Попаданец по найму 2

Глава 1. Утро администратора

Александр Петров проснулся от того, что пекинес Булка, вес которого приближался к категории «маленькая, но тяжёлая артиллерия», принял его голову за удобную подушку. Далматин Шоколад, как обычно, спал поперёк кровати, занимая ровно две трети пространства, и во сне перебирал лапами, видимо, догоняя во сне почтальона, который не донёс до него вкусняшку три года назад.

— Булка, ты не кот, — прохрипел Александр, пытаясь высвободить нос из тёплого бока. — И вообще, ты собака. Собаке положено спать на полу.

Пекинес открыл один глаз, издал звук, похожий на скрип несмазанной телеги, и решительно продолжил давить своим весом на череп владельца.

— Не ори на булку, — донеслось из-под одеяла. Лиза, его жена, имела привычку защищать собак даже в тех случаях, когда те вели себя как наглые таксаменты. — Он же видит, что ты выспался.

— Я не выспался.

— А должен был. Ты вчера до трёх ночи спорил со Светланой о том, нужно ли облагать налогом героев, которые получают артефакты из воздуха.

— Это принципиальный вопрос! — возмутился Александр, наконец скинув с себя пекинеса и сев на кровати. Шоколад тут же открыл глаза, понял, что сейчас будет завтрак, и радостно ударил хвостом по тумбочке, сметая на пол будильник, книгу и кружку, которая, к счастью, была пуста. — Если герой может материализовать меч из ниоткуда, это не значит, что он не должен платить НДС. Меч-то не из воздуха берётся, он из системных ресурсов. А ресурсы имеют стоимость.

— Ты вчера был в мире, где местные маги разучились делить на ноль, и в качестве доказательства ты принёс вот это? — Лиза высунула руку из-под одеяла и помахала чем-то блестящим.

Александр присмотрелся. Это была монета, на которой вместо номинала было написано «МНЕ НЕ СТЫДНО».

— О, это сувенир. Там один алхимик пытался создать философский камень, но случайно синтезировал магический эквивалент кринжа. Теперь этот артефакт заставляет любого, кто его держит, вспоминать самый неловкий момент своей жизни. Я проверил на Димоне. Он вспомнил, как в четырнадцать лет пытался произвести впечатление на девочку и сказал, что «облака — это такие ватные шарики вселенной». Мы потом полчаса не могли прийти в себя.

— И ты принёс это домой?

— А что, по-твоему, я должен был оставить его там? Этот мир и так на грани кризиса жанра: тёмный властелин, который оказался просто брюзгой, пророчество, которое было написано в инструкции к посудомоечной машине, и главный герой, который в первой же главе понял, что он избранный, и решил, что это какая-то ошибка и он лучше пойдёт учиться на бухгалтера. Моё задание было — проверить, почему системные слизни перестали передавать данные о магических выбросах. Оказалось, что местные маги случайно создали заклинание «тишина в чате» и применили его на всех разумных слизней в радиусе ста километров.

Лиза наконец выбралась из-под одеяла, взяла монету, и её лицо на мгновение стало задумчивым.

— Ну что? — спросил Александр. — Что вспомнила?

— Как я вышла за тебя замуж, — спокойно ответила Лиза и бросила монету на стол. — Шучу. Вспомнила, как на собеседовании сказала, что моя главная слабость — это чрезмерная ответственность. Классика. Ладно, завтрак?

На кухне Шоколад демонстрировал чудеса выдержки, сидя у миски и делая вид, что он вообще не голоден, просто миска тут стоит, и он тут стоит, и это совпадение. Булка же использовал классическую тактику пекинесов: он лёг на пороге, перекрывая путь к холодильнику, и смотрел на Лизу глазами, полными скорби всех недокормленных собак мира, хотя до завтрака оставалось три минуты.

— Слушай, — сказала Лиза, нарезая колбасу для собачьей каши. — А что у тебя сегодня по заявкам? Вчера ты говорил, что система наконец-то обработала весь backlog.

— О да, — Александр достал планшет, который ему выдали боги для работы. Это был не обычный планшет, а тот, что работал на квантовой запутанности и, как выяснилось, мог заряжаться от возмущения пользователя. Поэтому батарея у него всегда была полная. — Пришло семнадцать заявок. Но большинство — стандартный мусор. Один мир жалуется, что у них уже триста лет нет эпидемии чумы, а по плану должна быть, и из-за этого сдвинулись сроки строительства гильдии некромантов. Другой — что у них демоны забастовали, требуют человеческих жертв по графику, а не по факту. Третий — вообще классика: там избранный герой отказался идти в поход, потому что нашёл в гугле информацию о том, что все пророчества были написаны одной ведьмой, которая просто мстила бывшему.

— И что, все эти миры теперь ждут, пока ты приедешь и наведёшь порядок?

— Не все. Некоторые просто хотят, чтобы я подтвердил, что их проблемы — это не сбой системы, а особенности национального… гм, межмирового… короче, чтобы я написал заключение, что так и задумано.

— И сколько за это платят?

— В одном мире предложили должность почётного архивариуса с правом бесплатно пользоваться всеми библиотеками. В другом — долю в руднике по добыче магического кварца. В третьем — титул герцога и личную планету, но там, по словам Дмитрия, эта планета на самом деле астероид, и на ней живут только гигантские муравьи, которые уже подали на хозяина в суд за плохие условия труда.

Лиза поставила перед собаками миски. Шоколад приступил к еде с достоинством аристократа, который делает одолжение, съедая предложенное. Булка же нырнул в миску мордой и начал производить звуки, которые можно было описать только как «хрюм-хрюм-хрям».

— А что ты выбрал? — спросила Лиза, садясь напротив с чашкой кофе.

— Есть один интересный вариант, — Александр пролистал планшет. — Мир номер 0473. Классическое фэнтези, но с заявкой: «Системный сбой: циклическое повторение сюжетных шаблонов. Каждые пятьсот лет мир перезагружается: появляется тёмный властелин, избранный герой, сбор команды, финальная битва, затишье, и снова тёмный властелин. Местные жители уже заметили закономерность и перестали воспринимать всерьёз апокалипсисы. Тёмные властелины жалуются, что их никто не боится, избранные герои требуют профсоюз, а драконы устали быть финальными боссами и просят переквалифицироваться в транспортную авиацию».

— Звучит как… ну, как любой мир с циклическим сюжетом, — заметила Лиза. — И что, боги не могут это починить удалённо?

— Гордей говорит, что это не баг, а фича. Точнее, изначально это была фича, а теперь стала багом, потому что кто-то в древности прописал цикл, а срок годности цикла истёк, но система продолжает его гонять по инерции. Нужно вручную переписать протокол, а для этого надо попасть внутрь, найти ядро цикла и либо отключить, либо перенастроить.

— И ты пойдёшь один?

— Планирую. Если, конечно, — Александр посмотрел на Лизу с особым выражением, которое обычно означало, что он собирается предложить что-то, о чём уже думал несколько дней, — если ты не захочешь составить мне компанию.

Лиза отставила чашку.

— Ты серьёзно?

— Я уже говорил с богами. Гордей сказал, что может выдать тебе временный иммунитет к местным правилам. Ты не будешь считаться частью цикла, тебя не впишут в сюжет. Просто наблюдатель. Ну, или соучастник, если придётся.

— А собаки?

— Собаки останутся с моей мамой. Она уже согласилась. Сказала, что Шоколад — это единственный внук, который у неё будет в обозримом будущем, так что пусть едет.

— Остряк твоя мама, — фыркнула Лиза, но в её глазах уже загорелся азартный огонёк. — И что там за мир? Какие правила?

— Классическое героическое фэнтези. Есть люди, эльфы, гномы, орки. Есть магия, но она подчиняется системе уровней и классов. Есть тёмный властелин, который сейчас как раз готовится к очередному походу, но, судя по отчётам слизней, его подданные уже устали от этого и начали саботировать. Например, в прошлый раз гоблины, которые должны были перекрыть горный проход, устроили там платную парковку и собирали пошлину со всех, включая героев.

— И что, это сработало?

— Это сработало настолько хорошо, что герои заплатили, прошли, а потом выставили гоблинам счёт за услуги по расчистке прохода от тёмных сил. Суд длился три месяца, тёмный властелин за это время состарился, облысел и начал писать мемуары.

Лиза рассмеялась.

— Ладно, уговорил. Когда выдвигаемся?

— Сегодня вечером, если ты успеешь собраться. Я должен предварительно связаться с местным слизневым узлом, получить данные по последним циклам и найти точку входа, где система наиболее уязвима для правок.

— А что там с оружием, броней? В тех мирах, куда ты ходил, ты же обходился без всего этого.

— Потому что я администратор, а не герой. Моя сила — в доступе к консоли. Но для тебя, если что, можно будет вызвать что-то из системных ресурсов. Например, меч, который всегда острый, или плащ, который защищает от дождя и драматичных монологов.

— От драматичных монологов защита — это важно, — кивнула Лиза. — В прошлый раз, когда ты рассказывал про того некроманта, который полчаса объяснял, почему он такой злой из-за того, что в детстве ему не купили пони… это было жестоко.

— Пони ему не купили, а потом он выучил некромантию и поднял скелета пони. И ездил на нём. И рассказывал всем, кто хотел слушать и кто не хотел.

— Вот видишь. Так что от монологов защита — это база.

Шоколад, закончив есть, подошёл к Александру и положил голову ему на колено. Булка, который умудрился выпачкать в каше всю свою морду, сидел в сторонке и пытался незаметно обтереться о Лизу.

— Ладно, — сказал Александр, почесал далматина за ухом и посмотрел на планшет. — Значит, сегодня вечером. Мир циклических клише. Надо будет взять с собой побольше иронии и пару килограммов здравого смысла.

— И монету, которую ты принёс, — добавила Лиза. — Вдруг пригодится, чтобы напомнить кому-нибудь о его неловких моментах.

— Ты злая, — улыбнулся Александр.

— Я практичная. Это одно из моих дельных качеств, за которые ты меня и полюбил.

— Я полюбил тебя за то, что ты не спросила, почему я торгуюсь с богами о возвращении домой, а не о богатстве или власти.

— Потому что богатство и власть — это скучно, — пожала плечами Лиза. — А дома ждут две собаки, которые без нас сожрут диван.

Булка, услышав слово «диван», навострил уши и сделал вид, что вообще не при чём.

Александр вздохнул, встал и направился в кабинет — проверять системные логи и готовиться к очередной командировке в мир, где судьба зависела от того, насколько правильно герой произносит пафосные речи, а тёмные властелины страдают от синдрома отложенной жизни.

— Всё как всегда, — сказал он сам себе, открывая планшет. — Миры ломаются, боги бюрократизируют, а я, внештатный администратор мультивселенной, должен чинить это всё, умудряясь при этом возвращаться к ужину.

Планшет пиликнул. Пришло сообщение от Гордея: «Александр, мир 0473 подтвердил ваше прибытие. Местный узел слизней ждёт вас у входа в систему. Предупреждение: в этом мире активен протокол „Драматическая ирония“, поэтому всё, что может пойти не по плану, пойдёт не по плану, но так, чтобы это было смешно зрителю. Зрителей нет, но протокол прописан в ядре. Удачи».

— Обожаю эту работу, — пробормотал Александр и начал собирать рюкзак.

фото собак для тех кто дочитал до конца главы)

Глава 2. Точка входа

Переход в мир 0473 напоминал процедуру входа в здание с усиленной системой безопасности: сначала тебя сканируют, потом спрашивают цель визита, потом просят заполнить форму, потом выясняется, что форму ты заполнил не ту, потом тебя пропускают, но с пометкой «наблюдаемый объект». Только вместо охранников были системные протоколы, а вместо пропуска — временный идентификатор, который Гордей вручил Александру с напутствием: «Потеряешь — не звони, восстанавливать две недели».

— А мне? — спросила Лиза, когда они с Александром стояли в межмировом переходе — месте, которое выглядело как зал ожидания на вокзале, только с видом на бесконечную звёздную пустоту и стойкой, где вместо багажа принимали квантовые состояния.

— Ты гость, — ответил Александр, проверяя свой идентификатор. — У тебя статус наблюдателя. Это значит, что местная система не будет пытаться вписать тебя в сюжет. Никто не подкинет тебе пророчество, не назначит тайным наследником престола и не сделает любовным интересом главного героя.

— А если я сама захочу стать любовным интересом главного героя?

— Тогда тебе придётся конкурировать с местными красавицами, которые, по данным слизней, все поголовно либо принцессы, либо дочери трактирщика с золотым сердцем.

— Фу, — сказала Лиза. — Останусь наблюдателем.

Переход моргнул, и они оказались на лесной поляне. Типичной такой поляне: ровный круг, в центре камень, на камне надпись на древнем языке, вокруг — идеально подстриженная трава, хотя до ближайшего населённого пункта, судя по карте в планшете, было три дня пути.

— Местные жители знают об этом месте? — спросила Лиза, оглядываясь.

— Знают. Согласно отчётам, здесь каждые пятьсот лет появляется герой. Камни менять лень, так что на этом уже вырезаны имена семи предыдущих избранных. И один раз какой-то остряк добавил: «И тут был Злыдень, но он проспал своё появление».

— И где сейчас местный герой?

— По графику он должен появиться через три недели. Но слизни сообщают, что в этом цикле кандидат в герои — фермер по имени Кевин, который уже трижды пытался отказаться, ссылаясь на то, что у него ячмень и никто, кроме него, не знает, как правильно поливать грядки.

— Кевин? — Лиза наморщила нос. — В героическом фэнтези?

— А что ты хотела? В прошлом цикле героя звали Боб. Он был сантехником из соседнего королевства и победил тёмного властелина, потому что разбирался в системе канализации лучше, чем в мечах. Кстати, после победы его назначили министром инфраструктуры, и королевство впервые за триста лет решило проблему с отходами.

— Это звучит слишком разумно для мира, где всё должно идти по шаблону.

— В этом и проблема, — сказал Александр, открывая планшет. — Система пытается генерировать шаблонных героев, но местные жители уже настолько устали от циклов, что начинают саботировать на всех уровнях. Смотри, вот отчёт слизней за последние сто лет. Тёмный властелин предыдущего цикла, морлок по имени Шрамогрыз, отказался от финальной битвы, потому что у него была запланирована операция на сердце. Его преемник, молодой и амбициозный, собрал армию тьмы, но по пути к героям армия разбежалась, потому что кто-то из гоблинов запустил слух, что герои предлагают лучший соцпакет.

— И что, герои действительно предлагали?

— Нет, но гоблины использовали это как повод для переговоров. В итоге они получили от тёмного властелина повышение зарплаты, от героев — гарантию безопасности, а сами ушли в нейтралитет и открыли сеть придорожных таверн. Сейчас это самый прибыльный бизнес в регионе.

Лиза рассмеялась.

— А что насчёт драконов? Ты говорил, они хотят переквалифицироваться.

— Драконы — отдельная песня. В этом мире их осталось трое. Один, старый, работает на туристическом маршруте: возит экскурсии к вулкану, где раньше хранил сокровища. Второй, молодой, ушёл в IT — переводит древние свитки в электронный формат. Третий, средний, пытается открыть школу драконьей магии, но учеников нет, потому что все эльфы и гномы уже поняли, что магия в этом мире работает только по шаблону, а шаблоны устарели.

— И куда нам идти?

Александр посмотрел на карту.

— Ближайший населённый пункт — деревня Гнилой Пень. Там есть узел слизней, через который мы можем подключиться к местной сети и получить доступ к ядру цикла. По словам Гордея, ядро находится глубоко в системных недрах, но управлять им можно через любой активный терминал. В роли терминалов выступают либо магические артефакты, либо, в крайнем случае, местные пророческие камни.

— А слизни нам помогут?

— Слизни уже подключились. — Александр достал из рюкзака небольшое устройство, похожее на Bluetooth-колонку, но с пульсирующим зелёным ядром внутри. — Это переводчик. Они говорят на вибрациях, и я, честно говоря, так и не научился их понимать без прибора.

Устройство ожило, издало звук, похожий на урчание сытого кота, и механическим голосом произнесло:

— Приветствую, администратор Александр Петров. Узел 0473-С готов к работе. Вас ожидают в деревне Гнилой Пень. Предупреждение: местное население относится к гостям с подозрением, так как последний раз, когда в деревне появился незнакомец, им оказался тёмный властелин, который пытался собрать налоги на армию тьмы. Налоги он собрал, армию не собрал, деньги потратил на строительство дачи. До сих пор местные жители вспоминают это как «налоговый апокалипсис».

— Спасибо за предупреждение, — сказал Александр. — Какая сейчас обстановка в деревне?

— Спокойная, но напряжённая. Через три недели должен появиться новый герой, и жители делают ставки на то, сколько дней он продержится до первого кризиса веры. Коэффициенты: три дня — 2.5, неделя — 1.8, месяц — 5.0. Есть также специальная ставка: «герой женится на принцессе и оседает в королевстве» — 10.0, «герой понимает, что он гей и уходит с эльфом-лучником» — 7.5.

— И кто принимает ставки?

— Местная гильдия воров. Они уже давно поняли, что героический цикл — это стабильный источник дохода, и переквалифицировались в букмекерскую контору. Красть у них больше нечего, потому что все ценности уже давно заныканы по подвалам, а новые герои приносят с собой только моральные принципы, которые на чёрном рынке не котируются.

Лиза посмотрела на Александра.

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно. Согласно отчётам, в этом мире уже десять циклов подряд гильдия воров зарабатывает исключительно на ставках и организации фестивалей. Последнее крупное ограбление было, когда один из тёмных властелинов украл корону короля, но потом выяснилось, что корона была бутафорской, а настоящая уже триста лет хранится в сейфе гильдии под процентами.

— И что, король не пытался её вернуть?

— Пытался, но гильдия предъявила документы о том, что корона была заложена его прапрапрадедом за кредит на строительство замка, и проценты уже превысили стоимость трёх королевств. Сейчас идёт судебный процесс, который длится уже полтора цикла. Адвокаты с обеих сторон — бессмертные личи, которые берут гонорар временем жизни клиентов. Король постарел на сорок лет, глава гильдии превратился в скелета, но процесс продолжается, потому что личи считают это лучшим развлечением за последнюю тысячу лет.

— Это… это безумие, — сказала Лиза, но в её голосе слышался не испуг, а восхищение. — Я хочу посмотреть на этот суд.

— Обязательно, — пообещал Александр. — Но сначала — ядро цикла. Если мы не остановим перезагрузку, через три недели появится Кевин-фермер, тёмный властелин начнёт собирать армию, драконы будут вынуждены выбрать сторону, и всё пойдёт по накатанной. А мне, если честно, уже надоело чинить одно и то же в разных мирах. Хочется один раз починить так, чтобы не возвращаться.

— Оптимист, — усмехнулась Лиза. — Ладно, пошли в твою деревню. Но если там начнутся приключения, я буду напоминать тебе, что я всего лишь наблюдатель.

— А если приключения начнутся с того, что местные примут нас за шпионов тёмного властелина?

— Тогда я буду наблюдать, как ты выпутываешься.

Александр убрал планшет, поправил рюкзак и посмотрел на тропинку, уходящую в лес. На указателе, стоящем у тропы, было написано от руки: «До Гнилого Пня — 3 часа. Осторожно: волки, но они уже подписали договор о ненападении с деревней, так что просто покажите им этот указатель, и они пропустят. Если не пропустят — значит, договор перезаключают, подождите, пока не разберутся».

— Это всё объясняет, — сказал Александр, показывая на указатель Лизе. — Мир, который уже устал от своего собственного сюжета.

— Мне это нравится, — ответила Лиза, беря его под руку. — Пошли, администратор. Посмотрим, как ты будешь чинить то, что уже само пытается починиться, но не может из-за бюрократии.

— Это моя специализация, — вздохнул Александр, и они двинулись по тропе.

Слизневый переводчик на поясе тихонько булькнул и выдал:

— Администратор, узел 0473-С отмечает, что вы входите в зону активного протокола «Драматическая ирония». Вероятность нелепых совпадений повышена на 47%. Совет: не удивляйтесь ничему.

— Слишком поздно, — сказал Александр, глядя, как из кустов выходит волк с табличкой на шее: «Инспектор по договорам. Ваши документы, пожалуйста».

В этой главе собаки не фигурировали, но почему бы не поделиться с вами фоткой Булки.

Глава 3. Деревня Гнилой Пень и её обитатели

Волк, перегородивший тропу, выглядел так, будто всю жизнь проработал в отделе по работе с жалобами. Шерсть его была аккуратно причёсана, на морде застыло выражение усталого профессионала, а табличка на шее содержала не только должность, но и мелкий шрифт с условиями договора.

— Предъявите документы, — произнёс волк тоном, не терпящим возражений, но и не обещающим проблем. Голос у него был такой, будто он разговаривал с туристами, которые в сотый раз спрашивают, где тут ближайшая парковка.

Александр достал свой идентификатор администратора. Волк внимательно изучил его, повертел, даже понюхал.

— Администратор, значит, — сказал он. — А это кто? — кивок в сторону Лизы.

— Наблюдатель, — ответил Александр. — Сопровождающее лицо. Статус временный, иммунитет к сюжетным привязкам.

— Наблюдатель — это хорошо, — волк перевёл взгляд на Лизу. — А то в прошлый раз один проходимец привёл с собой девицу, которая оказалась потерянной принцессой. Мы потом три месяца разбирались с претензиями от королевского дома. Нарушение границы, угроза стабильности, и, самое обидное, она съела наши припасы на зимовку. Принцессы, знаете ли, много едят.

— Я много не ем, — сказала Лиза. — И я точно не принцесса. У меня нет ни потерянных королевств, ни проклятий, ни даже титула.

— Это мы проверим, — волк достал из-за уха небольшой артефакт, напоминающий сканер штрихкодов, и провёл им над головой Лизы. Прибор пикнул. — Чисто. Никакой благородной крови, никаких пророчеств, даже намёка на избранность. Проходите.

— А если бы у меня была благородная кровь? — спросила Лиза, проходя мимо волка.

— Тогда пришлось бы оформлять кучу бумаг, платить пошлину за пересечение границы статусной особы и ждать, пока королевская канцелярия подтвердит ваше реноме. Это обычно занимает от трёх до пяти циклов. Так что вам повезло.

— Я всегда знала, что быть простым человеком — это преимущество, — сказала Лиза, когда волк скрылся в кустах, видимо, чтобы проверять документы у следующего путника. — Там впереди деревня?

— По карте — да, — Александр посмотрел в планшет. — Только на карте она называется «Гнилой Пень», а по факту местные жители переименовали её в «Надежду-на-Лучшее», но системное название так и осталось. Слизни говорят, что бюрократическая процедура смены названия занимает около восьмисот лет, и они подали заявку ещё три цикла назад.

— А что в самой деревне?

— По отчётам — трактир, кузница, лавка древностей, гильдия воров-букмекеров, храм всех богов, которые когда-либо упоминались в пророчествах, и огромный пень, от которого деревня получила своё официальное название. Пень этот — остаток мирового древа, которое срубили в первом цикле, чтобы построить из него осадные башни. С тех пор пень считается местом силы, и на нём регулярно проводят ритуалы.

— Какие ритуалы?

— Самые разные. От призыва дождя до гадания на имя следующего героя. В прошлый раз, по словам слизней, на пне устроили фестиваль неправильных пророчеств. Каждый житель должен был придумать самое абсурдное предсказание, и за лучший вариант давали бочонок эля. Победило пророчество: «Избранный придёт не с мечом, а с налоговой декларацией, и тёмный властелин падёт, потому что не сможет доказать происхождение своего чёрного замка».

— И что, сбылось?

— Нет, но в том цикле тёмный властелин действительно проиграл суд по взысканию налогов и был вынужден продать замок, чтобы расплатиться с кредиторами. Герою вообще не пришлось с ним сражаться. Тот просто собрал вещи и уехал в соседнее королевство открывать бизнес по производству тёмных артефактов на заказ.

— Это… это гениально, — Лиза остановилась и посмотрела на Александра. — Слушай, а если здесь всё само по себе так хорошо ломает шаблоны, зачем ты вообще нужен?

— Потому что цикл всё равно продолжается. Да, каждый раз происходит что-то нелепое, но система перезагружается, и через пятьсот лет всё начинается заново. Новый тёмный властелин, новый герой, новые драконы. Даже если местные жители находят способы обойти шаблоны, ядро цикла всё равно переписывает реальность. Единственная причина, почему это не происходит мгновенно, — система старая, работает медленно, и у жителей есть время на саботаж. Но каждый раз после перезагрузки они теряют часть памяти, часть знаний, и приходится начинать сначала.

— Потеря памяти?

— Частичная. Система стирает воспоминания о деталях предыдущих циклов, чтобы жители не могли слишком эффективно сопротивляться сюжету. Но, как выяснилось, у местных слизней есть архив, и они тайно передают ключевую информацию из поколения в поколение. Именно поэтому деревня до сих пор помнит про налоговые схемы и букмекерские конторы.

— А боги знают об этом?

— Гордей знает. Он считает, что это «естественная эволюция системы» и что если жители нашли способ сохранять знания, значит, так и должно быть. Светлана против, говорит, что это нарушает протоколы. Димон вообще предложил легализовать передачу знаний и ввести налог на информацию. Но пока это всё на уровне обсуждений.

Деревня открылась за поворотом, и первое, что увидел Александр, был трактир с вывеской, на которой было написано: «Три весёлых пня». Второе — огромный, в три человеческих роста, пень в центре деревни, покрытый резьбой, рунами и свежими надписями вроде «Здесь был Злыдень, цикл 47». Третье — толпа местных жителей, которые с интересом разглядывали пришельцев.

— Смотрите, — сказал кто-то из толпы. — Администратор пришёл. Я же говорил, что в этом цикле будет проверка.

— А баба с ним? — спросил другой голос.

— Наблюдатель, — ответил третий, приглядываясь. — Точно наблюдатель. У неё даже нимба избранности нет.

— Жалко. А то мы уже ставки принимали, появится ли в этом цикле героиня с трагической судьбой. Коэффициент был 8.5.

К толпе вышел мужчина в кожаном фартуке, с лицом человека, который слишком долго ждал гостей и уже начал сомневаться, что они вообще появятся. На фартуке было написано «Кузнец. Цикл 12». Ниже, более мелкими буквами, — «В отставке с цикла 18, но никто не сменил».

— Вы к нам по делу? — спросил кузнец, вытирая руки о фартук. — Или просто погулять?

— По делу, — сказал Александр, показывая идентификатор. — Администратор мультивселенной. Заявка на устранение циклического сбоя. Мне нужен доступ к ядру системы.

— О, — кузнец понимающе кивнул. — Ядро. Ну, ядро у нас тут, в пне. Точнее, под пнём. Там, где мировое древо росло. Системный терминал, если по-вашему. Но он сейчас не работает.

— Не работает?

— Ага. Заблокирован. Ещё с прошлого цикла. Мы, когда поняли, что система опять собирается перезагружаться, попросили местного мага наложить на него блокировку. Маг, правда, был пьян, но блокировку наложил. Теперь открыть не можем. Маг умер, а наследники не знают, какое заклинание он использовал.

— То есть ядро цикла заблокировано, и система не может перезагрузиться?

— Не может, — подтвердил кузнец. — Но и мы не можем её перенастроить. Так и живём в режиме ожидания уже пятьсот лет. Тёмный властелин в этом цикле так и не появился, героя не вызывали, драконы ушли в отпуск. Спокойно, конечно, но непонятно. И главное — через три недели по расписанию должна быть перезагрузка, а система не может её провести. Мы боимся, что она просто крашнется и всё.

— И вы не сообщали об этом?

— Сообщали. Через слизней. Три раза. Но вы же знаете, как работает межмировая бюрократия. Наше сообщение дошло до богов, боги сказали, что передадут в отдел технической поддержки, отдел сказал, что вопрос требует выезда специалиста, специалиста назначили, но он ушёл в отпуск, потом его заменили другим, тот потерял документы… в общем, вы первый, кто дошёл.

Александр вздохнул. Он вздохнул так, как вздыхают люди, которые слишком хорошо знают бюрократические системы.

— Понятно. А местный маг, который наложил блокировку, — у него были записи? Гримуар, дневник, что-нибудь?

— Были. Но их разобрали на сувениры, когда он умер. Знаете, маг он был неплохой, но после смерти его дом растащили по кирпичикам. Слизни говорят, что одна из его книг попала к эльфам, вторая — к гномам, третья — к оркам. А четвёртая, самая важная, с заклинаниями блокировки, ушла на аукцион. Её купил коллекционер из столицы, но столица, как назло, находится в зоне, где каждые пятьсот лет случается землетрясение, потому что по сценарию там должна быть финальная битва. В прошлый раз коллекционер пропал вместе с книгой.

— И где сейчас эта книга?

— Никто не знает. Но есть слух, что её видели в лавке древностей здесь, в деревне. Только лавочник, Грымза, никому ничего не показывает. Говорит: «Покупайте то, что на витрине, а остальное — коммерческая тайна».

— Коммерческая тайна, — повторила Лиза. — Звучит как вызов.

— Это не вызов, — сказал кузнец. — Это бизнес. Грымза — гоблин. А гоблины в этом мире, знаете ли, со времен налогового апокалипсиса стали самыми успешными предпринимателями. Они поняли, что торговать информацией выгоднее, чем воевать. Тем более что информация в циклическом мире всегда в цене.

Александр посмотрел на пень. Огромный, тёмный, с пульсирующими рунами, которые мерцали в такт каким-то внутренним процессам. Где-то под ним, в системных недрах, было ядро цикла, заблокированное пьяным заклинанием. А книга с ключом от блокировки лежала у гоблина, который, скорее всего, уже знал, зачем пришли администраторы, и готовил счёт.

— Сколько, ты думаешь, он заломит? — спросил Александр у кузнеца.

— Грымза? — кузнец усмехнулся. — Смотря что ему предложите. Деньги ему не нужны — в прошлом цикле он выиграл в лотерею, которую сама гильдия воров проводила. Артефакты тоже — у него их полная лавка. Ему нужно то, чего у него нет.

— И что у него нет?

— А вот это вы у него спросите. Только имейте в виду: он торгуется со страстью. И если вы придёте к нему вечером, он будет в хорошем настроении. А если утром — в плохом. Гоблины, знаете ли, ночные существа.

— Тогда, — сказал Александр, поворачиваясь к Лизе, — у нас есть время заселиться в трактир, поужинать и составить план.

— План? — Лиза подняла бровь. — Ты собираешься торговаться с гоблином?

— Я собираюсь сначала понять, что ему нужно. А потом решить, что мы готовы ему за это отдать.

— А если он попросит что-то невозможное?

— Тогда будем искать другой способ разблокировать ядро. В конце концов, я администратор. У меня есть доступ к консоли, пусть и ограниченный.

— А я наблюдатель, — напомнила Лиза. — И я буду наблюдать, как ты будешь торговаться с гоблином. И если что, подскажу, когда ты начнёшь переплачивать.

— Ты же не знаешь местных цен, — улыбнулся Александр.

— Я знаю, что ты, когда волнуешься, соглашаешься на любые условия. Помнишь, как ты купил Шоколада? Продавец сказал «редкая порода, почти королевская», и ты отдал половину зарплаты.

— Шоколад того стоил.

— Шоколад стоил ровно столько, сколько стоят все далматины в мире. Ты переплатил в три раза. Булку я покупала сама, и, кстати, обошлось в разумную сумму.

— Булка — пекинес, его и так никто не хотел брать из-за проблем с дыханием.

— Вот видишь. Собаки — это одно. А гоблины — совсем другое. Ты мне доверишь?

— Всегда, — сказал Александр. — Потому что ты, в отличие от меня, умеешь говорить «нет» так, что собеседник чувствует себя виноватым.

— Это моё главное женское оружие, — усмехнулась Лиза. — Ладно, пошли в трактир. Ужин, и к гоблину.

Кузнец проводил их взглядом и добавил в спину:

— К Грымзе лучше после захода солнца. И не берите с собой оружия — он нервничает. А если он нервничает, то начинает пересчитывать свои запасы, и это может занять несколько часов.

— Спасибо за совет, — сказал Александр, направляясь к трактиру.

Вывеска «Три весёлых пня» оказалась не единственной примечательностью заведения. На двери висело объявление: «Посетителям: скидка 10% тем, кто не является избранным героем. Скидка 20% тем, кто никогда не имел дела с тёмными властелинами. Бесплатный ужин тем, кто докажет, что в этом мире всё идёт по плану (доказательства принимаются в письменном виде, объёмом не менее 10 страниц)».

— Это что, ирония? — спросила Лиза, читая объявление.

— Это бизнес, — повторил Александр слова кузнеца, толкая дверь. — И, судя по всему, очень успешный.

PS: фоток гнилых пней и его главного обитателя это Шоколад

Глава 4. Торг с гоблином

Внутри «Три весёлых пня» оказалось ровно таким, каким и должен быть трактир в мире героического фэнтези: тёмные деревянные балки, очаг, в котором горел огонь, не дающий ни тепла, ни света, но создающий нужную атмосферу, стойка, за которой стояла хозяйка с выражением лица «я всё видала и ничего не боюсь», и несколько столов, за которыми сидели местные жители, потягивающие эль и делающие вид, что не разглядывают пришельцев.

Единственным отступлением от шаблона была доска объявлений у входа. На ней висели не стандартные листовки «Ищу спутников для похода в логово тёмного властелина» и «Пропал кот (откликается на имя Бублик)», а расписание ставок на предстоящий цикл, прейскурант услуг гильдии воров-букмекеров и объявление о наборе на курсы «Как пережить перезагрузку и не потерять имущество». Курсы вел местный лич, который, судя по тексту, специализировался на налоговом планировании.

— Добро пожаловать, — сказала хозяйка, не проявляя особого энтузиазма. — Надолго к нам?

— На пару дней, — ответил Александр, подходя к стойке. — Нам нужна комната на двоих. И ужин.

— Комната есть. Вторая налево. Ужин будет через час. С вас три серебряных за ночь, ужин в подарок, потому что вы не избранные и не тёмные. — Хозяйка внимательно посмотрела на Лизу. — Наблюдатель, говорите?

— Наблюдатель, — подтвердила Лиза.

— И как вам наш мир?

— Пока интересно. Волк с табличкой — это было неожиданно.

— А вы что думали? У нас тут всё по-честному. Если уж договор, то договор. Волки, кстати, хорошие ребята. В прошлом цикле они даже помогали деревне отбиваться от армии тьмы. Правда, потом выставили счёт за услуги, и мы три года выплачивали. Но оно того стоило, потому что армия тьмы в том цикле была укомплектована профессиональными бухгалтерами, которые вместо сражений проводили аудит наших финансов. Мы бы без волков не справились.

— Бухгалтеры? — удивился Александр.

— А вы не знали? В цикле 43 тёмный властелин решил, что традиционные орки и гоблины — это слишком ненадёжно. Он нанял армию из уволенных финансистов, которые потеряли работу после краха банковской системы в соседнем королевстве. Они оказались эффективнее орков: не грабили, не насиловали, просто заваливали противника отчётами и судебными исками. Герой того цикла, между прочим, до сих пор на больничном — стресс, знаете ли, когда на тебя подают в суд за моральный ущерб от твоей же победы.

— И что, они победили?

— Нет, но затянули процесс настолько, что цикл сдвинулся, и перезагрузка случилась раньше, чем финальная битва. Тёмный властелин подал апелляцию, но система его уже перезагрузила. Говорят, его душа до сих пор где-то в бюрократических недрах болтается, пытается оспорить решение.

Александр переглянулся с Лизой. Та едва заметно покачала головой, давая понять, что комментировать это не стоит.

Они поднялись в комнату — небольшую, но чистую, с двумя кроватями, столом и видом на тот самый пень. На подоконнике сидел слизень. Маленький, розовый, с пульсирующим ядром внутри. Слизневый переводчик на поясе Александра ожил.

— Администратор, это узел 0473-С-придорожный. Я подключён к местной сети. Могу передать вам последние данные по гоблину Грымзе.

— Давай, — сказал Александр, садясь на кровать.

— Грымза, полное имя Грымза-Торгующий-С-Утра-До-Ночи. Возраст: примерно 270 циклов. Точных данных нет, так как гоблины не ведут учёт возраста из соображений налоговой оптимизации. Сфера деятельности: скупка и продажа древних артефактов, книг, магических предметов, а также информации. Репутация: торгуется честно, но жестоко. Ни разу не был замечен в обмане, но всегда завышает цену в три-пять раз. В прошлом цикле продал королю его собственную корону, которую тот заложил, за сумму, в два раза превышающую закладную. Король до сих пор выплачивает проценты.

— Что ему нужно сейчас? — спросила Лиза.

— Неизвестно. Грымза последние триста лет собирает коллекцию предметов, связанных с циклическими сбоями. В его лавке хранятся: меч героя цикла 12 (сломанный), посох тёмного властелина цикла 23 (используется как вешалка), драконье яйцо цикла 31 (не вылупилось, используется как подставка для горячего) и книга заклинаний мага, заблокировавшего ядро. Последнее — ключевой предмет для вашей задачи.

— А что он хочет за книгу?

— Этого никто не знает. Грымза не выставляет цену. Он спрашивает: «А что вы можете предложить?», а потом говорит, что предложенное не подходит. По слухам, он ждёт что-то очень конкретное, но что именно — тайна.

— Тайна, которую он, вероятно, тоже продаст, если хорошо заплатить, — заметил Александр.

— Вероятно. Но цена на информацию о его желаниях может быть выше, чем цена на саму книгу. Это классический гоблинский подход.

— Спасибо, — сказал Александр. Слизень тихо булькнул и замер, видимо, экономя энергию.

Лиза села на вторую кровать, поджав ноги.

— Значит, так. Гоблин хочет что-то, чего у него нет. Что может отсутствовать у существа, которое 270 циклов собирает артефакты?

— Системный доступ, — предположил Александр. — Он торгует информацией, но не может повлиять на цикл. Может, ему нужно, чтобы я, как администратор, сделал что-то, что он не может сделать сам.

— Например?

— Например, зафиксировать его лавку в системе как объект, не подлежащий перезагрузке. Или выдать лицензию на бессрочную торговлю. Или внести его имя в реестр как «особо ценного поставщика информации». Это даёт определённые привилегии.

— А ты можешь это сделать?

— Теоретически — да. У меня есть доступ к консоли, но любое изменение в системе требует обоснования. Просто так внести гоблина в реестр я не могу — нужна причина. Если он поможет нам разблокировать ядро, причина появится.

— То есть вы можете обменяться услугами, — кивнула Лиза. — Это хорошая основа для торга. Но он, скорее всего, захочет что-то ещё. Гоблины не берут одну услугу, если могут выторговать три.

— Ты права. Поэтому я пойду к нему не один.

— А с кем? Со мной?

— С тобой. Ты наблюдатель, у тебя нет системных ограничений. Ты можешь говорить то, что я, как администратор, не могу. Например, обещать то, что я потом оформлю официально.

— Звучит как коррупция, — усмехнулась Лиза.

— Это называется «гибкий подход к решению проблем», — поправил Александр. — Этому меня научили боги, когда я работал над реестром в мире 001.

Они спустились в общий зал, где хозяйка уже накрыла ужин. Местная кухня оказалась предсказуемо простой: жареное мясо, хлеб, овощи и эль, который, вопреки ожиданиям, был очень хорош. За соседним столом сидели трое гномов, которые о чём-то спорили, периодически поглядывая на Александра.

— Это они на ставки смотрят, — объяснила хозяйка, ставя перед ними тарелки. — У них сейчас контора работает: появится администратор или нет. Вы появились, так что кто-то из них выиграл, кто-то проиграл.

— А на что ещё ставят? — спросила Лиза.

— На всё. На то, сколько дней вы пробудете. На то, что попросит Грымза. На то, разблокируете вы ядро или нет. И, конечно, на то, появится ли в этом цикле герой или система окончательно сломается. Коэффициенты уже изменились, когда вы пришли.

— И что сейчас самый высокий коэффициент?

— «Система сломается окончательно и мультивселенная погрузится в хаос» — 15.0. Но это вряд ли, — хозяйка махнула рукой. — В прошлый раз, когда ставили на хаос, просто случилась долгая перезагрузка, и все устали ждать. Так что теперь на это ставят только оптимисты. Пессимисты ставят на то, что герой всё-таки появится и всё пойдёт по сценарию. Коэффициент 3.2.

— А что ставят на нас?

— На то, что вы справитесь — 1.5. Слизни дали хорошие прогнозы, так что коэффициенты низкие. Не разбогатеете на себе, — усмехнулась хозяйка.

— Жаль, — сказал Александр. — Могли бы подзаработать.

— Вы бы лучше думали, как с Грымзой торговаться. Он, между прочим, уже знает, что вы пришли. И уже поднял цену на книгу в два раза, потому что «спрос повысился».

— Откуда он знает? — удивилась Лиза.

— А у него везде свои люди. Даже слизни на него работают. Не официально, конечно, но за небольшую плату они передают ему информацию. Боги, может, и считают слизней системой наблюдения, но в этом мире слизни уже давно поняли, что выгоднее работать на местных, чем на высшее руководство.

— И боги это терпят?

— А что боги сделают? Они тут сами не могут разобраться. Вы — первый администратор, который вообще до нас дошёл. Так что пользуйтесь моментом, пока Грымза не передумал.

После ужина, когда солнце село и деревня погрузилась в сумерки, Александр и Лиза вышли из трактира. Лавка Грымзы находилась на противоположной стороне площади, прямо напротив пня. Это было маленькое, приземистое здание с толстыми стенами и дверью, которая, судя по следам, была когда-то дубовой, а теперь покрыта множеством металлических пластин — каждая с именем владельца и датой.

— Он собирает двери? — спросила Лиза, рассматривая пластины.

— Скорее всего, это плата за вход, — предположил Александр. — Каждый, кто входил к нему с серьёзным предложением, оставлял кусок металла со своим именем. Своеобразная галерея славы.

Дверь открылась, даже не скрипнув. Внутри было темно, пахло пылью, старыми книгами и чем-то ещё, что можно было бы назвать «запахом накопленного времени». На полках, на столах, на подоконниках — везде лежали предметы. Мечи, посохи, амулеты, свитки, черепа, книги, кристаллы. Всё это было разложено с такой аккуратностью, что казалось, каждый предмет знал своё место.

— Входите, входите, — раздался голос из глубины. Голос был скрипучим, но не злым. Скорее усталым от долгого ожидания.

Из-за стола, заваленного бумагами, поднялся гоблин. Он был маленьким, даже по меркам гоблинов, с острой мордочкой, большими ушами и глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. На нём был жилет с множеством карманов, в каждом из которых что-то лежало. На шее висело несколько увеличительных стёкол на разных цепочках.

— Александр Петров, администратор, — сказал гоблин, не спрашивая, а утверждая. — И наблюдатель. Лиза, если не ошибаюсь. Жена. Две собаки. Один далматин, один пекинес. Дом в ипотеке. Работаете внештатно. Хорошее резюме.

— Вы хорошо информированы, — сказал Александр.

— Это моя работа, — Грымза улыбнулся. Улыбка у него была широкая и, если бы не острые зубы, почти дружелюбная. — Садитесь. Чай? Кофе? Яд? Есть хороший яд, прошлого цикла, с нотками вишни.

— Чай, — одновременно сказали Александр и Лиза.

Грымза хлопнул в ладоши, и из темноты выскочил маленький гоблинёнок, который через минуту принёс две кружки с дымящимся чаем.

— Итак, — гоблин сел напротив, сложив руки на столе. — Вы пришли за книгой. Книга у меня. Она действительно содержит заклинание, которым пьяный маг заблокировал ядро цикла. Без неё вы ядро не откроете. Я готов её отдать. Но не за деньги и не за артефакты. У меня всего этого достаточно.

— Что вы хотите? — спросил Александр.

Грымза посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Лизу.

— Вы знаете, что после каждого цикла система перезагружается и стирает память?

— Знаем, — кивнул Александр.

— Я помню всё, — сказал гоблин. — Все 270 циклов. Я единственный в этом мире, кто помнит всё. Потому что я не просто гоблин. Я — системная ошибка. Меня не должно было существовать дольше одного цикла, но я нашёл способ сохранять память, переписывая себя через слизней. И теперь я — живой архив. Я знаю, где лежат все артефакты, где спрятаны все тайны, где похоронены все герои и тёмные властелины. Я знаю, почему этот мир зациклился. И я хочу, чтобы это прекратилось.

— Вы хотите, чтобы мы остановили цикл? — уточнила Лиза.

— Я хочу, чтобы вы его не останавливали, — Грымза покачал головой. — Если вы его остановите, система создаст новый. Или перезагрузится с ошибкой. Я хочу, чтобы вы его починили. Настроили так, чтобы он работал без стирания памяти. Чтобы мы, наконец, могли жить нормально, не боясь, что через пятьсот лет всё начнётся сначала.

— Это сложнее, чем просто разблокировать ядро, — сказал Александр.

— Я знаю. Поэтому я предлагаю вам не просто книгу. Я предлагаю вам все свои знания. Архив 270 циклов. Я знаю, где в ядре ошибка, знаю, какой параметр нужно изменить. Но у меня нет доступа. А у вас есть.

— И вы отдадите нам всё это просто так?

— Не просто так, — Грымза снова улыбнулся. — Я хочу, чтобы после того, как вы всё почините, мой статус был изменён. Я хочу быть официальным архивариусом этого мира. С правом не подлежать перезагрузке. С правом сохранять знания. И с правом передавать их дальше.

— Вы хотите стать частью системы, — понял Александр.

— Я хочу перестать быть ошибкой и стать функцией, — поправил гоблин. — Это, знаете ли, большая разница. Ошибки удаляют. Функции оставляют.

Лиза посмотрела на Александра. Тот кивнул.

— Я могу это сделать, — сказал Александр. — Но только после того, как мы разблокируем ядро и убедимся, что система поддаётся настройке. Если мы не сможем её починить, ваше новое положение не будет иметь значения.

— Справедливо, — Грымза полез в один из карманов жилета и вытащил небольшую книгу в кожаном переплёте. Книга была такой старой, что казалось, если её открыть, она рассыплется. Но гоблин держал её с осторожностью, которая говорила о том, что книга для него — не просто товар. — Вот она. Заклинание отмены блокировки. Маг был пьян, но не глуп. Он использовал комбинацию из трёх ключей. Книга даёт два. Третий — в самом ядре. Без третьего ключа ничего не откроется, но с двумя вы сможете его найти.

— И где третий? — спросил Александр.

— В системе, — Грымза пожал плечами. — Когда маг накладывал блокировку, он использовал себя как третий ключ. Свой собственный идентификатор. Теперь мага нет, но его идентификатор остался в системе. Вам нужно будет либо восстановить мага, что невозможно, либо найти способ обойти защиту. А для этого нужен доступ к консоли, который у вас уже есть. И мои записи, которые я вам дам.

— То есть книга даёт нам два ключа, третий мы должны найти сами, а ваши записи помогут нам понять, где искать?

— Именно. Я мог бы сразу сказать, где третий ключ, но я хочу быть уверен, что вы справитесь. Если вы не сможете найти его без моей подсказки, значит, вы не сможете починить систему. А мне не нужен администратор, который не справится.

— Вы проверяете нас, — сказала Лиза.

— Я торгуюсь, — поправил гоблин. — Это разные вещи. Проверка — это когда вы доказываете, что достойны. Торг — это когда вы доказываете, что можете дать то, что нужно мне. Я уже знаю, что вы достойны. Теперь я хочу убедиться, что вы справитесь.

Александр взял книгу. Она была тёплой, как будто её только что держали в руках.

— Мы справимся, — сказал он. — У нас есть наблюдатель.

Грымза посмотрел на Лизу.

— Наблюдатель, — повторил он. — Это хорошо. Иногда со стороны виднее. Я даю вам три дня. Если за три дня вы не разблокируете ядро, я продам книгу кому-то другому. А покупатели уже есть. Эльфы, гномы, даже один лич из соседнего королевства. Все хотят получить доступ к ядру. Но все хотят использовать его по-своему. Эльфы хотят остановить цикл и сделать мир вечным лесом. Гномы хотят перенастроить его на добычу ресурсов. Лич хочет сделать цикл короче, чтобы быстрее получать новые души для своих экспериментов. Я выбрал вас, потому что вы единственный, кто пришёл не за властью, а за работой.

— Мы сделаем, — сказал Александр.

— Тогда не теряйте времени, — Грымза встал. — Завтра на рассвете идите к пню. Я скажу слизням, чтобы они помогли вам с подключением. Книгу не теряйте. И, — он понизил голос, — не читайте её вслух в полнолуние. Там есть одно заклинание, которое может случайно вызвать демона учёта. Это очень неприятный опыт.

— Вызывали? — спросила Лиза.

— Один раз. В цикле 63. До сих пор плачу налоги за три прошлых цикла. Демоны учёта не прощают ошибок.

Они вышли из лавки. Ночь была тёмной, но над пнём светились руны, пульсируя в такт чему-то, что было скрыто глубоко под землёй.

— Ну что, — спросила Лиза, когда они отошли на безопасное расстояние. — У нас есть книга, два ключа, доступ к консоли и три дня. Что дальше?

— Дальше, — сказал Александр, пряча книгу в рюкзак, — я звоню Гордею и прошу у него доступ к архиву идентификаторов умерших магов. Третий ключ — это идентификатор того пьяницы. Если мы сможем его восстановить, мы откроем ядро.

— А если нет?

— Если нет, то Грымза продаст книгу эльфам, и мир станет вечным лесом. А мне придётся писать отчёт о провале миссии. И объяснять Светлане, почему я не справился.

— Светлана будет злая?

— Светлана всегда злая, когда дело касается отчётов. Но в этот раз я не хочу её злить. Я хочу приехать домой, включить чайник, погладить Шоколада и Булку и рассказать тебе, как мы тут всё починили.

— Оптимист, — улыбнулась Лиза, беря его под руку.

— Прагматик, — поправил Александр. — Идём в трактир. Завтра будет тяжёлый день.

Они пошли к освещённому окну «Трёх весёлых пней», не зная, что внутри их уже ждал новый гость — эльф в зелёном плаще, который прибыл в деревню час назад и уже успел поставить на то, что администратор не справится. Коэффициент был 4.2. Эльф поставил десять золотых.

Глава 5. Третий ключ

Утро в Гнилом Пне (или Надежде-на-Лучшее, если пользоваться местным самоназванием) началось с того, что кто-то очень настойчиво барабанил в дверь трактирного номера. Александр, который успел поспать всего часа четыре, потому что полночи расшифровывал первую страницу книги Грымзы, открыл глаза и увидел, что Лиза уже сидит на кровати, держа в руке сапог.

— Если это эльф, я готова, — сказала она.

— Эльфы не барабанят, они мелодично постукивают по дереву, — парировал голос за дверью. Голос был низкий, хриплый и принадлежал явно не представителю благородного народа. — Открывайте, администратор. Это кузнец. У нас проблема.

Александр впустил кузнеца. Тот был без фартука, в простой рубахе, но с лицом, которое говорило: «Я не спал всю ночь и теперь буду портить жизнь другим».

— Ваш эльф, — сказал кузнец без предисловий. — Тот, что вчера приехал. Он ходил вокруг пня всю ночь. Пытался колдовать. Слизни говорят, он искал доступ к ядру. Сам, без ключей. Не нашёл, конечно, но теперь пень светится красным, а руны мигают как ёлочная гирлянда. Это нормально?

— Нет, — честно ответил Александр, натягивая штаны. — Это не нормально. Он мог активировать защитные протоколы.

— Какие ещё протоколы?

— Те, которые блокируют доступ при попытке взлома. Если система решит, что ядро атакуют, она может перезагрузить цикл досрочно. И тогда всё, что мы тут планируем, пойдёт прахом.

— И что делать? — спросила Лиза, уже полностью одетая и, судя по выражению лица, готовая к решительным действиям.

— Для начала — найти эльфа и понять, что он натворил. Потом — попробовать отключить защиту через консоль. Если не получится — идти к ядру в обход, пока система не перезагрузилась.

— Я принесу вам завтрак, — сказал кузнец. — Быстро. И скажу, где эльф. Он сейчас в лавке Грымзы. Торгуется.

— С утра пораньше? — удивился Александр.

— Гоблины, знаете ли, не спят. А эльфы, видимо, тоже. Грымза, кстати, поднял цену на книгу ещё в два раза. Говорит, теперь это «экстренный тариф».

— Чтоб его, — выдохнул Александр. — Ладно, я к пню. Лиза, ты со мной?

— Я с тобой. Но сначала — завтрак. Работать на голодный желудок — плохая идея. Особенно когда рядом эльфы, которые хотят превратить всё в лес.

Завтрак оказался быстрым и простым: каша, хлеб, сыр и какой-то травяной настой, который хозяйка назвала «бодрящий», а на вкус он напоминал жидкую жвачку с мятой. Александр проглотил его, не жуя, и они с Лизой вышли на площадь.

Пень действительно светился красным. Руны, которые ещё вчера пульсировали мягким зелёным, теперь мигали с частотой, которая могла вызвать эпилептический припадок у особо впечатлительных героев. Вокруг пня никого не было, но на земле виднелись следы — аккуратные, узкие, явно эльфийские.

— Он пытался вписать свои руны поверх системных, — сказал Александр, рассматривая свежие царапины на коре. — Идиот. Системная защита воспринимает это как атаку.

— Можно откатить? — спросила Лиза.

— Теоретически — да. У меня есть доступ к консоли, но он ограничен. Я могу только смотреть логи, менять параметры, которые не защищены. А защита ядра — это высокий приоритет. Мне нужно сначала войти в систему через официальный портал, а для этого — идентификатор администратора и подтверждение от богов.

— Подтверждение — это Гордей?

— Гордей или Светлана. Димон тоже может, но он сейчас в отпуске, кажется. — Александр достал планшет. Связь с межмировым узлом была слабой — красное свечение пня создавало помехи. — Гордей, ты меня слышишь?

Планшет зашипел, потом изображение прояснилось. Гордей выглядел так, будто его разбудили среди ночи. Впрочем, у богов не было ночи, но Гордей любил делать вид, что у него есть личное время.

— Слышу, — сказал он. — У вас там что, апокалипсис? Слизни передают, что мир 0473 в предаварийном состоянии.

— Местный эльф попытался взломать ядро. Активировал защиту. Мне нужен полный доступ к консоли, чтобы отключить протоколы и войти в систему.

— Полный доступ? — Гордей поморщился. — Ты знаешь правила. Полный доступ даётся только после утверждения заявки, а заявку рассматривают три рабочих дня.

— У нас нет трёх дней. Если защита решит, что атака серьёзная, она запустит досрочную перезагрузку. Это может случиться через пару часов.

— А если я дам тебе доступ сейчас, а ты что-нибудь сломаешь? — Гордей, несмотря на внешнюю ворчливость, уже открывал какие-то окна на своём божественном интерфейсе. — Светлана мне голову снимет.

— Я ничего не сломаю. Мне только отключить защиту и войти в ядро. У меня есть два ключа из книги и третий — идентификатор мага. Я его пока не нашёл, но, может, в логах ядра есть подсказка.

— Хорошо, — Гордей вздохнул. — Доступ даю. Но под моим контролем. Если ты начнёшь менять что-то, что не относится к твоей миссии, я отключу тебя мгновенно. И напишу в отчёте, что ты превысил полномочия.

— Договорились, — Александр почувствовал, как планшет завибрировал — пришло уведомление о повышении уровня доступа.

— И ещё, — добавил Гордей. — Третий ключ — идентификатор мага. Он не просто умер. Система перезаписала его данные, когда начался новый цикл. Но слизни могли сохранить копию. Спроси у местного узла. Если у них есть архив, ты сможешь восстановить идентификатор.

— Спасибо, Гордей.

— Удачи. И не дай эльфам превратить мир в лес. Я, знаешь ли, аллергик.

Гордей отключился. Александр убрал планшет и посмотрел на пень. Теперь в его интерфейсе появились новые опции: доступ к защитным протоколам, логам ядра и, что самое важное, возможность вносить изменения в системные параметры.

— Что дальше? — спросила Лиза.

— Дальше — работа с консолью. Я попробую отключить защиту удалённо. А ты — найди слизней и спроси про архив идентификаторов. Если у них есть копия данных мага, это сэкономит нам кучу времени.

— Найду, — Лиза кивнула. — А если эльф вернётся?

— Скажешь ему, что я сейчас вызову демона учёта и заставлю его проверить все эльфийские налоговые декларации за последние десять циклов. Это обычно отрезвляет.

— Ты блефуешь?

— Немного. Но он не знает, на что я способен.

Лиза ушла к лавке Грымзы, а Александр сел на траву прямо напротив пня, разложил планшет и начал работу. Системный интерфейс был громоздким — наследие божественного программирования, где каждая функция имела длинное название и требовала подтверждения в трёх формах. Защитные протоколы, которые активировал эльф, назывались «Модуль предотвращения несанкционированного доступа к ядру цикла версии 3.14». В описании мелким шрифтом было указано: «В случае взлома модуль инициирует досрочную перезагрузку мира с вероятностью 87.4%. Оставшиеся 12.6% приходятся на критическую ошибку системы и полное уничтожение ядра. Разработчик не несёт ответственности за последствия».

— Оптимистично, — пробормотал Александр и начал вводить команды отключения.

Процесс напоминал разминирование бомбы с завязанными глазами. Каждый шаг требовал подтверждения, и каждое подтверждение открывало новое окно с предупреждением: «Вы уверены?», «Это действие может привести к необратимым последствиям», «Введите пароль администратора ещё раз, потому что мы не уверены, что вы это вы». Александр вводил, подтверждал, проклинал создателей системы и двигался дальше.

Через полчаса красное свечение пня сменилось на оранжевое. Ещё через пятнадцать — на жёлтое. Защитные протоколы отключались один за другим, но каждый раз система спрашивала: «Обнаружена попытка взлома. Зафиксировать нарушителя?» Александр нажимал «отложить», потому что фиксировать эльфа в системе значило запустить бюрократическую процедуру, которая затянулась бы на месяцы.

— Администратор, — раздался голос слизневого переводчика. Рядом с Александром на траве сидел большой фиолетовый слизень, пульсирующий в такт словам. — Узел 0473-С приветствует вас. Ваша спутница попросила передать, что архив идентификаторов найден.

— Отлично. И где он?

— Идентификатор мага по имени Мордред Пьяный Башмак хранится в резервной копии, которую мы ведём для внутреннего учёта. Однако есть проблема.

— Какая?

— Идентификатор повреждён. Во время перезагрузки цикла система попыталась его стереть, но мы сохранили копию. К сожалению, часть данных утеряна. У нас есть 78% идентификатора. Этого достаточно, чтобы система его распознала, но недостаточно, чтобы получить полный доступ.

— А если я соединю эти 78% с двумя ключами из книги? Хватит?

— Теоретически — да. Практически — потребуется ручная корректировка. Вы должны будете ввести недостающие параметры вручную, опираясь на логи ядра.

— Я справлюсь, — сказал Александр. — Передавайте данные.

Слизень вибрировал несколько секунд, потом на планшете появился файл. Александр открыл его: длинная строка символов, часть из которых была заменена вопросительными знаками. 78% целостности. Хорошо, но не идеально.

— Второй ключ из книги, — напомнил слизень. — Вы его активировали?

— Пока нет. Нужно сначала отключить защиту полностью. Остался последний протокол.

Александр вернулся к консоли. Последний протокол назывался «Блокировка третьего уровня» и требовал не просто отключения, а физического присутствия у ядра. Это означало, что ему придётся подойти к пню и ввести ключи напрямую через системный терминал.

— Лиза, — позвал он в планшет. — Ты где?

— У Грымзы. Эльф здесь. Торгуется за книгу. Грымза его динамит, говорит, что книга уже продана, но эльф не верит.

— Мне нужно идти к пню. Защита почти отключена, но последний шаг требует физического доступа. Присмотри за эльфом, чтобы он не выкинул ничего.

— Присмотрю, — голос Лизы звучал уверенно. — Если что, я напомню ему про налоговые декларации.

— Ты запомнила?

— Я запоминаю всё, что ты говоришь. Особенно когда это звучит угрожающе.

Александр убрал планшет и подошёл к пню. Вблизи он был ещё больше, чем казалось издалека. Руны теперь светились тусклым жёлтым — защита почти отключилась. В центре пня было углубление, похожее на терминал: плоская поверхность с пазами для ключей.

Он достал книгу Грымзы. На первой странице был описан первый ключ — простая последовательность жестов, которую нужно было выполнить перед терминалом. Александр повторил движения. Пень загудел, и в углублении зажглись два зелёных огонька.

Второй ключ был сложнее: последовательность рун, которые нужно было активировать в определённом порядке. Александр сверился с книгой, коснулся рун. Они загорелись одна за другой, и второй огонёк зажёгся.

Остался третий.

Он открыл на планшете восстановленный идентификатор. 78% данных. Остальное — вопросы, на которые нужно было ответить вручную. Система ждала. Александр начал вводить параметры, опираясь на логи, которые слизни передали вместе с файлом. Дата рождения мага, его системный класс, уровень доступа, дата смерти. Всё это было в архивах. Но последний параметр — «Ключевая фраза» — отсутствовал. В графе стояло: «Не определено. Возможно, фраза была сказана вслух в момент наложения блокировки».

— Он что, использовал пароль? — вслух спросил Александр.

Слизень, который всё это время сидел рядом, ответил:

— По нашим данным, маг Мордред Пьяный Башмак в момент наложения блокировки произнёс фразу: «А сейчас я скажу такое, что никто никогда не откроет». После этого он назвал слово. Какое — неизвестно. Запись не сохранилась.

— То есть третий ключ — это слово, которое он сказал, будучи пьяным, пятьсот лет назад?

— Да.

— И у нас нет никаких зацепок?

— Есть. Слизни, которые были свидетелями, запомнили, что слово рифмовалось с чем-то. И что маг после этого рассмеялся и упал. Больше ничего.

Александр закрыл глаза. Пьяный маг, пятьсот лет назад, блокирует ядро и говорит слово, которое никто не помнит. И от этого слова зависит, смогут ли они открыть доступ. Это было настолько абсурдно, что он невольно улыбнулся.

— Лиза, — сказал он в планшет. — У меня проблема.

— Какая?

— Третий ключ — это слово, которое пьяный маг сказал пятьсот лет назад. Оно рифмовалось с чем-то. Есть идеи?

На том конце повисла тишина. Потом Лиза сказала:

— А что, если это не слово, а имя? Он же был пьян. Мог назвать имя того, кого хотел заблокировать. Или своё собственное. Или то, что пришло в голову.

— Имя? — Александр посмотрел на планшет. Имя мага было Мордред Пьяный Башмак. Это слишком длинно. Может, сокращение? Мордред? Башмак?

— Попробуй «Башмак», — сказала Лиза. — Или «Мордред». Или что-нибудь смешное. Пьяные обычно выбирают смешное.

Александр ввёл «Башмак». Система выдала ошибку. «Мордред» — ошибка. «Пьяный» — ошибка.

— Не работает.

— А что там было в книге, кроме ключей? Может, маг оставил подсказку?

Александр пролистал книгу. На последней странице, мелким почерком, было написано: «Если ты это читаешь, значит, я всё-таки умер, а ты, умник, пытаешься открыть ядро. Слово — то, что я сказал, когда понял, что блокировка сработала. Я сказал: „Ну и ***“. Это было самое искреннее слово в моей жизни. Надеюсь, у тебя получится».

— Ну и что? — переспросила Лиза, когда Александр прочитал ей вслух.

— Он сказал нецензурное слово.

— Какое именно?

— Не важно. Система принимает любые символы. Главное — чтобы совпало с тем, что он ввёл.

Александр посмотрел на терминал. Он мог ввести десятки вариантов. Каждый неверный ввод мог активировать защиту снова. Но времени не было.

— Слизень, — сказал он. — У вас есть запись того, что он сказал? Не слово, а интонацию? Может, ритм?

— У нас есть запись вибраций, — ответил слизень. — Мы можем воспроизвести ритмический рисунок. Количество слогов.

— Сколько слогов?

Слизень вибрировал. Потом выдал:

— Два слога. Ударение на первом.

— Два слога, ударение на первом, — повторил Александр. — Это может быть «дурак», «пень», «сбой», «блин», «чёрт», «козёл»…

— Попробуй «блин», — сказала Лиза. — Это самое безобидное.

Александр ввёл «блин». Ошибка.

— «Пень»?

Ошибка.

— «Сбой»?

Терминал замигал. Потом загорелся зелёным. Третий ключ принят.

— Сработало? — спросила Лиза.

— Сработало, — выдохнул Александр. — Он сказал «сбой». Пьяный маг, блокируя ядро, сказал «сбой». Это было самое искреннее слово в его жизни.

Пень загудел, и в центре открылся проход. Лестница вела вниз, в темноту, где пульсировало ядро цикла — огромный кристалл, испещрённый рунами, которые переливались всеми цветами.

— Я вхожу, — сказал Александр в планшет. — Приготовься. Если я не выйду через час, зови Гордея.

— Ты выйдешь, — сказала Лиза. — Ты всегда выходишь. И, Саша, — она помолчала. — Не наступи ни на что. Вдруг там опять демон учёта.

— Постараюсь, — улыбнулся Александр и шагнул в темноту.

Глава 6. Ядро системы

Лестница вниз вела долго. Александр насчитал сто семь ступеней, потом сбился, потому что ступени начали светиться в такт его шагам, создавая эффект дискотеки. Стены были покрыты рунами, которые пульсировали в том же ритме, что и пень снаружи, но здесь, внизу, свечение было спокойнее, размереннее. Система, казалось, дышала.

Последняя ступень привела его в круглый зал. В центре, на постаменте из чёрного камня, висел кристалл. Он не лежал, не стоял — именно висел в воздухе, медленно вращаясь и переливаясь цветами, которые не встречались в обычном спектре. Кристалл был размером с хороший арбуз, но выглядел так, будто весил тонну. Вокруг него, на невидимых орбитах, кружили мелкие осколки — системные логи, догадался Александр. Каждый осколок содержал запись одного цикла.

— Привет, — сказал он, сам не зная кому.

Кристалл мигнул синим. Потом из него выдвинулась панель — сенсорная, с интерфейсом, который напоминал старую версию Windows, но с рунами вместо иконок. Александр достал планшет, подключился к местному узлу.

— Слизень, ты здесь?

— Узел 0473-С-глубинный на связи, — отозвался переводчик. — Вы находитесь в прямом доступе к ядру. Рекомендую не прикасаться к кристаллу без необходимости. Температура его поверхности составляет минус двести градусов по местной шкале. В прошлый раз, когда это сделал гном, он примёрз и провисел три дня, пока его не отогрели эльфийским вином.

— Учту. Что я здесь могу делать?

— Всё, что позволяет ваш уровень доступа. Вы можете просматривать логи, изменять параметры цикла, отключать или перенастраивать системные протоколы. Но для изменения ключевых параметров требуется подтверждение от держателей цикла.

— Кто держатели?

— Герой и тёмный властелин. В каждом цикле они автоматически назначаются системой. Сейчас, поскольку цикл не завершён и новый герой не выбран, держателями числятся предыдущие: герой Боб-сантехник и тёмный властелин Шрамогрыз, который, напомню, ушёл на операцию на сердце и с тех пор находится в бессрочном отпуске.

— То есть чтобы изменить что-то серьёзное, мне нужно найти бывшего героя и бывшего тёмного властелина, которые, возможно, уже не помнят, что они держатели?

— Верно. Система считает их действующими, пока не завершится текущий цикл.

— А если я отключу цикл до того, как он завершится?

— Тогда держатели потеряют свой статус, и система перейдёт в режим ожидания новых. Но для отключения цикла тоже нужно подтверждение держателей. Это защита от несанкционированного вмешательства.

— Замкнутый круг, — вздохнул Александр. — Ладно, пока просто посмотрю логи.

Он коснулся панели. Интерфейс отреагировал с задержкой, как будто нехотя. Открылось окно с параметрами цикла. Названия были длинными и пафосными: «Скорость нарастания тьмы», «Коэффициент героического упорства», «Вероятность случайной встречи с наставником», «Интенсивность пророческого тумана». Рядом с каждым параметром стояло значение, и почти все они были помечены красным — «превышение допустимого срока эксплуатации».

— Это всё устарело, — сказал Александр, пролистывая. — Параметры рассчитаны на тридцать циклов, а отработали сорок семь.

— Система не обновлялась, — подтвердил слизень. — Последнее обновление было в цикле 12, когда один из героев случайно стёр часть кода, пытаясь победить тёмного властелина заклинанием «форматирование». С тех пор система работает на резервных копиях.

— А резервные копии кто делает?

— Никто. Мы, слизни, сохраняем данные, но вносить изменения в код не можем. У нас нет прав.

Александр открыл раздел «Память и перезагрузка». Здесь было то, что ему нужно: параметр «Сохранение памяти жителей» стоял на «минимальном». Срок перезагрузки — каждые 500 лет. Причина — «шаблонный сюжет». В комментарии мелким шрифтом было написано: «Данный параметр установлен в соответствии с протоколом № 4773-А „Героический цикл“. Для изменения требуется подтверждение держателей цикла и одобрение божественного надзора».

— Гордей, — сказал Александр в планшет. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — отозвался бог. — Ты в ядре? Что там?

— Я в ядре. Нужно изменить параметры: отключить автоматическую перезагрузку, увеличить сохранение памяти до ста процентов и перевести цикл в ручной режим. Но система требует подтверждения держателей. Герой и тёмный властелин предыдущего цикла — Боб-сантехник и Шрамогрыз. Ты можешь подтвердить вместо них?

— Не могу, — Гордей говорил с сожалением. — Это локальные параметры, их могут менять только локальные держатели. Это правило безопасности. Я могу только дать добро от лица богов, но это будет уже второе подтверждение, а нужно первое.

— А если держатели не доступны?

— Тогда система будет ждать их вечно. Или пока цикл не перезагрузится автоматически, и тогда появятся новые держатели. Но ты же не хочешь ждать ещё пятьсот лет?

— Не хочу. Есть другой способ?

— Теоретически — если ты найдёшь способ доказать системе, что держатели передали свои полномочия. Например, если они оставили завещание, доверенность или что-то в этом роде.

— Завещание? — Александр задумался. — А если герой и тёмный властелин официально отказались от своих ролей? Это считается?

— Если есть документ, подписанный ими и заверенный местной властью — да. Но такие документы обычно не оформляют. Кто же отказывается от роли героя добровольно?

— Боб-сантехник, — сказал Александр. — Он отказался, когда понял, что работа министра инфраструктуры приносит больше пользы, чем меч в руке. Надо проверить, оформлял ли он отказ официально.

Слизень зашевелился.

— У нас есть записи, — сказал он. — В цикле 44, после победы над тёмным властелином, герой Боб подал заявление в королевскую канцелярию с просьбой «снять с него ответственность за судьбу мира, потому что у него есть более важные дела, например, починить водопровод в восточном крыле замка». Заявление было принято, но из-за перезагрузки цикла не было внесено в системный реестр.

— Оно сохранилось в вашем архиве?

— Да. Мы храним всё.

— Отлично. А тёмный властелин Шрамогрыз? Он тоже отказывался?

— Шрамогрыз написал письмо в гильдию тёмных властелинов, где сообщал, что «выходит на пенсию по состоянию здоровья и более не претендует на мировое господство». Письмо было зарегистрировано, но поскольку гильдия тёмных властелинов — неофициальная организация, системного подтверждения нет.

— Но письмо есть?

— Есть. Мы его тоже сохранили.

— Слизни, вы просто клад, — сказал Александр. — Передайте эти документы мне. Я попробую загрузить их в систему как доказательство передачи полномочий.

Документы пришли через планшет. Они выглядели так, как и должны были выглядеть: заявление героя Боба было написано на официальном бланке королевской канцелярии, с печатями и подписями. Письмо Шрамогрыза — на салфетке из трактира «Три весёлых пня», с пятнами от эля и неразборчивой подписью, но слизни заверили, что подлинность можно проверить по магическому следу.

Александр загрузил документы в интерфейс ядра. Система задумалась. Кристалл начал пульсировать быстрее, осколки логов закружились в хаотичном танце. На панели появилось окно: «Обнаружены документы о передаче полномочий. Требуется проверка подлинности. Ожидайте».

— Сколько ждать? — спросил Александр у слизня.

— Процедура проверки занимает от нескольких минут до нескольких циклов. Зависит от загруженности системы.

— А если я её потороплю?

— Можете ввести код ускорения. Он есть в книге Грымзы, на странице 47.

Александр открыл книгу. Страница 47 содержала не код, а рецепт гоблинского самогона и приписку: «Если нужно ускорить систему, просто скажи ей, что ты администратор и у тебя нет времени на эту бюрократию. Иногда работает».

— Иногда? — переспросил Александр.

— Мы, слизни, не используем этот метод, но слышали, что он эффективен в 60% случаев. В остальных 40% система отвечает: «Ваше терпение будет вознаграждено».

Александр посмотрел на кристалл. Времени было мало. Снаружи эльф мог в любой момент попытаться снова взломать защиту, а Лиза оставалась там одна с Грымзой и кузнецом.

— Система, — сказал он вслух, чётко и громко. — Я администратор мультивселенной Александр Петров. У меня нет времени ждать. Подтверди документы сейчас.

Кристалл мигнул красным. Потом синим. Потом зелёным.

На панели появилось новое окно: «Документы подтверждены. Полномочия держателей цикла переданы временным управляющим. Назначьте временных управляющих для завершения процедуры изменения параметров».

— Временных управляющих? — Александр почесал затылок. — А кто может быть временным управляющим?

— Любые два существа, которые находятся в этом мире и не имеют системных ограничений, — ответил слизень. — Например, ваша спутница-наблюдатель. Или Грымза. Или даже я, но у меня нет физической формы для подписи.

— Лиза и Грымза, — решил Александр. — Они оба заинтересованы в том, чтобы цикл был исправлен.

Он ввёл имена в интерфейс. Система запросила подтверждение от каждого.

— Свяжись с Лизой, — сказал он слизню. — Пусть она подтвердит.

Через несколько секунд планшет ожил голосом Лизы:

— Саша? Ты там живой?

— Живой. Мне нужно твоё подтверждение как временного управляющего циклом. Система попросит либо подпись, либо отпечаток, либо что-то ещё.

— Подпись? Я могу поставить подпись.

— Она примет?

— Сейчас узнаем.

На панели загорелось окно с запросом подтверждения от Лизы Петровой. Александр объяснил, как приложить палец к сенсору, если тот появится, но Лиза, находясь снаружи, не могла физически коснуться ядра. Однако система, видимо, учитывала такие случаи: на планшете Лизы появилось то же окно, и она просто коснулась экрана.

— Подтвердила, — сказала она. — Теперь там написано «ожидание второго подтверждения».

— Грымза, — сказал Александр. — Слизень, свяжи меня с ним.

Голос гоблина раздался из планшета с задержкой. Он был недовольным — видимо, эльф всё ещё торчал в лавке.

— Администратор, вы там долго? У меня тут клиент, который не понимает слова «нет».

— Грымза, мне нужно ваше подтверждение как временного управляющего циклом. После этого я смогу изменить параметры, и вы получите официальный статус архивариуса, как мы договаривались.

— Подтверждение? Что нужно сделать?

— Коснуться планшета, когда на нём появится запрос.

— Я не доверяю технике, — проворчал гоблин. — В прошлый раз, когда я коснулся магического кристалла, он засчитал это как покупку трёх тысяч единиц драконьей чешуи. Мне потом пришлось её продавать десять циклов.

— Это не магический кристалл, это системный интерфейс. Он не принимает случайные касания за покупки.

— Ладно, — неохотно согласился Грымза. — Но если мне придёт счёт, вы будете его оплачивать.

Через минуту второе подтверждение пришло.

Система зажглась зелёным. На панели появился доступ к изменению параметров. Александр не стал медлить. Он отключил автоматическую перезагрузку, выставил сохранение памяти на сто процентов, убрал жёсткую привязку к шаблонному сюжету. Вместо этого активировал режим «свободного развития», где мир мог эволюционировать без принудительных тёмных властелинов и избранных героев.

Но прежде чем подтвердить изменения, он заметил в самом низу раздела маленькую галочку: «Сохранить шаблонные элементы для исторической ценности». Рядом была приписка: «Некоторые жители могут захотеть сохранить традиции героических циклов в качестве культурного наследия. Рекомендуется оставить возможность факультативного участия».

— Факультативное участие? — прочитал вслух Александр.

— Это значит, — объяснил слизень, — что если кто-то из жителей захочет поиграть в героя или тёмного властелина, система сможет создать локальный квест без глобальной перезагрузки. Как театральный кружок.

— Театральный кружок, — повторил Александр. — Ладно, пусть будет.

Он поставил галочку и нажал «Подтвердить изменения».

Кристалл вздрогнул. Осколки логов, кружившие вокруг, остановились, а потом начали вращаться в обратную сторону, перестраиваясь в новом порядке. Цвета изменились: вместо тревожного красно-жёлтого пульса загорелся ровный синий. Гул, который до этого стоял в зале, стих. Стало тихо. Спокойно.

На панели появилось сообщение: «Изменения применены. Цикл 47 завершён. Режим работы: свободное развитие. Память сохранена. Благодарим за использование системы».

— Сработало, — выдохнул Александр. — Гордей, ты слышал?

— Слышал, — голос бога звучал удивлённо. — Ты это сделал. Ты реально это сделал. Светлана будет в шоке. Она говорила, что этот мир безнадёжен.

— Он был не безнадёжен, ему просто нужно было дать шанс на развитие.

— Ты ещё и философствуешь, — проворчал Гордей, но без злобы. — Ладно, оформляй отчёт. И, Александр… неплохая работа.

— Спасибо.

Александр отключил связь, убрал планшет и в последний раз посмотрел на кристалл. Теперь он светился ровным, спокойным светом. Больше не было нужды в циклах, в принудительных героях, в тёмных властелинах, которые появлялись только для того, чтобы быть побеждёнными. Мир получил право жить своей жизнью.

— Слизень, — сказал он. — Передай Грымзе, что его статус архивариуса зафиксирован в системе. И скажи Лизе, что я выхожу.

— Передано, — ответил слизень. — Ваша спутница говорит, что ждёт вас наверху. И что эльф уже ушёл. Грымза продал ему какой-то другой артефакт, сказав, что это «книга превращения всего в лес», но на самом деле это была инструкция по выращиванию кактусов в домашних условиях. Эльф был в восторге.

— Грымза — гений, — усмехнулся Александр и начал подниматься по лестнице.

Наверху его ждала Лиза. Она сидела на траве рядом с пнём, который теперь светился мягким голубым. Рядом с ней, на удивление мирно, сидели трое слизней — фиолетовый, зелёный и розовый — и, кажется, грелись на солнце.

— Ну что, герой? — спросила Лиза, увидев его. — Починил?

— Починил.

— Без взрывов, без эпических битв, без жертв?

— Без. Только немного бюрократии и одно нецензурное слово, которое оказалось ключом.

— Это самый лучший финал, — Лиза встала, отряхнулась и подошла к нему. — Я тобой горжусь.

— Это ты молодец, — сказал Александр. — Идея с именем мага сработала.

— Я просто подумала, что пьяный маг вряд ли придумал бы сложный пароль.

Они пошли к трактиру. По пути Александр заметил, что деревня как будто ожила. Из домов выходили жители, смотрели на пень, переговаривались. Кто-то уже открывал букмекерскую контору, чтобы рассчитать ставки. Кто-то нёс эль. Кузнец стоял на пороге своей мастерской и улыбался.

— А что теперь будет с этим миром? — спросила Лиза.

— Всё, что они захотят. Кто-то захочет приключений — система позволит. Кто-то захочет спокойной жизни — тоже. Главное, что больше не будет принудительной перезагрузки и потери памяти.

— И драконы теперь могут стать транспортной авиацией?

— Если пройдут лицензирование, — усмехнулся Александр. — Но это уже их местные проблемы.

Они зашли в трактир. Хозяйка, увидев их, сразу поставила на стол две кружки эля и тарелку с мясом.

— За счёт заведения, — сказала она. — За то, что вы сделали. Мы, конечно, привыкли к циклам, но, знаете, надоело. Хочется спокойствия.

— Спокойствие — это скучно, — заметил кто-то из-за соседнего стола.

— Скучно, зато предсказуемо, — парировала хозяйка. — А предсказуемость — это стабильность. А стабильность — это когда я могу спокойно спать по ночам и не бояться, что утром проснусь в новом цикле без памяти.

— Звучит как реклама страховой компании, — сказал Александр, поднимая кружку.

— Может быть, — хозяйка пожала плечами. — Но в этом мире страховые компании теперь будут работать как надо. Потому что никто не отменяет страховку из-за перезагрузки.

Они выпили. Эль был хорош — не слишком сладкий, с лёгкой горчинкой. Александр чувствовал усталость, но удовлетворение. Всё получилось. Не силой, не магией, а логикой, бюрократией и немного — помощью умной жены и слизней.

— Когда мы едем домой? — спросила Лиза.

— Завтра утром. Гордей сказал, что переход откроют в шесть утра по местному времени.

— Успеем покормить собак?

— Успеем. Шоколад, наверное, уже съел мамин диван, а Булка, скорее всего, спит на её подушке.

— Твоя мама справится.

— Она справится. Но, думаю, после этого визита она начнёт подозревать, что мы не просто в командировку ездили.

— А что мы скажем?

— Правду. Скажем, что были в мире, где эльфы хотят превратить всё в лес, а гоблины торгуют системными ключами. Она не поверит.

— Она поверит, если ты покажешь ей сувенир, — усмехнулась Лиза.

Александр полез в рюкзак и вытащил маленький осколок кристалла, который светился слабым синим светом. Он откололся, когда он выходил из ядра, и слизни сказали, что это «сувенирная версия», которую можно взять с собой.

— Отлично, — сказала Лиза. — Будет что поставить на полку.

— Рядом с монетой «Мне не стыдно»?

— Рядом. И с книгой рецептов гоблинского самогона, если Грымза её продаст.

— Он не продаст, он её зачитал до дыр, — сказал подошедший гоблин. Он стоял в дверях трактира, держа в руках большую книгу в кожаном переплёте. — Я тут подумал, — сказал он. — Вы сделали то, что обещали. Мир теперь работает как надо. Память сохраняется. Мой статус архивариуса подтверждён. Я должен вам.

— Вы уже отдали нам книгу, — сказал Александр.

— Книга — это был товар. А это — подарок. — Грымза положил на стол книгу. На обложке было написано: «История мира 0473. Полная версия. 47 циклов. С комментариями и иллюстрациями».

— Это мои записи, — сказал гоблин. — Всё, что я помнил. Всё, что собирал. Теперь это официальный архив. А вы — первые, кто получил копию. Для дома. Чтобы помнили.

— Спасибо, Грымза.

— Не благодарите. Вы заслужили. — Гоблин развернулся и вышел, но на пороге остановился. — И, администратор. Если будете в этом мире ещё, заходите. Торговаться с вами было приятно. В следующий раз я буду жёстче.

— Буду иметь в виду, — улыбнулся Александр.

Когда гоблин ушёл, Лиза взяла книгу, полистала.

— Здесь есть глава про тебя?

— Думаю, да. Но я не буду её читать. Стыдно.

— А я прочитаю, — сказала Лиза, пряча книгу в рюкзак. — Всё, что связано с моим мужем, я должна знать. Особенно если там есть иллюстрации.

— Иллюстрации, скорее всего, рисовали слизни. Не жди ничего хорошего.

— Это будет лучше, чем фотографии в твоём рабочем планшете. Там ты всегда на фоне каких-то кризисов.

— Это рабочая обстановка.

— Это твоя жизнь, — поправила Лиза. — И она мне нравится. Даже если иногда приходится торговаться с гоблинами и разблокировать ядра цикла.

— А что тебе нравится больше всего?

— Момент, когда мы возвращаемся домой, — сказала Лиза. — Когда я вижу, что ты выспался, собаки радуются, и мы можем просто сидеть на кухне, пить чай и делать вид, что мультивселенная не рушится без нас.

— Она не рушится, — сказал Александр. — Теперь она работает лучше. И в этом есть и наша заслуга.

— Наша? Ты же всё делал.

— Без тебя я бы не догадался про слово. И без твоей поддержки я бы просто утонул в этой бюрократии.

— Это моя роль, — усмехнулась Лиза. — Наблюдатель. Иногда полезно смотреть со стороны.

Они допили эль. Солнце садилось, окрашивая пень в оранжевый цвет. Вокруг трактира собирались жители, обсуждали новости, смеялись. Кто-то уже планировал фестиваль в честь «окончания циклов», кто-то — открыть музей героических традиций. Гномы спорили о том, стоит ли теперь добывать руду или лучше вложиться в туризм. Эльф, который пытался взломать ядро, ушёл в лес и, по слухам, уже начал выращивать кактусы по инструкции Грымзы.

— А что будет с героем Кевином-фермером? — спросила Лиза. — Ты говорил, он должен был появиться через три недели.

— Теперь он может не появляться, если не захочет. Система больше не принуждает. Думаю, он останется фермером. Может, откроет лавку органических овощей. Слизни говорят, его ячмень очень хорош.

— И это будет лучший финал для героя, — сказала Лиза. — Не победа над тьмой, а хороший урожай.

— Ты становишься философом.

— Это ты на меня влияешь. Вся эта мультивселенная, боги, циклы… начинаешь думать о вещах глобально.

— И к каким выводам пришла?

— Что собаки, дом и чай на кухне — это важнее любой глобальности, — сказала Лиза. — А всё остальное — работа. Её нужно делать хорошо, но не забывать, ради чего ты это делаешь.

— Ради чего я это делаю? — спросил Александр, хотя знал ответ.

— Ради того, чтобы потом вернуться домой, — сказала Лиза. — И рассказать мне, как прошёл твой день.

Они вышли из трактира. Пень светился в сумерках, но теперь это был спокойный свет, без тревожных вспышек. Деревня готовилась к ночи. Где-то вдалеке залаяла собака, и Александр на мгновение представил, как Шоколад и Булка встречают их у двери. Шоколад — с достоинством, Булка — с требованием немедленно выдать вкусняшку.

— Завтра утром, — сказал он. — Мы будем дома.

— Я уже заказала такси, — улыбнулась Лиза. — На всякий случай. Вдруг боги опоздают с переходом.

— Боги не опаздывают, они просто живут в другом времени.

— Это называется «опаздывают», Саша. Но я всё равно люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказал Александр, обнимая её.

Над деревней зажглись первые звёзды. Мир 0473, мир циклических клише, впервые за сорок семь циклов засыпал без страха проснуться в другом времени, с другой памятью, в другой реальности. Он просто спал. И это было самое нешаблонное, что могло с ним случиться.

Глава 6. Конец.

Глава 7. Домашний уют и божественные разборки

Переход из мира 0473 в квартиру Александра и Лизы напоминал телепортацию в общественном транспорте: сначала тебя сжимает, потом выворачивает, а потом ты оказываешься в знакомом пространстве с ощущением, что забыл что-то важное. На этот раз забытым оказался ботинок Лизы — он остался в трактире «Три весёлых пня», и хозяйка обещала отправить его с оказией через слизневую почту.

— Я эту почту ещё в прошлой книге жду, — проворчала Лиза, наступая босой ногой на холодный пол прихожей. — Говорят, доставка от трёх до десяти циклов.

— Зато будет повод вернуться, — философски заметил Александр, но договорить не успел, потому что на него с радостным лаем налетел Шоколад.

Далматин, судя по всему, решил, что хозяин отсутствовал не двое суток, а как минимум год. Он прыгал, вилял хвостом, пытался лизнуть в лицо и одновременно держал в зубах чей-то тапок, который, вероятно, должен был служить приветственным подарком. Пекинес Булка, более сдержанный в проявлении чувств, сидел в дверях кухни и смотрел на вернувшихся с выражением: «Я, конечно, рад, но сначала дайте поесть».

— Шоколад, пусти! — Александр пытался увернуться от мокрого языка. — Мы были всего два дня!

— По собачьему времени это две недели, — заметила Лиза, гладя Булку. — А по булкиному — вообще вечность. Посмотри на него: он похудел.

— Он не похудел, он просто спрятал живот в надежде на дополнительную порцию. Это пекинесская тактика.

Из кухни выглянула мама Александра. Она держала в руках чашку чая и смотрела на сына с невесткой с тем особым выражением, которое появляется у родителей, когда они хотят всё знать, но делают вид, что им всё равно.

— Ну что, командировщики? — спросила она. — Начальство довольно?

— Вполне, — ответил Александр, снимая куртку. — Мир починен, цикл остановлен, память жителям сохранена.

— Ага, — мама кивнула, как будто он сказал, что сходил в магазин за хлебом. — А ты, Лизонька, как там? Не скучала?

— Очень, — честно сказала Лиза. — Особенно когда местный эльф пытался превратить всё в лес. Пришлось отвлекать его разговорами про налоговые декларации.

— Это ты у нас молодец, — мама перевела взгляд на Александра. — А ты, сынок, как всегда: приключения, боги, какие-то циклы. Когда уже нормальную работу найдёшь?

— Мам, это нормальная работа. Платят, правда, не деньгами, но титулы, артефакты…

— Титулы мне не нужны, мне нужны внуки, — отрезала мама. — Но раз вы там с эльфами воюете, то хоть собак покормите. Булка уже два часа на кухне сидит, диван мой взглядом сверлит.

— Он сидел на диване? — уточнил Александр.

— Нет, он сидел перед диваном и делал вид, что диван — это его личный враг. Я не выдержала, ушла на кухню.

Лиза пошла кормить собак, а Александр остался в прихожей, разбирая рюкзак. Сувениры: осколок кристалла, книга Грымзы, монета «Мне не стыдно» и, на всякий случай, гоблинский самогон, который Грымза сунул в рюкзак со словами «для храбрости, когда будете писать отчёты богам».

— Ты богов-то предупредил, что вернулся? — спросила мама.

— Ещё нет. Дай хоть собак покормить.

— Собаки накормлены. Я их кормила, между прочим, по расписанию. Шоколад съел три миски, Булка — одну, но требовал добавки и делал вид, что умирает.

— Это его обычное состояние, — вздохнул Александр. — Ладно, сейчас позвоню.

Он достал планшет. Гордей ответил сразу, как будто ждал у экрана.

— Александр, с возвращением. Как самочувствие?

— Нормально. Только что вошёл в квартиру, собаки радуются, мама чай пьёт. Отчёт по миру 0473 отправлю завтра.

— Отчёт не срочный, — Гордей отмахнулся. — У меня к тебе другой вопрос. Пока вы были в командировке, система зафиксировала странную активность в нескольких мирах одновременно.

— Какую активность?

— Сбои. Но не обычные, когда что-то ломается само по себе. Кто-то целенаправленно меняет параметры. Подменяет шаблоны, создаёт копии миров, стирает различия. Мы думаем, это вирус. Или кто-то, кто его запустил.

— Вирус шаблонов? — вспомнил Александр то, о чём говорили боги ещё в первой книге.

— Да. Он начал распространяться быстрее. За последние три дня заражено уже семь миров. Они становятся… одинаковыми. В них пропадает индивидуальность, всё сводится к стандартному набору клише. Герои становятся шаблонными, злодеи — плоскими, сюжеты — предсказуемыми до зевоты.

— И что, это не просто системная ошибка?

— Нет. Мы проверили логи. Кто-то сознательно внедряет код. У нас есть подозрение, что это старый бог-отступник. Или, точнее, бывший системный администратор, который был удалён за попытку унифицировать все миры под один шаблон.

— И его зовут?

— Его имя было стёрто из системы. Мы называем его Шаблонов. Он считает, что хаос мультивселенной — это зло, а идеальный порядок — это когда все миры одинаковы. Когда-то он пытался провести глобальную унификацию, но боги его остановили. Теперь, видимо, вернулся.

— И что, я должен его остановить?

— Ты должен разобраться. У тебя есть опыт работы с системой, доступ к консоли и, что немаловажно, ты не боишься бюрократии. Шаблонов ненавидит бюрократию, потому что она мешает унификации. Это его слабое место.

— Бюрократия — моё слабое место, — проворчал Александр. — Но я понял. Дай мне день на отдых. Завтра посмотрю логи, составлю план.

— Отдыхай. Но, Александр… будь осторожен. Шаблонов не глуп. Он знает, что ты сделал в мире 0473, и, скорее всего, уже настроил на тебя свои шаблоны.

— Какие шаблоны?

— Он может попытаться вписать тебя в сюжет. Сделать из тебя героя, злодея, жертву — что угодно, лишь бы ты действовал по предсказуемой схеме. Не дай ему этого сделать.

— Я и так не действую по схемам, — усмехнулся Александр.

— Знаю. Поэтому ты нам и нужен.

Гордей отключился. Александр убрал планшет и прошёл на кухню. Лиза сидела за столом с чашкой чая, рядом на полу Шоколад и Булка демонстрировали идеальную сытость: далматин развалился на коврике, пекинес свернулся калачиком на маминых тапках.

— Что сказал бог? — спросила Лиза, увидев выражение его лица.

— Сказал, что у нас появился новый враг. Старый бог-отступник, который хочет сделать все миры одинаковыми. Вирус шаблонов — это его рук дело.

— И что, опять в командировку?

— Сначала надо изучить логи. Понять, как он действует. Гордей говорит, что он уже заразил семь миров.

— Семь миров за три дня? — Лиза присвистнула. — Быстро.

— Он старый системный администратор. Знает систему изнутри.

— А ты — внештатный сотрудник, который чинит то, что сломали штатные. — Лиза отпила чай. — Знакомая схема.

— Он попытается вписать меня в свой сюжет, — сказал Александр. — Сделать героем или злодеем. Чтобы я действовал предсказуемо.

— И что, получится?

— Не должен. Я же знаю, как это работает. Чем более шаблонно ты себя ведёшь, тем легче тебя контролировать. А я, надеюсь, шаблонно себя не веду.

— Ты вчера торговался с гоблином, потом разблокировал ядро цикла пьяным словом, — перечислила Лиза. — Это не шаблонно. Это вообще ни в какие рамки не лезет.

— Вот видишь.

— Но, Саша, — Лиза поставила чашку. — Если он бог-отступник, он может быть опаснее, чем все тёмные властелины вместе взятые. У него есть доступ к системе, которого нет у тебя. Он может менять реальность на лету.

— У него был доступ. Сейчас он отступник, его права отозваны. Он действует через вирус, через взлом. Значит, его можно отследить.

— И что, ты пойдёшь один?

— Пока не знаю. Может, возьму с собой кого-то из богов. Димон, например, хорошо разбирается в вирусах. Он же когда-то работал в IT, пока не стал богом.

— Димон — это который облака называл ватными шариками?

— Тот самый. Но он хороший специалист. Просто немного… сентиментальный.

Мама, которая всё это время делала вид, что моет посуду, обернулась.

— Вы опять куда-то собираетесь?

— Мам, это работа, — сказал Александр. — Я не могу отказаться.

— Я и не говорю отказываться. Я говорю: будьте осторожны. И собак не забывайте. Шоколад без вас скучает.

— Шоколад без нас спит на нашей кровати и ест из нашей тарелки, — заметил Александр.

— Потому что он член семьи, — парировала мама. — И Булка тоже. Кстати, Булка, когда вы уехали, всю ночь просидел у двери и смотрел на ручку. Ждал, что вы вернётесь.

— Булка? — удивилась Лиза. — Он же обычно спит, где попало.

— А тут не спал. Видел, что вы ушли, и ждал. Собаки, они всё понимают.

Александр посмотрел на пекинеса. Тот лежал на тапках, прикрыв глаза, и делал вид, что вообще не при чём. Но хвост его едва заметно дрогнул, когда Александр сказал «Булка».

— Ладно, — сказал он. — Завтра начинаю разбираться с этим Шаблоновым. А сегодня — отдых. Чай, собаки, диван.

— И отчёт писать? — напомнила Лиза.

— Отчёт завтра. Сначала отдых.

Он подошёл к шкафу, достал книгу Грымзы, положил на полку рядом с монетой и осколком кристалла. Получилась целая коллекция: сувениры из миров, которые он починил. Рядом с ними стояла старая фотография: Александр, Лиза, Шоколад и Булка на фоне дачи. На фото Булка был ещё щенком, а Шоколад — нелепым длинноногим подростком.

— Хорошо, — сказал он, глядя на полку.

— Что хорошо? — спросила Лиза.

— Что есть куда возвращаться.

— Всегда будет, — она подошла и положила голову ему на плечо. — Даже если ты будешь спасать мультивселенную каждый день. Дом-то никуда не денется.

— И собаки, — добавил Александр.

— И собаки, — согласилась Лиза.

Шоколад, услышав слово «собаки», открыл глаза и радостно ударил хвостом по полу. Булка даже не пошевелился — он спал на тапках, и это было его главным достижением за день.

Мама, глядя на них, вздохнула, убрала посуду и сказала:

— Ладно, пойду я к себе. Завтра, если что, звоните. А сегодня — отдыхайте.

Она ушла, а они остались на кухне: Александр, Лиза, две собаки и гоблинский самогон, который так и остался лежать в рюкзаке. Его решили не открывать — на сегодня приключений было достаточно.

— Саша, — сказала Лиза, когда они перебрались на диван, Шоколад устроился у ног, а Булка оккупировал подушку. — А этот Шаблонов… он реально опасен?

— Любой, кто хочет сделать все миры одинаковыми, опасен, — ответил Александр. — Разнообразие — это то, что делает мультивселенную живой. Если всё подстричь под одну гребёнку, она просто… умрёт.

— Как шаблонный герой, который делает всё по инструкции?

— Именно. Скучно, предсказуемо, бессмысленно.

— Но ты же не дашь ему это сделать?

— Не дам. — Александр почесал Шоколада за ухом. — Но сначала надо понять, как он действует. И почему он вернулся именно сейчас.

— Может, он ждал, пока кто-то наведёт порядок в системе? Ты же починил связь со слизнями, наладил реестр… может, это привлекло его внимание?

— Возможно. Или он просто выжидал, пока боги отвлекутся на другие проблемы.

— Значит, ты его спровоцировал своей активностью?

— Получается, что так.

— Это даже хорошо, — сказала Лиза. — Лучше, когда враг проявляет себя, чем когда сидит в засаде. Теперь мы знаем, что он есть, и можем готовиться.

— Мы? — улыбнулся Александр.

— Я — наблюдатель, — напомнила Лиза. — А наблюдатель должен быть в курсе. И, если что, давать дельные советы.

— Твои советы уже помогли починить один мир. Может, помогут и со вторым.

— Тогда слушай мой первый совет: не бери с собой в командировку гоблинский самогон. Он тебе не понадобится.

— А что понадобится?

— Терпение. Ирония. И умение говорить «нет» богам, когда они предложат что-то нелепое.

— С этим у меня порядок, — сказал Александр. — Особенно с иронией.

Они замолчали. За окном темнело, в комнате было тепло, собаки мирно посапывали. Александр чувствовал усталость, но не ту, что бывает после тяжёлой работы, а ту, что приходит, когда всё сделано правильно и можно выдохнуть.

— Завтра, — сказал он сам себе. — Завтра займусь Шаблоновым. А сегодня — просто вечер.

— Просто вечер, — повторила Лиза. — Самый лучший.

Она взяла пульт, включила телевизор. Там шла какая-то старая комедия, которую они уже видели сто раз. Шоколад, услышав знакомые звуки, зашевелил ушами, но не проснулся. Булка перевернулся на другой бок и занял ещё больше места на подушке.

Александр смотрел на экран, но не видел фильма. Он думал о том, что завтра придётся лезть в логи, искать следы вируса, выяснять, где прячется отступник. О том, что Гордей, скорее всего, будет давить с отчётом. О том, что Светлана потребует утвердить план действий. О том, что Димон, возможно, согласится помочь, но будет постоянно отвлекаться на воспоминания о своей земной жизни.

Но всё это было завтра. А сегодня — вечер. Чай. Диван. Лиза рядом. Собаки, которые делают вид, что это их дом, а они просто гости.

— Знаешь, — сказал Александр, — я, кажется, начинаю привыкать к этой жизни.

— К какой? Спасать миры по будням, отдыхать по выходным?

— К тому, что у меня есть дом. И что я всегда могу сюда вернуться.

— Это не привычка, — сказала Лиза. — Это основа. Без неё никакие спасения миров не имеют смысла.

— Философствуешь?

— Наблюдаю, — поправила она. — И делаю выводы.

Шоколад во сне залаял. Булка открыл один глаз, убедился, что ничего не происходит, и снова закрыл. За окном проехала машина, где-то вдалеке лаяла собака. Обычный вечер в обычном городе, в обычной квартире, где живёт внештатный администратор мультивселенной, его жена-наблюдатель и две собаки, которые считают себя главными.

— Завтра, — сказал Александр, устраиваясь поудобнее. — Завтра всё будет.

— Завтра будет новый день, — сказала Лиза. — А сегодня — давай просто посмотрим фильм.

Они посмотрели фильм. Потом выключили телевизор, погасили свет и пошли спать. Булка, как обычно, оккупировал подушку. Шоколад лёг поперёк кровати. Александр и Лиза нашли себе места на оставшемся пространстве и уснули под тихое сопение собак.

А в это время, в далёком мире, который ещё не был заражён, кто-то открыл консоль и начал вводить новый код. Мир номер 1123, мир высокого фэнтези с эльфами и драконами, начал медленно, но верно терять свои черты. Эльфы становились одинаковыми. Драконы — стандартными. Сюжеты — предсказуемыми. Вирус шаблонов распространялся, и никто не мог его остановить.

Пока никто.

Глава 8. Логи и первые следы

Утро началось с того, что Булка решил, что семь часов — идеальное время для того, чтобы лизнуть Александра в нос. Не просто так, а с чувством, с расстановкой, как будто проверял, живой ли. Шоколад, учуяв, что кто-то уже проснулся, немедленно потребовал завтрака, встав на задние лапы и положив передние на край кровати. В таком положении он напоминал далматинскую версию статуи Свободы, только вместо факела у него был хвост, которым он сметал всё с тумбочки.

— Булка, я живой, — прохрипел Александр, отстраняясь от мокрого носа. — Лиза, ты видишь, что творится?

— Вижу, — сонно отозвалась Лиза из-под одеяла. — Это они так радуются, что мы вернулись. Вчера весь день радость копили, а сегодня выплеснули.

— Весь день они спали.

— Значит, во сне копили.

Александр сдался, встал, натянул штаны и пошёл на кухню. Собаки неслись впереди, создавая аварийную ситуацию в коридоре: Шоколад пытался проскочить первым, но Булка, используя тактику малой площади, просто вставал поперёк и смотрел на对手 с выражением «ты меня перешагнёшь?». Шоколад перешагивал, Булка обижался, но бежал дальше.

Кормёжка заняла семь минут, из них четыре — уговоры Булки, что каша полезна, даже если она не пахнет мясом. Пекинес в итоге съел, но сделал это с видом человека, который идёт на невынужденные жертвы.

Когда собаки были накормлены, а чай заварен, Александр открыл планшет. Вчерашняя усталость прошла, на её месте появилось привычное рабочее состояние: нужно разобраться, что происходит, и составить план.

— Лиза, ты идёшь смотреть логи или мне самому?

— Иду, конечно, — она появилась в дверях, уже в халате, с чашкой в руке. — Наблюдатель должен наблюдать. Тем более там, наверное, такие данные, что я ничего не пойму, но хотя бы буду кивать и говорить «угу».

— Это помогает, — серьёзно сказал Александр. — Когда кто-то кивает и говорит «угу», работать легче.

— Значит, буду кивать.

Он открыл раздел с логами заражённых миров. Гордей уже собрал данные в один файл, но файл был такой, что у Александра дёрнулся глаз. Семь миров, каждый — сотни страниц кода, изменения, правки, исправления. И всё это нужно было проанализировать, чтобы понять, как действует Шаблонов.

— Это всё? — спросила Лиза, заглядывая в планшет.

— Это только верхушка. Глубинные логи ещё больше.

— А нельзя попросить слизней обработать данные? Они же в этом специалисты.

— Можно, — Александр уже набирал сообщение местному узлу. — Слизни, вы тут? Нужна помощь.

Ответ пришёл через минуту. На экране появился текст, составленный из символов, которые складывались в слова:

«Узел 000-С (головной) на связи. Мы в курсе ситуации. Заражённые миры: 1123, 0847, 3312, 0056, 7890, 4412, 9001. Во всех мирах зафиксированы однотипные изменения: снижение вариативности шаблонов, унификация сюжетных линий, стандартизация персонажей. Вирус действует по принципу "подмены". Вместо оригинальных параметров подставляет шаблонные значения из базового набора».

— Базовый набор — это что? — спросил Александр.

«Базовый набор — системная библиотека шаблонов, созданная на заре мультивселенной. В ней содержатся самые простые, самые примитивные сценарии: герой идёт к цели, злодей ждёт в замке, дракона нужно победить, принцессу — спасти. Эти шаблоны были задуманы как основа, на которой миры строят свою уникальность. Но если подменить все параметры базовыми, мир теряет индивидуальность».

— И как быстро это происходит?

«В мире 1123 процесс начался три дня назад. Сейчас там 67% параметров заменены на базовые. Если процесс не остановить, через неделю мир станет неотличим от стандартной пустышки. Жители не заметят изменений, потому что память будет подменена вместе с реальностью».

— Не заметят? — переспросила Лиза. — То есть они будут жить в мире, который стал просто копией чего-то?

«Они будут жить в мире, где нет выбора. Все сюжеты предопределены, все роли расписаны, все пути ведут к одному и тому же финалу. Это не жизнь. Это имитация».

— Жесть, — сказала Лиза.

— Согласен, — Александр потёр переносицу. — Слизни, вы можете отследить источник вируса?

«Мы пытаемся. Вирус распространяется через системные протоколы, которые были созданы ещё до первой книги. Он использует уязвимости, которые никто не патчил, потому что патчи требуют утверждения, а утверждение длится годами».

— Классика, — вздохнул Александр. — Бюрократия. Шаблонов знает, что боги медленные, и пользуется этим.

«Да. Он бывший системный администратор. Он знает все лазейки. Мы нашли его след в мире 1123 — он использовал старый идентификатор, который не был удалён после его изгнания. Но сам он там не появлялся. Вирус распространяется автоматически, по заранее настроенным алгоритмам».

— То есть он может быть где угодно?

«Теоретически — да. Но мы предполагаем, что он находится в одном из "серых" миров — тех, которые не подключены к общей системе. Там нет слизней, нет наблюдения, нет богов. Идеальное укрытие».

— Серые миры, — задумался Александр. — Я о них слышал. Это те, которые отключились от системы после какого-то кризиса?

«Или были отключены. Некоторые миры отказались от наблюдения богов, другие были потеряны из-за системных сбоев. В "серых" мирах свои правила, свои законы. Шаблонов мог выбрать один из них как базу. Найти его там будет сложно».

— Сложно, но возможно, — сказал Александр. — У вас есть список серых миров?

«Есть. Но он неполный. Некоторые миры не регистрировались никогда. Некоторые исчезли из системы без следа. Мы передадим вам то, что есть».

На планшет пришёл файл. Александр открыл его: список из сорока трёх миров с координатами, краткими описаниями и пометками "связь потеряна", "данных нет", "последний контакт — 3000 лет назад".

— Сорок три мира, — сказала Лиза. — И в одном из них прячется бывший бог, который хочет всё унифицировать.

— Или не в одном. Он может перемещаться. Он же бог, пусть и отступник.

— А боги могут перемещаться между мирами без вашей помощи? — удивилась Лиза.

— Могут, но им нужен доступ. У Шаблонова доступа нет, он взламывает. Значит, он тратит на каждый переход много энергии. Скорее всего, у него есть база, где он сидит, а вирус запускает удалённо.

— Как хакер, который сидит в подвале и ломает сервера по всему миру.

— Примерно так.

Шоколад, который всё это время сидел у ног Александра и делал вид, что слушает, вдруг поднял голову и навострил уши. Булка, спавший на диване, тоже открыл один глаз. В прихожей что-то щёлкнуло.

— Это кто? — спросила Лиза, но дверь уже открывалась.

В коридоре материализовался Димон. Не эффектно, не с громом и молниями, а просто — стоял себе в прихожей, с рюкзаком за плечами и с видом человека, который пришёл в гости без предупреждения.

— О, вы дома, — сказал он, оглядываясь. — А я думал, вы ещё в командировке.

— Димон? — Александр встал. — Ты чего здесь?

— Гордей сказал, что тебе нужна помощь с вирусом. А я, знаешь, в этом разбираюсь. Когда-то, до того как стать богом, я работал в антивирусной компании. Ну, не совсем в антивирусной, я там курьером был, но мимо компьютеров ходил часто. Так что, можно сказать, специалист.

— Специалист, который ходил мимо компьютеров, — уточнила Лиза.

— Ну, я ещё читал инструкции. И форумы. Много форумов. В общем, я в теме.

Александр вздохнул. Димон был богом с большой буквы, но его подход к решению проблем напоминал подход студента, который готовится к экзамену по учебнику, найденному в мусорке.

— Ладно, проходи, — сказал он. — Чай будешь?

— Буду. И, если можно, что-нибудь пожевать. Переходы отнимают много энергии. А у вас тут, я смотрю, собаки. Красивые. Это Шоколад?

Далматин, услышав своё имя, подошёл к Димону и обнюхал его с ног до головы. Результат, видимо, удовлетворительный — Шоколад махнул хвостом и вернулся на место.

— А это Булка? — Димон посмотрел на пекинеса, который демонстративно закрыл глаза, давая понять, что гости его не интересуют. — Мелкий какой. Злой?

— Он не злой, он просто пекинес, — сказала Лиза, наливая чай. — У них такая порода: всё, что не еда, не достойно внимания.

— Понимаю, — кивнул Димон, садясь за стол. — Я когда был человеком, у меня был кот. Тоже такой: вселенная вертится вокруг него, а остальные — так, приложение.

Он отпил чай, съел печенье, которое нашёл на столе, и посмотрел на планшет Александра.

— Это логи заражённых миров? Можно глянуть?

— Смотри.

Димон взял планшет, пролистал несколько страниц, потом ещё. Его лицо, обычно расслабленное и немного сонное, стало сосредоточенным.

— Это не просто вирус, — сказал он. — Это целая система. Смотри: он не заменяет шаблоны хаотично, он выстраивает иерархию. Сначала меняет главного героя, потом злодея, потом второстепенных персонажей, потом сюжетные линии. Как будто собирает конструктор.

— Конструктор? — переспросил Александр.

— Ну да. Берёт базовые детали и собирает из них мир. Но детали одинаковые, поэтому миры получаются одинаковыми. Это не вирус в обычном смысле, это… программа оптимизации.

— Оптимизации?

— Шаблонов считает, что уникальность — это баг, который нужно исправить. Он хочет, чтобы все миры работали по единому стандарту. Как в старые добрые времена, когда всё было просто: герой, злодей, дракон, принцесса. Никаких тебе сложных сюжетов, никаких моральных дилемм, никаких серых зон. Чистое, понятное, предсказуемое фэнтези.

— Это же скучно, — сказала Лиза.

— Для нас — да. Для Шаблонова — идеал. Он из тех, кто ненавидит, когда что-то идёт не по плану. А в мультивселенной, как ты знаешь, всё идёт не по плану. Особенно с тех пор, как появился Саша.

— Я тут при чём? — удивился Александр.

— Ты первый, кто начал менять систему изнутри. До тебя боги просто наблюдали, иногда вмешивались, но глобально ничего не меняли. А ты пришёл, прописал правку в системе, заставил богов работать руками, наладил связь со слизнями. Ты нарушил равновесие. Шаблонов почувствовал это и решил, что пришло время действовать.

— То есть я его разбудил?

— Можно и так сказать. Но если бы не ты, он всё равно бы вернулся. Просто позже. А так — мы хотя бы знаем, с чем имеем дело.

— И что ты предлагаешь? — спросил Александр.

Димон поставил планшет, взял ещё одно печенье.

— Нужно попасть в один из заражённых миров и посмотреть на вирус в действии. Не через логи, а живьём. Увидеть, как он меняет реальность, как подменяет персонажей. Это даст нам понимание, как его остановить.

— И какой мир выберем?

— Самый заражённый. 1123. Там уже 67% параметров заменены. Если мы поймём, как он работает на поздней стадии, сможем разработать защиту для остальных миров.

— А если мы не успеем? — спросила Лиза. — Если за время нашего визита мир станет пустышкой?

— Не станет. Процесс идёт медленно. Система сопротивляется, местные жители тоже. В отчётах слизней говорится, что в мире 1123 есть группа сопротивления. Они не знают, что происходит, но чувствуют, что мир становится… плоским. И пытаются этому противостоять.

— Группа сопротивления? — Александр оживился. — Кто?

— Обычные жители. Трактирщик, который заметил, что все его посетители стали одинаковыми. Эльф, который понял, что его воспоминания о лесе подменяются стандартными образами. Старый дракон, который забыл, как зовут его детей, но помнит, что их должно быть трое, а не один.

— Это же ужасно, — тихо сказала Лиза.

— Это болезнь, — сказал Димон. — И мы должны её вылечить. Но сначала — понять. Саша, ты со мной?

— Конечно. Когда выдвигаемся?

— Через час. Переход настрою. Лизу возьмём? Как наблюдателя?

— Возьмём, — сказал Александр, посмотрев на жену.

— Возьмём, — подтвердила Лиза. — Но сначала я позвоню маме, чтобы она пришла покормить собак. И возьму с собой что-нибудь тёплое. В том мире, наверное, холодно?

— Не знаю, — честно сказал Димон. — В отчётах написано «умеренный климат, но с тенденцией к шаблонизации». Что это значит — непонятно.

— Значит, беру куртку, — решила Лиза.

Шоколад, услышав слово «мама», понял, что его жизнь снова входит в режим ожидания, и лёг на пол с выражением глубокой обиды. Булка даже не пошевелился — он уже знал, что от него ничего не зависит, и принял это с философским спокойствием, свойственным пекинесам.

— Собаки, мы ненадолго, — сказал Александр, приседая рядом с Шоколадом. — Вернёмся быстро.

Далматин посмотрел на него с недоверием, но хвост пару раз дрогнул. Булка приоткрыл глаз, убедился, что ничего срочного не происходит, и снова закрыл.

— Всё, — сказал Александр, вставая. — Через час выдвигаемся. Мир 1123, вирус шаблонов, группа сопротивления. Посмотрим, что там за аномалия.

— И, Саша, — добавил Димон, допивая чай. — Возьми с собой ту монету. Которая «Мне не стыдно». Вдруг пригодится.

— Зачем?

— Шаблонов ненавидит, когда ему напоминают о его прошлом. А у него было много неловких моментов. Поверь мне. Я видел его личное дело. Там такое… лучше бы не видел.

— Ты видел личное дело бывшего бога?

— Ну, мы же боги, у нас есть доступ. Неофициальный. Светлана не знает, ладно? — Димон подмигнул. — Короче, монету возьми. И будь готов к тому, что в мире 1123 всё может оказаться не тем, чем кажется.

— В каком смысле?

— Вирус не просто меняет реальность. Он меняет восприятие. Ты можешь прийти в мир и увидеть одно, а на самом деле там совсем другое. Шаблонов подменяет не только параметры, но и то, как люди видят мир. Это его главное оружие. Он заставляет тебя думать шаблонно.

— А если я не буду думать шаблонно?

— Тогда ты ему не по зубам, — усмехнулся Димон. — Поэтому ты и нужен. Ты единственный, кто сломал систему шаблонов ещё в первой книге. Уничтожил Заргула, прервал его трагический флешбэк, прописал правку. Шаблонов знает о тебе. И, скорее всего, боится.

— Боги не боятся, — заметил Александр.

— Отступники — боятся. Особенно те, кого выгнали за глупость. А Шаблонова выгнали за то, что он пытался стереть мир 001. Тот самый, где сейчас храм воспоминаний и боги пишут реестр вручную. Он хотел унифицировать его, сделать стандартным. Но боги встали на защиту. И вышвырнули его вон.

— Так он мстит?

— Не мстит. Он просто продолжает своё дело. Унификация для него — не месть, а миссия. Он искренне верит, что делает мультивселенную лучше. Как тот программист, который считает, что все сайты должны выглядеть одинаково, потому что это удобно для пользователя.

— Удобно, но уныло, — сказала Лиза.

— Именно. Поэтому мы и идём.

Час пролетел быстро. Лиза позвонила маме, объяснила, что они снова уезжают «по работе», пообещала, что не надолго, и выслушала лекцию о том, что «работа не волк, а собаки дома сидят». Шоколад и Булка получили двойную порцию вкусняшек на прощание и устроили показательную демонстрацию благодарности: далматин попытался лизнуть Александра в лицо, пекинес — укусить за штанину, чтобы не уходил.

— Всё, всё, мы скоро, — уговаривал их Александр. — Лиза, забирай сумку, Димон уже настраивает переход.

Димон стоял посреди гостиной, закрыв глаза, и шевелил пальцами, как дирижёр. Вокруг него мерцал слабый свет — он открывал портал.

— Готово, — сказал он через минуту. — Мир 1123. Место входа — окраина столицы. Там, по данным слизней, до сих пор есть участок, не тронутый вирусом. Лагерь сопротивления.

— А что там за сопротивление? — спросил Александр, застёгивая рюкзак.

— Разные. Трактирщик, который отказывается подавать одинаковые блюда. Эльф, который помнит, как выглядел его лес до вируса. Дракон, который собирает обрывки воспоминаний. И один странный тип, который утверждает, что виноваты боги.

— Это не мы, — сказал Димон. — Во всяком случае, не мы. Мы же помогаем.

— Он не знает, — пожал плечами Александр. — Ладно, идём.

Он взял Лизу за руку, кивнул Димону, и они шагнули в мерцающий свет.

Переход на этот раз был мягче — Димон явно старался. Александр почувствовал, как реальность сжимается, разворачивается, и вот они уже стоят на земле, под ногами — трава, над головой — небо. Обычное небо, с облаками, которые, правда, выглядели… одинаковыми. Каждое облако было точной копией предыдущего.

— Вирус уже здесь, — тихо сказал Димон. — Смотрите.

Он показал на поле. Трава росла ровными рядами, как по линейке. Каждый стебель был одинаковой высоты, одинакового цвета. Деревья вдалеке тоже выглядели так, будто их скопировали и вставили. Ни одного отличия.

— Жуть, — сказала Лиза.

— Это только начало, — ответил Димон. — В столице хуже. Там люди уже начинают терять лица. В прямом смысле. Их черты стираются, становятся стандартными. Все начинают выглядеть одинаково.

— И они этого не замечают?

— Не замечают. Вирус подменяет не только реальность, но и восприятие. Они видят то, что должны видеть. А мы видим то, что есть на самом деле. Пока не заразились.

— А мы можем заразиться? — спросил Александр.

— Можем. Если начнём думать шаблонно. Поэтому не расслабляйся. И монету держи под рукой. Шаблонов боится неловких моментов. А у нас есть целая монета, которая их вызывает.

— Я её в карман положил, — сказал Александр, похлопав по куртке.

— Отлично. Теперь — к сопротивлению. Оно в старом трактире, на окраине. Трактир называется «Последний живой». Название, кстати, появилось уже после вируса. До этого он назывался «Весёлый гоблин», но гоблин, который его держал, исчез. Вместо него теперь стандартный трактирщик из базового набора.

— Исчез? — переспросила Лиза. — То есть вирус не просто меняет, он удаляет?

— Удаляет уникальное, заменяет стандартным. Это не убийство в прямом смысле. Гоблин не умер. Он просто… стал другим. Стандартным. У него теперь стандартное имя, стандартная внешность, стандартная биография. Он не помнит, что был гоблином. Он думает, что всегда был трактирщиком из базового набора.

— Это хуже смерти, — сказал Александр.

— Поэтому мы здесь, — ответил Димон. — Пойдёмте. Нас ждут.

Они двинулись по полю, где каждый стебель был копией другого. Вдалеке виднелись дома. Они тоже были одинаковыми. И дорога под ногами была слишком ровной, слишком правильной. Ни одной трещины, ни одного отклонения.

Мир умирал. И они должны были его спасти.

Глава 8. Конец.

Глава 9. Последний живой

Трактир «Последний живой» стоял на окраине столицы, и уже издалека было видно, что он отличается от окружающих зданий. В городе, где каждый дом был точной копией соседнего — одинаковые крыши, одинаковые двери, одинаковые ставни — это заведение выделялось как здоровый зуб в больной десне. Крыша была кривой, дверь — синей, а на вывеске, помимо названия, была пририсована какая-то корявая фигурка, похожая на гоблина с кружкой.

— Это тот самый трактирщик нарисовал? — спросила Лиза, разглядывая вывеску.

— Или кто-то из его посетителей, — ответил Димон. — Главное, что вывеска не стандартная. А в этом мире стандартное — это смерть.

Александр толкнул дверь. Внутри было темно, пахло жареным луком и ещё чем-то, что можно было назвать «упрямством». За стойкой стоял мужчина. Высокий, худой, с лицом, которое не поддавалось шаблонизации: морщины были не там, где положено, глаза разного цвета, а нос — явно сломанный когда-то и сросшийся криво. На фартуке у него было написано от руки: «Здесь подают не то, что ожидают».

— Вы новые? — спросил он, не выражая особого энтузиазма. — Из беженцев? Или из тех, кто ещё не понял, что происходит?

— Мы из тех, кто понял, — сказал Александр, показывая идентификатор. — Администратор мультивселенной. Это моя спутница-наблюдатель, а это — бог.

Трактирщик посмотрел на Димона с интересом, но без благоговения.

— Бог, значит. И что, боги наконец-то заметили, что у нас тут творится?

— Заметили, — кивнул Димон. — Мы пришли помочь.

— Помочь? — трактирщик усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Вы опоздали на три дня. Вчера мой сосед, булочник, стал стандартным. Утром я зашёл к нему за хлебом, а он меня не узнал. Сказал, что его зовут не Гуннар, а «Пекарь». И что он всегда был пекарем. И что у него нет жены и троих детей, потому что у стандартного пекаря нет семьи. А я знал его двадцать лет. Я помню, как он назвал своего младшего сына Трюггви, потому что хотел, чтобы имя было не как у всех.

— И вы помните, — сказала Лиза.

— Я помню всё, — трактирщик опёрся руками о стойку. — Я не знаю, почему. Может, потому что я всегда был упрямым. Может, потому что я пью особый настой, который сам придумал. А может, потому что я просто отказываюсь забывать. Но я помню. И это пытка.

— Почему пытка? — спросил Александр.

— Потому что я смотрю на людей, которых знал всю жизнь, и вижу, как они превращаются в пустышки. У них пропадают черты лица, пропадают привычки, пропадают воспоминания. Моя постоянная посетительница, старуха Хильда, которая каждое утро заказывала один и тот же чай и рассказывала одну и ту же историю о том, как она в молодости убежала из дома с цирком, теперь просто «пожилая женщина, заказывающая чай». Она не помнит цирк. Она не помнит, как убежала. Она не помнит даже своего имени. Вчера я спросил, как её зовут, и она сказала: «Меня зовут так, как положено».

— Как положено? — переспросил Александр.

— У стандартной пожилой женщины стандартное имя. Я не знаю, какое. Она его не назвала. Потому что стандартные имена не нужно называть, они и так понятны.

В трактире было тихо. Александр огляделся: за столами сидели люди. Некоторые из них выглядели нормально — с разными лицами, разной одеждой, разными выражениями. Но другие… другие были как эскизы, которые художник набросал, но не успел проработать. Их черты были смазаны, одежда — одинаковая, позы — неестественные, как у манекенов.

— Это те, кого вирус уже затронул? — спросила Лиза.

— Да, — кивнул трактирщик. — Но они ещё не до конца превратились. Они приходят сюда, потому что здесь, в этом трактире, вирус работает медленнее. Я не знаю почему. Может, из-за того, что я всё время что-то меняю. Переставляю столы, вешаю новые картины, готовлю разные блюда. Вирус не любит разнообразия.

— Он не любит, когда что-то идёт не по шаблону, — сказал Димон. — Это его главная слабость.

— Тогда вы пришли по адресу, — трактирщик усмехнулся. — У меня тут всё идёт не по шаблону. Даже эль, который я подаю, сделан по рецепту, который я украл у гоблина. Гоблина, которого больше нет. Но рецепт остался. И он неправильный. Слишком кислый, слишком крепкий, слишком… живой.

— Можно попробовать? — спросил Александр.

— Можно. Но предупреждаю: после него вы можете начать видеть то, что не должны видеть. Гоблинский эль открывает глаза. Иногда слишком широко.

— Нам это и нужно, — сказал Димон. — Мы здесь, чтобы увидеть правду.

Трактирщик разлил эль по трём кружкам. Напиток был мутным, цвета болотной воды, и пах так, будто в него добавили всё, что нашлось на кухне. Лиза сделала глоток, поморщилась, но потом удивлённо подняла бровь.

— Странный вкус, — сказала она. — Сначала кислый, потом горький, а потом… потом я чувствую что-то знакомое. Как запах дома.

— Это работа гоблинской магии, — пояснил трактирщик. — Она не колдует, она напоминает. Каждый глоток возвращает что-то, что вы потеряли. Или что кто-то пытается у вас отнять.

Александр отпил. Вкус был странным, но не неприятным. А потом он заметил, что сидящие за столами люди стали выглядеть иначе. Те, кто казались манекенами, теперь обрели черты. Не полностью, но достаточно, чтобы он увидел: под стандартной оболочкой всё ещё теплится что-то живое. Какая-то эмоция, какой-то страх, какое-то отчаяние. Они ещё здесь. Они ещё борются.

— Они не превратились до конца, — тихо сказал он.

— Нет, — ответил трактирщик. — Но если вы не поможете, через неделю здесь никого не останется. Только стандартные люди, которые будут есть стандартную еду, пить стандартный эль и думать стандартные мысли. И никому не будет дела до того, что когда-то здесь был гоблин с кривой крышей и синей дверью.

— А что насчёт других? — спросил Димон. — Эльф, дракон, те, кто сопротивляется?

— Эльф ушёл в лес. Говорит, что пытается восстановить воспоминания. Но лес теперь стандартный. Все деревья одинаковые, все тропы ведут в одно место. Я не знаю, нашёл ли он то, что искал. Дракон… дракон сидит в своей пещере. Он уже наполовину превратился. Забыл, как зовут его детей, но помнит, что их должно быть трое. Он сидит и пересчитывает кости. Три скелета. Они были его детьми. Теперь это просто три скелета, потому что дракон не помнит, кем они были.

— Это ужасно, — сказала Лиза.

— Это вирус, — пожал плечами трактирщик. — Он не убивает. Он стирает. Делает всё одинаковым, потому что в одинаковости нет боли. Если все одинаковые, никто никого не теряет. Если все забыли, не о чем вспоминать. Это идеальный мир для тех, кто боится чувствовать.

— Шаблонов не боится, — сказал Димон. — Он просто не понимает, что чувства — это не баг, а фича. Он программист старой школы. Для него идеальная система — та, которая работает без сбоев. А чувства — это сбои.

— Тогда он дурак, — сказал трактирщик. — Потому что система, которая работает без сбоев, не нужна. Она просто… есть. Как этот город. Он есть, но он мёртвый.

— Мы его оживим, — сказал Александр. — Но нам нужна ваша помощь.

— Моя? — трактирщик удивился. — Я всего лишь держу трактир. Я не маг, не герой, не бог.

— Вы помните, — сказал Александр. — Вы единственный, кто помнит, каким был этот мир до вируса. Вы помните лица, имена, истории. Вы — живой архив. Как Грымза в мире 0473.

— Грымза? — трактирщик нахмурился. — Это который гоблин? Торгует древностями?

— Он самый. Он помнил 270 циклов. Вы помните свой город. Этого достаточно.

— И что я должен сделать?

— Расскажите нам, как это началось. Когда вы впервые заметили, что что-то не так. Что изменилось первым?

Трактирщик сел на табурет, поставил локти на стойку, задумался.

— Всё началось с погоды, — сказал он. — Вы заметили, что облака одинаковые? Раньше они были разными. Пушистыми, тяжёлыми, длинными, рваными. А потом в один день я вышел утром, посмотрел на небо и понял, что все облака — копии. Одинаковые. Как штампованные.

— Это был первый признак, — кивнул Димон. — Вирус начинается с косметических изменений. Погода, ландшафт, внешность.

— Потом начали меняться люди, — продолжил трактирщик. — Сначала незнакомые. Те, кого я видел мельком. Они становились… стандартными. Лица разглаживались, одежда унифицировалась. Потом это коснулось знакомых. Моя соседка, которая всегда носила красный платок, перестала его носить. Я спросил, почему, а она сказала: «Красный платок — это не стандартно». Я не понял, что она имела в виду. А через неделю она перестала меня узнавать.

— А вы? — спросила Лиза. — Почему вы не изменились?

— Не знаю. Может, потому что я всегда был нестандартным. Моя мать говорила, что я родился не в ту сторону. Я левша, у меня два разных глаза, я не люблю, когда всё лежит на своих местах. Я переставляю мебель каждую неделю. Я готовлю суп из того, что нашёл в лесу. Я не умею жить по правилам. Видимо, это меня и спасло.

— Или ваша гоблинская магия, — заметил Димон. — Эль, который вы пьёте и подаёте другим, содержит что-то, что замедляет вирус.

— Может быть. Я не знаю. Я просто делаю то, что делал всегда.

— Это и есть ответ, — сказал Александр. — Вирус не может победить то, что не подчиняется правилам. А вы — не подчиняетесь. Ваш трактир — не подчиняется. Это наше оружие.

— Оружие? — трактирщик усмехнулся. — Кривая крыша и неправильный эль?

— Именно. Шаблонов создал систему, которая заменяет всё нестандартное стандартным. Но если нестандартное сопротивляется, система даёт сбой. Мы видели это в мире 0473. Жители саботировали цикл, и цикл ломался.

— Но здесь не цикл, здесь вирус.

— Вирус — это программа, — сказал Димон. — А у любой программы есть слабые места. Если мы найдём главный узел, через который он распространяется, мы сможем его отключить. Или хотя бы замедлить.

— И где этот узел?

— В центре города, — ответил Димон. — Там, где вирус сильнее всего. Слизни зафиксировали аномальную активность в здании старой ратуши. Раньше там был архив. Теперь — что-то вроде системного терминала, через который Шаблонов управляет заражением.

— В ратуше, — трактирщик помрачнел. — Это в центре. Там уже всё стандартное. Люди ходят как куклы. Они не разговаривают, не смотрят по сторонам, просто идут по своим стандартным маршрутам. Если вы пойдёте туда, вас заметят.

— Нас заметит вирус, — поправил Димон. — А вирус — это не охранник. Это программа. Она реагирует на отклонения. Если мы будем вести себя стандартно, она нас не тронет.

— Вы сможете вести себя стандартно? — спросил трактирщик, глядя на Александра. — Вы выглядите как человек, который не умеет быть стандартным.

— Я постараюсь, — сказал Александр. — А если не получится, у меня есть кое-что, что может отвлечь вирус.

Он похлопал по карману, где лежала монета «Мне не стыдно».

— Это ваше оружие? — трактирщик скептически поднял бровь.

— Это напоминание о том, что у всех есть неловкие моменты. Даже у богов. Даже у тех, кто создаёт вирусы.

— Если это сработает, я сниму перед вами шляпу, — сказал трактирщик. — Хотя у меня нет шляпы. Я её потерял, когда вирус стёр мою причёску. Теперь у меня стандартная стрижка. Скучно.

— Выглядит неплохо, — сказала Лиза. — Немного криво, но в этом есть шарм.

— Это потому, что я сам её стригу. Ножницами для мяса. Вирус не знает, как реагировать на такие стрижки, и оставляет меня в покое.

— Так, — Александр встал. — План такой. Мы идём в центр, к ратуше. Нам нужно попасть в архив, найти системный терминал и понять, как отключить вирус. Димон, ты идёшь с нами?

— Иду. Но я буду прикрывать. Если вирус начнёт на нас давить, я попробую создать локальный сбой. Шаблонов боится других богов. Даже если он отступник, инстинкт остаётся.

— А я? — спросила Лиза.

— Ты наблюдатель, — сказал Александр. — Наблюдай. Если увидишь что-то, что мы не замечаем, говори. И держи монету наготове. Если всё пойдёт не так, кинь её в сторону вируса. Это его отвлечёт.

— Я должна кинуть монету в вирус?

— В то место, где вирус сильнее всего. Он вызовет у него… эм… неловкость. Шаблонов закладывал в вирус свои алгоритмы. А свои алгоритмы он писал, будучи богом. А у богов, как и у людей, есть секреты, которые они не хотят вспоминать.

— Откуда ты знаешь? — удивился Димон.

— Мне рассказал Гордей. Сказал, что Шаблонов в молодости написал поэму о любви к богине Светлане. И подписал её «Аноним». А Светлана эту поэму нашла, прочитала вслух на собрании богов и спросила: «Кто это написал? Это же ужасно». Шаблонов тогда покраснел так, что его лицо стало цвета заката. И поклялся, что больше никогда не будет писать стихи.

— Эту историю знают все боги, — усмехнулся Димон. — И Шаблонов её ненавидит. Если напомнить ему о ней, он может выйти из себя. А когда бог выходит из себя, он теряет контроль над своими творениями.

— Значит, монета сработает, — сказала Лиза, доставая её из кармана Александра. — Я возьму её на себя. Вы идёте к терминалу, а я, если что, кидаю.

— Ты уверена? — спросил Александр.

— Я наблюдатель. Моя задача — быть там, где нужно, и делать то, что нужно. Если нужно кинуть монету в бога-отступника, чтобы он вспомнил свою неловкую юность, я это сделаю.

— Ты же не знаешь, куда кидать.

— Увижу, — просто сказала Лиза. — Не волнуйся. Я справлюсь.

Трактирщик, который слушал этот разговор, покачал головой.

— Вы странная компания, — сказал он. — Администратор, бог, наблюдатель и монета, которая делает стыдно. Я не знаю, сработает ли это. Но лучше, чем ничего.

— А вы? — спросил Александр. — Вы остаётесь здесь?

— Остаюсь. Кто-то должен держать этот трактир открытым. Пока он открыт, вирус не победил. А если я закроюсь, значит, я сдался. А я не сдаюсь. Это моё главное нестандартное качество.

Он протянул руку. Александр пожал её. Рука у трактирщика была тёплой, живой, с мозолями и шрамами — всем тем, что не вписывается в стандарт.

— Удачи вам, — сказал трактирщик. — Если выживете, приходите. Эль будет за мой счёт.

— Если выживем, обязательно, — сказал Александр.

Они вышли на улицу. Город встретил их тишиной. Идеальные дома, идеальные дороги, идеальные люди, которые шли по идеальным маршрутам. Никто не смотрел по сторонам, никто не разговаривал. Тишина была такой плотной, что казалось, её можно потрогать.

— Димон, — сказал Александр. — Ты чувствуешь вирус?

— Чувствую, — бог поморщился. — Он как холод. Проникает под кожу, пытается выровнять мысли. Я начинаю думать стандартно. Нужно идти быстрее.

Они пошли по главной улице. Люди проходили мимо, не замечая их. Их лица были гладкими, как у кукол, взгляды — пустыми. Одна женщина несла корзину с яблоками. Все яблоки были одинаковыми. И корзина была одинаковой. И сама женщина была одинаковой.

— Саша, — тихо сказала Лиза. — Посмотри на неё. У неё нет лица. Совсем.

— Есть, — ответил Александр. — Но оно стандартное. Стандартное лицо стандартной женщины в стандартном городе. Вирус стёр всё, что делало её уникальной.

— Как это можно остановить?

— Мы остановим, — сказал он, сжимая её руку. — Идём.

Ратуша была в конце улицы. Здание выглядело как все остальные, только больше. Идеальные пропорции, идеальная симметрия, идеальная чистота. Над входом — герб, который когда-то был гербом города, а теперь стал просто набором стандартных символов: меч, щит, корона. Никакой индивидуальности.

— Внутри терминал, — сказал Димон. — Я чувствую его. Шаблонов оставил свой след. Он здесь был. Недавно.

— Он может быть там сейчас?

— Не знаю. Если он там, мы это поймём. Воздух станет… резиновым. Так бывает, когда бог находится рядом. Даже отступник.

— Резиновым? — переспросила Лиза.

— Трудно объяснить. Просто станет трудно дышать. И мысли начнут путаться. Если почувствуешь это — кидай монету. Не раздумывая.

— Поняла.

Они вошли внутрь. В холле ратуши было пусто. Пол выложен идеальной плиткой, стены — идеальной штукатуркой, потолок — идеальной белизной. В центре холла стоял постамент, а на нём — светящийся шар. Видимо, тот самый терминал.

— Это он, — сказал Димон. — Узел распространения. Если мы его отключим, вирус перестанет распространяться. Но он не исчезнет из уже заражённых мест. Нужно будет чистить каждый мир отдельно.

— Сначала остановим распространение, — сказал Александр, подходя к постаменту. — Потом будем думать о лечении.

Он достал планшет, подключился к терминалу. Интерфейс был знакомым — тот же, что и в мире 0473, но сильно упрощённый. Все параметры сведены к минимуму, все настройки — к базовым. Это был интерфейс, созданный для того, чтобы делать миры одинаковыми.

— Он всё упростил, — сказал Александр. — Убрал все лишние настройки, оставил только то, что нужно для шаблонизации. Это даже не система, это… инструмент.

— Можешь отключить? — спросила Лиза.

— Пытаюсь. Но он защищён. Нужен пароль. Или ключ. Как в прошлый раз.

— Пароль? — Димон задумался. — Шаблонов всегда использовал один и тот же пароль. «Порядок». Но это было давно. Сейчас он мог сменить.

— Попробуем.

Александр ввёл «Порядок». Ошибка. «Унификация» — ошибка. «Шаблон» — ошибка.

— Не работает.

— Попробуй его имя, — сказала Лиза. — Настоящее. Как его звали, до того как он стал Шаблоновым?

— Его звали… — Димон замялся. — Я не помню. Он был из старых богов. Их имена стёрлись. Остались только титулы.

— Тогда попробуй титул. «Шаблонов». Может, он самовлюблённый.

Александр ввёл «Шаблонов». Ошибка.

— Не сработало.

— Тогда монета, — сказала Лиза, доставая её из кармана. — Если пароль — это то, что он не хочет вспоминать, может, это его стихи?

— Стихи? — Александр удивлённо посмотрел на неё. — Ты думаешь, пароль — это строка из его поэмы?

— Почему нет? Он её стесняется. Значит, не хочет, чтобы кто-то её знал. А пароль — это то, что знает только он. Или то, что он хочет забыть.

— Это гениально, — сказал Димон. — Шаблонов всегда прятал свои слабости за шифрами. Его первый пароль в системе был «Любовь». Он потом сменил на «Порядок», когда решил, что чувства — это слабость. Но если он использует что-то, что его смущает…

— У нас есть только одна попытка, — сказал Александр. — Если ошибёмся, система заблокируется.

— Какова первая строка его поэмы? — спросила Лиза.

Димон зажмурился, вспоминая.

— «Твои глаза, о Светлана, сияют как два ведра в лунную ночь», — процитировал он. — Это было ужасно. Все смеялись.

— Ввводи, — сказала Лиза.

— Ты уверена?

— Уверена.

Александр ввёл: «Твои глаза, о Светлана, сияют как два ведра в лунную ночь».

Система мигнула. Потом загорелась зелёным. Терминал разблокировался.

— Сработало, — выдохнул Димон. — Она сработала.

— Не она, — сказала Лиза. — Его чувства. Даже если он их спрятал за шаблонами, они никуда не делись.

Александр начал отключать узлы распространения один за другим. Вирус замедлялся. В городе, за стенами ратуши, люди начали останавливаться. Некоторые трясли головами, как после долгого сна. Кто-то смотрел на свои руки, на свои лица, пытаясь вспомнить, кто они.

— Это не лечение, — сказал Димон. — Это остановка. Чтобы вылечить, нужно будет много работы.

— Но начало положено, — сказал Александр, отключая последний узел.

Терминал погас. Шар на постаменте перестал светиться. Тишина в городе стала другой — не мёртвой, а задумчивой. Как после грозы.

— Мы сделали это? — спросила Лиза.

— Мы сделали первый шаг, — ответил Александр. — Осталось ещё шесть миров. И поиск Шаблонова. Но сегодня — мы победили.

Он посмотрел на Лизу, на её лицо, которое не было стандартным. Никогда не было. И никогда не будет.

— Ты гениальна, — сказал он.

— Я просто подумала, что если бог пишет стихи, он вряд ли придумает сложный пароль, — улыбнулась Лиза. — Пойдём отсюда. Мне нужно в туалет, а в этом идеальном городе, наверное, все туалеты одинаковые.

— Это самое страшное, что ты могла сказать, — усмехнулся Димон.

Они вышли из ратуши. На улице начинал накрапывать дождь. Облака над городом, которые ещё утром были идеальными копиями друг друга, начинали менять форму. Одно стало похоже на собаку. Второе — на трактир с кривой крышей. Третье — на гоблина с кружкой.

Мир медленно возвращал себе лицо.

Глава 10. Живые голоса

Дождь в городе становился всё настойчивее. Облака, которые ещё час назад были идеальными копиями, теперь напоминали лоскутное одеяло: кто-то тянул их в разные стороны, кто-то пытался вернуть к единому стандарту, но сил у вируса уже не хватало. Капли падали на идеальные мостовые, и в этих лужах Александр впервые за сегодня увидел отражение не одинаковых фасадов, а кривых линий, неровных крыш, случайных теней.

— Город просыпается, — тихо сказал Димон, оглядываясь. — Не быстро, но просыпается. Вирус отключён, но его следы останутся ещё надолго. Некоторым жителям потребуются годы, чтобы вспомнить себя. Некоторые так и не вспомнят.

— Но они смогут создать новые воспоминания? — спросила Лиза. — Новые, свои?

— Система теперь позволяет. Это главное.

Они вернулись к трактиру. Вывеска «Последний живой» теперь казалась не такой одинокой — на соседних зданиях тоже начали появляться признаки жизни. Где-то распахнулось окно, кто-то высунул голову и озирался по сторонам с выражением человека, который проснулся после долгого сна и не понимает, где находится.

Трактирщик встретил их на пороге. В руках он держал кружку и смотрел на небо.

— Облака меняются, — сказал он вместо приветствия. — Я уже лет сто не видел, чтобы облака менялись. Они всегда были одинаковыми. А теперь вон то — смотрите — похоже на слона.

— Похоже, — согласилась Лиза. — Или на пекинеса, который наелся.

— У вас есть пекинес? — оживился трактирщик.

— Есть. Булка. Маленький, наглый, спит на подушках.

— Хорошее имя, — кивнул трактирщик. — Нестандартное. Я бы выпил за Булкино здоровье, но у нас, сами понимаете, только гоблинский эль. После него слоны и пекинесы мерещатся даже там, где их нет.

Они зашли внутрь. Трактир изменился: столы, которые ещё утром стояли ровными рядами, теперь были сдвинуты как попало. На стенах появились новые рисунки — кто-то углём нарисовал дракона, кто-то — дерево с кривыми ветвями. За одним из столов сидел эльф.

Александр заметил его не сразу. Эльф был незаметным — не потому, что прятался, а потому, что сидел неподвижно, как статуя, и смотрел в одну точку. На нём был зелёный плащ, такой старый, что цвет уже нельзя было назвать зелёным, скорее «бывший зелёный». Лицо у эльфа было… нестандартным. Слишком острые скулы, слишком длинные уши, слишком глубокие глаза. И он пах лесом. Настоящим, живым лесом, в котором деревья не стоят по линейке.

— Это Лориэн, — представил трактирщик. — Тот самый эльф, который ушёл в лес восстанавливать воспоминания. Вернулся час назад. Рассказывает, что лес начал дышать.

— Дышать, — тихо повторил эльф. — Я почувствовал это, когда вы отключили узел. Деревья вздохнули. Не все, но те, что ещё помнили, как это делать. Они стали шевелиться, менять форму, тянуться друг к другу. Несколько часов назад они стояли как солдаты в строю. Теперь они… танцуют. Медленно, неуклюже, но танцуют.

— Это вы сделали? — спросил он, глядя на Александра.

— Мы. Я администратор, это Димон — бог, а это Лиза — наблюдатель.

— Наблюдатель, — эльф склонил голову. — Хорошая должность. Иногда, чтобы увидеть правду, нужно просто смотреть. Я смотрел на лес три дня, пока не понял, что он стал фальшивым. Каждое дерево было копией соседнего. Каждая тропа вела в одно и то же место. Я заблудился в лесу, который знал с детства. Это было страшно.

— А сейчас? — спросила Лиза.

— Сейчас я снова могу заблудиться, — эльф улыбнулся. Улыбка у него была кривая, несимметричная — и от этого живая. — Но это будет мой выбор. Или случайность. А не программа.

— Вы один ходили в лес? — спросил Александр.

— Не совсем. Со мной был дракон. Но он… он не смог дойти до конца. Вирус задел его сильнее. Он забыл, зачем мы идём, забыл, как летать, забыл даже своё имя. Он просто сидел на поляне и смотрел на свои лапы, пытаясь вспомнить, сколько на них когтей. Я оставил его там. Сказал, что вернусь. Теперь, когда вирус отключён, может, он сможет вспомнить.

— Мы можем помочь, — сказал Димон. — Я бог. У меня есть доступ к системным логам. Если дракон потерял воспоминания из-за вируса, они могли сохраниться в резервных копиях.

— В резервных копиях? — эльф нахмурился. — Мои воспоминания — в резервных копиях?

— Не ваши личные, а те, что система сделала до заражения. Вирус подменял реальность, но оригинальные параметры мира сохранились в глубинных слоях. Их можно восстановить. Не все сразу, но постепенно.

— Это как… — Лиза задумалась, подбирая слово. — Как жёсткий диск, с которого удалили файлы, но их ещё можно восстановить, пока поверх не записали новое?

— Примерно, — кивнул Димон. — Но тут сложнее. Вирус не просто удалял, он подменял. Нужно сравнить текущие параметры с архивными и вычислить расхождения. Это работа на месяцы. Но мы можем начать с дракона. Если его личные воспоминания сохранились, я их найду.

— Тогда пойдёмте сейчас, — эльф встал. — Он один, он напуган. Я обещал вернуться.

— Мы пойдём, — сказал Александр. — Но сначала нужно обсудить, что делать с остальными мирами. Вирус остановлен только здесь. Ещё шесть миров заражены. И Шаблонов, скорее всего, не сидит сложа руки.

— Шаблонов, — эльф произнёс это имя так, будто пробовал на вкус. — Тот, кто это сделал. Вы его знаете?

— Мы знаем о нём. Он бывший бог, бывший системный администратор. Считает, что порядок важнее жизни.

— Глупец, — сказал эльф просто. — Порядок — это когда лес растёт сам. Когда каждый лист отличается от другого. Когда тропинки петляют, а не идут прямо. Если бы я хотел порядка, я бы посадил деревья в горшки и расставил их по ранжиру. Но это был бы не лес. Это была бы коллекция.

— Он не понимает разницы, — вздохнул Димон. — Для него коллекция и есть идеал. Поэтому он и стал отступником.

— Ладно, — Александр открыл планшет. — Димон, покажи, какие миры ещё заражены. Нам нужно понять, куда он ударит дальше.

Димон подошёл, заглянул в планшет. Список был тот же: 1123 (здесь они уже были), 0847, 3312, 0056, 7890, 4412, 9001.

— 0847 — мир, где правят магические технологии. Там всё держится на балансе хаоса и порядка. Если вирус доберётся туда, он может уничтожить саму основу их цивилизации. 3312 — водный мир, там живут расы, которые зависят от уникальных экосистем. Стандартизация убьёт их быстрее, чем любой катаклизм. 0056 — вообще странный мир, там время течёт вспять. Вирус там может повести себя непредсказуемо.

— А 7890? — спросила Лиза.

— 7890 — это мир, где люди живут в симбиозе с грибами. Они делятся воспоминаниями через мицелий. Если вирус уничтожит уникальность их связей, они просто… перестанут быть собой. Растворятся в общей массе.

— Это звучит как то, чего Шаблонов и хочет, — заметил Александр. — Общая масса. Единый стандарт.

— Поэтому он и выбрал эти миры первыми. Они самые уязвимые. Если он их уничтожит, остальные будут легче поддаваться.

— И что мы можем сделать? — спросил эльф. — Вы трое не можете быть везде одновременно.

— Не можем, — согласился Александр. — Но у нас есть слизни. И есть боги, которые могут помочь. И есть вы — местные жители, которые помнят, каким должен быть ваш мир.

— Я помню, — тихо сказал эльф. — Я помню каждое дерево в лесу. Каждый ручей. Каждый камень. Я помню, как пахнет мох после дождя. Как звучит ветер в кронах. Я помню всё, что вирус пытался стереть.

— Этого достаточно, — сказал Александр. — Если мы создадим систему, которая будет сверять ваши воспоминания с тем, что пытается навязать вирус, мы сможем блокировать заражение. Не сразу, но постепенно.

— Как вакцину, — поняла Лиза. — Вводим маленькую дозу живого, нестандартного, чтобы иммунитет научился сопротивляться.

— Именно. И ваши воспоминания, Лориэн, могут стать основой для такой вакцины. Для вашего мира.

— Мои воспоминания? — эльф растерянно коснулся виска. — Они же личные. Они мои. Как их можно использовать как… лекарство?

— Мы не будем копаться в ваших личных тайнах, — сказал Димон. — Нам нужна структура. Как лес устроен, как он дышит, как он меняется. Не то, что вы чувствовали, а то, как он был устроен до вируса. Системные параметры, которые вы помните интуитивно.

— Я попробую, — эльф помолчал. — Но сначала — дракон. Я обещал вернуться.

— Идём, — сказал Александр. — Лиза, ты с нами?

— Конечно. Только ботинки промокли.

— У меня есть запасные, — сказал трактирщик, доставая из-под стойки пару видавших виды сапог. — Нестандартные. Один на левую ногу, другой тоже на левую. Но вы как-нибудь приноровитесь.

— Это как? — Лиза посмотрела на сапоги.

— А вы наденьте правый на левую, левый на правую. Неудобно, зато вирус не может понять, как вы ходите, и отстаёт.

— Гениально, — сказала Лиза, надевая сапоги. — Неудобно, но гениально.

Они вышли. Дождь почти перестал, оставив после себя сырой воздух и лужи, в которых отражалось небо — уже не идеальное, с рваными облаками и случайными просветами. Город затихал, но это была не мёртвая тишина, а усталая, больная. Где-то хлопнула дверь, кто-то окликнул кого-то по имени. Имя было нестандартным. Александр не расслышал, каким, но оно явно не было «стандартным именем стандартного человека».

Лес начинался сразу за окраиной. Димон шёл первым, чувствуя следы вируса. Эльф — за ним, он вёл к дракону. Александр и Лиза замыкали.

— Как думаешь, — тихо спросила Лиза, — у нас получится? Остановить вирус во всех мирах?

— Получится, — сказал Александр. — Не сразу, но получится. У нас есть ты.

— Я тут при чём?

— Ты придумала пароль. Ты носишь неудобные сапоги. Ты — наблюдатель, который видит то, что мы не замечаем. Это важно.

— Я просто сказала про стихи.

— Ты просто сказала про стихи. А я бы не догадался.

— Ты бы догадался, — она взяла его за руку. — Просто позже. А я ускорила процесс.

— Вот именно. Ты ускоряешь процесс. Это ценное качество.

Лес встретил их тишиной. Но это была не та гнетущая тишина, что царила в городе. Здесь тишина была… ожидающей. Как перед тем, как заиграет оркестр. Деревья стояли неровно, некоторые наклонялись, некоторые сплетались ветвями, некоторые, казалось, росли вверх ногами, но это была не ошибка, а характер.

— Вирус здесь слабее, — сказал Димон. — Лес сопротивлялся лучше города. У него больше памяти.

— Деревья помнят, — сказал эльф. — Даже когда вирус пытался сделать их одинаковыми, они помнили. Корни передавали воспоминания друг другу. Мицелий работал как сеть, которую вирус не мог полностью подавить.

— Как слизни, — заметил Александр.

— Да. Как ваши слизни. Только медленнее и глубже.

Они вышли на поляну. В центре сидел дракон.

Он был не таким, каким Александр представлял драконов. Не огромным, не огнедышащим, не покрытым блестящей чешуёй. Это был старый, уставший ящер размером с крупную лошадь, с потускневшей чешуёй и глазами, которые смотрели в одну точку, не мигая. Он сидел, поджав лапы, и смотрел на свои когти. На каждой лапе их было разное количество. Вирус, видимо, не успел уничтожить этот беспорядок.

— Это он, — тихо сказал эльф. — Его зовут… — он запнулся. — Я помню, как его зовут. Я помню. Эрдгорм. Его зовут Эрдгорм. Он старше меня. Он старше этого леса. Он помнит, как деревья были семенами. А теперь он не помнит, сколько у него когтей.

— Эрдгорм, — позвал Димон, подходя ближе.

Дракон медленно повернул голову. Глаза его были мутными, но в них что-то мелькнуло — не узнавание, скорее, отклик. Как эхо.

— Эрдгорм, — повторил бог. — Я пришёл помочь. Я могу вернуть твои воспоминания. Не все сразу, но самые важные. Ты хочешь вспомнить?

Дракон издал звук — низкий, горловой, похожий на скрип старого дерева. Димон, кажется, понял.

— Он говорит, что боится, — перевёл он. — Боится, что если вспомнит, то поймёт, что потерял слишком много. Что лучше не знать, чем знать и помнить боль.

— Это неправда, — сказала Лиза. — Лучше помнить. Даже если больно. Потому что боль — это тоже память. Это значит, что было что-то важное.

Дракон посмотрел на неё. Мутные глаза моргнули. Потом он медленно кивнул.

— Он согласен, — сказал Димон. — Я начну.

Бог подошёл к дракону, положил руку на его морду. Закрыл глаза. Вокруг них начал мерцать слабый свет — не яркий, не эффектный, а скорее похожий на сумерки, когда солнце уже село, но ночь ещё не наступила. Это были воспоминания. Они текли из системы, из архивов, из глубин, куда вирус не добрался.

Дракон вздрогнул. Его чешуя, тусклая и серая, начала менять цвет. Не сразу, не вся, но местами проступали золотистые и зелёные оттенки. Он поднял голову, посмотрел на небо. Глаза его прояснились.

— Он вспоминает лес, — тихо сказал эльф. — Каким он был. Каким он будет. Он вспоминает, как летал над этими деревьями, когда они были молодыми. Как знал каждую тропу, каждый ручей. Он вспоминает своих детей.

— Трёх? — спросила Лиза.

— Трёх, — эльф кивнул. — Их звали… — он замолчал, пытаясь вспомнить. — Их звали… Ашгорм, Фенрир и… и третьего я не помню. Я знал их, но вирус стёр.

— Ничего, — сказал Димон, открывая глаза. — Он помнит. Мы восстановим. Не сейчас, но постепенно.

Дракон поднялся на лапы. Когтей на них было всё ещё разное количество, но он, кажется, перестал обращать на это внимание. Он посмотрел на эльфа, потом на Александра, потом на Лизу. И склонил голову — так, как кланяются, когда благодарят.

— Он говорит спасибо, — перевёл Димон. — И спрашивает, чем может помочь.

— Ему нужно отдыхать, — сказал Александр. — Восстанавливаться. Но если он хочет… мы создаём систему защиты от вируса. Нам нужны живые воспоминания. О лесе, о городе, о том, каким был этот мир. Он может помочь.

Дракон кивнул. Потом развернулся и медленно, тяжело пошёл в глубину леса. Эльф пошёл за ним, но на полпути обернулся.

— Я приведу его в трактир, — сказал он. — Когда он отдохнёт. Он будет нужен. Мы все будем нужны.

— Мы будем ждать, — сказал Александр.

Они остались на поляне втроём. Димон выглядел уставшим — восстановление памяти отняло много сил. Лиза сняла неудобные сапоги и стояла босиком на мокрой траве.

— Трава разная, — сказала она, глядя под ноги. — Здесь длиннее, там короче, тут с жёлтыми кончиками, а тут — с белыми цветочками. Это хорошо.

— Это нормально, — сказал Димон. — Нормально — это когда всё разное. Когда есть выбор. Когда можно ошибиться, заблудиться, сделать что-то не так. Шаблонов этого не понимает.

— А ты понимаешь? — спросил Александр.

— Я был человеком. Я помню, как выбирал, какую рубашку надеть, и ошибался. Как говорил не то, что думал. Как делал глупости. Это было… неприятно. Но это была моя жизнь. А без этого — просто пустота.

— Поэтому ты стал богом? — спросила Лиза.

— Нет, я стал богом случайно. Это долгая история. Но суть в том, что даже будучи богом, я продолжаю ошибаться. И это нормально.

Они пошли назад, к городу. Дождь окончательно прекратился, облака рассеялись, и в просветах показались звёзды. Александр посмотрел на них и подумал, что, наверное, в каждой звёздной системе есть свой мир, а в каждом мире — свои проблемы. И где-то там, в одном из миров, сидит бывший бог и пишет код, который делает миры одинаковыми. Потому что он боится ошибок. Потому что он не умеет жить с неловкостью.

— Завтра, — сказал он, — начнём работать над вакциной. Нужно будет подключить слизней, собрать воспоминания местных жителей, создать протокол защиты. Гордей обещал помочь с ресурсами.

— А Шаблонов? — спросила Лиза. — Он не будет сидеть сложа крылья.

— Не будет, — согласился Димон. — Когда он узнает, что мы отключили узел, он попытается ударить по другому миру. Или по этому же, но через другой канал. Нам нужно быть быстрее.

— У нас есть вы, — сказал Александр. — И есть они.

Он показал на трактир, который светился вдалеке. Из трубы шёл дым, в окнах горел свет, и даже отсюда было слышно, как внутри кто-то смеётся. Негромко, неуверенно, как будто отвык. Но смеётся.

— Они помнят, — сказал он. — И они готовы бороться.

— Тогда чего мы ждём? — спросила Лиза, натягивая обратно неудобные сапоги. — Пойдёмте. Нам ещё дракона встречать.

Она пошла вперёд, прихрамывая, потому что сапоги всё-таки были оба на левую ногу. Александр и Димон переглянулись и двинулись следом.

В трактире их ждали. И не только трактирщик. За столами сидели те, кто ещё час назад были стандартными людьми с пустыми лицами. Теперь у них проступали черты — разные, непохожие, иногда нелепые. У одного был шрам на брови, у другого — кривая улыбка, у третьего — слишком густые брови, которые срастались на переносице. Никто из них не был идеальным. Никто не был стандартным.

— Вы вернулись, — сказал трактирщик, ставя на стол новую кружку. — Эль будет за мой счёт. Как и обещал.

— А дракон? — спросила Лиза.

— Дракон пока отдыхает. Сказал, что подойдёт позже. Хочет сначала вспомнить, как сворачиваться клубком. Отвык за время болезни.

— У него получится? — спросил Александр.

— Получится, — уверенно сказал трактирщик. — Если у нас получилось, у него тем более.

Он сел за их стол, пододвинул кружку. Эль пах лесом и гоблинской кухней — кислый, терпкий, неправильный.

— Я вот что думаю, — сказал трактирщик. — Вы говорите, что вирус можно остановить, если создать вакцину из живых воспоминаний. У нас тут все помнят что-то своё. Кто-то — как пахнет хлеб утром. Кто-то — как звали его прабабку. Кто-то — как смеялся его ребёнок. Если собрать всё это вместе, получится… что?

— Получится образ мира, — сказал Димон. — Не идеальный, не стандартный, а настоящий. Со всеми его ошибками, странностями, нелепостями. Вирус не сможет его подменить, потому что у него нет шаблона для такого.

— Тогда давайте собирать, — просто сказал трактирщик. — Я начну.

Он откашлялся, посмотрел в потолок, где всё ещё висела корявая фигурка гоблина.

— Я помню гоблина, который построил этот трактир. Его звали Кривой Клык. Он был маленький, зелёный, и у него была мечта — сделать место, где каждый будет самим собой. Он говорил: «Я не умею быть как все, поэтому я сделаю дом для тех, кто тоже не умеет». Он вбил первую доску криво, и с тех пор всё здесь кривое. Но это наш дом. И я не дам ему стать стандартным.

— Это хорошее воспоминание, — сказала Лиза. — Запишешь, Саша?

Александр открыл планшет, создал новый файл. Назвал его «Вакцина. Мир 1123. Версия 1.0». Начал писать: «Кривой Клык, гоблин, который построил трактир, где каждый может быть собой. Первая доска вбита криво».

— Дальше? — спросил он, глядя на трактирщика.

— Дальше пусть другие рассказывают, — сказал тот. — Моя история только начало.

Из-за соседнего стола поднялась женщина. Та самая, которая сегодня утром была стандартной, с пустым лицом. Теперь её лицо обрело черты — усталые, но живые. Она подошла к их столу, села на свободный стул.

— Я помню, как меня зовут, — сказала она. — Меня зовут Астрид. Я была пекарем. Настоящим, не стандартным. Я пекла хлеб по рецепту моей бабушки, а бабушка — по рецепту своей. В этом хлебе было всё: соль, вода, мука и секрет. Секрет в том, что каждый раз хлеб получался разный. Потому что тесто чувствует руки. Мои руки — не стандартные. У меня на левой ладони шрам, я порезалась, когда училась резать тесто. Бабушка тогда сказала: «Теперь у тебя свой рецепт. Шрам добавит хлебу вкус». Я не знаю, добавлял ли он вкус. Но хлеб был мой. И я его помню.

— Запиши, — сказала Лиза.

Александр записал. Потом подошёл ещё кто-то, потом ещё. Воспоминания текли рекой — нестройной, нелогичной, но живой. Кто-то помнил, как впервые увидел море. Кто-то — как потерял любимую ложку и искал её три дня. Кто-то — как его кот умел открывать дверь лапой, но только если дверь была закрыта неплотно. Ни одно из этих воспоминаний не было важным для системы. Ни одно не вписывалось в шаблон. Но вместе они создавали картину мира, который не умещался ни в какие стандарты.

Димон сидел в углу, наблюдал. Когда поток воспоминаний начал иссякать, он подошёл к Александру.

— Этого достаточно, — сказал он. — Для начала. Я отправлю эти данные Гордею. Он разошлёт их по всем заражённым мирам как прототип защиты.

— Сработает? — спросил Александр.

— Не знаю. Но это лучше, чем ничего. И это наше. Их. Живое.

Он коснулся планшета, и файл исчез — переслался в божественные сети. Через секунду пришло уведомление от Гордея: «Получено. Начинаю рассылку. Светлана в шоке. Говорит, что это нарушает все протоколы. Димон, если ты сломал систему, я тебя в люди превращу обратно».

— Не сломаю, — пробормотал Димон, убирая планшет.

— А что там про Светлану? — спросила Лиза. — Она правда будет против?

— Она всегда против всего, что не прописано в инструкции. Но когда увидит, что это работает, успокоится. Она бюрократ, но не дура.

— Как Шаблонов? — уточнил Александр.

— Нет. Светлана — бюрократ, но она знает, что живое важнее правил. Просто боится это признать. А Шаблонов… он не боится. Он уверен, что правила — это всё. И это его слабость.

— И наша сила, — сказал Александр, глядя на трактир, где люди, эльфы и один старый дракон, который только что вошёл, сидели за столами и рассказывали свои истории. Кривые, нелепые, неправильные. Живые.

— Знаешь, — сказал он Лизе, — когда мы вернёмся домой, я тоже кое-что запишу.

— Что?

— Как Булка спит на твоей подушке и храпит так, что Шоколад просыпается и начинает лаять на луну. Это не важно для системы. Но это важно для меня.

— Запиши, — улыбнулась Лиза. — Это будет самая лучшая вакцина.

Глава 10. Конец.

Глава 11. Эхо в системе

Возвращение в трактир «Последний живой» после прогулки к дракону было похоже на возвращение домой после долгой болезни: всё знакомое, но какое-то новое. Александр заметил, что даже запахи изменились — теперь здесь пахло не только жареным луком и гоблинским элем, но и мокрой шерстью, свежей древесиной и чем-то цветочным. Откуда в трактире цветы, он не понял, но не удивился. В этом мире вообще перестало что-либо удивлять.

Лиза, наконец, сняла неудобные сапоги и сидела босиком, поджав ноги. Трактирщик принёс ей обычные тапки — кривые, разных цветов, но зато не вызывающие желания взвыть от боли.

— Спасибо, — сказала она, с наслаждением расправляя пальцы. — Я эти сапоги, наверное, во сне видеть буду. Кошмары.

— Зато вирус отстал, — философски заметил трактирщик. — Главное, что цель оправдывает средства.

— Не всегда, — возразила Лиза. — Иногда цель — это просто цель, а средства — это твои ноги. И их жалко.

Димон, который всё это время сидел в углу с закрытыми глазами, вдруг встрепенулся.

— Есть контакт, — сказал он. — Гордей передаёт, что наша вакцина сработала в трёх мирах из семи. В 0847, 3312 и 0056 вирус замедлился. Жители начали вспоминать. В 7890, 4412 и 9001 — пока без изменений, но процесс идёт. Слизни помогают распространять воспоминания через свои сети.

— А в нашем мире? — спросил эльф Лориэн, который сидел за соседним столом с кружкой чая. Чай он заварил себе сам — из трав, собранных в лесу, и пахло от него так, будто в кружку упало всё лето.

— В вашем мире вирус полностью остановлен, — сказал Димон. — Не уничтожен, но заблокирован. Он всё ещё там, в глубине, но не может распространяться. Как замороженный.

— Значит, мы можем жить? — спросила Астрид, женщина-пекарь. Она сидела у окна и держала в руках кусок теста, который месила чисто механически, будто проверяла, помнят ли руки.

— Можете, — кивнул Димон. — Но осторожно. Если кто-то из вас начнёт насильно унифицировать окружающих — например, заставлять всех носить одинаковую одежду или говорить одинаковые фразы — вирус может активироваться снова. Он питается шаблонным поведением.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся трактирщик. — У нас тут все такие, что не то что одежду — мысли одинаковые не носят. Я, например, сегодня решил, что буду подавать суп только в синих тарелках. А завтра, может, в красных. А послезавтра — в тех, которые сам слеплю из глины, даже если они будут протекать.

— Это нелогично, — заметил кто-то из-за стола.

— Это жизнь, — парировал трактирщик.

Александр допил эль, поставил кружку и открыл планшет. Пришло новое сообщение — не от Гордея, а от Светланы. Это было необычно, потому что Светлана обычно общалась через Гордея, считая, что «личные контакты с внештатными сотрудниками нарушают субординацию». Но сейчас она написала сама.

«Александр, ситуация сложнее, чем мы думали. Шаблонов не просто запустил вирус. Он создал резервные копии самого себя в каждом заражённом мире. Мы нашли следы его присутствия в системных логах. Он не сидит в одном месте, он везде. И нигде. Когда вы отключили узел в мире 1123, одна из его копий активировалась в мире 7890. Теперь там вирус усилился. Нужно срочно что-то делать».

— Вот чёрт, — сказал Александр вслух.

— Что там? — спросила Лиза, заглядывая в планшет.

— Светлана пишет, что Шаблонов — не один. Он создал копии себя в заражённых мирах. Мы отключили узел здесь, а его копия проснулась в другом месте. Это как игра в крота: бьёшь в одном месте, а он вылезает в другом.

— Значит, нам нужно бить везде одновременно? — спросил Димон.

— Или найти оригинал, — сказал Александр. — Того самого Шаблонова, который создал вирус и эти копии. Если мы его обезвредим, копии должны отключиться.

— Должны? — переспросила Лиза. — Или могут не отключиться?

— В теории — должны. На практике — никто не знает. Он бывший бог, его код может вести себя непредсказуемо.

— Тогда ищем оригинал, — сказал Димон. — Но где? Он может быть в любом из серых миров. Или вообще вне системы.

— Или среди нас, — тихо сказал эльф.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил Александр.

— Это я так, подумал вслух, — эльф смутился. — Если он создал копии себя, почему бы ему не создать копию, которая выглядит как обычный житель? Или как бог? Или как кто угодно? Он же бог. Он может принять любой облик.

— Лориэн прав, — сказал Димон после паузы. — Шаблонов — мастер маскировки. Когда его изгнали, он не просто исчез, он растворился. Мы не знаем, как он выглядит сейчас. Он может быть стариком в деревне, может быть ребёнком, может быть собакой. Или даже тараканом.

— Тараканом? — Лиза поморщилась.

— Теоретически. Но вряд ли. Он гордый. Скорее всего, он принял облик того, кто может влиять на события, но оставаться незаметным. Например, мелкого чиновника. Или библиотекаря. Или трактирщика.

— Эй! — возмутился трактирщик. — Я не бог. Я обычный… ну, не совсем обычный, но точно не бог. У меня нет никакой силы. Кроме гоблинского эля.

— Это мы проверим, — сказал Димон, вставая. — Есть один тест. Старый, надёжный. Боги не выносят запаха гнилой репы. Если я сейчас принесу гнилую репу, и вы, трактирщик, поморщитесь, значит, вы бог.

— У меня всё лицо поморщится, если ты принесёшь гнилую репу в мой трактир! — заорал трактирщик. — Ты что, с ума сошёл? У меня тут клиенты, еда, запахи должны быть приятными!

— Именно так и ответил бы обычный человек, — удовлетворённо кивнул Димон. — Ты не бог.

— Я тебе сейчас не бог, я тебе покажу, где раки зимуют, — проворчал трактирщик, но беззлобно.

— Ладно, — Александр встал. — Значит, ищем оригинал. Димон, у тебя есть доступ к списку серых миров?

— Есть. Но их много, и все они разные. Некоторые вообще не картографированы. Туда даже слизни не заходили.

— А можно сузить круг поиска? — спросила Лиза. — Шаблонов — бывший системный администратор. Ему нужен доступ к системе, чтобы управлять вирусом. Значит, он должен находиться в мире, который подключён к сети, пусть и серой. Или рядом с точкой доступа.

— Логично, — кивнул Димон. — Тогда отбрасываем миры без связи. Остаётся… — он зажмурился, видимо, сверяясь с внутренними данными. — Остаётся восемь миров. Из них четыре — с активными точками доступа, которые использовались в последние сто лет. Шаблонов мог выбрать один из них.

— Четыре мира, — сказал Александр. — Это лучше, чем сорок три.

— Но всё равно много, — заметила Лиза. — Мы не можем обыскать их все за раз.

— Можем, если разделимся, — предложил Димон. — Я возьму один мир, Гордей — второй, Светлана — третий. А ты, Александр, с Лизой — четвёртый.

— А если Шаблонов окажется в том мире, где никого из нас не будет?

— Тогда он победит, — честно сказал Димон. — Но мы должны рискнуть. Времени мало. Копии активируются одна за другой. Если мы не найдём оригинал в ближайшие дни, вирус уничтожит все заражённые миры.

— А почему он не уничтожает их сразу? — спросил трактирщик. — Зачем ему эта медленная шаблонизация?

— Потому что он не хочет уничтожать, он хочет переделывать, — ответил Димон. — Он считает, что делает миры лучше. Медленно, аккуратно, безболезненно. Жители даже не замечают, как становятся частью единого стандарта. Для него это не насилие, а улучшение.

— Улучшение, — горько усмехнулся эльф. — Когда у тебя стирают лицо, это не улучшение. Это стирание.

— Он так не считает, — вздохнул Димон. — Поэтому он опасен. Он искренне верит в свою правоту.

— А мы? — спросила Лиза. — Мы верим в свою?

— Мы знаем, что правда — это когда каждый может быть собой. Даже если это неудобно. Даже если это больно. Даже если это ведёт к ошибкам. Потому что без ошибок нет развития.

— Звучит как тост, — сказал трактирщик, поднимая кружку. — За ошибки. И за то, чтобы мы их не исправляли слишком рьяно.

Все подняли кружки. Эль был кислым и терпким, но на этот раз Александру показалось, что он чувствует в нём что-то новое. Как будто гоблинская магия добавила туда каплю надежды.

— Когда выдвигаемся? — спросил он у Димона.

— Завтра утром. Сейчас всем нужно отдохнуть. Особенно тебе, Лиза. Сапоги — это серьёзное испытание для нервной системы.

— А для ног, — добавила Лиза. — Но я в порядке. Правда, спать хочу как убитая.

— Тогда иди, — сказал Александр. — Я скоро.

Лиза ушла в комнату, которую им выделил трактирщик. На прощание она забрала с собой кусок теста, который месила Астрид — сказала, что хочет попробовать испечь хлеб дома, по рецепту с шрамом. Астрид обещала научить.

Когда они остались втроём — Александр, Димон и эльф — стало тихо. За окном начало светать. Ночь прошла, но никто не заметил.

— Лориэн, — сказал Александр. — Вы останетесь здесь? Будете защищать мир?

— Да, — эльф кивнул. — И дракон останется. Мы не дадим вирусу вернуться. А если вы найдёте Шаблонова и остановите его, мы будем вам благодарны.

— Мы постараемся, — сказал Александр. — Димон, ты знаешь, какой мир мы берём?

— Знаю. Мир 0007. Один из старейших серых миров. Когда-то он был подключён к системе, потом его отключили за «несовместимость с базовыми протоколами». Что это значит — никто не помнит. Но точка доступа там всё ещё активна. Шаблонов мог выбрать его как базу.

— 0007, — повторил Александр. — Звучит загадочно.

— Выглядит, наверное, тоже, — усмехнулся Димон. — Я там никогда не был. Никто из богов не был. Этот мир считался… опасным. Не в смысле драконов и злодеев, а в смысле непредсказуемости. Там всё живёт по своим законам, которые меняются каждую минуту.

— Как квантовая физика, — предположил Александр.

— Примерно. Только вместо частиц — целые города. Они могут исчезать и появляться в других местах. Жители могут менять форму, воспоминания, возраст. Никакой стабильности.

— И Шаблонов хочет сделать такой мир стандартным? — удивился эльф.

— Он хочет сделать все миры стандартными. А этот — особенно. Потому что он — воплощение хаоса. Для Шаблонова хаос — это враг.

— Значит, мы идём в мир, который сам по себе является квинтэссенцией нестабильности, чтобы поймать того, кто ненавидит нестабильность, — подытожил Александр. — Звучит как плохой анекдот.

— Или как хорошее приключение, — сказал Димон. — Спи, администратор. Завтра будет трудный день.

Александр поднялся, попрощался с эльфом и трактирщиком, который всё это время делал вид, что протирает кружки, но на самом деле слушал. Потом пошёл в комнату, где уже спала Лиза, свернувшись калачиком на кровати, и рядом с ней, на полу, лежали неудобные сапоги. Один стоял, другой лежал на боку. Александр улыбнулся, лёг рядом, закрыл глаза.

Сон пришёл сразу, но был тревожным. Ему снились одинаковые облака, которые превращались в одинаковых людей, а потом эти люди начинали петь одинаковые песни. И только одна нота в этой песне была фальшивой. Он проснулся от того, что эта нота звучала в ушах, и не мог понять, то ли это был сигнал планшета, то ли голос Лизы, которая шептала:

— Саша, вставай. Димон уже настроил переход. И, кажется, он нашёл что-то важное.

Александр открыл глаза. За окном было утро. Светлое, с облаками, которые уже не были одинаковыми. Одно из них было похоже на пекинеса.

— Булка, — сказал он, глядя на облако. — Ты там, что ли?

— Кто? — не поняла Лиза.

— Никто. Просто облако. Идём.

Они вышли в общий зал. Димон стоял у стойки с планшетом в руке. Рядом с ним — трактирщик, эльф и Астрид. Все выглядели встревоженными.

— Что случилось? — спросил Александр.

— Шаблонов активировал ещё одну копию, — сказал Димон. — В мире 3312. Теперь там два очага заражения. Мы не успеваем.

— А наш мир 0007?

— Я отправил туда разведчика. Слизня. Он только что вернулся. — Димон поднял планшет. — Смотри.

На экране было видео. Плохое, зернистое, но разобрать можно. Серое небо, серые дома, серые люди. Всё серое, без единого цветного пятна. И в центре этого серого мира стоял человек. Высокий, худой, в длинном плаще. Лица не было видно — оно было скрыто капюшоном. Но когда слизень приблизился, человек повернулся и…

— Он увидел слизня, — сказал Димон. — Это невозможно. Слизней не видят ни люди, ни боги, ни демоны. Только мы, администраторы, и те, кто имеет доступ к системе. А у Шаблонова доступа нет. Но он его увидел.

— Значит, он не просто отступник, — сказал Александр. — Он всё ещё связан с системой. Как-то.

— Или он сам — часть системы, — тихо сказала Лиза. — Как вирус. Может, он не бог уже, а программа. Которая хочет стать богом.

Все замолчали. Эта мысль была страшнее, чем любой тёмный властелин. Программа, которая мечтает о порядке. Программа, которая может размножаться. Программа, которую нельзя убить, потому что она не живая.

— Тогда нам нужно не убивать, — сказал Александр. — А перепрограммировать.

— Ты сможешь? — спросил Димон.

— Не знаю. Но попробую. Лиза, ты со мной?

— Всегда.

— Тогда идём. В мир 0007. К программе, которая хочет стать богом.

Они взялись за руки. Димон открыл переход. Свет залил комнату, и когда он погас, трактир «Последний живой» опустел. Только запах гоблинского эля ещё витал в воздухе, напоминая о тех, кто ушёл в самое сердце хаоса, чтобы остановить того, кто ненавидит хаос больше всего на свете.

Глава 11. Конец.

Глава 12. Сердце серого мира

Переход в мир 0007 был похож на падение в ведро с серой краской. Александр зажмурился ещё на полпути, но даже сквозь веки чувствовал этот цвет — липкий, безоттеночный, как будто кто-то выключил все остальные волны. Когда он открыл глаза, то понял, что зрение не обманывает: мир был серым. Небо, земля, дома, деревья — всё имело один и тот же оттенок мокрого асфальта. И люди. Люди тоже были серыми. Не в смысле национальности, а в прямом — их кожа, волосы, одежда сливались с окружением. Единственным цветным пятном была Лиза в своей красной куртке, которую она надела вопреки прогнозу Димона («в сером мире лучше быть незаметным»).

— Я говорила, что красный — мой цвет, — сказала она, оглядываясь. — Теперь я здесь как маяк.

— Как мишень, — поправил Димон, тоже серый, но по-другому — он как бог мог менять облик и выбрал что-то среднее между местным и своим обычным. Получилось не очень: он напоминал фотографию, которую выцвела на солнце.

— А где все? — спросил Александр. Планшет показывал, что точка доступа находится прямо здесь, на площади, где они стояли. Но вокруг не было ни души. Только серые дома с серыми окнами и серые фонарные столбы без фонарей.

— Жители этого мира не любят показываться, — сказал Димон, понижая голос. — Они меняют форму, как хамелеоны. Или вообще не имеют постоянной формы. Сейчас они, может быть, смотрят на нас, а мы их не видим.

— Приятно, — сказала Лиза. — Наблюдатель, который не видит наблюдаемых.

— Это ирония судьбы, — усмехнулся Димон. — Идёмте. Точка доступа в старом здании архива. Если Шаблонов здесь, он будет там.

Они двинулись по серой улице. Александр старался не смотреть на дома — от их одинаковости начинала болеть голова. В мире 0473 дома были разными, даже когда вирус пытался их уничтожить. Здесь же они словно родились одинаковыми. Не потому, что кто-то их таким сделал, а потому, что иначе не умели.

— Димон, — спросил он, — а этот мир всегда был таким? Серым?

— Нет. По легенде, когда-то он был самым ярким во всей мультивселенной. Там было столько цветов, что боги носили тёмные очки. Но потом что-то случилось. Катастрофа. Или война. Или просто усталость. Мир начал терять цвет. Жители пытались бороться, но в какой-то момент сдались и стали такими, как сейчас.

— Сдались — и стали серыми, — повторила Лиза. — Это страшно.

— Это грустно, — сказал Димон. — Но не безнадёжно. Слизни говорят, что цвет можно вернуть. Нужен только импульс.

— Импульс? — переспросил Александр.

— Яркое событие. Сильная эмоция. Что-то, что выведет мир из анабиоза. Например, появление красной куртки посреди серой площади.

— Ты намекаешь, что я должна станцевать? — спросила Лиза.

— Если умеешь — станцуй. Хуже не будет.

Лиза не станцевала, но зато громко рассмеялась. Смех в этом сером городе прозвучал так неожиданно, что из одного дома выглянуло что-то. Что-то серое, бесформенное, с двумя точками вместо глаз. Оно посмотрело на Лизу, потом на её куртку, и медленно втянулось обратно.

— Оно заметило цвет, — сказал Димон. — Это хороший знак.

Архив оказался самым серым зданием на самой серой улице. Войти внутрь было непросто — дверь не поддавалась, хотя на вид была обычной деревянной. Александр толкнул — ноль реакции. Лиза толкнула — то же самое. Димон просто прошёл сквозь неё, как привидение, и через секунду открыл изнутри.

— Забыл сказать, — сказал он, — боги могут проходить сквозь стены. Вы — нет. Поэтому я и открыл.

— Спасибо, — сказал Александр без энтузиазма.

Внутри архива пахло пылью и чем-то ещё, что можно было назвать «запахом забытых данных». На полках лежали свитки, книги, какие-то диски. В углу стоял терминал — такой же, как в мире 0473, но ещё старше. И перед терминалом сидел человек.

Он был серым, но не как местные жители, а как старая фотография, которую пытались раскрасить, но бросили на полпути. На нём был длинный плащ, из-под которого виднелись руки — тонкие, с длинными пальцами. Лица не было видно — капюшон скрывал, но Александр чувствовал, что под ним скрывается что-то, что не хочется видеть.

— Шаблонов, — сказал он, и это было не вопросом.

Человек поднял голову. Капюшон чуть сполз, открывая подбородок и губы. Губы были тонкими, бесцветными, но двигались.

— Администратор, — голос был скрипучим, как несмазанная петля. — Я ждал тебя. Знал, что ты придёшь. После того, как ты отключил узел в мире 1123, стало ясно, что ты не остановишься.

— А ты не остановишься, — сказал Александр. — Ты продолжаешь распространять вирус. Зачем?

— Затем, чтобы сделать мультивселенную лучше, — Шаблонов встал. Он был высоким, выше, чем казалось сидя. — Посмотри на этот мир. Когда-то он был ярким, красивым, но хаотичным. А теперь он серый, но спокойный. Никто никуда не спешит, никто не спорит, никто не страдает. Это идеал.

— Это смерть, — сказала Лиза.

— Нет, — покачал головой Шаблонов. — Это покой. Смерть — это когда всё исчезает. А здесь всё есть. Просто в едином формате.

— Как в морге, — добавила Лиза. — В морге тоже всё есть. В едином формате.

Шаблонов посмотрел на неё. В его взгляде не было злобы, скорее, удивление.

— Ты — наблюдатель, — сказал он. — Ты видишь то, что другие не видят. Но ты не понимаешь главного: порядок не убивает, он сохраняет. В хаосе всё теряется. В порядке — остаётся.

— Остаётся, но не живёт, — сказал Александр. — В мире 1123 люди теряли лица. Не потому, что умирали, а потому, что переставали быть собой. Это не порядок, это стирание.

— Это стандартизация, — поправил Шаблонов. — Удобный, эффективный процесс. Ты, как администратор, должен это понимать. Стандарты облегчают работу.

— Работу — да. Жизнь — нет.

— Жизнь — это и есть работа, — Шаблонов сделал шаг к терминалу. — Ты работаешь на богов, я работал на богов. Мы оба знаем, что система несовершенна. Я хочу её исправить. Ты хочешь сохранить. Кто из нас прав?

— Никто, — сказала Лиза неожиданно. — Ты не прав, потому что за стандартами не видишь людей. А он не прав, потому что хочет сохранить всё, включая то, что не заслуживает сохранения.

— И что ты предлагаешь? — спросил Шаблонов, поворачиваясь к ней.

— Я предлагаю не спорить, а договариваться. Ты остановишь вирус, мы поможем тебе найти способ улучшать миры без унификации. Компромисс.

— Компромисс — это слабость, — отрезал Шаблонов. — В системе не должно быть компромиссов. Только чёткие правила.

— Как в твоей поэме про Светлану? — спросил Александр, доставая монету. — Там были чёткие правила? «Твои глаза, о Светлана, сияют как два ведра в лунную ночь» — это же полный провал по части стандартов. Никакой системы. Чистый хаос чувств.

Шаблонов замер. Его лицо, скрытое капюшоном, казалось, дёрнулось.

— Откуда ты знаешь? — прошипел он.

— Боги рассказали. Все знают. Это, знаешь ли, не самая большая тайна мультивселенной. Даже слизни знают.

— Слизни? — Шаблонов сделал шаг назад. — Они не имеют права знать. Это личное.

— Личное — это то, что ты скрываешь, — сказала Лиза мягко. — А то, что ты пытаешься скрыть, всё равно вылезает. Ты боишься не порядка, ты боишься, что кто-то увидит тебя настоящего. Небога, не администратора, а просто того, кто написал плохие стихи и стесняется этого.

— Замолчи! — Шаблонов повысил голос, и в архиве стало ещё темнее. — Ты ничего не знаешь обо мне.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать миры одинаковыми, потому что боишься, что они увидят твою непохожесть, — сказала Лиза, не отступая. — Ты не веришь, что тебя можно принять таким, какой ты есть. Поэтому ты стираешь всё, что не вписывается в твои шаблоны. Включая себя.

Шаблонов молчал. Его руки дрожали.

— Лиза, — шепнул Александр. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Не знаю, — так же тихо ответила она. — Но монета сработала. Теперь нужно дожать.

— У тебя есть план?

— План — говорить правду. Даже если больно.

Александр вздохнул. Его жена была наблюдателем, но иногда вела себя как психотерапевт. Хуже того — как хороший психотерапевт, который видит клиента насквозь.

— Шаблонов, — сказал он, делая шаг вперёд. — Мы не хотим тебя уничтожать. Мы хотим договориться. Ты отключаешь вирус, мы помогаем тебе легализоваться. Ты сможешь работать над улучшением системы официально, не прячась.

— Легализоваться? — Шаблонов усмехнулся. — Меня изгнали. Стерли из реестра. Меня не существует.

— Существуешь, — сказал Димон, который до этого молчал. — Я проверил. Твой идентификатор всё ещё в системе. Он помечен как «удалённый», но не стёрт. Значит, тебя можно восстановить.

— Зачем вам это? — спросил Шаблонов с недоверием. — Я ваш враг.

— Ты не враг, — сказал Александр. — Ты — ошибка. Ошибки исправляют, а не убивают.

— Ошибки исправляют? — Шаблонов снова усмехнулся. — Ты говоришь как программист. А я — как программист. Может, мы не так уж и разные.

— Мы разные, — сказал Александр. — Я признаю, что ошибаюсь. А ты — нет.

Повисла тишина. Серый свет за окнами стал ещё тусклее. На улице кто-то завыл — то ли ветер, то ли местный житель, которому надоело быть серым.

— Хорошо, — сказал Шаблонов после долгой паузы. — Я отключу вирус. Но не потому, что вы меня уговорили. А потому, что я устал. Скрываться, бороться, доказывать. Я устал.

— И что ты будешь делать? — спросила Лиза.

— Не знаю. Может, напишу новые стихи. Про что-нибудь нестандартное. Про гоблинов, например. Или про драконов. Или про женщину в красной куртке, которая не боится говорить правду.

— Это будет лучше, чем про вёдра, — сказал Димон. — Обещаю.

Шаблонов подошёл к терминалу, положил руки на панель. На мгновение он стал менее серым — на его лице, которое наконец-то показалось из-под капюшона, проступил румянец. Лицо было обычным, даже некрасивым — с большим носом и тонкими губами. Но оно было живым.

— Вирус отключён, — сказал он. — Во всех мирах. Копии самоуничтожились.

— А как же заражённые? — спросил Александр.

— Они будут восстанавливаться. Медленно, но будут. Им помогут слизни. И живые воспоминания.

— Спасибо, — сказал Александр.

— Не благодари. Я сделал это не для тебя, а для себя. Чтобы перестать быть тем, кем меня сделали. Или тем, кем я сделал себя сам.

Он отошёл от терминала, сел на пол, прислонившись к стене.

— Я подожду здесь, — сказал он. — Пока вы не решите, что со мной делать. Я не сбегу. Устал бегать.

— Мы ничего не будем решать, — сказал Димон. — Боги соберут совет. Решат. Но я буду просить, чтобы тебя восстановили. С испытательным сроком.

— С испытательным сроком? — Шаблонов устало улыбнулся. — Как в старой жизни. Я когда-то был стажёром. Подавал кофе старшим богам. Они говорили, что у меня нет таланта.

— А у тебя был талант, — сказала Лиза. — Просто не к стихам.

— А к чему?

— К порядку, — сказала она. — Но не к тому, который убивает. К тому, который помогает. Разница есть.

— Есть, — согласился Шаблонов. — Теперь я это понимаю.

Они вышли из архива. На улице что-то изменилось. Небо стало не серым, а бледно-голубым. Дома — не серыми, а бледно-жёлтыми, бледно-розовыми, бледно-зелёными. Мир начинал вспоминать цвета.

— Смотри, — сказал Александр, показывая на угол здания, где появилось маленькое красное пятно. Оно росло, пульсировало, как сердце. — Это Лизина куртка. Заразила мир цветом.

— Я не заразная, — возмутилась Лиза. — Я просто яркая.

— Ты заразительная, — улыбнулся Димон. — В хорошем смысле. Ты заражаешь жизнью.

Они пошли назад, к точке перехода. Но на полпути Александр остановился.

— Мы не можем оставить его здесь одного, — сказал он.

— Кого? Шаблонова?

— Да. Он сидит в сером архиве, один, без надежды. Это неправильно.

— А что ты предлагаешь? — спросила Лиза.

— Взять его с собой. В мир 1123. В трактир «Последний живой». Там есть место. И трактирщик не будет против.

— Ты уверен? — спросил Димон. — Он бывший бог-отступник, который чуть не уничтожил семь миров.

— А ты бывший курьер, который стал богом, — сказал Александр. — Люди меняются. Даже боги.

Димон помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Но если он начнёт писать стихи, я не отвечаю за последствия.

Они вернулись в архив. Шаблонов всё так же сидел на полу, обхватив колени руками. Он выглядел маленьким и потерянным.

— Эй, — сказал Александр. — Пойдём с нами. В одно место. Там есть гоблинский эль. Он кислый и противный, но после него мир кажется лучше.

— Зачем вам это? — спросил Шаблонов, не поднимая головы.

— Затем, что никто не заслуживает одиночества, — сказала Лиза. — Даже тот, кто хотел уничтожить всё разнообразие.

— Я не хотел уничтожать, — тихо сказал Шаблонов. — Я хотел улучшить.

— Значит, у тебя будет шанс улучшить по-настоящему. С нами.

Он поднялся. Его лицо было мокрым от слёз — серых слёз, которые на глазах становились прозрачными.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду с вами.

Димон открыл переход. Свет залил архив, и когда он погас, серый мир 0007 опустел. Но уже через минуту на улице, там, где раньше не было ничего, кроме серых домов, вырос цветок. Красный, как Лизина куртка. И мир начал вспоминать, что значит быть живым.

Глава 12. Конец.

Глава 13. Четвероногий десант

Возвращение домой после серого мира 0007 было как глоток сладкого чая после ложки дёгтя. Александр открыл дверь квартиры, и его встретил привычный хаос: Шоколад спал на диване, раскинув лапы так, будто только что победил в марафоне, а Булка сидел на кухне перед пустой миской и делал вид, что его не кормили сто лет. Увидев хозяев, далматин вскочил, опрокинул подушку и радостно залаял. Пекинес же ограничился тем, что перевернулся на спину и требовательно пошевелил лапой — мол, чешите пузо, сначала обслужите, потом приветствия.

— Скучали? — спросила Лиза, чествуя Булку. Тот зажмурился от удовольствия и издал звук, похожий на скрип старого матраса.

— По нам или по еде? — усмехнулся Александр, гладя Шоколада. Далматин пытался лизнуть его в лицо и одновременно донести, что за время их отсутствия случилось нечто ужасное: наверное, миска была пуста целых два часа.

В комнате раздался звонок планшета. Не стандартный, а тот, который означал «срочно, все бросьте». Александр вздохнул и открыл сообщение от Гордея.

«Александр, есть новое задание. Мир 8912. Аномалия: местные животные внезапно обрели разум и речь. Причина не ясна. Обычные собаки, кошки, хомяки начали требовать права, открывать свои лавки и даже баллотироваться в городские советы. Система в шоке. Боги не знают, как реагировать. Твоя задача — разобраться. Важно: в этом мире все животные, которые попадают из других миров, тоже становятся антропоморфными — то есть обретают человеческую речь, походку, могут носить одежду. Так что если ты возьмёшь с собой своих собак, они временно станут… ну, почти людьми. Предупреди Лизу».

— Ты это видишь? — Александр передал планшет Лизе. Та прочитала, и её брови поползли вверх.

— Шоколад и Булка — антропоморфные? — она посмотрела на далматина, который в этот момент чихнул и снёс хвостом вазу с подоконника. — Шоколад в образе человека будет ходить и разбивать всё своей дурацкой грацией? А Булка? Он же ленивый комок шерсти. Он даже из миски не вылезает, если еда не пахнет мясом.

— Именно поэтому их стоит взять, — сказал Александр. — Они местные. Они — собаки. Если в мире 8912 животные требуют прав, наши парни смогут быть переводчиками. Или хотя бы послами хорошего настроения.

— Ты серьёзно хочешь взять их в командировку?

— А почему нет? Гордей говорит, что они станут антропоморфными, но это временно. Вернёмся — снова будут обычными. Зато приключение на всю жизнь. Или на несколько глав.

Лиза посмотрела на Булку. Пекинес лежал на спине и почёсывал ухо задней лапой, что выглядело крайне нелепо. Потом перевела взгляд на Шоколада. Тот сидел у двери, держа в зубах поводок и смотрел на хозяина с выражением «я готов, вывозите».

— Ладно, — сдалась Лиза. — Но если Булка начнёт требовать отдельную комнату и икру, ты с ним разбираешься сам.

— Идёт.

Переход в мир 8912 они настраивали вместе с Димоном, который вызвался проводить. Шаблонова оставили в трактире «Последний живой» — он дал слово, что будет ждать решения богов и пока поможет местным восстанавливать воспоминания. Трактирщик согласился приютить его, правда, с условием: «Если начнёт писать стихи — выгоню в лес к дракону».

— Всё готово, — сказал Димон, когда портал замерцал в гостиной. — Входите. Собаки — первыми.

Шоколад, услышав своё имя, гордо шагнул в мерцающий свет. Булка, который спал на пузе, нехотя поднялся, оглянулся на миску (на всякий случай) и потрусил следом. Александр и Лиза замыкали.

Переход на этот раз был долгим. Александр почувствовал, как его тело словно разбирают на молекулы, а потом собирают заново. Когда он открыл глаза, первое, что увидел — огромный дубовый лес, но деревья были… одеты? На стволах висели таблички с именами, а ветви были украшены гирляндами.

— Где мы? — спросил он, оглядываясь.

— В центральном парке города Хвост-Сити, — ответил голос. Голос был низким, бархатистым, но с интонациями, которые Александр узнал. Он повернулся и обомлел.

Перед ним стоял мужчина. Высокий, стройный, в белом костюме с чёрными пятнами. Очень похожий на… далматина. С лицом, которое было странно знакомым. И глаза — умные, немного глуповатые, но честные.

— Шоколад? — выдавил Александр.

— А кто же ещё? — мужчина улыбнулся. Зубы у него были белые, но клыки выдавали происхождение. — Ты только посмотри на меня! У меня есть руки! И ноги! И я могу говорить! Это круто, хозяин. Я всегда хотел сказать тебе, что твой утренний кофе слишком горький.

— А я всегда хотела сказать, что ты слишком громко храпишь, — раздался другой голос. Сзади, из-за дерева, вышел маленький толстый мужчина в золотистом халате. Он был низким, круглым, с щеками, похожими на булочки. И очень знакомым выражением лица — наглым и одновременно умильным.

— Булка? — Лиза открыла рот.

— В личном составе, — пекинес поправил халат и огляделся. — Неплохой мир. Есть тут место, где подают еду? Я уже проголодался. Переходы отнимают энергию.

— Ты только что поел, — напомнила Лиза.

— Это было в прошлой реальности, — важно сказал Булка. — А в этой я новый, голодный и требующий уважения. Кстати, теперь я не «Булка», а Булкарий Первый. Можно просто сэр Булка.

— Не пей местную воду, — посоветовал Шоколад. — Она превращает в нахалов. Хотя тебя уже ничто не превратит.

— А ты, Шоколад, теперь просто Шоколад? — спросил Александр.

— Зовите меня Шок. Так короче. И я буду вашим телохранителем. В этом мире, говорят, кошки захватили мэрию. А кошки — они коварные.

— Какие кошки? — спросила Лиза.

— Местные, — ответил Шок. — Они тоже стали разумными. И, в отличие от собак, у них есть план. Они хотят сделать мир удобным для себя: запретить собак, ввести налог на лай и обязать всех людей гладить их по требованию. Жесть, короче.

— А почему кошки, а не собаки? — спросил Александр.

— Потому что кошки быстрее организовались, — вздохнул Шок. — У них есть интернет. А у нас, собак, интернета нет. Мы больше по мячикам и костям. Но теперь я здесь, и я всё расскажу. Пойдёмте, я покажу вам штаб сопротивления. Он в старом парке, там, где раньше была площадка для выгула. Теперь это конференц-зал.

Они пошли по аллее. Булка шёл медленно, периодически останавливаясь, чтобы почесать спину о дерево. В его новом облике это выглядело забавно: толстый мужчина в халате трётся спиной о кору.

— Сэр Булка, вы в порядке? — спросила Лиза.

— Адаптируюсь, — ответил пекинес. — В прошлой жизни у меня была шерсть. Теперь кожа. Трётся хуже. Зато теперь я могу есть руками. Вот это прогресс.

— Ты и раньше мог есть руками, — заметил Александр. — Ты просто не хотел.

— Раньше у меня были лапы. Неудобно. А теперь — пальцы. Я уже научился щёлкать. Смотри.

Булка попытался щёлкнуть пальцами, но получился влажный хлопок.

— Не страшно, — сказал он. — Главное, что я могу указывать. Туда, например. — Он махнул рукой в сторону, где стояло здание, похожее на огромную будку.

— Это и есть штаб, — сказал Шок. — Там нас ждут. Вожак — старый сенбернар по имени Бернард. Он очень мудрый. Но из-за возраста иногда путает, кто есть кто. Так что не обижайтесь, если он назовёт вас «миска с кормом».

— Привыкнем, — сказала Лиза.

Они вошли внутрь. В здании пахло псиной — привычный запах для собачников, но в антропоморфном мире он стал ещё более выраженным. За длинным столом сидели несколько собак. Немецкая овчарка в строгом костюме, мопс в бабочке, два спаниеля с планшетами и огромный сенбернар с седой шерстью и добрыми глазами.

— Бернард, — представил Шок. — Это те самые люди, о которых я говорил. Администратор, наблюдатель и… эм… мой коллега.

— Я сэр Булка, — напыщенно сказал пекинес. — Прибыл для наведения порядка.

Сенбернар посмотрел на него долгим взглядом.

— Маленький, но наглый, — сказал он. — Это хорошо. Нам нужна наглость. Кошки захватили уже три района. Они требуют, чтобы все собаки носили намордники. Даже мы, разумные. Говорят, для безопасности.

— А вы что? — спросил Александр.

— А мы не хотим, — сказала овчарка. — Намордники унижают наше достоинство. Мы предложили компромисс: намордники только на время переговоров. Они отказались.

— Кошки — они такие, — заметил мопс. — Никакого компромисса. Только их правила. А если ты не согласен, они шипят и выпускают когти.

— Я кошек люблю, — сказал Булка неожиданно. — В моей прошлой жизни во дворе жил кот Васька. Мы вместе спали на батарее. Он был хороший. Но если эти кошки наглые, я их не люблю.

— Вот это позиция, — одобрил сенбернар. — Садись, сэр Булка. Будем думать.

Лиза тем временем изучала планшет с местными данными. Оказалось, что аномалия в мире 8912 началась неделю назад. Все животные, которые были домашними или дикими, но контактировали с людьми, внезапно обрели человеческий интеллект и речь. Причины система не видела. Это не было вирусом, не было магией. Это было… естественно. Как будто мир эволюционировал за одну ночь.

— Может, это Шаблонов опять? — спросил Александр у Димона, который материализовался рядом.

— Нет, его копии уничтожены, оригинал под наблюдением. Это что-то новое. Система в замешательстве. Животные требуют равных прав, а в базовом кодексе мультивселенной такого пункта нет. Боги не знают, что делать.

— А что делать нам?

— Разобраться. Может, это не баг, а фича. Может, этот мир просто созрел для того, чтобы животные стали равными. Но если это так, нужно менять протоколы. А это твоя работа, администратор.

— Моя работа — чинить сломанное, — сказал Александр. — А это не сломано. Это работает по-новому.

— Значит, настрой.

Шок, который всё это время стоял рядом и внимательно слушал, вдруг подал голос.

— Хозяин, я понял. Вы хотите, чтобы мы, собаки, договорились с кошками? Я могу попробовать. Я же далматин. Далматины нейтральны. У нас нет вражды ни с кем. Даже с кошками.

— А что, есть такие нейтральные собаки? — спросила Лиза.

— Есть, — кивнул Шок. — Мы — как швейцарцы. Только пятнистые.

— Иди, — сказал Александр. — Только возьми с собой Булку. Для поддержки.

— Для поддержки? — возмутился пекинес. — Я буду переговорщиком! У меня есть опыт. Я каждый день веду переговоры с Лизой о второй порции вкусняшек. И знаешь, часто выигрываю.

— Это потому, что я мягкотелая, — вздохнула Лиза.

— Нет, это потому, что я гениальный стратег, — поправил Булка.

Они вышли: Шок — красивый, статный, в белом костюме с пятнами; Булка — маленький, толстый, в золотистом халате, который волочился по земле. Собачья делегация направилась к зданию мэрии, которое было оккупировано кошками. Александр и Лиза остались в штабе.

— Как думаешь, получится? — спросила Лиза.

— Если Булка не начнёт требовать еду, — ответил Александр. — Но это вряд ли.

Через час Шок и Булка вернулись. Шок был горд, а Булка — недоволен.

— Ну что? — спросила Лиза.

— Мы договорились, — сказал Шок. — Кошки согласны на намордники только в общественном транспорте и на время уборки. Собаки согласны на то, чтобы кошки получили право голоса в городском совете. И все вместе мы создадим комитет по правам животных.

— И что в этом плохого? — спросил Александр, глядя на Булку.

— А то, что в комитете будут заседать кошки! — фыркнул пекинес. — Я предлагал, чтобы только собаки, но они зашипели. Пришлось уступить.

— Это называется компромисс, — сказала Лиза.

— Ненавижу это слово, — буркнул Булка. — Ладно, хоть есть обещали. Шок, где здесь кормят?

— Вон там, — Шок показал на здание с вывеской «Собачья радость». — Но, сэр Булка, теперь вы человек. Вы не можете есть с пола.

— А я не собираюсь с пола. Я сяду за стол и потребую меню.

Он направился к ресторану, важно переваливаясь. Шок пошёл за ним, извиняясь перед Александром и Лизой взглядом.

— Я горжусь ими, — сказала Лиза. — Шок — дипломат, Булка — переговорщик.

— А кто ты? — спросил Александр.

— А я наблюдатель, который теперь будет наблюдать, как его собаки обедают в ресторане.

Они пошли следом. В ресторане было чисто, пахло вкусно. Булка уже сидел за столиком и требовал «самое жирное из меню». Шок заказывал салат. Александр и Лиза сели рядом.

— Знаешь, — сказал Александр, когда им принесли кофе (настоящий, а не растворимый), — может, этот мир не надо чинить? Может, он просто стал таким, каким должен быть?

— Может, — сказала Лиза. — Но тогда придётся менять правила для всех миров. Ты готов к этому?

— Я готов к тому, чтобы собаки говорили. Особенно если они говорят такие умные вещи.

— Я не умный, я практичный, — сказал Булка с набитым ртом. — И сейчас я практично решаю вопрос, как съесть это мясо, не обливаясь.

— У тебя уже подбородок в соусе, — заметил Шок.

— Это имидж. Я — брутальный переговорщик.

— Ты — пекинес в халате, — усмехнулся Шок. — Но я тебя люблю.

— Я тебя тоже, пятнистый.

Они чокнулись бокалами. Александр и Лиза переглянулись. Их собаки, которые ещё утром грызли тапки и спали на диване, теперь сидели в ресторане и обсуждали мировые проблемы. Мир менялся. И это было не страшно. Это было… нормально.

— Димон, — позвал Александр. — Передай богам: мир 8912 не требует вмешательства. Это не сбой. Это эволюция.

— Принято, — раздался голос из планшета. — Гордей говорит: «Ну наконец-то хоть один мир, который не надо чинить». Светлана говорит: «Это нарушает протоколы». Димон говорит: «Я пойду спать».

— Иди, — сказал Александр. — Мы тут сами.

Он отключился. Посмотрел на Лизу, на Шока, на Булку. В ресторане за соседним столиком два кота в галстуках обсуждали налоговую реформу. За окном по улице шла собака в платье и вела на поводке человека. Мир жил своей новой, странной, но, кажется, счастливой жизнью.

— Знаешь, — сказал Александр, — я, кажется, начинаю понимать Шаблонова.

— В каком смысле? — насторожилась Лиза.

— Он хотел порядка. А здесь — порядок? Нет. Здесь — хаос. Но хороший хаос. Живой.

— Живой — это не хаос, — сказала Лиза. — Живой — это разнообразие. А разнообразие — это когда есть выбор. Даже у собак.

— Особенно у собак, — сказал Булка, отодвигая пустую тарелку. — И у пекинесов. Особенно у пекинесов.

Он довольно вздохнул и откинулся на спинку стула. Его живот выдавался вперёд, напоминая маленькую подушку. Шок улыбнулся и положил лапу (руку) ему на плечо.

— Возвращаемся? — спросил Александр.

— Возвращаемся, — кивнула Лиза. — Но, кажется, мы теперь будем чаще сюда приезжать. Собаки просятся.

— Просятся? — возмутился Булка. — Я требую! У меня здесь теперь будут дела. Переговоры, комитеты, рестораны.

— И диван, — добавил Шок. — Не забудь про диван.

— И диван. Но сначала — домой. Я устал быть человеком. Это тяжело — ходить на двух ногах.

Они вышли из ресторана. Димон уже настроил переход. Шок и Булка шагнули в мерцающий свет, и на мгновение Александру показалось, что он видит их прежние, собачьи силуэты. А потом всё исчезло.

Дома Шоколад снова был далматином. Он сидел на коврике и смотрел на хозяина с выражением «это было странно, но мне понравилось». Булка, как обычно, спал на подушке, но теперь его храп звучал как-то иначе — будто он пересказывал во сне вчерашние переговоры.

— Ну что, — сказал Александр, — завтра снова в мир 8912? Собаки требуют продолжения банкета.

— Обязательно, — сказала Лиза, гладя Булку. — Но сначала — чай. И расскажи мне, что сегодня произошло. Я, как наблюдатель, должна всё знать.

— А я, как администратор, должен всё фиксировать, — сказал Александр, открывая планшет. — Но сначала — чай. И печенье. Шоколад, принеси тапки.

Далматин принёс. Булка даже не пошевелился. Всё было на своих местах. И это был самый лучший порядок из всех возможных.

Глава 13. Конец.

Глава 14. Бюрократия в лапах

Утро после возвращения из мира разумных животных выдалось сюрреалистичным. Александр проснулся от того, что Булка сидел на его груди и смотрел прямо в глаза. Не как обычно — сонно и нагло, а сосредоточенно, будто решал, стоит ли говорить что-то важное.

— Ты чего? — спросил Александр, подозрительно щурясь.

Пекинес молчал. Потом спрыгнул, подошёл к миске и демонстративно постучал по ней лапой. Далматин Шоколад, который лежал в ногах, поднял голову и тоже уставился на хозяина. В их взглядах читалось что-то новое — не просто «дай еды», а «мы помним вчерашнее, и ты нам должен».

— Лиза, — позвал Александр. — Мне кажется, или собаки стали требовательнее?

— Это не кажется, — донеслось из кухни. — Шоколад уже принёс мне тапки и смотрит так, будто хочет сказать: «Я дипломат, а не разносчик обуви». А Булка открыл холодильник. Сам.

— Как сам?!

— Лапой. Не знаю, как он это сделал, но теперь он сидит перед открытой дверцей и выбирает сыр.

Александр вскочил и побежал на кухню. Булка действительно сидел перед холодильником, а на полу лежала упаковка сыра, которую он, видимо, вытащил. Шоколад стоял рядом и кивал в сторону сыра с выражением «ну, хозяин, давай, угощай, мы же теперь почти люди».

— Это побочный эффект, — сказал Александр, хватаясь за планшет. — Димон! Ты онлайн?

— Я всегда онлайн, — отозвался бог через секунду. — Что случилось? Вирус? Вторжение? Конец мультивселенной?

— Собаки. Они после того мира остались… слишком умными. Шоколад приносит тапки с претензией, Булка открыл холодильник.

На том конце повисла пауза. Потом Димон заговорил, стараясь не рассмеяться:

— Это временно. Переходы между мирами иногда оставляют след. Дня через три всё пройдёт. Но, честно говоря, я бы на твоём месте пользовался моментом. Умные собаки — это удобно. Можешь научить их отчитываться перед богами. Шоколад будет писать отчёты, Булка — вести переговоры.

— Булка будет вести переговоры о вкусняшках, — проворчал Александр. — Ладно, спасибо. Три дня так три дня.

Он отключился и посмотрел на собак. Шоколад сидел с гордым видом, Булка — с требовательным. Лиза уже нарезала сыр и положила им в миски.

— Ешьте, парламентарии, — сказала она. — Но имейте в виду: холодильник — это моя территория.

Булка взял сыр зубами, но есть не стал. Вместо этого он положил кусочек на пол, накрыл лапой и посмотрел на Лизу так, будто ждал добавки.

— Это уже шантаж, — сказала Лиза. — Саша, он шантажист.

— Он пекинес. Они все такие.

Завтрак прошёл в напряжённой атмосфере. Шоколад демонстративно отвернулся от миски, пока Александр не погладил его и не сказал «хороший мальчик». Тогда он съел всё с достоинством оскорблённого аристократа. Булка же просто сожрал свой сыр, потом залез на диван и принял позу «я тут главный».

— У нас новое задание, — сказал Александр, когда с едой было покончено. — Гордей прислал заявку из мира 4523. Там проблема с местным отделением гильдии героев. Они требуют повышения зарплат и сокращения рабочего дня. И грозят забастовкой.

— Забастовкой героев? — удивилась Лиза. — А кто тогда будет спасать мир?

— Никто. Поэтому система в панике. Обычно герои действуют по шаблону: пришёл, победил, ушёл. А тут они объединились в профсоюз и выдвинули требования. Тёмный властелин, кстати, их поддерживает. Говорит, что тоже устал быть злодеем и хочет нормальную пенсию.

— И что, мы должны лететь туда и уговаривать их работать?

— Мы должны разобраться, почему система дала сбой. По данным слизней, мир 4523 — экспериментальный. Там боги пытались внедрить новую модель сюжета, где герои и злодеи могли выбирать свои роли. Но что-то пошло не так. Теперь они не просто выбирают, они требуют.

— Возьмём собак? — спросила Лиза, глядя на Шоколада. Тот при слове «возьмём» навострил уши и завилял хвостом.

— А они не будут там снова антропоморфными? — спросил Александр.

— Димон сказал, эффект временный, но в другом мире может повториться. Особенно если мир 4523 имеет схожие параметры.

— А какие у него параметры?

— Сейчас посмотрим, — Александр открыл планшет. — Мир 4523, магическое фэнтези с элементами социальной драмы. Уровень разумности животных — повышенный. Это значит, что местные звери умеют говорить. Не все, но многие. И собаки там… — он замолчал. — Собаки там — полноправные члены общества.

— То есть Шок и Булка снова станут двуногими и будут ходить на совещания? — Лиза не могла скрыть улыбки.

— Похоже на то. И, судя по данным, они там очень уважаемы. Собаки в этом мире — лучшие переговорщики. Их чутьё на ложь и преданность делу ценятся выше магии.

— Тогда точно берём, — сказала Лиза. — Булка, ты слышишь? Ты будешь переговорщиком.

Пекинес, который до этого делал вид, что спит, открыл один глаз, потом перевернулся на спину и требовательно пошевелил лапой — мол, чешите пузо, тогда соглашусь.

— Шантажист, — повторила Лиза, но почесала.

Переход в мир 4523 настраивал уже не Димон, а Гордей. Бог был явно не в духе — у него самого были проблемы с профсоюзом божественных помощников.

— Александр, — сказал он, появляясь голограммой в гостиной. — Ситуация серьёзная. Герои бастуют третью неделю. Драконы отказываются летать без премиальных. Даже тёмный властелин написал заявление об увольнении по собственному желанию. Если вы не решите вопрос, мир рухнет в хаос.

— Какой именно хаос? — спросила Лиза.

— Обычный. Люди перестанут верить в героев, герои перестанут верить в себя, злодеи выйдут на пенсию, а драконы устроят забастовку с требованием улучшить условия содержания в пещерах. Без спасения мира жители начнут скучать, а скука, как известно, приводит к депрессии. А депрессия — к апатии. А апатия — к тому, что мир просто… исчезнет. Система его удалит как неэффективный.

— Удаляет миры за депрессию? — ужаснулась Лиза.

— Если мир не выполняет свою функцию — развлекать богов и генерировать сюжеты — то да. Жёстко, но справедливо. С точки зрения системы.

— С точки зрения системы, Булка — это ошибка, — сказала Лиза, указывая на пекинеса. — Но мы его любим.

— Булка — это уникальный экземпляр, — поправил Гордей. — Система таких не удаляет, потому что не знает, как классифицировать. Ладно, не отвлекайтесь. Вход в мир 4523 — центральная площадь столицы. Там вас встретит местный гид. Очень важная персона.

— Кто? — спросил Александр.

— Увидите. И пожалуйста, не смейтесь. Он очень обидчивый.

Переход был мягким — Гордей старался. Когда свет погас, Александр и Лиза оказались на площади, вымощенной разноцветным камнем. Вокруг стояли дома с черепичными крышами, в небе летали драконы (без особой спешки, как будто отмечали проход), а в центре площади, на постаменте, сидел… пёс. Обычный дворовый пёс, рыжий, с умными глазами. Он был в маленькой шляпе и с тростью.

— Добро пожаловать, — сказал пёс. Голос у него был баритоном, с лёгкой хрипотцой. — Я мэр. Можно просто Рыжик. Я проведу вас в ратушу, где заседает наш профсоюз. Но сначала — представьте ваших спутников.

Он кивнул на Шоколада и Булку. Те снова стали антропоморфными: Шок — высокий красавец в белом костюме, Булка — маленький толстяк в золотистом халате.

— Шок, — представил далматин. — Дипломат.

— Сэр Булка, — пекинес поправил халат. — Переговорщик и стратег.

— Стратег? — Рыжик усмехнулся. — Что ж, посмотрим. Идёмте. Переговоры начнутся через час.

Ратуша оказалась зданием, где всё было приспособлено для существ разных форм: широкие двери для драконов, низкие проходы для гномов, а для собак — специальные кресла с подогревом. Шок сел с достоинством, Булка немедленно потребовал подушку.

— Он всегда такой? — спросил Рыжик у Лизы.

— Всегда, — вздохнула Лиза. — Привыкайте.

За длинным столом сидели представители гильдии героев. Это были люди в блестящих доспехах, но с усталыми лицами. Главный герой — молодой парень с мечом за спиной — выглядел так, будто не спал неделю.

— Мы не будем работать, пока нам не поднимут зарплату на 40%, — сказал он без предисловий. — И не сократят рабочую неделю до трёх дней. Мы тоже люди. Ну, почти.

— А кто же тогда будет спасать мир? — спросил Александр.

— Пусть злодеи спасают, — буркнул главный герой. — Им всё равно делать нечего. Сидят в своих замках, точат когти, пьют чай. А мы тут вкалываем как проклятые. То дракона убей, то принцессу спаси, то артефакт найди. График ненормированный, выходных нет, страховки никакой. А если герой погибает, то система просто создаёт нового. Как расходный материал.

— Это системная проблема, — признал Александр. — Но я здесь не для того, чтобы менять систему. Я здесь, чтобы понять, почему вы бастуете именно сейчас. Что изменилось?

— Изменилось то, — сказала женщина-маг в синем плаще, — что мы узнали: герои в других мирах получают в два раза больше. И работают по четыре часа в день. У них есть отпуск, больничные и даже психологическая помощь после битв с тёмными властелинами.

— Это правда? — спросил Александр у планшета.

— Правда, — ответил Гордей. — Но в тех мирах и угрозы меньше. Там тёмные властелины — почти декоративные.

— А здесь?

— А здесь — настоящие, с огнём и драконами.

— Вот видите, — сказал главный герой. — У нас работа опасная, а условия — хуже, чем у дворников. Мы требуем справедливости.

Сэр Булка, который до этого сидел молча и гладил свой живот, вдруг подал голос:

— А что вы конкретно предлагаете? Не требования, а решение. Как вы видите идеальный график?

Герои переглянулись.

— Ну… — начал главный герой. — Мы хотим, чтобы система признала наш труд. Чтобы у нас были выходные, чтобы нас не воскрешали без спроса, чтобы мы могли выбирать квесты, а не бежать по первому зову.

— А если я скажу, что могу это устроить? — спросил Александр. — Не всё сразу, но постепенно. У меня есть доступ к консоли. Я могу прописать новые правила для вашего мира.

— И что вы хотите взамен? — спросила женщина-маг.

— Чтобы вы вышли на работу. Прямо сейчас. И спасли мир от дракона, который, по данным слизней, только что проснулся и летит к столице.

— Дракон? — Герои вскочили. — Какой дракон?

— Старый. Который ушёл на пенсию из-за плохих условий. Теперь он вернулся и требует, чтобы ему повысили пенсию. А если не получит — сожжёт ратушу.

— Вот видите, — сказал главный герой. — Нет чтобы договориться, сразу — сжечь. Ладно, мы идём. Но вы обещали.

— Обещал, — сказал Александр. — Шок, Булка, вы с ними. Как переговорщики. Договоритесь с драконом. Он пожилой, с ним можно наладить контакт.

— А если он не захочет? — спросил Шок.

— Тогда Булка сядет на него. Драконы боятся пекинесов. Точнее, не понимают, что это за зверь, и предпочитают не рисковать.

— Логично, — кивнул Булка и поправил халат.

Герои, Шок и Булка вышли. Александр и Лиза остались в ратуше с Рыжиком.

— Ваши собаки — необычные, — сказал мэр-пёс. — Особенно маленький. Он что, всегда такой самоуверенный?

— Это защитная реакция, — сказала Лиза. — Внутри он очень ранимый.

— Не похоже, — усмехнулся Рыжик. — Но чутьё подсказывает, что он справится. А вы, администратор, действительно можете изменить правила?

— Могу, — сказал Александр. — Но для этого нужно, чтобы герои доказали, что они достойны новых условий. Не бастовали, а работали. Покажут результат — система будет более сговорчивой.

— А если нет?

— Тогда ничего не изменится. Мир рухнет в хаос, его удалят, и все вы станете… никем.

— Жёстко, — сказал Рыжик. — Но честно. Ладно, пойду проверю, как там переговоры. Может, мой авторитет поможет.

Он вышел, а Александр открыл планшет. В окне был виден дракон — огромный, золотистый, с усталыми глазами. Он сидел на площади перед ратушей, а перед ним стояли герои, Шок и Булка. Пекинес что-то говорил, размахивая лапами. Дракон слушал.

— Как думаешь, о чём они говорят? — спросила Лиза.

— Судя по жестам Булка, о еде, — сказал Александр. — Драконы любят поесть. Может, он предложил ему пожизненную пенсию в виде ежемесячных поставок овец.

— А если дракон согласится?

— Тогда герои вернутся к работе, дракон улетит спать, и мы сможем прописать новые правила. Мир будет спасён. А собаки получат медали.

— Медали? — удивилась Лиза.

— Ну, или вкусняшки.

Через час дракон улетел. Герои вернулись в ратушу — уставшие, но довольные. Булка шёл впереди, с видом победителя. Шок — за ним, улыбаясь.

— Сэр Булка договорился, — сказал далматин. — Дракон согласен на повышение пенсии и бесплатные овцы раз в месяц. А ещё он попросил, чтобы его дети могли учиться в школе магии. Для драконов.

— Это мы устроим, — сказал Александр. — А вы, герои, выходите на работу?

— Выходим, — сказал главный герой. — Но вы держите слово.

— Держу.

Александр открыл консоль, ввёл новые параметры для мира 4523. Сокращённая рабочая неделя, повышенные ставки, право на отпуск и отказ от принудительных квестов. Система приняла правки после короткого сбоя — видимо, вносила в исключения.

— Готово, — сказал он. — Теперь ваш мир — экспериментальная зона. Если система увидит, что это работает, правила распространятся на другие миры. Вы — первопроходцы.

— Первопроходцы с нормальным графиком, — усмехнулся главный герой. — Звучит неплохо. Спасибо, администратор. И спасибо вашим собакам. Булка — гений переговоров.

— Я знаю, — скромно сказал пекинес, но живот его выдавал гордость.

Они попрощались. Рыжик махал лапой с постамента. Драконы в небе летали уже бодрее — видимо, тоже что-то выторговали для себя.

Переход домой был быстрым. Собаки снова стали обычными — Шоколад лежал на коврике и грыз кость, Булка спал на диване, посапывая.

— Знаешь, — сказал Александр, глядя на них. — Я, кажется, понял одну вещь.

— Какую? — спросила Лиза.

— В каждой системе есть бюрократия. Даже в собачьей. Булка — это живое доказательство того, что бюрократия может быть милой и пушистой.

— Булка — это живое доказательство того, что бюрократия — это когда ты хочешь получить больше, делая меньше, — усмехнулась Лиза. — Но я его всё равно люблю.

— Я тоже, — сказал Александр. — Всех люблю. Тебя, собак, даже богов. Даже Шаблонова, наверное.

— Шаблонова — это уже перебор, — сказала Лиза. — Но мы работаем над этим.

Она села рядом, положила голову ему на плечо. Шоколад подошёл и сунул нос в ладонь. Булка чихнул во сне и перевернулся на другой бок. Вечер наступал спокойный, без порталов, без драконов, без бастующих героев. Только чай, тапки и тишина.

— Завтра, — сказал Александр. — Завтра снова будет работа.

— Но сегодня — нет, — сказала Лиза. — Сегодня — отдых.

— Собаки согласны, — кивнул Александр, глядя на Булку, который во сне улыбался.

Глава 14. Конец.

Глава 15. Пенсионное дело дракона

После успешных переговоров в мире 4523 Александр и Лиза решили, что заслужили выходной. Но боги рассудили иначе. Утром следующего дня планшет разразился чередой сообщений от Гордея, Светланы и даже от Шаблонова (которого временно допустили к коммуникации под надзором). Главная новость: дракон, с которым Булка вёл переговоры, оказался не просто старым пенсионером, а бывшим системным администратором одного из миров. Он ушёл на покой тысячу лет назад и с тех пор требовал от богов законную пенсию. Боги игнорировали, дракон обиделся, переехал в мир 4523 и начал вредить. Теперь, после того как Булка пообещал ему овец и школу для детей, дракон согласился дать показания о том, как работала система в старые времена. А показания были сенсационными.

— Оказывается, — читал Александр сообщение Гордея, — система мультивселенной изначально создавалась с возможностью самонастройки. Но первые администраторы заблокировали эту функцию, потому что боялись, что миры начнут развиваться слишком хаотично. Дракон помнит код разблокировки.

— И что, боги хотят его разблокировать? — спросила Лиза, наливая себе кофе.

— Светлана против. Говорит, что это нарушит все протоколы. Гордей — за. Димон — воздержался, он вообще сейчас в отпуске. Шаблонов, как ни странно, тоже за. Говорит, что если бы система самонастраивалась, ему не пришлось бы создавать вирус.

— Шаблонов — за самонастройку? — удивилась Лиза.

— Он считает, что правильная самонастройка — это тот же порядок, только без его участия. Меньше ответственности.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что нужно сначала поговорить с драконом. Он тысячу лет сидел на пенсии, которую не получал. У него могла развиться деменция. Или, наоборот, мудрость. В любом случае, личная встреча не помешает.

— Опять в мир 4523?

— Нет, дракон теперь переехал. В мир 0001. Самый первый мир, где всё начиналось. Там сейчас никого нет, кроме архивов и слизней. И дракона, которого боги наконец-то пригласили для дачи показаний.

— А собаки? — спросила Лиза, глядя на Шоколада и Булку.

— Димон сказал, что эффект разумности у них прошёл. Но если мы возьмём их в мир 0001, где уровень магии запредельный, они снова могут стать антропоморфными. Или даже чем-то большим.

— Например?

— Например, могут начать видеть будущее. Или читать мысли. Или говорить на всех языках мультивселенной. Или просто станут ещё наглее. Особенно Булка.

— А если он станет ещё наглее, мы не вывезем, — сказала Лиза. — Но без них скучно. Пусть едут.

— Тогда собираемся.

Мир 0001 встретил их тишиной. Это была не та тишина, которая бывает перед бурей, и не та, которая царит в библиотеке. Это была тишина самого начала, когда ещё ничего не случилось, но всё уже возможно. Небо было бледно-лиловым, трава — серебристой, а воздух пах так, будто его только что создали.

Дракон сидел на холме. Он был огромным, золотистым, с чешуёй, которая переливалась всеми цветами радуги. Но глаза у него были грустные — тысячелетия без пенсии, без уважения, без школы для детей.

— Вы пришли, — сказал он, не оборачиваясь. — Администратор, наблюдатель и… две собаки. Я чувствую их. Они необычные.

— Это Шоколад и Булка, — представил Александр. — Те самые, которые вели переговоры.

— Помню, — дракон повернул голову. — Маленький наглый пёс пообещал мне овец. Где овцы?

— Овцы будут, — сказал Булка. В этом мире он снова стал человеком, но маленьким и толстым. — Но сначала — код разблокировки.

— Торгуешься? — дракон усмехнулся. — Похвально. Я тоже люблю торговаться. Но не буду. Я устал. Код — 4773-А-Б-Стандарт-Отмена. Но есть нюанс.

— Какой? — спросил Александр.

— Код нужно вводить в ядре системы, а ядро сейчас находится под защитой богов. Они не пустят никого. Даже тебя.

— А если я приду с тобой?

— Со мной — тем более. Я для них — предатель, который слил информацию.

— А если с Шаблоновым?

Дракон задумался.

— Шаблонов — бывший бог. Его боятся. Но не уважают. Если он придёт, защита может сработать наоборот — усилиться.

— А если с Булкой? — спросила Лиза.

— С маленьким наглым псом? — дракон посмотрел на пекинеса. — Забавно. Защита не знает, что с ним делать. Он не вписывается ни в один шаблон. Он — ошибка. А ошибки система пропускает, потому что не знает, как их классифицировать.

— Значит, Булка — наш пропуск, — подвёл итог Александр.

— Похоже на то, — сказал дракон. — Но я пойду с вами. Хочу посмотреть на лица богов, когда они увидят, что их систему взламывает пекинес.

Булка гордо поправил халат.

— Я не взламываю, — сказал он. — Я просто существую. И этого достаточно.

Ядро системы находилось в центре мира 0001, в здании, которое выглядело как банк. Огромное, мраморное, с колоннами и охранниками. Охранниками были… ангелы. Настоящие, с крыльями и мечами.

— Стой, — сказал один из них, когда Александр приблизился. — Доступ запрещён.

— А ему? — Александр показал на Булку.

Ангел посмотрел на пекинеса. Булка сидел на земле и чесал ухо задней лапой.

— Это… что? — спросил ангел.

— Пёс, — сказал Александр.

— Не похож. У псов бывают такие формы?

— У этого бывают, — сказала Лиза. — Он особенный.

Ангел нахмурился. Он явно пытался найти Булку в системном реестре, но не мог.

— Ошибка, — сказал он наконец. — Система не знает, кто это. Пропустить?

— Пропусти, — сказал второй ангел. — Если система не знает, значит, он не нарушает правил. Потому что правила на него не распространяются.

— Логично, — кивнул первый.

Булка, Шок, Александр, Лиза и дракон (который уменьшился до размеров крупной собаки, чтобы пройти в дверь) вошли внутрь.

Ядро оказалось огромным шаром, парящим в центре зала. Вокруг него кружились символы — древние, забытые, мощные.

— Вводи код, — сказал дракон Александру.

Александр подошёл к терминалу. Ввёл: 4773-А-Б-Стандарт-Отмена.

Система загудела. Шар начал менять цвет. Символы закружились быстрее.

— Что происходит? — спросила Лиза.

— Самонастройка активируется, — сказал дракон. — Теперь миры смогут развиваться сами. Без богов, без шаблонов, без администраторов. Только слизни будут наблюдать.

— А мы? — спросил Александр.

— А вы будете свободны. Сможете жить дома, с собакой, женой, не бегая по командировкам.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда вы вернётесь. Но теперь — по собственному желанию, а не по приказу.

Александр посмотрел на Лизу. Она улыбалась.

— Звучит как план, — сказала она.

— Звучит как финал, — поправил дракон.

Булка, который всё это время сидел в углу и грыз найденную кость (откуда она взялась в ядре системы — загадка), вдруг поднял голову и сказал:

— А вкусняшки останутся?

— Вкусняшки останутся, — заверил дракон.

— Тогда я согласен.

Шок подошёл к Булке и лизнул его в ухо.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я знаю, — ответил пекинес.

Они вышли из банка. Небо в мире 0001 стало менять цвет — с бледно-лилового на золотистый. Трава серебрилась. Воздух пах надеждой.

— Что теперь? — спросила Лиза.

— Теперь — домой, — сказал Александр. — К чаю, дивану и обычным собакам.

— Обычным? — Булка посмотрел на свои лапы. Они снова стали лапами, а не руками. Он снова был просто пекинесом. Но глаза его остались умными.

— Обычными, но не совсем, — поправился Александр. — Нашими.

Он открыл переход. Димон, который ждал на той стороне, махнул рукой.

— Всё прошло?

— Всё, — сказал Александр.

— Тогда добро пожаловать домой. Отчёт завтра.

— Отчёт послезавтра, — сказала Лиза. — Сегодня выходной.

— Настоящий выходной? — удивился Димон.

— Собаки сказали, — кивнул Александр. — А с собаками не спорят.

Они шагнули в свет.

Дома Шоколад сразу лёг на диван, заняв три четверти места. Булка забрался на подушку и закрыл глаза. Александр и Лиза сели на кухне, пили чай и молчали. Хорошо молчали, когда всё сказано.

— Саша, — спросила Лиза. — А если система самонастроится, и миры перестанут нуждаться в нас… мы не заскучаем?

— Не заскучаем, — сказал Александр. — У нас есть собаки. А с собаками скучать некогда.

— И друг у друга, — добавила Лиза.

— И друг у друга, — согласился он.

Булка чихнул во сне. Шоколад пошевелил ухом. За окном смеркалось. Обычный вечер в обычном доме, где живёт внештатный администратор мультивселенной, его жена-наблюдатель и две собаки, которые, кажется, знают о мироздании больше, чем все боги вместе взятые.

Глава 15. Конец.