Обложка Попаданец "нон грата". Книга I. "Начало"

Попаданец "нон грата". Книга I. "Начало"

Александр Владыкин

0% прочитано
Стандартный
Александр Владыкин

Попаданец "нон грата". Книга I. "Начало"

Глава 1. Где я? Кто я?

Удар сзади. Резкая, пронзающая насквозь боль под левой лопаткой. И я на вмиг ослабевших ногах склоняюсь вперед, опираясь предплечьем на металлическую дверь, а головой на руку. Теряя сознание, начинаю медленно сползать вниз. Перед моим тускнеющим взглядом проползает сделанная из пульверизатора надпись «Юлька – шлюха!». Когда уже совсем почти отключаюсь, слышу сзади истошный женский вопль «Убили!». Все. Темнота.

Удар сзади. Резкая, пронзающая насквозь боль под левой лопаткой. И я на вмиг ослабевших ногах склоняюсь вперед, опираясь предплечьем на мраморную колонну, а головой на руку. Теряя сознание, начинаю медленно сползать вниз, но внезапно прихожу в себя.

Ноги еще подрагивают, зрение полностью не восстановилось, но, подняв голову и оглянувшись назад, чтобы понять, кто и чем меня так приложил, все-таки замечаю быстро удаляющуюся девушку с собранным в замысловатую, высокую прическу белокурыми волосами, и в ярко красном, усыпанном какими-то драгоценными камнями платье с открытыми плечами. Уже почти скрывшись среди также странно, по моде позднего средневековья одетыми дамами и кавалерами, она оборачивается ко мне, и я получаю полную возможность оценить необыкновенную красоту ее аристократически правильного лица и злорадную усмешку, с которой она смотрит на меня. Впрочем, эта усмешка быстро пропадает, а на лице красавицы сначала появляется выражение изумления, а потом… досады. В руке это совсем еще юное, на вид не более семнадцати - восемнадцати лет, очаровательное создание прячет какую-то блестящую пластину, которую сейчас быстро убирает себе в декольте.

Это она меня что ли приласкала? Этой вот тонюсенькой штуковиной? И, кстати, где я? В недоумении кручу головой и ловлю на себе еще один взгляд. На этот раз он пристальный и какой-то изучающий и исходит от еще одной, несомненно, удивительно красивой представительницы прекрасного пола. Постарше, лет этак двадцати пяти – тридцати, с распущенными иссиня черными волосами, в изумрудно-зеленом платье и бледным, но поразительно властным выражением лица. Увидев, что ее внимание к моей персоне не осталось мною незамеченным, она отворачивается.

А я продолжаю разглядывать окружающую меня обстановку. Огромный зал ярко освещен множеством светильников, ровный, как каток, пол розового мрамора отражает их лучи, стены завешены какими-то гобеленами, в промежутках между ними картины со сценами охот и сражений. В дальнем от меня конце виден помост, на котором на двух тронах сидят, точнее будет сказать – восседают, пожилой мужчина и значительно более молодая женщина. А между ними и мной навскидку более трех сотен дам и кавалеров, наряженных, как я уже отметил, по моде Западной Европы какого-нибудь шестнадцатого века. Одни стоят, беседуя и смеясь, группами от двух – трех до десятка человек, другие перемещаются по залу, третьи знаками подзывают лакеев, которые разносят на подносах бокалы с вином. Чуть в сторонке сидит оркестр, который, похоже, сейчас получил небольшую передышку, но скоро опять начнет играть. Бал. Я на балу. Вон тот мужик с женщиной – это король и королева. Ну, или там император и императрица. В общем, главные здесь шишки. Дамы и кавалеры – гости. Как и я сам, судя по всему.

А кто же та девушка в красном? И эта в зеленом? С «красной» вопрос решается быстро. В голове будто вспышка какая-то, и я, нет, не вспоминаю, я это знаю и всегда это знал, что это принцесса Каталина, дочь императора Сигизмунда и императрицы Ингрид. Это они там на тронах и сидят.

А я кто? Я же помню. Я – Селиванов Андрей Николаевич, сорока пяти лет, тренер по современному пятиборью, а до этого в течение пятнадцати лет специалист по организации экстремальных туров, а еще до этого - подававший надежды спортсмен, впрочем, так их и не оправдавший. И в то же время я знаю, что я сейчас не подволакивающий левую ногу после полученной при неудачном приземлении (по сути, падении) параплана травмы, которая и заставила меня вспомнить свою полученную в инфизкульте профессию детского тренера, а принц Андор. Почти наследник королевства Истерланда. Почти, потому что мне сейчас девятнадцать, и официальным наследником мой отец, король Эдгар, меня сможет объявить только через два года, когда мне стукнет двадцать один, и я стану полностью совершеннолетним. Хотя может выбрать и моего младшего брата. Но пока - старший я, и воспринимаюсь всеми, а главное - собой, как будущий властитель королевства.

Нет. Так дело не пойдет. Есть сильное подозрение, что я спятил. Надо срочно выйти на свежий воздух. Подышать. А то я себя еще и не тем воображу, и еще не то мне привидится.

Куда идти, не имею ни малейшего представления, но ноги, к счастью, сами несут меня в правильном направлении. Лестница, фойе, как в Большом Театре и с не менее шикарной люстрой, свисающей с потолка, кучка каких-то лакеев в ливреях с позолотой, которые почтительно передо мной расступаются, а один распахивает тяжелые двустворчатые двери. Сам бы, кажется, сейчас и открыть не смог. Так и бился бы об них, как муха о стекло. Крыльцо с колоннами. Классицизм здесь в чести? Ну, мне тоже нравится так-то. Только бы теперь с оставшихся трех ступенек не навернуться, и я окажусь во дворе.

Навернуться мне не дали. Откуда-то сбоку подскочила фигура и, подхватив меня под руку, помогла спуститься. «Спасибо тебе, добрый самаритянин!». Нет, самаритянка. Хоть и в мужской одежде, но принадлежность к женскому полу сомнений не вызывает. Выдают длинные волосы и заметная такая грудь, которую я, скосив глаза, чтобы понять, кто мне помогает, рассмотрел в свете горящих факелов. Здесь, на улице все освещается уже не теми яркими светильниками, что во дворце. Электроэнергию, видимо, берегут.

- Господин, - слышу голос «самаритянки». – Что с вами произошло? Вы бледны и плохо стоите на ногах. Просила же я вас настоять, чтобы меня пропустили на весенний большой бал вместе с вами. Куда теперь? Домой или хотите, передохнув, вернуться на праздник?

- Домой, - решаю я, даже не подумав, где этот мой дом находится и как туда добираться.

- Карету Андору истерландскому! – кричит «самаритянка», продолжая меня поддерживать, а я замечаю, что в ее внешности есть одна странность.

А именно – чуть удлиненное кверху ухо. Наверное, и второе такое же, хотя я его и не вижу сейчас. И о чем это мне говорит? Только об одном. Это должна быть эльфийка. Правда, они вроде бы блондинками должны быть. А эта с темными волосами.

Дроу, подсказывает мне очередной флешбэк в голове. И моя телохранительница. Леонара. Вон и меч у нее на поясе болтается. И фигура соответствующая. Почти с меня ростом, а я, судя по тому, что ни один из лакеев не был выше меня (заметил, когда мимо проходил), не очень мелкий. Плечи широкие. И на ногах вон как мышцы перекатываются. Сквозь обтягивающие кожаные штаны хорошо видно. И на ягодицах, кстати, тоже. Этим завораживающим зрелищем я могу сейчас в полной мере насладиться, так как Леонара, на секунду оставив меня без своей поддержки, в данный момент, повернувшись ко мне спиной, открывает дверцу вмиг подкатившей к крыльцу кареты. Моей, видимо.

Телохранительница подсаживает меня, хорошо, что не под пятую точку, а то это было бы уже обидно, а под руку в карету, захлопывает дверцу и, ловко вскочив на боковую подножку, командует кучеру:

- Домой, в городской дворец! Быстро!

О, как. Стало быть, я тут во дворце проживаю. Даже в двух сразу – городском и, раз эта Леонара уточнила данный нюанс, еще и в загородном. Неплохо. И удачно, что она сама в карету не села. Боюсь, что выражение физиономии у меня сейчас такое недоуменное, что она враз догадалась бы, что я – это не совсем я. А теперь мне надо напрячь свои мозговые извилины и понять – у меня просто бред сейчас, или все это происходит на самом деле.

Но разобраться не получается, потому что в голову приходит запоздалая мысль, что где дом, там и папаша должен быть. Да еще и с мамашей. И они меня раскусят враз. Если к этому моменту, конечно, врачи, которые должны же быть, если я настолько болен, что брежу, не приведут меня в чувство, и все эти Леонары, Сигизмунды и Каталины, а также та красотка в зеленом не сгинут, как страшный сон. Впрочем, не такой уж и страшный. Были в нем и приятные моменты. Не буду лукавить. И та в зеленом, да и Каталина в красном, несмотря на злорадство, да и Леонара эта…

Снова подключилась память, услужливо сообщившая мне, что беспокоюсь я зря. В столице империи я нахожусь один. Так как учусь здесь в магической академии. Час от часу не легче. Так я еще и маг? Очень слабый спешит с пояснением память, да и учусь через пень колоду. Но в любом случае родителей моих здесь не наблюдается. Они вместе с моим младшим братом и сестрой сейчас дома в Истерланде.

Пока выуживал из непонятно откуда все эти нюансы, мы приехали. Совсем недурственно. Сначала карета въехала через кованые ворота в небольшой парк, прокатилась по обсаженной деревьями аллее и остановилась у входа в немаленький такой домик. Размером с дом культуры в каком-нибудь райцентре. В два этажа с мезонином и тоже, разумеется с колоннами. У распахнутых дверей уже построились слуги, впереди которых встал импозантный мужик среднего возраста с холеными усами и бородкой и в богатом камзоле. Опять с помощью телохранительницы выполз из кареты и хотел уже было этому мужику поклониться, но вовремя в памяти всплыло, что это всего-навсего дворецкий, и на нем не богатый камзол, а форменная ливрея в цветах Истерланда – синяя с золотом.

- Куда изволите, ваше высочество, - обратился ко мне дворецкий. – Проследуете сначала для принятия ванны, прикажете подавать ужин или сразу пойдете почивать?

Пожалуй, именно что почивать. Так-то я бы пожрал с удовольствием, но спокойнее будет запереться в своей спальне и как следует все обдумать, прежде чем рисковать чем-то себя выдать. Что-то мне сдается, что это не сон совсем. Или такой сон, в котором меня и повесить за самозванство могут. А с учетом, насколько тут все натуральным ощущается, боюсь, что эта процедура никакого удовольствия мне не доставит.

Только вот одна незадача. А где моя спальня? Попробовал начать переставлять ноги в надежде, что, как и на балу, они сами меня понесут в нужном направлении. Но на этот раз подлые копыта объявили мне забастовку.

- Леонара, - мне показалось, что я нашел выход из положения. – Проводи меня в спальню. Что-то я еще слаб.

А что? Она меня с самого дворца императора то поддерживает, то подсаживает, то высаживает. В общем, опекает. Однако на этот раз реакция этой дроу оказалась несколько странной. То есть, она сразу подхватила меня под руку и повлекла вверх по ступеням широкой лестницы, но лицо у нее при этом стало каким-то… Не таким. Грустным, недовольным, отрешенным, покорным судьбе? Вот не поймешь. Все вместе как-то.

- Господин? – продолжая поддерживать меня и открывая передо мной дверь, спросила телохранительница. – Прикажите составить вам компанию?

И уже входить за мной в комнату собирается. Видимо, уверена, какой ответ получит. Но нет. Составлять мне компанию сегодня не надо. Раздеться я и сам как-нибудь смогу. Правда, удобной молнии я на своем костюме, состоящем, к слову, из доброй дюжины предметов, включая накладной кружевной пышный воротник (жабо, кажется, называется) и такие же манжеты, почти закрывающие кисти рук, я не вижу, даже пуговиц нет - завязки, да шнурки. Но я справлюсь.

- Благодарю Леонара, - отвечаю я, очень надеясь, что все делаю если и не совсем правильно, то хотя бы не вопиюще нарушая все принятые формы общения. – Сегодня я больше в твоей помощи не нуждаюсь. Можешь отдыхать.

Удивление, неверие, радость. Телохранительница быстро выходит и закрывает за собой дверь. Такое впечатление, что торопится покинуть «охраняемое лицо», пока это самое лицо не передумало.

Кстати, а что означало «составить мне компанию»? Память тут же услужливо начинает рисовать передо мной картину. Нет. Стоп. Не хочу. Не сейчас. Совсем не надо. Понял я уже, что эта фраза подразумевала и почему телохранительница, мягко говоря, без особой радости исполнила мой приказ проводить меня до спальни. Не хочу я ничего узнавать, шикаю я на память, не давая ей разойтись. И та отступает, но на прощание посылает мне осознание того, что все равно придется вспомнить все. И это тоже. И в деталях. И никуда я от этого не денусь.

Ну, это мы еще посмотрим. Вообще, я почти уверен, что все это не бред и не сон. Помню я, что меня в моем прежнем мире убили. Просто признавать этого не хочу. Из-за той как раз «Юльки шлюхи», соседки моей через лестничную клетку, и убили. Точнее убил. Клиент Юлькин, которая и действительно принадлежит к категории девушек легкого поведения. Как это у них называется, «индивидуалка». В смысле, принимает клиентов на дому.

- Есть, конечно, опасность на неадеквата нарваться, - призналась она мне, когда я спросил, не страшно ли ей впускать в квартиру незнакомых мужиков и оставаться с ними наедине. – Но так и денег больше, и сама решаю, когда работаю, а когда отдыхаю.

Вот на такого неадеквата Юлька и нарвалась, похоже. Я вышел из квартиры, когда молодой парень правой рукой держал девушку за волосы, перегнув ее через перила лестницы, а левой пытался расстегнуть заевшую молнию на ширинке.

- Деньги, тебе, тварь? Да ты ничего не заработала. Неумеха. Вот сейчас я тебе вставлю, тогда и расплачусь. А может быть, и нет, - и он загоготал.

И что мне оставалось делать? Пройти мимо? Или затеять вежливый разговор о необходимости оплачивать любые оказанные девушкой услуги, даже если они носят специфический характер? Взял парня за плечи, да отбросил назад. Юлька взвизгнула и метнулась в свою квартиру, захлопнув дверь. А я имел глупость повернуться к неадеквату спиной. И та боль под левой лопаткой – это, несомненно, он мне заточку или шило какое-нибудь сзади прямо в сердце вогнал.

И здесь я очнулся от такой же боли. Только не умер. Вернее, мой предшественник умер, а я каким-то образом занял его место.

Выходит, что я «попаданец» или там – «вселенец». Читал иногда вечерком фэнтезийные книжки на эту тему. Забавно бывало. Но вот чтобы самому в иной мир ухнуть… Даже не представлял себя никогда на месте очередного героя подобного опуса. А надо было. Сейчас, глядишь, более подготовленным бы оказался.

Что ж. Остается последняя надежда, что все-таки я сплю или что на заплеванной лестничной клетке московской двенадцатиэтажки меня тот упырь только ранил, и я сейчас лежу в коме. Помню, где-то читал, что если во сне заснуть, то сразу на самом деле проснешься. Вот и попробую. В любом случае польза будет. Сейчас я в таком состоянии, что что бы ни придумал, ничего стоящего из этого не выйдет. Отдохнуть необходимо. Ну, а если завтра утром я обнаружу себя в этом же мире, в этом же теле, то тогда и буду решать, как быть дальше.

И где тут, кстати, постель? Что-то не вижу. Мягкие диваны, три кресла, два столика, похожие на журнальные из моего мира. Ба! Да я же принц как-никак. Мне однокомнатные апартаменты по статусу не положены. Это какая-то разновидность гостиной, видимо. А вон там дверь в кабинет, похоже. Точно, стол стоит, весь заваленный фолиантами, наверное, это учебники мои, на одном из кресел свалена куча писем. Надо будет завтра их прочитать все. Если, конечно, я читать умею. Так, двинемся дальше. Ванная. Со всеми удобствами. Совмещенный санузел – это не совсем то, что я люблю, но тут я один живу, так что нормально. А вот и спальня. И кровать. Трех- или четырехспальная, интересно? Хоть вдоль ложись, хоть поперек. Я, пожалуй, все-таки вдоль устроюсь.

Глава 2. Интерлюдия. Принцесса Каталина.

Столица империи Кингстоун, императорский дворец, покои принцессы Каталины.

Принцесса Каталина большими шагами мерила из угла в угол свой кабинет. Вообще-то, это была гостиная, уставленная мягкой мебелью, и лишь у окна был рабочий стол, но сама Каталина предпочитала называть эту комнату именно кабинетом. Она здесь работает, проводит встречи с теми, кому может доверять или кому хочет что-то поручить, а не точит лясы, как какая-нибудь бестолковая девица, не имеющая в жизни никакой цели, кроме как выйти поудачнее замуж. На ней было все то же красное, украшенное бриллиантами и изумрудами парадное платье, и лишь волосы девушка распустила – от сложной прически к концу бала у нее начала побаливать голова. Красивые и чувственные губы принцессы кривились в раздраженной и злой гримасе.

- Ты понимаешь? – обращалась она к прилегшей на бок на канапе другой девушке чуть постарше, одетой значительно скромнее, что говорило о ее не слишком высоком положении в обществе, но, судя по расслабленной позе, чувствовавшей себя в кабинете принцессы привычно. – Он не сдох! Это ничтожество по-прежнему живо! Как это могло случиться? Ты уверяла меня, что этот артефакт абсолютно смертелен, и стоит только его активировать и коснуться им намеченной жертвы, и его смерть будет быстрой и неминуемой. А он только пошатнулся и тут же пришел в себя! Тебя та торговка обманула! Ты меня подвела!

Видимо, упреки эти были уже далеко не первыми, которые собеседнице принцессы довелось за последнее время услышать, потому что она, даже не попытавшись как-то оправдаться, поднялась на ноги и подойдя сзади к застывшей на мгновение перед большим зеркалом Каталине, обняла ее сзади.

- Не переживайте, моя принцесса, - успокаивающе проговорила она, поглаживая свою повелительницу по обнаженному плечу. – Времени еще достаточно. Впереди каникулы в академии, которые продлятся три месяца и на которые принц Андор непременно уедет домой. Мы еще что-нибудь придумаем. В конце концов, дороги нынче небезопасны, и даже с принцем всякое может случиться.

В надежности переданного Каталине амулета, Марлена, а именно так звали наперсницу принцессы, нисколько не сомневалась. У той, кто ей его продала, она уже приобретала самые разные, в том числе и запрещенные орденом «Бдящих», товары, добытые в «туманных землях» за Черными скалами, и они всегда соответствовали тем свойствам, о которых ей говорила молодая шаманка.

Да, доставляли в столицу подобные вещи с редкими караванами кочевников, за степью которых и располагались «туманные земли». Соваться в них никто за исключением не дороживших своими жизнями, а скорее – жизнями своих подданных, вождей кочевых племен не отваживался. А если кто-то настолько безрассудный и находился, то редко когда и до Черных скал добирался. Разрозненные орды были едины в одном - жестко контролировали все караванные пути, шедшие от одного источника воды к другому, и посторонних через степь не пропускали.

- Шаманка заверила меня, что испытала этот амулет на рабе, - все-таки решила еще раз постараться убедить принцессу в своей непричастности к провалу в спешке планировавшейся операции по устранению принца Истерленда Марлена. – Тот и пяти ударов сердца после этого не прожил. Думаю, тут причина в чем-то другом. На этом Андоре мог быть надет какой-нибудь неизвестный целительский артефакт, который и спас ему жизнь.

- Не смей никогда обнимать меня! – резко сбросив со своих плеч руки девушки, Каталина даже замахнулась, чтобы дать той пощечину, но в последний момент сдержалась.

- Но раньше ведь вам нравилось, когда я расчесывала вам волосы и при этом обнимала? – сделав вид, что не заметила движения рукой принцессы, как можно более нежным голосом спросила Марлена.

- Потому что не знала о некоторых твоих, скажем так, пристрастиях, - жестом приказывая собеседнице вернуться на свое место на канапе, ответила презрительно принцесса. – Они отвратительны. И наказуемы. Предупреждаю, что если о них узнает отец или кто-то из представителей церкви, простым покаянием ты не отделаешься.

- Но моя принцесса ведь защитит меня? – и не думая выполнять приказ, улыбнулась какой-то шалой улыбкой девушка.

- Даже не подумаю. А если и подумаю, то не смогу. Чем тебе мужчин не хватает? Ты же себе никогда в этом не отказывала. Тебе, в отличие от меня, свою честь блюсти не столь обязательно.

- Но я же не виновата, - все-таки отступая к канапе, ответила Марлена – Что эти мужланы так плохо понимают, что нужно нам, женщинам. Вот выйдете замуж, тогда сами меня поймете, ваше высочество.

- Я?! Замуж?! – рассмеялась принцесса. – Еще чего не хватало. Да если бы я хотела замуж, то сейчас не пыталась бы избавиться от этого ничтожного Андора. Нет! Я хочу большего. И ты знаешь, чего. Несмотря на все эти традиции и происки моего омерзительного братца, который и убедил отца, как удачно будет выдать меня замуж за наследника королевства Истерланд, пусть он и жалкий червяк, я стану императрицей, а не сгину в каком-нибудь убогом королевстве или герцогстве! И мне не придется, как тебе, да и всем остальным, ждать пока мой муженек, обратит на меня внимание. И надеяться при этом, что он будет стараться доставить удовольствие мне, а не заснет через десять минут. Я буду сама выбирать тех, кто будет достоин разделить со мной ложе. И если избранник себе на горе окажется не на высоте, то лишится того, чем все мужчины так дорожат.

- О! Моя принцесса, - захлопала в ладоши Марлена. – Я с нетерпением буду ждать того дня, когда вы взойдете на трон империи. Ваше правление будет великолепным и обещает столько жестоких и кровавых зрелищ, что у меня уже сейчас дух захватывает от предвкушения. Но вы не забыли, что вся эта история с жалким Андором помешала вашим планам убрать со своего пути вашего старшего брата? Если мне не изменяет память, мы с вами в течение двух месяцев обсуждали, как сделать так, чтобы ваш отец вопреки всему лишил его титула наследника и передал его вам.

- Нет, об этом я, конечно же, не забыла, - вновь поворачиваясь к зеркалу и внимательно и с видимым удовольствием разглядывая свое отражение, после небольшой паузы задумчиво ответила принцесса. – Но сейчас ситуация изменилась. Так что пока наша цель – избавиться от Андора. Любыми средствами. В общем-то, и убивать его совсем не обязательно. Это я по своей горячности такое решение приняла. Достаточно будет просто так его скомпрометировать, а учитывая, какой он идиот, это будет не так и сложно сделать, чтобы отец даже думать о нашем возможном браке забыл.

- И мы это, несомненно, сделаем, - снова подходя к Каталине и обнимая ее, подтвердила Марлена. – Как может такая красавица, как вы, достаться такому ничтожеству, как этот Андор? Вспомните, как он опозорился, когда отказался драться на дуэли с принцем Раймондом и выставил вместо себя поединщика, будто имеет дело не с равным себе по положению, а с каким-то мелким дворянчиком? А тот все равно проиграл. Раймонд был бесподобен. Меч в его руках так и сверкал, - увлеклась воспоминаниями о нашумевшей два месяца назад схватке девушка, при этом, правда, не забывая поглаживать принцессу в районе талии, постепенно опуская свои руки все ниже и ниже.

- Этот эльфийский полукровка? Как говорят, не только влюбленный в собственную старшую сестру, но и, все по тем же слухам, делящий с ней постель? Чем же он был так хорош, что ты его забыть не можешь? Или ты потом его вознаградила, так сказать, в частном порядке? – принцесса презрительно выпятила вперед нижнюю губу. – Вот его сестра – это да. Она ведь старше меня всего на каких-то несколько лет, а уже захватила всю полноту власти в Мерсиланде. Ей было столько же, сколько мне сейчас, только семнадцать лет, когда она разогнала созданный после гибели родителей Совет, казнила несогласных, привлекла на свою сторону купцов и простонародье. При ней нищее прежде королевство богатеет с каждым годом. Да, она считается регентом при этом Раймонде, пока ему двадцать один год не исполнится, но не верю я, что она когда-нибудь передаст ему бразды правления. И я тебе только что приказала не сметь ко мне прикасаться!

На этот раз сдерживаться Каталина не стала, и в кабинете раздался звук пощечины.

- Еще раз тебе повторяю, Марлена! – яростно сверкая глазами и переходя на тон принцессы, обращающейся к низшей по статусу, произнесла Каталина. – Ты плохо закончишь свою жизнь. На дыбе. Вчера утром я у дверей твоей спальни я столкнулась с выходившей оттуда служанкой. Ее платье было порвано, и она плакала. Конечно, я надавала ей по щекам, чтобы не смела своей кислой физиономией портить мне в начале дня настроение, и приказала забыть обо всем, что с ней произошло. Но говорю тебе. Сдерживайся! Гвардейцев можешь к себе приглашать, сколько хочешь. Никто и слова не скажет. Ты мне живая нужна и на свободе, а не в подвале у палача. Ясно?

- Все поняла, ваше высочество. Этого больше не повторится. Клянусь, - пошла на попятную наперсница и поспешила сменить тему. – Что же такого произошло, что поменяло ваши планы? И что вы в связи с этим поручите мне? Кстати, сегодня я заметила, что Эмилия, ну, эта гордячка-магиня, считающая себя принцессой Вестинланда, как-то очень внимательно следила за тем, как ваш горе-жених, шатаясь, покидал танцевальную залу. Как бы она чего-то не заподозрила, - про Эмилию, бывшую не просто очень сильной магиней и принцессой, но главное – представительницей Хранителя, последнего древнего мага, оставшегося в живых после Великого Катаклизма, Марлена не хотела докладывать своей госпоже, но теперь решила, что придется использовать эту информацию как последнюю надежду отвести от себя гнев, вызванный ее несдержанностью.

Не стоило мне сегодня так увлекаться этим эльфийским вином, подумала она. Не иначе из-за него я так потеряла над собой контроль, что вызвала раздражение Каталины. Впрочем, она так прекрасна, когда впадает в гнев, что сдержаться было сложно.

- Вот как раз из-за того, что эта Эмилия и передала моему отцу, наши планы пока меняются, - не заметив, как при этих ее словах предвкушающе заблестели глаза у Марлены, и успокаиваясь, медленно проговорила принцесса. – Она принесла на днях удивительные новости от Хранителя. Он снимает запрет на большие войны. И это значит, что скоро все вокруг заполыхает. И вся картина нашего мира изменится. Отец собирается упразднить все эти квазинезависимые королевства. Да они и сами сейчас сцепятся между собой, облегчая ему задачу их присоединения. Так что мне надо продержаться, не уехав в какую-нибудь дыру вслед за мужем еще максимум полгода. А дальше будет столько возможностей получить трон империи, что останется только выбрать наилучшую.

- Эта Эмилия, - заметила, пытаясь выудить у принцессы побольше информации, Марлена. – Действительно является представительницей таинственного Хранителя? Интересно, получая его задания, она долго потом из своего платья песок выбивает? - и она весело рассмеялась.

- Что ты имеешь в виду? – не поняла ее шутку Каталина. – Почему песок? Почему из платья?

- Ну, так ему должна быть уже не одна сотня лет. Если и правда, что он последний из древних магов, - пояснила девушка. – И когда он дает своей юной помощнице задание, - эту фразу Марлена сопроводила не слишком приличным, но понятным телодвижением, показывающем, как именно Хранитель дает поручения Эмилии. – Из него должен уже сыпаться песок.

- Ааа.., - протянула Каталина, не присоединяясь к веселью собеседницы. – Ты опять о своем. Не знаю. Хранителя никто из ныне живущих не видел. Да и не из ныне тоже. Но вот его стальные легионы видели. И поэтому запрет на большие войны неукоснительно всегда соблюдали. Пограничные стычки – это на здоровье. Но никаких захватов чужих владений целиком. А теперь он почему-то против такого не возражает. Впрочем, не важно. Главное, что скоро, очень скоро никаких этих мелких корольков не будет.

- Так зачем тогда ваш отец хочет выдать вас замуж за Андора? – продолжила расспросы Марлена. – Если все равно скоро никакого независимого Истерланда не будет?

- Это как раз понятно, - тоном превосходства пояснила принцесса. – Империя сильнее любых двух королевств вместе взятых. Но против трех будет уже сложно. А с четырьмя не справится точно. Вот отец и хотел при помощи этого брака получить в лице короля Истерланда Эдгара союзника. А потом… Потом, думаю, и с ним планирует разобраться. Но я в качестве разменного медяка быть не желаю. Да и придумал это все не отец, а мой подлый братец.

- И что? – не отставала Марлена. – Эта Эмилия вот так просто такую важную информацию вашему отцу и передала? На словах?

- Нет, конечно, - поморщилась от назойливости наперсницы Каталина, но остановиться уже не могла. – Она привезла от него письмо. Подозреваю, что она и сама его содержания не знает. Потому что иначе не вышагивала бы так важно по залам нашего дворца. Ее-то Вестинланд, принцессой которой она и на самом деле является, пострадает самым первым. Отец прихлопнет его без особого труда. Это три других имеют между собой общие границы и могут объединиться против нас, а вестинландцы на отшибе. Им если и бежать куда, так только в степь к кочевникам. Потому что с двух других сторон земли империи, а с третьей – море.

- Но ведь есть еще королевства светлых и темных эльфов? И оборотни. Они же не останутся в стороне? – продолжала пользоваться неожиданной откровенностью своей госпожи Марлена.

- Эти перегрызутся, как и всегда, в первую очередь, между собой, - отмахнулась Каталина. – А когда поймут, что происходит у людей, будет уже поздно. Им останется только склонить головы перед империей. Передо мной! А ты, поди, уже об эльфийке какой-нибудь мечтаешь? Или о мускулистом, но покорном дроу? – съязвила она, вдруг поняв, что рассказала только что слишком многое из того, что пока было известно лишь ее отцу, матери, брату и ей самой. Да и она всего этого знать не должна была. Подслушала, что отец с братом обсуждали после прочтения письма Хранителя.

- Я всегда буду верна только моей принцессе и только ей буду служить, - поклонилась Марлена, которой теперь нужно было срочно найти повод, чтобы покинуть принцессу. – И любить буду тоже всегда только ее одну, несмотря на то, что она меня за это награждает пощечинами. Но уже поздно, позволите мне покинуть вас? - закончила девушка, пятясь к двери.

- Ладно, - усмехнулась Каталина. – Можешь идти. Вижу, что кто-то уже ждет тебя у дверей твоей спальни. Но завтра утром, чтобы была у меня. Будем думать, как расстроить мою возможную свадьбу с Андором.

Никто Марлену у ее спальни не ждал. А если бы и ждал, то не дождался бы. Потому что девушка, покинув покои принцессы, сначала быстро выскользнула из дворца на двор, а потом, улыбнувшись дежурившему у ворот знакомому гвардейцу, поспешила в город. А точнее – к одному известному ей дому, где за такие сведения, которыми она теперь обладала, платили золотом. И не скупясь.

Красива, но глупа, думала Марлена про принцессу, спеша по улицам. И отец ее недалек. А брат так и просто надутый индюк. Отказался от нее, когда она себя ему предлагала. И в качестве любовницы, и как ту, кто мог бы рассказывать ему обо всем, что происходит у его младшей сестренки. Недостаточно благородного происхождения она ему, видите ли, показалась.

А вот хан одной из сильнейших степных орд Буюрук, два года назад посетивший столицу в составе посольства виднейших вождей, не только сразу оценил таланты Марлены, но и с тех пор исправно передает ей через приходящие из степи караваны подарки, а за любую информацию из императорского дворца не жалеет золота. И тот амулет, который не сработал на молодом Андоре, ей тоже достался бесплатно. Не взяла шаманка с нее денег, выданных на покупку смертельного артефакта принцессой. И сейчас, пока караван не ушел снова в степь, Марлена рассчитывала заработать еще столько, что, пожалуй, хватит на то, чтобы выкупить отошедшее за долги в имперскую казну владение ее покойного отца.

Глава 3. Зачем я?

Заснул я, хотя и опасался вполне объяснимой в подобной ситуации нервной бессонницы, как только моя голова коснулась подушки. Единственное, о чем успел подумать, так это о том, что перина на постели слишком мягкая. Провалился, как в люльку. Не самая продуктивная и важная мысль, надо сказать.

И полетел… Не вниз – это точно. Буду считать, что вверх. Это приятнее. И почти сразу оказался в ярко освещенном пространстве без единой тени. Ну, не я, конечно, а мое, как бы это объяснить, сознание.

- Удивлен? – услышал я в своей голове голос. Чей-то. Какой-то Сущности. Высшей, судя по тому, что она меня сначала забросила в это тело, а теперь выдернула куда-то в никуда, чтобы пообщаться. – Хочешь, наверное, о многом спросить? Задавай вопросы. Но помни, что только трижды, так что подумай хорошенько.

- Зачем я? – задал я сразу вопрос, который считал самым важным, и тут же уточнил, а то не поймет еще чего доброго, и я потеряю одну попытку. - Что я должен сделать?

- Правильный вопрос. Кто ты, спрашивать не стал. И сам с этим разберешься. А вот «зачем» - это куда важнее, - услышал я тут же ответ. – Но я тебя поощрю немного информацией за сообразительность. Ты сейчас в другом мире. Магическом. И обратно уже не вернешься. Да и убили тебя там, как ты должен был уже понять. Как и твоего предшественника здесь. Правда, в отличие от твоей, его смерть не самая большая потеря для вселенной. Ты хоть и жил довольно бессмысленно, но умер хорошо. Может, мог бы и еще что-то достойное в своем прежнем мире совершить, но не судьба. Постарайся возместить это здесь.

Лесть приятна всем. Так что я кивнул, подтверждая, что «да, мог бы» и «постараюсь». Не знаю, получилось ли это у меня в моей нынешней бестелесной форме.

- Твоя задача этот мир сохранить. Разумных, его населяющих, и магию, делающую его таким удивительным, - продолжила тем временем Сущность. - Не спасти от грядущих бед. Разумные этого мира их в полной мере заслужили. А только сохранить. Если справишься, станешь его новым Хранителем.

- А старый Хранитель? – почему-то этот вопрос меня заинтересовал больше всего, и я по глупости, наверное, потратил на него свой «второй подход к снаряду».

- Он устал за ту почти тысячу лет, что пребывает там. Жажда мести застила ему глаза. Он начал совершать ошибки. Он больше не может выполнять свои обязанности, - по тону передаваемых мне мыслей мне показалось, что Сущность явно Хранителем недовольна, но ценит его старые заслуги. – Впрочем, ему, как и тебе, предстоит принять участие в предстоящих событиях, тем более, что он во многом и стал их виновником, так что у него еще есть шанс заслужить покой.

Не спасти, а сохранить. По мне, так это одно и то же. Но это ладно. По ходу пьесы, как говорится, разберемся. А вот какие средства у меня для этого будут? Этим и поинтересовался. То есть, даже не успел до конца сформулировать свой последний вопрос, как уже получил ответ.

– Ты получишь способности к магии. В самом полном объеме, - отозвалась Сущность. – Но пользоваться ею научишься не сразу и силу наберешь не сразу. Учись, осваивай, ищи знания. Добивайся всего сам. Задатки – с меня, а то, как ты ими распорядишься, уже будет зависеть только от тебя. И имей в виду, что твое появление не вызовет у всех восторга. Ты в некотором роде, как у вас говорят, будешь "персоной нон грата". Впрочем, использовать тебя в своих целях желающие найдутся.

Понятно, что ничего непонятно. Для меня тема магии – темный лес. Даже Гарри Поттера не дочитал. Хотелось бы чутка поподробнее, но почувствовал по тому, как мой собеседник (или это собеседница?) умолк, что разъяснений я не дождусь. В общем, даже тут, даже в общении с Высшей Сущностью действует принцип «дареному коню в зубы не смотрят». Бери, что дали и вали отсюда - дома развернешь и разберешься.

- И еще один мой подарок тебе, - продолжила Сущность неожиданно, когда я уже ждал, что сейчас меня отправят назад на слишком мягкую кровать. – Совет, - ага, а я уже, было, губу раскатал, что сейчас что-нибудь существенное обломится. - Не недооценивай представительниц прекрасного пола. От них сейчас многое будет зависеть. Конечно, твой предшественник постарался, чтобы у одних не пользоваться симпатией, а у других вызывать презрение, но ты это как-нибудь исправишь. Да и я, пожалуй, помогу - цени это.

Сдается мне, что эта Сущность все-таки, если у нее есть пол, принадлежит к женскому. Когда она мне про «презрение» его представительниц к моему предшественнику, которое я так удачно унаследовал, высказалась, то мне показалось, что она как-то брезгливо поморщилась. Воображение, конечно. Не более того. Но, как проснусь, постараюсь, не забыть выяснить, чем же я так отличился, что одна из девушек, к слову очень красивая, меня даже убить, похоже, пыталась. Вернее, даже не пыталась, а убила. Теперь-то я это понимаю.

И вообще, подумал я, летя обратно, разве можно ставить такие глобальные задачи, как сохранение целого мира, при этом ни объяснив толком, как магией пользоваться, ни предоставив какого-нибудь более подходящего тела? Это, как я понял, успело за свою недолгую жизнь чего-то такого наворотить, что замучаюсь расхлебывать.

Проснулся я, как это ни странно, рано утром и отлично отдохнувшим. Разговор с Сущностью я помнил, но пришел к выводу, что пока думать ни о нем, ни о выполнении поручения особо не буду. Все равно сводилось все к одному – «сама, сама, сама». В смысле – сам, сам, сам.

Для начала решил все-таки полюбопытствовать, на кого я похож. Вчера как-то не до этого было. А сейчас, натянув штаны и сапоги, подошел к стоявшему в спальне зеркалу. Мда… С такой физиономией только мир спасать. И с такой фигурой, кстати, тоже. Всю жизнь таких юношей не переваривал. На каком-то просто генетическом уровне.

Смазлив до приторности. Этакий «сладкий мальчик», которому только в поп-группе высоким тенором для девочек, не достигших возраста согласия, что-нибудь о любви петь. Или, если голоса совсем нет, хотя это для нашей эстрады ни разу не препятствие, а скорее даже наоборот, идти в стилисты. Тогда от меня в восторге будут богатые дамы старшего возраста. Да, не только мужчин в годах частенько начинает тянуть к так называемым ранеткам (кстати, ничего оскорбительного в этом слове уже давно нет), но и у состоявшихся в этой жизни дам бывает, что им милые, скромные юноши со взором горящим нравиться начинают.

И не только состоявшимся, к слову. Помню, как в прежнем моем мире чуть не каждый день читал в новостях, что в Штатах очередную школьную учительницу за совращение очередного школьника посадили. Пятнадцатилетнего. Да в этом возрасте уже такие акселераты бывают, это я вам как детский тренер говорю, что сами кого хочешь соблазнят. Признаюсь, в этих историях меня куда больше этих любвеобильных и все-таки не очень дружащих с головой и психикой преподавательниц юноши, стучащие на дам, удивляют. Как-то не очень это по-мужски, по-моему. Впрочем, пусть себе там за океаном творят, что хотят. Мне теперь в новом мире со своей собственной сомнительной репутацией разбираться нужно.

Попробовал улыбнуться своему отражение. Какая же пакость! Чуть не плюнул на стекло. Морда еще слаще стала.

Хотя, стоп. Так-то, если присмотреться, то черты лица вполне нормальные. Не хватает, конечно, мужественности, но это с возрастом придет. В другом причина. В выражении лица. Что могу сказать? О чем оно мне говорит? Да ни о чем таком, чем можно было бы гордиться. Похотлив, сластолюбив, хамоват, трусоват. При этом очевидно, что совсем не привык себе хоть в чем-то отказывать.

Как есть - самая отвратительная карикатура на мажора. Впрочем, я же принц, так что, видимо, вот таким мажором и являюсь. Но это в моем прежнем мире было хоть как-то приемлемо. Мерзко, но не смертельно. А тут? В мире, как выражаются писатели-фантасты, «меча и магии»? Кстати, вчера еще на балу обратил внимание, что у многих эти самые мечи при себе были. Даже отметил, что по ширине ножен и гардам больше на первые шпаги похожи. А вот у меня такого аксессуара не было, между прочим. У меня телохранительница. Женщина. Ну, дроу, но какая разница?

Если говорить о фигуре и брать в расчет только костяк, пожалуй, ничего еще может стать при определенных усилиях. Сейчас-то тощеват, чтобы не сказать дрищеват. Конечно, кое-какие мышцы имеются – в средневековье, которое здесь на дворе, совсем без них жить не получится, но прибавить надо.

Ладно, буду надеться, что выражение морды скоро изменится. Не может же мой характер, смею утверждать никакого отношения к мажористости не имеющий, не наложить на него своего отпечатка? В конце концов, это, хочется верить, просто остаточное явление от предыдущего хозяина.

Завтрак мне, к счастью, подали в гостиной моих покоев. Как раз умыться успел и стал уже прикидывать, куда идти, чтобы его заполучить, а тут ко мне две служанки с двумя подносами. Увидели меня уже одетым, удивились.

- Господин, как вы рано сегодня изволили встать, - тут же защебетала одна из них. – Может быть, это из-за того, что никто вам ночью не грел постель? Когда вы эту Леонару вчера отослали, я надеялась, что прикажете, как и всегда, позвать меня. Потом зашла тихонько, а вы уже спали.

Ага. Это у меня, стало быть, служанка из когорты «всегда готова на все» в надежде получить какие-нибудь преференции. Да хоть бы и просто выходной.

В голове возник очередной флешбэк. Да уж, не очень я бывал с нею нежен и обходителен. И я-то понимаю, что девушка только претворялась, что ей все, что я с ней делал, было приятно, а вот мой предшественник или не догадывался об этом, или, что скорее всего, ему на это было глубоко наплевать.

Как там Сущность выразилась, «вызывал презрение»? Пожалуй, это еще мягко сказано.

Глава 4. Леонара.

До конца я это осознал, когда после завтрака ко мне зашла за распоряжениями Леонара. Накануне я свою память, начавшую мне услужливо предлагать к просмотру сюжеты из истории наших взаимоотношений, угомонить смог, а сегодня решил, что узнать, чего мне стоит ждать от телохранительницы, необходимо. Как-никак, а в какой-то момент моя жизнь от нее зависеть может.

Кстати, интересно эти флешбэки работают. Вот так просто по своему выбору ничего вспомнить из жизни предшественника не могу, а только увижу кого-то и даже не вспоминаю, а знаю, кто это, и наиболее яркие моменты с его или ее персоной связанные перед внутренним взором в долю секунды проходят. Или нужно себе какой-то очень конкретный вопрос задать. Например, «где сейчас мои отец и мать», как я вчера сделал по дороге сюда с бала. Тогда ответ поступает, но такой же конкретный и лаконичный – «родители дома, в Истерланде». Все. Конец связи. За более развернутым ответом обратитесь в Википедию.

Итак, приступим к просмотру очередной и, уверен, не самой приятной видеозаписи доставшейся мне памяти.

Из отрадного, что я почерпнул из предоставленной информации, только одно можно таковым посчитать. Ничего мне со стороны Леонары не грозит. Никак и никогда. И это единственная хорошая новость. Потому что все остальные такие, что лучше бы их не было. Однако они есть, и мне надо с этим фактом смириться. А сколько еще подобных, судя по всему, меня ждет! Так что нечего, как страусу, прятать голову в песок (тем более что задница, как известно, при этом торчит) или с криком «Не хочу этого слышать и знать!» засовывать голову под подушку.

- Мальчик мой, - нежно обнимая меня, говорит мне моя любящая матушка (действительно, за что-то искренне и самозабвенно меня эта умная и все еще очень красивая женщина любит). – Через два дня ты отправляешься в академию в Кингстоун. Я не хотела тебя отпускать, но твой отец настаивает, а ты знаешь, какой он. Если что-то решил, то не переспоришь. А ты у меня такой добрый, доверчивый (это мой предшественник-то?), я не могу тебя одного отпустить. Сердце будет не на месте.

С этими словами ее величество королева Истерланда Оливия достает из шкатулки какой-то круглый жетон с письменами и прижимает его к моей груди. За ее спиной вскрикивает стоящая там Леонара.

- Госпожа, вы передаете меня своему сыну? А как же вы? – спрашивает она, и я вижу, что на ее невозмутимом лице (помню, что оно у нее всегда было таким) отражается предчувствие чего-то очень неприятного.

- Да, - отвечает матушка. – Служи ему так же верно, как служила мне. Оберегай, охраняй, будет надо, пожертвуй ради него своей жизнью, выполняй все его приказы, как мои.

- Да будет так, - бьет себя в грудь телохранительница.

Обе только что исполнили обряд передачи уникального, это надо признать, творения магов дроу – «абсолютной телохранительницы» от одного владельца - постоянного к другому - временному.

Вообще, словосочетание «абсолютная телохранительница» не совсем верное. Точно также можно описать тех, кто выходит живым из этой тайной школы дроу, «абсолютными убийцами» или «абсолютными воинами». Методика, хотя известно о ней немного, зверская. Все-таки недаром дроу называют «темными эльфами». Имеют в виду при этом цвет волос, но справедливо это и применительно к их некоторым секретам. Как, например, к секретам этой школы.

Отправляют туда маленьких детей от пяти до девяти лет. Чем младше, тем лучше. А к семнадцати – восемнадцати выпускают уже настоящие машины уничтожения. При этом суть не только и не столько в жесточайших тренировках, а в умении магов дроу каким-то образом накапливать в специальных кристаллах умения в области умерщвления своих ближних, а потом передавать их обучающимся. Выживают, правда, после каждой такой манипуляции по внедрению новых навыков, а их за время обучения около десяти, далеко не все. Из человеческих детей до конца доходит хорошо, если треть. Из эльфов и дроу – около половины. Оборотней такой процедуре совсем подвергать нельзя. Смертность стопроцентная.

Детей дроу в школу отправляют, если их родители чем-то очень сильно провинились перед матриархом. Других или покупают на невольничьих рынках у кочевников (рабство есть в этом мире везде, но открыто торговать разумными, как какими-нибудь баранами, разрешено только у степняков) или захватывают при междоусобных конфликтах. В общем, недостатка в живом товаре нет. Тем не менее, выпускники школы – товар штучный. И на сторону, в смысле за границы Дроурара почти не поступает. А если такое и случается, то только по специальному заказу какого-нибудь власть имущего и только, если дроу в этот момент хотят оказать этому «имущему» услугу. Именно так и случилось с Леонарой. Отец тогда вел сразу две небольшие войны – одну с соседями, другую с собственными феодалами, возомнившими о себе слишком много, и, в первую очередь, из-за последних выкупил контракт Леонары для своей обожаемой жены. Моей матери. Контракт – это я так выразился. Тот самый амулет, который и скрепил на магическом уровне клятву Леонары служить сначала королеве Оливии, а потом и принцу Андору.

Ни предать, ни ослушаться, всегда быть готовой пожертвовать за хозяина своей жизнью. Вот собственно и все условия. При нарушении любого пункта дикие боли, буквально выворачивающие суставы и внутренности наизнанку. При допущении гибели хозяина, если сама телохранительница будет знать, что сделала для его спасения не все, что могла, мучительная смерть. А себя ведь не обманешь.

Невозможность ослушаться. Этим я (то есть, не я, но надо привыкать к тому, что для всех окружающих «достойные» деяния моего предшественника теперь и мои) и воспользовался. Леонара мне нравилась уже давно. И об этом догадывалась. И поэтому и была огорчена, когда матушка передала ее мне. Сколько ей лет? Навскидку, хотя что у эльфов, что у дроу возраст определить трудно – до старости сохраняют молодость, лет двадцать шесть. Много – двадцать восемь. А то и меньше. Матери она до передачи мне служила шесть лет. Продают выпускниц школы обычно, когда им исполняется восемнадцать. Вот и считай. Но мне она казалась уже очень взрослой и от этого еще более желанной. Да и азарт. Не какая-нибудь служанка или селянка, которых уже довелось попробовать. Уникальная выпускница школы дроу, которых все, кому они не служат, обоснованно боятся. И я, к слову, эту девушку опасался. Вроде бы, она мою матушку охраняет, и никогда та ей приказа причинить какой-либо вред мне не отдаст, а все равно старался держаться от нее подальше, только издалека рассматривая ее возбуждавшую меня фигуру. А вот теперь... Я... Могу с ней вот так!

Постоялый двор. Второй на нашем пути в Кингстоун в академию. Слуги размещены в общей комнате, Леонара провожает меня после ужина с вином в отведенную мне.

- Останься, - говорю я ей, когда она осмотрев комнату и не обнаружив ничего подозрительного, собирается уйти. – Сегодня ты будешь охранять меня всю ночь.

Девушка недоверчиво смотрит на меня и делает шаг назад.

- Ты отказываешься подчиниться своему господину? – спрашиваю я и подношу руку к груди, к тому месту, к которому подносила амулет матушка, когда брала с Леонары клятву.

- Вам здесь ничего не угрожает, господин, - отвечает телохранительница, делая вид, что не понимает, что я имею в виду. – Мы пока во владениях вашего отца, и причинить вред его наследнику никто не решится.

- Раздевайся и ложись в постель, - уточняю я свое распоряжение и, видя, что Леонара отрицательно качает головой, добавляю, прижимая руку к груди. – Приказ!

Минут двадцать корчилась девушка на полу, кривясь от боли и надеясь, что я передумаю. А потом с трудом выдавила из себя: «Да, мой господин. Как пожелаете».

После этого я иногда оставлял ее вечером в своей спальне. Она больше не пыталась сопротивляться, но каждый раз она лежала, как мертвая, и терпеливо ждала, когда я ей разрешу уйти.

Эх… Отпустил бы ее вот прямо сейчас на свободу. Да нет у меня амулета. Остался у матушки. Как-никак, а это она владелица Леонары. И, какой бы доброй королева Оливия ни была, никогда она не согласится лишиться такой телохранительницы. Для себя, как сейчас - для меня, потом – если будет нужно, для моего младшего брата. Не важно. Слишком ценна Леонара, чтобы вот так просто с нею можно было расстаться. Как там говорится? Такими кадрами не разбрасываются.

Что ж, по крайней мере, постараюсь как-то компенсировать мерзость поведения моего предшественника, искупить. Еще бы знать, как. Пока достаточно будет просто оставить девушку в покое.

- Господин, вы сегодня планируете выезд куда-либо? - спрашивает меня Леонара. – Или после вчерашнего бала предпочтете отдыхать?

- Сегодня я останусь дома, - отвечаю я, пытаясь поймать взгляд девушки, но она каждый раз отводит глаза, стараясь на меня не смотреть. – Спасибо за вчерашнее. Можешь быть свободна, ты мне не понадобишься.

Наверное, сейчас в лесу трагически умерло сразу несколько медведей, настолько, видимо, несвойственно себе обычному я себя повел. Леонара даже взгляд на меня подняла. И такое неподдельное изумление в ее глазах я увидел. Мда. Так-то надо постепенно окружающих приучать, что я меняюсь в лучшую сторону, но как бы не переборщить, а то могу и подозрения ненужные вызвать.

И все-таки очень хочется поинтересоваться у Сущности, не могла она на какой-нибудь помойке какую-нибудь еще менее подходящую для личности "спасителя и хранителя" оболочку найти? Это же уму непостижимо, в какого морального урода меня засунуть умудрилась. Внешность, кстати, тоже не самая героическая, прямо скажем. Ну да ладно. Буду работать с тем материалом, какой достался. Как у нас в спорткомитете говорили: "Нового инвентаря нет, денег на летние сборы нет, но с юношеского чемпионата будь любезен две медали привезти. У нас это в план внесено". И крутишься, и привозишь. А куда деваться?

Одна радость, что принц и наследник. Может, хоть это какое-то преимущество даст.

____________

Эта книга находится в процессе написания. Если вы предпочитаете завершенные циклы, то есть и такой - пенталогия "Чужая жизнь". Рекомендую - https://author.today/work/series/38026

Глава 5. Почти уже не наследник.

Когда моя телохранительница, вновь удивленная мною, ушла, я занялся тем, что еще вчера себе наметил в качестве первоочередного дела. А именно покопаться в бумагах моего предшественника. Из его памяти, к сожалению, ничего стоящего ни об отношениях в семье (кроме непонятной для меня любви к нему его матери), ни о том, что он девять месяцев изучал в магической академии, выудить не удалось.

На прямой запрос - «Какой я маг? Что изучаю в академии?», получил короткие и ничего толком не проясняющие ответы – «Воздушный. Слабый. Магию». О семье еще лаконичнее – «Все отлично!». Дебил этот Андор был. Просто слов других нет. Какое там отлично? Просто уверен, что при таком образе жизни этого не может быть.

Сейчас это и проверю. Авось творческий беспорядок, а если быть менее терпимым, то бардак, на его, а теперь моем столе, а также на стоящих рядом креслах и одном диване, дадут больше информации.

Начал с писем. Благо – удалось быстро разобраться, что полученные из дома письма свалены на столе так, что можно понять, в каком хронологическом порядке они приходили. Самые старые, полугодовой давности (более ранних не нашлось) - внизу, свежие, последние – наверху. Правда, вперемешку с небрежно разорванными конвертами, но понять, какое от кого, можно. А вот на одном из кресел нашлись к моей радости черновики писем, которые я писал домой. Очень кстати это оказалось.

Через два часа чтения картина с семейными обстоятельствами, моими теперь уже, начала проясняться.

Все мои письма, адресованные матушке, видно, что правились не раз и были полны излияниями в сыновней привязанности. Очень хочется верить, что предшественник не лукавил, когда такое писал. А то, хоть это и не я был, но в противном случае от стыда просто сгореть можно. Обманывать такую мать, используя ее любовь в корыстных целях, было бы уже последним свинством. Что еще в этих письмах было? Жалобы на то, как тяжело учиться в академии, на преподавателей, других студентов, отчаянно мне завидующих и строящих различные козни и… просьбы денег. У матери была своя, судя по всему, отдельная от отца казна, которую формировали доходы от владений, составлявших ее приданое, и она для меня щедро ее открывала.

С отцом все обстояло совсем по-другому. Каждое последующее его письмо становилось все раздраженнее и раздраженнее. Как я понимаю, я, мягко говоря, его надежды не оправдывал. Причем, давно уже. Так как в академию меня, несмотря на мой скромный потенциал, он отгрузил с той целью, чтобы я, наконец, взялся за ум. И этого в своих посланиях не скрывал.

Ага. А за что браться, если его нет совсем - ума этого? Вот Андор и рассудил, что такой ерундой даже заниматься не будет, а вместо этого вовсю развлекался, тратил до последнего медного статима весьма приличное содержание, которое получал от отца, дополнял тем, которое ему высылала любящая матушка, и жил в свое удовольствие. Отвечая отцу на его внушения, бессовестно врал о своих успехах в учебе и признавал за собой отдельные мелкие грешки, впрочем, как он выражался, «вполне простительные молодому человеку его возраста и положения».

Если коротко, то всю переписку моего предшественника с царственными родителями можно охарактеризовать одной фразой из известного анекдота – «Папа, вышли денег!». Правда, в данном случае адресатом подобных просьб чаще выступала «мама».

Плохо было то, что не так давно папаша предшественника, уже некоторое время, судя по всему, подозревавший, что ему, если так можно сказать о короле, «лапшу на уши вешают», поручил проверить некому своему доверенному лицу в столице империи, как на самом деле обстоят дела у его непутевого отпрыска.

Это я понял из последнего письма, которое лежало невскрытым. Видимо, у принца руки до него не дошли. На бал спешил. А может быть, догадывался, что ничего хорошего в нем не будет, и не хотел портить себе настроение перед праздником.

Кто это «доверенное лицо» в письме не сообщалось, но уверен, что не может у короля соседнего с империей королевства не быть в ее столице своего умелого шпиона, который бы держал руку на пульсе событий.

В случае с Андором «доверенному лицу» даже особенно потрудиться не пришлось. Все «подвиги» принца были хорошо известны и не только в узких кругах, а в самых, что ни на есть, широких, и теперь чуть не по пунктам перечислялись в послании короля Эдгара. Учится плохо, время предпочитает проводить в компании своих прихлебателей из числа детей вассалов отца в заведениях с сомнительной репутацией (подозреваю, что это мягкий эвфемизм для определения обычного борделя), а еще – отказался драться на дуэли. Как я понимаю, плохую учебу и бордели отец бы мне еще простил (бордели – так точно), а вот отказ от дуэли с равным по положению его по-настоящему разъярил.

В общем, «виновник» от ответственности ушел, отправившись в мир иной, а вот меня по возвращении домой ждет тяжелый разговор с отцом.

Но все это были только цветочки. Ягодка содержалась в последнем абзаце, в котором отец недвусмысленно предупреждал меня, что раздумывает над тем, чтобы лишить меня статуса своего наследника. При этом изложено это было так, что я не сомневался, что на самом деле решение им уже принято. И не в мою пользу. Настоящий Андор, может быть, со свойственным ему легким отношением ко всему происходящему этого и не заметил бы, а вот я данный нюанс сразу уловил. Просто торопиться с официальным объявлением отец по каким-то причинам не считает правильным.

Голова от полученной информации начала мерно гудеть, как старый трансформатор и грозила перегревом. Не электрик ни разу, но точно знаю, что это плохой признак. Встал из-за стола, подошел к окну, прижался лбом к стеклу. Черт! На солнце нагрелось, не охлаждает.

А вот это уже интересно. Во дворе шли занятия гвардейцев, в которых самое деятельное участие принимала и моя телохранительница. Надо же. Я ее отпустил. Выходной, можно сказать, предоставил внеочередной (они ей вообще полагаются, кстати?), а она тут учебным деревянным мечом машет. И здорово, между прочим. Прямо на моих глазах девушка играючи расправилась с двумя противниками. Пригласила жестом еще троих. И с ними тоже долго не напрягалась. Только, пожалуй, скорость движений и перемещений у нее как-то неестественно возросла. Почувствовала мой взгляд, повернулась к окну, посмотрела на меня.

А чтобы мне не размяться? Раньше я, пока нога была в порядке, любил по старой памяти выйти на фехтовальную дорожку. Да и не только на дорожку. Одно время и историческим фехтованием увлекся. Почему бы не тряхнуть стариной? Давненько я, как говорится, не брал в руки шашек.

- Леонара! – позвал я телохранительницу, распахнув окно. – Я сейчас выйду и потренируюсь с тобой!

Мда. Опять я что-то явно не то сделал. Похоже, мой предшественник был не особым поклонником этой забавы. Ах, да. Он же и от дуэли отказался. Да какая разница, в конце концов! Не могу же я теперь всегда следовать всем его привычкам. Хочу пофехтовать и пойду сейчас. А с его магией, которая воздушная и слабая, потом разбираться буду. После обеда.

Сказано – сделано. Спустился вниз. Один из гвардейцев тут же принес мне плотный кожаный нагрудник, такие же перчатки и некое подобие защитной маски. Помог во все это облачиться. Когда я нацепил на голову шлем с маской, то сразу понял, что от этого аксессуара лучше отказаться. Еще прямо перед собой видно все неплохо, но бокового зрения считай, что нет. Снял, положил рядом на лавку.

- Без шлема опасно, господин, - подошла ко мне телохранительница. – Впрочем, как пожелаете. С кем будете фехтовать? Вон тот сержант неплох. Советую выбрать его.

- Леонара, - возразил я, вспомнив, как именно этого сержанта девушка первым же вывела из строя, когда сражалась против трех противников. – Я же сказал, что хочу пофехтовать с тобой. Разве ты не слышала?

- Как прикажете, - поклонилась девушка. – Только на мечах или и с кинжалами?

- На мечах, - решил я.

Фехтовать парным оружием - кинжалом и шпагой я когда-то пробовал, когда историческим фехтованием ненадолго увлекся, но получалось у меня это плохо. Кинжал или дага хороши, когда есть умение работать почти во фронтальной стойке. Я же предпочитал, естественно, стоять к противнику правым боком. Навыки спортивного фехтования давали о себе знать. Правда, и преимущества обеспечивали немалые - как в плане техники, так и скорости.

- Выбирайте меч, - показала мне Леонара на стойку, на которой располагалось учебное оружие.

Выбрал нечто, наиболее напоминающее шпагу. Полегче, но подлиннее. К сожалению, защиты кисти, в отличие от тех шпаг, которые я видел у многих на балу, не было. Только простенькая крестовина.

- Начали? – спросила меня девушка, вставая напротив.

Ноги почти вместе, стоит фронтально. Свободную руку заложила за спину. Меч держит острием вниз в другой, опущенной вдоль тела. За достойного противника меня явно не считает и, судя по всему, вообще удивлена, что я решил взять в руки меч. Надо бы ее за такое отношение наказать. Как-то раз сам так попался. На соревнованиях в первой же схватке (у нас в пятиборье они проходят по круговой системе) достался мне противник, про которого я точно знал, что фехтование у него самый слабый вид. И вот также расслабился. А он сразу после сигнала к началу бросился в рискованную, по принципу пан или пропал, но очень быструю атаку. И достал меня в ногу. Я почти в то же мгновение ему в грудь укол нанес, но обоюдки (когда уколы наносятся одновременно) все-таки не получилось. И я проиграл – схватка-то до одного укола идет. В реальном бою я бы ограничился перевязкой ноги, а противник отправился бы на кладбище, но на дорожке победил он. Хороший подзатыльник мне тогда тренер отвесил, надо сказать.

- Никогда не недооценивай соперника, - сказал он мне тогда. – Недооценил, считай, проиграл. Понял? Запомни это!

Именно это я и исполнил - резкий, глубокий выпад. Мне показалось, что быстрее, чем я его сделал, уже и невозможно. Только вот цели он не достиг. Вольт (уклон) телохранительницы был настолько быстр, что я его даже почти не уловил зрением. Просто я поразил воздух, а в ответ получил удар мечом по кисти. Секущий. То есть сначала как бы рубящий, а потом переходящий в режущий. Чего им хотела Леонара добиться, было понятно. В реальной схватке у меня из руки сейчас хлестала бы кровь, а может быть, и сухожилия были бы перерезаны.

- Очень неплохо, - прокомментировала мою попытку Леонара. – Только слишком уж рискованно. Если враг обладает такой же реакцией, как у меня, то это почти верное самоубийство. Да и в любом случае вы при таком выпаде даете противнику возможность нанести ответный удар. Если только сразу в сердце не попадете. При поединке же еще и с кинжалами, опасность возрастает многократно.

На протяжении следующих минут сорока я подвергался изощренным унижениям. Девушка то скользила у меня возле самой груди, то ловила меня своими контратаками на дистанции, дважды выбила у меня из руки меч, а в конце, когда я уже начал задыхаться, вдруг каким-то неимоверным образом оказалась у меня за спиной и приложила свой меч сбоку к моей шее.

И все время меня не покидало ощущение, что она, с одной стороны, движется неестественно быстро, в отдельных эпизодах даже противоестественно быстро, а с другой стороны, демонстрирует далеко не все, на что способна. Я за все это время только пару раз смог слегка коснуться острием ее груди (лампочка бы от такого касания в спортивном поединке загорелась, конечно, но в реальном бою этого для победы точно не хватило бы) и один раз нанес укол в ногу.

- Просто великолепно! – воскликнула тоже слегка разгорячившаяся телохранительница, когда я, отсалютовав ей шпагой, устало направился к лавке. – Господин, принц, вы меня сегодня поразили. Вы же никогда не уделяли серьезного внимания владению мечом и на занятия по фехтованию в академии ходить отказались. И техника у вас какая-то странная. Я такую вижу впервые. Где и когда вы всему этому научились?

Хотел я пошутить, что-нибудь про то, что «некрасиво издеваться над побежденным», но потом обратил внимание, с каким уважением смотрят на меня гвардейцы, и понял, что, видимо, мне, действительно, есть, чем гордиться. Они-то, даже выходя против Леонары втроем, не смогли ни разу ее задеть.

Только вот совсем не радовал меня взгляд Леонары, которым она меня мерила, произнося все эти дифирамбы. Подозрение в нем так и читалось. И что ей ответить? Где я этому научился? В спортобществе ЦСКА? Так нет здесь такого. Хорошо, что есть в положении начальника одно важное преимущество. Он может игнорировать вопросы, которые ему не нравятся. Так и поступил.

- Ты очень быстро перемещалась, - сказал я вместо этого. – Иногда за тобой даже уследить было трудно.

- Да, - подтвердила телохранительница, продолжая задумчиво смотреть не меня. – Я почти все время фехтовала в состоянии первого уровня боевого транса. Дважды даже переходила на ступень мастера.

- Мастера, гранд-мастера, - пробормотал я автоматически.

- Нет, уровень гранда мне не понадобился, - с легкой усмешкой отреагировала на мои слова Леонара. - Это уже только для настоящего боя. И то только против равного противника или нескольких, если их надо убить быстро.

- Покажи! – заинтересовался я возможностями девушки.

Телохранительница на секунду замирает на месте, а потом... След в воздухе. Саму Леонару и не рассмотреть толком. Выполнив несколько движений с мечом, девушка взбегает по стене дворца до окна на втором этаже, отталкивается ногами и, выполнив двойное сальто, встает передо мной. Однако. Потолки тут высоченные. Второй этаж – это как четвертый у нас.

- Впечатляет, - говорю я девушке, поправляющей волосы, выбившиеся из завязанного сзади шнурком хвоста.

- Вы и сами ведь без труда можете подняться также высоко, - отвечает мне телохранительница, испытующе глядя на меня.

Я? Могу? Оцениваю стену дворца. Ну, пожалуй, учитывая, что кладка не ровная, а на ней выложены какие-то орнаменты, смог бы вскарабкаться даже без специальных приспособлений. Но при прочих равных не стал бы. Сверзиться с такой высоты удовольствие сомнительное. А эта все смотрит. Вот ведь привязалась. На всякий случай киваю, подтверждая, что да – без труда. Надеюсь, что угадал с правильной реакцией.

- Господин, изволите пройти в терму? – выручает меня вовремя появившийся дворецкий.

Вспоминаю, что также баня называлась в древнем Риме. Изволю. Помыться мне не помешает. Тело, доставшееся мне, к физическим нагрузкам не слишком привычно, так что под курткой я мокрый от пота насквозь.

Телохранительница за каким-то лешим идет за мной. Или я мылся раньше вместе с ней? Нет, ничего подобного память мне не подсказывает.

Перед самым входом в «банно-прачечный комплекс» к нам присоединяется некое юное создание с порочным лицом. Через открытую дверь виден мрамор, бортик бассейна, удобные лежанки, стол. Да, понимаю, как римляне в таких термах целые дни проводили.

- Господин пожелает, как всегда, взять с собой девушку? – спрашивает меня дворецкий и, нисколько не стесняясь стоящего за его спиной «создания», продолжает. – Вот, рекомендую, Марта. Только что из деревни. Свежа, как утренний бутон. Но уже умела.

Вот этот вот бутон? Да на нем, несмотря на возраст, уже пробы ставить негде. Лепестков не хватит. Поди, и из деревни ей пришлось сбежать, потому что другие бабы уже бить начали. А там за такое и убить могут.

Отказываюсь и закрываю за собой дверь. В последний момент замечаю, как Леонара, так и проводившая меня до термы, многозначительно кивая каким-то своим мыслям, разворачивается и уходит. Опять я где-то прокололся, похоже.

Глава 6. Принц Раймонд. Вызов.

На следующий день я проснулся с понимаем того, что мне сегодня придется явиться в академию, где я встречусь с целой кучей народа, который отлично знал меня прежнего. Там будет что-то вроде торжественной церемонии завершения семестра с объявлением результатов. Он тут один в году, но длится зато девять месяцев лишь с одним небольшим перерывом на десять дней.

Месяцев в году, к слову, как и моем прежнем мире, – двенадцать, да и количество дней совпадает. Видимо, необходимые условия для жизни в любом мире одинаковые, а, соответственно, и скорость вращения планеты вокруг солнца и вокруг своей оси должны быть похожими. В данном случае – они оказались идентичными. Оно и хорошо, привычнее.

Заодно загляну в академическую библиотеку (должна же она там быть!) и под предлогом, что хочу позаниматься самостоятельно на каникулах возьму что-нибудь по воздушной магии. Это просто необходимо, так как накануне я, понежившись в терме часа два и даже поплавав в бассейне, который, к сожалению, и двадцати метров в длину не имеет, но на безрыбье и рак – рыба, обнаружил, ничего о магии сам выяснить не могу. Совсем ничего. Никаких пособий в кабинете предшественника и полный бойкот памятью всех моих просьб выдать какую-либо информацию. Похоже, что воспоминания бывшего владельца тела постепенно меня покидают. Остаются только самые яркие, и магия явно к этой категории не принадлежит.

Сколько я ни сидел, пытаясь, как читал в разных фэнтезийных книжках, почувствовать свой источник, магоканалы и прочие необходимые каждому уважающему себя магу, если верить авторам, причиндалы, ничего у меня не получилось. А когда попробовал помедитировать, что тоже преподносится писателями моего прежнего мира, как лучший способ найти в себе магию, так просто бессовестно заснул. Разбудили меня только уже тогда, когда пора было к ужину приступать. Опять мне его подали в моей гостиной. Очень удобно. Ходить никуда не надо, как и задумываться над тем, как правильно полагается принцу вести себя за столом.

Под занавес, когда я после еще часа бесплодных попыток вызвать силой воли хотя бы легкий ветерок, хотел уже завалиться спать, ко мне пожаловала Леонара. Явилась она, чтобы уточнить, как я собираюсь завтра ехать в академию – в карете или верхом. Опасаясь допустить еще одну оплошность какую-нибудь, выбрал карету. В ней я уже ездил, стало быть, пользуюсь этим средством передвижения. А езжу ли я по столице верхом, представления не имею. Кажется, угадал. Заодно Леонара мне напомнила, зачем мне на следующий день в этой самой академии необходимо появиться. Сделала она это как бы невзначай, но мне показалось, что она меня в чем-то в очередной раз проверяла.

Получив от меня все указания, ушла, покачивая бедрами. Интересно, ей никто никогда не говорил, что, обладая такой фигурой и нося такие обтягивающие штаны (в моем мире подобные назывались лосины и носили их гусары, если не ошибаюсь), демонстрировать такую походку просто преступление? Потому как вызывает такие эмоции у любого нормального мужчины, что потом от бессонницы приходится мучиться. Несмотря на всю накопленную за день усталость. А у меня еще и тело не только молодое, но и не привыкшее себе ни в чем отказывать. Куда только моя матушка смотрела? Она ведь и по нашему замку в Истерланде так ходила, вызывая у меня прежнего спазмы в определенном месте. И сейчас чуть было не спровоцировала что-то подобное.

В общем, проворочался я почти час, прежде чем заснуть смог. Утром, правда, встал, как огурчик. Бодрый и свежий. А все потому, что догадался сбросить с постели перину, в которой тонул в первую мою ночь здесь. Сразу гораздо удобнее спать стало.

Загружаюсь в карету. Одежду мне сегодня слуга принес, судя по всему, ту, в которой я всегда в академию ходил. Напоминает чем-то парадную форму военных моряков. Разве что на ногах невысокие сапоги, а не ботинки и вместо кортика шпага. Значит, есть она у меня все-таки, и ношу я ее. Радует.

Леонара опять захотела закрыть за мной дверь и разместиться на подножке, но я решительно это ее намерение пресек. Вовремя вспомнил, что с матушкой Леонара всегда в карете ездила. Это со мной она почему-то не хотела этого делать. Подозреваю, что причины для этого у девушки были. И даже догадываюсь, какие.

- Садись в карету, - приказал я. – Нечего тебе на запятках кататься, как какая-нибудь служанка.

До академии оказалось ехать всего ничего. Меньше часа по довольно красивым улицам столицы, и мы на месте. Комплекс зданий впечатление производит – центральный корпус в три этажа с обязательными здесь колоннами. Четыре корпуса попроще – два расположены по сторонам и два сзади. В два этажа каждый. Сдается мне, что там аудитории располагаются. Чуть в стороне еще два здания. Эти трехэтажные, как и центральный, но по высоте ему уступают. Судя по разным занавескам на окнах, это общежития. И сразу видно, какое из них для юношей, а какое – для девушек. Второе выглядит не в пример аккуратнее. Но оба, как я предполагаю, для небогатых студиозусов. Почему так? Да потому что еще чуть дальше, почти скрываясь за деревьями, располагается целый поселок из отдельных небольших домиков. Для преподавателей их многовато, да и вряд ли все они проживают на территории академии. Значит – для студентов из благородных семей предназначены. Мог бы и я в таком жить, но у нас в столице дворец имеется, так что нужды такой нет. А вот принц Раймонд обитает именно в таком вот отдельном домике. Спасибо тебе, память, подсказала.

Легок на помине наследник Мерсиланда. Только о нем вспомнил и уже вижу моего несостоявшегося визави по дуэли. Все, что между нами произошло, я теперь знаю во всех подробностях. Посмотрел это увлекательное кино, пока в карете с Леонарой сюда ехал. Так-то я планировал обсудить с телохранительницей возможность потренировать с ней фехтования мечом и кинжалом, а также выяснить, могу ли я и как научиться переходить хотя бы на первый уровень боевого транса. Сильное впечатление на меня ее скорость во время нашей схватки произвела. Но едва карета тронулась, как память нажала на воспроизведение этого хранящегося в ее архиве отрывка и я мысленно не стал нажимать на стоп. Узнать, что меня ждет в академии, мне показалось важнее, чем разговор с Леонарой, который и так от меня никуда не убежит.

В общем, произошло у нас с Раймондом следующее. Он и его старшая сестра сироты и полукровки. Их мать была эльфийкой и, вроде бы, даже чуть ли не какой-то дальней родственницей короля Эльфариена. Что с родителями произошло, Андора никогда не интересовало, так что тут пробел. Важно другое. Сестра Раймонда Милана старше его и, пока он не достиг совершеннолетия, считается регентом. Будучи на половину эльфийкой, она отличается редкостной красотой, и, разумеется, взять ее в жены всегда было достаточно желающих, но она всем всегда отказывала. И это вызывало у многих раздражение, которое, в свою очередь, стало причиной разных грязных слухов и про нее, и про Раймонда. Якобы они не только брат и сестра, но еще и любовники. И именно поэтому и Раймонд не пытается взять власть в свои руки, и сестра его не выходит замуж.

И я эту сплетню во всеуслышание, да еще и со смехом озвучил во время обеда в академии. То есть, ничего такого, чего большинство «по секрету» не слышало бы, я тогда не сказал. Но одно дело передаваемая шепотом сплетня, и совсем другое - она же, но пересказанная во весь голос в присутствии почти сотни свидетелей. Да еще и Раймонд, которого я тогда просто не заметил, оказался среди тех, кто все это слушал.

- И еще говорят, - вещал я тогда со смехом. – Что принцесса Милана покупает у нашего Раймонда право управлять королевством и расплачивается за это своим телом. И Раймонд каждую ночь получает со своей сестренки очередной платеж! Так что правильным он только среди нас претворяется. Так и знайте!

- Дуэль, - услышал я за своей спиной глухой голос Раймонда. – Завтра. Утром. На арене академии. Причина – грязная клевета в адрес моей сестры принцессы Миланы и меня – наследника трона Мерсиланда.

Раймонд был одним из лучших фехтовальщиков в академии, и секретом для меня это не было. Поэтому на арену я вышел не сам, а выставил вместо себя замену. Один баронет согласился за приличное вознаграждение. И это был позорный поступок. Для меня. Если бы меня вызвал какой-нибудь мелкий дворянин, то мое решение не оказывать ему чести скрестить со мной клинки было бы простительно. Так родовитые аристократы частенько поступали в подобных ситуациях. Но меня вызвал равный по положению. И мой отказ драться самому иначе, как проявлением трусости, назвать было нельзя.

Мало того, теперь отказаться от дуэли уже мог Раймонд – баронет ему не ровня, и тогда мне по правилам пришлось бы или все-таки брать в руку меч, или принести ему прилюдно извинения. Но он почему-то так не поступил. Вышел на арену против моего наймита и, продемонстрировав сначала в полной мере свое мастерство, потом нанес ему три незначительные раны, повалил на землю и заставил признать себя побежденным. Не убил, хотя имел на это полное право. И никто бы его за такую жестокость не осудил. Благородно. Не мне чета.

Мой постыдный поступок все отметили. И запомнили. И отцу какой-то добрый человек о нем сообщил. Но и Раймонду было не лучше. С одной стороны, он, казалось бы, с мечом в руке отстоял честь свой сестры и свою. Но тут было одно большое но. То, что раньше было слухом, некой тайной, теперь стало чем-то, что можно было открыто обсуждать в качестве причины нашумевшей дуэли. Я бы даже сказал, что, как ни странно, мои репутационные потери были в результате меньше, чем понесенные Раймондом, который теперь постоянно ловил на себе насмешливые взгляды. Мол, на дуэли, конечно, ты победил, но вот с сестрой у тебя все-таки что?

Так что, когда я на скамейке, чуть в отдалении от основной группы студентов, к которой направлялся в сопровождении неизменной Леонары, увидел Раймонда, то мне мучительно захотелось подойти к нему и извиниться за поступок моего предшественника. Конечно, то, что это был не я, объяснить было невозможно, да я и не собирался этого делать, - придется выступать от собственного имени, но тут уж ничего не поделаешь. Мне после этого на душе легче станет.

- Подожди меня здесь, - бросил я телохранительнице и направился к Раймонду.

_ _ _ _ _

Принц Раймонд видел, что к нему направляется Андор. Редкостная скотина этот наследник Истерланда. Он не понравился Раймонду с первого дня, как он только увидел его в академии. Какой-то скользкий, вечно окруженный своими дружками, с которыми проводит все вечера, ухаживая за очередными девицами, на которых производит впечатление его титул, а если терпит неудачу, то, как он слышал, находит утешение в доме мадам Розалинды, где получает искомое за деньги. И Раймонд постоянно откладывал выполнение поручения, которое получил перед отъездом из Мерсиланда от своей сестры.

- Раймонд, - сказала ему тогда Милана. – Тебе необходимо поближе сойтись с сыном короля Эдгара. Для нас очень важно установить с Истерландом дружеские отношения. Запомни это. Я на тебя рассчитываю.

- Зачем нам дружба с Истерландом? – спросил Раймонд. – Мы же с ним не граничим.

- Мы нет. А Корнвал, который точит на нас зубы, с одной стороны граничит с нами, с другой – с Истерландом, - объяснила ему Милана. – Нам нужна чья-то поддержка. Начнись война, и на наших феодалов с их дружинами не будет никакой надежды. Эльфариен мог бы нам помочь, у нас там родственники, но у эльфов постоянные столкновения с Дроурадом. Так что остается только искать союзников в лице истерландцев. Если ты не справишься, то придется мне самой налаживать отношения с этим Андором, - рассмеялась она, показывая, что шутит. - Ты же этого не хочешь? Или и его на дуэль вызовешь? Как того гвардейца? Так ты должен помнить, чем это для нас закончилось.

Ради сестры он был готов на все. Но тут не мог себя пересилить. Милана. Она старше его только на пять лет, но после гибели родителей заменила ему мать. Ей было только семнадцать, когда наемный убийца проник в их замок и перерезал ночью горло их отцу и матери. И это было еще одной причиной, по которой Андор вызывал у Раймонда неприязнь. Его телохранительница. Дроу из специальной школы, выпускавшей лучших на континенте воинов, телохранителей и… убийц. Такая же, как она, или вернее – такой же, и был тем, кто сделал их с сестрой сиротами. А кто еще смог бы незаметно проникнуть в охраняемый замок, пройти мимо стражников и гвардейцев, стоявших в коридоре у дверей спальни родителей, хладнокровно нанести два смертельных удара и также никем не замеченным исчезнуть?

А потом Андор во всеуслышание пересказал омерзительную сплетню о его сестре и о нем. Он ее, конечно, знал. И был в какой-то мере даже виновником ее появления. Его сестра совсем не была монашкой. Не выходя замуж, а посвящая все свое время управлению королевством, она заводила периодически любовников, проводила с очередным несколько дней в охотничьем домике, а потом возвращалась и с новыми силами впрягалась в работу.

Ее было много. В семнадцать лет Милана сумела, привлекши на свою сторону гвардейцев и дружину покойного отца, разогнать организованный их двоюродным дядей и частью вассалов регентский совет, а самого дядю приказала казнить. Потом она наладила через родственников торговые связи с Эльфариеном и, опираясь на купеческое сословие, начала превращать Мерсиланд из одного из беднейших королевств в одно из богатейших.

Раймонд понимал, что ей просто необходима была иногда какая-то разрядка. Но он ревновал. Как брат сестру, разумеется. И однажды, когда ему только-только исполнилось шестнадцать, вызвал на дуэль очередного фаворита Миланы. Естественно, никакой дуэли не состоялось, но случай получил известность, и, учитывая не самые лучшие отношения Миланы с феодалами королевства, которым она не позволила всласть пограбить ремесленников, купцов и простых смердов под прикрытием созданного ими совета, сплетня об их кровосмесительной связи пошла гулять по всему континенту, дополняемая все новыми и все более скабрезными подробностями.

И он Андора, вопреки наставлениям и предупреждениям сестры, на дуэль вызвал. И это закончилось также плохо для него самого и для сестры, как и в первый раз, когда он тоже был уверен, что вступается за ее честь.

И вот теперь этот Андер зачем-то направляется к нему.

_ _ _ _ _

- Принц Раймонд, - вежливо поклонившись (к счастью, память тела работает), обратился я Раймонду, вставшему и ответившему мне таким же поклоном. – Я хочу принести вам свои глубочайшие извинения за то, что своим необдуманным пересказом отвратительных сплетен нанес оскорбление вашей сестре и вам.

Пауза. Принц молчит. Если он сейчас не примет моих извинений, то это будет уже оскорбление мне. Вижу, что именно так ему и хочется поступить. Наконец, он принимает решение.

- Я принимаю ваши извинения принц Андор, - отвечает и протягивает мне руку.

Уфф… Гора с плеч. Мне бы совсем не хотелось выходить против него на дуэльную арену. И не потому, что он сильный фехтовальщик. Человек достойный, вел себя на протяжении всей этой истории благородно. Такого хотелось бы видеть среди моих друзей. Может, еще когда-нибудь это и получится.

- Ты, жалкая рабыня, что ты здесь делаешь? – слышу я за спиной чей-то резкий голос и оборачиваюсь.

Ого! Какой-то разряженный франт, судя по внешности дроу, стоит напротив моей телохранительницы. И его фраза явно была обращена к ней.

- Я не рабыня, - стараясь оставаться спокойной, хотя я и слышу по интонации, что ей это дается нелегко, отвечает Леонара. – А здесь я охраняю принца Истерланда Андора. Отойди в сторону, Дармаг. Ты мешаешь мне выполнять мои обязанности.

- Да какие могут у тебя быть обязанности, грязная тварь?! – повышает голос этот Дармаг. – Все, на что ты способна, это греть постель своему хозяину. Слышал в вашей школе и этому учат. Не так ли? Говорят, что самые искусные шлюхи по сравнению с вами просто невинные девочки. И я несказанно рад, что вас там делают бесплодными. Такие, как ты, не должны иметь потомства.

Леонара заметно бледнеет. Угадал этот паразит, какому унижению я ее подвергал. Вот же сволочь. Оба сволочи. И Дармаг, и Андор. Но кажется, мне пора вмешаться. Пока иду в сторону телохранительницы и этого наглеца, до меня доносится еще одна его фраза. Теперь он говорит заметно тише, почти шипит в лицо девушке.

- И матриарх правильно поступила, что отправила твоих родителей на каторгу, где они и сгинули. И тебя она очень мудро распорядилась после обучения продать, как вещь, людям. Даже в твоей роли рабыни тебе в Дроураде нет места. И не хватайся за меч. Ты не имеешь права вызывать меня на поединок. И знаешь почему? – он склоняется к Леонаре. – Потому что на дуэлях благородные люди защищают свою честь, а у тебя ее нет и быть не может. Ты – вещь!

Подхожу почти вплотную к аристократу, безнаказанно оскорбляющему девушку. Он прав, Леонара не может никого вызывать на дуэль. Это будет считаться не поединком чести, а умышленным убийством. Слишком по своим возможностям выпускницы тайной школы дроу превосходят всех остальных. Если, конечно, схватка будет без применения магии. Тут у сильного мага уже преимущество будет. Считает так. Хотя в этом и не уверен. Если вспомнить о той скорости, которую мне вчера продемонстрировала моя телохранительница, то это еще большой вопрос, у кого больше шансов на победу. Но сейчас она в проигрышной ситуации. Ничего она ответить этому уроду не может. А я могу.

- Любезный, - обращаюсь я к мужчине, скорчив самую презрительную физиономию, на какую только способен. – Не знаю, как вас зовут и достойны ли вы того, чтобы я к вам обращался. Но в данном случае вы только что оскорбили мою телохранительницу, что равносильно оскорблению нанесенному лично мне, так что я снизойду до разговора с вами. Вы, любезный, трус и подлец! Вы, насколько я понимаю, боитесь оскорбить хозяина и поэтому отыгрываетесь на его спутнице? Так порядочные люди не поступают. Впрочем, вам, судя по всему, незнакомо, что означает это определение «порядочный человек»?

Тут я замечаю, что за мной стоит принц Раймонд, внимательно и с легкой улыбкой слушающий то, что я высказываю этому Дармагу. Да, понимаю. Ситуация чем-то похожа на ту, когда он вызвал меня на дуэль. Только я этого дроу вызывать не собираюсь. Мне нужно, чтобы это сделал он. Тогда за мной будет выбор оружия. И я, само собой, назову мечи. Ни магия меня не устраивает, так как я ею не владею, ни кинжал в дополнение к мечу. По той же причине. И тут как раз мне присутствие Раймонда оказывается очень кстати.

Поняв, что его только что назвали трусом и подлецом не один на один, а при свидетеле, дроу взрывается. Он стягивает с руки белоснежную перчатку и бросает ее к моим ногам (надо же – здесь тоже этот обычай существует?).

- Через два часа на дуэльной арене, - произносит он. – Надеюсь, на этот раз вы, принц Андор, будете сражаться сами, а не наймете кого-то. Я - граф Дармаг, и я к вашим услугам.

- На мечах, - произношу я то, что он от меня сейчас ждет. – Через два часа на дуэльной арене. Я буду там.

Глава 7. Дуэль. Леонара.

- Господин, что вы сделали?! – не выдерживает Леонара, когда граф отходит от нас на такое расстояние, что уже не может нас слышать. – Зачем?

- Леонара, - чуть более жестким тоном, чем на протяжении последних полутора дней, но, думаю, вполне привычном для девушки в исполнении моего предшественника, осаживаю я телохранительницу. – Мне кажется, что ты задаешь вопросы своему хозяину. Постарайся больше никогда этого не допускать.

Рядом с нами сейчас стоит принц Раймонд, и мне совсем не хочется, чтобы он узнал, как опекает меня по приказу матушки Леонара.

- Прощу простить меня, господин, - кажется поняла причину моего недовольства Леонара. – Я просто хотела вас предупредить, что граф Дармаг один из лучших фехтовальщиков Дроурада. На его счету больше десятка дуэлей и из всех он выходил победителем.

- Этот граф вчера прибыл в свите своего принца, - вступает в разговор Раймонд. – Я тоже кое-что о нем уже слышал. Заносчив и плохо воспитан, как мы только что имели неудовольствие убедиться, но мечом, действительно, владеет отменно.

Он хочет еще что-то добавить или спросить. Подозреваю, что его интересует, правда ли я сам выйду на арену, но такой вопрос будет граничить с невежливостью, и Раймонд сдерживается.

- Я, пожалуй, откланяюсь. Через час начнется церемония закрытия семестра. А я, как вы можете видеть, еще не в форме академии, - с этими словами принц кланяется, получает поклон от меня и удаляется по аллее в сторону поселка небольших домиков, где он проживает во время учебы.

Не хочет мне мешать или меня смущать своим присутствием, если я сейчас начну судорожно искать того, кто смог бы меня заменить на дуэли.

- Он и правда так хорош? – спрашиваю я Леонару, когда мы остаемся вдвоем.

- К сожалению, да, - отвечает девушка. – Как я и сказала, один из лучших в Дроураде. Господин, зачем вы за меня заступились?

- Так было надо, Леонара. Никто не смеет оскорблять моих слуг в моем присутствии. И когда меня рядом нет тоже, - доношу я до телохранительницы свою позицию.

На самом деле, помимо того, что я и действительно был возмущен тем, как этот граф говорил с моей телохранительницей, которая мне, не буду скрывать, очень нравится, была у меня и еще одна мысль.

Репутацию моего предшественника, попав в шкуру которого я счастливо унаследовал, необходимо срочно исправлять. С такой, как сейчас, о том, чтобы кого-то там спасать или сохранять, да еще и целый мир, и речи быть не может. Опять же и с папашей не плохо бы хоть немного сгладить углы в отношениях. И успешная дуэль тут лишней совсем не будет. Да еще и с известным противником. Последнего факта я, конечно, не знал, когда вынуждал его меня вызвать, но в остальном действовал я вполне продуманно. Каким бы изощренным этот Дармаг во владении мечом ни был, моя необычная для этого мира техника станет для него определенным сюрпризом. Да и вчерашние похвалы Леонары сыграли свою роль, когда я принимал решение спровоцировать поединок.

- Андор, друг мой, - откуда-то сбоку выныривает чуть полноватый субъект со следами вчерашнего загула на физиономии. – Что я узнаю? Ты принял вызов графа Дармага и меньше, чем через два часа вы должны быть на арене? Об этом уже вся академия гудит. Заключают пари, выйдешь ли ты сам или выставишь вместо себя наймита.

И кто же это? Наверняка, один из моих приятелей, с которыми я тут по разным вертепам шлялся. Как же его зовут?

- Барон Кросскарт, - снова влезает в разговор без приглашения девушка. Впрочем, на этот раз удачно. Теперь я знаю, кто это такой. И никакого удивления, к слову, участие телохранительницы в обсуждении предстоящей дуэли у него не вызывает. Видимо, раньше в сложных ситуация я позволял девушке вытаскивать меня из них. – Вы, случайно, не знаете никого, кто мог бы согласиться подменить его высочество?

- Увы, Лео, - по-свойски отвечает ей мой приятель. Теперь у меня в этом больше нет сомнений. – Против графа никто выйти не согласится. Во-первых, все уже знают, что он прекрасно владеет мечом. А во-вторых, наслышаны про его жестокость. Он не любит оставлять своих противников в живых. Старается добить, пока схватка не остановлена. Так что вряд ли удастся кого-то найти. Да еще и за столь короткий срок. Андор, может, ты скажешься больным? Дуэль тогда перенесут на завтра, а за это время уже можно будет кого-то соблазнить хорошей суммой.

- Ничего переносить не надо, - останавливаю я своего добровольного помощника. – И искать тоже никого не нужно. Я сам выйду на арену.

- Сам? – недоверчиво смотрит на меня барон. – С другой стороны, вряд ли граф, как бы он ни был на тебя разозлен, решится убить наследника престола Истерланда. Ну, погоняет немного по площадке, потом ранит. И все. Да, ничего с тобой, Андор, не случится, - вновь обретает он свой всегдашний, почему-то не сомневаюсь в этом, оптимизм. – Нечего лишний раз волноваться из-за пустяков! Пойдем к центральному корпусу, Анд, там сейчас ректор речь толкать будет. Говорят, он каждый год произносит одну и ту же. Но мы-то только первый курс закончили, так что еще ее не слышали, - добавляет он с веселым смехом.

- Господин, - тихо говорит мне Леонара, которую оказывается можно называть и более коротким именем. – Не слушайте барона. Граф постарается вас убить. Отнеситесь к предстоящей дуэли со всей серьезностью.

Я киваю. И в мыслях не было допускать какое-то легкомыслие. Тут не спортивная дорожка, тут не лампочка при уколе зажигается, тут друг друга ломтями кромсают и кровь хлещет.

Ректор бубнил что-то не очень интересное о том, как «космические корабли бороздят просторы Большого театра», в смысле – как он горд и счастлив, что мы все успешно завершили первый год обучения (и я успешно?), а я рассматривал своих сокурсников. И не только. Особенно меня интересовали две уже знакомые мне по балу девушки.

Одна тогда была в красном платье и убила моего предшественника, освободив таким радикальным способом место для меня. Принцесса Каталина. Учится в академии на одном курсе со мной. Но бывает в стенах нашей альма-матер не так уж часто. Преподаватели обычно ездят к ней во дворец. Оно и неудивительно. По своему положению девушка стоит неизмеримо выше нас всех, хотя, например, Раймонд наследник трона, я тоже пока еще таковым считаюсь, а она просто принцесса. Но зато она имперская принцесса. А не какого-то там королевства. Сегодня на девушке было форменное платье – темно-синее, почти черное, с золотым шитьем. Оно делало ее облик строгим, но очень, надо сказать, шло. Еще бы знать, чем я ей так не угодил, и просто влюбиться можно было бы. На меня принцесса старалась не смотреть, но нет-нет и бросала короткие взгляды. И симпатии в них не наблюдалось от слова совсем.

По левую руку от Каталины расположился незнакомый мне дроу, за спиной которого маячит граф Дармаг. Понятно. Стало быть, это тот самый прибывший в столицу империи с каким-то там визитом принц Дроурада. Сын матриарха и по этой причине не наследник. То есть по причине того, что сын, а не дочь.

У дроу правят представительницы прекрасного пола. Единственное такое королевство на континенте. И хорошо, между прочим, правят. Самая малочисленная по населению страна, а не только уже несколько веков отбивается от своих соседей, но и в ответ так кусает, что мало никому не кажется. Одна моя Леонара чего стоит. А там таких не одна сотня.

Что может быть принцу, который никогда не станет королем, нужно в империи? Почему он сопровождает Каталину? Ну, этого я сейчас угадать не могу, а вот что Каталине в данный момент надо от принца, я вполне в состоянии сказать с почти полной уверенностью. Указывает ему наклоном головы в мою сторону, тот знаком приказывает приблизиться графу Дармагу, и Каталина что-то ему говорит. Почему-то мне кажется, что быть со мной поаккуратнее и понежнее на арене она его не просит. Скорее – с точностью до наоборот. Ну вот. Эко, однако, злорадно на меня посмотрела. Видимо, уже вычеркнула из списка живых. Не надо торопиться. Не надо, моя красавица.

Вторая девушка, знакомая мне по балу, там она была в изумрудном платье, разглядывала меня куда более откровенно. На этот раз она была в костюме для верховой езды. Что она тут делала в таком виде, было непонятно. И не студентка, и не преподавательница. Стоит в стороне. И смотрит, и смотрит на меня. Мне даже показалось, что она какой-то кристалл достала и начала меня через него изучать. Впрочем, в последнем не уверен. Может быть, просто что-то к глазам поднесла. Внезапно, девушка развернулась и решительно пошла в сторону выхода с территории академии. Похоже, что она тут была только из-за меня. Еще одна загадка подвалила. Одна убить, не пойми за что, пытается. Другая изучает, как какого-нибудь диковинного жука или бабочку.

Наконец, вся официальная тягомотина закончилась, и все студенты и преподаватели дружно повалили в сторону дуэльной арены. Не иначе, как на представление с моим участием спешат. Аншлаг ожидается, видимо.

- Пошли, Анд, - хлопнул меня панибратски по плечу Кросскарт. – Или ты уже передумал? Так поезжай домой, а я передам, что тебе голову напекло, пока ты нашего ректора слушал.

Смешно. Особенно, учитывая, что солнце сегодня из-за облаков еще не показывалось. Для фехтования на открытой площадке это даже лучше. Не будет в глаза светить.

- Нет, не передумал, - ответил я. – Пошли.

Телохранительницу на арену не пустят, так что Леонаре придется дожидаться результата дуэли здесь. Ловлю ее обеспокоенный взгляд. За меня переживает. Приятно.

Лучший шанс выйти из предстоящей схватки победителем у меня будет в самом начале. Это моя телохранительница успела уклониться от моего первого выпада, хотя, как потом призналась, он стал для нее полной неожиданностью. А вот удастся ли это графу? Сильно сомневаюсь. Точнее – очень надеюсь, что нет. Потому что, если мой выпад цели не достигнет, то потом мне придется туго. Нет у меня все-таки привычки к передвижениям по кругу или из стороны в сторону. Вперед – назад сколько угодно. Но тут действуют по-другому.

Под напряженными взглядами затаивших дыхание зрителей встаем с графом друг напротив друга. Граф смотрит на меня с насмешкой. Он уже знает, что фехтовальщик из меня никакой и усмехается. Уверен, что он уже победил. Это хорошо. Это ровно то, что мне и нужно. Пусть расслабится. Салютуем мечами. Ждем команду распорядителя, в роли которого выступает один из преподавателей (наверное, по фехтованию, на которое я не ходил).

- К бою! – кричит он, и я внутренне сжимаюсь, как пружина, готовая в одно мгновения распрямиться. – Начали!

Мой противник делает небольшой подшаг ко мне, чтобы скрестить наши шпаги. Прощупать меня хочет, чтобы потом нанести удар наверняка. И этим мне оказывает неоценимую услугу. Выпад! Глубокий. Задняя, левая, нога скользит по песку вслед за устремившимся вперед корпусом. Моя рука распрямляется, в последний момент делаю перевод, обводя меч противника. Все. Бой окончен. Лезвие моей шпаги насквозь пробивает грудь графа. В сердце я не попал, но в этом и нет такой уж необходимости, учитывая ширину лезвия. Дармаг падает, как подкошенный. На трибунах воцаряется мертвая тишина, а потом они взрываются ревом.

Вечером сижу в своих покоях во дворце. После завершения схватки пришлось сначала принимать многочисленные поздравления. Частично – искренние. Даже от тех, кто меня недолюбливает. Все-таки я свой, а граф – чужак. Частично – нет. Особенно приятными были рукопожатие Раймонда и… разочарованный вид Каталины. Потом отбивался от настойчивых предложений моего приятеля барона и присоединившихся к нам еще пятерых моих, судя по всему, товарищей, таких же, как и Кросскарт, «как следует отметить мою славную победу». Отстали, когда я пообещал устроить нам всем на днях хороший праздник, а пока отговорился усталостью.

В карете с телохранительницей ехал молча. Как-никак, а я сегодня впервые в своей жизни, думаю, что и настоящего Андора тоже, убил человека. Конечно, магическая медицина тут творит настоящие чудеса, и лекарь, бегло осмотрев графа на арене, заявил, что шанс выкарабкаться у него еще есть, но мне показалось, что сам он в это не верит. Не то, чтобы я как-то уж очень сильно переживал, но несколько не в своей тарелке себя чувствовал. Хранила молчание и Леонара, о чем-то напряженно думая.

Помылся, пообедал. Поискал еще раз в себе магию. Предсказуемо, не нашел. А ведь Сущность мне обещала, что отсыплет мне магических способностей по полной. И где они? Повалялся на постели. Поужинал. Можно снова ложиться. И утром начинать искать выход из ситуации с никак не проявляющейся у меня магией. С библиотекой в академии тоже ничего не вышло. Есть такая. Но уже неделю, как закрыта. Каникулы начинаются.

Стук в дверь.

- Можно! – кричу я, и на пороге появляется Леонара.

- Мне надо с вами поговорить, господин, - произносит она, даже не успев войти в гостиную. – Разрешите?

- Надо, так говори, - даю я девушке добро, пытаясь угадать, что она мне сейчас выдаст. И не угадываю. Думал, что-нибудь про сегодняшнюю дуэль будет, про лишний риск, про поручение ей от моей матушки блюсти меня всеми силами. А тут совсем другое оказалось.

- Кто вы, господин? – вставая напротив кресла, в котором я сижу, задает она мне вопрос. И быстро, не давая мне ответить, продолжает. – Вы и Андор, и не Андор. Андор – потому что я по-прежнему чувствую, что действует моя клятва вам служить. Но во всем остальном вы кто-то другой. Вы себя по-другому ведете со мной. Со служанками. Вы вдруг научились фехтовать, хотя я прекрасно знаю, что вы никогда не были в этом сильны. Сегодня вы вышли против сильного соперника, вынудив его вызвать вас на дуэль за то, что он оскорбил меня. Раньше вы никогда не сделали бы ни того, ни другого. И это не все. Я вчера вам сказала, что вы можете легко подняться с земли на второй этаж. И было видно, что вы не поняли, что я имею в виду. Воздушные ступени. Это единственное, что у вас по-настоящему всегда хорошо получалось из вашей стихии. Вы не владеете воздушной магией? Это так? Тогда кто вы?

Мда… Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, как когда он шел по Берлину в буденовке, а за спиной у него волочился парашют. Думай, Андрей Николаевич, думай, что бы такое сейчас соврать, чтобы поверила и чтобы еще больше не запутаться самому. Не знаю, изгоняют ли тут из людей демонов, и если да, то как, но проверять это на себе мне совсем не хочется.

Лучшая ложь, как известно, та, в которой много правды. Поэтому рассказываю правду, и ничего, кроме правды. Почти. О том, как меня на балу по неизвестной мне причине пыталась убить принцесса Каталина. Последствия этого девушка сама видела, когда я покачиваясь вышел из дворца. Говорю, что потерял после этого память. Отдельных людей и события вспомнить иногда могу, но очень многое стерто совсем. Магия, к сожалению, в их числе. Вопрос, откуда у меня появилось умение фехтовать, да еще и в какой-то странной манере, опускаю. Внятно я на него ответить сейчас не смогу. Потом что-нибудь придумаю.

К счастью, телохранительница настолько поражена информацией, что меня почти убили, что все остальное как-то ускользает от ее внимания.

- Покажите мне то место, в которое вам был нанесен удар заклятьем, - просит она.

Стягиваю камзол, задираю рубашку, поворачиваюсь к девушке спиной.

И тут происходит нечто настолько странное, что я почти перестаю адекватно реагировать на дальнейшие события.

- Да, след и очень характерный остался. Наверное, та пластина, что вы заметили в руке у принцессы, была каким-нибудь амулетом, привезенным из «туманных земель», - с этими словами она начинает нежно гладить меня пальчиком по спине, а потом приникает к тому месту, которое хотела только увидеть, поцелуем. И на этом не останавливается, а начинает скользить язычком в сторону сначала моей груди, затем медленно опускается к животу. – Простите, господин! – вдруг приходит Леонара в себя. – Сама не понимаю, что со мной творится. Второй день мечтаю об этом, а ведь еще совсем недавно каждый ваш приказ задержаться в вашей спальне вечером был для меня пыткой.

Угу. Зато я догадываюсь. Это первый привет от Сущности. Кроме магии, она мне обещала «помочь» в установлении отношений с прекрасным полом. Про магию она, судя по всему, забыла, зато второе исполнила.

- Не надо, Лео, - отстраняю я девушку от себя. – Потом жалеть будешь.

- Нет, - возражает телохранительница. – Об этом не буду. Да и вам этого хочется. Я же вижу. Я ведь сама вам себя предлагаю сейчас. И потом ваше поведение настолько изменилось, что и дворецкий уже начал о чем-то подозревать. Не надо давать ему для этого лишний повод. Раньше вы иногда оставляли меня у себя. Будет правильно, если вы будете продолжать так поступать и в дальнейшем.

Надо же. Целую логическую базу подвела.

Девушка, полуприкрыв глаза и прерывисто дыша, начинает раздеваться. Вот же. И как можно сохранить выдержку, когда такое видишь? Не давая Лео полностью освободиться от одежды, увлекаю ее в спальню. И это она в моих воспоминаниях лежала бревном? Да это огонь настоящий.

Разные у меня девушки в прошлой жизни бывали. И умелые, и только получающие первый опыт, и скромные, и раскованные, и готовые взять инициативу в постели на себя, и покорно отдающиеся во власть партнера. Но чтобы это все сочеталось в одной? Да еще и с удивительным чутьем, какой именно и в какой момент она должна предстать? Только ради одной этой ночи стоило в этот мир попадать.

Глава 8. Интерлюдия. Эмилия. Начало.

Столица империи – Кингстоун. Особняк королевства Вестинланд.

На следующий день после бала во дворце императора с самого утра Эмилия не могла найти себе места и заставить себя чем-нибудь заняться. Рассказать все Хранителю или скрыть от него то, что она видела на балу? Еще накануне вечером она не испытывала никаких сомнений в том, что об очевидной попытке принцессы Каталины убить наследного принца Истерланда Андора ему нужно обязательно сообщить. Но то было накануне. Теперь девушка находилась в сомнениях, стоит ли это делать и можно ли все-таки рискнуть и промолчать? По крайней мере, пока.

По сути, беспокоило ее, по большому счету, только одно – узнает ли Хранитель о том, что произошло на балу от кого-нибудь еще? Есть ли у него в Кингстоуне этот кто-нибудь еще, кроме нее. И был ли он или она на балу? И заметил ли то, свидетельницей чему стала она? Если был, то ей нужно незамедлительно связываться с Хранителем по выданному ей редчайшему артефакту связи и докладывать о произошедшем. Если нет, то делать она этого не будет.

Да что я гадаю, наконец, приняла решение Эмилия, не видела я ничего. В другом зале в это время была. Конечно, у Хранителя есть возможность узнать, лжет она или нет. Для этого ему достаточно просто приказать ей сказать правду. Но чтобы пойти на такие меры, он должен что-то заподозрить, а она никогда не давала ему ни малейшего повода усомниться в своей верности. Была предана душой и телом.

Вот именно, криво усмехнулась магиня этой мысли. Особенно – последним. Уже пять лет. С тех пор, как ректор магической академии вызвал ее, сильнейшую на курсе, к себе в кабинет.

- Принцесса Эмилия, - обратился он к ней, приглашая присесть. – На ваши успехи обратил свое внимание тот, кто может дать вам то, на что не способен никто другой в этом мире. Я хочу вас ему представить, но вы сейчас должны мне дать клятву на этом артефакте, что все сказанное мною после этого вам, а также то, что произойдет потом, навсегда останется в тайне.

Эмилия с удивлением подняла на пожилого мужчину глаза. Он, конечно, ректор, а она – студентка, но не забыл ли уважаемый руководитель академии, с кем он сейчас разговаривает? Она принцесса Вестинланда, а он простой граф, да и то не наследственный, а возведенный в это достоинство всего каких-то двадцать лет назад при занятии должности ректора. А до этого, сомнительно, что и дворянином был.

Ее представят кому-то? Не ей этого неизвестного, а именно ее - ему? И при этом еще ректор соблазняет ее чем-то, что этот неизвестный может «дать ей»? А за какую услугу он ей это что-то даст, на каких условиях? Да еще и клятву хранить предстоящее в тайне она должна принести на магическом артефакте.

Нет, она знала, что красивых и талантливых простолюдинок иногда «представляли» кому-то из богатых аристократов, которые сначала оплачивали их обучение, закрывая долг перед имперской казной (многие из тех, кто не мог собрать нужную сумму, брали заем у империи, чтобы потом отрабатывать его в течение долгих лет), а затем принимали их к себе на службу. Впрочем, такая практика распространялась не только на девушек, но и на юношей. Перспективные маги нужны были всем. Хотя, конечно, у красивых представительниц прекрасного пола шансов привлечь внимание такого «покровителя» было все-таки больше.

Но чтобы в этом участвовал сам ректор? Да и она совсем не простолюдинка, пусть ее родной Вестинланд и самое маленькое из независимых королевств, но ее предки насчитывают десятки поколений королей.

- Нет, вы неправильно меня поняли, принцесса, - увидев, как ее лицо приобретает надменное выражение, быстро исправился ректор. – Или я недостаточно внятно выразился. Хорошо. Я приоткрою для вас завесу тайны. Речь идет о Хранителе. Это он передал мне пожелание увидеть вас и поговорить с вами.

Хранитель?! Эмилия с трудом удержалась, чтобы не вскочить с кресла. Полумифический маг. Сильнейший. Про которого все знают, что он существует, но никто не видел. Настоящий властитель континента, держащий железной рукой своих стальных воинов в узде все королевства и даже империю?

Пятьсот лет назад он возглавил объединенную армию людей, эльфов, дроу и оборотней и одержал победу в битве с темными магами, освободив континент от их власти. И после этого скрылся в своих владениях, место нахождения которых никто не знал. С тех пор он лишь иногда напоминал о себе, пресекая возникновение больших войн. Если где-то возникала угроза, что почти постоянные междоусобицы между королевствами грозили перерасти во что-то большее, то из ниоткуда появлялись стальные воины Хранителя и его представитель, который, опираясь на их мощь, заставлял противников заключить мир. Конечно, он почти тут же, стоило только посланцу Хранителя со своим войском удалиться, одной из сторон нарушался, но столкновения опять становились местными и не перерастали в большое кровопролитие.

Разумеется, она готова с ним встретиться. Когда? Где?

- Клянусь сохранить в тайне все, что услышу от Хранителя, все, что увижу, и то, что с ним встречалась, - произнесла Эмилия, кладя руку на стоявшую на столе магическую сферу.

- Вижу, что вы приняли мое предложение, - удовлетворенно кивнул ректор. – Пройдите, пожалуйста, за мной.

С этими словами ректор потянул за какой-то находившийся у него под столом рычажок и огромный шкаф, занимавший половину стены его кабинета, с легким скрипом отъехал в сторону, открывая… не проход, не дверь, а арку портала. Светящуюся и переливающуюся всеми цветами радуги.

- Прошу, - сделал приглашающий жест ректор. – Не бойтесь. В первый раз довольно странные ощущения. Не обращайте на них внимания. Просто сделайте шаг в арку. Или давайте тогда я первым пройду, - заметив, что Эмилия не решается войти в портал, предложил мужчина.

Девушка собралась и сделала шаг. Тут же она почувствовала, что пол ушел у нее из под ног, низ поменялся местами с верхом, а она сама куда-то летит. К горлу подступила тошнота, и только из-за этого Эмилия удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Впрочем, длилось это ощущение полета всего несколько секунд, и девушка вдруг обнаружила, что стоит на мягком ковре в большой светлой комнате с увитым плющом балконом, а напротив нее в удобном кресле сидит мужчина лет сорока на вид, худощавый, с небольшой острой бородкой и внимательным взглядом.

- Рад тебя видеть, Эмилия, - обращаясь к девушке на ты и опуская ее титул принцессы, мягко сказал он. – Проходи, садись, а то ты загораживаешь проход для Кормана, и он вынужден сейчас топтаться в своем кабинете, - с улыбкой добавил он.

Эмилия растерянно обернулась и увидела, что стоит возле такой же, как и предыдущая, арки, но темной. Она сделала пару шагов вперед, арка сразу начала переливаться разными цветами, а из нее вышел ректор.

- Наставник, - с поклоном обратился он к мужчине. – Принцесса Эмилия приняла ваше приглашение. Она перед вами.

- Вижу, Корман, вижу, - снова улыбнулся мужчина. – Благодарю тебя, ты хорошо выполнил мое поручение, можешь идти. Меня часто называют Хранителем, - повернул он голову к Эмилии. – Но я предпочитаю обращение «Наставник».

Так началась служба Эмилии Хранителю.

Сколько же глупых надежд и несбыточных мечтаний она лелеяла в течение последующих двух лет! И сколько сожалела о том, что не отказалась от приглашения, на протяжении еще трех, когда поняла, что все они не стоили и ломаного статима, но тогда она была настолько поражена исходившей от Хранителя силой, что о том, чем все может закончиться, даже не задумалась. Впрочем, ничего еще не закончилось, поправила сама себя девушка. Она по-прежнему целиком и полностью принадлежит Арвидасу (его имя она узнала спустя два месяца после той первой встречи), и освободиться от этой зависимости пока нет никакой возможности.

Началось ее вхождение в ближний круг Хранителя, как он сам называл небольшую группу наиболее доверенных своих друзей (слуг, опять исправила себя Эмилия), с того, что теперь каждый день после окончания занятий в академии, от большинства которых ректор ее освободил, она проходила через портал и оказывалась во владениях Наставника. Правда, уже не в его кабинете, как в первый раз, а в самых разных помещениях, где с ней занимались другие маги и магини. Все такого уровня, какого не достигал ни один из известных ей до этого. Уже через месяц ее собственные возможности возросли так, что ей, по указанию Арвидаса, проверившего ее прогресс, пришлось скрывать их от студентов и преподавателей академии.

- Внешним, - так Хранитель называл всех, кто не входил в его свиту. – Не надо знать о том, чего действительно можно достигнуть с помощью магии. Это возбудит в них желание добиться таких же результатов, а потом применить их во зло. И другим, и, в конечном счете, себе самим.

Да, настоящая магия была только здесь. Все остальные, как теперь понимала Эмилия, пользовались лишь жалкими остатками знаний, сохранившимися после великой войны.

- Как это могло случиться? Как нынешние маги умудрились потерять почти все, чем обладали раньше? – спросила Эмилия Арвидаса где-то через полгода, лежа с ним в постели.

Да, они уже были любовниками. Или, тут Эмилия с самой собой лукавить не хотела, это она приложила немалые усилия, чтобы стать его любовницей. Правда, тогда она была уверена, что следующим шагом станет изменение ее статуса на жену.

Несмотря на совсем юный тогда еще возраст, девушка отнюдь не была наивной и доверчивой глупышкой. Но в тот момент, как она теперь хорошо понимала, она просто потеряла способность правильно оценивать ситуацию, попав во власть мечты о высшей власти и, чего скрывать, девичьей влюбленности, впрочем, не без примеси некой расчетливости. И все-таки преобладало на первом этапе именно чувство, которое и завело ее в ту ловушку, в которой она теперь и находилась.

Воспитанная, как настоящая принцесса, она на первое место в мире, где шли постоянные междоусобицы между соседями и границы королевств менялись чуть не каждый год, всегда ставила власть и силу. А это для девушки означало, в первую очередь, выбор самого перспективного с этих точек зрения мужа из возможных. До знакомства с Хранителем таковым Эмилия считала наследника трона империи Говарда и даже один раз получила от него приглашение на танец, что сочла хорошим знаком, но Хранителю Говард уступал по всем статьям.

Влюбилась во взрослого, сильного, знаменитого и состоявшегося, и сама себе внушила, что смогу его сделать своим, вынуждена была признать Эмилия, и стала для него всего лишь любовницей и безропотной не то служанкой, не то еще кем-то более низким по статусу.

Наставник обладал не просто властью и силой, а подавлял ими любого другого. И она сначала инстинктивно, а потом и вполне осознанно и расчетливо начала использовать свою безусловную красоту, чтобы привлечь к себе его внимание, завоевать сердце, а в итоге встать рядом в ореоле его могущества.

Первое у нее получилось. Остальное – нет. И никогда не получится, как Эмилия понимала теперь. В один из вечеров, через два месяца после начала ее обучения во владениях Хранителя, когда девушка уже собиралась возвращаться в академию, ее пригласил к себе Наставник. А когда она поднялась в его покои, быстро и без каких-либо прелюдий овладел ею.

- Ты ведь этого хотела и весьма настойчиво добивалась? – спросил он. - И можешь наедине называть меня Арвидас.

- Да! – воскликнула Эмилия. Тогда она чувствовала себя счастливой и на верном пути.

Потом он периодически приглашал ее к себе, оставлял на ночь, но никакого пыла при этом никогда не проявлял. Осознала это девушка значительно позже. Тогда же она старалась использовать время, проведенное с Наставником наедине, чтобы приблизиться к нему, показать, что может стать для него лучшей помощницей и спутницей.

- Ты спрашиваешь, как были утеряны знания? – криво усмехнулся он в ответ на ее вопрос. – Об этом так все старались забыть, что и действительно стерли из памяти. После того, как мы разбили армию Просперо и загнали оставшихся темных магов и их монстров в Черные скалы, война не завершилась. Все, деля то, что им досталось от побежденных – их замки, богатства, земли, сцепились друг с другом. Я в это время уже удалился сюда и участия в этой бойне принимать не хотел. Длилась эта кровавая вакханалия больше десяти лет, и унесла жизни большего числа людей, эльфов, дроу и оборотней, чем сражение с темными. Вот тогда и были на самом деле разрушены все хранилища знаний, а сильные маги почти поголовно истребили друг друга. Когда я понял, что сейчас мы, таким образом, позволим темным триумфально вернуться и снова захватить власть, то вывел из этой долины мои стальные легионы и прекратил это общее безумие. Поэтому я теперь и не хочу, чтобы во внешнем мире усиливалась магия. Она будет использована только для одного. Для уничтожения себе подобных. Понятно?

Так прошли два года, на протяжении которых Эмилия училась и постепенно понимала, как же она ошиблась. А окончательное осознание того, что она допустила большую ошибку, пришло в тот день, когда Наставник объявил ей, что ее обучение завершено и пришло время принесения клятвы.

- Какой? - спросила Эмилия. Они стояли на плоской крыше одной из башен замка Хранителя в центре обрамленного различными рунами круга.

- Это просто, - ответил он. – Я буду сейчас задавать тебе вопросы, а ты на каждый будешь отвечать «да». Встань на одно колено, - и, не дав Эмилии даже подумать, надавил ей на плечи, заставив опуститься на одно колено, и продолжил. - Ты будешь всегда и во всем повиноваться мне!

- Да! – губы Эмилии сами произнесли это «да». И она чувствовала, что они это сделают, даже если она будет противиться.

- Ты выше всех людей и властителей! Выше тебя только Единый, и я, твой Наставник!

- Да!

- Ты никогда не возжелаешь власти над людьми и другими разумными!

- Да, - тихо подтвердила Эмилия.

Она только что отреклась от того, о чем мечтала, и вместо этого получила практически рабство.

- Зачем была нужна эта клятва? – спросила она тем же вечером у Хранителя.

- Затем, чтобы никто из вас никогда не повторил путь, по которому прошли темные маги, - ответил он. – Изначально они такими не были. А Просперо, который их потом возглавил, был моим другом. Но потом… Власть, несравненное по сравнению с неодаренными могущество. Это развращает своей притягательностью. И хочется еще большего. И тогда в ход идут темные, кровавые ритуалы. И маг сам постепенно становится темным.

Чушь, не могла согласиться с Хранителем, Эмилия. Но вслух этого высказывать не стала ни тогда, ни после. Единственное, в чем она была полностью согласна с ним, так это в том, что маги, настоящие маги находятся на неизмеримо высшей ступени по сравнению со всеми остальными. Должны находиться, в очередной раз поправила она себя. Правда, Хранитель, судя по всему, имел в виду возможности, которыми они обладают, а Эмилия добавляла в это "выше" еще и власть.

Если наши предшественники пошли по неверному пути, думала она, то это вовсе не означает, что и мы последуем за ними. Те возможности, которые дает по-настоящему сильная магия, те знания во всех областях, которые накоплены Хранителем и которые сейчас лежат втуне, не принося никому ни малейшей пользы, могли бы преобразить этот мир. И тот или те, кто эти сокровища сделает доступными (не для всех, конечно, но и не для такого ограниченного количества посвященных, как это делает Хранитель) по праву получит высшую власть. Настоящую, а не ту, которой пользуется Хранитель, ограничиваясь лишь тем, что не дает разгораться войнам.

Впрочем, сейчас он, кажется, и от этого собирается отказаться. Эмилия знала, что содержалось в послании, которое она доставила императору Сигизмунду. Это было разрешение начать захват соседних независимых королевств. Больше в дела «внешних» Хранитель вмешиваться не будет. Но почему? Зачем? Что он задумал?

А тут еще этот Андор вдруг выживает после смертельного заклятья, а потом появляется в ее сне, который по всем признакам можно считать пророческим. Надо будет завтра же, решила Эмилия, посмотреть на этого принца, всегда считавшегося самым никчемным из всех наследников престолов, повнимательнее.

Глава 9. Неожиданное приглашение.

Проснулся я в гордом одиночестве. Девушка ночью меня покинула, умудрившись даже не разбудить. А ведь сплю я чутко. По крайней мере, в моей прошлой жизни так было. Жаль, что ее нет рядом, молодой организм совсем не отказался бы… Ну да, ладно. На нет, как известно, и суда нет. Надо вставать, одеваться, умываться, потом завтрак подадут, и за дела приниматься. За поиск магии.

Уже очевидно, что в себе я ее собственными усилиями не найду. Какое-то другое решение должно быть. Какое? Пойти к местному магическому эскулапу: «Доктор, я тут магию свою потерял, может, рентген сделаете? Посмотрите, куда она завалилась?». Глупость, но примерно так дело и обстоит.

В то, что Сущность оказалась дамой (все-таки склоняюсь к тому, что она принадлежит к женскому полу) из категории «Ах, я такая вся легкомысленная, непредсказуемая!» и забыла или передумала наделять меня магическими способностями, не верю.

Да и другое свое обещание она, похоже, сдержала. Это я опять о вчерашнем вечере. Никак не могу выкинуть из головы его неожиданную концовку, исключительно приятную, признаюсь. Постоянно мысленно возвращался к ней. Что стало причиной такой смены отношения ко мне со стороны Леонары? Очень хочется думать, что изменение в моем поведении и то, что я заступился за нее. Но уверен, что и какая-то особая аура притягательности, полученная в качестве бонуса от Сущности, внесла свою лепту. Уж очень резко от делового и не самого простого для меня разговора девушка перешла к поцелуям, ласкам и всему остальному прочему, что обычно за ними следует.

Еще бы понять, что стало для этого триггером. Смогу ли я пользоваться своей дареной особенностью сознательно, или от меня тут ничего не зависит?

Пока размышлял обо всем этом, машинально проглотил свой завтрак, спугнул раздраженным взглядом пытавшуюся привлечь мое внимание к своему еще более откровенному, чем накануне декольте служанку (настырная девушка, однако) и решил побольше узнать у Леонары об особенностях подготовки в этой их школе. Очень мне хочется достигнуть схожих результатов. Это мне, по крайней мере, понятно и близко. Тренировки, увеличение физических возможностей, рост мастерства и никакой этой непонятной магии.

- Вызови ко мне Леонару! – приказал я служанке, вставая и направляясь в свой кабинет.

Девушка обидчиво поджала свои губки, собрала на поднос посуду и выпорхнула из моих покоев.

Телохранительница явилась незамедлительно. Будто под дверью ждала. Может, кстати, так и было. Выражения лица немного смущенное (оно и понятно, ночь, по крайней мере, ее первая половина, у нас прошла бурно), но настроена при этом решительно.

- Господин, ваше высочество, - начала она. – Я хочу, чтобы вы знали. Вы очень изменились. И одним тем, что вы выжили после смертельного заклятья, это объяснить нельзя. Память вы могли потерять, но приобрести что-то новое нет. Вы не тот Андор, которому я служила последние девять месяцев. В школе нас учили не только владеть всеми видами оружия, но и думать. Но вам не надо меня опасаться. Если вам нужна какая-то помощь, приказывайте. Я сохраню вашу тайну и не буду пытаться вас ни о чем расспрашивать. Хотя мне было бы проще, если бы я знала чуть больше о том, что произошло, - выпалила это все на одном дыхании и застыла в ожидании моего ответа, а потом тихим голосом добавила. - Признаюсь, что новый Андор мне нравится гораздо больше прежнего.

На последней фразе слегка покраснела. Надо же. Значит, что-то человеческое и телохранительницам-дроу не чуждо. Помнит, как стонала, выгибалась, дрожала всем телом и даже один раз укусила меня за плечо, и теперь этого стесняется. И нет, откровенничать я с ней не собираюсь. Как там говорилось – проведенная вместе ночь не повод для знакомства? В данном случае – для полного доверия.

- И вот еще вот это, - выложила на стол передо мной приличных размеров фолиант. – Два дня назад вы приказали мне сжечь эту книгу по магии. Сказали, что учебный год завершен и вы ее больше видеть не желаете. Я не успела. Мне кажется, она вам пригодится.

Вот это ценность! А я все никак понять не мог, почему не могу найти ничего по магии в кабинете. Мой предшественник на радостях, что учебный год завершился, что-то, видимо, изничтожил сам, а эту книгу сам рвать или жечь поленился и приказал это сделать Леонаре. Расточительно. Фолиант в прекрасном кожаном переплете, написан от руки. Денег, неверное, стоит немалых. Поблагодарил кивком девушку и приступил к расспросам о ее сверхвозможностях.

Увы, но тут меня ждало разочарование. Для меня этот путь закрыт. Жаль. Было бы здорово вкачать в себя что-то из какого-нибудь кристалла, и вот я уже непобедимый воин. Впрочем, если бы это было возможно, то все бы так делали, так что никакой неожиданности.

- Все ошибочно считают, что наши навыки объясняются только специальными методиками нашей подготовки и умениями, накопленными поколениями, которые нам передают из специальных кристаллов-накопителей, - объяснила мне Леонара. – На самом деле в процессе обучения должна проснуться особая магия, усиливающая тело. Те, у кого она не просыпается, просто погибают. И выясняется это в тот момент, когда после долгой подготовки, длящейся несколько лет, ее пытаются при помощи особого ритуала пробудить. Если он проходит успешно, то все в порядке, если нет, то ученик умирает. У вас ее нет. И ни у кого, кто не прошел через этот ритуал, нет. Говорят, что раньше среди магов появлялись иногда универсалы, от рождения владевшие всеми направлениями магии, включая и это, но, может быть, это просто миф. Вот, я только что раскрыла вам одну из тайн школы. И потом, - продолжила девушка. – Нигде, кроме школы, нет кристаллов с накопленными умениями. Их умеют изготавливать только ее преподаватели, да и то не все. И охраняют их так, как ни одного из королей или даже самого императора.

- Хорошо, - сказал я, выслушав эту небольшую лекцию. – Тогда будем просто тренировать меня. Через два часа встретимся на площадке.

Леонара ушла, а я с некоторым трепетом открыл фолиант. Он оказался именно тем, что мне и было нужно. Этаким «пособием для начинающих магов». И начинался он с одной фразы, которая заставила меня задуматься «Если вы почувствовали, что у вас в районе точки сосредоточения энергии (по рисунку ниже я понял, что это солнечное сплетение) запульсировал магический источник, то это означает, что у вас прошла стихийная инициация и вам необходимо…».

У меня нигде ничего не пульсировало. И это подводило к выводу, что я, может быть, просто еще не инициировался. То есть мой предшественник был убит, его магия исчезла вместе с ним, а я заселился в его тело вместе со своей, которая, как мне было обещано, должна быть потенциально очень сильной. Хорошо, допустим, что я прав в этом предположении. А бывает какая-нибудь «не стихийная» инициация? Может, какой центр специальный существует, где подобные процедуры поставлены на поток? Об этом ничего в фолианте не было, и рекламного флаера с красочным текстом «Приходите к нам! Мы сделаем из вас мага. Только для вас - скидка двадцать процентов» в качестве закладки тоже не наблюдалось.

Надо будет выяснить, нет ли каких-то обстоятельств, при которых эта самая «стихийная инициация» чаще всего происходит. И создать их для себя. Придется, наверное, прибегнуть к предложенной мне Леонарой помощи. Конечно, выглядеть это будет подозрительно, но девушка уже открытым текстом дала мне понять, что догадалась, что что-то со мной сильно не то. Так что еще один повод для подозрений уже ничего не изменит.

Но это потом, а сейчас пора на площадку. Следующие два часа под удивленными взглядами гвардейцев с его высочества принца Андора сходило семь потов. Что такое настоящая тренировка, когда выкладываешься на все сто, я хорошо знал, но Леонара, должен признать, перещеголяла в умении довести до полного изнеможения всех тренеров, в руки которых я когда-либо попадал.

- У вас великолепная координация движений, господин, - похвалила она меня, когда после завершающего этапа занятий, во время которого я под ее чутким руководством, выражавшемся часто в чувствительных ударах учебным оружием по разным участкам моего тела, осваивал парную работу мечом и кинжалом, я добрался до лавки. – Из вас выйдет толк, - и, чуть наклонившись ко мне добавила. – Сейчас Дайзель пригласит вас в терму. Не отказывайтесь на этот раз от девушки. Или меня возьмите с собой. И будьте погрубее, - и выпрямилась с таким видом, будто ничего особенного мне не сказала.

Это она мне пытается подсказать манеру поведения, привычную всем по прежнему Андору, сразу понял я. Что ж, наверное, ее советом стоит воспользоваться. Тем более что утром мне ничего не досталось, так что сделаю это даже с удовольствием.

- Ваше высочество, в терме уже все приготовлено, - не замедлил появиться передо мной дворецкий. На этот раз за его спиной виднелась уже другая прелестница. Предыдущая, которую я забраковал, куда-то пропала. Вот же привычки были у Андора.

- Леонара, пойдешь со мной! – в приказном тоне произнес я, когда передо мной открыли дверь, ведущую в местную баню.

Девушка очень правдоподобно изобразила обреченность и досаду и зашла внутрь, сопровождаемая моим шлепком по пятой точке. Каюсь, не удержался. Не столько для достоверности нашего спектакля это сделал, сколько потому, что очень хотелось. Но Дайзель этого не понял и злорадно осклабился. Похоже, дворецкий и моя телохранительница изрядно друг друга недолюбливают.

- А ты почему не раздеваешься? – спросил я Леонару, стягивая мокрую рубаху, когда заметил, что она скромно пристроилась в углу на одном из диванов.

- Я подумала, что вы пригласили меня только, чтобы не вызвать подозрений, - смущенно ответила девушка. – Вчера вечером я позволила себе много лишнего и…

Договорить я ей не дал. Она себе лишнего вчера позволила. А я, то есть бывший Андор, не позволял себе лишнего, когда, пользуясь магической клятвой, заставлял ее делить с ним постель? Впрочем, тут несколько другие взгляды на то, что тот или иной представитель общества вправе делать. И принцу разрешено куда больше, чем телохранительнице. Надо сказать, процесс раздевания девушки приятнейшая из прелюдий. Этим и занялся. Та пыталась иногда отстранить мои руки и краснела, что выглядело несколько странно, учитывая ее профессию, которая, как я догадывался, только волею случая и моей матушки стала охраной. Так-то готовили ее как воина и убийцу. И я совсем не уверен, что в качестве какого-нибудь экзамена в этой их школе ей не приходилось отправлять кого-то на тот свет.

- Если кто-то подслушивал под дверью, то никаких сомнений, что вы ведете себя как и прежний Андор у него не возникнет, - проговорила Леонара, когда я, спустя часа полтора, помогал ей выбраться из бассейна.

Да, могу гордиться. На этот раз ей понадобилась моя помощь, а не мне – ее, как было, когда она подсаживала меня в карету или помогала вылезать из нее. А что касается того, что мог услышать кто-нибудь, прижавшись ухом к двери, то это были очень недвусмысленные стоны, переходившие с завидной периодичностью в крики. И их источником, понятное дело, был не я. Правда, насколько я помню, сама девушка в прежнее время никогда не издавала ни звука, так что некоторое несоответствие все-таки имеет место быть. Но касается оно не меня, так что пусть думают, что угодно. Каждый в меру своей испорченности.

- Инициация, - вернулся я к насущному вопросу, натягивая заранее приготовленную для меня в терме сухую одежду. Для Леонары подобный сервис не был предусмотрен. – Что ты знаешь о том, как и когда она может произойти?

- Так вы еще не.., - начала, было, она и тут же осеклась. – У всех по-разному. У кого-то и во сне это может случиться. Но часто это происходит в момент какой-нибудь опасности. Даже самой незначительной может оказаться достаточно. Но вот у вас была дуэль, и.., - она опять замолчала.

Да, дуэль у меня была. И никакой инициации не спровоцировала. Мне что теперь самому на свою пятую точку приключений искать? Да еще таких, чтобы риска побольше было? Как-то не очень хочется. Я, конечно, в прошлой жизни был тем еще адреналинщиком, но если дуэли оказалось недостаточно, то я даже не знаю. Или это должна быть опасность какого-то другого рода?

- Господин, пока вы были в терме, вам поступило письмо от принцессы Эмилии, - оторвал меня от обеда дворецкий, ставя на край стола небольшой золотой поднос, на котором лежал запечатанный конверт.

Еще бы знать, кто это такая. Память предшественника все больше покидает меня, и никаких ярких воспоминаний, а остались уже только они, связанных с какой-то принцессой Эмилией, у меня нет.

- Леонару ко мне! – делая вид, что меня эта писулька совершенно не интересует, приказал я. – А письмо положи вот там, на тот столик. Потом, если появится желание, прочитаю, - небрежно добавил я.

Однако нес дворецкий это письмо с большим к нему уважением. Это я отметил. По выражению его лица видно было. Кто же она? Какая-нибудь сестра Каталины? Так, вроде нет у нее сестры. Только брат.

- Принцесса Эмилия? Приглашает вас сегодня вечером навестить ее? – немало удивилась и встревожилась Леонара, когда я при ней вскрыл письмо и прочитал его вслух, и, поняв, что мне это имя ничего не говорит, пояснила. – Одна из сильнейших магинь. Принцесса Вестерланда. Но главное не это. Она, - тут Леонара понизила голос. – По слухам, представляет при дворе императора самого Хранителя! И это не все. Вчера она очень внимательно разглядывала вас в академии. Мне показалось, что даже какой-то артефакт для этого использовала. Ваше высочество, Андор, - сбилась она от волнения. – С ней нужно быть очень осторожным. И не принять ее приглашение тоже нельзя.

- В академии она была в костюме для верховой езды? – спросил я, догадываясь, о ком идет речь.

- Да, - ответила телохранительница. – И, как я уже сказала, просто не сводила с вас глаз.

Вторая девушка с бала. Изумрудное платье, внимательный взгляд. Черные волосы. Красивая. Приезжает в академию специально, чтобы еще раз посмотреть на меня. Использует для этого какой-то артефакт. Мне тоже тогда показалось, что она что-то к глазам подносила. И она, по слухам, представительница Хранителя. Того самого, который устал и стал совершать ошибки и которого я, если справлюсь с поставленной мне задачей, должен буду заменить. Неожиданно приглашает меня ее посетить, хотя мы и незнакомы лично. И не ехать нельзя.

Глава 10. Интерлюдия. Эмилия. Продолжение.

Со мной Хранитель ошибся, думала Эмилия. Недостаточно надавил ментально в тот момент, когда она приносила клятву. Теперь она понимала, что не совсем по своей воле она произнесла те три «да».

К слову, ментальная магия, как и темная, и в Империи, и во всех королевствах была под строгим запретом, хотя, конечно, при дворе каждого властителя был свой менталист для особых, так сказать, случаев, но это не афишировалось. В результате, если первые два пункта – «повиноваться ему» и «считать себя выше всех» отпечатались в ней в полной мере, то третий императив «никогда не возжелать власти над людьми и другими разумными» исчез уже через несколько дней.

Она желала этой власти, мечтала о ней, и готова была за нее бороться. Со всеми, в число которых попадал теперь и Хранитель. Правда, что касалось Хранителя, то не считаться с ним мешало обязательство – «повиноваться». Несколько раз в незначительных мелочах Эмилия пробовала не выполнить его указания и каждый раз сдавалась. Какое-то, очень непродолжительное время ей удавалось сопротивляться, но потом ее охватывало такое жгучее желания исполнить его приказ, что она была не в силах сдерживать себя и делала то, что от нее хотел Хранитель. Самое неприятное было то, что действовала эта часть клятвы вне зависимости от отделявшего ее от своего «хозяина» расстояния.

Второй постулат о «выше всех» Эмилия даже проверять не собиралась. С ним она была полностью согласна и без всякой клятвы.

Сначала ее удивляло то, что все остальные маги и магини, как проживавшие во владениях Хранителя, так и рассеянные по континенту для выполнения различных заданий, нисколько не переживают из-за того, что, по сути, находятся в его полной власти. Первое время она думала, что все просто настолько увлечены увеличением своих магических способностей и получением новых знаний, что даже не задумываются над тем, какую цену за это платят, но потом она узнала куда более важную причину этого.

- Хранитель – единственный из ныне живущих магов, кто может продлевать жизнь и дарить молодость, - сказала ей как-то с восторженным придыханием Альма, моложавая спутница одного из двух ближайших помощников Хранителя Симона. – Он не просто универсал. Он обладает магией жизни. Например, мой Симон, как и командир стальных воинов Вудворт, участвовали еще в войне с темными. А с тех пор минуло уже пятьсот лет. Да и мне отнюдь не тридцать, на которые я выгляжу. Так что тебе несказанно повезло, что ты приглянулась Хранителю – твоей красоте и девичьей свежести время больше не угрожает.

Эмилия засела за древние фолианты и узнала из них только одно. Магия жизни имеет в магическом спектре золотистый цвет. Все. Больше о ней ничего не было. Один раз она через магический кристалл, пока Хранитель спал, изучила его источник. Да, у него в переливавшемся всеми цветами радуги сгустке, расположенном чуть ниже груди, этот цвет присутствовал. Сам Хранитель на эту тему с девушкой пока не заговаривал, видимо, считая, что ей эта его возможность пока не нужна.

Вечная или, по крайней мере, неизмеримо более продолжительная, чем у остальных жизнь (в том, что магия жизни может сделать ее вечной, Эмилия уверена не была) - это такая награда за верность, ради которой многие могли согласиться на добровольное рабство. Вот только она сама принадлежала к, наверное, очень немногочисленной категории тех, кого это не устраивало.

Хотелось Эмилии подробно расспросить Хранителя о магии жизни и ее эффекте, но она от этого воздержалась. То, что некоторые вопросы ему лучше не задавать, девушка уже поняла.

Одним из таких был вопрос о Лиллиан, имя которой Эмилия как-то услышала в разговоре и потом поинтересовалась у Хранителя, кто это и почему она ее никогда не встречала.

- Никогда, повторяю, никогда не спрашивай меня о Лиллиан, - непривычно жестко ответил тогда он. – Запомни это.

Чуть позже Эмилии все-таки удалось выяснить, кем же была эта таинственная Лиллиан, имя которой вызвало у Хранителя такую реакцию. Симпатизировавший ей и не очень далекий Вудворт, которого интересовало только совершенствование его стальных воинов, не задумываясь, полагается ли ей знать подобное, когда она его спросила о ней, рассказал:

- Она была возлюбленной Наставника. Потом, привлеченная возможностями, которые давала темная магия и которые Арвидас всегда отвергал, покинула его. Сошлась близко с Просперо. Тогда Наставник с ним и рассорился окончательно. Во время последней битвы с темными, в которой мы одержали победу, в тот момент, когда Наставник наносил Просперо последний удар, который должен был его рассеять, частично прикрыла его собой. Кстати, не верю я, что они тогда оба погибли, да и Хранитель сомневается. Думаю, они до сих пор скрываются в Черных скалах, куда бежала армия темных. Может быть, лишились своих тел и сейчас пребывают в обличье призраков или теней, но живы. Удар тот был на одного рассчитан, а из-за самопожертвования Лиллиан пришелся на них двоих, - и замолчал, вспоминая, видимо, еще раз прошедшие события.

И вот совсем недавно Хранитель получил подтверждение, что и Просперо, и его бывшая возлюбленная, действительно, выжили. Как он это узнал, осталось для девушки тайной, но она случайно услышала, подходя к дверям его покоев, разговор Наставника с Симоном и Вудвортом. Последнюю фразу, произнесенную им.

- Они живы. И Просперо, и Лиллиан. И, судя по всему, или уже опять обрели тела, или близки к этому. Мы должны с ними покончить. И именно поэтому я и собираюсь пойти на то, что сейчас вам изложил.

Как только она вошла, он тут же замолчал. Вскоре после этого Эмилия доставила императору Сигизмунду письмо, в котором Хранитель сообщал, что больше не собирается вмешиваться в дела империи и королевств, чем открывал дорогу к большим войнам, которые неминуемо должны были разгореться по всему континенту. Слишком много противоречий и взаимных претензий накопилось за то время, что Хранитель решительно пресекал любые попытки их развязать.

Потом были бал в императорском дворце, на котором принцесса Каталина предприняла попытку убить принца Андора, и тот сон, расцененный Эмилией как пророческий.

- Смотри, запоминай и думай! - услышала она во сне голос.

Армии штурмовали замки, стены рушились, огненные шары, ледяные копья, воздушные смерчи бушевали. Люди, эльфы, дроу и оборотни шли друг на друга, сражались и гибли. Из степи пришло многочисленное, как саранча, войско кочевников, которое добивало проигравших и громило победивших, брало и грабило города, угоняя его жителей в рабство. Все это сменялось одно другим, превращаясь в какой-то бесконечный кровавый калейдоскоп. Где-то в стороне бушевала битва стальных воинов с вышедшими из Черных скал полчищами монстров во главе с темными магами.

Наконец, все стихло, и на огромном поле сошлись несколько армий. Эмилия с удивлением увидела, что возглавляют их девушки, и даже узнала в одной из них себя. Похоже, все короли и принцы-наследники уже погибли, и сейчас будет решающая битва всех против всех, догадалась она, и та принцесса, которая победит, получит высшую власть. И битва закипела. Но теперь события сна развивались по-другому, как бы предлагая разные варианты их исхода – побеждала то одна из армий, и тогда ее командующая садилась на появлявшийся на поле трон, то другая, и тогда трон доставался следующей претендентке.

Неизменным было лишь одно. Каждый раз рядом с победительницей стоял один и тот же молодой воин. Он даже не принимал сам участие в сражении, но его присутствие в рядах одной из армий неизбежно приносило победу именно ей. Эмилия с напряжением всех сил вглядывалась в этого воина. Кто он? Чьей поддержкой ей необходимо заручиться? Но лицо воина постоянно было каким-то размытым, и разглядеть его черты ей никак не удавалось. Лишь в самый последний момент, когда она уже испугалась, что так и не узнает, от кого будет зависеть успех, тот обернулся к ней, и…

Она оказалась вновь на балу во дворце императора, а на нее от колонны, на которую только что опирался, с удивлением смотрел, покачиваясь на ослабевших ногах, принц Андор.

Самый никчемный из всех наследников престолов?! От него будет зависеть, кто поднимется на вершину власти, а кто погибнет в этой борьбе? Это было немыслимо, но иного толкования сон не давал. И поэтому Эмилия решила не докладывать пока Хранителю ничего про происшествие на балу, а сначала самой приглядеться к этому принцу.

На следующий день девушка отправилась в академию. Принц Андор обязательно будет там, и она сможет его рассмотреть получше. Для этого Эмилия даже взяла с собой магический кристалл, через который можно было увидеть источник того, на кого смотришь. Зачем она это сделала, Эмилия и сама сказать не могла. То, что Андор довольно слабый воздушник, она узнала сразу и без труда, просмотрев копии записей ректора академии. Когда-то Корман заманил ее к Хранителю, а теперь вынужден повиноваться ей сам, усмехнулась девушка. Данные по всем студентам он доставил ей лично и по первому ее требованию.

Внешне Андор отнюдь не был похож на героя, приносящего победу на поле битвы. Пожалуй, чересчур смазливое лицо, не отличающаяся атлетизмом фигура. Может, мне показалось, подумала Эмилия. А потом она посмотрела на принца сквозь захваченный с собой магический кристалл.

И сначала даже не поверила собственным глазам. Начать с того, что принц пока еще не был магом. Вообще. Совсем. Никаким. Он еще не инициировался. Но этого не могло быть! Он же отучился первый год в академии и, исходя из прочитанных ею накануне отчетов преподавателей, обладал воздушной магией. Собственно, по этому направлению он и был принят в академию. Не могли же они все это время не замечать, что он не маг?

Эмилия вновь направила на принца кристалл, и ее удивление достигло высшей степени. Его источник. Он переливался всеми цветами радуги и был такой интенсивности, которая почти не уступала той, что она видела у Хранителя. А ведь он еще даже не стал магом. После этого источник станет еще ярче, а потом, по мере развития магических умений, еще и еще!

Эмилия нервно сглотнула и принялась рассматривать источник Андора внимательнее. Да, она не ошиблась, и ей это не привиделось - принц Истерланда, отучившийся год на воздушном факультете, каким-то необъяснимым образом оказался неинициированным универсалом с колоссальной потенциальной мощью. Мало того, в его источнике присутствовал золотой спектр магии жизни.

Этот юноша должен принадлежать мне, думала Эмилия, спешно покидая территорию академии. Непонятно, что с ним произошло, но причиной этого, без сомнений, стало то неудачное покушение на балу. Он должен стать моим преданным помощником, шептала про себя девушка. Таким же верным, как слуги Хранителя. И тогда я сумею добиться всего, о чем мечтала и мечтаю. Я освобожусь от клятвы, я не потеряю возможности продлевать свою жизнь и молодость, я сяду на трон объединенной империи. А Хранитель? Не было его в последней части ее сна. Как не было и темных магов. И это могло означать только то, что к моменту решающей битвы они в сражении между собой уничтожили друг друга.

Оставался только вопрос, как привязать этого Андора к себе. Чем? Никакой клятвы он ей сразу не даст. Нужно действовать осторожно и постепенно. Сначала сделать его обязанным себе. И Эмилия даже уже знала, как она этого добьется. Сейчас принц должен быть в ужасе от того, что он утратил свою, пусть и слабую, но все-таки магию. Стать для любого мага в одночасье неодаренным – это такой удар, после которого нередко решаются на самоубийство. Правда, случается это с аристократами редко, а вот у магов из простонародья - сплошь и рядом. Поставит господин перед таким магом задачу, которая ему не по силам, и тот может выгореть, пытаясь ее выполнить. И все. Восстановить источник уже невозможно.

Это значит только одно. Эмилии сейчас нужно спешить. Пока Андор не обратился к кому-то из преподавателей академии с просьбой помочь или, что еще хуже, не наложил от отчаяния на себя руки. Без магии ему наследником Истерланда не бывать. Тем более что, как девушка помнила, у короля Эдгара есть еще один сын, который уже инициировался достаточно сильным огненным магом. Конечно, в академии нет и быть не может таких кристаллов, как у нее, но все равно, пусть и гораздо более сложным путем, но определить, что Андор не выгорел, что его источник стал несравненно сильнее и просто теперь ждет повторного пробуждения, там определить смогут. Надо их опередить. Надо, чтобы эту помощь ему оказала она. Такой услуги, каким бы неблагодарным этот Андор ни оказался, он не забудет.

Но одного этого мало, поправила себя девушка. Нужно что-то большее. И чтобы понять, что именно, необходимо срочно собрать об Андоре как можно больше сведений. Пока она знала только, что он считается бездарным. Но что он любит, о чем мечтает, что ему можно предложить, чтобы гарантировать его верность?

- Приск! – вызвала Эмилия, как только вернулась домой, своего слугу, мага слабенького, но успешно компенсирующего недостаток силы необычайными расторопностью и пронырливостью. – Сегодня же собери мне все сведения о принце Андоре.

Вечером, выслушав довольно продолжительный доклад слуги о всех «подвигах» принца, которых накопилось много, и все они носили налет скандальности, и завершающий рассказ о сегодняшней, вызвавшей всеобщее изумление, победе Андора в дуэли с графом Дармагом, Эмилия задумалась.

По всему выходило, что принц редкостное ничтожество, что его по-настоящему все то время, которое он провел в столице, интересовали только представительницы женского пола, и тут он был весьма неразборчив, а также кутежи с друзьями и прихлебателями. Еще он опозорился, отказавшись драться с наследником Мерсиланда Раймондом, предварительно грязно оскорбив и его, и его сестру. Зато сегодня он вдруг, неожиданно для всех стал героем дня, первым же выпадом отправив на тот свет графа из свиты принца Дроурада, считавшегося отменным фехтовальщиком.

Наверное, выбрал такой способ покончить с собой, предположила Эмилия, пытаясь понять, как и зачем Андор спровоцировал графа на вызов на дуэль. А потом случайно победил. Других объяснений и столь нехарактерному поступку принца, и такому исходу схватки девушка найти не могла.

И еще он падок на женский пол. Не хотелось бы идти на такую жертву, но, с другой стороны, она же пошла на нее, когда мечтала разделить власть с Хранителем. Так почему теперь не воспользоваться своей красотой, чтобы добиться поставленной цели. Если другого выхода не будет, решила, наконец, Эмилия, то придется пойти и на это. Но лучше найти какой-то другой способ.

Он же, по сравнению со мной, просто еще глупый мальчишка, разозлилась сама на себя девушка. Неужели я не найду возможности сделать из него моего верного клеврета?

Теперь следовало решить только одно – как в самое ближайшее время встретиться с Андором. Можно было, конечно, просто приехать к нему во дворец, где он сейчас живет. У Истерланда в столице дворец, и еще один недалеко от города, а у ее королевства только этот жалкий домик, отметила Эмилия. Но такой поступок был бы неудобен. Во-первых, они официально друг другу не представлены и не знакомы. Впрочем, это девушку не остановило бы. Куда важнее было «во-вторых». Принц, который, разумеется, не откажет ей в том, чтобы принять ее, вполне может захотеть сделать это с максимальной пышностью – в каком-нибудь парадном зале, в присутствии слуг. А ей поговорить с ним надо было наедине.

Решено, закончила свои размышления Эмилия, завтра утром пошлю Андору приглашение навестить меня. Вечером. Причину в письме излагать не буду. Пусть вообразит что-нибудь для себя приятное и лестное. И одеться надо будет так, чтобы он глаз не мог отвести. Мужчины в подобных ситуациях соображают плохо.

Глава 11. Визит.

Леонара советует мне соблюдать в общении с этой Эмилией осторожность. Да я буду не просто осторожным, я сделаю все возможное, чтобы если у нее возникли относительно меня какие-то подозрения, не только развеять их самым решительным образом, но и отбить у нее любое желание со мной общаться в будущем. О причинах ее интереса ко мне догадаться не сложно. Бал, на котором Андор выжил после воздействия на него амулета с каким-то смертельным заклятьем. Очень она тогда внимательно на меня смотрела. Да и потом в академию тоже из-за меня приезжала.

И тут одно из двух – или представительница Хранителя (буду на всякий случай считать, что слухи о том, что принцесса Вестинланда ею является, соответствуют действительности) поняла, что произошло, в какой степени поняла - другой вопрос, или знала о готовящемся покушении, а то и сама вместе с Каталиной в нем и участвовала. Неплохо было бы сегодня во время визита к ней это понять.

А вести я себя буду так, как присуще было Андору. Нагловат, глуповат, самовлюблен.

С этой мыслью я и покинул карету у дверей особняка, принадлежавшего королевству Вестинланд. Ничего так домик. Конечно, не наш дворец, но какой-нибудь олигарх средней руки в моем прежнем мире в таком жить не постеснялся бы.

- Жди меня в карете, - бросил я Леонаре, которая, как и всегда, сопровождала меня. Без нее никуда. Такой приказ она от моей матушки получила. С другой стороны, пусть будет. На то она и телохранительница, чтобы всюду следовать за мной.

- Ваше высочество, - изогнулся передо мной в поклоне то ли старший слуга, то ли дворецкий. – Ее высочество принцесса Эмилия ждет вас в беседке в саду. Позвольте показать вам дорогу.

Беседка в саду – это хорошо. Это подразумевает некое относительно неформальное общение. С официальным этикетом я, надо признаться, совсем не знаком. Мог бы дров наломать. Прежний Андор, видимо, в таких случаях на автомате действовал, потому что ни малейшей информации о правилах поведения (сколько там, например, раз кланяться нужно, насколько низко, на каком расстоянии и так далее) я в жалких пока еще доступных мне остатках его памяти не обнаружил.

Иду максимально разболтанной походкой, небрежно ведя рукой по высаженным вдоль выложенной каменными плитами дорожке цветам. У некоторых от такого обращения отлетают лепестки. Мой «проводник», заметив это, слегка морщится, но тут же снова нацепляет на лицо самую любезную улыбку. Морщись, морщись, плевать мне, принцу Андору, на тебя.

О! Да это не беседка (четыре на четыре метра с двумя самодельными лавочками по сторонам маленького, деревянного стола, как я подобные сооружения помню), это то, что в моем мире называлось раньше «павильон» - серьезное такое сооружение, состоящее из одной большой комнаты, в которой легко умещаются большой обеденный стол с добрым полутора десятком стульев вокруг в одной ее половине и два мягких дивана и столько же кресел при низком столике - в другой. Огромные окна, через которые все это видно, частично открыты и пропускают, наверное, внутрь запах цветов. Видно, что тут хозяйка представительница прекрасного пола – все изящно и красиво.

Как только вхожу через угодливо открытую передо мной слугой дверь, с одного из диванов встает та самая девушка с бала и из академии. На этот раз на ней серое с отделкой серебряным шитьем платье. Закрытое, но настолько облегающее фигуру, что даст фору любому самому соблазнительному наряду.

- Ваше высочество! – обращается она ко мне. – Я рада, что вы любезно приняли мое приглашение, хотя мы никогда официально не были представлены друг другу.

- Как я мог этого не сделать, принцесса? – улыбаясь самой слащавой улыбкой, какой только могу, отвечаю я, изображая галантный поклон (ну, так, как я его себе представляю и помню по каким-то фильмам). – Я едва не сорвался к вам, как только получил ваше письмо. Настоящий кавалер не может отказать столь очаровательной девушке, когда она его приглашает в гости.

Последней фразой я пытаюсь соответствовать репутации Андора, слывшего тем еще поклонником женского пола.

- Вы очень милы принц, - нисколько не обращает внимания на мое несколько двусмысленное высказывание собеседница. – Да и какие могут быть церемонии между родственниками? Как вы не знали? – она округляет в показном удивлении глаза. – Сестра моей прабабки была замужем за братом тогдашнего короля Истерланда, вашего прадеда. Так что мы с вами состоим в свойстве. А это почти родственные отношения. Не так ли?

- Несомненно, принцесса, - моя физиономия приобретает еще более приторное выражение. – И особенно приятно, что в подобной ситуации, с одной стороны, можно не следовать положенному этикету, а с другой, - она не препятствует установлению по-настоящему близких отношений, - и я бросаю на девушку масляный взгляд.

Вот теперь ее, наконец, проняло, кажется. Эмилия отступает на шаг назад и, делая приглашающий жест рукой, произносит:

- Но что же мы стоим? Где вы предпочтете разместиться – здесь или за столом? Я могу приказать подать ужин, или мы ограничимся вином и легкими закусками?

- Если вы не возражаете, то здесь, - продолжаю я играть свою роль. – Здесь я смогу быть ближе к вам, и это преступление отвлекаться на какую-то еду, когда можно любоваться столь совершенной красотой, как ваша, - с этими словами я сажусь не на диван, который стоит напротив того, с которого встала девушка, приветствуя меня, и на который мне указала, а в кресло, расположенное с торца столика, который теперь больше нас не разделяет.

Далее наша беседа приобретает немного странный характер. Хозяйка пытается направить ее на обсуждение моей учебы в академии и успехов в магии, несколько раз намекая, что может и готова оказать мне любую помощь в постижении тайн последней.

Я сыплю глупыми, иногда на грани пошлости, комплиментами, подливаю нам (себе стараюсь поменьше) вино в бокалы, пожираю собеседницу глазами, нагибаюсь периодически в ее сторону, вынуждая девушку откидываться назад (кстати, ее грудь, обтянутая тонкой тканью платья, при этом очень завлекательно поднимается наверх, чего я не могу не отметить), и часто отвечаю невпопад на ее вопросы. А как я могу сказать что-то «впопад», когда ни черта не знаю о том, как проходит в академии обучение и что я вообще там делал? Девушка в эти моменты смеется и интересуется причиной такой моей рассеянности.

- Я не могу думать ни о чем, когда нахожусь рядом с вами! – отвечаю я и кладу свою руку на ее.

Упс! А вот это я погорячился. Как бы сейчас подарок Сущности не сработал. Что я тогда делать буду? Мне нужно вызвать у моей новоявленной «родственницы» отвращение, а не что-то иное. Я глуп и нахален. Ничего из себя не представляю.

К счастью, ничего страшного не происходит. Эмилия просто мягко освобождает свою руку, а потом вдруг серьезным тоном произносит:

- И не только это, наверное? Андор, вы позволите мне к вам так обращаться? Если у вас возникнут какие-нибудь проблемы с магией, бывает это в процессе обучения, смело обращайтесь ко мне. Уверяю вас, что я во многих аспектах разбираюсь куда лучше преподавателей академии, да и возможностей у меня больше. Кроме того, в этом случае все останется между нами, и никто ничего не узнает. Запомните это. Хорошо?

- Конечно, - едва не потеряв контроль над собой и не выпавши из роли этакого ловеласа, отвечаю я. – И мне даже жаль, что у меня сейчас все в порядке, и нет повода обратиться к вам за помощью и, таким образом, еще раз увидеть.

Уфф… Кажется, выкрутился. Но она точно что-то знает или, скорее, подозревает. Права была Леонара, очень непростая девушка эта Эмилия. Пожалуй, лучше больше с ней не встречаться. Хорошо, что на днях мне уже уезжать домой. Здесь, чувствую, она меня в покое не оставит. Что-то ей от меня очень нужно. Вон как мои почти откровенные приставания терпит, а ведь они просто не могут не быть ей неприятны.

Тут очень вовремя начинает смеркаться, и я пользуюсь этим, чтобы откланяться. Естественно, всем своим видом демонстрируя, как мне не хочется уходить. Даже еще раз «пытаюсь» взять девушку за руку, но потом как бы «пугаюсь» и не делаю этого. Увы, но так легко ретироваться принцесса мне не позволяет.

- Андор, - снова переходя на дружески-родственный тон, говорит она, когда мы уже стоим посередине комнаты. – Признаюсь, я удивлена и обижена на вас! – я делаю непонимающее лицо, и играть мне ничего не приходится на этот раз, я и правда не понимаю. – Все говорят о том празднике, который вы собираетесь устроить в своем дворце в честь победы на дуэли над графом Дармагом, а меня вы почему-то не приглашаете. Или вы опасаетесь, что меня смутит то, как студенты себя обычно на подобных вечеринках ведут? Так не беспокойтесь. Я сама совсем еще недавно была такой же студенткой. Так что жду от вас приглашения!

Елки-палки! Совсем я забыл, что и действительно пообещал своим «друзьям» устроить для них этот праздник. Сделал это только чтобы отделаться от настойчивых предложений куда-нибудь «закатиться» сразу после дуэли. А Эмилия откуда-то об этом узнала. Впрочем, почему откуда-то? Подозреваю, что тот же барон Кросскарт уже разнес эту новость по всей академии, а девушка явно информацию обо мне перед этой встречей собирала.

- Эээ, - тяну я, судорожно прикидывая, не получится ли у меня все-таки как-то избежать необходимости приглашать ее.

Мне и так на предстоящей вечеринке придется нелегко, не помня ни имен своих друзей, ни их привычек, ни наших совместных «подвигов», в общем, ничего из того, что помнить должен и воспоминания о чем будут постоянно всплывать за столом в общем разговоре. Но с «друзьями» я смогу как-то опасных моментов еще избежать – побольше вина, девушек легкого поведения, в конце концов, пригласить можно. А с Эмилией как быть? Она обязательно что-то заметит.

- Понимаю, - не дает мне ничего придумать Эмилия. – Вы, конечно, собираетесь организовать этот праздник после большой императорской охоты. Вы ведь на нее приглашены? И еще не назначили день? В любом случае я жду от вас приглашения. Или приеду без него. Так и знайте! – заканчивает она игриво, на этот раз сама кладя руку мне не плечо.

Вот же пиявка! Заверяю ее, расплываясь в самой счастливой улыбке, что непременно приглашу на праздник, где она будет самым лучшим его украшением. А вот про какую-то охоту я слышу впервые. Что-то не видел я у себя никакого приглашения. Кстати, а как оно должно выглядеть? Может, Андор его получил в устной форме? На том же, скажем, балу, на котором я его заменил в этом теле? Вот еще одна незадача, с которой нужно будет как-то разобраться.

Когда Андор удалялся от павильона по тропинке, слегка покачиваясь и небрежно сбивая отставленной в сторону рукой распустившиеся цветы, Эмилия поднесла к глазам кристалл и посмотрела ему вслед. Вот он - источник. Да, этот наглый юноша - уникальный универсал.

И особых проблем с ним не будет. Он очевидно был поражен ее красотой. Правда, вел себя при этом отвратительно. Будто она не принцесса, а какая-нибудь девка из дома развлечений. Нет, поправила Эмилия себя, будь она такой девкой, он бы, ни минуты не раздумывая, повалил бы ее прямо на диван. Как он раздевал и почти ощупывал ее взглядом! И с каким выражением лица! И эти его попытки придвинуться поближе, взять за руку. И излишне откровенные намеки. Ишь ты, девушка усмехнулась, с первой же почти фразы дал ей понять, что отсутствие у них кровного родства позволяет им стать любовниками.

А как он пригласил ее на свою вечеринку?

«Принцесса, я буду счастлив вас пригласить не только на праздник, главным украшением которого вы, несомненно, станете, но с удовольствием и на завтрак на следующее после него утро».

И рассмеялся. Каково? А? Открытым почти текстом, пусть и завуалировав это под шутку, предложил ей провести с ним ночь. Редкостный нахал. Неслыханный!

С другой стороны, ни на какие ее намеки о том, что она может помочь ему с магией, он не отреагировал. А когда она прямо предложила ему обратиться к ней, если у него есть какая-то проблема, то только опять разразился очередными пошлыми комплиментами. Не мог же он не заметить, что у него пропала магия? Любой маг свой источник проверяет по несколько раз на дню. А Андор этого не делал с самого бала? Такого быть не может. Значит, он, несмотря на всю свою глупость и мысли только об одном, все-таки понимает, что в данном вопросе ему нужно соблюдать осторожность. И ей он пока настолько, чтобы рассказать о том, что у него заглох источник, и попросить помочь, не доверяет.

Девушка закусила губу. И как быть? На праздник-то она к нему напросилась, надеясь там продолжить разговор, который сегодня не привел к желаемому результату, но что ей делать, если этот юноша и на самом деле рассчитывает, что она примет и его приглашение на завтрак? Резко отказаться, поставив наглеца на место? Тогда все ее планы привлечь его на свою сторону, заручиться его преданностью, пойдут прахом.

Согласиться? И тут Эмилия почувствовала, как при этом допуске, у нее внизу живота начало опять разливаться тепло. Также произошло, когда Андор положил свою руку на ее. После этого в один из моментов, когда она была вынуждена откинуться на спинку дивана, отклоняясь от него, у нее мелькнуло страстное желание, чтобы он прикоснулся к ее груди. Как он смотрел на нее, девушка отметила.

Осознав, о чем она сейчас думает, Эмилия даже покраснела. Никогда ничего подобного она еще в своей жизни не испытывала, а рассказы своих немногочисленных подруг, еще когда училась в академии, о разных «неземных блаженствах», которые им доставляли их любовники, считала вымыслом.

У нее с Хранителем ничего похожего никогда не было, а, значит, этого быть и не могло. И желания близости ради самой близости у нее никогда не возникало. Сначала она на нее пошла, чтобы завоевать Хранителя, а потом он ее о ее желании никогда и не спрашивал. Впрочем, и в первый раз он спросил уже после, а не до.

А тут… Совсем не была уверена Эмилия, что, прояви сегодня Андор большую настойчивость, она стала бы сопротивляться. Понимание этого было унизительным, хотя и возбуждающим. Нет, сказала себе девушка, хватит об этом думать.

- Ну как? – спросила меня встревоженно Леонара, когда я загрузился в карету, и мы тронулись в сторону дома.

- Не знаю пока, - ответил я.

Весь разговор с Эмилией мне еще предстояло проанализировать. Одно, пожалуй, можно было сказать с уверенностью. К покушению на Андора она отношения не имела. А вот все остальное выглядело очень странным и подозрительным. Настойчиво предлагает мне помощь с магией. При этом несколько раз упомянула о «проблемах», которые бывают у студентов, явно намекая при этом на мою. Откуда она про нее может знать? Впрочем, что я вообще знаю о возможностях магии? Ничего.

Очень, конечно, приятно было бы поверить, что Эмилия и на самом деле просто хочет мне помочь. Но верилось в это с трудом. Совсем не верилось. Да еще и этот слух, что она является представительницей Хранителя. В общем, подожду пока. Посмотрю, как дальше события развиваться будут. А то, что это произойдет, никаких сомнений нет.

И еще в одном никаких сомнений нет. Очень привлекательная эта Эмилия. А еще умная и опасная.

Глава 12. Интерлюдия. Принцесса Каталина.

Столица империи Кингстоун, императорский дворец, покои принцессы Каталины.

Каталина, наверное, еще никогда в жизни не была в такой ярости. Вплоть до почти полной потери контроля над собой, что для принцессы было неприемлемо.

- Ты всегда, в любой ситуации должна сохранять внешнее спокойствие и холодность, - поучала ее мать, императрица Ингрид. – Никто и никогда не должен видеть, что что-то может тебя задеть или вывести из себя.

Это нравоучение Каталина выслушала, когда ей было только десять лет и она на своем первом, еще детском балу отхлестала при всех по щекам какую-то такую же юную графиню, платье которой почти в точности повторяло ее собственное.

Но сейчас принцесса была одна, так что могла себе позволить делать то, что ей хотелось. А хотелось ей крушить все подряд. На полу уже валялись осколки двух ваз, цветы, которые в них стояли, были изломаны и разбросаны по всему ее «кабинету», и все это покрывал лебяжий пух из двух диванных подушек, безжалостно изрезанных ножом для вскрытия конвертов. Последний был согнут и отброшен в угол.

Ха, "кабинет", подумала Каталина, обводя взглядом помещение в поисках того, на чем еще можно было бы выместить свой гнев. Нет, ее отец готовит для нее будуар, где она будет сидеть с глупым лицом, не вмешиваясь в дела правления и ведя бессмысленные беседы с поддакивающими ей по любому поводу придворными дамами. И сплетни, сплетни, сплетни. От смертельной скуки. Еще рождение детей, одним из которых непременно должен будет быть сын, наследник. И хорошо, если он будет первенцем. А если нет? Ходить раз за разом в тягости?

И все это не в империи, а в какой-нибудь дыре. И даже не в статусе королевы. Отец явно хочет в течение ближайших лет подмять под себя все четыре пока еще официально независимые королевства. Так что в лучшем случае быть ей какой-то провинциальной герцогиней при муже-герцоге, власть которого будет чисто номинальной. Каталина выбрала в качестве следующей жертвы драгоценный гобелен, закрывавший одну из стен, и одним рывком сорвала его. Управлять присоединенными землями, разумеется, будут представители отца. А потом и ее ненавистного брата Говарда.

- Като, - сказал ей час назад отец, пригласив после завтрака в свои рабочие покои. – Ингрид рассказала мне, что ты категорически не хочешь выходить замуж за принца Андора. Это так?

- Да, отец, - тут же подтвердила девушка, надеясь, что отец настроен передумать и отвергнуть так удачно подброшенное ему принцем Говардом предложение заручиться на первом этапе предстоящей войны поддержкой короля Истерланда Эдгара, породнившись с ним через брак Каталины и его старшего сына.

- Садись и давай поговорим серьезно, - продолжил император Сигизмунд, устраиваясь в кресле, которое благодаря венчавшему его спинку гербу империи – стоящий на задних лапах лев с мечом на лазоревом фоне, а вокруг него пять изрубленных щитов, символизирующих поверженные королевства, сокрушение которых и позволило пятьсот лет назад их далекому предку Генриху-завоевателю создать единственную на континенте империю.

- Ты возражаешь против принца Андора из-за его не слишком хорошей репутации? – спросил Сигизмунд. – До меня тоже доходили слухи, что он ведет себя не совсем соответствующе тому, как должен бы был наследник трона. Но вчера он показал себя с самой лучшей стороны. Его дуэль с графом Дармагом наделала шума. Надо же? Граф по праву считался опытным бретером, а этот Андор отправил его на тот свет первым же ударом. И мастерским. Этим он полностью в глазах всех реабилитировался за то, что ранее после ссоры с принцем Раймондом выставил вместо себя наймита. Говорят даже, что Андор просто, чувствуя, что был не прав, не хотел убивать единственного наследника Мерсиланда и поэтому и прибег к такому неожиданному способу избежать этого. Раймонд-то этому Дармагу значительно уступает в умении владеть оружием.

- Это чушь, отец! – резче, чем ей хотелось бы и чем было позволительно в разговоре с отцом, возразила Каталина. – Андор тогда испугался. И это знают все. А сейчас просто придумывают разные глупости. И он не только трус, но еще и слабый маг, гораздо слабее меня, и со своими дружками не вылезал весь этот год из разных сомнительных заведений. А с Дармагом ему просто несусветно повезло.

- Ну, не знаю, - произнес император, с неудовольствием посмотрев на дочь. – На поединке присутствовал капитан нашей гвардии Рентил, и он признался, что не уверен, смог ли бы он сам отбить тот молниеносный выпад Андора. Да и принц Раймонд пожал Андору руку после его победы, а это подтверждает в какой-то мере версию об их дуэли. Что же касается «сомнительных», как ты говоришь, заведений и слабой магии, так все юноши их посещают, помню я и сам грешил этим, конечно, инкогнито, но я в отличие от этого Андора был наследником империи, а магия в супружеской жизни и вовсе не нужна. Вы же не силами воздушных лезвий и огненных стрел в спальне будете мериться, - император хохотнул. - Впрочем, если принц Истерланда так тебе неприятен, то можно рассмотреть и другие кандидатуры, но их мало, и они все уступают ему.

- Отец, – меняя тактику, подошла к императору и обняла его Каталина. Отец всегда любил ее, и этим нужно было попробовать воспользоваться. - Я вообще не хочу замуж. Ни за кого. Я хочу остаться здесь, с вами, с тобой и матушкой, - девушка еще лелеяла надежду, что сможет если и не совсем избавиться от перспективы быть выданной замуж, то, по крайней мере, отдалить ее, но, судя по реакции отца, выбрала неправильную линию защиты.

- Что?! – мгновенно вспыхнул он. – Неужели эта твоя отвратительная подруга Марлена и тебя заразила своими противоестественными наклонностями? Да, я знаю о них. И щадил Марлену только потому, что видел, как ты к ней привязана. Но если она научила тебя этой мерзости, - император начал подниматься из своего кресла-трона. – Я…

- Нет, что ты, отец! – тут же прервала его, не дав разойтись в гневе, Каталина. – Как ты мог обо мне такое подумать? Да и про Марлену слухи сильно преувеличены.

- Отрадно слышать, - успокаиваясь и вновь садясь, промолвил император. – Но теперь я еще больше, чем когда-либо настроен выдать тебя поскорее замуж. Уверен, что твой будущий муж не будет таким снисходительным, как я, и отправит Марлену к палачу, если ты решишь взять ее с собой. А теперь сядь и слушай меня внимательно. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять то, что я тебе сейчас скажу.

Каталина, поняв, что спорить сейчас с отцом нельзя, послушно вернулась на свое место.

- Скоро грядут большие перемены. Хранитель сообщил мне, и уверен, что и остальным владетелям тоже, что больше не будет вмешиваться в наши дела. Это неминуемо приведет в ближайшее время ко множеству войн, - начал Сигизмунд рассказывать принцессе то, что она и так уже знала, подслушав его разговор с принцем Говардом. – Империи в предстоящих событиях не помешает надежный союзник, а то нам не только наши владения расширить не удастся, но как бы не потерять и то, что собрал Генрих-завоеватель. В отличие от того же Истерланда, который постоянно отбивает набеги кочевников, Вестинланда, тоже подвергающегося их нападениям, и Корнвала с Мерсиландом, без устали враждующих друг с другом, Эльфариеном, Дроурадом и оборотнями, мы давно не воевали. Наши войска только на парадах умеют маршировать. Понимаешь? Нам нужно выиграть время. Потом мы, конечно, всех прижмем к ногтю, но поначалу нам может придтись трудно.

И ради этого отец, для которого империя всегда была превыше всего, готов пожертвовать мной, поняла Каталина, но промолчала, продолжая слушать.

- И королевство Истерланд, самое богатое и многолюдное из всех, самый предпочтительный вариант для заключения союза. И потом, за кого еще ты можешь выйти замуж без потери достоинства? За принца Раймонда? Если ты выберешь его, то я особо возражать не буду, но я совсем не уверен, что в предстоящих войнах королевство Мерсиланд вообще уцелеет. В других королевствах людей подходящих по возрасту принцев нет. Жаль, что наследник Корнвала, отменный воин, уже пять лет как женат.

- Еще есть принц Дроурада, который на днях прибыл к нам с посольством от матриарха, - продолжил император, загибая пальцы. - В переданном мне послании она недвусмысленно намекает, что заинтересована установить с империей родственные отношения. Но зачем тебе выходить за него замуж? Он же никогда по законам дроу не получит трон. Его унаследует его сестра. Да и для империи Дроурад в качестве союзника не интересен. Матриарх рассчитывает получить нашу помощь в противостоянии с Эльфариеном и оборотнями, а нам нужно прямо противоположное - чтобы кто-то воевал на нашей стороне, в наших войнах. Вот и думай, Каталина. Но если будешь тянуть, то и Андора, и Раймонда перехватят другие. В будущем году в нашу академию приедет принцесса Эльфариена, чего раньше никогда не случалось, и я пока не знаю, на кого она нацелилась – на Говарда или на одного из этих двух принцев. И тогда тебе придется выбирать себе мужа из числа наших подданных. Впрочем, я этого не допущу. Даю тебе неделю, чтобы выбрать. А теперь можешь идти.

- Подожди, - окликнул девушку Сигизмунд, когда она уже подошла к двери и взялась за ручку. - Послезавтра начнется большая императорская охота. И Андор, и Раймонд приглашены. Но если раньше они должны были оба состоять в свите Говарда, где будет вся молодежь, то теперь я возьму Андора в свою. Хочу с ним поближе познакомиться. А ты будь с ним полюбезнее. Я прикажу поставить ваши шатры рядом.

- Отец, - воспользовалась тем, что разговор продолжился, Каталина, которой теперь нужно было узнать, сколько на самом деле у нее есть в запасе времени. – И через неделю ты объявишь о моей помолвке с тем, кого я выберу?

- Нет, конечно, - мягко улыбнулся император, который подумал, что его любимая дочь поняла всю важность для нее самой и для империи не тянуть с замужеством. – Так не делается. Если ты остановишься, как я тебе настойчиво советую, на Андоре, то я пошлю его отцу, королю Эдгару письмо, в котором прозрачно намекну, что если он обратится ко мне с предложением породниться, попросив для своего сына твоей руки, то я восприму это благосклонно. И только потом, когда он пришлет официальное предложение, а, может быть, прибудет в Кингстоун для этого и сам, будет назначен день, когда состоится ваша помолвка. Если же ты предпочтешь Раймонда, то мое письмо отправится его сестре и регенту Мерсиланда принцессе Милане.

Хорошая девочка у меня выросла, подумал Сигизмунд, когда Каталина закрыла за собой дверь. И красавица, и умница, а то, что немного своевольна, так это даже хорошо. Через нее проще будет ее будущим мужем управлять. И мне, и потом Говарду. Правда, отношения у них в последние годы испортились, но обязательно наладятся. Все-таки родные брат и сестра.

Он ее продал. Любимый отец продал ее, как какую-нибудь овцу или как кочевник дочку за калым, кривила от обиды губы Каталина, пока быстрым шагом возвращалась в свои покои. А она-то считала, что вся эта история с Андором это просто происки ее братца. Оказалось, что все гораздо сложнее. Отец не уверен в силе имперских легионов. О такой возможности она даже не подозревала. Очень внушительно смотрелась армия империи, когда проходила строем, полк за полком мимо дворца в самый главный праздник – день основания империи. Пехота, многочисленная конница, боевые маги производили впечатление всесокрушающей силы. Но отец прав. Они уже много лет ни с кем не воевали. И как покажут себя на поле боя, а не на параде неизвестно.

Но сейчас это не столь важно, как другое. Ее план избавиться от принца Андора не имел ни малейшего смысла. Если его не станет, отец просто тут же предложит ей кандидатуру того же принца Раймонда. А он ей нравился ничуть не больше, чем Андор. Внешне красив, бесспорно благороден, но наследник всего-навсего жалкого Мерсиланда. Который, хотя в последнее время и расцвел, но грядущую войну может и не пережить. Да еще там властная сестра Раймонда Милана уже давно все подгребла под себя. Принц Дроурада или сынок какого-нибудь имперского аристократа? Даже не смешно.

Отец сегодня вынес приговор не мне, успокоилась неожиданно Каталина, и поставила на место очередную вазу, которой собиралась запустить в стену. Он вынес приговор Говарду. Да, если его не будет, то отец ее никуда уже не то, что не отправит – не отпустит, даже если она сама вдруг захочет выйти замуж за какого-нибудь Андора. Она останется единственной, кто сможет продолжить династию Генриха-завоевателя. Может быть, конечно, все-таки придется выйти замуж, чтобы успокоить отца, но это будет лишь жалкий принц-консорт, от которого она потом, когда по праву наследования займет трон империи, легко избавится. Если он будет ей мешать править и жить так, как она посчитает нужным. А если под ногами крутиться не будет, так пусть и сидит где-нибудь забытый.

Раньше она считала даже мысль о братоубийстве ужасной. Достаточно было просто так скомпрометировать брата перед отцом, чтобы он в припадке гнева, которые у него случались редко, но бывали бурными, лишил того статуса наследника и удалил из дворца. Хотя бы временно. Она сумела бы этим воспользоваться.

Но теперь ограничиться только временной опалой Говарда было уже нельзя. Отец теперь принимает все решение, исходя из «блага империи», и тут никакие личные чувства и эмоции для него ни малейшего значения уже не имеют. Включая и свои собственные.

- Приведи ко мне немедленно Марлену! – приказала Каталина, звоном колокольчика вызвав дежурившую за дверью служанку.

- Она уже здесь, - ответила та, со страхом рассматривая царящий в комнате своей хозяйки разгром. – Ждет, когда можно будет к вам войти. Пригласить?

- Я же сказала «немедленно ее сюда»! – вновь потеряла контроль над собой Каталина.

- Госпожа, - поторопилась доложить наперсница, как только они остались наедине. – Мне совершенно случайно удалось выяснить то, что отвратит вашего отца от вашего брата! Принц Говард посещает иногда по вечерам ту же юную маркизу, что и его императорское величество, - Марлена не удержалась, чтобы не хихикнуть. - Да еще вместе с ней потешается над его немощью в постели. Правда, за эту информацию мне пришлось немало заплатить…

- Потраченные деньги тебе возместят, - перебила ее нетерпеливо Каталина. – Может быть, мне эта грязь еще и пригодится. Но сейчас этого недостаточно, - и, подойдя вплотную к Марлене, шепотом произнесла. - Мой брат Говард должен в самое ближайшее время погибнуть. Лучше всего, если это произойдет на охоте, которая состоится через два дня. На охотах вообще случаются разные несчастные случаи. Поняла? Справишься? Если да, то обещаю тебе, что ты получишь не только столько денег, сколько еще ни разу в жизни не видела, но со временем и хорошее графство, и титул.

Лицо у принцессы, когда она все это говорила, было таким, что Марлена невольно отшатнулась.

- Думаю, что я смогу, госпожа, вам в этом помочь, - спустя минуту, в течение которой принцесса продолжала буравить ее взглядом, так же шепотом ответила девушка. – Я знаю человека, который сможет по моей просьбе нанять лучших убийц в мире. Прошедших обучение в тайной школе дроу. Но это будет очень дорого. Тысячи две, а то и три золотых солидоров. И они нужны мне прямо сейчас.

- Возьми! – принцесса подошла к своему столу, открыла потайное отделение, которое снаружи казалось просто массивной тумбой, поддерживавшей столешницу, и не без труда вытащила оттуда один за другим три увесистых мешочка. – Здесь ровно три тысячи. Не знаю, как ты их дотащишь. Если все получится, получишь еще в два раза больше.

Глава 13. Охота.

- У вас меняются черты лица, господин. Вернее – его выражение. Даже во сне, - задумчиво глядя на меня и ведя пальчиком мне по щеке, сказала Леонара.

Странно. С утра до ночи, можно сказать, с мечом в руке проводит, а пальцы нежные. А то, что выражение моей физиономии меняется, это хорошо. Может, более суровым, мужским станет.

Две предыдущие ночи я провел один. Ту, что была после возвращения от Эмилии, по собственному желанию. Подумать мне нужно было. А это лучше делать в одиночестве. Сделал вид, что устал, хотя и претворяться особо не потребовалось – от напряжения по время общения с Эмилией и правда выдохся, и выгнал (в смысле – отпустил милостивым взмахом руки) всех сразу после позднего ужина. Заметил, что Леонара хотела бы задержаться и расспросить о разговоре, но в присутствии дворецкого на это не осмелилась и, изобразив, довольно неплохо, кстати, облегчение, вышла вместе со всеми.

Вообще, странная какая-то традиция, что утром, что вечером являться ко мне всем скопом в покои за указаниями. Надо будет, вызову. Но нет, сами приходят. Видимо, мой предшественник так их надрессировал.

Снилась мне в ту ночь Эмилия. И в самых, признаюсь, откровенных видах. Проснувшись утром, даже проверил, не произошло ли со мной чего-нибудь постыдного и простительного только какому-нибудь подростку. К счастью, нет. Получается, что зацепила меня «родственница». Может, у нее тоже какая-нибудь особая магия или дар есть?

Следующей ночью я оказался в постели один уже по воле обстоятельств. Хотел оставить у себя Леонару, но она так красноречиво указала наклоном головы сначала на дворецкого, а потом на служанку, ту самую, что так настойчиво демонстрировала мне свои прелести. что я решил последовать совету девушки. Вот вернусь после каникул сюда и никаким привычкам прежнего Андора следовать не буду. А пока лучше не вызывать лишнего удивления у окружающих. Слишком я еще не вжился в свою роль, чтобы резко меняться.

Управился (вместе с процессом раздевания и одевания) за какие-то полчаса. Ни ей никакого удовольствия, ни мне. Хотя девушка и пыталась его неумело изобразить. Мой специфический дар, к слову, не оказал на служанку ни малейшего воздействия. Любопытно, как же он работает все-таки? Отпуская, выдал ей серебряный деньяр. Как догадался? Случайно получилось. Она, когда я ей сказал, что она может идти, застыла у двери с таким видом, какой обычно бывает у ждущих чаевых служителей в гостиницах. Вот я машинально к лежавшему на диване поясу с кошелем и потянулся. И по тому, как лицо девушки тут же прояснилось, понял, что делаю все правильно. Герда (выскреб из памяти ее имя) радостно приняла монетку и абсолютно счастливая упорхнула. Может, просто ей серебрушку по вечерам выдавать? Без всего остального? Нельзя, тут же всем, а главное – дворецкому, растрезвонит, что господин спятил. Или заболел.

Зато сегодня, не вызывая ни чьих подозрений, снова оставил у себя Лео.

- Пусть меняется, - ответил я. – Вставать пора. Через два часа выезжаем на охоту.

Приглашение я получил на следующий день после визита к принцессе Вестинланда, о котором сколько ни думал, понять, что этой очевидной хищнице от меня нужно, так и не смог. Мы только с Леонарой завершили тренировку, как дворецкий привел на площадку бравого гвардейца с вышитым на колете императорским гербом, и тот торжественно вручил мне серебряный футляр, запечатанный красным воском. Отсалютовал, и был таков. Хорошо, что я вскрыл послание при дворецком, а то накосячил бы по незнанию, как говорится, по полной программе.

- Меня приглашают принять участие в охоте в свите императора, - сказал я с нетерпением ждавшим, когда я прочитаю письмо, дворецкому и Леонаре.

- Ох! – как-то по-женски всплеснул руками Дайзель. – Это же предполагает, что в первый вечер вы должны будете держать открытый стол! А у меня ничего еще не собрано!

И умчался хлопотать по хозяйству. Вообще, похоже, что я несколько неправильно его считаю просто дворецким. Скорее, Дайзель управляющий всем хозяйством Истерланда в столице империи. Это уже совсем другой статус. Надо будет это учитывать в общении с ним.

В результате выезжаем мы целым обозом. Помимо кареты, в которую я смогу сесть, если устану, или, скажем, дождик пойдет, еще с десяток груженых телег. На одной сложен мой шатер. Судя по объему, когда его установят, в нем пара полноценных комнат будет. Мы с Леонарой едем верхом (неплохой конь, кстати, у Андора, и резвый, и выезжен просто великолепно), человек пятнадцать слуг, включая повара, сидят сбоку на телегах.

Работы им предстоит немало. Будучи принцем и представляя в империи королевство Истерланд, мне полагается в первый вечер по прибытии на место (сама охота будет на следующий день) держать так называемый открытый стол. То есть каждый желающий может зайти под специальный навес, где этот стол будет расположен, и от души наесться и напиться. Хорошо, что мне самому при этом постоянно присутствовать не обязательно. С другой стороны, лично приветствовать таких незваных гостей считается проявлением учтивости, так что, видимо, все-таки придется время от времени там появляться.

Сразу за городом вливаемся в целую вереницу таких же обозов, как и наш. Этакое великое переселение народов или, точнее, исход аристократов из столицы. Ну, хоть пару дней горожане от нас отдохнут. Смогут спокойно по улицам ходить, не опасаясь, что их какая-нибудь мчащаяся карета собьет, или едущий верхом герцог, граф, барон, а то и дворянин без титула плеткой по спине зазевавшегося прохожего, не успевшего уступить ему дорогу, огуляет.

Ко мне подъезжает кто-то вроде адъютанта (нет здесь такой должности) императора.

- Ваше высочество, - обращается он ко мне. – Его императорское величество приглашает вас в свою карету.

О! Это, наверное, большая честь. Легкой рысцой объезжаю десятка четыре или пять повозок и разномастных экипажей и оказываюсь в голове нашей колонны, возглавляемой каретой императора. Правильно. Первым лучше ехать, пыль глотать не приходится. Стоящий на запятках лакей распахивает передо мной дверь, и я прямо с коня, не дожидаясь, пока карета остановится, влезаю в нее.

- Ловко! – улыбается мне пожилой, но еще довольно крепкий (вблизи это хорошо заметно) император. – Вы, принц, не только, как выяснилось, отличный фехтовальщик, но и наездник.

Пытаюсь изобразить в большой, но все-таки достаточно тесной карете поклон и скромно улыбаюсь. Тут мне надо вести себя по-другому, чем с остальными. Развязность не подойдет. Скромность и почтительность без потери собственного достоинства. Как-никак, а я принц независимого от империи королевства. Хотя, конечно, и находящегося в сфере его влияния. Впрочем, все земли, населенные людьми, в таком же положении.

Император расспрашивает меня о дуэли, и я признаюсь, что мой выпад был заготовкой как раз против такого умелого противника, каким был граф. Интересуется моими успехами в академии, тут я рассыпаюсь в похвалах ее преподавателям. О столице говорю, что поражен ее размерами и красотой центральных улиц и площадей. В общем, вроде бы ничего не значащий светский разговор, но чувствуется, что император меня прощупывает, хочет для себя понять, насколько я соответствую каким-то его планам. Наконец, он, судя по всему, составляет обо мне впечатление.

- Вы в моей свите принц, - говорит император. – Но завтра, если хотите, можете присоединиться к отряду молодежи, который возглавит мой сын, принц Говард. Там вам будет веселее, чем с нами – стариками. А вот сегодня не взыщите. Придется вам пропустить тот разгул, который будет вечером в их лагере твориться, – он улыбается снисходительной улыбкой пожилого человека, не одобряющего того, как будут развлекаться молодые аристократы, но и не осуждающего их за это. - Я попрошу вас составить компанию моей дочери, принцессе Каталине. Ей не пристало, как вы понимаете, даже видеть, как будет веселиться молодежь.

Вот за это спасибо, думаю я, выбираясь из кареты и вскакивая на своего коня. Участвовать в том "бардельеро", который сегодня будет царить в лагере, где разместятся молодые аристократы, мне совсем не хочется. Нравы здесь только на вид утонченные, а по факту весьма грубые. И показная изысканность манер лишь оболочка, которая их скрывает. Надерутся все эти благородные, как свиньи, и пошлют своих слуг за местными селянками, чтобы те своей «свежестью» скрасили им вечер.

Правда, альтернатива в виде принцессы Каталины может оказаться еще хуже. Моего предшественника она по каким-то причинам на тот свет отправила, графа Дармага подговаривала туда же спровадить меня. Может и сегодня что-то выкинуть. Не самое полезное для моего здоровья.

Пока размышляю обо всем этом, рассматриваю остальных участников нашей процессии. Мужчины гордо восседают на своих породистых скакунах. В экипажах едут только самые пожилые. Кстати, карет только четыре штуки наблюдаю. Императора, из которой я только что вылез, принца Говарда, принцессы Каталины (их можно по имперским гербам определить) и мою собственную. Раймонд и принц Дроурада свои решили не брать, а остальным не положено. Так-то у всех мало-мальски состоятельных они есть, но, скажем так, неофициально. На глазах у императора нарушать правила никто не решается.

Представительницы прекрасного пола гарцуют в амазонках, сидя бочком на своих иноходцах в дамских седлах. Лишь немногие, кому фигуры позволяют, в мужских костюмах для верховой езды. Эти сидят на своих лошадях по-мужски. Рядом слуги с арбалетами. В кого эти дамы попадут из них, интересно? Впрочем, может, если с детства на подобные охоты выезжают, то и стрелять умеют. И все-таки между ними и их мишенями лучше не оказываться. Целее буду. Несчастные случаи на охотах не редкость, а у меня еще и одна недоброжелательница здесь имеется. Вполне может при случае удачно "промахнуться".

Эмилия едет чуть в стороне. Приветствует меня, подняв руку. Кланяюсь в ответ. Император, который в этот момент выглянул из окна, замечает это. Хмурится. Не жалует он, как мне кажется, красавицу, но вынужден терпеть. Похоже, что и правда она от Хранителя здесь присутствует. В противном случае непонятно, зачем приглашать на охоту, да еще и в свою свиту того, кто тебе неприятен.

Вскоре после обеда мы, наконец, добираемся до того леса, в котором завтра нам предстоит сократить поголовье кабанов и прочей живности. Если попадется олень, то его трогать нельзя. Такую добычу будут выгонять на императора. Об этом распорядитель охоты уже всех предупредил. Хищников и вообще опасных зверей в лесу, кстати, быть не должно. Егеря за этим следят. Этот лес предназначен для императорских охот, и уменьшать количество животных, которым будет оказана большая честь быть убитыми на одной из них, никому не позволено. Впрочем, кабан-то как раз может быть очень опасен. Да и олень – далеко не подарок.

Слуги быстро разбивают наши шатры, и все обширное поле превращается в огромный такой палаточный городок. Очень живописный благодаря разным цветам полотнищ наших временных жилищ. Мой шатер действительно оказывается невдалеке от еще большего по размерам, предназначенного для принцессы Каталины. Эх, придется мне сегодня лично пообщаться с моей убийцей. Желания никакого нет, но деваться некуда.

Однако складывается все для меня на удивление удачно. Как только ее шатер устанавливают, принцесса в компании какой-то еще девушки сразу в нем скрывается, и выходит только тогда, когда уже везде подают ужин. Я направляюсь к ней, но, увидев меня, Каталина тут же разворачивается и опять прячется в своем убежище.

- Принцессе нездоровится, - преграждает мне путь сопровождавшая принцессу девушка. – Дорога выдалась тяжелой. Она сегодня никого не принимает, принц, - и смотрит на меня насмешливо.

Вот и ладушки. Вот и хорошо. Можно подумать, я сильно огорчился из-за того, что мне дали «от ворот поворот».

Сижу возле своего «открытого» стола. А гости-то ко мне и не спешат. Выгляжу, наверное, довольно смешно. А и правда? Ну, кто тут пойдет ко мне, если в этом лагере в основном люди в возрасте и подданные империи? Они все возле королевского шатра трутся. Я-то им зачем? И на кой, спрашивается, только столько провизии и вина сюда тащили? Слугам что ли и своим, и чужим приказать все раздать?

Неожиданно вижу принца Раймонда, который как-то потеряно бродит между шатрами. Он же должен быть в лагере молодежи, где всем заправляет принц Говард? Что ему тут надо? Приветственно машу ему рукой.

- А я вас искал, принц Андор, - еще больше удивляет меня Раймонд, подходя. – Там, знаете ли, сейчас начнутся такие развлечения, до каких я не большой охотник. Спрячусь у вас. Не возражаете?

В итоге мы с принцем сидим вдвоем за огромным столом. Вполне по-дружески. Я больше стараюсь расспрашивать его о Мерсиланде, его сестре, о граничащих с этим королевством Эльфариене и Дроураде. Ничего ведь не знаю о них, а Раймонд в Эльфариене несколько раз сам побывал. У родственников, пояснил он мне. У меня он, в свою очередь, спрашивает о нравах и обычаях кочевников, со степью которых граничит Истерланд, и о том, какую тактику они используют в сражении. Вспоминаю все, что читал когда-либо о печенегах, половцах и монголо-татарах, и выдаю довольно детальный рассказ. Надеюсь, что он недалек от истины.

- Да, биться грудь в грудь они не любят, - кивает Раймонд, когда я описываю ему тактику круга или по-другому колеса, когда кочевники расстреливают врагов из луков, не вступая в ближний бой. – И знаете что, принц? – продолжает он. – Давайте завтра держаться вместе. Как я понял, вы тоже не большой поклонник охоты, когда дичь вам выгоняют прямо под выстрел или под удар копьем.

Я соглашаюсь, так что на следующий день мы с Раймондом, за мной неотступно следует Леонара, не спеша едем по лесной тропинке. Все остальные уже давно умчались вперед, и то с одной стороны, то с другой раздается звук рога, возвещающий о том, что очередной охотник взял очередную добычу.

- А вы, принц, без телохранительницы вообще никогда никуда не ездите? - спрашивает меня Раймонд, бросая взгляд назад на Леонару.

Не могу понять, нравится ему девушка, или он по каким-то другим причинам постоянно на нее косится. Давно уже заметил. Чуть я отвернусь, как он сразу ее разглядывать начинает. Даже ревность какая-то во мне просыпается. А что? Раймонд высок, строен, белокур, с тонкими чертами благородного лица. Эльфийский полукровка, одним словом. Манеры его безупречны, речь гладкая.

- Матушка так ей приказала, - смеюсь я. – Очень за меня переживала, когда отпускала в академию.

Хочу еще развить тему свиты, спросив, а почему он не взял с собой даже оруженосца, как все остальные, но не успеваю.

Сбоку, буквально в нескольких десятках метров от нас, раздается утробное рычание, за которым сразу следует жалобное конское ржание.

Все втроем мы мгновенно соскакиваем с коней, на них сквозь чащу деревьев не проехать, и кидаемся на эти звуки.

Небольшая поляна. Посередине лежит лошадь с разодранным до самых ребер боком. За ней на коленях стоит принц Говард, а на него идет, вставший на задние лапы и размахивающий передними с огромными когтями, медведь. Копье у Говарда уже сломано, и его обломки валяются в стороне. Да, с такими копьями, какими мы вооружены, идти на медведя дело гиблое. Тут здоровенная рогатина нужна. А медведь просто гигантский. Видел я хозяев тайги, приходилось встречаться, но о таких экземплярах, как этот, даже не слышал.

Вместе с Раймондом мы кидаемся на зверюгу, чтобы хотя бы отвлечь его от принца. Тот, это очевидно, уже не боец. Похоже, медведь успел его лапой задеть. Хорошо, что на Говарде легкая кольчуга надета, а то и спасать было бы уже некого.

А вот Леонара почему-то нам помогать не спешит. Застыла возле принца и напряженно вглядывается в окружающий поляну лес.

Глава 14. Магия.

Странно это. Совсем не похоже на то, чего я вправе ожидать от моей телохранительницы. Тут, понимаешь, «охраняемое лицо» сейчас по самые уши в землю вобьют или голову ему откусят, а она стоит и только по сторонам медленно оглядывается. Но звать я Леонару не стал. С одной стороны, она, наверное, знает, что делает, а с другой, - перед Раймондом позориться, обращаясь за помощью к девушке, пусть и прошедшей обучение в какой-то там особой школе, мне совсем не хотелось.

Прыгаем вдвоем с двух сторон от медведя, то я его ткну своим копьецом, то Раймонд своим. А зверь упорно стремиться до Говарда добраться. Попробовал принц было огнем зверюгу приласкать – отскочил на несколько шагов назад и быстро, движением одной руки создал огнешар размером с футбольный мяч и, как только гигант снова повернулся к нему, запустил ему в грудь. И… ничего. Огонь просто стек по шкуре медведя. У Раймонда изумление крупным текстом на лице написано было, едва под удар огромной когтистой лапы даже не попал. Я вовремя отвлек зверя, вонзив ему свое оружие сзади куда-то в район печени. Но глубоко вогнать не смог, к сожалению.

Медведь тут же обернулся и на меня пошел.

- Упор! Упор! - кричит мне Раймонд.

В жизни в отличие от принца Мерсиланда на охоте не был, но понял. Надо древко копья в землю упереть и придавить еще ногой, а острие в грудь медведю направить, лучше всего – в сердце попасть. Только не вышло у меня ничего. Гигант от моего копья просто лапой отмахнулся. Еле-еле успел перекатом в сторону уйти. Зверюга, потеряв меня из поля зрения, вновь на Раймонда кинулся. И у того принять его тушу на копье почти получилось.

Почти – потому что как только наконечник вошел в него, как к Раймонду из-за дерева метнулся размытый силуэт. И вот уже оглушенный ударом по голове принц валится на траву. Силуэт между тем, не останавливаясь, несется ко мне. Но добраться до меня не успевает. Наперерез ему вылетает такая же размытая фигура. Леонара. Вот, значит, чего она ждала и кого высматривала. Тут не один медведь. Тут еще и ее коллега по школе, оказывается, есть. И это не случайное нападение потревоженного хозяина леса на принца, а подготовленное покушение.

Понимаю это все в одно мгновение. Сбоку от меня кипит схватка двух грандов. Скорость у обоих противников такая, что их действий почти не видно, и о том, кто в этот момент атакует, а кто защищается, можно только догадываться. Мне там делать нечего. Помочь я Леонаре не смогу, только мешаться под ногами буду. Да и медведь никуда не делся. Тянется зубами к древку торчащего из него копья Раймонда. Сейчас вырвет его, освободится, и мне конец придет.

В два прыжка приближаюсь к зверю, хватаю выпавшее из рук Раймонда древко, упираю его в землю. Медведь смотрит на меня красными от ярости глазами, из пасти слюна летит. Тянется ко мне, все больше и больше насаживаясь сам на копье. Только вот незадача. Сердце, судя по всему, оказывается не задето, медведь по-прежнему жив, а копье недостаточно длинное. В общем, сейчас он до меня дотянется. Потом, может, и сдохнет от полученной раны, но мне от этого легче уже не будет.

И тут я чувствую, как меня начинает наполнять какая-то неведомая мне сила, она бурлит во мне и, наконец, выплескивается наружу воздушным потоком. Он настолько силен, что, как пушинку, отрывает огромного медведя от земли, срывает его с копья, которое я продолжаю крепко держать, и отбрасывает к окружающим полянку деревьям. Раздается треск ломающихся веток и рев медведя. Мчусь вслед за ним. Надо его добить, пока не очухался, судорожно думаю я. Попробую ему в глаз попасть.

И… никакого медведя под деревьями не обнаруживаю, только слышу, как у меня над головой кто-то остервенело скребет ствол. Мне на голову сыплется кора. Отхожу чуть назад, поднимаю взгляд наверх. Медведь весит на высоте четырех – пяти человеческих ростов на пробившем ему грудь суке и своими когтями дерет дерево. Но его движения становятся с каждой секундой все более вялыми и, наконец, он затихает, обвиснув безжизненной тушей.

Сзади слышу вскрик и, обернувшись, вижу, как моя Леонара медленно оседает на землю. Некто в каком-то серовато-зеленоватом подобии комбинезона с капюшоном возвышается над ней с мечом в одной руке и кинжалом в другой. Он стоит ко мне спиной, и его лица я рассмотреть не могу. Да и не интересует оно меня сейчас. Думаю только о том, что добежать до него я не успеваю. И вновь во мне начинает что-то разрастаться. Ощущение чуть другое, чем было в первый раз, но я уже догадываюсь, что это опять проснулась моя магия. Сейчас этого убийцу сдует, как и медведя, надеюсь я, опасаясь только того, чтобы вместе с ним не пострадала и девушка. Но вместо воздушного потока из меня вырывается огонь. Он бьет, как из огнемета, в спину неизвестному. Тот делает прыжок вперед, кувырок, встает на ноги, оборачивается ко мне. Никакого вреда огонь ему не нанес. Сейчас он перейдет на эту свою сверхскорость и вмиг накромсает меня на тонкие ломтики. Тянусь к рукояти своего меча, отдавая себе при этом отчет, что в поединке на холодном оружии мне против такого противника ничего не светит. Но он не нападает. Секунду – другую пристально смотрит на меня сквозь прорези закрывающей его лицо маски, а потом, размывшись в воздухе, скрывается в лесу.

Что это он? Испугался меня? Быть такого не может. Неожиданно, будто кто-то включил звук, слышу совсем рядом крики «Принц! Принц Говард! Где вы?!». Ясно. Просто убийца понял, что не успеет выполнить задуманное до появления свиты и охраны принца, и решил ретироваться.

Через час на поляне уже не протолкнуться. Все бестолково суетятся, имитируя бурную деятельность. Настоящим делом занят только лекарь, оказывающий помощь принцу Говарду. Впрочем, ничего страшного с наследником не случилось. Только пара ребер сломана. К ним лекарь уже приложил по очереди три каких-то исцеляющих артефакта и теперь бинтует Говарду грудь.

- К вечеру ваши ребра срастутся, ваше высочество, - слышу я его. – Но повязку очень попрошу вас не снимать. Перед сном я еще раз осмотрю вас и поменяю ее. Сейчас у меня с собой нет нужных мазей. А завтра, - лекарь задумывается. – Нет, пожалуй, лучше послезавтра можно будет и совсем уже без нее обходиться.

Мы втроем сидим под раскидистым дубом. Я, Леонара и Раймонд. С ними обоими и вовсе все практически в порядке. Ни одной раны ни у Раймонда, ни у Леонары нет. Убийца их только оглушил. Девушка, кстати, пришла в себя почти сразу после того, как убийца сбежал, а Раймонд еще минут пять после этого был без сознания. Впрочем, сотрясение мозга у обоих, несомненно, есть. У Леонары легкое, у Раймонда – средней тяжести. Но в магическом мире это совсем не проблема. Лекарь, мимоходом поинтересовавшись, что с ними произошло, выдал им очередной амулет, после использования которого ни тошнота, ни головные боли обоим не грозят.

- Интересно, - высказываю я то, что мне показалось в поведении убийцы странным. – Вас он просто оглушил. А ведь в руке у него был меч. Почему?

Раймонд в недоумении пожимает плечами, а Леонара бросает взгляд в ту сторону, где на дереве по-прежнему висит медведь, и отвечает:

- Ему было нужно, чтобы все выглядело, как несчастный случай на охоте. Никаких ран от меча ни на одном из нас не должны были обнаружить. Всех задрал медведь.

Похоже, что девушка права. Хорошо спланированное убийство. Никаких подозрений, никаких следов.

- Это был один из ваших, - наклоняясь вперед и поворачиваясь к Леонаре (я сижу между ним и девушкой), с неожиданной злостью произносит Раймонд. – Грязный, подлый убийца, как и все, кто выходит из вашей школы. Ты его не узнала?

- Нет, - нисколько не обижаясь на довольно оскорбительное замечание принца, отвечает Леонара и сжимает мне незаметно предплечье, чтобы я не сказал Раймонду что-нибудь резкое. – Он был в маске, но это не важно. Если бы я с ним когда-нибудь встречалась во время обучения, то все равно узнала бы по манере сражаться. Одно могу сказать точно. Это был эльф. Я сразу поняла, что этот медведь не сам по себе здесь появился. Слишком уж он целенаправленно, отмахиваясь от вас, стремился добраться до принца Говарда. Обычный зверь так вести себя не должен был.

- Эльф? – к нам подходит новый персонаж, только что прибывший на поляну вместе с императором. – Откуда такая уверенность?

- Медведь, - кратко поясняет Леонара. – Он им управлял. На это способны только эльфы. Никакой другой расе эти умения не передаются.

- И еще этот медведь был нечувствителен к магии, барон, - добавляет Раймонд, который, судя по всему, знает, кто этот человек. – Я ударил в него огнешаром, но он этого даже не заметил.

- Нечувствителен к магии, - задумчиво повторяет этот «следователь». – Такого не бывает. Эй! – кричит он громко. – Попрошу всех, кроме охраны, покинуть поляну. А ты, - он обращается к стоящему за его спиной воину. – Распорядись немедленно опустить труп медведя на землю. Мне его необходимо осмотреть.

- Мне, Дилиани, ты тоже прикажешь удалиться? – насмешливо спрашивает император, о чем-то только что расспрашивавший сына.

- Что вы, ваше императорское величество, - нисколько не смущается тот. – Вас я не имел в виду, а принца Говарда, принцев Раймонда и Андора, а также эту девушку я попрошу остаться. Мне нужно их опросить.

Все лишние, к моему удивлению, тут же исчезают с поляны. Не слушается указания Дилиани только Эмилия, которая внимательно осматривает место нашей схватки с медведем и убийцей.

- Это глава тайной службы империи, - шепчет мне Раймонд, заметивший, что я с недоумением смотрю на распоряжающегося высшими аристократами господина. – Не приходилось сталкиваться? Считайте, что вам повезло. Крайне неприятный тип.

- Это, несомненно, было покушение на вас, принц Говард, - еще через минут двадцать выносит свой вердикт Дилиани, отходя от туши медведя, которую не без труда удалось снять с дерева.

Получилось это только после того, как один из стражников догадался перерубить толстый сук, на котором она висела.

- Вот! – продолжает глава тайной службы, демонстрируя амулет на толстом кожаном ремешке. – Был закреплен на шее медведя. Уверен, что защищает от огненной магии.

- Дайте мне посмотреть, Дилиани, - вмешивается в разговор Эмилия и, взяв в руки амулет, внимательно его разглядывает. – Да, именно так. И, кстати, заметьте, что только от огненной. Которой, как всем известно, владеет принц Говард. Поэтому вам, принц Андор, и удалось применить вашу воздушную. И сила, с которой вы забросили такого гиганта на дерево, впечатляет, - девушка вглядывается в меня так, будто в чем-то подозревает. – Как вам это удалось, что это была за техника?

А я знаю, что это была за техника? То есть, знаю, конечно. Это вообще была не техника, а самопроизвольный выброс магии, который часто случается при инициации. Читал об этом в том фолианте, что Леонара не сожгла. Но на какую технику это может быть похоже? Что ответить?

И застала меня этим вопросом Эмилия немного врасплох. Я на протяжении всего прошедшего со схватки времени пребываю в некоторой эйфории. У меня проснулась магия. Я чувствую свой источник. Вот, значит, какой должна была быть настоящая опасность, которая спровоцирует инициацию. Да, дуэль с графом Дармагом по сравнению с приближающейся пастью медведя и рядом не стояла. И еще из меня вылетел поток огня. Получается, что у меня две стихии есть. А может быть, и больше. Только знать об этом никто не должен. Слишком много вопросов сразу возникнет.

- Хотел применить воздушный кулак, - отвечаю я. – Но получилось что-то немного другое. Сам до конца не понял, что именно. Видимо, так повлияло напряжение схватки.

- Ага, - кивает Эмилия. – А убийцу вы тоже воздушным кулаком спугнули?

- Да. Только на этот раз он у меня гораздо слабее получился, - лгу я.

Быть разоблаченным мне сейчас, вроде бы, не грозит. Принц Говард, когда Дилиани расспрашивал его о том, что и как происходило, как я услышал, сказал, что последней части он не видел. На какой-то момент потерял сознание, а когда пришел в себя, то уже все было закончено.

- Ну-ну. Значит, тоже воздушным кулаком, - как-то странно улыбается Эмилия, и я вижу, как она водит мыском сапога по траве на том месте, где стоял убийца, когда я ему в спину огнем ударил. Трава там в нескольких местах сгорела. Совсем чуть-чуть, да и затоптали почти все уже, но если приглядеться, то это можно увидеть.

Экая въедливая и глазастая, однако, у меня «родственница». Надеюсь, Дилиани она о своей находке не расскажет. Она этого и не делает. Вместо этого подходит ко мне и говорит:

- Не забудьте, принц, что вы дали мне слово пригласить меня на праздник в вашем дворце, который теперь можно посвятить не только победе над графом Дармагом, но и сегодняшнему вашему подвигу.

- Несомненно, принцесса, - подтверждаю я. – Как я могу об этом забыть? Как только день будет назначен, вы первой получите приглашение.

Дилиани в это время расспрашивает мою телохранительницу об убийце. И по его интонациям у меня складывается впечатление, что в то, что она его никогда прежде не видела и не знает, он не верит.

- Ваше высочество, с вашего позволения мне придется забрать вашу телохранительницу к себе, - обращается он ко мне. – Мне нужно еще о многом ее расспросить.

- А я такого позволения вам не даю, - отвечаю я. – Если вам понадобится у Леонары что-то уточнить, милости прошу в мой дворец. Там сможете с ней поговорить. В моем присутствии, разумеется.

- Дилиани, ты совсем ума лишился от своей вечной подозрительности?! – неожиданно горячо поддерживает меня принц Говард. – Эта девушка сегодня вместе с принцами Андором и Раймондом спасла мне жизнь. А ты ее в свои казематы тащить намерен? Принц, - поворачивается он ко мне. – Позвольте принести вам самые искренние извинения за действия барона Дилиани. Но сами понимаете, как он сейчас нервничает. В конечном счете, это его служба допустила покушение на меня. Не смогла его предотвратить. А ты, Дилиани, лучше выясни, как так получилось, что во время охоты я остался один. Где были твои люди?!

Дилиани, получив эту взбучку, кланяется и отходит подальше. Впрочем, уверен, что он не успокоится. Увижу я еще его физиономию у себя во дворце. Не сомневаюсь в этом ни секунды.

- Принц Андор, принц Раймонд, - объявляет нам император. – Я благодарю вас за проявленную храбрость, и приглашаю сегодня на пиру, который, несмотря на произошедшее, состоится, занять место за моим столом. Свою телохранительницу, - Сигизмунд кивает на Леонару. – Принц Андор, можете взять с собой. Как я вижу, она одна обеспечивает безопасность принца Истерланда лучше, чем несколько сотен сотрудников тайной службы наследника империи, - и добавляет, уже обращаясь только ко мне. – И прошу вас зайти ко мне в шатер за час до начала пира. Нам нужно будет обсудить один очень важный вопрос.

Глава 15. Без меня, меня...

- Господин, я виновата перед вами, простите, - Леонара стояла передо мной в моем шатре, опустив голову. – Я не пришла вам сразу на помощь в схватке с тем медведем. Если бы я так поступила, то могла не успеть среагировать на нападение убийцы. Но все равно я не выполнила своих обязанностей, допустила, что ваша жизнь подверглась опасности. Ваша матушка за это обязательно меня накажет, и я приму это с…

- Вот еще! - прервал я словоизлияния девушки. – Ты поступила абсолютно правильно. И именно ты не дала тому эльфу в маске добраться до меня. И никогда матушка тебя за это не накажет. Да я и не стану ей ничего рассказывать в подробностях, чтобы она не переживала. Мы втроем спасли принца Говарда во время покушения на него. И этого достаточно. Так что даже не думай о какой-то своей воображаемой вине. Лучше скажи мне, - продолжил я, меняя тему. – Почему Раймонд так не любит таких, как ты? Признаюсь, мне показалось, что ты ему нравишься, такие пристальные взгляды он на тебя бросал, а оказывается, дело обстоит совсем даже наоборот? В чем причина?

- По слухам, - сразу же ответила Леонара. – Были подозрения, что его родителей убил кто-то, прошедший обучение в нашей школе. Только даже если это и так, то принц напрасно держит зло на нас.

- То есть, ты считаешь, что это неправда? – история меня заинтересовала. И почему этот мой предшественник настолько ничего ни о ком не знал?

- Нет, подозрения принца вполне могут быть правильными, - пояснила телохранительница. – Только ведь сделал это тот убийца не по своей воле. А по чьему-то приказу. Например, если ваша матушка, королева Оливия прикажет мне устранить кого-то, да даже того же принца Раймонда, я не смогу ослушаться.

- Любого, на кого матушка укажет?

- Да, - кивнула Леонара. – Даже если задание будет невозможно выполнить, я должна буду на него пойти. Если откажусь, то сначала нестерпимые боли, а потом такая же мучительная смерть. Вы ведь сами один раз видели, к чему приводит отказ повиноваться. Ну, тогда, на постоялом дворе. Когда вы в первый раз приказали мне остаться на ночь.

Я не смог удержаться, чтобы не поморщиться, как от зубной боли. Помню я, конечно, тот поступок Андора. Омерзительный.

- И меня ты тоже можешь убить, и брата, и отца? – задал я еще один вопрос просто, чтобы уйти от того, о чем девушка мне только что напомнила.

- Нет, - покачала девушка головой. – Вас нет. Лучше смерть.

А про отца и брата ничего не сказала, автоматически отметил я. Однако, ну и оружием мама этого тела обладает. Заподозрит, что я не совсем, скажем так, ее ненаглядный Андор, и… Впрочем, для этого ей никакая Леонара не понадобится. Интересно, король Эдгар знал, кого дарит своей жене, когда выкупал пожизненный контракт девушки?

- Кстати, - вспомнил я то, что давно хотел узнать, но каждый раз другие дела вытесняли этот вопрос из головы. – А за что на тебя тогда в академии граф Дармаг накинулся? У него тоже кого-то близкого кто-то из ваших убил?

- Нет, - нахмурилась Леонара. – Дармаг был моим троюродным братом. Когда моих родителей осудили за участие в заговоре против матриарха на бессрочную каторгу, где они вскоре и умерли, а меня отправили в школу, его семья получила все наши владения вместе с графским титулом.

Круто у них тут. С другой стороны, в моем прежнем мире в такие же времена власть вегетарианской тоже не была и поступала с заговорщиками еще и похлеще.

* * * * *

- Проходите, принц, - приветствовал меня император Сигизмунд, делая приглашающий жест в сторону стоявшего у стола кресла, когда я с поклоном вошел через распахнутый передо мной служителем полог в его шатер. – Присаживайтесь. Как я и говорил, мне нужно с вами кое-что предварительно обсудить.

Я сел и всем своим видом показал, что готов его внимательно слушать.

- Я в последнее время собирал о вас информацию, а вчера составил о вас личное впечатление, так как хотел сделать вашему отцу, королю Истерланда Эдгару одно предложение, - начал он. – Сегодня я окончательно убедился, что был прав в этом своем намерении. Скажите, как вам принцесса Каталина? Вы ведь вчера вечером имели возможность с ней пообщаться?

Как мне принцесса Каталина? Да боюсь я ее. Только говорить об этом сейчас не стоит.

- Принцесса Каталина прекрасна и умна, - ответил я, начиная догадываться, куда ветер дует, и это направление мне совсем не нравилось. – Но вчера, к сожалению, ей нездоровилось после долгого пути сюда из столицы, и она была не в состоянии меня принять. Так что я смог только полюбоваться ею издалека, - уфф, вот это я ответил? Вот это наплел кружев!

- Жаль, - пожевал губами император. – Ну, ничего страшного. Сегодня на пиру вы будете сидеть рядом, так что получите возможность и вблизи на нее посмотреть, и поговорить. Вы понимаете, к чему я клоню? – спросил он. – Я думаю, что связать империю и королевство Истерланд узами брака будет хорошо для обоих наших государств. И вы прекрасно подходите друг другу по возрасту.

Раймонд тоже подходит, подумал я. Может, империи с Мерсиландом породниться? Пусть лучше мой друг переживает о том, не подольет ли ему любимая жена чего-нибудь лишнего в бокал. Тем более что против него Каталина, может быть, ничего и не имеет?

- Это большая честь для меня, - произнес я. – Но мне кажется, уж простите ваше императорское величество за откровенность, что я чем-то неприятен ее высочеству принцессе. Если это так, то могу ли я себе позволить пойти против ее нежелания видеть меня рядом с собой? – и опять я молодец!

Ишь, как я завернул. Ну, император, поговори со своей дочкой, узнай, что она принца Андора так "терпеть не переваривает", что «даже кюшать не может».

- Девичьи капризы! – махнул рукой не клюнувший на мою уловку собеседник. А может, он прекрасно знает о, мягко скажем, нелюбви Каталины ко мне, но его это ни разу не беспокоит? – Это пройдет. У вас, если мы с королем Эдгаром обо всем договоримся, будет еще весь будущий год, чтобы получше узнать друг друга, и я не сомневаюсь, что мнение Като о вас изменится в лучшую сторону. Конечно, пока о возможности вашего будущего брака распространяться не нужно. Вы это, уверен, отлично понимаете.

Сцуко!!! Знает все император об отношении Каталины ко мне. Только, пожалуй, не в курсе попытки своей милой дочурки меня убить. Даже двух, если задуматься, попыток. Во второй раз она попыталась сделать это руками графа Дармага. Ничего нового я ему, в общем, не сообщил. Беда в том, что ему это абсолютно безразлично. В отличие от моих отношений с Эмилией, как оказалось.

- Я заметил, как по дороге сюда вас приветствовала принцесса Эмилия, а сегодня на поляне она мило беседовала с вами и при этом подходила к вам, как бы получше выразиться, очень близко. Вы так хорошо с ней знакомы? – хитро прищурился император.

- Принцесса Эмилия на днях оказала мне честь, пригласив меня к себе в гости, - скорчил я максимально невинную физиономию. – Выяснилось, что мы почти родственники. Свойственники, если быть точнее.

- Ну, если покопаться в родословных правящих семей, то все мы окажемся друг другу родственниками или свойственниками, - ответил император. – Например, моя жена, императрица Ингрид приходится мне троюродной племянницей. И ничего. Но я вот о чем хочу вас предупредить, принц, - продолжил Сигизмунд доверительно. – В ближайшем будущем у родного королевства принцессы Эмилии Вестинланда могут возникнуть серьезные проблемы. Имейте это в виду, когда будете общаться со своей свойственницей.

Вышел я из шатра императора измочаленный состоявшимся разговором и в задумчивости. Как же мне не хватает знаний о международной обстановке и геополитических раскладах. И ведь не найду я здесь ни одного политолога, который их мне растолкует в доходчивой форме. И никаких бесконечных телешоу на политические темы тоже нет. Как же они меня в прошлой жизни раздражали. Собираются изо дня в день в одной и той же студии одни и те же «эксперты» и жуют одну и ту же бесконечную жвачку. Зачастую настолько косноязычно, что только диву даешься, где они смогли по два высших образования получить, которыми без устали щеголяют. А сейчас бы я с удовольствием послушал и таких по какому-нибудь центральному ТВ Неронии. Если бы оно было.

- Ха! Что это вы такой мрачный, принц? – обнял меня по-дружески за плечи принц Говард, которого я умудрился не заметить и едва на него не налетел. – Идете, ничего перед собой не видите. Чем отец сумел привести вас в такое состояние? Погодите! Дайте угадаю, - рассмеялся он весело. – Он намекнул вам, что не возражает, если ваш отец, король Эдгар попросит для вас руки моей сестры, принцессы Каталины? Хмуритесь? Вижу по вашему лицу, что я угадал, - и он вновь залился смехом.

Кстати, а не из-за этой его идеи породнить наши государства, принцесса и попыталась решить со мной вопрос так кардинально? Да нет, глупость какая-то. Быть такого не может, чтобы вместо того, чтобы наотрез отказаться выходить за меня замуж, девушка пошла на убийство. В конце концов, принц Андор при всех его недостатках был не самой плохой партией. Наследник трона богатейшего после империи королевства. Тут что-то более серьезное должно быть причиной.

- Скажу вам по секрету, - продолжал между тем принц Говард. – Что это была моя идея. И теперь, после того, как вы спасли мне жизнь, я даже жалею, что изложил ею отцу. Моя сестричка – редкостная стерва, - перешел он на серьезный тон. – Сколько раз она пыталась всячески настроить отца против меня. Даже не сосчитать! Она мечтает о власти, скажу я вам. И ни перед чем не остановится. Так что я вам сочувствую. А ее подруга – наперсница Марлена еще хуже. Подлая и блудливая. Мало того, что любит проводить ночи со служанками. Вы понимаете, что я имею в виду? Так еще и способна по приказу Каталины пойти на любое преступление, - тут принц замолчал и, чуть подумав, закончил. – Я даже не удивлюсь, если покушение на меня дело ее рук. Дилиани я об этом своем подозрении сказал, но вряд ли он сумеет что-то раскопать. Эти твари очень осторожны, а сестру еще и отец любит.

Марлена – это, видимо, та девушка, которая вчера меня не пустила в шатер Каталины, подумал я. Не скажу, что у нее какое-то особо порочное лицо, но что-то неприятное в нем определенно было.

- И еще, принц, - не отпускал меня от себя Говард. – У меня к вам просьба. Уступите мне эту свою телохранительницу. Подарите, ну, или продайте.

При этих его словах я еле сдержался, чтобы сохранить спокойствие. Вот так – подари ему девушку. Как вещь какую-нибудь. Впрочем, а разве мой отец не купил именно так Леонару? А потом не подарил ее матушке? Не ее. Откровенная торговля людьми (дроу, эльфами - не важно, разумными), кроме как в степи, не принята. Контракт ее, записанный на артефакте, купил. Но разница не велика.

- Не могу, ваше высочество, - ответил я. – Леонара принадлежит моей матушке. Мне она передала ее только временно.

- Жаль, - ничуть не расстроившись, произнес принц. – Тогда попробую приобрести такую же через принца Дроурада, который сейчас гостит у нас. Буду рад увидеть вас на пиру, принц Андор. Вам предстоит сидеть во время него рядом с вашей будущей невестой. Соблюдайте осторожность, когда кубок с вином ко рту подносить будете! И следите за ее руками! – вновь рассмеялся Говард и, наконец, дал мне возможность направиться к себе.

* * * * *

- Принцесса, барон Дилиани просит вас уделить ему несколько минут, - доложила служанка, входя в ту комнату шатра Каталины, где она находилась в компании Марлены.

- Марлена! – тут же приказала девушка. – Быстро спрячься в спальне и не вздумай высовываться, пока Дилиани не уйдет. Скажи барону, что я жду его! – бросила она служанке, садясь на диван и принимая гордую и неприступную позу.

Дилиани – это очень плохо, думала она. Настораживающе. Эта ищейка ее отца хорошо знает свое дело, а главное – не стесняется в методах. Раз он сейчас пришел к ней, то значит – у него появились какие-то подозрения. Не в ее адрес, конечно. На это барон никогда не осмелится. Но вот против кого-то из ее приближенных и, в первую очередь, Марлены они у него могут быть. Кто его знает, может, этого убийцу уже удалось поймать, и он что-то рассказал? На его поиски были брошены все сотрудники Дилиани и все егеря.

Когда Каталина услышала, что на ее брата только что было совершено покушение, но он остался жив, она не поехала вместе с отцом на ту поляну, где это произошло. Сделала вид, что ей от этого известия стало плохо, и вернулась в лагерь, где тут же приказала вызвать к себе в шатер Марлену. И с тех пор они обе сидели в одной из его комнат, получая информацию обо всем от служанок, которых принцесса по очереди посылала за последними новостями.

- Твой лучший убийца оказался форменным идиотом, - свистящим шепотом говорила принцесса Марлене. – Он не только не справился с тем, что ему было поручено и за что была заплачена огромная сумма, так еще и умудрился сделать покушение очевидным. Он же должен был представить все как несчастный случай! Зачем он показался на глаза этим принцам Раймонду с Андором. И опять Андор! Это ты его нашла. Ты опять не справилась с моим поручением, хотя и заверяла меня, что все будет в порядке. Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Нет? Будет расследование. И если выйдут на тебя…

- Нет, ваше высочество, - убеждала ее не на шутку перепуганная Марлена. – Этот эльф, которого мой знакомый нанял, не знает меня и ни разу не видел. Даже если его поймают…

- Ты, дура! – едва сдержалась, чтобы не ударить Марлену, принцесса. – Зато он знает твоего этого знакомого, а тот, когда костоломы Дилиани за него возьмутся, тут же выдаст тебя.

- Его не поймают, принцесса, - попыталась успокоить свою госпожу Марлена. – Их никогда не ловят. Вон, когда кто-то убил родителей принца Раймонда, то…

- То его никто и не видел, - прервала ее Каталина. – И порученное он сделал. А твой этот эльф и увидеть себя позволил, и не справился. Я тебя, Марлена…

Закончить фразу принцессе не дало появление служанки, доложившей о приходе Дилиани.

- Ваше высочество, - раскланивался минуту спустя глава тайной службы. – Я лично ни в чем вашу придворную даму не подозреваю, но его высочество принц Говард выразил пожелание, чтобы я ее опросил. В сложившейся ситуации я не могу не исполнить его волю. Могу я увидеть леди Марлену?

- Увы, барон, - сохраняя ледяное выражение лица, ответила Каталина. – Сейчас ее здесь нет. В последний раз я ее видела утром, когда одевалась на охоту. С тех пор мне было не до того, чтобы выяснять, куда она запропастилась. Когда леди Марлена покажется, я ее примерно накажу за это исчезновение и пришлю к вам. А теперь оставьте меня, я все еще не очень хорошо себя чувствую после этого ужасного происшествия с братом.

- Сиди здесь и жди меня, - наставляла спустя полчаса принцесса свою наперсницу. – Когда я вернусь с этого пира, на котором мне придется сидеть рядом с Андором, мы придумаем, как тебе незаметно выбраться из шатра. Придется тебе на какое-то время где-нибудь спрятаться. Попробуем потом, когда все уляжется, представить все так, будто ты с утра помчалась к какому-нибудь своему любовнику. Есть у тебя такой, кто это сможет подтвердить? Только это должен быть благородный мужчина, а не очередная доступная за деньги красотка. Поняла?

- Как же, подумает она, как мне выбраться отсюда, - произнесла тихо после ухода принцессы Марлена. Сегодня же, как только вернется, принцесса от нее тем или иным способом избавится. Не оставит Каталина в живых такую угрозу для себя самой. - Бежать надо!

Осторожно приблизившись к выходу из шатра, Марлена выглянула наружу. Невдалеке, лицом к шатру расположились два человека. Следят, поняла девушка. Ждут, когда она появится, и тут же схватят. Ну, ждите, ждите, усмехнулась Марлена и, вооружившись небольшим кинжалом, прошла в дальнюю комнату шатра, задний полог которой выходил на противоположную сторону. Осторожно разрезав ткань, девушка огляделась. Никого. Тогда она змеей выскользнула наружу.

Пока совсем не стемнеет, из лагеря незаметно было не выбраться. Поняв это, Марлена быстро пробежала два десятка метров до соседнего шатра и, разрезав его ткань, забралась внутрь.

Глава 16. Пир.

Эмилия ушла с пира сразу после завершения его первой, торжественной части, во время которой заранее предупрежденные об оказанной им чести произнести тост с промежутками минут в пять один за другим поднимались на ноги и, повернувшись к почетным местам, которые занимали император, его сын и дочь, а также принцы Андор и Раймонд, славословили мудрость императора, могущество империи, мужество наследника, храбрость Андора и Раймонда и красоту принцессы Каталины.

Впервые с тех пор, как она занимает в империи неофициальное положение представительницы Хранителя, ей места за императорским столом не хватило. Это был явный афронт, но сейчас он беспокоил девушку в последнюю очередь.

Весь ее план по привлечению к себе принца Андора рассыпался, как карточный домик. Юноша без ее помощи прошел инициацию. Сразу по двум стихиям – воздуху и огню. Теперь последуют и другие направления магии, и через месяц – другой Андор станет полноценным универсалом. К немалому удивлению Эмилии, сам Андор тот факт, что теперь владеет и огнем, постарался ото всех скрыть. Очень странно. Любой другой на его месте тут же объявил бы об этом. Двустихийники огромная редкость. Их по пальцам одной руки пересчитать можно. А он промолчал и даже солгал, чтобы скрыть правду. Загадка. Но разгадывать ее прямо сейчас девушка не собиралась.

Андор и Каталина – вот что беспокоило ее в первую очередь. Мало того, что они сидели рядом за столом, что было уже само по себе определенным нарушением и этикета, и даже приличий. Принцессе, в отсутствие ее матери, императрицы Ингрид, полагалось бы располагаться между братом и какой-нибудь дамой, а не соседствовать с молодым человеком. Еще более вопиющим было то, что им подавали разнообразные блюда из дичи на одной большой тарелке. Потом, конечно, каждый должен был переложить приглянувшийся кусок в свою, но такая подача была принята только для мужа и жены или для жениха и невесты.

При этом с лица принца Андора не сходила глупая и счастливая улыбка, когда он, ухаживая за Каталиной, пододвигал к ней поближе выставлявшиеся для них обоих яства и, склоняясь к девушке, что-то, видимо, нежное говорил ей. Принцесса, тоже улыбаясь, любезно ему отвечала. И это после того, как пыталась его убить!

Все это явно свидетельствовало только об одном – император Сигизмунд решил заполучить принца Андора в качестве будущего мужа своей дочери, а Истерланд как союзника в грядущих войнах и не только не скрывает это свое намерение, но и выставляет его напоказ, пренебрегая установленными традициями и правилами.

Ради этого он пошел даже на то, чтобы в некоторой степени скомпрометировать собственную дочь, думала Эмилия. И, кроме того, после такой демонстрации, о которой, конечно, будет сообщено королю Истерланда Эдгару (сам же Сигизмунд за этим и проследит, усмехнулась магиня), тому будет трудно не сделать ожидаемый от него шаг – официально попросить руки принцессы Каталины для принца Андора.

Но не мог же император каким-то образом узнать о том, что Андор потенциально не просто сильнейший, а уникальный маг, недоумевала Эмилия.

Кретин, кусая губы, думала о принце Андоре Эмилия. Сам того не понимая, лезет льву в пасть. Даже двум сразу – и императору, и наследнику. То, что ни Сигизмунд, ни Говард ни на секунду не задумаются, если им для преумножения своей власти надо будет оставить свою дочь и сестру вдовой, не вызывало у нее никаких сомнений. За последние три года она хорошо изучила обоих.

Нет, этому браку не бывать. Андор должен достаться ей и только ей. И здесь может быть два решения.

Первое – это отправиться к королю Эдгару и рассказать ему о намерении Сигизмунда и его сына захватить в ближайшее время все четыре независимых королевства, включая и Истерланд. Существует ли такой план на самом деле, Эмилия не знала, но не сомневалась, что даже если пока его еще нет, то он обязательно появится. Властность Сигизмунда, а главное – наследника принца Говарда делали его появление неминуемым, а отказ Хранителя вмешиваться в любые дела на континенте еще и исполнимым. Просто Истерланд в этой очереди будет последним и, после того как остальные три королевства упадут к ногам империи, Эдгару ничего не останется, как признать неизбежное и добровольно снять с головы свою корону. Если же он начнет упрямиться, то все люди смертны, как известно, а его не слишком далекий и думающий только о развлечениях наследник к этому времени уже будет находиться под полным влиянием Сигизмунда и его сына. Все это она отцу Андора и разъяснит, и, учитывая ее положение в империи, он ей, скорее всего, поверит.

Второе решение Эмилии нравилось куда меньше. Но если расстроить брак Андора с Каталиной первым способом не удастся, то она его примет. Заключалось оно все в том же факте, что все люди смертны, и имперские принцессы исключением тут не являются.

А пока, пожалуй, стоит задуматься над тем, чтобы принять приглашение Андора на завтрак, подвела итог своим размышлениям Эмилия и, уже вставая из-за стола и бросая на «жениха и невесту» последний взгляд, вдруг поняла, что совсем против этого не возражает, и ощутила, как при мысли об этом, у нее странно слабеют ноги.

* * * * *

- Если вы, принц, хотя бы краем рукава своего камзола меня коснетесь, то я, несмотря ни на какие последствия, воткну вам вилку туда, куда вам совсем не хочется, - мило улыбаясь мне, произнесла тихо Каталина, когда я, нацепив на лицо самое счастливое из всех возможных выражение, пододвинул к ней поближе блюдо с какой-то дичью.

- Дорогая принцесса, - так же тихо ответил я. – Находиться рядом с вами доставляет мне такую радость, что я готов согласиться даже на это.

- И все-таки имейте в виду, что свою угрозу я могу и осуществить, - поблагодарив меня за ухаживание милостивым кивком и продолжая раздвигать губы в любезной улыбке, добавила девушка.

Перед самым пиром отец подозвал ее к себе и коротко сообщил, что он принял окончательное решение, и выбирать ей жениха самой уже не придется.

- Принц Андор – прекрасная партия для тебя, а войска королевства Истерланд нужны империи, так что никаких споров я от тебя, Каталина, больше не потерплю. И будь сегодня с принцем приветлива. Я буду за тобой следить, - сказал он ей и повернулся спиной, лишая возможности что-нибудь возразить.

И теперь этот болван-принц сидит с ней рядом и не только пялится на нее своими глупыми глазами, но еще и пытается ухаживать, и омерзительно наклоняется к ней, делая комплименты то ее грации, то красоте, то ее полному достоинства виду. А напротив сидит и издевательски улыбается ей довольный братец, который сегодня остался благодаря этому Андору в живых. И она не может встать и уйти, как только что поступила принцесса Эмилия. Хорошо ее сегодня по носу щелкнули, лишив места за императорским столом. Скромнее, может быть, вести себя будет. Хотя сейчас Каталина с удовольствием поменялась бы с ней местами. У нее в шатре находится Марлена, и надо решать, что с ней делать. Правильно было бы куда-то ее спрятать.

- Дилиани пока не удалось найти твою Марлену, сестрица? – будто угадав, о чем она сейчас думает, спрашивает ее принц Говард. – Отец, по моей просьбе, разрешил ему во время беседы с ней воспользоваться помощью менталиста. Знаешь, что это означает? Нет? А я тебе скажу. Это означает, что она, во-первых, расскажет ему все о всех ваших попытках плести против меня интриги, а во-вторых, что она вернется к тебе с мозгами, превращенными в жидкую кашицу. Будет в состоянии только бессмысленно мычать и ходить под себя.

Скотина, наградила мысленно этим эпитетом своего брата Каталина. Решил воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы уничтожить ее в глазах отца. Марлена под воздействием менталиста расскажет все. И накопилось этого «всего» за последние полтора года много. Отец ей такого не простит, тут и мать защитить не сможет. Если бы еще глава тайной службы допрашивал ее без применения запрещенной магии, то девушка могла бы выкрутиться, но когда ей залезут в мозги, никакая изворотливость уже не поможет. И когда это произойдет – завтра или через три месяца никакого значения не имеет. Говард твердо намерен добиться своего. Марлена в руки Дилиани попасть не должна. Никогда.

* * * * *

Мда… Это вам не корпоратив. Это императорский пир. Хотя общего, на удивление, много. Как и в моем прежнем мире, тон на старте задают подхалимы.

Сначала группа особо доверенных товарищей толкала правильные тосты за императора и его всеобъемлющую мудрость, которая ярко проявляется в… и разные ля-ля-ля дальше, а также за империю и ее процветание, само собой.

Потом перешли к наследнику, который, как я неожиданно узнал, продемонстрировал во время сегодняшнего покушения необычайные мужество и воинское искусство. Это когда он на коленях за трупом своего коня от медведя пытался спрятаться? В общем, по всему выходило, что принц Говард и без нашей помощи со всеми врагами справился бы, но все-таки и мы с Раймондом (о Леонаре, понятное дело, никто не упоминал) оказались не лишними, и все вместе мы успешно отбились от убийц. Сколько их было, не ясно, но уверен, что через месячишко их количество в рассказах возрастет до доброго десятка. Говард, кстати, выслушивал весь этот бред с явным одобрением. Наверное, скоро поверит, что так все и было.

Последними похвал удостоились мы с Раймондом. Отсыпали, должен признать, щедро. Уверен, что если бы мне сегодня нужно было держать открытый стол, то от гостей отбоя не было бы. Впрочем, тут причина была далеко не только в том, что произошло на охоте.

Я, как меня и предупредил император, сидел рядом с принцессой Каталиной. Девушка была само очарование и тут же с милой улыбкой пообещала воткнуть мне вилку в причинное место. Я рассыпался в любезностях и внимательно следил, чтобы она что-нибудь не плеснула мне в кубок. Еду нам подавали на общем на двоих блюде, что, видимо, о чем-то очень важном свидетельствовало, потому что все смотрели на меня с завистью и почтением. Кроме Эмилии, чей недовольный взгляд я пару раз смог перехватить. А что я могу сделать, дорогая «родственница»? Сам не рад, да деваться некуда.

Леонара сидела за соседним столом, который стоял параллельно нашему, спиной ко мне. И чувствовала себя так же неуютно на этом пиру, как и я. Правда, была она, скорее, в положении Каталины. Ее неординарная внешность и обтягивающая фигуру мужская одежда настолько поразили ее соседа – какого-то молодого не то графа, не то виконта, что я начал опасаться, что моя телохранительница исполнит угрозу Каталины в мой адрес и воткнет ему куда-нибудь вилку. Если вначале, пока шла официальная часть, сосед девушки еще держал себя в руках, то потом, по мере поглощения вина и других горячительных напитков, присутствовавших на столах в изобилии, становился все более и более назойливым в проявлении своей симпатии.

Этак, он скоро и руки распустит, подумал я, понимая, что девушку нужно срочно спасать. Она пока еще только улыбается в ответ, но скоро терпение у нее может и лопнуть. Особенно если этот ухажер все-таки погладит ее по ягодицам, к которым уже несколько раз тянулся. Нам смертоубийство на императорском пиру и на глазах у самого императора совсем не нужно. Впрочем, шучу. Не сделает Леонара ничего этому графенку-виконтенку, но вызволить ее из неприятной ситуации просто необходимо.

- Леонара! – приказал я, оборачиваясь к телохранительнице. – Возвращайся в шатер и проследи, чтобы мне приготовили ванну с теплой водой! – никакого другого указания в голову как-то не пришло.

Девушка тут же вскочила и, провожаемая разочарованным взглядом не добившегося своих целей аристократа, низко поклонившись в нашу сторону, ушла.

- Она у вас неплохо воспитана, - произнес одобрительно император, внимательно следивший все это время за мной и Каталиной. Кажется, он был доволен тем, как мы «прекрасно» ладим.

- Она всегда служила моей матушке, - скромно объяснил я. – Так что это ее заслуга.

Теперь как бы мне отсюда убраться? Не вижу ни малейшей возможности. Встать из-за стола, за которым сидит император, и уйти нельзя. Это даже хуже, чем демонстративно покинуть корпоратив в тот момент, когда директор поздравляет всех с праздником, по поводу которого эта общая пьянка и организована.

Час спустя, когда я уже начал изнемогать от желания сбежать, а конца краю застолью еще даже на горизонте видно не было, спасла положение неожиданно принцесса Каталина.

- Отец, ваше императорское величество, - обратилась она к Сигизмунду. – Позвольте мне покинуть вас. Мне после сегодняшних событий немного нездоровится, - принцесса прикоснулась пальчиками к своим вискам, будто унимая головную боль.

- Что ж, - ответил император. – День, действительно, был непростой. Можешь идти к себе. И я попрошу принца Андора тебя проводить. Принц, вы окажете моей дочери такую любезность? – спросил он меня.

- С радостью составлю компанию принцессе Каталине, - тут же подскочил я со своего места. – Принцесса, не угодно ли вам будет опереться на мою руку, - повернулся я к тоже уже вставшей девушке, которой пришлось мое предложение принять.

До цели мы добрались довольно быстрым шагом и в гробовом молчании. Девушка не была склонна к разговору и явно спешила. То ли от меня избавиться ей не терпелось, то ли какое-то дело важное ее в шатре ждало. Я тоже не горел желанием ни очередные комплименты расточать, ни затягивать эту нашу не то прогулку, не то забег. За несколько метров до финиша, Каталина выдернула свою руку и, даже не взглянув в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы попрощаться, устремилась к входу в шатер.

- Там! – встретила меня в первой комнате моего шатра Леонара, указывая на следующее помещение, служившее спальней.

- Что там? – устало спросил я, думая только о том, как сейчас завалюсь на свою постель.

- Пойдемте, господин, - пропуская меня вперед, и даже подталкивая немного, произнесла телохранительница. – Сами посмотрите! Вхожу сюда, а она на меня с кинжалом бросается. Пришлось связать.

Мда… Неожиданно несколько. Спору нет. Полог моего шатра с одной стороны разрезан, но это ерунда. Не ерунда – это то, что на ковре лежит связанная девушка с кляпом во рту и в ужасе таращится на меня.

И я ее знаю, между прочим. Это же Марлена, которую принц Говард подозревает в организации покушения на себя, которую ищет глава тайной службы барон Дилиани, чтобы допросить с помощью менталиста, после чего она станет овощем, и которая, как я сегодня услышал, куда-то пропала.

Глава 17. Допрос.

Возвращался от Каталины я сегодня в приподнятом настроении. Шел по аллее парка, располагавшегося за дворцом, и почти физически ощущал у себя между лопаток ее ненавидящий взгляд. Ничего, ничего, злись, зубы ядовитые я у тебя сегодня вырвал, думал я. И, кстати, бедро у имперской принцессы весьма гладкое и упругое…

Начался мой путь к этому частичному триумфу, в том, что он не окончательный, я отдавал себе полный отчет, но хоть так, в тот поздний вечер, когда увидел в спальне своего шатра связанную Марлену.

- Интересная история! - не удержался я от восклицания, узнав девушку. – И что мы здесь делаем?

Разумеется, никакого ответа Марлена, у которой изо рта торчала засунутая ей туда Леонарой какая-то не то салфетка, не то полотенце, дать мне не смогла. Хотя и попыталась, промычав что-то нечленораздельное.

- Леонара, - пришел я в себя от неожиданности. – Сейчас мы нашу незваную гостью допросим. Принеси какой-нибудь таз, подставь ей под ее нежную шейку. Потом поднеси кинжал к горлу и вытащи кляп. Если закричит, режь.

- Таз? – переспросила Леонара.

- Да, чтобы кровью тут все не залить, - пояснил я.

Марлена эта, похоже, и так испугана до крайней степени, но я посчитал, что в данном случае имеет смысл еще больше нагнать на нее ужаса. Быстрее все расскажет и во всем сознается. Не пытать же ее? Лучше уж применить психологическое давление.

- Лео, - спросил я свою телохранительницу, выйдя вместе с ней в соседнее помещение, где могла найтись какая-нибудь посуда, напоминающая затребованный мною таз. – Она не одаренная? Почему магию не применила тогда и не применяет сейчас?

- Не знаю, владеет ли она магией, - ответила телохранительница. - Кинулась просто с кинжалом. Может, не хотела шум поднимать, а потом я ей тут же руки за спиной скрутила. Так что ничего она уже сделать была не в состоянии в любом случае.

И что? Ну, скрутила. У меня сегодня руки вообще древком копья были заняты, когда я медведя на дерево закинул.

Леонара уже привыкла к тому, что многие самоочевидные вещи мне по каким-то причинам совершенно неизвестны, или просто старается своего удивления моим этим плохо объяснимым даже потерей памяти незнанием не показывать. Вот и сейчас, увидев по моей мимике, что сказанное ею мне не очень понятно, пояснила:

- Руки у нее связаны, да еще и за спиной. Невозможно в таком положении магический узор создать.

Вот оно что. Значит, местная магия так работает. Впрочем, ни с какой другой, «неместной», я никогда и не сталкивался. Маг рисует в воздухе какие-то заковыристые загогулины, и появляется то, что ему нужно. Точно. Раймонд ведь сегодня что-то такое рукой выписывал, прежде чем запустить в медведя огненным шаром. У меня же просто стихийный выброс произошел дважды, поэтому мне руками шурудить было без надобности. Да и не знаю я, что там такое рисовать нужно. В общем, чтобы лишить мага возможности свои способности применить, достаточно ему руки за спиной скрутить, и все. И никаких особых блокираторов не требуется.

- Да и не даст ей ничего магия, даже если бы сейчас руки у нее были свободными, - продолжила Леонара, догадавшись, чего я опасаюсь, и открывая один за другим стоявшие у бокового полога шатра сундуки. – И на вас, господин, и на мне столько защитных амулетов, что с первого удара их не пробить, а второй нанести я ей уже времени не дам.

Я в недоумении посмотрел на себя. Нет на мне ничего. И на девушке, кстати, тоже. Ни одного украшения, которое могло бы сойти за амулет, она не носит. И не прячет под одеждой. В этом я тоже уверен. Можно подумать, я ее без одежды не видел.

- У вас они во все ваши камзолы вшиты, а у меня вот! – Леонара распахнула свою кожаную куртку, и я увидел с изнанки штук пять маленьких карманчиков.

Никогда на это не обращал внимания. Надо же. Слишком, видимо, всегда торопился эту куртку с девушки снять. А в своих камзолах я нащупывал какие-то вставки, но думал, что это для того, чтобы они форму держали. А оно вот оказывается как. Разумно. Увешиваться дурным количеством разных магических фенечек не нужно. А я еще думал, почему это распорядитель нашей дуэли с графом Дармагом заставил нас снять камзолы, а потом провел каким-то жезлом по рубашке и штанам. Тогда подумал, что он какую-нибудь кольчугу пытается так обнаружить, а он, значит, на наличие амулетов нас проверял.

- Вот! – завершила, наконец, свои поиски телохранительница, вытаскивая из очередного сундука довольно глубокое серебряное блюдо.

Все-таки любопытно, что она обо мне, таком ничего не знающем об окружающем мире, на самом деле думает?

- Все расскажешь? Кричать не будешь? – спросил я Марлену, когда Леонара, подсунув нашей пленнице под голову и грудь поднос и придавив коленом в районе поясницы к ковру, за волосы задрала ей голову, одновременно прижав кинжал к горлу.

Девушка сначала попробовала кивнуть, но, почувствовав прикосновение к своей шее острой стали, только опять замычала.

- Вытаскивай кляп! – приказал я телохранительнице, сочтя эти звуки за выражение готовности сотрудничать. – Зачем пробралась в мой шатер? Хотела меня убить? Кто приказал? – выдал я первую порцию вопросов.

- Нет, ваше высочество, - откашлявшись, с трудом промолвила Марлена. – Я спасаюсь от принцессы Каталины и от тайной службы. Не выдавайте меня! Я могу быть вам полезна. Я очень много знаю о ней и ее планах.

О как! Все мне девушка поведала. И то, как и почему принцесса с ее помощью пыталась избавиться от меня. И то, зачем решила устроить покушение на собственного брата.

И да. Теперь для этой Марлены я, пожалуй, единственное спасение. Ни таких свидетельниц в живых не оставляют, ни за такие преступления не прощают. К кому в руки она ни попадет – Каталине или Дилиани, конец для нее один.

- Принцесса жаждет высшей власти, - пытаясь преданно смотреть на меня, говорила Марлена. – А если бы она стала вашей женой, то ей пришлось бы не только покинуть Кингстоун и распрощаться с мечтой сесть когда-нибудь на трон своего отца, но и смириться с ролью жены. Послушной не только своему мужу, то есть – вам, но и вашему отцу, королю Эдгару, вашей матери. И в лучшем случае со временем превратиться в ничего не решающую мать наследника. Да еще и не империи, а всего-навсего королевства.

Понятно. Каталина хочет занять самое высокое место в пищевой цепочке. И никакой особой неприязни она ко мне изначально не испытывала. Нравиться ей, конечно, Андор не мог, вызывал, наверное, презрение, но не более того. Как говорится, ничего личного, только бизнес. Сейчас, правда, ей уже есть, за что меня ненавидеть. Все планы я ей поломал. И сам жив остался, и братишку ее старшего спас, и почти уже официальным женихом ее объявлен.

- Сначала она думала, что ваше устранение избавит ее от этой опасности, - продолжала Марлена свою исповедь. - И тогда и заставила меня, заставила, поверьте, я не хотела, достать ей тот артефакт, которым на балу пыталась вас убить, - ага, так я и поверил, что Каталина ее заставила, сама, поди, чтобы выслужиться перед хозяйкой, ей этот вариант и предложила. - А потом узнала, что отец тогда выдаст ее за кого-нибудь другого, того же принца Раймонда или сына матриарха Дроурада, и решила пойти на крайние меры – убийство своего брата. Если бы все получилось, она осталась бы единственной наследницей императора Сигизмунда. Помогите мне, принц, выбраться отсюда! Я для вас все, что только пожелаете, сделаю! – завершила девушка.

Я, глядя на Марлену, которой Леонара после окончания допроса снова заткнула рот и которая могла теперь только умоляюще смотреть на меня, вон – даже слезу пустила, задумался, как следует поступить в этой ситуации. Выдать ее Дилиани? И что это мне даст? К чему это приведет? Ну, отправит король Сигизмунд свою дочурку в какой-нибудь монастырь. Еще и не факт, что навсегда. А мне от этого что? С одной стороны, от навязываемого мне брака избавлюсь, с другой – кто его знает, может быть, положение жениха принцессы мне чем-нибудь помочь сможет в будущем?

- Перерезать ей горло или вызвать стражников? – прервала мои размышления Леонара.

- Ни то, ни другое, - ответил я, вставая с кресла. – Возьмем ее с собой. Вытряхни все вещи из того короба и спрячь ее там. Она мне еще пригодится.

Леонара посмотрела на меня с удивлением, но приказ быстро выполнила. Марлена, правда, поместилась в этом средневековом чемодане с трудом, но телохранительница утрамбовала ее там ногой, и крышка закрылась.

- Прорежь в стенках несколько отверстий, - сказал я. – А то еще задохнется.

Леонара кивнула и раз пять вонзила в короб свой кинжал. В ответ раздался сдавленный стон.

- Ничего с ней не случится, - заметив мой осуждающий взгляд, успокоила меня Леонара. – У нее на шее лечебный амулет висит.

Вывезти наперсницу принцессы незаметно из лагеря оказалось очень просто. Слуги, даже не задумавшись, почему короб уже закрыт и изрядно весит, а мои вещи, которые до этого в нем находились, свалены в кучу на ковре, загрузили его на телегу, упаковали вещи в какой-то сундук, и мы к обеду тронулись в путь.

На этот раз, к счастью, никакого общего каравана не было. Каждый уезжал тогда, когда хотел. Первой, кстати, убыла императорская семья, так что оказывать внимание Каталине мне было не нужно. Эмилия тоже куда-то пропала. Так что ехали мы вместе с Раймондом, который беспрестанно надо мной подшучивал в связи с моим новым положением неофициального жениха принцессы. Леонара держалась возле телеги, на которой стоял короб с Марленой.

Поздно вечером, когда мы добрались до дворца Истерланда в столице, я приказал занести сразу мои вещи, включая и "чемодан" с девушкой, в свои покои, где мы с Леонарой поместили пленницу в моем кабинете, превратившемся в этакую импровизированную КПЗ (камеру предварительного заключения).

И средство блокировать магию все-таки в этом мире есть, помимо грубого связывания рук за спиной. Леонара принесла пузырек с каким-то снадобьем, лишающим мага возможности чувствовать свой источник в течение суток. Попробовал я эту микстуру чуть-чуть на язык. Редкостная и исключительно горькая дрянь. Такую незаметно подмешать не получится. Человек сразу почувствует. Марлена, стихией которой, очень слабенькой, буквально на грани неодаренной, была земля, послушно влила содержимое пузырька себе в рот, после чего была прикована за ногу к неподъемному столу.

- Я не собираюсь пытаться убежать, - сказала она, поправляя цепь.

- Это на всякий случай. Кстати, имей в виду, что Дилиани получил разрешение воспользоваться при твоем допросе услугами менталиста, - ответил я, заметив, как Марлена сразу побледнела.

Следующий день промелькнул, словно его и не было. Утром я получил приглашение на обед к императору, где увидел и Раймонда, вместе с которым был представлен императрице Ингрид. А вот принцессы Каталины за столом не было. Странно, учитывая, как накануне Сигизмунд всячески подталкивал нас друг к другу.

И на этот раз меня это огорчило, потому что я понял, как могу использовать Марлену и полученную от нее информацию. Шантаж. Плохое слово, но тут от ситуации зависит. Я решил шантажировать Каталину. Рычаг воздействия на нее у меня теперь был очень серьезный, и не воспользоваться им было бы глупо.

Увы, но принцессы на обеде не было, и мне пришлось в нарушение этикета спросить императора Сигизмунда, задавать вопросы которому не полагается, где Каталина и смогу ли я в ближайшем будущем засвидетельствовать ей свою преданность.

- Приходите завтра, принц, - поморщился император. – Сегодня Каталине нездоровится. Но завтра, скажем, в полдень вы сможете прогуляться в нашем парке.

Глава 18. Шантаж.

- Как вы, принц, посмели явиться ко мне, зная, как вы мне неприятны? – спросила меня Каталина, когда мы отдалились от сопровождавших нас двух придворных дам, одна из которых габаритами и жестким выражением лица больше напоминала надсмотрщицу в женской колонии, чем аристократку, на достаточное расстояние, чтобы они не могли нас услышать. – Если бы я сейчас могла воспользоваться магией, то вам, слабосилку, уже пришлось бы кататься по земле, сбивая с себя огонь… - и тут принцесса осеклась.

- Если бы у вас была магия, принцесса? – вкрадчиво переспросил я, начиная догадываться и о причинах ее отсутствия сейчас у моей спутницы, и о роли придворной надсмотрщицы, и о том, почему Каталина вчера не присутствовала на обеде. – Вам ее заблокировали? Наверное, из-за подозрительного исчезновения вашей Марлены? Так я могу легко вам помочь! Марлена, так уж получилось, сейчас гостит у меня. Одно ваше слово, дорогая моя почти невеста, и я передам ее Дилиани.

- Марлена у вас?! – не смогла сдержать свои эмоции Каталина, даже повернувшись ко мне, хотя до этого шла, глядя только вперед, будто меня рядом и не было. – И она…

- Она мне столько всего интересного поведала, принцесса, - невежливо перебил я девушку, отвечая на вопрос, который не дал ей задать. – Я просто ушам своим не поверил сначала, но потом она смогла убедить меня, что все рассказанное ею чистая правда. И ваша попытка убить меня, и покушение на вашего брата-наследника. Даже не знаю, что будет, если все это станет известно.

Я выжидательно смотрел на Каталину, которая, до крови искусав губы своими острыми зубками, облизала их таким же остреньким язычком и, наконец, промолвила:

- И почему же вы, принц, до сих пор ее не передали моему брату или барону Дилиани? Чего вы хотите от меня?

- Вот это уже другой разговор. Я хочу от вас большой и страстной любви! - ответил я. – И выражаться она должна в том, что вы больше не будете пытаться отправить меня в мир иной или каким-то другим способом мне навредить, - тут же продолжил я, увидев, как Каталина начинает сначала зеленеть, а потом ее лицо заливает румянец ярости.

Если она сейчас не сдержится и бросится на меня – это будет лишнее. Придется объяснять, чем я вызвал такой гнев дочери императора, а там и до выдачи Марлены, которую я хочу сохранить в качестве козыря, дойти может.

- И это все? – успокаиваясь, спросила принцесса. – И вы передадите Марлену мне?

- За кого вы меня принимаете, Каталина? – я намеренно опустил ее титул, чтобы дать понять, кто теперь хозяин положения. – Марлена останется у меня. В качестве гарантии того, что вы выполните то, о чем я прошу. И еще. Просто, чтобы вы знали. Я мечтаю на вас жениться не больше, чем вы выйти за меня замуж. Но если вы нашей свадьбы так не хотите, то добивайтесь ее отмены сами. Я для этого и палец о палец не ударю.

- Я не могу, - сквозь сжатые губы прошипела принцесса. – Отцу нужен союз с Истерландом. Так что придется этим заняться вам. В конце концов, у вас до недавнего времени была такая репутация, что любое позорящее вас действие все воспримут без особого удивления.

- Э, нет, - насмешливо улыбнулся я, пропуская Каталину первой в беседку (на этот раз именно открытую небольшую беседку, а не такой павильон, который был у Эмилии). – Мне стоило слишком больших трудов ее исправить. Попробуйте вы. Например, можете при всех наброситься с поцелуями на какого-нибудь гвардейца. Или пригласить его к себе в комнату и сделать так, чтобы о том, что вы уединялись с мужчиной, все узнали. А что касается моей сомнительной репутации, то я теперь готов демонстрировать ее сомнительность только вам, - закончил я и, глядя в горящие от возмущения моим предложением глаза принцессы, медленно провел рукой по ее прикрытому только тонкой шелковой тканью платья (сегодня оно было нежно-розового цвета) бедру.

Каталина, отпрянула и, увидев, что наши сопровождающие еще не показались из-за поворота, занесла руку, чтобы отвесить мне пощечину.

- Нет! – перехватил я ее руку. – Даже не думайте о таком. А то я не Марлену вашему брату представлю, а на вас и в самом деле женюсь. Потом увезу в Истерланд и там буду гладить вас столько и в таких местах, сколько и в каких, захочу. Запомните это.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге