Попаданец МУР 1923

Глава 1

В перерыве между обсуждением организации похорон Дзержинский поведал Сталину разговор между его сотрудником Петровым и Троцким.

Сталин, пуская дым кольцами, вынул папиросу из-зо рта:

- Значит этот бывший студент смог умыть нашего Льва?

- Наш великий стратег на время дар речи потерял, когда ему Петров завуалировано попенял что он, еврей, пытается решать вопросы русского искусства. Мол, церковь, в которой сейчас тренируются сотрудники милиции, имеет росписи самого Васнецова и их уничтожение с помощью побелки является преступлением.

Сталин хмыкнул и продолжал курить, а Дзержинский продолжил:

- Ты не представляешь, Коба, какое представление устроили сотрудники угро! Их противостояние сразу нескольким противникам было ошеломляющим. Я такое только в цирке видел. Наш специалист по японской борьбе товарищ Спиридонов поначалу решил, что демонстрация является постановкой. Пока не получил по своим бубенцам. После этой демонстрации я признал правоту Петрова о необходимости создания отряда милиции особого назначения. Кстати, бойцов ЧОН в гражданскую эти специалисты как кутят бы раскидали.

Сталин чуть не подавился дымом:

- То есть этот Петров создал группу башибузук?

- В точку, Коба! И таких отморозков Петров пообещал набрать два десятка из числа казаков-пластунов. А те двое сослуживцев отца Петрова и шестеро китайцев будут лишь принимать участие в тренировках бойцов этого отряда милиции.

Сталин затушил окурок в пепельнице и поинтересовался:

- А как этот Петров показал себя за последнее время?

- Он и его подчиненные провели рейд по злачным местам, за один день арестовали сразу два десятка находившихся в розыске бандитов. После этого рейда я и принял решение серьезно почистить криминальный мир Москвы. Так что, Коба, я тебе его пожалуй не отдам. Мне такой сотрудник самому нужен. Я его через полгода вообще в ГПУ переведу. Он мне одну интересную идею подбросил о создании в ГПУ своего специального отряда быстрого реагирования. Вот этот отряд Петров и возглавит после того, как я смогу решить все законодательные вопросы по расширению полномочий такого подразделения. И теперь, — Дзержинский сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Сталина, — нам нужно решить, как распорядиться этими кадрами. Они слишком ценны, чтобы просто патрулировать улицы. Посмотри на карту Москвы. В китайских кварталах и в остальных криминальных районах сейчас творится настоящий разгул преступлений: опиум, игорные притоны, разборки. Нам нужен кто-то, кто может говорить с ними на их языке, и кто при этом не побоится переломать кости любому, кто встанет на пути закона. Петров предложил ночами выпускать парами таких волкодавов, вооруженных до зубов в дорогих костюмах, в пенсне для маскировки. Бандиты будут пытаться ограбить хорошо одетых граждан, а они попросту станут отстреливать нападающих. За наделю улицы города станут намного безопаснее.

Сталин медленно выдохнул струю дыма и смерил Феликса тяжелым взглядом.— Ты хочешь использовать этот спецотряд милиции для зачистки Москвы до появления СОБРа в ГПУ?

— Именно. Только официально они будут числиться сотрудниками МУУРа, обычными оперуполномоченными. Пусть выполняют всю грязную работу, которую не могут сделать остальные.

— А Петров? — Сталин слегка подался вперед, в его глазах блеснул интерес. — Что ты предложишь этому мальчишке?

Дзержинский едва заметно улыбнулся:— Он сам предложил. Хочет возглавить эту группу и провести обучение остальных. Полагаю, он осознает всю ответственность, потому что не только обучает их приемам борьбы, но и вводит жесткую дисциплину, запретив курить и пить крепкий алкоголь.

Сталин задумчиво потер подбородок, в его голове явно созревал новый план.— Хорошо.

Сталин покачал головой:

- Извини, Юзеф, но Петрова я заберу себе. Мне мой Комитет собственной безопасности создать нужно. Раз твой Петров такой прыткий юноша, то я не буду ждать еще пять месяцев как я рассчитывал, а немедленно сделаю этому вчерашнему студенту предложение, от которого он не сможет отказаться. Надеюсь, он уже стал кандидатом в члены Партии?

- Да, партийная ячейка МУУРа утвердила мою просьбу на следующий день после предоставления наших рекомендаций.

- Вот и отлично! А ты, Юзеф, организуй пожалуйста доставку своего практически уже бывшего сотрудника в мой кабинет завтра вечером.

Дзержинский хотел было упереться и отказать, но решил из-за такой мелочи не сориться с Сталиным, которого он вместе с Бухариным, Каменевым и Зиновьевым решил поддержать в избрании на освободившиеся после смерти Ленина должности Председателя Совета народных комиссаров и Председателя Совета труда и обороны:

- Я не буду возражать, если ты, Коба, не будешь препятствовать оказанию Петровым помощи ГПУ в создании СОБРа.

- СОБР! Звучит просто устрашающе! - Сталин согласно кивнул и протянул руку - Договорились! Тем более мой комитет и так будет курировать твой ГПУ.

***

На следующий день нас собрали и Николаев объявил, что в смерти вождя виновны уголовные элементы и я с трудом скрыл усмешку - моя идея с имитацией ограбления вождя до нижнего белья принесла свои плоды.

Когда Ильич после ликвидации водителя и охранников снял свой костюм, я пожал плечами:

- Простите, но будущее из-за ваших заблуждений в опасности и я лучше лишу жизни одного фанатика, чем пострадают по вашей вине миллионы человек. Да и жизни у вас все равно осталось всего два года. Честно говоря, я всю жизнь служил закону, но сейчас вынужден через него переступить во благо Советского Союза.

Нанеся удар вождю Революции я едва удержался от автоматического проворачивания клинка в ране - этот бы наверняка было расценено как удар профессионала. А так глядишь и спишут на обычного уголовника.

Я вынырнул из воспоминаний. Все так и вышло.

- Товарищи! Все выходим на улицу и строимся в колонну. Сегодня тело товарища Ленина будет доставлено на Павелецкий вокзал, наша задача - обеспечение безопасности членов советского правительства вместе с сотрудниками ГПУ.

Панов подхватил:

— Всех на Павелецкий вокзал. Это событие государственной важности, и мы должны обеспечить полный порядок. Степан, бери своих людей и выдвигайся.

На вокзале было непривычно тихо: толпа людей застыла, словно превратившись в одну огромную каменную глыбу. Воздух был пропитан тяжелым, густым чувством утраты и предчувствием чего-то неотвратимого. Когда черный поезд медленно замер у платформы, воцарилась мертвая тишина. Мы стояли в оцеплении, сжимаясь в плотный ряд. Из вагона вынесли закрытый гроб, обтянутый красным знаменем. Люди начали всхлипывать, кто-то в голос зарыдал, но общий фон оставался гнетущим.

На импровизированную трибуну вышел Сталин, его лицо казалось серым и окаменевшим в холодном свете зимнего вечера:

— Товарищи! — голос Сталина разнесся над затихшей площадью, усиленный рупорами. — Великий человек, великий учитель, великий друг рабочего класса ушел от нас...

Я смотрел на него и думал о том, что история только что сделала крутой поворот. В толпе вспыхнули первые искры недоумения и страха — люди понимали: вместе с Лениным ушла целая эпоха, и теперь наступало время тех, кто умел ждать в тени.

- Его смерть — это удар в самое сердце каждой семьи, в каждый дом, где живет трудящийся человек, — Сталин скомкал лист бумаги, который держал в руках, и обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Но мы не имеем права на слабость. Враги революции, затаившиеся в тени, ждут нашего падения. Мы должны сплотиться вокруг партии, чтобы довести дело Ильича до конца.

Николаев рядом со мной напряженно замер, его пальцы судорожно сжали кожаный портфель. Сталин говорил о единстве, но по выражению его лица я видел — он уже начал считать тех, кто станет помехой на его пути к единоличной власти.

На трибуну поднялся Михаил Калинин. Его голос, более мягкий, но пронзительный, перекрыл гул толпы:

— Товарищи! Мы оплакиваем великого человека, но мы не должны забывать о его завещании. Ленин учил нас быть бдительными и стойкими. В этот скорбный час каждый из нас должен спросить себя: достоин ли я быть преемником его идей? Россия сейчас находится на распутье, и только твердая рука и верность истинам коммунизма помогут нам пройти через эти испытания.

Калинин замолчал на мгновение, обводя взглядом стройные ряды красноармейцев и милиции, за которым плескалось людское море из рабочих, сжимающих свои головные уборы в руках:

— Нам предстоит тяжелый путь восстановления страны из руин войны и голода. И пусть эта общая беда станет для нас общим призывом к труду и самопожертвованию. Помните, что с нами правда, с нами история, и за нами идут миллионы людей по всему миру!

Толпа взорвалась одобрительным ревом. Я почувствовал, как Николаев облегченно выдохнул и слегка расслабил плечи. Для всех здесь это была трагедия национального масштаба, конец целой эпохи. Но для меня это была точка отсчета — момент, когда неопределенность превратилась в конкретную задачу.

На трибуну взобрался Троцкий, этот позер буквально завладел вниманием толпы, смог зажечь их как факел. Он говорил высокопарно, жестикулировал, стараясь перекрыть своим голосом даже завывание холодного ветра, который срывал шляпы с людей внизу. Я видел, как люди завороженно смотрели на него, и чувствовал, как в воздухе сгущается напряжение — то самое, которое предшествует буре.

Николаев, стоявший рядом со мной, заметно помрачнел. Он не слушал речь; его взгляд был прикован к периметру, где солдаты пытались сдержать излишне активных рабочих:

— Гляди-ка, какой пыл, — тихо, почти неслышно произнес начальник МУУРа. — Сейчас они будут рыдать по Ильичу, а через год некоторые начнут грызть друг друга за его кресло.

Я промолчал, всматриваясь в толпу. В моей памяти всплыли страницы учебников истории из будущего — те события, что должны были последовать за этим днем. Трагедия была неизбежна, если никто из нас не решится вмешаться. Но сейчас моей задачей было быть частью цепи, сдерживающей натиск людей, желающих проводить своего вождя в последний путь.

Троцкий вдруг осекся, и на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно шуршание бумаги в его руках. Он обвел взглядом присутствующих, и мне показалось, что он ищет среди нас кого-то конкретного. Его глаза блестели лихорадочным огнем; он казался человеком, который точно знает, что пришло время действовать:— Мы не должны позволить смерти великого человека остановить нас! — громогласно объявил он, вскидывая руку вверх. — Вперед к победе мировой революции!

Толпа взревела в ответ, и волна людей с силой ударила в наше оцепление, стремясь прикоснуться к оратору, возможно и подбросить его пару раз в воздух. Я почувствовал, как кто-то сзади толкнул меня в плечо. Сжав зубы, я уперся каблуками в холодный бетон перрона, готовясь к тому, что сейчас начнутся беспорядки.

Я с трудом удержался на ногах, когда первый ряд людей с силой обрушился на нас. Рядом с Николаевым кто-то из сотрудников попытался оттолкнуть протестующего рабочего, но тот, охваченный общим порывом прорвать оцепление и соединится с вождями, с размаху ударил милиционера по лицу. В следующую секунду вспыхнула настоящая свалка: крики, скрежет раздаваемого металла, глухие удары и тяжелое дыхание сотен людей, слившихся в одно беспорядочное тело.

— Назад! Отойдите! — хрипел Николаев, пытаясь пробиться сквозь толпу к трибуне, где Сталин и Троцкий замерли в недоумении.

Я машинально перехватил пистолет, чувствуя, как адреналин забивает голову. Сознание сработало на профессиональных рефлексах: я мгновенно оценил ситуацию, вычислил наиболее опасные точки давления и резко, коротким точным движением выставил локоть в челюсть замахнувшегося на меня мужчины. Тот охнул и отпрянул, создавая временный разрыв в живой стене. Пользуясь этим зазором, я сделал шаг вперед, перехватывая за шиворот другого бунтаря и рывком отбрасывая его назад, в общую массу. Мои движения были отточены годами службы в МУРе; тело помнило все, даже если паспортные данные говорили об обратном.

— Держать строй! — крикнул я, перекрывая общий шум. — Не дайте им прорваться к трибуне!

Николаев с изумлением взглянул на меня, но тут же кивнул остальным сотрудникам. Они начали действовать слаженно, используя мою инициативу. Мы медленно, но уверенно вытесняли толпу назад, создавая вокруг вождей защитный коридор из стали и кожи.Когда спустя десять минут всё утихло и поток людей отхлынул, Сталин спрыгнул с трибуны и направился прямо к нам. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось напряженное внимание. Он остановился напротив меня, внимательно изучая молодое лицо под фуражкой сотрудника уголовного розыска.— Вы неплохо справились с ситуацией, товарищ Петров, — произнес он, слегка прищурившись. — Видно, что вы умеете решать проблемы быстро и эффективно. Именно такие люди нам сейчас нужны больше всего.

К счастью сменившему Троцкого Бухарину удалось успокоить толпу. Я смотрел на этого хамелеона с презрением.

Бухарин был человеком умным, хватким и умеющим приспосабливаться. Именно последнее качество позволило ему занять значимую роль в большевистском движении. Кроме того, он стал хорошим журналистом и публицистом. Когда в 1916 году Николай перебрался в США, то не потерялся — вместе с Львом Троцким и Александрой Коллонтай работал над газетой «Новый мир». Спокойно, даже буднично, Бухарин оказался в первом эшелоне власти. При этом сама по себе власть ему была не нужна. В отличие от своих «соседей» по большевистской верхушке, он не ставил во главу угла личные амбиции. Наоборот, старался подстроиться под остальных. Соответственно, Бухарин легко менял точку зрения, не пытаясь отстаивать свою позицию. И как-то Ленин сказал: «Николай Иванович — занимающийся экономист, и в этом мы его всегда поддерживали. Но он, во-первых, доверчив к сплетням, и, во-вторых, в политике дьявольски неустойчив». Ленин высказался о нем еще и так: "Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)".

Для Бухарина это не значило ничего хорошего. Сомнения Ленина по поводу «марксистских воззрений» лишали его шансов на самые высокие партийные должности. Однако сам большевик относился к этому равнодушно. Он был теоретиком, практика его мало интересовала. Сейчас после смерти Ленина внутри партии началась ожесточённая борьба. Бухарин решил встать на сторону Сталина, которого считал своим другом, дабы помочь устранить угрозу, исходящую от Троцкого.

Поэтому Бухарин в конце произнес:

- Товарищи! Я верю, что упавшее знамя революции поднимет твердая рука! Верный соратник Владимира Ильича товарищ Сталин является тем, кто сможет и дальше нести знамя Революции!

Троцкий при этих словах Бухарина раздосадованно покосился на Сталина, который при этом довольно сверкнул глазами.

***

Вечером Николаев не позволил мне вернуться к моей семье:

- Степан! Бери мою машину, водитель тебя доставит в Кремль. Тебя вызывает к себе товарищ Сталин.

Я когда автомобиль въехал на территорию Кремля, во все глаза смотрел на пока еще не снесенные монастыри. Я пообещал себе убедить Сталина отказаться от разрушения старинных соборов и монастырей. Если уж и освобождать территорию Кремля, то с умом, оставив все здания, украшенные ценными фресками.

Сталин начал работать в Кремле после того, как 3 апреля этого года был избран на пост Генерального секретаря ЦК РКП(б). Его рабочий кабинет располагался в здании Сената (первый корпус Кремля) на втором этаже. Это было довольно просторное помещение — площадью более 150 квадратных метров, с пятью окнами. Интерьер отличался аскетичностью: обстановка была скромной, без излишеств. На столе стояли только самые необходимые вещи: телефон, ручка-перо, чернильница, графин с водой, стакан для чая и пепельница.

В углу находилась печь, которую топили дровами — центральное отопление в Кремле появится значительно позже, только в конце 1930-х годов. На стене висел портрет Карла Маркса.

Сталин вышел из-за стола навстречу мне и протянул руку для рукопожатия:

- Здравствуйте, товарищ Петров. Я вас сегодня смог по достоинству оценить в оцеплении на вокзале. Вы наверное гадаете по какой причине я вас пригласил?

- Честно говоря, я теряюсь в догадках.

- Я решил не ждать, пока пройдет полгода. Сами видите, какая ситуация сложилась в стране! Уголовники совсем потеряли страх, подняв свою руку на вождя нашей революции! Я ошибался, считая, что у меня достаточно времени для взятия под контроль силовых наркоматов. Я как председатель Комитета собственной безопасности при ЦК нашей партии решил ускорить формирование этого комитета. Моим заместителем по организационным вопросам будет Мария Ильинична Ульянова, а вот вам, Степан Иванович, я предлагаю должность моего заместителя по оперативным вопросам. Я даю вам карт-бланш на подбор сотрудников. Я что-то не вижу радости на вашем лице, товарищ Петров.

Я честно говоря не ожидал, что на взлет так высоко мне понадобится так мало времени и только кивнул. Затем голос вернулся:

- Спасибо, товарищ Сталин! Я оправдаю ваше доверие!