Попаданец

Глава 1

Ванька Серебряков был человеком везучим с рождения.

Родился он семимесячным в забытой людьми и богом деревеньке в сибирской глухомани. Родители были геологами, поженились они еще в институте, так рано заводить детей они не хотели, и все силы направляли на достижения материального благополучия, отправляясь во все возможные экспедиции. Иногда работа была в таких местах, где связь с большой землей была редкой, техника не всегда могла добраться до лагеря геологов, а вертолет прилетал только по вызову, и когда позволяла погода. В тот год погода редко баловала теплом, чаще всего лили сильные, похожие на тропические, дожди, и дули сильные, штормовые ветра, поэтому, когда мать поняла, что беременна, добраться до города было невозможно, да и делать что-либо было уже поздно. Вернуться в цивилизацию было нереально, только и сумел отец сделать для жены и будущего ребенка, это увезти жену с "поля" в ту самую «забытую» деревню, где жила старушка, давным-давно работавшая гинекологом. Роды она приняла и сумела спасти не только ребенка, но и мать.

Ванька рос в любви и заботе. Родители бросили работать, когда ему минуло четыре года, отец скооперировался со своим братом, они открыли небольшую ювелирную мастерскую, а затем и несколько магазинчиков. Дела у них шли неплохо, кроме золотых, они делали недорогие серебряные украшения и дешевую бижутерию, Ванька любил бывать в мастерской отца, часто игрушки ему заменяли рабочие инструменты. Где-то в десять лет он, конечно с помощью отца и дяди, сделал свой первый браслет для мамы, так что уже к десятому классу Ванька знал, кем будет, без сомненья, ювелиром. Учился он неплохо, главное, сдать ЕГЭ и попробовать поступить на бюджет, хотя родители и дядя сказали, что и на платном можно будет учиться.

Все перевернулось в один из дней.

Серебряковы всей семьей уехали к морю. Отец с матерью, когда еще не было у них Ваньки, частенько отдыхали на море, но Ваньке берег моря оказался вреден. Его организм не выносил южного солнца, и поэтому отдыхали они чаще всего у дедушки с бабушкой в деревне. Нельзя сказать, что деревня была совсем уж убогой, нет, цивилизация добралась и до этих мест: газ, интернет появились в ней, когда он учился в классе третьем, так что на каникулах молодежи в деревне прибавлялось.

Иван все лето проводил с дедом. Дед считался травником, народным лекарем и Ванятка по малолетству с интересом слушал дедовы рассказы о травах, где и в какое время срывать, выкапывать то или иное растение, как сушить и как применять. Конечно, пока знаний ему хватало, чтобы приготовить какой-либо сбор для чая, но как заметил дед, лекарская жилка в нем была, и дед усиленно её культивировал. Со временем дед доверял ему приготовлять более сложные сборы, и Ваня на память мог перечислить более сотни лечебных сборов, применяемых при различных заболеваниях.

Будущее, казалось для него безоблачным и прекрасным, но человек предполагает, а Высшие силы располагают.

Серебряковы возвращались домой в прекрасном настроении, Ваньке на югах впервые не стало плохо: «Перерос», - констатировала мать, взлохматив Ванькины волосы, а тот предвкушающее жмурился, теперь каждое лето можно ездить к теплому ласковому морю.

Он вез в одном из чемоданов пакет с камушками: сердолики, ониксы и несколько искорок аметистов, которые они находили на пляже. Вот из аметистов он и попробует сделать сережки или колечко для мамы. Благодушные мысли Ваньки были прерваны криком отца: «Прыгайте из машины, быстрее!»- Ванька распахнул глаза. На них надвигалась огромная груженая фура, она виляла по узкой горной дороге, перекрывая её полностью. Отец сбросил скорость, а Ванька успел отстегнуться и вывалиться из машины. Он успел, а родители нет.Он прокатился под отбойником, падение смягчили высокие кусты на склоне обрыва. Ванька отделался порванной одеждой, синяками, разодранной щекой, глубокими царапинами по всему телу и сломаннми конечностями. Фура смяла «Хонду», как картонку, вместе с родителями.

Нашли его в беспамятстве и почти месяц он находился между смертью и жизнью, но он же везучий! Выжил, и после аварии у Ивана осталась легкая хромота и довольно неприглядный шрам на лице, хотя ему делали несколько операций. Да и характер его стал иным. Из веселого открытого подростка он превратился в рано повзрослевшего замкнутого парня. В первую очередь он после выписки побывал на могиле отца и матери. Но как-то не отождествлял он эти два холмика с родителями, даже надпись и фотографии на памятнике не заставили его поверить, что родителей больше нет. Дед с бабушкой увезли его к себе. Так что закончил он деревенскую школу, но смог поступить в Строгановку, как и хотел, на ювелирный факультет, правда, на платное отделение. Вступать в наследство он не торопился, управление бизнесом взял на себя дядя, а Иван на каникулах помогал ему.

Незаметно ушла бабушка, уснула и не проснулась, Иван тогда учился на третьем курсе, а прошлом году не стало деда.

Дед умирал на руках у Ивана, умирал тяжело, приходя на несколько минут в сознание, и опять погружался в тяжелый полубред. В один из светлых моментов, дед поманил Ивана к себе.

Ванька наклонился над дедом, тот пошарил у себя на груди и прошептал:

- Сними…

- Что снять, деда?

- Сними…

Ванька расстегнул рубашку. На шее старика висел черный кожаный шнурок. Дед слабеющими пальцами ухватил его.

- Сними..

Иван осторожно потянул шнур и снял его с деда. На длинном шнурке, покачиваясь, висел шестигранный кристалл, оправленный в серебряную решетку.

- Надень и никому не показывай, - просипел дед, жадно хватая воздух. Ванька не стал спорить, накинул шнурок на шею, заправил кристалл под рубашку. Дед закрыл глаза.

- Деда, - кинулся к постели парень.

- Ваня, возьмешь ты еще кое-что от меня?

- Что, дед?

Дед долго кашлял, слабо отталкивая Ваньку.

- Протяни ко мне руки и скажи, берешь или нет?

Дед сомкнул ладони, словно у него в них что-то находилось. Иван протянул тоже сложенные ковшиком ладони вперед.

- Иван, добровольно ли ты берешь мой дар?

Парень кивнул. Дед строго глянул на него.

- Говори вслух! Еще раз спрашиваю. Добровольно ли ты принимаешь мой дар?

Ванька решил не спорить со стариком и четко произнес.

- Да, я добровольно принимаю твой дар.

Старик раскрыл над ладонями внука свои руки и как будто что-то положил в ладони Ивана.

Иван с удивлением почувствовал, как его руки наполнились теплом, которое впиталось в кожу и огненной волной пронеслось по всему телу. Дед шевельнул рукой. Иван наклонился над ним.

- Почувствовал?- спросил старик.

Ванька только кивнул головой.

- Наследник... - прошептал дед, прикрывая глаза, больше он их не открыл…

Полгода прошло после смерти деда, Иван уже и забывать стал о странном «подарке»деда. Только в один из дней он возвращался с занятий, почувствовал себя дурно. Голова закружилась, появились слабость и тошнота, он с трудом добрался до общаги, и на три дня выпал из жизни. Очнулся он под капельницей в больничной палате, рядом с кроватью сидел его дядя.

- Что со мной? – прохрипел Иван.

- Переутомление,- ответил дядя Сережа, поправляя подушку.

В больнице Ванька провалялся неделю.

И с той поры он стал замечать за собой странности. Он видел вокруг людей какой-то ореол, чаще всего красноватый или отдающий желтизной, у одних был этот ореол однороден, у других с различными цветными вкраплениями. И чем чаще Ванька вглядывался в этот ореол, то чаще с удивлением начал понимать, что люди с вкраплениями больны, и даже догадывался чем их лечить. Это все больше и больше пугало Ивана. Обратиться к врачам он постеснялся, а скорее всего, побоялся, поэтому он решил, сначала посоветоваться с дядей.

Глава 2

Сергей Петрович с любопытством смотрел на племянника. Сбивчивый рассказ о свечении над людьми, какие-то вкрапления, он понял, что происходит с Иваном и подумал, что отец ничего не объяснил этому несмышлёнышу, и если еще он промолчит, то Ванька, вполне вероятно, сойдет с ума.

Он взлохматил волосы и спросил.

- Оберег у тебя?

- Какой оберег? – вскинулся Ванька.

- Зелененький, в серебряной оправе,- улыбнулся Сергей Петрович : « Молодец, Ваня, держит слово!»

Ванька уткнулся в пол и молчал. Сергей Петрович расстегнул рубаху и позвал.

- Вань, а Вань, смотри.

Иван глянул на дядю. На груди у него темнело пятно похожее на застарелый шрам от ожога.

- Ты же не думаешь, что дед просто так отдал тебе свой Дар? Сначала он попробовал передать его своим сыновьям. Но ни я, ни Андрей не прошли отбор. Ведь сначала ты надел оберег, так?

Ванька кивнул.

- А нас он обжег. Твой дед, Ваня, был ведьмаком.

Видно на лице у Ивана было написано, то о чем он подумал:

"Сапковский, игра "Ведьмак"

- Не о том ты думаешь, Ванятка, совсем не о том. Не был дед борцом с нечистью, а умел лечить людей. Да и тебя исподволь приучал к этому. По идее тебе бы лучше было поступить в медицинский, на врача, а не становиться ювелиром. Но, что сделано, то сделано.

Сергей Петрович поднялся и подошел к сейфу, достал оттуда коричневый кожаный кейс и протянул Ивану.

- Возьми, здесь,- он хлопнул ладонью по кейсу,- записи твоего деда, может быть они помогут тебе разобраться. Да, имей в виду, дома, на чердаке, еще есть тетради. Я забрал только часть. Так что решай.

Это было первое лето, которое Иван провел в деревне. Он нашел все тетради, перенес их в дом и читал, читал до мушек в глазах, но так и не мог привыкнуть к мысли, что он сможет лечить людей. Пока он жил в деревне, к нему забегали бывшие одноклассники, некоторые не уехали из деревни, женились, работали, но многие стали пить и приходили к нему в надежде опохмелиться, но Ванька не выставлял на стол угощение в виде поллитровки, а предлагал чай, варенье. Одноклассники кривились и уходили не солоно хлебавши. Денег он тоже не давал. Бывшие друзья озлобились, и в одну из ночей дедов дом полыхнул.

Полыхнул так, что Иван успел выскочить в трусах и майке, держа в руках записи деда. Сергей Петрович приехал к вечеру. Печально побродил по пожарищу. Виновных искать не было смысла, скажут: «Старая проводка, замыкание». Он посадил в машину, еще не отошедшего от шока племянника, и они уехали в город. Больше Серебряковы в деревню не ездили. Только у Ваньки теплилась мечта: когда он будет достаточно зарабатывать, восстановить дом.

Серебряков доучивался последний месяц, когда судьба преподнесла ему еще один «сюрпрайз».

Конец апреля и начало мая выдались жаркими. В городе находиться не хотелось, длинные выходные, тепло, и потянулись караваны машин на дачи. Кто из группы предложил поехать за город, Иван не слышал, но идею подхватили с энтузиазмом, и вечером первого мая две машины въезжали во двор дачи Олега Семина. Шашлыки, баня, пиво, вино и водочка, а для девочек -мартини.

Небольшая банька прогрелась быстро. Первыми на свежий пар пошли парни, потом девчонки, и последним, когда баня была почти остывший, пошел Серебряков. Он после пожара не любил жаркой бани. Мылся он с наслаждением, потом около получаса сидел в предбаннике, остывал и почти полностью высохший двинулся к дому.

На крыльце целовалась парочка, и в неярком лунном свете Иван смог рассмотреть её. Парочкой оказались Олег Смоляков и Юлька Азарова. Иван быстро нырнул за угол дома, Юлька была его девушкой. Встречались они уже полгода, и все двигалось к свадьбе, которую они решили сыграть после защиты диплома.

«Как она могла, как?» - крутилось в голове Серебрякова. Он хотел выйти к ним, но остался на месте, из-за вопроса Олега, на который он и сам хотел услышать ответ.

- Юлька, почему он? Ты же красивая умная! А этот… нищеброд. Он совсем тебе не подходит!

- Нищеброд?! – в голосе Юлии слышались нотки недовольства. Она задумалась и спросила Олега.

- Олег, что ты знаешь о ювелирной фирме «Самоцветы»?

- Ну, это любимая фирма моей маман.

- А ты слышал о владельцах этой фирмы?

- Ну, живут они где-то на периферии.

- А фамилию владельца ты знаешь?

- Нет. А что?

- Фамилия владельцев Серебряковы!

- Ну и... ?

- А то, что как ты сказал «нищеброд» один из владельцев фирмы!

- Не гони..

- А я и не гоню. Ты знаешь, что мой отец параноик? Так вот, если я начинаю с кем-нибудь встречаться, он все узнает об этом парне.

- И ты хочешь сказать, что этот, так сказать, владелец.

Юлька перебила Олега.

- Не так сказать владелец, а у него контрольный пакет акций, отец не уточнял сколько, но больше пятидесяти процентов.

У Ивана в голове пронеслось: « Семьдесят пять, Юль!»

А Юлька между тем продолжала.

- Так что этот, как ты выразился «нищеброд», побогаче нас вместе взятых!

- И что ты решила, Юль?

- Замуж за него выйду, но никаких детей! Годика через три разведусь, но не так просто, хочу часть акций, производство или магазин, да и денег не помешает.

Олег скептично заметил.

- И сумеешь?

- Я нет, но папочка постарается! Олег, глупенький ты мой, неужели ты думал, что я с Квазимодо всю жизнь проживу?

У Ивана защемило в районе сердца. Он потер грудь, и внезапно понял, что ему просто необходимо уезжать отсюда, вот прямо сейчас, благо до электрички, если идти напрямую, всего километра два.

Он подождал, когда парочка ушла в дом, бесшумно перевалил через открытое кухонное окно и, крадучись, добрался до своего места ночевки. Рюкзак он разобрать не успел, сунул в него белье, принесенное из бани, схватил рюкзак и также осторожно спустился в кухню. Ухватил из холодильника пару маленьких бутылочек с водой и контейнер с шашлыком. Бутылки сунул в карман рюкзака, туда же отправился и шашлык, переложенный в полиэтиленовый пакет. Вышел он, как и вошел – через окно. Поправив наброшенный на плечо рюкзак, Иван бодро зашагал к железке.

Сколько он идет к этой станции? Иван даже на этот вопрос не может ответить. А все так хорошо началось.

Никто и не заметил, что Серебряков исчез. И проселочную дорогу, ведущую к станции, Ванька обнаружил сразу. Неширокая, но плотно укатанная, она начиналась сразу же за деревней. Темнота плотно обступила Ивана через десяток шагов. Он шел по дороге, изредка подсвечивая себе телефоном, но как всегда, сработал принцип подлости, надолго зарядки телефона не хватило, и вскоре Иван уже просто шел по наитию. Он вспомнил, как Олег говорил, что путь можно срезать через тоннель, под железнодорожной насыпью, но как его отыскать в этой темноте?

До слуха доносились гудки тепловоза, и Иван решил ориентироваться на них. Это и стало фатальной ошибкой. Он свернул совсем в другую сторону от станции и отчаянно чертыхаясь, продирался через какие-то кусты. Луны не было, и Ивану показалась, что и звезды проглядывали как бы сквозь дымку, а вскоре и они исчезли. Небо заволокли тучи. «Для полного счастья только дождя не хватало!» - подумал Иван, с тревогой поглядывая на небо. Под ногами уже не чувствовалась утрамбованная колесами дорога, а попадались ямы, Иван остановился, пытаясь рассмотреть хоть что-либо, но тщетно: все скрывала непроглядная тьма. Он уже не раз пожалел, что подался сиюминутному порыву, но сам себя оправдывал. Как бы он утром реагировал на Юльку? Скорее всего, он бы разругался с ней, и не всем друзьям смог объяснить из-за чего.

Он поднял лицо к небу, и на кожу упали первые капли дождя. Где-то вдалеке раздались глухие раскаты грома. Надо было найти хоть какое-то мало-мальски подходящее место, переждать дождь.

Глава 3

Непогода разгулялась не на шутку. Иван с беспокойством смотрел в небо. Надвигалась гроза. Молнии сверкали почти без перерыва, и в их свете Серебряков понял, куда его занесло. Надо же, он не заметил, как отшагал почти десять километров совсем в противоположную сторону от станции и вышел к карьеру. Спрятаться в какой-либо технике, которая стояла в карьере, он даже не подумал.

Конечно, это не так опасно, как находиться в поле, но, если откровенно Ванька боялся, да и техника, наверно закрыта. Он для очистки совести подошел к экскаватору и попробовал открыть дверь. Дверь не поддалась, заперто. А гроза приближалась, все чаще и чаще в землю бились огромные ветвистые молнии, но дождя не было. Серебряков лихорадочно соображал, куда бежать и где прятаться?! В ярком свете молнии ему в карьере почудилось какое-то углубление, можно забиться в него свернуться клубком и переждать грозу. Серебряков еще толком не сообразил, а ноги уже мчались к замеченному месту. Он только успел втиснуться в нишу, в спину полыхнуло жаром, но его не достало. «Успел, успел!» - выстукивало сердце, и Ванька чуть-чуть развернулся, чтобы посмотреть на вакханалию, творящуюся вокруг. На смену молниям пришел дождь, он лил стеной, ослабевая на несколько минут, и после передышки еще сильнее заливал карьер.

Поднялся сильный ветер. Дерево, растущее прямо над уступом, приютившим Ивана, сильно раскачивалось, с козырька над Серебряковым сыпался песок. В один из порывов ветра дерево не выдержало и с оглушительным треском свалилось. Оно обрушило козырек, и Ивана засыпало песком. Глупо умирать вот так – заживо погребенным. Иван попробовал раскопать завал, но дотянуться он до него не смог. Извернувшись, он уперся в него ногами, пробуя вытолкнуть песок.

Но дыра образовалась не там, где он ожидал. Видимо нажим был сильным, или корни дерева перестали удерживать слой песка, и Иван спиной выдавил песчаную пробку и влетел в образовавшуюся дыру. Упал он на слой песка, что смягчило удар. На него продолжал сыпаться песок, и Серебряков отполз в сторону. Отдышавшись, он ощупал стенку, к которой прижался. Под ладонями он почувствовал твердый камень. Пещера? Туннель? Было непонятно, как он сейчас жалел, что у него нет фонарика!

Хотелось пить, Иван осторожно снял рюкзак, нащупал карман и вытащил бутылочку с водой. Он выпил почти половину и с сожалением оторвался от живительной влаги. Воду надо экономить, неизвестно когда он сможет найти воду. Он на ощупь раскрыл пакет, достал мясо и почувствовал, как он голоден. А вот мясо надо съесть быстрее, скорее всего оно быстро испортиться!

Да, надо бы еще порыться в рюкзаке. Собирала его Юлька, Иван даже не знал, что кроме его белья-одежды там находилось. Все также ощупью, он поставил рюкзак между коленями, чертыхаясь, развязал шнур и запустил одну руку внутрь рюкзака. Под рукой он чувствовал пакет со своими вещами, какую-то сумочку, застегнутую на молнию, подумал, что это скорее всего Юлькина косметичка. Пальцы почувствовали прохладную поверхность фляжки. Фляжка была старинная, из серебра, как рассказывал дед, она принадлежала еще прапрадеду Ивана.

Он фляжку сам клал. В ней был коньяк. Юлька любит кофе с коньяком, но вернее коньяк с кофе, как она сама говорит. Вот Ванька и приготовил подарок для любимой. Нащупал зарядку от телефона, пачку влажных салфеток, пакт с печеньем и шоколадкой. Больше ничего полезного в рюкзаке не было. Он еще раз нащупал косметичку, ну туши-помады ему были без надобности, но маникюрные ножницы давали, хотя маленькое, совсем крохотное подобие на оружие. Ванька запустил чуть подрагивающие пальцы в косметичку. Ножнички он нащупал сразу, еще в ней оказалась пачка «Дирола» и… Сердце его засбоило, он еще раз огладил гладкую поверхность какого-то пенальчика, осторожно зажал его в пальцах и "Бинго"! В его руке была зажигалка.

Ванька поблагодарил далекую Юльку и осторожно нажал на клапан зажигалки. На появившийся огонь он смотрел как на восьмое чудо света, но еще больше его обрадовало, что зажигалка была с фонариком. «Однако, жить будем! – подумал Серебряков рассматривая при помощи фонарика место, куда его занесло. Как и он предполагал стены были из камня.Невысокий канал уходил дальше и терялся в темноте. Дыра, через которую он попал сюда, оказалась засыпанной песком, и Иван ничего лучшего не придумал, чем идти вперед, авось, ход выведет его на поверхность. Иван много читал о гиперборейцах, что якобы у них находятся подземелья, которые ведут в «подземный мир» может быть, открывшийся проход был одним из них?

Сколько он шел по подземелью, об этом он даже и не думал. Закончилось мясо, и одна бутылка с водой, хотя он не пил, а так, смачивал рот, когда он совсем пересыхал. Спал урывками и все чаще он просто заставлял себя встать и двигаться дальше. Он понимал если не поднимется, то так и подохнет в этом каменном мешке.

На пути ему попадались кости. Когда он первый раз встретил скопище костей, стало не по себе, но тут же Иван заметил, что из костей, обмотав их тряпками, можно сделать факел. На это дело он пустил одну из маек, здраво рассудив, что белье он менять пока не будет, вот встретит в подземелье воду, чуть ополоснется, тогда и переоденет.

Майка была, при помощи ножничек и рук, разрезана-разорвана на ленты, ленты он примотал к самой длинной найденной кости и чуть смочил их коньяком. Ткань горела хорошо, так и передвигался Иван, то с фонарем, то с импровизированным факелом. Сколько вот так он передвигался, Иван даже не знал, только чувствовал, что низ тоннеля все время уходит вниз. Однажды ему показалось, что он заметил дневной свет. Иван ускорил шаг, но это были игры его воображения.Он так устал, что упади он сейчас на пол, то подняться бы не смог. «Надо отдохнуть, хоть немного»,- подумал парень, присматривая себе место, где можно было просто лечь.

Только сейчас он понял, что так сказать «пейзаж» подземелья изменился: пол стал гладким, как отшлифованный, исчез песок, не было костей, зато в поле видимости стали попадаться ветки, можно будет развести костерок. Он набрал охапку хвороста, и через несколько минут подземелье было освещено неярким светом костра. Иван лег на пол и, согревшись, незаметно уснул, проснулся он от холода. Костерок погас. Да, когда он двигался, холод был не так заметен. Поднимался он с оханьем и кряхтением, как древний старик. Сделал несколько взмахов руками, разгоняя кровь, выпил глоток воды, достал из рюкзака пакет с шоколадом, разломил его на две неравные части, большую часть отправил обратно в рюкзак, а меньшую поломав на дольки, завернул в обертку и опустил в карман. Он привычно подхватил рюкзак и отправился дальше. Шоколада хватило на два раза.

Больше Серебряков не останавливался, он механически переставляя ноги передвигался вперед, уже не думая о выходе на поверхность. Очевидно, что он останется в этом подземелье, ведь даже намека на этот самый выход не было. Фонарик он не зажигал, да и факел не из чего было сделать: кость, на которую он наматывал тряпки, где-то у него выпала, да и «горючего» - коньяка плескалось во фляжке на самом донышке.

Может быть именно это, то, что он шел в кромешной темноте, и позволило его взгляду уловить еле заметные отблески света. Не веря своим глазам, Иван подумал, что это игра воображения, но отблеск становился ярче и через некоторое время он стоял в проеме, ведущему в небольшое ответвление. В конце этого ответвления переливался всеми оттенками голубого овал, с круглой насыщенно-черной дырой посередине. «Как глаз Саурона», - подумал Иван, входя в ответвление и с любопытством осматривая стены. Они несли следы обработки, но не могут природные камни иметь такой гладкой матовой поверхности! На полу виднелись две узкие канавки, выдолбленные в толще камня.

Он успел сделать несколько шагов, как сзади раздался грохот, повернувшись,Иван увидел, что проход плотно закрыт упавшей плитой. Одновременно из канавок до самого потолка мгновенно поднялись перегородки, и Серебряков оказался в западне! Остался один выход- «Глаз Саурона». Иван медленно пошел к нему. Остановился на мгновение и шагнул прямо в черный «зрачок».

Глава 4

Оказался он на выступе высоко над землей. Прямо под выступом и куда хватило взора расстилался лес.

- Лес это хорошо,- подумал Иван. – В нем, вероятно, есть какое-либо зверье, а значит и пища.

Он еще раз осмотрел раскинувшийся лес ,и заметил неподалеку от выступа, где стоял, сквозь ветки виднелся купол какого-то здания.

- Может там есть вода? – спросил он сам себя, прикидывая, как ему спуститься вниз.

Внимательно осмотрев уступ, у самой кромки парень заметил подобие тропинки. Он подошел и тронул тропку ногой. В воздух взмыла туча пыли, а под пылью показался желоб, как в аквапарке.

« Во всяком случае, это получше, чем карабкаться по скалам,» - подумал Иван и стал готовиться к «эвакуации». Он во время подготовки гнал от себя мысли, что с ним произошло, и куда он попал. Просмотрев вещи в рюкзаке, он вытащил Юлькину рубашку с длинными рукавами и ватные диски из косметички, немного подумав, отложил к выбранным вещам и полиэтиленовый пакет. От рубашки он оторвал рукава, в один рукав натолкал в два слоя ватные диски, аккуратно разрезал пакет, осмотрев свои «изделия» кивнул своим мыслям. Заправил джинсы в носки, потуже перешнуровал кроссовки. Затянул ветровку,плотно завязал лицо рукавом с ватными дисками, на голову надел капюшон и его тоже плотно завязал под подбородком, надел на плечи рюкзак, а лямки на груди туго завязал вторым рукавом. Глубоко вздохнул и подошел к желобу. Свою пятую точку он прикрыл пакетом, придерживая его руками, осторожно присел на поверхность желоба, вытянул ноги, зарываясь в пыль ступнями, и оттолкнулся руками от краев. «Поехали!» - пронеслось у него в голове, и он заскользил как бобслеист, взрывая ногами тучу пыли. Упал Иван в кучу пыли, осторожно поднялся, чтобы еще больше не напылить, отошел в сторону и снял с себя экипировку, прислушался к своему телу, вроде ничего не болит, тщательно выбил от пыли куртку и очистил джинсы. Рюкзак он не стал перебирать, повесил его на одно плечо и взглянул вверх. Утес, как и «Глаз Саурона» он не увидел.

Для Ивана, было понятно, с чем он столкнулся в той комнате-западне, по всей вероятности это был портал, только куда его забросило? И сможет ли он когда-либо вернуться? Он вздохнул и сделал свой первый шаг в чужой мир.

Выкинуло его недалеко от здания, которое он заметил сверху.

Вел в здание огромный проем, Он был закрыт свисающими лианами. Серебряков осторожно рукой отодвинул растения и ступил в помещение. Кругом царила разруха. Ему нужно найти воду. Он как-то привык к постоянному сосущему чувству голода, но пить хотелось неимоверно. Равнодушно скользя взглядом по окружающей обстановке, Иван двигался вперед, хотя по правде смотреть было не на что: все было покрыто растительностью.

- Сколько же лет стоит это здание? - подумал парень, выходя в большой зал. Именно его купол он и заметил там, на уступе. Зал тоже был покрыт зеленью. Только самый центр, где располагалась каменная ванна с причудливым вырезанным орнаментом, растительности не наблюдалось. Над ванной, в крыше наблюдалась огромная дыра. Вполне вероятно через эту дыру лился дождь, а значит, в емкости должна быть вода.

Иван торопливо скинул рюкзак и достал пустую бутылочку. И тут же его осенило – вода-то грязная, он вспомнил, что вроде серебро обеззараживает воду, он вытащил фляжку, перелил остатки коньяка в бутылку, зажал фляжку в зубах и стал карабкаться к ванне. Там действительно была вода.

Иван осторожно убрал плавающий по поверхности воды мусор и набрал немного воды, чтобы ополоснуть фляжку.Он осторожно стал заполнять свою баклажку, следя, чтобы в неё не попал мелкий мусор. Его потряхивало от нетерпения, когда он ждал, заполнения сосуда.

Внезапно по залу пронеслось: «Триллиум!»

Иван испуганно оглядел помещение, и когда он оторвал глаза от фляжки, то не заметил, что в горлышко скользнул небольшой комок слизи.

... Они ждали. Ждали долго. Годы сменяли десятилетия, их - века, но почему-то к ним никто не приходил.

Сначала пропала энергия, среда их обитания становилась все холодней и холодней, потом купол порос лесом, это ухудшило положение. Их становилось все меньше и меньше. Часть из них погибла от холода, часть от того, что упала крыша, похоронив под обломками тех, кто не успел сжаться. Некоторые были пожраны более сильными собратьями, но одна колония выжила. Она старались сохранить себя, сбилась в комок, сберегая остатки тепла, но когда исчез триллиум, стало понятно: их колония тоже обречена. И они просто ждали своего конца.

А обвалившаяся крыша пробила гладкое покрытие ванны и обнажила нити триллиума. Вот это и стало спасением, светило, заглядывая в дыру, согревало воду.Но эту колонию нельзя было считать полноценной, она вобрала в себя тех, кто после всех катаклизмов остался жив.

Когда-то к ним приходили за силой и умениями, они сливались с хозяином, укрепляли его организм. И вот после стольких лет одиночества кто-то принес им триллиум. Они всей колонией успели скользнуть в вместилище ценного ингредиента, теперь осталось дождаться слияния с хозяином. Они - это симбионты, живущие в организме разумного существа, помогающие ему в развитии и хранящие его от опасностей.

Иван уже несколько часов гипнотизировал фляжку. Плещущаяся в ней жидкость манила к себе, но он боялся, что она вдруг не пригодна для человека. Куда он попал, есть ли тут разумная жизнь, как он выживет в этом заброшенном здании? Тысяча вопросов теснилось у него в голове, а он не мог дать на них ни один мало-мальски приемлемый ответ. Солнце, Ванька назвал светило привычным для него определением, скрылось за кронами огромных деревьев. И он решил выпить воду. Пусть для полного обеззараживания прошло совсем мало времени, но терпеть уже не осталось сил. Он поднес фляжку к лицу и понюхал жидкость. Вода водой. Ни цвета, ни запаха, вернее запах был, пахло так, как будто он набрал воду в каком-то бочажке в лесу. Приходилось Ивану пить воду из бочажков и ничего, его даже не пронесло ни разу, а сейчас он заметно опасался. Выдохнув, он на вдохе тремя глотками опорожнил фляжку. Минута – "полет" нормальный! Две, три, больше, и все в норме: не тошнило, в кустики не тянуло, насчет высыпаний на теле, так вроде и рановато. Иван еще раз залез на ванну и набрал во флягу воды, оставит до утра, хотя хочется одним махом напиться прямо из ванны или залезть в неё и помыться, но решил, что не рисковать не стоит. Удобно примостил под головой рюкзак, на минуту закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся он поздно. Потянулся и резко сел, что-то происходило с организмом. Изнутри его как будто щекотали, осторожно дотрагиваясь до внутренних органов. Подумав, что во сне к нему под одежду кто-то забрался, Серебряков быстро стянул с себя всю одежду, внимательно стал осматривать тело. «Мать, мать!»- он только и смог произнести эти слова. Под кожей медленно перекатывались какие-то образования, на минуту застывали и продолжали дальнейшее путешествие по телу.

Координатор был в недоумение и растерянности. Он не мог пробиться к разуму тела, в которое они попали. На разуме не стояла особая защита, но пробиться к нему он за все время, что спал реципиент, он не смог. А наниты исследуя тело, доносили: реципиент был слаб, не только физически, но и как маг, он был обыкновенным человеком- витусом А это означало, что тело являлось не хозяином, а просто носителем, но и носителя можно развить до статуса «хозяин», главное, не повредить витусу.

Координатор почувствовал эмоции носителя, когда тот проснулся.

Растерянность, страх, неверие… Эти чувства были вызваны тем, что носитель увидел под кожей нанитов. А это означало, что работы по улучшению тела нужно проводить тогда, когда человек спит. И пробовать, усиленно пробовать достучаться до разума человека. Если они сольются, то выгодно будет обеим сторонам, если нет, то погибнут вместе.

Иван уже несколько дней просыпался с головной болью. С утра у него сложился определенный распорядок: напиться вволю и идти осматривать окрестности. Зал он обследовал полезного ничего не нашел, но соседняя комната принесла ему удачу! Он нашел шлем, лёгкий, сделанный из металла похожего на алюминий, и приспособил его для кипячения воды. Координатор был в глубоком ауте, когда увидел, что носитель, сделав примитивный очаг, приспособил шлем как котелок. В шлеме из мерфила кипятили воду, как в каком-то воинском котелке! Еще координатор понял, что носитель непозволительно молод. Никогда детям не вводили симбионтов, и никто не знал, как поведет себя такой реципиент.

Но пока шло все по норме. Ему удалось чуть – чуть заглянуть в голову будущего хозяина, он поразился обилию знаний в дальней памяти. Знания были не структурированы и часто обрывочны, но поражал запас знаний о неизвестных симбионту травах и способов лечения этими травами, а это означало, что носитель травник-лекарь, только без магии. Магические каналы у организма были, но напоминали паутинку, что плетут травяные паучки, и расширить их нельзя, тело не выдержит.

Глава 5

Серебряков впервые за время, когда попал он в это место, был вполне счастлив. Вчера, во время исследования руин, он сумел камнем убить какого-то зверька. Был этот неведомый зверь похож на вполне земную крысу, но выбирать было особо не из чего.

Побрезговать и выбросить зверька и медленно умирать от голода, или зажарить и съесть. Ванька выбрал второе. Мясо оказалось жестковатым, но вполне съедобным. А шкурку Серебряков натер золой и убрал в сторону, еще пригодиться! Сегодня он попробует сделать себе оружие. Он вытащил из ванны осколки крыши, они были из стеклоподобного вещества. Вот из этого Иван и попробует сделать подобие ножа. Подходящая ветка была приготовлена. Удобно расположившись у костра, парень аккуратно, чтобы не пораниться, снимал осколком с ветки плотную кору. Ножничками проделал углубления и, стараясь быть аккуратным, разбил один из осколков на более мелкие. Выбрав из полученных осколков наиболее подходящие по размеру, он осторожно вставил их в отверстия на ветке, стараясь, чтобы осколки образовывали ровную режущую кромку. Получившийся нож, Иван положил для просушки в тень и занялся другим оружием.

Рукава рубашки он разрезал на ленты, сплел из них довольно крепких две веревки. Юлькину косметичку распорол и долго помучившись, вырезал из одной боковины овальный круг, проделал по бокам отверстия, продел в них веревки, плотно привязал. Один конец веревки он оставил свободным, а на другой веревке сделал петлю. Со скепсисом он осмотрел полученное изделие и пошел искать снаряды. Получившуюся пращу надо было опробовать. Там на земле, Ванька стрелял в детстве из рогатки, а что у него со стрельбой из этой примитивной пращи сейчас он посмотрит.

Он никак первое время не мог приспособиться правильно использовать пращу, то камень вывалится, то раскрутит её слабо. Но через некоторое время он все увереннее и увереннее стал обращаться с допотопным оружием, а ближе к вечеру стал довольно часто попадать в цель.

Координатору все больше нравился реципиент. Он изучил потребности своего носителя, полегоньку наниты изменяли тело, а он сам научился понимать мыслеречь будущего хозяина. Это было довольно интересно – слушать хозяина. Серебряков сам не замечал, что он разговаривает сам с собой. Подробно комментировал, что он будет делать и для чего это ему необходимо. Иногда он делал совсем не так как задумывал. Ему стали сниться яркие красочные сновидения, похожие на фантастические книги. В них присутствовала магия, сражения, знания о мире ( вот каким образом Иван понимал, что это не совсем о мире, где он находился, этого он не мог объяснить).

И если бы Иван знал, что только благодаря нанитам он стал попадать в цель, он бы глубоко разочаровался в себе, но чем меньше знаешь, тем крепче спишь, выражение как раз подходило к случаю Ивана. Если бы он прислушался к своему организму, он бы почувствовал, что тело его изменилось, нет, у него не появились мускулы, но изменился глазомер, нога, неправильно сросшаяся, перестала беспокоить и походка стала намного увереннее, он стал выносливее и гибче, и уже не производил впечатления слона в посудной лавке.

Исследования развалин не принесли никаких знаний ни о месте, куда попал Серебряков, ни о людях, вернее разумных, которые населяли этот мир. Все здания были давным-давно заброшены, а предметы рассыпались тленом. Изредка Иван находил вещи из металла, покрытые ржавчиной они тут же под его пальцами рассыпались в прах. Он не был археологом, но понимал, что если существовали эти строения, то вполне возможно потомки, живущих когда-то здесь разумных, переселились куда-то в другое место. Значит, ему надо выходить из этих джунглей в населенные места, да и кто же знает какой климат в этой местности. Конечно, судя по растительности,здесь он похож на земной экваториальный, но там, на Земле, существовал сезон дождей, а если и тут так же, то Иван просто-напросто не выживет в этих условиях. Из этого следовало, что ему нужно как можно быстрее покинуть руины и отправиться искать людей. Он даже не задумывался, существуют здесь люди или нет, хотя если судить по месту, где он пребывал, существуют и вполне разумны.

Несколько дней он добывал пропитание: отстреливал «крыс», старался найти съедобные плоды. С плодами не получилось, да он смог съесть крысятину, но так ведь голод не тетка, пирожка не даст! Да и мясо было вполне съедобно на вид – розово-красное, и кровь у этих созданий тоже была красного цвета, поэтому отторжения и не возникло, но есть какую-то серо - буро -малиновую фигню он опасался. Но нашел аналог земной мяты, правда, кустик больше походил на укроп насыщенного фиолетового цвета. Но пах мятой. Так что вечером он попивал кипяток с мятой и был доволен. Иван все время не позволял себе думать о доме, о родных и друзьях, знал, даст слабину и его скрутит жесточайшая депрессия! Он сознательно нагружал себя работой – исследовал развалины, копался в кучах мусора и думал только о том, что он обязательно выживет. Он научился говорить сам с собой, задавал себе вопросы и отвечал на них, читал вслух стихи, пел песни.

Координатор вслушивался в чужую речь и все больше понимал, что с пареньком все неоднозначно. Он не мог понять речь человека, улавливал только мыслеобразы, но наниты прекрасно чувствовали себя в теле человека, получали толику серебра, а это означало, что слияние будет.

Иван прощался с местом, которое его приютило, он полностью был готов к путешествию. Мяса он не только нажарил, но насушил, правда, оно было не соленым и подошва подошвой, но его можно было сосать как сухарик и приглушить хоть чуть-чуть чувство голода. Он постоял и двинулся, куда глаза глядят.

Дорога в большой мир далась нелегко. Первые дни пришлось продираться через густые заросли около руин. Вырвался из этих зарослей Иван с потерями: из ветровки был вырван клок, поцарапаны руки и лицо. Парень со вздохами рассматривал руки, осторожно трогал глубокую длинную царапину на лице. «как только глаза целыми остались?» - подумал Серебряков, доставая из рюкзака бутылку на дне которой все еще плескалась коричневая жидкость. Он намочил клочок ткани и, шипя сквозь зубы, осторожно стал протирать рану. Вынужденную остановку он счел за отдых и, закончив «медицинские процедуры», опять ввинтился в почти непролазные дебри.

Он полз по зарослям с упорством танка и только на закате стал обустраиваться на ночлег. Первая ночь в девственном лесу оказалась беспокойной. Почти каждый час Иван прерывал свой тревожный сон и вслушивался в звуки издаваемые джунглями. Где-то вдали ревели животные, и Иван непроизвольно ежился, представляя этих неведомых и невиданных зверушек. Отдыхать в таких условиях было не комфортно, и поэтому, как только зарделась заря, он уже был готов к дальнейшему продвижению. Поход по джунглям слился для него в сплошную ленту продираний через заросли, обход топких мест, которые на первый взгляд казались абсолютно безопасными.

Серебряков помнил походы в леса с дедом и его наставления, что самые опасные места в болотах представляют собой удобную, поросшую травой полянку, но только ступишь на неё, то провалишься почти по горло. Именно это предостережение и заставляло его при первых признаках топкого места искать обход. Это определенно не сокращало путь, но жить хотелось. Он потерял счет времени и сколько уже дней находился в пути, не помнил.

Мясо, которое он заготовил, заканчивалось. Ванька со вздохом пересчитал засушенные мясные пластинки и понимал, что запаса хватит на два-три дня, да вода уже давно закончилась. Он по утрам собирал росу с травы, выбирая широкие, плотные листья, но под солнцем они быстро высыхали. Собранной жидкости хватало только изредка смачивать губы.Странно, но есть ему хотелось намного меньше, чем пить.

И когда между деревьями мелькнула серебристая лента лесного ручья, Ванька помчался к ней, не разбирая дороги. Он просто лег у воды и пил до тех пор, пока живот не раздулся как бурдюк. Уходить далеко от оды он не захотел и пошел вниз по течению, внимательно осматривая прибрежные кусты. Вот так не торопясь он набрел на небольшую заводь, вода в ней была теплой. Иван решил искупаться. Прополоскал в воде свои вещи, пусть это и не было стиркой, но надевать их после купания было гораздо приятнее

Опять заполнил бутылку и фляжку водой. И снова отправился в путь.

Глава 6

Окружающая природа менялась, постепенно исчезала буйная растительность, появлялись незнакомые деревья. Ночи становились прохладными, и Иван натягивал на себя все вещи, которые были в рюкзаке, и все равно его пробирало до костей. Костер разводить он опасался, поэтому согревался только днем. Он перешел на подножный корм. Уже не боясь отравиться, все равно не будет хуже. Рвал ягоды, вырывал из почвы какие-то травы с маленькими сочными, но безвкусными луковками, и когда шел, безостановочно их жевал. Иван замечал, что он сильно похудел, но слабости пока не чувствовал. Но в один из дней он расслабился и очень сильно поплатился. Увлеченный собирательством он не обратил внимания на шевелящиеся кусты, нападение было внезапным. Сзади на него навалилась смердящая туша и одним ударом лапы располосовала не только одежду ну и спину, вцепилась зубами в тело. Почуяв кровь, зверь издал торжествующий вой и вознамерился прокусить шею Ивана как какому-то гусенку. Иван успел увернуться и подставить плечо, ожидая, что кошмарный зверь опять ринется на него, тут и придет Ванькина смерть. « Мама, я еще толком не жил!» - взмолился парень, ожидая своей гибели. Но чудище,впившись в его тело, вопреки логике не стало добивать свою жертву. Оно уселось, облизнуло окровавленную пасть и издало громкий протяжный вой, затем, повернувшись, заскребло задними лапами по земле, забрасывая Ивана землей.А Иван погрузился в спасительное забытье. Очнулся он от шепота, который, как ему показалось, звучал в его голове.

- Хозяин, хозяин, очнись! Пожалуйста, очнись! Я не смогу ничего сделать, пока ты без сознания!

Иван с трудом приоткрыл глаза. Перед ним колыхалось какое-то марево очертаниями похожее на человеческую фигуру. Марево выпускало щупальца и осторожно дотрагивалось до поврежденной спины. В груди Ивана поселился холодок страха, он дернулся от прикосновений щупалец и опять зазвучал голос.

- Т-ш-ш, не двигайся, и пожалуйста, впусти меня в себя. Хозяин, если ты не впустишь, погибнешь ты, а с тобою - и я.

Непослушными губами Ванька произнес.

- Кто ты?

- Все потом, хозяин, впусти меня.

Иван на секунды задумался, перебирая варианты. Но какие варианты у него были? Умереть вот прямо сейчас, он же чувствовал, как по спине липким ручейком стекает кровь от укуса, или, впустив ЭТО в свое тело, превратиться в хрен знает кого, но остаться в живых?

- Что ты такое? – спросил он снова.

- Хозяин, мы теряем время, но я не принесу тебе вреда.

- Что мне нужно делать? – спросил Серебряков, принимая решение.

- Лежи спокойно и ни о чем не думай.

Серебряков расслабился и закрыл глаза. В голове пролетела мысль: « Если вас насилуют, расслабьтесь и получайте удовольствие!»

В голове раздался смешок, и тут же голову затопила боль. Тысяча мелких иголок вонзилась в мозг, взрывая его. Сколько продолжалось это,Ивану было неизвестно, но очнулся он на рассвете. Спина болела по-прежнему, но голова была удивительно ясной. Наверное, ему от боли все привиделось, но голос в голове отмел эту последнюю зацепку Ванькиной разумности.

- Здравствуй, хозяин!- ликующе раздалось в голове, - У нас получилось!

-Что получилось-то? - спросил Серебряков.

-Слияние, хозяин, слияние. - Внутренний голос радовался, Ивану даже на мгновение послышался звук литавр.

Все это казалось для Ивана бредом и шизофренией, но от голоса шизы реально заболела голова.

- Эй, хорош, кричать. Голова раскалывается! – Иван поморщился и дотронулся пальцами до виска.

- Так, хозяин…

Иван бесцеремонно перебил свою шизу.

- Не называя меня хозяином!

Быть хозяином личной шизы не очень-то и хотелось.

- Но ты же в самом деле мой хозяин, – обиделась шиза.

- Называй меня по имени.

Молчание было для Ивана райской музыкой, но его тут же одолели сомнения. Если шиза замолчала то… То она вполне реальна, да и значило это только одно – он не сошел с ума.

И снова этот голос, кажется, но он звучал обиженно.

- А как мне тебя называть?

- Я же сказал, зови по имени,- буркнул Иван, намереваясь встать.

- Стой, стой, вставать нельзя – всполошено закричал внутренний голос.

- Но идти-то надо – отвеьствовал парень.

- А ты ползи..

- Что? Ползти?

- Да, да, ползи! Видишь вон те деревья, нам туда.

Как показалось Ивану, с издевкой произнес голос.

Иван ползти не стал, но встать больше не пытался, аккуратно встал на четвереньки и «пошел» к видневшимся деревьям. Он часто останавливался, переводил дух, но упорно двигался к цели. Только в тени он упал ничком в траву и опять отключился.

- Ну что ты такой слабенький?!

Иван пришел в себя.

- Будешь слабеньким, столько дней толком не жрать! Я бы посмотрел, каким был ты на моем месте!

Голос снова замолчал, и Иван провел несколько минут в блаженной тишине.

- Знаешь, Иван – голос ударение поставил на «И» - а я тоже на твоем месте…

- В смысле?

- Я умирающая колония симбионтов. Колония образовалась из тех остатков, что выжили, и мы на самом деле голодаем.

Ваньке стало одновременно и жутко, и стыдно.

Стыдно от того, что стал насмехаться над существом, обладающим разумом.

А страшно… Кто его знает этого симбионта, вдруг сожрет?

Но тут же одернул сам себя. За столько дней не сожрал, так что сомнительно, что сожрет сейчас. Да и если вспомнить биологию, симбионты помогали друг другу, и почему-то на ум пришли рак-отшельник и актинидия.

- А чем вы питаетесь? И почему вас осталось так мало?

Рассказ симбионта о его предназначении и незавидной участи Ивана поразил. Что случилось с цивилизацией имеющей такую мощную поддержку тела как симбионт? Почему был покинут тот комплекс, где стояла ванна? Но ответов, ни Иван, ни его невольный симбионт не знали.

- А чем вы питаетесь?

- Энергия и триллиум.

- Триллиум? А что это.

- Это вещество их которого сделан твой сосуд.

- Фляжка что ли?

- Да.

- И как мне прикажешь вас кормить?

Неяркое пламя маленького костерка освещало лицо спящего Ивана. Пробегающие тени делали лицо парня намного моложе его реального возраста. Координатор с беспокойством посматривал на спящего парня. Все чаще он понимал, необходимо как можно быстрее достичь обжитых мест. Их носитель, реципиент, хозяин, долго на диете из растений, воды и иногда жареного мяса не выдержит. Иван похудел, осунулся, все чаще днем он останавливался на отдых, и пусть наниты укрепляли его суставы, связки, мышцы, но без белковой пищи это было непроизводительным. Организму не хватало "кирпичиков» для постройки обновленных тканей, и как бы ни было горьким это осознавать, резерв витуса был не бесконечным.

Парень завозился, свернулся в компактный клубок, сохраняя тепло, и опять заснул. Координатор раз за разом посылал небольшие искорки на разведку. Поиски охватывали радиус в два километра, на большее не хватало сил.Но хозяин пообещал, как только они доберутся до обитаемых мест, триллиума, или как хозяин назвал : «серебра» будет в достатке.

Интересный экземпляр разумных нынешний хозяин симбионта. Разглядев в его памяти знания о травах, симбионт искал аналоги в окружении и очень часто хозяин сам, без подсказок находил травы по запаху, по листьям, и просто по интуиции. Первой он нашел траву джерри – полынь по знаниям хозяина. Координатор спросил для чего это ему нужно. Парень улыбнулся, а на следующем месте отдыха сварил полынь в шлеме и отваром прополоскал голову, он и пил отвар, и напихал этой вонючей травы в обувь, да и спал чаще всего на подстилке из этой травы, благо росло её очень много. « А нужна эта травка, чтобы лишняя живность на мне и во мне не заводилась!» - пояснил он свои действия.

Брать ценные, но незнакомые ему травы хозяин побаивался, и оставил это без объяснения. Но, по мнению самого Ивана, это же вполне объяснимо, там, на Земле конопля и мак тоже очень дороги, но хранение и использование, а тем более продажа, счастья не доставляли, так что, пока он не ознакомиться с местными нравами и нормами, опрометчиво поступать не будет.

Хозяин что- то пробормотал, поворачиваясь на другой бок. Очень не нравилось симбионту состояние хозяина. Тело у того горело, на лбу появилась испарина, и этот беспокойный сон…Координатор вгляделся в темноту ночи, разведчики-искорки не возвращались. Он опять посмотрел на Ивана. Да, полуголодное существование, сон на холодной земле изрядно подорвали здоровье человека, хотя симбионты и поддерживали его, но это не будет продолжаться долго. Обидно раствориться в ничто, после того как он обрел хозяина. Минорные мысли прервали вернувшиеся посланцы. Разумные существа, похожие на хозяина, находились далеко, искры не видели их, но в эфирном поле обнаружили их присутствии.

Солнце стояло довольно высоко, когда Серебряков снова отправился в путь. Он чувствовал, что заболел, тело ломило, в горле появилось першение, и иногда прорывался кашель, но он упрямо двигался вперед. Хватило его на два перехода, в конце второго перехода он упал без сил и отключился.

Симбионт тупо сидел возле тела, Это был конец, но еще оставался последний мизерный шанс. Он собрал всех нанитов, последний раз просканировал тело хозяина и погрузил себя и хозяина в глубокий анабиоз.

Глава 7

Мораг Ашар, урожденная графиня де Ашер, а ныне лекарка селения Змеиная Падь, собиралась за травами. В это время пора собирать огневицу и ранг. Травы были редкие и дорогие, платили за них золотом.

Она брала с собой только дорожный мешок с едой, небольшую лопату и теплое меховое одеяло. Ночевать ей придётся в открытом поле. Огневицу собирали ночью, а ранг - с первыми лучами Матери. Проверив еще раз свои припасы, она заперла дом, стоящий в отдалении от деревни и направилась в путь.

Попала она в это селение случайно. Закончила она Целительский факультет с отличием в аккурат перед самой войной и пошла на фронт добровольцем. Никто не обещал золотых гор, но она не ожидала на войне столкнуться с изнанкой жизни и подлостью.

Сареша - выпускника боевого факультета она встретила в лазарете.

Он лечил банальную простуду, жизни это не угрожало, но ради удовольствия повращаться среди хорошеньких и смешливых целительниц, Сареш позволил уложить себя в лазарет.

Мораг не привыкла, что на неё обращают внимание и пытаются даже ухаживать. Все время нахождения в Академии она действительно училась, а не искала себе выгодную партию.

Семья была из обедневшей аристократии, многое они делали сами, без слуг, и, попав в Академию, она без препирательств и истерик приняла то, что слуг учащимся не положено, что убирать свою комнату надо самой, да и мелкий ремонт вещей производить своими силами. Кто был побогаче вещи отдавали швеям, но Мораг ловко управлялась с иголкой не заморачиваясь по статусу сие деяние для потомственной аристократки или нет. Так и пролетели в учебе и заботах все годы в Академии. Она не считала себя ни красивой, ни миленькой. Зеленые глаза? Так у половины жителей Юга они такого цвета! Единственной гордостью были у неё волосы. Толстая до колен коса цвета отбеленного льна, ну и её она всегда прятала под мантию, а на физподготовке - под рубашку.

Сареш начал ухаживать за Мораг. Сначала девушке не понравились поползновения парня , но легкий в общении и настойчивый Сареш сумел добиться её благосклонности. Встречались они две недели. И ночью жарко ее целуя, Сареш шептал, что они могут погибнуть, так не познав друг друга, и с каждым поцелуем её сопротивление таяло, таяло.

Почувствовав, что она почти не сопротивляется, Сареш увел Мораг в дом,снятый вот для таких случаев, а у него этих случаев было довольно много. Расстались они утром. Жалела ли Мораг, что так все произошло? Нет, то, что сделано, уже не исправить, только почему- то гадко и не спокойно было на душе, но она надеялась, что больше с Сарешем её дорога не пересечется.А парень буквально забыл о Мораг на следующий день И теперь активно ухаживал за следующей глупышкой. Жениться в расцвете сил он не собирался, женитьба будет потом, когда минует молодость!

Мораг через несколько недель поняла, что встреча с Сарешем оставила в ней свои последствия. Сколько раз прижимала она ладонь к своему пока еще плоскому животу, несколько слов и не будет никаких последствий! Но каждый раз отдергивала руку. Бессмысленное убийство она не принимала, да и не виновата зарождавшаяся жизнь в её, Мораг, проступке.

Война расставила все по местам. Сареш отправился на передовую, Мораг осталась в тылу, но через несколько недель лазарет тоже оказался на передовой.

Мораг шла между отдыхающими войнами, выискивая тех, кто нуждался в помощи. Войны отмахивались от небольших ран, но целительница была непреклонной. Сначала небольшая рана, затем воспаление, и воин попадал в лазарет надолго. Тихонько журя воинов, она перевязывала раны, раздавала зелья и не замечала, что за ней внимательно следят. Сареш возник перед ней внезапно. Честно говоря, она не обрадовалась встрече, и, как бы он не настаивал, не соглашалась на новую. И Мораг даже не пришло в голову сообщить Сарешу, что она ждет ребенка! Зачем? Предавший единожды, предаст и дальше, лучше вообще не иметь никаких точек соприкосновения со своим бывшим любовником.

Сареш, покусывая соломинку, смотрел вслед непокорной девушке, он не привык к отказам, он непременно отомстит гордячке. Как? Он еще не знает, но непременно отомстит.

Крепость, которую обороняли воины, была небольшой, но находилась в стратегически важном месте. Она прикрывала рудники, обеспечивающие империю ресурсами, поэтому командование получило приказ: «Не отступать!» Нападение произошло глубокой ночью. Все силы были отправлены на оборону стен. Сутки люди отбивались от противника. Сил ни у противника, ни у людей в крепости не осталось. Наступило затишье, но такое как перед бурей. И командование приказало, всем, кто обладал хотя бы малой силой, послужить резервом для магов. Целители тоже приняли в этом участие. Их даже специально проверяли на совместимость энергий. Мораг идеально подошла Сарешу. Вот и стояла она в данный момент на крепостной стене, чуть позади боевика. Первые часы Сареш справлялся сам, но враги прибывали и прибывали.

Мораг заворожено смотрела на действия парня. Было красиво и страшно. Между ладонями Сареш легко формировал небольшой огненный шар, наполнял его силой и отпускал в полет. Шар с тихим гудением, на огромной скорости летел в сторону врага и взрывался там, оставляя после себя кучу изломанных горящих тел.

- Какой у тебя дан? – спросил парень, чуть повернувшись к напарнице.

- Третий, - без раздумий ответила Мораг. Она в это время наблюдала за врагами и не заметила, как исказилось лицо Сареша.

А тот шептал: «Третий… А у меня только пятый, и я считаюсь сильным магом. А эта соплюшка…» - глаза его блеснули, но он ничего не сказал.

Наступил момент, когда у Сареша осталось минимальное количество силы. С усмешкой он глянул на Мораг, выпустил в неё нить для забора энергии.

По правилам Мораг должна была перехватить нить рукой и порционно передавать свою энергию напарнику. Но Сареш направил нить напрямую в источник силы девушки, нить завибрировала и мощно стала качать силу. Мораг широко раскрытыми глазами смотрела на парня, но тот только улыбнулся, продолжая поглощать энергию. Целительница чувствовала, как ей источник опадает, сдувается, но ничего поделать не могла. Не учили их, как разорвать связь! Никогда и никто не шел на такое – выпить полностью источник, об этом даже в учебниках не упоминалось. Мораг со стоном упала на землю. Бледность залила её лицо, и она перестала подавать признаки жизни. Сареш подошел к ней ткнул ей в бок сапогом, прошипел: «Тварь!» и пошел прочь. Бой закончился для него двойной победой: над противником и над этой гордячкой.

Мораг нашла похоронная команда. Девушку принесли в лазарет, но ей не становилось лучше, затем её отправили в столицу. Там и узнала Мораг, что почти лишилась магии. Источник не восстановить. Она получила большое пособие, как герой войны. Диплом лекаря, но не целителя, и её отпустили устраивать жизнь.

Несколько дней Мораг мыкалась по разным лечебницам, искала работу, пока один сердобольный целитель пояснил ей, что ей лучше всего уехать из столицы и поискать место где-нибудь на окраине. Она приехала домой, но и там её встретили неласково. Сестры фыркали, отказывались с ней общаться, а отец посмотрел на неё и произнес: «Бастардов мне не надо!»

Вот так и оказалась Мораг далеко на юге. Нашла селение, где не было лекаря, получила разрешение на работу, купила недалеко от селения огромный кус земли. На нем она разбила аптекарский огород и построила большой светлый дом.

В положенное время она родила крикливого здорового мальчишку, только не было в мальчике ни грана магии. Долго Мораг поминала отца сына черными словами. Пятнадцать лет жизнь была для неё счастьем. Мальчик рос добрым и отзывчивым.

Черный день, когда жизнь сына прервалась, она запомнила в мельчайших деталях. И как Санни в этот день ластился к ней, и как она сама отпустила сына посмотреть на заполнение пруда возле новой мельницы, как сама собрала ему сумку с угощением для приятелей, а вечером её принесли страшную весть – Санни погиб, упал с бревен, на которых катались все мальчишки, ударился головой и утонул.Спасти его не смогли.

Черных одежд она не сняла до сих пор. Её не оставляли одну, и она сумела выкарабкаться из депрессии, но о личном счастье больше не думала. Вся жизнь её была посвящена больным и страждущим.

Она на свои деньги выстроила в селение храм и внушительную стену, но свой дом отказалась укреплять, кто позарится на небогатую лекарку?

Воспоминания о прошлом прервал храп лошади. Она внезапно остановилась и замотала головой. Мораг всмотрелась в препятствие на пути. В траве ничком лежало тело.

Глава 8

Мораг соскочила с лошади и насторожено подошла к телу. Трупов она не боялась, насмотрелась, а если бы это было умертвие или какая-либо другая нечисть, то лошадь уже бы уносила её от этого места во весь опор.

Тело лежало ничком, уткнувшись лицом в невысокую траву. Хлопнув себя по лбу, она торопливо подошла к лошади, развязала мешок и достала из него светляк и небольшую серебряное зеркальце. Активировав светляк сжатием, лекарка подвесила его над телом и внимательно его осмотрела. Короткий плащь был разодран в лохмотья, но на теле заметных повреждений не было. Она осторожно перевернула тело на спину. Лицо было прикрыто капюшоном. Потянув за завязки и развязав капюшон, она скинула его с головы и вздрогнула.

Туго обтянутый кожей череп предстал перед ней. Губы, превратившиеся в две узкие бескровные полоски, открывали плотные белые зубы, некротических пятен она не наблюдала. Мораг осторожно приподняла верхнюю губу, осматривая челюсть. Обычная челюсть человека, она тихонько ощупала верхние резцы, валиков под ними не обнаружила и с облегчением вздохнула: «Не вампир!»

Приложила ко рту серебряное зеркальце. Зеркальце оставалось чистым, но через несколько минут оно чуть запотело: « Жив!»

Пальцы, которыми она держала лицо, чувствовали жар. «Так у него огневица!» - мысленно вскрикнула лекарь. Раз болезнь определена нужно лечение и незамедлительное. Она в ярком свете заметила несколько высохших веток, незнамо как попавшие сюда, быстро их поломала, достала из мешка небольшой котелок, треногу и бурдюк с водой. Быстро и умело разожгла костер, установила треногу, подвесила котелок с водой и бросила в него несколько бутонов огневки. Теперь осталось только ждать, когда отвар будет готов.

Дождавшись кипения, Мораг аккуратно отодвинула угли, чтобы отвар только чуть подрагивал, но не кипел, и продолжила осмотр найденыша.

Плотная, но мягкая ткань короткого плаща, плотные штаны, странная обувь, из дырки в мыске виднелся палец и какая-то трава. Что-то настораживало Мораг. Она осторожно втянула в себя запах от тела, и, улыбнувшись, погладила паренька по голове. От парня пахло джерри. «Умничка!» - похвалила она парня. Джерри отпугивала не только кровососущих паразитов, живущих в траве, но и мелкую нечисть, тоже питающуюся кровью.

Отвар был готов, сняв котелок с огня, лекарь накрыла его чистым полотном. Полдела сделано, теперь нужно придумать, как увезти парня домой. Перебрав свои вещи, она вытащила одеяло, повертела его в руках и отложила в сторону. Чуть приглушив так и висящий над парнем светляк, достала из сумки второй и, чуть подсвечивая себе под ноги, направилась к группе деревьев растущих неподалеку. Хорошо, что этот паренек не дошел до них, а то бы вряд ли она его обнаружила! Срезав две довольно увесистые ветки, она вернулась к костру, проверив отвар, Мораг осторожно перелила немного в кружку и попыталась напоить парня. Тщетно, отвар не проходил в горло, скатываясь изо рта. Немного подумав, лекарка оторвала от полотна, прикрывающего котелок, ленту, свернула её наподобие рожка и обильно смочив, сунула в рот парня. «Ничего, хоть несколько капель, но попадет в организм и ему станет легче».

Поднялась и стала мастерить волокушу. Сняла с веток все сучья, накрыла их одеялом и, проделав в нем дырки, веревкой крепко привязала его к получившимся бортам волокуши. Волокушу прикрепила к седлу и несколько минут поводила лошадь, проверяя крепления. Еще раз попробовала напоить парня, раскрыв ему рот и прижимая ложкой язык, осторожно влила в горло отвар, внимательно следя, чтобы этот неожиданный пациент не захлебнулся. Подняла парня на руки, он оказался совсем легкий, не тяжелее десятилетнего ребенка, переместила на волокушу, приторочила к седлу мешок чужака и направилась потихоньку к дому.

В доме Мораг поселилось счастье. Оно утром шлепало босыми ногами по натертому дощатому полу, шумно фыркая, мылось в дождевой бочке и часто звенело посудой на кухне. А еще вечерами сидело рядышком с Мораг на крыльце и слушало её истории. Счастье звалось Иваном.

За его жизнь и здоровье Мораг пришлось бороться не один день. Ежедневные ванны с травами, восстанавливающими тургор кожи, обертывания различными снадобьями и тысячи попыток впихнут в найденыша хоть пол-ложки бульона. Организм, отвыкший от еды, не принимал её, влитый бульон просто выливался из полуоткрытого рта. Отчаявшись, Мораг заказала у кузнеца воронку, с помощью такой насильно кормят гусей, чтобы у них была большая печень, вставила её парню в горло и, помолившись всем богам, осторожно влила немного теплого бульона. Вынула воронку и крепко зажала челюсть парня, не позволяя жидкости вылиться. Вот с того дня пусть раз в день больной получал свою порцию питания. К концу месяца парень очнулся. От слабости он еще не мог говорить, но соображать начал, делая слабые попытки отбиться от Мораг. Но кто ему бы позволил?!

И как бы удивилась Мораг, если бы поняла, что здоровье её найденыша не совсем зависло от её лечения.

Симбионт почувствовал, что тело питается, это означало только одно, они попали все-таки к людям. Потихоньку он начал направлять нанитов на поддержание тела, и к концу недели Иван пришел в себя. Был он слаб и беспомощен, он стыдился, что немолодая женщина моет его, натирает мазями, делает массаж и смущенно закрывал глаза, вслушиваясь вместе с симбионтом в певучую речь лекарки. В первые дни эта речь звучала для Ивана сплошным потоком звуков, затем он стал различать отдельные слова, а вскоре подключился и симбионт. Но для него,прожившего в безвременье огромный период, эта речь была тоже незнакома, но он умел быстро учиться и вскоре выучил язык. Осталась самая малость - обучить языку реципиента.

Час за часом, день за днем симбионт транслировал в сознание Ивана знания о языке и наступил день, когда на традиционное пожелание доброго утра Мораг услышала,как найденыш с трудно понимаемым акцентом тоже пожелал ей доброго утра.

С этого дня обучение языку двинулось семимильными шагами. Серебряков стал поправляться. Исчезла так ужаснувшая Мораг худоба, он стал вставать с постели. Ходил, сначала придерживаясь стены, но все уверенней и уверенней передвигался по комнатам, и наконец, вышел на крыльцо.

Вечерами они часто сидели на террасе, неспешно пили ягодный отвар и вели неторопливый разговор. Мораг очень хотелось узнать, как и откуда её найденыш попал в степь так далеко от населённых мест, и как он сумел не стать объектом охоты для нежити, обитающей в степи. Она осторожно расспрашивала его о родных, узнав, что никого у Ивана нет, она растерялась. Как же парень будет жить? Он молод и беззащитен против обладателей власти. Вот такие молодые люди, лишенные поддержки родных чаще всего попадают в рабство или в полную зависимость от богатых. Но для себя она решила, как только её найденыш овладеет языком в достаточной мере, она поговорит со старостой о дальнейшей судьбе парня.

Иван часто помогал своей спасительнице в лаборатории, перетирал в ступке травы, смешивал сборы, мыл колбы. И Мораг понимала, что парень получил навыки и знания травника. Не сможет же человек, не обладающий определенными навыками вот так по одному запаху составить пусть и простейший, но действенный сбор от кашля и его четкие уверенные действия при приготовлении различных отваров, тоже не возьмутся ниоткуда. А Ванька наслаждался жизнью! С удовольствием возился в огороде, собирал ягоды, их у Мораг было множество. И однажды Иван заметил, что кто-то объедает ожину. Ладно, если бы обрывали ягоду, но пакостник проделал довольно-таки широкую тропу в самый центр ягодника, поломав кусты. Несколько вечеров парень устраивал засаду на воришку. Одна из таких вылазок увенчалась успехом.

Заметив, как в кусты нырнула чья-то размытая тень, Иван осторожно двинулся следом. В гуще ягодника вольготно расположился паренек и чуть не с урчанием полными горстями совал себе в рот ягоды. Изловчившись, Иван схватил преступника за ворот. Тот взвизгнул, дрыгнул ногами попытавшись вырваться, но Иван крепко держал его ворот. Мальчишка извернулся и удивленно спросил.

- Ты хто?

- Хто, хто, – передразнил Иван, - конь в пальто!

Мальчишка удивленно округлил глаза.

- Кентавр что ли?

- Почему кентавр?

- Ну, сам же сказал конь!

Иван рассмеялся,

- А ты сам кто?

- Я?! Хрысь. И я - оборотень.

Рука сама у Ивана разжалась, и этот Хрысь приземлился на землю.

Потирая свою отбитую пятую точку, мальчишка обижено бубнил.

- Вот хватают тебя непонятно кто, роняют на землю! Как тут жить?

Глава 9

Мораг, узнав, кто безобразничал в саду, только попросила Ивана не обижать паренька, мол ему и так по жизни досталось. Уточнять Иван не стал, но когда Хрысь стал прибегать к Ивану, даже не напомнил мальчишке о его проступке. Они вместе набирали в огромную кружку ягоды, садились на крыльцо и беседовали об окружающем мире, и часто Хрысь восклицал.

- Иван, откуда ты приехал? Ничегошеньки не знаешь о мире!

И, раздуваясь от осознания собственной значимости, рассказывал «неграмотному» Ивану о мире, в котором они жили.

Мир оказался совсем непрост. Государства, как такового не существовало, был союз герцогств или княжеств. Управлял союзом избранный глава, Верховный Князь, должность он занимал несколько лет, а потом выбирался новый. Правление не было единоличным, все, кто имел под своим началом обширные земли, входили в Княжеский Совет. Вот этот самый Совет никогда не переизбирался. Ванька хмыкнул про себя, а князья или герцоги проталкивают только те законы, которые им выгодны. Есть еще один Совет – магический. Здесь Иван стал слушать более внимательно. Он уже догадывался, что тут есть магия! Симбионт тому доказательство. Маги имели большой вес в государстве. Хрысь, когда стал рассказывать о магах, воодушевился, размахивал руками, привставал и приглушал голос.

- Откуда ты все знаешь? А ты что ли маг? – простодушно спросил Иван. Хрысь сдулся как воздушный шарик, его настроение упало.

- Нет, я не маг, оборотни не владеют магией, а откуда я знаю… Учусь я, Иван, учусь в военной школе при академии. Нас там много таких способных, но не магов.

Иван ободряюще потрепал Хрыся по плечу.

-Знаешь, я вот тоже не обладаю магией, но как-то не расстраиваюсь.

Они замолчали, каждый думал о своем.

Часто Иван с Хрысем ходили на речку. Плавать Хрысь не любил, но ему нравилось валяться в мелком речном песке теплым от солнца. Он нагребал перед собой горку песка, аккуратно на ней устраивался и следил за Иваном, плавающим в теплой воде. Именно здесь, на берегу, получил Иван первые уроки письменности.

- А я скоро уеду,- сообщил Хрысь.

Иван, расслабившийся под жарким солнцем, лениво приоткрыл один глаз.

- Куда?

- На учебу.

Иван присел и с интересом посмотрел на мальчишку.

- А тебе нравиться учеба?

Хрысь немного подумал и кивнул головой.

- А вас там только военному делу учат?

Хрысь посмурнел и недовольно протянул.

- Нет, еще всяким штукам.

- Каким?

- Этикет, танцы, литература, письмо и много еще всякой ерунды.

- О, значит ты грамотный.

Хрысь сморщился, как будто сжевал лимон, и вздохнул.

- Не дается мне грамота. Понимаешь, я думаю, зачем нам вся эта лабуда, кроме, конечно, военного искусства.

- Как зачем? Вот станешь ты знаменитым военачальником, а ни писать, ни читать не будешь уметь. Вот позорище будет. Хрысь, а покажи мне, как ты пишешь!

Хрысь с неохотой разровнял песок и начертил подобранной тут же на песке палочкой какие-то непонятные узоры.

- Нет, напиши алфавит.

Хрысь быстро начал чертит такие же узорчатые буквы, похожие на арабскую письменность.

Серебряков попробовал достучаться до симбионта: «Запоминай!»

- Уже, хозяин!

- Знаешь эту письменность?

- Нет, но можно научиться!

Перед довольным Хрысем на песке раскинулся целый ковер, испещрённый диковинными буквами. Хрысь и не заметил, что его приятель ушел в себя. Но мысленный разговор длился секунды.

Все-таки здорово, когда сидит в тебе некий встроенный мини-компьютер. Вот сколько бы затратил сам Ванька, чтобы расшифровать и запомнить буквы-крокозябры, начертанные Хрысем? Скорее всего, и года бы было мало, но симбионт справился за неделю! И мало того он оказался неподкупным и строгим учителем. Заставлял Ивана, вне зависимости хотел этого сам Иван или нет, ежедневно выписывать алфавит. Сначала симбиот брал руку Ивана с зажатым карандашом в свое безраздельное владение, но как только реципиент понял, как держать карандаш для «вырисовывания» палочек, волнистых линий, точек и запятых, обозначающие буквы, рука снова стала подчиняться Ивану. Самостоятельно было писать трудно и непривычно. Читать тоже было сложно, но Иван научился читать по слогам, а дальнейшее зависело только от него, беглое чтение само собой не приходит. И часто Мораг заставала Ивана с книгой в руках.

С каждым днем Иван становился крепче, Мораг уже не так часто готовила для парня свои снадобья. Парень крепчал от физической работы. Он добровольно взвалил на свои плечи уход за огородом, заготовку дров для бани, ездил вместе с Мораг в соседний городишко за покупками. Несколько раз они выезжали в степь на сбор трав. У Ивана была потрясающее умение находить травы, и собирал он их профессионально, твердо зная, что делать с той или иной травой. Можно было получить из него прекрасного травника, и он смог бы сдать минимум на это звание, если бы в нем не открылся магический дар.

Они готовили косметические зелья, заказ пришел от аптекаря. Иван перетирал травы, готовил из них вытяжки или соединял травы с нутряным животным жиром, а Мораг напитывала эти средства магией. Она сосредоточено направляла потоки энергии в баночки, когда неожиданно раздался возглас Ивана.

- Красиво!

- Что красиво? – удивилась Мораг.

- Искорки, что срываются с твоих пальцев.

Мораг сжала пальцы в кулак, повертела ими над столом и чуть дрогнувшим от волнения голосом спросила.

- Ты точно видел Искры?

Иван только кивнул головой. Заинтересовавшись, Мораг протянула руки к очередной баночке и пошевелила пальцами.

- А сейчас.

- А сейчас вроде как нити, - ответил Иван и добавил, - голубоватые они.

Мораг всплеснула руками.

- Мальчик мой, да ты видящий!

- Кто такой видящий?

- Видящий это тот, кто может увидеть нити силы, – и, опережая вопрос Ивана, добавила. – Не всем, кто имеет силу это дано видеть, опытные маги видят, но только свою. И тебе мой мальчик, надо учиться! Я не смогу помочь тебе.

Ванька отвел глаза и промолчал. Но все чаще и чаще Мораг заводила речь о необходимости учебы, что без обучения он станет опасен не только для окружающих, но и для себя, больше и больше Иван смурнел после каждой такой беседы.

Симбионт уговаривал его не рассказывать лекарке, но Серебряков понимал, что он обязан рассказать всю правду. И в один из вечеров, когда они сидели на крыльце, и который раз Мораг завела разговор о поступлении, если не в Академию, то хотя бы в Школу магии. Иван глубоко вдохнул и произнес.

- Я не могу…

- Что не можешь? Учиться? Брось такие мысли Иван, я же чувствую твой потенциал и вижу, как ты работаешь в лаборатории! Ты способный и перспективный…

- Нет, Мораг, дело не в способностях.

Он вдохнул как перед прыжком в воду.

- Я в этом мире появился совсем недавно. Мораг, я вообще из другого времени и места.

Он обхватил себя руками и стал рассказывать подробности, как попал в этот мир, не стал скрывать и о симбионте.

Мораг после откровения Ивана несколько минут молчала, Иван приготовился, что его просто-напросто вышвырнут из дома, но Мораг подошла к Ивану и обняла его.

- Бедный ребенок, сколько же тебе пришлось пережить.

Отодвинула Ивана и погрозила ему пальцем.

- Если ты надеялся, что после твоего рассказа, я перестану говорить о необходимости учебы, то тут ты глубоко ошибся! Тем более тебе надо в Академию! А о симбионтах я читала, но всегда думала, что это древние легенды, сказки. И про затерянные в джунглях города есть упоминания, но это было так давно, что свидетельств не осталось. И ты поменьше говори о себе и о том, кто сидит у тебя внутри.

Однажды, когда Мораг собиралась в соседний городок за покупками, Иван попросил её купить несколько серебряных пластин

- Что ты с ними хочешь делать?

- Браслет сделаю.

- А ты сможешь.

Иван пожал плечами.

- Я из семьи ювелиров, и учился на ювелира.

- Юлевир? А это кто?

- Это, Мораг, человек умеющий создавать украшения и обрабатывать драгоценные камни.

Мораг прижала ладони к щекам.

- Матерь! Да ты что, артефактор?

Теперь пришла очередь удивиться Ивану.

- Так, - воодушевилась Мораг, - теперь я знаю, что делать!

Из поездки она привезла не только пластины серебра, но и набор артефактора.

Браслет Иван сделал за несколько дней. Правда, инструменты, которые привезла Мораг, сильно отличались от привычных для Ивана. Браслет он сделал простым без украшений и застежки, он плотно обхватывал запястье.

Мораг посмотрела на Ивана и сообщила.

- Артефакторы при помощи своих умений могут придавать изделиям различные формы, накладывать на них различные заклинания и напитывать их силой, но этому надо учиться!

Вот и стал Иван готовиться к поступлению.

Мораг понимала, что прежде чем везти своего найденыша в столицу для поступления, его надо легализовать. И документы, которые выдал бы староста в поселении, для этой цели не годятся.

Требовалась ехать в уездный город к советнику.

Глава 10

Мораг внимательно осмотрела предметы, лежавшие на столе, вроде ничего не забыла.

Замшевый кошелек с тридцатью золотыми, несколько мешочков с редкими и ценными травами, еще один замшевый мешочек с драгоценными камнями и небольшая бархатная коробочка. В ней лежало самое редкое – две серебристые чешуйки ящерицы гоку. Эти чешуйки были бесценны. Они служили основным ингредиентом для эликсира молодости.

Это был бакшиш для советника.

Мораг отсутствовала почти неделю. Хрысь тоже уехал. И Иван, томясь от вынужденного безделья, усердно читал и общался с симбионтом.

Что симбионт для него благо Мораг смогла убедить Ивана. Вот эту неделю Иван и пытался узнать плюсы и минусы своего вселенца.

Он давно заметил, что шрам, безобразно уродовавший его лицо, почти исчез, исчезла и чуть заметная хромота,с которой симбионт не справился сразу.

Но на этом изменения внешности Ивана не закончились.

Пережитые первые дни в новом мире отразились на Иване не лучшим образом. Некогда черные волосы стали невнятного пегого цвета.Появились тонкие морщины возле глаз. И выглядел он намного старше своего возраста. Но однажды утром Иван увидел в в зеркале молоденького парнишку с зеленоватыми глазами и гривой почти белых волос.

- Эй, ты, что со мной сделал?

Если бы мог, то симбионт пожал бы плечами.

- Привел в соответствие с местным этносом.

- И как мне с эти соответствием управляться?- Иван раздраженно потряс волосами.

- Хозяин, если ты собираешься поступать учиться, то, как объяснишь, что совсем не похож на свою спасительницу? Она же, скорее всего, чтобы документы получить, признает в тебе родственника.

Вопрос пришлось закрыть. Все оставшиеся дни Иван усиленно оттачивал свои навыки чтения и письма.

Симбионт оказался прав. Иван был в лаборатории, когда услышал, что его зовет Мораг. Он почти бегом пришел в гостевую комнату. Мораг выглядела уставшей. Кивнув на стул и дождавшись, когда Иван сядет она осторожно положила перед Иваном на стол небольшую кожаную папку.

- Открой,- попросила она.

Иван поднял обложку. Под ней лежал заполненный пергамент.

- А это что за фирман? – спросил Ванька, бережно дотрагиваясь до пергамента.

- Читай! – приказала Мораг.

- Иван

- Иван, - поправила лекарка.

Серебряков откашлялся и начал снова.

Иван Триллиум де Ашер – и с удивлением глянул на Мораг.

Та кивнула и подтвердила.

- Да, да, теперь ты мой сын и наследник.

- Мораг… - прошептал парень, уронив голову в ладони.

- Ну, что ты Иван. При помощи вот этого документа ты сможешь учиться, а я не буду одна. И буду знать, что никто, понимаешь, никто не покусится на моё! – она обвела рукой вокруг. - Что ты думаешь, когда меня не станет, мои родственники не вспомнят, что я, как лекарь, могла сколотить вполне приличное состояние, но если есть прямой наследник они даже не заикнуться о наследовании. Так что не посрами чести рода Ашер.

- А теперь дай посмотреть, что вы там накрутили с симбионтом.

Она аккуратно ухватила Ивана за подбородок и повертела голову парня, рассматривая его лицо во всех ракурсах.

- Так, твой симбионт меня слышит?

Ванька кивнул.

- Уголки глаз немного поднять к вискам, скулы обозначить больше, и будет вылитый мой дедушка Ламарк де Ашер. А завтра ты ознакомишься со своей родословной.

Тяжело ступая, Мораг направилась в свою комнату, а Серебряков опустил глаза на пергамент.

- Иван Триллиум де Ашер, - он покатал на языке свою новую фамилию. Мораг, вероятно, хотела, чтобы у Ивана хоть что-то осталась от прежней фамилии, поэтому и Триллиум, на древнем языке Империи – серебро.

На следующий день Иван приступил к изучению «своей» родословной. Выучить от кого пошел достославный род де Ашер, запомнить геральдику семей входящих в род, было непросто. К концу дня голова у Ивана распухла от имен прапрапрадедов, кто на ком был женат или кого отдали замуж в другие аристократические семьи. Весь день парень провел в кабинете, Мораг только подносила ему укрепляющие отвары и еду.

Уже вечером, когда ужинали, Иван спросил Мораг.

- А как же примет твоя семья известие обо мне?

- Никак, мы с тобой теперь побочная ветвь рода Ашер. Ты никогда не сможешь претендовать на наследство прямой ветви, а я тем более. Иван, не думай об этом, лучше изучай геральдику.

- Зачем мне все это? – возмущенно спросил Иван.

Мораг вздохнула.

- В Академии аристократа, не знающего геральдику, будут самое меньшее презирать, а ты хоть и побочная ветвь, но графского рода. Так будь добр соответствовать своему классу! Будь ты из низшего класса, то никто, ты понимаешь, мальчик, никто не захочет с тобой быть рядом, да и преподаватели к людям низшего звания относятся с предубеждением. Не хотят пачкать кровь.

А знаешь, Иван, многие люди так сказать простого звания намного лучше всех этих радетелей за чистоту крови! Но я не хочу, чтобы ты попал в изгои, поэтому лей де Ашер, быстро поднял свою ленивую вельможную задницу и иди, учи.

Она шутливо замахнулась на названного сына полотенцем, тот в ответ состроил страдательную физиономию и, шаркая ногами, как арестант, скрылся за дверями кабинета.

Многое пришлось Ивану постигать при помощи своей названной родительницы. Только один этикет чего стоил! Но много говорить с представителями аристократии Иван не намеревался, а базовых знаний, которые он знал ещё в прошлой своей жизни и дополнений, из нынешней реальности, Мораг сочла вполне достаточным.

- Трил, ты слышишь меня? Трил?

- Хозяин?

- Слушай, а тебе не надоело называть меня хозяином? Говорил же, зови меня по имени!

- А почему ты меня «Трил» назвал?

Но вместо ответа симбионт услышал вопрос.

- Скажи, ведь мы вместе уже где-то месяца три?

- Я не знаю, что ты имеешь ввиду говоря «три месяца»?

-Три месяца это временной промежуток, каждый по тридцать дней и ночей. Ну, сколько мы с тобой вместе?

Симбионт некоторое время молчал. «Считает,»- ухмыльнулся Иван.

- Если считать с первого дня, Иван, то мы вместе уже больше твоих четырех месяцев.

- вот видишь, а я за все это время даже не удосужился узнать, как мне к тебе обращаться! Ведь у тебя было же когда-то имя!

- Нет, Иван, нам, симбионтом имена не давали, кто же дает имя вспомогательной функции!

- Но я тебя же назвал.

- А почему Трил?

- Это от моего второго имени, что дала мне Мораг – Триллиум, я же Серебряков, вот Мораг и решила, чтобы что-то от прежней жизни у меня осталось. А ты теперь часть меня, поэтому и Трил. Согласен?

- Да, хозяин!

- Ты опять?

- Ладно, Иван. И, кстати, не старайся все запомнить, только считывай информацию, в нужный момент я введу её в твою память.

- Круто, то есть ты все систематизируешь, а в нужный момент мне только нужно постараться понять, что мне требуется, и ты сразу выдашь информацию?

- Да.

Симбионт, вернее уже Трил, осторожно прикоснулся к эмоциональному фону своего носителя, уловив в глубине зарождающиеся нотки печали по прошлой жизни, он аккуратно подавил их. Сколько раз он так делал за все прошедшее время, он даже посчитать боялся. Но если бы он вовремя не стирал эти чувства, то его носитель оказался захлестнутым переживаниями о прошлом. А так, только легкий флер сожаления и все.

Перед отъездом дел у Мораг и Ивана оказалось много. Найти того, кто бы присматривал за домом в отсутствии хозяйки. Мораг не решилась отправить названного сына одного. Незнание реалий, да и приобретенная магия могли сыграть с парнем злую шутку. Ладно бы был бы он ограблен, но не инициированный и не обученный маг это довольно привлекательная вещь! Посадить в комнату с накопителями и периодически вот такой маг заряжал бы их, а тот, кому принадлежал бы парень, продавал накопители и жил бы безбедно. Да и элементарное рабство в Союзе княжеств еще не было изжитым.

Согласилась присмотреть за домом мать Хрыся.

Несколько раз ездила Мораг с Иваном в город. Гардероб Ивана теперь был такой, каким он должен быть у члена аристократического рода. Правда, Иван недоумевал, зачем ему столько вещей?Ладно, рубахи-брюки, но парадный костюм и не один! Несколько плащей, теплая зимняя накидка, подбитая мехом, несколько пар обуви.. Зачем?

Но все его возражения разбивались от доводов Мораг.

Ему самому покупать будет некогда, а одежда имеет свойство приходить в негодность, вот поучиться Иван хотя бы первый год в Академии, тогда поймет, а сейчас пусть укладывает одежду в сумки и молчит. Добила Ивана сумка с продуктами.

- Мораг, ты что издеваешься?- проговорил он пытаясь поднять сумку.

- Ничего, ничего, потом спасибо скажешь! Иван, не будут вас первый месяц кормить в Академии.

- Почему?

- Да потому что финансирование поступает только на тех, кто способен учиться, после первого месяца столько поступивших уходит! Принимают-то всех, кто подаст документы, а потом отсев. Да и после первого курса тоже. и не всегда выпустят в город, чтобы купить продукты. Так что поверь, это - она указала на сумку,- необходимо.

Приготовили кучу снадобья для разных нужд, наложив на них сохранность и оставив для временной хозяйки записи, кому что отдать. Утром они отправились в город.

Глава 11

Иван смотрел на проплывающие облака и думал о том, что его жизнь опять заложила крутой вираж. Только-только он привык к размеренной жизни рядом с Мораг, а теперь его ждет неизвестность. Он поплотнее запахнулся в плащ. На высоте было довольно прохладно, пора возвращаться в каюту.

Он думал, что они в столицу попадут при помощи портала, но оказались на борту дирижабля. Мораг с усмешкой смотрела на удивленного парня, когда он увидел порт. В нем стояло несколько огромных воздушных судов, крепко привязанных к причальным площадкам.

- Мы на этом полетим? – спросил Иван, судорожно вцепившись в поручни, огораживающие посадочную площадку.

- А ты боишься? – лукаво спросила Мораг, - Никогда не летал?

- Да нет, летал, но не таком.

- А на чем?

- На самолетах.

- И в чем разница?

Хм, в чем разница? Да во всем! Самолеты все-таки, в понимании Ивана, были понадежнее этих воздушных «пузырей»!

- Они никогда не падают,- «успокоила» Мораг, - магия не позволяет.

« Магия и здесь магия»- ворчал про себя Иван, поднимаясь на борт дирижабля.

- И сколько нам лететь?

- Дня четыре,- ответила Мораг, открывая дверь в каюту.

Пассажиров было довольно много. Иван из-под опущенных ресниц осторожно наблюдал за представителями многих рас, также направляющимися в столицу. Только загадочных фаррахов, обитающих на границе, отделяющей земли княжества от Великой пустыни на борту не было. Об этих самых фаррахах Мораг почти ничего не рассказывала. Фаррахи не входят в Союз. На контакт с другими расами почти не выходят, торговля, правда, ведется, но на приграничной территории, к себе они никого не пускают. Есть в столице небольшое диппредставительство, оно этой самой торговлей и занимается. Имеют боевую ипостась, но не оборотни, крайне замкнутая раса. Вот и все, да ещё, раса крайне высокомерная и спесивая, куда эльфам до них!

К столице они подлетели ранним утром. Мораг сначала хотела заселиться в гостевой дом, отдохнуть, а затем отправиться в Академию, но видя нетерпение Ивана изменила свое решение.

Они только оставили свои вещи, да ополоснулись после поездки. Иван, взбудораженный мыслями об Академии, даже завтракать не стал, аппетита совсем не было. Мораг, хоть и посмеивалась, но понимала парня, сама через это прошла.

Через два часа они стояли перед Академией. Рассмотреть весь академический комплекс Ивану не представилось возможности. Он был обнесен высокой стеной, только фасад одного здания выходил на улицу. В широко распахнутую дверь этого здания непрерывным потоком двигались будущие школяры с родственниками, запускали всех.

- Иван,- раздался в голове шепот Трила,- закройся.

- Как?

- Представь на голове хотя бы шлем.

- Зачем?

- Всех проверяет ментал.

Иван от испуга закрыл свою голову шлемом от скафандра.

В голове раздался смешок, и Трил пропал.

Экзаменов как таковых не было, претенденты только сдавали документы и проходили проверку на силу своей магии и все. Иван понимал, что при такой системе отсев среди студентов будет приличным. Судорожно сжав в руках папку с документами, он шагнул в двери, где сидела приемная комиссия.

Мужчина, сидевший за столом, внимательно изучал документы Ивана.

- Кем вам приводиться Мораг де Ашер.

- Матерью.

Мужчина поднял свой взгляд на парня.

Перед ним стоял типичный представитель аристократического рода де Ашер.

Поднятые к уголкам изумрудные глаза, чуть тронутая загаром кожа, волосы не белые, а как будто тронутые сединой. Порода в парне чувствовалась. Мужчина кивнул, выдал Ивану бумагу и жестом показал на дверь, ведущую в другую комнату.

- Иди на проверку.

Ивана немного отпустило, он порывисто вздохнул и повернул к следующей двери. Возле неё толпилась куча будущих студентов, и висел гул голосов. Заходило сразу несколько человек, но никто не выходил. Ждать своей очереди Ивану пришлось довольно долго. Он уже несколько раз пожалел, что не позавтракал.

Наконец прозвучала фамилия де Ашер, и под любопытствующими взглядами Иван зашел в комнату.

В ней царил мягкий полумрак. За столом сидело несколько преподавателей.

- Ну-с, молодой человек, и на какой факультет вы желаете записаться?

Спросил Ивана пожилой преподаватель, рассматривая поданную Ванькой бумагу.

- Артефакторика, - проблеял Иван.

- Ваша матушка заканчивала целительский факультет, почему не туда?

- У меня нет целительских сил, я только знаю травы и могу приготовлять различные зелья.

Преподаватель потер подбородок и задумчиво проговорил

- Травничество, зельеварение и артефакторика… Интересное сочетание. Подойдите к столу, молодой человек.

Серебряков приблизился. На столе лежал плоский прозрачный камень с выдавленными в нем отпечатками ладоней.

- Осторожно кладите в углубления свои ладони и пропустите толику силы.

Иван осторожно положил ладони на камень, ощущая его гладкую полированную поверхность, представил, как ладони пропускают некий свет. Камень потемнел, а затем расцветился во все цвета радуги.

Преподаватель привстал, вглядываясь в цветовые всполохи мерцающие в камне.

- Интересно, интересно, - проговорил преподаватель, и уже обращаясь к Ваньке,- Подойдите к следующему столу, возьмите направление на заселение и можете быть свободным.

- И все? – спросил Иван, убирая ладони с камня.

- И все, а чего вы ожидали молодой человек? Все-все, идите не задерживайте остальных.

Иван, как сомнамбула, подошел к следующему столу, взял направление и пошел к дверям.

От них его завернули в другую сторону. Иван услышал тихий смех, и так под эти смешки вышел во двор, где его ждала Мораг.

- Ну как?- спросила она.

Ванька протянул ей листок, выданный ему.

- Ну что ж, пойдем в твою комнату, заселишься, сходим за вещами.

Заселение не составило никаких хлопот. Комендант общежития повертел листок, вынес из подсобки стопку с постельным бельем, положил на неё ключ с висящим на нем жетоном с номером корпуса и комнаты и отправил Ивана самостоятельно искать комнату.

Серебряков сунул подмышку неудобный сверток, зажал в руке ключ и вышел в длинный темный коридор. Но коридор был темным до появления в его недрах живого существа. Как только Иван начал движение по нему под потолком вспыхнули голубые шары, которые гасли по мере продвижения Ивана. Ему, конечно было любопытно что это, но он старался ничем не выдать своего интереса. Как-никак, но о датчиках движения и о фотоэлементах он знал не понаслышке. Возле двери с номером сорок семь он остановился. Толкнул незапертую дверь и вошел в помещение.

Комната была просторная с высоким потолком и большим окном. В ней находились три кровати и большой секционный шкаф.

- Значит, соседи будут,- подумал Иван, сбрасывая на койку у окна белье. Он сразу же заправил койку, чтобы никто не оспорил его выбор, положил в одну из секций шкафа одер на вселение, запер комнату и повертел в руках ключ, думая куда бы его деть.

- Отнеси коменданту, - посоветовал паренек, проходящий мимо, -потом сможешь у него забрать.

Согласно кивнув, Иван быстро решил этот вопрос и через некоторое время стоял возле Мораг. Она помогла донести ему сумки до ворот Академии и здесь же, у ворот они распрощались.

Тяжело отдуваясь, Иван тащил свои «курджуны» до комнаты. Там не спеша разобрал их, размещая в шкафу вещи. Сумку с продуктами он поставил возле кровати. За сохранность продуктов он не беспокоился, Мораг поместила в сумку маленький артефакт с функцией сохранения. Он успел сходить до информационного щита, на который ему указал комендант. На щите было расположено расписание занятий и объявление, что утром общее построение.

Через час Иван уже спал. Наконец-то закончился этот сумасшедший день. А соседей у него пока не было.

Утром его разбудил колокол.

«Бам-мм!Бам-м-м!» Сигнал казалосьзвенел в голове.

«Черт такая побудка с ума сведет»- морщась от неприятного ощущения, Иван привел себя в порядок и направился на плац.

Перед прошедшими отбор выступил ректор, пожелавший успехов в учебе, затем несколько преподавателей друг за другом зачитывали фамилии, Студенты, чьи фамилии прозвучали, подходили к преподавателям, как только группы были сформированы, их повели в аудитории.

- Ну, учеба началась! Что она мне приготовит?» - размышлял Иван, нет, все-таки уже не Иван, а Иван Триллиум де Ашер, шагая вслед за преподавателем.

В аудитории преподаватель еще раз назвал всех по фамилии, каждый, кого называл преподаватель, поднимался и рассказывал о себе. Рассказ Ивана уложился в несколько предложений. Рос на периферии, был на домашнем обучении, магия проснулась поздно. Занятий по магии у него не было. После рассказа Ивана все, кто был в аудитории, решили, что этот провинциал не будет им конкурентом. Ведь все остальные получили не только домашнее образование, но и закончили начальное магическое обучение! Так что Серебряков оказался в аутсайдерах. Ну, что ж, гонка на выживание началась!

Глава 12

Отплевываясь и чертыхаясь, Иван вылезал из куста. Еще необходимо изловить трех жуков, а у него уже не осталась ни сил, ни терпения.

Ну, надо же назвать уродливых мелких жуков «златоглазка жгучая»! То, что она жгучая это да, кожу обжигает мгновенно, поэтому и ловят её в кожаных заговоренных перчатках! Златоглазка, фиг вам! Не златоглазка эта гадость, а «слепоглазка»! Нет у неё глаз, от слова совсем. Только на голове две крохотные золотистые крапинки и длиннющие усики-щупы. Вот этими усиками она и "смотрит"! Ванька печально посмотрел на склянку, в которой, тихо шелестя хитином, ползало уже восемь особей, вздохнул, поднявшись, отряхнул на коленях штаны от налипшего мусора и пошел к следующему кусту. Задание необходимо выполнить.

Полгода Серебряков в Академии, а такое ощущение, что почти всю жизнь! Но он привык, втянулся и даже получал какое-то мазохистское удовольствие от учебы.

Первые дни занятий слились в единый поток проблем и решения оных. Самое плохое, что Трил решил не отсвечивать. Как он объяснил Ивану, что ввиду того, что в Академии живут только поступившие студенты, то любое магическое возмущение будет очень заметно, вернется он, когда в Академии прибудут студенты старших курсов. Магический фон станет плотнее, и возмущение этого фона от симбионта даже не будут просматриваться. Иван на это заявление только пожал плечами.

Соседи по комнате у него появились к вечеру. Первым пришел невысокий субтильный парнишка. Он поздоровался шепотом, занял койку у дверей, так и не сняв потрепанного плаща,сел на неё и уткнулся в старенький дорожный мешок. Момент, когда паренек снял свой плащ, Иван не уловил, потому что расширенными глазами смотрел на то, как парень вытаскивал из своего маленького мешка очередную стопку одежды. «Ни фига себе! – мысленно присвистнул Иван, - И где это все умещалось?»

Парень встал и стал укладывать вещи в свободную секцию шкафа, тут Серебряков поежился, рассмотрев своего соседа. У парня под одеждой топорщился горб. Иван не успел даже ничего подумать, как дверь с шумом широко распахнулась, и в комнату вошел третий обитатель. Высокий симпатичный парень с брезгливостью осматривал комнату. Не здороваясь и не смотря на обитателей, он стремительно прошел к свободной кровати, бросил на неё свою поклажу и, цедя каждое слово, спросил.

- В Академию уже всякую шваль принимают?

Не дождавшись ответа, он обратился к парнишке.

- Ты, слышишь, грязный аэр? Я тебя спрашиваю!

- Ох, сейчас кто-то получит люлей! - с веселой злостью подумал Иван, поднимаясь с кровати, он шагнул и встал рядом с побледневшим парнем. Окинул презрительным взглядом скандалиста и заметил зеленый трилистник родового знака.

- Эх, черт, - с сожалением подумал он о том, что его родовой знак так и лежит в замшевом мешочке, - говорила Мораг, что его сразу надо прикреплять.

Через мгновение эти мысли вылетели из его головы. Зачинщик скандала начал двигать пальцами, и Иван увидел формирующееся под его пальцами какое-то заклятие. Он шагнул вперед, примирительно выставляя перед собой ладони.

- Барон, вы знаете, что нельзя применять в комнатах заклятия? – спросил он, оттирая плечом причину ссоры за свою спину. Но паренек оказался не из трусливых, издав недовольный возглас, он упрямо встал возле Ивана.

Над ладонями барона поднимался небольшой огненный шар.

- Сейчас долбанет!- пронеслось в голове Ивана. Дернув парня, он крикнул: «Ложись!» Они одновременно упали на пол. Кинуть в них свое заклятие барон не успел. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились два преподавателя. Один быстро кинул в лежавших на полу студентов что-то похожее на сетку, и перед глазами Ивана появилась радужная пленка. Второй преподаватель накрыл барона такой же сеткой.

- Студент, уберите заклятие, - пророкотал голос преподавателя.

- Я, я не умею! – слезливо ответил барон. Преподаватели переглянулись, дополнительно «завернули» барона еще в один слой защиты и увели с собой. Перед уходом защиту с Ивана и парня сняли.

- Гант Беруш Лиан – средний!

Представился парень, подчеркнуто кланяясь Ивану.

Иван отзеркалил поклон Ганта: «Иван Триллиум де Ашер!»

Они улыбнулись друг другу и одновременно произнесли: «Ну и дела!»

Барончик вернулся поздно вечером. Он только бросал взгляды на сидящих за столом парней и молчал.

С этого дня Гант и Иван стали приятелями. Они вместе ходили на учебу, помогали друг другу. Но Гант, как и Иван, полностью еще не овладел магией. Прошел месяц. Группы окончательно сформировались, отсеялось, как и говорила Мораг, многие. Тех, кого отчислили из Академии, научили сливать свою силу в накопители или заряжать амулеты, некоторых отправили в Школу магии для более полного раскрытия таланта, а малой части магию заблокировали. Не смогли они, как сосед Ивана и Ганта, держать свои эмоции в узде, они, самостоятельно выучив несколько заклятий, не всегда мирных, стали очень опасными для окружающих.

Факультет артефакторики, на который записался Иван, не был так уж и популярен, на него записалось человек двадцать, но зельеварение и травничество были довольно востребованы, преимущественно у девочек. Травничество вообще не доставляло Ивану проблем. Уже на третьем занятии он, как на духу, отбарабанил преподавателю, маленькой сухонькой, но въедливой и строгой, бабульке, более двухсот наименований трав и способы их использования, записал несколько довольно малораспространенных рецептов, спасибо Мораг, и бабулька, лучась довольной улыбкой, поставила ему оценку за первый семестр, позволив не ходить на занятия!

Эти часы Серебряков посвятил артефакторики. С изготовлением артефактов у него проблем не было, но впихнуть в изготовленный амулет какое-либо заклинание и напитать его силой, вот тут - то у него был полный абзац. Иван не совсем понимал,как в камень, служащий своеобразным аккумулятором для какого-либо заклинания, вложить эту, так называемую, свою силу. Видеть он её видел, но умений у него было не то что мало, а абсолютный ноль. Не смотря на вот такие не совсем мелкие «мелочи», его не отчислили из Академии, но группа, в которой Иван учился, довольно ощутимо поредела. Серебряков держался, и не был он ни заучкой-отличником, ни явным неуспевающим, а твердо держался в середнячках, но ближе все-таки к первой, успешной, половине.

Его легко приняли в студенческой среде, он не задирался, мог ссудить золотой, но не участвовал в студенческих пирушках. Он нравился девушкам, охотно раздаривал артефакты, с которыми не смог «поладить», но хотя они уже и не смогли принять какое-либо заклинание, но служили в качестве украшений. Но ни одна девушка не могла похвастаться, что лей де Ашер пригласил её на свидание или просто-напросто немного потискал где-нибудь в темном уголке. Лей де Ашер не разменивался на глупости, он усиленно учился. И сейчас, выполняя задание кафедры "Живая природа" он лазает в кустах, усиленно вылавливая этих жуков.

Печально вздохнув, Иван осторожно потряс сосудом с жуками, пересчитал, набрал ровно десять, пора возвращаться в учебный корпус.

С недавних пор у Ивана появилась проблема, даже не проблема, а проблемище, ростом под два метра.

По территории Академии ему приходилось передвигаться короткими перебежками, усиленно оглядывая территорию. Случилось это, когда в Академию вернулись старшекурсники.

Иван, крепко прижав к груди стопку книг, полученных в библиотеке, осторожно пробивался в толпе студиозов, внезапно ощутивших тягу к знаниям. Вернувшиеся студенты толпились у библиотеки, стараясь правдами и неправдами поскорее попасть внутрь, с завистью смотря на счастливчиков, выходящих из неё. Внезапно, как по команде, гомон, витающий в толпе, утих, и она раздвинулась, пропуская троих высоких парней и двух девушек.

«Ого, вот это баскетбольная команда!»- подумал Иван, бросив взгляд на новые лица. Иван, не страдающий маленьким ростом, даже завистливо вздохнул. Он со своими метр восьмьюдесятью еле-еле достал бы макушкой по плечо даже девушкам.

Но переживать из-за роста ему было недосуг. В руках он держал книгу, которую он назвал «Магия для чайников». Ну, Иван, в отличие от своих согруппников, никого магического начального образования не получил. Что ему успела передать Мораг? Травничество, основы «выживания» в студенческой среде, немногое о дворянстве и о расах, населяющих Княжество и все. Магии она его элементарно научить не смогла, в случае с Иваном требовалось обучение с нуля и время, время, которого у них не было.

Конечно, поступи Иван в Школу, а не в Академию, проблем с начальным уровнем у него бы не было, но в школе артефакторике не учили. Вот поэтому Иван решил, пока занятия не начались в полную силу,прочитать хотя бы учебник по основам этой загадочной магии, а на занятиях никто еще не отменял дополнительных уроков. Нет, это не Иван такой умный, такой шаг ему подсказал преподаватель по артефакторике. Иван, переключив свое внимание на собственные заботы, продолжал двигаться собственным маршрутом. Группа шла навстречу, кто-то в толпе восторженно ахнул. Иван кинул взгляд на незнакомцев, Они буквально блистали, на одежде у них золотыми нитями были вышиты узоры, в узоры были вставлены драгоценные камни. Лучи светила преломлялись в камнях, посылая сотни бликов на окружающих. Почувствовав сильный тычок в спину, Иван, удерживая книги, вылетел прямо на шагающих «баскетболистов» и впечатался лицом, в грудь впереди идущего. Иван только успел отвернуть лицо, проезжая скулой по вышивке и камням. Лицо обожгло от удара о жесткую вышивку, засаднила скула, Серебряков почувствовал, как по коже потекла кровь.

«Не фига себе, - подумал он,- не успел избавиться от шрама и заработал новый!»

Парень, на которого налетел Серебряков, не глядя на возникшую в лице Серебрякова помеху, отодвинул его в сторону, достал белоснежный платок, и, брезгливо поджав губы, тщательно вытер Ванькину кровь со своего камзола. Повертел головой, высматривая, куда выкинуть испачканную ткань, пожал плечами и, скомкав, засунул её в свой карман. Равнодушно взглянул на Ивана и по-прежнему не торопясь продолжил движение вперед.

Глава 13

Опешивший Ванька стоял, зажав ладонью глубоко расцарапанную щеку. Сквозь пальцы текла кровь, а он был занят только одним — как бы ни закапать библиотечные книги. Кто-то протянул ему платок, благодарно кивнув, Иван взял его и прижал к поврежденной щеке. В голове была пустота, он не понимал этого равнодушия. Человек поранился, а его отодвинули как досадную помеху и все! Кто-то потянул стопку книг на себя, Иван глянул и выпустил свою ношу. Гант, стоял перед ним, и сочувствующе смотрел. Книги были в его руках.

— Не обращай внимания, — проговорил парень, — все фаррахи такие.

— Фаррахи? Это были фаррахи?

Ванька взглядом попробовал отыскать группу, но она уже скрылась в библиотеке.

— Пойдем, надо обработать твою царапину. Кто знает, что эти отморозки могли нанести на камни.

Ванька кивнул головой и позволил Ганту увести себя в лазарет. И теперь он часто встречался взглядом с этим феррахом. Он оказался вездесущим, попадался Ивану на улице и в столовой, даже в библиотеке сидел за соседним столом. Только на занятиях надоеда исчезал на своем боевом факультете.

Иван в окно наблюдал за снующими студентами. Да, сегодня Академия представляла собой разворошенный муравейник! Событие, конечно, не грандиозное, но значимое — начало учебного года. Так странно было устроено в Академии. Два месяца ушло на то, чтобы сформировать группы. Отчислить не способных к учебе учеников. Хотя уже отчисления и были, но это последнее было наиболее жестким. И, наконец-то начнутся полноценные занятия!

— Иван, ты думаешь собираться? — донесся до Ивана вопрос Ганта.

Он нехотя отлепился от окна и, обернувшись, застыл, рассматривая своего приятеля. Гант стоял перед ним почти одетым. Почему почти? Да потому что он стоял всеребристо-стальных брюках, вместо нарядной рубашки на парне была надета серебристая манишка с пышным жабо с завязками на шее и поясе, спина была голой. В руках парень держал жилет без спинки одного цвета с брюками.

— Скоро прозвучит сигнал, давай одевайся быстрее! — Гант ловко надел жакет и теперь у зеркала пристегивал к воротнику-стоечке трилистник с родовыми цветами.

— Ого! — мысленно присвистнул Иван. — А паренек-то непрост!

Трилистник был ярко-красного цвета с окантовкой из небольших бриллиантов.Это указывало на правящий род

Пока Иван облачался в свой парадный камзол, Гант накинул на плечи короткий белый плащ и в полной «боевой» готовности ждал Ивана у двери.

Серебряков быстро оделся, пригладил у зеркала взъерошенную шевелюру, перетянув низкий хвост черной бархатной лентой.

— Я готов!

Гант окинул Ивана внимательным взглядом, заметив трилистник с сапфиром и окантованный мелкими изумрудами, спросил.

— Новая ветвь рода?

— Да! — с вызовом ответил Иван, ожидая какой-либо колкости от парня, но тот только кивнул, широко распахивая дверь. Они влились в гомонящую толпу студентов, направляющуюся к административному зданию.

Плац перед зданием был заполнен учащимися. Парни протолкнулись через толпу к своей группе. Гомон утих, когда перед студентами появился ректор. Ванька во все глаза смотрел на высокую, даже под одеждой заметными мышцами, фигуру ректора, силясь определить, к какой расе он относиться, то, что это не человек он понял сразу. Не бывает у человека такой мышечной массы, даже если он и будет трижды Шварнеггером. Обращаясь к студентам, ректор коротко и ясно донес суть пребывания в данном учреждение.

-За непосещение занятий без уважительной причины — наказание, три пропуска — отчисление с запечатыванием магии.

— Никто не смеет унижать, а тем более воздействовать на студентов силой или магией.

(Если такое случиться итог известен — отчисление с запечатыванием и не хилая компенсация пострадавшему студенту.)

— Магию применять только в учебных кабинетах и на тренировочных полигонах.

— Преподавателей слушаться беспрекословно.

Уже через три минуты вещания ректора Серебряков прошептал:

«Шаг вправо, шаг влево — попытка к побегу, прыжок на месте — провокация!»

Меры были драконовские, но необходимые. Народ, поступивший в Академию, был разный, что для одних было нормой, для других могло быть оскорблением, а молодежь тормозов не знает, так что инциденты будут, но никто не посмеет сказать: «Мы не знали, нас не предупредили!» Все правильно.

После внушительной речи ректора первокурсников поименно вызывали к трибунам, Им вручили знаки студентов и мантии, " знаки отличия» вручали старшекурсники. Мероприятие закончилось, и студенты стали расходится. В голове Серебрякова крутились мысли о феррахах

Вот, честно, почитывал Серебряков, в бытность на Земле, фентезятину, описывали в ней разные расы, в частности эльфов, и что они красавцы все поголовно, и расисты, и высокомерие у них зашкаливает, но эти феррахи заткнут за пояс любого представителя чудного народа! Сколько спеси и недовольства было на их породистых физиономиях! Словно они делали неимоверное одолжение, находясь в стенах Академии.

Его размышления были прерваны воплем: «Кентавр! Конь в пальто! Иван!». Серебряков обернулся, и у него на шее повис заметно подросший Хрысь.

Иван только охнул, но успел подхватить под бедра, повисшего на нем мальчишку.

— Хрысь! Кошак ты неразумный!

Мальчишка отвел глаза и шепотом попросил.

— Иван, называй меня здесь Крисом.

Он обхватил ладошками лицо Ивана, и, торопливо проглатывая слова, затараторил.

— Я не узнал, а потом назвали твое имя и фамилию Мораг, ой, ты вправду Ашер, да?

Внезапно лицо у парнишки заледенело, и он попытался сползти на землю.

— Хр… Крис, ты чего? — спросил Иван подхватывая мальчишку поудобнее.

-Отпустите меня,. Ваша милость!

— Ваша милость? Что это? Определенно, ты, Хрысь, перегрелся!

Но мальчишка упорно молчал, внезапно Иван понял, в чем дело. Он осторожно поставил паренька на землю, придерживая его за плечи, сел перед ним на корточки и, глядя прямо в глаза Хрыся, сказал, дотрагиваясь до родового знака.

— Хрысь, это ничего не значит. Мораг приняла меня в род, но я-то по-прежнему тот же Иван.

Мальчишка молчал и отводил глаза. Иван легонько встряхнул его за плечи.

— Хрысь, силы природы, ну, что изменилось от этого знака, что?

— Вы благородный, а я…

Тут Хрысь скривился и молча заплакал.

Иван обнял мальчишку, поглаживая по голове сквозь всхлипывания вслушиваясь в неясные слова.

— Я думал, — всхлип, — а теперь, — всхлип, — кому я нужен недооборотень? — всхлип, всхлип, — И защитника у меня нет…

Тут Иван отодвинул от себя Хрыся и спросил: « Какого защитника?»

Сквозь всхлипывания и слезы выяснилось, что у каждого ученика Школы есть так называемый «покровитель», который может и с обидчиками разобраться и поддержать в какой-либо ситуации. Чаще всего эти покровители-защитники были из Академии. Хрысь-Крис был из небогатой семьи, нанять, как делали многие ученики себе покровителя, он не мог. И обрадовался до смерти, когда узнал, что в рядах первокурсников Иван, но злополученный трилистник встал преградой между Хрысем и его мечтой. Он просто не мог понять, как благородный может стать его покровителем, как?

Иван сжал плечо мальчишки.

— Хрысь, даю тебе слово, что будет у тебя покровитель, я буду твоим покровителем!

На другое плечо Хрыся опустилась рука Ганта, он стоял рядом и слышал все из разговора между Иваном и Хрысем. Гант произнес.

— У тебя, Крис, будет два покровителя.

— Три! — на руки парней, лежащие наплечах мальчишки, опустились еще две ладони. Глаза Хрыся увеличились в размере, и он гулко проглотил слюну. Иван обернулся, за его спиной стоял «знакомый» феррах и крепко сжимал руку Ивана.

Серебряков вопросительно глянул на Ганта, тот чуть заметно пожал плечами.

Ванька кашлянул, проглотил ком, вставший в горле, и задал вопрос.

— Чем мы обязаны Вашему вниманию, лей?

— Простите, господа! Позвольте представиться, Эфрон Руми бен Галахтарион, к Вашим услугам.

— Ничего себе имечко! — пронеслось у Ивана в голове, но на лице у него не дрогнул ни один мускул. Подняться и представиться, как велит этикет, он не мог, выручил его Гант. Он изящно поклонился и назвал себя.

-Гант Беруш Лиан — средний!

Феррах кивнул на родовой знак и уточнил

— Правящая семья, но ты не наследник.

Ивану, наконец, удалось подняться, он тоже изобразил поклон, подсмотренный у Ганта, и представился.

— Иван Триллиум де Ашер! — и, предвосхищая вопрос, добавил. — Побочная ветвь, новый род. А это… — он показал рукой на Хрыся.

Мальчишка, заикаясь от волнения, произнес

— Кристиан Ривас! — и добавил полушепотом, — Рода не имею.

Все озадачено посмотрели на Кристиана и переглянулись друг с другом.

— А ну-ка, друг мой, пойдем, побеседуем!

Иван ухватил Хрыся за руку и повел к ближайшей скамье. Усадив паренька на неё, он потребовал.

— Давай, рассказывай все и поподробнее!

— А чё рассказывать? — понурился оборотень. — Рассказывать особо и нечего. Ты же знаешь, Иван, что живу я с матерью и маленькой сестренкой. Отец. —

Тут Хрысь замолчал. Иван заметил, что глаза паренька налились предательской влагой. Но Хрысь не расплакался, он поднял лицо вверх, не позволяя слезам стечь на щеки, переждал минуту своей слабости и уже твердым голосом продолжил.

— После моего рождения прошло три года, и появилась Каталина. Отец очень ждал первого моего оборота. Оброт произошел, но я не оправдал надежд отца. Моя вторая ипостась оказалась котом. А Каталина оказалась чистокровным человеком. Отец не дожидаясь когда она вырастет, свозил ее к старейшим рода. Вердикт был таков. Нечистокровных уничтожить. Представляете, было необходимо убить и меня, и мою сестренку. Но отец поступил по-другому. Он увез нас с мамой на окраину княжества и там оставил без единого септима на руках. Рассчитывал видно, что оборотней, пусть и нечистокровных в людском поселении убьют, или мы сами околеем от голода. Бросив нас, он забрал старших братьев, которые были чистыми волками, и уехал с ними в клановые земли. А мы, мы с мамой выжили. Люди помогли. В частности Мораг.

— Кто такая Мораг? — спросил Эфрой.

— Моя мать, — пробормотал Иван, пряча взгляд от Хрыся.

— Мама много работала, — не обратив внимания на слова Ивана, Хрысь продолжал. — Она бралась за любую работу: убиралась в богатых домах, ходила за скотиной, работала поломойкой в трактире, но мы не голодали и не ходили оборвышами. Мама мечтала, что я получу достойное образование и, когда объявили набор в военную школу, она привела меня в управу. В тот год я был один подходящий по возрасту, вот меня и взяли, а за учебу заплатила человеческая община.

Хрысь шмыгнул носом и утер его рукавом. Иван протянул ему платок, но Хрысь его не заметил, он смотрел невидящим взглядом в одну точку и молчал.

— Вы теперь не захотите быть моими защитниками?

Спросил он, прерывая свое молчание.

Гант и Иван не успели ничего сказать, их мнение озвучил Эфрон.

— Мы от своего слова не отказываемся. А теперь, когда, мы знаем о тебе, то участие в твоей жизни, мы считаем необходимым!

Парни согласно кивнули.

Зазвучал горн, собирая учащихся Военной школы, и Хрысь торопливо распрощался и убежал.

Молодые люди посидели еще немного на скамье. Первым поднялся Иван, за ним Гант. Эфрон проводил друзей до корпуса, где они жили, и долго стоял под деревом, посматривая на окно комнаты Ивана и Ганта. В окне мягко засиял свет лампы, только после этого феррах покинул свой наблюдательный пост.

Он шел и улыбался. Все складывалось как нельзя лучше. Он только что познакомился с новыми членами своего будущего клана , и пусть связывающим звеном в этой части клана был маленький недообротень, а членами такие не похожие друг на друга существа, главное было то, что они все рядом.

Для Эфроя все началось в тот день, когда о его камзол поранился какой-то студент. Весь путь до своей комнаты феррах думал о том, где он возьмет парадный камзол на открытие учебного года.

У него были довольно богато украшенные камзолы, но они были без драгоценных камней. В комнате он сорвал с себя камзол, небрежно бросил его на стол, уже не заботясь о сохранности украшений. Распахнул гардеробную, вытащил на белый свет несколько подходящих камзолов, прикидывая, сумеет ли он сам прикрепить камни или стоит кого-нибудь позвать на помощь.

Крови на пострадавшем камзоле оказалось немного, она просочилась между золотыми нитями на шитье, застыв неопрятными бурыми полосками. Эфрой влажной тканью попробовал удалить подсохшую кровь, пользоваться бытовыми заклинаниями не хотелось, они могли негативно сказаться на зачарованных камнях. Он с тщанием потер узор, рука скользнула по вышивке, и ребро ладони оказалась поцарапанной острой гранью камня. Эфрой даже не успел поднять пораненную руку, капля его крови стекла на вышивку и смешалась с кровью, оставленной тем парнем. Не веря своим глазам, Эфрой увидел, как его кровь уничтожалась кровью человека! Такого просто не может быть! Ни одно существо не имеет такую силу крови как феррахи, а здесь — человечишка! Да и кровь не свежая — засохшая! Это же потрясение все устоев мирозданья!

Глава 14

Эфроя охватила слабость, он с трудом дошел до кровати и рухнул на неё. Где ему искать того, кто оцарапался о его камзол? Феррах даже не успел рассмотреть этого парня, отодвинул его с дороги как досадную помеху, только приметил белоснежную макушку! Расспросить своих спутников? Но вряд ли они тоже обратили внимание на эту небольшую заминку на пути своего следования. Но чтобы вот так встретить свою кровь, да ещё у человека! Это был носенс, неужели незнакомец имел толику крови феррахов? Вопросы, они требовали незамедлительных ответов, но с чего начать, Эфрой не мог представить.

И пока феррах рефлексировал, Гант и Иван находились в лазарете. У Ивана с расцарапанной скулы продолжала сочиться кровь. Целители пробовали всевозможные способы, чтобы исцелить Ивана, и только глубокой ночью им удалось остановить кровотечение. Рана была неглубокой. На скуле Ивана ровно на месте старого шрама расположился свежий.

— Не знаю, парень, сможем ли мы убрать этот шрам.- заявил один из целителей внимательно рассматривая рану. — Но надеюсь, что шрам будет почти незаметен. Осторожно приклеил к свежей царапины что-то отдаленно напомнившее Ивану лейкопластырь, и оставил парня до утра в лазарете

Утром рана затянулась и стала похожа на тонкую белую нить.

На занятия Серебряков шел без особой охоты и был абсолютно невнимательный, за что и схлопотал от преподавателя замечание. Но и это прошло мимо его сознания, ни капли, не задев его. Он был как неживой, и напрасно Гант пытался расшевелить его, лей де Ашер оставался таким до вечера. Утром он встал, как ни в чем не бывало. И жизнь покатилась дальше, только приближались регулярные занятия, и Гант серьезно опасался, что он и Иван окажутся в разных группах.

А Эфрой искал незнакомца по всей Академии, он осмотрел всех, у кого были светлые волосы, чаще всего его попытки вызывали недоумение, а то и превращались в навязчивое предложение продолжить знакомство. Это вызывало в окружающих Эфроя друзей такую негативную реакцию, что предлагавшие что-то большее трусливо сворачивали свое предложение и терялись в толпе студентов, коих становилось все больше и больше. Все прибывали к началу занятий!

Он обнаружил парня среди первокурсников. Тот стоял в шеренге первачков, о чем-то переговаривался с рядом стоящим аэрнитом и абсолютно не смотрел на старшекурсников, словно ему не было интересно. Вручив вызванному первокурснику значок, Эфрой рванул к найденному объекту, но потерял их в толпе. Нашел он их на аллее парка. Интересующий его парень сидел на корточках перед учеником Военной школы и горячо что-то ему объяснял. Феррах услышал, как эта пара берет под защиту маленького оборотня, и шагнул к ним, тоже называя себя защитником этого оборотня. Сначала он сам опешил от своего действия, но буквально через минуты понял, что поступил правильно. Только так Эфрой сможет находиться близко к тому, кто не подвержен действию его крови. Он должен охранять этого парня, чтобы никто не узнал о силе крови этого парня. Изготовить на основе крови де Ашера зелье для уничтожения феррахов для алхимиков не составит труда.

Он шагал к своему корпусу погруженный в свои мысли, и обдумывая проблему охраны этого самого де Ашера.

А Гант и Иван буквально через несколько минут после того как Эфрой покинул свой наблюдательный пост, вышли из общежития и направились к парку. По пути к своей комнате между ними произошел разговор.

Разговор начал Иван. Он несколько раз бросил на друга сожалеющий взгляд и, не выдержав, задал вопрос.

— Гант, а у вас в роду целители есть?

— Конечно, есть! — удивился вопросу Гант. — А тебе, зачем целитель? Шрама уже почти не видно…

Иван досадливо поморщился.

— Слушай, и прости меня за мой вопрос. А с тобой ничего нельзя было сделать?

— В смысле? — вытаращился на Ивана Гант. — Что со мной надо было делать? Я ничем не болен.

Иван смутился и снова спросил.

— Ты только не обижайся, но почему тебе после травмы не исправили осанку?

— Иван, ты говори все в открытую, я не обижусь! Причем тут целители и моя осанка?

Иван кивнул на спину Ганта.

— Но разве горб это не результат травмы?

— Горб? Какой горб?

И тут видимо Гант понял, что имеет в виду лей де Ашер.

Он звонко рассмеялся и спросил у этого непонятливого де Ашера.

— Ответь честно, Иван, ты хоть что-нибудь знаешь об аэрнитах?

Они уже вошли в комнату, но Гант, увидев отрицательный жест, схватил Ивана за руку.

— Погоди раздеваться, пойдем в парк.

— В парк? Зачем?

— Ты сам все увидишь.

И ни на мгновение, не отпуская руку Ивана, Гант потащил Ивана в глубину парка. Они вышли на поляну. Уже темнело, Гант что-то прошептал, и над головами парней повисло два осветительных шара.

Гант сдернул с себя короткий плащ и встал перед Иваном.

— Смотри, — шепнул он.

И перед глазами Ивана из-за спины Ганта распахнулись два огромных белоснежных крыла.

— Ого! — воскликнул в восхищение Иван. Он приблизился к парню, а тот чуть рисуясь, пошевелил крыльями. Иван обошел Ганта и встал за его спиной.

— Гант, — в его голосе так и не исчезла восторженность. — А потрогать их можно?

— Можно, — почти шепотом ответил парень. И закрыл глаза. Нет, ни за что и никогда он не расскажет этому странному де Ашеру, что аэрниты разрешают дотрагиваться до своих крыльев только своим родственникам! Иван осторожно дотронулся до мягких шелковистых перьев.

— Потрясающе! Но почему тебя наш сосед назвал: «Грязным аэром»?

— А это! — беспечно махнул рукой Гант.- Так мы живем в горах, а в предгорье на болотах живут рептилоиды. Наши народы дружат между собой, торгуют. Рептилоиды, хотя и страшные на вид, но вполне безобидные. Некоторые народы, из-за внешности, считают их воплощением ужаса на земле и соответственно к ним враждебно относятся. Воевать с рептилиями себе дороже: кто в здравом уме и твердой памяти полезет в болото, конные увязнут, пешие утонут, а постоянные испарения не всегда безобидны. Рептилии привыкли к своим болотам, знают все опасные места. Неоднократно они тех, кто их воевать шел, заводили в такие топи, что никто не выбрался, а мы им помогаем. Вот этот и вышел из себя, узрев перед собой аэрнита.

Возвращались они в общежитие в полном молчании. Только в комнате. Гант спросил.

— Иван, я понял, что ты не знаешь всех наших правил и обычаев. Я не хочу, чтобы между нами были какие-либо недомолвки. Поэтому я, Гант Беруш Лиан- средний, предлагаю и прошу разделить тебе со мной кровь.

Иван непонимающе смотрел на Ганта. Он выглядел так забавно, что Гант рассмеялся.

— Эх ты, цорх непуганый. Как ты дожил с таким соображением до своих лет! Я предложил тебе стать моим кровным братом!

— Что для этого нужно делать?

— Ты согласен? — обрадовался Гант. — Ничего такого, мы просто дадим друг другу клятву.

Он нырнул в свой шкаф, вытащил из него небольшой мешочек, из которого вынул белоснежную салфетку и темную деревянную чашу.

— Вот как знал, что пригодиться, — бормотал Гант, расстилая на столе салфетку.

Серебряков с интересом рассматривал салфетку. Она была белоснежной, от краев салфетки к её середине лучами сходился узор в форме крыльев.

Он так и не смог определить материал, из которого она сплетена. Потрогать её он не решился. Гант осторожно поставил в середину чашу, налил в неё немного воды, пробормотав, что вино было бы лучше, но чего нет, того нет. И осторожно порезал ладонь кинжалом. Опустил ладонь над чашей и протянул кинжал Ивану. Ванька проглотил ком, неожиданно вставший в горле, и тоже порезал ладонь, наблюдая, как в чашу падают тяжелые темные капли. Перетянув ладони платками они, помолчали. В этом молчании Гант что-то уловил. Он вспыхнул и сказал.

— Иван, если ты не хочешь. То не надо, я пойму…

Закончить он не успел, его перебил де Ашер.

— Нет, Гант, тут другое… Понимаешь у меня никого, кроме Мораг, нет, а сейчас появиться брат… Как-то неожиданно и чуть не по себе.

Гант улыбнулся, облегченно вздохнул и взял чашу, речитатив произнес несколько фраз на незнакомом языке, Иван уловил свое имя и имя Ганта, и тут же Гант перешел на общий.

— Я Гант Беруш Лиан принимаю тебя Иван Триллиум де Ашер братом по крови, Сердце к сердцу, кровь к крови, сейчас и навсегда.

Он осторожно поднял чашу и отпил ровно половину, поставил её на салфетку и посмотрел на Ивана. Иван вздохнул, улыбнулся и повторил то, что говорил Гант сначала на русском, а затем на общем. Он повертел в руке опустевшую чашу.

-Поставь её на салфетку.

Гант завязал чашу в салфетку.

— Теперь мы братья? — спросил Серебряков и потеребил край узелка. Салфетка была мягкой на ощупь. Гант кивнул.

— Гант, а зачем ты это сделал.

Гант смутился, но ответил.

— Понимаешь, Иван, мы разрешаем трогать крылья только родственникам или любимым. В силу твоего пола, ты бы не можешь быть моим любимым, Значит, можешь стать братом.

Иван протянул руку Ганту.

— Братья, вместе и навсегда!

Эфрой не спал, что-то происходило с де Ашером, он улавливал слабые отголоски, которые происходили с парнем, но он не мог их понять. Надо срочно решать, что делать дальше, но чтобы не сходить с ума от мыслей, что происходит с каждым из членов его будущего клана, необходимо их всех объединить. Эфрой кивнул своим мыслям и активировал свой личный телепорт, короткая вспышка и комната ферраха опустела. Вернулся он ранним утром.

Глава 15

После занятий Эфрой встретил Ганта и Ивана возле дверей общежития.

— Давайте сходим к Кристиану, — с ходу предложил он, с замиранием сердца ожидая решения парней. Его предложение было принято, и троица двинулась к Военной школе.

Кристиан явился почти сразу. Иван отметил взлохмаченные волосы, бледную физиономию и размера на два больше потертую до белизны форму Хрыся.

— Хрысь, что случилось? — бросился к дружку Иван.

— Ничего, — Хрысь старательно отводил глаза.

Общими усилиями удалось выяснить, Кристиана постоянно задевали не только одногруппники, но и учащиеся постарше. Над ним насмехались из-за формы, ну, не на что матери Хрыся было купить сыну красивую форму по размеру, и Хрысь носил ту, что ему дал кастелян. Издевались и над тем, что мальчишка не мог сдерживать оборот: перекинуться полностью ему не удавалась и у него, то ушки проявятся, то хвост вылезет. Все, кто смеялся над мальчишкой, были старше и опытнее.

Иван поглаживая Хрыся по голове сердился сам на себя, давно уже надо было сделать какой-либо артефакт, не позволяющий Хрысю спонтанный оборот. Конечно, с возрастом это у Кристиана пройдет, но над пареньком смеялись сейчас. Он дал себе слово, что завтра же поговорит с преподавателем и постарается как можно быстрее закончить этот девайс для Криса. И с формой надо что-то решать.

Крис, а тебя могут отпустить в город?

— Да, а зачем?

— Зачем, зачем- поворчал Иван и погремел монетками в кармане, — Поедем форму тебе покупать. Он двумя пальцами приподнял клапан кармана.

— Фу, какое убожество! Так, время пошло, беги, отпрашивайся!

Крис было рванул к воротам, но его остановил Эфрой.

— Парни, погодите! — в его руках появился замшевый мешочек.- Я вот о чем подумал. Нам всем нужно знать, что происходит с каждым из нас. Феррах вытряхнул на ладонь скромные медные колечки с небольшими искорками драгоценных камней. Он вытащил самое маленькое из них и подал Кристиану, следующее кольцо досталось Ганту, у Эфроя кольцо было серебряным иизящным с голубым кабошоном, Ивану достался обыкновенный медный ободок.

— Это же… — больше Гант ничего не смог сказать. Он только широко раскрытыми глазами смотрел, как Эфрой надел на палец Ивана это кольцо.

— Наденьте кольца, — сухо сказал феррах и предупреждающе глянул на аэрнита. Когда кольца были надеты, пальцы парней почувствовали легкий укол.

— Теперь полный порядок удовлетворенно сказал феррах и посмотрел на кабошон. В нем зажглись три ярких звездочки разного цвета.

— Если вам будет что-либо угрожать, то эти звездочки изменят цвет и покажут, где вы находитесь! Ну, пойдем в город?!

Из города они вернулись довольными. Иван и Гант накупили разных слитков, камней для изготовления артефактов, а больше всех довольным выглядел Хрысь. Во-первых, ему, как и обещал Иван, купили форму, одну парадную, другую повседневную. Хрысь даже зажмурился, чтобы не видеть, сколько золотых кругляшей перекочевало из рук Ивана в руки торговца! Погуляли по парку, где Хрысю выдали булку, и он покормил птиц в пруду. Таких птиц Хрысь ранее не видел. Красноклювые с причудливо сложенными крыльями и изящной длинной шеей. Они тихо скользили по водной глади, без шума и хлопанья крыльями вытаскивали из воды куски хлеба и благодарно нагибали шею. Хрысь был в восторге и от птиц, и от того что его опекали трое взрослых учащихся Академии! Он шел, уцепившись рукой за Ганта и Ивана, и горделиво посматривал на окружающих, жаль, что его одногруппники не видели в тот момент.

А Иван, если быть честным, был разочарован, городок был совсем не похож на город привычный для него. Скорее это был большой поселок с претензией на городской лоск.

Одноэтажные, редкие двухэтажные дома утопали в зелени садов. На торговых улочках обилие магазинов, маленьких лавок, крики зазывал. По не мощеным улицам спешили экипажи, в них были запряжены не только привычные для Ивана лошади, но и совсем экзотичные для него огромные птицы и звери, не имеющие никаких аналогов в памяти Серебрякова. Одно радовало покупки.

Иван наткнулся на лавочку, где можно было сделать заказ на изготовление кое-каких не вполне стандартных вещей для изготовления артефактов. В этой лавчонке Иван оторвался, потратив оставшиеся у него золотые. Гант с беспокойством посматривал на стремительно худеющий кошель Ивана, но тот только отмахивался от предложения разделить траты. Гант не понимал, для чего де Ашеру понадобились две одинаковые металлические пластины, одна с круглой дырой посередине, четыре одинаковых трубки, керамическая трубка, несколько прищепок из твердого эбенового дерева, огненный камень. Он то с недоумением, то с каким-то веселым любопытством смотрел не растущую горку всевозможных вещей на прилавке. Похоже реагировал и маленький оборотень, только феррах сохранял абсолютное спокойствие и бдительно наблюдал за входом, словно ожидал нападения.

Они вернулись в Академию, нагруженные как рабы, переносящие в доках грузы. Де Ашер никому не позволил нести груз, который он приобрел в лавочке. Веселый и довольный Крис покинул их компанию сразу, он на минуту сунул свою поклажу ферраху, тот от неожиданности безропотно её взял и кинулся в объятия де Ашера. Двумя руками Крис крепко прижался к Ивану и молча уткнулся тому в живот. Серебряков погладил мальчишку по длинным спутавшимся волосам. Крис пискнул: «Спасибо!», подхватил свои вещи из рук ферраха и скрылся в воротах школы.

Возле дверей общежития тройка распрощалась. Парни поднялись в свою комнату, и Иван с блаженным вздохом упал на койку. Но буквально через минуту соскочил и с видом маньяка направился к кровати Ганта.

— Поговорим? — предложил он и уселся на стул верхом. Он покрутил перед лицом Ганта растопыренными пальцами, сжал кулак и почти ткнул в нос кольцо.

— Что это? Объясни.

Гант заметно побледнел, по лицу расползались неровные красные пятна и молчал.

— Я слушаю, Гант. — надавил де Ашер.

— Не могу, честно, не могу, — прошептал Гант, по его вискам скатились капельки пота.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу, — еще раз прошептал Гант и бессильно упал на подушку.

«Ладно, хрен с тобой!» — подумал де Ашер, понятливо кивнул головой и попробовал снять кольцо. Кольцо даже не повернулось. Внимательно оглядев его, Иван пожал плечами и пошел в ванную. До Ганта донеслись звуки воды и невнятные восклицания Ивана. Он осторожно заглянул в ванную.

Де Ашер держал густо намыленную руку над раковиной и старался стащить кольцо с пальца. Гант покачал головой и осторожно вернулся на койку.

Из ванной де Ашер вернулся не вполне довольным. Он кинул взгляд на прикинувшегося ветошью аэрнита и стал выкладывать приобретенные вещи на стол.

— Иван, зачем ты это купил?

— Зачем? — переспросил Ванька, вертя в руках одну из вещиц. Он положил её на стол и спросил Ганта.

— Ты любишь чай?

— Ну да, — ответил Гант.

— Скажи мне, пожалуйста, братец, как часто ты пользуешься чайником?

— Ну несколько раз за день.

— И что ты делаешь для этого?

— Что, что, на кухню хожу! — вызверился от непонимания Гант.

— Вот! — назидательно поднял палец Иван. — А я хочу сделать такую вещь, чтобы ты не бегал ежечасно с чайником! А просто здесь, — он картинным жестом обвел комнату. — взял и согрел свой чайник!

— А ты сможешь? — уже любопытно спросил Гант, присаживаясь рядом с Иваном.

— А то! — воскликнул Ванька. — я все-таки артефактор!

— И долго ты будешь это мастерить?

— Не знаю, Гант! Но постараюсь побыстрее.

Но быстро только кошки родят. У Ивана все не хватало времени приняться за обещанной печкой для Ганта.

Все его время поглощал браслет для оборотня. Он перелопатил в библиотеке гору литературы об оборотнях, расспросил целителей и преподавателя артефактории, но идея как сделать браслет не давалась ему в руки. Иван даже ночами думал, как изготовить этот браслет, заготовку он уже сделал, и она дожидалась своего часа в его рабочем столе. Поняв, что идей у него пока нет, он свои силы направил на обещанную Ганту печку. И вот в один из дней Гант направился в кухню на первый этаж.

— Погоди, — остановил его де Ашер. Иван подвел Ганта к столу и кивнул на предмет прикрытый тряпкой.

-Открывай!

У Ганта от волнения затряслись руки, он неловко потянул тряпку, и перед его взглядом предстала вещь, в которой, ну никак, нельзя было угадать печку! Для Ганта печь была олицетворением основательности, а на столе стояло что-то больше похожее на железную коробку с открытыми стенками. Отверстие в верхней крышке было заделано железным кругом. Впереди у этой конструкции была размещена трубка, плотно обвитая проволокой, на трубке имелся тонкий прут с одной из эбеновой прищепок, другие прищепки располагались на торцах обвитой проволокой трубы, от которой тянулись проволочки к коробке. Они терялись под верхней крышкой.

— Ну как тебе? — спросил Иван, гордясь своим изобретением. Гант пожал плечами.

— А оно работает?

— Обижаешь, братец.

Де Ашер притронулся пальцами к прищепке и потянул её вправо.

Что-то щелкнуло, и Гант почувствовал тепло, которое стало подниматься от коробки. Он протянул руку, и её охватил мягкий жар.

— А хватит этого жара, чтобы воду вскипятить?

— Ты ставь, ставь чайник.

Осторожно поставив чайник на поверхность, Гант приготовился ждать.

— Ты тепла подбавь! — предложил Иван.

— Как?

— Вот эта штука называется реостатом, он регулирует подачу мощности, так что пальчиками, осторожненько, двигай ползунок, и будет тебе счастье!

Гант недоверчиво сдвинул этот непонятный ползунок, раздался щелчок, и чайник стал нагреваться.

— Запомни, чем больше передвинешь ползунок вправо, тем сильнее будет нагрев. Захочешь выключить, подвинешь его влево, до упора.

Целый вечер играл Гант с изобретением Ивана, а тот только устало улыбался, глядя на названного братца.

А вечером следующего дня в их комнату началось паломничество соседей, всем хотелось посмотреть на вещь, которую смастерил де Ашер. Раздавались предложения изготовить для всех эту компактную печь, и даже купить у парней артефакт. На все вопросы и предложения был дан отрицательный ответ. Не собирался Иван становиться «печником», да и денег ему хватало, Мораг регулярно, раз в две недели, посылала ему, как он называл «передачку», обязательный мешок с продуктами и несколько золотых. Особо тратиться Ивану было не на что, так что быть торговцем он тоже не собирался.

Глава 16

Занятий в Академии становилось все больше, Иван бегал на дополнительные занятия, пропадал в зале для медитаций, хотя он и без особых усилий мог разглядеть нити силы, но старался, чтобы это у него стало автоматически залить в артефакт нить любой силы. Уставал он к вечеру так, что успевал только-только подготовиться к следующим занятиям и отключался сразу, как только голова касалась подушки. В одну из ночей его разбудил шепот.

- Иван, Иван, хозяин…

- Трил! – обрадованный Иван чуть не закричал в голос.

- Да, хозяин!

- Трил, что ты так долго не проявлялся?

- А как, Иван? Знаешь, какая защита над Академией?! Если бы я не закапсулировался, меня бы сразу бы обнаружили, а так я потихоньку вливал свою силу в магический фон и меня теперь защита принимает за этот самый фон и не реагирует. Ты сам как?

Серебряков только вздохнул.

- Учусь! Работаю над браслетом для Хрыся, но пока не получается.

- В чем проблема?

Иван, тихонько, чтобы не разбудить Ганта поднялся, зажег свет, прикрыв световой шар со стороны аэрнита, и раскрыл расчеты по браслету.

Утром Гант обнаружил де Ашера лежащего головой на бумагах и со счастливой улыбкой на лице.

Трил сумел подсказать Ивану решение проблемы – резонанс. Браслет надо было делать полым. Нижнюю часть настраивать на оборотня, а верхнюю на человека. Во время оборота, когдатело человека начинает изменяться, оно начинает выдавать колебания, и когда частота этих колебаний совпадет с частотой колебания тела зверя, то и происходит оборот. Нужно уловить колебания и приглушить их, тогда сущность не сможет вырваться и останется внутри. Но Хрысю придется носить этот браслет до шестнадцати лет, до первого совершеннолетия.

Небольшая плата за комфортное существование.

Учеба все больше затягивала Ивана. Пусть, там, в прошлой жизни, изготовление ювелирных изделий тоже было для него увлекательно, но осознание того, что браслет или кольцо это не просто украшение. А защита, которая может уберечь владельца от смерти или ранения заставляла бывшего ювелира довольно успешно переквалифицироваться в настоящего артефактора.

При изготовлении браслета для Хрыся, де Ашеру пришлось просмотреть десятки старинных фолиантов в библиотеке, и в одном довольно таки потрепанном Иван нашел упоминание о рунной магии. Это заинтересовало его.

Изготовить украшение, наполнить его магией довольно трудоемкая и кропотливая работа, а руны открывали намного больше возможности для него. Руну можно нанести на что угодно: на бымагу, кожу, кусочек дерева и достаточно любому воздействовать на неё произойдет активация. Руна «ФЕ» была огненной, именно с неё и началось увлечение для Ивана рунологией. Он опять зачастил в библиотеку, беседовал со старейшими преподавателями, и ему удалось найти небольшую брошюрку-методичку, хранившуюся у травницы. Рун там было всего десятка два, но их можно было компоновать. Первые опыты были для Ивана не вполне удачны. Он чуть не задохнулся, пытаясь сделать артефакт способствующий очищению воздуха в шахтах. Спас его феррах. Как он успел появиться в лаборатории, где работал в одиночестве де Ашер, осталось для того загадкой. И такой же загадкой для Ивана оставались многочисленные случаи, когда феррах появлялся именно в тот момент, когда требовалась помощь не только Ивану, но и Хрысю и Ганту. Феррах стал своеобразным ангелом-хранителем для них.

Феррахи сидели в комнате Эфроя. Произошел неприятный инцидент. Эфрой и Гардиан подрались. Подрались так, что этот случай разбирали сначала у ректора в кабинете, затем на совете рода и вот теперь студенты-феррахи решали, что им делать.

Хрупкая девушка с тяжелой косой осуждающе смотрела на виновников.

- Не понимаю, вот честное слово не понимаю, как ты, Эфрой, смог ударить одного из своих! И из-за кого? Из-за человека.

Она обвиняющее посмотрела на Эфроя.

- И знаешь, Эфрой, и уже по всей Академии ходят слухи, что ты ради этого человечка готов на все! Что происходит Эфрой? Хочешь его сделать игрушкой? Так кто тебе мешает? Заплати денег, сколько он потребует и все. Все равно он тебе через месяц наскучит.

Резко встав, феррах подошел к окну, оперся двумя руками о подоконник и лбом уткнулся в прохладное стекло.

- Не наскучит!

Девушка поджала губы и произнесла

- Не наскучит? Глупости! Ты никогда не отличался разборчивостью.

Ответ Эфроя поразил всех.

Он обернулся, улыбнулся мягкой нежной улыбкой и сказал.

- Он – къяри.

В комнате повисла оглушающая тишина.

О къяри мечтали и их боялись, о них молились богам и их ненавидели. Къяри - это жизнь и смерть для тех, кто их обретал .Кьяри это сила не только для того, кто его разбудил. Но и для всего рода.

Къяри это тот, кто являлся идентичным для ферраха, тот, кто мог не только усилить, но и умертвить ферраха.

- Но... Но он же человек! – прошептала девушка.

Эфрой пожал плечами, расстегнул манжет рубашки и закатал рукав до локтя. У него на руке чуть выше запястья светился золотисто-алый узор. Феррах принял къяри. Теперь его жизнь связана с человеком. Если с человеком что-нибудь случится, то на феррахе отразятся все последствия.

Интересно, доложили уже его родственникам о кьяри, или нет? В их семье къяри был у прапрадеда. Уже в то время все реже и реже обзаводились феррахи къяри. То ли кровь оказалась сильно разбавлена в силу того, что браком сочетались совсем не подходящие ни по возрасту, ни по магической силе пары, то ли от того что все слабее и слабее становились магические источники в Великой пустыне. Так обстояли дела не только в их семейном клане, а во всех Великих домах феррахов. Поэтому и учатся сейчас представители пяти Домов в Межгосударственной Магической Академии. На следующий год сюда будут поступать члены других Домов. Но магия у феррахов становиться слабее, об этом пока не знают их соседи, а если это выплывет, то все Княжества ожидает Великий передел территорий, и честно, Эфрою совсем не хочется участвовать в этом переделе.

Де Ашер и Гант возвращались с занятий озадаченные и взволнованные. Теории по артефакторике сегодня не было, да и других теоретических занятий тоже. Они весь день провели в мастерской, изготавливая амулеты защиты. Они взглядами спрашивали друг друга к чему бы это, зачем амулеты защиты в таком количестве? Но что-либо им сообщить никто не собирался.

Они только хотели поделиться между собой о странностях сегодняшнего дня, но им дорогу заступила девушка-феррах. Она шагнула к Ивану, и приблизила к нему свое лицо. В глубине её глаз плясало пламя. Ивану стало жутко, он попытался отступить, но девушка жестко обхватила пальцами его подбородок и вздернула вверх лицо Ивана. Все так же глядя ему в глаза и не отпуская подбородка, она прошипела.

- Къяри, да? Никогда, ты слышишь, никогда не будешь в семье феррахов! Будь ты даже трижды къяри!

Она оттолкнула Ивана, стремительно развернулась и пошла к корпусу, где жили феррахи.

Ошарашенный Иван посмотрел вслед разъяренной фурии и спросил Ганта.

- Ты что-нибудь понял?

Растерянный Гант сначала утвердительно кивнул, а сказал обратное.

- Нет.

- Так все-таки «Да» или «Нет»? – переспросил Иван, подозрительно посматривая на братца.

- Нет, - уже более уверенно произнес парень.

Иван почесал затылок и произнес непонятное для Ганта.

- Ну, ну, пациент больше мертв, чем жив.

И они продолжили свой путь обсуждая сегодняшнее занятие.

Но в голове у Ивана «засело» слово, произнесенное девушкой и абсолютно непонятное для него: «Къяри». Придется идти в библиотеку.

Но не судьба была Ивану заглянуть в библиотеку. Утром всех студентов не боевого факультета собрали на линейку, то, что услышали на ней студенты, наполнило их сердца еще не до конца осознанной тревогой. Всем целителям, травникам, артефакторам изменили расписание, теперь вышеозначенные факультеты были обязаны посещать кроме своих занятий, занятия боевиков.

- И что мы там будем делать? – ворчал Иван, надевая тренировочный костюм. – Кидать боевые артефакты? Собирать на «коленке» защиту, или просто будем «пушечным мясом» пока господа боевики будут разбираться со своими заклятиями?

Гант не понял вопроса про «мясо», но он поддерживал беспокойство Ивана, но он понимал, что, в крайнем случае, они будут резервом силы для боевиков.

Но вроде войны не наблюдалось, напряжение повисло в воздухе. Им так ничего не объяснили, привели на тренировочный полигон и попросили выполнить что-нибудь из боевых заклинаний кто может.

Ивана удивил Гант, то, что тот способный артефактор, он убедился своими глазами, но на полигоне Гант довольно уверенно показал владение воздухом. А у самого Ивана получались огненные шары размером с грецкий орех, но зато их он мог создавать много и довольно быстро. Он расстреливал мишень «пистолетом» изобразив его двумя вытянутыми пальцами, расстреляв цель, он поднес пальцы к губам и дунул в них как воображаемый пистолетный ствол. Преподаватель боевиков с любопытством смотрел на фортели Ивана, спросив, когда он будет готов повторить подход к мишеням.

- Да хоть сейчас,- не раздумывая, ответил Иван. Преподаватель кивнул на мишень. Де Ашер вторую мишень размочалил быстрее первой. Шары у него получились размером с горошину, но летели с большей скоростью и намного чаще. Усталости он не чувствовал, но когда они с Гантом услышали, что их ожидают завтра на полигоне они синхронно вздохнули.

Лучше, конечно, сидеть в мастерской и придумывать очередной артефакт, чем находится на полигоне, в мастерской как-то спокойнее.

Но с каждым днем первые курсы проводили на полигоне большую часть времени, закрепляя знания по боевым заклинаниям и отрабатывая их. Иван больше дурачился в использовании этих заклинаний, не воспринимая занятия всерьез. На одном из занятий он «прицепил» свою «горошину» к воздушной стреле Ганта, бабахнуло так, что прочная стена полигона пошла трещинами, и занятия прекратили. Несколько часов Иван и Гант ожидали вызова к ректору, их вызвали, но вместо жесточайшей «трепки» за баловство им в порядке исключения приказом ректора выделили небольшой полигон и индивидуального учителя. Там они и «отрывались» в полную силу, придумывая такие способы соединения воздушной и огненной магии, что преподаватель только крутил головой и записывал все, что могли напридумывать двое безбашенных студентов.

Глава 17

Светило только-только позолотило верхушки далеких гор, когда из ворот Академии вышло несколько групп студентов. Все были одеты в удобные тренировочные костюмы, за плечами у каждого находились увесистые дорожные мешки.

Ежегодная игра «Охота и выживание» началась с объявления ректора и формирования групп. Эфрой даже не сомневался в отборе товарищей по команде, только один участник был новенький, приглашая его в группу, феррах не был уверен, что Лепски, студент - четверокурсник целительского факультета даст свое согласие на участие в игре в составе такой разнородной группы: человек, феррах, аэрнит, недооборотень и сам Лепски полуэльф. Вот такая разношерстная команда шагнула в телепорт за воротами школы вместе с другими группами.

Вывалившись из телепорта, они энергично завертели головами, рассматривая и соображая, куда их забросило. В этом месте еще царила ночь и не решившись в темноте двигаться дальше группа Эфроя сбросила мешки и устроилась между ними, ожидая рассвета.

Иван отключился самый первый.

Нервотрепка по поводу игры была у него знатная.

Во-первых, он ничего не знал об этой игре. Аэрниту рассказывали братья, которые заканчивали эту же Академию. Тот просветил об игре Ивана. Ивану не хотел участвовать в этой странной игре-робинзонаде, но его уговорил оборотень. Он сидел рядом с Иваном на скамейке, смотрел на него умоляющим взглядом и канючил.

- Иван, ну, пожа-а-луйста, ну, соглашайся, ну, что тебе стоит.

- Что ты меня уговариваешь?

Раздраженно спросил де Арш, отодвигаясь от Криса.

Крис вздохнул.

- Меня никогда не брали на эту игру, а я так хочу в ней поучаствовать.

- Участвуй,- пожал плечами Иван, - кто тебе не дает! Тебе же предложили место в команде.

Крис поник.

- Конь, там же не будет тебя…

- Ну и что? Но будут Эфрой и Гант.

Крис пожал плечами.

- Будут они… Знаешь, у меня при виде их, даже в человеческом образе, хвост поджимается! Боюсь я их почему-то.

Он замолчал и отвернулся от Ивана.

-Эй, Крис, ну что ты, они же тебе защитники.

Иван осторожно положил руку на острое плечо мальчишки. Крис дернул плечом, сбрасывая руку Ивана.

- Крис, а Крис …

Договорить Иван не успел. Крис резко повернулся к нему и произнес.

- Без тебя я не поеду. Хоть они и давали клятву, но настоящий защитник для меня ты.

Крис замолчал, нахохлился, сунул ладони между сомкнутых коленей.

« И это оборотень! – подумал Иван, - да какой там оборотень – вороненок! Но для него эти Игры важны, он учиться третий год, а ни разу на них не был. Его одногруппники все были, а он нет».

- Ладно, Крис, время, чтобы подумать, еще имеется!

Оборотень расплылся в улыбке и вскочил со скамейки.

- Только ты думай поскорее! – и побежал к воротам Школы.

- Хрысь, а как ты меня узнал? Я ведь изменился… - Крикнул Иван вслед мальчишке.

Тот притормозил, обернулся и объяснил.

- По запаху. Для меня внешность не главное, Ты пах как конь в пальто!

И, хихикнув, юркнул в ворота.

«Вот же … Оборотень! - ухмыльнулся парень. - Видно придется ехать!» - подумал Ванька, тоже поднимаясь с насиженного места, и пошагал в библиотеку.

Необходимо было почитать об этих Играх и подумать, что нужно брать с собой.

На Игры отводился месяц. Как понял Иван, Игры заключались в том, чтобы их группу как можно дольше не обнаружили, а сами они должны засечь и пометить специальными маркерами другие группы и при этом не попасться. Метки нельзя было скрыть, уничтожить, они были не распознаваемые для тех, на ком они оказывались, а также для членов группы. Но такая же задача была и у других, значит нужно расположиться во временном лагере и производить разведку и как можно чаще менять место расположения. Разброс телепорта не был большим, и все участники должны были находиться примерно в километре или двух друг от друга. Использовать для нахождения «противника» и его обозначения можно было магию. Применять боевую магию, для «устранения» соперников было нельзя. Как только помеченным становился последний член группы, она выбывала из Игры и переносилась в Академию.

Проснулся Иван рано.

У костра в одиночестве сидел Эфрой. Почувствовав взгляд, он посмотрел на Ивана и прошептал.

- Спи, еще рано

Осмотрев место «лежбища», а иначе и нельзя было назвать место их ночевки, Иван заметил, что Хрысь лежал на мешках, укрытый одеялом, чуть в стороне лежал Лепски, тоже закутанный в одеяло.

Феррах протянул Ивану ножны с мечом.

- Никогда, слышишь, никогда не ходи в этих местах без оружия и один.

Иван молча взял меч закрепил его на поясе. «Не ходи один и без оружия! Нда, а что бы ты сказал Эфрой, если бы узнал, что чуть более года назад, я прошел похожие места один и без оружия, если не считать оружием самодельную пращу и палку с осколками стекла!» - но он только согласно кивнул на слова Эфроя, направляясь к месту их временного становища.

Группа собралась быстро.Не разжигая костра, они торопливо поели всухомятку, и опять взвалив на плечи мешки, пошли в глубь зарослей. Необходимо было уйти как можно дальше от места их телепортации.

Они двигались уже больше часа. Светило поднималось все выше и становилось жарче. Первым не выдержал Хрысь. Он останавливался все чаще и чаще, хотя феррах и забрал у него рюкзак, через некоторое время Эфрой, пожалев мальчишку, дал команду: «Привал!»

Все где стояли там и сели. Ивана мучила жажда, но он заметил, что ни Лепски, ни Эфрой не потянулись к емкостям с водой, а так как парни были более опытные, он решил тоже отказаться от утоления жажды. Эфрой осторожно выпустил следящее заклинание, которое показало, что в окрестностях нет никого. Тогда он скинул мешок и достал воду.

- Пейте немного,- предупредил феррах, внимательно осматривая команду, - напьетесь, дальше идти будет тяжелее.

В голове Ивана прозвучал голос симбионта.

- Иван, сними с оборотня браслет, ему будет легче, браслет сейчас мешает ему.

Иван встал и подошел к Хрысю, присел возле него на корточках.

- Как ты?

- Справлюсь.

- Дай мне руку.

Взяв мальчишку за подрагивающую руку, Иван расстегнул браслет и спрятал его в карман.

- Сейчас тебе станет легче.

Лепски с интересом наблюдал за всеми членами группы. В первые часы общения он заметил, что все внимание направлено на маленького оборотня, но позже изменил свое мнение. Он увидел, что и Эфрой, и аэрнит и малыш – оборотень добивались внимания обыкновенного человека. Оборотень постоянно крутился возле де Ашера. Аэрнит старался как-то облегчить для де Ашера быт, помогал устраивать спальное место, а Эфрой постоянно находился вблизи человека.

Они забрались в непроходимый лес, но оставаться на месте не имело смысла: их никто не найдет, да и они тоже не смогут никого обнаружить. На совете было решено обустроить лагерь и выходить на прочесывание территории, если в течение нескольких дней они никого не найдут, то двинуться в другую сторону.

Лепски не спалось, и он подсел к дежурившему Эфрою. Небольшой костерок освещал только маленький пятачок лагеря. Эфрой время от времени выходил за периметр лагеря запускал отслеживающее заклинание и, не обнаружив ничего подозрительного, опять возвращался к костру.

- Завидую я вам, – вдруг произнес Лепски, задумчиво глядя в сполохи костра.

Эфрой пожал плечами.

- Чему завидовать-то?

- У вас не группа, у вас семья. Я не наблюдал, чтобы вот так, с теплотой, относились друг к другу в других группах. А я участвую уже в четвертых играх.

Эфрой не ответил ему ни «да», ни «нет». А Лепски и не ждал ответа, он продолжил.

- Это де Ашер всех объединил?

Эфрой отрицательно мотнул головой и кивнул на Хрыся, барахтавшегося с Гантом.

- Он…

Удивленный Лепски протянул.

- А я предполагал, что душой всего де Ашер!

- Нет, душа – Кристиан, а Иван… сердце.

Их группу обнаружили на третий день. Хрысь тогда обернулся полностью в первый раз. И феррах и полуэльф на каждой стоянке уговаривали Хрыся попробовать перекинуться, но на все уговоры мальчишка так крутил головой, что Иван откровенно боялся, что она у него оторвется.

А в тот вечер Хрысь усиленно доводил до белого каления Ганта, и когда тот не выдержал приставаний мальчишки, взмахнул крыльями, посылая воздушный удар на оборотня. Хрысь кубарем полетел под куст и,наверное, сильно бы оцарапался, но неимоверным образом ему удалось перевернуться в воздухе, и он влетел в заросли спиной. Раздался невнятный мяв и из кустов вылетел взъерошенный черный зверь. Он утробно выл, бил по своим бокам толстым хвостом и боком, прыжками, приближался к Ганту. Иван первым подскочил к коту, обхватил его морду ладонями и прошептал трясущимися губами.

- Хрыська, у тебя получилось!

Кот мякнул и опустил глаза на свои лапы.

- Мао! – утробно взревел звереныш и опять посмотрел на свои лапы. Осторожно поднял одну лапу, обнюхал её, потом поступил также со второй. Повернул голову, внимательно осматривая себя с боков и чуть подвывая сел на попу.

- Ну что ты маленький. - заворковал Иван, поглаживая кота по большой лобастой голове. - Испугался?

Оборотень жалобно мяукнул, и Иван беспомощно посмотрел на ферраха, спрашивая взглядом: «Ну и что теперь делать?»

Внезапно оборотень насторожился, встал и потянул носом воздух, и тут же прижался к Ивану, подрагивая всем телом.

- Что такое, Хрысь? Чего ты боишься.

Но кот старался сделаться как можно меньше, стараясь спрятать свою голову у Ивана подмышкой.

Иван обхватил голову кота ладонями и заговорил мягким доброжелательным голосом , глядя прямо в глаза.

- Хрысь, маленький, ты сейчас обернешься в человека и все будет в порядке.

Трил тоже не смог пробиться в сознание оборотня.

В конце концов кот вырвался из рук Ивана и забился в кусты, продолжая шипеть.

- Что такого случилось с ним? – задал Иван вопрос, не ожидая ни от кого ответа. Подойти к коту снова, он не решился, и только Лепски сел на корточки возле куста, где прятался Хрысь, и о чем-то тихо шептал.

Все с недоумением смотрели друг на друга. Совсем не такого они ждали от первого полного оборота Кристиана!

- Иван, я на разведку,- раздался в голове тихий голос Трила.- Наверное, поблизости находится то, что так напугало Кристиана.

Незаметно Трил отправил своих нанитов разведать прилегающую местность. Разведка длилась не более десяти минут. Но за это время удалось выманить оборотня из кустов и всей командой уговорить его сделать обратный оборот.

Эфрой первый заметил, как Иван побледнел и покачнулся.

Отчаянно ругаясь сквозь зубы, он смог подхватить Ивана и аккуратно усадил его на землю, прислонив к мешку.

Судорожно вдохнув в себя воздух Иван проговорил.

- Недалеко группа из пяти участников, идут по нашему следу.

Теперь пришла очередь ругаться Лепски, он подхватился и отбежал к периметру лагеря. Что-то гортанно выкрикнул, упал на колени и погрузил в траву обе руки. Спина его напряглась и все почувствовали, как из-под рук Лепски пробежала волна магии. Она выровняла примятую траву, расправила погнутые ветви кустов. И если не особо присматриваться, то перед глазами вставала картина абсолютно нетронутого участка леса.

Глава 18

Внезапно оборотень насторожился, встал и потянул носом воздух, и тут же прижался к Ивану, подрагивая всем телом.

— Что такое, Хрысь? Чего ты боишься.

Но кот старался сделаться как можно меньше, стараясь спрятать свою голову у Ивана подмышкой.

Иван обхватил голову кота ладонями и заговорил мягким доброжелательным голосом, глядя прямо в глаза.

— Хрысь, маленький, ты сейчас обернешься в человека и все будет в порядке.

Трил тоже не смог пробиться в сознание оборотня.

В конце концов кот вырвался из рук Ивана и забился в кусты, продолжая вопить дурным голосом.

— Что такого случилось с ним? — задал Иван вопрос, не ожидая ни от кого ответа. Подойти к коту снова он не решился, и только Лепски сел на корточки возле куста, где прятался Хрысь, и о чем-то тихо шептал.

Все с недоумением смотрели друг на друга. Совсем не такого они ждали от первого полного оборота Кристиана!

— Иван, я на разведку, — раздался в голове тихий голос Трила.- Наверное, поблизости находится то, что так напугало Кристиана.

Незаметно Трил отправил своих нанитов разведать прилегающую местность. Разведка длилась не более десяти минут. Но за это время удалось выманить оборотня из кустов и всей командой уговорить его сделать обратный оборот.

Эфрой первый заметил, как Иван побледнел и покачнулся.

Отчаяно ругаясь сквозь зубы он смог подхватить Ивана и аккуратно усадил его на землю, прислонив к мешку.

Судорожно вдохнув в себя воздух Иван проговорил.

— Недалеко группа из пяти участников, идут по нашему следу.

Теперь пришла очередь ругаться Лпски, он подхватился и отбежал к периметру лагеря. Что-то гортанно выкрикнул, упал на колени и погрузил в траву обе руки. Спина его напряглась и все почувствовали, как из-под рук Лепски пробежала волна магии. Она выровняла примятую траву, расправила погнутые ветви кустов. И если не особо присматриваться, то перед глазами вставала картина абсолютно нетронутого участка леса.

— Далеко они? — Спросил Ивана феррах, доставая из внутреннего кармана мешочек с метками.

— Через минут двадцать будут рядом. Видно, Хрысь их учуял и испугался. Эфрой согласно кивнул головой, раздавая по одной метке членам своей группы. Только возле Хрыся он остановился и, махнув рукой, сунул лишнюю метку себе в карман.

Иван подозвал Ганта.

— Гант, мне нужны шесть плашек, примерно такого размера, — он раздвинул ладони сантиметров на двадцать, и еще одна чуть больше.

Понятливо кивнув, Гант мгновенно исчез и уже через несколько минут протянул Ивану плашки. Ровные гладкие плашки легли в ладони парня. Иван достал иглу и торопливо, но аккуратно начал вычерчиват на плашках руны по одной на каждой. На последней плашке он вычертил шесть таких же рун и седьмую побольше.

Закончив с рунами Иван с надеждой спросил у Ганта.

— А чернильных ягод нет?

Увидев отрицательный жест, Иван на мгновенье зажмурился и произнес.

— Ну что ж так будет надежнее.

Этой же иглой он проткнул себе палец и кровью стал напитывать руны.

Эфрой в шоке смотрел на къяри, Иван при всех воспользовался магией крови! Он как завороженный смотрел, как руны наполняясь кровью Ивана, вспыхивали и тут же гасли, а на дощечках оставалась золотисто-коричневая руна. Увидев, что Иван слабеет, он подскочил к парню сел к нему за спину и крепко прижал к себе. Эфрой знал, что при такой магии нельзя делиться ни кровью, ни магической силой, поэтому сразу же потянулся к Ивану потихоньку вливая в него свою жизненную энергию.

Наконец Иван напитал последнюю руну на плашке и бессильно откинулся на грудь Эфроя.

— Это, — он вяло шевельнул рукой, указывая на плашки, — разложите в метрах десяти от нас. Это руна «Куно» — руна сна, когда она подействует, то наши преследователи уснут, и тогда их можно пометить.

Феррах осторожно подобрал все дощечки и двинулся в кусты. Как только его скрыли кусты, он вызвал свою сущность и быстро разложил дощечки, стараясь так расположить их в траве, чтобы они не были заметны. Вернулся он быстро.

— Все? — спросил Иван. Эфрой утвердительно кивнул.

Иван положил руку на последнюю дощечку.

— Трил, предупредишь, когда группа будет перед дощечками.

Симбионт осторожно выпустил нанитов, и те застыли над рядком дощечек, которые расположил Эфрой.

Ждать долго не пришлось. Услышав предупреждение симбионта, Иван активировал большую руну на дощечке. По руне пробежал огонек, зажигая все руны. Послышался треск кустов и Иван прошептал, уплывая в сон.

— Можете их пометить.

Он уже не видел как его товарищи побежали в кусты, а через минуту над поляной раскрылся портал, забирая неудачников в Академию, не слышал, как вернулись на поляну, как мгновенно собрались и быстро покинули поляну. Эфрой нес Ивана на руках, с беспокойством всматриваясь в бледное лицо къяри.

— Не волнуйся, это у него откат, — успокаивал ферраха Лепски, с интересом вглядываясь в ферраха и человека на его руках.

Они уходили все дальше вглубь леса. Кусты сменились высокими деревьями, идти между ними оказалось намного легче. Лепски каждые двадцать метров пропускал группу и маскировал их следы.

Двигались они почти весь световой день, и когда буквально ни у кого не осталось сил, Эфрой приказал остановиться. Но уже наученные опытом, они не упали и не уснули, а основательно подготовили лагерь и распределили дежурство. Дежурили все кроме Ивана. Он по-прежнему спал.

Проснулся он только на следующий день. Потянулся и вскочил озираясь. Он не помнил как попал в это место. Все улыбались, только оборотень подлетел к Ивану и заверещал.

— Ааа, наконец проснулся!

— А что, я долго спал?

— Почти двое суток, — ответил ему Лепски, проводя рукой по телу. Иван передернулся от щекочущегоощущения от манипуляций целителя.

— А где мы?

Лепски пожал плечами.

— Ребята, -выбежал на поляну Гант, — я там такое нашел.

Все подскочили и Гант повел их смотреть, что там он «нашел такое»

Она стояла на невысоком пьедестале. Скульптор «поймал» её во время танца. Одна рука с тамбурином была поднята над головой, другая приподняла подол платья, захватив и нижние юбки так, что открывала нескромному взору округлую коленку и стройную голень, босая изящная стопа, опиралась на пальцы. Казалось, что девушка вот-вот тряхнет гривой распущенных волос струящихся по спине, зазвенит тамбурин, и она пустится в пляс, сводя с ума зрителей своим танцем.

В голове у Ивана зазвучала «Тарантелла» из балета «Анюта». Он, в прошлой жизни, ходил с мамой на этот балет, ему, честно говоря, понравилось, и вот сейчас звучит в памяти музыка, а девушка с тамбурином кокетливо поглядывает, именно на него, из-под полуопущенных ресниц, и в груди у Ивана рождалось какое-то неведомое чувство. Ему даже послышался перезвон бубенцов тамбурина, он потряс головой и оглядел своих спутников. У всех были восхищенные лица. Только Эфрой не веря, глядел на танцовщицу и вдруг медленно, что-то шепча, двинулся к скульптуре. Он вплотную подошел к пьедесталу, он прикоснулся пальцами к губам, дотронулся ими до подола платья скульптуры и прикоснулся к своему лбу. Обернувшись, он шальными глазами оглядел всех и быстро подошел к Ганту. Схватил его за плечи и встряхнул так, что Ивану почудилось, как у аэрнита клацнули зубы.– Гант, дружище, ты понимаешь, что ты нашел, — спросил феррах, продолжая трясти парня.

Иван дотронулся до Эфроя.

— Слушай, он от твоих «ласк» сейчас язык откусит.

Феррах отпустил плечи Ганта и неловко произнес.

— Прости, но, парни, вы понимаете, что это? — он обвел руками поляну.

— Ну и что? — спросил Лепски, оглядывая поляну.

— Это потерянный город феррахов, — все так же взволнованно сказал Эфрой. — В наших хрониках рассказывается о городе, который в силу каких-то катаклизмов ушел под землю. Нет, нет не сразу, жители успели покинуть его. Но главной достопримечательностью в городе была статуя танцующей Хемели. И вот ты нашел этот-город легенду. Эфрой провел рукой по лбу и поклонился аэрниту.

— Друг, весь род феррахов будет тебе благодарен.

Гант только пожал плечами. Что происходило дальше между Эфроем и Гантом Иван уже не наблюдал. Его неудержимо влекло к статуе и он поддался этому влечению. Возле постамента Иван остановился и провел по нему рукой. Разыгравшееся воображение позволило почувствовать, что постамент под рукой оказался теплым. Иван обошел скульптуру, не отрывая руки от постамента, в одном месте его пальцы почувствовали углубление. Оно оказалось забито почвой и мелкими камешками. Он попробовал расковырять уплотнившуюся за многие годы массу. Она не поддавалась.

— Что ты хочешь сделать? — раздался из-за спины голос Эфроя. Продолжая ковырять спрессованную землю, Иван ответил.

— Здесь что-то было, какой-то предмет, вот хочу посмотреть.

Эфрой отодвинул Ивана и внимательно рассмотрел. Что нашел Иван. Можно было аккуратно все убрать магией, но по выбросу, пусть и минимальной силы, их могли обнаружить. Еще раз осмотрев место, Эфрой достал кинжал. С помощью кинжала дело пошло быстрее. Через некоторое время перед ними возникло круглая выемка глубиною сантиметров пятнадцать.

— Что это могло быть? — спросил Иван, не надеясь на ответ.

-Кажется, я догадываюсь, — ответил Эфрой, продолжая ощупывать выемку.

— Иван, мы огнепоклонники. У нас в главном храме горит негасимый огонь бога Зара. Скорее всего в этом месте находился сосуд с огнем, но за прошедшие тысячелетия он был разрушен, осталось только место для него.

Иван еще раз осмотрел выемку и поднял глаза на статую, и ему вдруг показалась, что эта неведомая богиня ему подмигнула! Он потряс головой, отгоняя странное видение.

А ты знаешь, Эфрой, огонь можно снова зажечь, — проговорил он, внимательно оглядывая пьедестал.

— Но магия…

Нет, — протянул Иван, магия конечно будет, но это будет рунная магия, а она астрал почти не задевает, так что возмущений в нем не будет.

И уже охваченный идеей он направился к лагерю.

В лагере их ждали. Заманчиво булькал котелок, распространяя аппетитный аромат. На импровизированной скатерти стояли миски. И Ванька почувствовал, как он хочет есть.

Феррах, сидевший напротив Ивана, смотрел, как де Ашер толком не успев прожевать, что-то объясняет Ганту.

— А кто такая Хемели? — спросил Лепски.

Все, как по команде перестали жевать и посмотрели на Эфроя. Тот даже смутился от такого внимания.

— Гм, гм, — прокашлялся феррах. — Ну, если говорить о Хэмели, то надо вам чуть-чуть рассказать о богах феррахов.

У нас политеизм. Главное божество это Зар — бог огня. У него тысячи храмов в нашем княжестве.

— А у него тоже есть статуя? — полюбопытствовал Хрысь.

— Нет. Во всех храмах Зара олицетворяет огромный не гаснущий костер.

— А почему он не гаснет? — опять вылез Хрысь.

— В этом и вся загадка, — ответил Эфрой.

— Погасить костер Зара нереально. Но этого никто не пробовал, да и помыслить о таком никто не смеет! У Зара, в нашем Пантеоне, имеются десятки помощников. Вот одна из таких помощниц Хэмели — Богиня Удачи, покровительница влюбленных, путешественником и магов, именно тех, кому так она требуется.

Тысячелетия назад, как указывается в хрониках нашего народа, мы жили у подножия гор. Но кому-то не нравилось, что феррахи былиабсолютно мирным народом. Занимались землей, растили на продажу скот, вели торговлю с близлежащими княжествами. Очень много в высших эшелонах власти велись разговоры о набегах, завоеваниях новых территорий и о рабстве. Но они не поддерживались тогдашним князем, и в одну из ночей случилось непоправимое: правящий князь был убит, а в храме верховного божества кто-то загасил огонь, элементарно засыпав его землей.

Вот с того дня беды и несчастья стали преследовать феррахов.

Земля отказывалась носить святотатцев. Почва дрожала и трескалась, и из неё вырывались огненные языки. Город начал разрушаться. Все бросились в храмы, надеясь на защиту богов. Но наиболее разумные феррахи стали организовывать эвакуацию из городов. Они собирали людей, скот. Грузили телеги и старались как можно быстрее покинуть ставшую негостеприимной землю своих предков. В этой кутерьме затерялись голоса тех, кто хотел войны с соседними княжествами. Легенды гласят, что именно их дома стали проваливаться под землю в числе первых. Не все феррахи прислушивались к разумным доводам, что необходимо покинуть город. И только когда с гор полились огненные реки, население в ужасе бросилось бежать.

Мой предок сумел сплотить вокруг себя несколько семей, у одной из них был довольно сильный пространственный маг, он и еще несколько магов сумели построить портальную арку именно у статуи Хэмели и удерживали её, пока жители проходили через портал. Спастись удалось почти половине города.

-А маги? — не удержался и спросил Гант.

— Погибли.

Всех затронул рассказ Эфроя о его предках.

Ванька, смотрел на невидимую сквозь кусты статую и укреплялся в своем решении зажечь огонь Зара на постаменте, да и о защите скульптуры можно подумать, благо это не займет много времени.

— А давайте, раскопаем что-нибудь в этом городе- взвился с места возбужденный рассказом Хрысь.

Эфрой засмеялся и, извернувшись, схватил мальчишку в охапку.

— И как ты думаешь, Крис, сколько времени займут раскопки?

Оборотень пожал плечами.

— А я знаю. Многие-многие годы.

Оборотень удивленно посмотрел на ферраха. Тот легонько щелкнул его по носу.

— Статуя Хэмели возвышалась над городом, и было в ней где-то метров пятнадцать, а теперь её пьедестал находится почти у земли… Так что подсчитай, сколько надо копать, чтобы добраться хтя бы до крыш домов!

Хрысь все так же недоверчиво осмотрел своих друзей, те утвердительно кивнули и Крис сник.

— Ничего, — феррах потрепал мальчишку по голове, — скоро о городе узнают у нас, и сюда приедут те кто умеет вести раскопки. Если захочешь, можешь принять участие.

Глаза оборотня зажглись в предвкушении такой заманчивой идеи, и он согласно кивнул головой.

Эфрой оглядел группу, заметил добрые усмешки и пожав плечами стал готовиться ко сну. У костра остались Гант и Иван. Они что-то увлеченно обсуждали, чертили на маленьком освещенном пятачке и, придя к только им понятным выводам, тоже отправились

на боковую.

Утром они отправились к статуе, чем они там занимались, видно не было, но вернулись они довольные, в руках Иван держал вытянутый камень. Братцы уселись в стороне и все увидели магию артефакторов в действии. Ганту не требовались какие-либо инструменты для обработки камня, он с помощью воздушных струй аккуратно гранил и выдалбливал предмет, и постепенно под его руками камень принимал вид ограненной невысокой вазы. Эфрой обеспокоенно смотрел на артефакторов.

— Но Лепски его успокоил.

— Я не чувствую магического возмущения.

А через некоторое время к ним подошли парни держа в руках аккуратную чашу на небольшой ножке, она точно бы вошла в выемку на пьедестале.

— Мне нужна ваша кровь, — обратился к друзьям Иван. Он толстой иглой проткнул каждому палец, собирая кровь в миску, затем кивнув Ганту сел на землю, начертил на земле руну ипоставил выточенную чашу между ног. Гант, посматривая на начерченную руну, выбил её на дне чаши. Закончив, он еще раз осмотрел выбитую руну. Иван тщательно протер дно чаши и начал наполнять

Руну смешанной кровью, закончив, он прикрыл чашу ладонями и активировал руну, успев одернуть ладони. В чаше затрепетало пламя.

— И надолго этого хватит? — спросил феррах, кивнув на чашу.

— Навсегда, — ответил Иван с трудом поднимаясь на ноги.

— Блин, отсидел, — поморщился Иван, потирая колени.– Ну, идем к Хэмели?

Он обхватил пылающую чашу руками и пошел к скульптуре. В полном молчании они подошли к пьедесталу.

Иван протянул чашу Эфрою.

— Это сделать должен ты, там, в углублении, расположена руна бесконечность, она уже активирована, и, пожалуйста, будь осторожен.

Эфрой гулко сглотнул, принял чашу и подошел к постаменту, стараясь, чтобы не дрожали руки, он опустил чашу в выемку. Раздался небольшой хлопок, и огонь взвился, касаясь лица скульптуры. Ивану почудилось, что на лице у божества проскользнула улыбка. Ндаа, чего только не почудится в изменчивом свете пламени

Глава 19

Поляна, на которой они остановились на ночлег, слабо освещалась небольшим костерком. У костра сидел Лепски, он не давал огню разгораться, сбивая палочкой сильно загоревшиеся ветки.

Лепски, наблюдал за костром, и его одолевали нерадостные мысли. Он смотрел на свою мирно спавшую группу и думал, думал.

Что он будет иметь, когда закончит обучение? Практику в далеком забытом властями и богами городишке? Больных, которые предпочтут ходить к знахарке или к травнице, но не к дипломированному целителю, потому что цены за лечение отличаются в разы? Служанку, которая будет соблазнять молодого целителя и, в конце концов, Лепски переспит с ней, а потом целенаправленно будет травить её противозачаточными зельями, чтобы она, не дай боги, не забеременела и не заставила молодого целителя жениться на ней?! Об этом ли мечтал Лепски, когда поступал на целительский факультет! Чтобы устроиться в более-менее большом и перспективном городе, нужны деньги и связи, а у Лепски ни того, ни другого нет. Откуда у бедного полукровки деньги, а тем более связи!

Отца убили, когда Лепски исполнилось десять лет. Он помнит, как на похороны отца приехали Эльфы. Они остановились в лучшей гостинице городка и мама, убитая горем, надев на мальчонку новый костюмчик, повела Лепски, знакомится с его родственниками.

Родственники сидели в небольшой гостиной. Он помнит, как он замер у дверей, разглядывая этих дивных существ. Прекрасно-холодные они даже не повернулись в сторону матери. Только одна из эльфиеек прижав к виску холеные пальцы, унизанные перстнями, проговорила.

— Кто-нибудь уберите от нас эти убожества! — и прижала к носу тонкий надушенный платочек.

Их быстро вытолкали на улицу, мама всю дорогу плакала. А через несколько дней, продав за бесценок их большой дом с дивным садом, они уехали из города, никому не сообщив, куда направляются.

Направились они в столицу, купили в пригороде небольшой домик с запущенным садом. Соседи по улице оказались приятными и доброжелательными, Лепски быстро подружился с соседским пареньком своим ровесником. Они вечерами часто сидели на лавочке за воротами и говорили обо всем. Лепски расспрашивал своего приятеля о столице и поражался, что он не был ни в центре города, не гулял в парках, даже на рыбалку на речку, что течет буквально в ста метрах от их улице не был. Так продолжалось до тех пор, пока приятел не раскрыл ему глаза.

— Знаешь Лепски, ты душевнобольной или притворяешься? Тебе уже почти одиннадцать, но не замечать очевидного. Ладно, ты у матери один, а нас пятеро, и я самый старший, поэтому мне приходиться работать, так что некогда мне с тобой по рыбалкам прохлаждаться. И мать у тебя работает, тянется, чтобы ты ни в чем отказу не знал. Правильно говорят что вы — эльфы поздно взрослеете!

Он махнул рукой и ушел, а Лепски еще долго сидел на лавочке. Он думал над словами приятеля, вот честно, он как-то упустил тот факт, что мама стала работать. Она уходила к обеду и возвращалась лишь под вечер, недолго сидела на стуле в кухне и потом принималась за повседневные дела, готовила еду на следующий день, стирала, убирала и ложилась спать, когда Лепски видел десятый сон.

Он вздохнул и пошел домой, дома он осмотрел их жилище совсем другими глазами, заметил, что утром было намного опрятнее, а сейчас, то тут, то там лежали его игрушки, одежда. На кухне остался неприбранный после его обеда стол, и ему стало стыдно, что он матери совсем не помогает. Именно в тот день маму встретили дома чистота и порядок. И именно в тот день Лепски обратил внимание на то, как изменилась мать. Она словно погасла, исчезла её улыбка, шикарные волосы были спрятаны под плотно завязанным платком, и одета мать была в какое-то потрепанное затрапезное платье. В этот вечер Лепски узнал, что мама работает в трактире посудомойкой и уборщицей, и жаркий стыд заполнил его сердце. Мама целый день исполняла тяжелую непосильную работу, а затем еще работала дома. Он полночи проревел в подушку, а когда мать ушла, кинулся в её комнату и распахнул гардероб. Гардероб был пуст. Мать распродала все свои нарядные платья, чтобы он ни в чем не нуждался, и страшная догадка заползла Лепски в сердце, что мама кормит его лучшими продуктами. Он на обед ел мясные блюда, свежие овощи, а что в это время ела мама? Он словно повзрослел в тот день. С помощью своего приятеля Лепски нашел себе работу у зеленщика, разносил заказы по своей улице, получал, правда, медяшки, но и это была для матери помощь, а вспомнив уроки отца, он стал приводить в порядок заброшенный сад. Там он разбил несколько грядок с зеленью и травами и подрощенную зелень продавал наравне с продуктами зеленщика. Жизнь потихоньку приходила в норму, и Лепски уже мечтал о том, что когда-нибудь у него будет своя лавка по продаже зелени. Но вскоре случилось то, что привело его в Академию.

Мать пришла с работы поздно. Она неловко переступила порог и чуть не упала. Лепски еле успел её подхватить. Руки матери были замотаны какими-то тряпками. Она сидела настуле, и чуть раскачиваясь, баюкала руки.

— Мам, что случилось?

— Обварилась…

Обварилась? Как? Ведь во всех тавернах используется бытовая магия, а воду нагревают до нужной температуры при помощи огненного камня, обварится при всем желании не получиться.

Слово за слово выяснилось, что матери, когда она мыла посуду кто-то плеснул кипяток из котла и он попал на руки. В итоге разборок виноватой осталась мать, её уволили из таверны, даже не выплатив остаток жалования. Мать продолжала тихо плакать, а Лепски уже осторожно разматывал тряпку на ее руках. Ладони были покрыты кровавым струпом. Лепски забегал по кухне, разыскивая баночку с эльфийской мазью, её оставалось всего на донышке, залечить ладони мази не хватит, но снять боль она могла быстро. Разворошив кухню он, наконец, смог найти баночку, подцепил пальцами немного мази и осторожно стал наносить её на рану. В этот самый миг его тело выгнулось от боли, под пальцами полыхнуло зеленое пламя, и он со всей силы уцепился за ладонь матери, не соображая, что делает ей больно. Кричали они оба: Лепски от невыносимой боли, пронзающей тело, мать от страха за него. Отпустить ладонь он смог только тогда, когда потерял сознание. Мать плакала, старалась привести его в чувство, а затем привела знахаря. Тот осмотрел парнишку и буркнул.

— Вы бы сводили сына в магистрат, проверили на наличие магии. Маг он у вас, уважаемая. Дар вырвался из-под контроля, но он не перегорел. Он вас лечил?

Мать кивнула.

А знахарь, отпаивая Лепски отваром, продолжил.

— Родная кровь и не позволила парню перегореть, так что ведите его в магистрат.

В магистрате зафиксировали наличие дара целителя, поступать в Академию было поздно, уже шли занятия, и Лепски отправился в Школу, но на последний курс. Учить его грамоте было не нужно, и весь год он обучался контролю над магией, а в Академии его дар развился, но никогда Лепски не показывал своего полного потенциала.

Он с тоской оглядел спавших товарищей, напросится что ли к ним в группу, но просить об этом стоило ни Хрыся, ни де Ашера, неважно, что они душа и сердце, и не важно, что он будет зависеть от ферраха, главное он будет не один. До слуха полуэльфа донесся тонкий звук.

— Ого, у нас гости — подумал Лепски и направился будить ферраха.

Эфрой не спал, он всеми силами старался успокоить рвущегося наружу Зверя. Тот выл и старался прорваться. Феррах, сцепив зубы, удерживал сущность внутри себя.

— Пусссти, — рычал зверь, - он наш, покажи ему меня!

— Уймись! Ты понимаешь, что он не феррах, а человек! То, что ты предлагаешь, только отпугнет его от нас! И мы не сможем заслужить его доверия. Нужно время!

— Не могу ждать, если узнают, то заберут. — бесновалась сущность.

Феррах на это замечание не среагировал, а только усилил ментальное давление. Занятый своими внутренними разборками он не сразу почувствовал, что его за плечо трясут. Лепски не успел ничего сказать, как лежал с заломленными руками на земле.

— Эфрой, у нас гости!

Только после этих слов Лепски был отпущен.

— Далеко?

— Сработала первая сигналка!

— Буди остальных.

Сам феррах направился к костру.

***

Пролетка остановилась прямо напротив ворот. Эфрой легко спрыгнул с её ступенек, расплатился с возницей и с каким-то непонятным волнением направился к означенным воротам. Привычно погладил нос каменного изваяния горгульи, сидевшей на столбике у ворот, и ворота перед ним распахнулись.

Он медленно шел по каменной дорожке, ведущей к дому, с любопытством замечая изменения в поместье; разбиты новые клумбы, за зарослями кустов видна была новая стена какой-то постройки, дом, покрытый новой черепицей, как будто расправился и помолодел, сверкая до блеска отмытыми окнами. В просторном и прохладном холле его встретили слуги. Спросив дома ли дядюшка, и получив утвердительный ответ, Эфрой легко взбежал по лестнице на второй этаж и двинулся к кабинету, резонно рассудив, что дядюшка знает о его приезде и ждет в кабинете.

Кабинет оказался пуст. Чуть поколебавшись, парень сел в потертое кожаное кресло, стоящее у камина и внимательно оглядел кабинет.

Вместо старинного бюро стоял массивный стол с мраморной столешницей, исчезли шкафы с книгами отца. Вместо них появились стеллажи, но Эфрой не стал присматриваться к книгам, он знал, чувствовал, что отцовских книг на этих стеллажах нет. Да, кабинет полностью изменился, от старой обстановки осталось только вот это кресло! Эфрой с нежностью провел руками по подлокотникам, ощущая потрескавшуюся кожу. Сколько он себя помнит, это кресло всегда здесь стояло. Сколько раз он засыпал в нем. Сколько книг было им прочитано в этом кресле! И читать научился он именно в этом кресле, сидя на руках отца. Печаль мелькнула в глазах парня. Тело отца так и не было найдено, и в склепе его захоронение рядом с женой и дочерью было пустым.

Их семья была в отличие от других семей феррахов многодетной.

В семье было трое сыновей, Эфрой был младшим. И небеса даровали их семье еще одного ребенка, но что-то во время родов пошло не так, мать и новорожденную сестру не спасли самые лучшие целители.

Мама умерла в родах. Родившаяся сестренка прожила неделю и была взята богами. Деда подкосила смерть снохи и внучки, он тогда слег и не поднимается уже долгие годы. За его жизнь долго и упорно боролись, но все было тщетно, он так и остался в постели.

Перед рождением сестры в гости приехала сестра отца с мужем, и до сих пор живут в доме. Почему они не уехали Эфрой даже не задумывался. Но без помощи родственников вряд ли они справились с напастями, выпавшими на их семью. Именно дядя с тетей остались за хозяев, когда он, законный владельец земель, уехал на учебу. Старший брат служит сейчас на границе и вполне возможно останется на службе, средний женился и управляет землями своей жены, остался Эфрой, которому, и придется управлять отцовскими землями. Отсутствие дяди уже вызывало тревогу. Эфрой выглянул за дверь, позвал слугу и, приказав позвать его, как только дядя появиться в кабинете, отправился в свои комнаты. Но в свои комнаты он не сразу пошел, решив проведать деда.

Комнаты деда тонули в полумраке. Эфрой нагнулся и взял в руку ладонь лежащего старика. Она была влажная и горячая.

— Здравствуй, дед! Ты что температуришь?

Он осторожно другой рукой дотронулся до лба старика. Ему пришлось чуть нагнуться над лицом деда. Неожиданно глаза больного открылись, и взгляд деда уперся в Эфроя. По спине ферраха прокатилась волна озноба. Сколько лет старик ни на что не реагировал, а сейчас в его взгляде не было даже намека, что он болен.

— Дед? Ты как?

Но старик чуть подняв руку приложил пальцы к губам и взглядом указал на тумбочку рядом с кроватью. На тумбочке лежала книга.

Эфрой почему-то шепотом спросил.

— Мне её забрать?

Старик прикрыл глаза. Эфрой счел это согласием и взял книгу. Ему показалась улыбка на лице деда.

— Дед, ты хочешь, чтобы я это прочел?

Он чуть покачал книгой на ладони. Старик опять смежил глаза и чуть пошевелил ладонью, чтобы Эфрой нагнулся.

Парень нагнулся ближе к губам деда.

— Не увидят…

Донесся до слуха чуть слышный звук.

Эфрой переспросил.

— Никто не должен увидеть книгу? — и увидел, как довольная улыбка промелькнула на лице старика.

Мгновенно сориентировавшись, он засунул книгу за пояс брюк, одернул камзол и сел на стул. И вовремя.

Дверь бесшумно отворилась, в комнату вошел дядя.

— Так и знал, что найду тебя здесь!

Эфрой пожал плечами.

— Я ждал в кабинете, но Вы не приходили и я вот решил…

Дядя его перебил.

— Пойдем в кабинет.

— Я бы хотел привести себя в порядок.

— Значит через полчаса в кабинете, — и резко развернувшись, дядя покинул спальню деда.

Несколько секунд Эфрой вглядывался в лицо старика, но никаких признаков, что только недавно дед пытался говорить, не было, и он поправив одеяло пошел в свою комнату. У него есть полчаса, чтобы спрятать книгу. Предчувствие того, что его комнату попытаются обыскать, почему-то у Эфроя сомнений не вызывало. Не стал бы полумертвый старик просить, о том, чтобы книгу не увидели.

Все время, что Эфрой добирался до своих комнат, он перебирал места, где можно было спрятать книгу.

Как же он был рад, увидев в своей спальне, бюро, которое раньше стояло в кабинете отца! Он подошел к нему и внимательно осмотрел. Никто, никто не догадался, что оно может служить сейфом. Эфрой осторожно дотронулся до шарика, украшавшего боковую грань бюро. Фальшпанель на задней стенке отъехала в сторону, открывая кнопку замаскированную под сучок.

Он осторожно нажал на кнопку, верхняя панель столешницы приподнялась, открывая пустоту под ней. Эфрой быстро выхватил из-за пояса книгу и засунул её в тайник. Рука задела лежащие в тайнике бумаги. Феррах подавил в себе желание вытащить хоть одну бумажку и прочесть. Быстро закрыв тайник, он принял душ и переоделся в свободные домашние брюки и такую же свободную рубаху. Быстро кинул взгляд в зеркало, чуть пригладил волосы и посчитав свои приготовления к встречи с дядей законченными, пошел к нему в кабинет.

Глава 20

В кабинете Эфроя «встретила» спина дяди. Дядя стоял у окна, заложив руки за спину, и что-то рассматривал во дворе.

Зайдя в кабинет, Эфрой пожалел, что не остался в форме. Дядя, облаченный в безукоризненно сидевший на нем мундир, форменные брюки и высокие лаковые сапоги, производил довольно-таки внушительное впечатление, не смотря на то, что ростом он был ниже Эфроя.

Эфрой сел в кресло и внезапно почувствовал себя подростком, когда дядя, решая его наказать, усаживал в это кресло и заставлял сидеть в неподвижности несколько часов. Только после того, как Эфрой попросит прощения и после долгой нудной беседы о том, что мальчик должным образом ценить, что семья дяди взяла на себя труд по воспитанию брошенных детей исчезнувшего шурина. А Эфрой не понимал, какую благодарность он должен испытывать к дяде и тети, если они живут в отцовском замке и не стесняясь, и не ограничивая свои нужды пользуются деньгами его, Эфроя, семьи? Дядю и тетю Эфрой семьей не считал. Он лютой завистью завидовал старшим братьям, которые уехали учиться, ему до отъезда на учебу нужно было ждать еще три года.

Наконец, дядя повернулся, окинул не читаемым взглядом племянника, но Эфрой, по прищуренным глазам, по подрагивающим губам понял, что родственник в бешенстве и внутренне напрягся. Заданный вопрос обескуражил парня.

- Почему что мы обрели къяри, я узнаю от посторонних?

В голове Эфроя пронеслось: « Кто из феррахов донес до родственника эту новость?»

Дядя, покачиваясь с носков на пятки, ожидал ответа, а Эфрой следил за солнечными зайчиками, которые отражались от лаковых сапог родственника, и молчал. Наконец, он отвел взгляд от обуви и глянул в лицо родственника. Тот не успел отвести взгляд, и взоры скрестились как две шпаги. Они одновременно отвели глаза. Эфрой как можно равнодушнее пожал плечами и ответил на вопрос.

- Мы еще не приняли его в семью, так что сообщать было нечего.

Дядя помолчал и продолжил.

- Ты понимаешь, что об обретение къяри скоро станет известно всем? И ты понимаешь, что къяри принадлежит семье?

Эфрой согласно кивнул головой. Но подумал, что он никогда не позволит ввести къяри в семью! Это же Ивану придется выполнять роль бесплатной батарейки для всего рода! Заряжать родовые камни, напитывать силой давно "издохшие" артефакты. И род решит, что такой ценный ресурс не должен просто так жить! Ивана женят на подходящей девушке и он будет "производить" потомство не только от своей жены, но и ото всех на кого укажет глава рода! Такой судьбы для де Ашера Эфрой не желал! Так что проживет дядя и без къяри.

- Сегодня будет у нас прием, так что будь добр, явись на него как подобает аристократу. Все, можешь идти.

Эфрой встал, склонил голову и направился к выходу из кабинета. В стекле двери он увидел полный ненависти взгляд дяди, провожающий его.

Мелим Брейбири принадлежал к невысокому аристократическому роду. У него не было второго имени и приставки бен перед фамилией. У него не было второй сущности, и он обладал слабой бытовой магией. У него не было многого, чем обладал по праву рождения ушедший парень. Зато у него было стремление взобраться по иерархической лестнице как можно выше. Обладая красивой внешностью, он смог влюбить в себя представительницу одного из высших родов. Поженились они тайком, Мелим надеялся, что женитьба откроет перед ним двери в высшее общество, но родственники жены выделили ей приданное и отправили молодых жить в одно из дальних поместий, сведя до минимума всякое общение с новоявленным родственником. О, как ненавидел Мелим этих снобов! С какой завистью он смотрел во время коротких визитов на семью своего шурина. Трое детей! Трое! Когда во многих семьях детей вообще не было. Его жена тоже оказалась не способной зачать. Что жена, даже у его многочисленных любовниц не было детей. А все дело в том, что шурина и у его жены далекие предки имели къяри! Никто не знал и не догадывался, какая ненависть жила в его сердце к этим Галахтарионам! Он продал поместье и вместе с женой уехал в княжество оборотней. Двадцать лет прожили они у оборотней, и, положа руку на сердце, эти годы не прошли для Мелима впустую.

У оборотней нет магии, но у них есть знания. Знания трав, изготовления из них не только полезных микстур, но и знания по изготовлению ядов. Вот этими последними знаниями и глубоко интересовался Мелим. Достиг он в получении и использовании ядов очень неплохих результатов. Закончив с обучением, он решил вернуться на родину, жена упросила заехать к брату. Они приехали в тот момент, когда сноха разрешалась от бремени. Капля, всего лишь капля, антикоагулянта в питье для роженицы, и она умирает от огромной потери крови. Немного отвара в пищу для кормилицы, и её молоко становиться ядом для новорожденной, а самое главное, никто не сумел найти в организме яд! Он распался в течение нескольких часов! И нужные травки, подброшенные в корм для лошадей, помогли. После этих травок у лошадей мутится рассудок, и они перестают слушаться всадника, но это происходит не сразу, а через несколько часов после приема! Так что, где лежат кости шурина, Мелим не знает и не догадывается. Конечно, в идеале, нужно было и детей «прибрать». Но старшие уехали учиться, а рядом с младшим находился отец жены. Травить его Мелим не решился, придя к выводу, что тот сам умрет, благо, что отец был стар. Но, как только младший племянник уехал на учебу в Академию, старый феррах слег и не поднимается уже четвертый год, да и не мешает он Мелиму, лежит в своей комнате, к нему, кроме старой служанки, и не ходит никто. А с племянником нужно что-то решать. Он обрел къяри, значит, станет еще сильнее. Жаль, что къяри не приехал вместе с Эфроем.

В одном старинном манускрипте, хранящимся у оборотней, Мелим прочитал, что привязку с къяри можно разорвать.

Обладание къяри многое значила для оборотней! Это и возможность иметь полноценное потомство и увеличенная продолжительность жизни, и умение чувствовать родственную душу на большом расстоянии.

А умение къяри убрать привязку , и привязать чужую пару к тому, кто этого пожелает?! Сколько возможностей и какие перспективы открывало это умение для того, кто имеет къяри.

В манускрипте, правда, было написано, что разорвать привязку следует только после смерти того кто привязан к къяри. И пусть это относилось к оборотням, но и с къяри можно попробовать ! Как же вовремя он прислушался к словам соседской девчонки о Эфрое и его къяри, но, к сожалению, племянник не привез его с собой . Но Мелим умел ждать, рано или поздно племянник с къяри будут здесь, и тогда останутся только технические стороны: обезвредить племянника, зелье обездвижения уже готово, и увезти кьяри к алтарю, где можно разорвать привязку. А привязать къяри к себе, он сможет, в этом своем умении Мелим не сомневался. И слава Всесущему Зару, что Эфрой не решился на проведение обряда обретения! Там же на алтаре лишение къяри жизни высвободит такую силу, что Мелим станет одним из сильнейших феррахов!

То, что Эфрой после потери къяри может умереть, дядюшку вообще не волновало! Только не следует спешить, чтобы племянник что-то не заподозрил.

До начала приема оставалось еще несколько часов, и Эфрой провел их с пользой. Он просмотрел книгу деда. В середине книги лежал тонкий пергамент с тайными ходами в доме, один из них вел из комнаты Эфроя прямо в комнату деда. Эфрой понял, что дед подсказывал, как попасть к нему по этому ходу.

Он пришел в гостиную ровно с боем часов. Пестрая толпа ближайших соседей, родственники дядюшки, но среди гостей не было родственников ни отца, ни матушки. Чуть поморщившись от обилия гостей, Эфрой стоял в полутьме за колонной и размышлял о том, что неспроста все это: и внезапный его вызов в поместье, и разговор с дядей о къяри и этот прием, не приуроченный ни к одной дате или памятному событию. Готовиться какая-то неприятность, и без сомнения, она готовиться для Эфроя. Прием тянулся долго, но,наконец, гости стали разъезжаться, и Эфрой, попрощавшись с родственниками, отправился в свою комнату.

Быстро переодевшись в немаркую одежду, он с волнением подошел к камину и нажал на каминной полке завиток. Камин повернулся и открыл потайной ход. Эфройуже почти шагнул в тайный ход, но по какому-то наитию вернулся в комнату, соорудил на постели подобие спящей фигуры, наложил на неё иллюзию своего облика, тщательно прикрыл одеялом свое творение и внимательно оглядел. Иллюзия даже поднимало одеяло в такт дыханию. Ну, для того, кто будет смотреть с порога комнаты, будет понятно, Эфрой крепко спит. Уверившись, что все в порядке он с волнением шагнул в темный ход.

Повесив перед собой небольшой осветительный шарик, Эфрой передвигался по ходу, брезгливо огибая паутину. Наконец он уперся в стену, нажал чуть заметный выступ, и стена отъехала в сторону. Эфрой не успел войти в комнату, его остановила опустившаяся на плечо рука и чуть хриплый шепот: « Не спеши, мой мальчик, а теперь поговорим!»

Глава 21

Заклятие как-то само возникло на ладони, и Эфрой, поворачиваясь, уже приготовился отпустить его, но увидев, кто его остановил, замер и опустил руку с заклятием. Перед ним стоял вполне здоровый дед. Эфрой прикрыл глаза и резко открыл их снова, словно надеясь, что дед, который должен лежать в постели, исчезнет. Дед остался на месте. Эфрой взглянул на кровать, там по-прежнему лежал дед, Эфрой прислонился к стене. Дед, протиснувшись к выходу, нажал выступ, и стена плавно закрыла вход в комнату.

— Ну, а теперь пойдем, поговорим.

Дед открыл еще одно ответвление и вошел в него. Они шли по темному тоннелю, скупо освещенному маленьким светлячком. Эфрой отметил, что в отличие от подземелья, по которому он передвигался ранее, здесь было чище. Наконец они попали в небольшую обжитую комнату. Сев на кресло, дед кивнул на кресло стоящее напротив, и Эфрой почти упал в него, ноги от пережитого стресса его не держали. Чуть- чуть подождав, как бы давая внуку прийти в себя, дед произнес.

— У тебя сейчас тысячи вопросов…

Эфрой согласно кивнул, но смог задать только один.

— Дед, как и почему?

Старик помолчал. Протянул руку к графину и налил в бокал тягучей коричневатой жидкости. До Эфроя донесся запах алкоголя.

— Будешь? — он протянул внуку бокал. Увидев отрицательный жест, он не стал настаивать и, согревая в ладонях бокал, принялся рассказывать.

— Почему? Да потому что в этом доме произошло убийство и не одно! Отчего так внезапно умерла твоя мать, Эфрой? Почему не выжила твоя сестра и моя внучка? Что случилось с твоим отцом и моим сыном? Ты не задавал себе этих вопросов, внук?

А я задал и понял, что если стану открыто искать ответы, то вполне могу пополнить ряды дорогих моим внукам покойников. Вот поэтому и живу вот здесь! — дед обвел комнату рукой.

— Но как?

— Ты хочешь узнать, как я одновременно существую здесь и там? — дед кивнул на стену.

— Да.

— Ну что ж, ответь мне внук, что ты знаешь о анташийском камне?

Эфрой пожал плечами. А что он мог знать, кроме известных всем легенд о камне. Этот камень по легендам оставался на угасшем алтаре Зара, но только в том случае, если божество само покинуло храм, а алтарь погас. Найти камень было сложно, да и кто пойдет в заброшенный храм, чтобы просеять между пальцами тонны песка, для того, чтобы отыскать камешек размером с горошину! Но обладатель такого камня становился поистине чудотворцем! Камень помогал сохранять наложенную на любой облик иллюзию годами, она не «слетала» от заклинаний, как бы становилась частью того, кто поменял свой облик, подстраивался камень под ауру владельца, и даже сильнейший маг любой расы не сможет распознать, кто скрывается под иллюзорным образом. Артефакты не могли таким похвастаться, иллюзия держалась от силы сутки, а затем она сползала как шкура песчаной змеи.

— Вижу, знаешь про камень, — дед помолчал и достал из внутреннего кармана своего камзола небольшой замшевый мешочек. Расстелил на столе носовой платок, осторожно развязал мешочек и наклонил его над платком. Из мешочка нехотя выпал небольшой бесцветный камень. Эфрой замер, смотря на легенду.

Так вот, ты какой анташийский камень! С первого взгляда, так похож на стеклянную, ничего не стоящую бусину, которые стекольщики отпускали артефакторам на вес.

Дед заинтересованно смотрел на эмоции, проступающие на лице внука, и осторожно подвинул камень к Эфрою.

— Дед, это мне?

Увидев утвердительный кивок, Эфрой гулко сглотнул и спросил: «Зачем?»

— Зачем? А затем, дорогой внук, я хочу, чтобы ты остался в живых. Ты сейчас положишь камень в карман и будешь до отъезда постоянно носить его при себе. Общаться со всеми, есть, спать и прости, — он развел руками, — мыться, ходить в отхожее место, придется с ним.

— Но для чего?

— Для того чтобы камень считал с тебя все: привычки, движения, голос и интонации с какими ты говоришь с окружающими, а через день ты придешь опять сюда, и мы опять поговорим! А теперь возвращайся в мою комнату, и постарайся отнестись к тому, кто находится в моей спальне, как к родному деду!

Эфрой лежал на кровати и рассматривал драгоценную бусинку. За обладание такой бусинкой его могли убить. Очень многим она бы пригодилась! Поменять обличье можно и при помощи артефакта, да и то само больше на неделю, потом артефакт требовал подзарядки, а эта бусина меняла не только облик, но и ауру, по которой тебя опытный маг мог считать на раз. Интересно, где дед сумел достать камень и не один!

Эфрой подумал о том, кто сейчас изображал умирающего деда. Как дед добился такого эффекта, он даже не представлял, но тело, лежащее в комнате деда его, Эфроя, воспринимало как внука. Он не почувствовал ни малейшей фальши.

Осторожно поместив камень в прозрачный мешочек из тончайшего шелка, он надел его как ладанку на шею и стал вспоминать все значащее из своего детства: что любил, чем занимался, как к нему относились близкие. Он вспоминал все до мельчайших подробностей, зная, что это поможет тому, кто заменить его — Эфроя.

Утром он прогулялся в сад, обновив в памяти любимые места, зашел на конюшню, поговорил с конюхом, приказал подать ему коня после обеда, встретился со своей старой нянюшкой и внимательно рассматривал людей и феррахов снующих по двору и по дому. Кто знает, может быть лицу, ставшим на время Эфроном Руми бен Галахтарион, придется встретиться с теми, кто знал сына хозяина в детстве. Но осторожно расспросив нянюшку, он понял, опасение было напрасным. Дядя всех, кто служил у отца, рассчитал и убрал из поместья, оставив только нянюшку, так что встреча с теми, кто знал Эфроя с детства, была минимальной.

Поздно вечером, убедившись, что его никто беспокоить не будет, Эфрой отправился к деду, тот уже его ждал.

Удобно расположившись в кресле, дед с улыбкой спросил у внука.

— Рассказывай.

— О чем, дед?

-Как о чем? О къяри.

— Он не феррах, он — человек. Из рода де Ашер.

— Постой, постой, это не из того рода, чья дочь лишилась магии и уехала куда-то в Ойкумену?

— Только сейчас она не принадлежит роду, а основала новую ветвь, так къяри её сын.

Дед пожевал губы и спросил.

-А этот парень знает о его судьбе?

— Нет, Я не решился ему рассказать.

— В этом я тебя поддерживаю, внук. Люди извратят понятие — Къяри, напридумывают Зар знает чего и ваша общность исчезнет, а не хотелось, чтобы это произошло. Он величайшая ценность для рода. Как же ты нашел его?

Выслушав рассказ Эфроя о камнях на камзоле, о том, что Иван поцарапался и на камзоле осталась его кровь и как кровь Эфроя испарилась от соприкосновения с кровью человека, дед вскинул голову.

— Испарилась? Ты об этом, надеюсь, никому не сказал?

Эфрой кивнул.

— Это правильный шаг. И молчи, как можно дольше молчи об этом! А парня нужно сводить к пустынникам! Они быстро разберуться!

Не удивляйся, об этом в наших семейных хрониках не записано, но не все потомки знают, что несколько веков назад в нашем роду был уже къяри. Но действия крови на кровь ферраха этого в хрониках нет. Но кровь все знает. Кто же может оспаривать причуды крови, Эфрой? Так что сейчас къяри должен меньше всего тебя беспокоить. В данный момент, и это главное, тебе нужно выжить! Ты сегодня познакомишься с тем, кто будет тебя изображать.

И дед сделал приглашающий жест в сторону другой комнаты.

В комнате, по-видимому, служившей спальней, в кресле сидел молодой феррах, примерно одного возраста с Эфроем.

— Ну-с, молодые люди, знакомьтесь! — провозгласил дед, подведя Эфроя к вставшему парню, — Эфрой, Сандор.

Парни окинули друг друга любопытными взглядами, пожали руки и сели рядышком на оттоманку, а дед сел в освободившееся кресло.

Старый ферррах цепко обвел взглядом сидевших напротив молодых людей.

— Ну, что друзья, я надеюсь, ваши камни зарядились. Эфрой, куда ты бы хотел поместить твой камень?

Эфрой пожал плечами.

— Скорее всего, на значок академии: на виду и всегда рядом.

Дед согласно кивнул.

— Ну, а камень Сандора ты будешь носить на шее как оберег.

Вы встретитесь и «познакомитесь» на дирижабле, долетите до города, и уже там, где-нибудь в таверне, опять поменяетесь.

— Сандор, тебе нужно объяснять, что и как?

Парень отрицательно мотнул головой.

-Не надо, я все помню.

-Эфрой, тебе нужно, что-либо забрать из комнаты?

— Да, дед, в бюро спрятаны бумаги отца.

— Ну что ж, иди, забери бумаги и возвращайся обратно.

Сандор заметно волнуясь, спросил у деда.

— Бен, это произойдет завтра?

— Да, мой мальчик, твой отец уже на полпути в иной мир.

Парень отвернулся и постарался незаметно вытереть глаза.

— Дед, а что произойдет завтра? — спросил Эфрой.

— Завтра я умру. И Сандор сегодня должен занять твое место. Он проводит в последний путь своего отца.

Глава 22

К посадочным платформам подплывали дирижабли, так похожие на неведомых и легендарных левиафанов. Они зависали, заглатывали в свои серебристые туши пассажиров, с ленивой грацией отчаливали, и, набирая высоту и скорость, растворялись в безбрежном воздушном океане.

На краю платформы стояли двое мужчин. Тот, который был помоложе, оперся руками о балюстраду, внимательно слушая пожилого, что-то вполголоса говорившего ему. Услышав объявление о посадке, они обнялись, и пожилой подтолкнул парня к посадочному трапу. Парень, крепко держа в руке потрепанный саквояж, ступил на трап.

Только в скромной каюте второго класса Эфрой понял, как он был напряжен все это время. Он, не сняв покрывало, улегся на свое место и устало прикрыл глаза, прогоняя в мыслях все, что произошло в поместье.

Подмену никто не заметил, Сандор великолепно вписался в свою роль. Эфрой даже был удивлен, неужели он вот так, надменно, выглядит со стороны, когда общается с окружающими? И по реакции окружающих понял, да, именно таким его видят!

Он с дедом покинул поместье не сразу. На следующий день после замены, «дед» умер, и, наблюдая за похоронами из бойницы старой нежилой башни, Эфрой почувствовал, что у него по щекам скользят капли. Он смотрел на горе Сандора, который хоронил отца, и даже немного "завидовал" ему. Сандор хоронил отца, пусть и под чужой личиной, но он точно знал, где будет погребен отец, а у отца Эфроя в склепе был только кенотаф, где погиб его отец, никто не знал.

Они спустились с башни, когда траурная процессия вышла за ворота поместья и направилась к склепу. Они дождались темноты, также по тайным проходам покинули поместье и оказались у места погребения. Эфрой чуть поежился, зайдя в усыпальницу предков, но дед никак не отреагировал, он подошел к каменному саркофагу со своим именем, бросил Эфрою: «Помоги»,- а когда тяжелая плита была отодвинута, убрал с лица умершего ткань и, выпустив коготь, осторожно дотронулся до шеи. Из-под кожи выпал небольшой камень, дед положил его на каменный пол и раздавил тяжелым сапогом.Эфрой, увидев еще один анташийский камень, подумал; « Точно, дед нашел копи богов!»

Задвинув плиту на место, они вернулись в тайную комнату, забрали вещи и, используя амулет переноса, оказались в небольшом охотничьем домике, расположенным почти у самых гор.

Дед построил этот домик давным-давно, но не пользовался, а вот сейчас он и пригодился. Эфрой рассказал деду о найденной скульптуре. Дед несколько раз просил Эфроя повторить рассказ.

Долго молчал и спросил.

- Сможешь снова найти это место, Эфрой кивнул.

- Ну что ж,мы закончим свои дела, а потом как-нибудь посетим это место.

- Дед, а ты останешься здесь?

-Нет, я провожу тебя и вернусь в замок.

- К Мелиму?

- Нет, Эфрой, я вернусь в свой замок.

- А не боишься, что до Мелима дойдут слухи, что ты жив?

- Чем быстрее это произойдет, тем ближе будем мы к разгадке, кто виноват в гибели твоих родителей, мальчик. Крысы бегут с тонущего корабля, и Мелим вольно или невольно выдаст сам себя! Так что пусть дойдет до него радостная весть как можно быстрее. Мне сейчас важно, чтобы ты не пострадал. Да и я буду готов к борьбе с этим Мелимом!

Уже на следующий день они выехали к ближайшему городу. Эфрой даже не удивился, увидев деда в чужом облике. Свою легенду дед пока поддерживал.

***

Слова Лепски: «У нас гости!» стали отправной точкой для последующих событий. «Гости!» - хмыкнул Эфрой, закидывая руки за голову. Да было бы в сто раз лучше, если бы их группу обнаружили «противники». Первым неладное почуял Крис. Он испуганно вскинул глаза на Эфроя, и тот отчетливо увидел панику в глазах паренька. Затем Гант стал излишне суетливым и дерганым, и Лепски, затравленно озираясь, попытался что-то высмотреть в густых зарослях. Только Иван недоуменно поглядывал на своих товарищей и спрашивал: «Ребята, что случилось-то?», пока не догадался обратиться к Трилу с воплем: «Трил, да что случилось?»

Эфрой увидел, как Иван замер на несколько секунд и вдруг спросил у Эфроя: « А кто эти вархи?»

После этого вопроса все разом остановились и уставились на Ивана. Тот дернулся и пробормотал.

- Они через полчаса будут тут.

Сущность внутри Эфроя рыкнула и попробовала вырваться. Усилием воли, заставив сущность замолчать, феррах вынул из ножен меч и несколько раз хлестким движением разрубил перед собой воздух и встал перед входом на поляну. Гант, понятливо кивнув, тут же устроился подле и тоже приготовил меч.

- Лепски, приготовься, - крикнул Эфрой. Полуэльф быстро зарылся в своей сумке, торопливо вынимая из неё свои лечебные зелья.

- На вархов магия не действует,- инструктировал феррах команду,- только меч и огонь.

- Огонь? – переспросил Иван, - Крис, готовь мне щепки.

- Что ты хочешь сделать? – не оборачиваясь, спросил Эфрой.

- Гранаты, – ответил Иван. - Нанесу огненные руны на щепки, привяжем к ним небольшие камни и забросаем на фик этих уродов!

До боли сжав зубы, Эфрой всматривался в темноту. За его спиной Лепски развил бурную деятельность, он подтаскивал к костру все ветки способные гореть. Костер должен гореть постоянно, огонь освещал поляну и отпугивал вархов. Эти порождения тьмы в одиночку и небольшой стаей были трусливы и неопасны, но сбиваясь в крупные до десятка и более стаи, они становились опасным противником, у них появлялся коллективный разум, и их действия становились продуманными и изощренными. Стая вархов за два-три часа была способна уничтожить небольшой, хорошо вооруженный гарнизон.

- Ребята, приготовьтесь!- крикнул Эфрой, занося меч для удара.

В течение нескольких минут на поляне слышались только удары мечей и визг раненых вархов. А у костра Иван быстро на небольшие щепки наносил огненную руну, Хрысь ловко привязывал к щепкам небольшие, найденные камешки и тут же передавал их Ивану, тот быстро напитывал руны силой и отдавал готовые «гранаты» Лепски. Полуэльф шустро подбегал к мечникам, активировал руну и бросал в гущу лезущих вархов. Огонь, растекаясь по меху, заставлял мелкую нечисть отступать, что давало небольшую передышку Эфрою и Ганту.

- Гант, давай нашу стрелу! – предложил Иван, подходя к краю поляны. Гант согласно кивнул головой и сформировал стрелу, Иван быстро подвесил на её острие небольшой фаербол и тот, впитывая в себя силу стрелы, на глазах стал увеличиваться, движением руки Гант отправил конструкцию в середину стаи. Огненная вспышка и последующий визг показали результативность этого метода.

Эфрой понимал, что шансов на победу у них нет. И все чаще касался верхнего кармана куртки, где лежал сигнальный амулет на случай непредвиденной ситуации. Увидев, как Эфрой тяжело оперся на меч, Лепски крикнул Ивану.

- Иван, держи Эфроя! – и побежал к своим склянкам-пузырькам.

Иван сначала не понял, но покачнувшийся Эфрой заставил его в три прыжка преодолеть расстояние между ними и подставить плечо уставшему ферраху. Тот уцепился за плечи парня и почти повис на нем. Иван что-то говорил, но он не слышал его. Прибежавший Лепски попробовал оторвать от ферраха Ивана, но ему не удалось, и он так и стал совать в Эфроя, в лежащего на плече Ивана, свои настойки и микстуры, феррах послушно их глотал. Вархи снова пошли на приступ, краткая передышка закончилась. Эфрой не совсем пришедший в себя, снова занял свое место у входа на полнку.

Эфрою показалось, что вархов стало намного больше, и они стали сильнее. На место погибших вархов прибывали все новые полчища. Первым упал Гант, его успели оттащить вглубь поляны, затем обессилено привалился к дереву Лепски, напуганный Кристиан уже давно сидел неподвижно у костра. Но когда свалился Иван, Эфрой не раздумывая, раздавил маячок и, увидев, как в небе расцветает сигнал, выпустил свою сущность и вломился в стаю вархов. Сущность была в таком бешенстве, что рвало вархов на раз.

Его остановило только появление отряда спасателей. Он медленно возвращал себе человеческий облик, наблюдая, как спасатели накладывают на поляну защитный купол, как лекарь обходит всех, проверяя на наличие укусов и попутно накладывая исцеление. Но стоило лекарю подойти к Ивану, фаррах сразу оказался поблизости. И нести Ивана он никому не позволил, взял его на руки. так и появился во дворе Академии: окруженный спасателями, члены группы на воздушных носилках, и он, с Иваном. Секрет крови Ивана не должен был раскрыт.

***

Третьи сутки летит Эфрой в столицу. Полет был скучным. Вот как-то не приходилось ему летать вторым классом. Его не пропустили на палубу первого класса, где, всего вероятнее, находился Сандор. На палубе второго класса Эфрой не хотел появляться, пришлось бы волей или неволей завязывать знакомства и вести малозначащие разговоры с попутчиками, но ему этого не хотелось, вот и проводил он время в своей каюте, валяясь на койке.

Воспоминания захватили Эфроя. Он не все рассказал своим друзьям там, у статуи Хемели...

Пятнадцать сильнейших магов, сменяя друг друга, держали портал несколько суток. За это время через портал были переправлены люди, животные и вещи. Но портал был открыт в неизведанное место - в Великую пустыню, и толпа феррахов оказалась посреди песков. Они смогли выжить. Оставшиеся маги нашли воду, а через несколько лет они "познакомились с Пустынниками, полуразумной формой жизни Великой пустыни. Вот с того момента феррахи стали обретать свою вторую сущность. Не все, кто из первых впустил в себя сущность, выживали, только через несколько поколений стало понятно, что сущность это своего рода "паразит", живущий за счет своего хозяина. Легче всего сущность принимали дети, но не все. Никто в Союзе княжеств не знал и не знает, что сущность не рождается вместе с ребенком, а подселяется в него.

По достижению семи лет мальчиков отводили в пещеры, на горе Харашуми, и там к ним подселяли зародыша сущности. Если силы и аура совпадали, то появлялся истинный феррах, а если мальчику не повезло, то он оставался обыкновенным смертным. Эфрой помнил, как ему было страшно сидеть в абсолютной темноте и ждать, но чего именно ждать, никто не объяснял. У каждого это было индивидуально. Он долго всматривался и вслушивался в темноту. Каждая минута, проведенная в пещере, растягивалась для маленького мальчишки в часы. И только на исходе вторых суток Эфрой почувствовал возле себя колебания воздуха. Он испуганно прижался к сухой стене пещеры.

Воздух уплотнялся, становился волне материальным, его уже было можно потрогать руками. Маленькому Эфрою было страшно и любопытно, но он чувствовал, что нечто, остановившееся перед ним, не несло для него никакой опасности. И он решился, протянул к этому нечто руку и услышал шепот; " Да, да, малыш, смелее!" И уже ничего не боясь, Эфрой погрузил в плотное облачко свою ладошку.

Время замерло. Эфрой слышал биение своего сердца. Оно, казалось. готово было покинуть тело, а через несколько минут в бешенный сердечный ритм Эфроя стал вплетаться другой стук.

Мальчишка не мог крикнуть, даже слова не мог произнести, он только вслушивался в разнобой бьющихся звуков до тех пор, пока звуки не стали синхронными. Он почувствовал, как тело стало удивительно легким, как отступили усталость и страх. Его душа потянулась к тому, что излучало надежду и любовь. Маленький Эфрой почувствовал, как в тело проникает что-то чуждое и одновременно такое родное, и он потерял сознание.

Очнулся он дома. Слабость, головокружение, рвота продолжались у него в течение недели, потом вроде как все наладилось, но нет-нет перед глазами вспыхивали радужные пятна, и Эфрой, тяжело дыша приваливался к какой-либо поверхности, пережидая слабость. Мальчишки, посетившие пещеру вместе с Эфроем, пережили слияние более легко, и Эфрой с завистью наблюдал, как они бегали взапуски, боролись, показывая свою силу, сражались на деревянных мечах, а у него, банально, не хватало на эти забавы сил.

Его забрал к себе в дальнее поместье дед. У деда Эфрой провел долгих пять лет и вернулся домой окрепшим, знающим азы магии и с грустью узнал, что некоторые его товарищи немогли справиться с растущей сущность и погибли, были и такие, кто, услышав зов сущности, сошли с ума, сущность в них погибла и бродили непринявшие сущность феррахи по поселениям, питаясь на подачки. Эфрой смотрел на потеряных для общества парней и думал, что лучше была бы смерть. Самого Эфроя не пугал внутренний голос, что звал его "братом" и просил выпустить. Дед советовал сущность не выпускать до тех пор, пока их не вернут к Пустынникам. Отец хмыкал, посматривая на сына, но с советами не лез, понимая, что внуку дед все объяснил.

Их привезли к горе поздней ночью. Быстро ссадили с лошадей в начерченный защитный круг, и кони, поднимая тучу песка, быстро ускакали обратно. Подростки остались одни. Они сбились в кучу, дрожа от холода и неизвестности. Взошло ночное светило, окрасив пустыню в голубоватый цвет, и тогда появились они - Пустынники. Окружив испуганных детей. они провоцировали их выйти из защитного круга. Эфрой крепко зажмурил глаза, стараясь не смотреть на кружащихся перед ними пустынников, а сам проговаривал слова защитного купола, что заставил затвердить дед. Воздух перед ним качнулся и окружил его плотной пеленой, только тогда Эфрой открыл глаза и шагнул к краю круга. Сущность внутри выла требовала выпустить её, но Эфрой усилием воли удерживал её. И только подобравшись к краю, он потянулся к внутреннему существу и отпустил его.

Первое изменение принесло боль, Эфрой видел, как его тело меняется, покрываясь антрацитовой, блестящей в свете ночного светила кожей, как из изменившихся пальцев лезут когти, похожие на изогнутые кинжалы, из горла вырвался нечеловеческий вопль и за защитный круг вывалилась молодая сущность, которая приняла оборонительную стойку, намереваясь разодрать любого, кто посмеет приблизиться.

Но пустынники сидели неподалеку и спокойно ждали, только один чуть успокаивающе порыкивая, двинулся к Эфрою, и через несколько минут новообращенный и его учитель ушли в пески.

В этот раз мальчишки пробыли в пустыне почти все лето. Их учили взаимодействию со своей сущностью, учили сражаться измененными, добывать еду и воду и контролю.

Учитель Эфроя с труднопроизносимым именем поведал, что если бы феррахи не попали в пустыню, то пустынники погибли как раса: передавать зародыша в зверей, оказалась плохой идеей. Сущность теряла разум, окончательно превращаясь в зверя, и соплеменники убивали такое существо. И только встреча с феррахами спасла их расу. Феррахи, поколения за поколениями, принимали сущность, и пусть вначале было не все отработано.

Даже в настоящее время случались накладки. Хозяин и сущность не смогли приспособится друг у другу, не ужились вместе, или сущность доставалась слабому ферраху, или, наоборот, феррах подавлял растущую в себе сущность. Погибали оба. Вот так и стали феррахи двуликими, только если все прочие двуликие такими рождаются то феррахи нет, и знать об этом другим, ну, совсем необязательно.

Скорее бы добраться до города! Интересно, а чем занимаются в данный момент его маленький клан? И, кстати, надо у деда спросить, как правильно оформить все клановые документы. И Лепски необходимо отдать кольцо.

Отпускать никого от себя Эфрой не собирался ни за какие коврижки!

Глава 23

Мысли ферраха скользнули к деду, к найденной статуе Хемели, к своим друзьям. Сущность, почувствовав мысли хозяина, завозилась внутри, посылая Эфрою ментальные чувства о том, что хозяин лучший!

— А то! — ухмыльнулся Эфрой, переворачиваясь на другой бок. Нет, он все-таки, когда прибудет в Академию честно раскажет ребятам обо всем: о своем выборе и конечно же о сущности, только не будет рассказывать о крови Ивана. И его очень волновало, как все воспримут все это. Он взглянул на кольцо и шумно выругался. Звездочка Ивана ярко вспыхнула и погасла, но тут же тускло засветилась, пульсируя. Эфрой глухо застонал и охватил руками голову, лихорадочно соображая, что могло случиться с де Ашером.

Отвлекли Эфроя от тягостных раздумий голоса и шум в коридоре. Он осторожно выглянул за дверь. в коридоре стояли несколько дам и стюарды, и одна из них, заходясь в рыданиях, повторяла.

— Его выбросили за борт!

— Сударыня, может вы ошиблись?

— Нет, нет! Я видела, парень в форме Академии стоял у ограждения. К нему подошли двое, стали что-то выяснять, схватили его и перебросили через поручни!

— Сандор! — пронеслось в голове Эфроя. — Неужели дядюшка решился на мое убийство? Вот только зачем?

Осторожно прикрыв дверь, Эфрой лихорадочно стал соображать, что делать. Без сомнения, нужно было отыскать тело Сандора раньше, чем его обнаружат поисковая группа с дирижабля. Он было ринулся к двери, но остановился, достал свой саквояж и лихорадочно стал вытаскивать из него вещи. Запасная форма оказалась на самом дне. Бросив её на койку, он запустил заклинание разглаживания, пока оно действовало, не разбираясь, сгреб вещи в саквояж, защелкнул замок и наложил поверх защитное заклинание. Надеть форму ему хватило минуты.

Он осторожно выглянул за дверь. В коридоре никого не было. Прогулочным шагом, не таясь, Эфрой вышел на верхнюю палубу. Дирижабль не двигался, у веревочной лестницы, спущенной на землю, толпились члены команды и любопытные пассажиры. Эфрой понял, что поисковая команда готова спустится на поверхность, незаметно оглядевшись, прошептал заклинание невидимости и шагнул к темному углу, глянул вниз.

До земли было метра четыре.

— Спрыгнем? — обратился он к сущности.

— Легко! — ответила сущность.

Никто из находившихся на палубе не заметил, как через поручни метнулась черная тень.

Сущность приземлилась на полусогнутые ноги, отбежала немного в сторону и замерла, подняв морду вверх. Ноздри сущности трепетали, жадно втягивая в себя лесные запахи, и через несколько секунд она уверенно побежала к тому месту, где лежал Сандор.

Он лежал ничком, неестественно вывернув ноги и руки. У Эфроя дрогнуло сердце: «Мертв!» Но приглядевшись, он заметил еле уловимое дыхание Сандора. Эфрой стянул со своей руки лечебный артефакт и застегнул его на запястье Сандора. Артефакт засветился зеленым светом, и Эфрой облегченно вздохнул. Артефакты мертвую плоть не лечат! Теперь Сандор вполне может дождаться прибытия спасателей, а вот ему здесь находиться нельзя. Но он еще задержался у тела пострадавшего. Осторожно сунул руку под грудь Сандора и нащупал значок Академии. Руки у него подрагивали, но усилием воли Эфрой заставил себя успокоиться и, нащупав подушечками пальцев, анташийский камень раздавил его, добавив малую толику воздушной магии. Магия «вымыла» остатки камня из значка и Эфрой кивнув своим мыслям, залез в карман Сандора. Нащупал ключи и вытащил их. Ну, вот вроде бы и все! Нет, не все, Эфрой залез за пазуху и вытащил свой камень, как не было жалко, но и этот камень необходимо уничтожить, несколько секунд он смотрел, как ветер сдувает пыль с его ладони.

А теперь обратно на дирижабль, пора переходить на легальное положение. До места стоянки они добрались в кратчайший срок. Сущность постояла в тени деревьев, затем пробралась к якорному канату и взобралась по нему на дирижабль. Снова наложив на себя чары невидимости, Эфрой двинулся к каютам стюардов первого класса. Он быстро просмотрел список пассажиров, нашел свою фамилию и номер каюты. Вот теперь порядок, можно выходить в люди, но невидимость он снял только на палубе. Когда появилась группа спасателей, Эфрой стоял в толпе встречающих. Он смотрел, как тело Сандора на воздушной подушке осторожно транспортируют на палубу, и шагнул к нему.

— Сандор! — воскликнул он, стараясь вложить в голос как можно больше удивления.

— Бен, Вы его знаете? — спросил его один из помощников капитана.

— Да, да, это мой знакомый по Академии. А нельзя ли поместить его в мою каюту?

Он видел, что помощник вздохнул с облегчением. Лазарета на дирижабле не было, да и зачем он был нужен на судне, летающим на небольшие расстояния!

— Лекарь скоро прибудет в Вашу каюту, бен!

Эфрой рассеяно кивнул, наблюдая, как Сандора осторожно несут к каюте.

Лекарь пришел буквально через минуту. Он долго осматривал пострадавшего.

— Ну как? — не выдержал Эфрой.

— Лучше, чем могло быть, если бы не артефакт, то Вашего друга уже бы не было в живых. Переломы я сращу, но внутренние повреждения… Боюсь, что моих сил здесь не хватит. Я могу его только поддерживать. И надо бы сообщить родным…

-У него нет близких, так что я несу за него ответственность.

-Хорошо, бен, — лекарь склонил голову, — завтра в это же время я приду.

Эфрой прилег на диванчик, стоявший напротив кровати. Так и прошли оставшиеся дни путешествия. Днем приходил лекарь, а вечером Эфрой, в меру своих сил, поддерживал раненого.

Плохое и хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилось и путешествие Эфроя, наконец-то дирижабль прибыл в порт назначения! Устроив Сандора в лазарет и убедившись, что ему окажут необходимую помощь, Эфрой даже «не отряхнув пыль дорог» направился прямо в общежитие артефакторов. Незнакомое волнение стиснуло ему грудь, когда он остановился напротив двери комнаты Ивана и Ганта. Из комнаты слышался смех. Эфрой тихо приоткрыл дверь, охватывая взглядом представившуюся картину.

Иван сидел на кровати, Лепски стоял перед ним, обхватив ладонями его голову и близко, очень близко наклонился к лицу Ивана. Ещё немного и Лепски увидит, что скрывает Эфрой, идентичность крови Ивана и крови феррахов. Этого нельзя допустить. Феррах захлопнул двери, совсем не ожидая, что она закроется с оглушительным треском.

— Что здесь происходит? — надменно произнес феррах.

Но ни его появление, ни тон, которым он задал вопрос не произвели никакого впечатления на обитателей комнаты. Только Гант виновато взглянул на ферраха и тут же отвел глаза.

— Что, что… — ворчливо отозвался Лепски, — Пытаюсь убрать последствия от действий твоей соплеменницы.

Эфрой глянул на Ивана. Одна половина лица де Ашера представляла собой сплошной синяк багрово-синюшного оттенка.

— И все бы было нормально, последствия удара легко убрать, но эта… дурында ухитрилась вплести магию, вот и мучаемся уже третий день!

Иван криво усмехнулся, а у Эфроя внутри все заледенело:

«Кто эта „дурында“? И случайно или целенаправленно в удар была вложена магия?»

— Отойди, — он отодвинул Лепски и склонился над Иваном, осторожно сканируя пострадавшую часть лица. Заметив ниточку магического построения, он осторожно потянул её на себя, стараясь, чтобы заклятие не рассыпалось на части. Это оказалось намного труднее, чем он себе представлял. Заклятие сопротивлялось как живое, норовя соскользнуть с его пальцев, но Эфрой усилил воздействие, обхватив для лучшего контакта лицо Ивана. Льдисто-голубая радужка ферраха стремительно темнела, превращаясь в черно-фиолетовую, Ивану показалось, что на него из глаз ферраха смотрит абсолютно другое существо, взгляд этого существа о чем-то просил и требовал, но «расшифровать» эту просьбу-требование Иван был не способен. Увы, но не обладал Ванька ни малой крупицей ментальной магии или разума. Он только смог ухватиться за запястья ферраха и замер.

Наконец, феррах шумно выдохнул и осел у кровати, уронов голову на колени Ивана.

— Все, -прошептал он, — Теперь. Лепски твоя очередь.

Быстрее всех среагировал Хрысь. Он кинулся к койке Ганта, схватил подушку и одеяло. Подушки Ганта и Ивана он затолкал под спину Ивана, а одеялом прикрыл сидевшего на полу Эфроя.

Лепски ободряюще кивнул ему головой, мол, молодец, а сам продолжил убирать с лица Ивана синяк. Лечение, после снятия заклятия, пошло семимильными шагами. Буквально через пятнадцать минут лицо Ивана приняло нормальный оттенок.

Полуэльф еще кинул в Эфроя заклинание восстановления, так что Эфрой очнулся к концу лечебного сеанса. Стремительно встал, он оглядел свою группу, и попросил Лепски проводить его до общежития, уж по дороге он обо всем расспросит его, что же все-таки случилось?

Выходной… Как Иван обожал это слово! Вы- ход-ной! Произнесешь хоть вслух, хоть про себя, и жить хочется. Он валялся в постели, и не хотел вставать, хотя дел было по самую маковку. Но заставить себя встать и заняться делами не хотелось абсолютно! Он, наверное, так бы и валялся до обеда, если бы не Гант. Этот крылатый только одним словом заставил его подняться.

— Иван, медитация…

Кряхтя как старик Иван сполз с кровати. Медитация это святое. Эта дисциплина появилась в Ванькином расписании после беседы с преподавателем артефакторики. Мастер оставил Ивана после занятий, усадил за стол напротив себя и немного помолчав, выложил на стол два браслета. В одном из них Иван узнал свое изделие.

— Вот, — Мастер обвел предметы рукой. — Это твой браслет и поделка ученика из вашей группы. Твое творение, Иван достойно восхищения, но оно больше походит на обыкновенное украшение, достойное украшать руку нашей императрицы, но… — мастер поднял палец, — ты же не просто ремесленник, а артефактор, поэтому твое изделие должно быть ещё и функционально. А у тебя в камнях совсем нет защиты, нет, она есть, но такая минимальная, что её хватит только защитить владелицу от сквозняка или от насекомых, но не от нападения! А вот в этом браслете защита такова, что выдержит не только удар мечом, но и от применения боевого заклятия. И что самое обидно, что магический резерв у тебя намного больше, чем у творца этого артефакта. Ты можешь заполнить три камня-накопителя, а автор этого, — мастер поднял браслет и потряс им перед носом Ивана, — только половину одного камня! Поэтому ты каждый выходной будешь ходить на медитацию, учиться оперировать своей силой, а иначе тебя просто отчислят!

Иван замер, покидать Академию не хотелось. Он согласно кивнул головой. Вот, действительно, мастерство у него было, умение работать с камнями и металлами при помощи сил, а не с помощью инструментов появилось, но мастер прав, умение заполнять силой свои изделия у него никуда не годилось.

На следующий день Иван с Гантом перешагнули порог комнаты для медитаций. Иван с любопытством оглядел помещение. Оно было без окон, под потолком ярко горели осветительные шары, возле стола преподавателя стояла широкая скамья с кипой ковриков. Студенты торопливо разбирали их и, расстелив на полу, садились или ложились навзничь на них. Иван и Гант тоже взяли по коврику и уселись на них.

Постепенно шары под потолком начали тускнеть и когда остался всего один из них в дверь вошла преподавательница. В полумраке была видна только её фигура. Она села за стол и глубоким грудным голосом попросила всех лечь на коврики. Дождавшись, когда студенты лягут и в комнате наступит тишина, преподаватель обошла всех и каждому тихонько что-то говорила. Студенты после замечаний меняли свое положение широко раскидывали руки и ноги. Иван с Гантом, не ожидая замечаний, приняли такую же позу.

Преподавательница, приблизившись к ним, удовлетворенно кивнула и спросила с какого они факультета. Узнав, что они артефакторы, она провела ладонью над телами парней.

— Парень, — обратилась она к Ивану, — а тебе зачем резерв качать? У тебя он и так достаточный.

Иван дернулся, чтобы встать.

— Лежи, лежи, — придержала его за плечо преподаватель.

— Я не вполне умею им пользоваться, мастер, — выдавил из себя Иван, чувствуя, что краснеет.

— Ну, ну, — потрепала его по волосам мастер, — и стыдиться здесь нечему. Первый курс, магия еще не вполне устоялась и не так послушна, как хотелось бы, так что ваша проблема, молодой человек, вполне решаема. Вы, главное, прислушайтесь к своему источнику. - Она положила руку на живот Ивана. — Вот здесь вы должны внутренним зрением увидеть свой источник, постарайтесь, чтобы ваша сила равномерно окутала тело, и осторожно выпустите её через пальцы. Вы умеете это делать?

Иван кивнул. Источник ему показал Трил. Он находился в районе солнечного сплетения и представлял собой голубоватый шар. У Ивана источник был чуть больше теннисного мяча, и от него по всему организму тянулись тонкие голубые ниточки — магические каналы. Но если у сильных магов они были толщиной от нескольких миллиметров и больше, то «нити» Ивана представляли собой тонюсенькие ниточки, тоньше паутины, а иногда эта паутинка была представлена вообще обрывками. Ванька вздохнул, конечно, как будет проходить магическая энергия по таким каналам? Да никак! Вот и получается у него в итоге — магический «пшик»! Он лежал, прикрыв глаза, стараясь добавить свою энергию в эти нити-обрывки, получалось, откровенно говоря, никак. Он лежал и внимательно вслушивался в тихий размеренный голос преподавателя.

— Ого, — пронеслась у него мысль, — А здесь в ходу гипнотические техники.

***

Трил был в шоке. Он, имеющий опыт симбиоза, оказался совсем беспомощным. Занявшись, укреплением мышц и костей носителя, он совсем упустил из виду, что носитель маг, а не воин. А в первую очередь нужно было проверять магические каналы, но носитель в первые дни был так слаб, что Трил не рискнул. Но что ему мешало заняться этим, когда носитель окреп? Его косность и нехватка знаний, но ничего, время еще есть. Станет его носитель величайшим магом, обязательно станет!

Он оглядел поле своей деятельности. Не лучший вариант, но можно направить нанитов в ядро магии, а потом осторожно провести их по уцелевшим каналам, расширяя их, а уже потом заняться обрывками. У него есть опыт регенерации нервных окончаний, вот он и использует его для магических каналов.

— Иван, а Иван, — симбионт осторожно позвал хозяина.

— Ммм, — промычал хозяин вырываясь из гипнотического сна.

— Иван, есть у меня задумка, ты только потерпи, это больно.

— Что ты надумал.

Трил, как можно понятнее объяснил Ивану, что он хочет попробовать.

— Валяй, — ответил Иван, вновь проваливаясь в сон.

Очнулся он от звенящей тишины. Раскрыв глаза Иван увидел белый потолок

— Таак, а почему потолок белый? — подумал он, осторожно переводя взгляд на стены. Голову поворачивать было почему-то больно, стены были такого же цвета как потолок. Поморщившись, он глянул перед собой и увидел вздрагивающие плечи Хрыся, который опустил голову на спинку кровати.

— Эй, — тихо окликнул Иван мальчишку. — Эй, Хрысь, ты чего?

Мальчишка поднял зареванное лицо, ойкнул и тут же оказался возле Ивана, заглядывая ему в лицо, и зачастил.

— Очнулся, а я… А мы…

Он осторожно дотронулся до руки Ивана. И как будто что-то вспомнил, подхватился и побежал к двери крикнув.,

— Я сейчас!

Иван позвал симбионта.

— Трил!

Тот будто ждал, сразу отозвался, но интонация его была виноватой-виноватой.

— Трил, что случилось? Где я?

— В лазарете, хозяин. Переборщил я немного.

Ивану почудилось, что симбионт смущенно почесал у себя в затылке. Хотя, какой у него затылок? Так, одни ощущения.

— Но хоть что-то получилось.

— Не что-то, а многое.

Но дослушать Трила не дала ворвавшаяся компания. Все обступили кровать Ивана, а Эфрой осторожно присев на краешек, взял руку Ивана и сжал её.

— Иван, не пугай нас так больше.

Иван только похлопал глазами.

Феррах испугался за него? О, неисповедимы и чудны пути Господни!

Глава 24

Академия ожидала гостей. Наступал праздник Перехода года. И раз в пять лет на этот праздник приглашались семьи студиозов. Праздник совпадал с экзаменами за первое полугодие и все студенты от первокурсников до выпускников показывали, чему они научились за полгода.

По коридорам и залам бегала команда бытовиков во главе с преподавателем и "начищала" люстры, стены, полы. У студентов было приподнято-подавленное настроение. А как такому настроению не быть, если по итогам этого своеобразного смотра выпускники получат право на самостоятельную работу, а "перваки" право остаться для продолжения учебы, или им дадут звание "ученик" и отправят к кому-либо помощником, или вообще запретят заниматься магией. Вот и последний месяц все студенты "пахали" на свой имидж.

За эти два месяца жизнь Серебрякова или нынешнего де Ашера выкинула очередной фортель.

После феерической "медитации" Иван перестал ходить на занятия этой самой медитацией, он частенько сам проводил её усевшись в комнате в позу лотоса. Гант со скепсисом поглядывал на него, но молчал. Но в один прекрасный день в комнату ввалились Лепски и феррах. Увидев Ваньку, сидевшего на полу с прямой спиной, сложенными на коленях руками, со скрюченными крендельком ногами, Эфрой спросил.

- А что это он делает?

- Медитирует, - фыркнул Гант, давясь смешком.

- Медитирует... - протянул Эфрой, обходя по кругу, сидящего Ивана.

Иван открыл глаза и увидел, что Гант с улыбкой согласно кивает.

Эфрой сел напротив Ивана

- А почему не в зале для медитаций? И вообще-то медитации больше подходят для боевиков, ну, может быть еще для целителей, а артефактору зачем они?

У Ваньки сбился весь настрой. Он рассерженным вороном подхватился с места и выпалил прямо в лицо Эфроя.

- А затем, что ни хрена у меня не получается, вылечу я к едрене фене из Академии!

Эфрой ухватился за Ванькину руку.

- А ну-ка, Иван, поподробнее.

- Что подробнее? Куда уже подробнее.. - Ванька обречено махнул рукой. - Не могу я наполнять камни силой: то мало, то много, вот вчера у меня камень взорвался, спасибо мастеру, щит поставил, а то от лица бы одно воспоминание осталось.

Лицо ферраха как заледенело. Кьяри подвергается опасности, кьяри не в ладах с магией, а он, несущий за него ответственность ни сном, ни духом не знает о его проблемах.

- Так! - Эфрой встал. - Прости, Иван, не знал. Сегодня вечером я постараюсь помочь тебе.

И феррах вышел из комнаты. У него было неотложное дело. Он наконец-то, узнал, кто из феррахов посмел напасть на кьяри.

Он шел к своему корпусу, унимая вскипающую в груди ярость. Фарада... Яркая независимая девушка из древнего обедневшего рода. Она с первых дней знакомства прозрачно намекала на то, что будет совсем не против, если Эфрой станет её избранником, но Эфрой не поддавался на её обольстительную улыбку и недвусмысленные намеки. Жениться он по любви, как родители, а не из-за выгоды. Она, по уверениям друга Эфроя, посмела угрожать Ивану, а когда угрозы не привели ни к чему, она ударила его, вложив в удар древнюю магию феррахов. Если бы Эфрой после приезда из дома не заглянул к ребятам, заклятие поглотило бы Ивана, нет, он бы не умер, но остался на всю жизнь человеком без чувств, эдаким снежным красавцем из сказок. А как находиться рядом с человеком, который не способен даже на дружбу? Неужели она надеялась, что Эфрой ответит на её притязания при помощи такого способа? А кто следующий? Лепски? Гант? Кристиан? Или он сам?

- Не дождетесь! - прошипел Эфрой, рванув тугой ворот мундира.

Она стояла у окна абсолютно спокойная, с улыбкой протянув к Эфрою руки.

- Милый, а я тебя жду.

Эфрой с усмешкой оглядел девушку. Неужели она не поняла, что её заклятие не сработало? Ведь прошло уже значительное время.

Больше не размышляя о мотивах поступка, или все-таки поступков? (Недаром дядюшка узнал о кьяри!) Эфрой так приблизился к девушке, что она, отшатнувшись, уперлась о подоконник, в её глазах заметалось пламя испуга.

Эфрой, вплотную приблизившись к её лицу, выдохнул

- Фарада, зачем?

Лицо девушки исказила плаксивая гримаса. Эфрой наблюдал за девушкой и, не дождавшись ответа, снова спросил: "Зачем?"

Фарада опустила глаза и стиснула до боли зубы. Зачем? Что она может ответить на этот вопрос? Что мысль о ей вхождение в семью Эфроя культивировалось у неё с самого детства, что родители целенаправленно взращивали и лелеяли у неё мысли, что Эфрой её предназначенный, что они часто привозили её в поместье к Галахтарионам, дети играли вместе. Вместе... Но если сейчас проанализировать эти детские игры, то играл Эфрой с братьями, не обращая на неё ни малейшего внимания, а она просто ходила за ними хвостиком. И когда появился в поместья Галахтарионов дядюшка Эфроя, она общалась большую часть времени с ним, а не с детьми. Именно Мелим заметил влечение Фарады к Эфрою и предложил сделку. Он оплачивает её учебу в Академии, а она станет его соглядатаем и будет все докладывать об Эфрое.

Она так и делала, но докладывать особо было не о чем, до тех пор, пока Эфрой не объявил о къяри. Къяри был для Фарады крахом всех её надежд. Сила къяри не позволяла принести ни малейший вред для рода, в котором появлялся къяри. Живой защитник и родовой оберег. Ненависть к Ивану поднялась в ней мутной волной. И. ослепленная этой ненавистью, она написала о кьяри Мелиму, что будет с Иваном, её не интересовало, но дядюшка пообещал убрать Ивана. Плохо то, что Эфрой догадался.

Она взглянула на ферраха, стараясь придать своему взгляду немного кокетства, повела плечами и протянула навстречу Эфрою руки, намереваясь его обнять. Но остановилась под уничижительным взглядом молодого мужчины. Эфрой вытянул в её сторону ладонь и произнес.

- Я призываю в свидетели Зара.

На его ладони зажегся небольшой огонек, и Эфрой продолжил.

- Я, Эфрон Руми бен Галахтарион, перед чистым огнем Зара клянусь и объявляю, что отныне особь, именуемая Фарадой, не будет под моей защитой, и с этого момента данная особь является нежелательной особой в моих родовых землях! Так же она лишается права общения с моими друзьями. Зар, прими мой обет!

Огонек на ладони ферраха вспыхнул, пламя приняло синеватый оттенок, и взмыл вверх, выпуская один язычок в сторону Фарады. Язык пламени коснулся щеки девушки и впитался в кожу. Фарада обмерла. Это был крах всем её мечтаниям и надеждам, с печатью поставленной самим Заром, она с этого мгновения не сможет приблизиться к Эфрою ближе, чем на три метра, не сможет, даже через третьи руки, что-либо дать или подарить ему и тем, кто находится под защитой ферраха.

Эфрой резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. И не видел, что Фарада, упав на пол, горько зарыдала, стукаясь головой об пол.

Так, с этой проблемой решено, теперь у Эфроя встреча с Иваном.

Они ждали Ивана на маленькой, скрытой от любопытных взглядов поляне. Де Ашер не задержался, пришел вовремя.

- Встань передо мной, вытяни руку вперед.

он схватил руку Ивана вытяеул её вперед и попросил.

- Теперь будь внимательным, Иван. Зажги на ладони огонек.

Иван чуть поежился и попробовал зажечь на ладони огонек. Огонек робко затрепетал на его ладони. Ну, такой огонек хорош только для бытовика, свечку, например, зажечь, но для артефактора он совсем не годиться, вряд ли этим огнем можно что-нибудь расплавить. Эфрой отпустил Ивана и с любопытством спросил.

- Ты этим огоньком пользуешься при изготовлении артефактов. Иван пожал плечами и вскинув руку выпустил на волю небольшой, но гораздо выше по температуре пламя. Эфрой кивнул в такт своим мыслям.

- А теперь добавь сил, - и подхватил ладонь Ивана, вливая в его огонь свою силу.

На ладони де Ашера появился небольшой огненный смерч, он набирал силу и взметнулся почти на метр. Иван попытался отдернуть руку, но ладонь Эфроя не позволила ему это сделать.

- Смотри, Иван, смотри... Ты - къяри, тот, кто увеличивает силу другого мага. Но тебе нужно учиться, не только отдавать, но и брать, заимствовать у других силу. И не важно, что ты - артефактор, ты можешь заимствовать силу любой направленности, только нужно этому научиться!

С этого дня за Ивана взялись все дружной командой. Гант занимался с Иваном воздухом, Эфрой - огнем, а Лепски целительством, а Хрысь мешал всем. Спрашивая, почему так нужно, а может можно по-другому? И Иван был рад, что Хрысь такой любопытный, он задавал такие вопросы, которые Иван постеснялся бы задать. А так все были при деле и довольны.

Иван старался справиться со строптивой магией. И ему все чаще удавалось наполнить артефакт силой и не повредить камень. Казусов с взрывами у него не случалось. Что помогло больше: работа Трила с магической системой Ивана, или занятия с ребятами, Ванька затруднялся ответить. но в один выходной он даже сходил в Храм Хемели. Храм Ваньке не понравился.

В Храме царил полумрак. Ванька, сжимая в руках букет - подношение богине - осторожно шагнул и остановился у статуи. Статуя богини удачи, находящаяся в храме, резко отличалась от той, увиденной в Потерянном городе. Строгая, полностью закутанная в тяжелый плащ, фигура ничем не напоминала ту озорную смешливую девчонку, готовую пуститься в пляс. Иван положил к ногам богини цветы, склонил голову, а когда он выпрямился, цветов у ног богини не было, а фигуру Ивана на мгновенье окутало золотистое мерцание. Иван всмотрелся в лицо статуи и ему как там, в Потерянном городе феррахов, показалась улыбка на губах богини. Он бестолково помялся на месте и развернувшись пошел к выходу. У дверей его остановил голос.

- Господин, господин, да постойте же минутку!

Иван остановился и обернулся, к нему подбегал молоденький служка.

- Господин, а не позволите у вас взять что-либо на память?!

-На какую память? - удивился Иван.

- Ну, вот, вы же только что получили благословение богини, его уже давно никто не получал в нашем храме, а тут вы...

Служка прервался и умоляюще взглянул на Ивана.

Иван пожал плечами и вынул из кармана носовой платок, (слава силам хоть чистый!) и протянул служке, тот улыбнулся и точно так же, как Эфрой, прикоснулся пальцами к губам, затем к платку и прижал его ко лбу.

Он вернулся в Академию с тихой грустью, размышляя о благословении богини, что-то удача не больно-то и спешила к Ваньке.

Вечером, как обычно, он был на поляне, где его ждал все.

В этот вечер магия как никогда была послушна в руках Ивана. Он восторженно выписывал вензеля огненной указкой, был в полной эйфории от своих возможностей.

А в это время любопытная сущность Эфроя, воспользовалась состоянием Ивана и влезла в к нему в голову. Трил, насмотревшись воспоминаний Ивана о фильмах ужасов, воспроизвел облик Чужого и "встретил" нежданного "оккупанта".

Пришел Иван в себя от крика Трила:

- Хозяин! У него подселенец!

А в голове Эфроя в это же мгновение раздался голос сущности.

- Къяри такой же как ты!

И Иван, как какая-то экзальтированная дамочка, потерял сознание.

- Что произошло, ребята? - Ванька старался, чтобы его голос не дрожал.

У него металась в голове мешанина из мыслей, он никак не мог ухватить и облечь в слова даже примитивную, подходящую к случаю, мысль

И причем в данный момент сообщение Трила, что у Эфроя какой-то "Подселенный"? А это, каким боком относится к кьяри? И девушка, которая встречалась Ивану, она каким образом с этим всем связана? Загадок становится больше, и как-то решать их надо сразу.

В этот вечер не только Иван узнал о внутренней сущности Эфроя, но и ребята. И демонстрация боевого облика никого не напугала. Только Хрысь непроизвольно обернулся и закрыл собой друзей, за что был затискан в кошачьем облике и получил прозвище: "Защитник!" О том, что и у Ивана есть кто-то внутри. Эфрой промолчал. Если нужно, то Иван друзьям расскажет сам.

Глава 25

Мораг зябко поежилась от прохладного ветра и плотнее запахнулась в плащ. В каюту возвращаться не хотелось и она продолжила зябнуть на палубе. Глупо, но она немного боялась посещения Академии, это лет надцать назад она была умничкой и лучшей выпускницей, а сейчас... Посредственный лекарь, хотя хороший травник. И ей до сих пор стыдно, что она не оправдала надежд преподавателей, хотя вины-то её в этом нет.

Девочка из глубокой провинции с огромным магическим потенциалом, жаждой знаний и из-за какого-то полного амбиций боевика ставшая серостью.

Но не приехать к Ивану в Академию на праздник она не смогла. Мальчишка вдохнувший в неё желание жить, не должен остаться один, без родственников в этот светлый праздник. Она помнит это одиночество во время празднеств, её родственники не баловали своим посещением.

В семь лет у неё пробудилась магия, если бы не магистрат, оказалась бы она в самом дальнем поместье своего отца. Ни у кого из родственников не было магии, за исключением какой-то прапрабабки. Родители оказались не готовы к появлению в их семье магички, сестры откровенно завидовали, устраивали мелкие и крупные каверзы, старались вызвать неконтролируемый выброс, а родители их не одергивали. Как же она была рада, когда её представитель магистрата забрал в школу! И училась она на отлично, стараясь выучиться так, чтобы родители поняли свою ошибку! Но семья боялась представителей магии и отдалялась от Мораг все больше. А беременность и возвращение в родовое гнездо добавили только ненависти к ней - изгою семьи. Поэтому она и переступила через себя, направляясь в Академию, уж Иван не будет чувствовать себя одиноким и брошенным.

Мораг почувствовала прикосновение к плечу и вынырнула из водоворота воспоминаний, перед ней стояла Рада - мать Кристиана.

Она узнав о поездке Мораг, напросилась к ней в попутчицы, и Мораг, "вспомнив", что по этикету, она не может путешествовать в одиночку взяла ей с собой, Рада и сына повидает, и Мораг сопроводит; в одном лице две выгоды. Рада держала в руках шаль. которую тут же набросила на плечи Мораг. Мораг благодарно кивнула. Компаньонка села рядом и тоже молчала, но это молчание было комфортным для обеих женщин. В каюту они вернулись глубоко за полночь. Завтра они будут в столице и в Академии.

Последнее занятие сегодня тянулось как резина. Иван извертелся в ожидании, завтра в академии День открытых дверей, и сегодня приезжает Мораг, а честно говоря, Иван соскучился по своей названной матери. Он подумал, что обязательно познакомит Мораг со своими друзьями. Он довольно улыбнулся, вспомнив о подарке для названной матери, правда, повозится с ним пришлось много, но результат того стоил.

Во время очередного выхода в город Иван искал подходящий камень для изготовления накопителя для Мораг. Он видел, что у Мораг не хватает сил для подпитки зелий, и накопитель ей бы пригодился. Иван рассматривал камни, медленно обходя лавку, остановил его возглас Трила: "Иван, приглядись!" Иван окинул взглядом витрину и не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, двинулся к следующей витрине.

- Да стой же, - прозвучал голос Трила.

- Трил, да нет там ничего интересного!

- В левом углу - коробка...

- И?!

Посмотри в ней!

- Уважаемый, а что у тебя в коробке?- обратился Иван к торговцу.

Тот равнодушно махнул рукой.

- Да ерунда всякая! Мальчишки приносят камни, я что поинтереснее выставляю на витрину, а там - галька.

- Можно глянуть?

- Гляди, - взгляд торговца упал на знак Академии.

- Артефактор?

Ванька кивнул.

- Ну, может, что и нужное найдешь, так забирай, все равно выбрасывать!

Ванька перебирал пестрые голыши, принесенные мальчишками, если они и представляли собой ценность, то, несомненно, только для детей.

Серая, зеленоватая галька не представляла собой ничего не обычного,а на самом дне Иван нашел небольшой камень покрытый бурыми отложениями.

- Бери. - заволновался Трил. - Это оно.

- Что? - глупо спросил Иван.

- Все потом, бери!.

Чтобы не вызвать интерес торговца к находке, Иван взял вместе с выбранным Трилом камнем, пару голышей.

- Вот это можно? - спросил Иван торговца.

- Забирай!- торговец даже не взглянул на камни.

Ванька сунул гальку в карман и продолжил высматривать подходящий камень. Он приобрел кристалл хризопраза, четко представив, что он сделает для Мораг.

В мастерской Иван в первую очередь занялся камнем, выбранным Трилом. Он уже намеревался снять отложеня привычно - магией, но был остановлен воплем Трила.

- Не так!

- Что не так? - осведомился Иван.

- Не магией очищай, а руками.

- Но почему?

- Иван, - в голосе симбионта послышалась усталость. - - вот если бы ты был одет в полный стальной доспех, и кто-то, решив тебе помочь. начал "выковыривать" тебя при помощи, скажем, огненного резака или грозового разряда, что бы с тобой произошло?

- Ну, меня бы достали, но вряд ли живым.

- У тебя в руках сейчас находится колония живых, хотя и капсулированных нанитов, как ты думаешь. что с ними будет после твоих манипуляций?

Иван на этот вопрос Трила ничего не ответил.

Очищение камня заняло несколько часов, в результате на столе перед Иваном, лежал плоский кругляш серебристого цвета, размером с ноготь большого пальца.

- А теперь, что с ним делать? - спросил Иван Трила, осторожно вертя кругляш перед глазами.

- А теперь, нужно вживить в тебя эту штуку.

- Вживить? И как ты себе это представляешь, Трил?

- Разрежь бедро и просунь камень в разрез.

- А ничего, что это больно будет?

- Перетерпишь, - отрезал Трил, - для своего блага будешь стараться! Иван, я существую не в полном объеме, а эта колония поможет мне в восстановлении.

Иван думал недолго. Но вживлять камень в мастерской он не решился, только в комнате, в ванной, он проделал операцию по вживлению в организм новой колонии нанитов. Никаких изменений от внедрения в свой организм инородного предмета он не почувствовал, только при изготовление украшения для Мораг он понял, что управлять магическими потоками ему стало гораздо легче и удобнее. но явилось ли это результатом новой колонии он не мог узнать - Трил молчал.

Иван с восторгом смотрел на ожерелье - чоккер, которое он сделал для приемной матери. Строгое и лаконичное оно было безупречным. Три серебряные цепочки, соединенные перемычками сходились на небольшом фигурном сеттинге, в который был вставлен ограненный " каплей" хризопраз. Иван без усилий наполнил камень силой, она равномерно влилась в камень, чуть притушив его сияние. Иван даже обрадовался, что так получилось, Мораг будет легче контролировать расход силы в накопителе, как только камень станет светлеть, значит, пора его наполнять. Довольный, как удав, парень осторожно завернул изделие в тонкий кусок замши и спрятал вглубь прикроватной тумбочки, дожидаться своего часа. А сам, чуть не вприпрыжку побежал в сторону Военной Академии за Хрысем. Вдвоем они отправятся встречать своих матерей. Но у ворот Ивана перехватили. Лепски, Гант и Эфрой: " Но куда уж без ферраха?!" - беззлобно подумал Иван. Ждать Хрыся долго не пришлось, он выскочил за ворота и сразу же побежал к Ивану и запрыгнул к нему на руки. Иван с возгласом: "Ну, ты и лосем стал!"- только руки успел подставить под тело мальчишки.

- Ну, идем на станцию! - воскликнул оборотень.

- Кто идет, а кто едет, - проворчал де Ашер, поудобнее перехватывая тело мальчишки, и одновременно отбиваясь от попыток Эфроя и Ганта перехватить у него парнишку.

Они пришли к порту задолго до прилета дирижабля. Послонялись по территории, наблюдая за отчаливавшими дирижаблями, и уселись на скамейку ждать. Гант куда-то исчез и вернулся с огромным кульком одуряюще пахнувшим жареными пирожками. Пирожки пошли нарасхват. Большую часть из них сжевал оборотень. Иван с интересом смотрел, как с космической скоростью исчезают пирожки во рту оборотня.

- Не поплохеет? - спросил он у Хрыся.

- Нее... - протянул тот, и Иван успел перехватить руку мальчишки, испачканную в масле. Тот намеревался по привычке вытереть её о брюки.

- Хрюн, - констатировал де Ашер, вручая мальчишке платок.

Воспитывали они оборотня всей компанией, но иногда паренек забывал вдалбливаемые в него зачатки этикета, свободолюбивая натура не хотела мириться с ограничениями, но результат все же был: Хрысь более сдержанным в общественных местах, научился не плевать и не сморкаться где попало, речь у него стала правильной без всяких "деревенских" выражений, да и в учебе старшие его основательно поднатаскали. Но иногда нет-нет, но прорывались у Хрыся его старые привычки.

Первым прибыл дирижабль с родными Ганта. Иван исподтишка наблюдал за семейством Лиан. Братья были намного взрослее Ганта, но как они обнимали младшего показывало, что в нем братья души не чают.

И знакомство с семьей Ганта носило не протокольный характер, свою порцию внимания получила вся компания, а уж Иван особенно.

- Ну-ка, ну-ка, новоявленный брат, дай мы тебя рассмотрим,- приговаривали старшие Лианы, вертя Ивана во все стороны.

- Подходящий!- подмигнул один из братьев Ганту.- Одобряем.

Но продолжения разговора не получило продолжения, Хрысь внезапно вскочил и с криком:"Мама!" - бросился к пассажирам спускающимся с причала. Как он в толпе смог угадать свою мать не поддавалась у Ивана объяснению, наверное, все-таки нельзя сбрасывать со счетов невероятное обоняние оборотня! Хотя Иван и не обладал зоркостью Хрыся, но и он разглядел в толпе Мораг. И чуть замер, не зная как ему реагировать: то ли дождаться Мораг на месте, то ли, не хуже Хрыся, бежать сломя голову навстречу. Пересилив себя, он остался на месте, наблюдая приближение двух женщин. Хрысь, прилепившись к матери, что-то ей рассказывал, а Мораг, поставив на землю саквояж, раскинула руки. Вот тут Иван, уже не сдерживаясь, метнулся ей навстречу и попал в родные объятия.

Мораг чуть отодвинула Ивана, внимательно его осматривая. Изменился: повзрослел, похорошел, чуть раздался в плечах . Иван, подхватив саквояж, повел её и Раду к своим друзьям.

- Парни, позвольте представить вам - Мораг де Ашер, мою маму, и маму Кристиана - Радомилу Ривас! Дамы, а это наши с Кристианом друзья.

Эфрой поднялся первым, он шагнул к дамам и уважительно наклонил голову представляясь.

Следующим был Гант со своими братьями.

И последним подошел Лепски.

***

Они бродили от трактира к трактиру, посетили гостевой дом, просмотрели объявления о сдаче внаем не только домов, но и комнат и нигде не было свободных мест из-за наплыва гостей на праздник в Академию.

Иван стоял расстроенный и соображал, не удастся ли договориться с комендантом общежития о проживании Мораг и Рады в их комнате, а он с Гантом перекантуются два дня у кого-нибудь. Но представил коменданта, к которому поступят предложения о таких же, студентов, не обеспокоившихся вовремя снять комнату для родственников, поёжился.

Проблему разрешил Эфрой. Он предложил всем пожить в его доме.

В доме? Иван не думал, что на территории Академии можно жить в доме, он как-то не задумывался, где обитает Эфрой, а феррахи и здесь выделились.

Позже Гант объяснит Ивану, что из-за высокомерного и вспыльчивого характера и из-за малочисленности обучающихся, княжество феррахов "выторговало" себе привилегию -студенты княжества живут отдельно, но на территории Академии, княжество строит им за свой счет дома и обеспечивает безопасность для окружающих. Иван переглянулся с Гантом, увидел его согласный кивок, и не стал спорить.

Возле ворот Академии Эфрой оставил всех и исчез на некоторое время, явился он довольный, держа в руках пропуск на всех гостей.

Они шли плотной кучкой по территории принадлежавшей феррахам. Попадающиеся навстречу феррахи с любопытством скользили взглядами по незнакомым личностям, но заметив Эфроя, придавали лицам скучающе - безразличное выражение и без вопросов проходили мимо. Только встретившаяся девушка метнула на них такой взгляд, что сразу стало ясно, Эфрой поступил не по правилам феррахов.

Дом, принадлежащий Эфрою, поразил Ивана. Он и не догадывался, что так можно жить в Академии. По меркам Ивана это сооружение тянуло не на дом, а на полноценную усадьбу, только без хозпостроек, хотя, что скрывалось в глубине парка, посередине которого и стоял данный дом, одному хозяйственнику Академии было ведомо.

Хозяин не дал им времени осмотреться, и все оказались распределены по комнатам, Оставив друзей обживать общую спальню, Эфрой озаботился гостями.

Договорился с девчонками-бытовиками, что они помогут его гостьям, что могло понадобиться женщинам в момент подготовки к балу, Эфрой вообще себе не представлял, поэтому бытовички окажутся в данный момент кстати. Он только предупредил Мораг и Раду, чтобы они не отказывались от помощи, и провожать девушек-студенток в его дом было не обязательно. Они (студентки) частенько подрабатывали у феррахов, и практика, и деньги. К братьям Лиан, Эфрой даже не сунулся, как он определил, средний брат обладал довольно сильными навыками бытовика, А Лепски и Ивану он сам поможет.Но если бы Эфрой был бы знаком с народным творчеством родины Ивана, то он бы помнил поговорку "Гладко было на бумаге, но забыли про овраги!" Вот таким "оврагом" для Эфроя стал Лепски...

Глава 26

Он пришел к Эфрою, когда тот готовился лечь спать, и взъерошенный Лепски, представший на пороге дома Эфроя, честно говоря, испугал хозяина.

Полуэльф выглядел не очень: встрепанный, с покрасневшими глазами и мелко подрагивающими губами, он совсем не походил, на собранного и серьезного лекаря.

- Лепски, что случилось?

- Мама... - выдавил парень, и сполз по стенке на пол.

У Эфроя сердце засбоило... Неужели, в такой радостный день с матерью Лепски случилось несчастье?

- Что с ней? - спросил Эфрой, лихорадочно перебирая все возможные варианты, как помочь парню в тяжелую минуту.

- Эфрой, она приехала..

После этих слов феррах, чуть не придушил будушего лекаря.

- Здорово! - хотя, в голосе Эфроя особой радости не чувствовалось.

- Я... Я не знаю, куда её вести, что мне делать? Она совсем не походит на мать даже оборотня, не говоря о Мораг.

Эфрой уселся на пол рядом с Лепски. И с осторожностью его спросил.

- Ты её стесняешься?

- Нет, но она.., как она будет чувствовать себя среди тех, кто выше её? После смерти отца она не сломалась, потому что я был мал, а сейчас... - он, не договорив, уткнулся лицом в колени.

Эфрой понял, что хотел сказать Лепски - как поведут себя члены "высокого" общества, когда среди них появиться вдова нелюдя и вдобавок работающая уборщицей?

- Знаешь, Лепски, а веди свою маму сюда! Она познакомиться с Мораг и Радой, но тебя, извини, селить некуда.

Лепски согласно кивнул головой и ушел за матерью.

Эфрой постучал в комнате к женщинам. Услышав разрешение войти. Он, смущаясь, рассказал о возникшей ситуации.

- Так, - Мораг осмотрела комнату. - Где кто будет спать, мы разберемся, а ты, дорогой, попроси девочек-помощниц прийти пораньше. Это возможно?

Обрадованный, что все быстро разрешилось, Эфрой пошел встречать Лепски с матерью.

Скромно одетая женщина, с остатками былой красоты на лице, смущенно улыбнулась Эфрою. Он провел её в комнаты к остальным женщинам, сдал с рук на руки, прикрыл дверь в комнату женщин и стер со лба воображаемый пот. Неет, быстрее, быстрее в спальню пока ещё кто-нибудь не явился на сон грядущий.

В спальне был погашен свет.

- Неужели спят? - пробормотал Эфрой, осторожно зажигая огонек. На полу лежал Гант, чиротливо свернувшись клубком под куцым одеялом.

Иван лежал поперек кровати, а Хрысь расположился у стенки и громко сопел, видно ждали его, но не дождались.

Осторожно передвинув парня поближе к оборотню,, Эфрой не раздеваясь, лег поверх покрывала .

Де Ашер видимо почувствовал взгляд, его ресницы вздрогнули и он, чуть щурясь, приоткрыл глаза.

- Ты чего? - спросил он Эфроя чуть хрипловатым со сна голосом.

Эфрой помолчал и повернулся к Ивану.

- Дай мне руку, - попросил он Ивана.

Он сжал ладонь парня и тот вздрогнул.

- Ты почувствовал, - тоже шепотом спросил Эфрой. - Дотронься до меня.

Иван сначала осторожничал, но любопытство победило, он дотронулся до щеки ферраха и еле сдержал крик. Под его пальцами кожа ферраха засветилось золотистым сиянием, которое перешло на ладонь Ивана.

- Как это? - не удержался от вопроса Иван, продолжая касаться щеки ферраха.

-Это связь къяри действует.

Иван вскочил,быстро задрал рукав рубашки и снова провел пальцами по руке Эфроя.

- Ничего себе! - просипел он, увидев, как кожа отзывается на прикосновение. Он оторвался от необычного зрелища и сел с ногами на кровать.

- А теперь, Эфрой, объясни мне все по кьяри. Что или кто это, и почему я - кьяри. Да, кстати, а что за подселенный в тебе?

Эфрой вместо ответа и немного помолчал, раздумывая, не отвратит ли правда от него Ивана.

- Я уже рассказывал тебе, что кьяри встречаются редко, и его выбирает магия. Кьяри - это совпадение магии, так что в этом отношении ты подходишь магии нашего рода.

- Та-ак,- протянул Иван, - а что там с подселённым?

- У истинных феррахов есть сущность. Она делает нас физически сильнее и выносливее, и сущность тоже выбирает кьяри.

-А ты мне покажешь эту сущность?

Эфрой пожал плечами.

- А не испугаешься?

- Нет. - твердо сказал Иван. Уж в свое время он насмотрелся страшилок!

- Ну, смотри!

Мгновение и перед Иваном оказалось огромное черное существо. Страшилки страшилками, но зверь, перед Иваном, был воистину страшен. Черное, даже на взгляд, твердое тело, вытянутая морда, увенчанная загнутыми назад рогами, длинные руки и пасть, усеянная зубами, похожими на акульи. Зверь бесшумно дышал и смотрел на Ивана темными глазами.

- Страшшно? - прошипел он в лицо парня. Иван завозился, пытаясь отодвинуться поближе к Хрысю. На минуту ему показалась, что звериная морда стала печальной, но Иван попросил сущность.

- Встань.

Зверь послушно поднялся, чуть сгорбившись застыл возле кровати. Иван, рассматривая, обошел вокруг его, потыкал пальцем в живот, ощущая твердые мышцы и опять с восторгом увидел, как под его пальцами распространяется золотистое свечение.

- Не испугался? - это уже спрашивал Эфрой, с тревогой всматриваясь в Ивана.

Де Ашер пожал плечами, взлохматил свои волосы и спросил.

- Как же он помещается внутри тебя? И куда исчезаешь ты?

Эфрой засмеялся, не скрывая своего облегчения. Человек не убежал с криком, не забился в страхе.Они сидели на кровати, и переговаривались шепотом.

- Знаешь, а моя сущность сказала мне, что ты такой же как я. В тебе тоже живет сущность.

Ванька покачал головой.

- Нет, у меня совсем другое...

Теперь уже феррах спросил.

- Покажешь? И что живет в тебе?

Де Ашер сел, помолчал, обнял себя руками и начал тихонько рассказывать, ему почему-то совсем не хотелось что-либо скрывать о себе.

- Меня зовут Серебряков Иван Андреевич...

С затаенной грустью слушал Эфрой исповедь своего друга, чувствуя, как из глубин души поднимается теплая волна благодарности к Мораг и восхищение мужеством Ивана.

Утром их разбудил голос Кристиана, громко вещавшего о чем-то в гостиной. Парни вышли в гостиную.

Оборотень, сверкая новоприобретенным огромным фиолетовым синяком на скуле рассказывал, что в училище появился новый преподаватель по военному делу, что он из бывших магов, что во время войны у него перегорел почти весь резерв, и бывшего мага пригласили в училище для обучения людей и нелюдей не магическому способу ведения боя. Что бывшему магу после войны были пожалованы титул и земли, и этот Сареш де Нум предпочел стезю преподавателя вместо спокойной жизни в своем поместье.

За спиной Ивана послышался короткий вскрик и звон разбитой посуды. Иван резко обернулся. Бледная Мораг стояла, бессильно привалившись к стене.

Первым к Мораг бросился Лепски, все-таки лекарь! Он подвел её к небольшому диванчику, несколько секунд поводил над ней руками и заявил.

- Иван у твоей матери почему-то произошел нервный срыв. - он внимательно обвел всех находящихся в комнате, как будто хотел определить кто довел Мораг до нервного срыва. - Ей необходим покой.

Женщины повели Мораг в комнату. Иван задумался над словами Лепски и начал анализировать произошедшее, не особо прислушиваясь к разговорам. Он воспроизводил все слова и действия до внезапной слабости Мораг. И понял, что вскрик Мораг и звон разбитой посуды произошли во время рассказа Хрыся, и упоминался в этом рассказе новый преподаватель, и, вполне вероятно, Мораг раньше знала его. Уж что-то не так было с этим преподавателем.

Расспросить Мораг не удалось, во-первых, во-вторых и в-третьих, набежали вертлявые и смешливые девчонки-бытовички и, вытолкав парней из дома, занялись женщинами. А Иван, вспомнив, что он так и не показал накопитель преподавателю для оценки и зачета, шустро побежал в корпус артефакторики.

Преподаватель долго вертел накопитель в руках то отставляя его подальше от глаз, то, наоборот, поднося поближе и выдавал только междометия понятные ему одному: "Угум, хе, о как..." А Ванька, крепко сжав ладони между коленями, то бледнел, то краснел, ожидая вердикта преподавателя.

Наконец преподаватель соизволил взглянуть на автора сего творения.

- Ну, что де Ашер, можете, когда захотите, вы знаете, сколько силы закачали в свое творение.

Иван отрицательно покачал головой.

- Много, ой, много, даже я не смогу определить сколько! И, без сомнения человек, которому предназначается сей дар, будет им пользоваться без подзарядки почти год, да ещё и экономить не будет!

- Это подарок для матушки, - смог, наконец, сказать Иван.

Преподаватель задумался и сказал.

- Слышал я историю вашей матушки... Резерв так и не восстановился?

- Нет.

Преподаватель задумался на несколько минут, потом глаза его фанатично блеснули.

- Слушайте, де Ашер, а давайте-ка с вами сделаем вот что...

Через час перед Иваном лежал доработанный артефакт.

То, что предложил преподаватель было на грани фантастики. Артефакт нужно было закрепить с резервом Мораг, и как только резерв начинал опустошаться, то по связи с артефактом сразу же в него поступала сила. Они даже успели сходить к лекарям и посоветоваться с ним. Лекарь одобрил их действия и даже предположил, что резерв Мораг может увеличиться от такой связки и что даже со временем может восстановиться полностью.

Двор был переполнен такими же бегущими студентами, видно, не один де Ашер спохватился со сдачей материала в последний день. Иван еле добрался до дома ферраха, то один, то другой студент с факультета, держа в руках футляр с артефактом, расспрашивал его о настроении преподавателя и, получив заверения о благожелательном настрое, торопливо двигался к зданию факультета. Но дом встретил тишиной и сидящим в гостиной одиноким Лепски.

Он расстроено крутилв руках сверток.

- Не знаешь, куда все делись? - спросил Иван.

- Эфроя вызвал ректор, Гант ушел с братьями.

- А моя мама и дамы?

- А они ушли в салон.

- В какой салон?

- Красоту наводить. - он пошевелил пальцами над головой, очевидно, показывая эту самую "красоту". - И девчонки ушли с ними, а я хотел их попросить привести в порядок свой костюм. Он замолчал, с печалью рассматривая сверток.

А Иван внезапно озарило, полуэльфу не в чем было идти на бал. Лепски и на занятиях, и в прогулках по городу, всегда был в неизменной академической форме. Иван взглянул на Лепски, тот был чуть выше Ивана, но одинакового с ним телосложения.

Он схватил Лепски за руку и потянул с дивана.

- Пойдем!

-Куда?

- Куда, куда, к балу готовиться!

Привел он Лепски в свою комнату и распахнул дверцы шкафа.

- Так, Лепси, не протестуй и не скромничай. Выбирай себе подходящий костюм и давай уж готовиться.

Он видел, как полуэльф порозовел от смущения.

- Там есть костюмы, которые я ни разу не надевал, так что вперед, и с песней!

- А песни тут причем? - переспросил эльф, поглядывая на шкаф.

- Ну, это присказка такая, выбирай, выбирай, как выберешь, примеряй, а я в ванную.

И не дав Лепски времени на рефлексию, схватил первое попавшее под руки белье, скрылся в ванной.

Наскоро ополоснувшись, Иван вышел в комнату. Лепски сидел на его койке. на койке Ганта лежал темно-синий камзол с такими же брюками и шелковая свет-голубая рубашка.

- Подошло? - спросил де Ашер, скидывая с головы полотенце.

Лепски кивнул.

- Ну, тогда забирай и иди, готовься.

Иван взял костюм, приготовленный для сегодняшнего вечера, достал футляр с трилистников и, движимый каким-то наитием, прихватил пару защитных амулетов. Эти амулеты были не особо сильными, но от физического урона защитят, а с ментальным воздействием Ванька давно научился бороться - представить себе, что на голову надет шлем от космического скафандра и никакой менталист не сможет сквозь него пробиться! Ну, не знают еще в этом мире космических технологий.

***

Он рассматривал себя в огромном, во всю стену, зеркале. Зеркало беспристрастно отражало молодого симпатичного парня в костюме глубокого шоколадного цвета, воротничок-стоечку строгой белой рубашки украшал трилистник, несколько "статусных" колец и "бальный образ" завершен. Когда он был готов выйти из комнаты, стремительно вошел раздраженный Эфрой, срывая на ходу одежду, забежал в ванную, и до Ивана донесся звук льющейся воды. Что так раздраконило обычно невозмутимого ферраха? Ванька особо не стал раздумывать, захочет, расскажет сам.

Глава 27

Они вошли в зал одной группой. Каждую даму их группы сопровождали два кавалера. Первыми шли Мораг с Иваном и Эфрой. Лепски сопровождал мать вместе с Гантом, Хрысю по малолетству не дозволялось сопровождать мать, и он шел позади матери, идущую с братьями Ганта.

Главный зал Академии, а по Ивану, элементарный актовый зал, поражал сегодня гостей. Вычищенный до блеска и украшенный студентами-иллюзионистами, он сверкал огнями и всевозможными украшениями. Настоящие украшения перемежались с иллюзиями, и Иван всматривался в них стараясь разобраться и запомнить плетения. Конечно, они будут все это изучать на старших курсах, но оторваться от этой красоты было выше Ванькиных сил. Он даже не слушал выступление ректора,стараясь рассмотреть как можно больше плетений. Очнулся он от тычка в бок и уловил последние слова ректора

- ... артефактор де Ашер.

он оглянулся, не понимая, что ему делать, но друзья-приятели вытолкнули его вперед. И он на подгибающихся ногах направился к ректору, который со снисходительной улыбкой смотрел на растерянного студента.

Вручив Ивану памятный знак за второе место в Играх, ректор потерял к нему интерес, и Иван направился к друзьям, чувствуя спиной чей-то недобрый сверлящий взгляд. Знаки вручили всем, торжественная часть на этом была закончена, и распорядитель бала объявил танцы.

- А когда про успехи будут говорить? - задал Иван вопрос Эфрою.

- Завтра на полигоне все будут показывать на что способны,- и, предвосхитив следующий вопрос, добавил, - кроме перваков.

- А мы что, лысые? - возмутился де Ашер.

- Нет, вы не лысые, но показывать вам особо и нечего, так что будете в рядах зрителей.

- А на кой тогда родителей приглашали?

- Чтобы они знали, к чему вы будете стремиться. О, смотри, ректор направляется к нам!

Сареш скучал на балу. Его, как младшего преподавателя, отправили на бал, чтобы он присматривал за воспитанниками Военной школы.

Да если бы он знал, что магия, выкачанная из этой гордячки, будет ему подвластна только несколько лет. А потом она вступит в резонанс с его собственной магией и начнет утекать из источника, как из дырявого сосуда, захватывая и его огненную магию, то он бы сто раз подумал, прежде чем провернуть это дело! Вот и пришлось ему последние десять лет совершенствовать свое умение владения мечами. Магом ему уже не быть, но мечником он стал великолепным. Это и дало ему возможность устроиться преподавать в Военной школе. Он поморщился от воспоминаний, но услышав, как ректор произносит ненавистную ему фамилию, впился глазами в мальчишку, идущего к ректору.

Нет, не может быть! По залу шла молодая копия Мораг. Но как, почему? Он же специально наступил этой гордячку на руку, чтобы удостовериться, что она мертва. Та даже не пошевелилась, когда с хрустом ломались кости её ладони! Но доказательство, что эта тварь была жива, двигалось по залу.

Сареш скрипнул зубами, не получилось с матерью, получится с сыном. И тут же замер, впиваясь в пару, остановившуюся прямо перед ним.

Мораг совсем не ожидала, что её пригласит ректор. Надо же, углядел и вспомнил её. Она чуть раскраснелась, и стала похожа не на умудренную женщину в летах, а на девчонку-выпускницу. Они скользили по паркету, разговаривая в вполголоса. Мораг скользнула взглядом по людям, стоявшим у стены и на миг потеряла сознание. У стены стоял и улыбался мертвенной улыбкой, её персональный кошмар - Сареш.

Иван, Эфрой и Хрысь стояли за колонной, с неё свисала иллюзия какой-то лианы. Их под этой иллюзией не было видно, зато с этого места танцевальный зал был виден как на ладони. Ванька с интересом наблюдал за танцующими парами. Сам он танцевать не умел не только местные танцы, а вообще. Да и где ему было научиться? По клубам, в прошлой жизни, он ходил редко, если только Юлька требовала её "выгулять", да и там он предпочитал отсиживаться за столиком и наблюдать за танцполом, где отрывалась Юлька. Что ему было колченогому делать на танцполе? В компаниях, где-нибудь на дачах или квартирах, он тоже предпочитал отсиживаться в местах поукромнее, комплекс "неполноценности" цвел в нем махровым цветом. А Эфрой предпочел танцем быть рядом с друзьями. Он тихонько комментировал пары, проплывающие в танце мимо них.

Иван с удовольствием наблюдал за Мораг, какая она оказывается красивая! И с ректором они представляли собой выигрышную пару. Ректор о чем-то беседовал с Мораг, она, улыбаясь, отвечала ему, но вдруг она побледнела и сбилась с такта. Пара на миг застыла. Ванька видел, как ректор обеспокоенно что-то спросил свою партнершу и повел её на место. Они, даже не сговариваясь, вместе вышли из своего укрытия и, извиняясь направо и налево, двинули к своим. Мораг сидела на стуле, прикрыв глаза, перед ней растеряно топтался Лепски со стаканом в руке.

- Матушка!- Иван присел перед Мораг и взял её ладони, они были ледяными.

Мораг приоткрыла глаза и слабо улыбнулась сыну.

- Что случилось, ма?

- Случайно встретилась со своим прошлым. Все уже хорошо, вы идите, веселитесь.

Но Иван не захотел отойти от Мораг. Он встал позади неё и оперся о спинку стула. Он внимательно осматривал зал в поисках этого самого "прошлого". Если в первые минуты он очень испугался за Мораг, то сейчас ему было даже любопытно, что это за прошлое, что от его виденья в обморок падают? Иван с прищуром, не обещавшим ничего хорошего, осмотрел всех мужчин в зале. Он сразу отмел всех особей женского пола, если у женщины было прошлое, то это определенно мужчина! Большинство мужчин в зале даже не смотрели в их сторону, исключая преподавателей. Но преподаватели помнили студентку Мораг де Ашер, так что ничего странного в том, что они смотрели на Мораг, Иван не увидел. Студентов и их родителей тоже можно было сбросить со счетов, Они знать не знали о прошлом Мораг, тогда кто? И внезапно Иван поймал взгляд полный ненависти, рассмотреть мужчину он не успел, тот развернулся и направился к выходу. Иван только увидел спину мужчины.

Парни как-то разом притихли, настроение было паршивым и о веселье даже не думалось, они как-то разом решили покинуть бал. Возвращались в дом в молчании. Иван поддерживая под руку Мораг, о чем-то её тихо спрашивал. Гант с братьями пошли отводить в школу Хрыся, а Эфрой шел следом за женщинами и Иваном и почему-то вслушивался в тишину окружающую их компанию. Тревога витала в воздухе, но Эфрой не мог понять её причины. Он смог расслабиться только тогда, когда за ними захлопнулась дверь.

Утром Эфрой успел всех проинструктировать о проведение второй части родительского дня - показу умений студентов. Он попросил всех держаться вместе и, по возможности, присматривать за Иваном и Хрысем. Что-то подсказывало ему, опасность близка, но что за опасность, это было ему неведомо.

Все началось прекрасно. Студенты, участвующие в показе собрались возле трибун, преподаватели давали последние инструкции своим подопечным. Эфрой в этот момент был удивительно спокоен, словно перегорел от предчувствий. Он вышел на полигон и взглядом отыскал своих. Они сидели все рядом, внимательно наблюдая за происходящим на полигоне. Началась жеребьевка. Эфрою достался "неудобный" соперник, парень был защитником и понятно, что он владел всеми методами построения защитных заклинаний. Нервно передернув плечами Эфрой сел на скамью в ожидании своего времени выхода на полигон и прикрыл глаза, выстраивая сценарий учебного боя. Он сознательно дистанцировался от происходящего на полигоне, рассуждая, что ему будет достаточно своего боя. Ему нужно было, чтобы его соперник не ушел в глухую защиту, ставя один щит за другим, а пытался атаковать. Вот тут-то этого "монстра" защиты можно было и подловить! Феррах глубоко вздохнул и поискал глазами свою группу поддержки.

Они сидели все вместе и что-то живо обсуждали. Иван расслаблено откинулся на спинку сиденья, и, казалось, дремал. Хрысь что-то оживлено рассказывал женщинам, Лепски внимательно слушал Ганта и его братьев. Феррах опять скользнул в свои мысли.

Ивана чуть потряхивало, то ли это было беспокойство за Эфроя, то ли он простыл, но все тело нещадно ломило, и разболелась голова. Он хотел уже обратиться к Мораг или Лепски, но тут объявили о начале первого боя. Все взгляды были направлены на арену. Рассудив, что не стоит отрывать людей по пустякам, Иван гулко сглотнул и закрыл глаза . Иван иногда бросал взгляд на арену, где два боевика виртуозно "мутузили" друг друга заклинаниями и думал о том, что он бы с превеликим удовольствием повалялся бы в постели.

Они все с нетерпением ждали боя Эфроя, Хрысь, подпрыгивая от нетерпения, в волнении кусал палец и спрашивал " Когда? Ну, когда же?» Ванька только закатывал глаза и одергивал мальчишку. Наконец, настало время Эфроя и его соперника. Иван с восторгом смотрел на ферраха. Он превратился в вездесущего джина, возникал в тех местах арены, где его соперник совсем не ждал, но не атаковал.

— Почему он бездействует? — - спросил, совсем не ожидая ответа де Ашер.

— Ну, наверное, потому что его соперник укрыт тройным щитом, — хмыкнул старший брат Ганта. — Сейчас дождется, когда щиты спадут, и начнет атаковать.

Атака ферраха не заставила себя ждать, над ареной раздался звук гонга.

— Вот и первое очко у Эфроя, — опять прокомментировал брат Ганта. Только Иван не понял какой из них, он в это время смотрел на защитный купол полигона. По куполу бегали ветвистые молнии, совсем не вписывающиеся в защиту этого купола. Иван, вцепился в руку Ганта, сидевшего рядом, сипло выдавил:" Гант, смотри!" - и кивнул на купол.

Гант выругался и дернул старшего брата. Тот выразился намного экспрессивнее Ганта и крикнул.

— Ложитесь в проход, сейчас рванет!

Вся компания упала носом в землю, прикрывая руками голову.

Не успели они уткнуться носом в землю, как раздался грохот и на полигон стали падать куски бывшей крыши.

***

Обрушение крыши совпало с атакой Эфроя. Заметив, что его соперник смотрит в потолок, Эфрой успел убрать заклинание и проследил за взглядом соперника.

— Бежим! — схватил он бывшего соперника за руку. парень сообразил соорудить над ними щит от физического урона, и они бросились к трибунам, на которых началась паника.

В бедламе, что творился на трибунах, феррах сумел отыскать своих и они стали пробираться к выходу. Вокруг царила толчея и паника. Испуганные зрители абсолютно не слышали, как их призывают успокоиться и не создавать сутолоку. Эфрой двигался впереди, как ледокол, рассекая толпу и поглядывая на свою группу. Слава Хемели, все были целы, только женщины и Хрысь были напуганы.

Группа уже была возле выхода, как Иван коротко вскрикнув, стал падать на землю. Его подхватил Гант, а затем подбежавший Эфрой. Он поднял Ивана и почувствовал теплую влагу под ладонью. Осторожно перехватив Ивана, Эфрой поднял руку, его ладонь была в крови.

Они в гостиной ждали вердикта целителя. Тот вышел к ним ненадолго, только успокоить, что опасности уже нет и пациент спит.

Хрысь, сжавшись в комочек на диване, сидел уставившись в одну точку.

— Это был новый преподаватель — Сареш. Я его учуял, но не видел.

Эфрой переглянулся с Гантом. И в тишине раздался голос Мораг.

— Ивана нужно увезти, Сареш на этом не остановиться!

Глава 28

Сареш всю ночь не спал. Он мерял комнату шагами и сжимал в бессильной ярости кулаки. Еще ни одна из бывших его любовниц не вызывала в нем такую бурную ненависть. Если бы эта гордячка стала, как обычно поступали его бывшие, умолять его о продолжении встреч, клялась бы в любви, Сареш бы еще немного повстречался бы с ней и, подарив какую-нибудь безделушку, расстался бы с этой гордячкой к обоюдному согласию, и, может быть и магии её не лишил. Но как же! Она голубая кровь! Аристократка! ей невместно было так унижаться. И Сареш решил ей отомстить, лишить магии и убрать из своей жизни. Все тогда можно было списать на боевые действия, мол, целительница отдала все свои силы магу, защищавшему крепость! Героиня! Но что-то пошло не так. Эта гордячка выжила, и даже имела сына! При воспоминание о сыне, он даже остановился, озарение пришло внезапно, что может быть больнее для матери? Только потеря ребенка! Вот и надо устранить не эту выскочку, а её выродка.

Ночь была потрачена на сборы. В дорожный мешок было отправлено все более-менее ценное. Сареш бросился к своему сундучку. Когда магия стала покидать его, он накупил себе артефактов на все случаи жизни. Остаться без магических сил для него было. как голому оказаться на людной площади. И именно тогда, он стал заниматься мечами.

В последнюю очередь Сареш разложил артефакты на столе, пересмотрел их не единожды и наконец, выбрал три артефакта: на взлом защиты, невидимости и личины. Остальные он осторожно завернул в мягкую ткань и поместил в собранный дорожный мешок. Если у него получится все, что он задумал, оставаться в школе было неразумно, ректору подлинники своих документов он не отдал, так что после его исчезновения проблем с ними не будет. Он загасил светлячка, отогнул занавеску на окне и выглянул во двор. Сигнал отбоя прозвучал давно, поэтому во дворе никого не было. Осторожно ступая, Сареш взял мешок и спустился во двор. Спрятался в тени, и не почувствовав ничего необычного, быстрым шагом направился в парк. Там у дальней стены был ход, о котором знали только трое — он и два его товарища. Один давно жил в другом государстве, а другой был мертв. Просунув мешок как можно ближе к выходу из пролома, Сареш вернулся в комнату.

Из шкатулки он достал письмо родственников. Оно было получено давно, но уже несколько раз выручалоего, когда надо было покинуть какое-либо место. Сареш запечатал письмо, аккуратно имитируя почерк родственника, вывел адрес и поставил на него печать городка из которого «прибыло» письмо. Подбросить его в ящик для приходящих писем труда не составило. крадучись он добрался до полигона, пристроил амулет по взлому защиты и, тщательно затерев следы своей деятельности, направился в общежитие.

Утром Сареш направился в канцелярию, якобы узнать о защитниках его воспитанника. Ему и передали три дела. Феррах, аэрнит и человек. Два первых личных дела Сареш даже не раскрыл, но внимательно просмотрел личное дело де Ареша.

Воспитывается матерью-лекаркой, к провинциальным аристократам де Ареш имеет опосредственное значение — мать вычеркнута из рода и образовала побочную ветвь.

«Конечно, — злобно подумал Сареш, — как же сыночек будет без титула!»

Он захлопнул дело и вернулся к себе. Это дело нельзя оставлять на потом, необходимо уничтожить семейство в ближайшее время. И подходящий случай имеется — учебные показательные выступления студентов. Ему необходима паника. В толпе к мальчишке легко подобраться, а добрый стилет сделает свое дело.

Уйдет он через ворота, все увидят, что он покинул территорию Академии и, как он надеялся, не будут связывать произошедшее с ним.

И письмо от родственников утром дожидалось его в канцелярии, требовалось его присутствие для решения вопросов с наследством. Он отправился с письмом к начальнику Школы, получил отпуск для решения личных проблем и уже ближе к обеду беспрепятственно вышел из ворот Академии, раскланявшись с дежурным преподавателем, на виду у всех сел в экипаж, но на ходу выскочил из него, как только экипаж свернул за угол. Вывернул наизнанку двухстороннюю куртку, преобразившуюся в нарядный камзол, проскользнул в тайный проем и уже на территории Академии надел амулет личины, превративший его в пожилого полноватого мужчину, с черной окладистой бородой. И место выбрал он, за два ряда от своей жертвы.

Когда началась паника, Сареш активировал амулет нивидимости и смог вплотную приблизиться к де Ашеру. Точный удар стилета, короткий вскрик парня, и Сареш, скользнув в толпу, начал яростно пробиваться к выходу. Он уже не видел, как парня подхватили друзья, он надеялся только на то, что яд на стилете не выветрился со временем. Уже поздно ночью дилижанс увозил его к границе соседнего государства, в пустыню. Там он сможет затеряться в каком-нибудь оазисе.

А Мораг и друзья Ивана не спали всю ночь. Иван спал беспокойно, и к рассвету у него поднялась температура, он горел, и черты лица заострялись на глазах. Эфрой в бессилие сжимал кулаки, чувствуя, что он теряет кьяри, и боль этой потери заслонило даже то, что после Ивана он следующий.

— Я не понимаю, что с ним — проговорил целитель Академии, низко наклоняясь над постелью больного.

Ни Лепски и даже Мораг с её опытом не могли понять, почему Иван не приходит в себя. А внутри Ивана бессильно взывал ко всем Трил, но его не слышали и наниты сделали единственное, что было доступно им в данном случае- защитили важные органы от воздействия ядов ежеминутно очищали кровь хозяина и погружали его в стазис. Трил был в такой растерянности, что она могла перерасти в панику: его не слышали, а носителю становилось все хуже и хуже. Если окружающие хозяина люди не догадаются о яде в организме Ивана, то он погибнет, а вместе с ним и Трил. Вряд ли он сможет найти другого носителя. Новые наниты оказались без координатора и бестолково сновали по организму носителя, не принося ощутимой пользы, но и не вредили. Трил пытался воздействовать на них, но его команды выполнялись медленно и неэффективно. Оставалось только одно — открыть залеченную рану, уж на кровь эти бестолковые люди обратят внимание!

Эфрой, бессильно сжимая кулаки, смотрел на своего кьяри. Возле него сидела Мораг, она осторожно гладила Ивана по голове и что-то шептала. Эфрой вслушался в тихий шепот Мораг.

— Мальчик мой, не покидай меня, прошу тебя, пожалуйста, живи…

На глаза Эфроя навернулись слезы, он отвернулся, незаметно их смахивая, подошел к Мораг и дотронулся до её плеч. Она даже не почувствовала его прикосновения. Эфрой почувствовал, как женщина напряглась, и она громко воскликнула.

— У него кровь! Рана снова открылась.

Гант побежал за целителем, Лепски самостоятельно пытался что-то сделать с открывшейся вновь раной. В углу раздался громкий всхлип. Эфрой обернулся и увидел, сжавшегося в комочек, рыдающего Хрыся.

Целитель не зашел, а влетел в комнату. Вместе с ним в комнату вошли братья Ганта. Целитель отогнал всех от кровати Ивана, осталась только Мораг. Они пытались всеми способами унять кровь. Мораг вытирала рану салфетками и бросала их в таз с водой. Неожиданно один из братьев Ганта резко подошел к тазу, достал из него салфетку и понюхал её.

— Откуда у людей яд варгана?

— Яд?! — удивился целитель.

— Да! Этот яд добывают из зверя, живущего на болотах у рептилоидов.

Гант встрепенулся.

— Нам надо к ним и быстрее.

Мораг разогнулась.

— Я с вами.

Гант обвел глазами всех находящихся в комнате.

— Заберешь всех? — обратился он к брату.

— Да, надо забирать всех.

Гант отправил Хрыся и Лепски за матерями. Крикнув им вслед, чтобы вещи не забыли. Мораг тоже отправилась за вещами своими и Ивана. Эфрой, особо не заморачиваясь, покидал в мешок необходимые на первое время вещи. И через минут сорок старший брат Ганта открывал портал в земли аэрнитов.