и великая насмешка, и столь же великое достояние. Я ни капли не жалею, что посвятила ей свои постоянные благословения и сделала её столь сильной, что немногие смогут бросить ей вызов. Однако, послушай меня, дракон, — при всём своём милосердии твоя сестра никогда не была глупой.

Лев нахмурился, но на этот раз не стал перебивать богиню. Этот навязанный разговор начал приносить ему пользу, предоставляя столь необходимую информацию.

— Несмотря на благородную цель, Сиарис отлично понимала, что, не разбив яиц, невозможно приготовить омлет. Она знала, что для создания лучшего мира старому миру придётся пасть. Но даже зная это, она делала всё от себя зависящее, чтобы это произошло с как можно меньшим числом жертв. Также она понимала, что лучший мир невозможно построить, если умы разумных всё ещё находятся в старом мире.

— Да-да, её любимый Марш свободы, — презрительно скривился дракон. — Эти ублюдки постоянно мешаются под ногами, выкрикивая свои лозунги и пытаясь помешать неизбежному шествию прогресса. Если это её лучшее творение, то как-то не впечатляет.

— Марш свободы — всего лишь одно из её творений. Причём, самое непослушное. С самого его создания Сиарис не хотела никем править, именно поэтому она и создала Марш таким образом, чтобы они сумели обходиться без неё. В этом плане куда важнее её миссионеры, разбрасывающие идеи о равенстве, братстве и свободе. Именно их речи делают больше, чем Марш когда-либо смог сделать. И о них-то как раз знают немногие.

— Хорошо, допустим, — цыкнул Лев. — И даже так это всё ещё не показатель её «ума».

— Тогда слушай дальше, дракон. Сиарис это не нравилось, однако она очень хорошо понимала, что наш мир не идеален. Идеи — это сильное средство, но без стоявшей за ними всеподавляющей силы они рискуют так остаться теорией. Ваш далёкий предок, Олдвинг Великий, стал легендой не только из-за того, как он изменил драконов, но и благодаря своей силе, позволившей ему это сделать.

Аргалор нахмурился. Ему не понравилось, что одна из тайн его рода, а именно близость их кровной линии к Олдвингу, стала известна какой-то богине.

Эту информацию им троим, цветным, рассказала их мать. Сиарис не должна была знать о древнем предке, но возможно, их отец тоже был в курсе и выбрал Сариану по этой же причине.

«Во имя Олд… тьфу! Сколько ещё его ненаглядная сестрица растрепала всем вокруг?!»

Тем временем рассказ Хемины подходил к самому интересному.

— Твоя сестра сделала всё, чтобы выучить уроки вашего отца. Магическое искусство и барьеры стали продолжением её лап и крыльев. Однако этого всё ещё было недостаточно. Как и ты, она не желала ждать сотни лет…

— …И поэтому она стала верной собачкой богов!

— Так посчитали и боги… — с усмешкой заверила Аргалора Хемина. — Подумать только, столь потенциально могущественная, но при этом податливая и мягкая драконица — вот как, смотря на Сиарис, решили мои товарищи боги. Давая ей силу, все они были уверены, что куют себе могущественное и верное орудие, которым они раз и навсегда положат конец своим конкурентам и темным богам…

— Ха! Неужели это оказалось не так? — пасть Льва невольно ощерилась в злой ухмылке. Несмотря на то, что он всё ещё был очень зол на Сиарис, ему определённо начало нравиться то, как развивалась история.

— И моя подруга не развенчивала их иллюзии. Она продолжала помогать разумным, истреблять демонические культы и карать зло. Она вежливо кивала и принимала благословения от разных богов, которые хотели использовать её друг против друга, и обещала использовать их дары лишь во благо. Стоит ли говорить, что у каждого из них было своё представление о благе? Единственными, кто знал всю подоплёку, были мы четверо: Сиарис, я, богиня удачи, Жива, богиня жизни, и Лада, богиня добра. Мы поддерживали её на каждом шагу, стремясь помочь в её цели — достижении истинного мира.

— Какая глупая и несбыточная мечта. Лишь в истинной борьбе рождаются настоящие драконы, — поморщившись, сказал Аргалор, но на этот раз в его голосе не было презрения. Невольно, но история его сестры оказала на красного дракона своё влияние. — И хоть она не так глупа, как я думал изначально, но она всё ещё недостаточно умна, чтобы заметить вашу глупую пропаганду «добра», промывшую ей все мозги.

— Это ещё не всё, — проигнорировала его Хемина, чем заставила Аргалора возмущенно открыть пасть. — С ростом твоей и остальных корпораций хаос всё больше и больше царил в мире. Тот же Марш свободы стал совсем не тем, как она его задумывала изначально. План нашей подруги всё ещё был выполним, но Тарос шёл отнюдь не туда, куда она хотела. Это стало для неё тяжёлым ударом. Ещё хуже стало, когда Сиарис прямо сказала остальным богам, что она служит лишь благу всех живущих, а не только им, когда они потребовали от неё послушания.

— Должно быть, разразилась настоящая дерьмовая буря! — захохотал дракон, представляя обиженные выражения богов. От этой мысли он засмеялся ещё сильнее. Чьи-то страдания, тем более кого-то могущественного, были настоящим лекарством для его истерзанных нервов.

— Многие боги, опять же, встали на сторону Сиарис, другие же нет. Не улучшало положение и разброд среди жрецов в реальном мире, — продолжила богиня удачи. — Огорчённая происходящим, не зная, за что хвататься первым, Сиарис стала всё чаще и чаще исчезать, дабы погрузиться в тренировки и эксперименты с магией и божественной силой. Мы с подругами пытались её успокоить и подбодрить, но она всё чаще закрывалась от нас…

— Закрывалась? — подметила Думов важный момент. — Что это значит? В смысле переставала общаться?

— Не совсем. Высокопосвящённые жрецы знают способы полностью скрыться от влияния богов, — судя по постному выражению лица Хемины, она не очень горела желанием говорить подобные вещи дракону. — Это способ, благодаря которому жрецы разных богов способны противостоять другим жречествам, не раскрывая планов их богам. Единственное, это очень энергозатратно, и немногие способны долгое время поддерживать подобную скрытность.

Аргалор ничего не сказал, так как был глубоко оскорблён тем простым фактом, что какие-то смертные знали столь полезный навык, которым он, дракон, не обладал!

Вот значит как работал его шпионский отдел?! Когда он проснётся, у него будут вопросы не только к Морицу!

— Хорошо, просто прекрасно, — проворчал наконец Аргалор, пока Хемина его терпеливо ждала. — Боги, жрецы, Марши, миссионеры и на вершине, естественно, моя дражайшая сестра. Это всё, конечно, очень интересно, но мне всё ещё не понятно, ради какого дьявола ты всё это мне рассказала? Какова твоя просьба?

— Будь по-твоему, дракон, — Хемина холодно вздохнула. — Дело в том, что мне не нравится то, что я не понимаю. А я так и не смогла понять, зачем Сиарис совершила с тобой то, что она сделала. Я вижу во всей этой ситуации слишком много странностей, чтобы чувствовать себя спокойно…

— И твоя просьба… — нетерпеливо добавил дракон.

— Когда ты наконец-то встретишься с сестрой, я хочу, чтобы ты позволил ей высказаться и постарался понять её мотивы, — наконец-то подошла к сути твёрдо смотрящая на Аргалора богиня удачи. — Не бросайся на неё словно дикий зверь. Не позволяй своей ненависти ослепить тебя. Ведь сделав это, ты и сам пожалеешь о том, что совершил.

— Не говори мне о том, что я буду делать или нет. — огрызнулся Лев, но сделал он это скорее инстинктивно. Слова богини заставили его серьёзно задуматься.

— А теперь, как ты обещал, обдумай мою просьбу и прими решение. Но помни о том, что она твоя…

— Замолчи, — оборвал её Аргалор. — Как и обещал, я обдумал и принял решение.

Взглянув в безжалостные глаза красного дракона, богиня удачи поняла, что сегодня она не услышит от него ответа. Аргалор не скажет ей просто потому, что он хочет доставить ей неприятности.

— Какой мудак. — подумала Хемина, исчезая.

— Манипулятивная сука. — мысленно не остался в долгу Аргалор, позволяя иллюзии схлопнуться и выкинуть его сознание в реальный мир.

Так или иначе, слова были сказаны, и фигуры расставлены. Подстегиваемый гневом и жаждой мести Аргалор уже напал на след своей сестры, и очень скоро он её отыщет.

От автора: глазу вроде стало немного лучше, поэтому решил понемногу вновь начать выкладывать главы. Приятного всем вам чтения)

Глава 4

Лев с наслаждением потянулся всеми четырьмя лапами, ощущая, как последние остатки сна уносятся прочь. Однако было кое-что, чему Думов не хотел позволять ускользнуть.

С усилием воли он остановил почти разрушившийся фрагмент божественной иллюзии, который трепыхался в объятиях духовной энергии, подвешенный прямо перед мордой просыпающегося дракона.

Аргалор открыл пылающие красные глаза и, прищурившись, с интересом осмотрел образец неизвестного ему магического искусства.

Магия сна и сновидений была невероятно редким и малоизученным разделом магии, о котором Аргалор практически ничего не знал. Тем не менее, висящее перед ним заклинание, если его можно было так назвать, не являлось чистым проявлением этой редкой мистической дисциплины.

— Жалкая обманщица, — скривился в презрительной ухмылке Лев, хотя бы примерно разобравшись, как Хемина добилась успеха. — Если ты что-то не умеешь, просто бахни божественной энергией и радуйся результату, да? Убого.

Богиня удачи не открыла тайну искусства сновидений. Она просто взяла осколки этого редкого искусства, смешала их с магией иллюзий, а чтобы получившийся уродец вообще работал, накачала его чистой божественной энергией, «оживившей» это непотребство, заставив его работать вопреки всякой логике.

Божественная энергия по своей природе стояла выше обычной магии, поэтому примитивные мистические энергии и законы мироздания прогибались под волей богини.

Надо ли говорить, что для Аргалора, потратившего десятилетия на изучение настоящей магии, это было настоящей насмешкой над всем, над чем он работал?

Если богиня и слышала оскорбительные слова дракона, то она высокомерно решила этого никак не показать.

Напомнив себе о необходимости вытрясти из священнослужителей рецепт ритуала или заклинания скрытности от богов, Думов бережно отправил осколок божественного заклинания в свой личный духовный домен.

Домен Аргалора был скорее духовным аналогом хранилища магической энергии и заклинаний, чем настоящим доменом. В отличие от доменов могущественных богов или дьяволов с демонами, в которых те могли хранить целые города, домен Льва был слишком слаб, поэтому любой материальный предмет сразу же был бы уничтожен.

Однако Лев использовал его не для этого. В своём домене он обычно хранил всякие любопытные магические заготовки под заклинания или мистические головоломки, помогающие ему продвигаться в постижении магических исскуств.

И хоть заклинание Хемины было бездарным, в нём всё ещё имелись элементы, способные предоставить дракону пару полезных мелочей.

— Господин, вы проснулись! — широкая дверь в дальней части огромной каюты откатилась в сторону, и внутрь прошел кланяющийся матрос. — Не изволите ли отобедать?

— Неси. — с удовлетворением кивнул Аргалор. Хотя драконы могут обходиться без сна неделями, даже им иногда требуется хоть немного подремать.

Находясь в постоянном стрессе от страха за свои сокровища, Лев практически не спал, что значительно подорвало его психическое состояние. Сейчас же, находясь на летящем корабле в окружении своих лучших и вернейших войск, Думов немного расслабился и позволил себе погрузиться в царство Морфея, чем и воспользовалась одна предприимчивая богиня удачи.

Дверь вновь открылась, и внутрь начали закатывать тележки в сопровождении Руаниэля Кирасгоса, личного повара Аргалора и главы гильдии кулинаров. Последняя контролировала качество производимых продуктов в графстве, выполняя работу Роспотребнадзора.

Несмотря на свою важную руководящую должность, Руаниэль очень ревностно оберегал свое право готовить еду для своего повелителя. По донесениям Миваля, Кирасгос лично прикончил и затем приготовил троих поваров, которые решили «подсидеть» его и занять место «личного повара».

Вот и сейчас, несмотря на весь сопутствующий риск, чопорный эльф, своими одеяниями и поведением напоминающий Аргалору английского дворецкого, тоже отправился в путешествие.

— Позвольте представить вам, повелитель, моё новое величайшее кулинарное творение! Конфи из мяса редких голубых василисков, смешанное с желтком из грифоньих яиц и приправленное специально обработанным и смешанным со специями прахом высшего вампира!

Впечатлённый описанием, Аргалор втянул ноздрями запах и уважительно кивнул головой. Из всех его прислужников Кирасгос был одним из немногих, кто почти никогда его не разочаровывал, а приготовленные им блюда могли бы удивить даже прадеда Ульдрада, помешанного на готовке титанического дракона.

Однако была у Руаниэля одна особенность, которая делала работу с ним немного проблематичной.

Аргалор вновь втянул носом запахи из других тележек и раздраженно посмотрел на всё так же чопорного эльфа.

— Опять? — закатил глаза Лев, нервно дернув бронированным хвостом. — Сколько раз я тебе говорил, не готовить мне мясо разумных? На Таросе бесчисленное множество неразумных или полуразумных видов, не говоря уже об их подкатегориях и разновидностях! Если хочешь меня удивить, готовь из них!

Несмотря на всю свою гениальность, верность и педантичность, Руаниэль был серьёзно безумен. Ведь лишь полный сумасшедший отважится приготовить родственника эльфийского короля и подать ему на стол, чтобы тот ещё и съел.

Надо ли говорить, что правитель одного из крупнейших эльфийских лесов изрядно обиделся и объявил гигантскую награду, если кто-то притащит Кирасгоса ему исключительно живьём и не в виде пойманного духа.

Дальнейшее бегство Кирасгоса под крыло своего нового повелителя отнюдь не решило проблему с его наклонностями, а, скорее, их усугубило.

Аргалору было решительно плевать, чем именно занимаются его прислужники, если они соблюдают его законы и не подрывают могущество Аргалориума и его самого.

Именно поэтому Лев не особо обращал внимания на образовавшийся вокруг Руаниэля небольшой культ поедателей плоти разумных.

Асириус какое-то время пытался с этим что-то сделать, но потом просто плюнул. Фанаты Кирасгоса в основном принадлежали к итак изрядно падшей аристократии, поэтому каннибализм был меньшим из их длинного списка грехов. При этом в отличие от своих обычных незаконных практик здесь они были чисты перед законом.

По законодательству Аргалориума, любой человек мог совершенно спокойно выкупить у администрации тела, если те были приписаны на нежитификацию.

Опять же, никто из последователей Кирасгоса не занимались незаконной некромантией, что опять же ограничивало возможности недовольного кобольда.

Последней попыткой Асириуса справиться с Руаниэлем было его обвинение в поклонении Хаосу и службе демонам. Это было серьезное обвинение, и дело было в том, что кобольд сумел найти кое-какие доказательства.

Вынужденный схватить своего личного повара, Аргалор, самостоятельно спустился в подземелье и узнал у него все обстоятельства.

Казалось, Асириус мог начать праздновать, но не тут-то было.

Кирасгос и впрямь какое-то время возился с демонами Хаоса, и даже получил от них несколько полезных и обширных демонических мутаций, позволивших ему встать на уровень сильнейших эльфийских воинов.

Этим Руаниэль занимался ещё на службе эльфов, когда недовольный ограниченностью кулинарных практик своих соотечественников он тайно похищал и экспериментировал с другими эльфами.

Безумный эльф искренне считал, что демоны позволят ему отбросить глупые ограничения и погрузиться в настоящую безграничную кулинарию. И та же мутация языка, позволившая ощущать самые тонкие вкусы, казалось, вела его именно туда.

Это была лишь иллюзия. Погрузившись в мир Хаоса и его кулинарных изысков, Руаниэль познал горькое разочарование. Хаос оказался слишком грубым и непостоянным. Да, он дарил миллионы новых, невероятных вкусов, но в то же время разрушал то, что сам же и создавал.

В итоге Руаниэль совершил поступок, который могут повторить лишь немногие существа в мультивселенной. Попробовав дары Хаоса, Кирасгос… просто отказался от него, поборов искушение.

Аргалор, впечатленный историей своего личного повара, лично даровал ему помилование. Даже Асириус был вынужден признать, что здесь он потерпел поражение.

Возвращаясь к кулинарным пристрастиям Руаниэля, стоит отметить, что в какой-то момент он поставил перед собой цель приобщить своего повелителя к тайнам «нетрадиционной кулинарии». Казалось бы, что может быть проще? В конце концов, цветные драконы всегда рассматривали другие разумные расы как чуть более продвинутые подвиды животных.

Однако, к непередаваемому огорчению Кирасгоса, Аргалор оказался именно тем самым исключением.

— Но, повелитель! — безэмоциональная маска повара чуть треснула, и покрытые белыми перчатками ладони нервно сжались. — Лишая себя наслаждения от этого мяса, вы теряете!..

— Хватит! — резко оборвал его Думов. — Если бы не твоё новое восхитительное конфи, ты бы получил жестокое наказание за попытку со мной спорить! А теперь иди!

Главный повар, повесив голову, грустно ушел, а за ним последовала тележка с едой. Но они оба знали, что это лишь игра. Подобные сцены повторялись уже десятки, если не сотни раз. Каждый раз, когда Руаниэль хотел накормить Аргалора «особым блюдом», он готовил нечто уникальное и вкусное, чтобы угроза наказания была нивелирована его достижением.

Больше не в силах ждать, Аргалор вцепился в мясо и застонал от бомбардирующих его язык оттенков вкусов.

Во имя всех драконов, как же это было вкусно!

Нечеловечески тонкие рецепторы повелителей неба позволили Льву ощутить всё и даже больше. Обычный человек мог бы получить сенсорную травму от такого количества ощущений, но для дракона это было совершенно естественно.

Также, если бы человек попробовал такое блюдо, спустя несколько минут он бы корчился от нестерпимой агонии, закончившейся бы его смертью. Пепел высшего вампира был не тем, что было безопасно пробовать.

Однако после обработки эльфа язык дракона лишь пощипывало вспышками некроэнергии, добавляя уникальных ощущений.

— Очаровательно. — причмокнул Аргалор, заканчивая с последним блюдом. Его голод затих, а настроение стремительно поползло вверх. Он даже почти не хотел пропесочить своих главных прислужников, однако к его несказанному удивлению они сами заявились в его дверях.

Миваль, Мориц и Моргенс нерешительно застыли в дверях, но затем, набравшись смелости, всё же шагнули внутрь, прикрыв за собой.

«Надо же какое совпадение, все мои самые проблемные главные прислужники имеют имена, начинающиеся с буквы „М?“, — рассеянно подметил Аргалор, заинтересованно наблюдая за троицей: „Интересно, что их сюда привело?“

Хотя Аргалор и снял ужасное ожерелье из сканирующих артефактов, его паранойя заставила его самого просканировать магией духов всё помещение на случай всяких неприятных неожиданностей.

— И зачем же вы сюда пришли? — поднял одну бровь Лев. — У меня сейчас хорошее настроение, поэтому можете говорить. Но быстро.

Троица облегченно переглянулась. Судя по всему, на это они и рассчитывали, приходя после обеда.

— Повелитель, — решительно сделал маленький шаг вперёд Мориц, выходя из «строя» своих друзей. — Мы хотели бы с вами поговорить об одном очень важном деле, которое больше не терпит отлагательств.

— Неужели? — опасно прищурил глаза Аргалор, заставив всех тут же напрячься. — А разве не я решаю, что здесь важно, а что нет? С каких пор это решение принимаете теперь вы?

— Я… — в панике постарался подобрать ответ, обливающийся потом Мориц, но держащий мрачную морду дракон внезапно рассмеялся и махнул лапой.

— Расслабься, прислужник. Я всего лишь шутил. Асириус как-то рассказал мне хорошую шутку, и я подумал, что мне тоже стоит побольше шутить. Согласитесь, смешно же получилось?

Надо ли говорить, что в этом вопросе, собственно, не было вопроса?

— Смешно… — натянуто улыбнулись и механически засмеялись трое людей, мысленно матеря Асириуса на чём свет стоит.

«Пошутить ему захотелось», — выругался Мориц, костеря своего чешуйчатого друга: «Ну я тебе задам, когда вернёмся! Красный дракон уже катастрофа, а пытающийся шутить дракон вообще кошмар!»

— Но довольно, — оборвал их вынужденный смех Аргалор. — С чем именно вы сюда пришли ко мне?

— Повелитель, мы призываем тебя проявить к этим недостойным слугам всё твоё великое терпение и не сжигать нас после наших первых слов, — облизав губы, вклинился Моргенс, видя, что Мориц так и не сказал самого важного.

— Хм-м-м, — Аргалор пристально на них смотрел в мрачной тишине. — Допустим. А теперь говорите, моё терпение заканчивается.

Ответ Аргалора не вызвал у прислужников удовлетворения, но они понимали, что лучшего не стоит и ожидать.

— Повелитель, — начал Моргенс, вставая рядом с Морицом. Немного подумав, к ним присоединился и Миваль. — Как вам известно, потеря ваших сокровищ стала огромным несчастьем. И хотя в этом есть наша вина, мы, как ваши верные слуги, стремимся исправить эту ошибку…

— Но пока не смогли! Ведь сокровища ещё не найдены… — прервал его Аргалор.

— Мы на верном пути к этому, — закончил глава шпионской службы. — Нам потребовались годы, чтобы выйти на след ваших недоброжелателей. Гудмунд глубоко вздохнул перед тем, как произнести следующие слова. — Но всё могло бы произойти гораздо быстрее, если бы мы были уверены, что вы не станете сжигать нас за первую же ошибку!

В каюте повисла гнетущая тишина.

— Будь у нас доступ ко всей шпионской сети и ресурсам корпорации, мы бы справились гораздо легче, — прохрипел Моргенс осипшим горлом, чувствуя, как подступает паника. — Но мы знали, что если вы вернётесь, то… — Голос Гудмунда окончательно затих.

— То есть, по твоим словам, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Аргалор. — В случившемся виноват никто иной, как я?

— Ни в коем случае, повелитель! — в один голос воскликнули трое. — Это была наша вина!

— Но если бы не я, то вы бы нашли их гораздо быстрее! — припечатал дракон, борясь с желанием уничтожить наглецов. — По вашим словам, вы можете терять мои сокровища, а я должен вас просто прощать?!

— Ни в коем случае, повелитель! — бесстрашно заявил Мориц, понимая, что они в безвыходном положении и могут лишь двигаться вперед. — Мы осознаем свою вину и не пытаемся уйти от ответственности, но умоляем вас дать нам лишь один единственный шанс исправить свои ошибки!

— Шанс?! — в гневе прошипел Аргалор, борясь с накатывающей яростью. — За ошибки?!

— Да, повелитель, — наконец-то вмешался старый маг. Он не пытался кричать или повышать тон, а говорил спокойно и размеренно. — Подумайте, господин. Сколько ущерба было нанесено вашей корпорации и сбережениям всякий раз, когда мы, высшее начальство, были наказаны и отстранены. Каждый такой случай стал тяжелым ударом по благосостоянию Аргалориума. Да, господин Асириус сумел в этот раз удержать «корабль» на плаву, но что, если в следующий раз у него не получится?

Дракон стиснул клыки и еле сдерживался, но продолжал слушать.

— То, что корпорация не только устояла, но и продолжала расти, не иначе как чудо и слава вашего организационного таланта. Однако у всех нас есть враги, которые только и ждут возможности ударить. Мы же просто физически не способны знать и быть готовыми ко всем ударам, которые они нанесли или нанесут. Если у нас будет возможность отвечать на них, то это расширит и укрепит Аргалориум и принесет вам огромный достаток. Если же мы провалимся и во второй раз, то готовы понести всё положенное нам наказание.

Аргалор молчал не потому, что ему нечего было сказать. Уже давно он не сталкивался со столь тяжелым моральным выбором.

Сущность цветного дракона даже не могла представить, что прислужники отважатся критиковать, а тем более что-то требовать от их повелителя. Единственным исходом в этой ситуации могла быть смерть наглецов.

Но к счастью для троицы, Лев не был обычным цветным драконом. Его человеческая часть, пусть и была несказанно более незначительной, но всё же занимала важное место в его памяти.

И как бы его это ни бесило, в словах прислужников было ядро логики. Хуже того, они были правы, а он, Аргалор, был не прав.

Осознание этой простой истины было чудовищно мучительно.

Одна мысль о такой простой концепции требовала стереть свидетелей ошибки с самой ткани мироздания, чтобы больше никто и никогда об этом не узнал. Вот только логическая часть Думова яростно этому противилась, выдвигая всё новые и новые аргументы, почему это очень плохая идея.

Несколько раз лапа дракона тянулась к застывшим смертным, но каждый раз он возвращал её назад. Пару раз драконье пламя уже лизало его острые клыки, и всё же затихало к вящему облегчению всех троих.

Наконец решение было принято.

Лев открыл пасть, чтобы что-то сказать, но горло сжал спазм, и он ничего не смог промолвить.

Мысленное усилие — и материализовавшийся Игнис вывел в воздухе огненные буквы, сложившиеся в одно единственное слово: «Хорошо».

Не говоря ни слова, прислужники глубоко поклонились и в гробовой тишине покинули каюту. В ту же секунду всякий намёк на надпись немедленно пропал.

Именно в этот день, благодаря личной храбрости трёх решительных людей, Аргалориум получил одно из важнейших изменений, сыгравшее свою роль в истории ещё далеко не один раз.

В будущем «Правило одной ошибки», с годами плавно трансформируется в «Закон второго шанса» и окажет огромное влияние на культуру не только одной корпорации, но и всего Тароса.

Глава 5

Когда трое прислужников наконец вышли из роскошной каюты дракона, Миваль обессиленно привалился к стене и стал судорожно дышать. Моргенс, обычно невозмутимый, также был бледен и крепко держался за грудь, словно его сердце стремилось вырваться из груди и убежать куда подальше.

Стальной Мориц, казалось, не был затронут произошедшим разговором. Не спеша, он прошёл по коридору корабля и поднялся на верхнюю палубу, направляясь прямо к каюте капитана.

Стоявший на часах матрос, почти засыпавший, вскинулся и поднял короткий многозарядный эльфийский арбалет, но, увидев подошедшего, вытянулся и отдал воинское приветствие.

Не обращая внимания на матроса, Мориц толкнул дверь и без спроса вошёл в каюту Валора Кшаса. Несмотря на внушительные размеры корабля, каюта была довольно скромной по объёму, что компенсировалось многочисленными трофеями, развешанными по стенам. Одним из самых впечатляющих трофеев была голова костяного рыцаря — очень могущественной неживой твари, убить которую в одиночку было мало кому под силу.

Темный эльф в этот момент заполнял судовой журнал и явно был не в духе.

- Кто разрешил его сюда впустить, морской ужас тебе в жены?! — рявкнул на часового Валор, бросив беглый взгляд на стоявшего перед его столом генерала.

Однако в следующую секунду Кшас напрягся и, подняв глаза, уже куда внимательнее разглядел Стального. Отметив его бледность, застывшую позу и остекленевший взгляд, тёмный эльф ахнул и, «подорвавшись», быстро кинулся к серванту и, открыв дверцы, вытащил оттуда пузатую бутыль и два кубка.

- Вы всё-таки это сделали?! — щедро налив что-то люто алкогольное, Валор буквально впихнул кубок в застывшую конечность Морица. — Что молчишь, как всё прошло?! Что решил дракон? Всё плохо?! Хотя о чём я говорю, если ты сидишь тут передо мной, то явно шансы есть!

Почувствовав в металлической руке знакомую тяжесть, Мориц профессионально опрокинул её себе в рот, после чего вновь подставил кубок под бутыль, однако рука главнокомандующего так сильно тряслась, что Кшасу пришлось с силой её останавливать, чтобы всё не расплескалось.

- Ну?!

- У нас получилось! — выдохнул Мориц, растекаясь лужицей на кресле. Валор был не лучше, рухнув уже на своё сидение.

- Проклятье! Я и не думал, что получится! — выругался морской, а ныне небесный волк и, открыв стоявшую на столе шкатулку, с удовольствием закинул в рот несколько порций крока — чёрной травы для жевания.

Перед тем, как пойти к дракону, Мориц тесно общался с капитаном и, заодно, адмиралом их флотилии, поэтому тёмный эльф был в курсе их самоубийственной авантюры.

- Сегодня вы сделали такое дело… прям ух! — с чувством заявил Валор. — Если бы у меня в команде было побольше таких парней, как ты, Мориц, то я бы в своё время подмял бы все пиратские острова Литуина!

- А ну не путай, это ты у меня под командованием, а то забыли, кто тут главный, — раскраснелся Мориц, приголубив уже третий кубок. — Сколько до столицы вообще лететь-то осталось? А то прям подраться захотелось.

- Ещё день, — ухмыльнулся адмирал. — Мои парни уже заметили неразбериху возле последних крепостей, мимо которых мы пролетали, так что его величество император уже явно знает о нашем приближении.

- Ха! Думаешь, нас уже встречают?

- Готов поставить на это свою треуголку. Вопрос лишь в том, что планирует наш повелитель? Столицу охраняет столько могущественных чародеев, что стоит собраться даже половине из них, как мы обратимся в пыль лишь от их взгляда…

*****

Тем временем, спустя всего один день, великий и могучий правитель самого крупного государства Тароса, Максимилиан Боргур, был в гневе, и на это были веские причины.

- Что значит, великий чародей Дюма отказался покинуть свою башню? — с обманчивым спокойствием спросил он у Бертрама Хойца, своего доверенного высшего вампира. — Я, как император, несколько дней назад приказал ему встать на защиту столицы!

- Великий чародей просил передать, что он приносит свои извинения, но его эксперимент по выведению редкого сорта магических бабочек нельзя отложить, и он требует всего его внимания. — Даже Хойц слегка поджал губы, возмущаясь абсурдностью ситуации.

- Бабочки? — в неверии повторил император, который уже почти полтысячелетия жил на этом свете. В ярости он вскочил и бросил в Бертрама магическую печать. — Его оправдание не выполнять мой приказ — это бабочки?!

- К моему сожалению, да, повелитель.

- О боги, грёбанные маги! — в ярости воскликнул император, вставая из-за стола и нервно подходя к окну. — Хорошо, тогда прикажи позвать Эдриша Тшеина. Этот самодовольный полуэльф всегда слишком много о себе думал, но, хоть он и целитель, его ранг — верховный маг.

Ответом императору был лишь тяжелый вздох, который заставил его напрячься.

- Что-то случилось и с Тшеином?!

- Да, его ученики признались, что их господин находится в глубокой медитации самопознания, поэтому он не выйдет из своей башни...

Император налился дурной кровью. Несмотря на свой преклонный возраст, человеческая и нечеловеческая глупость всё ещё могла пробить даже его «пофигизм».

- Безумного архимага Кратуса беспокоить я и не предлагаю, а значит, что? Когда это требуется, столица совершенно беззащитна?! — одного упоминания Кратуса хватило, чтобы Хойц, несмотря на весь свой самоконтроль, передернулся.

Благодаря своей очень долгой жизни Бертраму довелось несколько раз пообщаться с Безумным архимагом, и всякая такая беседа заканчивалась для него изрядным стрессом.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что Император Священной центральной империи являлся самым сильным человеком Тароса, ведь в его подчинении были неисчислимые легионы, охраняющие границы его Империи.

Однако тот, кто жил в самой Центральной Священной, знал, что легионам под страхом позора и смерти запрещено отходить далеко от границ и двигаться по землям аристократов.

Зная этот небольшой факт, стоит вспомнить ещё и то, что любое решение императора касательно законов Империи должно было быть одобрено Советом представителей, куда входили многие герцоги или потомки основателей Империи.

В итоге, когда Император желал внести какое-нибудь изменение в Империю, ему приходилось ждать решения какого-нибудь обнищавшего барона, чей предок поколения назад занимал видное место в Совете представителей.

В самой же Империи личный домен Максимилиана хоть и был самым крупным среди остальных герцогов, но всё ещё находился примерно в их диапазоне.

- Всё не так плохо, — пожал плечами высший вампир. — Обычной обороны столицы более чем достаточно, чтобы уничтожить даже несколько флотов этого наглого дракона. В конце концов, в вашей гвардии служит далеко не один магистр, а по отчётам наших шпионов, среди войск Аргалора есть лишь один маг такого же уровня сил.

- Вот только у нас так и нет сведений, какого ранга силы достиг Аргалор после похищения его сокровищ, — успокаиваясь, мрачно заметил император. — Вдруг он за прошедший год сумел прорваться до ранга верховного мага?

- Исключено, — сухо отрезал Хойц. — Если он не легендарный герой, выбранный самим миром, то это невозможно даже для драконов. Поэтому, я считаю, что нет причин для беспокойства. До подлёта флотилии дракона к столице осталось чуть меньше часа, и мои люди уже готовы встретить его...

На столе Императора внезапно зазвонил артефакт безопасности, и его кресло сформировало вокруг правителя защитный купол. В ту же секунду возле двери в кабинет начало появляться темное облако, превратившееся в закутанную с ног до головы фигуру вампира.

- Сколько раз я говорил, чтобы твои птенцы появлялись за пределами моих кабинетов? — не особо яростно возмутился император. — Их появление заставляет всю систему безопасности ещё несколько дней сходить с ума.

Максимилиана ничуть не обеспокоил ещё один вампир. Каждый из детей ночи в столице принадлежал к роду Бертрама Хойца. Любой другой вампир немедленно уничтожался. Птенцы же Хойца физически не могли пойти против воли их отца.

- Я их предупреждал на этот счёт, — глаза Бертрама вспыхнули красным. — И если он появился здесь. Значит случилось что-то и впрямь важное. Говори. — последнее относилось уже его потомку.

- Мастер, Ваше величество! — глубоко поклонился, скрывающий лицо вампир. — Хорддинг Серебряное крыло, вопреки вашим приказам, покинул свой дворец и направился прямиком навстречу Аргалору Покорителю бури!

Многострадальный стол наконец-то не выдержал гнева изрядно улучшенного алхимией императора, развалившись на несколько кусков.

Сам же Максилиам Боргур вошел в состояние чистой ярости, проклиная драконов, магов и всех прочих могущественных нелюдей, создающих ему проблемы на каждом шагу.

*****

Лев Думов всегда гордился своей сообразительностью, и у него были на то основания. Он прожил активную жизнь и пережил многих своих товарищей по «бизнесу», сумев достичь преклонных лет, не получив ни проломленной головы, ни простреленного «ливера».

После своего перерождения в дракона Думов, теперь известный как Аргалор, окончательно убедился в превосходстве своего интеллекта над окружающими.

Поэтому, когда впереди его флота раздался бешеный рёв разгневанного дракона, Лев сразу понял, что это не сулит ничего хорошего.

- Повелитель, там!.. — начал было докладывать какой-то офицер, но Аргалор, выбравшись из открывшейся палубы, оборвал его.

- Я и сам вижу, лучше займись полезным делом!

Еще далеко, но в пределах видимости драконьих глаз, к флоту Льва стремительно приближался серебряный дракон. Точнее, очень злой серебряный дракон.

Внимательно слушая рассказы Аргозы о том, где живёт её отец и кем он приходится Императору, Лев мог с большой долей вероятности угадать, кем был этот серебряный ящер.

Но почему он так стремился встретиться со Львом, ещё предстояло узнать.

- Повелитель! — всё это время Валор Кшас профессионально отдавал приказы, приводя весь флот в боевую готовность. Корабли замедлились, приподнялись и повернулись так, чтобы в сторону дракона смотрело как можно больше магических орудий. — Цель в зоне видимости и скоро будет в зоне поражения! Прикажете открыть огонь?

- Чтобы он устроил нам стрельбу молниями по мишеням? — скривился Аргалор, которому не терпелось испробовать всю мощь своей новой «игрушки». К сожалению, их будущий противник был слишком опасен, чтобы бросать в него обычных смертных. — Нет, сначала пообщаемся, а вы не вмешивайтесь, если я не прикажу.

- Так точно! — Валор изысканно козырнул, и корабли начали расходиться, стремясь отдалиться друг от друга, чтобы не попасть под какую-то мощную площадную атаку.

«Приятно работать с профессионалами». — удовлетворенно хмыкнул Лев: «Надо будет приказать поискать среди пиратских капитанов Литуина подходящих кандидатов для переманивания. Учитывая обилие различных артефактов на океанических кораблях, этим людям будет довольно легко приспособиться к воздушным посудинам».

Напружинив задние лапы, Аргалор стремительно оттолкнулся, бросив себя в небо, и тем самым заставив всю команду корабля на секунду потерять палубу под ногами. Больше всего не повезло тем, кто находился внутри судна — самые нерасторопные, не успевшие ухватиться за что-нибудь, поцеловались с потолком.

К этому моменту общий рост Аргалора с шеей достигал десяти метров. К примеру, высота самых высоких слонов на Земле достигала около четырёх метров. Также тело дракона было значительно более вытянутым и крупным, чем у слона при тех же размерах.

Однако летящий навстречу Аргалору дракон был намного старше, достигнув, хоть и самым краем, но древнего ранга, из-за чего он был больше и длиннее Льва.

Правда, стоило отметить, что Хорддинг относился к серебряным драконам, которые даже среди металлических собратьев в чистых размерах всегда проигрывали золотым, которые, в свою очередь, уступали уже белым и красным.

Так что хоть Серебряное крыло и был больше Аргалора, но его преимущество в размере не было сокрушительным. Будь на его месте древний красный дракон, вот тогда Лев имел бы реальную возможность почувствовать себя карликом.

Расстояние между двумя драконами быстро сокращалось, и вскоре они замедлили свой полёт, чтобы должным образом поприветствовать друг друга. Ну или, переведя на человеческий язык, обменяться должными оскорблениями.

- Щенок! — бешеный рык Хорддинга разнёсся на многие километры, ведь серебряный дракон и не думал сдерживать эмоции. — Да как ты посмел?!

- Будь более конкретным, старик, – Аргалор намеренно использовал слово «старый» в значении «немощный, больной». – Весь Тарос дрожит от моих дел. Какое из моих великих свершений ты имеешь в виду?

- Не притворяйся, сопляк! – слова Льва, кажется, задели серебряного дракона. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я имею в виду! Речь идёт о моей дочери!

- А что в ней особенного? – продолжал Думов, прекрасно понимая, как это злит его собеседника. – Она прекрасная золотая драконица, что редкость для металлических. Уверен, впереди её ждёт светлое будущее...

- Прекрати говорить о ней своей грязной пастью, мерзавец! – Хорддинг содрогнулся от омерзения. – Мне становится тошно от одной мысли, что кто-то вроде тебя упоминает её имя! Как ты посмел заставить её сражаться с великаном?!

- Заставить её? – ухмыльнулся Лев. – Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения и нести за них ответственность. Она, как и я, желала помочь своей подруге, так почему я должен был её останавливать?

- Не смеши меня! – презрительно фыркнул серебряный дракон. – Забота? От цветного? Таких, как ты, заботит только собственное благо, а на всех вокруг вам плевать! Ты использовал мою глупую дочь в своих целях, и из-за этого она чуть не погибла! Я видел её шрам на шее! Она чудом выжила!

- Если ты думал, что твоя дочь станет сильной драконицей и никогда не подвергнется риску, то ты наивный дурак! – засмеялся Аргалор, и на его морде появилась поистине мерзкая ухмылка. – Кроме того, разве это не твоя вина, что она пришла именно ко мне?

- Что ты имеешь в виду? – спросил Хорддинг опасным тоном. Ему явно не нравилось, куда повернулся разговор.

Любой здравомыслящий человек десять раз бы подумал, что сказать дракону, когда тот начинает говорить подобным образом. Надо ли говорить, что Аргалора это лишь позабавило?

- Ну как же? Твоя дочь могла бы прийти к тебе за помощью, и, если подумать, это бы решило многие наши проблемы. В бою с Баросом ты был бы незаменим. Вот только она этого не сделала, а предпочла обратиться не к кому-то, а к знакомому цветному дракону. Ведь она знала, что если обратится к тебе, то не только не получит помощь, но ты ещё и помешаешь ей помочь другу. Получается, в её глазах я был достоин куда большего доверия, чем ты, её предполагаемый отец.

Хлёсткие слова повисли в воздухе, пока белые глаза серебряного дракона начали источать в окружающую среду лютый мороз, из-за чего вокруг Хорддинга начал появляться ледяной туман, медленно стекающий вниз.

- Ты труп, сопляк. – веско заметил Хорддинг, расправляя покрывающиеся изморозью крылья.

Может, металлические драконы отличались от цветных куда большей терпимостью и терпением, но не стоило забывать, что они всё же были драконами, со столь присущими их виду трудностями с принятием своих ошибок.

- Посмотрим, старый хрыч. – с предвкушением оскалился красный дракон, позволяя бушующей ярости наполнить свои мышцы силой.

Наконец-то у Аргалора был тот, на кого он мог обрушить хотя бы малую часть бушующей внутри него ненависти.

Глава 6

Флот, улетевший в сторону от предстоящей схватки двух драконов, с напряжением наблюдал за величественными повелителями небес, источающими потоки магии во все стороны.

В этот миг и без того невероятно высокая концентрация магической энергии достигла запредельных высот, и материальный мир вокруг двух драконов начал потрескивать и искриться разноцветными огнями.

Каждый маг мог бы легко почувствовать силу обоих соперников на расстоянии нескольких километров, но даже им было бы очевидно, что магия Хорддинга значительно превосходит возможности Аргалора.

Для своего возраста Думов был невероятно силен. Человеческая неугомонность, объединенная с драконьим долгожительством, породила поистине могущественное существо. К своим пятидесяти семи годам Лев мог на равных сражаться со многими взрослыми драконами и даже иметь неплохие шансы на победу над некоторыми старыми.

Его рост уже приближался к размерам взрослых драконов, хотя и не красных. Однако Хорддинг Серебряное крыло не был ни взрослым, ни старым драконом. Он преодолел тысячелетний рубеж, и его нельзя было назвать обычным существом.

Возвышаясь над своим молодым соперником, Хорддинг источал вокруг себя смертельный вызов. Магия, рассеивающаяся вокруг него, проявлялась в виде чистого холода, и с земли казалось, что с его тела стекают потоки снежного дождя.

Увидев у своей дочери длинный шрам на шее и узнав, что именно произошло, Хорддинг пришел в неописуемый гнев. Он уже собирался лететь к Аргалору, чтобы заморозить его в многокилометровый ледяной куб, но его остановил император, которого предусмотрительно позвала Аргоза.

Понимая, что полёт Серебряного крыла не приведет ни к чему хорошему, Максимилиан Боргур применил все свое красноречие. Он уговаривал, убеждал и угрожал, но сумел удержать Хорддинга от опрометчивых действий хотя бы на ближайшие пару десятилетий.

Когда же Аргалор нагло приблизился к столице, Хорддинг уже не выдержал. Он обещал не искать Аргалора самостоятельно, но дерзкий сопляк сам его нашел!

Нападать на Хорддинга в одиночку было не самой лучшей идеей, хотя и не такой плохой, как на Бароса. Тем не менее, Льву было все равно. Постоянный стресс окончательно доконал Думова, и психопатическая ярость красного дракона настойчиво стучалась в его сознание.

Аргалору требовалось выпустить пар, и смертельный бой с достойным противником идеально подходил для этого в глазах красных повелителей неба. Возможно, флот мог бы уравнять их силы, но Думов понимал, что если корабли вступят в бой, то потери среди них будут катастрофическими.

Да, его воздушный флот, даже на таком раннем этапе развития, уже представлял серьезную опасность. Однако, как это ни иронично, против могущественных воздушных целей летающие корабли были откровенно бессильны.

Оба дракона начали одновременно, словно следуя древнему, заложенному в их генах танцу. Грудь обоих ящеров раздулась, вбирая в себя как можно больше воздуха, а затем с силой сжалась, выпуская из их пастей настоящий ледяной и огненный ад, накрывший сотни метров воздушного пространства.

— Усилить щиты! — ревел Валор Кшас, одной рукой вцепившись в штурвал, а другой удерживая на голове свою знаменитую треуголку. По слухам, эта треуголка была с ним с самого первого дня, когда он стал капитаном. — Готовность к удару!

Хотя Хорддинг и не был белым драконом, извечным противником красных ящеров, его близость к ледяной стихии позволила в небе возле столицы развернуться настоящему противостоянию льда и пламени.

Две антагонистические стихии, наполненные эмоциями и магией своих создателей, столкнулись с такой силой, что чуть не сбили весь флот Аргалора. Зафиксированные в воздухе суда нещадно трясло и мотыляло, а команда цеплялась за все, что только можно.

Тем временем огонь и лед в своем стремлении к уничтожению сближались все сильнее, пока в небе не застыл огромный, диаметром в три десятка метров, вращающийся красно-белый шар. Ни одна из стихий не могла немедленно победить, и сфера застыла в иллюзорном равновесии.

Это было прекрасным примером стабильных магических аномалий, но двух противников не сильно интересовало порожденное ими стабильное волшебство. Два дракона устремились навстречу друг другу, намереваясь узнать, кто же из них вскоре превратится в разорванный и истекающий кровью кусок мяса.

Надо признать, что подобный образ действий не был присущ металлическим драконам, признанным мастерам магических дисциплин и бойцам на дальних дистанциях.

Однако Серебряное крыло был откровенно взбешен словами своего более молодого визави и стремился унизить и растоптать его именно в той дисциплине, в которой цветные всегда и славились.

Вот только прежде чем потворствовать своим эмоциям, Хорддингу стоило лучше платить своим шпионам и узнать о том, на что Аргалор потратил весь свой прошлый год.

Лапы двух драконов с грохотом встретились, и отец Аргозы с удивлением обнаружил, что, хотя ему и удалось отбросить Аргалора чистой силой, для этого ему пришлось приложить заметные усилия. Более того, отброс оказался не таким уж и сильным, не нанеся никакого урона.

Аргалор, потребовав от Асириуса построить для него драконью качалку, сломал немало артефактных грифов штанги, навешивая всё больше и больше весов, стремясь довести своё идеальное тело до высших пределов.

Это оказалось непросто, ведь драконья физиология лишь с радостью приспосабливалась к всё более тяжёлым условиям.

Миг — и два дракона вновь сходятся, обрушивая друг на друга нескончаемый поток ударов когтями, взмахами тяжелых хвостов и щелчками могучих челюстей, способных за раз перекусывать танки.

Усиленная реакция, нечеловеческая мощь и скорость — иногда зрители этого величественного боя даже не могли разглядеть, где начиналась одна атака и заканчивалась другая.

Прекрасное трёхмерное ориентирование в пространстве, присущее всем драконам, позволяло Хорддингу и Аргалору буквально танцевать во всех трёх плоскостях, оставляя бесчисленные вопросы, откуда именно придёт их следующий удар или куда они отступят.

Можно было разглядеть лишь мешанину из красного и синего, планомерно смещающуюся в сторону столицы, из-за чего флоту приходилось их догонять.

Хорддинг вновь был неприятно удивлён, когда понял, что, несмотря на весь свой размер, силу и тысячелетний опыт, у него упорно не получается покончить с красным ублюдком.

Да, Аргалор тоже не мог победить, Серебряное крыло, но он и не должен был, ведь ему не было и ста лет!

Унижение вновь омыло Хорддинга, заставив его стиснуть клыки и невольно начать искать способы выхода из столь досадного положения. Гордый дракон предпочёл не думать о причинах столь постыдной ситуации.

Не мог же он признать, что не был сильнее этого примитивного варвара?!

На самом же деле всё было довольно просто. В отличие от Хорддинга, чьи последние бои с другими драконами исчислялись сотнями лет в прошлом, Аргалор никогда не упускал возможности устроить спарринг с Аргозой, в том числе и в «рукопашной схватке».

Имея возможность погружаться в духовный мир, они устроили сотни спаррингов, разной степени опасности, позволившие им отточить самые разные приёмы и техники.

И тем не менее, даже несмотря на это, опыт Хорддинга тоже стоил немало, поэтому несмотря на все усилия Аргалора, который выкладывался на все сто, их ближний бой так и остался патовым, не принеся ни одному из них преимущества.

Не помогла даже бурлящая и усиливающая всё тело Льва драконья ярость цветных.

Покрывающий Аргалора огненный плащ Игниса ожесточенно впивался в чешую Хорддинга, но каждый раз отбрасывался мощными потоками хлада и льда. Температура вокруг серебряного дракона была столь низкой, что попавший в его окружение обычный человек за секунду бы превратился в замёрзший труп.

Лёд Хорддинга постоянно нарастал на красной чешуе Льва, но тут же таял, уносясь прочь ослепительно горячими потоками воды и пара.

Забавно, но живущие возле столицы крестьянские хозяйства на короткий момент получили небольшой дождик, когда над ними пролетели сражающиеся драконы, нечаянно меняя погоду во всем регионе.

Перепуганные глаза крестьян прослеживали характерные завихрения облаков от магического, инверсионного следа двух кружащихся повелителей неба и осеняли себя знаками многочисленных богов, прося их отвести беду.

Чуть с запозданием по их хлипким домам ударил резкий, одновременно горячий и холодный ветер, заставив разумных с криками искать укрытия.

Такова была участь слабых в Таросе — молиться и страдать от последствий действий сильных мира сего. Никого из «титанов» не интересовали судьбы корчащихся под их ногами мелких муравьишек.

Тем временем же пригороды очень быстро сменились дворянскими поместьями, а затем и первыми признаками городской застройки столицы. Где-то впереди виднелись возвышающиеся на десятки метров первые линии крепостных стен и идущих за ними многоуровневых кварталов. Там же были и башни сильнейших магов, выбравших столицу как удачное для приобретения редких ингредиентов место.

— Хор-р-рошо! — взревел окончательно униженный и выведенный из себя Хорддинг. Мощным ударом он отбросил своего противника, даже не обратив внимания, что когти Аргалора глубоко погрузились в его собственную плоть. — Глупый сопляк, сейчас я покажу тебе, насколько глубока разница между нами!

— Какие знакомые слова! — громко засмеялся красный дракон, заставляя себя принять нормальное положение. — Кажется, нечто подобное я слышал в том числе и от твоего брата! Как его там? Овернас Калека? Хотя, должен признаться, в то время даже твой кастрированный брат дрался сильнее…

Древний дракон молчал, кажется, потеряв дар речи от гнева. Вошедший в раж Аргалор и не думал прекращать, вбивая один раскалённый гвоздь за другим в самоуважение своего противника. Чужое чувство позора ласкало каждую ниточку садистской души красного повелителя неба.

— Вероятно, в том, что твоя дочь оказалась столь непохожа на тебя, стоит винить её мать. Иначе, боюсь, она была бы похожа на вас, двух убогих братьев. Интересно, как много я запрошу у Аргозы сокровищ за то, чтобы она тебя у меня выкупи?..

— Ледниковая гробница… — как-то подозрительно спокойно произнёс Хорддинг следующие слова, от чего всякая ухмылка разом пропала с морды Аргалора. — Да настанет Вечная Зима!

Уже с первых слов Лев не только отступил в сторону, но и начал окружать себя несколькими слоями магической защиты. И это было не просто так.

Когда маг уровня Серебряного крыла использует вербальные конструкции для поддержания и фиксации сложных заклинаний в своём разуме, это означает, что он собирается применить нечто нестандартное.

Жители столицы с ужасом почувствовали, как небеса над ними закрыла тень от сотен тяжёлых ледяных экранов, плывущих в небе. Даже самые мелкие из них достигали сотен квадратных метров, а самые крупные приближались к квадратным километрам.

Если бы кто-то отлетел подальше и взглянул на это легендарное заклинание со стороны, то увидел бы прекрасную, сияющую в свете Солнца голубую сферу, состоящую из множества постоянно перестраивающихся пластин.

Как бы Аргалор ни пытался сбежать из центра формирующегося заклинания, у него получилось лишь сместиться ближе к краю. Практически мгновенно и так низкая температура опустилась ещё ниже, и единственной причиной, почему Лев не превратился в ледяную фигуру, было клубящееся вокруг него пламя.

Кружащиеся вокруг него экраны начали смещаться, формируя вокруг Думова смертельный лабиринт, отрезая от Хорддинга. Но Лев с самого начала знал, что в чистом силовом противостоянии он проиграет. Следовательно, ему нужно было ударить быстро и резко, не дав Хорддингу опомниться.

Миг, и из, казалось бы, пустоты на огромной скорости вылетает концентрированный луч чистого огня, который показал себя столь превосходно даже против древнего штормового великана.

Получив неплохое пожертвование в виде энергии, духи света были не против чуть исказить действительность, скрыв от взгляда серебряного дракона одно готовое заклинание.

С яркой вспышкой луч столкнулся с одним из кружащихся вокруг Хорддинга небольших экранов и, словно луч света от зеркала, отразился куда-то прочь.

Но прежде чем Серебряное крыло успел усмехнуться, ему пришлось отклонить шею и голову в сторону, чтобы увернуться от свистнувшего мимо кончика огненного кнута.

Пронёсшийся мимо промахнувшийся Огненный колесничий никак не показал своего огорчения. За непроницаемым пламенным шлемом не было видно лица, а бешено скачущие огненные кони и вовсе никогда не были живыми.

Найденный Аргалором ещё год назад огненный дух был не против подписать с Убийцей Бароса долговременный контракт и встать на службу могучего дракона.

— Это бесполезно, сопляк, — мрачно фыркнул в развлечении Хорддинг. — Ты уже попал в мою ловушку. Многие великаны и драконы никогда не вырвались из этого заклинания, найдя тут свою окончательную смерть…

Хорддинг явно хотел сказать, что-то ещё, но он осёкся, почувствовав нечто странное.

Заклинание Ледниковой гробницы позволяло ему получить невероятный контроль над определенной областью, а также иметь возможность чувствовать всё, что там происходит.

Но прямо сейчас его чувства внезапно сообщили ему, что отметка Аргалора не просто двинулась к нему… она превратилась в пару десятков отметок!

И словно в подтверждении его ощущений, одна из ледяных стен взорвалась, выпуская наружу сразу нескольких покрытых огнём красных драконов.

— Магия жизни… — цыкнул серебряный дракон, с небольшой вспышкой одобрения понимая, что магические флуктуации вокруг этих «клонов» мешают определить, кто из них оригинал. — Сложная дисциплина, но не думай, что это тебя спасёт, сопляк! Ты хочешь поиграть? Так, давай поиграем!

Все экраны содрогнулись и ощетинились тысячами острейших, истекающих сильной ледяной магией граней, осколков и шипов, превратив всё это место в рай фракталов.

А затем… Все эти сотни ледяных плит начали двигаться по одним им известным орбитам, и при этом не только не сталкиваясь, но и всё ускоряясь, из-за чего в воздухе повис нескончаемый, разрывающий уши свист и визг, когда кончики шипов особо близко расположенных плит на мгновение соприкасались друг с другом.

«Я же говорила, что это была безумная идея — бросать вызов древнему дракону!» — громко кричала Эви, великий дух жизни, с тревогой наблюдая, как Аргалор с трудом избегает очередной сжимающейся ледяной ловушки. Позади раздался пронзительный визг, когда плиты растёрли в порошок всё, что было между ними. Одному из клонов Аргалора не повезло — от столкновения от него осталась лишь вязкая масса: «А ты ещё и оскорбил его!»

Желая поддержать своего хозяина, Игнис попытался встать на его сторону, но сразу столкнулся с яростью великого духа.

«А ты, подпевала, не смей защищать этого идиота! Стоило мне заключить с ним договор о сотрудничестве, как он сразу же лезет в самое пекло! Ты это специально, да?! Сам же включил в договор жестокие последствия для меня в случае твоей смерти, чтобы я не предала, а теперь устраиваешь себе тут самоубийство!»

«Заткнись, черт тебя дери!» — возмущенно рявкнул Лев, вновь чудом ускользая от очередной ледяной западни: «Не видишь, что я немного занят?! Лучше следи за этими клонами, разве не видишь, как они быстро дохнут?! Ещё немного, и останусь лишь я!»

Пока Аргалор был скрыт, он распорол себе лапу и позволил стекающей крови попасть под контроль великого духа жизни. Стоило каплям отдалиться от него, как они немедленно зависали в воздухе и начинали светиться зелёным, стремительно зарастая бугрящейся плотью и распрямляющимися костями.

Полминуты — и в воздухе уже было два десятка подобий Аргалора, на которые Игнис сразу набросил свой плащ. Конечно, эта огненная защита была скорее визуальной, но её цель заключалась в обмане, а не в защите.

За год тренировок Эви окончательно сдалась, решив, что лучше уж она договорится с Аргалором на своих условиях, чем будет вечно у него на побегушках. Видя, как стремительно растёт сила красного дракона, великий дух жизни начала опасаться, что её плен может продлиться гораздо дольше, чем она рассчитывала.

Сказано — сделано. Страдающий от паранойи Лев нуждался в значительном приросте силы, а великий дух жизни была именно тем, что «доктор прописал».

Скрепя сердце, он всё же согласился, что при его смерти Эви не будет уничтожена, но всё же добавил пункт о том, что её энергетическое тело понесет изрядные повреждения. Тем самым, получив страховку от её возможного предательства.

Но могла ли Эви рассчитывать, что обычно всё предусматривающий дракон засунет их в такую ситуацию?!

Когда вонзивший лапу в последний ледяной барьер Аргалор всё же пробрался к спокойно плывущему в воздухе Хорддингу, как раз подыхали последние нанизанные на шипы клоны.

Смотря на покрывающийся огненными трещинами экран, Серебряное крыло приподнял бровь. Занимаясь отстрелом «уток» и наблюдая за красочными и зверскими смертями копий Аргалора, Хорддинг немного успокоился и пришел в себя.

В конце концов, тысяча лет более чем достаточный срок, чтобы выработать самоконтроль.

— Я решил не убивать тебя, — заявил Хорддинг, холодно смотря на настороженного Аргалора, рядом с которым появился Огненный колесничий. — Но не думай, что ты легко уйдешь от наказания. За твою дерзость я отрежу у тебя переднюю лапу и одно крыло. Я сделаю так, что их нельзя будет регенерировать в ближайшую пару сотен лет. Это успокоит мою дочь и научит тебя осмотрительности…

— Я смотрю, вы с братом любите обещать то, чего вы ещё не достигли, — нагло оборвал его Лев, заставив Хорддинга зарычать. Мелкий ублюдок слишком хорошо умудрялся выводить его из себя! — Признаю, эта ледяная карусель заставила меня неплохо размяться. Кажется, пока я изгибался, то услышал парочку приятных хрустов в своём позвоночнике. Но раз с разминкой покончено, то не пора ли заняться тем, в чём вы, металлические, так хвастаетесь? А именно, тонкой магической дуэлью!

— Ты же понимаешь, что я могу просто отлететь прочь и наблюдать, как моё заклинание раздавит тебя без каких-либо трудностей? — с легким интересом уточнил Хорддинг, на что получил широкую ухмылку.

— Безусловно! Но ведь в таком случае мы оба будем знать, что после поражения в ближнем бою ты испугался проиграть в том, в чём ты должен быть априори сильней!

Хорддингу безумно хотелось исполнить свою первую угрозу и смотреть, как наглая усмешка слетает с губ этого сопляка. Но вирмлинг был в чём-то прав. Если он так поступит, то между ними останется какая-то недосказанность. А серебряный дракон не любил недосказанности и секреты.

Молча серебряный дракон позволил ледяным плитам отлететь подальше, дав им обоим достаточно места для будущей магической дуэли. Оба противника знали правила.

Двигаться и уворачиваться было можно, но ограниченно, ведь твоей защитой должна была стать магия.

Аргалор атаковал первым, выбрав своим заклинанием, казалось бы, обычную огненную стрелу. Ей наперерез немедленно устремилась такая же, но ледяная стрела. В тот момент, когда два заклинания должны были встретиться, огненная стрела вспыхнула и трансформировалась в небольшого огненного дракона, не только проглотившего лёд, но и устремившегося дальше.

Недолго. Ледяная стрела, которую проглотил Аргалор, взорвалась, превратившись в белые щупальца. Они не только пронзили живот дракона, но и обвили его со всех сторон, словно вывалившиеся из него кишки.

Огненная плоть и чешуйки Аргалора полетели во все стороны, словно подхваченные бурей битвы. Они немедленно превратились в десятки пламенных мечей, нацеливших свои острия на Хорддинга.

— Двойной каст? — почти благодушно хмыкнул Хорддинг. — Неплохо для твоего возраста, но… слишком жалко для кого-то вроде меня!

В ту же секунду ледяные щупальца распустились, словно бахрома ложноножек. Каждая из них, отделившись, схватилась с огненными клинками.

Несмотря на все усилия Льва, он чувствовал, что проигрывает. Серебряный дракон был слишком опытен, обыгрывая Думова с той легкостью, с какой шахматный гроссмейстер побеждает талантливого, но самоучку.

Тем не менее Аргалор никогда не ставил на что-то, если у него не было запасного плана на случай неудачи.

За спиной Хорддинга формировалось третье заклинание, созданное в максимальной секретности, с участием всех его духов и его самого. Это был уже знакомый огненный «лазер», способный нанести увечье даже древним монстрам.

И когда Аргалор выпустил заклинание, посчитав, что Хорддинг достаточно отвлёкся, от напряжения из его носа потекла кровь. Тройной каст был за пределами сил Думова, но собрав всё своё упорство, он всё же сумел преодолеть тот барьер, который до этого момента ему не давался.

Возникший из ниоткуда луч с невероятной скоростью устремился к телу серебряного ящера. Лев не целился в голову или сердце, ведь при всей их вражде это был отец Аргозы. Но при попадании важная часть позвоночника Хорддинга будет разрушена, парализовав его. Конечно, он сумеет регенерировать, но не сразу.

Бум!

Мир, казалось, застыл, когда уже почти соприкоснувшееся с телом Хорддинга мощное заклинание взорвалось, наткнувшись на мощный ледяной барьер. Последний не смог сдержать удар, и часть серебряной чешуи разлетелась в брызгах крови, но это был смешной урон для огромного тела Хорддинга.

«Хлоп-хлоп-хлоп». — Серебряное крыло медленно, но уважительно несколько раз хлопнул лапами.

— Какой позор, — с искренним сожалением вздохнул Хорддинг. — Цветной дракон, не достигнув и ста лет, уже осваивает тройной каст, в то время как известные мне металлические, будучи старше на столетия, застряли лишь на двойном. Вот только, самонадеянное дитя, я не обычный металлический.

Аргалор мог лишь широко раскрыть глаза, когда прямо перед ним одновременно вспыхнуло шесть заклинаний. И это не были обычные заклинания, которые выпустил и забыл. Нет, это были полностью подконтрольные Хорддингу заклятья, которые он мог изменять в реальном времени.

— Ты хорошо сражался, молодой, — к удивлению Аргалора, Хорддинг уважительно кивнул. Кажется, любовь металлических к вершинам магических искусств, и впрямь была чем-то значимым. — Давно не видел такой любви к магии. Если бы я не знал о твоей победе над Баросом, то у тебя бы мог быть даже шанс попасть. Также, не думай, что я не заметил, куда ты целился…

Хорддинг высокомерно усмехнулся.

— Поэтому я дам тебе подарок. Я отрежу у тебя лишь одну конечность, и ты даже можешь выбрать какую. Крыло или лапу. Учитывая твой потенциал, можешь рассматривать эту травму как благословение. На ближайшую пару сотен лет она даст тебе возможность не сдохнуть в одном из твоих «приключений» и по-настоящему развить свой талант. Если подумать, в некотором смысле я оказываю тебе услугу…

— Можешь засунуть себе свою услугу в… — непокорно рявкнул Лев.

Драконья гордыня горела в нём яростным огнём, а душа пела. Даже если сегодня он погибнет или потерпит поражение, Аргалор ни за что не склонит головы.

Плевать, что его превосходят на каждом шагу, он будет драться и скорее ад станет раем, чем он сдастся!

Хорддинг не хочет его убивать, поэтому Ледяная гробница не будет столь смертоносной, какой она является по умолчанию, и то, что серебряный хочет сохранить его в живых, даёт ему минимальную, но возможность!

Но прежде чем Лев успел договорить своё оскорбление, нечто вспыхнуло, и Думов полностью потерял способность видеть.

Когда же он всё же проморгался, то застыл от шока. Большая часть многокилометровой Ледяной гробницы была уничтожена от чего-то, выглядящего как невероятно огромное копьё, состоящее из рассеянного золотого света.

О чём говорить, Хорддинг и сам Лев находились внутри этого копья, не получив никаких повреждений!

— Вот, значит, кто мешает моим важным исследованиям и шумит прямо под окнами! — в воздухе раздался громоподобный старческий вопль. — Ещё и этот мальчишка Максимилиан раздражает истерикой, что вы своим боем разрушаете его песочницу!

Между двумя драконами появился невысокий старичок, одетый в грязный фиолетовый халат с белыми звёздами. Его голова была покрыта роскошными залысинами, а лицо украшала длинная неопрятная белая борода. Разноцветные глаза старика постоянно меняли цвет, не в силах сосредоточиться на чём-то одном.

— Ты кто? — спросил Лев, но почти сразу же замолчал, увидев выражение лица Хорддинга. Не каждый день увидишь, как древний серебряный дракон испытывает страх.

— Архимаг Кратус… — обречённо прорычал Хорддинг, пытаясь развернуться в противоположную от архимага сторону, видимо, в отчаянной попытке сбежать.

Естественно, у него ничего не вышло. Обрушившийся со всех сторон свет погрузил двух драконов в темноту.

*****

Аргалор с трудом приходил в себя. Мир вокруг него постоянно расплывался, не желая сходиться в единое целое. Но драконья физиология вновь проявила своё превосходство, позволяя Льву постепенно прийти в себя.

Медленно встав и убедившись, что все конечности на месте, включая хвост, Аргалор огляделся и ахнул от удивления. Ахнули и его духи, которых почему-то никто не стал у него забирать.

Он оказался в гигантской стеклянной клетке, со всех сторон окружённой похожими темницами, в которых были пленены самые причудливые и невероятные существа.

— Где я? — спросил он сам у себя, и тем неожиданнее, что получил ответ.

— В зверинце печально известного архимага Кратуса. Именно здесь он хранит живых существ, которых так любит использовать в своих опытах.

Аргалор повернул голову направо и чуть не уронил челюсть от того, кто сидел в соседней «клетке». Там, грустно положив четыре ноги на ногу, сидел самый настоящий архидьявол.

Судя по его позе, архидьявол явно пребывал в состоянии, похожем на депрессию. Странно, но стекло не мешало их разговору.

— И кто такой этот архимаг Кратус? — осторожно спросил Аргалор. Конечно, он слышал это имя, но его прислужники собрали подозрительно мало сведений о нём.

— Он чертова мультивселенская проблема! — взревел архидьявол в неожиданной вспышке гнева, но почти мгновенно вновь погрузился в пучины тоски. — А также один из немногих магов, которых считают тайно достигшими уровня высших магов.

— Мы в заднице. — в этот самый момент эта мысль кристально чётко высветилась в разуме Льва.

— Не просто в заднице, — Думов почти не удивился, что в соседней клетке слева оказался тоже проснувшийся Хорддинг. — Посмотри вон туда. Как думаешь, что это? — серебряный дракон явно пребывал в ярости, но сначала он явно хотел донести до Льва какую-то мысль.

Когтистый палец указал на виднеющуюся вдалеке… метлу? Точнее, очень гигантскую метлу, судя по размерам клеток и…

— Подожди… — Аргалор начал медленно осматривать окружающую среду и с всё возрастающим ужасом принялся подмечать характерные знаки. — Это не метла огромная, а… мы очень маленькие?!

— Поздравляю, — саркастично зарычал Хорддинг. — Ведь из-за твоего идиотизма мы теперь оба размером с мышей!

— … — впервые в этой новой жизни Аргалор совершенно не нашёл что сказать.

Глава 7

Новая реальность, в которой они оказались, была настолько неожиданной, что Лев был в растерянности. Ему вспомнился старый мультфильм о храбрых Галлах, отбивающихся от римлян, и он подумал: «Словно небо рухнуло нам на головы».

Для драконов размер — это один из важнейших параметров, позволяющий не только оценить силу оппонента, но и понять его возраст и достижения. Любой дракон, взглянув на Льва, мог бы сразу почувствовать, что для своего возраста Аргалор был очень силен. Он сражался не на жизнь, а на смерть и пережил несколько скачков роста. Его богатства были значительными, а уважение — достаточным.

Всё это можно было понять по размерам дракона. Но что теперь?

«Неужели все эти десятилетия сражений, экономических и политических завоеваний были напрасными?» — лихорадочно думал Лев, стараясь не поддаться панике. «Нет! Я точно слышал, что у магов были заклинания, способные изменять размер, но они были очень сложными и влияли только на неживые предметы. Когда же магия рассеивалась, предметы возвращались к своему первоначальному размеру! Определенно, этот маг просто переработал заклинание, но его суть должна была остаться прежней, ведь просто так ничего не работает».

Игнис, выглянув из ожерелья, с удивлением оглядел своего повелителя и начал увеличиваться, пока Лев не приказал ему спрятаться обратно. Стекло вокруг них блокировало не только духов, но и Игниса, а Аргалора раздражало, что Игнис теперь был больше его самого.

Также был интересный факт, что будучи духовным существом, Игнису оказалось безразлично, что его материальное вместилище претерпело изменения.

Даже в этой неприятной ситуации Аргалора на мгновение посетила мысль, что когда Аргалориум дорастёт до производства сложных микросхем на основе простейших духов, с производством наночипов проблем будет гораздо меньше, чем в его реальности. В конце концов, единственной сложностью будет уменьшить чип и не дать ему вернуться в свой исходный размер.

С другой стороны, можно ли осуждать дракона за то, что, желая успокоиться, он думает о новых способах заработка золота?

«Эй ты», — грубо окликнул Лев своего единственного полностью разумного духа. — «Обычно тебя почти невозможно заткнуть, а сейчас ты будто воды в рот набрала! Можешь что-нибудь полезное сказать, например, как выбраться отсюда?»

«А что тебе сказать?!» — сварливо отозвалась Эви. — «Ты сам ранее сказал, где мы! И чтоб ты знал, я не хочу менять одного тупого пленителя на другого, так ещё и полностью сумасшедшего!»

Аргалор поморщился от проскользнувших в голосе духа жизни истерических ноток. Впрочем, они же помогли красному дракону прийти в себя. В конце концов, ему было бы стыдно перед собой, если бы он даже на мгновение был похож на эту трусиху.

«Хватит истерить! Сейчас что-нибудь придумаем!» — рявкнул он на неё и нахмурился. Очевидно, будучи духовной сущностью, она тоньше чувствовала мир, и хоть прибывший «архимаг» и скрывал свою силу, каких-то отголосков хватило Эви, чтобы впасть в полное отчаяние.

«Даже если бы это был архимаг, то дела наши плохи», — мысленно скривился Лев. — «Ранг архимагов не вручают кому попало. Каждый из них — это чертова проблема».

И называя архимагов всего лишь «проблемой», Лев ещё очень сильно преуменьшал.

Будучи исключительно штучными и невероятно редкими итоговыми продуктами зачастую лишь самых сильных и древних магических цивилизаций, архимаги отличались безграничным разнообразием способностей и сил.

Однако, если судить исключительно по Тарусу, как достаточно древнему и опасному магическому миру, его средние архимаги по опасности твёрдо стояли где-то между древними и титаническими драконами.

Вот только никогда не стоило забывать, что означал показатель «усреднения». Ведь в таком случае, если где-нибудь на Литуине мог жить молодой архимаг, разменявший свои первые пять сотен лет и способный победить древнего дракона, то вполне мог существовать и старый архимаг, проживший уже как пару тысячелетий и вполне готовый сойтись в битве с титаническими повелителем небес.

О возможности наткнуться на так называемого «высшего мага» Лев вообще не хотел думать. В конце концов, каков шанс наткнуться на существо, являющееся мифом даже для всей мультивселенной?

Высшие маги были страшной сказкой, о которой было не принято говорить. В том числе и у драконов… точнее, именно у драконов.

Аргалора никогда особенно не привлекала история, но даже он обратил внимание, что официальная хроника рода повелителей неба пестреет несколькими подозрительно черными пятнами.

Одним из таких пятен и стали высшие маги.

Металлические драконы по праву могли гордиться своими изысканиями в магических дисциплинах. О чём говорить, если именно их наработки и стали теми семенами, что пустили свои всходы в бесчисленных магических мирах смертных.

Вот только металлические гордецы никогда не любили вспоминать, что кроме их способов творить магию был ещё один, создателем которых стали те, кого спустя эоны назовут Высшими магами.

Драконы позаботились о том, чтобы история не сохранила ни их лиц, ни культуры или миров обитания.

Жадно пожирая всё новые и новые миры, Империя драконов стремилась как можно сильнее увеличить свою мощь, чтобы раз и навсегда победить Империю Великанов.

Опять же, драконы любят повторять, что они самая древняя раса в мироздании. И частично они правы, ведь они самая древняя ЖИВАЯ раса мироздания.

Не единожды спускавшиеся с небес легионы повелителей неба испепеляли огнём целые миры, освобождая их от ненужных прежних владельцев. Скованные льдом, отравленные или поглощённые километровыми волнами целые планеты — жестокость и беспощадность тех ужасных времён не имели границ.

Не стоит думать, что великаны хоть как-то отличались в этом плане. Обе расы считали себя вершиной развития и видели вселенную исключительно как свой дом.

Аргоза, рассказывающая эту историю, многого не знала, но, по её словам, Высшие маги уже давно покинули свой родной мир и, путешествуя по изменчивому Хаосу, начали планомерно заселять близлежащие миры.

Встреча драконов и Высших стала трагедией, но в отличие от обычного развития событий драконы впервые оказались в тупике. Невероятно опасные заклинания Высших магов разрывали чешую сильнейших драконов, втаптывали их гравитацией в планеты и убивали огненными заклинаниями, температура которых приближалась к огню звёзд.

Первыми не выдержали натиска легионы цветных драконов, но даже когда на помощь пришли насмешливые легионы Природных и Ада, ситуация не изменилась. Да, теряя миры, Высшие отступали, но они продолжали войну.

По преданиям семьи Аргозы сам Олдвинг Великий, видя неожиданное и столь неудачное препятствие на пути своего завоевания, был вынужден отступить от фронтов с великанами и вступить в бой с Высшими.

Олдвинг не просто так получил столь подавляющую репутацию.

Солдаты Высших магов пали, а за ними последовали и их миры. Лишь немногие из Высших сумели вырваться из драконьих лап и скрыться в бесконечных переливах тогда ещё относительно спокойного Хаоса.

Раздосадованный заминкой в своих планах Олдвинг приказал стереть всякое упоминание о Высших и их заклинаниях. Миры Магов были расколоты и сброшены прямиком в Хаос, а всякий, кто пытался изучать запретное знание, уничтожался.

Однако даже будучи в могиле Высшие маги всё равно посмеялись над Олдвингом и своими убийцами. Они так яростно защищались и нанесли драконам такой урон, что сумели раз и навсегда запечатлеть в Хаосе свой подвиг, от чего что бы драконы ни делали, но пришедшие затем смертные расы узнали о Высших магах.

Да, от них были скрыты подробности, но тот образ, который они воплотили, как непревзойдённых мастеров мистических искусств, так и остался с ними навсегда.

Именно поэтому, когда кого-то знакомого с многообразием миров начинали называть высшим магом, это значило встретить кого-то, для кого спарринг с титаническими драконами, древними темными богами, великими архидемонами и прочими ужасами вселенной был совершенно обычным делом.

Ради своего здравомыслия Лев предпочитал думать о том, что Карус был просто очень могущественным архимагом.

Но одними размышлениями делу явно не поможешь. Льву требовались те, кто обладал информацией, и, о удача, у них рядом как раз был подходящий кандидат.

— Приветствую тебя, архидьявол, — довольно вежливо заговорил Лев, проигнорировав сверлящего его взглядом Хорддинга. — Как к тебе обращаться?

Архидьяволы были правителями ада, совмещая функции величайших воинов и магов этих планов и их же правителей. Над всеми архидьяволами обычно стоял какой-то один великий архидьявол. Редко, когда какой-нибудь адский план мог выдержать сразу нескольких Великих.

Так что даже если если конкретно этот архидьявол самый слабый из их вида, то, в любом случае, к нему стоит относиться как к среднему древнему дракону.

А Аргалор очень хорошо помнил, что значит сила древнего дракона. Перед глазами как в живую вновь встали готовые выстрелить шесть управляемых заклинаний.

— Приятно видеть манеры среди существ нашего калибра, — удовлетворенно кивнул многорукий архидьявол. — Звать же вас можете меня Кзац, так как моё полное имя слишком длинное и вызывает очень уж большое слюноотделение у различных демонологов. А позвольте спросить ваши имена, друзья?

— Аргалор, а того брюзжащего старика Хорддинг…

— Только дай мне отсюда вырваться, отродье…

— О, очень приятно познакомиться, друзья, — Кзац дружелюбно улыбнулся им обоим. Его улыбка выглядела донельзя странно, учитывая наличие нескольких ходячих челюстей и мандибул, будто у странной помеси Хищника и паука. — В этом месте давно не было новых поступлений, и мы все сильно соскучились по новостям и общению с кем-то новым.

— Как вообще мы говорим? — в их разговор вмешался недоуменный вопрос серебряного дракона, который всё это время внимательно осматривал «стеклянные стены». — Всё, что я пока узнал об этом странном материале, говорит мне, что сюда не должны проникать никакие звуковые волны, но тем не менее я слышу вас обоих так ясно, будто вы находитесь рядом. Я тоже не заметил никакой магии.

— О-о-о, рад, что вы это подметили, — непонятно чему обрадовался Кзац. — За возможность нам всем общаться несёт ответственность Рубрилит. Он находится вон в той клетке. — повинуясь жесту одной из рук архидьявол на перпендикулярном их ярусе полке в одной из клеток встал и поднял… лапу или странное щупальце полностью голое существо.

Оно выглядело так странно, постоянно изгибаясь, словно стоять на двух отростках, заменяющих ему ноги, было для него тяжким трудом. Существо имело чёрную, маслянистую, глянцевую плоть, а там, где располагался бугор головы, не было не только глаз, но и ушей, носа и даже рта.

— Псионика! — ахнул Хорддинг, прижимая лапу к голове, и тут же взревел от ярости. — Прочь из моей головы, мерзкая глиста!

— Спокойствие, только спокойствие, — вмешался Кзац, защищая своего товарища. — Рубрилит абсолютно миролюбив и заслуживает доверия. Поверьте тому, кто сидит с ним уже… Так как здесь нет возможности нормально отмечать время, а оно течёт в разных мирах по-разному, то пусть будет долгий срок. Лишь благодаря ему мы ещё не сошли с ума и способны достойно себя вести. Именно Рубрилит взял на себя ответственность быть нашей сетью разговоров, соединяя всех пленников друг с другом, когда мы хотим поговорить.

— Не морочь мне голову, дьявол, — фыркнул Хорддинг, немного успокоившись, пусть и не до конца. — С вашим видом никогда ничего не бывает просто. Какая вторая часть этой истории, о которой ты так любезно забыл упомянуть?

— Хочу заметить, что упоминание нашего вида — не более чем стереотипы, — фальшиво надулся Кзац. — Но да, к сожалению, Рубрилиту тоже кое-что от нас нужно. Наш общий пленитель, Кратус, давно потерял интерес к Рубрилиту и перестал его кормить. А диета нашего друга очень уж специфична…

Аргалор насторожился — ему перестало нравиться, куда всё это идёт.

— Рубрилит и его подобные невероятно редкий вид, о существовании которого я, вот, даже не знал. И питаются ему подобные чужими воспоминаниями…

— Он хочет пожрать наш разум?! — зарычал Лев, мгновенно напрягая разум и пытаясь выбросить из него всякое стороннее вторжение.

Но даже чтобы только заметить нити влияния «мозголома», ему потребовалось просто невероятные усилия.

— Хватит меня уже перебивать, — удручённо вздохнул Кзац, всплеснув руками. — Ничего он у вас есть не собирается, во всяком случае, без вашего согласия. Если вы захотите, то он немедленно отсоединится и всё.

— Так просто? — разом подозрительно уточнили драконы.

— Так просто. Вот только вы учитывайте тот простой факт, что без него вы останетесь в своих камерах совершенно одни и без каких-либо развлечений. А так, Рубрилит даёт каждому подписку общения на год мира Тысячи путей. После же вы сами выбираете, какое именно воспоминание он у вас съест. Учитывая, что здесь пленены отнюдь не самые обычные смертные, у нас есть тысячи лет воспоминаний. Что стоит отдать что-нибудь яркое, но неважное раз в год ради возможности общаться?

Драконы многозначительно промолчали, ведь сказать было нечего. Всё происходящее казалось им диким, сюрреалистичным сном, но для находящихся здесь — это была целая жизнь, в которой сложились свои традиции и правила.

— Подожди, — нахмурившись, Лев подметил важный момент. — Ты сказал, что его давно не кормили. А когда и как часто приносят еду и воду?

— Насчет этого можешь не волноваться, — хмыкнул архидьявол. — За всем этим местом приглядывает разумный искусственный дух. Он чётко следит, чтобы наши показатели не падали ниже определённого значения, так что еду приносят чётко. А вода…

Кзац кивнул куда-то вбок клетки Льва, и Думов только сейчас заметил… долбанную поилку для хомячков?! Проклятье, неизвестный дизайнер сохранил даже сам механизм с шариком и трубкой.

Надо ли говорить, что осознание их ближайшего будущего привело двух драконов в неистовство?

Тем временем, дождавшись, когда драконы хоть немного успокоятся, Кзац продолжил представление. Кажется, всё происходящее доставляло ему странное, извращённое удовольствие. Если учесть, что здесь он мог находиться уже очень долго, это имело свой, безумный смысл.

— Сейчас все пока к вам присматриваются, новички, поэтому пока молчат. Но скоро вы со всеми перезнакомитесь. Даже вон с тем неразговорчивым парнем…

— Твоё существование ошибка, — Лев с удивлением узнал в парящем синем кристалле могущественного ангела Порядка. — Сохрани свою ошибочную жизнь, пока она удовлетворяет целям Порядка.

Мог ли этот дурацкий кристалл почувствовать, что душа Аргалора не прошла полное очищение?

— Постоянно о своём Порядке талдычит, хоть и сидит тот уже не первую сотню лет, — усмехнулся архидьявол. — А вот там поселилась та, кому мы все говорим большое спасибо…

— Приятно познакомиться, Аргалор-сан и Хорддинг-сан. Меня зовут Каору, — с милой улыбкой произнесла прекрасная рыжеволосая женщина, за спиной которой развевались несколько лисьих хвостов.

— Каору — кицуне, редкий подвид духов, ёкаев, обитающих в материальном мире, — с гордостью представил её архидьявол Кзац. — Архимаг нашёл её в мире, который недавно пережил вторжение Хаоса из-за предательства духа-хранителя. У Каору редкие способности, которые позволяют ей обходить ограничения клетки и создавать иллюзии театральных представлений из своего мира. Чтобы не исчерпать все известные ей пьесы, выступления запланированы раз в неделю. Кстати, вам повезло: оно начнётся уже через два дня.

— А почему искусственный дух не препятствует этому? Она же обходит его защиту? — хмуро спросил Хорддинг.

— Кто знает, — пожал плечами архидьявол. — Его создал Безумный архимаг. Но лично я думаю, что это потому, что иллюзии не помогут нам сбежать, а заодно улучшают наши психологические показатели. А это, в свою очередь, повышает шансы экспериментов его создателя.

— Проклятье, нам нужно уйти отсюда до того, как архимаг вернётся! — сквозь клыки выругался Лев, когда реальность их положения вновь вернулась на сцену.

— А, кстати, о побегах, — улыбнулся Кзац. — Среди нас есть тот, у кого пока есть рекорд по побегам. Целых пять попыток. За попытку мы считаем лишь те, что позволили сбежать не только из клетки, но и из комнаты. Однако Кратус каждый раз его сюда возвращал и усиливал охранные заклинания.

Тот, о ком говорил архидьявол, представлял собой постоянно текучий и меняющийся комок живой плоти. Иногда он превращался в мужчину лет тридцати пяти, но почти сразу вновь растекался.

— Имени он так никому и не сказал, да и на контакт идти не желает. Впрочем, учитывая его навыки, этот парень своё дело знает. Из того что он показал, то великолепно владеет двумя школами магии: школой плоти и школой пространства. Надеюсь, что он придумает ещё один способ и увеличит рекорд уже до шести.

— А твой рекорд какой? — с интересом спросил Лев, на что получил мрачную ухмылку.

— Две попытки, после которых я вот уже как три сотни лет не могу придумать ничего нового, — ответил Кзац.

Лев хотел спросить что-то ещё, но в этот момент почувствовал, как связь Рубрилита исчезает, а дверь в их комнату резко распахивается.

— Просыпаемся-просыпаемся, мои милые подопытные мышки! — радостно закричал Кратус, махая рукавами своего замызганного халата. — Сегодня у меня запланировано для вас настоящее приключение. И я уверен, вы только рады будете в нём поучаствовать!

«Сегодняшний день явно не задался», — решил Лев.

Глава 8

«Как же так? Если он такой могущественный, то почему не может следить за собой?» — возмущался Лев, морщась от запаха давно немытого тела, когда исчезло блокировавшее их клетки стекло. «Это неуважение к своим врагам. Как они могут уважать самих себя, когда их победило… это?»

К сожалению, высказать своё недовольство Кратусу напрямую не представлялось возможным. Как только клетки открылись, невидимое поле подхватило двух уменьшенных драконов и потащило за бессвязно бормочущим архимагом. Попытки открыть рот или использовать присущую драконам телепатию сразу же провалились.

Думов боялся, что их будут нести так всю дорогу, но стоило Кратусу покинуть темницу, как их мгновенно перенесло в новое место. Это оказался просторный зал, по всей площади которого плавали различные металлические и каменные структуры.

Вспышка — и оба дракона осознают себя стоящими внутри одной из таких закрытых платформ, прозрачная стена которой позволяет рассмотреть соседнюю платформу. Внутри неё застыли… две белые мышки, которые очень внимательно их разглядывают?

Однако мысли Аргалора о соседних испытуемых мгновенно забылись, когда он понял, что в этот раз Хорддинг не отделён от него непроницаемой преградой. Та же самая мысль пришла в голову и Серебряному крылу.

Миг — и два повелителя неба, яростно пища, столкнулись грудь в грудь, изо всех сил пытаясь прикончить оппонента. Хотя заклинание архимага и уменьшило их, попутно заметно снизив их физические силы, они всё равно были невероятно сильны, из-за чего их бой больше напоминал, как если бы кто-то выстрелил пару раз постоянно рикошетящими пулями внутри закрытого пространства.

Словно два озверевших, нюхнувших бензина сверхсильных хомяка, два мини-дракона забыли обо всём на свете в стремлении покончить с тем, кого они винили в сложившейся ситуации.

Но в своей гордыне они забыли, что в данный момент их желания отнюдь не главное.

Дз-з-з-з-з!

Мощный заряд электричества, вопреки всяким законам физики, рванулся к ним со всех сторон и заставил двух могучих драконов рухнуть вниз и забавно подпрыгивать от пробегающих по их телам искр.

Лишь спустя десять секунд заклинание закончилось, позволив двум повелителям небес облегченно растянуться на полу камеры.

— Глупые испытуемые! Никаких драк! Цель нынешних экспериментов совсем в другом! — ввинтился в их гудящие головы невыносимо скрипучий голос Кратуса. — Плохие драконы! Плохие!

— О Олдвинг, пусть этот вшивый старикашка всё же сдохнет и наконец перестанет насиловать мои уши! — прорычал Лев, с трудом поднимаясь на лапы.

— Боюсь, он не подарит нам такого подарка. — не менее мрачно вздохнул Хорддинг.

— Ты знаешь, чего ждать от этого сумасшедшего? — Думов не боялся говорить, ведь он уже понял, что архимаг, находясь в каком-то своём мире, давно не слушает, что обсуждают окружающие.

— Понятия не имею, но ничего хорошего. И вообще, с каких это пор, кто-то вроде тебя осмеливается заговорить со мной?! Если бы не этот чертов архимаг, ты был бы занят, учась ходить лишь на трёх лапах!

— Сдохнуть захотел, старик?! — мгновенно пошел на конфликт Аргалор, не смущаясь и с легкостью игнорируя тот факт, что Хорддинг был сильнее его почти во всём. Бесстыдная ложь без всяких проблем сорвалась с его языка. — Думаешь, твои шесть потоков сознания чего-то значили? Да я уже почти активировал десять!

— Десять?! Да ты хоть понимаешь, сопляк, о чём гово…

Дз-з-з-з-з!

Вновь два дракона рухнули и начали кататься из стороны в сторону под мощной электрической стимуляцией.

— Примечание, — раздраженно заявил архимаг, когда заклинание вновь закончилось. — Кажется, с моего последнего взаимодействия с драконами, те изрядно деградировали. Примечание, возможно, стимулирование электричеством окажет благоприятное влияние на их высшие мыслительные функции.

Убедившись, что оба дракона его внимательно, пусть и мрачно слушают, Кратус решил наконец перейти к представлению своего эксперимента.

— Кхм-кхм, опыт номер один - сравнение высшей мыслительной деятельности и умения кооперироваться между видом Драконус Супремус и созданным мной лично видом Мус Сапиенс.

Аргалор в шоке раскрыл пасть. Неужели этот сумасшедший старик хочет сравнить вон тех лабораторных мышей с… ними, драконами?!

Во имя Олдвинга, что это за невероятное унижение?!

В ту же секунду между двумя мышами и двумя драконами возникли прозрачные барьеры. Позади же испытуемых появились множество разноцветных корзин и таких же шаров.

— Ваша задача проста! — тем временем продолжил архимаг. — Вы должны скооперироваться и передавать различные сферы друг другу, чтобы были заполнены все корзины! И-и-и, начали!

Когда слова архимага стихли, две мыши, сурово кивнув друг другу, начали быстро раскладывать сферы по нужным корзинкам и передавать те, что не подходили им, своим коллегам.

Задача была несложной, но из-за многообразия цветов легко можно было ошибиться. Однако благодаря невероятной остроте драконьего зрения даже самые тонкие оттенки не представляли для них проблемы, и игра должна была пройти легко… не так ли?

— Что ты там возишься, сопляк?! Брось свои шары и дай мне те, что я жду уже минуту!

— Прокляни свои старческие глаза, ведь ты сам не дал мне шары, которые нужны мне!

— Пока ты не дашь мне обещанное, хрен ты увидишь свои сферы!..

Поначалу два дракона ещё худо-бедно сотрудничали, рассерженные возможностью проиграть двум чёртовым мышам, но постепенно между ними начало нарастать напряжение.

Как ни иронично это было, каждый из них пытался быстрее соперника собрать шары по цветам, но для этого нужно было задерживать сферы противника и при этом выманить у другого уже свои.

Естественно, не прошло много времени, как они оба начали плеваться ядом, обвиняя соперника в нечестной игре.

Дз-з-з-з-з!

В этот раз электрическое заклинание длилось целых полминуты, и когда оно завершилось, от почерневших мини-драконов вверх поднимался настоящий дымок.

-…И мои творения победили! — донёсся до ушей пришедшего в себя Аргалора радостный возглас архимага. — Воистину, я гений!

Лев поднял голову и встретился глазами с двумя мышами… чтобы увидеть, как они бросили на него самодовольный и пренебрежительный взгляд?!

В этот день Аргалор понял две простые вещи: когда он отсюда выберется, не важно, сколько пройдёт столетий, но он заставит Кратуса сильно пожалеть о том, что он сделал. Возможно, Лев даже не убьёт архимага, ведь смерть для него будет слишком лёгким выходом!

Второй же вещью был тот простой факт, что он найдёт эту новоявленную расу мышей и устроит им личный армагеддон!

В последний раз Аргалор чувствовал нечто подобное, когда выковыривал из своего тела мерзкие стрелы гоблинов. Теперь он чувствовал это ощущение в несколько раз сильнее!

— Прекрасно, а теперь наступило время последнего эксперимента! — убедившись, что все испытуемые его слышат, Кратус взволнованно потёр рука об руку. — А именно, лабиринт!

— Это была твоя вина. — прорычал Хорддинг, смотря, как их обоих переносит в новое место, со всех сторон которого их окружали одинаковые стены и несколько проходов. Правда, в голосе древнего дракона не было особой силы, а лишь усталость.

— Поменьше слов, старик. У меня нехорошее предчувствие. — буркнул Лев, и оба дракона настороженно принюхались. Всё в этом месте заставляло их чешую вставать дыбом.

— Но обычный лабиринт был бы слишком скучен! — словно подтверждая их опасения, вмешался архимаг. — Именно поэтому я и добавил ограничение по времени! А вот и оно!

Аргалор с Хорддингом медленно обернулись и взглянули себе за спину, чтобы увидеть корчащуюся и содрогающуюся стену чистой энтропии. Одной из мощнейших школ магии, сосредоточенной на чистом разрушении.

— Вперед! — взревел Лев и бросился к одному из проходов, когда стена энтропии с впечатляющей скоростью понеслась вслед за ними.

Думов рассчитывал, что Хорддинг выберет какой-то другой туннель, но серебряный дракон упорно выбирал лишь те туннели, на которых останавливал свой выбор сам Лев.

— Какого хрена ты бежишь за мной?! — зарычал назад Лев. — Выбирай свой путь!

— Идиот, неужели последний опыт тебя ничему не научил?! — рявкнул Хорддинг и не думая переставать изображать «хвост». — Это командное задание!

У Думова было много что сказать своему неприятелю, но, к счастью для них обоих, правота Хорддинга проявилась уже буквально за парой следующих поворотов.

— Это что за адская тварь?! — шипел Лев, еле уворачиваясь от клацнувших челюстей растительных монстров.

— Порождение континента Реусс, — цыкнул Хорддинг, своим ослабленным ледяным выдохом немного замедляя тянущиеся к ним лианы. Те покрывались толстой коркой льда, но отнюдь не теряли кровожадных наклонностей. — Очень трудноубиваемые твари, портящие нервы сегунам вот уже как не одну сотню лет.

— И не лень ему было всё здесь ими засадить! — воскликнул Аргалор, выстрелив своим огнём и позволяя Хорддингу преодолеть опасный участок. — Шевелись, старик! Если бы не я, тебя бы уже сожрали!

— А если бы не я, то узнал бы, куда именно эти твари засовывают свои лианы, когда не могут убить дракона снаружи! — парировал Хорддинг.

Не желая столкнуться с ядовитыми лианами и острыми зубами гигантских растительных монстров, драконы были вынуждены неохотно сотрудничать.

Не раз и не два пламя Аргалора прикрывало их путь, пока лёд Хорддинга сковывал попадающиеся на их пути ловушки.

Подгоняла их и надвигающаяся стена энтропии, нагло игнорирующая всё, кроме двух драконов.

— Тяни, меня, тяни! — в панике ревел Хорддинг, пытаясь подтянуть хвост и оторвать удерживающие его лианы задними лапами.

— Да тяну, тяну! — пыхтел Думов, упираясь обеими задними лапами в край пропасти и схватившись за протянутые лапы серебряного. Растительное море внизу неохотно отпускало добычу, ухватившись за кончик хвоста Хорддинга. А ведь стена энтропии почти их настигла!

Импровизированное перетягивание «каната» со стороны выглядело довольно забавно, но ни одному из мини-драконов было не до смеха. Если вначале пути Лев без раздумий бросил бы Хорддинга, то теперь, пережив с ним сотни ловушек и опасностей лабиринта безумного архимага, он был вынужден помогать этому «старику», ведь тот тоже спасал его жизнь!

— Угх! — завопил от боли и ужаса серебряный дракон, когда почувствовал, как энтропия начала разрушать конец его хвоста.

Невероятное усилие, и оставив часть чешуи в лианах, Хорддинг всё же вырвался, рванув вверх словно пробка из бутылки.

— Милый хвостик, — широко оскалился Лев, смотря на немного укоротившийся кончик хвоста серебряного. — Мне кажется, так тебе идёт даже больше.

— Ни слова. — коротко процедил Хорддинг, и Думов решил не искушать судьбу, а то с Серебряного крыла стоило схватить их обоих и прыгнуть прямо в энтропию. — Ни единого, чертова, слова!

До конца лабиринта они добрались одновременно. Почти рухнув на пол, драконы пытались отдышаться от столь нервной пробежки от чистой смерти.

Лев попытался было сказать что-то крутое, но так ничего и не пришло в голову. Впрочем, очень скоро он всё же задал беспокоящий его вопрос.

— Мне кажется, или эта стена смерти и не думает останавливаться?

— Она должна остановиться. — спокойно заявил Хорддинг, и между ними повисла неудобная тишина, пока они оба смотрели на приближающуюся смерть.

— Она не остановится, да?

— Ага…

Не сговариваясь, два дракона дружно развернулись и кинулись к противоположенной стене. Однако комната была конечной, а энтропия приближалась.

Ни заклинания, ни выдохи ничего не могли сделать с серым материалом лабиринта. Может быть, будь драконы в своей полной силе, они бы и справились, но это было не так!

— А-а-а-а! — заревел от ярости, а не, естественно, от страха Аргалор, распластавшись по противоположной стене. Рядом рычал нечто схожее Хорддинг.

Видя, что до стены энтропии остались какие-то считанные метры, Лев храбро взглянул в лицо неминуемой гибели. Любой же, заявивший, что он испуганно закрыл глаза и издал тихий писк, не более лжецы и завистники.

Открыл глаза, а точнее гордо окинул окружающую действительность взглядом Аргалор лишь через десять секунд мучительного ожидания смерти, и увиденное оставило его онемевшим.

Стена энтропии никуда не делась, но застыла в считанных сантиметрах от их тел, оставив двух драконов в необходимости продолжать стоять в столь неловких позах у стены.

— Эй! — осторожно крикнул Лев. — Может быть, ты выключишь эту штуку, раз мы уже прошли твой тест?

Однако ответа не последовало. Драконы подумали, что это очередное издевательство архимага, но действительность оказалась иной.

Кратус, услышав вызов, недовольно прервал свои эксперименты и телепортировался к выходу из башни.

— Ну что ещё?! — рявкнул почти всесильный, но не совсем адекватный маг, обращаясь к Максимилиану Боргуру, императору Центральной Священной империи. — То, что ты мой далёкий пра-пра-пра-пра… правнук, ещё не даёт тебе права отвлекать меня от моих любимых опытов!

Многие успешные мятежники, убийцы и иностранные вторжения были удивлены, когда узнавали истинную причину, почему род Боргур обладает столь впечатляющей живучестью и умением держаться за трон Центральной Священной империи.

Хотя Кратус почти не принимал участия в жизни своих потомков, но при крайней необходимости он всё же спускался к смертным, чтобы его род продолжал жить.

— Прадедушка, — знать империи была бы в шоке, увидев, как император с глубоким поклоном обращается к магу в замызганном халате. — Мне очень жаль, что я вас отвлёк, но у меня большая просьба. Пожалуйста, можете вернуть тех двух драконов? Они мне очень нужны!

— Что за нелепость? — нахмурился Кратус. — Они будут забавной частью моей коллекции могущественных, но глупых существ. И не называй меня прадедушкой, так меня зовут мои настоящие внуки, когда хотят что-то от меня получить! От них я это ещё терплю, но от тебя нет!

— Конечно, господин. Но поймите, если вы не вернёте их, то, с большой вероятностью, эта Империя рухнет и погрузится в пучины гражданской войны. А ведь она приносит вам столь редкие и полезные ингредиенты и материалы!

— Не такие уж и редкие, — пробурчал архимаг. — В других мирах мне и более ценные вещи дают. Неужели эти двое такие ценные? До чего страну довели, недоумки, раз она держится лишь на чешуйчатых спинах этих двух недотёп!

Император больше ничего не сказал, но его просящий взгляд заставил Кратуса поморщиться, будто он увидел нечто особенно отвратительное.

— Хорошо, но чтобы в ближайшие две сотни лет от тебя не было никаких жалоб или просьб! — не пытаясь услышать радостных слов императора, Кратус сразу исчез.

А спустя несколько секунд в небе над столицей появились два очень нервных и растерянных дракона.

Аргалор и Хорддинг потратили время, чтобы убедиться, что они вернулись в свой исходный рост.

— Ничего из случившегося сегодня никогда не было, — веско заявил Хорддинг, и Аргалор серьёзно кивнул. — Пусть о сегодняшнем дне знаем лишь я, ты, и любитель проводить опыты, что когда-нибудь будет корчиться в немыслимых муках, когда мы ему отомстим.

— Точно.

В этот день красный и серебряный драконы образовали нерушимую связь, держащуюся на чём-то, что уважали как цветные, так и металлические, а именно, на истовом желании поквитаться!

В это же время в Стальбурге, зарывшись в гору бумаги и документов, Асириус получил сообщение о возвращении драконов и чуть не расплакался от облегчения, ведь это значило, что ему не придётся вновь тратить годы, пытаясь удержать расползающуюся на части корпорацию, пока его господин где-то пропадает!

Глава 9

Появление двух драконов над столицей не осталось незамеченным. Смертные внизу сразу же заволновались, что Аргалора ничуть не заботило.

Лев внимательно выискивал свой флот, и через полминуты с облегчением обнаружил его. С момента пленения прошло уже несколько дней, и большинство судов Аргалориума предпочли приземлиться, чтобы не вызывать лишних проблем у защитников столицы.

Однако Аргалор усмехнулся, заметив несколько своих кораблей, которые всё ещё парили в воздухе, контролируя ту часть предместий, где, по его предположению, скрывались воры.

Видимо, у его прислужников даже в окружении недоброжелателей всё равно получилось сохранить некоторую свободу.

Но прежде чем Думов успел направиться к своим слугам, оба дракона резко повернули головы, почувствовав мощную магическую подпись. К счастью, это был не Кратус, но даже по меркам древних драконов чужая сила внушала уважение.

- Кажется, Бертрам Хойц предлагает обсудить случившееся, – желчно пояснил Хорддинг, отвечая на вопросительный взгляд Аргалора. – Император не любит общаться с драконами напрямую, поэтому обычно этим занимается его любимый ручной высший вампир.

- Странно, я думал, что между вами, металлическими драконами, и императором царит мир и взаимопонимание? Ты же вроде его советник? – с любопытством уточнил Лев. В кои-то веки в его тоне не было иронии, и Хорддинг явно оценил это, ответив так же спокойно.

Удивительно, как совместное времяпрепровождение в тюрьме безумных архимагов способствует сплочению.

- Так может подумать лишь тот, кто не разбирается в высшей политике Империи. Максимилиан Боргур, как и многие правители смертных, не любит, когда кто-то на его землях оказывается сильнее его самого. Мы, драконы, заставили его предков заключить мир, но даже тогда все понимали, что договариваться всё равно придётся. Именно поэтому, чтобы не плодить разногласия между нашими видами и иметь возможность договориться в случае необходимости, многие металлические драконы заняли важные посты в Империи.

- Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? – предположил Лев, на что получил одобрительный кивок Серебряного крыла.

Взмахнув крыльями, ящеры неторопливо направились в сторону желающего поговорить высшего вампира. Повелители неба демонстративно медленно махали крыльями, дабы показать, какое одолжение они делают.

- Лучше и не скажешь. Тем не менее, хоть император и вынужден с нами работать, он предпочитает перекладывать эту обязанность на своих подчинённых, – Хорддинг замолчал и пристально посмотрел на Льва. – Но я хочу спросить тебя о другом. Ты же понимаешь, что, скорее всего, здесь нет твоих сокровищ? И тебя направили сюда лишь для того, чтобы спровоцировать конфликт, о который ты бы и убился?

- Это не важно, – безразлично пожал плечами Аргалор, удивив Хорддинга. – Даже если здесь нет сокровищ, то обязательно есть те, кто что-то может о них знать. Рано или поздно, но я найду их, и заставлю похитителей ответить за их воровство. Неважно, как и где они спрячутся, или в какую нору забьются, кара настигнет их в любом случае.

*****

Глядя на возвышающегося над ним красного дракона, Бертрам с легкостью видел зарождающуюся проблему. Прожив на этом свете не одну сотню лет, Хойц давно понял, что жизнь разумных подчинена нескольким неувядающим шаблонам.

Стремление к власти, жажда любви или страх смерти – любая из этих вещей встречалась ему столь часто, что даже намёк на них в глазах Хойца приравнивался к будущим осложнениям или возможностям.

Иронично, что из этих трёх вещей, Аргалору полноценно была присуща лишь одна. Красные драконы не боялись смерти в привычном её понимании. Скорее, они боялись последствий, ведь после смерти их сокровища достанутся кому-то другому.

Любовь у красных драконов тоже была извращена. Они любили только самих себя, а если кого-то и пускали в своё сердце, то лишь в виде редкого и уникального живого сокровища.

Надо ли говорить, что такое «сокровище» не имело права выйти из сокровищницы?

Но вот с жаждой власти у красных было всё в порядке. Будучи тиранами и мегаломаньяками, красные драконы всегда стремились доминировать и устанавливать своё величие перед всеми вокруг.

Именно эта безумная одержимость и приводила многих молодых и взрослых красных драконов к смерти, хоть с рождения они и обладали впечатляющим набором магических и физических способностей.

Естественно, исходя из этих предпосылок, в глазах Хойца Аргалор представлял собой магическую бомбу, только и ждущую часа, чтобы взорваться.

Что может пойти не так, когда неконтролируемая жажда власти красного дракона соединяется с умением планировать на десятки и сотни лет вперед? А магическое и физическое могущество в союзе с упорством и желанием оттачивать предоставленные природой преимущества?

С каким бы наслаждением Бертрам вцепился в горло этой самодовольной ящерицы и выпил бы всю её кровь до последней капли. Хойц знал свои возможности и убийство взрослых и старых драконов было вполне ему по плечу.

Какая жалость, что именно этого он и не мог сделать!

Бертрам почти восхищался тем, как мастерски этот молодой дракон сумел стать той фигурой, потеря которой могла оказаться слишком дорогой для большинства настоящих игроков.

Кто-то неопытный мог бы подумать, что это удача, но Хойц знал лучше. Каким-то неестественным образом каждый шаг молодого дракона ставил своей целью не только изменение существующего мира, но и привязывание к нему чужих планов и амбиций.

Его друг, Максимилиан, отбросив гордость, был вынужден унижаться перед своим могущественным предком, дабы вернуть Аргалора в игру. Ведь без последнего рухнула бы корпорация Аргалориум, что, в свою очередь, позволило бы корпорации гномов, Гномпрому, захватить освободившиеся рынки и окончательно подчинить себе Империю.

Последнее же было бы полной катастрофой, ведь в таком случае Империя неминуемо погрузилась бы в гражданскую войну.

Глупые дворяне слишком долго предавались лени и безделью, беря кредиты и закладывая родовые земли. Гномы же были только рады выдавать кредит за кредитом, опутывая подданных императора всё новыми и новыми долгами.

О чём говорить, если даже в прошлом году короне пришлось тратить личные средства, чтобы выплатить часть кредита нескольких своих вассалов, ведь иначе их производство оказалось бы в лапах жадных коротышек!

Иронично, но спасение Хорддинга было лишь за компанию. Древний дракон участвовал в нескольких важных интригах, таких как контроль над неофициальной гильдией убийц драконов, но фактически при необходимости его можно было заменить.

Учитывая всё вышесказанное, не было ничего удивительного в том, что Бертрам и император пожелали использовать долг по спасению из лап архимага для возможности хоть как-то ограничить хаотичность и неподконтрольность Аргалора.

И всё должно было идти по плану… если бы не вмешательство Хорддинга! Именно так он отблагодарил их за спасение его жизни от экспериментов безумного мага?!

- Гнев Аргалора абсолютно естественен и логичен, – спокойно заявил Серебряное крыло кипящему от гнева высшему вампиру, на лице которого тем не менее не дрогнул ни единый мускул. – Сокровища для нас, драконов, являются важнейшей частью жизни. И их похищение способно нанести серьезный вред не только рассудку, но даже самому здоровью. Именно поэтому я считаю, что он проявил ещё значительный самоконтроль в данной ситуации…

«Почему пару дней назад он готов был вцепиться этому молодому дракону в глотку, а теперь старательно его защищает?!» – возмущенно думал Хойц: «Что с этими драконами не так?»

И вновь Бертрам был бессилен, ведь Хорддинг был не только могущественным древним драконом, но и одним из активных старейшин крупнейшего союза металлических драконов. Принуждение его к чему-то без веского повода могло дорого обойтись Империи.

Между тем два дракона обменялись понимающими взглядами. Заключенный ими в небе над столицей пакт был довольно прост – Аргалор быстро разбирался с ворами или теми, кто с ними связан, после чего тут же уматывал прочь от столицы и больше в ней не появлялся.

Хорддинг решил мириться с существованием неприятного спутника своей дочери, но лишь в случае, если тот был где-то очень далеко от него самого.

- И кто же именно, по-вашему, ответственен за воровство ваших сокровищ? – на грани вежливости спросил Хойц.

Конечно, он мог продолжать спорить, но все они прекрасно понимали всю бесполезность споров с драконами. Убить же Аргалора пока не представлялось возможным…

- Некая семья Биргеров. Именно к ним пришли мои прислужники, – ухмыльнулся Лев, наслаждаясь дискомфортом собеседника. После тех унижений, что им пришлось вытерпеть у архимага, Аргалору требовалось немного издевательств над кем-то другим. – Я хочу, чтобы никто не мешал мне, пока я буду с ними разбираться.

- Но что, если они не виноваты? – холодно уточнил вампир. – Готовы ли вы в таком случае заплатить за нападение на верных слуг императора?

- Они виновны, – отрезал дракон, никак не отреагировав на «заплатить». – Итак, я вижу, что мы все очень хотим больше никогда друг друга не видеть, так может уже сделаем дело и исполним наше общее желание?

Хойц проигнорировал Аргалора, смерив Хорддинга тяжелым взглядом, после чего коротко кивнул и вышел.

Вампир очень надеялся, что эти два проклятых дракона совершат ошибку и на территории указанных дворян ничего не будет. И вот тогда-то он сможет ухватить этих двух ящериц за яйца.

Да и даже так, кто в своём уме будет сражаться с двумя драконами и целым флотом?

*****

Бум!

Мощный взрыв, сотрясший магический щит летающего корабля, вызвал заметную дрожь и стон обшивки. Однако обшитое сталью дерево выдержало, а маги, поддерживающие щит, лишь сплюнули кровь и вновь сосредоточились на своих заклинаниях.

Пять «вестников бури» окружили территорию поместья, поочередно стреляя из шести орудий Скотта по стационарной магической защите. Но, несмотря на отчаянное положение, засевшие внутри маги и бойцы Марша свободы не собирались сдаваться без боя.

Их маги использовали самые опасные и рискованные заклинания, не жалея себя. Валор Кшас, адмирал летающего флота, раздраженно повел носом. Будучи старым эльфом, он не обладал магическими способностями, но его народ, как и драконы, всегда имел тесные связи с магией. Вот почему Валор чувствовал отголоски жертвенной магии во врезающихся в его корабли заклинаниях.

Революционеры и мятежники буквально жертвовали собой, чтобы нанести хоть какой-то урон нападавшим. «Безумцы», — с презрением подумал Кшас, отдавая приказ кораблям двигаться по кругу, чтобы усложнить наведение заклинаний. Это также было хорошей тренировкой экипажей на слаженность действий флота в полноценных боевых условиях: «Все мозги им засрали этими дурацкими речами о свободе и мире».

Сам Валор давно разучился верить в такие светлые понятия. Старый темный эльф, наоборот, находил порядки Аргалориума удивительно либеральными. Например, медицинское страхование казалось ему какой-то блажью. Кшас подозревал, что эту глупость продвинули скрытые сторонники Марша, а Аргалор об этом даже не подозревал. Валор с ухмылкой уже представлял, как рассказывает об этом дракону, и тот его за это награждает.

Аргалор же, даже не подозревая о масштабных планах своего адмирала, с удобством наблюдал за штурмом поместья. Последнее можно было бы поместить в учебник по образцовой фортификации этого мира. Защищающие поместье маги явно знали своё дело, и будь тут другой аристократ, им бы пришлось изрядно попотеть, чтобы прорваться внутрь.

Тем не менее, планируя воздушный флот, Аргалор с самого начала размышлял о штурме таких укреплений. И его корабли уже были готовы к чему-то подобному.

Пока «вестники бури» обстреливали щит, заставляя осаждённых концентрироваться именно на нём, «Пожиратель бури Два» неторопливо завис прямо над центром магического формирования. Глаза Аргалора прекрасно видели, как нижняя часть днища огромного корабля раскрылась, и вниз понеслась одинокая точка. Ей наперерез полетело несколько заклинаний от заметивших неладное защитников, но специальный боеприпас был подготовлен и к такому.

У сигароподобной бомбы по бокам вспыхнули яркие руны, заставившие снаряд, словно раскрученную юлу, метаться между летящими снизу заклинаниями.

Вспышка! — Аргалор широко оскалился, когда окрестности на мгновение ослепил пронзительный оранжевый свет. Следом пришла мощная ударная волна, срывающая деревья и крыши домов. К этому моменту вокруг не осталось никого, поэтому людских жертв не было.

Когда свет померк, магический щит был проломлен и медленно растворялся, сияя треснувшими частями. Сверху же расцвета прекрасный огненный цветок чистейшей маны пламени, собранной прямиком из элементального плана огня.

Его концентрация была столь высокой, что в небе один за другим появлялись танцующие элементали пламени. Впрочем, скоро они отправятся обратно, ведь гореть в небе было нечему.

Аргалор подхватил с разложенного вокруг него столика мясную закуску и с удовольствием её съел. Его месть как раз полноценно началась, ведь разрушение столь мощного щита не могло обойтись без жертв поддерживающих его магов.

Тем временем, довольно оглядев раскинувшиеся под ним разрушения, Валор Кшас отдал следующий приказ. Три из пяти «вестников бури» рассредоточили орудия и немедленно обрушили огненный дождь на любое хоть маломальское строение за исключением главного поместья.

Маги и бойцы, которые прятались в поместье, пытались сопротивляться, но всё было тщетно. Мощные взрывы поднимали в воздух тонны земли, камней и разлетающихся на куски деревьев. Последние мгновенно вспыхивали, добавляя пейзажу адские нотки.

Пока три корабля сравнивали территорию поместья с землёй, два оставшихся «Вестника» быстро опускались вниз. Они раскрыли люки и сбросили трапы, по которым на огромной скорости рванулись усиленные имплантами бойцы и маги.

Достигнув стен поместья, они даже не остановились. Стальные конечности почти без сопротивления пробивали дыры в дереве, чтобы внутрь бросились ветераны, полосующие всё вокруг клинками.

Естественно, Марш свободы не собирался сдаваться так просто. Не улучшало ситуацию и необходимость брать как можно больше пленных. Риск того, что сокровищ на месте не окажется, требовал наличия знающих хоть что-то «языка».

В отличие от бойцов Аргалориума, люди Марша больше полагались на алхимию. В коридорах дворца сталь встретилась с магически усиленной плотью.

Жертвы были с обеих сторон, но выучка элитных войск Аргалориума была заметно выше. Кроме того, у Думова было намного больше магов. Хотя Лев предпочитал распространять именно свою продукцию Маготеха, маги, пусть даже слабые, всё равно ценились среди бойцов несравненно выше.

Вербовщики Аргалориума разливались соловьями по всей Священной центральной империи, зазывая людей даже с самым слабым даром. Затем эти кандидаты попадали в учебные центры, где их дар шлифовался и улучшался до минимально подходящего уровня.

Даже самые слабые маги всё равно находили работу на тех же заводах или для поддержки маго-теха.

Когда бои в поместье затихли, внутрь рванулись люди Гудмунса. Их задачей было расколоть и опросить всех пленённых, чтобы вычленить среди них лишь самых важных и знающих. Также поместье было перерыто в поисках украденного золота.

Спустя час Валор с гордостью сообщил Аргалору, что операция выполнена. К сожалению, сокровища так и не были обнаружены, однако имелись те, кто явно что-то о них знал.

Двор поместья был изрыт дырами от взрывов орудий Скотта, и именно в нём на коленях стояло трое связанных и скованных рунными цепями мужчин.

Именно рядом с ними плавно и приземлился красный дракон, пока охрана оцепила периметр со всех сторон.

Глава 10

Заметив приземление своего господина, оцепившие округу войска постарались сделать как можно более бравый и решительный вид. Уже давно Аргалориум не участвовал в боях вместе с их повелителем, и это была хорошая возможность привлечь внимание дракона к своей персоне.

Впрочем, далеко не все так уж стремились к этому. Командующий наземной частью операции, Мориц, явно желал оказаться где-то в другом месте. Когда их троица говорила Аргалору, что нашла сокровища, они явно не планировали, что «принцесса окажется и не в этом замке».

Сокровищ здесь не оказалось, а значит, дракон мог огорчиться, из-за чего могли быть жертвы. И первой из них стал бы именно Мориц, ведь ни Моргинса, ни Миваля здесь почему-то не было!

"Гребаные предатели". - бурчал про себе магический киборг, проклиная слишком "хитрожопых" товарищей.

Сам Мориц представлял собой внушительное зрелище. Благодаря тому, что большая часть его тела состояла из стальных артефактов, то его рост заметно превышал два метра. Сюда же стоит добавить, что все органические его части были усилены эликсирами и драконьей кровью.

Так что хоть Мориц всё ещё не достиг уровня убийц драконов или истребителей великанов, способных с помощью чистой силы и артефактов на равных драться со взрослыми драконами, но среди сильнейших ветеранов Тароса он был бы своим в доску.

- Оборона прорвана, а поместье захвачено! - принялся громко отчитываться Мориц, остановившись сбоку от идущего дракона. – Большая часть обороняющихся убита, но пленные были взяты и быстро допрошены! Это те, кто, скорее всего, что-то знает! Сокровищ пока не обнаружено!

Главнокомандующий уже было вжал голову в плечи, ожидая неминуемой головомойки, но, к его удивлению, Аргалор лишь коротко кивнул головой и прошел к стоявшей на коленях троице.

Не надо было быть детективом, чтобы понять, почему взяли именно их. Богатая одежда, высокомерный, пусть уже и не столь уверенный вид и немолодой возраст. Эти люди явно занимали не последнее место среди руководства Марша свободы.

Один из пленников, хоть и стоял на коленях, но непокорно поднял голову и посмотрел прямо в огненные глаза нависшего над ними дракона. Мужчина был довольно полным, но это не отменяло, что у него были неплохие мышцы. Вероятно, раньше он работал на тяжелом производстве, скорее всего, кузнецом.

- Мерзкая ящерица… - процедил он, чуть не откусив себе язык, когда стоявший позади боец с силой врезал ему по затылку прикладом скорострельного арбалета.

- Нет-нет, - дракон благосклонно улыбнулся солдату, заставив того побледнеть за шлемом от десятков огромных клыков, и перевёл интенсивный взгляд на революционеров. – Пусть попытается, мне интересно послушать, что будет говорить эта мошка.

Правда в этот раз высказался второй мужчина, лет сорока, с длинными светлыми волосами. Судя по его лицу, он, скорее всего, был ублюдком какого-нибудь дворянина или потомком обнищавшего рода.

- Люди в конце концов скинут вас, кровопийцы и чудовища, - с жаром воскликнул он, так громко, чтобы его слышали все вокруг. Очевидно, он рассчитывал на аудиторию. – Недолго вам осталось пировать на наших костях! Столетиями вы угнетали и порабощали нас, чтобы использовать в своих бессмысленных и жестоких играх. Вы скрывали правду и обманывали, дабы мы, народ, не узнали бы ваше истинное лицо! А почему? Потому что вы страшитесь нас!

Он замолчал, переведя дух, а его слова подхватил первый.

- Аргалориум, так ты назвал свой новый способ выжимать из нас все соки? Корпорации говорят, что хотят порядка и мира, но это лишь ещё один способ обмана! – сжал заведенные за спиной кулаки кузнец. – Ты ничем не отличаешься от этих выблядков, аристократов! Скоро народ окончательно узнает о вас, и всё, что ты построил, рухнет!..

- А вот здесь ты глубоко ошибаешься, мой смертный друг, - с ухмылкой поправил его Аргалор, и всё вокруг разом затихло. – И я буду рад объяснить почему.

Аргалор обвёл взглядом притихших солдат, усиленно делающих вид, что им вот ни капельки не интересно о чём здесь идёт разговор.

Хоть Лев и находился последнее время не в лучшем состоянии ума, но благодаря последним нововведениям, вроде артефактным глазам-камерам и наблюдающих монстров, Думов знал, чем дышат его прислужники.

Пока остальной мир изрядно лихорадило от речей и проповедей Марша Свободы, Аргалориум намного лучше справлялся с вражеской пропагандой. Тем не менее у разумных появлялись неприятные вопросы, и Лев решил начать отвечать на них сейчас, дабы не терять прибыль в бессмысленной войне с инакомыслием.

- Ты сказал, что я ничем не отличаюсь от аристократов? Всё совсем не так, ведь я… намного хуже! Моя алчность и гордыня больше, чем когда-либо будет у любого смертного! Я всегда буду жаждать большего, и мою ненасытность ничто и никогда не удовлетворит до конца! Все и всё вокруг будет принадлежать лишь мне во веки веков!

С каждым словом Аргалор надвигался на стремительно теряющих свою уверенность пленных. Каждое его слово было наполнено таким количеством темных эмоций, что пробирало даже стоявших вокруг солдат.

Хвост и длинное тело дракона медленно кружили вокруг них, заключая революционеров в тесный клубок десятиметровой красной стены живой плоти. Запах серы и пепла щекотал их ноздри и туманил рассудок, а всё существо содрогалось от животного визга чистого ужаса от присутствия рядом с высшим хищником.

Двое из трёх главарей Марша окончательно сдались, дрожа и потея, не в силах оторвать взгляд от двух пылающих, беспощадных провалов глаз. Даже застрявшие там же солдаты чувствовали себя очень напуганными. Однако третий, бывший кузнец, упорствовал.

- Вот ты и показал своё истинное лицо! – безумно вопил он, изо всех сил надрывая горло, чтобы его услышали все. – Слышите слова этой твари, люди?! Кому вы служите?! О ком заботитесь?! Это же монстр, которому на вас всё равно!

Гулкий, пробирающий до костей хохот был ему ответом.

- И здесь твоя вторая ошибка, блоха. Да, я чудовищен и велик, беспощаден и жаден, но в этом же и причина, почему смертным стоит стекаться под сень моих крыльев, - Аргалор встал на задние лапы, разрывая кольцо и одновременно распахивая крылья. Теперь он был намного выше десяти метров. Тень укрыла внушительную часть поместья, когда монструозное тело закрыло свет солнца. – Каждый, кто пойдёт под мою власть, станет частью моих необъятных сокровищ. Любая работающая на меня семья, мужчина, женщина или ребёнок никогда не будет голодать, ведь голод может привести их к ранней смерти, что станет уроном для моих сокровищ! Ваши жизни, смертные, принадлежат лишь мне, и даже смерть не повод не ходить на работу, чтобы приумножать мои богатства!

- Ч-чудовище! – прохрипел кузнец разом пересохшим горлом. Мужчине было тошно даже от мысли, что этот монстр считает свои мысли единственными верными. Неужели этот мир столь несправедлив?! – Люди достойны свободы, а не узаконенного рабства! Каждый должен сам выбирать свою судьбу!..

- Ах-ах-ха-ха! – Аргалор громогласно рассмеялся, после чего когтем стёр с морды несуществующую слезинку. – Какая несусветная глупость! Вы, смертные, постоянно уничтожаете сами себя и стремитесь сделать это раз и навсегда! Дай вам волю вы просто самоуничтожитесь! Кроме того, кто ты есть, чтобы так уверено говорить о свободе и выборе? Ты не более чем жалкий червяк, родившийся в этом мире и толком не знающий о перспективе большой вселенной.

Взгляд дракона стал отдаленным, и он словно бы увидел нечто невероятное для остальных, что, в некотором роде, было правдой. Строя свою корпорацию, Лев ни на секунду не забывал, что Тарос являлся частью некой куда более масштабной картины.

Да, в Тарос было очень трудно проникнуть, но если бы когда-то Аргалор решил расширяться на межмировой уровень, то ему бы пришлось столкнуться с угрозами совершенно другого масштаба. Его контакты среди тех же ифритов, рабовладельцев огненных планов, открывали пугающую картину. Жестокие повелители огня нападали на множество миров, поэтому были в курсе сильных «нападающих».

- Что может знать букашка о плавающих между мирами титанических драконах, обрушивающих на бросивших им вызов миры атомный огонь? Или об ужасах глубокого космоса, способных обрушить звёзды на тех, кто отказался приносить им миллионы жертв? А бесчисленные легионы Хаоса, пожирающих и терзающих миры, дабы осквернить и немыслимо извратить всё, что там когда-либо жило или росло? Не лучше и противостоящие им армии ангелов Порядка, обожающие порабощать и лоботомировать население захваченных миров, дабы исключить даже намёк на свободную волю или неподконтрольные эмоции. И это я ещё не вспомнил о бесчисленных армиях межмировых военачальников, просто обожающих порабощать, сжигать, взрывать и пытать покоренные ими миры и планы…

Троица пленных хранила мрачную тишину, ведь телепатические слова дракона позволили им для лучшего понимания перехватить часть передаваемых им образов.

- Поэтому, муравьи, ваши слова о свободе и правах не более чем прах уничтоженных и расколотых миров, разоренных теми, кто был просто сильнее. Я же не позволю этому случиться с теми, кто принадлежит мне, поэтому-то вы, смертные, и станете мне служить. Я защищу вас от ужасов вселенной и вы будете славить меня за это вечно!

Аргалор на них не смотрел, но чувствовал, как приунывшие в начале его речи солдаты медленно расправляют плечи и с надеждой смотрят на возвышающегося над ними дракона. Их жизни были в его когтях, но по сравнению с ужасами окружающего мира эти когти были не тюрьмой, а стальной клеткой, защищающей ныряльщика от бросающихся со всех сторон акул людоедов.

- Тебя всё равно остановят, - тихо, но всё ещё решительно заявил кузнец. Остальные, повесив головы, молчали. – Неважно, сколько прольётся своей или чужой крови, сколько умрёт невиновных или виновных, но вы падёте. Наша госпожа загонит тебя в яму, из которой ты вылез.

- А вот с этого момента поподробнее, - разом стал серьезен Аргалор. – И кто же ваша госпожа?

- Наша госпожа, милостивая Сиарис Святая, - гордо заявил кузнец. – Драконица, пошедшая против своей подлой сущности и решившая остановить всякую ненависть и войну раз и навсегда!

- Оказывается, вот что она там решила, - промурлыкал Аргалор. – Вопросы к ней всё растут и растут... И как же со всем этим связаны мои сокровища?

- Они помогут нашему движению, - заставил себя нагло улыбнуться революционер. – Так что будь благодарен, дракон, что твои богатства пошли на благое дело!

Стоявший неподалеку Мориц передернулся и мысленно помолился за душу этого глупого, но определенно храброго сукина сына. Как военный, Мориц не мог не уважать такое отчаянное мужество.

- О-о-о, я так рад, что не могу даже выразить это словами, - медовым голосом заверил мужчину Аргалор. – Но подскажи мне вот что. Где именно я могу найти вашу госпожу?

- Хочешь бросить ей вызов? Ха! Ты не более чем мышь перед кошкой по сравнению с ней! – кузнец не заметил, как Аргалор ощутимо поморщился, как и подслушивающий в отдалении Хорддинг. Оба дракона ещё не скоро смогут спокойно слушать упоминания о любых мышах. – Но я скажу тебе. Она медитирует в Горах Отчаяния. Возле одной из самых высоких вершин стоит её храм. Именно там ты сможешь найти свою погибель, если конечно, осмелишься!

- Удивительно, но ты говоришь правду, - оскалился Аргалор, принюхавшись. – Тогда мы все здесь знаем, что будет дальше?

Стоявшие позади солдаты дружно бросились в стороны, а грудь дракона резко раздулась.

- Будь ты прокля!..

Ву-у-ум! – мощный поток драконьего пламени ударил их с такой силой, что они умерли, даже не успев сообразить, что происходит. На их месте осталась лишь глубокая каверна, где всё ещё бурлил и кружился драконий огонь.

- Вы милосердны, повелитель. - осторожно подошел Мориц к дракону, стараясь держаться от осыпающихся краев пылающей ямы.

- Нет смысла слишком сильно обращать внимания на пешек, когда есть возможность ухватить настоящего виновника, - задумчиво протянул Аргалор и замолчал.

- Вас что-то беспокоит, господин?

- Да, в последний момент я почувствовал от этих фанатиков не страх смерти, а… удовлетворение? Почему они были довольны?

- Может, они считали, что их госпожа, то есть, ваша сестра победит? – предположил Мориц, на что получил медленное покачивание головой.

- Чую я, что не всё так просто. Но у нас ещё будет возможность узнать подробности. Моя сестра слишком на многое должна ответить.

- Тогда куда мы сейчас, повелитель?

- Ты и сам слышал. Горы Отчаяния отсюда довольно далеко на юге, но это всё ещё в нашей досягаемости. Прикажи Валору готовить корабли к отбытию. Мы отправляемся на встречу с моей дорогой сестрицей! И да, скажи ему, что через пару дней нам нужно будет кое-куда заскочить. Осталось доделать одно дельце…

*****

- Это было прекрасное выступление, Каору-сан, - уважительно склонил голову Кзац, архидьявол, вынужденный вот уже которую сотню лет томиться в ловушке безумного архимага. – Давно я не видел столь прекрасной актерской игры.

Стоило иллюзорному выступлению закончиться, как все участвующие в разговоре оказались лежащими на мягких шезлонгах на пляже, пока перед ними медленно и неторопливо покачивался океан. В небе кричали чайки, а жаркое, хоть и иллюзорное солнце обогревало их тела.

- Ох, не смущайте меня, Кзац-сама, - пятихвостая рыжеволосая кицуне игриво прикрыла рот ладошкой и захихикала. Её хвосты весело колыхались. – Это выступление очень приходилось по душе моей госпоже, девятихвостой кицуне Изанами-сама. Как жаль, что она больше не сможет посмотреть мою актерскую игру…

- Не печалься, дорогая Каору, - ухмыльнулся многочисленными мандибулами Кзац, заложив сразу несколько рук за спину и откинувшись на иллюзорный шезлонг. – Я считаю, что у нас ещё есть шанс.

- Ты надеешься на этого молодого дракона? – в их разговор вмешалась третья сторона. Обычно предпочитающий молчать Рубрилит появился в иллюзии кицуне. Правда, как и всегда, он предпочитал «плавать» в океане, а не лежать на шезлонге. – Они были отправлены на эксперимент и не вернулись вот уже как несколько дней. Очевидно, им конец, как и всем, кого так долго не было.

- Ты как всегда пессимистичен, мой любопытный друг, - хохотнул архидьявол. У него было явно хорошее настроение. – Знал бы ты, сколько раз я за свою долгую жизнь оказывался на краю, когда казалось, что вот уже, конец. Мне ведь пришлось пройти долгий путь, чтобы получить столь высокий титул...

- И смотри, куда это тебя привело. - коротко бросил появившийся новый участник.

- О, ты решил почтить нас своим визитом, Безликий? – обрадовался архидьявол. – Уже сдался?

На шезлонге лежал человек, чьё лицо каждые пару секунд постоянно менялось.

- Не называй меня так, - отрезал мастер плоти, смерив архидьявола ледяным, бесчеловечным взглядом опытного вивисектора. – Я не хочу иметь ничего общего с создавшим меня оригиналом.

- Ах, старая добрая нескончаемая война Гидры против Гидры, - закатил глаза Кзац. – Но, признаться, вселенная была скучным местом, пока вы, земляне, не начали сыпаться из различных проекций своей родной Земли. Такого количества зла до вашего прибытия нельзя было и представить. А ведь большинство из вас наоборот хочет сделать как лучше…

Кзац явно хотел добавить что-то ещё, но неожиданный «пинг» заставил его замереть. Этот момент немедленно заметили остальные и впились в архидьявола напряженными взглядами.

- Он это сделал! – медленно улыбнулся Кзац, после чего шипяще рассмеялся.

Крак! – архидьявол ухватился за одну из своих многочисленных рук и небрежно её оторвал, бросив на «песок».

Миг, и высокий дьявол пропал, оставив свою клетку пустой, за исключением лежащей на полу одной-единственной руки.

В ту же секунду на расстоянии двух дней от столицы на каменистом поле, иссеченном ритуальными знаками, загорелась мрачным светом огромная пентаграмма. Вокруг последней лежали настоящие горы из убитых и выпотрошенных монстров, гоблинов и диких орков. Их кровь ручьями стекала в пентаграмму, питая и придавая ей сил.

Во главе же пентаграммы и под её защитой стоял красный дракон, внимательно смотрящий за тем, чтобы ритуал прошел без ошибок. Это была не совсем его стезя, но шаманизм частично соприкасался с демонологией, как минимум, в способах защиты от иномирных тварей.

Вспышка!

В центре пентаграммы возник уже знакомый архидьявол, и на его местоположение немедленно были направлены все орудия плывущих в небе кораблей.

- Ты всё же это сделал. – с наслаждением вдохнул воздух свободы Кзац.

- Ты сам попросил ту безглазую тварь спрятать в моей голове скрытый пакет знаний, открывшийся лишь когда мы покинули башню архимага, - хмыкнул Лев. – Но всё же я был удивлён, когда ты дал мне не просто что-то, а своё истинное имя. Почему, кстати, лишь мне?

Оба существа прекрасно понимали, что именно сделал Кзац. Когда Аргалора и Хорддинга собирались использовать в эксперименте, Рубрилит по просьбе архидьявола закрепил в разуме дракона небольшое сообщение. При всём желании у Рубрилита не получилось бы повлиять на разум повелителя неба, но оставить небольшое, скрытое напоминание он был способен.

«Закладка» должна была сработать, когда дракон оказался бы на свободе. Ставка была рискованной, ведь разум ящера мог найти подарок и раньше, ещё в тюрьме, но им всем повезло.

- Сам знаешь ответ, Аргалор, - усмехнулся дьявол. – Если бы я сказал Хорддингу, то, зная моё истинное имя, он нашел бы способ, как меня подчинить. Но твоих знаний достаточно, чтобы меня призвать и защититься, но не контролировать. Пройдёт ещё минимум сотня лет, пока ты приблизишься к уровню, достаточному, чтобы даже обдумать подчинение дьявола моей силы.

- Почему ты решил, почему я не скажу Хорддингу, мне понятно и так, - согласно кивнул Лев. Думов не собирался давать отцу Аргозы столь ценную вещь, как истинное имя архидьявола. - Но с чего ты решил, что я тебя вообще призову скоро, а не через несколько сотен лет, когда подготовлюсь тебя подчинить? В конце концов, какой дракон откажется от контроля существа твоего уровня силы?

- Это был риск, да, - согласился существо, чей вид был известен одними из самых сложных и опасных интриг во вселенной. – Вот только я знал, что твоя жажда мести пересилит жадность, ведь знание моего имени не пропадёт, а пока я буду на свободе, то не забуду отплатить нашему общему пленителю...

- И ты это сделаешь? – серьезно уточнил Лев.

- Можешь не сомневаться, - приятно улыбнулся архидьявол всеми своими хелицерами. – А пока прошу меня извинить, за последние несколько сотен лет у меня накопилось очень много дел. Сам знаешь как это, кого-то убить, кого-то замучить. Если захочешь заключить выгодную сделку, ты уже знаешь моё истинное имя. И как говорит мой любимый народ на одной из версий вашей Земли, Auf Wiedersehen!

Больше не говоря ни слова, архидьявол заставил часть пентаграммы вспыхнуть и рассыпаться в пыль, чтобы воля Тароса немедленно подхватила его в свои тесные объятия и выкинула прочь из мира.

- Вот же хитрый ублюдок, - хмыкнул Лев, смотря на теряющую силу пентаграмму. – Он всё же сумел увидеть то, чего не должен был.

*****

Тем временем в Аду, на одном из глубочайших уровней пекла, Кзац вышел из огненного портала. Прямо над ним возвышалась пылающая черно-красным огнём адская цитадель.

- Ах, дом, милый дом. - запах страдающих душ заставил архидьявола с наслаждением потянуться, чувствуя возвращение своих сил. Его личный домен был только рад приветствовать своего владельца.

Тем временем спустя шестьдесят шесть секунд рядом с Кзацем появился одетый в строгую одежду дворецкого дьявол. Он почти ничем не отличался от человека, за исключением красной кожи и загнутых назад рогов на голове.

- Господин, вы вернулись? – учтиво спросил он, поправляя запястьем тонкие золотые очки. – В этот раз вы изволили отсутствовать довольное долго. Вашему слуге пришлось оторвать немало глупых голов, дабы на ваше царствование никто не претендовал. Канцелярия без вас еле справляется с потоком душ...

- Ой, Артазиэль, только не начинай, - поморщился, словно от зубной боли, Кзац. – Лучше пусти среди моих подданных слух, что я окончательно мёртв, а ты слаб. Мне как раз хочется немного размяться.

- Будет сделано. – дворецкий осуждающе покачал головой, поклонился и исчез.

- Если бы он не был моим лучшим подчинённым, я бы давно бы уже его поглотил, - в многотысячный раз повторил себе Кзац. - А я пока начну возвращать должок. – с предвкушением улыбнулся архидьявол и раскинул множество лап.

*****

- Думаешь, он вернётся? – истерично воскликнула Каору, нервно меряя шагами свою камеру.

- Конечно. – безэмоционально заявил Рубрилит. Он был абсолютно спокоен.

- Откуда ты знаешь?! Он же архидьявол, ложь сама основа его сущности!

- Я просто знаю.

- Да ну тебя! А если…

- Ох, дорогая Каору-тян, твоё недоверие ранит меня прямо в моё третье сердце… - в воздухе разнёсся насмешливый голос Кзаца, и все подключенные к сети Рубрилита заключенные подскочили, чтобы лучше видеть происходящее.

- Ты вернулся! – ахнула от радости Каору. – Вытащи нас скорее! Вытащи!

- Всё в своё время, дорогая. Пока же мне надо кое-что сделать.

Лежащая оторванная рука задёргалась, и из неё выстрелила плоть, стремительно превратившаяся в копию архидьявола. Оглядев самого себя, он широко раскрыл мандибулы и хелицеры, улыбаясь. Кзац чувствовал, что архимаг отсутствовал в своей башне, а значит у него было достаточно времени.

Благодаря своей плоти он сумел настроить между башней и адом стабильную связь, открывающую перед ним множество возможностей.

- Господа завоеватели, кошмары, убийцы и просто маньяки! Многие сотни лет вы томились тут, когда вселенная решила предать вас забвению, отдав или сообщив о вас Кратусу. Безумный архимаг решил, что вы слишком чудовищны, чтобы свободно ходить по этим чудесным мирам. Так скажем же нет этой несправедливой дискриминации! Кто вообще сказал, что в массовых убийствах есть нечто запретное? Они вообще пробовали?

В каждой из клеток начал формироваться свой портал, ведущий в самые разные места во вселенной, чтобы запутать архимага.

- Идите и творите то, что вы так любите! Терзайте и рвите миры тех, кто вас предал! Не оставьте камня на камне от их городов! Захватывайте и пожирайте! Порабощайте и наслаждайтесь! Ни в чём себе не отказывайте!

- Слишком много говоришь! – рыкнул высоченный штормовой гигант с длинной белой бородой и отсутствующим носом, неприятно улыбнувшись. Его рост намного превышал ныне мертвого Бароса Мучителя. – Но ты прав, я тебе немного должен. Так что следующий разоренный мир и убитый дракон будет в твою честь. А с архимагом мы ещё встретимся, хо-хо-хо! – гулко смеясь, он прыгнул в портал.

- Ох, наконец-то я поем вдоволь! - засмеялась состоявшая из множества трупов высоченная женщина. - Пора найти моих деток и устроить мировой пир!

- Я с вами ещё свяжусь, господин Кзац. Уверен, нам будет что обсудить. - мягко улыбнулся молодой мужчина в кимоно и неторопливо двинулся в портал. Он выглядел так мило и невинно, что Кзац тоже был бы обманут, если не знал, что список жертв этого человека длиннее чем у половины здесь присутствующих чудовищ.

Очень скоро все пленники выбрались из темницы Кратуса и оказались на просторах вселенной.

Хоть Кратус и был безумен, но он старался пленять лишь самых могущественных и ужасных существ. Многие из них провели здесь тысячи лет, дав своим врагам давно о них забыть.

Теперь же они возвращались обратно, иной раз даже сильнее и кошмарнее благодаря экспериментам архимага и терзающему их безумию.

- А мы?! – возмутилась Каору, оглядевшись. Все исчезли кроме неё и Рубрилита.

- А для вас у меня особое предложение, – располагающе улыбнулся Кзац. – Вступайте в мою команду. Поверьте, вы не пожалеете. Для моих верных сотрудников у меня припасено очень много бонусов!

- А что, если мы откажемся? – подозрительно уточнила кицуне.

- Абсолютно ничего, - развёл руками архидьявол. – Я перемещу вас в случайные миры, и мы забудем об этом разговоре.

Кицуне засомневалась, но все уже знали её ответ.

Спустя минуту в аду появилось уже три фигуры, а вселенная скоро должна была вступить в очень тяжелый и темный этап своей истории.