Попаданец в будущее. Книга первая. Становление

Глава 1. Во льдах

— Ну что, куда теперь поедешь? — спросил босс, подписывая заявление на отпуск, — Мальдивы? Греция? Кипр?

— На северный полюс, — улыбнувшись, ответил Сергей.

— А серьезно?

— Серьезно. На северный полюс. Надоели эти пляжи и пятизвёздочные отели. Захотелось чего-нибудь экстремального…

— И что, прямо так можно, что ли? Взять и поехать на северный полюс? Туда же только полярники ездят…

— Есть турфирма, которая как раз организует экстремальные путешествия. В Африку, в джунгли Амазонки. И на северный полюс в том числе.

— Ну ладно. Удачи. Жду твоего селфи в Инстаграмме[1], как ты там будешь мерзнуть во льдах…

— Непременно!

В приподнятом настроении Сергей покинул кабинет босса и прошел на свое рабочее место. Некоторое время он созерцал текст компьютерной программы, потом лениво сделал пару правок и запустил компилятор.

— Завидую тебе белой завистью! — произнес сосед. — Поедешь в жаркие страны?

— Нет, в холодные…

— Это в какие? А… вот тут босс пишет в чат, что ты на полюс собрался. Что, правда?

— Угу.

— Ну ты отчаянный!

Чуть позже Сергей прошел на кухню мимо зеркала, где отразился худощавый бородатый мужчина в коричневом свитере и в очках. На кухне сидели двое коллег и пили чай с печеньками. Сергей тоже налил себе в кружку кипятка и бросил туда пакет с заваркой.

— Ты сумасшедший, — произнес один из сослуживцев.

— Что, босс уже всем разболтал, что я на север собрался?

— Угу. Надо же такой новостью поделиться. Ты как вообще собрался добираться туда?

— Самолет Москва – Шпицберген. Потом так же самолетом до базы Борнео. А там на вертолете. Все уже продумано.

— Ты сам летишь или с турфирмой?

— С турфирмой. Самому проблематично как-то на полюс попасть.

— Ну ладно. Удачи! Обязательно привези красочные селфи, хи-хи.

Пока пил чай, Сергей краем уха слышал разговор коллег:

— Переставляешь, американцы пригрозили применить ядерное оружие, если мы не выведем свои войска из Сирии.

— Не бери в голову. Политики очередной раз меряются, у кого длиннее… Никто не хочет превратиться в радиоактивный пепел. Так что вряд ли дойдет до реального применения.

Попив чаю, Сергей вернулся к компьютеру. Пока он отлаживал программу, незаметно прошел рабочий день. Затем долгий путь домой через пробки, ибо была пятница. Обычно Сергей посвящал пятничный вечер просмотру любимых сериалов, который сопровождался употреблением пива и чипсов, и это длилось до глубокой ночи или практически до утра. Но сегодня он занялся сбором чемоданов. При этом парень сверялся с составленным заранее списком, который называл «чек-лист». Из этого чек-листа парень вычеркивал то, что положил в багаж. Спать он сегодня отправился пораньше. А утром ни свет ни заря Сергея разбудил рингтон будильника.

Наскоро позавтракав, парень вызвал такси. Покидая свою квартиру-студию, он опять же воспользовался чек-листом, чтобы убедиться, что выключен газ, свет и прочее. Последним пунктом было закрыть дверь, после чего Сергей затащил в лифт два своих чемодана на колесиках и спустился во двор. Таксист уже ждал. Высунувшись наполовину из старенькой Волги, мужчина с ярко выраженной кавказской внешностью задумчиво курил.

— Что, в аэропорт едем? — спросил он на неожиданно чистом русском, практически без акцента.

— Угу, — кивнул путешественник.

— Не слышал, третья мировая война назревает? — спросил таксист, когда чемоданы были уложены в багажник, а Сергей плюхнулся на пассажирское сидение.

— Коллеги вчера, кажется, обсуждали этот инцидент в Сирии. Но я политикой не интересуюсь.

— А зря! Пора уже бункеры копать и тушенкой запасаться. А еще патронами и антибиотиками.

— Что, неужели так все серьезно? Прям новый Карибский кризис?

— Не то слово! Все очень серьезно! Я вчера ходил в магазин, представляешь, люди мешками скупают сахар, гречку и макароны. Явно какая-то заварушка наступает.

— Да ладно! Обычная паника…

В это время они как раз проезжали мимо супермаркета, и Сергей увидел, как кто-то грузит в багажник мешки с сахаром. Это было семейство из мужчины, женщины и двоих детишек. Рядом с ними стояло аж три тележки, одна из них набита под завязку туалетной бумагой, вторая крупами, а из третьей глава семейства как раз перекладывал сахар в машину.

— Совсем люди долбанулись, — проговорил Сергей.

Такси вырулило на широкую автостраду, которая, как ни странно, оказалась свободна от пробок. Но Сергей рано радовался. Через пару километров начались заторы, и машина ползла как черепаха. Таксист что-то там объяснял про третью мировую войну, но Сергей слушал вполуха – мысленно он был уже в Арктике.

Время было выбрано с запасом, поэтому Сергей успел в аэропорт, несмотря на пробки. Регистрация, паспортный контроль – и вот он уже сидит в зале ожидания, залипнув в планшет. Палец скользит по ленте новостей: «Провалены переговоры по Сирии между Россией и Америкой», «Растёт международная напряжённость», «Грядет третья мировая война» и тому подобные заголовки, проиллюстрированные изображением атомного гриба. Не особо вникая в хитросплетения политических интриг, парень читал новости «по диагонали», пока не объявили посадку.

На месте Сергея сидела черноволосая девушка в красном свитере.

— Ой, простите, — сказала она, — мне очень не хочется сидеть у окна, боюсь высоты. Может быть, поменяемся?

— Да, без проблем, — ответил парень, закинув в багажную полку ручную кладь, — только вы выпустите меня, если понадобится сходить погулять?

— Конечно, — улыбнулась она.

— А вы знаете, что вероятность погибнуть в автомобильной аварии гораздо выше, чем умереть в упавшем самолете? — спросил Сергей, когда планер набирал высоту, а девушка испуганно вжималась в кресло.

— Знаю, но меня это не успокаивает.

— Тогда, может быть, вас успокоит это? — парень достал купленную в дьюти-фри бутылочку виски.

Оба сделали по несколько глотков прямо из горла.

— Анна, — представилась девушка.

Сергей тоже назвал свое имя. Они какое-то время непринуждённо беседовали. Как оказалось, девушка тоже летела на полюс тем же маршрутом. Это единственное, что запомнил Сергей о своей новой знакомой, перед тем как задремать.

Проснулся парень от какого-то смутного беспокойства. Анна спала, негромко похрапывая. Осторожно, чтобы не разбудить ее, Сергей вылез в проход и побрел в туалетную комнату. По дороге он обратил внимание, что большинство пассажиров были какие-то взволнованные. А потом случайно услышал разговор двух бортпроводниц:

— Самолет сбился с курса.

— Простите, — Сергей заглянул в «каморку», где сидели стюардессы, — что значит «самолет сбился с курса»?

— Молодой человек! — строго сказала одна из них. — Здесь посторонним находиться запрещено. Закройте, пожалуйста, шторку.

Когда Сергей вернулся на место, Анна уже проснулась.

— Мне страшно, — вдруг призналась она, — кажется, творится какая-то дичь, — у тебя есть еще виски?

— Кажется, где-то коньяк был, — ответил парень, — но ты не волнуйся, все будет хорошо.

Ох, как Сергей лукавил. Он уже сам понимал, что действительно творится «дичь», но старался не подавать виду, что ему явно не нравится происходящее.

Внезапно самолет резко тряхнуло.

— Наш самолет попал в зону турбулентности, пожалуйста, пристегните ремни, — послышался из динамика голос бортпроводницы.

Тряхнуло еще раз. Да так сильно, что Сергей, не успевший пристегнуться, ударился головой о потолок и потерял сознание. Очнулся он лишь на мгновение, почувствовав дикий холод. Его новая знакомая лежала рядом вся окровавленная. Сам Сергей тоже истекал кровью и сидел в кресле в какой-то непонятной неудобной позе. Попытка пошевелиться привела к взрыву дикой боли, от которой парень снова потерял сознание.

[1] Инстаграм – Организация, запрещенная на территории Российской Федерации

Глава 2. Саркофаг

Сергей не сразу понял, что произошло. Сначала он падал в какую-то жуткую бездну. Затем чувствовал дикую боль и видел перед собой огонь. Его тело лизали языки пламени, и какое-то рогатое существо тыкало в него вилами. А потом вдруг стало хорошо. Адские видения куда-то исчезли. В теле приятная легкость. На душе спокойно. Вокруг дивные сады, фонтанчики и какие-то светящиеся существа. Но и рай тоже внезапно пропал.

Сергей лежал в саркофаге, закрытом прозрачной крышкой. Он видел перед собой странный розоватый свет, какие-то приборы, людей в скафандрах.

«Странная больница, — подумал парень и только потом понял всю глупость подобного предположения. Какая больница может быть в Арктике? Да и остаться в живых при такой авиакатастрофе – шансы нулевые. — Тогда где же я? — размышлял Сергей. — Неужели это тот свет? Он все-таки существует? Да нет, бред, жизнь после смерти – это религиозные сказки, не более того. Я в предсмертной агонии. Мне все это мерещится. Но не слишком ли все реально для сна?»

Парень попытался пошевелиться. Он смог повертеть головой, пощупать прозрачную стенку, почесать колено, оглядеть себя, насколько это позволяет пространство внутри саркофага. Сергей лежал абсолютно голый, но с телом было все в порядке. Ни шрамов, ни ссадин, ни кровоподтеков. И нигде ничего не болит. Свежий воздух откуда-то поступал, судя по тому, что дышать было легко.

Сергей попытался постучать по крышке, пытаясь привлечь к себе внимание. Кто-то из «космонавтов» бросил на него равнодушный взгляд. Парень забарабанил сильнее и закричал:

— Выпустите меня!

Что-то кольнуло в ягодицу. По телу разлилась приятная истома. Сергей погрузился в сон. Когда очнулся, он был уже не в саркофаге, а в небольшой кабинке, огороженной прозрачной перегородкой. Парень лежал прямо на полу, который имел какое-то углубление, повторяющее контуры его тела, отчего лежание не доставляло никаких неудобств. Казалось, Сергей спит на мягкой перине.

Парень поднялся. Посмотрел, что делается по ту сторону. Там находились какие-то непонятные агрегаты, куча проводов, столы с пробирками, пара дисплеев, но буквы на них Сергей разглядеть не мог из-за близорукости. Щурясь, он все-таки попытался прочесть надписи. Тщетно. Его попытки заметил кто-то из работников – тут были такие же люди в скафандрах, которые деловито колдовали над приборами.

Этот человек подошел к перегородке. Сквозь забрало шлема виднелось загорелое мужское лицо. Волевой взгляд. Зеленые глаза. Но черты лица необычные – слишком правильные. Казалось, на него смотрит молодой юноша, но выражение глаз мудрое, как у столетнего старика, много повидавшего в жизни. Очень странное ощущение.

Незнакомец открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же откуда-то сверху послышался синтетический голос:

— Вы говорите по-русски?

— Да, — вздрогнув от неожиданности, ответил Сергей.

— Мы приносим извинения за временные неудобства, — вещал голос, и при этом губы незнакомца шевелились, — но мы сейчас вас не можем выпустить. Во-первых, вы можете быть заражены микроорганизмами, которые для нас могут представлять опасность. Во-вторых, наши микроорганизмы могут представлять для вас опасность. В-третьих, вам надо будет адаптироваться к нашему обществу.

— Где я? — спросил Сергей.

— В Храме Знаний, — ответил мужчина.

— В Храме? Это не похоже на храм!

— Прошу прощения. Ошибка с терминологией. В ваше время аналогичное заведение называлось «Научно-исследовательский институт».

— Что? — удивленно переспросил Сергей. — В наше время? Не понимаю, о чем вы говорите.

— Археологи нашли вас замершим во льдах во время полярной экспедиции, — ответил незнакомец. — Судя по данным радиоуглеродного анализа, вы пролежали там примерно две тысячи лет.

— Очешуеть! — воскликнул Сергей. — Так я в будущем?

— Да, для вас это будущее.

— И какой сейчас год? Четыре с чем-то тысячный?

— Сейчас триста пятый год Эры Встретившихся Рук. Эра Разобщенного Мира, в которой вы жили, значилась в три тысячи семисотом году.

А потом тот человек оставил Сергея одного, дабы дать ему возможность переварить услышанное.

Глава 3. История будущего

Сказать, что Сергей был в шоке – это ничего не сказать. Сначала он отказывался верить в происходящее.

«Тот человек явно врет. Я не могу быть в будущем, — думал парень, — это невозможно. Но тогда как все это объяснить? Это просто сон. Вот сейчас я проснусь, глотну виски, а потом самолёт благополучно приземлится, и я отправлюсь в увлекательное путешествие на северный полюс».

Время шло. Никакого пробуждения не наступало. И эта странная реальность, маленький бокс, необычные устройства за прозрачной стеной, люди в скафандрах действовали угнетающе.

Парень стал ходить вперед и назад по маленькому боксу. Углубление в полу, которое ранее принимало форму тела, само по себе ликвидировалось. Теперь это была ровная поверхность из материала, похожего на пластик. Сергей присел на корточки, чтобы пощупать его. Нечто твердое и слегка шероховатое. Непонятно, как оно вообще меняет форму. Видимо, это действительно будущее. В наше время нет таких технологий.

Постепенно Сергей вышел из накатившей депрессии. Он осознал, что надо начинать приспосабливаться к новой реальности. Хотя бы вступить в переговоры с теми, кто его тут держит. А еще Сергей заметил, что он совершенно наг. Поэтому он постучал по перегородке, а когда на него обратили внимание, сказал:

— Извините, вы не могли бы дать мне какую-нибудь одежду? И поесть?

— Хорошо, мы выполним вашу просьбу, — ответил один из работников, пользуясь все тем же переговорным устройством, которое переводило его речь на русский язык, транслируя откуда-то с потолка.

Затем он велел встать посередине бокса и раздвинуть руки в стороны. Тут же появилось множество зеленых лучей, которые буквально просканировали тело Сергея. Через некоторое время сверху упал сверток. В нём оказались хлопчатобумажные серые штаны и рубашка, больше напоминающие робу. А потом пол зашевелился. Сергей негромко вскрикнул от испуга и отпрянул в сторону. Поверхность поднялась и трансформировалась в нечто подобие стула. Точно так же из пола «вырос» и стол. Упал еще один сверток. В нем оказался небольшой брусок желтоватого цвета.

— Это съедобно, — прокомментировал работник лаборатории.

Сергей недоверчиво откусил кусочек. На вкус оказалось до невозможности приторно-сладким.

— Должно быть, для вас наша еда не привычна, — сказал человек будущего, — но, к сожалению, мы сейчас не можем воссоздать для вас пищу, которой питались люди две тысячи лет назад.

— Понимаю, — ответил Сергей, — только не представляю, как вы это едите…

Работник лаборатории усмехнулся.

— Я настроил для вас электронного помощника. Вы можете обратиться к нему для удовлетворения естественных потребностей, да и просто поболтать. Он хоть и робот, но умеет поддержать беседу.

— Спасибо, — поблагодарил Сергей.

— Не за что.

Робот оказался действительно интересным собеседником. По просьбе попаданца он рассказывал то, что произошло за те две тысячи лет, что тот пролежал во льдах.

— Начало двадцать первого века, — вещал голос с потолка, — в мире не спокойно. Очень напряженное отношение между двумя сверхдержавами: Россией и США. Все началось с локального конфликта в Сирии, который перерос в обмен ядерными ударами. Мир был в шоке. Но вскоре к войне подключились другие страны. Начался полномасштабный конфликт с применением ядерного оружия.

В результате данной войны большая часть поверхности Земли превратилась в радиоактивную пустыню, а человечество было отброшено назад в феодальное общество. Началась эпоха темных веков. Она характеризовалась многочисленными кровавыми войнами, которые велись, преимущественно, с применением отсталых технологий: пехота, конница, в качестве оружия самодельные мечи, луки и стрелы. Наиболее продвинутые кланы использовали арбалеты. Знания, накопленные до этого, практически были утеряны. Однако, ходили легенды, что существуют некие Хранители, которым удалось сберечь часть технологий предков, и теперь они творят чудеса, словно волшебники.

— Так вот почему я пролежал в Арктике две тысячи лет, — воскликнул Сергей. — Люди заигрались в войнушку, и никому до упавшего самолета не было никакого дела… Хотя, может, это и к лучшему, как бы цинично это не звучало. Если бы не война, за самолетом пришли бы спасатели, но к тому времени я бы уже замерз. Те технологии не смогли бы вернуть меня к жизни. Кстати, а еще кого-нибудь оживили, кроме меня?

— Я не владею этой информацией, — ответил робот.

— А что было потом? — спросил попаданец.

— В конце XXIV-ого века, — ответил кибернетический собеседник, — один из кланов объединил под своим началом довольно большую территорию. Часть кланов он присоединил к себе путем дипломатических переговоров, а часть просто захватил. Образовалась мощная империя, противостоять которой не решался ни один клан. Так образовалось государство Юкадон. Его главой избирался конунг сроком на девяносто лет.

— Что? — переспросил Сергей. — Девяносто лет? Тогда люди так долго жили?

— Нет, разумеется. Средняя продолжительность жизни в те смутные времена составляла примерно тридцать пять лет. Правда, с установлением Империи Юкадон она стала чуть больше – тридцать семь лет. Высшая знать, в том числе конунги, жили чуть дольше. Их средняя продолжительность жизни была сорок пять лет. Разумеется, кто-то мог чисто случайно дожить и до девяноста лет. Но это очень маловероятно, и история таких случаев не зафиксировала.

— Ладно, — прервал робота Сергей, — а что все-таки было, если конунг умирал раньше, чем кончался срок его э… правления? Избирался новый конунг?

— Нет. Власть передавалась наследнику. И так до тех пор, пока не пройдет девяносто лет с момента избрания конунга. В этом случае династия заканчивалась, и избирался новый конунг.

— Ничего себе! И это все соблюдалось? Не было ни дворцовых переворотов, ни путчей, ни революций?

— Авторитет первого конунга был очень сильный. Буквально настоящий культ личности. А все законы, которые он издал, чтились, как священная книга. Никому и в голову не приходило нарушить традицию. Тем более Юкадон был тоталитарным государством, права и свободы граждан попирались. По сути, это была теократия на основе культа личности Первого Конунга.

— И долго просуществовал этот культ личности?

— До XXVIIIвека. Чуть больше трёхсот лет.

— И что потом?

— Империя распалась. Мир разделился на множество враждующих мелких государств. Далее началась четвертая мировая война, в которой было применено ядерное оружие.

— Ядерное оружие? — удивленно переспросил Сергей. — Откуда? Было же что-то наподобие средневековья? Или за триста лет все заново изобрели?

— На самом деле, далеко не все знания были утеряны. Насчет Хранителей — это вовсе не слухи. Они на самом деле существовали. И даже сотрудничали с конунгами, благодаря чему Юкадон и стал передовой державой. К моменту распада это государство вовсю использовало паровые и бензиновые двигатели. Строились железные дороги. Кое-где использовалось электричество. Была даже попытка возродить авиацию.

— И почему же рухнула империя?

— Банальная партизанская война. Захваченные Юкадоном территории не желали мириться со своим положением. То тут, то там вспыхивали восстания. Конечно, они жестоко подавлялись. Но военные аппетиты империи росли. Юкадон захватил даже пустынные земли, которые населялись мутантами. К тому времени радиация спала, и на этих территориях вполне можно было жить. Кроме того, Юкадон основал колонии по всему земному шару. Фактически, это была первая в истории планетарная цивилизация, состоящая из одного государства на всю Землю. Но только вот не смогла империя удержать власть и решить внутренние противоречия.

— А авиацию-то все-таки возродили?

— Ну, как сказать… Несколько самолетов смогли построить. И они даже летали. Но только вот массовое производство наладить не получилось.

Сергей озадаченно почесал затылок. Посмотрел, что делается за стеклянной стеной. Там все как прежде: лаборатория, компьютеры, разные устройства, пробирки, колбы и работающие люди в скафандрах.

— Интересно, когда меня выпустят? — задумчиво спросил парень, — Да и выпустят ли вообще?

— К сожалению, я не владею этой информацией, — ответил робот.

— А какой информацией ты владеешь?

— Не понял вопрос. Ты хочешь получить весь список того, что я знаю? Но его озвучивание займет длительное время. Может быть, ты хочешь получить ответ в сжатом виде?

— Да нет, наверно…

— Я не понимаю данный запрос, — сказал искусственный интеллект.

— Ладно, забей…

— Боюсь, даже если бы я понимал, что именно и куда забить, я бы не смог это сделать по той причине, что у меня нет для этого манипуляторов и соответствующих инструментов.

— Ну, ты точно, робот… ладно, считай, что я отменил вопрос о том, что ты вообще знаешь.

— Принято, — сказал голос с потолка. — Ты хочешь, чтобы я продолжил краткий пересказ исторических событий?

— Да.

— Ну, хорошо. Продолжим. После четвертой мировой войны начались очередные темные века. Мир откатился к практически первобытной эпохе. Некоторые островки цивилизации все-таки остались. Как ни странно, но культ Хранителей, которые берегли знания предков, продолжал существовать даже в это тяжёлое время, — внезапно робот замолк на несколько секунд, а потом продолжил: — Вынужден прерваться. Пора на процедуры. Ляг, пожалуйста, на пол.

В полу уже начало образовываться углубление, повторяющее очертания тела. Сергей лег, почувствовал укол в бедро и погрузился в сон.

Глава 4. Квазикоммунизм

Сергей провел несколько дней в боксе, беседуя с роботом и проходя время от времени процедуры, которые начинались с погружения в сон путем инъекции лекарства в бедро. За это время искусственный интеллект дорассказал ему историю будущего почти до того настоящего момента. Почти, потому что чем ближе к настоящему, тем больше говорил робот о том, что эти знания являются секретными.

— Это как у меня нет доступа? — изумился попаданец, — чего такого секретного может быть в истории?

— Видишь ли, — ответил голос с потолка, — парадигма Хранителей Знаний о том, что к получению знаний человек должно быть готов, действует и по сей день. Чтобы чему-то научиться, человек должен сначала освоить базу для этого, в том числе морально-этическую. Согласись, если ребенку начать объяснять, что такое интеграл, он не поймет. Еще хуже, если обезьяне дать в руки гранату…

— Э, подожди! — возмутился Сергей, — это ты сейчас меня мартышкой обозвал, что ли?

— Нет, это образное выражение. Аллегория.

— Ладно. Проехали. Но я все же не понимаю, как может кому-то навредить, если я узнаю о том, что было после того, как жрецы объединились в единую гильдию и основали всепланетное государство?

— Вот когда поймешь, тогда тебе и откроют доступ на эту информацию, — ответил робот.

— Хорошо. Но хоть что-то ты можешь мне рассказать о внешнем мире?

— Вопрос не понял. Что именно ты хочешь узнать?

— Хотя бы, какой тут у вас общественный строй. Капитализм? Социализм? Коммунизм?

— Ничего из перечисленного, но самое близкое к истине – это коммунизм. Но не совсем такой, как представляли в ваше время. Если говорить кратко, то у нас общество, построенное на научной основе. На всей планете – единое государство, во главе которого Верховный Хранитель. Он избирается на неопределённый срок путем прохождения весьма сложной процедуры, включающей голосование Совета Хранителей. Снимается с должности Верховный Хранитель, если на то будут веские причины.

— Э… а веские – это какие?

— Список довольно большой. И я не могу озвучить его весь, так как у тебя отсутствует на это доступ.

— Понятно, — сказал Сергей, — то есть, все сложно... Тогда вкратце расскажи, какая меня здесь ожидает судьба?

— К сожалению, я не могу сделать такое предсказание – не хватает исходных данных.

— Понятно, выпустят ли меня вообще отсюда, ты тоже не знаешь…

— Разумеется, выпустят. А потом тебе придётся многому научиться. Это все, что я могу сказать.

— Ладно. Тогда расскажи мне о мире, который там за пределами этой моей мини-тюрьмы.

— Это не тюрьма, а временный биоизолятор, — ответил робот. — А что хочешь знать о мире?

— Да хоть что-нибудь.

— Запрос не понял.

— Ладно, — Сергей задумчиво почесал затылок, — выбери случайным образом то, что ты можешь мне рассказать о мире, и начни рассказывать.

— Юпитер — крупнейшая планета солнечной системы, пятая по удалению от солнца, — начал вещать голос с потолка, — экваториальный радиус 71 942 километра…

— Стоп, давай что-нибудь другое. То, что находится на Земле.

— Марианская впадина – самое глубокое место в океане, максимальная зафиксированная глубина 11 035 метра…

— Стоп, — попаданец немножко занервничал, — давай лучше я буду задавать вопросы.

— У тебя учащенный пульс, — прокомментировал робот, — тебе нужно успокоиться.

— Да я спокоен, спокоен… Ладно. Скажи мне вот что. Какая у вас тут денежная единица?

— Никакой. Мы не используем денежную систему.

— Ах да, у вас же тут типа коммунизма… И что, вот прямо все бесплатно? Приходишь в магазин и берешь что хочешь?

— У нас нет заведений, которые в ваше время назывались «магазин».

— Э… А откуда тут люди берут еду, например?

— В пункте распределения. Согласно разумной потребности.

— А кто определяет эту разумную потребность?

— Эксперты.

— Эксперты? Это как? Вот прямо сидят счетоводы и высчитывают, кому положено в день сто грамм мяса, кому триста грамм крупы? А вот этому еще сахара дадим килограмм, так что ли?

— Запрос не понят, — ответил робот.

— Я спросил, какова методика определения потребностей?

— В Центральной базе данных хранятся физические и психологические параметры личности. На основании этих данных специальный алгоритм вычисляет потребности. Включая как физические, так и духовные потребности. Эти потребности ранжируются по важности. Затем Центральная Система Планирования, исходя из имеющихся ресурсов, составляет план удовлетворения этих потребностей. Разумеется, Система не совершенна. Но над ее улучшением постоянно работают программисты, инженеры, ученые.

— Ого, круто. Так у вас, получается, все-таки коммунизм?

— Не совсем, но близко. Более подробно тебе объяснит твой наставник.

— Наставник?

— Да. Каждый гражданин Земли, вступая в общество, сначала проходит обучение у наставника.

— Э… это надо понимать так, что меня уже скоро выпустят?

— Мне проблематично определить, насколько этот промежуток времени соответствует твоему представлению термина «скоро». Скорее не соответствует, чем соответствует. Перед выходом в мир тебе еще предстоит пройти кое-какие адаптационные процедуры. Первая из них начнется уже завтра.

Глава 5. Букварь

На следующий день Сергея из тесного бокса перевели в более просторную комнату. Произошло это так: парень заснул при очередной процедуре, а проснулся уже в другом месте. На этот раз не в углублении в полу, а почти на полноценной кровати. Хотя сама кровать, если честно, была какая-то странная, как будто сделанная из пластмассы. И на ней все то же углубление по форме человеческого тела. А сам Сергей был укрыт тонким покрывалом из полупрозрачных волокон, которое было весьма приятно на ощупь. Парень некоторое время трогал его пальцами, чтобы определить, из какого же материала сделано это интересное «одеяло».

Затем Сергей осмотрелся. Комната размером чуть больше квартиры-студии, где он жил до попадания в будущее. Никаких окон и дверей – освещает помещение белый свет с ярко фосфоресцирующего потолка. Шкаф, письменный стол, кресло, похожее на офисное, но какой-то странной конструкции: его ножка представляла собой хитросплетение каких-то не то проводов, не то проволоки. Седалище обито черным материалом, похожим на кожу, но на ощупь как очень мягкая пластмасса. А еще в комнате имелась книжная полка, тоже какая-то странная. Все книги в проволочных боксах, закрытых на маленький висячий замочек. Кроме одной – той, что на самом краю полки. Попаданец полюбопытствовал, что эта за книга. Оказалось – букварь. «Букварь земного языка» – написано на обложке.

Сергей сел за столик и стал читать.

«Вот так выглядит буква Ауин» – было написано там, и нарисован треугольник в полстраницы. Под ним разъяснение: «Эта буква обозначает звук, который похож на звук русского языка "‎а"‎, и одновременно похож на звук русского языка "‎у"‎. Для его произношения нужно сделать губы, как для произнесения звука "‎у"‎, но произнести "‎а"‎».

Парень, прочитав это, хмыкнул и попробовал проделать все это. Получилось нечто похожее на звук, который издает заблудившийся в лесу путник.

— Не так, — раздался голос робота с потолка, — вот так.

И электронный собеседник воспроизвел звук. Сергей попробовал повторить, но снова получилась какая-то ерунда.

— Тебе нужно тренироваться, — сказал робот.

Когда у парня уже устали голосовые связки, он стал развлекать себя тем, что пощупал и понюхал книгу. Она не пахла ни целлюлозой, ни типографской краской.

— Из чего сделана книга? — спросил он у робота. — Явно не из бумаги, верно?

— Да, — ответил тот, — эти носители текстовой информации сделаны как, собственно, все в этой комнате – из нанопластика.

— Что такое нанопластик?

— Это умный материал, состоящий из наночастиц, благодаря чему он может менять форму, цвет, прозрачность.

— Ничего себе! Вот это будущее, вот это я понимаю!

А потом, спустя несколько секунд, Сергей осторожно так спросил:

— А нанопластик для людей не вреден?

— Для людей этот материал абсолютно безопасен.

Парень снова занялся чтением. Он постепенно узнавал другие буквы, а затем и слова. Продолжал упражняться в произношении. А потом как-то задал роботу вопрос:

— Почему при таком уровне технического развития вы пользуетесь настолько примитивными способами хранения и передачи информации, как книга? Даже у нас в прошлом были уже более совершенные устройства: компьютеры, смартфоны всякие…

— На самом деле, мы не пользуемся книгами в таком виде, — ответил робот. — Что касается того, почему мы предоставили их тебе, это потому, что мы решили как можно точнее воспроизвести обстановку того времени. Если мы в чем-то ошиблись, попытаемся исправить. Но об этом тебе стоит поговорить с наставником. С ним ты встретишься завтра.

Глава 6. Наставник

Перед встречей робот велел Сергею надеть медицинскую маску, которая просто появилась в шкафу для одежды. Выглядела эта маска практически так же, как и в его время – такая же марля и лямки. Разве что цвет какой-то розово- оранжевый. И материал на ощупь странный, словно куча тонких паутинок, скользящих между пальцами.

Сам наставник, когда вошел в комнату через раздвинувшуюся стенку, был в такой же маске. Несмотря на то, что лицо вошедшего наполовину закрыто, парень почему-то сразу понял, что это мужчина. Он был одет в нечто подобие белой рубашки и комбинезона. А в ушах странная серьга в форме пульсирующего шарика.

Незнакомец что-то сказал на своем языке, и робот тут же перевел:

— Приветствую тебя, человек из прошлого. Меня зовут Рагнар, я твой наставник.

— Очень приятно. Сергей. У вас принято по этикету на «ты»?

— Для наставника и его ученика – да, принято обращаться на «ты», — ответил он.

— Первый раз я был за стеклом, а люди ходили в скафандрах. Сейчас мы уже общаемся через медицинские маски. Означает ли это, что меня скоро выпустят? — прямо с ходу задал вопрос попаданец.

— Твоя биоадаптация подходит к концу, — сказал Рагнар, — поэтому карантинные меры мы постепенно ослабляем. Но тебе еще предстоит социальная адаптация: выучить наш язык, нашу культуру, правила поведения в обществе. А еще нам надо убедиться, что ты не опасен. Без обид, но ты человек очень далёкой эпохи. Две тысячи лет разделяют наши эры.

— Хм, — промычал Сергей, — а что будет, если я окажусь опасным? Вот чисто гипотетически?

— Мы создадим для тебя нечто вроде заповедника. В нем будут максимально комфортные и приближенные к вашей эпохе условия.

— То есть, я буду жить, как обезьяна в клетке?

— Скорее, не в клетке, а в большом вольере.

— Ну, хотя бы на том спасибо…. Что хоть не в клетке.

Они некоторое время молчали. Наставник присел на краешек кровати и выжидательно уставился на Сергея.

— Может быть, у тебя есть какие-то пожелания по обустройству твоего жилища? — спросил он. — Мы, конечно, постарались воспроизвести знания в том виде, в котором они были доступные в твою эпоху… но, судя по информации от электронного помощника, в чем-то просчитались.

— Вообще, мне не хватает компьютера, — сообщил попаданец, — но я как-то не осмеливаюсь просить о нем.

— Почему?

— Ну, во-первых, думаю, что вы вряд ли сможете его воссоздать в том виде, как в наше время. У вас, конечно же, другой язык, другая операционка, другой интернет, если он у вас вообще есть.

— Это да, — согласился Рагнар. — Если мы поставим к тебе компьютер, то ты вряд ли сможешь получать по нему информацию. Поэтому мы пошли простым путем и создали книги. В ваше время, если не ошибаюсь, они уже были.

— Ага, были. Кстати, а почему книги на замке?

— Замки будут открываться по мере твоей готовности их прочесть. Ты еще не знаешь нашего языка, поэтому сейчас тебе доступен только букварь.

— Ну а зачем тогда выставлять книги на полку, если я пока их все равно не могу прочесть? Почему бы не выдавать их по мере моей готовности?

— А это чтобы подогреть твой интерес к знаниям, — наставник хитро подмигнул.

Повисла некоторая пауза. Сергей углубился в своим мысли и задумчиво почесал затылок. Рагнар терпеливо ждал вопроса.

— Ты можешь рассказать мне о мире там? — попаданец неопределённо махнул рукой.

Наставник на некоторое время задумался, и вот теперь уже Сергей смотрел на него выжидательно.

— Наши города описывать не буду, — сказал Рагнар, — ты сам все увидишь. Об устройстве нашего общества и о правилах поведения ты прочитаешь в книгах. Хотя… я могу рассказать и то, что ты потом прочитаешь. Так ты лучше усвоишь информацию. Думаю, стоит начать с описания жизненного пути нового члена общества.

Наставник сделал паузу и начал рассказ:

— Рождается младенец. В наше время он может быть рожден разными способами. Например, выращен в инкубаторе. Но иногда новая жизнь может быть дана человеку и естественным способом. Не спрашивай пока, почему так. Впоследствии поймешь. Дальше младенец живет в специальном заведении для выращивания младенцев, где о нем заботятся.

— Э… это надо так понимать, что при естественных родах ребёнка отнимают от матери?

— Не отнимают, а берут на себя заботу о нем, — поправил Рагнар. — Потом ребенка переводят в детский сад. Там дают начальное воспитание и обучение. Определяют его психологический профиль и будущую профессию. Исходя из этого идет дальнейшее распределение. По мере взросления, развитие нового человека направляют наставники. У каждой личности процесс становления индивидуальный. Но есть и ряд общих моментов. В частности, прежде чем стать полноправным членом общества, необходимо пройти испытание кругами Инферно.

— Что такое Инферно? — перебил Сергей.

— Это довольно сложное понятие, — ответил Рагнар, — но если говорить очень упрощенно, то можно считать синоним к этому слову — «ад».

— Ад? — переспросил попаданец. — Это где черти грешников на сковородке жарят?

— Нет. Понятие Инферно не то же самое, что примитивный религиозный миф. Для того, чтобы стало понятнее, можно подобрать другой синоним – «зло». По сути, все живые существа, пока не достигли состояния Просветлённого разума, находятся в Инферно. В эру разобщенного мира люди тоже находились в Инферно. Чтобы не оказаться там снова, новых членов общества приходится учить сопротивляться процессу скатывания в Инферно.

— Ничего не понял, — честно признался Сергей.

— У тебя еще будет время почитать на тему Инферно и поразмыслить об этом, — сказал наставник, — а пока я продолжу. После испытаний, как правило, человек занимает свое место в социуме. За ним еще некоторое время продолжает наблюдать наставник. Затем новый член общества начинает жить самостоятельно.

Так часто бывает, что через некоторое время у него наступает духовный кризис, и снова требуется помощь наставника. Этот момент может стать переломным в его жизни, вплоть до кардинальной смены деятельности. Как правило, таких итераций в жизни бывает семь. Иногда больше, иногда меньше. Затем обычно наступает кризис конца миссии. Часто в этот момент человек решает, что ему пора заканчивать свою жизнь. Обычно к этому моменту человек уже прожил более, чем полтора века. Тогда он сначала спрашивает у наставника благословения и отправляется в Храм Смерти для перезагрузки.

— Что? Отправляется в Храм Смерти для перезагрузки? Это как?

— Не перебивай, сейчас все расскажу. В Храме Смерти людей сначала погружают в специальный анабиоз. Теоретически, они могут храниться в этом состоянии несколько веков. Практически же эту технологию разработали только сто лет назад. Но пока больше двадцати лет в анабиозе никто не спал.

Анабиоз нужен для того, чтобы человек мог без привлечения разума, который в это время спит, обдумать свое решение. В таком состоянии размышляет подсознание. Обычно по выходу из анабиоза люди начинают второй жизненный цикл. Так получается, что в состоянии анабиоза что-то забывается, человек как бы немножко очищает свой мозг от ненужного груза воспоминаний. Иногда в анабиозе человек принимает решение уйти из жизни. Тогда его мозг извлекают из тела и подключают к системе жизнеобеспечения, а компьютер транслирует ему виртуальную реальностью. Это такая техническая реализация посмертного существования, в которое в ваше время верили религиозные люди.

Теоретически мозг может храниться в такой «банке» тысячи лет. По желанию пациента мозг может быть отключен и от виртуальной реальности, и погружен в длительный сон без сновидений. Но никаких необратимых отключений не производится, даже при желании самого пациента. Ибо человеческая жизнь является наивысшей ценностью. А еще по желанию пациента может быть проведена техническая реинкарнация. Ее суть в том, что центр сознания и некоторые участники мозга пересаживают в растущий эмбрион. И человек как бы получает новую жизнь, сохранив некоторые воспоминания о старой жизни.

— Очешуеть! — воскликнул Сергей, когда Рагнар закончил рассказывать.

— Не очень позитивное слово, — заметил наставник, — советую тебе отказаться от его употребления. Хотя… выучив земной язык, ты будешь в любом случае говорить только позитивные слова, так как ругательств там попросту нет.

— А как вы тогда ругаетесь?

— Никак, — улыбнулся Рагнар.

— Подожди, — сказал вдруг Сергей, когда наставник собрался уходить, — я забыл спросить… кроме меня кого-нибудь еще оживили? Я имею в виду с того самолета?

— К сожалению, пока нет, — ответил Рагнар.

Глава 7. Политэкономика

С переводом в комнату жизнь Сергея поменялась. Теперь он целыми днями штудировал букварь и лишь иногда обращался за помощью к электронному советнику. Кормить тоже стали по-другому. Теперь вместо приторно-складских батончиков ему давали полноценную еду, хотя слегка экзотическую: сине-фиолетовый суп с плавающими там белыми шариками, окутанными розовой паутиной. На вкус оказалось чем-то вроде водорослей, которые он ел в своей прошлой жизни, когда был во Вьетнаме. Еще в рацион включали пюре ярко-красного цвета с кусочками странной серой субстанции, напоминающего желе. Тоже оказалось вполне съедобно, только чересчур острое. Иногда блюда менялись. Однажды дали настоящие макароны с кусочками мяса – почти как настоящие. Только вот на вкус это было не мясо, а что-то очень соленое и экзотическое. Трудно даже описать, какой у него вкус. Сергей долго пытался понять, на что же это похоже, но так и не смог.

Иногда попаданца водили на процедуры, во время которых он сидел в кресле. На голову были нацеплены датчики, а женщина в белом халате и медицинской маске задавала ему вопросы, которые робот переводил на русский язык. При этом она что-то активно набирала на компьютере. Сергей к тому времени выучил уже почти весь букварь, даже несколько слов, и пытался подсмотреть текст на экране. Надо сказать, что алфавит в этом мире довольно причудливый: треугольники, кружки, квадраты, крестики и их разнообразные сочетания. А вот цифры точно такие же, арабские.

Женщина заметила попытки Сергея разглядеть экран, и просто повернула его так, чтобы он ничего не видел. А потом сказала:

— Я заметила, вы часто щуритесь? У вас плохое зрение?

— Кстати, да, — ответил он, — я все время забываю попросить очки, видимо, потому что пока мне не приходится смотреть вдаль.

— Очки? — переспросил она, — ах да, в ваше время были такие искусственные хрусталики. Здесь вам они не нужны. Мы исправим ваше зрение.

Через несколько дней Сергей заметил, что книгу читать стало как-то не очень комфортно. Сначала он не мог понять, в чем дело. А потом, когда пришёл наставник, и он обратил внимание, что видит его из другого конца комнаты необыкновенно четко, притом без очков.

— Вау! — вскрикнул попаданец. — Они действительно исправили мое зрение. И я даже ничего не заметил…

— Я слышал, в ваше время тоже делали операцию по устранению близорукости? — сказал Рагнар. — Вы не сделали, потому что испугались побочных эффектов?

— Да, — кивнул тот, — в то время не всегда операции проходили успешно.

— Как у вас продвигается обучение? — поинтересовался наставник.

Вместо ответа тот кивнул на полку, где были открыты уже три книжки. Замки, которым книги закрывались, можно открыть специальным кодом, который можно узнать, только прочитав предыдущую книгу. Такой вот своеобразный квест.

— Вижу, ты времени зря не теряешь… Мы проанализировали твой психологический профиль и пришли к выводу, что ты вполне можешь в ближайшее время вписаться в наше общество. Разумеется, после небольшой ценностно-ориентированной когнитивной психокоррекции.

— Это как?

— Для начала тебе следует отказаться от идеи денег и от идеи любого обмена материальными ценностями между людьми. Наше общество построено совсем по другим принципам. И тебе, возможно, будет очень трудно к этому привыкнуть.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду?

— Смотри. В прошлом человек производил товар для того, чтобы обменять его на что-то другое. Например, рыбак может часть улова съесть сам, часть обменять на одежду, чтобы не замерзнуть. Так как товаров большое разнообразие и найти нужную цепочку обменов сложно, были изобретены деньги. Ну, сам посуди. Сапожник наделал сапоги, решил обменять их на хлеб, мясо и вино. Но ни хлеборобу, ни мяснику, ни виноделу его сапоги не нужны. Хлеборобу нужна мотыга и рыба, мяснику – сюртук, виноделу – табак. Допустим, сапожник смог часть своих сапог выменять у кузнеца на мотыгу. А вот портному сапоги тоже не нужны. Ему нужны ножницы…

— Стоп-стоп. Это я все знаю и понимаю, экономику изучал.

— Тогда ты понимаешь, почему денежная система не эффективна?

— В смысле не эффективна? Она гораздо лучше, чем натуральный обмен.

— Не в этом дело. Смотри. Один человек усердно трудился и заработал какую-то сумму денег. Другой не трудился нисколько, а деньги украл. Оба получат на свои деньги материальные блага. Это справедливо?

— Нет, конечно. Но вор рискует быть пойманным и наказанным. Это некоторых сдерживает.

— Да, верно. Но это не устранит тот ущерб, который вор нанес обществу.

— Почему не устранит? А если вора заставить вернуть украденное?

— Ну, возможно, — согласился Рагнар, — если он еще не истратил их, и если с него есть что взять. Но сколько людей вынуждены трудиться ради того, чтобы вор возместил ущерб: судьи, полиция, приставы, юристы всевозможные. А ведь они могли бы быть заняты в это время производительным трудом. Но на самом деле это только один и далеко не самый существенный недостаток денежной системы. Есть и более серьезные побочные эффекты. Например, конкуренция.

— Хм, — перебил Сергей, — а я думал, конкуренция – это благо.

— Поясню, — продолжил свою мысль наставник, — возьмем двух ученых из эпохи капитализма. Оба работают в разных корпорациях-конкурентах. Будет ли между ними свободная передача знаний?

— Нет, конечно, — ответил попаданец, — оба будут держать свои знания в секрете.

— Ну вот, прямой ущерб экономике. Так что, конкуренция – это не так уж и хорошо, как кажется на первый взгляд.

— С другой стороны, а как еще заставить предприятия производить дешевый и качественный товар, кроме конкуренции? Если не будет конкуренции, на её место встанет монополия, значит, единственное предприятие будет диктовать свои условия. Придется втридорога покупать вещи паршивого качества.

— Вот видишь, ты настолько пропитан идеологией своего времени, что просто не можешь помыслить, что мир может быть устроен иначе. Тебе кажется дикостью ходить на работу и не получать за это деньги. Пусть даже при том при всем, что общество удовлетворяет все твои важные потребности.

— Ну почему дикость? — возразил Сергей. — Я бы с удовольствием выполнял интересную работу. Не вся работа в тягость.

Наставник хихикнул и хитро прищурился, а потом спросил:

— А кто при этом будет выполнять неинтересную работу?

— Э… протянул Сергей, — не знаю… Может, роботы?

— А кто будет делать роботов? Кто их будет проектировать? Кто будет нудно и скрупулёзно отлаживать их программный код? Кто будет чинить роботов, в конце концов? Да и не всю работу могут делать роботы.

— Тогда не знаю, — сдался Сергей.

— Вот видишь, ты растерялся. В ваше время эту проблему решала денежная система. Пусть криво, неэффективно, но решала. Проблема на самом деле в самой человеческой природе. Нам пришлось переделать человека, чтобы отказаться от денежной системы.

— Ты сказал «пришлось изменить людей»? — настороженно спросил Сергей, в голове которого тут же рухнула радужная картина коммунистического рая, и вместо нее воображение нарисовало мрачную антиутопию, где людей чипируют и превращают в зомби.

Видя реакцию своего подопечного, наставник поспешил успокоить его:

— Не стоит так пугаться, никто лоботомию людям не делал и не учинял над ними какого-либо насилия. Преобразование началось с внедрения новых, прогрессивных методов воспитания. Это привело к поколению новых, сознательных и высоконравственных людей.

— А что стало со взрослыми?

— Поскольку бессмертия тогда еще не изобрели, взрослые постепенно вымерли. Также и дети, воспитанные по новой методике, тоже потом умерли от старости. Но они оставили после себя еще более прогрессивное поколение. Собственно, ты прочтешь это в одном из учебников истории, который находится на твоей книжной полке.

— Если я правильно понял, чтобы меня выпустили, мне нужно каким-то волшебным образом стать высоконравственным прогрессивным человеком, как все? — прямо в лоб спросил Сергей.

— Да, — коротко ответил наставник.

— И как же мне это сделать?

— Учиться, учиться и еще раз учиться, заниматься самосовершенствованием, работать со своим разумом. Я, как наставник, тебе в этом помогу, — сказал Рагнар. — Но никто не обещает, что будет легко. В ваше время в одной отдельно взятой стране уже пытались переделать людей. Эксперимент, насколько я знаю, длился семь десятков лет и закончился неудачей, ибо человеческая сущность сильно сопротивляется изменениям. Человек меняется только в том случае, если сам захочет меняться.

— Ну, вообще-то я готов меняться, — сказал Сергей, но как-то неуверенно.

— Завтра посмотрим, — сказал наставник, покидая комнату.

Глава 8. Переезд

На следующий день Рагнар рассказал Сергею о медитации и велел сидеть на полу часами и медитировать.

— Ты должен выполнять это добросовестно, — сказал наставник. — Я проверю, посмотрев изменения активности твоего мозга.

Сергей, конечно, сильно удивился, но сделал все очень точно и скрупулёзно. Однако еще больше попаданец удивился, когда Рагнар стал учить его разным движениям, напоминающим движения, который делал в кино Брюс Ли.

— Зачем мне изучать карате? — спросил попаданец.

— Это не карате, — ответил наставник, — чуть позже ты прочитаешь об этом в книгах, а пока делай и не задавай лишних вопросов.

И Сергей делал, не задавая лишних вопросов. А потом однажды он проснулся и увидел, что полка с книгами исчезла. Он, конечно, задал вопрос своему электронному помощнику.

— Они перемещены на твое новое место жительства, — ответил тот.

— Я что, переезжаю?

— Да.

А потом пришел наставник, он был уже без медицинской маски. Теперь Сергей мог увидеть его лицо – немного вытянутое и какое-то не совсем естественное. Слишком правильное. Кажется, в этом лице все идеально: губы, нос, размер ушей. Как будто человека специально спроектировали.

— Ну что, мы так и будем стоять или пойдем, наконец? — усмехнулся наставник, с улыбкой наблюдая замешательство Сергея.

Парень последовал за Рагнаром в длинный коридор, который отделяла от комнаты раздвижная стена. Пока шли, он с любопытством осматривал странные штуковины на стенах. Это были пульсирующие шары, с металлическим блеском, расположенные в строгом геометрическом порядке, на расстоянии примерно метра друг от друга. Сами объекты имели размер примерно в половину футбольного мяча.

— Это что такое? — спросил Сергей, указывая на шары.

— МНК – многофункциональные нанокомплексы, — ответил наставник.

Для чего служат эти МНК парень постеснялся спросить и сделал вид, что удовлетворён ответом. Тем временем они дошли до лифта. То, что это лифт, Сергей понял по характерному толчку, который последовал после того, как Наставник что-то сказал на своем языке. Кажется, Сергей даже уловил смысл слов: это команда «самый верхний этаж». Сам лифт представлял собой кабинку, немного более просторную, чем лифты в его времени. Но никаких кнопок на стенах не было. Должно быть, эта техника управляется исключительно голосом.

Через некоторое время кабина остановилась. В глаза хлынул яркий свет, и Сергей невольно прищурился. Лишь через некоторое время он смог увидеть исполинские сооружения на горизонте и ахнул от удивления. Парень стоял на смотровой площадке, с которой открывался чудесный вид на футуристический пейзаж: высоченные башни, небоскребы, висящие в воздухе огромные трубы, раскрашенные в разные цвета и украшенные многочисленными причудливыми конструкциями и билбордами. Огромные витрины и летающие туда-сюда, словно мухи, аппараты разных форм и размеров. Все это завораживало и поражало своими масштабами. То, что показывали в фантастических фильмах его времени, даже близко не соответствовало тому, что он видел сейчас.

Рагнар что-то сказал на земном языке. Но Сергей ничего не понял, а дубляж тут отсутствовал. Наставник улыбнулся, достал какую-то штуку и протянул ему, показывая жестом, что ее надо вставить в ухо. Сергей несмело взял в руки кусок пульсирующей слизи, светящейся зеленым светом. Стоило поднести ее к уху, как субстанция перепрыгнула на него. Сергей почувствовал щекотку. Первое время ему очень хотелось почесать ухо, но тот сдерживался. Зато теперь снова стала понятная речь наставника.

— Ну что, впечатляет? — насмешливо спросил он.

— Не то слово, — ответил Сергей, все еще глазея на невиданное зрелище.

— Прежде чем мы улетим, я проведу небольшую экскурсию. Для начала – вот это высокое здание, на крыше которого мы находимся. Это Храм Знаний Биоинженерных Наук. Или Научно-исследовательский институт, если говорить по-вашему. Здесь работают ученые, которые создают новые знания, помогающие людям лечить болезни и совершенствовать свое физическое тело, а также приближающие идеальное бессмертие.

— Идеальное бессмертие? — переспросил Сергей. — Это как?

— Видишь ли, теоретически бессмертие возможно уже сейчас. По крайней мере, за последние двести лет никто не умирал от старости. Но бывают, к сожалению, несчастные случаи. Редко, но человека может схватить недуг, против которого современная медицина все еще бессильна. Фактически, бессмертие уже есть, но его еще нет. Мы как бы приближаемся к тому идеалу, когда бессмертными станут все.

Наставник замолчал, дав Сергею больше времени, чтобы насмотреться на величественную картину футуристического города. Показал рукой на здание в форме пирамиды.

— Это, — сказал он, — центр досуга. Здесь очень много отделов, где люди могут отдохнуть с пользой для души, тела и разума. Там есть множество развлечений, игр, кабинетов, где проводят профилактические лечебные процедуры.

— И что, вот это все прямо бесплатно?

— Конечно, в нашем обществе нет денежной системы.

— И любой может прийти в любой момент и получить любую процедуру?

— Прийти может любой, но не в любой момент. Иначе был бы бардак. Посещение заведения регламентировано. Сначала нужно записаться…

— Ага, понятно, — сказал Сергей, — и как долго ждать своей очереди?

— Это зависит от многих факторов. Например, насколько тебе действительно необходима эта процедура. Если это просто твоя прихоть, то ты попадаешь в конец очереди. Если у тебя есть какие-то особые заслуги перед обществом — то ты получаешь повышение твоего места в очереди.

— А если я, допустим, захочу посетить это заведение? Чисто теоретически, сколько мне придется ждать своей очереди?

— Ну, прямо сейчас ты, конечно, не можешь записаться по объективным причинам. А вообще, как правило, за пару-тройку дней люди туда записываются. В редких случаях за неделю или даже больше.

— Если учесть, что заведение действительно крутое, то записаться за три дня, по-моему, это очень даже оперативно, — заметил Сергей.

— Обсерватория, — прокомментировал наставник, указывая на далекую башню на горизонте, — вон там: жилые кварталы, гидропонные фермы, фабрика пищи, завод по производству наноматериалов…

Затем они сели в стоящий на крыше летательный аппарат. Наблюдая, как Рагнар пристёгивает ремень безопасности, Сергей сделал то же самое. В тот же миг махина резко рванула вверх, и перегрузка вдавила пассажиров в кресла. Окон тут не было, но полет длился недолго. Буквально минут через пятнадцать последовал толчок.

— Приехали, — оповестил наставник.

Представьте себе удивление Сергея, когда, выйдя на свежий воздух, он увидел самую обычную детскую площадку и копошащихся в песочнице ребятишек. Как оказалось, они приземлились во дворе трехэтажного дома. Тоже вполне обычного, никакого не футуристического. И старушки, сидящие на лавках у подъезда, тоже выглядели вполне обычно.

— Это что, шутка? — удивился парень. – Розыгрыш? Я не в будущем?

Наставник молчал и хитро улыбался. Единственное, что никак не сочеталось с двором XX-ого века – это необычной формы летательный аппарат, из которого они вышли. Вот он действительно выглядел футуристично. Ну, или несколько не обычно, как будто это миниатюрный такой звездолет инопланетян. Сам аппарат, кстати, автоматически закрыл двери и взмыл вверх. Сергей проводил его взглядом, а потом заметил, что весь двор огорожен высоким забором из металлической сетки, а дальше – лес. Но самое интересное, что над деревьями возвышались башни и, судя по всему, до них очень далеко. А сами башни буквально упирались в дымку облаков.

— Добро пожаловать в резервацию, — сказал Рагнар.

— Что? В резервацию? Это значит, что я опасный и меня теперь отсюда никогда не выпустят? — Сергей вытаращил на наставника испуганные глаза.

— Почему не выпустят? Выпустят. Всему свое время. Тебе же надо где-то жить? Мы не можем вечно держать тебя в Храме Знаний.

— Э… так это типа мой дом?

— Ну да.

— А люди? Они тоже из прошлого? — он указал на старушек у подъезда.

— Нет. Это роботы. Они служат для того, чтобы более реалистично воссоздать картину.

— Очешуеть, — только и мог вымолвить Сергей.

— Мы постарались воспроизвести кусочек вашего города как можно точнее, — сказал наставник. — Но, сам понимаешь, где-то возможны неточности, прошу не обижаться.

Рагнар провел небольшую экскурсию.

— Вот магазин, — сказал он, когда они обошли дом, — здесь ты можешь купить продукты и одежду. Разумеется, мы дадим тебе деньги на карманные расходы.

— Деньги? — переспросил Сергей. — У вас же тут коммунизм.

— Имитацию денег, — поправил себя Рагнар.

— Очешуеть! Но зачем вы все это создали? Наверно, было потрачено много ресурсов?

Они зашли в магазинчик. Теперь попаданец заметил, что все эти «люди» во дворе – действительно роботы. Продавщица в цветастом платье и синем фартуке выглядела не как девушка, а как оживший манекен. Но сделана кукла довольно качественно. Да и сам прилавок с выложенными на него колбасами выглядел весьма натуралистично.

— Мы создали резервацию, чтобы тебе легче было адаптироваться к нашему обществу, — пояснил наставник. — А что касается ресурсов, не так уж и много в масштабах планеты. Тем более ты пока единственный гость из прошлого.

— И вы правда думаете, что эмуляция моего времени поможет мне вписаться в общество будущего? — спросил Сергей. — Серьезно?

— Ну а как же иначе? Не можем же мы тебя сразу поселить в такое же жилище, где живем мы. У тебя будет культурный шок. А резервация, кстати, создавалась не сколько ради тебя, а сколько ради научного интереса. Воссоздание прошлого ценно для исторической науки.

Сергей еще раз обежал глазами магазин: мясной отдел, крупы, овощи, хлеб. Чуть поодаль находились вешалки с рубашками и брюками.

— Процесс покупки такой же, как в прошлом, — сказал наставник. — Ты даешь продавцу деньги, он тебе – товар.

Рагнар протянул роботу пару разноцветных бумажек и забрал банку тушёнки.

— Пойдем, я покажу тебе квартиру.

Глава 9. В резервации

Квартира в резервации оказалась довольно уютная. Две комнаты: гостиная и спальня. Мебель почти полностью имитировала настоящую. Правда, на ощупь это был все тот же нанопластик. Этот нанопластик мог быть твердым, мягким, пушистым. Но Сергей всегда чувствовал, что это именно нанопластик, а не натуральное дерево, перина или ткань. Ламп не было, вместо них светился сам потолок, как это было в будущем во всех помещениях. Включался такой свет обычным выключателем, который выглядел так же, как в наше время.

В имитации квартиры присутствовал даже телевизор. Правда, по нему показывали только уроки земного языка. Сергей иногда смотрел его ради повторения. Еще был телефон с дисковым номеронабирателем, по которому можно позвонить наставнику. А вот газовая плита отсутствовала. Да, собственно, и готовить тут нечего – «купленную» в магазине еду (имитация колбасы, хлеба и тушенки) можно есть сразу. На вкус, правда, это не колбаса, хлеб и мясо, а что-то странное, похожее на ту экзотическую еду, которой попаданца кормили в маленькой комнатке в Храме Знаний. Но все вполне съедобное.

Книги, по которым Сергей занимался, оказались здесь же, на полочке. И точно так же пока еще не доступные книги закрыты на замок. А еще в ящике стола нашлись целые пачки местных «денег», которых, по подсчетам попаданца, хватило бы на многие годы жизни в резервации. И тогда Сергею немного взгрустнулось.

«Видимо, не торопятся меня выпускать», — мрачно подумал он.

Парень бродил по двору, оглядывая высоченную стену из сетки. Никакого намека на ворота или дверцу. Да, собственно, покидать пределы резервации не разрешалось. Побег Сергей пока не планировал, но мысленно прикинул – возможно ли перелезть через этот странный забор. Тогда он оказался бы в лесу, а что дальше? Бежать в город, башни которого видны на горизонте? Жить дикарем, питаясь подножным кормом? Глупая идея.

Внезапно Сергей осознал, что он никогда не увидит ни своих родных и близких, ни друзей, которые остались там, в прошлой жизни. Они все уже давно умерли, и с момента их смерти прошло примерно две тысячи лет. Вряд ли будет реально отыскать хотя бы их потомков. И от этого осознания стало настолько тоскливо, что Сергею вдруг захотелось напиться и забыться. Он пришел в магазин и спросил у электронной продавщицы:

— Водка есть?

— Шел бы ты отсюда, алкашня проклятая.

В другой момент Сергея бы позабавило запрограммированное хамство. Но не сейчас.

— Скажи-ка мне, робот, у вас вообще есть хоть какое-то бухло? — вновь спросил он.

— Нет! — отрезала продавщица.

— Что, вообще нет? Даже пива?

— Вообще нет.

Поняв, что забыться в алкогольном дурмане не получится, Сергей поднялся к себе в квартиру, чтобы отвлечься от печальных мыслей учебой. Он взял книгу и стал читать. Текст был легкий, но содержал ряд незнакомых слов, поэтому попаданцу приходилось постоянно заглядывать в словарь в конце книги. В итоге Сергей прочитал о том, что дети в этом мире начинают свой день с зарядки, которая включает в себя, кроме физических упражнений, еще и медитацию, которая необходима для того, чтобы будущий член общества обрел контроль над разумом и телом.

Отвлечься действительно удалось, и вот так за учебой прошел день. Утром Сергей встретился с наставником, который прилетел, как обычно, на флаере.

— Как тебе резервация? — спросил Рагнар.

— Знаешь… жить можно. Хотя, если честно, точность имитации не очень. Во-первых, нет газовой плиты. В наше время еду готовили из субпродуктов путем термической обработки. Конечно, продукты, которые потреблялись сразу, тоже были. Но, тем не менее, никто не питался одной только колбасой и холодной тушенкой. Вкус, кстати, передать не удалось. Нет, я не говорю, что не вкусно. Все вкусно, спасибо. Но в наше время у колбасы и хлеба вкус был другой. Совсем другой. А еще в наше время в магазинах продавался алкоголь. А здесь робот-продавец мне сказал, что его нет.

— У нас не принято употреблять алкоголь, — сказал наставник. — Если ты хочешь стать полноправным членом общества, то тоже должен воздержаться от его употребления.

— Э… так у вас что, совсем не пьют?

— Да.

— А как вы расслабляетесь?

— А мы не напрягаемся, — улыбнулся наставник.

А потом он так осторожно спросил:

— У тебя, похоже, кризис адаптации?

— Да, — ответил Сергей, — у меня кризис адаптации, если это у вас так называется. Мне очень грустно от того, что мое прошлое осталось… в прошлом. Хотя нет. Мягко сказано, что мне грустно. Мне звездец как плохо. И я не знаю, что с этим делать.

— Ну, это не повод травить себя жидкими ядами, — сказал Рагнар. — Поехали, мы тебя вылечим.

Флаер так же быстро привез их в город, на крышу высоченного здания. Попаданец во второй раз увидел великолепный футуристический пейзаж. И остановился, чтобы снова поглазеть на невиданное зрелище.

— Пойдем, сейчас не время для созерцаний, — поторопил его наставник.

Спуск на лифте. Коридоры со странным шарами на стенках, которые Рагнар назвал МНК. Сергей на этот раз все-таки осмелился спросить, для чего нужны эти МНК.

— У них довольно много задач, — ответил наставник. — По сути, это нечто вроде роботов. Та жидкая серьга, которую я тебе дал, и которая служит тебе переводчиком, тоже своеобразный МНК.

Затем уже знакомая процедура, когда на голову устанавливают множество датчиков, а женщина в белом халате задает вопросы и что-то отмечает в компьютере. Затем манипулятор с иглой сделал укол в бедро.

— Психокоррекция проведена, — сказала женщина, — теперь вам будет значительно лучше. Но помните, что медикаменты не сделают за вас ту духовную работу, которую вы должны сделать сами.

— Не понимаю. Какую духовную работу?

— Вы должны уметь управлять своими психическими состояниями. Медитация, йоговские практики. Вас учил этому наставник?

— Да.

— Вот и практикуйте. От себя лично могу порекомендовать заниматься самонаблюдением. Отслеживать, какие мысли возникают в голове. Какие чувства вы испытываете. Почему они возникают, к чему приводят. Наблюдайте за своей психической активностью, познавайте себя.

Потом Рагнар отвел Сергея к флаеру, чтобы доставить обратно в резервацию.