Попаданец "нон грата". Книга III. "На грани"

Глава 1. Кингстоун.

На привал мы на этот раз остановились чуть раньше, чем обычно. До этого мы всегда продолжали наш путь до темноты, а тут я приказал разбить лагерь рядом с удачно попавшейся в стороне от дороги речушкой еще засветло. И впервые дал команду установить небольшой походный шатер. Скорее, даже палатку.

Сделал это, заметив, как Каталину мотает в седле. Совсем девушка выбилась из сил за прошедшие дни. Настолько, что самостоятельно слезть с лошади не смогла, пришлось мне ее снимать, а потом под руку вести к расстеленным попонам, на которые принцесса чуть ли ни рухнула. И застыла, кутаясь в плащ и глядя в одну точку. Сколько же ей пережить выдалось? Расспрашивать пока не стал. Потом, когда в себя придет.

Ужин был готов минут через тридцать. За импровизированным столом, представлявшем из себя расстеленную на земле скатерть, мы сидели втроем – Каталина, я и Джекоб. Так-то, командиру моих телохранителей, конечно, такая честь не полагалась, но мы были в походе, да и нормы принятого здесь этикета я соблюдал от случая к случаю – чаще всего только тогда, когда это было необходимо по ситуации. Ну, или когда мне самому это было удобно. Каюсь, пользоваться своим положением принца я уже хорошо научился.

И вот тут произошло то, что наглядно показало мне, до какой степени Каталина «потеряла себя». Когда один из дружинников водрузил на нашу скатерть большой кожаный поднос с грудой дымящегося и источавшего аппетитнейший аромат мяса, имперская принцесса тут же с невероятной скоростью выпростала из-под плаща руку, игнорируя вилку, схватила самый большой из них и, почти урча, вцепилась в него зубами. И какая это была рука! Грязная до невозможности.

Я хотел уже мягко остановить девушку, но меня неожиданно опередил Джекоб, который, забыв о субординации и уважении к имперской принцессе, просто вырвал этот кусок мяса из руки и изо рта Каталины.

- Нельзя ее высочеству сейчас такую пишу, - объяснил он свой поступок. – Она, судя по всему, несколько дней не ела. Плохо станет. Сейчас для принцессы принесут похлебку. Я приказал для нее приготовить.

Но еще больше Джекоба, который был прав, меня удивила Каталина, которая вместо того, чтобы высокомерно, как она всегда умела, поставить моего телохранителя на место, обвела нас с ним каким-то затравленным взглядом и медленно убрала руку под плащ, под которым начала что-то теребить.

- Каталина, - обратился я к ней. – Давай я помогу тебе встать. Надо помыть руки. Эй! Кто-нибудь! – крикнул я. – Быстро принесите сюда бурдюк с водой и полотенце!

Девушка с моей помощью неуверенно поднялась на ноги и сделал пару шагов в сторону. Один из дружинников притащил воду. Ну, а руки Каталина мыть собирается? Или не поняла меня? Упорно держит их под плащом.

- Каталина, - как можно мягче произнес я. – Вытащи руки из-под плаща. Их надо помыть перед тем, как брать еду, - о наличии на нашем «столе» вилок я упоминать не стал.

Стоит. Руки по-прежнему под плащом. Осторожно попробовал извлечь их оттуда силой. Вытащил. В одной что-то зажато. Грязное. Разжал пальцы девушки. Горбушка черствого хлеба. Хотел уже было выбросить эту гадость, но имперская принцесса издала такой жалобный стон, что сразу отказался от этого намерения. Достал свой платок, завернул в него горбушку, отдал Каталине, которая тут же спрятала ее куда-то под плащ.

М-да… Дела. Читал когда-то, что после долгой голодовки у людей бывало не совсем все в порядке с головой, но Каталина не могла голодать настолько долго. Значит, это общий результат того, что ей пришлось испытать.

В результате, приложив немалые усилия, смог помыть девушке одну руку. Ладно. И так сойдет.

Когда мы вернулись за стол, перед Каталиной сразу выставили миску с похлебкой. Жиденькой, надо сказать. На этот раз девушка руку в миску не запустила – все-таки воспользовалась лежавшей рядом ложкой. Съела с такой скоростью, что я даже куска мяса сам проглотить за это время не успел.

- Можно? – спрашивает и указывает на мясо, которое Джекоб предусмотрительно отодвинул от нее подальше.

Интересно, она слово «можно» с вопросительной интонацией впервые в своей жизни произнесла? А тут еще обращается даже не ко мне, только чуть уступающему ей по положению, а к Джекобу!

Мой телохранитель задумался на мгновение, а потом отрезал своим кинжалом маленький кусочек мяса, наколол его на вилку и через скатерть протянул Каталине. Забавно, но похоже, что Джекоб сейчас не воспринимает девушку в качестве имперской принцессы, с которой он еще совсем недавно и заговорить не посмел бы.

- Один кусочек, пожалуй, можно, - услышал я его вердикт. - Только сразу не глотайте, ваше высочество, - добавил он, своим обращением опровергая мое подозрение. Все-таки помнит, что Каталина – принцесса.

Как дети леденцы на палочке сосут или мороженое, если оно очень замерзшее, – так и Каталина это мясо ела. Медленно, несколько раз доставая изо рта вилку с наколотым на нее куском, разглядывая его и снова засовывая в рот. Она с ума не сошла? А то ее поведение наводит на такие печальные мысли. Надеюсь, что нет.

После кубка с разбавленным и подогретым вином, которым наш ужин завершился, я отвел Каталину к приготовленной для нее палатке. Откинул полог, приглашая ее войти внутрь. Девушка чуть пригнулась, сделала шаг, а потом неуверенно остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

- Это только для тебя, - понял я ее сомнения. – Видишь? И постель тебе уже приготовили. Ложись и спи.

Кивнула и прошла в палатку. Уфф… Как в таких случаях в моем прежнем мире говорили? Охренеть можно? Точно. Можно.

На следующее утро Каталина явно чувствовала себя уже гораздо лучше. Но пока, к сожалению, только физически. В остальном оставалась такой же заторможенной, как и вчера. Впрочем, после походного завтрака, состоявшего из вчерашнего холодного мяса с хлебом и взвара, на лошадь она уже смогла сесть сама и даже, кивнув с пониманием, подала мне конец веревки, которой я решил опять привязать ее к седлу.

В обед и вечером все повторилось. Разве что со стола руками уже ничего не хватала, да помыла их все-таки.

А на третий день мы сначала встретили незначительный отряд кочевников – всадников с сотню и вскоре после этого уже въезжали в Кингстоун. Надо сказать, что этот отряд сначала меня несколько напряг, а потом наоборот – успокоил, вселив уверенность, что орда Буюрука уже из Кингстоуна ушла. Дело в том, что увидев нас с холма, кочевники сначала остановились и начали доставать из саадаков луки, но затем, увидев, как из-за поворота, который дорога делала вокруг леса, вытягиваются сотни моего отряда – пятьсот хорошо вооруженных дружинников, повернули своих коней и быстро скрылись. И ускакали они не в направлении Кингстоуна, а в сторону, явно собираясь обойти город по дуге.

- Видимо, увел уже свои войска из Кингстоуна Буюрук, - сказал я Джекобу. – В противном случае эти всадники кинулись бы туда за подмогой.

- Да, - согласился Джекоб. – Наверное, просто задержались в окрестностях столицы, чтобы еще немного пограбить. Теперь, увидев нас, поскачут, чтобы присоединиться к уходящей орде.

Грабить, к слову, возле Кингстоуна было, на мой взгляд, уже нечего. Деревни стояли сожженными, имения аристократов имели самый плачевный вид – ворота, двери и даже окна выбиты, повсюду валяются какие-то вещи, показавшиеся кочевникам не стоящими их внимания или слишком тяжелыми, и, конечно, трупы тех, кто не успел убежать. Нескольких таких бедолаг мы даже похоронили во время дневного привала.

И вот перед нами ворота Кингстоуна. Собственно, никаких ворот нет и в помине. Улицы пусты, везде такой же вид, как и в имениях аристократов. Разгром. Людей почти не видно. Но они тут, конечно, есть. Просто еще прячутся по разным подвалам. Вон! В конце переулка, кто-то появился и тут же спрятался, заметив нас.

- Куда в первую очередь? – спросил меня Джекоб. – К нам во дворец или в императорский?

- Давай сначала в императорский, - чуть подумав, ответил я. – Он ближе и все равно по дороге к нам домой расположен. Посмотрим, что там творится. Да и наш отряд надо где-то разместить. В императорском были казармы. Надеюсь, что они сохранились.

Но сначала нам предстояло проехать через центральную, ратушную, площадь.

- Император Сигизмунд! – указал мне рукой на висящий над входом в ратушу и уже начавший разлагаться труп Джекоб.

Да, это был он. По одежде можно узнать. Странно, что никто ее не содрал с тела – как-никак с золотым шитьем. Подвешен за ноги, к голове, судя по всему, прибита какая-то шутовская корона.

- Снимите императора! – отдал я приказ. – Отвезем тело в его дворец.

Дружинники быстро перерезали веревку, нашли где-то тележку (по виду и размеру принадлежала раньше мелкому торговцу-разносчику), взвалили на нее тело Сигизмунда и впрягли в этот жалкий катафалк одну из наших заводных лошадей.

На Каталину, кстати, вид мертвого отца не произвел ни малейшего впечатления. Как сидела привязанная к седлу с отсутствующим взглядом, так и продолжала сидеть, не выказывая никаких эмоций.

Императорский дворец ничем не отличался от всего того, что мы уже видели. Выбитые ворота и двери. Окна, правда, все целы. Спешились и зашли внутрь. Печальное зрелище. Все драгоценные гобелены сорваны со стен, картины и портреты, украшавшие стены, изрублены, кажется, даже позолоту с лепнины пытались содрать.

Идем, переходя из залы в залу. Наши шаги гулко отдаются то по узорному паркету парадных покоев, то по каменным плитам коридоров. Никого. Со мной десяток моих телохранителей во главе с Джекобом и Каталина, которая по-прежнему ни на что не обращает внимания. Я ей сказал идти рядом со мной, она и идет, кутаясь в свой плащ, который, по-моему, даже по ночам не снимала.

Наконец, обойдя первый этаж, поднимаемся на второй и заходим в зал приемов. Там все так же, но только в самом дальнем конце на троне, с которого сбит герб империи, вижу застывшую фигуру. Кто это тут? Подходим чуть ближе, и я узнаю еще совсем недавно блестящую императрицу Ингрид. Сейчас это пожилая, растрепанная женщина с полубезумным взглядом.

- Принц Андор! – вдруг произносит она таким же торжественным тоном, что и раньше. – Приветствую вас в нашем дворце!

Значит, еще не совсем «ку-ку», думаю я. Раз меня узнала.

- Приглашаю вас сегодня отужинать с нами! – продолжает вещать императрица. – Стол будет накрыт через три часа, а пока вы можете отдохнуть в покоях, которые для вас подготовят!

Нет, совсем «ку-ку», поправляю я себя.

Вот тебе и ситуация – получите, как говорится, и распишитесь. Император и его наследник, принц Говард мертвы, а у меня на руках принцесса Каталина, вменяемость которой вызывает сомнения, и императрица Ингрид, невменяемость которой сомнений не вызывает. А еще столица Кингстоун, да и вся империя, в которой теперь нет верховной власти и где сейчас, неминуемо, начнутся грабежи, разбои, а то и междоусобные войны между отдельными феодалами.

- Джекоб, прикажи обыскать дворец и пусть найдут кого-то из слуг! – приказываю я. – Не может быть, чтобы тут совсем никого не было.

Я оказался прав. Через полчаса передо мной поставили двух мужчин – старого и молодого, и трех девушек – служанок. Мужчины, когда сюда ворвались кочевники, сразу спрятались в подвалах под дворцом, где и просидели больше двадцати дней, а девушки, после того как были не по разу изнасилованы воинами Буюрука, умудрились в последний момент ускользнуть от своих мучителей и таким образом избежали участи быть угнанными в степь.

По моему указанию, служанки под руки увели императрицу Ингрид в спальню, где каким-то чудом сохранилась целая кровать, и уложили в нее мою несостоявшуюся тещу.

- Одна из вас всегда должна находиться здесь, - сказал я им. – Следите, чтобы никуда не ушла и не сделала чего-нибудь с собой. Понятно?

Служанки кланяются, и тут в разговор, впервые за все последнее время, осмысленно включается Каталина.

- Я останусь с матушкой, - произносит она. – Принц Андор, прикажите, пожалуйста, принести сюда еще одну кровать откуда-нибудь.

Что ж. Отлично. Заботы об императрице я могу переложить на Каталину. Увы. Поторопился я обрадоваться. Каталина вдруг начинает оседать на пол. Без сознания.

- Вторую кровать сюда! – отдаю я приказ. – Принцесса Каталина тоже останется здесь пока. Джекоб! Пошли пару десятков дружинников в город. Пусть постараются найти хоть какого-нибудь лекаря! Впрочем, нет. Не надо. Сейчас отправимся к нам во дворец. Может быть, там нашего лекаря отыщем.

По дороге в наш дворец наблюдаем группы мародеров, которые рыщут по чужим домам в поисках того, что не забрали с собой кочевники. При виде нашего отряда разбегаются, но, как только мы проезжаем, тут же возвращаются к своему прежнему занятию.

Оазис! Островок порядка в царстве хаоса. Наш дворец цел и невредим. Ворота заперты, за ними прохаживается десяток стражников. Не наших. Городских. Что они тут делают?

- Нас не тронули, - докладывал мне спустя минут двадцать управляющий Дайзель. – Как только кочевники ворвались в город, сюда прибыл отряд кешиктенов кагана Буюрука, который взял наш дворец под охрану. Загородный дворец тоже не пострадал. Его Буюрук, как и нас, приказал охранять. Принцесса Эльфариена Люминиэль со своей свитой не пострадали. Они и сейчас там остаются. Вчера я посылал туда, чтобы это выяснить. А орда ушла уже три дня назад. Не все кочевники, конечно, сразу покинули Кингстоун, но уже два дня как их не видно.

Значит, договоренность отца с каганом Буюруком, о которой мне сообщила Марлена, оказалась не напрасной, не пустым звуком. С одной стороны, душок у нее не очень приятный, но зато результат – налицо. И Истерланд не пострадал, и даже наши владения в Кингстоуне остались не разграбленными.

- А стражники эти откуда взялись? – спросил я, указывая на вооруженных городских стражей порядка.

- Они прибежали к нам сразу после того, как кочевники с помощью своих элементалей выбили ворота Кингстоуна, - ответил Дайзель. – Я приказал их впустить. И оказался прав. Пока нас охраняли кешиктены, опасаться было нечего, а когда они ушли вместе с Буюруком, в город сразу хлынули банды мародеров. Вот от них уже раза три пришлось отбиваться.

- Сколько всего стражников сейчас здесь? – поинтересовался я, понимая, что порядок в столице придется наводить мне, а для этого лишние вооруженные люди не помешают.

- Сто сорок три человека, - порадовал меня Дайзель. – Уверен, что все будут готовы выполнить любой ваш приказ, ваше высочество.

- Отлично! Ты правильно поступил, – похвалил я Дайзеля. – Пошли пять отрядов по десять человек по улицам города. Пусть соберут всех тех, кто может держать в руках оружие и готов помочь с наведением порядка. Всех размести пока здесь. Если не будет хватать места, отправляй в императорский дворец. Завтра начнем вычищать Кингстоун от разной нечисти. А сейчас вызови сюда нашего лекаря. Я возьму его с собой. Нужна его помощь принцессе Каталине и императрице Ингрид.

- Принцесса жива? – встрепенулся Дайзель. – Ходили слухи, что каган послал за ней своих воинов. Значит, они ее не нашли. А вы нашли?

- Встретил на дороге. Случайно, - пояснил я.

- А вы не забыли, что одно время почти официально считались ее женихом? – спросил Дайзель. – Теперь, когда ни императора Сигизмунда нет в живых, ни его наследника принца Говарда… Надо будет сегодня же отправить гонца к вашему отцу, королю Эдгару с этой информацией!

Глава 2. Кингстоун и проблемы.

- Лихорадка, вызванная сильными физическим и нервным истощением, - докладывал мне о состоянии принцессы Каталины спустя два часа после того, как я привез его в императорский дворец, лекарь Сивел. – Должна поправиться. Я останусь здесь и буду следить за ее состоянием. Сейчас приготовлю лечебные снадобья. Нужные ингредиенты у меня с собой есть.

- А императрица Ингрид? – спросил я.

- Тут все сложнее, и боюсь, что мое искусство в данном случае бессильно, - покачал он головой. – Или придет в себя, или нет. Уход, питание, укрепляющие средства. Пожалуй, все.

Следующие пять дней прошли в напряженной работе. Спал я только по три часа в сутки. Начали с вычищения столицы от банд мародеров. Наши отряды по двадцать человек, состоявшие из дружинников, которых я привел с собой, и из стражников, которых приютил Дайзель, днем и ночью занимались охотой на решивших поживиться на чужом несчастье.

Одних - тех, которые пытались оказывать сопротивление, без жалости убивали на месте, из других, которые сдавались, формировали команды, которые вывозили за городские стены трупы и там в специально отведенных местах хоронили. Всех вместе, в общих могилах. Разбираться, кто из погибших был при жизни благородным, а кто простолюдином, ни времени, ни возможности не было.

Жителей в Кингстоуне прибавлялось с каждым днем. Одни вылезали из подвалов и подземных коммуникаций, где скрывались от кочевников, другие, успевшие убежать до взятия города или выскользнувшие из него сразу после этого, возвращались в столицу из окрестных лесов.

М-да… Просто спасением для очень многих кингстоунцев стала городская канализация. Построенная еще в незапамятные времена магами, она не только в мирное время позволяла поддерживать столицу в относительной чистоте, но и оказалась надежным прибежищем для ее жителей в данном случае. Из любопытства я даже спустился в этот подземный город. Именно город. Не трубы, как в моем прежнем мире, а целые туннели, некоторые даже с колоннами, поддерживавшими своды, и залами. Да! Сейчас такого даже на поверхности создать, пожалуй, не смогут. Вот, что значит настоящая магия!

Выползали люди оттуда донельзя изможденными. Убегая от воинов кагана Буюрука, прихватить с собой еду догадались и успели далеко не все. Да и не могло ее хватить на такой срок, который им пришлось провести под землей. Зато крыс в столице больше нет – всех переловили и съели.

Ожидаемо, сразу встала проблема с тем, как прокормить всех вернувшихся. В городе, что касается продуктов питания, было хоть шаром покати – кочевники все подъели подчистую, а что не съели, то просто раскидали. Пришлось прибегнуть к большевистской тактике и рассылать по окрестностям отряды продразверстки, задачей которых было доставлять в Кингстоун зерно, муку, овощи, мясо. В общем, все пригодное в пищу, что только найдут.

С самим продовольствием, кстати, в сельской местности особых проблем не было. Жители деревень оказались гораздо предусмотрительнее горожан и при первых же слухах о том, что в империю вторглись кочевники, начали, не дожидаясь исхода этой войны, прятать (в основном зарывать) зерно и муку. Потом, когда орда подошла к Кингстоуну, большинство деревенских и их хозяев из числа благородных разбежались по лесам и тем спаслись от кочевников. Многие даже скотину успели угнать. Так что провиант в окрестностях столицы был. Сложности были с финансами.

Расплачиваться с землевладельцами и их смердами было нечем. Императорскую казну каган Буюрук выгреб полностью, у кингстоунцев тоже в своем подавляющем большинстве ничего ценного не осталось, так что выдавали расписки. Брали их без особой радости. Но меня это мало интересовало. Уговаривать я никого не собирался и отдал приказ в случае возникновения споров применять силу.

Благо, сформировать таких отрядов продразверстки я мог уже достаточно много. Одних только бывших городских стражников у меня было уже с тысячу. Им, как выяснилось, несказанно повезло, что император Сигизмунд отправил их во время штурма Кингстоуна ордой на стены. Увидев, что ворота выбиты и в столицу хлынула степная конница, они просто попрыгали вниз со стены и разбежались по окрестностям. Теперь по одному, а чаще группами по несколько десятков человек возвращались и сразу приставлялись Дайзелем, которого я назначил временным мэром Кингстоуна, к делу.

Повысил я и Джекоба, который стал тысячником. К тем пятистам дружинникам, которых я привел с собой из Мерсиланда, присоединилось еще почти столько же воинов имперских легионов, которым посчастливилось сохранить свои жизни в битве, которую так бездарно проиграл принц Говард. Они пришли в столицу одним отрядом на третий день. Возглавлял их уже известный мне капитан Рентил, бывший командир императорской гвардии. Кстати, из рядовых гвардейцев за все первые пять дней никто так и не объявился. То ли все погибли, что вряд ли, то ли взяли такой темп, когда разбегались, что сейчас уже где-нибудь в Истерланде находятся.

С Рентилом и Джекобом, кстати, возникла пара проблем.

Джекоб попробовал, как и тогда, когда я хотел его оставить охранять принцессу Милану, возразить мне, что не может командовать тысячей воинов, так как должен отвечать за мою безопасность и, соответственно, постоянно находиться рядом со мной. Однако на этот раз я был непреклонен, и ему пришлось подчиниться.

Капитан же Рентил вообще попробовал отказать мне в повиновении.

- Я давал присягу императору Сигизмунду и согласен служить только ему или его семье! А не вам принц Андор истерландский! – заявил он мне, когда я сообщил ему, что он со своим отрядом поступает в распоряжение Джекоба.

Убеждать капитана Рентила в своем праве отдавать указания я не собирался, поэтому просто приказал заключить его под стражу и посадить в подвал. На следующий день капитан одумался, попросил его выпустить, принес мне свои извинения и приступил к выполнению возложенных на него обязанностей.

Вообще, почему всем в Кингстоуне руковожу я, почти ни у кого никаких вопросов не вызывало. Наоборот, все были только рады, что кто-то взял власть в свои руки и начал наводить порядок.

Кроме уже упомянутого Рентила, неудовольствие попробовал высказать только один из имперских боевых магов. Два десятка их явились ко мне на третий день после того, как я прибыл в столицу. Где они, которые должны были до последней капли крови и своих магических источников защищать императорский дворец и самого императора, все это время прятались, я спрашивать не стал. Не они одни так поступили. Все разбежались, кто куда. Но вот терпеть их имперские фанаберии я не собирался от слова совсем.

- Мы не обязаны вам подчиняться, - сказал мне один из них. – Мы – имперские маги, и вам никто не давал полномочий командовать нами. Вы – самозванец!

Я без лишних разговоров для начала заключил наглеца в водный капкан, а когда он почти потерял сознания от удушья, приказал разложить на земле и всыпать десяток ударов кнутом. Подействовало великолепно. Больше никто возражать мне не посмел.

Вечером пятого дня, когда я уже валился с ног от усталости, в императорский дворец без предупреждения, зато со всей своей свитой, прибыла принцесса Эльфариена Люминиэль.

Кстати, во дворце обнаружились одни покои, которые абсолютно не пострадали от алчности кочевников. Все – кресла, столы, гобелены, вазы, шторы, кровать под балдахином были в идеальном порядке. Разумеется, я эти покои и занял.

- Здесь жил какой-то таинственный маг, - рассказала мне одна из тех трех служанок, которых мы нашли во дворце в первый день. – Он отсюда не выходил. Даже сам каган Буюрук приходил к нему, а не вызывал к себе. Мы его видели только тогда, когда доставляли ему с кухни еду. И все кочевники его явно очень боялись. У него взгляд был такой пронизывающий… И он был не из степняков. Это точно.

Похоже, что менталист это был, подумал я. У них такой взгляд бывает. Хорошо, что он сохранил для меня в целости одни покои – есть, где самому жить и Люминиэль принять.

- Принц Андор, - обратилась ко мне Люминиэль, когда мы устроились в гостиной. – Вот мы снова и встретились. И хотя все мои планы с гибелью принца Говарда пошли прахом, я надеюсь, что наши с вами договоренности останутся в силе.

- Какие именно, принцесса? – поинтересовался я, откровенно говоря, забыв уже после всех последних событий и в Мерсиланде, и здесь, о чем мы с Люминиэль в итоге договорились. Если мне память не изменяет, то ни о чем. Она мне сделала тогда предложение установить дружеские и даже союзнические отношения, но я так и не ответил ни «да», ни «нет».

- Я предлагала вам, принц, свою дружбу, когда стану императрицей, - усмехнулась Люминиэль. – Теперь мне ею уже не быть, а вот вы, как мне кажется, к титулу императора очень близки. Но тем более вам сейчас хорошие отношения с Эльфариеном не помешают. Не так ли?

Права эта ослепительно красивая интриганка. Мне союз с Эльфариеном нужен. И Мерсиланду тоже. И Истерланду. Нам всем сейчас нужна дружба и доверие между собой. Для начала, чтобы отбиться от следующего нашествия орды кагана Буюрука, а потом – и для того, чтобы уничтожить темных магов, которые тоже скоро объявятся.

Ночь мы с Люминиэль провели вместе и почти также бурно, как и в первый раз. Несмотря на мою усталость. А на утро эльфийская красавица покинула и имперский дворец, и Кингстоун, чтобы вернуться домой в Эльфариен.

- Позвольте дать вам на прощание один совет, принц, - сказала она мне. – Собирайте быстрее армию. Очень скоро она вам понадобится. Если вы, конечно, хотите сохранить свою власть в империи. На что я, не буду скрывать, весьма надеюсь.

- Каган Буюрук? – уточнил я. – Вряд ли он вернется раньше будущего года.

- Нет, не каган, - улыбнулась эльфийка. – Герцоги. Не забывайте, что империя – это в прошлом, пусть и далеком, пять отдельных королевств, объединенных в одно целое силой. Потомки тех побежденных королей стали герцогами и, считалось, забыли о своей былой независимости, но сейчас они о ней вспомнят. Или еще того хуже – каждый из них постарается захватить ставший вакантным императорский трон. Все они в какой-то мере давно уже стали родственниками императорской семьи и могут претендовать на верховную власть. Особенно опасайтесь герцога Дормунта. Он – родной брат императрицы Ингрид и самый сильный из всех ваших будущих врагов. Или вассалов, если вы победите. Вас, скорее всего, ждет междоусобная война. Постарайтесь успеть к ней подготовиться, принц.

Все это было, к сожалению, очень вероятно. Именно так и должны были, руководствуясь своей средневековой логикой, поступить крупнейшие феодалы империи – вместо того, чтобы совместными усилиями восстановить страну, разорвать ее на части и еще больше ослабить.

С удовольствием бы я поговорил на эту тему с Хранителем. Он столько лет имел дело с местными властителями, что мог бы посоветовать мне, как избежать войны с родственниками покойного императора. Да, если под стены Кингстоуна кто-то из герцогов приведет свои войска, я ему тут такую баню своей магией могу устроить, что желание оспаривать мою власть у этого идиота сразу пропадет, но в этом случае я своими руками уничтожу множество дружинников, которые мне потом понадобятся для других войн. С каганом Буюруком, с темными магами.

Увы, но связаться с Хранителем пока не было ни малейшей возможности. Академия, а это было единственное место, из которого я мог попасть к нему, по-прежнему была видна, если смотреть с улицы, и бесследно исчезала, если войти в ворота. Видимо, таким образом Хранитель давал понять, что проблемы Неронии его, действительно, больше не интересуют. Что ж, придется что-то самому придумывать.

Правда, слишком долго над создавшимся положением мне размышлять не пришлось.

Сначала, на двенадцатый день моего пребывания в императорском дворце в себя пришла императрица Ингрид (раньше своей дочери, которая все еще была в лихорадке) и тут же явилась ко мне. Следствием этого стало то, что я почти законно стал ВРИО (временно исполняющим обязанности) императора в качестве официального жениха принцессы Каталины, утвержденного, как оказалось, в этом статусе еще почившим в бозе императором Сигизмундом.

Потом, на следующий день после этого в Кингстоун примчался Раймонд. И не один. Со слугой и привязанной к лошади принцессой Гизельдой – женой наследника трона Корнвала Вальтера.

И, наконец, спустя еще два дня к стенам Кингстоуна подошла армия (не то, чтобы прямо армия, но отряд тысяч в пять) герцога Дормунта, брата императрицы Ингрид и дяди принцессы Каталины.

Глава 3. Опять жених.

- Никогда не думала, что мне придется просить о встрече с кем-либо, да еще в собственном дворце, - с такой фразы начала беседу со мной пришедшая в себя, чего, откровенно говоря, никто, включая меня, не ожидал, императрица Ингрид.

Теперь уже вдовствующая императрица. Императрица с очень непонятным статусом и будущим. Никогда еще за все время правления династии не случалось так, чтобы в империи не было прямого наследника мужского пола. То есть – сына предыдущего императора. И это создавало определенную юридическую коллизию.

Обсуждали ее многие. Собственно, волновал этот вопрос всех жителей империи. Я имею в виду, конечно, представителей благородного сословия и богатых купцов. Простым людям это было безразлично. Как говорится, «до фонаря» - лишь бы новая власть налоги не повышала, а еще лучше – снизила. Последнее, впрочем, было в создавшейся ситуации из области ненаучной фантастики.

Кто теперь должен сесть на трон в разгромленном Кингстоуне? Кто имеет на него больше прав? Так-то родственников у императорской семьи разной степени близости было достаточно. Как минимум, каждый из четырех герцогов, потомков в прошлом независимых королей, имел с императорской семьей кровную связь. Но кто из них?

Или все-таки трон должен и дальше передаваться по прямой линии? Сыну дочери покойного Сигизмунда принцессы Каталины. После того, разумеется, как она выйдет замуж и его родит. В этом случае сама Каталина и ее этот будущий муж будут править только до его совершеннолетия и называться будут не императрица и император, а императрица-мать и принц-консорт (опять этот «консорт» вовсю звучал).

Или, может быть, корону следует передать принцессе Каталине? Будет первая в истории страны правящая императрица. А уж мужа себе пусть выберет сама. Его статус потом можно будет обсудить на Всеимперском Соборе высших сословий - то ли признать его императором, то ли оставить все тем же «консортом». В любом случае Собор получит возможность влиять на Каталину и выторговать себе различные блага.

Я обрывки подобных разговоров в своем окружении, которое теперь состояло в основном как раз из вернувшихся в столицу имперских дворян, слышал неоднократно, но сам в обсуждении данного вопроса участия не принимал.

Глупости это все. На трон сядет тот, у кого будет больше сил под рукой. Тот, кто заставит всех остальных себе подчиниться. Ну, какая-то легитимность тоже желательна, но совсем не обязательна. В конце концов, она может быть и «за уши притянутой». С другой стороны, совсем не думать на эту тему я не мог. Так как, не буду скрывать, собирался оставить трон империи себе. И не потому, что так уж хотел нацепить себе на голову корону императора, а потому, что власть мне была нужна в преддверии грядущих событий.

А тут императрица Ингрид пришла. Сначала в себя, а сразу после этого – ко мне. Вдовствующая. С непонятным теперь статусом. Я встал и сделал приглашающий жест, указывая на кресло напротив.

- Вы не подумайте, принц, - продолжила мать Каталины, усаживаясь. – У меня и в мыслях не было высказывать вам какие-то претензии. Наоборот, я безмерно благодарна вам за проявленную обо мне заботу, которая позволила мне вернуть свой разум, и за мою дочь, которую, как мне уже рассказали, вы спасли по дороге в Кингстоун. Да и здесь без вас до сих пор творился бы сущий ад. Нет, я хотела поговорить с вами о другом.

- Слушаю вас, императрица, - ответил я. Если не считать ее первой фразы, то разговор мне начинал нравиться. Обещал быть деловым. На другие времени у меня по-прежнему не было.

- Так вот, - после небольшой паузы произнесла Ингрид. – Нам нужно с вами, принц Андор, обсудить вопрос будущей власти в империи. Сейчас вам это может показаться преждевременным, сначала надо полностью порядок восстановить, но это будет ошибкой. При наличии законной власти сделать это будет проще. Это раз. А два заключается в том, что очень скоро слишком многие могут начать борьбу за трон моего умершего супруга и погибшего сына, - тут она опустила голову и провела рукой по глазам, смахивая слезу. – У меня осталась дочь. Принцесса Каталина. А вы… Вы являетесь ее женихом.

- Вы заблуждаетесь, императрица, - все-таки, похоже, мать Каталины не совсем пришла в себя, если забыла, что вся интрига с моим сватовством к принцессе закончилась пшиком. Кстати, оскорбительным и для моего отца короля Истерланда Эдгара, и для меня. – Покойный император Сигизмунд ничего не ответил на письмо моего отца, в котором он просил для меня руки принцессы Каталины. И замечу, что инициатива во всей той истории принадлежала именно вашему мужу. Так что я не больший жених Каталины, чем принц Дроурада Галар или принц Корнвала Визель, которые тоже сватались к вашей дочери.

- Нет, это вы заблуждаетесь, принц, - нисколько не смутившись моим прозрачным намеком на непорядочность, проявленную ее умершим мужем, ответила Ингрид. – Вернее, просто не знаете всего. И не можете знать. Сигизмунд тогда, получив письмо вашего отца, сразу подготовил ему ответное послание, в котором давал согласие на брак, а также подписал указ о том, что вы в качестве жениха Каталины становитесь имперским принцем. Правда, потом он так и не отправил то послание, а указ не обнародовал, но они были.

- И что из того? – я начал чувствовать некоторое раздражение.

Какая разница, что и когда писал или подписывал отравившийся и висевший потом на ратушной площади вниз головой, расклевываемый воронами, покойный Сигизмунд? Теперь этих бумаг нет. О них никто, кроме императрицы Ингрид, не знает. А ее словам после того, как она последний месяц пребывала в состоянии невменяемости, никто не поверит.

- Эти письмо и указ сохранились, - удивила меня императрица. – Они, как и императорские регалии, были в потайной комнате. Уверена, что ее кочевники не нашли. Если хотите, можем пойти и проверить.

Хмм… Это было бы очень кстати. По поводу согласия Сигизмунда на мой брак с Каталиной не уверен, что мне так уж это надо, а вот что касается того места указа, где говорится о признании меня имперским принцем, это момент важный.

Если я официально смогу подтвердить этот статус, то сразу стану для местных аристократов своим, а не чужаком, и, что тоже немаловажно, в табели о рангах окажусь выше герцогов, которые могут претендовать на трон. По сути, титул имперского принца ставит меня в ряду потенциальных претендентов на корону сразу после принца Говарда, который, как известно, погиб. Иными словами – я первый в этой очереди.

И попрошу за мной не занимать!

Потайная комната, действительно, оказалась не разграбленной. Оно и понятно – найти ее, если не знаешь, на какой камень в подвальном коридоре нужно надавить, чтобы часть стены отодвинулась в сторону, было нереально.

- Вот, - протянула мне императорский скипетр Ингрид. – Корону, к сожалению, степняки увезли. Сигизмунд не стал ее снимать и прятать. Хотел умереть императором. А вот и ларец с его подписанными, но пока не обнародованными указами, - она открыла крышку и достала свиток с висящей на нем императорской печатью. – Это тот самый. Возьмите, принц, и проверьте. Все так, как я вам и говорила. И это письмо к вашему отцу тоже захватите. Отправлять его, конечно, уже поздно (да уж, подумал я, будет этакое письмо с того света), но пусть будет у вас.

Когда мы вернулись в занимаемые мною покои, императрица, получив мое согласие придать найденный нами документ огласке, развила бурную деятельность. В расчищенную тронную залу вместо поломанного трона, на котором мы застали Ингрид в день нашего прибытия в столицу, принесли два внушительных кресла, ниши в стенах, в которых раньше стояли старинные доспехи, завесили отрезами ткани, вынесли изуродованные портреты императоров прошлого (мы этим не заморачивались пока). У входа во дворец поставили охрану, приодев ее получше, вернули на место ворота, которые до сих пор валялись рядом. В общем, навели относительный порядок.

Вечером тронный зал начал наполняться приглашенными императрицей дворянами. Ну, как приглашенными, кто их знает, сколько их уже здесь в наличии есть, – просто по улицам столицы полдня разъезжали дружинники, громко кричавшие, что императрица Ингрид вызывает сегодня вечером всех своих подданных благородного происхождения во дворец.

Однако! Как же много этих благородных подданных уже вернулось в Кингстоун! Вижу, далеко не все поспешили предложить мне свои услуги и помочь в установлении порядка в столице и окрестностях, предпочли заниматься своими делами. Надо будет потом переписать всех, кто с первых дней трудился на благо государства, чтобы наградить, и запомнить тех, кто этого не сделал, чтобы наказать. Но это потом.

Мы с Ингрид заняли места на импровизированных тронах. При этом мое кресло было чуть выше и стояло точно по центру возвышающегося где-то на полметра помоста. Ингрид разместилась слева от меня. По мою правую руку и за моим креслом по стойке смирно застыли пять телохранителей во главе с Джекобом. По левую руку от Ингрид встал капитан Рентил. Один. Его гвардейцы так в Кингстоун и не вернулись. Да уж. Придворные вояки, ничего не скажешь.

Когда все заняли места в соответствии со знатностью, императрица Ингрид поднялась со своего места и, развернув указ покойного императора Сигизмунда о признании меня имперским принцем и женихом принцессы Каталины, громко зачитала его. Последний пункт, к слову, вызвал у нас с ней небольшой спор, но об этом чуть позже.

- А теперь, хотя это и будет неслыханно, я позволяю всем по очереди подойти к капитану Рентилу и удостовериться, что и подпись моего супруга, и печать на указе подлинные, а по дате на нем видно, что он был составлен за полгода до последних печальных событий, - с этими словами Ингрид передала свиток капитану Рентилу, который спустился с помоста и развернул его так, чтобы любой мог подойти и рассмотреть его.

Надо сказать, что приблизиться к капитану осмелились очень немногие. Только пятеро, которых Ингрид наградила таким испепеляющим взглядом, что, будь у нее сейчас реальная власть, я бы за их жизнь и медного гроша не дал.

На следующее утро дворец был опять полон. Теперь уже все вернувшиеся в столицу дворяне стремились как можно быстрее продемонстрировать мне свою готовность служить во имя и на благо империи. И, конечно, наиболее знатные пытались для этого пробиться ко мне на прием лично.

- Я же говорила вам, принц, - сказала мне, насмешливо глядя в след очередному такому посетителю, Ингрид. – Указ помог вам получить признание имперского дворянства. Благодаря этому вам будет куда проще управлять им. Так что я была права. А теперь, принц, все-таки давайте вернемся к разговору о Каталине, - перешла она к теме, которая ее волновала больше всего.

М-да… Каталина. Вчера я был против того, чтобы императрица зачитывала ту часть указа Сигизмунда, в которой говорилось о том, что я признаюсь ее женихом. Или это она моей невестой признается? Хороший вопрос. Тут все зависит от того, как и главное – когда на него смотреть.

В тот момент, когда указ был подписан и Сигизмунд крепко сидел на троне, несомненно, я признавался женихом. А вот теперь, когда гроб с останками императора лежит в подвале на леднике, а я по факту осуществляю высшую власть как минимум в столице империи, все выглядит по-другому – сейчас скорее уже Каталина может признаваться моей невестой. И я совсем не был уверен, что хотел бы ее видеть в таком качестве. По крайней мере, не так неожиданно и не имея времени, чтобы как следует обдумать все последствия.

- Это невозможно, принц, - ответила тогда на мои возражения Ингрид. – Во-первых, в тексте указа ясно говорится, что «принц Андор объявляется в качестве жениха моей дочери, принцессы Каталины имперским принцем и занимает соответствующее его статусу место в ряду наследников трона империи», - зачитала она это место из указа. – Во-вторых, даже если я пропущу слова о том, что вы признаетесь женихом Каталины, потом мне придется продемонстрировать указ дворянству. Чтобы ни у кого не было сомнений в его подлинности.

Я признал, что императрица права, и больше спорить не стал. И вот теперь Ингрид хочет продолжить тот наш разговор. Конечно, судьба ее дочери не может ее не волновать. Да, я, по сути, спас им обеим жизни, да, навожу порядок в Кингстоуне и окрестностях. И, конечно, она прекрасно понимает, что хоть с этим указом, хоть без него, власть в империи я постараюсь сохранить за собой. Но именно по этим причинам она и сделает все возможное, чтобы я не отказался взять Каталину в жены.

- Императрица, - начал я. – Не знаю, известно вам это или нет, но ваша дочь, как минимум, дважды пыталась меня убить. Первый раз сама, второй раз, подстроив мою дуэль с сильным противником.

- Мне это известно, - кивнула Ингрид, чем изрядно меня удивила. – Барон Дилиани не зря считался одним из лучших в своем ремесле мастера тайных дел. Но это все в прошлом. Сейчас речь идет о спасении империи. И Каталина в роли вашей невесты, а потом и жены…

- То, что она моя невеста со вчерашнего дня уже свершившийся и всем известный факт, - прервал я свою «пока еще не тещу». – А вот что касается жены, то сейчас ничего вам обещать не могу. Мне надо подумать. И посмотреть, как поведет себя Каталина, когда выздоровеет. Так что давайте отложим решение этого вопроса. Как вы верно сказали, в настоящий момент нужно думать о том, как сохранить целостность империи и как избежать междоусобной войны. Остальное – потом.

Ингрид посмотрела на меня, а потом встала, поклонилась, чем даже не удивила, а привела в крайнее изумление, и вышла из моих покоев.

Да уж… Что-то у меня в привычку начинает входить становиться женихом.

Это уже второй раз. Если официальные и общеизвестные случаи брать. Сам я считаю его уже третьим. Леонара, о которой я, несмотря ни на что, не забываю, была первой моей невестой, хотя я ни ей, ни кому-либо другому об этом никогда не говорил. Но для себя решил именно так. Первая – Леонара.

Как бы потом мужем всех моих невест не стать. Ладно, как-нибудь выкручусь, как-нибудь само все разрешится.

Глава 4. Принцесса Гизельда.

В тот день, когда в Кингстоун примчался Раймонд с пленной принцессой Корнвала Гизельдой, я, если можно так сказать, решил взять выходной. Или отгул – назовите, как вам больше нравится.

С одной стороны, все самые срочные насущные проблемы были, если и не решены, то, по крайней мере, работа по их разрешению активно шла и могла хоть один день обойтись без моего «ручного управления», а с другой, я настолько вымотался, что даже без увещеваний лекаря, который настойчиво советовал мне немного передохнуть, понимал, что небольшую паузу мне взять просто необходимо.

В результате я сидел в своих покоях и размышлял о всяком разном. О том, что успел сделать, с тех пор как попал в этот мир (казалось бы, очень многое, а если разобраться, то явно недостаточно), о том, что мне еще предстоит совершить (тут, как говорится, осталось только начать и закончить), о девушках и о некоторой путанице, наметившейся в моих взаимоотношениях с ними, тоже думал, разумеется.

Наконец, остановился на вопросе, зачем, собственно, покойный Сигизмунд подписал указ о признании меня имперским принцем? Какой смысл думать о том, что уже произошло? Да чтобы понять ход мысли местных правителей. И не только правителей, а вообще всех, облеченных властью.

Ответ напрашивался сам собой. Императрице Ингрид, которая попыталась меня убедить, что этот поступок ее покойного мужа был вызван желанием поднять мой статус в империи и сделать приятное моего отцу, я не поверил. Уверен, что цель Сигизмунда была другой. Будучи имперским принцем, я становился подданным империи, то есть – его Сигизмунда, а потом и его сына принца Говарда, когда тот сел бы на трон. И что получалось? А получался этакий наследник короны Истерланда с двойным гражданством – истерландским и империи. Благодаря второму Сигизмунд и его сын, как минимум, получали возможность влиять на меня, а как максимум, опираясь на то, что я их подданный, захватить Истерланд, превратив меня или в марионеточного королька или и вовсе – понизив до уровня герцога.

Простенькая двухходовочка, но могла бы и пройти. Если бы продолжалась мирная жизнь, если бы Сигизмунд сам не начал юлить, подыскивая еще более выгодный для себя вариант замужества Каталины, если бы каган Буюрук не напал на империю и не перевернул шахматный стол, отправив к праотцам сначала принца Говарда, а потом вынудив и императора Сигизмунда присоединиться к своему сыну.

И, бесспорно, если бы этот его замысел не раскусил мой отец и не потребовал бы, чтобы я отказался от титула имперского принца. Последнее, впрочем, вряд ли. Скорее, король Эдгар предпочел бы назначить наследником моего младшего брата Роберта, что он и сделал сейчас, правда, по другой причине. Однако и в этом случае Сигизмунд оказывался в выигрыше – с криками «обидели нашего родственника и подданного» (то есть – меня) он получил бы право объявить войну Истерланду и постараться силой посадить меня на трон отца. А далее опять по сценарию – Истерланд превращался в зависимое королевство или просто герцогство в составе империи.

Но все эти хитромудрые планы пошли бродячему псу под хвост. В итоге, Сигизмунд повис вниз головой, Говард головы лишился, а я теперь на законных основаниях могу на свою голову, оставшуюся на моих плечах, надеть корону императора. Правда, для этого мне нужно хотя бы на какое-то время, пока моя власть не окрепнет, продолжать считаться женихом принцессы Каталины. Что ж. Буду считаться. Мне это уже не в первой.

И вот на этой моей мысли мне как раз и доложили, что в ворота дворца въехал граф Раймонд в сопровождении слуги и кого-то связанного с мешком на голове.

- Немедленно проведите графа ко мне! – приказал я, поняв, что мой краткосрочный отпуск закончился, не успев, по большому счету, начаться.

Ко мне Раймонд вошел не один, а сначала втолкнув в гостиную своего пленника. Точнее, как я сразу понял по фигуре и походке, пленницу. Надеюсь, мой друг не свою собственную сестру, принцессу Милану, ко мне в таком виде доставил.

- Что случилось, Рай? – спросил я обеспокоенно. Мне как раз еще одной проблемы только и не хватало, а то, что Раймонд притащил мне именно ее, было слишком очевидно.

- Сейчас, Анд. Все расскажу, - ответил он. – Только скажи, куда я пока могу поместить вот ее? – он указал на застывшую в неуверенной позе посреди комнаты девушку.

Я встал и, подойдя к двери моей спальни, открыл ее.

- Пока можно тут, - сказал я.

- Отлично. Подойдет, - Раймонд взял пленницу под руку и провел ее к креслу, на которое и постарался усадить. – Не бойтесь, принцесса, - произнес он. – Подождите пока здесь. Не бойтесь, - повторил он. - Вам ничего не грозит.

Названная «принцессой» промычала что-то нечленораздельное (видимо, во рту у нее был кляп) и села в кресло.

- Уфф.., - выдохнул громко Раймонд, когда мы вернулись в гостиную и он одним махом выпил налитый мною для него кубок вина. – Анд, они нас обманули. Тебя обманули!

- Кто они и в чем обманули? – спросил я. – Рассказывай по порядку!

- Да, конечно, сейчас, - Рай устало опустился на диван напротив меня. – Моя сестра Милана и коннетабль граф Ноэль обманули тебя. И меня тоже. Это, - он махнул рукой в сторону моей спальни. – Принцесса Корнвала Гизельда, жена наследника трона принца Вальтера.

М-да… Учудили старый воин и моя упрямая «невестушка». Пожалуй, с таким отношением к моим указаниям первому не долго осталось командовать войсками Мерсиланда, а второй считаться моей суженой. В общем, произошло следующее.

- Мы выступили в поход в тот же день, как ты уехал, - начал свой рассказ Раймонд. – Шли быстро и скрытно. Надо сказать, что коннетабль свое дело знает. На пятый день я начал понимать, что мы уже не только пересекли границу с Корнвалом, но и начинаем углубляться на его территорию. Спросил графа Ноэля, куда мы направляемся, но он успокоил меня, что скоро мы подойдем к замку, который он хорошо знает и который благодаря этому будет проще захватить. Те, которые ближе к границе, мол, лучше защищены. Я поверил и успокоился. А зря.

Раймонд снова приложился к кубку с вином.

- Наконец, пришли на место. Замок небольшой, но укреплен был так, что любая королевская резиденция позавидовала бы. К счастью, гарнизон, действительно, оказался небольшим. Тут бы мне и заподозрить неладное, но я ничего подобного не ожидал, поэтому, как мы и договаривались, сначала выжег ворота, потом смахнул со стен пару десятков вражеских дружинников. Пришлось еще повозиться со скорпионами, которые стояли в угловых башнях и из одного из которых меня едва не подстрелили, но справился и с ними. Взяли мы замок.

- И тут ты понял, что шли вы к этому замку, чтобы захватить принцессу Гизельду, - продолжил я за него.

- Не сразу, - покачал головой Раймонд. – В замок я входить не стал. Не люблю этих сцен грабежа и насилия. А вот вечером… Вечером я проходил мимо шатра коннетабля, мы расположились в поле, и услышал, как он кому-то говорит: «Вас, принцесса, я теперь доставлю к принцессе Милане. Она жаждет отплатить вам за нападение на Мерсиланд и за попытку взять ее в плен». Что мне оставалось делать? Войска подчиняются графу Ноэлю. Протестовать было уже поздно и бессмысленно. Поэтому я ночью разрезал полу шатра, вытащил оттуда связанную принцессу Гизельду, коннетабль, к счастью, храпел так, что стоявший у входа дружинник ничего не услышал, а дальше – приказал слуге оседлать шесть коней и, пересаживаясь с уставших на отдохнувших, мы помчались к тебе. Отдавать жену принца Вальтера в руки моей сестры было нельзя. В общем, теперь ты решай, что делать дальше. Мне ничего путного в голову не приходит.

Два раза м-да… «Картина маслом», как говорил герой одного известного фильма. Замысел Миланы и коннетабля мне понятен. Милана, хотя и пообещала мне об этом забыть, не оставила своего плана отомстить Гизельде. Коннетабль, в свою очередь, хочет продолжения войны с Корнвалом, и мое желание установить с королем Бруно мир вызывает у него изжогу.

Вот и придумали эти двое, как добиться своего. Выяснили через шпионов-разведчиков, где пребывает принцесса Гизельда, и вместо того, чтобы показательно разрушить один из приграничных замков, граф Ноэль отправился туда и с помощью ничего не подозревавшего Раймонда захватил ее в плен. Что было бы потом, не похить принцессу мой друг? Думаю, ничего хорошего Гизельду в Мерсиланде не ждало. Как минимум пытки или что-то на редкость унизительное вроде содержания в клетке, подвешенной над воротами королевского замка, а то и казнь. Хотя это все-таки сомнительно. Ну, не до такой же степени Милана кровожадной стала?

Какой был бы результат? Война с королем Бруно до полного уничтожения одного из королевств – Корнвала или Мерсиланда. При этом что Милана, что коннетабль рассчитывали, что я не смогу остаться в стороне и не только сам приложу все свои магические возможности, чтобы обеспечить победу Мерсиланду, но еще и к отцу за помощью обращусь.

- Веди сюда принцессу Гизельду, - устало вздохнул я. – Будем думать, как теперь выпутываться из создавшегося положения.

- Анд, - Раймонд посмотрел на меня виновато. – Ты прости меня, что я тебя во все это втянул. Я имею в виду, с самого начала, когда попросил помочь мне освободить Милану. Я даже не подозревал, как она может так измениться. Раньше она такой не была. Жесткой? Да. Но не жестокой и мстительной.

Я только рукой махнул. Как известно, «поздно пить боржоми, когда почки отказали». Кроме того, может быть, еще удастся всю эту ситуацию в нашу пользу развернуть. Попробую.

- Принцесса, не дрожите, - сказал я, когда Рай привел в гостиную Гизельду. – Сейчас я разрежу веревки и сниму с вас этот мешок.

- Где я? И кто вы? – первым делом спросила пленница, как только я ее освободил. – А… Понимаю, вы, видимо, тот самый принц Андор, который имел глупость согласиться взять в жену эту распутную Милану, и сейчас мы где-то в Мерсиланде? И вы рассчитываете, что я предам своего мужа и помогу вам победить Корнвал. Не дождетесь! Или вы хотите меня подарить вашей невесте? Чтобы эта сумасшедшая насладилась местью? Это будет поступок достойный благородного принца! – Гизельда сверкала на меня глазами.

Сильна девушка, ничего не скажешь. Не успел ее развязать, как она, даже не узнав, что ее ждет, уже кидается в бой. Хорошо, что только словесный.

- Ничего из того, что вы перечислили, принцесса, - спокойно ответил я. – А что касается мести Миланы, то вы ее заслужили, когда приказали захватить ее и доставить к вам. Кстати, зачем вам это было нужно? Что вы хотели с ней сделать?

- Вас это не касается, - огрызнулась Гизельда.

- Она, видимо, ненавидит мою сестру за то, что ее муж принц Вальтер прежде чем жениться на ней, сделал предложение Милане. И только когда она ему отказала, согласился взять в жену эту, - Раймонд, хотя и осуждал свою сестру, но слушать оскорбления в ее адрес было выше его сил.

- А с чего вы взяли, что я приказала захватить вашу сестру? – вновь заговорила Гизельда, повернувшись к Раю и сверкая глазами теперь на него. – Вам это сенешаль Расмус рассказал? Так он, чтобы сохранить свою ничтожную жизнь, и не такое мог наплести.

- Нет, не он, - усмехнулся я. – Виконт Арно Дюваль, которого вы для этого подкупили и который и должен был передать вашим людям похищенную им принцессу Милану. Он этим даже хвастался. Тем, что нарушил ваши договоренности и спас от вас сестру Раймонда.

- Это ничтожество?! Этот один из полутора десятков любовников вашей невесты?! – воскликнула Гизельда, явно старавшаяся посильнее уязвить меня. – И вы верите его словам больше, чем моим? Он бессовестно лгал вам.

- Конечно, я больше верю его словам, - кивнул я. – Арно был слишком глуп, чтобы придумать такую историю. Так что не унижайте себя, говоря неправду. Тем более что это не имеет никакого значения. Мы сейчас не в Мерсиланде, как вы предположили, а в столице империи Кингстоуне, и в руки Миланы вы не попадете. Можете этого не опасаться. Лучше скажите мне, как вы оказались в том захолустном замке вдали от королевского дворца и своего мужа принца Вальтера?

История оказалась стара, как мир. Как любой мир. Хоть магический, хоть нет. Гизельда была назначена «крайней».

Во время расследования, куда могла из своего замка подеваться Милана, выяснилось, что это Гизельда попыталась устроить ее похищение, не согласовав его с королем Бруно. В результате и сама не преуспела, и позволила захватить Милану отцу и сыну Дювалям. Те воспользовались ситуацией. Дюваль-младший тут же женился на принцессе Мерсиланда, а Дюваль-старший сколотил коалицию, которая начала давать отпор захватчикам-корнвальцам.

В итоге план «молниеносной войны» короля Бруно приказал долго жить. Кто виноват? Принцесса Гизельда! И король сменил свое благоволение к невестке на ярость в ее адрес. В наказание за самовольство, несмотря на все протесты ее мужа принца Вальтера, Гизельда была отправлена в ее собственный, полученный от родителей в качестве приданого замок, где ее войска коннетабля и взяли в плен.

Выслушав немного успокоившуюся пленницу, я задумался. В общем и целом, если рассудить здраво, то получалось все очень даже неплохо. Я рассчитывал выйти на переговоры с королем Бруно, вернув ему сенешаля Расмуса. Теперь у меня был куда более сильный козырь в распоряжении – принцесса Гизельда. Правда, говорить в данной ситуации правильнее будет не сразу с королем Корнвала, а сначала с его сыном – принцем Вальтером. Кстати, судя по всему, он тоже за мир, так как в нападении на Мерсиланд никакого участия не принимал. Он видит врагов в степняках. И тут наши мнения полностью совпадают.

- Принцесса, - принял я решение. – Сейчас вы напишете письмо своему мужу, в котором попросите его встретиться со мной, и я…

- Ни-ког-да! – отчеканила, перебив меня Гизельда. – Никогда я этого не сделаю! Чтобы вы убили его или захватили в плен также подло, как и меня? Я не предам своего мужа. Можете отправлять меня в Мерсиланд к Милане.

- Вы меня не дослушали, принцесса, - поморщился я. – Я не собираюсь ни убивать принца Вальтера, ни пытаться его захватить. Я хочу с ним просто поговорить. Война между Мерсиландом и Корнвалом никому сейчас не нужна. Наши общие враги сейчас – орды кагана Буюрука. Нам нужно объединить наши силы, чтобы отбить его следующий набег, который обязательно будет. А вас, принцесса, я верну вашему мужу без какого-либо выкупа. Вы мне совсем не нужны. Понятно?

Гизельда посмотрела на меня со смесью удивления и недоверия.

- Без выкупа? Без каких-либо условий? – переспросила она, щурясь. – Только чтобы поговорить с Вальтером? Хорошо. Я напишу ему такое письмо. Но только встреча должна пройти на границе империи и Корнвала. Сюда я его вызывать не буду.

- Договорились, - согласился я, так как и сам хотел именно такой вариант и предложить. – Через месяц. На границе. У каждого при себе пусть будет отряд не более сотни дружинников. А пока вы побудете моей гостьей. Только очень прошу вас - не пытайтесь сбежать. После нашествия кочевников по всей империи орудует множество разбойничьих шаек, и мне совсем не хочется, чтобы вы попались какой-нибудь из них. Тогда уже ни я, ни присутствующий здесь граф Раймонд помочь вам не сможем.

- Как ты теперь поступишь с моей сестрой? – спросил Раймонд, когда вызванная служанка увела принцессу Гизельду в пригодные для жизни покои.

Благо порядок во дворце постепенно восстанавливался, и таких было уже более чем достаточно. Тем более что придворные, до этого их занимавшие, возвращаться не спешили. Как и гвардейцы, о чем я уже упоминал. Вот и стоило держать всю эту камарилью во дворце столько лет?

- Не знаю пока, Рай, - ответил я. – Не успел еще об этом подумать. Наказать ее, разумеется, накажу. Но голову не отрублю, можешь не беспокоиться, - улыбнулся я. – А вот с коннетаблем что делать, вопрос куда более серьезный. За ним армия и уважение подавляющего большинства мерсиландских аристократов. Потом решим, как лучше поступить. Ты пока иди отдыхать.

Когда мой друг в сопровождении еще одной вызванной служанки удалился (к слову, женский персонал дворца оказался куда как более верным – если разбежавшиеся слуги-мужчины до сих где-то прятались по окрестностям, то те из служанок, кому повезло уцелеть, уже вовсю шуршали по всему дворцу), я начал прикидывать, как бы мне присоединить Мерсиланд к империи. Да так, чтобы не вызвать там волнений и сопротивления. Все-таки править из одной столицы куда удобнее, чем разрываясь между двумя.

И снова спокойно подумать мне не дали. Что там лекарь говорил? Мне абсолютно необходима хотя бы пара дней полного покоя? Ага. Как же.

- К Кингстоуну приближаются две армии, - сообщил мне, войдя в гостиную, Джекоб. – Один из наших отрядов, собирающих провиант, наткнулся сначала на одну, потом на другую. В обоих случаях наши воины были обстреляны из луков, но сумели захватить одного пленного. Я его уже допросил. Он дружинник герцога Дормунта. Утверждает, что тот объявил себя даже не наследником трона империи, а сразу законным императором. Его войска будут у стен Кингстоуна или завтра к вечеру, или послезавтра утром. Вторая армия подойдет, судя по всему, на сутки позже. Какие будут приказания?

- Срочно отозвать все отряды из округи. Какие удастся оповестить. Увеличить число ночной стражи на стенах. Вдвое. Проверять ночью посты каждый час, чтобы никому даже в голову не могло придти заснуть. И прикажи пригласить ко мне императрицу Ингрид. Нет. Не надо. Я сам к ней пройду, - я встал и направился вслед за вышедшим в коридор Джекобом.

Эх… Покой нам только снился.

- Дормунт? Мой брат Генрих с войском идет к Кингстоуну? – обрадовалась Ингрид, когда я рассказал ей о приближении к столице двух армий. – Уверена, что он хочет помочь нам. По-другому и быть не может. Он же мой родной брат!

- Нет, императрица, - покачал я головой. – Не для того, чтобы помочь. Ваш брат уже объявил себя законным императором и хочет захватить столицу. Оставьте иллюзии. Впрочем, если вы сможете его остановить и вразумить, то это позволит нам избежать ненужного кровопролития.

- Генрих претендует на корону моего покойного мужа? – переспросила Ингрид и продолжила, поджав губы и нахмурившись. – Впрочем, он всегда был излишне импульсивен. И часто действовал, не подумав. Когда его войска приблизятся к городу, прикажите, пожалуйста, принц, сообщить герцогу Дормунту, что его сестра, императрица Ингрид желает говорить с ним. И вы знаете? Каталине стало лучше! Лекарь утверждает, что скоро она поправится!

Спасибо! Мне и принцессы Гизельды с герцогом Дормунтом, Миланой и упрямым стариком коннетаблем Мерсиланда вполне хватит, чтобы не знать отдыха в ближайшее время. Хотя, конечно, то, что Каталина выздоравливает, это хорошо.

* * * * *

На самом деле принцесса Каталина еще утром очнулась и чувствовала себя, пусть еще и слабой, но полностью избавившейся от лихорадки. Только говорить это принцу Андору ее мать пока решила не торопиться.

- Като, полежи пока в постели и притворись, что чувствуешь себя еще очень плохо, - сказала императрица дочери. – До меня тут дошли некоторые слухи о принце Андоре. Да, пока ты лежала, не приходя в сознание, я обнародовала указ твоего покойного отца о том, что он признается твоим женихом. Так что…

- А разве отец такой указ подписывал? – с трудом пересохшими губами спросила Каталина.

- Конечно! – отрезала Ингрид. – Просто потом Сигизмунд передумал его предавать гласности, а уничтожить забыл. Повезло нам. Таким образом, твой спаситель теперь главный претендент на корону империи, а ты считаешься его невестой. Но есть некоторые нюансы, которые мне еще нужно выяснить и продумать, как сделать так, чтобы он от тебя не отказался. Так что лежи тихо и, когда придет лекарь, только постанывай и жалуйся на сильную головную боль. Ясно?

- Да, матушка, - ответила Каталина, прикрывая глаза.