Попаданец в Дракона - 1

Глава 1

Как известно, истории многих героев и злодеев начинаются со смерти. Это может быть смерть любимой, толкнувшая героя на путь мести, или трагическая гибель родных, обратившая доброго человека в злодея.

Однако в этой истории смерть пришла непосредственно к самому герою. Тому единственному из восьми миллиардов человек, что в тот момент проживали на планете с говорящим именем, Земля.

Смерть подкралась к нему тайно, во сне, что, надо признать, можно считать милостью, ведь никому не пожелаешь сгореть в огне пожара.

Лев Думов, а именно так его звали, так крепко спал в своей, честно заработанной непосильным трудом квартире, что не почувствовал предательского запаха дыма, окутавшего его темным саваном. Когда к квартире наконец добралось само пламя, Лев уже никак не мог проснуться, сгинув в огненной пучине.

Душа Льва воспарила и, покинув рамки тесной для неё планеты и, в целом, материального мира, понеслась туда, куда обычно отправляются души.

Но именно здесь и начинаются первые странности, что вообще заставили нас с вами обратить внимание на эту историю.

Не будем глубоко погружаться во всю невообразимую сложность работы посмертных сил и распределения душ и поэтому остановимся лишь на двух постулатах.

Первый — те смертные, что верят в богов, отправляются именно в тот рай или ад, что этот бог для них создал. Для удобства можем рассматривать подобную систему как пенсионный вклад, где каждое ваше хорошее по меркам бога дело, это платеж на вашу будущую посмертную пенсию.

Но как вы понимаете, среди смертных есть множество тех, кто по тем или иным причинам так и не остановился на выборе своего личного бога.

Кажется, о ужас, что же они будут в таком случае делать? Но вселенная на то и бесконечная, что придумала выход и для такого случая.

Те души, что так и не попали в рай или ад выбранных при жизни богов, отправляются в великое и непостижимое Колесо Перерождения.

Две заглавные буквы в названии были использованы не просто так. Как его ещё называют, Колесо Сансары — это столь могущественная и непостижимая сущность, что даже самые могучие боги, архидемоны, дьяволы, архифеи и гении стараются к ней не приближаться, дабы внезапно не закончить своё существование.

До сих пор среди бесчисленных миров идут споры, как именно Колесо распределяет попадающие в него души по другим мирам. Руководствуется ли оно моралью или у него существуют некие другие стандарты?

Но одно известно точно — любые попадающие в него души оказываются в, своего рода, абразиве, что стирает у души все воспоминания и особенности, оставляя на выходе лишь чистенькую и неуничтожимую искру первородного творения.

Как итог, эта искра помещается в только-только родившееся существо, даруя ему новую жизнь.

Вот только сущее так устроено, что любая, даже самая прочная и надёжная вещь имеет маленький, ничтожный шанс на ошибку. И чем сложнее предполагаемая машина, тем выше этот шанс.

Колесо Сансары являлось немыслимо сложной, но в то же время нерушимой концепцией, которая, впрочем, иногда всё-таки давала сбои. Правда в масштабе бесконечного потока душ, важна ли эта ошибка?

Душа Льва Думова, как и души всех остальных оказавшихся в тот момент, вместо того чтобы, как и положено, завязнуть, пронеслись сквозь «абразив» почти не замедлившись, от чего внешние слои души практически не пострадали.

Сам Лев во время сего процесса ничего не воспринимал и не мог этого делать, ведь он был всего лишь душой без тела, что неслась через хаос навстречу своему будущему перерождению.

И здесь стоит отметить одну интересную особенность — погибнув в огне пожара, душа Льва несла в себе более чем активный отпечаток убившего его пламени. Пройдя очистку след сильно бы уменьшился, но по понятным причинам ничего не произошло.

Столь сильная привязка души к огню сразу направила продолжающего свою работу Колесо к нескольким предполагаемым местам для возрождения. И одним из первых, где Лев имел больше всего шансов возродиться, были стихийные миры огня.

Подобными мирами издревле правили гении — жестокие воплощения тех или иных стихий, тиранически властвующие над всеми прочими стихийными существами и рабами из материальных миров.

Благодаря близости к огню Лев имел очень высокий шанс переродиться не обычным стихийным духом, а полноценным, сильным гением, вроде тех же ифритов, безжалостно грабящих и порабощающих смертных из многих и многих миров.

Но словно в насмешку душа Льва беспрепятственно пролетела мимо огненных пустошей мира огня. Лишь Великий султан Сулейман, чьё одно лишь перечисление титулов заняло бы час, краем глаза подметил необычную душу. Но могущественного правителя ифритов не долго заботила подобная мелочь и он вновь вернулся к своей тысяче первой наложнице, захваченной в его последнем походе на стихийный мир воды.

Его веселила её непокорность и своеволие. Конечно, рано или поздно она сломается, как ломались и все остальные, но пока из неё получится отличное развлечение.

Вернёмся же к продолжающему своё путешествие Льву.

На мгновение душа чуть было не полетела прямиком в миры дьяволов, где одна из личных рабынь умудрилась забеременеть от высокопоставленного дьявола.

Случись подобное, Льву было не позавидовать. В лучшем случае, он бы всю свою жизнь прислуживал адским владыкам, в худшем же был бы отправлен в мир великих войн, где адские легионы ведут бесконечные сражения со своими «братьями» из бездны и ангельскими легионами богов.

Войскам всех сторон требовалось бесконечное количество пушечного мяса, поэтому поток наёмников и боевых рабов из всех миров не прекращался ни на секунду.

Но нет, душа Льва совершила ловкий пируэт и четко наметила свою цель, приближаясь к одному из древних и могущественных магических миров, чья история исчислялась многими эонами.

В кого же она решит вселиться, учитывая все условия?

*****

Возвращение в мир живых прошло тяжело. Любая попытка пошевелиться заставляла его тут же упираться в какую-то твердую преграду, находящуюся буквально со всех сторон.

Думова мутило, и он в какой-то мере был даже благодарен, что глаза ничего не видели в окружившей его абсолютной тьме.

Но постепенно Лев всё больше и больше приходил в себя. Конечно, самочувствие всё ещё не было идеальным, а голова шла кругом, но он начал соображать.

И первым же вопросом, что он задался, был: «Какого черта его заперли в бочке?»

Правда дальнейшее ощупывание стен выявило сразу две в высшей степени любопытных детали.

Как вы уже догадались, бочки не бывают сферической формы, а вторым моментом были его аномально огромные ногти!

Лев в недоверии попробовал их ощупать и с ошеломлением понял, что даже в полной темноте нынешние руки было сложновато назвать, собственно, руками. Больше подошло бы что-то вроде когтистых лап!

Надо ли говорить, что на этом моменте Думов сразу заподозрил неладное?

В замкнутом пространстве было невероятно тесно, но мужчина всё же сумел достаточно извернуться, чтобы кончиками когтей коснуться спины и провести языком по невероятно острым и длинным клыкам.

Возможно, для кого-то было бы сложно примириться с реальностью, но Лев был отнюдь не в том настроении, чтобы тратить время на всякую ерунду.

В глубине его естества начало поднимать голову раздражение, что всё ярче трансформировалось в гнев.

«У меня есть длинная, вытянутая морда полная острейших клыков, на спине имеются крылья, вокруг туловища закручен хвост, а мои лапы оборудованы опасными когтями. Если я не грёбанный дракон в яйце, то у меня больше нет вариантов!»

Внезапная вспышка ярости заставила Льва резко ударить кулаком по стенке предполагаемого яйца, от чего Дымов явно почувствовал, как его темница немного, но покачнулась.

«Хоть перьев я не чувствую, но будет забавно, если я какой-нибудь покрытый чешуей птенец», — мрачно думал Лев, принявшись с упорством крушить стенку своей темницы: «В конце концов, может быть я какой-нибудь особо редкий вид ящериц с крыльями где-нибудь на Мадагаскаре.

Думов чередовал удары кулаками с режущим воздействием когтей, пытаясь понять, что более эффективно. Он думал про удары мордой, как у птенцов птиц, но пощупав свой собственный, довольно мягкий нос, Лев отказался от этой идеи.

Внезапная мысль заставила мужчину передернуть плечами: «Главное, чтобы я оказался не в Австралии. Я не хочу всю оставшуюся жизнь сражаться с гигантскими пауками, сколопендрами и прочими хищными тварями! Да и какой-нибудь меловой период с динозаврами тоже был таким себе местом».

Наверное, со стороны может показаться странным, что Лев упорно игнорировал сам факт своего пребывания в теле совсем иного вида, но Думов просто расставил приоритеты. Прямо сейчас ему нужно было выбраться, а уже потом можно и подумать о столь рушащих мировоззрение вещах.

Больше всего Льва беспокоило опасение окончания имеющегося запаса кислорода. Конечно, Думов слышал, что те же птенцы довольно долго могут ковырять скорлупу, пока не выберутся. Но черт возьми, он не хотел рисковать, если он что-то неправильно запомнил!

Впрочем, Лев не отказал себе в удовольствии приложить кончики когтей к скорлупе и коротко ударить, сжав кулак, повторив легендарный удар Беатрис из фильма «Убить Билла». Это ничего не дало, но прибавило мужчине душевных сил. Не каждый день ты оказываешься в схожих обстоятельствах.

Войдя в раж, Лев наносил целую серию ударов, не стесняясь использовать даже задние лапы, пускай это и было очень неудобно. Именно поэтому, когда он услышал слабый треск, а преграда словно бы немного поддалась, то он удвоил усилия, изо всех сил стремясь на свободу.

Момент, когда из крохотной трещинки ударил ярчайший луч света, Лев не забудет никогда. Даже такого малого освещения хватило, чтобы заставить его быстро отвернуться и сделать всё возможное, чтобы прикрыть глаза.

Прошло не меньше минуты прежде чем его зрение в полной мере привыкло к небольшому источнику свету.

«Ещё немного, преграда почти поддалась».

Как оказалось, когда было хоть какое-то отверстие, по которому можно было мерить количество проделанной работы, то дело идёт в разы быстрее. Маленькая трещинка скоро превратилась в отверстие, куда можно было просунуть лапу, а затем и вовсе и голову.

Но Лев не прекратил «шахтёрские работы» пока полученное отверстие не стало достаточно широким, чтобы он без всяких проблем смог бы вылезти.

Единственным мешающим моментом оказались зацепившиеся за края крылья, но, инстинктивно прижав их к спине, Думов преодолел и это последнее препятствие.

Стоило ему вывалиться наружу, как все чувства мужчины взвыли от обрушившегося на него многообразия запахов, звуков и вкусов. Последнее, вероятно, исходило от умения его языка чувствовать мельчайшие воздушные частички.

Теперь он знал, что находится в огромной пещере, имеющей сразу несколько выходов и входов, сквозь которые, тихо шелестя, скользят потоки воздуха. Чувство вкуса же дало ему легкий привкус падали, будто где-то неподалеку что-то когда-то умерло.

Встряхнувшись всем своим телом, Лев решительно встал на все четыре лапы и позволил каждому мускулу растянуться в полной мере, больше не сдерживаемых круглой тюрьмой.

И какой же это был кайф.

Когти проскрежетали по камням, пока в раскрывшихся до максимума крыльях мучительно приятно щёлкали связки и кости.

Лишь обретя крылья, в полной мере Лев осознал всю глубину потери тех, кто был лишён столь великолепных конечностей.

Закончив с «потягушками», Думов с интересом уставился на свою лапу. Несмотря на то, что единственный источник света находился где-то вдалеке и был еле видим, у Льва не было никаких проблем со зрением.

«Всё-таки не птенец», — удовлетворенно хмыкнул он, разглядывая ярко красную, блестящую чешую: «Ха-ха-ха! Я самый настоящий дракон!». Ощупывание головы показало ему наличие у себя небольших, но острых загнутых назад рожек.

Чувствуя новое тело, Лев практически не сожалел о своём в нём пребывании. На краю сознания крутились мысли о горе друзей и родных, но мужчина прекрасно понимал, что в нынешней ситуации его сожаления совершенно бесполезны. Как бы он здесь не оказался, было не похоже, что он собирался вернуться.

Да и что мог сделать только-только вылупившийся маленький дракончик?

Теперь он был, в перспективе, летающим ящером, и ему предстояло привыкнуть к своей новой жизни. К слову, о последней.

Лев подозрительно огляделся. Конечно, его новые чувства упорно сигнализировали ему, что прямо сейчас в этой пещере он один, но эти же чувства сообщали, что истинный владелец пещеры покинул её не так давно.

Запах взрослой драконицы был столь ужасающим, что Льву пришлось приложить сознательные усилия, чтобы подавить невольную дрожь.

«Высший хищник» — вот, о чём кричали его сообщения: «Нечто, от чего невозможно спастись и убежать. Упади на пол и молись, чтобы тобой не заинтересовались».

Оставалось надеяться, что драконы не из тех рептилий или животных, что любят лакомиться своим потомством, потому что шансов у Льва не было бы никаких.

Но столь печальные размышления не долго заботили Думова. Взгляд мужчины тут же прикипел к другим трём яйцам, что лежали рядом с его собственным. Все они были ничем не примечательного серого цвета, отличающиеся лишь попадающимися то тут, то там маленькими чешуйками. Как и его «тюрьма» все они покоились на внушительной куче из древесных опилок, мелких, раздробленных практически в песок камешков и... Лев моргнул.

Драгоценных камней?!

Именно в этот момент с его зрения словно бы спала пелена и молодой дракон задохнулся от пронзившего его шока.

Как он мог этого не замечать?! Хоть камень прямо под ним и пространство рядом с гнездом и было чистым, но всё вокруг буквально утопало в золоте и прочих драгоценных металлах!

Золотые монеты лежали милыми горками, столь прекрасными, что Лев никак не мог подобрать слов, чтобы их описать. А эти серебряные кругляши? Да, они проигрывали золоту, но инстинктивно Думов каким-то образом знал их цену. Даже скромно лежащие горы меди и те весело подмигивали Льву своими улыбающимися глазками.

«Неужто я в раю?» — невольно задал сам себе вопрос Лев, чтобы в мгновение ока оскалиться, когда его ноздрей вновь коснулся запах взрослого дракона: «Нет, показалось». — рыкнул он, провожая сокровища вокруг грустным взглядом.

Хоть Думову и безумно хотелось прикоснуться ко всему этому богатству, но внутренний дракон подсказывал ему, что трогать сокровища гигантского ящера не самая умная идея. Особенно когда ты только родился.

Но каким же сильным было искушение! Лев начал подозревать, что известные ему факты об одержимости драконов сокровищами даже преуменьшены. Это было почти физически больно осознавать, что прямо сейчас у него самого практически ничего не было!

«Я беден, как церковная мышь. На мне ведь нет даже одежды. Проклятье! И вот ради этого я столько лет гасил сраную ипотеку? Чтобы разом всё потерять?»

Прямо сейчас между Львом и его внутренним драконом образовалось идеальное единение мыслей и чувств. Она оба в полной мере оплакивали все потерянные ими «сокровища» прошлой жизни.

«Когда-нибудь, может, через много-много лет, но я должен найти путь в свой мир, чтобы вернуть свою квартиру! Да, с доказательством моей личности будут проблемы, но я что-нибудь придумаю». — решительно подумал Лев, после чего, кое о чём вспомнив, неловко добавил: «Ну и друзьям с родственниками надо тоже сказать, что я жив, а то как-то неловко получится...»

Думов нахмурился, заметив подозрительную систематику. Уже второй раз в первую очередь он думал о ценностях, а лишь уже потом о дорогих ему людях. Было ли это особенностью его нового тела или он сам по себе был таким человеком? Но ведь теперь он вроде как не человек...

Треск! — внезапный звук отвлёк Льва, заставив его быстро повернуться в ту сторону.

Как оказалось, один из его братьев или сестёр проснулся и тоже вознамерился выбраться. Тут же послышались уже знакомые равномерные удары по скорлупе, столь странно звучащие, когда они шли со стороны.

У Льва на мгновение мелькнула мысль помочь другому дракончику, но он мгновенно её задушил.

Драконья гордость подсказала ему, что никто не оценит его «подачек».

Глава 2

Не прошло много времени, как стук из первого яйца разбудил и всех остальных. Очень скоро в трёх сферах молодые дракончики упорно трудились, пробивая себе выход наружу.

С резким щелчком скорлупа одного из яиц лопнула и наружу высунулся длинный костяной отросток. Сначала Лев решил, что это был коготь, но дальнейшее наблюдение показало его неправоту.

Очередной удар и расположившийся по центру морды вирмлинга рог ещё сильнее расширяет отверстие, позволяя юному дракону в полной мере высунуть мордочку.

«Точнее, молодой драконице», — поправил Думов сам себя, когда его драконья сущность с легкостью подметила характерную мягкость скул черепа и намного более изящную форму рогов: «Синяя драконица».

Тем временем же ярко синяя вирмлинг явно не заметила расположившегося неподалеку от неё брата и с тихими рыками продолжала разламывать скорлупу, пользуясь, правда, уже лишь лапами.

Лев отметил, что рог на носу оказался более чем полезным инструментом, и ему было даже немного жаль, что у него самого его не было.

Особо громкий треск ознаменовал победу дракона над преградой и, навалившись всем весом, она наконец выбралась на свободу.

Лев почти с умилением наблюдал, как синенькая почти в точности повторяет его действия, расправляя крылья. При этом из-за позиции выхода она выбралась так, что всё ещё его не заметила, стоя спиной.

Вот только это не могло продолжаться слишком долго. Потягивающаяся вирмлинг в наслаждении изогнула длинную шею и с шоком увидела стоящего у неё за спиной чужака!

— Хшис-с-с-с! — Лев чуть было сам не закричал от злого шипения, обрушившего на него драконицей, что, развернувшись в прыжке, широко расставила лапы и максимально изогнула спину, став напоминать напуганную до смерти кошку.

Возможно, сим страшным действием Думов должен был быть напуган до смерти, но глядя на грозно сверкающую голубовато-белыми глазками драконицу он лишь громко засмеялся, что в его новом теле было чем-то средним между шипением, короткими рыками и, собственно, смехом.

Ошеломлённая его реакцией синяя вирмлинг неловко застыла в своей угрожающей позе, не зная, что ей делать дальше. Вероятно, она начала понимать, что прямо сейчас никто не собирается на неё нападать, но присущая каждому дракону гордость мешала ей просто так сдать назад.

Издав ещё одно предупреждающе короткое шипение, дракоша независимо опустила спину и сделала вид, что стоявший напротив неё красный дракончик ей ну вот совсем не интересен. Если бы не то и дело бросаемые на Думова беглые взгляды, он бы в это может и поверил.

Насмешливо фыркнув, Лев сел на задние лапы, удивительно привычно обвив самого себя по кругу хвостом. Невольно он отметил, что очень рад встроенным в это тело инстинктам, позволяющим даже только-только вылупившимся дракончикам уже не быть полностью беспомощными.

Думов легонько царапнул коготком чешую и отметил её прочность. Конечно, он сомневался, что она смогла бы соперничать с чешуей взрослых драконов, но если вспомнить младенцев людей с их нежнейшей кожей, то соревнование выйдет не в пользу человечества.

Лев смутился. Уже в который раз он посмотрел на человечество так, будто к нему он уже и не относится. То, что он сейчас в драконьем теле, меняет ли это его человеческую сущность, или нет?

Отвлечённый размышлениями Лев невольно упустил из виду синюю драконицу, что явно было ошибкой.

Клац! — кончик его хвоста еле-еле успел увернуться от хватки двух рядов острейших зубов. Подкравшаяся ему за спину Синяя почти успешно нанесла подлый удар.

Его лапа пронеслась буквально у её морды, но дракоша всё же успела увернуться и теперь хищно-игриво оскалилась, обходя Льва по кругу, словно какую-то беззащитную жертву.

«Жертву?» — из глубины груди Думова послышался нарастающий рык, заставивший дракошу застыть и насторожиться: «Никто не смеет считать меня жертвой!»

В горле что-то зашипело и защеклало, но ничего так и не произошло. Однако этот звук заставил Синюю напряженно отойти прочь, не сводя с другого дракона пристального взгляда.

Встав в свой полный рост, Лев невольно отметил, что он немного, но крупнее своей оппонентки, которая, похоже, тоже заметила разницу в размерах.

Красный вирмлинг наклонил голову и исподлобья уставился прямо в глаза Синей, отправив той лишь один посыл: «Попробуй, если осмелишься!»

Синяя мгновенно оскалилась, но Лев не упустил её неуверенно мнущуюся фигуру. Хоть она и пыталась всеми своими действиями показать, что это она тут самая главная, но момент был упущен. Имей Синяя реальную уверенность, то уже бы атаковала.

Лев высокомерно отвернулся, давая понять, что вопрос закрыт. Конечно, она могла бы попытаться напасть сейчас, но он сомневался в этом.

К тому же, у них у обоих появилась ещё одна причина отложить конфликт, ведь третье яйцо тоже обзавелось первой трещиной.

Кто бы не был внутри, новый вирмлинг оказался более чем решительным и если бы он проснулся раньше Синей, то был бы вторым по старшинству.

Тяжелый удар и сразу большой кусок скорлупы приказал долго жить, выпуская наружу...

Лев почувствовал, как дыхание его покидает, а в глазах появляется красная дымка.

Это был белый дракон. Его чешуя сияла идеальной белизной, не имея никакого изъяна. Если форма тела Синей была более костистой, даже несмотря на то, что она самка, то белый вирмлинг имел обтекаемую форму тела и острый, длинный хохолок на голове, что плавно перетекал в идущие вдоль спинного хребта шипы.

Казалось бы, в чём проблема? Почему чувства Думова зло кричали, что с этим братом будут огромные проблемы? Может быть его драконьи чувства ошибались?

Льву было достаточно одного взгляда в глаза Белого, чтобы осознать ошибочность последней мысли.

Стоило белому вирмлингу только понять, кого он видит, как в его серых, будто слепых глазах вспыхнула чистая злость.

И Лев тоже разделял это чувство. Чуть ли не всё в Белом просто невероятно бесило Думова. Сама форма его тела, цвет и даже запах кричали о том, что миром дело тут не решить.

Синяя дракоша как-то плавно отошла в сторону, понимая, что здесь она лишняя, пока Лев и Белый медленно начали сближаться друг с другом.

Оба противника внимательно оценивали друг друга. Каждый из них был драконом, а значит, обладал внушительными и смертоносными инстинктами, что сейчас шептали каждому из них сведения о противнике.

Так, Лев сразу заметил мощные предплечья Белого, по своей толщине даже превосходящие его собственные. Благо, по чистому росту в холке он всё-таки превосходил своего противника, но это отнюдь не значило, что Белый был слаб. Да, он был ниже, но был очень крепко сбит.

Широко раскрыв пасть белый вирмлинг огласил округу протяжным воём. Возможно, когда-нибудь в будущем это и станет грозным рёвом, но пока он больше походил на атаку ультразвуком.

Лев не собирался отступать ни на пядь, поэтому уже из его глотки вырвался не менее угрожающий вой.

В ту же секунду Белый изо всех сил рванул вперёд, пересекая расстояние мощными, идущими один за другим прыжками. Белый хвост быстро трепетал позади.

Каждая частичка внутри Льва требовало поступить так же и сойтись грудь в грудь. Он не мог отказаться от брошенного ему вызова. Но кто сказал, что он должен был действовать столь же безрассудно, будто он какой-то зверь?

О нет. Невзирая на терзающую его нутро ярость, Лев не сдвинулся с места. Он позволил несущемуся к нему Белому обмануться инстинктами, кричащими ему, что жертва так испугана, что парализована ужасом. Льдистому дракону теперь казалось, что именно сейчас идеальный момент для его атаки.

Но он ошибался.

Белый вирмлинг совершил дерзкий, длинный прыжок, намереваясь всем своим весом впечататься в своего врага и опрокинуть его на землю.

Будь Лев и впрямь парализован, то это был бы отличный план победы одним ударом. К несчастью для Белого, его противником был не обычный дракон.

Хвост даже маленького дракончика это длинный, тяжелый и очень бронированный хлыст, чья цель заключается в стабилизации всей остальной, очень немаленькой туши.

Лев понимал, что он ещё очень плохо контролирует своё тело, поэтому ввязываться в долгую драку отнюдь не стоит. Шанс его победы был высок, но и риски проиграть тоже были велики, поэтому Думов решил поступить немного иначе.

Тело красного вирмлинга стремительно крутанулось на месте и до поры до времени сжатый хвост резко распрямился, ускоренный ещё и самим фактом кручения.

Льдистые глаза Белого успели в шоке распахнуться, как тяжелый, бронированный кончик хвоста со всей силы ударил ему прямо в глаз.

Судя по истошному шипению Белого и тому, как тот рухнул, словно груда тряпок, удар был довольно болезненным. Однако драка ещё не закончилась.

Красный дракончик словно атакующий сокол набросился на пытающегося встать противника и сбил того с ног, стремясь как можно сильнее вдавить противника в камень, чтобы помешать ему контратаковать.

Но Белый и не думал сдаваться. Пасть распахнулась и острые клыки льдистого Вирмлинга с силой вонзились в заднюю лапу его противника, заставив Льва издать низкий, болезненный рык.

Хоть зубки молодого дракончика и не нанесли никаких серьезных травм, но это, черт возьми, было очень больно!

В глазах Думова вспыхнуло адское пламя.

Клац! — тяжелый удар кулака Льва с такой силой вбил голову Белого в камень, что его клыки оглушительно клацнули.

Льдистый вирмлинг принялся извиваться, пытаясь сбросить с себя груз, но он уже потерял свой шанс. Когти красного ящера прочно вжали его голову вниз, мешая хоть как-нибудь двигаться.

Голова Льва наклонилась, почти к самым глазам Белого, и Думов издал низкий, пробирающий до самых костей рык.

«Сдавайся или умри». — вот как он переводился и судя по тому, как Белый застыл в страхе, он тоже понял смысл этого сообщения.

Конечно, несмотря на ярость Лев не был столь безумен, чтобы убить своего брата, но он бы продолжил трепку, пока тот не образумился бы.

Не снимая лапы с головы затихнувшего вирмлинга, Лев поднял пасть к вершине пещеры и издал протяжный, утробный крик победы. В этот самый момент ему было плевать, что он ведет себя подобно какому-то зверю, ведь вся его сущность и кровь праздновали его первую в новой жизни победу.

Хватило даже быстрого взгляда, чтобы синяя драконица отвела взгляд. Но Лев не обманывался этой притворной послушностью. В отличие от прямолинейного Белого, Синяя была намного хитрее и коварнее, предпочитая затаиться и выждать удобного момента, чем бросаться в лобовую атаку.

Кто-то бы мог подумать, что Думов был слишком жесток, а они всего лишь дети. Но это была бы ошибка. Детеныши драконов не люди, и проиграй Лев, он бы в полной мере хлебнул горя от роли проигравшего.

Но так или иначе «бунт» был подавлен и на его главенствующее место в их семье больше никто не претендовал.

Издав последний предупреждающий рык, Лев сошел с Белого, отпустив его голову и позволив медленно встать. Бросив на Думова злой взгляд, льдистый вирмлинг предпочел отойти в сторону и зализать свои раны.

Да и сам Лев кинул быстрый взгляд на свою заднюю ногу, после чего облегченно выдохнул. Хоть на чешуйках и остались следы клыков, но природная защита сумела уберечь скрытые под ней кожу и мускулы.

Попытка Синей воспользоваться печальным положением белого вирмлинга чуть было не закончилась для той печально. Хоть Белый и был вынужден признать главенство Льва, но он отнюдь не лишился своих сил. От его удара лапой Синяя получила превосходную оплеуху и явно решила погодить с политическими играми.

Лев то и дело ловил на себе опасливые взгляды. Остальные вирмлинги явно опасались, что он решит сорвать свою злость на них, но они были не правы. Думов уже успокоился и не видел причин продолжать конфликт. Возможно, будь на его месте обычный дракончик, он бы так и сделал, но Лев всё же был не просто зверем.

Невольно Думов не мог не задаться вопросом о той злости, что возникла на ровном месте, и единственным разумным объяснением было наличие некоего вечного противостояния между красными и белыми драконами. Слишком сильным и внезапным было воздействие, чтобы списать его на обычную неприязнь. И с этим надо будет что-то делать — гордость Льва не считала приемлемым, что на его поступки могут влиять какие-то сторонние силы, даже если это его собственные инстинкты.

Развернувшись, красный вирмлинг направился в сторону последнего оставшегося яйца. Всё это время оттуда раздавался непрерывный стук, ведь дракончик никак не мог выбраться. Более того, как Думову показалось, стук звучал куда слабее, чем в предыдущих случаях.

Он решил дождаться, когда вирмлинг покажется, но чем дольше он ждал, тем сильнее хмурился. Первоначальные подозрения укрепились и теперь он с беспокойством смотрел на последнее яйцо.

По какой-то причине, но запертый в нём дракончик никак не мог выбраться наружу. Хуже того, Думов слышал, что удары с каждым следующим разом становились всё слабее и слабее, будто дракончик отдавал свои последние силы!

Лев сжал клыки и недовольно шикнул. Он не особо горел желанием помогать, но и смотреть, как его возможная сестра или брат умирают в яйце, тоже было выше его сил.

Думов внимательно прислушался, удостоверившись, в какую именно точку обычно бьет дракончик.

«Пусть там окажется не ещё один Белый», — мысленно ворчал Лев, приноравливаясь и с силой нанося удар лапой: «Если их будет целых два, то туго придётся уже мне».

Услышав оказываемую Львом помощь, застрявший внутри вирмлинг обрадованно поднажал и очень скоро скорлупа наконец рассыпалась. Ухватившись за края Думов помог расширить отверстие, и последний дракончик всё-таки увидел белый свет.

Вначале показались лапки, но очень скоро наружу вылезла и голова со всем остальным телом.

Миг и вот, перед удивлённым Львом сидит умиленно на него смотрящими огромными глазами... золотая драконица?

«Нет», — Лев присмотрелся внимательнее: «Слишком тусклый цвет. Она не золотая, а латунная драконица».

Тем временем Думову было откровенно не по себе от сияющего взгляда спасенной им дракоши, что смотрела на него очень уж внимательно.

Как-то так сложилось, что Льву было привычнее и удобнее разбираться с хитрой Синей и яростным Белым, чем столь тихой и спокойной Латунной.

Стала понятна и причина, почему она так долго не могла выбраться. В отличие от остальных она была намного меньше и хрупче.

Лев независимо фыркнул. Дракон должен быть драконом. Он снизошел оказать ей помощь, но он не бюро добрых дел. Дальше драконы сами решают свои проблемы.

Развернувшись, Лев пошел прочь, решив поближе поразглядывать лежащие вдоль стен пещеры сокровища. В конце концов, он только посмотрит, а не возьмет их. С этим же не должно возникнуть проблем?

Но идя прочь, Думов с раздражением услышал позади четыре равномерных клацанья когтей. Закатив глаза, он быстро развернулся, грозно уставившись на понурившуюся от его раздражения дракошу. У него были свои дела, и играть в чью-то няньку он не собирался.

Именно так он и думал, когда оставил Латунную и приблизился к особо притягательной горе золота. Однако раздавшееся у него за спиной тихий жалобный писк заставил его пересмотреть приоритеты.

«Значит, мало тебе!» — ярость мгновенно вспыхнула, когда взгляд красного вирмлинга уставился на зажимавшего испуганно пятящуюся от него латунную драконицу Белого: «Никак не уймешься!»

Откровенно говоря, Лев подозревал, что именно Синяя попробует новенькую на прочность. Именно так Латунная имела возможность научиться давать отпор и познакомится с тем, каков этот мир на самом деле. Лучше это произойдет в «домашних условиях», чем в дикой природе. Думов даже собирался подстраховать её, чтобы возможная драка не вышла бы из-под контроля. Но Белый был слишком силён для молодой драконицы.

Рык Льва в мгновение ока пролетел по всей пещере, заставив остальных замереть.

Красный был готов к новой конфронтации, но к его удивлению Белый лишь заворчал, но отошел прочь от Латунной.

Надо было видеть выражение морды Льва, когда практически сразу Латунная, мило косолапя, быстро подбежала к нему и попробовала потереться боком!

«Никаких щенячьих нежностей!» — попытался прорычать Думов, отталкивая морду ласковой дракоши: «Ты дракон, а не какая-то там кошка! Имей хоть какую-то гордость в конце-то концов!»

Было не ясно, поняла ли его рыки Латунная, но она послушно села, сверля его очень интенсивным взглядом.

«За что мне всё это наказание», — мрачно подумал Лев, отворачиваясь от дракоши, чтобы глаза его её не видели: «Где же ты о прекрасное золото...»

Но надеждам Думова успеть насладиться красотой сокровищ не суждено было сбыться, ведь всех их ударил тяжелый поток воздуха, чуть не опрокинувших их на спины.

Судя по окатившему их запаху крови, огня и пепла — мама дракон изволила наконец прибыть домой.

Глава 3

Пол пещеры вздрогнул, когда гигантский зверь на него приземлился. Храбрые до этого момент Белый и Синяя в страхе прижались к полу, огромными глазами смотря в сторону, откуда пришел запах их матери.

Даже сам Лев и тот был напуган. Сложно оставаться спокойным, когда скоро тебе предстоит встретиться с чем-то, что олицетворяет собой силу природы.

Всё громче и громче был слышен топот, когда тяжелые лапы настоящего дракона впечатывались в пол, приближаясь всё ближе и ближе.

Хуже всего было Латунной. Она дрожала словно подхваченный ветром листик и на неё было больно смотреть.

«Какого дьявола?!» — мысленно ругался Думов, заставляя себя всё ещё стоять на ногах, хоть ему очень хотелось свернуться клубочком и спрятать голову под крыло: «Детеныши же должны наоборот испытывать любовь к своим родителям и стремиться к их компании. Так почему у драконов всё в точности наоборот?!»

Льющийся из главного прохода свет внезапно оказался перекрыт, и исполинская тень накрыла их всех.

Первым во тьме они увидели глаза, одного взгляда на которые хватило бы, чтобы человек со слабым сердцем умер на месте. Не было ни зрачка, ни радужной оболочки — всё пространство было заполнено красно-оранжевым свечением, будто ты заглянул в два колодца расплавленной лавы.

Затем фигура шагнула вперёд и стала видна пугающая высота дракона. Лев не мог точно определить точное число, так как вокруг не было никаких ориентиров, а он сам не знал, какого роста, но если считать с поднятой головой, то метров двадцать явно было.

«А у неё тоже красная чешуя», — подметил Лев: «Интересно, значит ли это что-то для меня, учитывая мой собственный цвет?»

Мощные лапы несли исполинское чудовище с пугающей легкостью, даже несмотря на сжимаемую в челюстях гигантскую тушу какого-то шерстистого животного. Думов успел заметить в темноте рог и наконец узнал какую-то странную помесь носорога.

Клыки драконицы глубоко ушли в тушу, от чего по шерсти стекали тоненькие ручейки крови, оставляющие с каждым шагом на полу небольшие лужицы. Судя по свободно раскачивающейся голове зверя, ему перекусили хребет.

Все в пещере немного подпрыгнули, когда туша с грохотом рухнула на пол. Даже по скромным ожиданиям, его вес насчитывал несколько тонн.

Огненный взгляд драконицы пробежался по всем своим детям, после чего она медленно начала приближаться, чтобы небрежно лечь прямо перед ними. Вот только из-за её размера, она не просто легла, а буквально окружила их своим телом и хвостом, лишая даже мельчайшего шанса на побег.

«Я начинаю немного понимать бедного Бильбо», — Лев с нервным весельем оглядел возвышающуюся со всех сторон гору красной, чешуйчатой плоти: «Это атас, как неприятно, когда тебе приходится сталкиваться с чем-то подобным».

Тем временем же драконица и не думала ничего говорить, сверля своих детей тяжелым, испытывающим взглядом, от чего они всё сильнее и сильнее вжимались в пол, в тщетной попытке спрятаться или стать невидимыми.

Внутри же Думова крепло отчаяние: «Неужели драконы в этом мире неразумны и не умеют разговаривать? Я думал, что поведение дракончиков обусловлено их малым возрастом. Но может быть они просто звери? Буду ли я единственным разумным представителем своей расы?»

Тяжелые мысли, помноженные на оказываемое драконицей давление вновь разбудили в Льве дремавшую злость.

И так хреново, так какого черта ещё ты давишь?!

Маленький красный вирмлинг заставил себя встать в полный рост, максимально высоко поднять длинную шею и с вызовом посмотреть в глаза нависающему над ним дракону.

Лев не мог говорить, но весь его вид высказывал что-то вроде: «Если хочешь съесть — жри! Но я не опущусь до того, чтобы трястись перед тобой от страха и умолять!»

Думов всей чешуей чувствовал пронизывающий холод от взгляда драконицы и неверующие взгляды его брата и сестёр. Они не могли поверить, что он осмелился бросать вызов их матери. Самому же Льву было плевать, он устал бояться.

— Ну хоть у кого-то из вас есть хребет. — Лев невольно коротко зашипел, когда слова неизвестного, но понятного языка ворвались в его голову. Не трудно было понять, кто говорил, хоть пасть их матери всё ещё оставалась закрытой.

Ментальный голос драконицы был глубоким и немного хрипловатым. От него веяло древностью и пламенем.

Видимо, некий тест был закончен и странное, давящее чувство пошло на спад.

«Слава Богу, они разумны». — облегченно подумал Думов, чувствуя, как оказываемое на него давление снижается. Судя по облегченному шипению остальных, то же самое происходило и с ними.

Однако, как оказалось, было слишком рано расслабляться.

Взгляд драконицы сместился и теперь, не мигая, смотрел лишь на Латунную, которой от такого внимания было явно не по себе. И если поначалу Лев не видел в этом ничего странного, то чем дольше продолжался этот взгляд, тем яснее становилось, что что-то не так.

Мать дракон смотрела на Латунную с очевидным презрением и насмешкой. И всё это пренебрежение тяжелым грузом навалилось на золотистую дракошу, которая явно была не в состоянии выдержать подобное давление.

Было ли это от того, что Латунная была слаба и отличалась от остальных? Или была ещё какая-то причина?

Неладное заметили и Синяя с Белым, теперь с интересом смотревшие, чем же закончится дело. Их не особо трогали страдания сестры.

Вот только Лев не мог сказать того же самого о себе. Его возмутило даже не то, что их мать подавляла Латунную, а то, что она делала это с кем-то, кого он решил считать одной из своих!

Это мелкая дракошка была его семьей в этом мире. Может быть она была не самой сильной, умной или гордой, но единственный, кто может ей это сказать, это он сам!

Вероятно, красная драконица очень удивилась, когда прямо перед ней, закрыв Латунную, выскочил её непослушный сын. Оскалив клыки, он даже осмелился на неё зарычать!

Глаза матери мгновенно сузились в гневе и вот теперь на Льва обрушилась настоящая ярость. Думов сам не понял, как оказался на полу, вдавленный в него силой материнского гнева. Настоящему дракону не пришлось даже вставать, хватило лишь её присутствия, чтобы сотворить такое со слабым вирмлингом.

Было трудно дышать, а каждый успешный вдох приходилось с силой проталкивать в свою глотку, чтобы не задохнуться.

Перед глазами всё плыло и единственным желанием Льва было потерять сознание, но... всегда есть одно но.

Чуть ранее Думов начал мыслить в правильном направлении. Драконы — это не просто огромные ящерицы с крыльями. Они нечто большее. И далеко не просто так во всем мироздании слова «жадность» и «гордыня» стали синонимами слова «дракон».

Может быть тело Льва было слабо, но вот его дух отказывался признавать поражение. Он отказывался преклоняться перед кем бы то ни было.

Люди, боги или другие драконы — ни перед кем из них настоящий дракон не склонит свою голову.

Встать на ноги было тяжело, особенно когда ничего не видишь из-за стучащих молотов у тебя в голове, но Лев всё-таки это сделал. Лишь благодаря тому, что его мать была поистине гигантской, он вообще видел свою цель.

Напрягая все оставшиеся силы без остатка, Лев сделал то единственное, что ему ещё оставалось — он кинулся в атаку.

Лишь небольшое расстояние вообще позволило ему добежать, и то, ближе к концу, он уже почти падал.

Челюсти вирмлинга на чём-то сжались и Лев принялся зло мотать головой из стороны в сторону, инстинктивно стремясь причинить максимум страданий.

Вот почему, когда сокрушающий пресс исчез, а его самого подняло над землёй, Думов ещё несколько секунд продолжал свою отчаянную атаку.

Лишь затем он проморгался достаточно, чтобы наконец понять, где он вообще. Увидев же своё положение, Лев мгновенно застыл, впрочем, всё ещё не разжимая челюстей.

Как оказалось, своей последней атакой Думов умудрился вцепиться не куда-то, а прямиком в один из когтей матери. И всё это время он старательно рвал кончик зазубренного когтя, чья прочность могла бы посоревноваться, а то и победить закаленную сталь.

Смущенная его атакой драконица подняла лапу и его самого, висящего на когте, после чего поднесла поближе к морде, чтобы разглядеть поближе столь наглое потомство.

Так они и смотрели друг на друга: свисающий Лев и гигантский огненный глаз.

Глаз моргнул, а кисть драконицы закачалась, пытаясь стряхнуть красного вирмлинга, но тот держался крепко и отпускать явно не собирался.

Громогласный смешок-шипение обдал Думова обжигающе горячим воздухом, словно идущим прямиком из горна.

Рывок лапы и сорвавшийся с когтя Лев отлетел прямиком в одну из здоровенных куч золотых монет. Стоило же Думову об неё удариться, как золото сразу же потеряло свою форму и погребло невезучего дракончика под всей своей массой.

«Скрудж Макдак оказывается тот ещё извращенец», — бурчал Лев, шебуршась под грудой золота и прорывая себе путь наверх: «Хоть я и получаю удовольствие от нахождения в этом прекрасном металле, но какой же он тяжелый! Будь я всё ещё человеком, то во век бы не выбрался».

Думову потребовалось немало сил, чтобы отрыться и выбраться на свободу. Тем удивительней, что когда он был уже почти на поверхности, то заметил, как верхушка над ним стремительно срывается, показывая обеспокоенную мордочку Латунной.

Оказывается, всё это время она носилась сверху и тоже копала, но уже вниз.

Игнорируя радостный писк и прыжки вокруг него, Лев независимо пошел к иронично наблюдающей за ними красной драконице.

Вторым удивлением стала нетронутая туша носорога. Невзирая на вьющихся вокруг двух вирмлингов, мать всё ещё не дала никому его начать есть, ожидая оставшихся детей.

Убедившись, что мы все здесь, она наконец отошла.

— Ешьте. — вирмлингам не стоило повторять дважды. Лишь когда разум Льва осознал, что ему предстоит есть, то он понял, насколько же голоден. Всякие мысли об отвращении есть сырое мясо были мгновенно сметены запахом крови.

Шкура носорога была очень толстой, а сам он был просто непомерно огромен по сравнению с маленькими драконами, но если хорошенько поработать когтями, то можно наконец добраться до долгожданного мяса.

И каким же оно вкусным оказалось! Думов поглощал кусок за куском и никак не мог насытиться. Было ли дело в его голоде, или язык драконов чувствовал мясо иначе, но Лев даже не подозревал, что у еды могут быть такие оттенки вкуса. А ведь это обычное мясо.

«Интересно, каково будет на вкус мясо другого зверя?» — отстраненно размышлял Лев, пока его тело, рыча, отрывало очередной кусок мяса: «А что будет, если добавить специи? Приспособлено ли тело дракона к приготовленной пище? Надеюсь, что да, было бы грустно больше никогда не отведать человеческой пищи...»

Пережевываемый кусок мяса чуть было не выпал изо рта Льва, когда он понял, что в этом мире может вообще не быть людей. Впрочем, он быстро пришел в себя, проглотив очередной кусок мяса. Окружающее их повсюду золото было сделано в виде маленьких монеток и различных украшений.

Думов сомневался, что драконы со своими размерами стали бы производить столь мелкую валюту. Даже если в этом мире нет человечества, то есть кто-то, плюс-минус, одного с ними размера.

Неудивительно, что несмотря на весь их аппетит, четырёх вирмлингов было недостаточно, чтобы съесть всего шерстистого носорога. Да, они отъели у него по значительному куску мяса, заставив их чешуйчатые животы распухнуть, как надутые шарики, но на этом их усилия и ограничились.

Оставшуюся часть туши забрала себе сама драконица, терпеливо ждущая, пока они насытятся. Невольно Лев испытал благодарность к своей матери. Та не выглядела, как кто-то с большим терпением, и то, что она о них заботилась, было достаточно мило.

Переевшие же вирмлинги, покачиваясь, двинулись в разные стороны, чтобы, забравшись и закопавшись в сокровища, обустроить свои собственные маленькие логова. В основном выбирались какие-то щели среди тканевых штандартов, давно выцветших от времени, расколотых или открытых сундуков и ящиков.

Впрочем, иногда попадались поистине уникальные вещи. К примеру, Белый умудрился устроить своё убежище в гигантской белой кирасе, чья нагрудная пластина несла три отверстия, подозрительно напоминающие следы от когтей дракона. Белому очень понравился как цвет брони, так и её размер.

Думов же для себя отметил, что в этом мире совершенно точно существовали или даже существуют великаны, ведь размер брони приближался к размерам взрослого дракона.

Если Льву предстоит сражаться с подобными противниками, то ему стоит стать намного сильнее и больше.

Мужчину позабавил его собственный инстинкт устроить логово, но он не видел ничего дурного, чтобы ему последовать. Своим «домом» Лев решил выбрать миленькую двухместную карету без колес. Судя по виду, здесь она оказалась из-за золотистой окантовки дверей и стен, что так заинтересовали его мать. Колеса же были отломаны из-за излишнего веса.

В карете сохранилась мягчайшая обивка сидений, а после того, как он добавил золота и выровнял пол с сидениями, то его маленький домик стал просто воплощением мечты дракона об удобном и комфортном жилье.

Лев даже поймал задумчивый и, как ему показалось, завистливый взгляд матери, что тоже оценила сконструированное им логово.

А вот что его не особо повеселило, так это то, что Латунная дракоша с какого-то перепуга решила, что он устраивает логово сразу на двоих.

Как итог, наглая ящерица получила напутствующий пинок под хвост и, раздраженно шипя, пошла искать свой собственный домик.

Ишь! Пришла на всё готовенькое!

Устроившись поудобнее на мягоньком и вдыхая расслабляющий запах золота, Лев решил немножечко прикорнуть.

Разбудил его дикий грохот и удар о карету, заставивший его спросонья буквально выкатиться изнутри в клубке когтей, клыков и крыльев. Спросонья ему приснилось, что великан, чья кираса так понравилась Белому, решил вернуть свою собственность и от души пнул стенку кареты!

Впрочем, судорожно оглядевшись, Лев сразу понял, что произошло.

Какой бы милой не была Латунная, она была драконом, а значит, обладала драконьим упрямством. Следовательно, так просто отстать от Льва она не собиралась. Не теряя зря времени, она умудрилась приволочь здоровенный стальной сейф.

Вот только эта железная чушка была на самом верху кучи серебра. Надо ли говорить, что Латунная не придумала ничего умнее, чем просто столкнуть сейф вниз? Ведомый же инерцией сейф, случайно повернулся в сторону, точнехонько в борт кареты Думова.

Глядя на старательно отводящую взгляд дракошу, Лев понял, что извинений он тут не добьется.

Как итог, он смирился и не стал её прогонять, в связи с чем Латунная поселилась хоть и снаружи, но буквально впритык к его собственному убежищу. И глядя на её подозрительно довольную мордочку, Лев точно не мог сказать, кто именно остался победителем.

Судя по треску костей, их матери потребовалось не более чем несколько хороших укусов, чтобы расправиться со своей «порцией», после чего она подгребла под себя свободные сокровища и разлеглась на них, как на покрывале. Из её ноздрей вверх рванули две струйки дыма, когда она закрыла глаза и облегченно вздохнула.

Сон понемногу снова подбирался и к Думову, пока он расслабленно лежал в своём логове.

Поев и осознав, что сегодня, скорее всего, никаких угроз больше не предвидится, Лев не мог не задаться вопросом — а как он вообще тут оказался?

Любые попытки напрячь память ни к чему не привели. Он просто заснул после работы в своей квартире в Иркутске, а проснулся уже здесь.

Лев не был особо большим любителем читать книги, но он что-то слышал о жанре, в котором герои оказываются в других мирах. Случилось ли это с ним? И если это так, чего ему предстоит ожидать?

Так или иначе он собирался разобраться со всем по мере необходимости. В идеале он мог бы обратиться с вопросами к матери, но Лев не хотел рисковать, доподлинно не зная её характер и культуру драконов. Кроме того, было не похоже, что он умел использовать «мысле-речь», как его мать.

Прямо сейчас ему стоит сосредоточиться на нескольких вещах, а именно: продолжать держать главенствующую роль среди братьев и сестёр, побыстрее расти и научиться драконьему дыханию. Последнее его интересовало больше всего.

Лев чувствовал, что тот раз, когда он как-то странно шикнул на Синюю, то он пытался что-то такое выдать, но оно не сработало. Было ли это возрастным ограничением или ему просто надо было продолжать пытаться?

Убаюканный этими размышлениями он мягко провалился в сон. Скоро в пещере слышалось лишь умиротворенное дыхание пяти сытых драконов.

Глава 4

Проснувшийся Лев сладко потянулся, чтобы, воткнув когти в стену кареты, пораженно осознать, что произошедшее с ним ранее оказалось взаправду. Он всё так же был маленьким красным вирмлингом и у него была большая семья из двух сестёр и брата. Имелась ещё и гигантская мать, одним свои видом способная вызвать медвежью болезнь у многих, если не у всех самых опасных зверей Земли.

Теперь его домом была высокая пещера, наполненная сокровищами и пронизанная несколькими подземными ходами.

Открыв дверцу кареты, Думов выбрался наружу. Красная драконица спала всё там же, где и легла. Единственным изменением был её переворот набок, от чего она частично засыпала себя серебром и медью.

Пожав плечами, Лев решил прогуляться по пещере. Всё равно, больше делать было нечего.

Хождение на четвереньках вызывало двойственные чувства. С одной стороны, врождённые инстинкты дракона не позволяли ему запутаться в конечностях. В некотором роде, это было похоже на использование продвинутого автопилота, которому ты со скоростью мысли говоришь, куда и как двигаться.

С другой же стороны, Думов прекрасно помнил, как ходить на своих двоих, отчего его нынешняя форма передвижения казалась довольно неестественной.

Желая исправить имеющуюся неопределенность, Лев наметил для себя ближайшую цель — стереть ту границу, что отделяла его самого от инстинктивного передвижения. Он должен был так сродниться с этим телом, чтобы не существовало и мельчайшей паузы между его мыслями и действиями.

«Хм-м-м, а что может мне в этом помочь?» — задал сам себе вопрос Думов и почти сразу его взгляд остановился на лапе: «Интересно».

Лев наклонился и постарался поднять лежащую под ногами одну из золотых монет с обрезанным краем. У него это получилось, пусть и не сразу, но Думов очень хорошо чувствовал, что если он не будет полностью концентрироваться на самом процессе, то тут же выронит золотой.

Как он и думал, имеющихся инстинктов было недостаточно, чтобы прописать всё, в том числе и сложные действия тела.

Лев мог ходить, прыгать, драться, но мелкая моторика была за пределами «стартового пакета».

Играясь с монеткой, Думов определил ещё пару фактов, вроде куда менее подвижной кисти. Лапы драконов идеально предназначались для боя, а наличие большого пальца позволяло им также хватать и держать вещи, но человеческая кисть могла куда сильнее изгибаться.

Впрочем, Лев не особо расстроился, подозревая, что с ростом всё ещё может и измениться. Кроме того, он не собирался отказываться от практики.

Второй вещью, более чем достойной его внимания, оказалось драконье дыхание. Лев чувствовал, что эта способность доступна местным драконам, но в свою первую попытку он провалился.

Почему бы не попробовать ещё раз?

Поудобнее встав и грозно подняв хвост, словно увидевший «вискас» голодный кошак, он сделал всё возможное, чтобы сосредоточиться.

Вырвавшийся из его горла писк-шипение был неплохим, чтобы занять первое место среди воя котов, но всё же не совсем то, чего он пытался добиться. Однако Лев чувствовал, что он на правильном пути.

Вновь и вновь он концентрировался и выдыхал. И когда ему казалось, что стоит уже бросить, у него наконец-то получилось!

Нет, это не было полноценным драконьим выдохом, впрочем, и полным провалом тоже не являлось. Изо рта Льва вырвался широкий сноп искр, которые медленно и красиво таяли в воздухе. При должном успехе они могли бы даже что-то подпалить.

И хоть полезность подобной атаки была сомнительной, но тем не менее это был успех. Хоть сейчас Думов и не мог использовать дыхание, но в будущем это совершенно точно изменится.

Льву хотелось и дальше продолжить эксперименты, тем не менее у него и так першило горло от долгих рыков, поэтому с тренировкой дыхания можно было и повременить.

Осталось последнее, что он хотел испытать, а именно, свое тело. А что лучше подойдет, чем бег?

Думов стартовал с места, набрав неплохой и устойчивый темп. Легкие быстро вдыхали и выдыхали кислород, пока ноги толкали, а хвост стабилизировал всю «конструкцию» в едином механизме.

Своей дорожкой Лев выбрал окружность вокруг развалившейся матери, которой явно было наплевать на всякий там мелкий шум от иногда разлетающихся из под лап вирмлинга монет. Во время бега же Лев старался как можно меньше руководствоваться чистыми инстинктами и иногда тоже перехватывал управление. Из-за этого он несколько раз чуть не падал, но с каждым разом ошибки происходили всё реже.

Вот только делая четвертый круг, Лев заметил, что у него появилась компания. Вылетевшая откуда сбоку синенькая драконица азартно бросилась его догонять.

— Погоня! — ворвавшийся в его голову детский крик образ, чуть не заставивший Льва навернуться. Это не было полноценным словом, а лишь отпечатком мыслей.

Думов не знал, сколько он спал, но явно прошло не больше пары тройки дней, а она уже умела общаться образами.

Лев предпочел игнорировать пристроившуюся за ним хвостиком Синенькую, последняя же явно балдела от того, что красный вирмлинг вроде как от неё убегал, а она за ним гналась.

Мужчине хотелось остановиться и вновь объяснить кто тут добыча, а кто охотник, но он счёл себя выше такой мелочи.

Спустя же ещё пару минут их топот разбудил ещё и Латунную, что с криком «играть!» кинулась уже за Синей.

Надо ли говорить, что их троице не пришлось долго ждать, когда к ним присоединиться ещё и Белый, который в своей молчаливой форме погнался уже за Латунной?

Как итог в какой-то момент Думов смиренно понял, что он образует драконоподобную гусеницу, что наяривает круги вокруг их матери. Если он когда-нибудь станет большим и страшным драконом, то обязательно припомнит своим родственничкам, какими тупорылыми они были в детстве.

«Эх, жаль камеры нет. Такой компромат можно было бы продать за золото».

Сама же гигантская красная драконица мученически открыла один глаз, оглядела проносящуюся рядом с ней компанию, после чего положила лапу себе на морду и продолжила спать дальше. Видимо, она решила, что это выше её зарплаты.

Почувствовав, что он уже изрядно подустал, Думов резко затормозил и развернулся к Синей. Последняя, как и думал Лев, полностью ушла в свои инстинкты, отчего, не раздумывая подобно крокодилу прыгнула прямо на него, широко раскрыв пасть, от чего и получила крылом по носу.

Это не было сколько-нибудь больно, но оказалось достаточно чувствительно, чтобы привести её в чувство.

Прибежавшая следом Латунная оказалась разумнее, поэтому просто принялась, весело шипя, нарезать вокруг них круги. Белый же, увидев, чем всё закончилось для Синей решил всё же проявить благоразумие и остановился сам, правда, издав предупреждающее рычание.

Все неловко столпились, не зная, что делать дальше. Все, кроме самого Льва. Весело фыркнув, он пошел обратно к карете. Вся эта физическая активность изрядно его утомила и что-то ему вновь захотелось поспать.

Судя по звукам, то же решение приняли и остальные.

*****

Лев должен был догадаться, что быть детенышем дракона довольно скучное и унылое занятие.

Мама дракон просто обожала спать и просыпалась лишь для того, чтобы поймать ещё еды. В еде тоже не было каких-нибудь особых деликатесов. В большинстве своём это были всё те же шерстистые носороги. Лев не знал, было ли это потому, что здесь водились лишь они, или драконица просто любила их вкус.

Единственным исключением стала туша здоровенного белого медведя. Его размер так сильно превосходил вирмлингов, что Думов окончательно передумал самостоятельно выходить их пещеры пока не освоит полноценное дыхание дракона. Вкус же медведя скорее разочаровал. Жесткость мяса не стала проблемой для драконьих челюстей, но его вкусовые качества оставляли желать лучшего.

Было ли это отличие между хищниками и травоядными?

Отдельного упоминания стоит то, что постоянное нахождение в логове совершенно испортило и так неважное чувство времени. Как Лев подозревал, драконы обладали умением спать что ночью, что днём, поэтому ориентироваться на свои внутренние часы было бесполезно, а свет из туннелей пещеры был слишком рассеянным.

В отличие от вирмлингов взрослый дракон спал намного больше, следовательно, большую часть времени маленькие дракончики были представлены сами себе.

И, в целом, Думов старался зря время не тратить.

Лев находил очень увлекательным наблюдение и анализ поведения своих родственников. Если ему предстоит провести ближайшие десятилетия, а скорее всего, столетия, если не тысячелетия, в этом теле и роде, то он изучит его в полной мере.

Даже короткого периода наблюдений было достаточно, чтобы заметить главное отличие драконов от тех же людей. По своей природе люди являлись стайными хищниками, для которых общество — это жизненная необходимость.

Конечно, в свою бытность человеком Лев много слышал о так называемых «интровертах», или людях, что предпочитают обществу одиночество. Какое-то время это даже считалось модным.

Но суровая истина такова, что большинство этих, так называемых интровертов, так или иначе предпочитают с кем-нибудь общаться. Да, в большинстве своем они меняют живое общение, письменным или каким-нибудь похожим видом, но в них всё ещё тлеет природное желание иногда быть в компании.

Истинные отшельники и интроверты — это исключение в человеческом обществе и их почти невозможно увидеть, так как они предпочитают по-настоящему жить вдали от людей.

Несложно догадаться, что в природе драконов не было нужды в объединении и плотном общении. Драконы были чудовищно сильны и вполне могли позаботиться о себе и в одиночку.

Из того, что Лев понял, его брат и сестры прекрасно чувствовали себя и в одиночестве, каждый раз находя что-то, чем они могли себя занять.

Вероятно, внимательные заметят, что были упомянуты именно «сёстры», а не «сестра», ведь, казалось бы, та же Латунная наоборот упорно искала общения с другими родственниками. Но фишка заключалась в том, что при необходимости Латунная так же свободно могла заниматься своими делами и одна.

И, казалось бы, вспомнив отрицательную первую встречу, на этом данную часть анализа драконов можно было и закончить.

Вот только всё было не так просто. Как оказалось, молодые драконы были чертовски любопытными существами.

Стоило Льву начать бегать, рыться в сокровищах или пытаться жонглировать несколькими предметами для развития ловкости, как остальные драконята были тут как тут.

О чём говорить, если, подкравшись, Думов с трудом подавил смех, когда увидел, что тот же Белый, скрытно уйдя в самый дальний угол пещеры (чем и привлёк к себе самое пристальное внимание), тоже пытался жонглировать предметами! Вид вирмлинга, которому на голову упал золотой подсвечник, был столь потешным, что Лев чуть там, на месте, и не отправился на тот свет от удушья.

Именно это открытие и дало мужчине перспективу, которая так ему была нужна.

Да, драконы, как и говорилось в легендах Земли, были социопатами и закоренелыми интровертами, но их можно заинтересовать и увлечь. Когда же драконам было что-то интересно, то с ними можно было вести дела и строить взаимоотношения.

Всё ранее сказанное в большей степени относилось именно к Синей и Белому, ведь Латунная почему-то заметно отличалась от них троих, что было, честно говоря, благословением.

Также Думов прекрасно понимал, что превратить его брата и сестру в человеческий эквивалент «нормальных» у него не выйдет. Они были драконами и в глубине души, возможно даже в тайне от него самого, Лев считал, что это уже идеал.

Но человеческая хитрость в нём нашептывала, что можно попытаться привить его родственникам небольшую гибкость. В конце концов, умение находить выход из проблемы разными путями никому ведь не вредил?

И даже если Лев потерпит неудачу, то он хотя бы разнообразит всю эту проклятую скуку нахождения в пещере.

Вот только в его плане был один изъян — как донести свои мысли до других вирмлингов, если он сам не умеет говорить?

«Слова» Синей и Латунной — Лев не считал за полноценную речь, ведь они могли лишь отправить смутную и неоформленную эмоцию.

Единственной, кто вообще полноценно говорил, была его мать, следовательно, от неё он и должен был развиваться. Усиленный мозговой штурм и попытки вспомнить весь первый день в деталях привёл Льва к интересному выводу.

Когда красная драконица говорила им «ешьте», это было сказано телепатически, что было логично, ведь пасть дракона не предназначена для человеческого языка. Впрочем, драконица немного открывала пасть, словно желая показать факт общения. Также, то самое слово «ешьте» было сказано на совсем другом языке, который Думов понял инстинктивно.

Значило ли это, что драконы могли понимать любую речь? Или Лев понимал исключительно мать? Это ещё предстояло в будущем узнать.

Но вернемся к попыткам Льва освоить свою врожденную телепатическую речь.

Помня об успехе дыхания, чьи тренировки он и не думал прекращать, Думов решил пойти тем же путем, для чего он притащил и посадил перед собой недоуменную Латунную.

Выбор оказался не лучшим, так как дракоша упорно отвлекалась и не желала сидеть на месте, но другие кандидатуры были ещё хуже. С Синей надо было держать ухо востро, а Белый того и гляди вновь бы полез в драку.

Научиться отправлять эмоции было очень просто, что неудивительно, если вспомнить успехи остальных. А вот сказать своё первое слово потребовало от Льва около месяца ежедневных усилий.

Лев как всегда сидел напротив вертящейся Латунной и упорно раз за разом мысленно повторял одно и то же слово «дракон». Он и сам не знал, почему выбрал именно его, но это решение почему-то казалось самым правильным.

Месяц неудач изрядно пошатнули терпение мужчины, поэтому очередная неудача вновь сыграла на его нетерпеливом нраве.

«Какого дьявола это так сложно! Дракон! Дракон! Дракон, черт тебя побери!» — ругался Думов и именно в тот момент, когда дернувшаяся мать драконица подняла голову и раздраженно на него посмотрела, Лев внезапно понял, что можно было и не орать так сильно.

— Будь тише, детеныш, — каждый раз, когда красная драконица говорила, всё существо Думова содрогалось. — Мешаешь спать.

Уже почувствовав нужную, назовём это, длину волны, повторить её оказалось намного проще.

— Дракон? — в разы тише, почти шепотом сказал Лев на что получил удовлетворительный фырк и маленькое землетрясение, когда его мать улеглась обратно.

Убедившись, что санкций не последует, набравший в грудь дыхание Лев, тихонько его выдохнул. Любое общение с матерью походило на хождение по минному полю. Их мать не выглядела всепрощающим существом.

Однако Лев привлёк внимание не только своей матери. Глаза сапфировой драконицы светились неиссякаемым любопытством и пришедший к красному вирмлингу эмоциональный отклик полностью это подтвердил.

Даже тот же Белый тёрся неподалеку, заинтересованный произошедшим, на что Думов широко ему ухмыльнулся, вызвав короткий рык и отвернувшуюся голову.

Почуявшие возможность дракончики принялись бомбардировать друг друга «сообщениями», в попытках добиться слов, как и у их старшего брата. От этого они стали столь громкими, от чего красная драконица издала басовитый рык, заставивший их затихнуть.

Надо ли говорить, что наставления хватило ненадолго?

Вместе с тем Лев облегченно убедился, что его умение говорить не сильно привлекло к нему нежелательного внимания. Драконы оказались достаточно быстро ментально взрослеющими существами, поэтому если Лев и выделялся, то не очень сильно.

Успех в развитии речи наконец-то позволил Думову перейти к следующему этапу развития, а именно к попытке выстроить мосты между ним и остальными родственниками.

А что лучшего всего может подойти, если не азартные игры?

Внутренний дракон Льва плотоядно облизнулся от этих мыслей.

Глава 5

— Вот пошло-поехало, было и уехало! Кручу верчу — запутать хочу! Кручу шарик — плачу гонорарик! У дракона — все по-честному, без обмана! Смотрим внимательно, играем обязательно! — мелкая жемчужина как бешенная металась между тремя одинаковыми золотыми кубками, пока трое мелких вирмлингов завороженно следили за её движениями. — За хорошее зрение — сто золотых, премия! Ходим, ходим, мимо не проходим! Если очень постараться, каждый может отыграться!

Лев уже привычно быстро переставлял кубки, позволяя шарику то и дело исчезать за движениями его кистей, от чего дракончики раздраженно шипели.

— Итак, где шарик? — Думов остановился и с усмешкой уставился на тяжело думающую Синюю. Драконица то и дело тянулась то к одному, то к другому кубку, чтобы тут же отдернуть лапу.

Это обещало быть долгим. Когда Синяя была в чем-то не уверена, она начинала медлить и тянуть резину. Впрочем, Думов уже давно научился не торопиться. И у этого неожиданно появившегося терпения была целая история.

Сколько же сил и времени Льву потребовалось, чтобы найти три более-менее одинаковых ёмкости. Затем пришлось искать ровную, гладкую поверхность, которой стала какая-то белая каменная тумба, отдаленно похожая то ли на погребальную плиту склепа, то ли на молитвенный алтарь.

Наверное, кому-то было бы интересно, почему Думов решил заняться столь муторным и не особо интересным делом? Ответ стоит начать искать с того, что Лев не сразу понял, кем именно он стал.

Живя и меря время человеческими мерками, Думов как-то не учел, что его новая жизнь идёт совсем другими темпами.

После плюс-минус полгода еды, сна и попыток хоть как-то разнообразить свой досуг мужчина прошел сразу несколько стадий принятия, отчаяния и депрессии, чтобы выработать... куда более спокойное отношение ко времени.

Для того, чтобы позволить времени бежать быстрее, а не тянуться со скоростью полудохлой улитки, Думову пришлось наконец-то осознать простую истину — он дракон. А значит, его отношение со временем будет совсем другим, чем у смертных рас.

И хоть Льва всё ещё бесило ничего не делать, но в случае необходимости от научился отрешаться, позволяя периодам дня куда быстрее сменять друг друга.

Он познал всю прелесть сна после еды и отдыха, когда тебе не надо ни на работу, ни на учебу или ещё в какое-нибудь придуманное дьяволом место. Лев вновь узнал, пусть странное, но детство и, черт возьми, это было прекрасно.

Также неплохо помогал сон. В отличие от людей, у которых в лучшем случае была пара типов сна, у драконов их было больше.

Опытным путем Лев сумел определить, что он способен впадать в невероятно чуткую дремоту, где любое изменение вокруг него мгновенно регистрировалось органами чувств, что могли тут же его пробудить. Более того, Лев мог даже размышлять, пускай и делал это чуть медленнее обычного. В таком состоянии Думов мог находиться часами, если не днями, но это было плохой заменой полноценному сну.

Вторым типом шел более глубокий, но всё ещё чуткий сон. В нём мужчина уже почти не мог думать, но его чувства всё равно фиксировали все изменения и предупреждали об опасности. В подобном состоянии дракон мог находиться днями и неделями.

Ну и наконец третьим типом сна шел самый глубокий, где дракон засыпал на целые годы. Сам Лев пока не был способен на подобный тип сна, но его инстинкты намекали на саму возможность подобного в будущем.

Игра в наперстки в подобных обстоятельствах стала одной из многих игр, которые он придумывал, чтобы повеселится со своими сёстрами и братом.

Необходимость очень точно направлять шарик и держать кубки заметно улучшили координацию его кистей, а постоянное слежение за жемчужиной выработали хороший глазомер.

— Здесь! — четко произнесла слово Синенькая, азартно виляя сапфировым хвостиком. — Быстрее!

Драконы воплощают в себе несколько смертных грехов и гордость один из главенствующих. Новость о том, что их старший брат обладает некоей способностью, которой они не владеют, в высшей степени возмутила его мелких родственников.

Лев особо пристально за этим не следил, но он то и дело натыкался на пыжащихся дракончиков, что в такие моменты очень уж напоминали какающих ёжиков из всем известного анекдота.

И если поначалу Думов считал, что рано или поздно они сдадутся, то уже скоро он осознал, что сильно недооценил упорство своих родственников.

Забавно, что Лев этого даже не осознавал, но своей непоседливостью и желанием получить всё и сразу он оказывал серьезное положительное влияние на сестёр и брата, которые тоже невольно за ним тянулись и развивались куда быстрее, чем могли бы в естественной среде.

Самой первой, кто сумел освоить речь, оказалась Латунная, чем изрядно так подпалила хвостатые «седалища» своему брату и сестре.

Белый и Синяя рассматривали Латунную как нечто слабое и неполноценное, существующее лишь по причине протектората красного брата, но подобный успех заставил их осознать, что теперь уже они оказались позади!

Впрочем, даже невзирая на все их старания, они смогли освоить речь лишь в конце четвертого месяца. И на протяжении всего этого времени Латунная ничуть не стеснялась пытаться с ними общаться, чем доводила их до белого каления.

Лев начал подозревать, что за всей этой милой внешностью скрывается очень мстительная дракоша.

Но даже научившись отправлять полноценные слова, чуда не случилось. У его родственников не было второй жизни за плечами, поэтому дальнейшее постижение драконьего языка шло у них куда более медленными темпами.

— И-и-и, — Лев намеренно медленно потянулся к указанному кубку. — Не угадала!

— Не-е-ет! — Издала долгий крик Синяя, принявшись метаться из стороны в сторону. — Угадала! Угадала! Нечестно!

— Ничего не знаю, — Думов оскалился. — Плати.

Синяя замерла, сверля брата интенсивным взглядом, но ей ли не знать, что её брат был самым наглым драконом на всём белом свете.

Отойдя от стола, Лев вальяжно подошел к сдавшейся сестре и угрожающе потянулся к голове Синей, чтобы... начать довольно её гладить.

Сапфировая дракоша аж сгорбилась от охватившего её унижения. И ради этого десятки поколений её предков жили? Лев же ухмылялся всё шире и шире, рискуя, что его морда рано или поздно треснет.

Из-за того, что всё в этой пещере принадлежало их матери, то им оставалось не так уж много ставок для игр, но Думов даже так сумел кое-что придумать.

— Хватит! — Лев еле успел убрать пальцы из-под щелкнувших челюстей потерявшей то немногое терпение, что у неё осталось, Синей.

— Сыграем ещё раз? — невинно предложил он драконице на что получил эмоциональный эквивалент «пошел нахрен» от раздосадованной дракоши, гордо удаляющейся прочь.

Вот только есть ещё один очень важный факт о драконах.

Они очень азартные.

Красный вирмлинг издал дьявольский смешок-шипение — она ещё вернётся.

Все они возвращаются.

*****

Но азартные игры были лишь одной стороной их развлечений. Понимая, что постоянное противостояние будет скорее вредить процессу налаживания связей, чем помогать, Думов придумал ещё парочку командных игр.

— Вот так, — затаив дыхание, красный вирмлинг аккуратно положил плоскую золотую пластинку горизонтально сверху на две стоявшие вертикально точно такие же пластинки. За его действиями во все глаза смотрели даже не три, а все четыре пары глаз.

Мать драконица не афишировала свой интерес, но тоже посматривала сквозь полуприкрытые глаза.

— Готово! — Лев медленно отошел прочь и оглядел получившийся результат. — Белый, теперь твоя очередь.

Из оставшейся троицы медленно вышел льдистый вирмлинг и принялся аккуратно ставить оставшиеся прямоугольники в недостающие места, соединяя разрозненную конструкцию в единую систему.

Убедившись, что всё готово, Белый встал в ключевом месте конструкции, после чего с радостным оскалом ткнул одну единственную пластину. Последняя же, упав, толкнула следующую и так далее, запустив цепную реакцию.

Очень скоро по расчищенному от золота и отполированному драконьей чешуей полу пещеры катилась золотая волна от падающих друг на друга, словно доминошки, золотых пластинок.

Лев не знал откуда именно в кладе их матери имелась пара тяжелых сундуков, доверху наполненных очень точно сделанными прямоугольными золотыми монетами-пластинками, но стоило мужчине их увидеть, как он сразу понял, чем они все собирались заняться в ближайшее время.

Его идея была проста. Поначалу Думов сам принялся строить маленькие домики и постройки из домино, словно бы не обращая внимания на остальных. Не прошло много времени, как остальные вирмлинги заскучали и двинулись поглядеть, чем же занимается самый непоседливый из их собратьев.

Надо ли говорить, что даже первые неказистые, но полностью сделанные из золота домики привели их в восторг? Не обладая ловкость красного, они постоянно проваливались, от чего их домики и дорожки из пластинок рушились, но благодаря упорству они повторяли это раз за разом, пока не добивались успеха.

И здесь наступил второй этап плана Думова. Лев предложил остальным объединить их постройки и свои в единую доминошную сеть, после чего ломать их по очереди, смотря, как вся их работа рушится в едином порыве.

Чтобы же случайность не испортила работу всех, то в связывающих линиях не было пары доминошек, которые надо было поставить уже потом.

Первым, как создатель идеи стал сам Лев, но вот уже второе место прочно занял Белый, и теперь они смотрели на результаты нескольких дней работы.

Тоненький ручеек падающих доминошек затрагивал всё больше и больше пластинок, от чего поток стремительно расширялся, превращаясь в золотую реку.

Свою часть построек Думов расположил в форме улочек и маленьких домишек, словно в самом настоящем городе. Остальные, привыкнув повторять за братом, действовали точно так же, от чего прямо сейчас рушились не просто доминошки.

Пять пар драконьих глаз завороженно смотрели на восхитительное в своей притягательности зрелище. Падающие и словно бы текущие пластинки золота создавали ощущение бесконечной реки желтого металла, в то время как рушащиеся домики показывали пленительный вид гибнущих городов.

Разрушение и золото сплелись в абсолютный синтез столь близкий сердцу любого, даже самого доброго дракона.

В тот момент, когда последняя пластинка остановилась, в пещере стояла почтенная тишина, пока вирмлинги и их мать впитывали красоту момента.

И когда Белый никак не огрызнулся на Льва за то, что тот прошел рядом с ним, Думов в полной мере посчитал этот день своей победой.

*****

За всеми этими развлечениями как-то плавно прошло ещё полгода, приведя общее время нахождения Льва в этом мире к году.

За прошедшее время тела вирмлингов ощутимо выросли, и они заметно окрепли, став ещё более оживленными и активными.

Единственными вещами, по которым Думов мог хоть примерно мерить свой рост и, вообще, размер, была карета. То же расстояние от пола и до сидения не должно было слишком сильно превышать длину голени, чтобы сидящим не было слишком неудобно.

Ориентируясь на эту величину, изначально холка Льва ровнехонько доставала до края сидения. Конечно, если Думов поднимал шею, то его рост удваивался, но мерить стоило именно от высоты плеча.

Однако за прошедший год он заметно превысил высоту сидения. Другими словами, если изначально он был ростом человеку по колено, то теперь постепенно приближался к «по пояс».

Возможно, именно это изменение и заставило их мать наконец-то перестать лениться и перейти к активной стадии воспитания своих «чад».

Вот только все те опасения, что хранил Лев в сердце по поводу воспитания красных драконов, оказались и в половину не так ужасающими, как то, что их всех реально ожидало.

Началось всё рутинно. Просто в один из дней, когда красная драконица прилетела в пещеру с тушей носорога, попытка вирмлингов приблизится была встречена злым, пробирающим до самых костей рычанием.

Испуганно отступив, они могли лишь смотреть, как прямо на их глазах всё принесенное мясо было безжалостно съедено. Не осталось даже самого мало-мальского кусочка.

Сама же драконица, облизнувшись, с наслаждением потянулась и с облегченным выдохом вновь улеглась на подстилку из золота, совершенно игнорируя упавшие челюсти своих отпрысков.

В тот день Лев предположил, что драконица могла быть не в настроении, поэтому съела всё сама.

Через несколько дней вновь была доставлена еда, и, как и прежде, ни один из вирмлингов не получил от неё и грамма.

Уже без прошлого приёма пищи дракончики были голодны и раздражительны, но теперь это стало настоящим ударом. Огрызания, рычание и оскорбления стали абсолютной нормой. Даже сам Лев и тот срывался, чувствуя, как нутро грызёт всё усиливающееся чувство голода.

Но если от голода можно было отвлечься, то вот от мыслей сбежать уже не получалось никак. В отличие от остальных вирмлингов Лев видел тенденцию и мысли о её причинах заставляли его похолодеть.

Лев предпринял осторожную попытку выбраться из пещеры. На самом деле, он не собирался этого делать. Ему просто хотелось увидеть действия матери. И они его не разочаровали. Рухнувший перед ним хвост был подобен упавшей стреле строительного крана, разом выметая любые мысли о побеге.

Выход наружу был запрещен, а значит, единственной едой в этой пещере были... они сами.

Хотела ли их мать, чтобы они принялись есть друг друга?! От одной этой мысли стало плохо не только самому Льву, но даже его драконьим инстинктам. Очевидно, даже драконы очень плохо относились к каннибализму.

Так почему она их к этому толкала?! Была ли она каким-то типом сумасшедшей, кровавой матери, что любила наблюдать за страданиями и гибелью своих детей?! К сожалению, у Льва не было ответа.

Любые вопросы и просьбы других вирмлингов красная драконица презрительно игнорировала.

Ослабленные и озлобленные вирмлинги затаились в разных точках пещеры и голодными глазами пристально наблюдали друг за другом. Голод всё сильнее грыз их внутренности, ослабляя и убивая в них всякий разум и запреты. На первое место вставали инстинкты, а разум плавно отходил на задний план.

Лев старался держаться, но он и сам чувствовал, как ожидание подрывает его самоконтроль. Недавно он увидел, как на него смотрит Латунная. И в её глазах было слишком много голода.

Неужели это именно так и закончится? Он убьет своих родственников или умрёт под их когтями и клыками?

В тот день, когда красная драконица в очередной раз покинула пещеру, Лев понял, что сегодня прольется чья-то кровь.

Не трудно было понять, кого именно выберут жертвой расправы. Опустившиеся к звериному началу вирмлинги выбрали жертву и двумя тенями устремились прямиком к ней.

Но была небольшая проблема — у выбранной жертвы был защитник.

Латунная и раньше не была самым сильным дракончиком, а вынужденная голодовка ещё сильнее её ослабила. Уже сейчас становилось понятно, что даже если она вырастет, то будет проигрывать в размерах всем остальным. Самым крупным же был красный вирмлинг, что сейчас угрожающе скалил клыки, смотря на обступающих его драконов. Впрочем, белый не сильно от него отставал, а благодаря его звероватому телосложению, он мог и превосходить красного.

Лев может и попытался бы выбраться из пещеры, но Латунная уже не могла ходить, а значит, они так и так далеко бы не ушли. А попытки разговоров с остальными ни к чему бы не привели.

— Уходи. Оставь её! — как всегда Синяя говорила больше всех. Белый в своей привычной манере хранил могильное молчание. Лев подумал бы даже, что он был немым, если бы не слышал ранее парочку коротких фраз. — Она слаба. Честная добыча. Зачем оттягивать. Неизбежно.

Слова синей драконицы были окрашены жадностью и предвкушением. Слушая её, Лев буквально чувствовал хруст разрываемой чешуйчатой шкуры и чавканье пожираемого мяса. Из пасти Белого к земле потянулась ниточка слюны.

— Пошли прочь! — в голосе Льва был лишь гнев и обещание насилия. Было ли ему страшно? Едва ли. Кровь красного дракона жаждала вызова и Думов в глубине души был даже рад, что у него появилась возможность втоптать этих глупцов в грязь. — Или оставайтесь, и я буду смотреть, как вы корчитесь у меня под лапами. Мне всё равно!

Лежащая за спиной Льва Латунная напрягла все оставшиеся силы и попыталась встать, но это было ошибкой. Её передние лапы подломились, и она упала мордой вниз, разом продемонстрировав то, перед чем сложно устоять — слабость.

Лев действовал мгновенно. Мольбы и уговоры — это не о драконах. Размер, сила и решимость — вот, что имеет реальную власть в мире чудовищных крылатых ящеров.

Первый удар Льва пришелся на Синюю. Понимая, что ему предстоит тяжелый бой сразу против двоих, Думов ничуть не сдерживался, стремясь причинить максимум боли в кратчайшие сроки.

Та привычно попыталась использовать тактику уклонения, но общая слабость подвела её. Разогнанное красное тело впечаталось ей прямо в грудь и, подняв над землёй, пронесло несколько метров, чтобы с силой бросить на землю.

Глотка Синей издала громкий рёв, когда клыки красного впились прямо в мягкое предплечье крыла, причиняя страшную боль. Она попыталась встать, но посыпавшиеся следом удары лап Думова заставляли её голову бессистемно дёргаться из стороны в сторону.

Вот только торжество Льва длилось недолго. Мужчина содрогнулся от агонии, когда чьи-то челюсти сошлись уже на его хребте. Атаковавший со спины Белый буквально поднял своего вечного соперника на весу. Даже несмотря на ослабленное состояние льдистый вирмлинг в очередной раз доказал свою аномально чудовищную силу, когда лишь одним движением шеи, отбросил красного от Синей, попутно изрядно разворотив клыками шкуру на спине.

Перекувыркнувшись, Лев оскалился, чувствуя, как по клыкам стекает чужая кровь. Стоявший перед ним Белый ответил точно таким же понимающим оскалом. Пусть Белый был самым глупым и бесхитростным из них всех, но прямо сейчас он отлично понимал, что значит упоение сражением с сильным противником.

Кровь огненного и льдистого драконов вскипела и с рычанием они кинулись в бой. Но в отличие от прошлого столкновения каждый из них намного лучше знал свои пределы и возможности тела.

Льву приходилось уходить от тяжелейших ударов Белого, но и льдистый вынужден был блокировать сыпавшиеся словно из ниоткуда удары когтей красного вирмлинга.

Но увлекшись дуэлью, Думов чуть не забыл о третьей участнице их битвы. Оправившаяся от боли Синяя с ожесточением кружилась позади Льва и беспощадно целилась прямиком в задние лапы, норовя порвать или повредить связки. Она не атаковала прямо, но её помощи было достаточно, чтобы Лев полностью перешел к обороне, не в силах больше атаковать.

И это было удручающим положением, ведь силы постепенно кончались. Вирмлинги тяжело дышали, слюна и кровь тягучими каплями падали с их широко дышащих пастей, но в глазах продолжала пылать решимость.

— Ра-а-а! — дикий крик разорвал воздух. Вылетевшая сбоку Латунная выглядела ужасно. Истощенная, с безумно вращающимися глазами, она столкнулась с замершей, словно олень под светами фар Синей и принялась ту рвать.

Правда из-за общей слабости атаки Латунной больше причиняли вреда ей самой, но лежащей на полу Синей это было не столь очевидно. Растерянная и перепуганная Синяя громко завизжала-зашипела и отчаянно пыталась извернуться, чтобы сбросить с себя эту сумасшедшую психичку.

Лев же в полной мере решил воспользоваться представленной возможностью. Совершив дерзкий рывок, он буквально протиснулся между лапами непозволительно отвлекшегося Белого и впился клыками в его беззащитное горло.

Ну или точнее попытался. Из-за напряженности момента, Думов промахнулся и ухватился за кожу рядом с горлом, но даже так полученного захвата хватило, чтобы уронить своего противника на землю.

Белый же, почувствовав столь опасную хватку, захрипел ведь, натянувшаяся кожа ощутимо перетянула его горло.

Лев яростно пытался поудобнее перехватить горло зубами, чтобы придушить соперника, но не успел.

Обрушившееся на сверху давление разом вбило их всех в пол. По сравнению с тем, что когда-то испытал Лев, это было намного сильнее. Если тогда она сдерживалась, то что она могла выдать в полной силе?

— Зверьё, насколько же вы жалкие, — презрительный голос красной драконицы всверливался им в уши. — Хватило лишь малого толчка, чтобы вы посмели попытаться совершить один из тяжелейших грехов всего рода драконов — вкусить плоть одного из своего вида.

Лев сумел повернуть голову и чуть не захлебнулся от слюны, увидев, что их мать пришла вместе с добычей.

— Ешьте, — туша с грохотом рухнула на пол. — Разговор будет после.

Аура спала и вирмлингов не надо было упрашивать дважды. Хромая и почти падая, они бросились к мясу и принялись остервенело его рвать, глотая куски, почти не жуя.

Каждый из них съел столько, что ещё чуть-чуть и их бы вырвало. Лишь тогда они сумели отойти от вожделенной еды.

Прикончив остальное, красная драконица строго уставилась на своих детей. Видимо, пришло время разговора.

— Мы, Драконы, величайшие существа из всех, что когда-либо видело мироздание. В этом мире существует множество глупцов, считающих себя равными или, ха! Превосходящими драконов. Их наивность смешна и убога, ведь мы, драконы, всегда знали, что эта вселенная была уготована именно нам.

Красная драконица презрительно фыркнула.

— Великаны, боги, феи или гении стихий — все они и многие другие тешат себя жалкими надеждами, что смогут нам противостоять. Тщетные надежды, которые мы им пока позволяем.

Льву хотелось в этот момент многое спросить, но он благоразумно промолчал. Его же мать всё продолжала.

— Будучи высшими существами мы не ограничены иллюзорными рамками смертных. Мы свободны парить в небесах и оглядывать своим пылающим взором весь мир, что принадлежит лишь нам. У нас немного запретов, но те, что есть, абсолютны.

То, что мы почувствовали следом, не было привычной аурой. Скорее это было обещание. Обещание неминуемой и жестокой смерти.

— Есть плоть других драконов один из подобных запретов. В какой бы ситуации вы не оказались. Как бы тяжело вам не пришлось, есть других драконов запрещено. Если вы станете врагами, то можете их убить, пытать, свести с ума, но не есть. Это понятно?

Все вирмлинги тут же поспешно ответили согласием, дрожа под плотоядным взглядом их матери.

— Те драконы, что нарушили этот запрет навеки исключаются из рядов драконов. Их дети и дети их детей больше не считаются драконами. Любой истинный дракон, заметивший проклятого, обязан или уничтожить нарушителя запрета или сообщить о нём тому, кто сможет. Побег в этих обстоятельствах не считается трусостью.

— Почему? — вопрос прозвучал столь неожиданно, что Лев даже не сразу понял, что это спросил он. Осознав же, он тут же проклял свой язык. Его инстинкты в этот раз сыграли против него. Кровь красного дракона слишком поразили слова матери о побеге от опасности.

Голова драконицы опустилась, чтобы оказаться слишком близко для самосохранения Льва.

— Почему? — мягко спросила мать, но её мягкость была обманчивой. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что драконы никогда не бегут от опасности! — выпалил Думов, на что получил искренний смех ящера.

— Ты прав, драконы никогда не бегут. А даже если так кажется, то это лишь отступление, чтобы потом вернуться.

Красная драконица подняла голову, удовлетворившись его ответом: «Побег не считается трусостью так как пожиранием плоти другого дракона дает нарушившему новые силы, делая его намного-намного опаснее. Ценой становится вечное проклятье, но некоторые глупцы слишком ослеплены жаждой силы. „Пожиратели“ смертельно опасны и никакой дракон не должен их недооценивать. Вам всё понятно?».

Ответ было единодушен.

Лев же с мрачной решимостью понял, что, кажется наступают темные времена — их мать наконец-то снизошла к их обучению.

В своих. Драконьих методах.

Глава 6

Последствия «обучения» матери были тяжелыми. Каждый в логове теперь смотрел на остальных с опаской и негативом.

Вся та тяжелая работа по налаживанию связей была мастерски уничтожена всего за несколько дней. И имелось у Льва подозрение, что сделано это было специально.

Очевидно, их мать была сторонником социал-дарвинизма, псевдонаучной теории, оправдывающей устройство и развитие общества преимущественно действием законов живой природы, концепцией естественного отбора и выживанием наиболее приспособленных и сильнейших.

По этой «теории» не было ничего страшного в отсеивании и уничтожении слабых, ведь в таком случае выживали лишь сильные, что впоследствии дали бы качественное потомство.

И если Думов хоть немного понимал их мать, то впереди их ждало намного больше ценных «уроков».

При этом Лев догадывался, что именно произошло. Желая, чтобы её урок об одном из основных запретов в драконьей культуре гарантированно дошел до детей, она сознательно вынудила их почти совершить ошибку, чтобы поругать, а затем накормить.

Лев был уверен, что реши они сбежать из пещеры раньше, то их бы уже ждали и так или иначе привели бы к этому уроку.

Мучительная подготовка, угроза наказания и последующая награда в виде еды словно раскаленное тавро отпечаталось в юных умах вирмлингов.

Кто-то может сказать, что это было жестоко и антипедагогично. На что Лев рассмеялся бы им в лицо.

Их мать была красной драконицей — жестоким и беспощадным существом, получающим удовольствие даже от ошибок и страданий своих детей.

Если бы её нечеловеческий ум сумел придумать ещё более жестокий урок, не приведший к постоянным травмам, она бы немедленно выбрала именно его. Ожидать от неё жалости и понимания, было так же бессмысленно, как готовить зонтик против дождя в Сахаре.

Впрочем, с огромной неохотой Думов мог бы сыграть и в адвоката дьявола, частично оправдав подобный подход.

Будучи драконом и живя среди них, Лев не понаслышке знал насколько упертыми они могут быть. Любой другой, не столь травмирующий урок, вирмлинги могли и пропустить мимо ушей, решив, что они знают лучше. Став же взрослыми, они бы устроили кровавую бойню среди своих родственников.

Может поэтому лучше было совершить жестокость сейчас, чем пожинать кошмарные последствия после.

Так или иначе настроение было безвозвратно испорчено, и Лев мрачно лежал на облюбованной им кучке золота и изволил дуться. Не улучшала его настроение и побаливающая спина в месте, где в него вцепился Белый. Чешуйки не смогли сдержать острые клыки льдистого вирмлинга и теперь медленно заживали, иногда вызывая нестерпимый зуд.

Раздавшийся рядом звук посыпавшихся монеток заставил Льва насторожиться и почти встать, но пришедший следом запах Латунной его успокоил, отчего он шлепнулся обратно.

— Старший брат. — просительно сказала подошедшая дракоша, стараясь смотреть ему прямо в глаза, однако Лев её упорно игнорировал, отвернув голову. Сейчас у него не было настроения общаться.

— Ну-у-у, брат! — раздражающе затянула Латунная, вновь встав перед мордой Думова, на что тот встал... и сделал оборот на сто восемьдесят, чтобы лечь задницей к опешившей от подобного сестре.

Лев не мог сосчитать раз, сколько наглый кот его родителей повторил этот трюк с ним, всем видом демонстрируя презрение к человеческому отпрыску. Единственный, кто заслужил любовь и уважение котейки в их семье, был отец. Все остальные числись в рядах слуг.

— Брат! — Латунная перешла на тяжелую артиллерию и боднула его головой. — У меня есть идея. Важная идея!

Будучи самой общительной Латунная умела даже лучше Синей строить сложные предложения. И это всего лишь за год! Воистину, драконы были страшными существами.

— Ну что тебе? — сдался развернувшийся Лев и угрюмо взглянул на свою сестру, которая с небрежной легкостью проигнорировала весь его угрожающий вид. — Что за идея достойна того, чтобы отвлекать меня от размышлений?

— Я знаю, как всё исправить! — гордо сказала Латунная, на что Думов смерил её скептичным взором.

— Всё, это что?

— Сидим все, грустим. Одиноко и плохо, — ёмко выразилась дракоша. — Хочу всё вернуть, как было.

— Неужели? И что тебе для этого надо? — признаться честно, Лев был впечатлён решимостью сестры, хоть и не понимал, как она этого добьется.

— Помоги мне. Постой рядом пока я буду говорить с остальными. Я уверена, что у меня получится. Просто, на всякий случай.

— Ты хочешь общаться с Синей и Белым? — недоверчиво переспросил Лев, на что Латунная твёрдо кивнула и Думов наконец увидел решительный огонёк в её глазах.

Его сестра впервые решилась совершить что-то серьезное и даже если она провалится, Лев не уйдет без прибыли. Напади кто-нибудь на Латунную он с радостью сорвёт своё плохое настроение на том дураке, что позволит себе такую глупость.

Кроме того, Лев был рад, что Латунная наконец-то вспомнила, что она тоже дракон.

Увидев их комитет, Синяя настороженно вскочила, опасливо оглядываясь по сторонам. Кажется, она решила, что Лев с сестрой решили ей отомстить. И пусть Думов считал идею не такой уж и плохой, сейчас цель была другой.

Она немного успокоилась, заметив, что красный вирмлинг остановился, а к ней двинулась лишь Латунная.

Обе дракоши замерли и начали общение. Льву было очень интересно о чём они говорили, но он не слышал.

Немного стоит упомянуть про работу мысле-речи драконов. Ранее было уже сказано, что без знания языка оппонента дракон не сможет его понять, но что не оговаривалось, так это способ работы драконьей «телепатии».

Мысле-речь ящеров работала подобно радио-точке, испуская во все стороны мысле-волну. Проще говоря, любой, кто находился рядом с драконом услышал бы, что он говорит. Если же ящер хотел приватности, то ему надо было, как и с обычной речью «говорить» тише и подойти поближе к нужному собеседнику, чтобы остальные ничего не услышали.

Возможно, этот навык можно было развить и передавать речь лишь одному адресату, но Лев пока так не умел.

Но тем временем Латунная закончила общаться с Синей и двинулась дальше, уже к Белому. Пожав плечами, за ней последовал и сам Лев. С Белым повторилась та же самая ситуация. Вирмлинги о чём-то коротко поговорили, после чего невероятно довольная Латунная и заинтригованный Лев ушли прочь.

— Так о чём вы говорили? — не выдержал Думов, на что получил веселый ответ.

— Подожди, старший брат, и увидишь.

— В загадки решила поиграть. Ну хорошо. — фыркнул Лев, но не стал настаивать.

И Латунная оказалась полностью права.

Уже буквально минут через десять на горизонте появились неуверенные Белый с Синей. По ним было видно, что они чувствуют себя не в своей тарелке, однако продолжали упорно приближаться. Помявшись, вперёд вышла Синяя.

— Мы извиняемся. — от этих простых слов глаза Льва чуть не выпали из орбит. Извиняющийся дракон — это что вообще такое?!

Потрясенный взгляд Думова пугающе медленно перешел к самодовольно сидящей латунной. Маленькая драконица явно получала невероятное удовольствие от всей этой ситуации.

«Что она им сказала, чтобы заставить драконов извиниться?!» — глядя на свою сестру, Лев почти испытал чувство страха.

— Мы не извиняемся за то, что напали, — тут же поспешно добавила Синяя, заметив ошеломление Льва и правильно его растолковав. — Извинения за попытку вас съесть. Мать правильно объяснила. Мы, драконы, не едим друг друга. Мы не едим семью.

Белый, стоявший в стороне угрожающей горой, согласно кивнул.

— Я вас прощаю. — тупо ответил Лев, не в силах поверить в успех Латунной.

— Отлично! — мгновенно взбодрилась Синяя, сбрасывая виноватое выражение морды и пританцовывая на месте. — У тебя есть ещё игры? Хочу играть!

Думов коротко фыркнул, а затем полноценно рассмеялся. Мир встал обратно на понятные ему рельсы и стало ясно, как Латунная смогла убедить их родственников извиниться. Она просто манипулировала их любопытством и жадностью до развлечений!

«Ах ты маленькая хитрюга!»

*****

Маневр Латунной оказался приятной неожиданностью, позволивший всем нам вновь вернуться к общению с друг другом. Да, мы отнюдь не забыли того, что произошло ранее, но ради своего развлечения могли опустить этот момент.

Вот только урок матери в полной мере поднял вопрос получения хоть какой-то самостоятельности, а главное, поиска информации об окружающем мире.

Если их мать окончательно потеряет берега, Думов предпочел бы иметь план «б».

Набравшись решимости, Лев как-то подошел к их матери и спросил, возможно ли выглянуть из пещеры и посмотреть мир снаружи. И каково же было его удивление, когда она согласилась! Однако всё было не так просто. Красная драконица поставила условие.

— Вход рядом с пещерой безопасен, — два пылающих окна в пылающую бездну насмешливо смотрели прямо на Льва. — Но всегда есть вероятность неожиданной атаки. Наш мир опасное место и каждый должен уметь в нём за себя постоять. Я отпущу наружу лишь тех, кто освоит главное оружие любого дракона — его дыхание. А теперь пошел вон — я хочу поспать.

На этом «аудиенция» была официально завершена, окрыленный же Думов с утроенной силой погрузился в тренировки дыхания. Имея четкую цель, дни стали идти ещё стремительней.

Мужчина опасался, что их мать продолжит смертельно опасные уроки, но красная драконица на удивление оказалась куда разумнее, чем он думал.

Она и впрямь принялась их наставлять, но в куда более привычных дисциплинах. К примеру, в истории драконов. Каждый такой урок был довольно бессистемным, способный прерваться на любом моменте, если их матери становилось скучно.

Правда, если уж её что-то заинтересовывало, то рассказы становилось и впрямь захватывающе слушать. И лучшей темой среди всех были истории о древних и старых врагах драконов. В такие моменты в глазах драконицы пылало настоящее пламя страсти, а её хищная натура раскрывалась в полной мере.

— Великаны, мои дети, это худшая отрыжка мироздания, порождённая, не иначе, вселенской ошибкой. Эти дурнопахнущие существа претендуют на то, чтобы быть равными или даже превосходить нас, драконов! Что за насмешка! Всякий раз, когда драконы и великаны встречаются, между нами вспыхивают сражения не на жизнь, а насмерть. От моих когтей и клыков умерло немало великанов, и я смакую каждую их смерть!

В доказательство драконица откопала гигантскую броню, похожую на нагрудник-логово Белого.

— Эта броня принадлежала грозовому великану, забравшемуся в логово ради моей шкуры! Этот великан хотел принести мой череп собратьям, чтобы претендовать на титул ярла. Он сам мне это рассказал, прежде чем пламя пожрало его внутренности, а плоть насытила мой живот.

Драконица ласково погладила трофей, с теплотой вспоминая будоражащие аппетит воспоминания.

— А почему между нами такая ненависть? — любопытно спросила Латунная и Лев в очередной раз заметил презрение в глазах их матери, при взгляде на маленькую дракошу.

Почему их мать так иначе относилась к Латунной? Потому что та всегда была меньше и слабее или причина была иной?

— Наша вражда с великанами уходит глубоко в прошлое, — всё же решила ответить драконица. — Те далекие события застали лишь самые древнейшие и величайшие из нас. В древности существовало множество империй, называющих себя великими. Но далеко не все из них достойны этого звания. Тем не менее империи драконов и, как мне неприятно это говорить, великанов в полной мере оправдывали свою славу.

Вирмлинги чуть ли не приоткрыли пасти, слушая свою мать. Даже Лев и тот поддался волшебству раскрывающейся перед ним истории.

— Империя драконов жестоко, но справедливо правила тысячами миров смертных. Мы дали этим существам-однодневкам то, чего им всегда не хватало, крепкую лапу, что могла направить их неполноценные сознания в правильную сторону. А что может быть более правильным, чем служение истинному идеалу этой вселенной? Всё шло так, как и полагается. Смертные рождались и умирали, а над ними вечно стояли правители драконы.

Глаза драконицы раздражённо сузились.

— Однако не все сумели осознать гениальность подобного мироустройства. Великаны были похожи на нас, если можно назвать похожими дракона и червяка. Они тоже обладали могущественной империей, что раскинулась на множество миров. Вселенной было тесно для нас двоих и закипела война, равной которой не видели после войны богов и хтонийцев.

Перед глазами Льва словно вживую представали тени немыслимых сражений и сходящихся в страшных битвах закованных в броню драконов и сияющих от звездного света великанов. Было ли это глубинной памятью или воображением, Думов не знал.

— К сожалению, смертные в полной мере реализовали свою подлую натуру. Воспользовавшись нашим отвлечением, представители множества рас обоих империй сговорились и ударили нам в спину. И хоть за своё предательство они были уничтожены, это всё равно привело к распаду обоих государств. Среди драконов вспыхнула гражданская война, что окончательно похоронила надежду на восстановление Империи. Выжившие драконы и великаны рассыпались по мирам, но все мы прекрасно помним, что война так и не была прекращена.

Лев решил воспользоваться настроением матери и задать давно интересующий его вопрос.

Интересный факт, он, как и остальные вирмлинги, не знали имени матери, как и не имели своих имён. Правом получить имя другого дракона обладали лишь те вирмлинги, что освоили драконье дыхание.

Иметь же своё имя могли лишь молодые драконы, что прошли испытания на зрелость. Их мать упорно молчала о том, что же это за испытания и у Льва были нехорошие подозрения на этот счёт.

Больно уж это напоминало старые традиции Земли, где детям до определенного возраста тоже не давали имён, так как те слишком часто умирали.

— Скажи, а кто был первым, драконы или боги? — довольно провокационный вопрос, но Лев знал, что делает. И судя по довольному кивку матери, он не ошибся.

— Хороший вопрос, сын. Если спросить этих самоуверенных мерзавцев, то они немедленно скажут, что именно они первыми появились в этой вселенной. Но драконы давным-давно определили, что это ложь. Боги по своей сути являются паразитами, зависящими от поддержки их смертного стада, в то время как мы, драконы, абсолютно самостоятельны. Также известно, что смертные появились уже после нас, следовательно, и боги тоже.

— А кто такие хтонийцы? — теперь уже задала вопрос Синяя. И этот вопрос заставил драконицу поморщиться.

— Это имя давно перестало быть актуальным. Немногие ныне вообще помнят о них. Хтонийцы, как и мы, были одними из первых творений. Их империя ужаса породила множество немыслимых существ, единственной целью которых было служение их хозяевам. Рано или поздно наша империя должна была начать с ними войну, но сначала началась война с великанами, а потом пришли боги и спустя время империя хтонийцев пала.

— А как они выглядели? — поинтересовался Лев. Если о форме великанов он догадывался, то хтонийцы были полностью неизвестны.

— Их облик постоянно менялся, и они сами не стеснялись менять свои тела. Но обычно это была хаотичная смесь щупалец, темной плоти и разных конечностей. После поражения они бежали в самые темные уголки вселенной или скрылись глубоко в морях и океанах. Там, где свет звёзд или глаза богов, никогда бы их не коснулись. Если вам доведется встретиться, не недооценивайте их.

Думов понял, что последнее предостережение стоило воспринимать максимально серьезно. Если дракон считает кого-то опасным противником, то этот кто-то и впрямь подобного достоин.

— Всё! — оборвала дальнейшие расспросы драконица. — Хватит вопросов!

Двинувшийся в сторону кареты Лев был доволен. Конечно, пока что его видение мира было откровенно жалким, но уже сейчас туман начал потихоньку рассеиваться.

Новость о том, что у драконов есть извечные, лютые враги не сильно обеспокоил Думова. Наоборот, его драконья сторона хищно приветствовала тех, кто осмелится бросить ему вызов.

Откровенно говоря, Льву безумно хотелось иметь похожие боевые трофеи, как у его матери.

А ещё золото.

И драгоценные камни...

Да и от серебра бы он тоже не отказался...

Глава 7

В этот день мир замер в ожидании великого события. Годы тренировок и невероятных усилий наконец-то должны были дать плоды.

Земля, вода, воздух и огонь — четыре великих стихий, затихли, следя за рождением чего-то, что должно было когда-нибудь оказать великое влияние и навсегда изменить саму вселенную...

Но всё это происходило где-то очень далеко и не факт, что в интересующем нас мире. Тем не менее, хоть чаяния всего мироздания и прошли мимо, но это отнюдь не значило, что в совсем другом месте ничего не случилось.

Далеко-далеко в горах, в месте, где если когда-нибудь и проходили разумные существа, то очень-очень редко, имелась пещера, где тоже произошло событие.

Было ли оно великим или нет, это покажет лишь время, но одно можно было сказать точно — оно толкнуло судьбу маленького красного дракончика далеко вперёд.

Лев Думов наконец-то освоил драконье дыхание и, черт возьми, он был невероятно горд собой.

Два года усилий — именно столько потребовалось Льву, чтобы из его пасти вырвался яркий поток пламени, заливший собой лежащую перед ним кучу золота.

Правда Лев не сразу сумел насладиться торжеством победы. Видя, что его пламя сделало с несколькими драгоценными безделушками и парой десятков золотых монет, красный дракончик плавно превратился в розового дракончика, так сильно он посерел от страха.

Молясь всем богам, чтобы его мать ничего не заметила, Лев принялся судорожно закидывать оплавленную лужу золота соседними сокровищами. Лишь когда всякий намёк на преступление был успешно скрыт, Думов чуть выдохнул и позволил себе нервный смех.

У него получилось!

Возможно, будь на месте Льва какой-нибудь холодный и абсолютно рациональный до мозга костей маг, то первым делом он тщательно бы проверил и исследовал полученную способность, определив её сильные и слабые стороны.

Вот только Думов не был магом, он был гордым драконом, и если что драконы и любят сильнее, чем свои сокровищ, это самих себя. Так почему бы не похвастаться?

Правда, возможно, выдыхать струю пламени рядом со спящей матерью было не самым логичным решением, ведь вскочившая от неожиданности красная драконица чуть было на него и не наступила.

С другой же стороны, Лев буквально млел от того удивления, что мелькнуло в расширившихся глазах его матери, когда, собрав силы, он вновь выдохнул струю пламени.

Лев был бы не прочь сделать это и в третий раз, но он полностью истратил силы в первые два раза.

А уж когда на шум его огненного выдоха прибежали остальные его сёстры и брат, то Думов буквально растворился в их зависти и восхищении. Ведь что может быть хорошего в успехе, если им нельзя похвастаться?

Трёх выдохов, одного в самом начале и двух сейчас, хватило Льву чтобы осознать, что его огненное дыхание имеет исключительно магическую природу. Пламя возникало по центру пасти, примерно на равном расстоянии от челюстей, после чего вырывалось вперёд. Никаких топливных мешков в теле дракона предусмотрено не было.

Дальность выдоха равнялась где-то трём метрам. Впрочем, убогую дальность компенсировала убойность. Хоть сам выдох и продолжался не более пары секунд, но за это время он с легкостью расплавил золото. Правда Лев подозревал, что со сталью всё будет не так просто.

— Ты первый из всех освоил выдох дракона, — их мать справилась с удивлением и теперь её голос никак не показывал ранней вспышки эмоций. — Неплохо. В тебе есть потенциал.

— Конечно, ведь я дракон. — беззастенчиво ответил Лев и в глазах драконицы вспыхнула как насмешка, так и одобрение.

— Ты пока не дракон, а лишь вирмлинг. Испытание покажет, какой из тебя дракон. Но ты же не просто так решил мне всё это показать?

— Нет, — Лев твердо взглянул в глаза матери. — Ты обещала, что если я смогу освоить выдох дракона, то я получу разрешение выйти из пещеры. Это всё ещё так?

— Конечно. — легко ответила драконица.

«Так просто?!» — Думов до последнего думал, что это лишь приманка, призванная побудить их к тренировкам.

— Ты можешь выйти, — продолжила драконица. — Но в твоих же интересах не уходить слишком далеко. Если ты обессилеешь и снег покроет твоё тело, я не смогу тебя найти. Будет очень глупо, если дракон умрёт от холода и голода.

Сказав всё, что хотела, драконица легла на свою привычную лежанку из растертого в практически порошок золота. Иногда она пополняла ложе из соседних сокровищ, если на её вкус то становилось слишком плоским. Если же толщина слоя лежанки становилась слишком большой, то когти ящера разламывали и перетирали спрессованное золото в рассыпчатые куски, вновь пригодные для использования.

Для подобного драконица использовала лишь самые обычные монеты, не притрагиваясь к сложным изделиям.

Думов благоразумно подождал, пока его запас огня восстановится. К счастью, ждать пришлось не очень долго. Минут тридцать и запас магии, питающий его дыхание вновь был полон.

Проводить выходящего в большой мир Льва собралась вся семья. Остальные дракончики отчаянно завидовали своему старшему брату, но поделать ничего не могли.

Вздохнув, Думов решительно двинулся к выходу, от чего идущий навстречу свет с каждым шагом становился всё сильнее и сильнее.

В какой-то момент вирмлингу пришлось изо всех сил прищуриваться, чтобы привыкнуть к столь яркой обстановке. А перед самым выходом Лев и вовсе минут десять просто привыкал к ослепительно яркой перспективе.

Но вот, его глаза наконец-то были способны увидеть хоть что-то, и Лев храбро сделал шаг наружу. Он был готов активировать драконье дыхание в любой момент, однако никто и не думал на него нападать.

Сам же Думов ахнул, когда он наконец разглядел, что его окружало.

Вход в пещеру был очень высоким, раз сквозь него смогла пройти их мать, но возвышающиеся вокруг стены крепости были ещё выше.

Как оказалось, сама пещера находилась во внутреннем дворе огромного замка. Но его впечатляющий размер был таким не из-за сложной архитектуры или множества этажей. Дело было в аномальных габаритах владельцев этого укрепления.

Всё, начиная от ворота, ступеней, окон и заканчивая караулкой буквально кричало о том, что прошлыми владельцами этой крепости были великаны. Тем не менее, если кто-то сумел бы проигнорировать этот момент, то царившее вокруг опустошение окончательно бы закрепило картину.

Некогда белые стены, построенные из крупных разнокалиберных камней, безвозвратно почернели, а кое-где и оплавились от прошедшего по ним пламени. Часть построек, где использовалось дерево, сгорели безвозвратно и обрушились внутрь. Не спасал даже толстый слой снега, столь много пролилось на это место огня.

Не трудно было понять, кто именно навёл здесь «шороху», если учесть издевательски целые ворота, продолжающие «охранять» покой ныне мертвой крепости. Нападающий просто пролетел внутрь, не заморачиваясь внешним штурмом.

Тут и там во дворе можно было заметить огромные костяки воинов этого места. Не было сомнений, что ими являлись великаны, ведь их кости не смог скрыть и снег.

Лев попробовал прикинуть размеры и ему стало не по себе. Даже самый маленький из найденных им великанов, превосходил его в несколько раз!

На некоторых великанах уцелели доспехи, к удивлению Думова, полностью состоявшие из красиво вырезанных костей или умело обработанных шкур. Металл почти не использовался, а обычным оружием были дубины, копья, костяные топоры и дротики. Последние во множестве продолжали торчать из стен, земли и построек.

Лев принюхался и встряхнулся. Окружающий морозный воздух бодрил и толкал на приключения. Благодаря пылающему внутри сердцу, Думов пока что почти не чувствовал холода. Драконье телосложение в очередной раз показало свою полезность.

Почти сразу встала проблема передвижения. Снега было очень много и если возле входа красный вирмлинг ещё что-то видел, то очень скоро он понял, что стена снега возвышается над ним со всех сторон.

Раздражённая попытка проплавить себе путь и впрямь дала Льву несколько метров свободного пространства, но всё оно было заполнено парящей, булькающей водой. А если учесть размеры внутреннего двора крепости, то Думов мог плавить снег до пришествия второй империи драконов.

Попытка взобраться на снег тоже провалилась, так как Лев оказался слишком тяжелым, чтобы держаться на насте.

Думов прикинул расстояние до стен и ухмыльнулся — у него появилась идея.

Кто в детстве не любил копаться в снегу и строить в нём ходы и укрытия? Прямо сейчас Лев реализовал тайную мечту всех детей и половины взрослых, ринувшись в стену снега и принявшись копать в ней прямой туннель.

Острые когти без всяких проблем прорывали ему путь, а гладкая поверхность тела позволяла ничему не цепляться.

Не прошло и десяти минут, как когти вирмлинга ударились о поверхность стены. Выкопавшись же, Думов двинулся в сторону остатков лестницы. Хоть большая часть полотна и развалилась, но имеющейся части было достаточно, чтобы взобраться по ней на самый верх. У стен же имелись очень высокие бортики, но в ряде мест они обрушились, что позволило Льву оглядеть сквозь них мир.

И это того стоило.

Крепость расположилась на вершине пологой горы, позволяя всякому, кто её контролировал, полностью осматривать местность во все стороны.

Куда бы Думов не посмотрел, вдалеке грозно стояли высокие горы и между ними тут и там притаились небольшие зелёные долины. Расположение гор и долин было подобно лабиринту, так плотно они стояли друг на дружке.

Но крепость была не единственной постройкой великанов. Прямо под фортом расположились ныне порядком одичавшие сады гигантских деревьев. По их ровным порядкам можно было предположить, что это плодоносящие растения.

А ещё дальше Лев заметил тех, кто уже много раз им «помогал». Стадо шерстяных носорогов неторопливо паслось, разрывая снег и что-то едя. Могли ли они раньше принадлежать великанам, а теперь «по наследству» перейти к красной драконице?

Представший перед Львом вид был столь прекрасен, что Думов на мгновение потерял самоконтроль и издал громкий, торжествующий рёв. В этот момент, стоя словно на вершине мира, он чувствовал себя правителем мироздания.

— Кри-и-и! — донёсшийся откуда-то издалека мощный птичий крик заставил «великого дракона» изрядно перетрус... проявить благоразумие и спрят... затаиться в засаде в ближайшей куче снега.

Осторожно выглянув, Думов заметил вдалеке маленькую точечку птицы. Будь Лев всё ещё человеком, то он бы посчитал её обычной птицей, но драконье зрение оказалось способно не только справиться с расстоянием, но и примерно рассчитать размер «птички».

«Проклятье, да она больше нашей матери», — пораженно подумал Лев, смотря, как чудовищный пернатый монстр обманчиво медленно взмахивает крыльями, что заставили бы удавиться от зависти самые большие транспортные самолеты Земли: «Но ничего, рано или поздно я тоже вырасту и мы ещё посмотрим, кто окажется истинным правителем воздуха».

Насладившись зрелищем, Лев уже начал подумывать о том, чтобы возвращаться в пещеру. В конце концов, он мог вернуться сюда и завтра. Однако неожиданное чувство заставило его недоуменно остановиться.

Это было похоже на зов, просящий его зайти в некое место. И если верить чувствам, это самое место находилось точно в сгоревших руинах донжона чуть в стороне от входа в пещеру. Верхние этажи здания рухнули, но нижний вполне себе был цел.

Надо ли говорить, что Лев неожиданно встал перед дилеммой?

Его человеческая сторона, а также пришедшее с ней благоразумие, намекали, что тащиться в разрушенный замок с кучей мертвых великанов и неким подозрительным телепатическим голосом, далеко не самая разумная идея.

С другой стороны ринга выступали два настоящих брата тяжеловеса — драконья гордость и любопытство. Льву было глубоко неприятно бежать от чего-то в страхе, даже не зная, от чего он, собственно, бежит.

Кроме того, его любопытство намекало, что будь там что-то опасное, драконица уничтожила бы это давным-давно.

Не прошло много времени, как красный вирмлинг решительно закопался в сторону донжона. Он решил осторожно глянуть и если там будет реальная опасность, то отступить, чтобы когда-нибудь потом вернуться.

Не бежать. Драконы не бегут.

Зная, что делать, Лев быстро достиг донжона и осторожно шагнул внутрь.

Всё оказалось не так плохо, как он опасался. В стенах было множество пробоин, дающих нормально света. Вместе с тем, его мать сожгла внутренности крепости особенно тщательно, поэтому скелетов-нежити можно было не опасаться — от них остался лишь пепел.

— Сюда, — чей-то шепот ввинтился Льву в голову. — За поворот. В комнате! Внизу!

Чем ближе Лев приближался к источнику голоса, тем четче он слышался. Но странным было то, что когда он добрался до указанного места, там никого не было! По центру зала стояла покрытая инеем пустая каменная тумба и больше ничего.

— Тупая ящерица, что с твоим зрением?! То есть, я хотела сказать, о мудрейший великий дракон, будь добр опустить свою прекрасную голову к этой низменной земле и увидеть наконец сраную щель!

Лев помотал головой от внезапно раздавшегося оглушающего женского крика.

Приглядевшись, он и впрямь заметил трещину в плитах. Он аккуратно убрал снег и лёд, чтобы увидеть закатившийся в щель небольшой стальной кувшинчик с ручкой. По стенке кувшина шла какая-то сложная вязь, чем-то похожая на арабскую письменность.

— Да-да-да! — словно оголтелый фанат скандировал возбуждённый женский голос. — Давай, сделай это, о благословенный повелитель неба, открой эту маленькую крышечку. Подцепи её своим прекрасным когтём и сорви её нахрен!

Красный вирмлинг поудобнее перехватил кувшинчик, осмотрел его, после чего потянулся второй рукой к крышке, чтобы... ничего не сделать.

— Нет. — садясь, небрежно бросил Думов, и женский голос потрясенно замолчал.

— В каком это смысле нет, тупой ты ублюдок?! А ну живо открыл крышку!

— Не-а, — Лев растянулся прямо на полу и принялся с интересом разглядывать кувшин, попутно отмечая, что его собеседница неплохо так говорит на драконьем. — Не считай меня за дурака, я знаю кто ты такая.

— Неужели? — обманчиво спокойно спросил голос. — Так кто?

— Очевидно, ты джинн, которая за своё освобождение должна выполнить несколько моих желаний. Но так как ты слишком долго сидела в этом кувшине, то постараешься извратить мои желания, чтобы я пожалел о том, что тебя выпустил.

— Какой же ты дегенерат, — обреченно прошептала пленённая. — Чтоб ты знал, у тех гениев стихий, о которых ты рассказал, на кувшинах должна быть магическая печать, заставляющая их выполнять приказы! А у меня её нет!

Тем временем запертый голос становился всё более яростным.

— Во-вторых, я ифрит, дубина, а не какой-то там сраный джинн! Огонь, не воздух! Ну и наконец, в-третьих, если ты не понял, я не буду исполнять желания, ведь печати, тю-тю, нет!

— Так зачем мне вообще тебя тогда выпускать? — разумно поинтересовался Лев. — Где гарантия, что ты не решишь мне отомстить сразу же после освобождения?

— Потому что меня сразу перенесет на план огня, стоит дверям моей тюрьмы исчезнуть, — чуть успокоилась ифрит. — Будь ты волшебником или чародеем, то смог бы этому воспрепятствовать, но мне не надо видеть, чтобы знать, что ты не один из них.

— Хорошо, подожди. Давай по порядку, — остановил её Лев. — Сначала разберёмся с тем, с кем я говорю. Кто ты вообще?

— Дракон с манерами? Кажется, я слишком долго пробыла в этом чертовом кувшине, — фыркнула ифрит. — Трепещи и склонись ниц, ведь перед тобой сама, прекрасная для друзей и ужасная для врагов, Амира Аль-Халифа! Остальные мои титулы я милостиво опущу, ведь сомневаюсь, что ты сможешь понять и половину из них.

— Ну а я Лев, — пожал плечами Думов.

— А разве вирмлинги имеют имена? — показала глубокие познания в драконах Халифа.

— Это скорее прозвище. — покривил душой мужчина, не желая объяснять тонкости.

— Не важно, — отмахнулась ифрит. — И раз уж мы представлены, то может уже перейдешь к делу и снимешь печать?

— Ты неправильно ставишь вопрос с самого начала, — оскалился Лев. — Правильнее будет: Что я получу за то, что тебя освобожу?

— Маленький дракон, всё равно дракон. Чего я ещё ждала? — возникло чувство, будто ифрит закатила глаза. — Чтоб ты знал, я принадлежу к великому огненному клану завоевателей Халифа. И занимаю в нём далеко не последнее место. Нам принадлежит значительная часть города Фламеса, столицы Пепельных пустошей плана огня! Если ты меня выпустишь, то я позабочусь, что если ты когда-нибудь прибудешь на мой план, то тебе будет оказан приём, достойный самого Султана, моего мужа!

Видя молчание Льва, Амира добавила ещё немного.

— Также, если захочешь прикупить рабов, то невольничьи рынки нашего клана одни из самых качественных. Наши воины совершают рейды в самые прекрасные и интересные места, приводя лучших рабов на всём рынке. И это последнее предложение!

— У меня есть ещё условие, — заговорил Лев. — Я хочу, чтобы на протяжении ближайшего года ты рассказывала мне всё, что ты знаешь об этом мире и других известных тебе мирах...

— Исключено! — отрезала Амира. — Я не собираюсь оставаться на этом поганом плане дольше, чем пара секунд! Всё это время, пока я тут прохлаждаюсь, эта сучка, наложница Гульнара, продолжает охмурять моего мужа! Я законная сто четвертая жена самого султана Сулеймана и не позволю всяким прошмандовкам занимать моё место и место моего клана!

— Мне кажется ты не в лучшем положении для спора, — хмыкнул Лев. — Если ты не согласишься, то я просто не буду тебя выпускать. Ты отлично сгодишься, как первый экспонат моего личного сокровища. Кувшин с женой ифритом самого Султана плана огня! Как по мне, это звучит!

— Не выйдет, — сочащийся ехидством голос Халифы стёр усмешку Думова. — Прямо сейчас я блокирую своё присутствие от чувств твоей матери. Или думаешь она случайно меня не нашла, перед тем, как выгрести все сокровища из крепости этих тупых великанов? Как бы не так!

— И чего ты добьешься? — забеспокоился Лев. — Из сокровищницы моей матери ты вообще вовек не сбежишь.

— А мне и не нужно, — зло хихикнула ифрит. — Самое главное, что я лишу ТЕБЯ сокровища и награды. Понимаешь? Ну так что? Мне звать твою мать или может договоримся?

Лев смерил ехидный кувшин пристальным взглядом и цыкнул. Что-то ему подсказывало, что ядовитая ифритша и впрямь отрежет себе свободу, лишь бы отомстить ему. Слишком уж она была эмоциональной, словно пламя. С такой станется отрезать себе палец лишь для того, чтобы бросить им в своего врага.

— Я тебя понял, но твоё предложение всё равно слишком слабое. За спасение кого-то вроде тебя не платят простым приглашением в гости!

— А то, что тебе почти ничего не надо делать, ты не учел? — фыркнула Халифа. — Но ты в чём-то прав. Я и впрямь достойна большего. Вот тебе моё последнее предложение и знай, с него я уже не сойду. Ко всему ранее перечисленному ты получишь тайные слова нашего клана. Если ты решишь призвать низших элементалей из плана огня, то используй их в ритуале, это укрепит их верность, и они будут не так сильно желать твоей смерти.

От Льва не укрылась часть «не так сильно», а не «полностью не желать», но это предложение звучало уже намного лучше.

Конечно, Думов допускал, что ифритша могла врать, но и её аргументы тоже звучали разумно. Ранее, пройдясь по донжону, Лев убедился, что его мать и впрямь полностью обнесла все комнаты.

Как она это сделала было под вопросом, но сам факт никто не отменял.

— Договорились, — решил Лев. — Но магические слова дашь вначале. И выпущу я тебя лишь в пещере.

— Да хоть в воде. Я всё равно сразу исчезну.

Сказано, сделано.

Запоминая магический наговор плана огня, Лев и впрямь чувствовал, что это далеко не просто слова. В каждом слове или букве звучал рёв яростного пламени. Со слов Халифы он мог сказать их другому волшебнику и тот точно так же бы сумел создать улучшенное заклинание призыва низших элементалей.

Кувшин пришлось нести в зубах, так как надо было копать ещё один туннель. Пещеру же Лев выбрал на случай если ифрит решит сделать что-то глупое. В таком случае его мать появится рядом очень быстро.

— Было приятно пообщаться, Амира Аль Халифа. Надеюсь, когда-нибудь наши дороги вновь пересекутся. — вежливо попрощался Лев. Его впечатлил ранг пленницы. Он чувствовал, что в будущем это знакомство может помочь ему получить изрядную выгоду.

— Да-да, мне тоже было приятно и бла-бла-бла. Ты не такой уж говнюк, как другие драконы, и очень умный для своего возраста. Как вернусь, прикажу вырвать этой сучке её наглые глаза, а затем налить ей в глазницы воду! Ха-ха-ха! Клан Халифа умеет платить свои долги. Хорошие или плохие!

На последних словах крышка с воем отлетела и из кувшина вырвался интенсивный поток огня, почти сразу начавший рассеиваться.

Лев успел на секунду увидеть ослепительно красивую краснокожую и рыжеволосую четырёхрукую женщину с торчавшими из-под верхней губы маленькими клыками и несколькими короткими рожками на голове. Одета она была в сложную смесь шароваров, шелков и доспехов.

Подмигнув напоследок, она с демоническим хохотом растворилась в воздухе.

Спустя же пару мгновений вся пещера содрогнулась, когда словно из ниоткуда рядом со Львом возникла полностью готовая к бою красная драконица.

Её пылающий взор немедленно застыл на лежащем на полу пустом кувшине, а затем медленно перешел на своего сына.

Думов вздохнул. Кажется, ему предстояло очень много врать.

Глава 8

Сказать, что красная драконица не очень хорошо восприняла новости о потере ценного артефакта, это ничего не сказать.

Да, теоретически кувшин был за пределами её сокровищницы и мать Льва о нём не знала, но когда логика и жадность дракона шли рука об руку?

Право Думова на выход из пещеры было немедленно отозвано, пустой кувшинчик отобран, а сам он был наказан на полгода невозможностью выйти. Мордочки услышавших об этом остальных дракончиков стали такими довольными, что Лев потратил некоторое время, чтобы задать трёпку каждому из них, донеся мысль, что злорадствовать надо незаметно. Даже Латунная и та получила братский захват шеи и наставительное втирание кулака в голову.

А нечего зубоскалить над старшим братом!

Но вернёмся к красной драконице и том, как тяжело она восприняла потерю.

Выслушав историю, как её сын случайно открыл кувшин, чем и высвободил какую-то красную женщину, драконица скривилась так сильно, будто у неё разом заболели все зубы.

Последующий месяц их мать почти не появлялась в пещере, зато они все прекрасно слышали нескончаемый грохот скал и камней, пока могучая драконица перетряхивала крепость по камешкам, стремясь найти всё те артефакты, что она пропустила в первый раз.

Как подозревал Лев, когда он выйдет, то на месте фортификации великанов найдёт не более чем груду руин.

Когда же их мать всё-таки изволила вернуться, то она всё ещё сохраняла плохое настроение. Её поиски помогли найти ещё несколько скрытых заначек, но ничего столь же существенного, как кувшин с ифритом, не было.

Из-за этого дракончики постарались пару недель и вовсе не попадаться матери на глаза, так сказать, во избежание.

Однако не только у одной драконицы было плохое настроение. Лев тоже был не очень доволен результатами своего похода.

Конечно, заключенный договор с Амирой аль-Халифа грел его огненное сердце, хоть реально он даже не знал, когда сможет им воспользоваться.

Из лекций их матери о драконьей империи, они узнали, что межплановые перемещения невероятно сложная и энергозатратная магическая дисциплина. Даже среди драконов прошлого немногие ею владели.

Сейчас же если кто-то из смертных и обладал о них знаниями, то с большой долей вероятности просто не имел квалификации или сил, чтобы ими воспользоваться.

С теми же, кто и впрямь мог отправляться в соседние миры, лучше было держаться настороженно даже взрослым драконам.

Но если потенциальный союзник был благом, то вот способ, которым он его получил Думова совсем не радовал.

Разговаривая с ифритшей и заключая с ней договор, Лев подсознательно понимал, что невероятно рискует. Конечно, он привёл её под бок матери, в средоточение магии драконицы, но всегда был риск, что сказанное Амирой не более чем искусная ложь.

Она могла оказаться кем-то намного более ужасным, чем ифрит, или, к примеру, суметь остаться в мире достаточно, чтобы похитить Льва и утащить того к себе на план огня.

Сумел бы Думов продержаться достаточно долго, чтобы ему успела прийти на помощь мать? Хороший вопрос, на который у него не было ответа.

Но почему Лев вообще так рисковал? Что заставило его столь сильно опустить барьеры осторожности? Ответ был очевиден — драконья жадность.

Всю свою жизнь в этом мире Лев чувствовал влияние драконьей натуры. Она пропитывала его мысли, чувства и, как он подозревал саму душу.

Тем не менее до этого драконья суть лишь помогала ему. Там, где обычный человек уже давным-давно сдался и поддался унынию, дракон наоборот ещё сильнее продолжал бороться и процветать.

Драконья гордость побуждала Льва тренироваться ещё усерднее, упрямство мешало сдаться на полпути, а гнев помогал ему в бою. Вот только сейчас драконья жадность работала совсем не в его интересах и Льву это совсем не понравилось.

Думов не был глупцом и прекрасно понимал, что жадность ему не побороть. Если же он каким-то образом это и сможет сделать, то что от него останется? Если разрушить фундамент дома, сколько он простоит? Но зачем разрушать, если можно научиться с ним жить? Вот только чтобы уживаться, нужно иметь хоть какую-то форму контроля. Вот почему Думов решил заняться тренировкой последнего.

— Брат, ты уверен? — Латунная дракоша с огромным сомнением смотрела на красного вирмлинга. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может чуть попозже? Ты ещё дрожишь после прошлого раза...

— Меньше бесполезных разговоров, больше тренировок! — решительно заявил Думов, делая дыхательные упражнения, словно перед глубоким погружением, и встряхиваясь всем телом. — Фух, начнём!

Лев поднял с пола самый обычный золотой и положил его на свою вытянутую лапу, после чего принялся сверлить его напряженным взглядом.

«Какой красивый золотой, какая у него приятная форма, а этот цвет? Воистину, золото самый благородный металл. И кому принадлежит этот красивый золотой? Правильно, мне. Это моё золото. Никому его не отдам. Оно моё... Моя пре...» — Лев всё сильнее погружался в свои мысли, чтобы следующие слова его ассистентки вырвали его напрочь из чувства блаженства.

— Я хочу забрать твой золотой, отдай его мне. — твердо сказал Латунная и сделала жест, будто хочет забрать золотой Льва.

— Ар-р-р-р-р! — это была далеко не первая попытка, но вырывающийся из глотки красного вирмлинга утробный рык был всё таким же лютым.

Лапа Льва дрожала словно сумасшедшая, когда он всей своей волей боролся с желанием сжать кулак и спрятать монету. Инстинкты драконы сходили с ума, требуя напасть на агрессора и вора, но разум Думова упорно не сдавался.

Словно наркоман, которого корёжит ломка, разум Льва творил с ним жестокие шутки. То и дело Думову приходили внезапные мысли, что вся эта тренировка просто бессмысленна и лучше заняться чем-то полезным. Или что он уже достаточно развил своё упорство, и пора заканчивать.

Но стиснув до хруста клыки, Лев не сдавался. В глазах покраснело от корежащей его злобы, но Думов отказывался прикрыть глаза, чтобы увидеть, как дрожащая лапка Латунной забирает ЕГО золотой и уносит прочь!

Лишь когда та спрятала монетку и инстинкты наконец отступили, Думов позволил себе расслабиться.

— Получилось! — ноги дракончика сдались и Лев обессиленно рухнул на пузо, тяжело дыша и немного дрожа.

— Старший брат, с тобой всё хорошо?! — обеспокоенно кружила вокруг него сестра, но он не обращал на неё внимания, позволив чувству победы укорениться.

— Наконец-то я всё же смог дать его тебе забрать. Что же так тяжело-то?! — возмутился Лев, чувствуя себя так, будто по нему проехала загруженная фура. — И это всего один сраный золотой. Что же будет с реальным сокровищем?

— Брат, а зачем это? — любопытно спросила Латунная. — Зачем ты себя мучишь?

— Потому что, я не желаю быть рабом своих желаний, — пояснил Лев, всё-таки поднимаясь на ноги. — Если жизнь подбросит мне выбор, отдать своё золото и выжить, или пытаться его защитить и умереть, то я предпочту... — слова застряли в глотке, не в силах пройти дальше, и Думов понял, что ему предстоит ещё много работы.

— ...Предпочту сделать разумный выбор. — всё-таки выдавил он.

— Тогда я тоже хочу тренироваться, как старший брат! — решительно заявила дракоша. — Если старший брат что-то делает, то это надо делать. Брат умный.

Лев ухмыльнулся: «Маленькая хитрюга. Нет смысла меня подмазывать, хоть и продолжай. А так, хочешь тренировку? Ты её получишь».

В конце концов, почему он должен страдать один?

*****

Довольно скоро стало ясно, что граница в два года являлась важной вехой в жизни юных дракончиков. Именно в таком возрасте их мать посчитала, что они достойны начать изучать что-то ещё кроме драконьих традиций и проклятой истории.

Возможно, кому-то покажется странным, почему Лев не очень лестно отзывался об истории своего нового вида, но это лишь по незнанию.

История драконов оказалась одной из самых скучных, муторных и раздражающих вещей, что он когда-либо знал.

Их мать заставила их вызубрить всех своих родственников вплоть до двадцатого колена назубок. Но имена и прозвища их предков, многие из которых жили до сих пор, были лишь частью проблемы. Каждый из её детей обязан был помнить ещё и размер их сокровищ, и важные жизненные достижения. Если же вспомнить сколько драконы жили, то запомнить информацию даже по одному дракону было той ещё задачкой!

Благо, все они обладали отличной памятью на ценные предметы. Лев не знал, как это работает, но если ему дать груду золота и позволить её перебрать по монеткам, после чего перемешать с другой совершенно новой грудой, то он сумеет узнать и отдельно отложить каждую монетку из первой кучи.

Подобной способности не было никакого разумного объяснения, но это, вопреки всякой логике, отлично работало.

Впрочем, со всем, что не касалось драгоценностей, было тяжко. Любая же попытка пофилонить немедленно каралась сокрушающей драконьей ауры. И чем серьезней была ошибка, тем дольше драконица не выключала давление.

Вот почему появление чего-то кроме истории, Лев воспринял с огромным облегчением.

Надо ли говорить, что он немного поспешил со своими ожиданиями?

Убедившись, что её дети более-менее свободно разговаривают, красная драконица поставила перед ними две темы для изучения — счёт и драконья письменность.

И если с первым Льву наоборот пришлось старательно прикидываться валенком, чтобы не «спалить» свои знания, то вот с последним...

«Какого черта этот язык должен быть таким сложным?!» — в очередной раз схватился за голову Лев, в ужасе смотря на вырезанные на стене пещеры символы. Рядом со стеной висел ярко горящий огненный шар. Их мать оказалась способна на создание магии, которую она использовала для лучшего освещения «письменной доски».

Всякий раз, когда она добавляла «буквы» для изучения, то не стирала предыдущие, а дополняла их, разрисовывая всё больше и больше пространства пещеры. Постепенно разобраться во всём это смешении разнообразных символов становилось всё сложнее, но драконицу не сильно волновали подобные «мелочи».

В дальнейшем, размышляя, Лев примерно понимал, как драконы пришли к тому ужасу, что назывался драконьей письменностью. Вероятнее всего, каждое следующее поколение драконов придумывало всё больше и больше новых слов, но не желали использовать символы прошлых драконов, предпочтя оставить свой собственный след в «истории».

Словно этого было мало, разные темы в драконьей письменности имели разный принцип работы, вновь подтверждая ранее упомянутую теорию. К примеру, говоря о той же еде, способ построения предложений разительно отличался от размышлений о магии. Причём последовательность слов в письме отнюдь не всегда шла в том же порядке, что и в речи.

Как итог, письменность драконов была столь чудовищна перегружена, что могла использоваться лишь существами, способными жить тысячи лет, чтобы её идеально запомнить.

Но как бы не так!

Его сёстры с оскорбительной лёгкостью воспринимали преподаваемые им уроки, в то время как Думов прикладывал все свои силы, чтобы даже просто не отстать! Лишь его успехи в счёте позволили Льву хоть как-то удерживать лицо. Но внутри он-то знал правду!

У Думова было предположение, что драконья письменность как-то связана с инстинктивным пониманием драконьего языка, и так как у него есть память об ещё одном языке и письменности, то это как-то мешает освоению, но поделать он ничего не мог.

Также у их матери нашлось несколько книг на драконьем для практики. Этот язык, о извращение, вполне был в ходу у знатоков древности и волшебников с чародеями. С книгами приходилось обращаться максимально осторожно, чтобы случайно не повредить когтями. Переворот же страниц был сущим мучением.

Для письма дракончикам была выдан участок пещеры, который оказался посыпан тонким песком. Используя когти, вирмлинги старательно выписывали свои первые полноценные слова.

Где-то во время его растянувшегося процесса мучений в программу обучения добавилась ещё и география. На ней драконица не сильно останавливалась, но кое-что Лев из неё почерпнул.

Думов узнал, что мир, в котором он родился, называется Тарос и является достаточно древним, чтобы застать множество сменивших друг друга цивилизаций.

Будучи по своей природе невероятными долгожителями, драконы видели многих из них, но в своём высокомерии не сильно интересовались, чем там занимаются эти смертные.

Их мать, к примеру, хоть сколько-то подробно запомнила лишь две цивилизации. В первой, смертные сумели объединить все четыре континента в единое государство, которое, впрочем, спустя время развалилось, а во втором случае они развязали столь масштабную и ужасающую войну, что заставили обеспокоиться даже драконов. Именно после последней войны число континентов этого мира стало равняться не четырём, а уже лишь трём.

Останки четвертого континента превратились во множество разрозненных кусков, пространство между которыми оказалось заполнено водой. Другие континенты тоже несли на себе последствия той далёкой войны, но в большинстве своём всё было не так печально.

Сами континенты располагались достаточно просто. Центром было принято считать Форлонд — широкий, самый крупный, вытянутый к юго-западу континент, на котором жила большая часть смертных этого мира. Форлонд мог похвастаться огромным числом смертных рас, и именно на севере, во льдах этого континента и располагалась наша пещера.

Ниже Форлонда застыли останки Литуина, уничтоженного континента. По словам матери, последствия той катастрофы были столь сильны, что буквально стёрли все прибрежные города, располагающиеся на других континентах. Пострадали даже драконы, что не добавило им любви к смертным.

Левее Литуина и Форлонда вертикально вытянулся Реусс, дикий и опасный континент, впрочем, способный при удаче обогатить сильного и решительного капитана.

Ну и заканчивал представление Анхалт — довольно крупный континент, что как бы охватывал Литуин справа-снизу и почти касался Форлонд снизу.

Также в Таросе имелось великое множество островов и несколько архипелагов разного размера, но мать знала о них не так много.

Таким был ныне родной мир Льва и у него захватывало дух от размышлений, сколько же в нём может быть спрятано сокровищ.

По словам их матери, смертные в очередной раз изволили пребывать в раздробленном состоянии, поэтому многие части света вновь оказались представлены дикому миру и не столь цивилизованным расам.

И, казалось бы, именно сейчас красная драконица расскажет им о населяющих этот мир расах, но как бы не так. Их матери не были интересны смертные букашки, что постоянно создают свои глупые государства, чтобы те развалились через пару десятилетий или, в лучшем случае, столетий. Кроме того, некоторые расы ещё и имели свойство вымирать и деградировать, поэтому драконица давно плюнула на их запоминание.

Впрочем, было несколько видов, что оказались достаточно живучими и приспосабливающимися, чтобы остаться в памяти дракона.

Слушая о грязных, жадных многочисленны смертных, что так и норовят украсть у драконов золото, Лев не сразу узнал в них людей. Но распознав, он даже обрадовался. И дело было не в родственных чувствах. Просто, будучи в прошлом человеком, Лев хотя бы примерно мог догадываться об их способе мышления.

Куда более чистые, но неоправданно высокомерные, живущие в лесах засранцы с сильными чародеями оказались эльфами. Впрочем, драконица тут же нашла у эльфов значительный плюс. Как оказалось, они были очень неплохи на вкус. Причём, они были похожи на качественный алкоголь, с возрастом лишь улучшающийся.

Думову было не по себе от таких подробностей, но он не был тем, кто должен был кого-то осуждать.

Последними кого он узнал, оказались некие закованные в броню коротышки, обожающие строить на поверхности внушительные каменные города. После такого описания Лев было засомневался, но последующее дополнение, что они так же любят жить под землёй, всё расставило по местам.

Все эти расы, как и множество других, постоянно друг с другом воевали, мирились, заключали союзы и снова воевали, чтобы спустя время вновь помириться.

Как-то плавно количество игр с сёстрами и братом уменьшилось, сменившись старательным заучиванием и повторением предложенного материала.

Так как всё требовалось хранить в памяти, то времени на дурачества практически не оставалось

Тем удивительнее, что упавшее знамя поддержания общения подхватила не кто иной, как Латунная. Именно она, как бы сильно не уставала, находила время, чтобы позвать их на какое-то обсуждение или игру.

И подобное общение ценил даже немногословный Белый, что уж говорить про куда более общительную Синюю или Льва.

Два года как-то плавно сменились тремя, а затем приблизились и к четырём.

Всё это время Лев и не думал бросать развитие пламени, чья длина измерялась уже не какими-то жалкими тремя метрами, а составляла все шесть. Остальные вирмлинги тоже освоили свои драконьи выдохи, пускай им и потребовалось намного больше времени.

Синяя научилась выдыхать яркие электрические разряды. Это не было похоже на привычное электричество, но оно всё же имело некоторые из его особенностей.

Белый полностью оправдал свой цвет, имея ледяной выдох. Всё, что попадало под его атаку, немедленно замерзало и покрывалось льдом.

Но самой интересной, несомненно, оказалась Латунная. В отличие от остальных вирмлингов её дыхание не несло привычных стихийных элементов, а строилось на совсем другой концепции.

Когда она выдыхала, то из её пасти вырывался разноцветный поток дыма, держащийся какое-то время даже после окончания выдоха. Так как никто не желал проверять, что оно делает, красной драконице неохотно пришлось пояснить.

Любой, кто оказывался внутри разноцветного облака, рисковал немедленно ослабнуть, а если не успел сбежать, то и очень крепко заснуть. Идеальное оружие для охоты, если не желаешь попортить дорогую шкуру или хочешь взять кого-то живьём.

Беря пример со старшего брата, дракончики упорно тренировали выдохи, соревнуясь между друг другом в их длине. И необычно долгоиграющий выдох Латунной был основной для бесчисленного количества споров и ругани.

За два года гнев красной драконицы хоть и не исчез, но заметно ослаб, поэтому она всё же разрешила им всем покидать пещеру.

Лев был прав в своих предположениях, когда думал о том, что их мать почти уничтожит крепость. Единственное, что она не тронула, были крепостные стены. И то, башни оказались сорваны.

На дворе шел конец четвертого года, когда их мать резко встала со своей лежанки и из её горла послышался всё нарастающий рык. Странно себя чувствовали и детеныши, не зная, как реагировать на случившееся.

От входа в пещеру пришел новый, неизвестный запах.

Запах другого дракона.

Глава 9

Рычание драконицы всё усиливалось, пока лишь от одного звука не задребезжали лежащие вокруг сокровища. В очередной раз Лев ужаснулся той мощью, что скрывалась в теле их матери.

Это было нечто большее, чем просто физическая сила. Пока что ни у кого из вирмлингов не было и шанса освоить текущую в крови магию, но их мать давно прошла сей этап.

Судя по отсутствию движения, неизвестный ящер терпеливо ждал у входа, поэтому красная драконица решительно двинулась наружу.

— Старший брат, что нам делать? — испуганно спросила Латунная. За последние годы она изрядно прибавила в уверенности, но неожиданные события всё так же выбивали её из колеи.

— Другой дракон? — по шкуре Синей щелкнул случайный электрический разряд, а она сурово сузила глаза. — Вор сокровищ? Пожиратель? Убийца?

— Сидя здесь, мы не узнаем, — решил Лев, оглядев всех остальных. Ожидающие взгляды остальных сошлись прямо на нём. — Не знаю, как вы, но я иду следом. Только спря... затаюсь, чтобы в случае чего нанести неожиданный удар. — на ходу поправился Лев, и его версия нашла живейший отклик у остальных.

Пригнувшись, четверо дракончиков, гуськом тихо двинулись следом, замирая при любом слишком громком звуке.

Но вот наконец к облегчению Льва появился выход из пещеры и доносившиеся оттуда звуки, уж точно не казались обнадеживающими.

Четверке вирмлингов повезло, что у входа имелись растущие из пола пещеры сталагмиты. Именно за ними они и спрятались, затаив дыхание следя за разворачивающимися у входа «страстями».

По центру внутреннего двора крепости стоял гордо расправивший крылья гигантский золотой дракон. Его чешуя имела желтовато-темный оттенок и нестерпимо блестела в столь солнечный день. На голове дракона была закреплена тяжелая, металлическая тиара с темно красным рубином по центру. Глаза же ящера светились интенсивным бело-желтым светом.

Но самое главное, на что с нехорошим ожиданием обратил внимание Лев, это то, что он был немного, но крупнее их матери!

«Это не взрослый дракон», — сглотнул внезапно ставшую вязкую слюну Думов, осознавший всю глубину задницы, в которой они все оказались: «Это грёбанный древний дракон! Лютая машина всеобщего уничтожения, чей возраст с легкостью превосходит целую тысячу лет...»

Их мать ранее рассказывала о классификации, по которой можно судить драконов по возрасту. Первыми шли вирмлинги, затем, после испытания, появлялись молодые драконы, взрослыми считались те, кто достиг ста лет, старые превзошли семьсот и лишь затем наступала очередь древних! Их мать особо на этом не акцентировала внимание, но как Лев понял, градация имела продолжение и после «древних», но те чудовища, судя по всему, пугали даже их мать.

И вот теперь почти один из них, стоял у порога их дома!

Тем не менее было бы глупо сказать, что красная драконица хоть как-то показала, что ей не по себе. Наоборот, она была полностью готова к бою. Её хвост яростно вилял из стороны в сторону, оставляя глубокие выбоины на ближайших камнях, а из пасти валил дым.

Но если вид двух готовящихся к бою драконов просто пугал, то вот их магическая аура создавала совсем другую перспективу.

Оба ящера являлись невероятно сильными магическими существами, и у каждого из них была своя стихия, хоть они и были в чём-то похожи.

Что у золотого, что у красной основной стихией был огонь, от чего весь снег в крепости не только уже растаял, но и оставшаяся после него вода стремительно испарялась, создавая неземную атмосферу клубящегося тумана.

Однако если огонь золотого нёс в себе отзвуки величественного и сурового церковного хора, то пламя красной драконицы больше стремилось к рёву пробудившейся земли и взрывающегося вулканического пепла.

Даже находясь под защитой сталагмитов и вдалеке от ящеров, вирмлинги содрогались от опаляющего их жара величественно стоявших истинных драконов.

— Чего ты хочешь, Доругот, Проклятье великанов? — первой заговорила их мать, выплёвывая каждое слово, словно оскорбление. — Ещё слишком рано для твоего появления!

— Это не тебе решать, Сариана, Исступлённая. — голос Доругота был под стать ему самому — низкий и холодный. Он не повышал голос, но от каждого его слова хотелось сжаться и оказаться где-то в другом месте, такое сильное давление он оказывал одной лишь своей речью. — У нас был договор, и я пришел забрать свою часть. Не больше, ни меньше. Не делай из этого трагедию, ведь мы оба знаем, какова ты внутри. Отойди в сторону и не мешай неизбежному.

«У нашей матери довольно интересное имя», — был вынужден признать Лев: «И забавно, что мы его узнали даже до испытания. Но что, черт возьми, он имеет в виду под договором?».

— Это мои дети и я сама решаю, как их надо воспитывать! — отказалась сдвинуться с места красная драконица. — И не такому старику, как ты, мне указывать!

— Соплячка! — как оказалось, холодный вид золотого дракона был не более чем ширмой, позволяя увидеть скрытый за ними кипящий океан истинных эмоций. — Мы заключили договор, и ты будешь его исполнять! Я передал тебе значительную часть СВОИХ сокровищ в обмен на возможность зачать с тобой детей!

Гора вздрогнула, когда лапы ящера с силой ударились о её поверхность, особо хрупкая стена с грохотом начала разваливаться, но никто не обратил на неё внимания.

— ...По недосмотру вселенной вы, цветные драконы, намного более плодовитее нас, металлических! Вот почему я решил рискнуть и связать себя с кем-то из вашего безумного племени. Договор был прост, если в твоём примитивном потомстве родится хотя бы один металлический дракон, то он отходит ко мне. И несмотря на твои попытки скрыть сей факт, я её почувствовал!

Всё это время на уроках истории драконов, Лев задавался вопросом, почему их мать рассказывала исключительно о генеалогии своей линии, никоим образом не касаясь ветки их отца.

Кто он был? Кто были его предки? Почему мать воспитывала нас в одиночку? На все эти вопросы ответом была тишина. И теперь судьба решила немного приоткрыть завесу тайны.

Также теперь стало чуточку яснее, почему у их матери всегда было иное отношение к Латунной. Она была зримым воплощением её договора.

Но вся эта ситуация заставила Льва осознать интересный момент. Общество драконов было далеко не так однородно, как можно было подумать. Существовало минимум два полюса силы: цветные и металлические.

Чем они отличались друг от друга ещё предстояло узнать.

— Старый дурак! — взвилась Сариана. — Видать, ты забыл самое главное. Мы договаривались, что первоначальное обучение будет полностью лежать на мне! В том числе и твоей металлической. И если она сумеет сдать испытание, то лишь тогда ты имеешь право её забрать!

— Испытание?! Обучение?! — нынешний смех золотого дракона уж точно нельзя было назвать веселым. — Вы, жалкие варвары, выродившиеся остатки нашей великой Империи, смеете называть ваши «игрища» обучением?! Да шаманы в племенах гоблинов и то дают своим детям больше знаний!

— Потому что должны выживать лишь сильнейшие! И всякие ваши «этикеты» и расшаркивания никак этому не помогут! — оскалилась красная драконица. — Пока вы, металлические, трясетесь за каждого своего вирмлинга и вырождаетесь в виверн, мы, цветные, гордо шагаем по мирам! Наши инстинкты — вот наша самая большая сила. Каждый из нас больше и яростнее вас. Наша магия мощнее. Мы стали сильнее, чем были при развале империи и спустя тысячи лет будем сильнее, чем сейчас! При этом ты оскорбляешь наш путь, но смеешь гордиться тем, что сотрудничаешь со смертными, Небесами и даже Порядком! Лебезишь с волшебниками, чтобы украсть у них ещё кроху силы! Ты отдал мне часть сокровищ ради исполнения своего дурацкого плана. Какой дракон так поступит?!

— Всё для возвращения нашей потерянной Империи! Я не тешу себя мыслью, что такая, как ты, сможет это осознать!

— Если для её возвращения мы должны прислуживать и возиться с жалкими смертными, то этой самой империи и место в бездне!

— Как ты смеешь! — мои сёстры и брат испуганно сжались, когда от золотого дракона хлынуло истинной жутью. Даже красную драконицу и ту проняло, но она быстро вернула себе самообладание обратно. — Я с самого начала знал, что разговоры с вами, варварами, бессмысленны. И раз уж вы так любите свой путь силы и насилия, то позволь мне разговаривать с тобой на твоём же языке. Уверен, тебе понравится.

Алая драконица ничего не ответила, ведь она уже выдыхала драконье пламя.

Глаза Льва широко раскрылись, когда он запечатлел в своей памяти то, к чему столько лет стремился.

Изо рта драконицы вылетел не просто огонь, а толстый столб темно-красного пламени, что словно поток лазера устремился к приготовившемуся к удару золотому дракону.

— Атаковать меня огнём? — ничего хорошего не сулящий ментальный голос Доругота охватил собой всё поля боя. — Познай же всю глубину отчаяния!

В пасти золотого ящера заклубилось уже золотое пламя, чтобы тут же вырваться наружу в виде целых трёх потоков сияющего огня.

Осознавшая опасность Сариана, дернула головой и заблокировала сразу два луча, но третий успел ускользнуть сбоку. Лев уже подумал, что он так и промахнётся, ведь его целью было небо, но к его шоку луч внезапно развернулся почти на девяносто градусов и впечатался прямиком в спину драконицы!

Рёв боли их матери был оглушающим. Треснула чешуя и на расплавленный камень брызнула дымящаяся кровь. Однако несмотря на адскую боль, Сариана устояла на ногах.

И внезапно Лев понял, что зря Доругот не победил его мать одним ударом.

Раскаленные провалы в глазах красной драконицы запылали с ещё большей силой, от чего сияние начало выходить наружу в виде струек чистой магии. В то же время Думов медленно перевёл взгляд прямо на землю.

Хоть он и не мог использовать магию, но он инстинктивно чувствовал те невероятные потоки силы, что стекались в вошедшую в состояние берсеркера драконицу.

Доругот успел лишь расширить глаза, когда его подбросил вверх невероятной силы взрыв и вырвавшийся поток раскаленной лавы. В то же время останкам крепости великанов приходил конец прямо на глазах. Повсюду земля трескалась и наружу пробивались магмовые потоки и многометровые гейзеры расплавленной породы.

Стены крепости плыли и падали в булькающую магму, которая под воздействием гравитации принялась стекать вниз по горе.

В своей ярости Сариана превратила вершину горы в самый настоящий вулкан!

— Как же ты надоела! — на один из самых крупных кусков уцелевшего камня приземлился взбешенный Доругот. Чешуя у него на животе была оплавлена и кое-где виднелось воспаленное мясо. — Пора заканчивать с этим абсурдом!

Красный камень на голове золотого дракона ярко вспыхнул и рядом с ним с огромной скоростью замерцали неизвестные магические символы. Тогда же из привязанных по бокам дракона ранее незамеченных подсумков вылетело несколько серых пирамидок, расположившихся над головой в форме треугольника.

Огонь Сариан попытался прервать неизвестное заклинание её противника, но Доругот окончательно стал серьёзным, перестав играться.

— Лаврас, насиж, ратрад! — неизвестные слова громом сорвались с языка золотого дракона и пирамидки вспыхнули белым светом, оттеняемым лишь красным сиянием алмаза в его голове. — Доир напгаз, средний призыв небожителей!

В ту же секунду вершину горы ослепила вспышка, после которой в небесах плыли возникшие из ниоткуда четыре полностью закованных в серебристую броню трёхметровые фигуры. Их ангельские крылья лениво махали, лишь изображая видимость полёта. Ни единой пяди тел не было открыто, всё покрывали толстые доспехи, и лишь сквозь глазницы крылатых шлемов пробивалось золотое сияние. В руках они держали тяжелые копья, чьи наконечники могли не только колоть, но и рубить.

— Захватите и удерживайте её! — один приказ и ангелы спикировали вниз на отчаянно борющуюся драконицу, пытающейся одновременно защититься и от пламени Доругота.

Получалось у неё плохо.

Хоть ангелы и были намного меньше Сарианы, но они были достаточно крупными и сильными, чтобы облепить драконицу и мешать её движениям. Доругот же и не думал останавливаться, повторяя следующее заклинание призыва и следующее. К первым небожителям присоединялись уже не столь большие ангелы, но зато их было намного больше.

Они облепили драконицу со всех сторон и вынудили её рухнуть на землю. И хоть мощные челюсти то и дело заставляли ангелов рассыпаться светом, но на пустое место тут же вставал новый боец.

Она всё ещё боролась и у неё были все шансы вырваться, но время было не на её стороне.

Больше не обращающий на неё внимания Доругот взмахнул крыльями и слишком быстро для такой туши подлетел ко входу в пещеру. Каким-то образом, даже находясь в полной ярости, драконица не тронула ни свою сокровищницу, ни спрятавшихся там дракончиков.

— Вот ты где, — взгляд золотого дракона безошибочно упёрся в окаменевшую от страха Латунную, после чего он ласково протянул к ней лапу. — Не надо бояться, я уведу тебя из этого плохо места и приведу туда, где ты с самого начала должна была оказаться. Мне жаль, что ты застала весь это беспорядок.

Забавно, что остальных дракончиков он презрительно игнорировал. Но кое-что он всё же не учёл. За последние четыре года многое что произошло. Лев и остальные чуть было друг друга не съели, не раз и не два дрались, но потом мирились. Они играли в игры и постигали мир.

Да, драконью суть не изменить, но даже цветные драконы могут находить чьё-то общество приемлемым и интересным. И когда у них его пытаются забрать, они воспринимают это, как посягательство на то, то принадлежит лично им.

Вероятно, Доругот очень удивился, когда ему в лапу прилетел одновременно электрический и ледяной поток, а в брюхо «зашел» уже огненный. Если же учесть, что чешуя внизу и так серьезно пострадала, то судя по рыку золотого дракона, кое-что он всё же почувствовал.

— Прочь, паразиты! — небрежный взмах лапой смёл вирмлингов и отбросил их прочь. Впрочем, учитывая силу дракона, он действовал почти нежно, раз они остались живы и отделались лишь оглушением.

А вот Льву судя по мстительному прищуру Доругота могло уже не так повезти, но вылетевшая фигурка Латунной храбро встала перед Думовым.

— Нет! Отец, я не хочу! — крик дракоши заставил золотого ошеломленно замереть.

— О чём ты говоришь...

— Я хочу остаться здесь! С моими братьями и сестрой! Не забирай меня!

— Ты не понимаешь о чём говоришь, — в голосе древнего чувствовалась неподдельная печаль и забота. — То, что ты видишь в них семью, показывает насколько ты невинна, но они не достойны этого. Цветные драконы не более чем жестокие и безжалостные звери, единственной заботой которых являются они сами. Не позволяй своим чувствам обмануть тебя...

— Я понимаю о чём ты говоришь отец, — Латунная задохнулась от распирающих её чувств, но всё же смогла справиться с эмоциями. — Но ты не прав. Да, поначалу было тяжело, но я справилась. Мой старший брат защищал меня и учил. Все эти годы мы росли вместе с ним, и я ни разу не видела от него зла. Я верю ему и хочу закончить с ним обучение у нашей матери. После же я немедленно пойду с тобой, отец. Прошу тебя, позволь мне.

Мощный взрыв раздался за спиной Доругота и, глядя под ногами золотого дракона, Лев увидел, что Сариана наконец освободилась. Тем не менее, пыша злостью, она не рисковала атаковать, понимая, что может зацепить стоявших рядом вирмлингов. Выжившие после прорыва драконицы ангелы заняли позиции в небе, но тоже не спешили участвовать.

— Хорошо, дочь моя, — тяжеловесно согласился золотой ящер. — Я уважаю твоё решение и позволяю тебе остаться с матерью вплоть до момента твоего превращения в молодого дракона. Но...

Взгляд Доругота упёрся прямо в Думова.

— ... Если с тобой что-то случится, то я спрошу за твою смерть с твоего «старшего брата».

«Кажется он понял, про кого говорила Латунная». — отстранённо подумал Лев: «Воистину, добрые дела всегда награждаются. Решил защитить одну маленькую дракошу? Получи угрозы древнего дракона в ответ».

— Продолжай своё обучение, Сариана, — Доругот повернулся к их матери. — Мне уже не терпится посмеяться над тем, каким примитивным глупостям ты их научишь. Хотя, мне в любом случае пришлось бы переучивать свою дочь.

— Катись в бездну. — искренне пожелала ему драконица.

— Прощай, дочь. Я буду тебя ждать. — с этими словами золотой дракон тяжело взмахнул крыльями и воспарил в небеса. Всё это время ждущие ангелы рассыпались искрами света.

Лишь когда он окончательно скрылся где-то вдалеке, красная драконица позволила себе отвести взгляд и посмотреть на свою дочь.

Латунная вздрогнула от внимания матери.

— Кажется, в тебе куда больше настоящего дракона, чем я думала изначально. — коротко проронила Сариана и, больше ничего не говоря, величественно двинулась в пещеру, оставив онемевшую от первой в её жизни похвалы матери Латунную.

— Поздравляю, — Лев коротко ткнул Латунную кулаком в плечо, заставив её прийти в себя. — А теперь можешь помочь оттащить Синюю обратно в логово? Я возьму Белого, как самого тяжелого.

Уйдя прочь, драконица даже и не подумала помочь своим оглушенным детям.

И в этом, если Лев всё правильно понял, и был путь цветных драконов — ломать мир голой силой и волей, не позволяя себе и мгновения слабости.

Глава 10

Приведенная в действие Красной драконицей катастрофа ещё несколько дней заставляла всю гору содрогаться от остаточных воздействий. Лишь благодаря тому, что логово было пропитано магией Сарианы, потолок пещеры не рухнул на головы ей и дракончикам.

Сам Лев сумел на короткое время выскочить из пещеры и полюбоваться на развернувшуюся снаружи картину опустошения. Для этого ему пришлось очень осторожно выискивать путь среди более-менее целых кусков земли и окаменевшей магмы. Ведь хоть корка и скрывала расплавленную породу, но она с легкостью могла треснуть, отправляя возможного неудачника поплавать в магме.

От крепости великанов практически ничего не осталось. Кое-где уцелели остатки кладки, но большая часть цитадели гигантов канула в небытие. Не пощадила стихия и сады с прилегающими постройками внизу.

Достигнув края вершины горы, Думов с трепетом лицезрел раскинувшиеся во все стороны черные потеки лавы. Любые деревья, полянки или укрытия оказались сожжены и сметены валом беспощадной стихии.

И как же Лев хотел быть способным на подобное же. Чувствовать в своих когтях мощь самой стихии. Уметь повелевать вулканами и их яростью. Выдыхать пламя такой силы, чтобы лишь от его приближения металл превращался в газ, обжигая его возможных врагов.

Мужчина уже давно смирился, что его новая жизнь не будет мирной. Он жаждал сокровищ и очень сомневался, что ему их кто-то просто так подарит. К тому же, не сказать, что он был против с самого начала.

Но вместе с тем, Думов не мог выбросить из головы подход своего отца. В отличие от матери Доругот не разбрасывался голой мощью, а отточил её словно острый клинок. Он использовал свою магию четко и выверено, не тратя ни единой унции силы зря.

Впрочем, Лев прекрасно понимал, что золотой дракон скорее превратит его в шашлык, чем поделится хотя бы крохой знаний. Информация была силой, а драконы были не той расой, что любила что-то раздавать бесплатно.

В отличие от обычного положения вещей, в этот раз их мать не стала ждать у моря погоды и решила рассказать как можно быстрее, что именно и почему произошло. Для этого она легла максимально удобно, чтобы не травмировать раненную спину и напустила на себя тот вид, который у неё обычно появлялся при долгих историях.

— Всё началось очень давно, во времена, когда великие стаи драконов свободно плавали по всей вселенной. Это продолжалось на протяжении неисчислимых веков, и никто точно не знает, сколько именно шло. Великими же называли лишь те стаи драконов, что давали абсолютно уникальное и стабильное потомство.

Красная драконица поморщилась от боли и вновь попытался поудобнее устроить крылья.

— Мы, драконы, одна из самых приспосабливаемых рас во всем мироздании. Где бы мы не оказались, то рано или поздно, научимся подчинять правящие там силы своей воле. Драконы оказались рассеяны по всей вселенной и не было ни единого места, где нас не оказалось бы. Как результат, разные планы и миры дали путь разным великим стаям.

Один из пальцев драконицы оказался загнут.

— Мы, Цветные драконы, родились из миров, наполненных разнообразными разрушительными стихиями. Природные элементы текут в нашей крови и несут смерть врагам. Мы, как стихия, неистовы и яростны, и это наш путь.

Второй палец присоединился к первому.

— Следующую стаю драконов занесло в планы, наполненные куда более духовными, чем физическими стихиями. Кошмар, мечта, астрал, эфир и подобные им — именно эти необычные стихии дали силы Мистической стае.

Настала очередь третьего пальца и, что странно, сразу четвертого.

— Какие-то из драконов по какой-то странной причине посчитали, что планы Небес и Ада отличные места для жизни. После того, как те миры их изменили, они выбрали свой путь.

Для пятого и шестого пальца драконице пришлось использовать уже две лапы.

— Драконы Порядка и Хаоса... Об этих ублюдках не принято свободно говорить, но вы должны о них хотя бы знать. Вы уже слышали, что все миры плывут в бесконечном море хаоса. Но Хаос — это больше чем просто стихия, он начало и конец всем мирам. То, из чего мы появились и то, куда мы когда-нибудь все уйдем. За многие миллионы лет кружащиеся в Хаосе миры своими эмоциями изменили последний. Он стал несоизмеримо опаснее, активнее и страшнее. В нём появились свои обитатели, демоны хаоса. Своими страстями смертные создали наш всеобщий конец.

Красная драконица мрачно хмыкнула.

— Но там, где есть сила, есть и противодействие. Каждый из миров — это воплощение Порядка. И скоро у Порядка появились его, так называемые, защитники. Те, кто решил, что любое, даже самое страшное злодеяние оправдано ради торжества Порядка. Не думайте, что раз они пытаются защитить миры, то они чем-то лучше своих противников. Даже тех крох, что я о них слышала, достаточно, чтобы совершенно им не доверять.

Сариана пожала плечами.

— Силы Хаоса и Порядка ведут бесконечную войну на тысячах миров. Драконы же стали их пешками, слепо бросающимися в совершенно чужой для них конфликт.

Красная драконица тяжело вздохнула, загибая седьмой палец.

— И вот мы наконец подошли к последней из великих стай, металлическим драконам. Забавно, что, как и мы, они многое почерпнули из стихий. Но в отличие от нас, цветных, они всегда боялись своих натур. Из поколения в поколение они сдерживали себя, ограничивали ярость, что и привело к ослаблению цвета их благородной чешуи. Это дало им лучшее понимание магии и волшебства, но ценой стала их суть!

На последних словах драконица буквально рычала от злости, но в конце концов успокоилась.

— Как я вам рассказала ранее, все эти великие стаи свободно плавали по мирам и всё это продолжалось до появления его — Олдвинга Великого, — дракончики затаили дыхание, видя в глазах их матери неподдельное восхищение. — Олдвинг был одним из нас, цветных драконов, пусть его изначальный цвет теперь уже точно неизвестен. Но я считаю, что он был красным. Ведь лишь истинный красный дракон мог сделать то, что сделал он.

— Он основал империю? — вкрадчиво задала вопрос Синяя и Сариана гордо кивнула.

— Именно! Наш с вами великий предок осознал, что вселенная слишком долго пребывала в хаосе и пора ей оказаться в руках её истинных владельцев. Олдвинг силой объединил нас, цветных драконов, после чего мощью и хитростью подчинил остальные драконьи стаи. Это заняло у него много лет, но вскоре Империя драконов гордо раскинулась на множество миров.

Лев с трудом мог представить, каким надо быть драконом, чтобы подчинить своей воле всю эту толпу мегаломаньяков. Если в своё время не справились даже боги, то тот дракон стоял на каком-то совершенно невообразимом уровне.

— Олдвинг дал каждой стае свою роль. Мы, Цветные были его верным пламенем, сжигающим всех врагов Империи. Металлические же заняли роль жалких бюрократов и чиновников, следящих за тем, чтобы его детище продолжало существовать.

Сариана в печали опустила голову.

— Но наши враги всё это время копили злобу и ждали момента, чтобы отомстить. Олдвинг любил осматривать своё творение, странствуя по мирам лишь в компании своих самых верных собратьев. Во время перемещения между мирами его и подстерегли. До сих пор неизвестно, кто и как на него напал, но Великий бесследно исчез. Многие до сих пор верят, что он всё ещё жив, просто где-то заперт, ведь смерть существа такой силы не могла пройти бесследно. Существуют драконы, что ставят целью своей жизни его поиски. Я уважаю их выбор, хоть у меня почти и нет надежды на их успех.

— Без Олдвинга у Империи начались проблемы? — предположил Лев.

— Верно. Империя существовала достаточно долго, чтобы продолжать жить и без него, но в ней продолжали накапливаться ошибки. И самой главной из них был вопрос следующего императора. Существовало слишком много претендентов и поддерживающих их сил. Если им позволили бы решить этот вопрос в бою, то империя немедленно бы скатилась в гражданскую войну«.

— Я так понимаю решение было найдено?

— Скорее, его отложили. Император так и не был назван, ведь было решено, что Олдвинг не мёртв и рано или поздно вернётся. Это позволило остудить самые горячие головы, но тогда встала другая проблема. Как ты думаешь, сын, кто именно взял на себя решение спорных вопросов. У кого было больше всего возможностей узурпировать власть?

— Металлические. — понятливо кивнул Лев. — Они и раньше контролировали империю, теперь же они захватили всё подчистую.

— Жалкие слабаки, — презрительно цыкнула драконица, от чего из её рта вылетел язык пламени. — Всегда прикидывались вивернами, хоть на самом деле жадности, как у десяти цветных. Хоть мы создали эту самую империю, почему-то именно металлические должны были ею править! Править нами всеми! Это мало кому понравилось. Вот почему, когда разразилась война с великанами, а наша раса понесла тяжелые потери, никто из драконов не стал изо всех сил пытаться сохранить Империю. Будь желание, это можно было сделать, но никто больше не хотел продолжать этот абсурд.

Пасть драконицы раскрылась и пещеру огласил громоподобный издевательский смех.

— И теперь, после всего случившегося, эти слабаки громко заявляют, что хотят вернуть Империю, и они, оказывается, единственные, кто продолжает хранить верность идеям нашего прародителя! Да будь здесь Олдвинг, они бы первыми познали мощь его пламени, что по слухам, было способно раскалывать целые миры!

Лев нашел рассказанную историю довольно интересной. И дело было даже не в том, как её рассказала мать, а в том, что она не рассказала.

Думов не был наивен и прекрасно понимал, что разумные умеют лгать или говорить неправду, будучи, например, сами обмануты.

Не было сомнений, что если попросить металлических драконов рассказать их версию событий, то окажется, что в расколе виноваты именно цветные.

И где тут правда, можно было искать до скончания веков.

— Металлические драконы всегда полагались на всякие волшебные штучки и обман, чтобы сравняться по силе с настоящими драконами. Нам же, цветным, никогда не нужны была сторонняя помощь, чтобы стать сильнее. Всё, что нужно, уже у нас есть. И я научу вас, как этим воспользоваться. — взгляд драконицы упёрся в Латунную. — Всех из вас.

Лев же вздохнул с облегчением. Кажется, их мать решила, как можно полнее передать Латунной свою философию, чтобы, когда та вернётся к Золотому, у того бы не получилось её обучить.

Хорошо же это было потому, что шансы на выживание Латунной, а значит и самого Думова только что значительно выросли!

*****

Местом тренировки на этот раз стала оплавленная верхушка горы. Сверху пошел небольшой снег, но никого из присутствующих это не заботило.

— Дети мои, — тон драконицы приобрел торжественные нотки. — Сегодня я посвящу вас в секреты, что позволили нашей великой стае поставить на колени бесчисленные миры. Именно с помощью этой силы наш далекий предок, Олдвинг Великий, стал тем, кого с ужасом до сих пор вспоминают самые древние и ужасные существа вселенной. Имя сей способности — драконья ярость.

Сариана прикрыла глаза, чтобы спустя секунду их раскрыть, но теперь они больше напоминали те ванны плазмы, что были во время битвы с золотым. Её аура тоже изменилась, наполнившись насилием и еле удерживаемой жестокостью.

— Мы, цветные, — каждое слово было наполнено рычанием и злобой. — Научились контролировать свою суть и направлять её против наших врагов! Это дает нам невероятную мощь, но в то же время заставляет нас рисковать навсегда погрузиться в это первобытное чувство!

Красная драконица глубоко вздохнула, когда вышла из упомянутого состояния.

— Во время действия ярости наши чувства выходят на новый уровень, чешуя становится крепче, а мышцы достигают невероятных вершин гибкости и скорости. Меняется даже наша магия, позволяя намного полнее понимать и повелевать родственным нам стихиям.

Сариана особо акцентировала внимание на своих следующих словах.

— Но как я уже сказала, путь достоин лишь для сильнейших. Наши первобытные инстинкты сильны и могущественны. Позволяя им воплотиться столь полно, вы рискуете, что они полностью подчинят вас своей воле, и тогда останется лишь беснующаяся и уничтожающая всё и вся на своём пути пустая оболочка. Известны лишь единицы тех, кто самостоятельно сумел выйти из подобного состояния, если провел в нём слишком долго. Вы хотите освоить этот путь?

— Да! — у дракончиков не было и тени сомнений.

— Отлично, — гордо кивнула мать. — Я научу вас. Но для полноценного освоения драконьей ярости вы будете много и усердно тренироваться. Эти тренировки будут сопряжены с опасностью, и смерть будет преследовать вас на каждом шагу. Не страшитесь, ведь это путь цветных драконов. Лишь в бою и смерти мы становимся сильнее, тем самым почитая нашего великого предка.

В словах красной драконицы не было места обсуждению или сомнениям. Сариана уже решила, что они встанут на путь древних драконов. А значит, они или справятся, или погибнут по пути.

— И начнём мы прямо сейчас.

Лев мысленно ухмыльнулся. Кажется, животворящие тумаки от «мужа» заставили красную драконицу кое-что внезапно осознать и внезапно обрести куда более активную позицию в обучении своих детей.

Думов покачал головой. Также он никак не мог избавиться от мысли, что всё это обучение началось лишь потому, что их матери очень уж хотелось утереть нос Доруготу.

Воистину, высокомерие и гордость драконов были способны толкать их на самые неожиданные вещи.

— Сегодня я позволю вам впервые пробудить вашу ярость, — дракончики внимательно слушали инструкции Сариан. — Я напитаю свою кровь гневом и дам каждому из вас проглотить по капле. Этого будет достаточно, чтобы ваш гнев действовал не слишком долго. Вашей задачей будет постараться вернуть хотя бы часть разума и остановить свою ненависть. Скажу сразу, это будет тяжело. Кто первый?

Лев без всяких сомнений сделал шаг вперёд. Он был самым старшим и сильным. Кто если не он достоин идти во главе?

Кивнув своим мыслям, Сариан сконцентрировалась, после чего осторожно порезала палец одной своих лап когтём и наклонила руку, чтобы капля крови скатилась прямиком в раскрытую пасть красного вирмлинга.

Бульк! — тягучая кровь на мгновение перекрыла дыхательные пути, но почти сразу проскользнула обжигающим снарядом внутрь тела Льва.

«А она остренькая...», — сразу подумал мужчина, прислушиваясь к своим ощущениям: «Странно, я думал, что почувствую это более явно...»

Тум! — сердце вирмлинга издало особо мощный стук, а сам он замер, завороженно уставившись в одну точку.

Тум! — второй удар сердца ознаменовал начало трансформации. Чешуйки на загривке дракончика сильно встопорщились, сделав его похожим на дикобраза. Пасть раскрылась и из неё потекла слюна, а красноватые белки вирмлинга резко покраснели, окончательно потеряв зрачки. Дыхание ускорилось и превратилось в отрывочные, очень быстрые хрипы.

Дракончик весь сжался, словно взведенная пружина, и, казалось бы, готов был броситься на всё, что угодно. Но по какой-то причине он стоял неподвижно.

Ответ пришел прямо от Сариан.

— Смотрите на него. Прямо сейчас он в столь сильной ярости, что даже забыл о нашем с вами существовании. Но любой звук, телепатический или нет, может привлечь его внимание...

Точно отражая слова драконицы, Думов резко развернулся и наконец увидел возвышающуюся над ним громаду матери.

Заставило ли это его одуматься от следующих действий?

Как бы не так.

Издав бешеный рёв, полностью состоящий из жажды крови, он кинулся в яростную атаку.

Сариана попыталась прихлопнуть его первым ударом лапы, но, рвя мускулы, красный вирмлинг буквально телепортировался со своего места. Его тело в таком состоянии скинуло всякие ограничения и использовало каждый возможный ресурс, как магический, так и физический, что был скрыт внутри.

Для его сёстер и брата он развил такую скорость, что стал еле различим.

Вот только каким бы сильным вирмлингом он не являлся, для взрослой драконицы Лев был не более чем креветкой перед китовой акулой.

Теперь уже расплылась в воздухе лапа Сариан, чтобы с силой впечатать бешеного сына в оплавленный камень. Удар был столь силён, что без проблем мог вывести из строя обычного вирмлинга, но бьющаяся внутри Льва драконья ярость сдержала часть урона и удержала его «сознание» на плаву.

Словно придавленный тапком таракан Думов дико дёргался, попутно пытаясь разодрать когтями и прокусить клыками сдерживающую его лапу. Он так старался, что в какой-то момент из пасти пошла пена.

Однако, как драконица и говорила, действие ярости начало постепенно затихать. Движения вирмлинга становились всё медленнее, а краснота окончательно пропала из глаз.

— Ох, как же мне хреново... — простонал Лев, когда лапа матери наконец-то была убрана с его похрустывающего хребта.

— Так и должно быть. Ты сумел понять, как обуздать свою ярость?

— Нет, — Думов ошеломлённо покачал головой. — Это было так сильно и внезапно... Меня смело, а я даже ничего не сумел сделать.

— Нет ничего удивительного. Я не знаю и не слышала о тех, у кого получилось с первого раза. Так или иначе, успех придёт с тренировками. Итак, кто следующий?

Дракончики переглянулись и что-то ни у кого из них не было большого желания.

Тем удивительнее, когда вперёд решительно шагнула Латунная. Маленькая дракоша была полна решимости стать той, кем гордились бы оба родителя. А для этого, она должна освоить оба пути в совершенстве! А там, кто знает, может она сможет помирить обоих родителей, как Олдвинг помирил всех драконов.

Возможно, её идея была наивной, но зная упрямство дракона, можно было быть уверенными, она приложит все силы на пути к своей мечте.

Глава 11

Добавление в нашу учёбу тренировок обуздания драконьей ярости оказалось тяжелым испытанием. Каждая попытка подчинить своей воле драконью суть оборачивалась изрядной усталостью и апатией, а ведь после тренировок драконица любила проверять те знания, что она рассказала ранее.

Любые попытки вызвать жалость или понимание, она презрительно игнорировала.

— Настоящий дракон не бежит от трудностей, он храбро встречает их грудью и разрывает на части! А теперь заткнули пасти и расскажите мне о знаменитом сражении с великанами на горе Рабор. И пусть над вами смилостивится сам Анур, если вы ошибетесь хотя бы раз!

И да, к шоку Льва, у драконов вполне себе были боги, но взаимоотношения между ними и, собственно, ящерами, были чисто косметическими. Единственные, в кого драконы верили, это в самих себя, следовательно, боги ящеров не особенно и полагались на свою «паству» в вопросе веры.

Если Думов правильно понял, то все драконьи боги были чертовски разожравшимися очень древними драконами, способных перейти на новый уровень существования. Им не требовалась вера остальных драконов, так как они вполне справлялись и без неё.

И даже если какие-то из драконов и решали им молиться, это никогда не переходило в абсолютное поклонение, как у смертных рас. Скорее, это было похоже на «общение» старшего родственника и младшего.

Однако кроме новых сложностей, были и несомненные успехи.

Лев сумел сам себя удивить, когда умудрился придумать способ, облегчающий ему изучение того же драконьего языка, чем упростил себе значительную часть остального обучения.

Ранее Думов узнал, что все драконы обладают мистически хорошей памятью на свои сокровища, но у тех же красных драконов эта связь трансформировалась в нечто совершенно ужасающе эффективное.

Любой красный дракон помнил своё золото буквально до каждой монетки, умудряясь различать их даже если они идеально похожи.

«Так почему бы этим не воспользоваться?» — подумал он.

В качестве эксперимента Лев в тайне от матери взял парочку монет, после чего когтем нацарапал на них самые простейшие символы драконьего языка, из тех, что он никак не мог запомнить.

Особой головной болью стала серия знаков, столь похожих, что единственным их отличие друг от друга был угол, на который они были повернуты. Надо ли говорить, что разница в угле была очень мала?

Спрятав их, Думов позволил себе отвлечься на час, чтобы спустя указанное время попытаться вспомнить, что же именно он на них указал.

И каково же было его изумление, когда это сработало! Лев и впрямь вспомнил те самые знаки, имея четкую ассоциативную цепочку с каждой спрятанной монеткой.

Казалось, у этой способности бесконечное число применений. Но к несчастью у этой хитрости были и недостатки. Так, Лев в какой-то момент понял, что так как сокровища принадлежали не ему, то и его память не так ответственно подходила к их хранению.

Попытка обмануть систему и нацарапать символы на каком-нибудь вулканическом камне снаружи, представляя это своим сокровищем, тоже не сработало. Лев подсознательно знал, что это всего лишь какой-то вшивый камень, а не ценность, поэтому у него не получилось самого себя обмануть.

Но даже так, подобный подход изрядно ускорил запоминание и освоение драконьего языка, что благотворно сказалось и на других тренировках.

*****

— Старший брат! Ну разве ты не видишь?!

— Не мешай! — процедил Лев, сверля напряженным взглядом разлинеенную перед ним и Синей шахматную доску. «Полем боя» стало большое серебряное блюдо, а над вырезанием фигурок маленьких, разнообразных драконов они все потратили целую уйму времени. Некоторые драконы сидели, другие стояли, третьи лежали. Королём же и королевой стали подозрительно похожие фигурки их матери и отца.

— Ты сбиваешь мою концентрацию! — потребовал тишины Думов. — Я планирую тактически выверенный ход, что не оставит от её защитной стратегии и камня на камне!

— Какую концентрацию?! Она же сейчас победит!

— Это она и ты так думаете, а у меня всё под контролем, — изобразил хищную ухмылку Думов, но судя по скептическим мордам всех остальных дракончиков ему никто не поверил. — Да вы в конец охренели?! Что за сомнения?! Это я придумал всю эту игру!

— Старший брат, — с жалостью протянула Латунная, смотря на Льва, словно надежды уже не было. — Никто и не спорит, что ты придумал эту игру... но ты же в ней и самый худший!

— Неправда, — вскинулся красный вирмлинг. — Белый играет хуже меня!

— Старший брат, — вкрадчиво вступила в разговор Синяя, что всё это время молчала. — Ты же понимаешь, что, сравнивая свои навыки игры в шахматы с навыками игры Белого, ты отнюдь не улучшаешь своё положение?

— Это ничего не значит.

— Брат, — Латунная прикрыла лапой глаза. — Ты проиграл Белому партию!

— Один раз! И это было случайно! — взревел Думов, возмущенно смотря на предавшую его дракошу.

«Предательница !»

— Я задумался, вот и немного ошибся! С каждым может случиться. Это ничего не значит!

— Конечно, старший брат, это совершенно ничего не значит, — елейно пропела Синяя, заработав от красного дракончика очень подозрительный взгляд. — А сейчас всё ещё твой ход. Я жду.

— Ждёт она, — бурчал Лев, пристально разглядывая фигурки. — Сейчас схожу. Только подумать немного надо.

Наконец решившись, Лев ухватил желаемую фигуру и четко поставил её на нужный квадратик. Правда уверенность Думова немного пошатнулась, когда сбоку раздался хлопок лапы Латунной по морде. Этот жест она явно позаимствовала у него самого.

Синяя хитро ухмыльнулась, потянулась и сдвинула уже свою фигурку: «Дракон мёртв, братец.

Бах! — голова красного дракончика повстречалась с шахматной доской.

— Как?! — простонал Лев. — Как ты это делаешь?!

— Ну-ну, старший брат, — Латунная принялась его утешать. — Ты же только придумал эту игру, а не учился в неё играть. Ещё научишься!

Каждое слово драконицы заставляло Льва вздрагивать, словно от попадания несуществующих стрел. Если для Латунной он был таким же, как и они, то вот Лев прекрасно осознавал, что его общий жизненный возраст подходил к четвертому десятку, и он проиграл пятилетнему дракончику!

Окончательно потеряв силы, Думов растянулся на животе, словно выброшенный на берег кит.

— Да-да-да! — плотоядно облизываясь, выкрикнула Синяя, обходя их импровизированный столик и нависая над Львом. — Время моего выигрыша!

Лапа сапфировой драконицы принялась быстро гладить Красного вирмлинга по голове, пока Синяя кайфовала от своей мести.

Подобное происходило уже не первый раз, ведь, как оказалось, Лев тоже пал жертвой излишней азартности драконов. Прекрасно понимая, что он плох в шахматах, Думов с упорством достойного применения раз за разом пытался в них побороть Синюю!

Последняя же, осознав, что тактические игры, это её конек, теперь всюду ходила с серебряным блюдом в зубах, предлагая всем и каждому с ней сыграть.

Впрочем, когда наступало время физических тренировок, игр и связанных с ними споров, то тут уже отыгрывался сам Лев.

С Латунной же счёт Думова выходил пятьдесят на пятьдесят, что тоже было далеко от желаемого им результата.

А уж о своем поражении Белому Лев и вовсе предпочитал не вспоминать, вычеркнув сей позорный момент из памяти.

— Хватит с тебя, — Лев оттолкнул слишком уж довольную морду Синей и встал. После чего подумал и опять лёг, пусть теперь и набок.

— Синяя, — Латунная обратилась к сестре. Обычно она и была тем, кто инициировала их обычные посиделки. — А ты уже раздумывала, чем займешься, когда станешь молодой драконицей?

Лев невольно тоже повернул голову, так как это было интересно.

— Думала, — призналась сапфировая дракоша — Мне по душе рассказы матери о том, как драконы правили смертными. Зачем мне искать сокровища, если я могу заставить это сделать верных мне смертных?

— Но тебе ведь придётся им за это платить, — привел Лев разумный довод и все дракончики содрогнулись от такой перспективы. — Неужели ты будешь готова расстаться со своими сокровищами?

— Естественно, нет! — возмутилась Синяя, нервно маша хвостом. — За кого ты меня принимаешь? Я ещё до конца всё не придумала, но помните, мать говорила, что некоторые смертные поклонялись и до сих пор поклоняются драконам? Если сделать всё как надо, то им даже платить не придётся! Они будут довольны просто моим к ним вниманием! Я им внимание, они мне золото и драгоценные камни, и все счастливы!

— А если не получится? — спросила Латунная и в ответ на насупившуюся Синюю поспешно добавила. — Мама же всегда говорила, какие смертные ветреные и непостоянные. Не то, что мы, драконы. Они могут внезапно начать поклоняться кому-то ещё и что тогда? Не собирать сокровища?

— Да, ты права, — вынуждена была согласиться Синяя. — Хороших прислужников очень трудно выбрать. Возможно, в крайнем случае я разрешу им забирать часть сокровищ ДО того, как они станут моими. Но сама мысль о подобном заставляет меня чувствовать себя плохо. А ты, Красный? Что сам планируешь делать?

— Хм-м-м, — Лев серьезно задумался. — Я не очень хочу сразу обзаводиться большим числом прислужников. Нет, когда-нибудь я это обязательно сделаю, чтобы хотя бы защищать сокровища в моё отсутствие. Но больше всего моё сердце лежит к странствиям. Быть полностью свободным. Идти туда, куда пожелаю и брать те богатства, что мне нужны.

— А что о смертных? Что насчет них?

— Если честно, я думаю стать наёмником, — после некоторого колебания признался Думов. Его внутренний дракон тоже сомневался насчет этого решения — быть на службе у кого-то, звучало очень спорно.

— Ты собираешься прислуживать смертным?! — ахнула в ужасе Синяя. — Да как ты можешь о таком даже думать!

— Не прислуживать, — отрицательно дернул головой Лев, сузив кроваво-красные глаза. — Смертные итак готовы постоянно друг друга убивать и платить за это огромные деньги. Так что плохого, если мы поможем им в этом деле? Мало того, что мы получим разрешение жить той жизнью, которая нам нравится, так нам за это ещё и будут платить! Как ты сказала, все счастливы и получают то, что хотят!

— Когда ты так об этом говоришь, то это звучит разумно... — в сомнении протянула Синяя. — Хоть мне и кажется, что тебе стоит серьезно обдумать эту идею. Смертные вероломны, вдруг они решат не платить?

— Тогда они познакомятся с моей злой стороной. — хмыкнул Лев. — Ведь сокровища можно забрать не только у их врагов, но у них самих. А ты Латунная, — ловко перевёл он тему. — Чем ты планируешь заниматься, когда вырастешь?

— А вы не будете смеяться? — тихо спросила Латунная, отказываясь смотреть на заинтригованных родственников.

— Нет, давай, рассказывай. — коротко бросила Синяя, сверкая любопытными глазами.

— Я собираюсь выучить всё, что расскажет нам мать и научиться этим владеть, а затем продолжить обучение у отца и освоить оба пути драконов, что металлических, что цветных...

— Амбициозно, — уважительно кивнул Лев. — Это будет тяжело, но я уверен, у тебя получится.

Но Латунная ещё не закончила.

-... А когда я это сделаю, я хочу найти способ помирить обе стаи, показав им новый путь! Лучший, чем они по отдельности! Ярость цветных и хитрость металлических!

Оба её собеседника переглянулись, потеряв дар речи.

— А какой в этом смысл? — оборонительно возразила Синяя. — Путь цветных показал насколько он силён. Ему не нужны ужимки металлических. Наша мать лишь взрослый дракон, но она смогла драться и даже ранить древнего металлического дракона, превосходящего её на целых два ранга! Будь они равны, отец бы рухнул!

— Но зато отец сумел сдержать мать, почти не причинив ей вреда! — возразила Латунная, судя по всему, готовая до хрипа защищать свою идею. — А ведь он почти даже не сражался!

Думов бросил быстрый взгляд на выход из пещеры и убедился, что драконица ещё не вернулась. Вести подобные разговоры в её присутствии было, мягко говоря, нежелательно. Да и Белый где-то отсыпался.

— Давайте все успокоимся, — примирительно заявил он, видя всё усиливающееся противостояние между сёстрами. — И не будем слишком близко принимать всё к сердцу.

— Я от тебя такого не ожидала, — обиженно фыркнула Синяя. — Ты же такая же, как и мы. Сказала своему отцу, что хочешь обучаться нашему пути. Так почему собираешься не только его отвергнуть, но и убедить других цветных последовать этому пути?

— Я не хотел этого говорить, но я тоже подумываю когда-нибудь попытаться освоить продвинутое управление магией, — признание Льва окончательно выбило Синюю из колеи. — И прежде чем ты обвинишь меня во всех грехах, дай мне объяснить.

Лев взмахнул лапой, словно рисуя перспективу.

— Путь цветных драконов без всяких сомнений очень силён. Контролируя наш гнев, мы превращаемся в неостановимые машины уничтожения, победить которые практически невозможно. И в бою, этот путь, может быть, лучший, но!

Лев обвел сестёр хитрым взглядом.

— Кто сказал, что путь металлических пригоден только для боя? Только представьте, — красный вирмлинг лёг набок, словно испорченный богатством римский патриций. — Зачем куда-то идти или напрягаться, если у тебя всегда есть возможность призвать тех, кто будет работать за тебя? — щелчок пальцами. — Эй, крылатые небожители-бездельники, а ну сгоняйте мне за сокровищами, — новый щелчок. — А вы что стоите? Ах да, я же вас только призвал. Сгоняйте-ка мне за пивом, а то в горле пересохло! А ты, да ты, обмахивай меня своими ангельскими крыльями, а то что-то сегодня жарковато...

Две дракоши, раскрыв пасти, смотрели на представление своего старшего брата.

— Я уверен, что магия способна дать драконам невероятные возможности в обустройстве собственного быта и удобств. К примеру, ты, Синяя, собираешься управлять смертными. Но что если в магии есть заклинания, способные подчинять разумы смертных твоей воле? Больше не нужно беспокоятся о том, что прислужники сбегут!

— А что такое пиво? — пораженно спросила Синяя и Лев понял, что сильно увлёкся.

Когда драконица рассказывала об эльфах она не акцентировала внимание на видах алкоголя.

— Да, какая-то неважная штука. С языка слетела. — обливаясь потом, поспешил исправить ошибку Думов. Он не собирался пристрастить своих сестёр к алкоголю!

Вечно пьяный дракон — горе в семье!

«К слову, напоминание для самого себя, надо будет узнать о существовании Драконьего пива».

— А ещё, — Латунная аж подпрыгивала от внезапно пришедшей идеи. — Мать рассказывала про то, что магия способна давать «не-жизнь» мертвым смертным. Ты только представь, если твои прислужники погибнут, ты сможешь вернуть их к жизни!

— Многоразовые прислужники... — широко раскрыв глаза, прошептала Синяя драконица. — Это же так практично... Но путь цветных...

— Так никто не заставляет тебя от него отказаться, — голосом искусителя увещевал Лев. — Просто, когда появится возможность, не дай ограничениям навязать тебе запреты. Ведь ты не будешь использовать волшебство, чтобы убить интерес к сражениям? Правильно, ты это делаешь для своего собственного удобства и не более того.

— Думаю, Белый этого не оценит, — сказала очевидное Латунная. — Ему не особо нравится магия.

— Магия такая штука, не для всех, — заметил Лев. — Тех же волшебников и чародеев в мире, как я понял, очень мало. Сомневаюсь, что они захотят делиться своими знаниями с драконами.

— Когда я разберусь со всем, что расскажет мне отец, то обещаю, научу и вас! — тут же предложила Латунная, на что получила смех Думова и похлопывание по голове.

— Благодарю, но есть у меня подозрение, что этой займет у тебя слишком много времени. К тому же, если учесть, что наша магия будет лишь расти с возрастом, то на первых порах более чем хватит пути цветных драконов.

— Не говори так, будто наш путь — это не более чем ступенька перед искусством металлических. — вмешалась Синяя. Благо, что хоть она и не отказалась от своих убеждений, но мы смогли дать ей новую перспективу.

Лев уже давно убедился в том, что мозги Синей работают на зависть многим. Пройдет время, но, повторяя этот разговор раз за разом, она найдёт выгоду более глубокого изучения магии.

Также Льву пришла в голову внезапная мысль: "Мог ли Золотой дракон с этим прицелом оставлять латунную в их семье? Знал ли он, что она станет своеобразным троянским конём в культуре цветных? Было ли его прибытие игрой, чтобы продемонстрировать детям всё величие своей магии?

Когда имеешь дело с многовековыми существами, никогда нельзя недооценивать глубину и многоуровневость их планов.

Сам же Лев сказал сёстрам правду. В первые годы он сконцентрируется на росте силы как цветной, а когда достигнет достаточного уровня могущества, то можно будет и заглянуть к волшебникам или тем, кто тоже разбирается в магии.

Ведь одно дело, когда к тебе стучится желающий учиться молодой, неопытный дракон, которого можно пустить на ингредиенты, и совсем другое, когда твой гость и будущий ученик возвышается над твоим домом.

Глава 12

Лев и остальные дракончики очень рано поняли, что их мать что-то замышляет. И признаки её «замыслов» были буквально на каждом шагу.

Начать стоит хотя бы с того, что красная драконица была далеко не мастером интриг. Конечно, она пыталась делать вид, что ничего не происходит, но в её игру поверил, вероятно, лишь Белый.

Второй нестыковкой, что привлекла внимание Льва, Синей и Латунной была увеличивавшаяся частота вылетов их матери. Нет, она и раньше бывало любила размять крылья и оглядеть окрестности на манер возможных вызовов или угроз логову. В такие моменты вирмлинги выбирались наружу и зачарованно смотрели на мощные взмахи крыльев их матери, рассекающих небесную синеву.

Но в отличие от прошлых раз красная драконица возвращалась куда более недовольной, словно она что-то пыталась сделать и раз за разом терпела неудачу.

Однако это продолжалось не долго. В тот вечер, когда Сариана вернулась довольной, дракончики обеспокоенно переглянулись — это не могло закончиться ничем хорошим.

И когда на следующий день она прямо с утра вновь куда-то улетала, вирмлинги сгрудились вместе, с подозрением ожидая возвращения матери. И, как оказалось, их подозрения были абсолютно верны.

Раздавшийся снаружи рёв драконицы был настолько громок, что пробился даже сквозь толщу камня горы. Сариана была слишком далеко, чтобы заработала телепатия, но между собой драконы могли общаться и таким грубым путем.

Горло ящеров не было предназначено для сложных слов, но драконий язык идеально подходил под их нужды.

— Выходите! — рычала их мать и в её голосе без проблем чувствовалось торжество. — Быстрее!

Если и были способы быстрее покончить со своей жизнью, чем игнорировать требования взрослой драконицы, то Лев их не знал.

Оставшаяся после боя двух драконов оплавленная равнина встретила их привычной чернотой. Остатки магии Сарианы даже спустя месяцы продолжали топить и испарять снег на вершине горы.

Взгляды вирмлингов безошибочно поднялись к небу, где гордо парила их мать, в когтях которой... билось какое-то существо?

Убедившись, что её дети выбрались, с жестоким смешком драконица разжала лапы и неизвестное существо, визжа, полетело вниз, чтобы в последний момент извернуться и всё-таки приземлиться на ноги. Впрочем, падение с такой высоты не прошло бесследно для его лап.

Спустя секунду желающая покрасоваться Сариана сложила крылья и тоже упала вниз. Но если от падения первого существа отлетело лишь несколько камешком, то удар многотонной туши о вершину поднял настоящий ураган, протащивший неудачливое существо по острым краям торчавшим кускам черного обсидиана.

Даже стоявшим в стороне вирмлингам пришлось пригнуться и вцепится когтями в камень, чтобы их тоже не сдуло.

Лишь когда осколки камня перестали стучать вокруг, словно метеоритный дождь, дракончики смогли наконец рассмотреть их «гостя» или, вероятнее, «гостью».

Чем уроки их матери и были хороши, так это изучением всех возможных опасностей и тем, как их можно убить. Сариана презирала культуру смертных и их мнение, но всё же отдавала отчет о том, что среди смертных бывают достаточно сильные представили, чтобы в компании себе подобных создать проблемы даже взрослому дракону.

Не обошла она стороной и чудовищную сторону мира, рассказывая о бесчисленных монстрах проживающих по всему свету. И с её слов выходило, что хоть драконы и являлись вершиной пищевой цепочки, но у них было немало способных претендентов на то же самое звание.

К счастью, прибывший сейчас монстр не был одним из тех, что способен на равных биться с взрослым драконом. Впрочем, и слабым её тоже нельзя было назвать.

Существо было похожее на огромного крылатого льва с головой, имеющей отдаленное сходство с человеческой. Глаза были ярко оранжевыми, а за спиной яростно вилял даже на вид тяжелый шипованный хвост.

«Мантикора», — воспоминание о лекции матери, которая вбивала им в головы знания, появилось само собой: «Большой монстр по мнению смертных гуманоидных рас, но для взрослого дракона не более чем приятная закуска. Мясо обладает необычной горчинкой благодаря нестабильной магии. Вследствие данного обстоятельства, мантикоры были признаны не очень удачным экспериментом и очень удачной гастрономической находкой. Также имелся потенциал и благодаря львиной сути, давшей мясу приятное послевкусие...»

«Да черт возьми!» — возмутился Лев на свою память: «Мне сейчас требуется не справка от драконьего гурмана, а то, что эта тварь умеет и чем она опасна!»

Благо, это были следующие воспоминания.

«Мантикоры обладают крепкими когтями, способными с легкостью разрывать кожаную броню смертных. Шерсть невероятно жесткая, легко блокирующая легкие атаки. Их клыки имеют зазубренную форму, от чего на них скапливается гниющая пища, делая каждый укус смертельно опасным для жертвы. Если клыки застревают в чьей-то прочной шкуре, то они отламываются, чтобы спустя короткое время вырасти заново. Застрявшие же клыки продолжают распространять трупный яд и причинять жертве дикие страдания. Ну и последние две самые важные вещи — это шипованный хвост, метающий шипы в противника, и крылья, дающие мантикоре торжество полета».

Правда насчет крыльев всё было не так однозначно. Думов невольно вздрогнул, увидев те порванные обрывки, которыми стали крылья мантикоры. Кажется, их мать не хотела, чтобы их бой был столь неравным.

А всё явно шло к бою. Сариана давно намекала на жесткие тренировки на грани жизни и смерти. Кажется, это должны были быть одни из них.

Невольно Лев тяжело вздохнул. Как было бы проще, умей он летать, но реальность жестоко разбила его надежды. Так как крылья драконов физически не смогли бы удерживать в воздухе такую немыслимо огромную тушу, то большей часть полета руководила инстинктивная магия.

Драконы были насквозь магическими существами и многое в их физиологии не имело никакого смысла с точки зрения той же химии или физики.

Нужной же концентрации магии для полноценного полёта дракончики достигали лишь в молодом возрасте. Причём у каждого дракона всё было по-своему. Кто-то осваивал полёт в двадцать, а были и те, кому он покорился лишь к сорока-пятидесяти годам.

Другое дело, что даже пеший молодой дракон — это очень тяжелый противник.

— Дети мои! — торжественный голос Сарианы разнёсся во все стороны. — Вот и наступил тот день, когда вы впервые покажите этому миру, кто вы есть на самом деле! Охотники или добыча! Быть драконом, значит менять всё вокруг под себя! Быть драконом это вечный вызов, который мы бросаем миру и самим себе! Больше! Сильнее! Богаче!

Носы вирмлингов затрепетали и раздулись. Каждый из них почуял столь сладостный запах — запах крови, запах добычи.

Четыре разноцветных тени начали медленно приближаться к оскалившейся и угрожающе зашипевшей мантикоре.

«Какая же она здоровая», — недоверчиво подумал Лев, сравнив их размеры: «Она же возвышается над нами чуть больше чем в два раза, а в длине и того больше! Да наша общая масса, как бы не равна её собственной! И против этой страхолюдины наша мать хочет, чтобы мы сражались? Ха! А почему бы, собственно, и нет!»

Разумом Думов понимал, что должен испытывать страх, но кровь красного дракона возбужденно пела, с хищной радостью увидев того, кого можно было растерзать, пустить кровь и показать его место в пищевой цепочке.

Лев видел, что самый большой страх мантикоры был сконцентрирован на их матери, и с каждой секундой это его злило всё сильнее. Она не воспринимала их всерьёз! Она не видела в нём дракона!

Тем временем Сариана продолжила свою речь.

— Покажите мне всё, чему вы научились! Дайте мне увидеть истинных цветных драконов! — пылающий взгляд драконицы перешел на мантикору. — Если ты сумеешь победить моих детей, то вот моё слово, я отпущу тебя!

— Жалкие! Глупые! — у мантикоры был визгливый, рычащий женский голос. — Я убью и сожру ваши кости! Вы будете молить меня о том, чтобы я убила вас! Попрощайся со своим выводком, ящерица, ведь я убью их, слышишь?! Убью!

«Ах да», — вспомнил Лев оставшуюся информацию о мантикорах: «Они условно разумны. Пусть их разум и не способен ни на что, кроме причинения вреда и страданий. И, естественно, они те ещё садисты».

— Если ты сможешь, то дерзай. — безразлично заявила драконица, ложась на живот и собираясь смотреть «представление».

— Тебя не беспокоит смерть твоих детей? — аж замерла мантикора, у которой, судя по виду, произошел разрыв шаблона. — Неужели, вы, драконы, настолько бессердечны?

— Они драконы, — Лев и остальные с удивлением услышали в словах матери гордость. — Это их первый шаг на пути нашего рода, и я приму любой исход. Даже если они сегодня умрут, то они умрут драконами.

«Хах, для того, чтобы драконы посчитали тебя одним из своих всего-то и надо сразиться с тварью, превышающей тебя по массе в несколько раз!»

— Тогда они умрут! — захихикала мантикора, хищно смотря на приближающихся вирмлингов. — И клянусь, я получу от этого несказанное удовольствие!

Первым в атаку бросился Белый. Его мускулы вздулись, а тело содрогнулось, когда драконья ярость подожгла его кровь. Но именно она и спасла его от тяжелейшего удара лапой, что буквально смёл излишне поспешного вирмлинга.

Ставшая более прочной чешуя Белого выдержала урон, но сила удара была такова, что досталось и тому, что было под чешуей.

Пытаясь воспользоваться отвлечением противника атаковали и остальные дракончики. Но проблема была в том, что они атаковали разобщенно и несогласовано, в то время как их противник был намного сильнее, чем они ожидали.

Даже лишившись крыльев, мантикора была чертовски быстра, уклоняясь от удара одного вирмлинга, чтобы ударить второго и щелчком хвоста почти прикончить третьего.

Лишь рождённое драконьей яростью взревевшее чувство опасности спасло Льва от летевшего в его глаз костяного шипа. Мантикора решила разобраться с самым опасным и почти достигла своей цели.

Костяной шип врезался в небольшой рог на голове и отрикошетил в сторону, но даже столь случайного столкновения хватило, чтобы Лев чуть не упал.

«Какая огромная мощь. Нужно любой ценой уворачиваться от шипов, если я не хочу быть нанизанным на них, словно жареная на палочке рыба».

Лев попытался плюнуть огнём, но он слишком долго готовился к атаке. За то время, пока он подготавливал выдох, мантикора благоразумно вышла из зоны его поражения!

Думову также приходилось бороться ещё и с самим собой, чтобы слишком сильно не погрузиться в состояние берсеркера. В их ситуации слепая атака принесла бы лишь глупую смерть.

А ведь не только они охотились на зверя, она тоже охотилась, но уже на них.

Пользуясь тем, что Лев стоял слишком далеко и не успевал сократить дистанцию, мантикора атаковала Синюю. Жуткие клыки уже почти ухватились за чешуйчатый бок осознавшей опасность, но не успевающей увернуться Синей, как в морду мантикоры влетела тонкая струйка драконьего выдоха Латунной.

Силой мелкой драконицы было ослабление и сон, и в таком мизерном количестве она ничего бы не смогла сделать, но её оказалось достаточно, чтобы на мгновение прикрыть зрение мантикоры туманом, чем и воспользовался вернувшийся Белый, со всей яростью вцепившийся в горло зверю.

Рывок! Всё ещё сжимающий кусок шкуры льдистый дракончик отлетел прочь, а мантикора сумела вырваться, чтобы парой ударов лап расшвырять Латунную и Синюю. Похоже нанесенная Белым рана её ничуть не беспокоила.

«Она слишком сильна», — Лев силой воли прижал свои инстинкты и заставил себя холодно оглядеть сцену боя: «Мы можем её победить, измотав, благодаря нанесённым ранее ранам матери, но тогда велик риск получить тяжелые травмы, если не вовсе умереть. Риск слишком велик».

Требовалось совершить нечто неожиданное, то, чего уж точно не ждут от драконов. И у Льва была как раз подходящая идея. В конце концов, пора было обналичить чек и узнать, чего стоили все его многолетние усилия.

— Белый! — крик Льва привлёк внимание белоснежного вирмлинга, позволив взглянуть в его бешеные глаза. — Я знаю, как нам её прикончить! Атакуй её своим дыханием, но рассеянно, чтобы хватило на большее расстояние! Ослабь её и держись подальше!

На какое-то мгновение Думову казалось, что Белый развернётся и проигнорирует его просьбу. У них никогда не было хороших взаимоотношений и ему ничего не стоило, не слушать Льва.

Однако в следующую секунду из пасти Белого вырвался ледяной туман, который, несмотря на все попытки мантикоры увернуться, всё равно её касался, заставляя шкуру постепенно дубеть и стеснять движения.

— Латунная делай то же самое, что и Белый! Не лезь в ближний бой! Уворачивайся!

— Жалкий детеныш! Твои косточки так приятно будут хрустеть на моих клыках! — завелась мантикора, видя виновника своих нынешних проблем. — Твои попытки ничего не изменят! Вы обречены!

Она попыталась накинуться на Льва, но поток пламени вынудил её отступить.

— Синяя! Мы с тобой её прикончим! Бей сразу после моих атак! Не дай ей продыхнуть!

Понимая, что её загоняют в западню, мантикора попыталась напасть на Белого с Латунной, но те правильно поняли мысль Льва и старательно отступали, позволяя второй двойке безнаказанно атаковать спину зверя. Когда же она поворачивалась уже к Думову с Синей, то в неё летели выдохи остальных.

Мантикора была сильной, намного сильнее любого из вирмлингов или даже четырёх из них, но скоординированная работа сразу всех юных дракончиков была не тем, с чем она могла справиться.

Молнии Синей безжалостно дырявили шкуру мантикоры, оставляя глубокие, болезненные раны, попутно парализуя соседние мышцы. Огонь же Льва напрочь сжигал шерсть и добирался до кожи, превращая ту в прах.

У мантикоры ещё оставался её хвост, но если внимательно за ним следить, то очень сложно пропустить начало атаки. Плюс, число шипов на нём было ограничено. Дыхание же вирмлингов, хоть тоже было не бесконечным, но постепенно восстанавливалось.

Момент, когда одна из лап мантикоры подломилась и та почти упала, стал ключевым.

— В атаку! — взревел Лев и первым бросился на пытающегося подняться врага.

Уворот! — хвост мантикоры, пронёсся сбоку, но Думов не позволил таким мелочам его отвлекать.

Первой в мантикору вцепилась Латунная, выбрав своей целью внутреннюю часть задних лап, где было больше всего вен. Лев и Белый целились в шею, а Синяя предпочла атаковать самую опасную часть тела — хвост.

Мантикора боролась бешено, пытаясь скинуть висящих на ней вирмлингов, но те держались крепко, с каждой секундой всё сильнее погружая клыки в кровоточащую плоть.

Бум! — мертвое тело мантикоры с грохотом упало на вулканический камень, а дракончики подняли свои окровавленные мордочки к небу и издали победоносный рёв.

Они праздновали смерть первого убитого врага. И его кровь, омывающая их клыки, была слаще, чем всё, что они когда-либо пробовали.

Однако постепенно их запал начал сходить на нет и вирмлинги обратили внимание на свою молчаливую мать.

И глядя на то, как она всё ещё ничего не сказала, у Льва и остальных начали закрадываться сомнения.

«Неужели мы не прошли? Могло ли наше объединение помешать тому, как она видит цветных драконов? Будет ли она зла?» — сомнения так и глодали дракончиков, что уже и не были рады своей победе.

— Мать, — Лев храбро поднял голову и посмотрел Сариане прямо в глаза. — Скажи, мы прошли твоё испытание?

— Это было не испытание, — чуть покачала головой возвышающаяся над ними драконица. — А лишь небольшой тест. Но что заставляет тебя думать, что вы не прошли?

— Ну, — Лев посмотрел на тело мантикоры. — Ты рассказывала, что цветные драконы сами способны справиться с любой опасностью. А сейчас мы смогли это сделать лишь вместе...

Ответом был весёлый фырк Сарианы и лёгкая усмешка её зубастой морды.

— Как вы думаете, дети мои, сколько у расы драконов было врагов?

— Много.

— Именно, и ещё больше тех, кто думал, что если он решит начать убивать и охотиться на драконов по одиночке, то ему ничего не будет, — красная драконица оскалилась. — Вот только всех их ждал сюрприз. Мы, драконы, прекрасно умеем обходиться без других представителей нашей расы, но это не значит, что мы не умеем сотрудничать. При необходимости драконы всегда умели объединяться и показывать целым мирам, почему не стоит нас злить.

— Получается, ты хотела преподать нам урок о необходимости объединиться для победы над сильным врагом? — любознательно предположила Синяя.

— Возможно, — ухмылка Сариан стала шире. — А может, я просто хотела посмотреть, как вы сумеете победить кого-то, кто так сильно вас превосходит.

Драконица встала.

— Эта мантикора полностью ваш трофей. Всё её мясо ваше. — сказав всё, что хотела, Сариан направилась к пещере.

Четыре же облизывающихся вирмлинга окружили мертвую тушу их врага.

Сегодня у кого-то будет день обжорства, ведь что так не тешит самолюбие дракона, как плоть и сокровища его мертвого врага?

Глава 13

Вкус мантикоры оказался почти таким, как его и описывала красная драконица. Привкус нестабильной магии, заключенной в мясе зверя, был поистине новым открытием. За всю свою жизнь человеком Лев никогда не пробовал ничего похожего.

Возможно, дело было в том, что он не был кем-то значительным или богатым, чтобы попробовать что-то поистине необычное, но скорее всего дело было в аномально чувствительном языке драконов.

Драконьи чувства предоставляли невероятные возможности, многие из которых он сам до конца так и не понял.

К примеру, Лев доподлинно точно знал сколько именно времени прошло с момента его рождения и выхода из яйца. При этом ему не требовался свет местного солнца или каких-то других признаков, чтобы определять время.

Было ли это связано с гордостью драконов о своём возрасте? Могло ли «коллективное бессознательное» всего драконьего племени невольно изменить самих себя, чтобы дать им столь желанные способности?

Чем больше Лев думал о подобной возможности, тем правдивее она ему казалась. Будучи настолько наполнены магией и используя её инстинктивно, драконы вполне могли себя изменить. У него была даже теория, что столь извращенно сильная драконья жадность, высокомерие и стремление к доминированию не более чем «откат» от получения всех тех преимуществ, что они приобрели за столь долгое существование как вида.

Ведь как можно логично описать умение чувствовать в какой стороне находится север и, как подозревал Лев, северный магнитный полюс этой планеты?

Да, что-то подобное было у тех же земных птиц. Но имела ли вся эта система столь глубокие и сложные взаимосвязи?

Возраст, идеальная память на сокровища, положение солнца в небе и магнитные полюсы планеты — это лишь то, что о сумел понять. А сколько ещё было скрыто?

Когда он пришел к такому выводу, то Лев очень пожалел, что когда-то в прошлом так плохо учился в институте. В то время его больше интересовали красивые пышногрудые одногруппницы, чем какая-то там отстойная физика. И теперь его лень выбрала самое неожиданное время, чтобы укусить его за чешуйчатую задницу!

Но вернёмся же к будоражащему воображение вкусу мантикоры. Умение чувствовать языком магию давало драконам уникальную перспективу в поглощении других магических существ.

Плоть мантикоры оказала совершенно уникальный эффект на юных дракончиков. Там, где они ели шерстистого носорога, была лишь обычная сытость, но когда им довелось попробовать мантикоры, их тела буквально взорвались от энергии.

Мясо стремительно поглощалось и не прошло много времени, как вновь оголодавшие вирмлинги с новой силой накинулись на изрядно пожеванную тушу.

Вероятно, их мать знала о подобном эффекте, поэтому не мешала своим детям получать первый в их жизни магический обед.

Лишь когда последние клочки мяса были отскоблены от костей, вирмлинги сумели отвалиться от костяка мантикоры.

И вот здесь и начинались настоящие сложности. Ведь мантикору победили все вместе, но столь притягательный и уникальный боевой трофей, как череп зверя был лишь один...

— Это мой череп! Если бы не я, то хвост мантикоры обязательно бы кого-то ужалил! — верещала Синяя, пока за ней неслись три смертоносных охотника. Слишком большой для неё череп она сжимала в пасти, от чего её голова то и дело наклонялась слишком низко. — Пошли прочь, я его никому не от...

Заговорившаяся дракоша из-за черепа споткнулась и покатилась по камням, пока преследователи словно ястребы накинулись на беззащитный череп.

В этом бою не было правды, чести и справедливости. Каждый дрался грязно и безжалостно, ведь на кону стояло нечто большее, чем что бы то ни было — первый в их жизни трофей!

В ход шли самые изощрённые и безжалостные приёмы ящерного боя, вроде драконьего зажима хвоста или яростных ударов крылом по носу. Никто не сдавался и просить пощады был не намерен.

Всё должно было решиться здесь и сей...

Крак! — с громким треском череп раскололся под лапами вирмлингов и его осколки бесполезны рассыпались вокруг.

Дракончики собрались вокруг останков и переглянулись.

— Мда, не повезло. — изрёк общую мысль Лев.

Мгновение ничего не происходило, а затем они беззаботно двинулись обратно в пещеру.

Драконы копят то, что имеет ценность. Если когда-нибудь случилось бы так, что золото стало доступно абсолютно любому и оно было повсюду, то драконы выбрали бы какой-нибудь другой металл и продукт, чтобы начать копить уже его.

Металлы, артефакты, искусство, страны, планеты и даже живые или неживые существа — драконам абсолютно плевать, что хранить и собирать, если это представляет ценность.

Дракончики ушли в пещеру матери, а на улице тем временем зашло солнце, но не стоило думать, что сцена на этом завершилась.

Спустя несколько часов уже в кромешной тьме мелькнули чьи-то белые чешуйки. Оглядываясь и скрываясь, к осколкам костей подошел Белый. Драконьи глаза были достаточно острыми, чтобы без проблем находить даже самые мелкие косточки. Заметив их, Белый принялся быстро собирать и складывать в единую кучку.

Льдистый вирмлинг прекрасно знал, что он проигрывает своим братьям и сёстрам. Хоть он и был самым сильным, но куда более ловкий и почти такой же крупный Красный всё равно его побеждал. Не мог он сравниться и с Синей, чья хитроумность заставляла терпеть поражение даже их старшего брата. Да и что там скрывать, Белый отлично понимал, что он в целом не очень умный.

Кто-то бы сказал, что понимание своей проблемы — это уже шаг вперёд, но таким советчикам Белый заморозил бы внутренности ледяным дыханием.

Даже с той же Латунной Белый чувствовал унижение, ведь несмотря на свою слабость она как-то сумела занять своё место в их стае! Будучи поначалу презираемой почти всеми, она выбралась и теперь оказалась в точке интереса целых двух взрослых драконов!

Древний и взрослый драконы были заинтересованы в том, чтобы она выбрала именно их путь, для чего они собирались прилагать сознательные усилия. Немногие цивилизации могли похвастаться подобным!

А кто планировал добиваться его, Белого?

Более того, к своему ужасу льдистый вирмлинг понял, что его желание придавить Латунную, чтобы показать ей её место, уже не так и сильно, несмотря на всю обиду!

Неужели это его место, быть самым худшим драконом в их семье, неспособным даже на драконью мстительность?

Эти мысли сильно давили на Белого и его неумение выражаться, и общая замкнутость лишь ещё сильнее его огорчала.

Однако сегодня он собирался сделать что-то, что сумеет изменить его положение, хотя бы в его собственных глазах!

Когти дракона были не сильно приспособлены к тому, что он делал, но вирмлинг компенсировал собственную неумелость упорством и невероятной памятью.

Почти вся ночь ушла у Белого на то, чтобы добиться успеха и уже почти валясь от усталости, Белый с неимоверной гордостью поднял полностью собранный череп мантикоры.

Осколки он скрепил с помощью тончайшего льда, в который он вложил просто невероятное количество магии, от чего последний стал бы очень медленно таять. Конечно, время от времени Белому пришлось бы обновлять заморозку, но это потребовало несравненно меньше усилий.

Льдистый дракон был неимоверно горд собой и своим трофеем. Да, он не мог его показать остальным. Но сам факт обладания чем-то столь ценным, уже наполнял сердце столь любимым холодом.

Вот только молодой вирмлинг слишком сильно переоценил себя или недооценил остальных — его уход из пещеры не был столь тайным, как ему казалось.

Ноздри Белого расширились, и он в панике развернулся, наткнувшись взглядом на обходящих его со всех сторон сестёр и брата. Это было столь похоже на ту сцену, когда они атаковали мантикору, что Белому стало плохо. Ведь теперь в роли мантикоры выступал он сам.

Льдистый вирмлинг взглянул в глаза остальным дракончикам и не увидел в них ни тени жалости или сожаления. Глаза вирмлингов горели огнём жадности и в них не было раскаяния от того, что сейчас должно было произойти.

Но хоть он и был в меньшинстве, Белый не собирался сдаваться. Аккуратно положив череп позади себя, он гордо встал на все лапы, готовясь к бою на смерть.

И это не был бы шуточный бой, как раньше. Нет, прямо сейчас Белый собирался любой ценой защитить своё сокровище.

— Нет. — резкий, словно щелчок хлыста, рык драконьего языка разорвал предрассветную тьму. Лев остановился, требовательно оглядев двух остальных вирмлингов.

— Не мешай, Красный, — прорычала Синяя, жадно смотря на лежащий позади Белого череп. — Если не хочешь участвовать, то постой в сторонке. Мы справимся сами. — в пасти Синей с треском мелькнуло несколько коротких электрических разрядов.

Думов перевёл взгляд и понял, что даже Латунная и та поддалась своим инстинктам. Всё же, даже будучи металлическим ящером, она была полноправным драконом.

— Я против, — твёрдо заявил Лев и теперь уже его пламя лизнуло клыки. — Это глупый путь.

— И почему же? — возмутилась Синяя, теперь направив всё внимание на Красного. — Мы, драконы! Если мы видим что-то, что нам нравится, мы это берём! Что заставляет тебя думать иначе? Или ты решил взять пример с этих глупых смертных с их бесполезной моралью?

— Ни в коей мере, — оскалился Лев, после чего сел на задние лапы. — И сейчас я вам всем это подробню объясню.

Поколебавшись, присели и остальные, впрочем, постоянно кидая друг на друга подозрительные взгляды.

— Как ты правильно сказала, мы, драконы. А значит, жадность в нашей крови. Но вы все когда-либо задумывались, что такое жадность и для чего драконам то же золото?

— Чтобы его хранить? — осторожно предположила Латунная.

— И это в том числе, но не совсем, — Лев махнул лапой. — Золото имеет в нашей культуре такое значение, так как в большинстве известных драконам миров оно является большой ценностью. Именно ценность определяет важность того, что мы с вами будем хранить. А теперь задайте себе вот какой вопрос, чем обуславливается ценность?

— Тем, что можно на неё купить? — предположила уже Синяя, кажется, искренне заинтересованная этим разговором. — Или насколько она полезна?

— Всё это верно, но я о другом. Ценность вещи определяется тем, сколько другой разумный готов за неё отдать. Те же смертные всегда возжелали наших сокровищ и это дает им ценность. Но разве для смертных мы их храним?

— Ценность золота определяется желанием других драконов! — наконец догадалась Латунная.

— Именно! Все мы состязаемся друг с другом в размере своего сокровища и эта древняя игра священна для всех драконов, независимо от миров, где они живут. Но что будет если драконы начнут повсеместно атаковать друг друга, пытаясь забрать сокровища остальных?

Думов обвёл притихших дракончиков тяжелым взглядом.

— А я скажу вам, что будет. Будет полная анархия, где драконы не смогут хвастаться своими сокровищами, боясь, что их у них отберут свои же родственники. Вы хотите себе такого будущего? — вирмлинги напуганные ужасной перспективной поспешно замотали головами. — И ведь это я ничего не сказал о важности семейных связей!

— Семейных... связей? — осторожно спросила Синяя, окончательно потерявшись в безумной логике Красного.

— Вот по-твоему, насколько мне будет важно мнение о моем сокровище от какого-нибудь незнакомого дракона? Безусловно, мне будет важно его мнение, но намного больше интереса у меня будет к твоему мнению. Или мнению Белого с Латунной, понимаешь? В чём смысл хвастаться перед другими, если ты не можешь похвастаться перед своей семьей?

Оглушенные железобетонной логикой старшего брата дракончики потерянно сидели, уже совершенно не уверенные ни в своих идеалах, ни в своём месте в этом внезапно ставшем столь незнакомом мире.

Видя своих растерянных родственников, Лев решил проявить немного непривычного для дракона чувства — великодушия.

— Смотрите на это проще, — Думов показал на череп, возвращая разум в глаза вирмлингов. — Изначальный череп, который представлял для всех нас ценность, был расколот и потерян. То, что Белый его вновь собрал, создало совершенно новый череп, который не имеет к нам никакого отношения. И чтобы иметь возможность похвастаться в будущем, мы не будем забирать ЕГО сокровище.

— Х-хорошо, — с трудом, но всё же согласилась с доводами Льва Синяя. — Это твоё сокровище, Белый.

— Ага. — подтвердила Латунная. Ей в отличие от сестры надо было не так много убеждения от брата, чтобы побороть искушение.

Всю эту ночь ни один из дракончиков не спал. Один работал, а остальные сидели в засаде, поэтому они были очень усталыми и собирались хорошенько отоспаться.

— Спасибо. — коротко сказал Белый, проходя мимо Льва.

— Не упоминай об этом, — отмахнулся Думов. — Когда я заработаю своё собственное сокровище, то с огромным удовольствием унижу тебя тем, что ты собрал так мало!

— Мечтай. — Белый не изменил своей лаконичности, но Лев готов был поклясться, что услышал в голосе его брата улыбку!

Лишь когда все ушли и красный вирмлинг бросил последний взгляд на восходящее Солнце, Думов тихо добавил.

— И всё равно без магии льда Белого он бы растаял...

*****

Всем и каждому было понятно, что на «тесте» с мантикорой их мать не собирается останавливаться. Красная драконица была полна решимости сделать их максимально готовыми к свободной жизни, и если они в течении тренировок помрут, значит такова уж их судьба.

Подстегиваемые осознанием этой просто концепции дракончики добавили в свои обычные дела ещё учебные драки друг с другом и развитие собственных элементальных выдохов.

Скорость, с которой Лев выдыхал пламя, ему совершенно не понравилась. Он был слишком медленным и неточным. В полноценном бою его могли бы десять раз убить, прежде чем он сконцентрирует в горле достаточно магии.

Продолжающиеся в течении нескольких лет тренировки драконьего выдоха постепенно улучшали чувствительность Думова к собственной магии. Он ощущал её как текущую по венам магму, которая по какой-то странной причине совершенно не причиняла ему никакого вреда.

Правда несмотря на все попытки, магия никак не реагировала на желание Льва ей управлять. Впрочем, он не терял надежды, продолжая испытания.

И основными целями для развития Думов поставил две вещи: скорость формирования выдоха и его точность. И если с первым всё было понятно, то вот со вторым было куда интереснее.

При обычном выдохе пламя расходилось довольно широким, неконтролируемым конусом, захватывая большую площадь, но нанося минимум повреждений. Но если Лев сосредоточивался, то он мог сузить конус и заметно усилить поражающую способность.

Местом тренировок Думов выбрал заброшенную часть пещеры, где не было ни сокровищ, ни других вирмлингов. Каждый из них так и поступил, выискивая своё собственное место для развития.

Найдя какой-то извращенно веселый смысл, при каждой тренировке Лев выпускал пламя в одну единственную точку на стене и полу. Вероятно, Думову хотелось увидеть, как в какой-то момент упорный камень поддастся мощи его пламени, показав всю силу драконьего огня.

Но камень упорно выдерживал любой удар, что Лев на него обрушивал, и их бессловесное противостояние продолжалось.

Зачастую, словно какой-то напалм, огонь ещё некоторое время продолжал гореть на пораженной поверхности даже после окончания выдоха, пока полностью не затихал.

Вот только в этот раз всё было иначе. Лев собрался было выдохнуть ещё один, последний залп, так как магия заканчивалась, когда он пораженно понял, что огонь на полу и не думает исчезать.

Медленно и осторожно Думов приблизился к аномальному костерку и принялся сосредоточенно в него вглядываться, пытаясь понять причину.

Вначале, как бы он не смотрел, его взгляд не мог ни за что зацепиться, но спустя десяток секунд словно что-то щелкнуло и острый взгляд дракончика подметил какую-то неправильность в пламени.

Льву показалось или он увидел в огне какое-то смутное движение?