Попаданец

Глава 1 Новый мир Глава 2 Трактир "Четыре подковы"

Глава 1

Новый мир

Вспышка голубого света ослепила на миг. Лёха куда-то летел. На этот раз всё кончилось быстро. Чёрный следопыт мечтал очутиться в уютной и безопасной библиотеке, но вместо расторопного слуги его встретили колючий куст и крапива. Алексей раскрыл глаза и, чертыхаясь, царапая руки и лицо, принялся выбираться из зарослей. Благо, одежда осталась целой.

Великий герцог огляделся по сторонам: он оказался в лесу. Почему-то вспомнился давнишний сон, приходивший к нему много лет кряду. Он видел дивный боевой лес, полный всякого сладкого хабара. Находки лежали прямо под листьями. Даже копать не было нужды. Только собирай! Глаза просто разбегались. Тут тебе и штурмовой знак, и чёрное ранение, и железные кресты разных степеней. За много лет он запомнил все закоулки, каждый пень и дерево. Даже самую неприметную стрелковую ячейку мог найти на ощупь. Однако находки не иссякали и продолжали радовать фаната поиска. Утром, всё ещё валяясь в кровати, он пытался вспомнить хоть какие-нибудь привязки и вычислить вожделенное место. Но ничего из этой затеи не вышло.

Он не мог объяснить, с какого перепугу вспомнил тот сон. Но дубняк показался знакомым. Для непосвящённого все леса одинаковые. Да только не для чёрного следопыта. Впрочем, ничего необычного он так же не заметил. Деревья как деревья, местами густой подлесок, заросли папоротника, дикой малины и крапивы на солнечных лужайках. Под ногами привычно шелестят сухие листья, трещит валежник.

Лёха обернулся в надежде увидеть призрачное голубое сияние. На его беду портал бесследно исчез. Замок вновь сыграл злую шутку, забросил невесть куда, да к тому же лишил надежды на возвращение. Куда он попал? В какой мир, в какую эпоху? Оставалось только гадать.

Алексей не мог похвастаться богатством выбора. Ночевать в чаще он не собирался. Счёл за лучшее убраться отсюда поскорее. Вот только куда? Покрутил головой. Хотел увидеть что-то сродни разрыву в густой листве. Следовало выбраться на дорогу и попасть в ближайшую деревню. Главное, взять верное направление, а там видно будет.

Копатель двинулся в сторону, где, как ему показалось, замаячил просвет, и метров через двести, преодолев заросли орешника, и в самом деле вышел на луг, поросший ромашками, васильками, одуванчиками и ещё невесть чем. Лёха не слыл травником, для него все эти зелёные насаждения являлись злейшими врагами, потому как не давали плотно прижать катушку металлоискателя к земле. И если с ромашками да всякими лютиками можно кое-как справиться, то в одуванчиках катушка увязала напрочь.

Следопыт вновь призадумался. Куда двинуть теперь? Ничего примечательного, достойного внимания, не попалось. Местность вокруг по большей части равнинная, кое-где разрезанная неглубокими балками. У горизонта степь вспучивалась невысокими холмами. Ярко светило солнце, в небе заливался жаворонок, кружили и гудели насекомые. На севере чернела кромка далекого леса. Всё бы ничего, да несколько странностей бросились в глаза. Нигде не видать человеческого жилья. В окрестностях родного города нынче всё застроено. Там и сям замаячит либо деревня, либо дачный посёлок. Да и высоковольтных линий кругом полно. От них, как и от дачников вкупе с огородниками, поисковикам один вред. Потому подобные объекты Лёха примечал помимо собственной воли. Да и возделанных полей не видно. Кругом целина. А где лесополосы? В небе ни единого инверсионного следа. Выходило, попал он в конкретную глушь. Но куда? Вне всяких сомнений, он находился на Земле. Климат и местность казались типичными для лесостепи. Солнце не отличалось от того, что он видел накануне чаепития с Казимиром Карловичем.

Великий герцог не стал долго утруждать себя досужими размышлениями. Решил махнуть вдоль опушки. Рано или поздно наткнётся на просёлок, потому как в любом случае к лесу должен быть подъезд. Всякого народа обычно шастает здесь порядком: лесники, грибники, охотники, селяне, любители пикников. Так что без дороги никак. Но сколько времени уйдёт на поиски? Тут уж как повезёт.

Шёл, прокладывая путь тяжёлыми армейскими ботинками сквозь густые заросли полевых трав и цветов. Глазел по сторонам, любовался пейзажем, пытался увидеть что-то знакомое. Вокруг недовольно гудели шмели и пчёлы. Появление человека пришлось им не по нраву. Шатаются тут всякие праздные гуляки, а у них работа.

Минут через двадцать неспешной ходьбы чёрный следопыт вышел на какой-то просёлок. Дорога пересекала заросшее поле, подходила к лесу и терялась за дальними деревьями. Всё шло не так уж плохо. Но вновь одна мелочь не давала копателю покоя. Дорога как дорога. Две колеи. Только следов автомобилей не заметно. Вместо них узкие полосы и выбоины от лошадиных копыт. Походило на то, что в этой Тмутаракани машин отродясь не видывали.

Неприятно похолодело в груди. Дурное предчувствие комом подступило к горлу. Что-то заставило насторожиться. В стороне, среди полевых трав, метрах в трёхстах от кромки леса, увидал лошадь и повозку с неясной человеческой фигуркой. Возница двигался наперерез копарю. Должно быть, там шла ещё одна дорога. Следопыт прибавил шагу, решил перехватить аборигена и расспросить его о том, как побыстрее добраться до ближайшей остановки автобуса или электрички.

Леха вышел на перекрёсток, остановился и принялся поджидать ездока. Чем ближе тот подъезжал, тем больше Алексею становилось не по себе. Лошадь как лошадь. Только телега странная. Обычно сельские жители использовали колёса с покрышками, а тут деревянные, без спиц, сколоченные из грубо отёсанных досок, скреплённых металлической лентой. Что за тарантас такой? Да и вид ездока вызывал если не подозрение, то удивление уж точно. Бородатый босой мужик в широких светло-серых штанах и такой же рубахе, свесил ноги с телеги и нехотя, больше по привычке, погонял савраску. Та качала головой, фыркала и ковыляла из последних сил. Мужик, разморённый полуденным зноем, клевал носом и время от времени вздрагивал, разбуженный скрипом несмазанной телеги или ударом колеса о камень. Потом вновь проваливался в дремоту, рискуя каждую секунду лишиться бесформенной войлочной шляпы или свалиться на землю и угодить под заднее колесо. Одним словом, селянин не походил на привычных копарскому взгляду бывших колхозников.

— Здорово, отец, — выкрикнул Лёха.

— А! Стой! Тпру! — заорал мужик спросонья и дёрнул поводья. Возница широко раскрыл глаза и рот от удивления и уставился на Алексея как баран на новые ворота. — Ты, это, чего?

— Здорово, говорю, батя. — На первый взгляд «бате» было лет сорок-сорок пять.

— Ты кто? — абориген продолжал с испугу хлопать глазами. — Часом не разбойник?

— Ты чё, мужик? Обкурился? — чёрный следопыт едва сдержался от грубого слова. Конечно, сельские слыли среди горожан людьми недалёкими, но не настолько же! Одно утешало — крестьянин говорил по-русски. По крайней мере, Лёха его прекрасно понимал. Выходит, он где-то в России или на Украине. Но вид пахаря сбил с толку. — Какой нафиг разбойник?

— Выходит, не разбойник, — успокоился земледелец. — И то правда. Оружия не видать. И доспехов нет. В самом деле, не разбойник. А хоть и разбойник. Чего с меня взять? Нечем поживиться. Лошадью? Так она, поди, к вечеру от старости околеет. Или разве что пучком сена зад подтереть.

— Послушай, дядя! — копарь уже не знал, что и думать. Определённо, мужичонка не в себе. Несёт какую-то чушь про разбойников, доспехи, оружие. Перегрелся, бедняга. — Ты лучше вот что скажи: далеко ли до Харькова?

— А?

— Понятно. А до автобуса или электрички? Ну, до железной дороги.

— Вот чудила! Такое говоришь! Как дорога может быть железной? Гляди, перед тобой дорога. Ну, пусть её камнем вымостят. А ты, говоришь, железная. Ты, верно, золоту счёта не знаешь? Надо же, придумал такое! Дорога — и железная!

— Ты… — великий герцог осёкся. Он находил всё больше подтверждений своим самым худшим опасениям.

«Разбойники, доспехи, оружие, золото… — мысли лихорадочно крутились в Лёхиной голове. — Слишком много слов для лоховатого мужичка. Неужто влип?! Попал! По самые…»

— А до города далеко? — с тоской и разочарованием в голосе спросил чёрный следопыт.

— Почему далеко? — оживился деревенский житель. — Не так чтоб далеко. Да ты садись. Подвезу.

Некоторое время Алексей раздумывал как поступить. Послать земледельца куда подальше, дёрнуть в лес или согласиться с предложением. В любом случае бежать поздно, да и бессмысленно. Куда убежишь? Портал исчез, и он остался один на один с неведомым миром. А что ему здесь делать? Крутить носом не приходится. Потому за лучшее счёл отправиться в ближайший город на скрипучей крестьянской подводе. Зачем? Великий герцог и сам толком не знал.

— Ладно, поехали, — следопыт взгромоздился на телегу. Мужик ударил плетью старую клячу, и та лениво потащилась по пыльному просёлку. — Сам-то откуда будешь? — без энтузиазма спросил копарь.

От возницы несло тяжёлым кислым духом. Похоже, он не мылся недели три, если не больше, и парень старался воротить голову в сторону против ветра. И всё же решил разговорить землероба и выведать что-нибудь для себя полезное.

— Я-то? — переспросил сермяжник. — Из Силирии. Деревушка такая в двух ратах отсюда. Ездил на покос, а теперь возвращаюсь домой.

— Чего так далеко? Разве тут лугов мало?

— Так это земля Корина. А мой сенокос там, за Ракитовой балкой.

— А дороги чьи?

— Нашенские. Только Уэрдемор на них давно зарится. Мало того, что его покойный папаша наши земли отдал Сегонту Одноглазому, так ещё и дороги ему подавай.

— Стоп! — выкрикнул следопыт. — Что-то ты меня совсем запутал. Послушай! Я, как ты понял, нездешний. Иду издалека и почти ничего не знаю о ваших делах. Растолкуй, что тут да как.

— Так я и говорю, — оживился косарь. — Я сразу приметил: ты нездешний. Поначалу вовсе за разбойника принял. Да как не принять? Пошаливают тут временами. А наряд у тебя каков? Сроду такого не видывал. Сапоги, поди, больших денег стоят. И сам ростом под потолок. Нет у нас таких. Вот и подумал: не местный. Ну, еду, значится, с сенокоса. Глядь, а у дороги ты стоишь. Вот, думаю, до чего подозрительный человек. Я-то с покоса, а ты через надел Корина топал. Он хоть и приходится мне дальним родственником, да только не всегда мы с ним ладим. А земли тутошние приписаны к Силирии. Ну, деревня моя родная. На то и грамота имеется. Да только барон Данегал Безумный, отец Уэрдемора Железной Перчатки, отдал наши земли за службу в пользование Сегонту Одноглазому.

— Так вы крепостные?

— Чего? — не понял крестьянин. — Нет, в крепости мы не сидим. На кой нам крепость?

— А принадлежите этому одноглазому, как его…

— Вот ты причудник. Я тебе толкую, а ты всё за своё! Никому мы не принадлежим. Мы сами по себе. И земля наша. А Сегонту отдаём десятину. Надо ведь и далгам с чего-то кормиться. На одном жалованье долго не протянешь.

— А барон этот, Железный Эрдедемор, с чего живёт?

— Уэрдемор Железная Перчатка, — поправил Лёху крестьянин. — Да, вот мы уже проехали целый рат, а я не знаю, как тебя величать.

— Извини. Задумался и упустил. Алексей из Харькова. Это город такой.

— А, ну да, понятно. Аль Эксей. Чудное имя. Да и о городе таком не слыхал. А меня Скиром кличут. Чем кормится, спрашиваешь? Да уж поверь, землю не пашет. Платим и ему десятину. А ещё базарную пошлину, воротный налог. Городских обдирает. Собирается и дороги обложить. А нам жить-то с чего? Но, но, родимая, — Скир хлестнул лошадь, и та ускорила шаг.

— До города близко, говоришь? — переспросил чёрный следопыт.

— Угу, рукой подать. Вот, доедем до ближайшего перекрёстка, там тебя и высажу. Сам поеду прямо. В Силирию. А ты бери направо. Где-то через пяток ратов и будет Коралтар.

— Это город такой?

— Он самый. Тпру, старая! — Скир дёрнул поводья. — Всё, приехали. Дальше сам как-нибудь доберёшься. В таких сапожищах можно и до Северного моря дойти. Ну, бывай. Заходи, если чего, ко мне в гости в Силирию. Пропустим по кубку прошлогодней кислятины, поболтаем. Расскажешь о Хар Кова. Чужестранцы у нас в диковинку.

— И на том спасибо, — копарь спрыгнул с телеги.

— Но, родимая, — простолюдин вновь огрел кнутом измученное животное и потянулся к дому, оставив незадачливого путешественника на развилке дорог в полном одиночестве.

Алексей пошёл по дороге в сторону, указанную возницей. Идти ему никуда не хотелось. Теперь он ясно осознал: портал во второй раз над ним зло подшутил. В своё время великий герцог прочёл несколько фэнтезийных романов о попаданцах. В книжках выглядело всё предельно просто. Бравый спецназовец мочил врагов налево и направо, рубил в капусту и укладывал штабелями целые дивизии из рогатки. Невзрачная девчушка из офисного планктона становилась непременно принцессой, по которой сохли десятки принцев из соседних королевств. Бездарный манагер превращался непременно в мага, в Чёрного властелина или чудо-изобретателя, на худой конец. В действительности всё оказалось совсем иначе. Лёха никак не тянул на крутого громилу, волшебника или самоделкина, не говоря уже о принцессе. Да и новый мир был ему неведом. Он успел узнать несколько названий и имён. Общественное устройство сродни раннефеодальному. Больше он ничего не знал. А главное, не мог понять, что делать дальше.

Пытаясь найти хоть что-то утешительное в нынешнем положении, вдруг подумал: наверняка замок забросил его сюда не случайно. Выходит, у него есть цель. Но какая? Конечно, найти Бессмертную. И где её здесь искать? Да что искать? Пришла пора позаботиться о том, как элементарно выжить, не умереть с голоду, не попасть под раздачу местных властей, в лапы тех же разбойников и разного рода головорезов. Нужно как-то вписаться в новую реальность. Какие из его знаний и навыков могут пригодиться? Рубиться на мечах он не умеет. Впрочем, как и пахать землю, управляться с лошадью, работать в кузнице, печь хлеб. Так что дороги воина, ремесленника или земледельца для него закрыты. Все знания, накопленные за более чем тридцать лет жизни, также казались бесполезными. История, география, физика, математика, компьютер, металлоискатель. С таким набором запросто угодишь в тюрьму или на костёр. Конечно, можно подбросить аборигенам идею создания огнестрельного оружия. В таких делах он немного разбирался. Но подобное знание могло оказаться весьма опасным и обернуться против него самого. Варианты с миссионерством, земельной реформой и пролетарской революцией также не выдерживали критики.

Но был у Лёхи ещё один козырь, о котором он сразу и не вспомнил. Всё же он великий герцог одного из нижних миров. Возможно, новое положение и высокий титул сыграют определённую роль. Да и Наарутэф, дремлющий доныне в его теле, не сказал последнего слова. Но в любом случае следует вести себя тихо, не лезть на рожон. Не высовываться, одним словом. И не мешало бы сменить одежду. В камуфляже тут не спрятаться. Можно только привлечь нездоровое внимание.

Думая так, копарь неспеша поплёлся в сторону Коралтара. Торопить события не имело никакого резона. Всё равно от неизбежного не уйти. С определённых пор он считал себя фаталистом, верил в судьбу и предопределённость. А оттого попаданческую дилемму решил для себя просто: делай что должно, а там пусть будет то, чему суждено случиться.

Глава 2

Трактир «Четыре подковы»

Лёха любил коротать время за размышлениями о всяких отвлечённых вещах. Иным такое занятие могло показаться совершенно бесполезным, но именно среди фантазий и посторонних мыслей чёрный следопыт отыскивал порой весьма любопытные решения. Вот и сейчас он пытался не только отвлечься, но и добраться до сути происходящего, придумать некий план и переварить всё то, что случилось с ним за последние сутки.

По большей части в голову лезла всякая чушь. Ничего путного он так и не придумал. Зато первое испытание в новом мире не провалил. Не забился в истерике с перепугу, не убежал, не схоронился в лесу, а выведал кое-какие сведения. Общение с местными очень полезно. В том он убеждался не раз. Нужно только найти подход, подобрать ключ к аборигену. И если это удавалось, то селянин сыпал деревенскими легендами налево и направо, рассказывал не только об утопленных в реках, озёрах и болотах «Тиграх» с сокровищами третьего рейха, но и о золотой карете Екатерины Великой. Среди баек и всяких небылиц проскакивали любопытные факты. Невольно Лёха сравнивал себя с разведчиком, секретным агентом. Но у тех были явочные квартиры, пароли, тайники, поддельные документы. У него не было ничего. Хорошо хоть здешний язык понятен.

Неожиданно плавный ход размышлений прервал стук копыт. Алексей чудом успел отпрыгнуть в сторону. Какой-то лихой всадник едва не затоптал. Чёрный следопыт даже толком не рассмотрел седока. Конник умчался вдаль и скрылся в облаке пыли. Перед глазами мелькнула красная попона. Верховой, как показалось копарю, был одет в какой-то цветастый балахон и, кажется, у пояса висел меч. Большего разглядеть не удалось.

Меж тем время шло. По Лёхиным прикидкам он одолел примерно столько же, сколько проехал на телеге Скира. Луга вокруг сменились возделанными полями, на которых злаки уже выбросили колос. Зелёные квадраты наделов разделяла серо-голубая лента реки. За рекой показался внушительных размеров холм, весьма пригодный для устройства крепости. Река круто огибала угорок, делая его неприступным с двух сторон для нападения. Видимо, так рассудили и здешние жители. Прямо на вершине располагалось прямоугольное строение с крутой двускатной крышей да четырьмя башнями по углам, отдалённо напоминавшее средневековый замок. Впрочем, он находился слишком далеко, и рассмотреть детали следопыт не мог. Замок или дворец правителя окружала крепостная стена неопределённой высоты и эскарпированные склоны. В целом постройка не блистала изысканностью, роскошью и всяческими излишествами, столь свойственными средневековой готике. Здешний архитектурный стиль отличался крайней простотой и утилитарностью.

У подножия холма, под защитой частокола, теснились крохотные домишки. Примерно так Лёха и представлял средневековый город. На возвышении располагалась цитадель, резиденция феодала, а внизу — посад, кварталы ремесленников, торговцев и прочего люда.

С каждой минутой городок становился ближе, картинка распадалась на множество мелких деталей. Теперь копатель видел деревянный мост, переброшенный через реку, фигурки людей, сновавших у ворот, и дубовые колоды с заострёнными концами. Похоже, дерево для аборигенов служило основным строительным материалом. Каменные здания Лёха мог сосчитать на пальцах одной руки.

Невольно сердце забилось чаще. Копарь со страхом подумал о скорой встрече с незнакомым миром, где он был незваным пришельцем, опасным чужаком, от которого наверняка захотят поскорее избавиться.

На дороге показались немногочисленные путники. Кто шёл из города, кто возвращался домой с окрестных полей. Лиц их великий герцог пока не видел. Мог лишь сказать, что горожане черноволосы, одеты весьма бедно. Женщины носили одноцветные разной длины платья. Мужчины ходили в серых холщовых рубахах и таких же штанах. Вскоре следопыт нагнал двоих и попытался рассмотреть их как следует. И точно, в простых рубахах, подпоясанных грубыми верёвками, просторных штанах и некоем подобии коротких кожаных сапог. Оба были длинноволосыми брюнетами, выглядели скромно, если не убого. Горожане с опаской и в то же время с любопытством принялись разглядывать путешественника. Камуфляж и ботинки вызвали у них неподдельный интерес. Мужчины громко стали обсуждать наряд чужеземца, тыкали в него пальцами, но заговорить с ним не решались.

В который раз следопыт утвердился в мысли, что в земном одеянии он станет для здешних кумушек и шептунов предметом обсуждений и пересудов. От сплетен и трезвона никуда не спрятаться. Но не ходить же по улицам голым? А пока не сменил прикид, Лёха решил держаться гордо и независимо, делая вид, что вовсе не обращает внимания на косые взгляды.

Меж тем он не упускал случая рассмотреть горожан, особенно женщин. За несколько минут сделал, как ему показалось, весьма важное наблюдение. Длина платья зависела не от социального статуса, а от возраста хозяйки. Дамы в летах носили одежды до пят, а молодёжь сверкала коленками. Во всём остальном никаких странностей не заметил. Горожанки также были брюнетками, волосы заплетали в косы или стягивали в хвост. Баловали себя, как и все женщины, цветными вышивками, бусами, серьгами, браслетами. Остроконечных ушей Лёха ни у кого не заметил. Стало быть, эльфы здесь не водились.

На подходе к мосту великий герцог почувствовал душок, назвать который сносным он бы не решился. Нет, не дух, а смрад, вонище! Ветер подул со стороны Коралтара и принёс с собой целый букет «ароматов». Тут тебе и запах навоза, скота, помоев, человеческих испражнений и ещё невесть чего. Тому следопыт нисколько не удивился: не раз приходилось слышать о повышенной душистости средневековых городов. Вспомнился и немытый Скир. Теперь великий герцог с некоторым предубеждением поглядывал на местных прелестниц. Если и они не знают бани, то дело труба. Остаётся только сожалеть, что придётся провести какое-то время в этой клоаке. Алексей живо представил рыцаря, возвратившегося домой из дальнего похода. Грязный, вонючий, пропитанный собственным и лошадиным потом, со слипшимися волосами. И вот это чудовище, никогда не знавшее зубной пасты, лезет обниматься и целоваться с возлюбленной, с такой же, как и он немытой хавроньей.

Лёху передёрнуло. Мысленно он проклинал Салативара, фиолетовый замок и портал. Он настойчиво гнал от себя мысль о том, что может застрять в этой средневековой дыре на вечные времена. Одна надежда на Наарутэфа. Наверняка древний дух не собирается променять заточение в могиле на плен в помойной яме.

Чёрный следопыт ступил на деревянный мост. Грязные доски, местами разбитые колесами и копытами, предательски поскрипывали. Сооружение вызывало некоторую опаску, хотя, как оказалось, без труда могло выдержать вес телеги и лошади.

У открытых настежь крепостных ворот, напоминавших скорее амбарные, лениво переминался с ноги на ногу караульный в железном шлеме, кольчуге-безрукавке, одетой поверх матерчатого поддоспешника, наручах, стёганых штанах и коротких сапогах. У стены из толстых дубовых колод сиротливо ютились круглый деревянный щит с массивным умбоном посередине да боевой топор. Солдат, утомлённый службой, явно скучал и наверняка мечтал о чаше дешевого вина, сытном обеде в ближайшей харчевне и ласках продажных красавиц. Появление незнакомца в камуфляже разрушило привычный ход вещей. Поначалу воин глядел на пришельца с опаской, мысленно оценивая собственные шансы на победу в поединке. Но, увидев, что путешественник безоружен, успокоился. Теперь в его голове крутились иные мысли. Как-то само собой вспомнилось, что поставлен он сюда бароном вовсе не для того, чтобы сворачивать челюсть от зевоты и пялиться на девок, а собирать воротный сбор. Плюс к тому, у простака, незнакомого с местными нравами и порядками, можно запросто выудить пару лишних медяков на кубок кислого пойла.

Чёрный следопыт старался делать вид, будто вовсе не удивлён и не обескуражен видом вооружённого стража. Но в душе Лёха струхнул. Вояка хоть и был на полголовы ниже великого герцога, но всё же состоял при исполнении да оружии и мог запросто лишить незваного гостя нескольких зубов, а то и жизни, да только конфликт с представителем власти никак не входил в планы пришельца.

— Стой! — рявкнул часовой, напуская на себя свирепость и важность.

— Здорово, служивый, — бодро ответил копарь, хотя у самого тряслись поджилки. Он едва держал себя в руках. Сердце бешено колотилось. Ещё бы! Не каждый день видишь живого средневекового солдата.

— Плати или проваливай! — злобно прорычал привратник.

Алексей резко остановился. Его едва не стошнило. От удальца шёл стойкий запах пота и гнилых зубов.

— Чего платить-то? — тихо спросил путник. Он не хотел поднимать шум по пустякам и гневить воина.

— Как чего? Воротный сбор. Проходишь через городские ворота — плати. На то имеется установление самого Уэрдемора Железная Перчатка, барона Коралтарского!

— И много ли платить, любезный?

Абориген замешкался с ответом, прикидывая, сколько можно накинуть сверху.

— Три арда[1], — после напряжённых раздумий ответил караульный.

Конечно, Лёха заплатить не мог. Он не имел никакого понятия о местном денежном обращении. Но и оставаться за городскими воротами не собирался. А когда его интересы входили в противоречие с интересами государства, то оставался единственный вариант. Если он работал на Земле, то почему бы его не испробовать здесь?

— Послушай, дружище, — робко начал следопыт. — Я путешественник, много дней провёл в дороге. Поиздержался в пути, сам понимаешь. С деньгами туго. Предлагаю полюбовно решить наше маленькое дельце.

— Плевать откуда и куда ты идёшь! — оживился стражник. Должно быть, смекнул, куда ветер дует. — Мне что совой об сосну, что сосной об сову! Да будь ты хоть ромедерский шпион! Моё дело казённое. Плати или проваливай!

— Ладно, не кипятись. Давай посмотрим, что у меня тут есть, — копарь в суете последнего дня вовсе позабыл о содержимом собственных карманов. А у него как у человека экономного и практичного наверняка что-нибудь там отыщется. В левом нагрудном кармане обнаружил паспорт, в правом — мобильный телефон. В брюках нашлось почти полторы тысячи гривен бумажками, немного украинской мелочи, ключи от квартиры, жетон харьковского метрополитена и… непочатая упаковка жевательной резинки. И тут великого герцога осенило.

— Послушай, — начал чёрный следопыт. — Ты, как я погляжу, парень видный. Девки за тобой, небось, табунами бегают.

— Ну, не без того, — расплылся в довольной улыбке стражник, обнажая гнилые зубы.

— Дам-ка я тебе одну славную вещицу. Нет, не одну, а целых две. Одну попробуешь сейчас, а вторую перед тем как соберешься целовать какую-нибудь смазливую бабёнку. — Алексей вскрыл упаковку, достал две белые подушечки «Дирола» и протянул солдату. Тот с неподдельным интересом наблюдал за манипуляциями пришельца, разглядывал цветные бумажки с портретами. Особенно заинтересовали его монеты с незнакомыми надписями. К мобильнику он остался равнодушен, поскольку так и не смог найти ему понятное сравнение. Предложение путешественника его заинтересовало. Глаза стража округлились от удивления и любопытства.

— А что за снадобье такое? Приворотное? Ты, часом, не колдун?

— Никакого колдовства. Только травы, — самозабвенно врал Лёха.

Солдат протянул немытую руку. Кожа, не знавшая мыла, задубела, а под давно нестрижеными ногтями застряла грязь.

— Одну схорони как следует, а вторую попробуй сейчас. Да только не глотай, а жуй! Её надо всё время жевать. В этом и состоит весь секрет.

Страж так и поступил. Одну жвачку спрятал в кошель, притороченный к поясу. Там у него хранились подати, собранные с законопослушных подданных барона. Вторую недоверчиво отправил в рот и начал осторожно работать остатками зубов. Через пару-тройку секунд лицо его перекосилось, глаза едва не вылезли из орбит.

— О! — восхищённо воскликнул часовой. — У-у-у! Хорс меня раздери! Волшебный вкус!

— И свежее дыхание. Теперь все бабы твои. Ни одна не устоит перед таким ароматом. Главное — не глотай, а жуй, — наставлял стражника следопыт. — Ну, так что, по рукам?

— Ладно, проходи. Да побыстрее, чтоб никто не видел, — смилостивился служивый.

— Кстати, любезный, — произнёс Лёха несколько небрежно. Он остался доволен первой маленькой победой. — Где у вас тут можно как следует перекусить и переночевать?

— Загляни в «Четыре подковы». Тут недалеко. Иди прямо. Не заблудишься, — напутствовал странника часовой.

— Ну, тогда бывай, — путешественник двинулся в ворота, аккуратно ступая.

Прямо из города к мосту текло множество зловонных ручейков. Даже в солнечную погоду подступы к крепости не пересыхали. Коралтар не знал канализации. Горожане все нечистоты выливали прямо на узкие улочки, лишённые каменных мостовых или деревянного настила. Помои и моча медленно стекали к реке по пологому склону, застаивались во вмятинах от копыт и колеях повозок.

Алексей искал относительно сухие места, прыгал по ним горным козлом, но всё равно изрядно запачкал ботинки. За частоколом стало и того хуже. Всюду царил смрад, жужжали огромные зелёные мухи, воздух полнился криками людей и животных. Блеяли овцы, мычали коровы, кудахтали куры. Хозяйки бранились с соседками. Пара всадников, окружённых толпой оборванцев с корзинами и мешками, застряла в толпе. Кони ржали, переступали с ноги на ногу, разбрызгивали грязь. Шум, гам и тошнотворная вонь едва не свела Лёху с ума.

Он прижимался к домам, чтобы не утонуть в зловонной жиже. За первой деревянной хибарой увидел квадратную площадку и коновязь у стены. Там стояло несколько лошадей. Тут же находился двухэтажный рубленый дом. У его дверей висел грубо сколоченный дощатый щит с прибитыми четырьмя подковами. Следопыт понял, цель близка. Но до порога надо как-то добраться. Кругом трясина, грязь, помои и конский навоз. Всё усеяно костями и битой посудой. Наверняка трактирщик не утруждал себя, и отходы производства выбрасывал прямо у входа. Тут Лёхе на память пришли поездки на древние поселения. Пару раз он заглядывал на славянские городища. Там также встречал множество костей и черепков.

Кое-как, погружаясь по щиколотку, всё же удалось добраться до порога. Не найдя тут ни тряпки, ни иного приспособления для чистки обуви, несколько раз топнул, попытался сбить с ботинок грязь. На двери Алексей не увидел привычной ручки. Вместо неё болталось железное кольцо. Следопыт дёрнул за него. Дверь со скрипом поддалась. С замиранием сердца вошёл внутрь. И было от чего волноваться. Он собирался заглянуть в первое человеческое жильё нового мира. Да и трактир сам по себе интересен. Уж сколько он слышал баек о таких злачных местах от коллег-поисковиков! Что там увидит? Как его встретят?

В утробе харчевни царил полумрак. Сквозь немногочисленные оконца, затянутые полупрозрачной плёнкой, едва пробивался дневной свет. Темень без особого успеха пытались разогнать несколько горящих лучин. В нос ударила гремучая смесь запахов гари, дыма, кожи, лошадиного пота, кислого вина, лукового супа, чеснока, мышиного помёта и немытых человеческих тел. Напротив входа находился очаг из рваного камня. На железном вертеле жарилась баранья туша. У стен стояли грубо сработанные столы и деревянные колоды вместо стульев. Немногочисленные посетители пили вино, уплетали похлёбку и вели беседы о чём-то своём, коралтарском.

Повертев головой, чёрный следопыт в дальнем углу увидел нечто, напоминавшее барную стойку. За незамысловатым сооружением возился плотный невысокий бородач в обычной для горожан серой рубахе и кожаном фартуке. Поразмыслив немного, Лёха зашагал в сторону крепыша.

Хозяин таверны оказался мужичком хоть и мелкорослым, но ширококостным, с заметным брюшком, подбородком и чем-то напоминал знаменитого Гимли из Средиземья. «Не гном ли?» — подумал великий герцог. Он уже приметил: местный люд не отличается высоким ростом. На фоне аборигенов следопыт выглядел если не великаном, то вполне внушительно.

Трактирщик возился с посудой, время от времени утирал рукавом потное красное лицо, и поносил лихими словами некоего Торпа. Появление нового посетителя не ускользнуло от маленьких юрких глаз коммерсанта. Он попытался получше разглядеть гостя и прикинуть, сколько с него можно поиметь. Но внешний вид пришельца несколько озадачил кабатчика, а оттого он медлил, не зная, как подступиться к приезжему. Кто знает, может он родовитый господин из соседнего баронства? Или какой-нибудь чиновник из Тамарвалда. Бывало, и такие сюда захаживали. В любом случае посетитель не производил впечатление оборванца и босяка без гроша в кармане. На неотёсанную деревенщину тем более не похож. Впрочем, как и на городского ремесленника. Тщательно выбритый, аккуратно подстриженный, в диковинном наряде, он скорее напоминал серокожего жителя Моридора. Но кожа гостя выглядела вполне обычной, разве что чистой.

— Рады видеть почтенного господина в «Четырёх подковах». Клянусь, вы сделали правильный выбор, — всё же решился первым заговорить трактирщик.

— А вы, стало быть, хозяин этого… э-э-э… с позволения сказать, заведения? — великий герцог остановился у стойки, брезгливо осмотрелся по сторонам и скрестил руки за спиной.

Он не нашёл чистого места чтобы присесть, а опереться на стойку побоялся. Уж слишком она выглядела неприглядно. Прямо вся так и лоснилась от пролитого вина и жира.

— Извольте видеть, — услужливо поклонился кабатчик. — Позвольте спросить, надолго ли в наши края? Вы, полагаю, не местный. Великодушно простите болтливость старику, но вид ваш…

— Да, не местный, — перебил его Лёха. — Я путешественник. Кстати, несколько устал с дороги. Не отказался бы от сытного обеда и чистой постели.

— Разрешите полюбопытствовать, а денежки у вас водятся?

— Эх, любезнейший…

— Бервис. Моё имя Бервис.

— Любезнейший Бервис, моя дорога была полна тягот, лишений и непредвиденных расходов. Я только что прибыл в Коралтар, а оттого не успел обменять валюту. Если вас устроит…

— Дозвольте взглянуть, — оживился хозяин.

— Не вопрос, — Лёха извлёк из кармана жменю украинских монет, выбрал три самые крупные и положил на стойку перед Бервисом.

Трактирщик с недоверием взял мелочь и принялся внимательно рассматривать. Монеты показались ему столь же странными, сколь и их владелец. Отчеканены на ровных кружках. Надписи не смог прочесть, хотя буквы и не плясали в разные стороны. Искусная работа. Определённо он держал в руках произведение моридорских мастеров.

Бервис смотрел то на деньги, то на гостя. Необычный вид посетителя произвёл в душе трактирщика чрезвычайное смятение. Рост, лицо, костюм и обувка выдавали в пришельце человека отнюдь не рядового, но монеты вызвали подозрение.

«Ишь ты, ветрогон, — размышлял Бервис. — Вырядился, как хорс знает кто, обрился, как императорский придворный, а суешь под нос всякую дрянь. Может, и моридорский чекан, так про то мне не ведомо. Где золото, серебро, медь на худой конец? Или ты голоштанник? Денежек-то, поди, у тебя и нет. Да и оружия не имеется. Где меч? Благородный господин по просёлкам без меча шататься не станет. А лошадь? Неужто пропил? Или разбойники обобрали? Так какой ты тогда господин? Будь ты из наших, выставил бы тебя в два счёта за дверь. Ещё и бока намял бы. А перстенёк-то не простой нацепил. Ох, не простой. Бервис хоть и стар, а такие вещицы сразу примечает. Вдруг ты и вправду к д’айдрэ касательство имеешь? Облаешь тебя, так ты в ответ бузить начнёшь. Потом неприятностей не оберёшься. Ладно, прикинусь оболдуем. Не велик убыток, возьму монетки на всяк случай. Может, и сгодятся. А там, коль боги улыбнутся, барыш на тебе поимею».

Всё больше хозяин заведения убеждал себя в том, что пришелец каким-то образом связан с Моридором. Конечно, он не чистокровный д’айдрэ, но наверняка их агент или поверенный. С таким шутить не стоит. Каждый в Коралтаре знал: д’айдрэ заносчивы, высокомерны, вспыльчивы и злопамятны. Любое неосторожное слово могло послужить поводом для кровопролития. Думая так, Бервис решил за лучшее не рисковать, дабы не накликать на свою голову гнев Моридора.

— Ну как, взглянули? — поинтересовался Лёха, видя некоторое смятение трактирщика.

— Да. Хоть у нас такие и не в ходу, но я рискну, возьму. Попробую снести к тутошнему меняле, — кабатчик вновь с некоторой опаской посмотрел на монеты и гостя.

Нет, на фальшивомонетчика не похож. С такими манерами быть ему тамарвалдским аристократом или шпионом… д’айдрэ. Последняя мысль крепко засела в голове Бервиса. Про себя он так и стал называть гостя — белый д’айдрэ.

— Так я могу рассчитывать на обед и постель? — разговор с владельцем забегаловки порядком утомил следопыта.

— Конечно. Занимайте любое место. Комнату вам приготовят. Я сейчас распоряжусь, — Бервис не уставал раскланиваться перед посетителем.

— И вот что, любезнейший. — В словах и действиях трактирщика Алексей уловил некоторую слабость и растерянность. Похоже, тот принимал его за важного господина. В двусмысленном положении попаданца грех не воспользоваться подобным обстоятельством. — Должен заметить, ваше уважаемое заведение более походит на конюшню, нежели на учреждение общественного питания. Нет на вас санстанции, пожарников, налоговиков, экологов и ветеринаров! Вы бы приказали вымыть стол, да скатерть застелить. И непременно чистую! Надеюсь, у вас такая имеется?

— Не извольте беспокоиться, — Бервис мало что понял из речи великого герцога, но перечить не решился. — Эй, Торп! Где ты там застрял, негодник?

На зов трактирщика прибежал перепуганный мальчишка лет тринадцати. Босой, нечёсаный, одетый в рванину, он скорее походил на беспризорника, нежели на прислугу.

— Нагрей воды, да вымой как следует стол. Тот, у окна. После застели чистой скатертью. Где взять? Спроси у Кюдд. Пусть пороется в сундуках. И шевелись! Господин не собирается из-за тебя помереть с голоду.

Мальчишка недобро исподлобья глянул на хозяина, шмыгнул грязным носом и убежал. Лёха вопросительно посмотрел на Бервиса.

— Простите великодушно, — оправдывался тот. — На всё рук не хватает. Вот и приходится брать внаём. А мальцу здесь хорошо. И не сомневайтесь. Всё же лучше, чем на помойке.

— Да, конечно, — рассеянно произнёс Алексей. — Так я жду, любезнейший.

Хозяин поклонился и вновь вернулся к своим занятиям. А великий герцог решил осмотреть трактир более основательно. Глаза его привыкли к полумраку, и он мог по заслугам оценить убогую обстановку заведения. Харчевня, сложенная из тёсаных брёвен, и в самом деле напоминала конюшню. Там и сям на земляном полу валялась солома. На стенах висели медвежьи и волчьи шкуры, а над входной дверью красовалась голова дикого кабана. Редкие для этого часа посетители изредка бросали косые взгляды на пришельца.

Лёха подошёл к окну, затянутому бычьим пузырем или слюдой вместо стекла. Сквозь мутную пелену ничего толком не разглядел. Притащился Торп с большим кувшином и принялся тряпкой драить стол, залитый вином, жиром и засиженный мухами.

«Да, блин, — думал копарь, — нужно сваливать отсюда. И побыстрее. Но куда? Не расспрашивать же трактирщика о Бессмертной? А, надо полагать, именно из-за неё я и оказался в этом гадюшнике. Но если так, то она должна быть где-то рядом. Впрочем, не следует торопить события. Надо немного обождать. До завтра, например. Любые расспросы вызовут ненужные подозрения. Здесь, в трактире, скоро соберётся куча народу. Не мешало бы послушать, о чём будут болтать. Глядишь, узнаю что-то любопытное. А завтра утром чего-нибудь надумаю. Неплохо бы и местными деньжатами разжиться».

Маленький оборванец с усердием драил стол. Потом протёр его насухо и застелил скатертью. На вид она действительно выглядела чистой. Но, пролежав в сундуке Бервиса много лет без дела, приобрела весьма своеобразный запах.

— А колода? — с укором спросил Лёха.

Пацанёнок вновь недовольно засопел и принялся скрести колоду, мысленно поминая капризного гостя последними словами. Нет ему дела до несчастного Торпа. Он работает на хозяина с рассвета до полуночи, а тут ещё прихоти праздных господ...

Вскоре мальчуган покончил с уборкой и вопросительно глянул на чёрного следопыта.

— Ладно, гуляй, салага, — копарь криво усмехнулся, но работу принял, и юнец поспешил убраться восвояси.

[1] По местной денежной системе сто медных ардов составляют один серебряный эрб, десять эрбов — один золотой.

Глава 3 Коралтарские сплетни

Глава 3

Коралтарские сплетни

Алексей сел на колоду, прислонился к рубленой стене. Он выбрал удачное место для наблюдения и мог теперь спокойно присматривать за трактиром и его посетителями, не рискуя привлечь к себе излишнего внимания. Хозяин зажёг пару факелов. Но те не могли разогнать полумрак, только коптили да рождали пугающие тени. Среди них и спрятался путешественник от чужого глаза.

Вскоре пришла Кюдд. Принесла на деревянном подносе миску с дымящейся кашей, кусок жареного мяса, глиняный кувшин с вином и несколько ломтей хлеба грубого помола. Девушка не скрывала любопытства, бесцеремонно разглядывала гостя с ног до головы. Выглядело это тем более странно, поскольку во всём виде девицы читалась усталость, пресыщенность жизнью и пренебрежение к происходящему. Видно, работа в трактире надоела ей хуже горькой редьки. Однообразие, серость и грязь сводили с ума, и только появление необычного гостя нарушило безликую череду унылых дней. Возможно, на счёт нового постояльца она строила тайные, только ей ведомые планы.

Не сказав ни слова, служанка удалилась. Следопыт взял деревянную ложку, с интересом покрутил её. Похожую он видел в детстве, когда гостил в деревне у бабушки. Та жила в крытой соломой украинской хате гоголевских времён. В наследство от родителей старушке досталась уйма всякой утвари, включая глиняные горшки, иконы, дубовый стол и резные ложки. Шершавые, грубой работы, они походили на ту, что сейчас держал Лёха. Отчего-то вспомнились бабушкины куличи, испечённые в старинных керамических формах. Сердце сжала неожиданно нахлынувшая тоска. Сожаление о прожитых годах комом подступило к горлу, а страх перед будущим заставил кровь с новой силой долбить виски.

Лёха постарался не поддаться минутной слабости и отогнал прочь ностальгические воспоминания. Нынче ему не до соплей. Теперь перед ним стоят вполне прозаические задачи. Так что в излишних сантиментах он не нуждается.

Следопыт ковырнул ложкой кашу, попробовал местные харчи. Кушанье оказалось вполне съедобным. Только сейчас Алексей понял, насколько проголодался.

«Эка невидаль, каша естся» — подумал он и счёл за лучшее скрыть от окружающих свои чувства. Надо держать марку. Пусть и вправду принимают его за важного господина.

Лёха остановился, осмотрелся вокруг. Ничего не вызывало опасений. Взял кувшин, налил вина в кружку. Вино было кислым до отвращения, но довольно крепким. От такой дозы, а кувшин вмещал не меньше литра, запросто можно и окосеть.

Меж тем народ в трактир прибывал. Дело шло к вечеру. Городская молодёжь, солидные мужи, уставшие от жён, любители выпивки, дешёвых развлечений и бездельники всех мастей, спешили в кабак спустить добытые за день гроши, набить брюхо, хлебнуть хмельного пойла, послушать свежие новости да и просто отвлечься от надоедливой суеты повседневности.

За соседним столом расположились два длинноволосых бородатых мужика в традиционных для Коралтара домотканых серых одеждах. Лёха без труда сообразил, что они не принадлежат к местной знати. Даже при тусклом свете факелов и лучин следопыт разглядел руки одного из них. Сильные, задубелые, с глубоко въевшейся в кожу грязью. Почему-то Алексей решил — то глина и прозвал про себя мужика гончаром. Его напарник, как и большинство аборигенов, не отличался большим ростом и скорее походил на гнома. Широкоплечий, мускулистый и неповоротливый с зычным голосом. Такому только в кузнице молотом махать. Посетители заказали кувшин вина и жареную рыбу с кашей.

Соседи копателя сразу же опрокинули по кружке и принялись уничтожать закуску. При этом простолюдины громко отрыгивали, вытирали жир на губах своими бородами, а руки о рубахи. Тут Лёхе стало неловко за то, что воспользовался носовым платком. Подобное здесь могло выглядеть дурным тоном или откровенным вызовом. Но всё же он важный господин, великий герцог, чёрт возьми. Да и бороды у него нет.

Алексею следовало благодарить судьбу, пославшую ему не в меру разговорчивых выпивох. Два болтуна оказались чудесной находкой для попаданца. Действительно, не затыкать же уши. А этих и расспрашивать не пришлось. Сами спешат всё рассказать.

— А что, почтеннейший Турл, — начал кузнец, опрокинув вторую кружку и громко отрыгнув. — Как здоровье вашей дражайшей жёнушки?

От выпитого потная физиономия ремесленника сделалась красной, словно кто натёр её свёклой. Отблески факелов только подчёркивали болезненную красноту. За версту видать — обладатель такой хари слыл большим любителем залить за воротник. Того и гляди, лопнет от избытка вина.

— Смейтесь, смейтесь, глубокоуважаемый Карн, — ответил гончар, стараясь не отставать от товарища по части выпивки. — Житья нет от старой ведьмы. Всё ворчит да пилит. И то ей не так, и это не так. Куда пошёл, где деньги, почему то, почему сё? Никакой управы нет на сварливую бабу.

Лёха улыбнулся. Знакомая история. Всюду одно и то же. А мужикам на вид лет сорок-сорок пять. Сколько же стукнуло старой ведьме?

— А ведь и то верно, — продолжил кузнец. — Моя ничем не лучше. Эх, едва сбежал. Сказал, пойду на торговую площадь. Дескать, крица кончается. Да только какая вечером торговля? Знамо дело, не поверила. Говорит, только посмей прийти пьяным, в дом не пущу, будешь ночевать на улице вместе с собаками. Вот до чего дожил! Родной жене стал как собака! И что за подлый народ эти бабы? Тут из шкуры лезешь вон, целыми днями в кузнице потом исходишь, каждый ард считаешь, а им и дела нет. Да с какой стати? Я кормилец и поилец, а она сидит на шее и ноги свесила. И помыкает. Пусть записывается в баронскую дружину и там командует. Посмотрим, надолго ли её хватит. Так что имею полное право напиться. Чай, денег у неё не прошу.

— Да кто бы спорил, почтеннейший Карн, — криво усмехнулся гончар. — Я вот тоже своей сказал, мол, надобно заказать воз глины. Старая, поди, скоро вся выйдет. И что за жизнь? Мы прямо как воры в собственном доме. Куда ни глянь — везде стража. Шагу ступить не смеем. Чтоб им пусто было!

— Верно говорите. Да что мы всё о бабах? Разве дня для того мало? Лучше расскажите, чего болтают в вашем околотке.

— Да чего? — оживился гончар. — Вроде как ничего особенного. Говорят, Туна таки упекли в темницу.

— И за какие такие подвиги? — деланно удивился кузнец.

— Известное дело. За воровство. Сколько раз говорил ему, завязывай. Ведь допрыгаешься. Нет, не слушал. И попался. Погорел на сущем пустяке. Украл курицу у соседа.

— Да, болван ваш Тун. И что с ним теперь?

— Так ведь сами знаете. По закону должен вернуть жалобщику в пять раз больше, да штраф барону уплатить. А много ли взять с воришки? Ни кола, ни двора. Ежели через несколько дней не достанет денег, то лишится руки. Барон шутить не любит.

— Вот так история вышла, — притворно опечалился кузнец и опорожнил третью кружку.

Плевать он хотел на непутёвого Туна. Подобное могло произойти с последним дураком, но только не с ним. У него есть кузница, пусть небольшой, но стабильный доход, а похитителям кур он бы и сам руки рубил.

— А что у вас слыхать? — полюбопытствовал гончар.

— У нас-то? Болтают всякое, — нехотя ответил кузнец. — Вот, на днях, представьте себе, близ Колючего холма, ну, того, что у подножия Северных гор, видели дракона…

— Враньё!

— А вам-то откуда знать? Неужто сами видели?

— Я-то? Не видел. Да только чего люди сдуру не наплетут. Ведь всё не так было.

— А как?

— Весной тамошний крестьянин пахал надел и нашёл в земле огромные кости. А недавно приехал какой-то чиновник из Тамарвалда, приказал грузить кости на телегу и под охраной везти в столицу.

— Вот те раз! Выходит, нет никакого дракона?

— Может и был, да околел тысячу лет назад. А кости-то и остались.

— Нам только дракона недоставало. Впрочем, есть новости поважнее.

— Небось, ваши подмастерья опять насочиняли.

— Эх, если бы. Что там драконы? Мелочь пузатая. Скажу вам по секрету. Хотя, чего тут секретничать? Завтра о том весь город болтать станет.

— Почтеннейший Карн, — голос гончара задрожал. — Говорите скорее, не то помру от любопытства.

— Так и скажу, — краснорожий расплылся широкой улыбкой, вполне удовлетворённый произведённым на товарища впечатлением. — Говорят, в Почтовом лесу видели серокожую!

— О как! — от удивления челюсть гончара отвисла, а глаза едва не выскочили из орбит. — Скажите на милость, — он едва справился с нахлынувшим чувством, — с какого такого случая д’айдрэ занесло в наши края? И достоверны ли ваши сведения?

— Уж будьте покойны, достоверны настолько, что дальше некуда, — кузнец влил в себя очередную кружку, закусил рыбой, вытер руки о засаленную рубаху и продолжил. — Вы ведь знакомы с Сердигоном?

— Знаком? — хмыкнул гончар. — Век бы не видел злодея!

— Точно! Плачет по его шее топор палача. Но дело в другом. Приходит ко мне, значится, намедни посыльный от Сердигона и говорит: так мол и так, надобно выковать меч, пару кинжалов и кое-какие безделушки. И на всё сроку три дня. Нет, говорю, никак не поспеть. Да и другой работы хватает. А тот стоит на своём: три дня и никаких разговоров. За платой дело не станет, так что давай работай. Оно, конечно, деньги лишними не бывают, так ведь меч выковать не до ветру сходить. Тут спешить нельзя. Это, говорю, не пешня или коса. И с чего, спрашиваю, такая спешка. Не в поход ли Сердигон собрался? И тут-то посыльный сболтнул лишку. Мол, видели в Почтовом лесу серокожую. Как и зачем она там оказалась, не скажу. О том мне не докладывали. Душа д’айдрэ — потёмки. Знамо дело, и среди моридорцев бывают изгои. Иной из них натворит чего, другой соблазнится лёгким заработком в наших землях. Так вот, задумал Сердигон её изловить и продать в соседнее баронство. За такую рабыню вывалят кучу денег. Глядишь, тогда Сердигон забросит своё мерзопакостное ремесло, остепенится, купит домик в предместье Тамарвалда и откроет собственную торговую контору. Вот он и торопится, пока о том не пронюхал барон или магистр братства «Две молнии». Ежели они возьмутся за дело, то не видать счастья Сердигону.

— Да ну?! — гончар вновь раскрыл рот от удивления. — А с чего он взял, что отвалят кучу денег.

— Почему не отвалят? Непременно отвалят, да только не в нашем баронстве. А то, что стоит такая рабыня домика в столице, так можете не сомневаться. Знаете, сколько платят наёмникам-д’айдрэ?

— Да хорс его знает.

— Мне как-то пришлось подковать лошадь одному тамарвалдскому гонцу. Ну, понятно, разговорились. То да сё. Так он рассказывал, платят им по золотому в день!

— Всемогущая Восьмёрка! Неужто правда?

— А то! Д’айдрэ, сами знаете, известные мастера меча и магии. Один десятка наших вояк стоит. Да мало в наших краях серокожих. Оттого их услуги и дороги.

— Вот так новость! Всего ожидал, достойнейший Карн. Но такого… — Гончар вспотел от избытка чувств и принялся рукавом вытирать пот со лба. — Только не верю я в сердигонову затею.

— Это почему?

— Как пить дать серокожая рабыня окажется не в меру строптивой. Пойди, справься с ней. Кому нужны лишние заботы и треволнения? Оно, конечно, соблазнительно иметь такую кралю под боком. Говорят, они прелестницы, искусны не только в ратных делах, но и в плотских утехах. Может, какой-нибудь богатенький беспутник и позарится. Но одно дело — наёмники в войске, и совсем другое — рабы. Где вы видели раба д’айдрэ? И как собирается Сердигон её изловить? Жители Моридора ловки и глазасты, словно кошки. Вот вы и сами изволили сказать: воин-маг. Такого противника никому не пожелаешь. Как бы она их самих, того, не порешила.

— Да мне какое дело! А хоть бы и порешила. Город только спасибо скажет.

— И то верно. Разом избавимся от негодяя и его банды. И так от них житья нет. Налоги барону плати, ещё этих вымогателей корми. Эх, хоть бы они сейчас сюда не припёрлись. Испоганят весь вечер.

— Ваша правда, почтеннейший Турл. Я всё думаю, с чего он вдруг расщедрился? Пятнадцать эрбов пообещал. Ну да ладно, заказ завтра исполню, а там посмотрим. Есть ещё вот какая новость. — Тут кузнец перешёл на шёпот, да только шёпот тот могла слышать добрая половина завсегдатаев трактира. — Говорят, сегодня в город с секретной миссией прибыл посланник Моридора!

— Час от часу не легче!

— Да, глубокоуважаемый Турл. То мёртвый дракон, то беглая д’айдрэ! Это вам не с женой собачиться. Так вот я и говорю — секретный посланник Моридора! И сидит он сейчас за соседним столом! Только, чур, не оборачиваться!

— Как?! Где?! — выкрикнул гончар, не сдержавшись, и принялся во все стороны крутить головой.

Он увидел Лёху и с перепугу едва не свалился с колоды на земляной пол. Теперь он был готов поверить не только в существование драконов и серокожую беглянку, но и в самые нелепые сплетни, распускаемые торговками на базарной площади.

— Вот наказанье! — вспылил кузнец. — Говорю ведь, сидите смирно. Не то беды с вами не оберёшься. Да тише, вы! Он, небось, сидит и подслушивает.

— С чего вы взяли, что он посланник д’айдрэ? Вроде не серокожий.

— Вам чего, повылазило? Аль не разглядели? Да, не серокожий. Но поглядите на его рост. На голову выше нас будет. Среди тамарвалдцев такого тоже не сыскать. А выбрит как, острижен? Лицо босое, ни бороды, ни усов. А платье каково? Где вы видали такое платье? И зелёное всё! А сапожищи, сапожищи-то какие! Поговаривают, со всеми он расплачивается моридорской монетой. Теперь подумайте, какого хорса он тут околачивается? Лесная д’айдрэ и посланник. Ясно как день, он сам её разыскивает. А вот на кой? Стало быть, есть причина. Политика!

Столь пристальное внимание к скромной персоне Алексея несколько озадачило и опечалило его. Ни полумрак, ни уединенный уголок не спасли от пересудов. Впрочем, иного ожидать не приходилось. Коралтар напоминал деревню, где новости разносились со скоростью звука.

За окном стемнело. Лёха собрался покинуть общество двух ремесленников, отправиться к Бервису и взглянуть на обещанную комнату. Но тут послышался шум и гам. В трактир ввалился подвыпивший менестрель с лютней. Толпа окружила его и потребовала музыки да песен. Бродячий музыкант знал себе цену и для начала выпросил у будущих слушателей плотный ужин, выпивку и денег на ночлег. Получив желаемое, ударил по струнам, затянул унылую балладу о ратных подвигах древних героев. Народ недовольно заулюлюкал и пригрозил забрать ужин обратно. Всем хотелось настоящих развлечений, а не какой-то пафосной мертвечины. Казалось, бард только того и ждал. Раздалась разухабистая мелодия, послышались скабрёзные стишки о женских прелестях и мужской удали, похотливых жёнах, глупых мужьях и удачливых любовниках. Такой репертуар пришёлся по душе посетителям. Отовсюду понеслись одобрительные возгласы. Иные в знак благодарности стали подливать вина в кубок музыканта, другие, прослезившись, бросать ему под ноги мелкие монеты. А один из наиболее рьяных поклонников попытался облобызать маэстро, за что едва не получил в ухо.

Минут через тридцать силы покинули артиста. Он завалился на лавку у стены и громко захрапел. Лёха вновь собрался пойти к Бервису, как раздался крик, теперь уже с улицы. Кто-то колотил кулаками в двери, орал не своим голосом, требовал еды и вина, грозил изрубить всех в капусту. Как оказалось, на этот раз в харчевню рвался пьяный в стельку рыцарь-гонец, изрядно набравшийся на последней почтовой станции. Бедняга едва слез с лошади, не удержался на ногах и весь вывалялся в грязи. От благородного рыцаря несло конской мочой и навозом. Горожане тихо хихикали, прикрывали рты ладонями, дабы не злить дебошира. Рыцарь весь кипел от злости, исходил бессильным гневом, тужился вытащить меч из ножен, да только всё зря.

Хозяин попытался утихомирить бузотера, пообещал ему ужин со скидкой. Но рыцарь никак не унимался. Он стал требовать для себя самое лучшее место и ткнул пальцем в сторону Алексея. Бервис старался урезонить непрошеного гостя. Стал объяснять, дескать, место занято и освободить его никак невозможно. Трактирщик что-то шепнул на ухо выпивохе, отчего тот взревел медведем.

— Какой такой белый д’айдрэ? Подать его сюда! Да я ему нос отрежу, выпотрошу как ягнёнка и без каши съём! Ну, где он? Прирежу вмиг негодяя!

Все вокруг замолкли, устремили взоры на рыцаря и Алексея. Было только слышно как храпит менестрель на лавке да потрескивают дрова в очаге. Все понимали, сейчас должно что-то случиться. Едва ли гонец в таком поддатии способен исполнить угрозу. Никто всерьёз его не воспринимал. Но вот настоящий д’айдрэ не мог, не имел права пропустить оскорбление мимо ушей. Понимал это и великий герцог. Сердце его яростно забилось, кровь ударила в виски.

— Коль вашей милости угодно прирезать белого д’айдрэ, то сделайте это завтра, на трезвую голову. И где-нибудь за городом. Но даже если из этой затеи что-нибудь и выйдет, я за вашу жизнь тогда не дам и арда. Моридор не прощает обид, — холодно произнёс Бервис.

— Да ты, кабацкая морда… — рыцарь икнул и внезапно замолчал.

Неожиданно для себя Алексей встал и направился к Бервису. Следопыт сам не мог понять, какого чёрта дёрнулся. Всё происходило как в тумане, словно кто его вел, или сам Наарутэф толкал под руку.

Кузнец и гончар в страхе глядели на великого герцога и ожидали если не скорой кровавой развязки, то мордобоя уж точно. Каждый в Коралтаре знал: только безумец или пьяный вдрабадан способен перечить д’айдрэ.

Алексей шёл степенно, не спеша, отмеривая каждый шаг. Посетители трактира могли слышать скрип его ботинок. Следопыт поравнялся с рыцарем, глянул на него с пренебрежением и издёвкой, словно перед ним стоял не вооружённый до зубов воин, а жалкий бродяга. Никто точно не мог сказать, что случилось в следующий миг. То ли гонец нагрузился сверх всякой меры, то ли на него подействовал гипнотический взгляд великого герцога. Рыцарь пошатывался да всё икал. Взглянув в глаза копаря, он коснулся пальцами рукояти меча, снова попытался вытащить оружие из ножен и с грохотом повалился на стол, круша миски с едой и кувшины с вином. Народ исторг вздох облегчения и удивления. Теперь в Коралтаре пойдёт гулять байка о том, как белый д’айдрэ одним взглядом валит рыцарей с ног.

— Любезнейший Бервис, — спокойно и важно, чеканя каждое слово, обратился Алексей к трактирщику. Тот онемел от страха и подобострастно глядел на гостя. — Мне порядком надоел ваш балаган. Извольте показать комнату.

— Всенепременно, всенепременно, — промямлил кабатчик.

— Так я жду.

Бервис мялся в нерешительности, соображая, как поступить и что делать дальше. Выйдя из ступора, засеменил вперёд мелкими шажками, жестом приглашая Алексея следовать за собой. Чёрный следопыт, провожаемый взглядами, полными удивления, восхищения и нескрываемого страха, без сожаления покинул питейный зал.

Глава 4 Арест

Глава 4

Арест

Народ медленно приходил в себя. Питейное заведение наполнилось гулом множества голосов. Все принялись живо обсуждать происшествие. На шум прибежал малолетний Торп. Плеснул ведро воды рыцарю в лицо, да только тот не подавал никаких признаков жизни. Двое из наиболее трезвых посетителей притащили лавку, подхватили пьяного бузотёра и уложили рядом с храпящим менестрелем.

Очевидцы рассказывали, будто бы гонец проснулся утром в тяжком расположении духа и с раскалывающейся головой. Его бросало из стороны в сторону как утлую лодчонку в девятибалльный шторм. Бедняге напрочь отшибло память. Он ничего не помнил о вечернем казусе. Кое-как позавтракал, опохмелился и, не сказав ни слова, ускакал прочь. Больше гонца никто не видел.

Алексей шёл за Бервисом, осторожно ступал по скрипучим деревянным ступеням. Впереди шла Кюдд. Чахлый огонёк масляной лампы едва освещал путь. Они поднялись на второй этаж и оказались в начале длинного коридора, сгинувшего в потемках. Здесь и располагались номера трактира «Четыре подковы». В дрожащем свете следопыт разглядел несколько дверей. Хозяин заведения открыл одну из них.

— Вот, прошу, — дрожащим голосом произнёс он.

Великий герцог заглянул внутрь. Кругом царила тьма. Служанка зашла первой, поставила светильник на стол. В полумраке Алексей едва разглядел грубо сколоченную кровать, некое подобие шкафа и пару табуретов. Местную публику явно не баловали роскошью. Обстановка спальни выглядела убогой.

— Чем богаты, как говорится… — залопотал в оправдание Бервис. — Не обессудьте, господин…

— Ах, да, простите, я до сих пор не представился. Зовите меня Алексеем.

— Господин Аль Эксей. Не побрезгуйте. Живём мы просто, почти скудно. Пребываем в босости. Но уж как есть, — извинялся хозяин. — Вот кровать, а там ведро…

— Это ещё зачем? — удивился следопыт.

— Так вдруг ночью большая нужда приключится, — удивился трактирщик неосведомленности постояльца. — А ежели по малой, то справляйте прямо в жёлоб. Он там, у окна.

— Ну, блин, у вас и порядки! — недовольно скривился Лёха.

— Ясное дело, не чета моридорским. — Бервис вдруг испугался собственной дерзости. Ему показалось, что гость непременно выхватит кинжал и отрежет ему длинный язык. Он хотел проверить белого д’айдрэ, но Алексей промолчал, чем окончательно запутал кабатчика. «Вот ведь продувная бестия! — подумал содержатель таверны. — Ах, лукавец! Рыцарей с ног одним взглядом валит, а тут и ухом не ведёт. Ужо тебе, мамзер. Старика Бервиса не проведёшь. Он и не таких хитрованов видывал». — Располагайтесь. Если что понадобится, то позовите Кюдд.

— Всего хорошего, господин Бервис.

— Приятных сновидений, господин Аль Эксей.

Лёха выпроводил хозяина и служанку, взял светильник и осмотрел комнату с пристрастием, и только укрепился во мнении о простоте и излишней скромности местных обитателей. Мебель кое-как сработана из плохо оструганных досок. Вокруг ничего лишнего. Нет даже приятных мелочей, к которым так привык человек начала двадцать первого века. Напрочь отсутствовали ванна, туалет и даже рукомойник.

С постелью дело обстояло и того хуже. На дубовой кровати лежал тюфяк, набитый соломой. Одеяло представляло собой кусок шерстяной ткани. Вместо подушки и вовсе что-то тёмное, бесформенное. И всё это отнюдь не самой первой свежести!

Раздеваться следопыт не решился. Но ведь и спать как-то нужно! Не коротать же ночь на полу? С опаской и брезгливостью Лёха всё же лёг на кровать. И тут в тело впились тысячи игл, так и рвавших тюфяк. Ощущение не самое приятное. Плюс к тому непередаваемый запах. Могло показаться, что на этой постели спали не люди, а собаки и мыши. За время, проведённое в «Четырёх подковах», следопыт несколько свыкся с местным духом, но кровать превзошла самые мрачные фантазии.

Великий герцог не стал на ночь глядя устраивать скандал, но утром собрался самым решительным образом поставить хозяину на вид. Мало того, что всюду пахло отнюдь не французскими парфюмами, так и бельё наверняка год не стирано. Недолго и болячку какую-нибудь подхватить. Чесотку, например. И это в лучшем случае.

На память пришла давняя история. Как-то Алексей отправился с поход с друзьями. По бедности взял напрокат спальный мешок. В путешествии познакомился с симпатичной девчонкой и весело провёл с ней несколько дней. А по возвращении домой стал донимать его дикий свербёж в самых интересных местах. Так и не узнал он, что или кого в том винить — спальник, взятый напрокат или милую девочку.

Сон долго обходил великого герцога стороной. Следопыт ворочался с боку на бок. На новом месте его всегда терзала бессонница. Его не покидало ощущение, что кто-то забрался под одежду, ползает по телу и нещадно кусает. По всем статьям вышла весёлая и незабываемая ночка.

Лёха попытался отвлечься, принялся перебирать события последнего времени и строить планы на обозримое будущее. Непременно следовало поговорить с Бервисом и сделать кабатчику разнос. Пора положить конец средневековой антисанитарии! Необходимо также подумать о самых простых, но весьма необходимых вещах. Очень желательно обзавестись местной одеждой. Весьма полезно раздобыть мыло и зубную пасту. В существование последней Лёха мало верил. Оттого решил найти хоть какую-то ей замену, потому как не мог представить себя с нечищеными зубами. При одной мысли о том перед глазами сразу вставал часовой у городских ворот.

Воплощение всех этих идей требовало определённых трат. Да и нельзя долго полагаться на благотворительность хозяина. Завтра он пойдёт к меняле и поймёт, что его банально кинули на деньги. А ведь расположение Бервиса могло пригодиться в будущем. Так что как ни крути, а попаданец остро нуждался в средствах. Где их раздобыть? Не идти же в подмастерья или чёрнорабочие? Содержимое Лёхиных карманов для аборигенов не имело особой материальной ценности. Конечно, можно продать жевательную резинку. Кому? Да тому же содержателю харчевни. При его коммерческой хватке и знании местных нравов можно неплохо заработать. Но это всё мелочи.

И вот когда копарь собирался сдаться, опустить руки и плыть по течению, его озарило. Идея пришла внезапно, сама собой. От радости Алексей позабыл все бытовые неудобства. Он вновь и вновь благодарил судьбу. И как здорово вышло! Словно и в самом деле кто-то ловко всё подстроил. Отто! Мёртвый печатник из Штутгарта обещал новую жизнь чёрному следопыту. Собственно, дело не в погибшем эсэсовце, раскопанном по наводке Казимира Карловича.

Алексей вдруг испугался. А ведь могло выйти совсем иначе, поддайся он на уговоры Пучеглаза. Хвала провидению! Перстень! Великий герцог вовсе позабыл о перстне, найденном в безымянной могиле. Внушительный серебряный болт с изображением эмблемы танковой дивизии СС «Мёртвая голова». Примерно десять грамм благородного металла. Наверняка в Коралтаре серебро стоит денег. И денег немалых. На вырученную сумму можно прожить какое-то время. А там, глядишь, всё устаканится, подвернётся какой-нибудь заработок. В любом случае дело стоящее и волноваться за кусок хлеба не придётся.

Довольный собой, копарь почувствовал невиданное облегчение. Он пребывал в прекрасном настроении и решил поразмыслить над услышанным в трактире. Благодаря болтливым посетителям узнал много нового, но что могло пригодиться в будущем?

«Басни о драконе? — думал он. — В топку! Воришка Тун? Да таких историй пруд пруди. Сердигон? Скорее всего, местный бандит и авторитет. Может сгодится. Серокожая д’айдрэ? Это куда интереснее. Кажется, Бервис принимает меня за тайного агента¸ связанного с д’айдрэ. Чёрт возьми, кто такие эти д’айдрэ? Надо непременно выяснить. Разговоров о них слишком много. Похоже, аборигены их недолюбливают и даже боятся. Перстень и д’айдрэ. Вот этим и стоит заняться».

Определившись с планами на день грядущий, вспомнил о родной девятиэтажке, подумал и о том, что не помешало бы как следует вымыться. Ворочаясь с боку на бок, поминал лихими словами Салативара, отправившего его к черту на рога за треклятым скипетром. Но усталость взяла своё. На следопыта напала дремота. Он стал проваливаться в пустоту и вскоре оказался в царстве демонов тьмы.

Утро пришло вместе с болью во всём теле. Болела шея, ныла спина. Казалось, всю ночь черти на ней горох молотили. Да и мочевой пузырь грозил вот-вот лопнуть. Тут уж не до приличий. По-быстрому, пока никто не вломился в комнату, Алексей воспользовался вчерашним советом хозяина. Справив нужду, решил умыться, позавтракать и отправиться на поиски ювелира.

— Господин Бервис, — копарь открыл дверь и громко кликнул кабатчика.

Тот не заставил себя долго ждать. Послышался скрип ступенек и вскоре показался трактирщик.

— Доброго утра, господин Аль Эксей, — поприветствовал тот постояльца. — Как спалось?

— Отвратительно! — не сдержался великий герцог. — Знал бы, так и вовсе обходил бы вашу забегаловку десятой дорогой.

— Как так? — искренне удивился Бервис.

— А вот так! Как можно жить в такой грязи? Где чистое белье? У вас всюду клопы! Почему тюфяк и подушка набиты соломой, а не пухом? Где рукомойник? Даже захудалого сортира нет! Чёрт знает что! К вечеру будьте любезны всё исправить. Да, и прикажите принести кувшин воды, таз и полотенце. Мне необходимо умыться. И с завтраком поторопитесь. Я хочу поскорее отправиться в город по делам, не терпящим отлагательств.

— Не извольте беспокоиться. Всё исполним в лучшем виде, — Бервис мало что понял из речей гостя. «И в самом деле, зачем матрац набивать дорогим пухом, ежели все кругом довольствуются соломой? — думал трактирщик. — И о каком сортире он толкует? Возможно, в Моридоре всё иначе. Д’айдрэ и руки моют по три раза на день. Виданное ли дело! Так чего доброго и кожа слезет». Хозяин хлопал глазами, кивал и во всём соглашался с капризным постояльцем. — И не сомневайтесь, всё исполним. А завтрак готов. Только и дожидаемся указаний вашей милости, — заискивающе говорил Бервис.

Кабатчик разве что из штанов не выпрыгивал, стараясь угодить гостю. Содержатель «Четырёх подков» не исключал, в будущем из знакомства с посланником Моридора можно извлечь немалую выгоду.

— Так я жду кувшин с водой, таз и полотенце. Да непременно чистое!

— Слушаюсь, господин Аль Эксей, — Бервис поклонился и поспешил удалиться, не желая навлекать на себя гнев высокородного приезжего.

Не прошло и минуты, как в комнату ввалилась процессия во главе с хозяином. Торп и Кюдд несли кувшин с водой, деревянный ушат и кусок льняной ткани. Бервис подгонял слуг, на ходу раздавая наставления.

Мыла, как и следовало ожидать, в трактире не оказалось. Едва ли местное население догадывалось о его существовании. Алексею предложили воспользоваться синей глиной и пеплом. Нехотя, всё же пустил в ход коралтарские средства гигиены. Сам того не подозревая, следопыт удостоился великой чести. Так обслуживали лишь самых родовитых и сановных гостей заведения.

После водных процедур копарь последовал за Бервисом на первый этаж, где постояльца уже ожидал завтрак. Последний мало чем отличался от вчерашнего ужина. Всё та же каша, мясо и вино.

Хозяин стал рядом с гостем и подобострастно уставился на великого герцога, желая понять, не гневается ли жилец и всё ли сделано согласно его вкусам и желаниям. Понимая, что от трактирщика так просто не отделаться, Алексей надумал разговорить кабатчика.

— Как себя чувствует вчерашний гость? — нехотя поинтересовался следопыт.

— Который из них? — несколько растерялся хозяин.

— Да тот дебошир, вздумавший меня прирезать.

— Ах, тот, — у Бервиса отлегло от сердца. — Как проснулся, так сразу опохмелился и ускакал куда глаза глядят. И музыкант убрался восвояси. Да вы не серчайте. Я и вовсе закрыл трактир. Нечего попусту тревожить вашу милость.

— Ну, это вы зря, — пожурил Алексей содержателя питейного заведения. — Это вы того, переусердствовали.

Трактирщик улыбнулся и поклонился, радовался как ребёнок тому, что сумел угодить знатному человеку.

— А вот скажите, господин Бервис, — продолжил копатель. — Имеются ли в городе ювелиры?

— Натурально, — вновь хозяин расплылся довольной улыбкой. — Имеются. А дозвольте спросить, за какой надобностью они вам? Хотите прикупить на память какую-нибудь безделушку?

— Скорее наоборот. Видите ли, любезнейший господин Бервис. Есть у меня одна пустяковина. Хочу продать. Вы ведь предпочитаете местную монету?

— Никак съезжать надумали? — заволновался кабатчик.

— Пока не решил. Но ведь нужно и с вами рассчитаться за постой.

— Дело хорошее. Оно, конечно, тамарвалдская монета нам привычнее. Так загляните в «Золотую блоху». Трэс, её владелец, скользкий тип, но цену даёт хорошую.

— И как его найти?

— Выйдете из трактира и сразу налево, а потом первый поворот направо. Идите прямо. У него на дверях жёлтой краской большая блоха нарисована. Вот в народе его лавку и прозвали «Золотой блохой».

— Благодарю вас, господин Бервис, — Алексей вытер губы носовым платком и встал.

— Всегда к вашим услугам, почтеннейший Аль Эксей, — поклонился трактирщик.

Великий герцог последовал указанию хозяина и поспешил покинуть кабак. Свет дня едва не ослепил. Привыкнув к полумраку таверны, попаданец уже успел позабыть о суете городской жизни и её вечных спутниках — свинстве, помоях, лужах, слякоти, грязи непролазной и огромных зелёных мухах.

Алексею кое-как удалось добраться до соседней улицы, настолько узкой, что на ней едва ли могли разминуться две подводы. Нечистот здесь было не меньше, чем у трактира и крепостных ворот. Зловонные потоки текли из всех щелей. Хозяйки не стеснялись выливать из окон содержимое ночных вёдер, выбрасывать битую посуду, остатки трапезы и кости, где их с охотой подбирали бродячие собаки, рыкающие от голода на прохожих. Тут же, в уличном болоте, резвились чумазые детишки, лепили пирожки из грязи, бросали черепки в барбосов, играли в пятнашки, бабки и салки.

Великий герцог пробирался сквозь трясину, прыгал по кочкам и наконец добрался до двухэтажного дома, на дверях которого красовалось изображение блохи, исполненное криворуким маляром.

Следопыт без стука ввалился в лавку. Здесь, как и в трактире, царил полумрак. Несколько лучин без всякой надежды на успех боролись с теменью. Лёха только сумел разглядеть в дальнем углу несколько человеческих фигур. Копарь дал глазам привыкнуть к сумраку. Вскоре в неясных силуэтах разглядел двух вооруженных саблями воинов в кольчугах и остроконечных шлемах. Вид их разительно отличался от местных стражников. Они охраняли третьего, в стёганом халате и цветастом головном уборе, напоминавшем феску и карнавальный колпак одновременно. Этот, в халате, вёл оживленную беседу с четвёртым, скрюченным седобородым стариком.

Алексей не стал мешать деловым переговорам и сел на подвернувшийся табурет. Воины равнодушно глядели на гостя, не проявляя к нему видимого интереса. На самом деле так могло показаться лишь неискушённому наблюдателю. Охрана только делала вид, будто ей плевать на посетителя. Лёха почувствовал на себе напряженные взгляды. Руки воинов инстинктивно коснулись рукоятей оружия. И стоило бы великому герцогу сделать одно неосторожное движение, как клинки покинули бы ножны и с молниеносной быстротой опустились бы на его голову. Уловив неладное, Алексей сидел смирно, стараясь не провоцировать телохранителей. Кто мог знать, что у них на уме.

Через несколько минут тип в халате отвесил хозяину несколько поклонов и в сопровождении охраны вышел. Следопыт вновь поймал на себе холодные напряжённые взгляды. Копарю всё же напоследок удалось разглядеть лица гостей. Смуглые, с крючковатыми носами, они походили на жителей пустынь земного мира.

— Чем обязан? — услышал Лёха старческий дребезжащий голос.

— Господин Трэс? — следопыт встал с табурета и направился в сторону старца.

— Он самый, — проскрипел седобородый кощей.

Время и болезни согнули его в три погибели, и оттого он казался карликом. Пескоструйщик как-то зло и вызывающе рассматривал Алексея. Всем своим видом ювелир говорил, что в столь почтенном возрасте ничему удивляться уже не приходится, а всяких прохвостов и мошенников он видит насквозь, хоть они и нарядились в неведомый Коралтару камуфляж и выдают себя за секретных посланников Моридора.

— Мне рекомендовал вас господин Бервис, — вдоволь наигравшись в гляделки, сказал Алексей.

Престарелого торговца последнее обстоятельство вовсе не удивило. Ни один мускул не дрогнул на сморщенном лице.

— Желаете получить ссуду? Или произвести обмен? — с некоторой опаской поинтересовался золотых дел мастер.

Теперь Алексей понял, кого ему напоминал меняла. Более всего он походил на скупого рыцаря, чахнущего над златом, или ростовщиков, сошедших с полотен фламандских живописцев.

Путешественник решил для начала сбыть украинскую мелочь, но быстро передумал. Вдруг меновщик заподозрит неладное, да сообщит властям? Если с кабатчиком номер прошёл, то это вовсе не означает, что прокатит и сейчас. Едва ли риск стоит сомнительной прибыли.

— Поговаривают, вы покупаете всякие безделицы.

— И какого рода ваша безделушка?

— Вот, взгляните, — Алексей снял с пальца серебряный эсэсовский перстень и протянул его ювелиру. Тот дрожащими скрюченными артритом пальцами взял украшение и принялся пристально разглядывать в тусклом свете лучины.

— Любопытно, любопытно, — прокряхтел старик. — Серебро.

— Ясное дело, — подтвердил следопыт. — Стал бы я переться к вам со всякой ерундой.

— Сколько хотите? — холодно спросил лавочник.

— А сколько дадите?

Вопрос посетителя несколько обескуражил хозяина «Золотой блохи». В его заведении не принято отвечать вопросом на вопрос. И господин Трэс сделал для себя вывод, что клиент либо глуп как последний хлебороб, либо ловкач и хитрец, каких свет не видывал.

— Металла где-то на эрб. Накинем столько же за работу. Дам эрб сверху, потому как перстень не прост.

— Это мне известно. Итак, три эрба? — Лёха мало смыслил в коралтарских ценах. Он лишь помнил, кузнец за изготовление меча и кое-какой мелочи должен получить от Сердигона пятнадцать эрбов. Оружие, как думал следопыт, всегда в цене. Оттого три эрба выходило не так мало.

— Да, три эрба. Цена достойная. Вполне можете позволить себе купить на эти деньги пару тучных овец.

— Мне бы лошадью разжиться, — теперь копарь сообразил, о чём речь. В самом деле, ему предлагали приличную сумму. В качестве стартового капитала вполне сгодится. — Так и быть, ударим по рукам, — согласился Алексей.

— Хорошо. Да только надо кое-что проверить. И взвесить не помешало бы. А то, знаете ли, развелось нынче протобестий и жуликов. Кругом одни маравихеры да прощелыжники. Так и норовят надуть да обмишулить.

— Ваше право, господин Трэс.

— Да уж, будьте так любезны. Посидите здесь. Я сейчас, — сказал ювелир и заковылял вглубь дома.

Алексей принялся разглядывать комнату, да быстро понял: кроме немногочисленной мебели ничего не увидит. Иначе как бы старый скряга оставил его без присмотра. Так ведь кто угодно что-нибудь стащить может. А у господина Тэса в лавке хоть шаром покати. Крысы наверняка с голодухи померли. И сам ювелир одет в рванину. Прикидывается убогим, а деньжата прячет где-нибудь в подполе или в ином укромном местечке.

Всё же Лёха радовался не столько оказанному доверию, сколько удачной сделке. Теперь можно отправиться на торговую площадь, пройтись по рядам и купить здешнюю одежду. А потом заглянуть в кузницу и заказать хотя бы кинжал. С оружием как-то надёжнее. Клинок в любом случае не помешает.

Минут через десять, шаркая старыми башмаками, возвратился хозяин «Золотой блохи».

— Получите ваши денежки, господин.

— Меня зовут…

— Разве я спрашивал ваше имя? В нашем деле излишнее знание не обогащает.

— И то верно, — согласился следопыт. На ладонь ему легли три серебряные монеты, каждая величиной с советский полтинник. — Да, и вот ещё что, почтеннейший господин Трэс. Не затруднит ли вас один эрб разменять медной монетой? Не у каждой торговки найдётся сдача с серебра.

— Резонно, — согласился старикан. Он полез в кожаный кошель, притороченный к поясу, достал кучку медяков. Отсчитал положенное и обменял медь на серебро. — Теперь мы в расчёте. С вами приятно иметь дело. Заходите при случае.

— Всего хорошего, — Лёха ссыпал деньги в нагрудный карман, поклонился и пошёл прочь.

Копарь вышел на улицу и сразу почуял неладное. У входа в «Золотую блоху», стояло четверо вооружённых стражников. Один из них, старший, завидев Алексея, стал у него на пути.

— Именем барона Коралтарского ты, чужеземец, арестован по подозрению в воровстве, — протрубил командир отряда.

— Э, мужики! Вы чего? — растеряно бормотал Лёха.

— Следуй за нами и не дури, воришка.

— Ну, в самом деле, вы чего? Какое такое подозрение? Чё за фигня? — сердце едва не выпрыгнуло наружу. — Погодите! Объясните толком!

Алексей понял: приключения для него только начинаются. Встречи со Скиром, Бервисом и Трэсом были лишь прелюдией. И столь резкий поворот не внушал оптимизма. Следопыт растерялся. Он не мог решить, как поступить. Сопротивляться бесполезно. Да и едва ли удастся вырваться из города. Бежать в трактир также не имело смысла. Сдаться на милость страже? Но кто знает, как у них здесь обстоят дела с судопроизводством и презумпцией невиновности. Остаётся только уповать на судьбу. Авось, всё как-нибудь разрешится и утрясётся.

— Хватит болтать! — старший явно терял терпение.

— Э, да вы чего? — Лёха инстинктивно сделал шаг назад и попытался оттолкнуть наиболее ретивого стража.

Следопыт быстро понял, что совершил роковую ошибку. Дружина барона получала жалованье не за красивые глаза. Солдаты знали своё ремесло. Один из них ударил следопыта древком копья под колено. Алексей потерял равновесие. В следующее мгновение верховод стражи огрел копаря ребром ладони по шее. Мир перед глазами великого герцога померк, и он без чувств повалился в уличную грязь.

— Тащите ворюгу в Гнилую башню, — распорядился командир, и солдаты поспешили исполнить приказ.

Глава 5 Гнилая башня

Глава 5

Гнилая башня

Сознание возвращалось медленно. В ушах шипело и звенело. Перед глазами плясали цветные пятна. Ватные руки и ноги напрочь отказывались повиноваться.

Чёрный следопыт чувствовал, как его куда-то тащили, но ничего поделать не мог. Звуки, глухие и растянутые, неслись в пустоту. Лёха утратил всякую ориентацию. Каменные ступени, затхлый воздух, пропитанный сыростью и гнилью. Время потерялось. Неясный шум в голове. Заскрежетало железо. Копарь куда-то летел. Упал, ударился, но боли не ощутил. В нос шибанул запах прелой соломы и мочи. Кто-то громко рассмеялся, пнул арестанта ногой. Вновь всё поплыло, подёрнулось призрачной дымкой и сгинуло в бездне.

Алексей очнулся от сырости и смрада. Вонь, это проклятие Коралтара, сводила с ума. Его едва не вывернуло наизнанку. Местные ароматы подействовали как нашатырь на больного.

— Ну как, оклемался, братишка? — послышалось где-то рядом.

Великий герцог приподнялся и огляделся по сторонам. Всюду царил полумрак. На каменном полу валялась прелая солома. Кругом только стены, выложенные из огромных плохо отёсанных блоков. На высоте двух-трёх метров находилось крошечное зарешечённое окошко, сквозь которое в камеру пробивался свет дня. Вместо четвёртой стены сплошная решетка из толстых металлических прутьев да массивный засов.

— Чего молчишь? Аль немой? — вновь раздалось из темноты.

Алексей напряг зрение и не без труда разглядел в углу каменного мешка косматого человечка. Волосы его, как и борода, не ведали гребня. Одет он был в какую-то рванину неопределённого цвета, подпоясан пеньковой верёвкой. На ногах — некое подобие кожаных портянок.

— Ты кто? — выдавил из себя поисковик. Язык его прилип к нёбу. Хотелось пить.

— Я-то? Мамка Туном кликала. А тебя как величать?

— А, Тун-курокрад? — Лёха вспомнил байку, услышанную в «Четырёх подковах».

— Вот, ёлы-палы, до чего подлый у нас народишко. Хлебом не корми, дай посплетничать да посудачить. Какой-нибудь пьянчужка в трактире пустит злого духа, а через минуту о том весь город знает. Ну, украл! Так чего теперь? Экая невидаль. Чай, не один я ворую. Ладно, чего разлёгся? Вставай да иди сюда. Я тут второй день маюсь. Вдвоём как-то веселее. Будет хоть с кем язык почесать.

Лёха встал, отряхнул солому и с неудовольствием отметил, что камуфляж весь измазан в уличной грязи. Впрочем, это лишь малая из постигших его бед. Не менты в Харькове, так баронская стража в Коралтаре. Но он не собирался развешивать сопли бахромой. Куда важнее сейчас оценить обстановку и подумать, как выкрутиться. Сидеть до скончания века в тюремном подвале он не собирался. А у сокамерника можно выведать интересные и весьма нужные подробности. Да и то сказать, вдвоём и вправду веселее.

Думая так, Алексей сел у стены напротив Туна.

— О, да я смотрю, ты парень здоровенный, — удивился Тун, оценив рост новичка. — И как такого жердяя завалили? Поди, всей кодлой навалились. Так как, говоришь, кличут?

— Алексеем кличут, — нехотя ответил великий герцог. — По-вашему — Аль Эксей.

— Так ты ещё и нездешний?! — последнее обстоятельство несказанно развеселило Туна. — Да, брат, хватают нынче не только коралтарских, но и чужеземцев. Видать, к войне. И за что, говоришь, тебя упекли?

— Ясное дело, ни за что.

— Понятно. Так все говорят. А меня, думаешь, за что? За поганую курицу. Ей цена в базарный день пять ардов, а меня — в темницу. В жизни не видел простака, который бы сказал, что попал в тюрьму за дело. Все кругом невинные, аки агнцы. Ладно, баронским холуям плети чего хочешь, а со мной не дури. Я ведь, как и ты...

— А вот скажи, Тун, — перебил Алексей собеседника, — только без обид. Ты ведь голодранец. Ни кола, ни двора. Когда у тебя в последний раз деньги водились? Знаю, за украденную курицу нужно штраф заплатить. А не заплатишь, так руки лишишься. Верно?

— Ну, — буркнул Тун.

— Предлагаю сделку, — продолжил следопыт. — Если выберусь отсюда, то постараюсь и тебя вытащить. Но услуга за услугу.

— Вот ты даёшь, малый! — рассмеялся курокрад. — Ты себя-то вытащи! Да и денег у тебя никаких нет. Теперь ты такой же лохмотник, как и я.

Сердце Алексея ёкнуло, провалилось в пятки. Он не на шутку испугался и удивился собственной беспечности. И как ему не пришло в голову проверить содержимое карманов? Тун оказался прав. Стража выбрала всё подчистую. Ни денег, ни мобилы, ни ключей от квартиры, ни жевательной резинки!

— Охолонь, паря, — менторским тоном произнёс Тун. — Сиди и не рыпайся. Оно понятно, невелико удовольствие чалиться в Гнилой башне. Да только как я помогу тебе, ежели не знаю, кто ты, откуда, да за каким хорсом угодил в лапы барону. Валяй, выкладывай, а там решим, чего делать.

В доводах курокрада Алексей увидел определённую логику. В самом деле, кто лучше местного воришки знает, как выпутаться из этой скверной истории? Да и скрывать особо нечего. Разве что за исключением некоторых мелочей, вроде портала, Салативара и поиска Бессмертной. За подобные россказни запросто можно угодить если не на костёр, то на плаху или виселицу, потому как местному обществу едва ли известны такие плоды гуманизма и просвещения как богадельни и приюты для умалишённых.

— Ладно, уговорил, — согласился следопыт. — Да только ничего интересного ты не услышишь. Родом я из далёкого города Хар Кова. Не слыхал о таком? Нет? Оно и понятно. Так вот, путешествую я, осматриваю местные достопримечательности. Пришёл в Коралтар, остановился в «Четырёх подковах». За время странствий малость поиздержался. Решил деньжатами разжиться. Была у меня одна безделушка. Перстень серебряный. Ну, думаю, продам. Глядишь, на какое-то время хватит. Бервис, хозяин трактира, посоветовал пойти к Трэсу, владельцу «Золотой блохи». Старик отвалил три эрба…

—Три эрба?! — воскликнул Тун. — Да за такие деньжищи не только руку отрубят, но и голову снесут!

— Вот заладил! — возмутился Алексей. — Говорю тебе, перстень не ворованный. Мой он! Понимаешь? Так вот, есть подозрение, что этот чёртов ювелир и настучал. Уж больно перстень ему понравился.

— Не краденный, говоришь? — задумчиво произнёс Тун. — А чем докажешь?

— Ну, блин! Да чем докажу? Пусть отыщется хозяин да заявит, дескать, вот, у меня украли.

— Не беспокойся. При надобности сыщется десяток владельцев. Коль вещица знатная, то дело твоё плохо. Поди, ни знакомств, ни связей у тебя нет?

— То-то и оно. В городе почти никого не знаю. А если статью захотят пришить, так никакие доказательства и не понадобятся. Так чего посоветуешь?

— А хорс его знает. — Тун на несколько мгновений задумался. — Для начала дождись обвинения. Ежели барон в замке, то завтра всё прояснится. А коль изволил на охоту отправиться или ещё куда, то придётся денька два-три перекантоваться в Гнилой башне. Оно, конечно, Трэса следовало бы испросить. Ещё та шельма. Но чтоб из-за него человека в темницу упекли... Такого не слыхал. Что-то ты, паря, не договариваешь, таишься, хоронишься. И все твои россказни о путешествиях не клеятся. Одежда, рост и всё такое… Не нашенский ты. И в Тамарвалде таких нет. Да и в соседних баронствах не сыскать. Откуда ты взялся? Слушай, быть может, ты из этих, из д’айдрэ? Ты так и скажи барону, дескать, я шпион д’айдрэ и есть. Тут, брат, политика. Не станет барон из-за тебя ссориться с Моридором. Точно! Ты шпион д’айдрэ!

— Каких к чёрту д’айдрэ?! — вспылил Лёха. — Да я никакого понятия о них не имею! На моей родине о них никто ничего не знает. И я не знаю. Только в Коралтаре и услышал. Д’айдрэ! Кругом одни д’айдрэ! Да кто они такие, чёрт их дери?!

— Ты чего, паря, шальной? Аль болезный? Ну, украл перстень. С кем не бывает? Не сознаешься в том. Понятно, жить хочешь. Но на кой врать, что д‘айдрэ не знаешь? Вот этого не пойму, хоть режь. У нас о них каждая собака знает. Слушай, а может ты и вправду того? — Тун покрутил пальцем у виска.

— Того или не того, не твоя забота. А о д’айдрэ и впрямь ничего не знаю. Не водятся они у нас. Помнишь, говорил с тобой об услуге? Так вот, тебя хотел расспросить. Этими д’айдрэ мне все уши прожужжали. Смотрю, вы их не жалуете, боитесь даже. Бервис, трактирщик, тоже думал, что я с ними связан. Ну, ясное дело, я ему подыграл, напустил важности, а он и уши развесил. Да только и в самом деле о д’айдрэ ничего не знаю.

— Ну и олух ты, паря. Слушай, а может, тебе стража мозги отшибла? Хотя, если Бервиса помнишь… Ладно, расскажу, как умею. Живут у нас люди как люди. В Коралтаре, в Ромедере, в других баронствах. В Тамарвалде тоже под стать нашим. Только малость повыше да волосами светлее будут. В Южной степи обитают кочевые племена бараугов и мамалуев. Весь север занят дикими снотами. Земли у нас много, всем хватает. Да, так вот, а на западе и востоке и живут эти самые д‘айдрэ. Не знаю, что у них там за власть. Королевство, а может ещё чего. Их не поймешь. У западных — кожа серая, а у восточных — золотистая. У серокожих грива пепельная, а у золотистых — чёрная. Все они высоки, сильны, искусны в воинских делах и тайнах магии. Считают себя старшей расой, первородными, а нас держат за неучей и деревенщину. Оттого характер у них прескверный. Мстительны, заносчивы, высокомерны, злопамятны. Чуть что не по ним, сразу за меч хватаются. Вот все их и боятся. С ними в спор не вступай, обходи десятой дорогой. Живут они сами по себе, но порой и в наши дела вмешиваются. А если влезут, то держись! Западные иногда нанимаются в имперское войско. Платят им хорошо. Чего ещё надо? Правда, промеж собой враждуют. Слыхал от книжников, якобы в незапамятные времена случилась у них великая война. Брешут аль нет, да только такое умники сказывают. Болтают много, грамотеи. Серокожие их за то и не жалуют. Вот, к примеру, придумает какая-нибудь светлая голова мудрёную машину. Раструбит о том на всю округу. Да только глядишь, а изобретателя и след простыл. Как в воду канул. Или найдут в лесу с перерезанным горлом. А машина возьмёт и сгорит. И всё это их рук дело, западных. Вот такие, брат, дела у нас творятся. Да половина наших бед от серокожих тварей! Житья от них нет! Для них мы — говорящая скотина. Помыкают нами как хотят. И нет на них никакой управы. Вот нашёлся бы человек, да объединил бы баронства и Тамарвалд. Тогда бы мы показали этим зазнайкам!

Рассказ Туна заставил Алексея о многом задуматься. Оказалось, в здешнем мире не всё гладко и спокойно. Его, как и родную Землю, раздирают давние противоречия. И что-то подсказывало великому герцогу, что он имел все шансы оказаться в центре серьёзной политической склоки. Если, конечно, выберется из каменной западни.

Для простого курокрада Тун оказался на редкость осведомлённым. И это не могло не вызвать некоторых подозрений. Намёк о стремлении объединить баронства и Тамарвалд для борьбы против д’айдрэ говорил о политической подкованности воришки и босяка. Невольно Лёха подумал о том, что Тун не так прост и вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Тогда какого чёрта он делает в Гнилой башне, да ещё по столь мелочному и позорному обвинению? Нет, на стукача не похож. Хотя, сейчас нельзя сказать ничего определённого. Часто внешность бывает обманчивой. Порой на роль сексотов берут людей мелких, ничтожных и жалких. Такие вызывают больше доверия и сочувствия.

От внимания великого герцога не ускользнула искра в глазах мазурика, пустившегося в политические фантазии. И Лёха решил подыграть бродяге и вору.

— Весело тут у вас, нечего сказать, — начал следопыт. — И как всегда все помалкивают? Меня не коснулось и ладно. А завтра, что будет завтра? Сколько этих д’айдрэ? Чем вооружены? Тоже с мечами бегают?

— Почему с мечами? Не только, — Тун вовсе не удивился вопросам. Походило на то, что он их ждал. — Д’айдрэ осталось немного. Пусть они и живут дольше нашего, да только бабы их не шибко хотят детишек рожать. Есть у них много разных штучек. Поговаривают, те финтифлюшки остались после войны восточных и западных. Но спрятаны в секретных подземельях в Северной пустыне на границе Тамарвалда. А тамошний император не даёт нам прохода в те земли. Редкие искатели приключений иногда пытаются туда пробраться, да только они не в счёт. И это лишняя причина покорить Тамарвалд.

— И как ты собираешься его подчинять? — хмыкнул Лёха. — Палками и камнями?

— Не боись, — просиял Тун, — у самих кое-какие магические безделки найдутся. Есть древняя магия, тёмная сила… С ней и д’айдрэ не справится.

— В любом случае нужны люди, войско, организация. Думаешь, лавочники и ремесленники просто так пойдут на войну? Да и дружину барона не назовёшь многочисленной. Содержать настоящую армию у него денег не хватит.

— Есть, всё есть, братец. И люди, и организация, и деньги. Да только мы с тобой заболтались. А ты чего пристал ко мне с расспросами? — Тун подозрительно посмотрел на собеседника. — Да не шпион ли ты д’айдрэ в самом деле?

— Я о них до твоего рассказа понятия не имел. А расспросы… Сам ведь меня выпытывал.

— Верно, выспрашивал. Да только мне можно, потому как должен знать с кем сижу. А тебе нельзя. Ты есть человек новый, опасный и подозрительный элемент.

— Ну, полно тебе. Такого наговорил, — Алексею показалось, что игру он повёл грубо, напористо и перегнул палку.

Впрочем, для размышлений хватит и услышанного. Конечно, делать ставку на Туна опрометчиво, но всё же стоит о нём не забывать и держать про запас. Кто знает, как всё повернётся. Возможно, в недалеком будущем курокрад сыграет свою роль в судьбе Алексея. И ему хотелось, чтобы это была отнюдь не роковая роль злодея и душегуба.

Где-то в темноте, за решёткой, послышались голоса. Огненные блики заплясали по стенам. Двое стражников спустились в темницу. Один из них держал коптящий факел, а другой гремел связкой ключей. Подобрав нужный, открыл замок и пробасил:

— Эй, Тун. На выход.

— О, а вот и по мою душу, — оживился курокрад. — Ладно, Аль Эксей, не грусти. Выкрутимся как-нибудь. Чай, не впервой.

— Заткнуться! Руки за спину. Тряси копытами, — командовал охранник.

Тун обернулся напоследок, подмигнул Лёхе и пошёл вперёд. Лязгнул замок. Вскоре блики факела исчезли, голоса смолкли. Всё стихло. Кругом вновь воцарились полутьма и тишина. Где-то с потолка упала капля и едва не оглушила Алексея. Почему он раньше ничего не слышал? Наверное, болтливый Тун тому виной. Куда его увели? На суд барона или на экзекуцию? А воришка молодец. Хорошо держался, не ныл, сопли не распускал. Интересно, сойдёт ли ему с рук на этот раз?

Мыслями теми великий герцог пытался скрасить навалившееся на него одиночество. Одиночество, ожидание и полная неизвестность действуют на человека лучше палача, искушённого в пыточном деле. Собственные страхи могут легко свести с ума. Далеко не каждый готов вынести холод тюремных стен, звуки сочащейся с потолка воды, всепроникающую вонь и неизвестность.

Следопыт старался думать о чём-то приятном и светлом, но в голову лезла всякая гадость. Мерещились средневековые орудия пыток, лужи крови, крики несчастных и костры инквизиции. Тешила лишь слабая надежда на всемогущего Наарутэфа. Хотя, с другой стороны, доверяться ему совершенно невозможно. Древнему демону абсолютно всё равно, в чьём теле существовать. В обличии чёрного следопыта или коралтарского стражника. Но если случится непоправимое, то вся работа Салативара пойдёт коту под хвост. Начинай всё с самого начала. Какой в том смысл? Нет, как ни крути, но Лёху ни Наарутэф, ни Салативар просто так не бросят. Для этого должна найтись весомая причина. И копарь очень надеялся, что отсидка в коралтарской тюрьме не из их числа.

Время шло мучительно медленно. Алексею казалось, невидимый изувер изводил его с тайным умыслом, пытая неопределённостью. Следопыт успокаивал себя лишь тем, что бюрократия всесильна не только на Земле, но и здесь. Пока клерки заполнят бумаги, доложат начальству, пройдёт немало времени. Да и руководство должно принять решение, довести его до исполнителей.

Свет в узком окошке померк. Наступил вечер. Вновь загремело железо, ослепительно вспыхнул факел стражи. Охранник принёс кусок хлеба и миску какой-то баланды. Лёха мучился жаждой и оттого вылакал всю жижу, хотя её вкус и запах не возбуждали аппетит.

Ночью Алексей замёрз. Он свернулся калачиком и стучал зубами. До самого рассвета мучился от холода и запаха гнили. После здешней тюри его стошнило прямо на солому. Теперь он понял, за что башню называли Гнилой. Наверняка тут встретил смерть не один узник.

В какой-то миг Лёхе показалось, что он бредит, что его у него начался жар. При таком сервисе подхватить воспаление лёгких не составляло особого труда. Силы покидали тело. Давала о себе знать и бессонная ночь. Следопыт прислонился к стене и задремал. Он провалился в бездну сна, полетел в пропасть забытья.

Резкий окрик вернул его в камеру, полную сырости, нечистот и палочки Коха.

— Эй, зелёный! — Алексей услышал человеческую речь и встрепенулся. Его словно кто током ударил или окатил ледяной водой. Сон как рукой сняло.

— Встать! Грабли за спину! Не оборачиваться! Давай, шевели обрезками, хандырь веселее. Тебя давно ждут.

— Кто? — выдавил из себя великий герцог.

— Сейчас узнаешь.

Глава 6 Великий магистр

Глава 6

Великий магистр

Всю ночь Гвинедера, великого магистра братства «Две молнии» и самого богатого жителя Коралтара, терзали кошмары. Проснулся он в дурном расположении духа. Долго лежал в постели, пытался найти объяснение видениям, но так ничего путного и не придумал. За завтраком он всё же решил обратиться за толкованием к Эобору, верховному магу братства.

Гвинедер чувствовал себя не выспавшимся и разбитым. Всё вокруг вызывало раздражение. Вино показалось излишне кислым, а мясо не прожаренным. Виночерпий на его взгляд действовал нерасторопно, свет слепил глаза, одежда выглядела мятой. Еда, обстановка, слуги и бывший храм Восьми богов, ставший с недавних пор резиденцией братства, бесили, выводили из равновесия.

Окончательно настроение магистру испортил часовой, ворвавшийся в апартаменты принципала братства без стука и надлежащего почтения.

— Прошу простить, мой лорд. — Рыцарь приветствовал магистра высоко поднятой правой рукой и лёгким поклоном.

— Какого хорса?! — вскипел Гвинедер.

Кусок не лез в горло, а вино и вовсе почудилось омерзительным.

— Брат Эобор настаивает на срочной аудиенции по неотложному делу, — продолжил охранник.

— Настаивает? Ладно, проси, — ответил после некоторого раздумья магистр.

Он вновь вспомнил о кошмарах последней ночи и желании поговорить с колдуном. Да только тот его опередил. Последнее обстоятельство показалось вождю братства слишком странным. Случайность? Совпадение? Или знак судьбы?

Стражник не успел сказать ни слова, как массивная дубовая дверь, окованная широкими железными полосами, отворилась. В комнате показался в длинных коричневых одеяниях верховный маг собственной персоной. Обычно он скрывал лицо под капюшоном, прячась от враждебных чар и солнечного света, лишая тем самым собеседника возможности заглянуть в глаза. На этот раз волшебник отбросил прочь условности и предосторожности. Такие несвойственные ему поведение и поспешность удивила магистра, но он и бровью не повёл, лишь поймал себя на мысли, что видит мага с непокрытой головой первый раз за последний год. Оттого внешность собственного помощника и заместителя показалась незнакомой. Эобор выглядел не только взволнованным, но и беззащитным. Длинные волосы с проседью, аккуратно подстриженная борода делали его похожим на обыкновенного придворного, но никак не на знатока тайн мира и вершителя судеб.

— Сила двух молний с нами, великий Гвинедер! — чародей в приветствии вскинул правую руку.

— Воистину, — раздражённо ответил магистр. — Какого хорса вам неймется в такую рань?

Гость овладел собой и преобразился. Взгляд вновь сделался тяжёлым и гнетущим, а лицо превратилось в застывшую восковую маску. Кудесник взглянул на рыцаря. Тот вытянулся струной и застыл в страхе. Маг едва уловимым жестом приказал убираться вон. Служака не заставил себя ждать и стрелой вылетел из комнаты. В Коралтаре Эобор пользовался дурной славой. Немногие могли позволить себе испытывать его терпение.

Оставшись наедине с магистром, второй человек в братстве накинул на голову капюшон и продолжил:

— Прошу меня простить, великий Гвинедер, но дело, по которому я посмел тревожить вас, действительно не терпит отлагательств.

— Не много ли слов, почтеннейший Эобор? — хозяин апартаментов вновь вернулся к трапезе. — Надеюсь, ваше дело стоит моего прерванного завтрака?

— Вне всяких сомнений, — подчинённый уловил в голосе начальника нотки раздражения, но сделал вид, будто недовольство кормчего адресовано вовсе не ему.

— Итак, я слушаю.

— Позавчера в город прибыл некий путешественник. И, замечу, весьма подозрительный. Высокого роста, в необычном платье. Остановился в «Четырёх подковах».

— Мне сей случай известен. Если в этом и состоит ваше дело, то вы зря беспокоитесь. Наши люди установили за ним наблюдение.

— Никогда не сомневался в вашей мудрости, мой лорд, — маг едва заметно поклонился. На лице его мелькнула улыбка, но тут же исчезла. Впрочем, она не осталась незамеченной магистром, вызвав у того едва скрываемое неудовольствие. Слишком многое позволял себе Эобор, — Он, если верить людской молве, расплачивался моридорской монетой.

— Вы предполагаете связь с д’айдрэ? Признаться, это первое, что приходит в голову.

— Отнюдь, великий Гвинедер. Слухи и байки далеко не всегда правдивы. Чужестранец не имеет никакого отношения к д’айдрэ. Вот, взгляните, — ведун извлёк из складок одежды кожаный кошель и высыпал его содержимое на стол перед патроном.

Магистр взял несколько монет, повертел в руках и сказал разочарованно:

— Ваши люди переквалифицировались в карманников? Действительно, не моридорский чекан. Это подтвердит любой меняла. Но, замечу, весьма отменный. К чему тогда сплетни о д’айдрэ?

Гвинедер раздражался всё более. Верховный маг вновь его опередил. Мало того, что шпионит за всеми, даже за людьми магистра, так теперь ведёт собственную игру!

— И вновь прошу снисхождения, мой лорд, — Эобор уловил досаду в голосе магистра и решил поскорее замять неприятный инцидент. — События развивались слишком стремительно. У меня не оставалось выбора. А ведь речь идёт об осуществлении наших планов и судьбе братства.

— Вот как? — удивился магистр. Столь неожиданный оборот его порядком озадачил.

— Ваши агенты упустили пришельца, и мне без вашего приказа пришлось арестовать чужеземца…

— Какого хорса? И какова связь между арестом и судьбой братства? — магистр уже не скрывал гнева.

Подчинённый, пусть он и верховный маг, перешёл все границы дозволенного. Подобная самодеятельность бросала вызов самой сути организации, её иерархической структуре и, следовательно, основным идеалам и принципам.

— Я полагал, что достоин снисхождения, — маг вызывающе улыбался. Наконец-то ему удалось наступить на любимую мозоль патриарха и ущемить его самолюбие. — Чужестранец, именем Аль Эксей, прибыл в Коралтар вовсе не по заданию д’айдрэ или императора Тамарвалда. Он попал к нам из мира Реликвий!

— Не водите меня за нос, Эобор! У вас есть доказательства?

— Иначе я не посмел бы прервать ваш завтрак. Аль Эксей нуждался в тамарвалдской монете и потому решил продать кое-какие драгоценности. Точнее, драгоценность. По совету содержателя трактира он направился в «Золотую блоху». Вы ведь помните старину Трэса, хозяина лавки?

— Да, я помню всех старых членов братства.

— Трэс частенько оказывает нам мелкие финансовые услуги. В этот раз его помощь неоценима. Чужеземец принёс ему перстень. Трэс, как человек, посвящённый в тайны братства, без труда узнал в нём Реликвию! И, что достойно вознаграждения, тут же уведомил меня.

— Надеюсь, вы не шутите? — магистр едва не поперхнулся вином.

— Вне всяких сомнений! Символ говорит о многом.

— Что на этот раз? Молнии, орёл, крест?

— Череп!

Магистр не сдержался, выскочил из-за стола и нервно заходил по комнате.

— Молнии, орёл, крест, череп! Теперь у нас есть все четыре перстня! — возбужденно затараторил Гвинедер. — Нет, вы понимаете?!

— Понимаю. Потому и поспешил к вам.

— А вы уверены, что мы имеем дело именно с Реликвией?

— Чужеземца, как я докладывал, арестовали по моему распоряжению вчера утром. Понадобился целый день, дабы окончательно удостовериться. Ошибка исключена. Это Реликвия, и Реликвия очень сильная. Магия смерти так и сочится из неё.

— Чудесная, нет, просто волшебная новость! Всю ночь меня мучили кошмары. Уже собирался обратиться к вам за помощью. Выходит, я томился предчувствием столь достопамятного события. О, духи молний! Теперь следует вплотную заняться Ромедером. Сколько вам понадобиться времени для завершения работы над оружием возмездия?

— Полагаю, две-три ночи.

— Прекрасно. Тогда сегодня же прикажу отправить гонцов и отряды лазутчиков в Ромедер. Да, необходимо уведомить и брата Меодолана. Пусть ускорит подготовку беспорядков в Тамарвалде. Они должны начаться несколькими днями ранее нашего вторжения в Домедер. Нужно связать руки императору.

— Да, мой лорд… — маг запнулся.

— Говорите.

— Как прикажете поступить с бароном?

— Уэрдемора я возьму на себя. Созовём Высший совет братства. Медлить более нельзя. Боюсь, мы не оставили барону выбора. Хватит прятаться по углам. Пора брать власть в городе. Собственно, она у нас в руках. Следует только придать ей законный вид. Гильдии на нашей стороне. Почти все ремесленники и торговцы вступили в братство. Оставшихся убедит Сердигон со своими головорезами. Несогласных отправим на Ржавое болото. Пусть добывают руду и строят катапульты.

Довольный собой, Гвинедер успокоился, вернулся к столу с намерением покончить с прерванным завтраком. Несмотря на служебное рвение и явный успех подчинённого, магистр не предложил магу разделить трапезу. В Эоборе он стал видеть конкурента в борьбе за лидерство в братстве. Такие люди весьма полезны, но лишь до определённой поры. Далее они превращаются в обузу и головную боль. Одна из многих граней таланта политика и вождя как раз и заключена в умении избавиться от соратника в нужное время. Гвинедер допускал, Эобор думает о том же. А потому решил непременно опередить мага, редкого интригана и хладнокровного мерзавца, готового ради власти и денег отправить на плаху даже собственную мать. Но пока без волшебника не обойтись, как и магу без магистра. Гвинедер даже поймал себя на мысли, что искренне сожалеет о будущем Эобора. Но политика превыше всего. Возможную гибель чернокнижника он тут же зачислил в разряд необходимых и неизбежных жертв, приносимых ради торжества священных идей братства «Две молнии».

— Мой лорд… — начал было маг, но осёкся.

— Вас, верно, интересует награда? — поддержал подчинённого магистр. — Не беспокойтесь. Всему своё время. Лучшей наградой всем нам станет торжество нового порядка в баронствах и падение Тамарвалда.

— Не смею сомневаться в вашей мудрости и щедрости, великий магистр, — маг дерзко усмехнулся. — Но сейчас меня беспокоит иное.

— И что же? — удивился Гвинедер.

— Сущие пустяки. Серокожая и чужеземец.

— Чем же вы смущены?

— Простите мою дерзость, но Сердигон стал не в меру самостоятельным. Его замыслы могут повредить нашему делу.

— Выходит, ваши люди есть и в его окружении? Не скромничайте. Признаюсь, не удивлён. Ваша должность обязывает ко многому. Но вам вовсе не обязательно вникать в дела Сердигона и его… штурмового отряда. Начнём с того, что Моридору нет никакого дела до судьбы беглянки. По крайней мере заявлений на сей счёт не поступало. Она изгой, отверженная. Возможно, преступница. В Моридоре её ждёт заслуженное наказание. Думаю, осложнений здесь не возникнет.

— Всё так, великий магистр. Но, полагаю, д’айдрэ не понравится наше вмешательство в их дела.

— Ваши слова не лишены смысла. А потому всё должно пройти тихо, без огласки. Вы меня понимаете? Если план Сердигона сработает, то казна братства увеличится на триста пятьдесят золотых. Такая круглая сумма сейчас не помешает. Итак, с этим покончено.

— Смилуйтесь, мой лорд. Слухи уже ползут по городу. Едва ли выйдет скрыть столь щепетильное дельце.

— Так позаботьтесь о том!

— И всё же, не следует дразнить д’айдрэ. Мы можем потерять больше, нежели приобрести.

— Покупатель уплатил аванс в сто золотых.

— Следует расстроить сделку. Вы ведь не давали никаких письменных обязательств. А там сошлёмся на трудности военного времени…

— М-да, заказчик весьма богат и влиятелен. Мне бы не хотелось с ним ссориться раньше времени.

— Часом не Камалод из Каррэлдора?

— Да, проницательности и осведомлённости вам не занимать.

— Рад служить вам и братству, — Эобор притворно улыбнулся.

— И как же вы думаете провернуть это предприятие?

— Всё должно идти своим чередом. Сообщим Камалоду, что товар у нас. Пусть приезжает с деньгами и забирает. Дальше дело техники. Объявим всем о гибели славного Камалода во время вспыхнувших беспорядков. Устроим уличную потасовку или нападение какой-нибудь банды, а денежки перекочуют в казну братства.

— И вы не опасаетесь мести со стороны родственников убитого и Каррэлдора?

— «Две молнии» им не по зубам. Да и, насколько я помню, баронство Каррэлдор следующее после Ромедера в нашем секретном списке. Имущество Камалода конфискуем, родственников как врагов народа и нового порядка казним или отправим гнить на Ржавое болото.

— Прекрасный план. Всё так и случится. Но без лишнего шума. Теперь о чужеземце. Что вам о нём известно? Полагаю, вы не теряли времени попусту?

— Я недостоин ваших похвал, великий магистр, — маг сгорбился в поклоне. Он не смел отрицать собственную вину. Весь день он провозился с перстнем и ничего не выяснил о пришельце. — Достоверных сведений крайне мало. Туну, моему тайному агенту, удалось выяснить немногое.

— Да, ваш Тун ещё тот лицедей, — от души рассмеялся Гвинедер, чем лишний раз досадил магу и его тайной службе. — Мы его в рыцари братства произвели, а он всё больше по пустякам работает. Мне слишком дорого обходится ваш соглядатай. Дали ему дом в Тамарвалде, а проку почти никакого. Базарные сплетни никого не интересуют. А от него иного и ждать не приходится. Ну, ладно. Что на этот раз он накопал?

— Повторюсь: сведений немного, — чародей проглотил горькую начальственную пилюлю, но вкус её запомнил надолго. — Аль Эксей прибыл из города Хар Кова. Мне такой неизвестен. Либо он врёт, либо… О д’айдрэ он не имеет никакого понятия, как и о делах в баронстве. Всё это говорит в пользу моих предположений. Перстень он не украл, а привёз с собой. Но где взял, не говорит. Имеет ли отношение к молниям? Не знаю. Одно могу сказать определённо: попал он к нам из иного мира. Скорее всего, как я и говорил, из мира Реликвий. Только так можно объяснить наличие у него перстня. Предлагаю допросить пришельца.

— А то бы я сам не додумался! — недовольно хмыкнул магистр. — Вот сразу после завтрака этим и займёмся.

— И как вы намерены с ним поступить?

— Тут многое зависит от вас, любезнейший Эобор. Несёт ли он в себе инородную магию? Имеет ли связь с молниями? Эти вопросы не дают мне покоя. В зависимости от ответов и примем решение. Вляпался чужеземец в нехорошую историю. Лишние свидетели нам ни к чему. Но прирезать всегда успеем. Не исключаю и пользу от него для нашего дела. Не будем опережать события, господин верховный маг. Допрос! И с пристрастием, как вы любите. Вот только допью вино. Хорс их всех раздери! И что за кислятину хранят в наших подвалах!

Глава 7 Допрос

Глава 7

Допрос

— Ждут, говоришь? Ничего, подождут, — пытался острить пленник, подбадривая самого себя.

— Побухти у меня, ворюга! — охранник осветил факелом лицо Алексея и едва не подпалил тому волосы.

Следопыт нехотя поднялся. Спина безбожно ныла, ноги затекли. В камере ему порядком надоело. Его лишили единственного собеседника. Тут он успел замёрзнуть, провонять и проголодаться. Любая перемена казалась куда предпочтительнее бессмысленного сидения в каменном мешке.

Утренний свет едва пробивался в узкое тюремное оконце. Здешнее солнце только взошло, а кому-то, в чьей власти решить участь арестанта, уже не спится. Конечно, это могло приблизить неизбежный конец всех злоключений, но и вселяло некоторую надежду. Вдруг повезёт и удастся выторговать кое-какие выгоды. В любом случае Лёха полагал, ожидание кончилось, и будущее вот-вот определится. Сдаваться просто так он не собирался. Но с кем предстоит столкнуться на этот раз?

— Двигай копытами, волочильщик, — грубо бросил страж. — Иди вперёд. Да не шали у меня, не то быстро схлопочешь. Господа, поди, заждались.

Алексей повиновался надсмотрщику. Он прекрасно понимал, в его незавидном положении глупо кочевряжиться. Но и быть безмозглой овцой не хотелось. Копарь без особого труда мог завалить низкорослого солдата и завладеть его нехитрым оружием. Но что потом? Куда бежать? Наверняка из замка не вырваться. Хитросплетение коридоров ему не знакомо. Да и охраны хватает. Добрая половина городского гарнизона находилась именно в резиденции барона, надёжно оберегая покой сюзерена. В случае побега можно прихватить с собой на тот свет двух-трёх солдат. Да какой в том смысл? Он провалит задание Салативара, погубит собственную жизнь, да так и не узнает всех тайн Коралтара.

После некоторых раздумий и колебаний следопыт оставил идею бегства, хотя беспечность охранника провоцировала на безумный поступок. А вдруг он глубоко обманывался, и служивый только ждал оплошности со стороны узника? Вёл себя опрометчиво, попирал всяческие инструкции и правила, насвистывал что-то, почти не обращал внимания на подопечного. Или, быть может, караульная служба разбаловала жолнера до невозможности?

Следуя указаниям солдапёра, Алексей покинул ненавистный подвал и поднялся по каменным ступеням. Вскоре оказался в узком сводчатом тоннеле. Где-то здесь накануне сгинул Тун. Теперь копаря мало занимала доля бывшего сокамерника. Куда более нынче заботила собственная участь. Какие такие почтенные господа дожидаются его с самого утра? Неужто барон собственной персоной? Выходит, он важная птица, коль местное начальство решило уделить ему внимание.

Факел гнал тьму прочь, выхватывал влажные стены, сложенные из крупных, отёсанных на скорую руку блоков. Капли сочились сквозь камни, оставляли на них диковинные рисунки. Кое-где виднелись пятна слизи, плесени или каких-то мхов. Мерзкие и скользкие, они напоминали кожу земноводного монстра или полотна Ганса Рудольфа Гигера. Все эти мелкие подробности придавали внутренностям Гнилой башни вид зловещий и отталкивающий.

Вскоре Алексей с провожатым выбрались из тюремного подвала. Вновь оказались в длинном коридоре. Но здесь следопыт не заметил сырости, царившей в подземелье. Воздух полнился копотью. Всюду чадили факелы. Тут копарь встретил первого часового, охранявшего вход в баронские застенки.

Коридор вёл в просторную комнату с двумя узкими окнами-бойницами. У массивной дубовой двери торчало двое вооружённых до зубов солдат. Доспехи, щиты, мечи, боевые топоры, кистени и кинжалы выглядели весьма внушительно. В случае возможного побега Алексей непременно наткнулся бы на этих головорезов. Едва ли они знали толк в манерах и этикете, а потому не пропустили бы незваного гостя ни за какие коврижки.

— Где ты застрял, олух? — недовольно пробасил один из церберов. Лицо его скрывала железная маска. Оттого голос звучал приглушённо и неестественно. — Великий магистр изволит гневаться.

— Не бухти, — оправдывался конвоир. — Темень там, словно у хорса в заднице. Чудом ноги не переломал.

— Ладно, свободен, — рыкнул рыцарь и крепко сжал запястье Алексея рукой в железной перчатке.

Следопыт растерялся. Воистину, хватка была железной. Краем глаза Лёха увидел: перчатка сделана из множества мелких колец. Из таких обычно плели кольчуги. Невольно закрутилась мысль о новом персонаже в коралтарских приключениях. Великий магистр?! Кто таков? А где барон? Неужели его делом занимается один из заместителей здешнего правителя? Или того хуже, местный инквизитор?

Предположение не на шутку испугало.

В следующий миг дверь распахнулась, и Алексея ввели в полутёмную комнату, антураж которой подтвердил самые мрачные и зловещие предчувствия. Взгляду чёрного следопыта предстали во всей красе и многообразии плоды изуверской изобретательности, какие только могла породить тёмная средневековая фантазия. Под потолком висела железная клетка. У противоположной стены стояло кресло с шипами, отдалённо напоминавшее электрический стул. Рядом находились дыба и жаровня. У дышавшей пламенем печи в изобилии громоздились щипцы для вырывания ногтей, железные прутья, крючья для подвешивания и прочий пыточный инвентарь.

Посреди комнаты стоял грубо сколоченный пьяным столяром стол. На нем Лёха увидел поднос с фруктами, жареным мясом и кувшин, наверное, с вином. За столом в резном дубовом кресле развалился длинноволосый человек с аккуратно подстриженной бородой. Он был в чёрном плаще поверх кожаного доспеха с металлическими пластинами. Более всего в облике великого магистра, а вне всяких сомнений перед Алексеем предстал именно он, следопыта поразил золотой медальон на цепи толщиной в палец. Изображение на нём показалось до боли знакомым. В обрамлении из дубовых листьев красовались две руны зиг! Но как руны победы, хранящие воинов, и символ нацистской элиты, оказались в Коралтаре? Случайность или…

Алексей не успел довести мысль до конца. Его внимание привлёк человек, скромно стоявший в тени. Коричневый балахон стягивала на поясе пеньковая верёвка, капюшон скрывал глаза. Подобное одеяние скорее походило на хламиду смиренного монаха, но вовсе не на костюм высокопоставленного чиновника. Лишь золотой перстень с аметистом выдавал в нём отнюдь не странствующего богомольца или схимника. Копарь кожей ощутил злую силу, исходившую из-под коричневого капюшона.

Рядом, как и положено в таких случаях, находился палач. Огромный по коралтарским меркам косматый детина в кожаном фартуке, серых холщовых штанах да сапогах, сшитых невесть из чего. Волосатое тело душегуба в изобилии покрывали татуировки, смысл которых для Алексея был загадкой. Да и время для разгадывания подобных ребусов выпало не самое подходящее.

Интерьер пыточной порядком испугал. Сердце забилось в судорогах. Чутьё подсказывало: от жителей Коралтара не дождаться толерантности и политкорректности. Великий герцог никак не мог назвать себя героем. Одна лишь мысль об изуверских мучениях бросала в дрожь. Едва ли ему по силам вынести изощрённые истязания. Но, видать, таков местный порядок и обычай. Наверняка чаша сия его не минет. Сделалось дурно, всё внутри похолодело, голова закружилась, а запах крови и деликатесов едва не свёл с ума. Голод и страх боролись в нём, погружая разум в хаос безумия.

Великий магистр нервно отправлял в рот какие-то ягоды и сплёвывал косточки прямо на пол. В нём угадывалось плохо скрываемое волнение. Он чего-то ждал и боялся одновременно, и это его явно тяготило. О том красноречиво говорили взгляд и движения рук. И только его помощник в коричневом балахоне не выказывал нетерпения. Он оставался бесстрастным, словно статуя, и как паук скрывался в тени, плёл невидимую паутину тайных заклинаний, ловил мысли, дыхание и биение сердца жертвы.

— Так вот ты каков, чужеземец, — наконец заговорил великий магистр. — Освободите его.

Рыцарь отпустил запястье следопыта и вместе с напарником отступил на шаг.

— За что меня арестовали? Наверняка тут какая-то ошибка, недоразумение, — вяло стал оправдываться Алексей, едва не падая в обморок.

— Тебя обвиняют в воровстве. Кражи — юрисдикция барона. Но речь идёт о незаконном владении Реликвией! И потому я уговорил господина барона отдать твоё дело на рассмотрение высшему руководству братства «Две молнии». Теперь ты понял, кто перед тобой? Полагаю, ты хочешь знать, что от тебя хотят? Ведь так? Конечно, иначе и быть не может, — продолжил человек в чёрном плаще, не дожидаясь ответа. — Я Гвинедер, великий магистр братства. А это Эобор, мой заместитель и верховный маг. Думаю, я сказал достаточно, а оттого надеюсь на твоё благоразумие.

— Реликвия! Какая такая реликвия? Понятия не имею ни о какой реликвии!

— Согласно коралтарским законам, любое дознание непременно должно сопровождаться пытками. Только тогда признание обретает статус не подлежащего сомнению, — улыбнулся Гвинедер. — Конечно, следствием могли бы заняться костоломы барона. Но мы ведём неофициальное расследование, а оттого в нашей власти пренебречь некоторыми формальностями и решить всё полюбовно. Я человек прямой, не люблю витиеватости, и скажу без всякого лукавства. Мы готовы предложить тебе «кошачью лапу» для сдирания кожи, коленодробилку, пытку водой, железные башмаки и множество других забавных вещиц. Да всё перед тобой! Как хочешь умереть? Сам понимаешь, наш палач с таким арсеналом сломает любого. А если не сломает, то убьёт. Согласись, для тебя в том нет никакой разницы. Но можно поступить иначе. Выбор невелик, и потому довольно прост. Либо ты нам всё рассказываешь, либо…

— Да чего рассказывать-то?

— Чудесно. Сразу видно в тебе делового человека. Итак, приступим. Имя?

— Алексей.

— Прелестно! Вот как у нас всё славно выходит. Не допрос с пристрастием, а дружеская беседа. Да, прошу заметить, мы даже писаря не пригласили. Всё останется между нами. Хорошо, продолжим, Аль Эксей. Откуда ты прибыл в Коралтар?

— Из Харькова.

— Что за Хар Кова?

— Город. Большой город. Намного больше Коралтара.

— Разве в баронствах сыщется такой? Или в Тамарвалде? А, быть может, в землях бараугов, мамалуев или д’айдрэ?

— Нет.

— То-то и оно. Выходит, ты врёшь? Водишь нас за нос? Какой такой к хорсу Хар Кова? Что за придумки? Так не вернуться ли нам к официальной части?

— Не стоит, — что-то больно кольнуло сердце. Алексей вдруг вспомнил родителей-пенсионеров, детей и жену. В круговерти последних дней он почти забыл о них, оставил в прошлой жизни, посчитав себя отрезанным ломтём. Но воспоминания предательским спазмом сжали горло, выдавили скупую слезу. Страшно осознавать, что ты никогда более не увидишь близких, да и жизнь кончится в одночасье. Он понимал, пыток ему не выдержать. Умирать из упрямства казалось великой глупостью. Он не скрывал никаких военных тайн. Да и слово держать язык за зубами никому не давал. Чёрт с ним, с великим магистром. Расскажет о Харькове. Всё равно братству до Земли не добраться. Вот только чем всё кончится? Уберут, как ненужного свидетеля? Тогда уж точно всё равно. Замучают сейчас или потом. Какая разница? Лишь бы побыстрее. Боль… невыносима. Одна лишь мысль о ней приводит в ужас. А местные заплечных дел мастера, по всему видать, преуспели в пыточном ремесле. — Хорошо, — продолжил Алексей, — я расскажу о Харькове. Да только вы всё равно не поверите. Вам и в голову ничего подобного не придёт. Это как сказка или сумасшествие. Но я стою перед вами и, стало быть, пока в здравом уме. Да хрен с вами! Поверите, не поверите. Плевать. Расскажу, а там сами решайте.

— Не нужно лишних слов, Аль Эксей. Мы тебя внимательно слушаем. — Весь вид великого магистра говорил о том, что он не настроен шутить.

— Существует множество миров, — начал рассказ Алексей. — И мир Коралтара далеко не единственный. Не знаю, как вы его называете. Мой мир зовётся просто — Земля. Та, по которой мы ходим. Да, просто Земля.

— Если проводить аналогии, то наш можно назвать Дэорум, — впервые за время допроса заговорил верховный маг. — Но если ты живёшь в ином мире, то как оказался в нашем? Какая колдовская сила забросила тебя сюда? Даже д’айдрэ — а об их могуществе и знаниях ходят легенды — не помышляют о таком.

И тут следопыт всё же решил покривить душой. Врать толком он никогда не умел. Он мог что-то приукрасить, прибавить для красного словца, но сознательная ложь выходила у него криво. Вскоре всё тайное становилось явным. В таких случаях его охватывало гадливое чувство, на душе делалось противно, и он мучился стыдом целыми днями. Но сейчас он не мог сказать всей правды. И вовсе не из-за беспокойства о судьбе Салативара или Наарутэфа. Демоны не нуждаются в защитниках и могут сами о себе позаботиться. Не собирался он щадить и нервы великого магистра вкупе с магом. Но скажи всю правду, начиная с козней Казимира Карловича и заканчивая его тайной мечтой отыскать Бессмертную и завладеть скипетром Осириса, последствия могли быть самыми непредсказуемыми. Алексей и без того понимал, что наломал немало дров и заварил кашу, которую придётся долго расхлёбывать многим невиновным и непричастным. Потому счёл за лучшее, если не врать, то не выкладывать все детали. Их стоило приберечь до лучших времён. Не исключено, в будущем они могут превратиться в весомые козыри.

— Есть такая штука — портал, тоннель межу мирами, — Алексей пытался как мог объяснить двум сановникам, не прочитавшим за свою жизнь ни одного фэнтезийного романа, если не устройство Вселенной, то возможность мгновенного перемещения из точки А в точку Б. При том старался строить рассказ так, чтобы он выглядел вполне правдоподобным и ни в коем случае не ущемлял самолюбия высокопоставленных коралтарцев и уж тем более не вызывал у них каких-либо подозрений или сомнений. — Понятия не имею как он работает. Портал существует и всё тут. Пытайте-не пытайте, да только ничего сказать не могу, потому что и сам не знаю. Называйте это магией, бесовщиной, волшебством, тайным знанием… дело ваше. Но только иногда, совершенно случайно, в любом месте может возникнуть голубое сияние. Оно бьёт из земли и увязает в небесах. Или наоборот. Сияние то имеет форму столба, пятна, шара. И стоит человеку слиться с ним, как он тут же оказывается в ином мире. Точку выхода, как время и место появления портала, предсказать невозможно. Либо это слепая случайность, либо чей-то неведомый план, суть которого смертным не постичь.

Алексей плёл словесные кружева и внимательно следил за реакцией слушателей. Казалось, они вполне серьёзно отнеслись к россказням копаря о путешествиях по иным мирам. По крайней мере, в их глазах следопыт не заметил удивления. Их взгляды скорее выдавали деловой расчёт и желание извлечь выгоду из сказанного пришельцем. Следопыт не причислял себя к экстрасенсам и телепатам, но готов был поспорить: его трёп не стал откровением для главарей братства. Нечто подобное они и ожидали услышать.

— Предположим, — в разговор вновь вступил великий магистр. — Такая история многое объясняет. Твоё появление в Коралтаре, по крайней мере. Допустим, ты явился из мест, лежащих далеко за пределами Дэорума. Тогда твоя необычная внешность, платье, манеры и содержимое кошелька вполне понятны. Но откуда жителю Хар Кова известен язык коралтарцев?

— Я и сам в толк не возьму, — стал оправдываться Лёха. — Ничего о Коралтаре не знаю, а язык понимаю. Вдруг это проделки портала или…

— Или? — насторожился Гвинедер. — А что скажет на сей счёт господин верховный маг?

— Мой лорд, — осторожно начал Эобор. Казалось, он опасался сболтнуть лишнего. — Есть обстоятельства, о которых не следует распространяться. Обсудим это с глазу на глаз.

— Хорошо, — великий магистр удовлетворенно кивнул. — Поговорим о том позднее. А пока закончим начатое. Итак, рассказ о Земле, Хар Кова и портале нам понятен. Не исключено, всё вышло случайно, и ты не вынашиваешь враждебных Коралтару замыслов. Но перстень! Откуда у тебя перстень?

— Нет здесь никаких чудес. Нашёл.

— Вот так просто? Шёл да на дороге нашёл? — Гвинедер в нетерпении повысил голос.

Глядя прямо в глаза великому магистру Алексей понял, побрехушки сейчас не пройдут. Нынче не тот случай, не стоит юлить и выкручиваться.

— Да, нашёл. На Земле. В лесу.

— Откуда же он там взялся?

— Много лет назад… Ну, как бы вам объяснить? Да, много лет назад в нашем мире шла великая война. Великая и жестокая. Сражались… красные и чёрные. Символами чёрных были череп и крест. Они, чёрные, напали на мой народ. Но мы победили. С тех времён в полях и лесах лежит много военного железа. Теперь оно перекочевало в разряд раритетов и исторических ценностей. Нашлось достаточно любителей подобных артефактов. Кто собирает для продажи, кто ради интереса. Вот как-то на местах былых боёв и попался перстенёк. Зовётся он тотенкопф, или мёртвая голова.

— Стало быть, они проиграли? — задумчиво спросил Гвинедер.

— Кто они?

— Духи молний. Ты назвал их чёрными.

— Так ваш медальон… — страшная догадка родилась в голове следопыта. — Выходит…

— Да, ты прав, чужеземец. То, что ты называешь порталом, нам известно под именем врат богов. Не знаю почему, но за последние двадцать лет в Коралтаре во многих местах наблюдались вспышки голубого света. Именно там и находили Реликвии — различные предметы с изображениями крестов, черепов и орлов. Все они оказывались зачарованными и несли на себе печать смерти. Особой силой обладают помеченные двумя молниями. Такими, как на моём медальоне. Их хозяев мы почитаем как духов молний.

— Руны зиг, — невольно перебил Алексей магистра. — Их носили избранные.

— Так они вовсе не духи, а обычные смертные? Жаль. Лучше бы ты молчал. Теперь ты слишком опасен для нас. Похоже, ты подписал себе смертный приговор. Понимаешь?! — Голос великого магистра изменился. Казалось, он вот-вот перейдёт на крик и забьётся в истерике.

— Признаться, не очень, — недоумённо ответил следопыт.

— Мы верим в силу духов молний, возводим в их честь жертвенники и святилища. Уповаем на их покровительство. Создали братство. Как вдруг появляешься ты и пытаешься разрушить нашу веру. Выходит, мы поклонялись вовсе не духам. Наши надежды на покорение Дэорума поколеблены. И всему виной ты! Охрана и палач стараниями брата Эобора забудут всё услышанное. Но я и верховный маг будем помнить. Червь сомнений пожрёт наши души и веру. И пока ты жив, есть угроза всему братству. Да что братству?! Всему Коралтару! Теперь у тебя два пути — смерть или беззаветное служение. На этом поприще, уверен, ты добьёшься многого. Твои знания и опыт для нас бесценны.

Меньше всего на свете Алексей помышлял о подобном выборе. Он надеялся выйти сухим из воды, выторговать у барона кое-какие привилегии. Но его припёрли к стенке, не оставили ни единого шанса. Партия, так и не начавшись, проиграна вчистую. Его обвели вокруг пальца как последнего простака, не предложили ничего взамен, но требуют невозможного.

— Мой лорд, — в разговор вновь вступил верховный маг. — Полагаю, растерянность нашего гостя вполне понятна. Ваше предложение столь щедро, сколь и неожиданно. Аль Эксей никак не помышлял о такой чести. А потому дайте ему прийти в себя и собраться с мыслями. Мы же тем временем обсудим с вами кое-какие мелочи.

— Вы как всегда правы, почтеннейший Эобор, — откликнулся великий магистр. — Наш гость провёл бессонную и голодную ночь в темнице. И, надо признать, виной тому подлый наговор и наш недосмотр. Обвинили честного и достойного человека в воровстве. Какая низость! И куда катится мир? Итак, мой юный друг, не смею мешать. Располагайся как дома. Воистину, теперь это твой дом, — Гвинеднр встал с кресла и жестом предложил Алексею сесть. — Изволь. Ты ведь голоден, не правда ли? Отведай местных кушаний. А мы оставим тебя ненадолго. Эй, вы, двое! — резко бросил Гвинедер охране. — За мной! А ты чего стоишь? Ступай вон! — приказал великий магистр растерявшемуся палачу.

Вскоре вся компания покинула пыточную. Гвинедер на мгновение остановился в дверном проёме, двусмысленно подмигнул Алексею и скрылся.

Следопыт покрутил головой по сторонам. Он остался один. Никто не мешал насладиться ароматным жареным мясом, чей запах сводил с ума. Если, конечно, за стеной не скрылся тайный соглядатай.

Лёха позабыл об условностях, бросился к подносу, схватил кусок оленины и впился в него зубами. Воды или сока в меню великого магистра не оказалось. Копарь налил в кубок красного вина, залпом выдул весь и едва не поперхнулся кислятиной.

Голод и жажда так и не выпустили из своих объятий Алексея. Только ослабили хватку. Но что-то заставило следопыта остановиться.

«Стоп! — скомандовал он сам себе. — А вдруг это подстава? Вино или еда отравлены?! Хотя, Гвинедер ел ягоды. Вон сколько наплевал, свинья. И чего я накинулся на это дурацкое мясо как голодная собака? Они меня покупают за жратву, а я уши развесил. Ничего есть не стану. Пусть подавятся, суки! Надо же, братство „Две молнии”! Не о нём ли Тун болтал? Подлый стукач! Всё у меня выпытывал да выспрашивал. И на тебе — организация! Только средневековых нацистов недоставало. Да, деньги у них должны водиться. И люди найдутся. Наверняка не бабам цветы дарить собираются. Но я-то им на кой понадобился? Перстень ведь прикарманили. Или охота братьям узнать о гансах да эсэсманах? Тут бы не проговориться. Если эти фанатики узнают об огнестрелах, штурмгешютцах, газенвагенах, концлагерях и крематориях, то всему Дэоруму станет тошно. Да и побрякушки фрицевские собирают не просто так. Не похожи они на безобидных чудаков-коллекционеров… Магистр что-то брякнул о тёмной магии. Видать, хотят использовать реликвии в колдовских ритуалах. Для полного счастья им недоставало моего перстня. И с этим барахлом, если верить словам Туна, они хотят противостоять могущественным д’айдрэ. Интересно, как? Рисуя пентаграммы и бубня заклинания? Чушь собачья! А ведь магистр и маг не похожи на умалишённых. Выходит, в этом что-то есть. Но что? Узнать бы да свалить поскорее, пока в Коралтаре не началась заваруха в стиле „ночи длинных ножей”».

Внезапно дверь в пыточную распахнулась. Появление Гвинедера и Эобора с охраной прервало размышления Алексея.

— Вижу, мой юный друг не склонен к перееданию. Что так? Сидение в подземелье пошло на пользу здоровью? — сыронизировал магистр. — Или брезгуешь угощением? Боишься? Не бойся, здесь тебя не отравят. По крайней мере, без моего приказа.

— Спасибо и на том, — мрачно ответил следопыт и встал из-за стола. — Только я не нуждаюсь в ваших подачках.

— Воля прежде всего. Молодец! — Гвинедер зычно рассмеялся. — Аль Эксей, не заставляй меня возвращаться к началу разговора. Разве ты до сих пор не понял, что целиком находишься в моей власти? Никто не придёт тебе на помощь. Никто не станет тебя оплакивать. Я, великий магистр Гвинедер, могу тебя уничтожить! Но могу и возвысить. Иной бы целовал мои сапоги, рассыпаясь в благодарностях.

— С каких кренделей? — вспылил Алексей. — Мне противна ваша вера! Мои предки били тех, чьим теням вы поклоняетесь!

— Неблагодарный осёл! — повысил голос магистр. — Ты хочешь умереть в муках?

— Чего вы ко мне пристали? Разве мало вам перстня? Кажется, только его и недоставало в вашей дьявольской мозаике.

— Так-то лучше. Оставь пафос героям. Мы деловые люди. Всегда и во всём ищи выгоду. Если не можешь её извлечь, то довольствуйся компромиссом. Перстень? Да, я весьма рад обретению стой сильной реликвии. Но этого мало. Мне нужно всё, либо ничего. Признайся, ты ведь знаешь язык чёрных?

— Да, немного.

— Вот и чудесно. Ты научишь нас языку носителей молний, а всё, что знаешь о них, расскажешь нашему хронисту. Он запишет твой рассказ и сохранит тайное знание для грядущего. Также брат Эобор желает познакомиться с тобой поближе. Точнее, с твоими магическими способностями. Он надеется найти в тебе способного ученика.

— Меня да в маги? — искренне удивился Алексей. — Да вы с ума сошли!

— Отнюдь. Брат Эобор знает, о чём говорит, и я вполне ему доверяю… в вопросах магии.

Всё внутри следопыта сжалось и похолодело от страха. Рушилась последняя надежда на помощь древнего духа, заточённого в человеческом теле.

«Чего же ты молчишь, гад? — следопыт вспомнил о том, кто с недавних пор паразитом поселился в его душе и мозгах. — Дай хоть знак какой. Или не видишь, уже и до тебя добрались. Глаз у брата Эобора как рентген. Почуял тебя, тварь доисторическая!»

В следующий миг в Алексее случилась разительная перемена. Возможно, дало о себе знать выпитое креплёное вино. Голова копаря пошла кругом, всё поплыло перед глазами, сделалось дурно, и он повалился на каменный пол. Охрана едва успела подхватить узника.

— Не помрёт? — испугался Гвинедер и с надеждой взглянул на верховного мага.

— Не помрёт, — спокойно ответил человек в коричневом балахоне.

— Я уж подумал, хлипкий засранец попался.

— Малость переборщили. Но ничего, оклемается. Нужно только время.

— Нет у нас времени! Ладно, несите чужеземца в Чёрный дом. Пора заканчивать представление.

Стража потащила пленника вон. Голова его поникла, а ботинки стучали по каменным плитам. Минуя хитросплетения коридоров и часовых, равнодушно взиравших на заключённого, двое солдат из личной охраны великого магистра внесли Алексея в просторный зал, освещённый множеством факелов и свечей. Узкие окна-бойницы закрывали длинные чёрные знамёна с изображением рун зиг, вышитых серебряной канителью. Ранее здание, одно из немногих каменных строений Коралтара, принадлежало храму Восьми богов, но вот уже более года являлось резиденцией братства «Две молнии». Здесь собирался Высший совет. Тут же совершались таинства посвящения в рыцари, плелись политические заговоры и строились планы по захвату соседних баронств.

Алтарь храма скрывало огромное чёрное полотнище. На нём красовались две золотые руны в дубовом венке и орёл, сжимающий в лапах свастику. Здесь, у бывшего жертвенника, охрана бросила Алексея на пол. Гвинедер деловито осмотрел арестанта, слегка пнул его ногой в бок. Следопыт что-то невнятно промычал.

— Приходит в себя, — заключил верховный маг. — Надо поторопиться.

— Пожалуй. Обойдёмся без излишних формальностей, — отвечал магистр. — Пергамент готов?

— Да, мой лорд.

— Тогда поставьте его на колени.

Охрана поспешила выполнить приказ. Алексей поднял голову, глянул мутными глазами на Гвинедера и что-то неразборчиво пробубнил. Он плохо соображал, словно выпил не бокал вина, а несколько стаканов ядрёного деревенского самогона или проглотил упаковку «колёс».

— Меч! — скомандовал магистр.

Один из охранников вынул оружие из ножен и протянул повелителю. Гвинедер ударил Алексея ладонью по щеке. Следопыт замер, тупо уставился на чёрного человека.

— Повторяй за мной! Я, Аль Эксей…

— Я, Аль Эксей…

— Клянусь тебе, великий Гвинедер.

— Клянусь тебе… Да ты-ы-ы… чего-о-о?!

— В верности и смелости. Клянусь служить до смерти и беспрекословно выполнять любые приказы без ропота и промедления. Отныне моя честь в верности братству и великому магистру.

— Пшёл-л-л… ты-ы-ы! — Алексей едва ворочал одеревеневшим языком.

Гвинедер, не обращая внимания на робкие протесты, коснулся лезвием меча правого плеча следопыта, потом положил тому клинок на левое.

— Пергамент! — рыкнул магистр.

Верховный маг взял заранее приготовленный текст присяги, мокнул в чернильницу гусиное перо, вложил в руку Алексею, и принялся водить ею по документу.

— Вот и славно! — не скрывал радости Эобор.

— Отныне ты, Аль Эксей, далг[1] братства «Две молнии», — помпезно провозгласил великий магистр.

Лёха не понимал смысла сказанного. Слова тонули в бесконечной тьме, отзывались тупой болью. Голова раскалывалась. Охранники отпустили жертву, и копарь потерял равновесие, повалился на пол и уткнулся лицом в сапоги истинного владыки Коралтара.

— Заметьте, Эобор. Как изменчива порой судьба. Вы не находите? — высокопарно произнёс вождь братства. — Давеча упирался, а вот, глядите, целует мои сапоги. Итак, дело сделано. Унесите. Пусть проспится.

[1] Далг — рыцарь.

Глава 8 Брат Эобор

Глава 8

Брат Эобор

Лёха куда-то мчался. Вооружённые мечами и топорами люди в чёрных балахонах наступали на пятки. Беглец пытался спрятаться в придорожных кустах и заплывших стрелковых ячейках, но всякий раз преследователи нападали на след жертвы, и следопыт вновь ударялся в бега. Казалось, его вот-вот схватят гонители. Силы покидали великого герцога. Руки и ноги не слушались. Он увязал в страхе, холоде и тьме, как оса в сиропе. Голова раскалывалась, в горле пересохло. Алексей не сдавался, но вскоре окончательно ослабел и… проснулся.

Долго не мог прийти в себя, гнал прочь надоедливый ночной кошмар, и всё же вздохнул с облегчением. Это всего лишь сон. Голова и вправду безбожно трещала. Должно быть, выпил какую-то гадость накануне. Ах, да! Братство «Две молнии»! Магистр Гвинедер опоил мерзопакостным вином. Наверняка подсыпал какую-то дрянь, согласно средневековым традициям.

Копарь лежал неподвижно и боялся открыть глаза. Меньше всего хотелось увидеть братьев или вооружённую до зубов охрану, Туна и вонючую камеру Гнилой башни. Нет, он не в темнице. Валяется в мягкой постели. Бельё чистое, нежное как шёлк, словно кожа любимой женщины. И, странное дело, не кусаются клопы как в ночлежке Бервиса. Где же он?

Любопытство взяло верх, да только ничего не разглядеть. Тьма, густая тьма кругом. Он тонул в сером бесформенном пятне одеяла. Откуда в Коралтаре такая роскошь? Чёрт возьми! Неужто всё происходит на самом деле? Как всё надоело! Вспомнилась родная девятиэтажка и холостяцкий бардак последних недель. Дом, милый дом…

Из темноты медленно проступали размытые контуры мебели. Где-то рядом находилось окно, сквозь которое лился робкий, едва уловимый свет. Алексей не мог дать толкового объяснения его природе. Возможно, то луна или звёзды испускали бледное сияние. Тишина и ночной сумрак напоминали об одиночестве и плохо скрываемом страхе. Запах дерева и кожи, смешанный с лёгким ароматом сушёных трав, погружал в атмосферу таинственности и загадочности. В немоте ночи чувствовалось что-то величественное, домашнее и полузабытое. Некая недосказанность влекла и пугала, возбуждала, прочь гнала головную боль, обещала скорое романтическое приключение.

Лёха резко откинул одеяло и встал. Что-то сковывало движения. Он спал в одежде! Кто же додумался уложить его в чистую постель в грязном камуфляже? Благо, обувь сообразили снять. Главное, чтоб не украли. Да только Алексей зря волновался. Куртка и штаны были выстираны и старательно выглажены. Натовские ботинки стояли тут же, у кровати. Вставая, он едва не споткнулся о них.

Неожиданно следопыт поймал себя на мысли, что где-то поблизости непременно должна быть свеча. Машинально полез в карман. Зачем? Толком и себе не мог объяснить. Подумалось, там обязательно найдётся зажигалка или спички. И, странное дело, нашлась коробка спичек, хотя он ясно помнил, что не носил их с тех времён, как бросил курить.

С непривычки движение вышло неловким. Спичка едва не сломалась, но зашипела и вспыхнула, отогнала ночные страхи. Увиденному копарь вовсе не удивился. Рядом с широкой деревянной кроватью находилось некое подобие тумбочки. На ней стоял бронзовый подсвечник с восковой свечой. Великий герцог зажёг её. Огонь дрогнул раз-другой и выхватил из темноты большую часть комнаты.

Ночное пристанище Алексея оказалось просторным и, если и не тянуло на номер «Хилтона», то выглядело по коралтарским меркам роскошно. Широкая кровать с атласным бельём, тумбочка, книжный и платяной шкафы, зеркало, умывальник, письменный и обеденный столы составляли мебель жилища. Стены выложены на известковом растворе из бутового камня и драпированы деревом на высоту человеческого роста. Почему-то вспомнился кремлевский кабинет Сталина, виденный в советских исторических фильмах. Недоставало только напольных часов и духа отца народов и друга всех трудящихся. Хотя без него можно и обойтись. Его с лихвой заменяло негласное присутствие главарей братства «Две молнии». Натурально, они и упрятали Лёху в одно из секретных помещений цитадели коралтарского барона.

Мысль о Гвинедере и Эоборе постоянно преследовала копаря. Но, благо, сейчас ночь, братья, должно быть, дрыхнут, и до утра Алексей мог насладиться покоем и одиночеством. Впрочем, где-то рядом наверняка прятался тайный соглядатай, как обычно и водилось в средневековых замках, кишащих шпионами, наушниками и наёмными убийцами. В любом случае попаданец имел в своём распоряжении несколько часов и мог обдумать нынешнее положение.

Но для начала всё же стоило осмотреть комнату. Вдруг найдётся что-то интересное и полезное. Великий герцог взял подсвечник, подошёл к окну, взглянул в темноту. За железными коваными прутьями увидел стекло! Не бычий пузырь, не слюду, а настоящее стекло! Конечно, отнюдь не первосортное, мутное, с мелкими пузырьками воздуха, напоминающее китайский самопал, изготовленный в заброшенной подворотне. Следопыт попытался разглядеть сонный город, но ничего достойного внимания не обнаружил. Жёлто-кровавый спутник Дэорума размером с земную Луну едва освещал Коралтар. В его свете Алексей различил лишь кусок крепостной стены да часть какого-то каменного строения.

Зеркало поразило следопыта куда больше. В резной деревянной раме оно выглядело тусклым, но всё же отражало свет куда лучше полированной бронзы. Лёха с опаской заглянул в него. Как-то в юности он пытался устроить гадание при свечах. Вот также взглянул — и оторопь взяла. Зеленоватые огоньки и в самом деле образовали некий тоннель в пустоту, или преисподнюю. Казалось, сам Вельзевул сейчас явится в гости. К счастью, дьявол не поспешил нанести визит. Видать, нашлись дела поважнее. Но жуткое чувство осталось в памяти на всю жизнь.

Вот и сейчас оранжевое пламя плясало на границе миров, пугало неотвратимостью и манило в бездну. Алексей заглянул в стеклянный омут, и сердце едва не остановилось. Нет, ничего в облике копаря не изменилось, рога как у чёрта не выросли. Да, лицо немного осунулось, покрылось щетиной, но глаза… Они казались какими-то пустыми и потухшими, прямо как у мертвеца. В них, как в зеркале из юношеских воспоминаний, вздрагивали зелёные искорки, открывая дорогу в ад. Это вовсе не его глаза. Они принадлежали иному существу, тому, что по злой воле Казимира Карловича паразитом поселилось в человеческом теле. Из потустороннего зазеркалья на Алексея глядел древний демон.

Невольно копарь отшатнулся, не выдержал взгляда Наарутэфа и счёл за лучше вернуться к осмотру комнаты. В платяном шкафу ничего любопытного не нашлось. Несколько богатых нарядов могли бы украсить его скудный гардероб. Но, как ни крути, размер имеет значение. Такой костюм смотрелся бы на нём в высшей степени жалко и комично, придавал бы сходство с ощипанным петухом.

Содержимое книжного шкафа вызвало у великого герцога живой интерес. Тяжёлые кожаные фолианты в переплётах из досок с бронзовыми и серебряными застёжками внушали уважение и почтение. На корешках золотой краской выведены замысловатые названия. Алексей ничего не смыслил в коралтарском письме. Буквы виделись набором чудных витиеватых символов. Но непостижимым образом затейливая вязь рождала в голове незнакомые понятия. Это походило на озарение, короткую вспышку пламени в темноте. В какое-то мгновенье неизвестность исчезала, оставляла по себе готовое заглавие, смысл которого Лёха не всегда понимал. Он просто смотрел, думал о своём и — бац, не зная ни единой буквы был готов без всякого труда прочесть написанное. «Тайны Элероу», «Тамарвалдские еретики», «Травник Бериорба», «Легенды Дардаэра», «Магия разрушения», «Хорбис и Катагон», «Проклятия Паравола», «Алкирийская демонология». Названия почти ничего не говорили Алексею. Это был всего лишь намёк. Намёк на то, что один из семидесяти двух очутился в покоях Эобора, верховного мага братства «Две молнии».

Захотелось курить, хотя Лёха и бросил около года назад. Вспомнился фиолетовый замок, библиотека, коньяк и сигара.

«Какую славную вечеринку устроили вассалы! — ностальгировал великий герцог. — А какие изысканные кушанья подавали! Да и музыканты не ударили лицом в грязь. Грациозные дамы, забавные сатиры, Томас, библиотекарь… Эх, где вы сейчас? Остались только милые сердцу воспоминания».

Попаданец машинально вновь полез в карман. К немалому удивлению там оказалась запечатанная пачка сигарет «L&M». Откуда ей взяться? Или он всё же способен на мелкие фокусы?

От табачного дыма закружилась голова. Мир поплыл перед глазами. Происходящее показалось тяжёлым сном, болезненным порождением подсознания. Но всё вокруг кричало об ином, рвалось в глаза странными образами и малознакомыми картинами.

Невольно Алексей задумался не только о своих магических способностях, но и склонностях к изучению иностранных языков. Доселе за ним ничего подобного не водилось. Даже надписи на военных артефактах он переводил исключительно со словарем. А тут на тебе, не только понимает язык коралтарцев, но и без труда читает названия книг по таким своеобразным предметам, как магия и колдовство. Такому явлению нашлось лишь одно объяснение: Дэорум, как и Коралтар, скорее всего, находится во власти одной из семидесяти двух сущностей. А то, что известно одному, может знать и другой. Лёха чувствовал неразрывную связь с потусторонним. Родной замок придал сил, а здесь магия сочилась из всех щелей и воскрешала надежду на скорое возрождение. Если так, то все сведения, исходившие из мира тьмы, он мог беспрепятственно черпать посредством некой тайной и непостижимой связи. Ведь он один из них…

И тут Алексей обомлел, поймав себя на мысли, что рассуждает не как человек, а как древний демон Наарутэф. Подобное открытие испугало не меньше вида пыточной камеры в баронском замке. Он вновь взглянул в зеркало. Теперь его глаза не были пусты, не остекленели от страха. В собственном взгляде мерещилась бесконечность, словно сама бездна взирала на него из зазеркалья. Кто он теперь? Человек или дитя преисподней?

Что делать? Как поступить? Бежать, бежать! Спрятаться в первозданной черноте и забыться. Спасение заключено в вечном сумраке фиолетового замка. Там покой и безопасность. Спать, спать… Сон, отец иллюзий, вернёт к новой жизни…

— Доблестный далг! Ваш завтрак, — приятное женское щебетание послышалось совсем рядом.

Алексей застонал. Голова всё ещё ныла после вчерашнего. Просыпаться не хотелось.

«Стоп! Кто здесь?» — до него наконец дошло, что в комнате он не один. Или он до сих пор находится в объятиях Морфея?

Следопыт открыл глаза. Он лежал в кровати. Постельное бельё хоть и не пахло утренней свежестью, но выглядело вполне чистым. Посреди комнаты стояла девушка коралтарской наружности, низкорослая, смуглая и черноволосая, в длинном белом платье с кожаным широким поясом и кинжалом у бедра. В руках она держала поднос с мясом, хлебом, вином и фруктами.

— Как тебя зовут, красавица? — попытался пошутить Алексей.

— Сестра Хайль, — холодно ответила девица. — Ваш завтрак я оставлю на столе. Одежды найдёте на стуле у платяного шкафа. Постарайтесь не тянуть с трапезой и туалетом. Господин верховный маг ждёт, — сухим канцелярским тоном проговорила Хайль. Походило на то, что ей отвели роль отнюдь не простой служанки.

— Ты из братства? Понятно. Ладно, ступай. Хорошо, не будем испытывать терпение господина Эобора.

Услышав имя начальника, фройляйн вскинула правую руку вверх, щёлкнула каблуками и, шурша подолом платья, скрылась за дверью.

«Хель, Хайль. Странное имя, — подумал Алексей. — Хотя, чего тут странного. Обыкновенный средневековый нацизм. И откуда они немецкие слова узнали? Или совпадение?»

Следопыт вспомнил о еде и верховном маге, заставил себя подняться с постели. Он был в одних трусах. И, странное дело, вроде бы до этого спал одетым. Или потом разделся, да забыл о том? Наверняка ночные бдения привиделись во сне.

Копарский камуфляж, как и говорила Хайль, лежал на стуле. Ботинки находились тут же. Вся одежда тщательно выстирана и выглажена. Вот только коробки спичек и пачки сигарет не оказалось. А где же они? Украли? Но когда? Так как он бросил курить, то хорошо чувствовал сигаретный дым. Бывало, какой-нибудь мужик смалит на улице в двух десятках метров, а ему в нос бьёт куревом. Вот и сейчас Алексей потянул воздух и уловил запах табака.

Всё вокруг стояло на своих местах. После ночного осмотра ничего не изменилось, выглядело знакомым и привычным. Выходит, не приснилось. Но откуда взялись сигареты? Да и не мог он раздеться и аккуратно уложить бельё на стул. Человек он вольный, а оттого привык разбрасывать одежду где попало. Ну и пусть служанка обчистила карманы. Да только спички и сигареты не крала. Нельзя стащить то, чего нет.

И тут страшная догадка осенила Лёху. Вспомнилось собственное отражение в зеркале, рассуждения о семидесяти двух сущностях и знании коралтарского языка. От предположения сделалось дурно. Дело отдавало махровой мистикой. Ночью по комнате разгуливал вовсе не он, а Наарутэф. Лёхино тело служило лишь футляром, упаковкой, материальной оболочкой, сознание же находилось в глубоком сне. Кто же он теперь? Днём человек, а ночью древний демон?

Взгляд Алексея заметался по комнате в поисках подтверждения кошмарным предположениям, и вскоре остановился на аккуратно затушенном окурке. Тот лежал на письменном столе. Сердце ёкнуло, забилось чаще. Выходит, всё правда. Ночью Наарутэф занимался мелким колдовством, смотрел в зеркало и видел в нём бледное отражение испуганной человеческой души.

Но то случилось ночью, а ныне день. В соседних покоях его дожидается, если верить словам Хайль, сам господин верховный маг. Дожидается! Испрашивает аудиенции! Коль так, то встреча обещала интересную беседу.

Есть и пить не хотелось. Возможно, тому виной зелье Эобора или ночные прогулки Наарутэфа. Дело совершенно бездоказательное, но Алексей твёрдо был уверен: причина кроется именно в Наарутэфе. Да кому ещё быть? Кто мог из ничего сотворить коробку спичек и пачку сигарет? А демоны, как известно, могут обходиться без пищи и прочих удобств. Последняя мысль даже позабавила. В суровых условиях местного быта подобные качества пришлись бы кстати.

За еду попаданец принялся без всякого аппетита, больше по привычке. Завтрак не блистал кулинарными изысками, но по местным меркам выглядел вполне достойно. Ломоть пшеничного хлеба, кусок хорошо прожаренной оленины и кубок вина могли послужить предметом зависти и мечтаний для любого коралтарского семейства.

Следопыт расправился с едой, вытер губы и руки носовым платком, встал и услышал короткий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошёл брат Эобор. Верховный маг не скрывал радости и широко улыбался. Иными словами, выглядел довольно странно. У Лёхи сложилось о нём впечатление как о человеке мрачном, осторожном и закрытом. Но, видно, дела шли как нельзя лучше, отчего волшебник впал в состояние лёгкой эйфории.

— Да пребудет в вечном здравии почтеннейший Аль Эксей, — с порога приветствовал он следопыта.

— Вам ли говорить о здравии? А кто пытался вчера меня отравить? — с плохо скрываемой обидой в голосе ответил великий герцог.

— Да будет тебе! Никто травить тебя не собирался. Снадобье Садфера совершенно безвредно. Признаться, я и сам иногда пью его перед сном. Полагаю, ночью тебя ничего не беспокоило?

— Беспокоило, не беспокоило… — огрызнулся Алексей. Невольный намёк встревожил копаря, но он надеялся, что Эобору о ночных похождениях ничего неизвестно.

— Поверь мне, Аль Эксей, я рад за тебя. Говорю искренне, от всего сердца. Теперь ты один из нас, наш брат и боевой товарищ.

— К чёрту ваши россказни! Какой я вам брат? — попаданец распалялся всё более.

— Как же? Присяга на верность братству подписана тобой собственноручно. Или запамятовал? Могу показать.

— Кому это интересно? Опоили какой-то гадостью, водили моей рукой. В таком состоянии я мог подписать всё что угодно. Даже собственный смертный приговор.

— Верно, — оживился верховный маг. — Ты его и подписал. Только какой смысл в пустых разговорах? Документ есть документ. Свидетелей у тебя нет. Ничего ты не докажешь. Да и кому? Городской черни? Или немытым крестьянам? Так у них и без тебя забот хватает. А клятвопреступники нигде почётом не пользуются. К тому же в Дэоруме найдётся немало желающих вздёрнуть далга братства на первом попавшемся дереве. И туго тебе придётся, если они узнают о том пергаменте. Тогда не будет нигде спасения. Ни в горах, ни в пустыне! Но не стану тебя стращать. Поговорим о приятном. Новое положение накладывает не только некоторые обязанности, но и даёт весомые привилегии. Великий магистр в безграничной милости своей пожаловал тебе во владение деревеньку Галмилон с оброком в десять золотых. Из арсенала барона ты получишь оружие, одежду и доспехи. Присовокупим сюда и пятнадцать эрбов месячного жалования. От меня отдельный подарок. Алкирийский жеребец. К твоему росту подойдёт в самый раз. Да, чего же мы стоим? Предложил бы гостю присесть.

— Вы тут хозяин, а я ваш пленник. Садитесь, где хотите, — Алексей приуныл.

Аргументам Эобора он не мог ничего противопоставить. Конечно, его облапошили как последнего деревенского дуралея, забрали перстень, заставили подписать присягу. Ненависть к братству крепла с каждой минутой. Материальные блага не изменили общего настроения. Конечно, деньги не будут лишними. Да только все эти подачки являлись завуалированной взяткой. Его покупали, как овцу на рынке. Но самое неприятное заключалось в ином. C любым могли случиться серьёзные неприятности, особенно в чужом мире. Но вольно или невольно он оказался в лагере тех, кто поклонялся врагам его отечества. Вот с этим Алексей смириться никак не мог. Он, кто месяцами не выходил из леса, кто помнил и чтил историю, уважал предков, оказался на стороне каких-то средневековых неофашистов.

На мгновенье Лёха поставил себя на место тех, кто умирал в окопах, бросался под танки и в штыковые атаки, мостил собственными трупами тернистую дорогу к победе. А как бы поступили они? Кинулись бы с голыми руками на мечи или пошли на сделку с совестью и записались бы в предатели? Ответ для Алексея был очевиден. Он шкура и трус! Конечно, собственной слабости можно найти кучу оправданий. Да, он молод и хочет жить. Ну не драться же в самом деле с Эобором? У его пояса кинжал в ножнах. Можно выхватить оружие и прирезать мага. А потом? Здешний мир ему чужд. Чего ради отдавать за него жизнь? Да и попал он сюда совершенно по другой надобности. У него есть задание, миссия. А местные политические интриги — всего лишь досадные помехи на пути к цели. Но братья поклоняются мётвым нацистам, которых на тот свет отправили его предки. Вот и выходило по всем статьям, иуда он и дезертир.

Обида душила Лёху. Как он мог так поступить? Ладно бы кто другой, но он, чёрный следопыт! Нет, жить так далее невозможно. Нужно что-то срочно придумать. И всё же копарь решил взять себя в руки и для начала выслушать Эобора. Наверняка тот пришёл не справиться о здоровье или поговорить о погоде. Маг явился сам. Стало быть, дело важное, щекотливое. Возможно, попаданцу улыбнётся удача. Конечно, с братьями следовало посчитаться и навести шорох в волчьем логове. Но всему своё время.

— Вот и ладно. Благодарю, — верховный маг прервал ход мыслей великого герцога. — И ты садись. На беспорядок не обращай внимания. Хайль всё приберёт.

— Странное имя. Кажется, оно мне знакомо, — Алексей посчитал за лучшее выполнить указание мага и удобно расположился в резном кресле.

— В чём странность? — Эобор, как человек проницательный, уловил в речах собеседника скрытый намёк, но сути не понял. — Имя как имя.

— Да и вообще, девушка она необычная.

— Моя гордость, — чернокнижник закинул ногу на ногу и расплылся довольной улыбкой. — Ты не смотри на малый рост и женскую хрупкость. Лучшего телохранителя не сыскать во всём Коралтаре. Боевым искусствам её обучал один старый д’айдрэ. Вмиг уложит на лопатки любого громилу. А уж как владеет луком и кинжалом… Загляденье. Не скрою, для меча сил маловато. Но у Хайль есть иное оружие. Ладно, оставим. Пора вернуться к нашим делам.

— Давайте. Я ведь сразу сообразил, вы не просто так пришли.

— Вот и прекрасно. Полагаю, ты понял, мы находимся в моих покоях. И под надёжной охраной. Здесь никто не помешает нам говорить открыто, не боясь соглядатаев, шпионов и доносчиков.

— Ну, если так уверены…

— К отбору людей я отношусь с великим тщанием. Каждый проходит множество проверок, все друг за другом следят и докладывают о каждом шаге товарища. Я знаю, кто что ест, пьёт, с кем и как спит, сколько раз в день ходит по нужде, о чём думает и чем дышит. И, тем не менее, никому до конца нельзя довериться. Предатели найдутся и в ближайшем окружении. Человек слаб. Любого можно склонить к измене. Кого золотом, кого угрозами, пытками, а кого и колдовством. Но пока я чувствую себя в относительной безопасности, а потому продолжим. Не в добрый час ты попал в Коралтар. Назревает большая война. На братство «Две молнии» самим провидением возложена великая миссия. Мы должны избавить баронства от позорного мира с Тамарвалдом. Ах, да, ты ведь не осведомлён о наших делах. Тогда вот тебе небольшой экскурс в историю. Пятнадцать лет назад после затяжной войны был подписан конкордат о вечном союзе. Какой цинизм! Какая низость! По условиям договора баронствам оставлена видимость автономии, но мы вынуждены были согласиться на хождение тамарвалдской монеты, обязались ежегодно уплачивать империи дань, терпеть присутствие иноземных чиновников, а в случае войны выставлять под командование императора собственное войско. И заметь, за свой счёт. Как с таким смириться? Мы ведь патриоты и готовы пожертвовать жизнью ради счастья отчизны! И нашему терпению пришёл конец. Вскоре мы разорвём кабальный договор и восстановим справедливость. Но мы не вправе бросить на произвол судьбы наших братьев по крови. Для всеобщего блага все баронства непременно следует объединить под властью Коралтара. Конечно, кое-кто из сеньоров на такой шаг добровольно не пойдёт. Придётся заставить силой. И сил у нас в достатке.

— А как же Тамарвалд? Разве император будет сидеть сложа руки? — перебил Эобора следопыт.

— Правильно мыслишь, — улыбнулся верховный маг. — Конфликты между баронствами, пока они не затронули интересы короны, наше внутреннее дело. Вот взять хотя бы Почтовый лес. Уж сколько лет идёт за него тяжба с Ромедером. А что император? Да ничего! Поддерживает то одну сторону, то другую. Но во избежание неприятностей всё же следует нейтрализовать Тамарвалд. Только то не твоя забота. Я хочу говорить о другом. Д’айдрэ! Небось, наслышан о них?

— Ещё бы! — оживился Алексей. — Не вы ли хотели записать меня в их шпионы?

— Пустое. Тактический ход, не более, — отмахнулся брат Эобор. — Д’айдрэ редко вмешиваются в наши распри. Да и вступать открыто в конфликт не в их интересах. Пока мы рубим друг друга они будут стоять в стороне. Чем больше погибнет коралтарцев и тамарвалдцев, тем лучше для них. Но это уже другая история. Я очень надеюсь, что д’айдрэ сохранят нейтралитет. Если, конечно, их не провоцировать. А вот последнее очень даже возможно. Ты ведь понял, никто у нас не питает к ним пламенной любви. Более того, их на дух не переносят. Почему? Да какая разница? Разговор не о том. Гвинедер, великий магистр, много сделал для становления братства. Но он может его и погубить! — Эобор невольно заговорил тише и оглянулся по сторонам. — Он ненавидит д’айдрэ также люто, как и Тамарвалд. Такая недальновидность может иметь самые печальные последствия. Нам пока рано тягаться с серокожими. Даже оружие возмездия не поможет.

— Вы говорите о моём перстне?

— От самого перстня мало проку. Да, побрякушка представляет интерес для адептов магии разрушения. Он способен даже свести кого-нибудь в могилу. Но этого недостаточно для победы над целой армией. На такое годятся лишь все символы, собранные воедино. Только о наших военных секретах тебе знать не обязательно. — Верховный маг лукаво улыбнулся. — Да, так вот, Гвинедер использует самые ничтожные поводы, чтобы насолить д’айдрэ. И это накануне войны! Сколько раз толковал ему о том. Но я всего лишь верховный маг, а последнее слово всегда за великим магистром. Вот тут-то ты и должен нам помочь.

— Как? — удивился Алексей. — Да Гвинедер меня едва на дыбу не отправил! Чего могу ему доказать?

— А ничего доказывать и не надо. Надеюсь, ты заметил, именно Гвинедер настаивал на допросе с пристрастием. А кто его отговорил? Правильно, я. Кто взял тебя под своё покровительство? Опять же брат Эобор. А почему? — верховный маг замолчал и взглянул Алексею прямо в глаза.

— Да не от доброты душевной, полагаю, — следопыт растерялся от пристального взгляда, но быстро взял себя в руки.

— Верно. Так в чём причина? А вот в чём! Я сразу почувствовал в тебе великую силу. Её природа мне непонятна, и я хочу её познать. Понимаю, ты и сам толком ничего объяснить не можешь. Никакие пытки тут не помогут. Самооговор мне не нужен. Мне требуется истина! Что теперь скажешь? — Эобор вновь уставился на Алексея.

— Ну… даже не знаю, — промямлил тот. — Я в магии не силён…

— Не пытайся меня обмануть! Конечно, я мог бы из тебя выбить кое-какие признания, но ценность их сомнительна. Куда лучше если ты всё расскажешь добровольно. И поверь, иного выхода у тебя нет, ведь только я могу помочь. Гвинедер видит в тебе средство, которым и пожертвовать не жалко. А я нуждаюсь в союзнике!

— А где гарантия, что вы сами меня не укокошите? Чем вы лучше Гвинедера?

— Ага, всё же тебе кое-что известно! Не бойся, не укокошу. Ты мне нужен живым. Всё в твоих руках. Ты можешь спасти Дэорум от великой резни, помочь мне сохранить власть, а заодно и собственную жизнь.

— Звучит заманчиво, — Алексей задумался. Предложение верховного мага было столь же соблазнительным, сколь и неожиданным. А вдруг это и есть шанс? Выпадет ли другой? Едва ли. Но сделка с Эобором выглядела очень рискованной. Если Гвинедер узнает о тайных переговорах, то не поздоровится обоим. Вся эта история чем-то напомнила следопыту соперничество между Гитлером и Ремом. Глава СА тоже интриговал на всю катушку, грозился обойтись без фюрера, пока всё не закончилось бойней. — А если Гвинедер проведает? Нечто подобное случалось в нашей истории. И заговорщики часто оказывались в проигрыше.

— Будем молиться, чтобы не проведал. К тому же я не намерен повторять чужие ошибки. Всегда следует действовать на опережение. Да и для тебя риск не столь велик. Если что-то пойдёт не так, то я получу нагоняй. Ну а кто не ошибается? Верховный маг не всесилен. Да, недоглядел. Виноват. Так ведь с кем не бывает? Думаю, д’айдрэ наверняка оценят наши старания, — Эобор вновь улыбнулся, на этот раз загадочно и многозначительно.

— Хорошо, что я должен сделать? — после некоторых колебаний Алексей всё же согласился.

Времени на раздумья у него не было. Надеяться на милости магистра глупо. Мало ли чего придёт в голову взбалмошному фанатику? Сегодня ты у него в фаворе, а завтра прикажет четвертовать или повесить. А Эобор предлагал союз равных. На словах, по крайней мере. Да и сам верховный маг рисковал порядочно.

— Слышу речи делового человека. Так-то лучше. Кстати, Гвинедер собирался испытать тебя. Испытать кровью. — Маг прищурился, пристально посмотрел на собеседника и без видимой причины разразился хохотом. — Какая пошлость! На большее не хватило фантазии. Разве мы принимаем тебя в разбойничью банду? Прирезать безоружного бродягу! Велика ли в том доблесть? Благо, мне удалось отговорить новоявленного вождя и убедить, правда, не без труда, что для Аль Эксея найдётся куда более важное дело. Итак, тебе предстоит доставить секретное послание нашему человеку в Тамарвалде. Всю ответственность я взял на себя. Но, чтобы не случилось, письмо будет доставлено. Как? То моя забота. Поездка в Тамарвалд лишь официальное прикрытие. Главная задача заключена в ином.

— В чём же?

— Имей терпение, далг. Наверняка ты слышал о Сердигоне.

— Да, припоминаю, — напряг память следопыт. — Кажется, болтали в «Четырёх подковах». Похоже, он тут у вас рэкетом промышляет.

— Чем-чем? Рэкетом? — удивился Эобор.

— Да очень просто. Выбивает деньги из лавочников и ремесленников.

— А, теперь понятно. Нет, не выбивает. Агитирует горожан вступать в братство. Упрямые откупаются, а сговорчивые и понятливые записываются в наши ряды и получают послабления в податях. Но дело в другом. Под началом Сердигона находится десяток отъявленных головорезов и разбойников. Плачет по ним верёвка. Они отпетые негодяи, но это наши негодяи. Точнее, Гвинедера. Шайка Сердигона верой и правдой служит магистру. В противном случае он не стал бы терпеть это отродье.

— Не предлагаете ли вы мне расправиться с бандитами?

— Кишка не тонка? — маг рассмеялся. — Хотя, кто знает. Нет, таких подвигов от тебя никто не требует. Самый короткий путь из Коралтара в Тамарвалд проходит через Северные горы. Но там стоят имперские заставы. Через них так просто не проскочить. А секретное письмо, сам понимаешь, не должно попасть в чужие руки. Ты поедешь через Почтовый лес. Дорога окольная, но весьма опасная. Водятся там дикие звери, грабители и всякая сволочь вроде колдунов-отшельников, сектантов, еретиков, дезертиров и контрабандистов. Плюс к тому, на лес давно претендует барон Ромедера. Шастает там всякая солдатня, коей попадаться на глаза не следует. Зачем, спросишь, посылаю тебя в это логово нечестивцев? Недавно в Почтовом лесу видели серокожую. Какого хорса она там делает, доподлинно неизвестно. Душа д’айдрэ — потёмки.

— Да, слыхал, — перебил Алексей верховного мага, но тут же осёкся. Как-то само с языка сорвалось. Хотя показывать свою осведомленность его никто не просил.

— Тем лучше, — Эобор не удивился. — У Гвинедера возник замысел её изловить и продать в рабство. Уже и покупатель нашёлся. Даёт хорошие деньги. Но мне удалось отговорить магистра от столь рискованной затеи. Кто знает, как отреагирует на инцидент Моридор. Накануне войны подобные вольности недопустимы. Вот потому ты и должен предупредить беглянку об опасности. Гвинедера я убедил, но Сердигон едва ли откажется от таких денег. А сумма, надо сказать, немалая. Так почему не рискнуть?

— Не проще ли вмешаться вашим людям?

— Нет, не проще. Магистр сразу заподозрит неладное. Я не могу давать повод сомневаться в моей верности.

— А если Сердигон опередит?

— Потому и не стоит медлить. Даю день на сборы. Завтра отправляешься в путь. Всё необходимое получишь здесь, в замке. Конечно, об истинной цели поездки никто не должен знать. Сопровождать тебя будут два рыцаря. Один мой человек, другой Гвинедера. Если в дороге с соглядатаем что-нибудь случится, то не следует поднимать шум. Лишние глаза и уши тебе не нужны. Ну, ты меня понимаешь. Итак, в твоём распоряжении целый день. Выдвигаешься перед рассветом.

Глава 9 Брадобрей

Глава 9

Брадобрей

— День? Всего лишь день? — что-то больно кольнуло в груди.

Казалось бы, вот он шанс избавиться от навязчивой опеки братьев. Но всё случилось слишком неожиданно. Следопыт толком не понял, радоваться тому или цепляться за зыбкую реальность, как за спасительную соломинку.

— Разве у тебя есть дела в Коралтаре? — удивился Эобор. — Думал, в городе тебя ничто не держит, и ты без сожаления покинешь замок. Или я ошибался?

— Да, всё так, — Алексей никак не мог совладать с накатившим мутным чувством, смесью тоски и тревоги. — Только… — Тут в голову пришла нежданная мысль, глупая, на первый взгляд совершенно отвлечённая, но она вернула следопыта на землю. — Мне бы побриться…

— Воистину, пути богов неисповедимы, — просьба новоиспеченного далга озадачила верховного мага. — В твоём положении следует заботиться о собственной участи, а не о всяких пустяках. Ты наверняка успел заметить: наш народ не отягощён утончённостью нравов. По большей части он простоват и груб. Брить бороды в Коралтаре не принято. Это привилегия людей знатных и родовитых. Но ты наш брат, а потому не стану возражать. Есть у нас один брадобрей. Зловредный старикашка. Мнит себя великим кудесником и книгочеем. Наведайся к нему. Да, едва не забыл. Вот твои вещи, отобранные при аресте. Тут, кстати, и злополучные три эрба. Не пристало далгу братства ходить по городу без единой монеты, — Эобор отвязал от пояса кожаный мешочек и положил на стол.

Великий герцог не стал проверять содержимое и просто засунул кошель в карман брюк. Он доверял верховному магу. Более того, Алексей чувствовал, как проникается симпатией к заместителю магистра. Это и пугало. Невольно вспомнился стокгольмский синдром. Никогда ранее следопыт не задумывался о подобных психологических тонкостях. И тут на тебе! Он и помыслить о том не мог. Но судьба порой преподносит неожиданные сюрпризы. Лёха ощутил внутреннюю связь с Эобором. И каждую минуту она крепла. От неё теперь зависела не только карьера мага, но и сама жизнь попаданца. В новой реальности он потерял опору. Чернокнижник стал для него островком относительной стабильности и неизменности. Утраченная вера в собственные силы вновь возвращалась, крепла, заставляла действовать и надеяться.

От зоркого глаза верховного мага не ускользнула растерянность собеседника. Он слегка улыбнулся. Теперь он не сомневался в успехе задуманного. Отныне Аль Эксей целиком в его власти. Колдуна лишь беспокоила та загадочная сила, которую он смутно чувствовал в пленнике. Именно она и сулила магу победу в многоходовых интригах. Но он не спешил. Осторожность никогда не помешает. Нужно только не упустить добычу, расставить на её пути хитроумные ловушки. В подобных делах Эобор слыл искусным мастером. Да, в минуты слабости и смущения его посещали сомнения в верности избранной тактики. А не сбежит ли пришелец? Зачем его отпускать? Предупредить серокожую в Почтовом лесу мог и Тун. Тем более есть подозрения, что он ведёт двойную игру и за спиной начальника якшается с д’айдрэ. Но и сам Эобор не лыком шит. Его покровители в Моридоре по достоинству оценят рвение друга и союзника.

Маг колебался. Ставки в игре слишком велики. Наверняка д’айдрэ прослышали об Аль Эксее. Или запереть чужеземца в замке? Нет, подобная неосмотрительность только подогреет интерес. Пусть всё идёт своим чередом, пусть житель Хар Кова наслаждается мнимой свободой. На самом деле он будет слепо выполнять волю верховного мага, постоянно находиться под присмотром агентуры Эобора. Так он не вызовет подозрений д’айдрэ. Скорее наоборот, заслужит их доверие и благосклонность. Хотя, разве можно ждать чего-то хорошего от этих непредсказуемых и высокомерных созданий? Но, в любом случае, их повышенного внимания к персоне Аль Эксея удастся избежать. Да и сам пришелец окажется на коротком поводке.

— Ладно, пойдём, — Эобор встал и двинулся к двери.

Лёха последовал за ним. Теперь он рвался поскорее покинуть каменное убежище коралтарского барона.

В коридоре их поджидал рыцарь с горящим факелом в левой руке.

— Энифар, — обратился чернокнижник к воину, — после долгого путешествия наш брат желает наведаться к брадобрею. Смотри только, никаких глупостей!

— Будет исполнено, мой господин, — охранник вытянулся струной и вздёрнул вверх правую руку.

— Вот и чудесно, — удовлетворённо молвил Эобор. — Аль Эксей, остаёшься на попечении доблестного Энифара. А я займусь неотложными делами. Встретимся вечером.

— До свидания, — робко попрощался следопыт. Конечно, следовало сказать что-то иное. Но не кричать же «хайль» в самом деле?

Не успел Алексей довести мысль до конца, как Эобор растворился в сумрачных лабиринтах замка. Минуту назад копарь чувствовал едва ли не общность душ с этим интриганом и средневековым фашистом, а теперь нисколько не сожалел о его исчезновении. Даже обрадовался.

Всё внимание следопыта переключилось на нового опекуна. Энифар, как мог судить Алексей, принадлежал к чёрной гвардии братства, высшей касте организации. Поверх кольчуги Энифар носил тёмный сюрко с серебристыми рунами зиг. Кожаные штаны, сапоги, окованные железными пластинами, такие же перчатки да шлем составляли доспехи телохранителя. Висевший на левом боку на широкой перевязи длинный одноручный меч надёжно фиксировался на поясе бронзовыми зацепами.

— Ну, пойдём, — Энифар криво усмехнулся в густую бороду.

— Пойдём, — ухмыльнулся Алексей.

Они долго шли полутёмными коридорами, время от времени натыкались на вооружённую охрану. Возможно, в том был определённый умысел. Либо Эобор приказал путать следы, либо просто хотел показать силу братства. Следопыт поначалу ради развлечения считал часовых, но, дойдя до второго десятка, бросил. И без того понятно, штурмовать замок себе дороже, а бежать и вовсе бессмысленно. Враз прирежут.

В каменном мешке крепости Алексею стало изменять чувство времени. Казалось, ходит тут уже битый час. Неторопливость Энифара начала понемногу раздражать. И Лёха обрадовался, когда наконец удалось выбраться во внутренний двор цитадели.

Он очутился на дне глубокого колодца. Пахло конским навозом, сеном, кожей и помоями. Небольшую площадку, аккуратно выложенную булыжником, едва освещал солнечный свет. Вокруг царил лёгкий сумрак, и утреннюю пору можно легко было перепутать с вечерней. Время здесь текло неторопливо. Солдаты занимались привычными делами: кто-то подгонял амуницию, кто-то точил меч или топор, иные возились с лошадьми или таскали припасы в подвал. Мало кто обратил внимание на Энифара и его спутника. В замке шлялось всякого народа в избытке. Да и не мог сюда проникнуть чужак.

Следуя за навязанным Эобором экскурсоводом, Лёха пересёк двор, петляя среди бочек, ящиков, тюков сена и вольно разгуливающих кур. Должно быть, то бродил рыцарский обед. Со всех сторон двор окружали строения замка. В одном из них находился сводчатый проход, упиравшийся в массивные дубовые ворота, обитые широкими железными полосами. В воротах имелась маленькая калитка. Через неё мог протиснуться только один человек. Возле неё скучала пара часовых.

— Эй, Норегар! Давай, открывай! — окрикнул Энифар служивого.

— Куда собрался? — лениво спросил тот.

— А тебя колышит? Приказ господина Эобора.

Заслышав имя верховного мага, страж не стал больше задавать вопросов и поспешил отпереть замок.

Солнце на мгновенье ослепило следопыта. За несколько суток, проведённых в Гнилой башне и покоях братьев, он почти забыл о свете дня. Тихая радость охватила душу. Воздух свободы ворвался в лёгкие и ударил в нос. Голова пошла кругом. Он даже не понял, отчего едва не сделалось дурно, от предчувствия скорого освобождения или от вони, с которой так и не смог свыкнуться.

Следопыт ступил на мост, перекинутый через наполненный водой ров. Стоячая вода цвела и издавала удушливое зловоние. Замок, как и весь Коралтар, не знал канализации. Гарнизон все нечистоты, включая содержимое ночных вёдер, сливал в ров, отчего тот превратился в сточную канаву. Но Лёха старался не обращать внимания на подобные неудобства. Он даже радовался городским ароматам, виду почерневших от времени и непогоды лачуг, людскому гомону, крикам скотины и кудахтанью кур.

Порядочно истоптав узкие и грязные улочки, путники оказались у двухэтажного дома, никак не походившего на ночлежку или пристанище местных босяков. Алексей позабыл о смраде и с интересом разглядывал строение. Энифар подошёл к двери и принялся беспардонно колотить кулаком в дверь.

— Эй, Садфер! Открывай! — басил воин.

Садфер?! Следопыту имя показалось знакомым. Как же! Снадобье Садфера! Пыточная, зал Чёрного храма, присяга…

— Какого хорса надобно? — послышался дребезжащий голос.

— Отворяй, старый хрыч!

Скрипнула калитка. На пороге показался босой седовласый и длиннобородый старец в белом полотняном балахоне до пят. Ростом хозяин был выше коралтарцев, а кожей светлее. Казалось, напяль ему на голову дурацкий колпак, а в руки дай палку, выйдет вылитый Гендальф.

— Ну? — буркнул дед.

— К тебе пожаловал далг Аль Эксей, — важно объявил Энифар.

— Далг? — искренне удивился старик. — Этот что ли? — Садфер бесцеремонно ткнул следопыту в грудь крючковатым пальцем. — А, постой-ка! Так ты и есть тот чужеземец, которого упекли в Гнилую башню?

— Здравствуйте. — Начало разговора пришлось Алексею не по душе.

— Надо же, здравствуйте! — передразнил хозяин гостя. — Чем обязан?

— Говорят, у вас можно побриться…

— И кто такое говорит? — старикан едва не взвизгнул то ли от радости, то ли от возмущения. — В этом поганом городишке услугами брадобрея пользуются всего несколько человек. И они либо тамарвалдцы, либо… Ты из которых?

— Так как насчёт бритья?

— Ладно, проходите, — старик сгорбился, махнул рукой и заковылял в дом, жестом приглашая следовать за собой. Мысленно он проклинал сегодняшний день, незваных посетителей, собственную судьбу и всех жителей Коралтара заодно.

Жилище Садфера на удивление выглядело опрятным и уютным. Даже на окнах висели чистые занавески. Пахло деревом, глиной и лекарственными травами. Да и сам хозяин выглядел необычно. Всё выдавало в нём человека пришлого.

— Ты, далг, посиди-ка здесь, — старец указал Энифару на табурет. — А мы с твоим дружком поднимемся ко мне в кабинет.

— Ещё чего? — запротестовал провожатый. — А вдруг сбежит! Не велено!

— Ах, вот оно как? — оживился Садфер. — Выходит, ты вроде стражи.

— Выходит.

— Тогда тем паче сиди здесь, да по дому не шастай. Не то и тебя обрею! Наголо! Будешь тогда светить босой рожей. А коль по мне не выйдет, так валите на все четыре стороны!

Угроза лишиться бороды подействовала на Энифара. Он и впрямь побаивался сумасшедшего старика, потому как он слыл колдуном, чародеем и книжником.

— Ладно, — сказал, малость поразмыслив, подручный Эобора. — Только смотри у меня, без шалостей. Не то сам останешься без бороды и головы. Жизнью ответишь!

— Не пугай. Пуганый. Да и куда сбежишь от вас? Вы аки звери лютые, ненасытные. Всюду найдёте.

— Хватит болтать, крамольник. Делом займись, да поживее.

— Эх, молодёжь, — обиженно закряхтел старец. — Никакого уважения к сединам. Куда катится Дэорум? Ну а ты чего стоишь столбом, чужеземец? Иди за мной.

Алексей последовал за хозяином. Тот всё охал, с трудом поднимаясь по скрипучим ступеням. Речи Садфера порядком заинтересовали следопыта. Выходило, брадобрей недолюбливал братство и особо эту неприязнь не скрывал. Более того, всячески пытался досадить братьям. Поступок для простого горожанина немыслимый. Иного бы враз скрутили. Но старика терпели. Стало быть, он не так прост.

Великий герцог поднялся на второй этаж и понял, в чём заключено богатство Садфера. Книги, книги, книги… Много книг, больше чем в покоях Эобора. Шкафы и полки ломились не только от толстых фолиантов, но от стеклянных баночек с различными снадобьями, от колб, реторт и прочих алхимических аксессуаров.

— Прошу садиться, — старик указал на резной стул у стола, крытого узорчатой скатертью.

Лёха повиновался. Он с интересом наблюдал за травником, а тот рылся в шкафу, брал с полок какие-то пузырьки, смешивал их содержимое в глиняной миске, что-то напевал себе под нос и улыбался в густую седую бороду.

— Вот, извольте, — старик поставил на стол перед Алексеем стеклянное зеркало.

— Нигде в городе не видел такого. Даже у Бервиса. Только в кабинете Эобора.

— Много лет назад я привёз его из Тамарвалда, — с гордостью сказал Садфер. — Правда, с годами серебро потускнело. Но и я уже не молод.

— Так вы не местный? Точно, на коренного коралтарца не похожи. Я тут всего несколько дней, но здешних сразу примечаю.

— Да, вы правы, далг. Я родился и вырос в Тамарвалде, — с грустью ответил брадобрей. Алексею даже показалось, что выцветшие глаза старика блеснули предательской влагой. — Кстати, вас и в самом деле произвели в далги?

— Признаюсь, тому не рад.

— Почему? Разве лучше быть безродным бродягой вроде меня?

— Ну, положим, я не безродный и вовсе не бродяга. Да и с братством у меня свои счёты имеются.

— Коль так, займёмся делом, — оживился Садфер. Куда девалась его старческая немощь? — Вы ведь желаете побриться? Вот и чудесно. Заодно и поговорим. Думаю, нам есть что обсудить. — Старик накинул на Алексея салфетку и принялся намыливать ему щёки и подбородок.

— А что это у вас такое? Мыло? В Коралтаре такой роскоши не встречал.

— Моё последнее изобретение, — с гордостью заявил алхимик. — Раньше мы пользовались мыльным корнем. Проку от него мало. Но теперь! Только секрета изготовления я вам не раскрою. Даже не просите.

— Да чего там секретного? Козий жир, поташ, известь, растительное масло и зола.

— Юноша! Но откуда? Как? Кто донёс? Неужто Имара, моя служанка? Вот стерва! А я-то лелеял её как родную дочь! — старик сник, почернел и вновь сгорбился.

— Не корите себя, господин Садфер. Рассудите здраво. Какая к чёрту Имара? Сутки я провёл в ночлежке Бервиса, сутки в Гнилой башне и ещё сутки в замке. Никто ничего не доносил. Скорее всего, донесли на меня.

— Правда? — брадобрей воспрянул духом, но тут же запнулся. — Поговаривали, вы как-то связаны с д’айдрэ…

— Выдумки! А вы серокожих тоже недолюбливаете?

— И не скрываю того! Так вы точно не связаны с д’айдрэ?

— Точнее не бывает. Я и сейчас о них имею весьма туманное представление. Все что-то не договаривают, боятся. Неужели они так страшны и коварны?

Старик не ответил, только принялся с удвоенным усердием намыливать Алексея.

— Послушайте, господин Садфер! — не выдержал долгой паузы следопыт. — Поймите меня правильно. Я прибыл издалека. На моей родине состав мыла вовсе не секрет. Но там ничего не знают о Коралтаре с Тамарвалдом, и уж тем более о д’айдрэ. Вижу, вы человек просвещённый. Так объясните путешественнику, что здесь происходит?!

— Из каких таких далёких земель вы к нам попали? Все знают о д’айдрэ…

— Врата богов! Слыхали?

— Быть того не может! Неужели? Выходит, то не выдумка?

— В том-то и беда, не выдумка. Иначе я не оказался бы на этой помойке. Но оставим подробности моей биографии. Хватит и того, что я сижу перед вами. Какие ещё нужны доказательства?

— Хвала Восьмёрке! Неужто я дожил до… Хорошо, оставим, — Садфер положил помазок в миску с мыльным раствором, взял табурет и уселся рядом с Алексеем. — Верно, давайте поговорим. Редко встретишь в Коралтаре коллегу. Вы ведь алхимик, учёный?

— Да, пожалуй, в каком-то смысле. Правда, предпочитаю заниматься историей. Но, как вы догадываетесь, не местной. В здешних перипетиях мало смыслю, а потому прошу поделиться некоторыми знаниями.

— Конечно, конечно. С большой охотой! — брадобрей радовался как ребёнок. Его охватило невероятное возбуждение, и он не находил себе места.

— Тогда введите меня в курс дела, коллега, — подыграл старцу Алексей. — Расскажите о д’айдрэ и местных политических тонкостях.

— Давным-давно, когда не было ни Тамарвалда, ни Коралтара, Дэорум населяла могущественная раса. С тех пор, как утверждают некоторые исследователи, прошли тысячелетия. О тех временах, теперь легендарных, не сохранилось достоверных сведений. Говорят, люди той поры вели свою родословную от небожителей. Постигнув тайны бытия, жизни и смерти, возжелали они большего и захотели сравняться с богами. Но вышел среди них раскол, и началась война Огненного клинка. Дэорум превратился в безжизненную пустыню и едва не погиб. Кое-где и поныне сохранились следы великого побоища. Иные искатели приключений пытаются проникнуть в те места, называемые стеклянными пустошами, в поисках магических артефактов. Да только почти все охотники до лёгкой наживы погибли. А кто вернулся, тот сошел с ума или умер в страшных муках от неизвестной болезни. Д’айдрэ продолжают хранить секреты. Да, так вот, уцелевшие после войны схоронились в глубоких горных пещерах. Потомками выживших в той бойне и являются д’айдрэ. Их страна лежит на крайнем западе. А на востоке находятся земли тех, чьи предки участвовали в войне на другой стороне. Имя им тэйрэ. Названия эти переводят с древнего языка как первородные, исконные или изначальные.

Природу их непримиримой вражды сейчас никто доподлинно назвать не может. Даже д’айдрэ и тэйрэ не вспомнят истинную причину гибели Дардаэра. Именно так они называли свою цивилизацию.

— Погодите! «Легенды Дардаэра» не из этой ли оперы? — не сдержался Алексей.

— Откуда? Ага, кажется, понял. Да, «Легенды Дардаэра». Сей труд Настфард Скретский написал почти двести лет назад. Очень редкая и ценная книга. У меня есть лишь цитаты из неё, да и то в сочинениях более поздних авторов. Так, на чём я остановился? Ах, да! Вражда между восточными и западными не прекратилась. Более того, она стала частью их религии, мировоззрения и ритуала. Д’айдрэ и тэйрэ очень разные, как внешне, так и внутренне. Д’айдрэ серокожи и беловолосы. Они вспыльчивы, заносчивы и высокомерны. К нам относятся как к низшим существам, рабам или животным. Говорят, нас создали их предки, и потому мы должны поклоняться им как богам. Благо, д’айдрэ не многочисленны. Хотя они и живут в десять раз дольше нашего, их женщины не спешат обзаводиться детьми. Это нас и спасает. Д’айдрэ называют себя первородными, или изначальными, считают естественным вмешиваться в дела людей, разжигать конфликты и устраивать войны. Но предпочитают творить всяческие пакости чужими руками. Более того, поговаривают, будто бы они замешаны во многих убийствах и похищениях. Сейчас стало опасно заниматься наукой и изобретательством. Многие мои коллеги умерли самым загадочным образом или бесследно исчезли. Думаю, д’айдрэ хотят, чтобы мы вечно пребывали во мраке и дикости. Вот почему я поспешил выяснить, имеете ли вы, юноша, отношение к серокожим. Но, хвала богам, в Тамарвалде и баронствах их немного. Из Моридора не часто бегут. Полагаю, нравы там суровые. Живут д’айдрэ закрыто, никого к себе не подпускают. Как устроена их внутренняя жизнь — загадка. Правда, торговлей не брезгуют. Иногда нанимаются в войско. Но их услуги очень дороги и далеко не каждому властителю по кошельку. Тэйрэ иные. Они живут далеко на востоке. В наших краях появляются редко. Тэйрэ черноволосы. Кожа у них золотистая. К нам относятся как к нерадивым и шкодливым детишкам, но с советами и поучениями не лезут. В каких-либо тёмных делах не замечены. Слыхал, даже пытаются оградить нас от козней д’айдрэ. Но никаких реальных подтверждений тому не встречал. Вот так и живём между молотом и наковальней, — Садфер тяжко вздохнул и замолчал.

— Да, весело у вас. Скучать некогда, — сказал Алексей. — Ну, хорошо, с д’айдрэ более-менее понятно. А что баронства, Тамарвалд? Мне бы ещё с этим разобраться. Смотрю, между вами тоже особой любви нет. Так и норовите повторить судьбу д’айдрэ и тэйрэ.

— Молодой человек! Вы ничего не понимаете! — вспылил Садфер.

— Вот и объясните толком! Я как раз и хочу разобраться во всей этой кутерьме.

— Тогда слушайте. Боги, потерпев неудачу в Дардаэре, решили исправить ошибку и создали Дэорум. В россказни д’айдрэ о том, что именно они сотворили гойхэ, как они презрительно нас называют, я, конечно, не верю. Да хорс сними, с серокожими. Так вот, Тамарвалд существует без малого две тысячи лет. Именно мы, тамарвалдцы, изобрели земледелие, металлургию, письменность, науку и культуру. Мы делились знаниями со всеми народами Дэорума. А те, надо сказать, до того пребывали в варварстве и невежестве. Возьмите хотя бы Коралтар. Здешние людишки по своей природе склонны к лености и праздности. Что было до прихода Тамарвалда? Местные не чтили Великую восьмёрку, поклонялись духам деревьев, трав и вод, обожествляли свет дня и мрак ночи, удачу и меч. Они не ведали грамоты, занимались разбоем и войной. Теперь многие из них ходят в храмы, умеют писать и читать, пашут землю и разводят скот. И в том исключительная заслуга Тамарвалда, потому как именно на него богами возложена миссия нести в мир свет и правду! И вот теперь братство «Две молнии» хочет всё разрушить и повернуть время вспять. Уверовали в какую-то потустороннюю чепуху, взбаламутили народ, натравили горожан на тамарвалдцев. Ладно, пусть ненавидят д’айдрэ. Это можно понять. Но причём тут те, кто веками просвещал неотёсанную деревенщину?

— Вы, конечно, меня простите, уважаемый Садфер, — перебил алхимика Алексей, — да только сдаётся мне, ваше просвещение не ограничивалось книгами и проповедями. Пятнадцать лет назад между баронствами и Тамарвалдом шла война. Не так ли? Да и байки о богоизбранных народах приходилось слышать не раз.

— А вы, молодой человек, думаете, можно привить культуру иначе? Верьте мне, тут все поголовно невежды и душегубы!

— Полагаю, можно и нужно поступать иначе. В противном случае чему удивляетесь?

— Вы, видно, прибыли и в самом деле издалека. Чудно у вас там всё устроено, коль говорите такое.

— Ничего чудного нет. Бывает, и у нас воюют. Но только худой мир лучше доброй ссоры.

— Легко вам рассуждать, — ухмыльнулся брадобрей. — Да только часто слова расходятся с делами. Не хочу сказать ничего дурного, но и вы записались в рыцари братства.

— Не записался, а записали. Насильно! — обиделся Алексей. — Я туда не рвался. Мне эти братья поперёк горла стоят! С удовольствием отправил бы их к праотцам. Но что я один могу?

— В городе хватает противников братства… — старик двусмысленно улыбнулся и прищурился. — И если вы к ним присоединитесь, то… как знать, как знать.

— Боюсь, поздно, — следопыт тяжело вздохнул. — Братство набрало силу. Скоро барон отречётся от власти. Тогда Гвинедер устроит вам кровавую баню. Будете ходить строем, и славить духов молний. Знаете, у нас подобное тоже было. Тут, признаться, есть и моя вина.

— Ваша? Вина? — удивился Садфер.

— Да, моя. Стыдно о том говорит. О Реликвиях слыхали?

— Приходилось.

— Так вот, сам того не понимая, я принёс в ваш мир недостающий символ. И до чего всё глупо получилось! Теперь Эобор считает, что у него в руках абсолютное оружие. Не знаю, но, похоже, маг не блефует.

— Ушам не верю! — ужаснулся старик.

— Придётся поверить.

— Тогда все кончено!

— Насчёт всего не скажу. И у нас так думали. Но не вышло. Разбили гадов!

— И как прикажете теперь поступить? Открытое сопротивление бессмысленно. Нас перебьют как цыплят!

— Советую собирать манатки и валить отсюда к чёртовой матери! В леса, в Тамарвалд. Организуйте партизанские отряды, вступайте в армию императора и мочите ублюдков! А с реликвиями я постараюсь что-нибудь придумать.

— Да куда бежать? Слишком стар я для подобных затей.

— Как знаете, только оставаться тут не советую. Со дня на день в городе случится переворот. Начнутся погромы и казни. За тамарвалдцев примутся в первую очередь. Война не за горами. Братство готовится напасть на Ромедер. Если у вас есть возможность, то отправьте весточку в Тамарвалд. Думаю, и там устроят провокации, чтоб императору руки связать. И поверьте, они не остановятся. Захватят баронства, пойдут дальше. Мне их подлая натура известна. Так что не теряйте времени.

— Спасибо, коллега.

— Пожалуйста. Да, похоже, мой страж заждался. Надо закругляться.

— Конечно, конечно, — старик, несмотря на преклонный возраст, принялся ловко орудовать изогнутой бритвой, напоминавшей скорее серп, нежели инструмент для бритья.

— Эй, дед! Скоро ты там? — послышался бас Энифара.

— Скоро, скоро, далг. Заканчиваю. Погоди чуток, — крикнул в ответ алхимик. — Как мы ловко всё успели, — шепнул он Алексею. — Надеюсь, тупой увалень ничего не заподозрил. Вот, пожалуй, и готово. Взгляните в зеркало.

Следопыт посмотрел на своё отражение и изъянов в работе брадобрея не заметил.

— Благодарю, — произнёс великий герцог.

— Помилуйте! Я должен благодарить. Не будь вас, разве узнал бы столько интересных подробностей.

— Ладно, оставим реверансы. Сколько с меня? — Алексей встал с табурета и принялся развязывать кошель.

— Прошу вас! — Садфер подскочил к гостю, схватил его за руки. — Ни арда! Теперь я ваш должник. Да что я! Вся империя! Э, чем же вас отблагодарить? А, конечно! Моё новое изобретение! Старый осёл! И как сразу не додумался?! Мыло!

Старик с юношеской прытью бросился к шкафу и сгрёб в кучу жёлто-коричневые бруски. Поразмыслив, нашёл потертую кожаную сумку и ссыпал в неё плоды своих научных изысканий.

— Вот, возьмите. Не обижайте старика. Я себе новое сварю, а вам пригодится, — Садфер протянул сумку Алексею и, как показалось следопыту, даже прослезился.

Непосредственность и искренность тамарвалдца тронули копаря. Действительно, мыло в походе не станет лишним. Плюс к тому, вышла экономия наличности. Да и омрачать алхимика отказом не стоило.

— Спасибо, польщён, — ответил Алексей. — Позвольте последний вопрос. Снадобье Садфера. Ваша работа?

— Каюсь, — смутился травник. — Был грех. Зелье расслабляет разум, вызывает равнодушие к действительности и клонит в сон. В малых дозах полезно при бессоннице. Но в больших… Вас пытали? Мерзавцы! Теперь понятно, как вы стали далгом. Что же сразу не сказали?

— Пустое. Всё в прошлом. А теперь разрешите откланяться.

— Я вас провожу. И сумку, сумку не забудьте, — книжник едва не насильно повесил Алексею на плечо подарок и следопыт поспешил спуститься на первый этаж, где его давно поджидал Энифар.

— Наконец-то! — страж явно нервничал. — Чего так долго? Я уже и вздремнуть успел.

— Тогда хватит рассиживаться, — в голосе великого герцога сквозило раздражение. — Всего хорошего, господин Садфер. — Алексей поклонился и вышел на улицу, увлекая за собой охранника.

— Да хранит вас Великая восьмёрка… — услыхал следопыт вослед.

— Теперь куда? — оживился руноносец. — В замок?

— Нет. Зайдем в «Четыре подковы».

— За каким хорсом?

— Я там задолжал несколько ардов. Не люблю оставаться в должниках.

Энифар хмыкнул, но противиться не стал, лишь удивился глупости и непрактичности новоиспечённого далга. Зачем отдавать долги, коль никто о них не вспоминает? Разве Бервис пойдёт жаловаться барону или Гвинедеру? Напоили, накормили от пуза, денег не взяли. Чего ещё надо? Живи да радуйся. Честь? Нет, не зря он ненавидит Тамарвалд и д’айдрэ. Смущают люд. Весь вред от них, придумали на погибель народу такие нелепицы как честь и совесть.

Время летело неумолимо. Алексей много раз задумывался над несправедливым устройством бытия. Частенько, сидя зимой за компьютером и мониторя кладоискательские форумы, он изнывал в ожидании нового поискового сезона. Да только весна не торопилась. От отчаяния он впадал в депрессию, в тысячный раз изучал затёртые до дыр карты… А тут на тебе, всё стремительно мчится. Смотришь назад на прожитые годы. Кажется, и не было ничего.

Так незаметно подкрался полдень.

В трактире, несмотря на середину дня, народу набилось порядочно. Энифару даже пришлось немного поработать локтями и кулаками. Хозяин встретил гостей с распростёртыми объятиями, усадил на почётное место у окна и прислуживал самолично, потчуя жареным мясом и лучшим в «Четырёх подковах» вином. На просьбу следопыта взять долг ответил категорическим отказом. С его слов после ареста почтеннейшего Аль Эксея трактир стал местом паломничества охотников до свежих сплетен. Выручка кабатчика возросла в несколько раз. Потому чувствовал теперь себя должником «белого д’айдрэ» и всячески старался ему угодить. Да и негоже драть три шкуры с господ далгов, ведь, если верить всяким звонарям и кумушкам с торговой площади, братья и есть настоящая власть.

Трактирщик всё более распалялся, клялся в беззаветной любви к великому магистру и верховному магу и обещал сегодня же, нет, лучше завтра, записаться в братство «Две молнии».

После сытного обеда Алексей решил вернуться в замок. Хотелось немного отдохнуть перед дальней и опасной дорогой. Вдруг завтра война, а он уставший. Да и с Эобором надо покумекать кое о чём.

По пути в цитадель великого герцога всё более охватывала тревога и возбуждение. Нечто подобное он испытывал перед каждым выездом в лес. Что готовит судьба? Какие сюрпризы? Чего ожидать от встречи с серокожей? Но прочь дурные мысли! Завтра, всё завтра!

Глава 10 Настфард из Скрета

Глава 10

Настфард из Скрета

Остаток дня Алексей провёл в покоях верховного мага. Он маялся бездельем и не знал куда себя деть. Разгуливать по мрачным коридорам замка не хотелось. Да никто и не звал на прогулку. За дверью стоял вооружённый до зубов громила и всем своим видом отбивал всякое желание покидать кабинет Эобора.

Вновь Лёха почувствовал себя узником. Но терпеть оставалось недолго. Нужно дотянуть до рассвета, а там и долгожданная свобода. Оставалось высидеть в этой затхлой дыре часов восемь-девять, не больше. Но, как назло, время почти остановилось. Копарю казалось, ожидание сведёт с ума. Он вновь и вновь возвращался к событиям сегодняшнего дня, думал об Наарутэфе, Эоборе, серокожей и Садфере. Воспоминание о брадобрее натолкнуло на стоящую мысль. Тамарвалдский травник упоминал сочинение некоего Настфарда Скретского о древних легендах Дардаэра. Редкую, по словам местного учёного книгу, он видел здесь, в библиотеке Эобора. Прекрасная возможность убить время!

Попаданец быстро нашёл книгу в шкафу, уселся в резное кресло, закинул ногу на ногу и принялся листать древний манускрипт. Бывало, на позициях попадались фрагменты кожаной амуниции. Но кожа военных лет не шла ни в какое сравнение с книжным пергаментом. На удивление лёгкие и тонкие страницы бледно-персикового цвета вовсе не походили на задубелые ремни и прелые маршевые ботинки. По скромным расчётам великого герцога книга насчитывала страниц двести, не меньше. Должно быть, ради её изготовления вырезали целое стадо, и стоил такой фолиант доброе состояние.

Поначалу следопыт принялся рассматривать миниатюры. Время их почти не коснулось. Краски немного поблёкли, но яркости и выразительности не потеряли. По большей части смысл картинок лежал за пределами понимания следопыта. Они могли означать что угодно, включая инфернальных монстров, необыкновенные небесные явления, диковинные механизмы или просто абстракции, игру извращённого или больного ума. Иные наоборот, казались понятными, почти знакомыми. Так, почему-то Алексей был уверен, что видел рисунок термоядерного взрыва, поглотившего целый город. На иллюстрациях д’айдрэ всегда изображались в виде демонических существ, разящих неизвестным оружием себе подобных налево и направо. Можно только гадать, какие ассоциации вызывали подобные рисунки в головах коралтарцев и тамарвалдцев. Наверняка д’айдрэ представлялись им порождением безжалостной и разрушительной тёмной магии, воплощением всех человеческих страхов и самых немыслимых чёрных фантазий. Но если миниатюры вызывали неподдельный ужас, то чего ожидать от текста?

Алексей долго разглядывал крючковатую вязь, но понимание не приходило, надписи оставались безмолвными. Они не походили на традиционное коралтарское письмо. Следопыт тщетно надеялся проникнуть в тайны д’айдрэ. От длительного напряжения в глазах началась резь. И вот тогда великий герцог едва не вскрикнул от удивления. Буквы самым непостижимым образом ожили. Они пришли в движение, превратились в переплетающиеся спирали, переливались всеми цветами радуги, сливались в фантасмагорическую картину сродни змеиному гнезду. Чувствовалось в том что-то чужое и омерзительное, холодное и пугающее. Внезапная боль пронзила острой иглой мозг, вспышка света ослепила на мгновенье, сердце яростно забилось. И вдруг всё кончилось, Алексея охватило необыкновенное в своей новизне чувство. Казалось, будто его подвесили в безвоздушной бесконечности. Всюду царили тишина, умиротворение и могильный покой. И тут послышался далёкий голос. Поначалу все походило на галлюцинацию, но следопыт даже не успел испугаться или удивиться. Голос вскоре окреп. Великого герцога осенило. Вне всяких сомнений он слышал речи самого Настфарда Скретского. Со слов Садфера книге около двухсот лет. Автор магического сочинения давным-давно покоится в могиле, но душа каким-то непостижимым образом вырвалась из потустороннего заточения.

Следопыт перевернул страницу. Голос смолк, но через мгновенье послышался вновь. Не требовалось прилагать никаких усилий. Алексей только листал страницы, а в ушах звучал приятный баритон.

«…В молодости человек редко задумывается о природе и значении времени. Жизнь кажется бесконечной. Любое дело можно отложить на завтра или на следующий год. Но далеко не каждый в состоянии распорядиться тем богатством с пользой для ближних и с прибылью для себя. Не стал исключением и ваш покорный слуга.

Осиротел я рано. Получив наследство и оставив хозяйство на попечение старших братьев, я отправился на поиски счастья и собственной судьбы. В те годы я был жаден до новых впечатлений. Хотелось всё пережить и попробовать. Дни и ночи я проводил в праздности, веселии, застольях, игре и любовных утехах. Но отцовские деньги вскоре кончились, и я впервые испугался завтрашнего дня. Я остался без средств и быстро лишился друзей и знакомых. Они видели во мне только собутыльника. Пока звонкая монета водилась в кошельке, приятели клялись в вечной дружбе. Сообразив, что более не видать им дармовой выпивки, потеряли ко мне всякий интерес…»

Нравоучения и морализаторство мало интересовали Алексея. Он перевернул страницу.

«…Прошёл год. Жизнь моя менялась только к худшему. В поисках заработка я скитался по стране, шёл из города в город, из деревни в деревню. Однажды поздней осенью судьба занесла меня на постоялый двор между Иверилом и Глевиардом. Последние медяки я потратил на горячую похлёбку. Видов на будущее не имел и, признаюсь, подумывал о возвращении в отчий дом. Да только никто меня там не ждал.

Так пребывал я в объятиях мрачных мыслей до тех пор, пока в харчевню не ввалился отряд наёмников, следовавших в столицу. Командовал ими беловолосый д’айдрэ. Вид его вызвал во мне неописуемое смятение, и я поначалу не мог вымолвить ни слова. Высокий, статный, с красивым мужественным лицом, в чёрно-кровавых доспехах из тариалда, он предстаёт в моей памяти и ныне.

Уж не знаю, что дёрнуло меня, да только позабыл я похлёбку и бросился к д’айдрэ. Это походило на помешательство. Не помню, какие доводы приводил, но я принялся горячо упрашивать воина взять меня на службу. Беловолосый долго молчал и высокомерно улыбался уголками губ, как свойственно д’айдрэ. И что он увидел в тощем сыне шорника? Да только к удивлению толпы, бросил мне золотой, накормил как на убой и купил сносную одежду взамен лохмотьев. Так стал я оруженосцем странствующего воина-д’айдрэ.

Все называли моего хозяина Элидиргом, но настоящего имени не знал никто. Следует сказать, имена д’айдрэ труднопроизносимы и режут тамарвалдский слух. Потому мы и переиначиваем их на свой лад. Впрочем, выходцы из Моридора к таким вольностям относятся терпимо и не заставляют гойхэ ломать язык.

Пять лет я провёл в услужении у Элидирга. За это время он обучил меня верховой езде, стрельбе из лука, фехтованию на мечах и рукопашному бою. Но более всего я обязан учителю знакомству с письмом, счётом и чтением. Я научился читать и писать не только по-тамарвалдски, но и изучил язык д’айдрэ и мог сносно на нём объясняться. Элидирг, как и многие его соплеменники, имел склонность к внезапной смене настроения. Иногда он днями не разговаривал. В иное время становился словоохотлив. Те немногие часы стали самыми счастливыми в моей жизни. Именно тогда приоткрывалась завеса над тайнами д’айдрэ. Так зародилась мысль написать труд об истории, обычаях и нравах жителей Моридора…»

Подробности жизни Настфарда Скретского выглядели увлекательными и поучительными. Но Алексея куда больше интересовали конкретные сведения. Он перелистал ещё несколько страниц.

«…В народе д’айдрэ имеют репутацию злобных и коварных существ. Вне всяких сомнений они вспыльчивы, мстительны, заносчивы, злопамятны, полны гордыни, скрытны, склонны к интригам и могут неосведомлённому человеку представляться вместилищем едва ли не всех мыслимых пороков. Настроение их, как я уже говорил, меняется как погода на море. Но далеко не каждый подозревает, что под маской холодной суровости и неприступности скрывается тонкая и ранимая душа. Духовный мир д’айдрэ сложен и многообразен. У людей невежественных он вызывает неприятие и отторжение. Вот почему так трудно найти взаимопонимание между нашими расами…»

Нет, всё не то! Следовало найти что-то определённое. О войне Огненного клинка, например.

«…Особое место в мифологии д’айдрэ занимает легенда о сотворении гойхэ. Многие авторы переводят этот термин как „раб”. Полагаю, такая трактовка вызвана политическими предрассудками, а вовсе не тщательным научным анализом. На самом деле „гойхэ” происходит от древнего „гоймх” и означает „иной”, „чужой”. Изначально то понятие распространялось на всех, кто не принадлежал к числу д’айдрэ. Даже на тэйрэ, хотя последние им родственны. С появлением Дэорума гойхэ стали называть только детей Восьмёрки.

Здесь следует остановиться и рассмотреть вопрос в подробностях. Большинство учёных отвергает идею сотворения людей Дэорума д’айдрэ и приписывает эту заслугу богам. Конечно, такая теория льстит многим, но она напрочь лишена доказательств, поскольку вера не нуждается в таковых. Неоспоримым фактом остаётся то, что между людьми и д’айдрэ нет кровного родства. Известны немногочисленные случаи заключения межрасовых браков. Все они кончались несчастливо, и были бесплодны, несмотря на сходство в устройстве телесных органов…»

— Господин далг. Ваш ужин.

Досада взяла Алексея: «Как всегда на самом интересном месте. Только зашла речь о таких тонких материях как любовь, так на тебе! И кого там чёрт принёс?!» — Следопыт едва не выругался. Он закрыл книгу и положил на стол труд сына шорника из Скрета.

Посреди комнаты стояла сестра Хайль с подносом в руках. За её спиной мялся какой-то потёртый нечёсаный мужичонка в серых штанах и рубахе навыпуск.

— Ужин? — удивился великий герцог. — А времени сейчас сколько?

— Солнце вот-вот коснётся горизонта, — ответила девица. — Но для начала примерьте новую одежду. Нарг, наш портной, старался как мог.

— Таки да, старался, — мужичишко выглянул из-за девичьей спины и блеснул безумными глазами.

— Портной? Этот что ли? — вырвалось у Алексея.

Нечёсаный попытался что-то ответить, но вместо слов издал нечленораздельные звуки, скорее походившие на мычание, нежели на человеческую речь. При этом он постоянно кланялся, тряс головой и сверкал глазищами. Видя, что портной потерял дар речи, сестра Хайль пришла ему на помощь:

— Да, Нарг не похож на воина, но дело своё знает.

— Как же он без примерки-то? — удивился следопыт.

— Так мы на глазок. Нам и того будет. На кой примерки? Чай, одёжу сшил, а не гроб сколотил. Тут нам как два пальца… это… того, — портной стал переминаться с ноги на ногу, словно его одолевало жуткое желание справить малую нужду, а потом и вовсе задёргался. Попаданец даже решил, вот сейчас случится с несчастным эпилептический припадок.

— Коль так, то давайте примерим.

— Тогда я вас оставлю, — отчеканила Хайль, поставила поднос на стол и удалилась.

Только теперь Алексей заметил в руках Нарга кипу одежды. Портной с силой прижимал её к груди и не оставлял странных телодвижений.

Великий герцог встал и принялся раздеваться. Нарг закрутился вокруг него юлой, всё расхваливал камуфляж и восхищался качеством ткани. А потом и вовсе стал молоть без умолку:

— Пусть ваша милость не сумлевается. Работу Нарг делает справно, всё по высшему разряду. И господина барона обшивал, и господина магистра обшивал, и господина верховного мага обшивал, и господ далгов…

— Послушайте, Нарг! Сделайте одолжение, успокойтесь!

— Не извольте гневаться. Всё сделаем в лучшем виде. Вот, начнём с рубахи.

Нарг и в самом деле оказался искусным мастером с хорошим глазомером. Ему хватило пару раз увидеть Алексея, и мерки были готовы. Конечно, в швейной мастерской имелось несколько подмастерьев, но при коралтарском уровне портняжного дела такая быстрая и качественная работа заслуживала похвалы.

Рубашки, пошитые из тонкой и мягкой ткани наподобие батиста, приятно касались кожи и не сковывали движений. Подштаники из такой же материи Алексей забраковал. Но, вняв мольбам портного, оставил на всякий случай. Остальную экипировку составляли кожаные штаны, куртка с поясом, суконная шапка с меховой опушкой, и сапоги. Шапку и обувь следопыт отложил в сторону, решив, что сукно летом на голову пялить не стоит. Сапоги немного жали в пальцах. В дальнем походе от таких только беда. Хотел вернуть их Наргу, но тот категорически воспротивился. Поразмыслив немного, Алексей не стал настаивать. Возможно, обувка всё же сгодится. На худой конец её можно продать или обменять. Да и обижать человека отказом не следует. Кто знает, может за возврат с него строго спросит сам верховный маг.

Нарг покончил с примеркой, расшаркался и убрался восвояси, чему Алексей несказанно обрадовался. Столь неуравновешенный собеседник мог довести до белого каления кого угодно. Страх ли стал причиной тому взбалмошному поведению или болезнь, следопыт выяснять не пожелал.

Новую одежду великий герцог снимать не стал. Решил ходить отныне в ней. Так он будет меньше выделяться среди местных. Да и следовало привыкнуть к необычному одеянию. Камуфляж аккуратно сложил на кровати. Избавляться от него копарь не собирался. Неизвестно, как сложится жизнь. Может, понадобится в будущем.

Попаданец поужинал на скорую руку и вернулся к прерванному чтению.

«…Особо следует отметить склонность д’айдрэ к чистоте. Иным повышенное внимание к собственному телу может показаться странным, почти болезненным. Такое мнение основывается на ложных утверждениях нынешних лекарей, считающих, будто вода ослабляет тело, расширяет поры, чем вызывает тяжёлые болезни и даже смерть. Но ради справедливости необходимо сказать: забота о коже только укрепляет здоровье. Все д’айдрэ по несколько раз на день моют руки, используют для этого различные растворы и снадобья. Также часто полощут рот, отчего их дыхание всегда свежо. Мазями, притираниями и присыпками не брезгуют даже мужчины. Конечно, в походных условиях не всегда удаётся соблюдать заведённый много веков назад ритуал, но и во время войны д’айдрэ умудряются найти или устроить хорошую баню.

Внимательны они и к костюму. Никакой д’айдрэ не станет носить лохмотья, разве что под угрозой смерти или в силу непреодолимых обстоятельств. Выше я упоминал об изысканном вкусе выходцев из Моридора. Традиционные одеяния у них своеобычны. Мужчины предпочитают носить длинные наряды, украшенные замысловатыми, берущими начало в бездне тысячелетий, орнаментами. Не секрет, что они связаны с древней магией. По ним любой д’айдрэ определит клан и племя собеседника, его общественное положение и заслуги. Женщины отдают предпочтение открытым убранствам, подчеркивая тем собственные прелести и достоинства. В глазах нашего тёмного люда такие облачения выглядят излишне вольными, почти бесстыдными.

Следует отметить: отношения между мужчинами и женщинами Моридора иному покажутся чрезмерно свободными, граничащими с распутством. Они и вправду не стеснены привычным нам браком или иными законными установлениями. Последнее слово в выборе спутника остаётся за прекрасной половиной, ровно как и решение о прекращении таковых связей. Те несвойственные нам нравы стали причиной слухов о небывалом сластолюбии и многоопытности в делах плотских, приписываемых невеждами и глупцами жительницам Моридора.

Обычаи и правила касательно костюма не распространяются на военное время. Здесь подход д’айдрэ прост и невзыскателен. Они могут довольствоваться и переделанными местными доспехами. Иные заказывают одежду здешним мастерам по собственному вкусу и усмотрению. Также трепетно относятся к оружию. Все д’айдрэ известные мастера лука и клинка. Не забывают топоры, молоты и булавы. Но чаще всего встретишь д’айдрэ с лёгким изогнутым двуручным клинком с односторонней заточкой. Иные называют такое оружие мечом, а другие саблей. Но, следует сказать, что д‘айдрийские клинки не похожи как на традиционные тамарвалдские мечи, так и на мамалуйские сабли. Доспехи и вооружение изготавливают не из стали, а из тариалда, содержат в чистоте и опрятности, украшают согласно старинным обычаям, зачаровывают и боготворят. Скорее д’айдрэ расстанется с жизнью, нежели с родовым клинком…»

Раньше, в свободное время, особенно долгими зимними вечерами, Алексей любил читать разные книги по истории и археологии. Он фантазировал, мечтал о новых походах и находках. Похожее чувство охватило его и сейчас. Безусловно, знание тонкостей быта д’айдрэ могло пригодиться при встрече с серокожей, но следопыта куда более интересовала история таинственного народа. Пока древний писатель обходил эти вопросы стороной. Но труд его весьма объёмен. Возможно, дальше найдётся что-нибудь интересное.

«…Даже сами д’айдрэ толком ничего не знают о временах, предшествовавших войне Огненного клинка. До нас дошли отдельные мифы и сказания. Но в них имеется множество поздних вставок, потому отделить наносное от изначального не просто. Одно нам известно наверняка: Дардаэр населяли не только д’айдрэ, но и тэйрэ. О последних мы знаем ещё меньше, нежели о д’айдрэ. Связано это не столько с их скрытностью, сколько с удалённостью от Тамарвалда. Впрочем, тема моего труда иная.

Также известно, что два народа Дардаэра долгие века соперничали друг с другом. Причина вражды никому неизвестна. По крайней мере, о ней не говорят открыто. К началу войны цивилизация того времени достигла невиданных высот. Д’айдрэ слыли гениальными изобретателями. Они создали самодвижущиеся повозки, механических птиц, рыб и лошадей. Благодаря дивным механизмам люди Дэорума покорили земли, небеса и воды. Слышал я и о том, будто они добрались и до Кровавого глаза. Но, скажу прямо, в подобные россказни даже я не верю.

Д’айдрэ и тэйрэ сотворили оружие, разрушительная сила которого могла низвергнуть самих богов. И произошло непоправимое. В желании уничтожить друг друга они поставили Дардаэр на грань выживания, превратили доселе цветущую страну в безжизненную пустыню. И ныне можно увидеть следы той кровавой бойни. Они зияют на поверхности Дэорума, словно кровоточащие язвы на теле неизлечимого больного. Стеклянные пустоши. Так прозывают их в народе…»

Вскоре после заката голос смолк. На Коралтар опустились сумерки. Алексею только оставалось сожалеть о том, что не додумался прочесть книгу ранее. Стащить её не выйдет. Да и не солидно как-то получится. Вроде он мелкий воришка. А брат Эобор наверняка не расщедрится на столь дорогой подарок. Приходилось лишь надеяться на счастливый случай в будущем.

Теперь настала пора подумать и о походе. Необходимо как следует выспаться. Великий герцог завалился на кровать прямо в одежде, и принялся караулить сон. Да только тот обходил его стороной, а перед глазами всё стояли древние письмена.

Глава 11 Могильная застава

Глава 11

Могильная застава

Алексей ворочался с боку на бок, старался заснуть, но отвлечённые мысли назойливо лезли в голову. Память воскрешала картины минувшего дня. Садфер предупреждал о скорых бедах и несчастьях, верховный маг колдовал над оружием возмездия, посетители «Четырёх подков» смеялись, скалили гнилые зубы, мелькали кривыми и пьяными рожами. Всё перемешалось, слилось воедино, перепуталось, словно пятна краски на холсте свихнувшегося художника-абстракциониста. Образы, лица, одежды, речи, запахи…

Следопыта окутала полупрозрачная пелена лёгкого забытья, стёрла неуловимую грань между явью и сновидениями. Он не мог наверняка сказать, бодрствует или видит необычный, нервный сон. Сознание раздвоилось, одна половина отключилась, а другая работала, не зная успокоения. Так бывало накануне похода в лес. Алексей никогда не знал, спал ли он или всю ночь тупо пролежал с закрытыми глазами.

— Пора, далг, — сестра Хайль как всегда была бесцеремонна.

Возможно, она и стучалась, да Алексей услышал лишь её голос, походивший на вечно недовольный голос жены, когда та будила его по утрам.

— Какого чёрта! — зло промычал попаданец. — Который час? — пробубнил он, следуя многолетней привычке. Спустя секунду вспомнил: в замке нет никаких часов. — Проклятье! Так и не дали выспаться! — следопыт чувствовал себя усталым и разбитым.

— Пора, далг, — повторила Хайль, теперь куда настойчивее. — Походная сумка собрана, лошадь застоялась и бьёт копытом…

Речи сестры Хайль показались Алексею более чем странными, но знакомыми. Она чеканила каждое слово, будто прорицательница, изрекающая страшное предсказание, или судья, выносящий смертный приговор. Казалось, жизнь сейчас кончится, он вот-вот умрёт, и невидимый ангел смерти пригласит в новую, вечную обитель. Слышалось в том что-то неотвратимое и зловещее.

Великий герцог встал, протёр глаза и принялся шнуровать натовские ботинки.

— Завтрак, надо полагать, отменяется? — робко, но с надеждой спросил копарь.

В глубине души он хотел получить отрицательный ответ.

— Откушаете в пути, — сестра Хайль была непреклонна. — Вот, возьмите одёжную сумку.

Следопыт мысленно поблагодарил девицу, аккуратно уложил смену белья, подарок брадобрея и мобильный телефон. Подумал было о сочинении Настфарда, да только Хайль ни на секунду не спускала глаз с попаданца, всё сверлила его огромными глазищами. Но, даже не будь её, едва ли Алексей решился бы на воровство. Конечно, соблазн велик, но положение не позволяло.

Покончив со сборами, последовал за провожатой. Быстро миновал коридоры замка и вскоре оказался во внутреннем дворе. Несколько чадящих факелов не могли разогнать тьму ночи. По пути Алексей толком ничего не разглядел, да и увидеть что-то новое и необычное не ожидал, только зевал да тёр глаза.

У ворот его поджидал брат Эобор в окружении нескольких стражников и двух горожан в богатых, по местным меркам, одеждах. Те держали под уздцы трёх лошадей. Лишь спустя пару мгновений до Алексея дошло: горожане липовые и одеты точно в такие же одеяния, как и он сам. Наверняка то были его новые спутники.

— Приветствую, почтеннейший Аль Эксей, — первым заговорил верховный маг.

— Доброй ночи, — ответил великий герцог.

— Да, доброй ночи. Ночь непременно добрая: сохранит тайну, скроет следы преступления. Впрочем, я отвлёкся. А ведь настал час нам расстаться. Надеюсь, ненадолго. Кстати, познакомься с братьями Норгардом и Солдвером. Они любезно согласились составить тебе компанию. И на прощанье — несколько слов о главном. Припасов вам хватит на пару дней. Остальное купите по дороге. Вот деньги. Здесь десять золотых, — маг протянул Алексею кожаный кошель. Не поблагодарив, следопыт засунул его в дорожную сумку. — Смотри не потеряй. Подорожная находится у Норгарда. У него и послание брату Меодолану. Найдёте его в Тамарвалде близ торговой площади. Он живёт неподалеку. Вижу в твоих глазах недоумение. Ожидал увидеть воинов в доспехах и при оружии? Ничего не поделаешь. Обстановка не располагает. Вы путешествуете под видом богатых горожан. Ищите в Тамарвалде новых партнёров для торговли кожами и тканями. Ваша цель — гильдия имперских купцов. Вид троих вооружённых воинов привлечёт ненужное внимание. А чтоб не случилось чего, у каждого из вас есть кинжал и меч. Надеюсь, этого хватит. Теперь давай-ка посмотрим, как ты сидишь в седле. Вот он, алкирский жеребец! Эх, красавец! Подойди к нему.

Алексей стал у левого бока лошади и попытался припомнить небольшой собственный опыт верховой езды. Он взялся за переднюю луку, вставил ногу в стремя, подтянулся, закинул вытянутую правую ногу, стараясь не зацепить ботинком круп. Благо, всё прошло мягко. Жеребец оказался покладистым, неудовольствия не выказывал, лишь презрительно фыркал, насмехаясь над неопытностью и робостью нового хозяина.

— Молодец! — похвалил всадника Эобор и крикнул стражникам: — Открывай!

Те бросились выполнять приказ. Тяжело, с надрывом, заскрипело несмазанное железо. И в этих звуках, как и в словах сестры Хайль, слышалась тревога, чувствовался холод могилы.

— Простите, господин Эобор, — Алексея вдруг осенило: верховный маг не сказал самого главного, — я так и не узнал где…

— Тише! — чернокнижник приложил указательный палец к губам и недобро сверкнул глазами. — Не надо шуметь. Разбудишь весь город. Нагнись.

Следопыт крепко схватил луку, подался корпусом вниз и ощутил горячее дыхание мага.

— В Почтовом лесу, у развилки старого тракта стоит заброшенный трактир. Там и найдёшь! — прошептал Эобор и крикнул: — Всё, трогай!

От неожиданности копарь едва не свалился с лошади. Вцепился в гриву. К счастью, жеребец не противился и не понёс. Но тут кто-то из охраны хлестнул его нагайкой по крупу. Животное взбрыкнуло, захрапело, недовольно крутануло головой и шагом пошло прочь из замка. Подковы зловеще загремели по брошенному через ров мосту. Алексей немного испугался, но тут же успокоился. Остальные всадники последовали за ним…

Вид ночного города удивил следопыта. Коралтар притих, сник, и, казалось, умер. Ни огонька в окнах, ни факела на улицах. Только жидкая грязь чавкала под копытами. Даже пьяные гуляки схоронились по дальним углам. Оттого душу невольно охватило жуткое чувство. Но вдалеке горел одинокий костёр. Стража у городских ворот не дремала.

— Эй, кто такие?! — окликнул часовой всадников.

— А тебе чего, повылазило? — зло буркнул Норгард.

— Думаешь, видать твою косматую рожу? Да нынче темень как у хорса в заднице! Норгард, ты что ли?

— И Солдвер со мной.

— А третий кем будет?

— Далг Аль Эксей.

— И куда вас среди ночи несёт?

— Приказ господина Эобора.

— Приказ, говоришь? Подорожную показывай.

— А хрен, мёдом намазанный, показать не надо? — Норгард занервничал. — Некогда нам с тобою цацкаться. Открывай ворота!

— Без подорожной не могу, — стоял на своём охранник. — У всех служба. У тебя приказ и у меня приказ.

— Пёс с тобой, — Норгард полез за пазуху, достал сложенный вчетверо пергамент и протянул часовому.

Тот долго в свете костра разглядывал документ, шевелил губами, пытаясь сложить буквы в слова.

— Так бы и сказал. Могильная застава. А я думаю, чего вскочили ни свет, ни заря.

— А ты не думай. И не болтай. — Спутник великого герцога забрал подорожную, вновь спрятал поближе к телу. —Отворяй давай.

— Эй, ребята! — крикнул страж сослуживцам, что сидели у костра. — Ну-ка, подсобите.

Воины лениво встали, кряхтя и чертыхаясь, сняли тяжёлый засов и открыли ворота. Норгард пришпорил коня и вырвался вперёд. Алексей замешкался, потом догадался сжать ногами бока лошади. Жеребец сообразил, чего от него хотят, и двинулся шагом.

Всадники покинули город, и перешли на лёгкую рысь. Алексей следовал за Норгардом. Строй замыкал Солдвер. Великий герцог не мог перекинуться со спутниками даже словом и потому предался собственным мыслям. Чувствуя себя неуверенно в седле, следопыт лишь изредка смотрел по сторонам. Да и ничего примечательного пока не попадалось. Местная луна клонилась к горизонту и заливала всё вокруг тусклым серебристым сиянием. Звёзд Алексей видел немного, сложить их в какие-либо фигуры не мог. Он и на земном небе едва различал несколько созвездий. О чужом мире и говорить не приходилось. Да и сидя в седле меньше всего заботишься небесными светилами.

Вскоре всадники повернули направо и двинулись по тракту. Примерно здесь, по прикидкам Алексея, он и расстался со Скиром. Где-то там, в темноте, лежала деревушка Силирия. Помнится, мужик звал в гости. Но, видать, не судьба. Как-нибудь в другой раз.

Минут через десять справа от дороги Алексей увидел множество огоньков далёких костров. Едва ли то был город или село. Скорее походило на полевой военный лагерь. Если так, магистр и маг не блефовали. Видать, тут они собирали войска для удара по Ромедеру. Следопыт прикинул в уме расстояние до пограничного Почтового леса. Выходило около восьмидесяти километров. Через три–четыре дня армия братства будет там. Плюс день на отдых. Выходило, до начала войны оставалось от силы дней пять.

Предположениям Алексея вскоре нашлось неожиданное подтверждение. Впереди показались огни факелов. Несколько вооружённых всадников преградили дорогу путешественникам. Великий герцог инстинктивно подался корпусом назад и натянул поводья. Лошадь остановилась. До ушей следопыта долетали обрывки отдельных фраз. Но и того хватило понять: сторожевой разъезд прочёсывает окрестности в поисках вражеских наблюдателей. Появление троих горожан в столь раннее время насторожило военных. Не пристало богатеям встречать рассвет в чистом поле, да ещё по соседству с лагерем. Но подорожная, подписанная самим господином Эобором, ответила на все вопросы. Командир разъезда пожелал путникам счастливого пути и поскакал дальше, увлекая за собой солдат и обдавая Алексея дорожной пылью.

Небо на востоке сделалось серым, звёзды поблёкли. Приближалось утро. Послышались первые робкие птичьи трели. Теперь Лёха вполне мог разглядеть окрестности. Они мало отличались от тех, что видел он в день встречи со Скиром. Кругом ширилась бескрайняя степь, кое-где маячили тёмные пятна перелесков. Примерно в паре километрах справа от тракта петляла какая-то речушка. Алексей её не видел, но опытный взгляд поисковика сразу приметил кряжистый берег, у подножия которого раскинулись светло-коричневые заросли камыша и зелёные холмики ивовых рощиц.

Примерно час спустя следопыт почувствовал лёгкую ломоту в ногах и пояснице. Да и желание отдать дань природе всё настойчивее напоминало о себе. И тут кстати пришёлся огромный дуб, что рос у дороги. Солдвер и Норгард спешились. Следопыт потянул за поводья.

— Стой, далг, — спутники попаданца явно что-то замыслили.

— Что стряслось?

— Червяка заморить надобно. Да и отлить пора, — рассмеялся Норгард.

Алексей осторожно слез с жеребца. К счастью копаря брат Эобор знал толк в лошадях, и подобрал в подарок новому подопечному животное понятливое и не строптивое.

Тем временем Солдвер и Норгард развязали шнуровку штанов, вовсю принялись поливть траву и звучно пускать злого духа. Дабы не смущаться самому, следопыт отошёл подальше от дороги. Он справился со жгучим желанием и почувствовал себя вновь родившимся на свет. Вот только ноги ныли и спину ломило.

— Давай пожуём малость, — подмигнул Норгард.

— Не откажусь. Только руки помою.

— Руки? Ты чего, спятил? — искренне удивился бородач. — А ты точно не из д’айдрэ? Те тоже руки моют по нескольку раз на день. Как знаешь, только своей воды на всякие глупости не дам. Хочешь, бери свою.

— Я и не прошу. Больно надо.

— Угу, — кивнул Норгард и принялся уминать ломоть хлеба.

Подвернулся повод осмотреть скромный багаж. Седельная сумка состояла из двух отделений и крепилась позади седла. В первом Алексей нашёл краюху хлеба, мешочек соли и кинжал грубой работы. Во втором находилась одежда, сапоги и подарок Садфера. К задней луке привязана какая-то скатка сродни плащу или попоне. На левом боку лошади к седлу приторочены фляга из сушёной тыквы и меч в ножнах с кожаной перевязью. Следопыт отвязал флягу, перевязь перекинул через плечо. Мало ли чего может случиться в пути? С оружием он чувствовал себя куда увереннее и сразу вырос в собственных глазах. Правда, вынуть клинок из ножен не решился, побоялся стать посмешищем в глазах спутников.

Копарь не стал их беспокоить, достал мыло, зажал по старой поисковой привычке флягу между ног и кое-как помыл руки. Рыцари братства попивали вино, жевали хлеб и с нескрываемым любопытством наблюдали за великим герцогом.

— А ты часом, Аль Эксей, умом не повредился? Чего там делаешь?

— Мыло. Слыхал о таком?

— Мыльнянка? Слыхал. Бабы им в реке бельё трут. Ты там чего, стираться собрался? Кажись, и не баба, — засмеялся коралтарец. — Аль ошибаюсь?

— Ты, брат Норгард, в штанах полдня копался, а рук не мыл…

— Дались тебе мои штаны. Я всего пять дней как из бани. Чай, завоняться толком и не успел. Чего водою руки марать? Вот ты всё трешь, а не боишься, что кожа слезет?

— Не боюсь.

Алексей понял, его нравоучения никому не нужны. Не обращая внимания на насмешки, кое-как умылся. Покончив с помывкой, отрезал от краюхи хлеба кусок, пожевал и запил водой. Вином баловаться не захотел. Конечно, лошадь — не автомобиль, но в его положении во хмелю садиться на жеребца не стоило. Да и обращаться к братьям лишний раз не хотелось.

Всадники перекусили на скорую руку и двинулись в путь. Алексей больше стал смотреть по сторонам и с интересом разглядывать местные пейзажи. На глаза попадались сенокосы и засеянные поля. Должно быть, по близости находилась деревня. Так и вышло. Вскоре ездоки прибыли в сельцо в пару десятков дворов. Поглядеть на путников выбежала полуголая чумазая ребятня. Из окон высунулись любопытные косматые рожи местных мужиков. Нарисовался даже здешний кузнец. Всё лез с расспросами, не нужно ли подковать господских лошадей, и, получив отрицательный ответ, убрался восвояси.

Солнце поднималось всё выше и начало припекать голову. На тракте показались одинокие путники и повозки торговцев. Кто-то из них шёл в соседнюю деревню, иные спешили на торжище в Коралтар. Алексея всё меньше интересовала бестолковая суета аборигенов. С каждым километром боль в пояснице становилась острее, кости нестерпимо ломило. Да и ноги натёр порядком. Конечности пылали, словно кто жёг их раскалённым железом. Неумело двигаясь в седле, отбил копчик. А меч, который неосмотрительно взял с собою, прыгал и елозил у бедра и, должно быть, оставил там хороший синяк.

Дважды конники обгоняли колонны солдат. Каждая из них насчитывала не меньше сотни пехотинцев, десятка всадников и столько же телег с провиантом, оружием и амуницией. Несколько раз путников останавливали сторожевые разъезды, но, увидав подпись верховного мага, отпускали без лишних расспросов. Всё виденное Алексеем говорило в пользу скорой войны. Братство усиленно перебрасывало войска на восток к границе с Ромедером. Но следопыту было вовсе не до приготовлений к вторжению в соседнее баронство. Не радовали глаз убогие деревеньки у тракта, и красоты местной природы. Он мечтал о скором отдыхе, потому как едва держался в седле. Боль становилась невыносимой. А Солдвер и Норгард и не думали о передышке.

Вскоре после полудня на пологом мысу у изгиба реки показался незнакомый городок. Ездоки перешли на шаг и направились к крепостным воротам. Городишко был обнесён дубовым частоколом и больше напоминал большую деревню. Избушки, крытые соломой и камышом, липли друг к другу и беспорядочно ползли по склону холма, на вершине которого расположилась сложенная из плохо отёсанных каменных глыб резиденция местного управителя. Хемфейр, так звался городок, выглядел куда хуже Коралтара. В столице баронства хотя бы имелись улицы и несколько каменных зданий, а тут народ строился где придётся без всякого плана и указания. Хемфейр превосходил Коралтар разве что по количеству грязи и нечистот и распространял смрад на всю округу.

Конники остановились у местного кабака. Норгард и Солдвер привязали лошадей к коновязи, собрались было войти внутрь, но остановились и вопросительно посмотрели на Алексея. Тот по-прежнему сидел в седле.

— Эй, Аль Эксей! — окликнул его Норгард. — Пойдём отобедаем. А то уже в брюхе звенит.

— Сейчас, — страдальчески протянул следопыт.

Он попытался слезть с лошади, да ноги не слушались. Он их почти не чувствовал. Все потуги копаря ни к чему не привели. Со стороны могло показаться, что он намертво прирос к жеребцу и только корчит ужасные гримасы.

— Эй! Помогите! — выдавил из себя великий герцог.

— Вот напасть! Чего там у тебя? Наследство отбил?

— Не могу… — стонал Леха.

— Чего не можешь?

— Слезть не могу. Погляди, у меня ноги на месте? Не отвалились? Совсем не чувствую…

— Хорс тебя дери! На месте, на месте твои ноги! — Норгард сплюнул в досаде. — Эй, Солдвер, подсоби.

Чертыхаясь и матерясь, поминая всех демонов ночи, рыцари принялись стаскивать Алексея. Ноги его и впрямь не гнулись, сделались словно брёвна. Пыхтя, кряхтя и потея, всё же удалось поставить горе-всадника на землю. Но тот не мог сделать ни шага, всё норовил упасть в грязь. Видя такое дело, посланцы Эобора подхватили великого герцога под руки и потащили к трактиру. Копарь не сопротивлялся, только тихо стонал и вспахивал носками ботинок уличную грязь. Ноша для рыцарей оказалась тяжела, и вскоре они выбились из сил. Тащить Алексея внутрь питейного заведения они не стали, усадили его на лавку у входа.

Тем временем собрались местные зеваки. Они показывали пальцами на приезжего, смеялись, отпускали в его адрес скабрёзные шутки. Иные принялись плеваться и бросаться комьями грязи, смешанной с навозом. В ответ попаданец даже слова не мог вымолвить.

Непомерной наглости городских ротозеев удивились даже видавшие виды члены братства «Две молнии». Норгард вскипел от злости, выхватил из ножен меч и пригрозил охальникам отрезать носы и уши. Только после столь явной угрозы шпана нехотя разошлась и принялась искать новое развлечение.

На шум выбежал трактирщик. Норгард с обнажённым клинком, Алексей без чувств, крики и брань не на шутку перепугали бедолагу. Но, разузнав что случилось, он успокоился и даже вызвался помочь затащить гостя внутрь. Следопыт отрицательно покачал головой, мол, ему и здесь хорошо. Лишь едва слышно попросил хозяина принести обед на улицу.

Великий герцог закрыл глаза и прислонился к бревенчатой стене. Ему казалось, будто его парализовало. Малейшее движение доставляло дикую боль, пронзающую до мозга костей. С ужасом подумал о том, что преодолел лишь половину пути. И тут он ясно понял, что до Могильной заставы ему не добраться. Он просто умрёт по дороге, если сядет в седло.

Боль и усталость отбили всякий аппетит, потому за еду следопыт взялся без всякой охоты. Только съел пару кусков мяса, немного каши и сделал пару глотков кислого вина. После обеда копарь отключился. Его охватило безразличие ко всему вокруг.

Норгард же и Солдвер набивали животы, лакомились сочным мясом и хмелели от местного вина. Вдоволь насмеявшись над неопытностью подельника, они всё же призадумались. Выходило, приказ им никак не выполнить и на Могильную заставу в срок не поспеть. Каким бы увальнем и неумёхой не оказался Аль Эксей, но именно ему предстояло доставить секретное послание в Тамарвалд. Да и сам господин Эобор велел всячески опекать чужеземца. Они долго спорили и препирались, решая, как поступить. После перебранки рассудили: своим ходом попаданцу не добраться. Ездок из него никудышный. И в голове родилась мысль: опоить напарника и привязать к седлу. Конечно, внутренности и мозги растрясёт, но не помрёт. Плюс к тому, позор немалый, но другого выхода рыцари братства не нашли.

После допроса трактирщика о сонных снадобьях выяснилось: тот немного смыслил в травах и нужное зелье у него отыщется. Взяли лекарство и смешали его для верности с вином, принялись потчевать Алексея настоем. Поначалу копарь отплёвывался, но потом стих, а через несколько минут и вовсе уснул мертвецким сном. Рыцари подхватили бесчувственное тело, с трудом закинули на лошадь, кое-как привязали к седлу и шагом, под крики и улюлюканье местной шантрапы двинулись вон из Хемфейра.

Очнулся следопыт только к вечеру от боли и тошноты. Сразу не сообразил, что случилось. Голова трещала безбожно, перед глазами мелькали ноги жеребца и пыльная дорога. Приступ тошноты вновь повторился, и на этот раз он избавился от нехитрого обеда и закричал не своим голосом. Всё вокруг остановилось и смолкло. Тут его куда-то потащили, и через пару секунд он уже стоял на земле.

— Ну, ты как? — участливо спросил Норгард.

— Хреново, — всё поплыло перед глазами великого герцога, но вскоре наваждение прошло, и в приближающихся сумерках он смог ясно разглядеть просёлок, лошадей и спутников.

— Тут до Могильной заставы рукой подать. Ехать сможешь? А то нехорошо выходит. Привезём тебя как пленника. Засмеют.

— Попробую. Только подсадите.

— Как скажешь, далг. Кстати, ты задолжал мне двадцать ардов, — ворчал Норгард.

— Не мелочись, дружище, — успокоил его следопыт. — Дай только добраться до заставы и отлежаться малость. За мной не заржавеет.

Алексей еле-еле вставил ногу в стремя, превозмогая боль, схватился за луку. Норгард и Солдвер с силой подтолкнули копаря, и он вскочил в седло. Но боль не ушла. Ноги почти не повиновались, спина по-прежнему не разгибалась. Путешественники шли рядом. Один из них держал поводья, а другой в любую секунду был готов подхватить всадника, если вдруг тому вздумается свалиться с лошади.

— Да, вот всё хотел спросить, — Алексей чувствовал, как силы медленно возвращались. Теперь он мог вполне сносно ворочать языком. — Почему застава называется Могильной?

— Пятнадцать лет назад окончилась война с Тамарвалдом, — начал рассказ Норгард. — Я тогда мальцом зелёным был. Вот меня в войско по малолетству и не забрали. Помню то время смутно, да старики сказывали. Ну так вот, все баронства быстро сдались, а Данегал, тогдашний барон коралтарский, сопротивлялся. Оттого и дали ему прозвище Безумный. Остатки его дружины тамарвалдцы окружили у опушки Почтового леса. Здесь он и принял последний бой. Говорят, сражался как разъярённый хорс. Сам император восхищался его мужеством и стойкостью. Приказал похоронить тут же со всеми воинскими почестями. Над мёртвым бароном насыпали большой курган. А спустя несколько лет Уэрдемор, сын Данегала, построил поблизости заставу. Вот и прозвали её Могильной.

— А что это за хорс? Все друг дружку им пугают и к нему посылают.

— Зверь такой лесной. Лютый. Вроде кошки, но огромный и чёрный, как сажа. А клыки у него с твой кинжал. Такой и медведя задрать может. Про человека и не говорю.

— А почему лес зовётся Почтовым? — не унимался Алексей.

— До войны была тут почтовая станция. Но во время последнего боя Данегала сгорела дотла. Потом мы поссорились с Ромедером, станцию так и не отстроили, тракт забросили. Теперь, поди, там всё заросло. А вот, гляди, — Норгард указал пальцем куда-то влево, — видишь холм?

— Угу, — промычал Алексей.

И в самом деле, в паре сотнях метров от дороги он углядел курган в несколько метров высотой. На его вершине стоял всадник, должно быть, дозорный. Завидев путешественников, он сорвался с места и скрылся в зарослях степных трав.

— Всё, попались, — рассмеялся Норгард. — Жди гостей.

Не прошло и двух минут, как прямо из-под земли появилось несколько конников. Они пытались взять путников в клещи и отрезать путь к отступлению. Норгард на всякий случай решил не делать резких движений. Все трое остановились.

— Кто такие? — коренастый вояка в железном шлеме и панцире вплотную приблизился к Норгарду.

— Посланники верховного мага Эобора. Следуем на Могильную заставу. Вот подорожная, — рыцарь полез за пазуху.

— Только медленно! И чтоб я руку видел! — рыкнул крепыш.

Спутник Алексея усмехнулся в густую бороду, но приказ солдата выполнил в точности, достал пергамент и протянул вояке. Тот долго шевелил губами и что-то бормотал себе под нос, потом вернул документ и приказал путешественникам следовать за собой.

Показалась крепость, построенная по всем правилам фортификационного искусства. Она представляла собой квадрат со стороной примерно метров пятьдесят с четырьмя башнями по углам. Высокую стену из дубового частокола окружали глубокий ров и вал, утыканный заострёнными кольями. Вплотную к крепости подходил густой лиственный лес. Он шёл до самого горизонта как на восток, так и на север и на юг. Должно быть, это и есть Почтовый лес. Где-то там, в сумрачной чаще и скрывалась серокожая.

В самой крепости, а также вокруг кипела жизнь. Перед валом и рвом ровными рядами стояли шатры. Кругом копошились военные. Воздух полнился криками, звуками кузницы, ржанием, дымом костров и аппетитными запахами жареного мяса. Поодаль стояли повозки торговцев. Крепость не была рассчитана на такое количество людей. В её гарнизоне числилось человек пятьдесят. Могильную заставу использовали как базу для сосредоточения войск, в спешном порядке расширяли и укрепляли. Кузнецы и плотники работали без отдыха. И собралось здесь по скромным прикидкам Алексея несколько сот пехотинцев, не считая всадников, ремесленников, коробейников и прочего гулящего люда.

У крепостных ворот посланников Эобора встретил командир форта — немолодой, сурового вида коралтарец в железном шлеме с конским хвостом, в кольчуге, надетой на стеганую рубаху, в таких же штанах и сапогах, украшенных бронзовыми заклепками. Воин скрипел ремнями, лязгал железом и вид имел бывалого рубаки. Норгард спешился и перекинулся парой фраз с военачальником.

После короткой беседы выяснилось, что на Ингтунда, так звали командира заставы, в последнее время свалилось множество хлопот. Нужно принимать пополнение, строить казармы, лазарет, умудриться накормить и напоить прорву народа и при этом сохранить подобие военной дисциплины, избежать дезертирства, грабежей, мордобоя, пьянства и бунта. Появлению посланников он вовсе не рад и видит в них лишь новую обузу. Но приказ господина Эобора для него превыше всего, потому как именно стараниями верховного мага его повысили в звании. Из командира забытой богами пограничной заставы он превратился в полководца, под началом которого находилось несколько сот человек. Для рыцарей братства, выполняющих секретное задание, по его распоряжению выделят отдельный шатёр и приготовят сытный ужин. А лошадей накормят и напоят как следует. Исполнение Ингтунд проверит самолично. Он был готов сделать всё что угодно, лишь бы поскорее избавиться от не прошеных гостей. Вдруг они подосланы с ревизией? И теперь, вместо того, чтобы заниматься подготовкой к войне, он вынужден ублажать этих тайных визитёров.

И действительно, приказ командира выполнили чётко и быстро. Уже через пять минут Алексей сидел в шатре и жевал сочное мясо. Правда, на кровать и постельное бельё рассчитывать не пришлось. Следовало благодарить и за подстилку из шкур. Но как только следопыт лёг на импровизированную постель, так сразу же позабыл обо всём на свете и сгинул в чёрной бездне сна.

Глава 12 Почтовый лес

Глава 12

Почтовый лес

— Вставай! Хорош дрыхнуть! — Норгард принялся тормошить Алексея.

— Какого дьявола? — недовольно пробурчал следопыт.

— Солнце взошло, выдвигаться пора, а ты рулады выводишь да харю давишь.

Великий герцог едва не проклял всё на свете. Этой ночью он впервые за последние дни выспался, но хотелось ещё немного поваляться. Воистину, усталость — лучшая из подушек.

Копарь продрал глаза и нехотя встал. Боль в мышцах осталась, но сделалась терпимой. Следопыт старался не обращать на неё внимания. Подобное с ним случалось не раз после блужданий по лесам с металлоискателем и лопатой. Так же ныла поясница, гудели руки и ноги. Особенно тяжко приходилось в первый день сезона.

Утешая себя и подбадривая, Алексей вышел из шатра. Несмотря на раннее время, жизнь в крепости следовала привычным направлением. Сновали солдаты, слышались приказы командиров, мычанье, блеянье и хрюканье скотины, стучали топоры и кузнечные молоты. Но что-то изменилось. Не раз копарь замечал, как утреннее солнце преображает всё кругом, делая день чистым, светлым и полным надежды. С закатом приходит усталость и апатия. Что-то в том есть сродни человеческой жизни. Восход походил на молодость с её острым и непосредственным восприятием мира, а закат нёс на себе печать старости и скорой смерти.

Алексей обошёл шатер со всех сторон. Взгляд остановился на деревянном ведре. Следопыт решил умыться. Расспросил одного из солдат, где находится колодец. Вскоре удалось разжиться водой. С трудом упросил Норгарда помочь. Тот долго отнекивался, ссылался на спешку. Но попаданцу показалось, рыцарь просто боялся умываний и шарахался от водных процедур, как чёрт от ладана.

Лёха разделся до пояса. Холодная вода быстро привела его в чувство, вернула свежесть и ясность ума. Казалось, он заново родился. Сонливость и зевоту как рукой сняло. Необычное зрелище привлекло внимание местных ротозеев. Виданное ли дело, человек только вчера приехал в крепость, а уже с утра устроил помывку!

Следопыт не обращал внимания на любопытных и светил голым торсом, чем вызвал брожение в умах гарнизона. Иные были готовы обвинить его в шпионаже в пользу д’айдрэ из-за непомерной любви к воде, потому как благонадёжный житель баронства не мог позволить себе такого небрежения вековыми традициями и устоявшимся укладом. Другие посчитали пришельца сумасшедшим. Но вскоре командиры разогнали зевак, наказав за страсть совать нос в чужие дела дополнительными хозяйственными работами, ведь солдат без дела хуже преступника.

Алексей неспеша оделся и вернулся в шатёр. Оруженосец Ингтунда принёс завтрак. Также начальник заставы приказал выделить в дорогу посланникам Эобора головку козьего сыра и приличного размера свиной копчёный окорок. Хлеб решили доедать свой, коралтарский.

Алексей съел мясо и хлеб. На вино, в отличие от Норгарда и Солдвера, не налегал. Те выдули почти весь кувшин. Походило на то, что к алкоголю они привычные, и выпитое не мешает им держаться в седле и работать мечом. Им, как многим людям южных кровей, вино часто заменяло воду.

Близость Почтового леса внушала копарю невольное опасение. Он вспомнил рассказ верховного мага о его обитателях, и мурашки пошли по коже. Вдруг какая напасть приключится, а рыцари лыка не вяжут? Но те были далеко не так глупы. Собственные жизни ценили куда выше кувшина вина, меру знали и в будущее смотрели с уверенностью. Их оптимизм подкрепляли обещания Ингтунда выделить проводника из местных, знавшего каждую звериную тропку в лесу. К тому же в распоряжение путников поступал отряд из десятка вооружённых всадников. Они должны охранять людей Эобора вплоть до развилки старого тракта. Так что беспокоиться не было особых оснований.

Покончив с трапезой и собрав нехитрые пожитки, отяжелевшие рыцари братства «Две молнии» оседлали коней. При виде жеребца Алексей несколько струхнул. Он вспомнил вчерашние мучения и содрогнулся от одной мысли, что придётся вновь целый день провести в седле. Но деваться некуда. Великий герцог старался не подавать вида. Переборов страх и боль, лихо взобрался на лошадь. Небольшой, но бесценный опыт давал о себе знать. И жеребца он полюбил. Как-то невзначай даже имя ему придумал. Орхидиас. Сам толком не мог понять, откуда такое в голову взбрело.

Ингтунд старался не разводить излишнего шума вокруг посланников Эобора. Но слух о них разнёсся по крепости молниеносно. Каждый солдат считал своим долгом высказать собственное на тот счёт суждение, порою абсурдное и нелепое. Подключились и гончары, кузнецы, плотники, хлебопёки и даже свинопасы. Всяк судачил и трезвонил на свой лад и усмотрение. Всем трём рыцарям братства перемыли кости. Одни утверждали, будто пришлые должны сместить с поста Ингтунда и судить командира за казнокрадство. Другие настаивали на невиновности командующего и кляли мнимых доносчиков. Третьи видели в том знак судьбы и скорое наступление на Ромедер, а четвёртые говорили о казначеях войска и надеялись на выплату жалования. Кто-то робко попытался связать появление чужаков с вооружённым отрядом, замеченным накануне между Могильной заставой и Собачьим черепом. Но, как водится, к здравым мыслям люди прислушиваются редко, предпочитая слухи и небылицы.

Колонна всадников выехала за ворота и вызвала живой интерес. Все, кто не стоял в караулах и нарядах, высыпали поглазеть да почесать языки. Ингтунду пришлось прибегнуть к угрозам, дабы разогнать толпу любопытных. Про себя Алексей отметил, что с дисциплиной в коралтарском войске не всё ладно. С армией, напоминавшей скорее неорганизованное сборище призывников в областном военкомате, на серьёзные победы рассчитывать нельзя. Да и такие понятия как скрытность и секретность для здешних командиров были в диковинку. Они мнили себя носителями воинской чести и доблести, предпочитали открытый бой и не признавали всяких хитростей, свойственных лишь слабакам да трусам.

Разговоры о вооружённых людях, бродивших в окрестностях, долетели и до ушей Алексея. Он услышал беседу между Норгардом и командиром охраны, выделенной Ингтундом. Кем были те люди? Доподлинно о том никто не знал. Возможно, дезертиры. Но, судя по рассказам, они пришли с востока. Дезертиры наоборот, бежали на восток, в родные деревни. Или прятались в лесах, подальше от властей. Алексею не хотелось думать о плохом, но дурные мысли так и лезли в голову. Возможно, речь шла о банде Сердигона. Если так, то он мог опередить следопыта. И что тогда? Особых угрызений совести на сей счёт великий герцог не испытывал. Провалил задание Эобора? Да пёс с ним! Эобор ему не брат и не отец родной. Знал ведь с кем связывался. Едва ли маг надеялся лишь на верность Алексея. Чернокнижник и профессиональный интриган не столь наивен. Он полагался на жалость попаданца к жителям Дэорума. Конечно, Алексей чувствовал собственную вину за развязывание войны и неизбежное кровопролитие. Ведь именно его стараниями коралтарцы получили оружие возмездия. Не хотел он и бессмысленных смертей. Да, он постарается, но вовсе не ради брата Эобора. Но если Сердигон его опередил, то лезть из кожи вон поздно. И всё же следопыт надеялся на лучшее, думал, что всё обойдётся. А если серокожую вспугнули, то где её искать, как предупредить об опасности? Но, верно, тогда сама сообразит и заляжет на дно.

Почтовый лес находился примерно в сотне метрах от крепости. Прямо у опушки Алексей увидел заросший мелким кустарником и разнотравьем расплывшийся пологий холм и обугленные остатки строений. Должно быть, здесь и стояла почтовая станция.

«Да, здесь бы походить с прибором, — мечтал следопыт. При виде подобных руин или мест, усеянных керамикой, эта мысль лезла в голову всякий раз. — Тут и железного мусора как кот наплакал. Осколков, гильз, алюминиевой проволоки и водочных пробок нет. Любой сигнал нужно копать. Здесь и монеты попадутся, и наконечники стрел. Наверняка и меч найти можно».

Всю нелепость подобных рассуждений Алексей быстро осознал. Рядом с ним десяток всадников, вооружённых луками и мечами. Даже у него меч, вот он, на боку болтается и в дорожной сумке лежит десяток золотых монет. Зачем что-то искать, если можно легко купить, заказать в любой деревенской кузнице? Невольно подумалось, что весь этот арсенал было бы неплохо доставить на Землю и продать на каком-нибудь антикварном аукционе. Но зачем? К чему деньги? Он и так весьма состоятельный человек, имеет коня, золото и деревеньку.

И вновь совесть, словно заноза, напомнила о себе. «Предатель! Предатель! К чёрту братство, золото и Эобора! — успокаивал себя Алексей. — Вот только найду серокожую и ударюсь в бега. Смоюсь при первой возможности».

Думая так, следопыт нашёл своим поступкам новое оправдание. Теперь он воображал себя разведчиком в тылу противника. Да, он вынужден терпеть рядом с собой врагов, улыбаться им и поддакивать. Но настанет время…

Тяжёлые мысли перебил резкий запах, шибанувший в нос великому герцогу. Ветер подул со стороны леса. Развалины почтовой станции и ближайшую опушку гарнизон превратил в отхожее место. Зловоние тут стояло жуткое. Всюду жужжали и роились орды огромных мух, разнося заразу на многие километры. Но вскоре всадники вступили в лес, и смрад остался позади.

Лес… Невольно на Алексея нахлынули волнующие воспоминания. Сколько эмоций, впечатлений и находок он привёз из леса! Тут чувствовалось что-то родное, знакомое. Копарь вздохнул полной грудью. Влажный воздух, смешанный с запахами прелой листвы, сырой земли и деревьев, наполнил лёгкие, отозвался в теле приятным лёгким возбуждением.

Великий герцог с любопытством крутил головой, всё искал по старой привычке блиндажи, окопы да стрелковые ячейки. Отрезвление пришло быстро. Нет здесь ни блиндажей, ни окопов, ни стрелковых ячеек, а есть мечи, луки и стрелы, маги-чернокнижники, безумные магистры, бароны, император да полудикие немытые крестьяне. И таинственные д’айдрэ, высшая раса, опьянённая гордыней.

Лёгкий полумрак окружил людей. Густые кроны высоких деревьев закрыли небо. Кругом царили покой и умиротворение. Лишь жужжание насекомых и да щебетанье птиц нарушало тишину. Точнее, те звуки стали её частью. Они смешались с шёпотом тайны, дыханием вечности. То был особый мир, красивый и привлекательный снаружи, полный загадок и опасностей внутри.

Старый тракт следопыт увидел сразу. Шириной около четырёх метров он напоминал неглубокую траншею, словно кто прошёлся тут бульдозером. Конечно, никаким бульдозером здесь и не пахло. За множество десятилетий колеса повозок и копыта лошадей выбили приличную колею. Такие картины в лесу приходилось видеть не раз. Тракт уже пятнадцать лет как заброшен и зарос кустарниками да мелкими деревцами, но среди столетних деревьев прослеживался чётко.

От намётанного глаза следопыта не ускользнуло и то, что дорога местными не забыта. Там и сям виднелись свежие следы лошадиных копыт. Да и зверьё пробегало здесь частенько. Впрочем, животных великий герцог не опасался. Даже свирепого хорса не воспринимал всерьёз. Куда больше боялся людей. Звери предсказуемы, они не способны на подлость. А от двуногих тварей часто не знаешь, какой пакости ожидать. И потому они во стократ опаснее самого кровожадного хищника.

Свист стрел над головой, конское ржание и крики вырвали копаря из объятий фантазий и вернули в реальный мир. Алексей и сообразить толком ничего не успел, как увидел, что охрана открыла ответную стрельбу, а несколько всадников кинулось в лес, ломая сухостой. Топоту копыт вторили тяжёлые удары сердца. Адреналин ударил в голову. Рядом кто-то взвыл от боли: стрела пробила кожаный доспех и застряла в плече солдата. Из чащи послышался предсмертный вопль, полный отчаяния и тоски. Что-то тяжёлое глухо ударилось о землю. Вновь раздались душераздирающие крики. Потом всё разом стихло.

Спустя минуту на дорогу выехала пара всадников. Перед собой они гнали раненого в ногу мужичка в форме коралтарского солдата. Глаза его дико вращались от страха. Следом за всадниками плёлся один из конвойных. В руках он держал окровавленный меч и два лука.

— Ну, сука! — распалялся служивый. — Лошадь мою убил! Чтоб твою душу хорс задрал!

— Кто такой? — обратился командир отряда к пленному.

— Трое их там сидело, — ответил один из всадников. — Одного зарубили, другой сбежал, а этого подстрелили

— Чего молчишь, гнида? Как звать? — повторил старший.

— Харгар. Харгар я, из Теримона…

— А в лесу что делал? Дезертир?

— В войско забрали. Говорят, война скоро начнётся. А кто за меня урожай собирать станет? А жену да детишек кому кормить?

— Сволочь! О детишках вспомнил! Зачем тогда в своих стрелял?

— Это не я! Клянусь Восьмёркой и духами молний! Это всё он, Таф! Говорит, давай нападём, еды раздобудем. Он только лошадь хотел убить. Думал, её тут и бросят. Ну, малёхо не рассчитал и попал в вашего…

— Жрать, говоришь, хотелось? На кой тогда бежали из крепости? Там еды вдоволь. Ладно, всё ясно. Эй, Стур! И ты, Алд! — крикнул командир раненому всаднику и тому, что остался без лошади. — До Могильной заставы доберётесь?

Воины кивнули.

— Тогда вяжите негодяя и двигайте в крепость. А мы пойдём дальше.

— Не надо, братцы! Не надо в крепость! — пленный упал на колени и принялся в отчаянии биться головой о землю. — Я всё скажу, только не в крепость!

— Чего ты нам наплетёшь?

— Всё, всё скажу! — бывший крестьянин подполз на коленях к командиру. — Надысь видели мы туточки с десяток конников. Все оружием обвешаны с головы до пят. Шли вдоль тракта. И за старшего у них лысый бугай. Рожа вся размалёвана и борода лопатой. Двинули они к старому трактиру. Вот!

— Лысый, говоришь? — вставил Норгард. — Бугай?

— Точно, точно тебе говорю! И хлебальник бандитский, и борода лопатой. Здоровый такой детина. Ростом почти с этого, — пленник указал пальцем на Алексея. — Но шире в плечах будет. Братцы, не надо в крепость! — мужичонка повалился наземь, заплакал и забился в истерике.

— Стур, Алд! — окрикнул командир подчинённых. — Приказ ясен?

— Да, Иабор.

— Тогда забирайте боягуза. Сдадите господину Ингтунду. А мы пойдём дальше. Если к полудню не вернёмся, высылайте подмогу. И о лысом не забудьте рассказать. Всё! — Иабор пришпорил коня, вырвался вперёд и возглавил колонну.

— Братцы! Не надо в крепость! Братцы… — ещё долго в ушах Алексея слышался плач дезертира.

Великого герцога после нападения лесных братьев охватило лёгкое возбуждение. Захотелось без устали куда-то скакать. Душа и тело требовали действий. Он поравнялся с Норгардом и стал расспрашивать рыцаря.

— Ты про лысого спрашивал. Знаешь такого?

— Знаю, — зло буркнул доверенный Эобора.

— Ну?

— Сердигон! — сквозь зубы процедил Норгард.

— Выходит, опередил, гад...

— Чего выходит? Не за ним ли господин верховный маг послал нас к старому трактиру?

— Не за ним. Но ты близок к истине, — Алексей загадочно подмигнул собеседнику.

— Чего моргаешь, дурья башка? Сам покумекай. У Сердигона под командованием десять человек. Он одиннадцатый. И каждый стоит трёх новобранцев. А у нас сколько? Иабор, семь желторотых юнцов, я и Солдвер. Перебьют как щенят!

— А я? — напомнил о себе Алексей.

— Ты? — искренне удивился Норгард. — Извини, далг, но по виду вояка из тебя никудышный.

— Чего шушукаетесь? — включился в разговор Солдвер. — Сердигона помянули?

— Видели его вчера в лесу. Со всей своей бандой околачивается поблизости.

— А нам какое дело? — не унимался Солдвер. — Разве он враг?

— Враг не враг, но и не друг, — урезонил Норгард напарника. — Так что делать будем, Аль Эксей?

— Разве в братстве принято обсуждать приказы? Сказал Эобор ехать к старому трактиру, так и поедем. Распускать сопли и слюни не станем.

— Эвон как заговорил, — усмехнулся в густую бороду Норгард. — Ладно, поглядим.

Все замолчали. Чёрный следопыт вновь задумался. Возбуждение сменилось растерянностью. Только сейчас он понял: смерть прошла от него в двух шагах. Где-то там, в лесной чаще, лежит труп дезертира. Никто его не похоронит. Зверье разнесёт тело по косточкам. И кровь на солдатском клинке была отнюдь не клюквенным соком и не кетчупом.

Суждения Норгарда выглядели вполне убедительно. На стороне Сердигона явный перевес. Но лучший бой — вовсе не выигранный бой. «А и впрямь Чжан Сян Фэн на своей священной горе не заблуждался, когда говорил, что самый лучший бой — это отсутствие боя», — всплыл неожиданно в памяти отрывок из какого-то древнекитайского трактата. Алексей даже испугался на мгновенье. Чьи это воспоминания? Его или Наарутэфа? Возможно, Наарутэф и есть мудрый Чжан Сян Фэн? В любом случае то была подсказка. Но легко давать советы. Попробуй убеди Сердигона сложить оружие. Да и кто знает, удалась ли его затея с серокожей?

Попаданец решил не терзать себя домыслами. Лучше положиться на судьбу и удачу. Но смутное волнение не уходило, поселилось холодом в груди, а в запахе прелой листвы и земли чудилось дыхание близкой смерти. Она бродит где-то рядом в поисках поживы.

Следопыт потерял счёт времени. В лесу оно течёт иначе нежели в обыденной жизни. Густые кроны едва пропускали солнечный свет и здесь всегда царили сумерки. Бессмысленное нападение дезертиров выбило копаря из привычной колеи. Всё происходящее казалось диким и неестественным. Вот жил человек — и нет его. Заголосят старушка-мать, жена и сопливые детишки. Но их горе никто не примет близко к сердцу. А если начнётся война, то счёт трупов пойдёт на сотни и тысячи. И он, современный цивилизованный человек, дитя века интернета и коллайдера, ничего с тем поделать не может. Более того, не появись он в Дэоруме, так все остались бы живы. Лишний раз следопыт убедился, что люди бессовестные куда счастливее сердобольных и жалостливых. Нервы и здоровье у них крепче. А последние только изводят себя душевными муками. С совестью одно расстройство. За всё кругом душа болит. Но ведь на всех души не напасёшься!

— Послушай, Норгард, — нарушил долгую паузу великий герцог, — а что ваши с дезертиром сделают?

— Известное дело. Повесят у крепостных ворот в назидание другим. А я бы ему голову отрубил, да на кол насадил. И показывал бы всем новобранцам.

— Суровые у вас нравы, ничего не скажешь.

— Тише! — зашипел Иабор и осадил лошадь.

— Чего там? — с опаской спросил Алексей и почувствовал, как сердце заходило ходуном.

— Чую! — командир потянул ноздрями воздух.

— Вроде как дымом попахивает, — подтвердил опасения Иабора один из солдат.

— Так и есть. Где-то поблизости костёр жгут. Должно быть, у заброшенного трактира.

Иабор приказал всем спешиться и держать лошадей под уздцы. Деревья и листва хорошо заглушали звуки, но предосторожность не показалась лишней. Никому не хотелось ввязываться в бой без крайней нужды, и командир отряда послал двух солдат на разведку.

Время сделалось липким и вязким вареньем. Алексей понял: момент истины близок. Судьба спутников теперь в его руках. И оттого ожидание стало невыносимым.

Разведчики принесли нерадостные вести. В самом деле, у развалин постоялого двора расположился вооружённый отряд примерно с десяток человек. Впрочем, ничего удивительного. Любая придорожная харчевня влекла к себе путников. Пусть и брошен кабак пятнадцать лет назад. Но там наверняка найдётся колодец. Можно отдохнуть с дороги и напоить лошадей. Тем, видно, и решили заняться головорезы. Они без опаски развели костёр и, надо полагать, никого не боялись, чувствовали себя хозяевами леса. Среди громил видели и лысого бородача с размалёванной рожей, в котором Норгард признал Сердигона.

Алексей хорошо понимал, чем мог заниматься глава коралтарских штурмовиков в Почтовом лесу. Опасения великого герцога подтверждались рассказами лазутчиков. Они видели какую-то женщину в сером платье, связанную по рукам и ногам. Лица пленницы не разглядели, потому как на голову ей надели мешок. Она лежала у столетнего дерева под присмотром пары мордоворотов и не издавала ни звука. Оттого соглядатаи так и не разобрали, жива она или мертва.

Алексей растерялся. Он обещался Эобору предупредить серокожую, но вызволять уговора не было. Миссия, одним словом, невыполнима. Точнее, полностью провалена. Но и пускать нюни нельзя.

«Как быть? — лихорадочно думал следопыт, пытаясь отыскать единственно правильное решение. — Открытый бой отпадает сразу. О, вот она, идея! Нужно сыграть на противоречиях между магистром и магом. Дескать, руководством принято решение банально кинуть покупателя, и серокожая больше никому не нужна. Так что, Сердигон, лох ты последний, а денежки твои тю-тю. А за самоуправство от собственного шефа получишь по шапке. Но вот тебе небольшая компенсация. Где-то у меня завалялось десять золотых. Если такой вариант не устраивает, то к полудню здесь будет отряд солдат с Могильной заставы. Ну, дальше как знаешь. Тебя как хоронить? С музыкой или без оной?» — план показался Алексею гениальным. Оставалось только выяснить на сей счет мнение Сердигона.

— Ну, что делать будем, далг? — Норгард вопросительно посмотрел на следопыта.

— Есть мыслишка, — загадочно улыбнулся тот. — А теперь послушайте, господа, — обратился он к солдатам. — Все едут за мной и молчат как рыбы. В бой вступать только в случае крайней необходимости. Первыми на рожон не лезьте. С главарём буду говорить я. Делайте угрюмые рожи и молчите. Понятно?

— Понятно, понятно, — согласно закивали солдаты и рыцари.

Умирать никому не хотелось. А чужеземец, коль втянул всех в эту мутную историю, пусть сам и расхлёбывает. Их дело казённое. Башку кому снести или подстрелить из лука, а вести переговоры… Нет уж, увольте.

Всадники ступали тихо, старались не всполошить отряд Сердигона. Тот уверовал в собственную силу и неуязвимость и даже не счёл нужным выставить караулы. Громила и подумать не мог, что кто-то осмелится встать ему поперёк дороги. Под его пятой находился почти весь Коралтар. А чего ему бояться в лесу? Дезертиров? Те пугаются собственной тени. Контрабандистов? Они хоронятся от посторонних глаз. Лазутчиков Ромедера? Ещё чего? Пусть только объявятся!

Метров через сто в листве показался небольшой просвет. То была поляна, на которой вповалку лежало полупьяное войско Сердигона. По-хорошему говоря, выпала удачная возможность перерезать всю банду разом. Но Алексей не решился рискнуть жизнью доверившихся ему людей. Да и сам он мог серьёзно пострадать в драке.

Бандиты спохватились, лишь когда великий герцог выехал верхом на Орхидиасе на поляну. В глаза копарю сразу бросилось длинное строение, сложенное из почерневших от времени и непогоды брёвен. Крыша местами прохудилась, двери вынесли мародёры. Видом своим дом скорее походил на казарму или коровник, но никак не на таверну.

— Здорово, мужики! — выкрикнул Алексей бодро, хотя у самого поджилки тряслись.

Штурмовики вскочили, схватились за оружие. Правда, это у них вышло не слишком убедительно. Выпитое давало о себе знать, и они не без труда держались на ногах. На ступеньках трактира сидел Сердигон. Он нехотя, словно делая великое одолжение, встал и положил правую руку на рукоять меча. Вид его и в самом деле внушал если не ужас, то трепет. Очень высокий по коралтарским меркам, лишь немногим ниже Алексея, широкоплечий крепыш глядел на возможного противника с презрением, словно перед ним стоял не вооружённый всадник, а нищий попрошайка в лохмотьях. Сердигон оказался вовсе не лыс. Голову он брил. Стриженая борода и в самом деле напоминала лопату. В кожаном нагруднике с железными заклёпками, таких же наручах, железных поножах и кожаных сапогах, вид он имел угрожающий и зловещий. Многочисленные шрамы и татуировки подчёркивали первое впечатление. Поверх доспехов он носил накидку из чёрного меха. Алексей сразу решил, шкура в своё время принадлежала полумифическому хорсу, всякий раз поминаемому местными. А поскольку хорс считался едва ли не воплощением дьявола, то перед обладателем шкуры столь грозного зверя народ невольно охватывал трепет.

— Ты кто такой? С глаз долой! Вали пока цел! Не то кишки на башку намотаю! — прорычал главарь бандитов.

— Не больно приветлив ты, Сердигон, — Алексей вложил в слова всё своё мужество.

— Ты! — взревел верзила. — Откуда знаешь меня? Разве мы знакомы?

— Думал, приму тебя и твою шайку за странствующих богомольцев?

— Как звать?

— Аль Эксей, далг братства «Две молнии», — произнёс великий герцог. Пожалуй, это был единственный случай, когда членство в братстве сыграло на руку.

— Постой. Не ты ли тот чужестранец? Приходилось слышать о тебе.

— Да, тот самый.

— Гляди, уже и в далги произвели. О, кого я вижу! Старые приятели! Солдвер, Норгард! А вас каким ветром занесло? Записались в оруженосцы к этому выскочке? — с насмешкой воскликнул Сердигон.

Рыцари не ответили. Исподлобья смотрели на Сердигона и молчали, словно воды в рот набрали. Приказ Алексея они хорошо запомнили.

— Чего, языки проглотили? Ну и хорс с вами! А ты, Аль Эксей, далеко пойдёшь. Ладно, выкладывай. Небось, из Коралтара тащился не о здоровье моём справиться?

— Угадал. Дельце есть. Потолковать надобно.

— Надобно? Ну, коль надобно, толкуй. Правду говорю, ребята? — обратился атаман к подручным. Те лениво засмеялись. — Послушаем, какие песни споёт нам этот желторотый воробышек.

— Дельце-то, не простое. Щекотливое, — продолжил следопыт, не обращая внимания на подколки и кривые, опухшие от пьянства гнусные рожи харцызов.

— О как? — главарь усмехнулся в густую бороду. — Ну, коли так, то милости прошу. Пойдём, покашляем.

Великий герцог спешился и двинулся к Сердигону. По пути невольно бросил взгляд в сторону огромного, в два обхвата дерева. У его корней на земле лежала связанная женщина в тёмно-сером коротком платье. И не просто женщина, а д’айдрэ. Верёвка впилась ей в тело, подчёркивая округлости бёдер, ягодицы и грудь. Ростом она превосходила любого коралтарца или жителя Тамарвалда. А иных, если верить рассказам Настфарда из Скрета, в здешних землях не водилось.

Сердигон жестом приказал Алексею следовать за ним и вошёл внутрь бывшего трактира. Здесь царил полумрак. Свет едва проникал сквозь дверной проём и выбитые окна. Никакой мебели в помещении не было. Харчевню давно разграбили. Оставалось только удивляться тому, как не разнесли по брёвнам. Посреди просторной комнаты располагался очаг, сложенный из рваного камня. В нём ещё совсем недавно разводили костёр. Более признаков пребывания человека копарь не заметил. Разве что мятая шкура в углу показалась странной. Похоже, здесь д’айдрэ устроила себе постель. Наверняка тут на неё и напали.

— Ну, говори, зачем пожаловал, — Сердигон резко остановился.

— Прежде скажи, она жива?

— Кто? — наигранно удивился душегуб.

— Не валяй дурака. Я ведь знаю, на кой ты припёрся в Почтовый лес. И знаю, кто она. Даже знаю, что тебе пообещали за её поимку хорошие деньги. Очень хорошие.

— Надо же! И откуда такой умный выискался? Да только то не твоего ума дело. Понял?

— Моего. И приехал я сюда не язык с тобой чесать. Теперь слушай внимательно, запоминай и делай правильные выводы. Магистр хотел продать её в соседнее баронство. Но вот незадача. Сделка расстроилась. По политическим соображениям Гвинедер отказался от первоначального плана. Война не за горами. А вдруг Моридор нарушит традиционный нейтралитет? И выходит, что ты, Сердигон, подставляешь себя, своих людей и господина магистра. Кстати, денежки он получит и без серокожей, а тебя банально кинет. Да в том не велика беда. Но если всплывет история твоего лесного похода, то господин магистр едва ли тебя похвалит. А я уж позабочусь, чтобы о твоих подвигах судачили в каждом трактире.

Сердигон дёрнулся, сжал рукоять меча. Татуированную рожу исказила злая гримаса.

— Только не дури, — продолжил Алексей. — У меня хватит людей перебить весь твой пьяный сброд. А если что пойдёт не так, то к полудню здесь будут солдаты с Могильной заставы. Так что глупить не вижу смысла. Понимаю, ты разочарован. А кому сейчас легко? Ничего не поделаешь, такова жизнь.

— Не приукрашивай, далг, — криво усмехнулся лиходей. — До полудня далеко. Прирежем всех, а сами уйдём.

— Куда? И как думаешь, я по своей воле притащился в этот лес? У Коралтара везде глаза и уши.

— Эобор?! Ну, гнида! Так и суёт нос во все дыры!

— А вот это уже точно не твоё дело. Если наломаешь дров, то в покое тебя не оставят. Потому пойду навстречу и предложу условия почётной капитуляции.

— Чего?

— Сколько тебе пообещали за серокожую?

— Пятьдесят золотых.

— Ну, сам понимаешь, пятьдесят не отвалю, а вот десять, думаю, будет достойной наградой за хлопоты и молчание.

— Сколько? Десять? Да ты насмехаешься?

— А тебе подавай скандал, шум и гам? Ладно, ежели так, то золото я раздам твоим бойцам. Посмотрим, так ли они глупы и упрямы как ты.

— Погоди, не заводись.

— Так ты их тоже решил кинуть? Браво, ловкач.

— Ты это… Не болтай лишку. Ребята мои глаза залили на радостях. Глядишь, спорят какую дурь по пьяни. Оно тебе надо? Эх, ладно, твоя взяла. Неси деньги.

— Но только без глупостей.

— Принесёшь золото, и я уведу людей.

— Договорились.

Алексей вышел из трактира. Бандиты тупо пялились на великого герцога и не могли понять, как поступить, сидеть смирно, дожидаться командира или зарубить наглеца и выскочку. Тем временем главарь показался на крыльце и жестом приказал всем оставаться на местах.

Следопыт пришёл к своим. На угрюмых лицах появились улыбки. Не прирезал чужеземца Сердигон и то хорошо.

— Ну, чего там? — не утерпел Норгард.

— Нормально, — бросил копарь. — Поговорили по душам.

Алексей подошёл к Орхидиасу, долго рылся в седельной сумке, взял кожаный кошель с командировочными и вновь зашагал к трактиру.

— Эй, далг! — окликнул его Норгард, — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Не боись. Всё будет пучком.

Сердигон заметно нервничал. Видать, он и в самом деле решил обжулить подельников, пообещав тем сущие пустяки за столь рискованное предприятие.

— Вот, держи, — Алексей протянул бандюгану деньги.

Тот тщательно пересчитал монеты и, убедившись, что всё сходится, спрятал кошель за пазуху.

— Порядок. Только ты это… — головорез замялся.

— Ну?

— Моим не говори. Помалкивай. А то, глядишь, помрёшь ненароком.

— Пугаешь?

— Предупреждаю. Да, вот ещё. Ты, того… сразу не развязывай. Погоди маленечко. Дай нам уйти подальше.

— А чего хвост поджал?

— Еле изловили гадюку. Ночью напали. Она туточки спала, а мы всем табуном и навалились. Едва заломали. Днём бы ни за что не взяли. Верь мне. Так лучше будет. Ты ведь их совсем не знаешь. Небось, о хранителях пустошей никогда и не слыхивал. А она из этих, из хранителей оказалась. Да кто знал?

— Ладно, уважу. А теперь давай, отчаливай.

— Ну, бывай, — Сердигон замешкался, хотел что-то сказать, да промолчал, только в сердцах сплюнул, махнул рукой и подался вон из заброшенного трактира.

Глава 13 Серокожая

Глава 13

Серокожая

— Чего вылупились, олухи? — с досадой выкрикнул верховод. — Седлайте коней! Сматываемся! — глаза Сердигона налились кровью. Взгляд его сделался тяжёлым и не сулил ничего хорошего.

— Э… так… а добыча? А наши денежки? — едва ворочая языком попытался возразить один из бандитов.

— Зевло закрой! Сквозит шибко! Каждый получит обещанное! А теперь шевелитесь, раздолбаи! — Атаман оседлал коня и, не обращая внимания на сотоварищей, солдат и рыцарей братства, галопом выскочил на старый тракт. Только клочья травы полетели из-под копыт. — Поквитаемся, подголосок! Дай только время! — бросил он Алексею напоследок и скрылся в зарослях.

Штурмовики, так ничего толком и не сообразив, поспешили за предводителем. Земля загудела под всадниками. И почудилось великому герцогу в тех звуках что-то зловещее и тревожное.

Когда топот стих, следопыт подошёл к своим и стал копаться в седельной сумке.

— Ну, ты даёшь! — не удержался Норгард и первым нарушил тишину. — И какое волшебное заклинание нашептал Сердигону? Вон, как ошпаренный понёсся. Только смотри, не простит он позора. Как бы чего не вышло.

— Не робей, выкрутимся. А чего сказал, так то не важно. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Ладно, теперь-то чего?

— Сейчас отпущу серокожую и поедем дальше.

— Серокожую? — глаза Норгарда округлились с перепугу. Похоже, того слова он испугался более, нежели банды Сердигона.

Солдаты, заслышав о д’айдрэ, невольно дёрнули за поводья. Лошади попятились и заржали.

— Ну да, серокожую. Видишь, под деревом лежит связанная. И где мой кинжал запропастился? А, вот, нашёл.

Все как по команде схватились за оружие. Кто обнажил мечи, а кто вложил стрелы в луки. Улыбки пропали с лиц.

— Э, какого чёрта? — опешил Алексей.

— Брось! Брось её к хорсу! — заревел Норгард. — Не то хлопот не оберёшься!

— Так вот зачем нам приказали ехать к старому трактиру! — гнусаво протянул Солдвер. — Надобно немедля доложить господину великому магистру.

— Охолонь! — осадил его напарник. — И без тебя докладчики найдутся. Лучше подумай, как башку свою безмозглую на плечах уберечь.

— Да чего вы в самом деле, братцы? — следопыт так и не понял причины всеобщего замешательства и страха. — Развяжу и пусть бежит куда глаза глядят. А то магистра помянули. Хотите завтра увидеть здесь войска Моридора? Да поймите наконец! Время дипломатии подошло к концу. Пленение беглой д’айдрэ только подольёт масла в огонь и даст повод для вмешательства в ваши дела. Мне-то что? Я тут человек посторонний. О вас ведь пекусь!

— Видать, ты шибко умный. Вот и все денежки наши на ветер пустил. Ладно, поступай как знаешь. Только мы её под прицелом подержим. Так, на всякий случай.

— Десять здоровых мужиков спасовали перед одной бабой! Да, хорошо воинство. Как вы с Ромедером воевать собираетесь? Молчите? Ну и хрен с вами! Только не палите почём зря, а то и меня подстрелите.

Замешательство, охватившее спутников, не на шутку озадачило Алексея. Он порядком наслышался о коварных д’айдрэ, но никак не ожидал паники со стороны солдат и рыцарей братства. Неужели выходцы из Моридора столь ужасны? Оставалось проверить то утверждение и отнести его либо к разряду предрассудков, либо принять как достоверность.

Следопыт вооружился кинжалом и, провожаемый тревожными взглядами, зашагал в сторону векового дерева. Но, поддавшись всеобщему настроению, явно не спешил освобождать пленницу. Теперь он понял, миссия его выполнена. Сейчас он развяжет серокожую и… потеряет цель. Следовать в далёкий Тамарвалд он не имел никакого желания. До этой минуты было всё понятно, но теперь впереди вновь неизвестность. Нет, он не испытывал страха. Скорее его чувство можно назвать разочарованием, ощущением потери чего-то важного, без чего жизнь теряла всякий смысл.

Серокожая лежала смирно, не шевелилась и не издавала ни звука. Похоже, она потеряла всякую надежду на спасение. Алексей с робостью в сердце подошёл к ней, сел на корточки и окинул взглядом.

Высокая, где-то метр восемьдесят, в простом и не по размеру коралтарском наряде. Она пыталась подогнать одежду по фигуре, но из-за нехватки ткани из этой затеи ничего толкового не вышло. Короткое, выше колен, обтягивающее платье скорее походило на космический комбинезон из фантастических романов или купальник для занятий шейпингом. Верёвки, впившиеся глубоко в тело, только подчеркивали длинные и сильные ноги, покрытые татуировками, широкие бёдра, узкую талию и грудь, как показалось Алексею, не меньше четвёртого размера. Обувь, как и платье, не отличалась изысканностью и утончённостью. Кожаные сапоги с разрезанными голенищами, трещали по всем швам. На память пришли рассказы Настфарда из Скрета о нравах д’айдрэ. Как-то не вязались они с одеждой пленницы. Бедняжке должно быть здорово досталось, и судьба её не баловала, коль напялила на себя обноски аборигенов.

Алексей долго не мог сообразить, как лучше разрезать верёвки и с чего начать. И вскоре поймал себя на мысли, что залюбовался плавными линиями женского тела. В любом случае внешностью д’айдрэ были схожи с обычными людьми, и это обстоятельство немного успокоило.

«Интересно, какова она лицом? — подумалось Лехе. — Страшная как моя жизнь или… Гюльчатай, открой личико. Ну-ка поглядим».

— Потерпи минутку. Сейчас освобожу. Только не дёргайся, а то ненароком порежу, — предупредил следопыт серокожую.

В ответ послышалось сдавленное мычание.

Великий герцог решил начать с ног. Лезвие кинжала оказалось довольно острым, и верёвка легко поддалась. Невольно рука Алексея коснулась бедра д’айдрэ. Мягкое и тёплое женское тело… Он успел позабыть, каким оно бывает. Но что-то необычное почудилось в случайном прикосновении. Нет, не удар током. Скорее ощущение походило на незримый обмен энергиями. Тайная магическая субстанция проникла в самое сердце, принесла покой и умиротворение. Нечто подобное он иногда испытывал в кабинете опытного врача, чьи нежные руки и голос погружали в гипнотическое состояние.

С ногами копарь разделался быстро. Остались руки и грудь. Сердигоновы головорезы заломили руки пленнице за спину и Алесей принялся за грудь. Действовал осторожно, стараясь не причинить вреда. И избегал лишних касаний, чего не скажешь о взгляде. И не мудрено. Не каждый мужчина устоит перед таким искушением. Грудь у д’айдрэ была отменная. К тому же девушка не носила нижнего белья. Её крупные соски едва не рвали платье.

Руки следопыт решил до поры не трогать. Они никуда не денутся. Да и никто не мог обещать, что накопившуюся обиду женщина не выместит на спасителе. Теперь следовало стащить мешок с головы.

Фантазия Алексея творила самые невероятные картины. В мозгах царил полный хаос и неразбериха. Смешались в кучу картинки из сочинения Настфарда Скретского, рассказы коралтарцев, один неправдоподобнее другого, и ещё невесть что. Воображение рисовало недостающие детали. Но, как часто водится, представления и ожидания далеко не всегда совпадают с реальностью.

Великий герцог аккуратно потянул мешок. И, словно пена из бутылки шампанского, растеклись, рассыпались длинные густые белые волосы. Нет, её нельзя было назвать блондинкой в привычном смысле. Любая земная блондинка имеет пусть лёгкий, но желтоватый оттенок. И с сединой тот цвет не сравнить. В седине есть что-то созвучное смерти и слабости. Волосы д’айдрэ скорее напоминали снег на горных вершинах, ослепительно белый в своей чистоте.

И тут время для следопыта остановилось. Он потом так и не мог отыскать тому причину. Возможно, пленница напустила на него тайные чары и тёмное колдовство, сводящее с ума. Всё длилось несколько мгновений, но их хватило чтобы рассмотреть внешность д’айдрэ в мельчайших деталях. Глаза… Нет, таких глаз не бывает! Пронзительно красные, с лёгким оранжевым отливом, словно раскалённые угли, они не сверкали, нет, горели, светились изнутри, испускали силу и ярость.

Алексей ожидал увидеть ожившего серокожего мертвеца, сбежавшего из морга. Но вместо зомби перед ним лежала девушка, полная жизни. Цвет лица он скорее бы назвал бледно-абрикосовым с незначительным, едва уловимым сероватым оттенком. Возможно, тому виной стала тень от дерева. При других обстоятельствах он мог принять пленницу за подростка. В пользу этого говорило слишком юное, почти детское лицо. Но рост и развитая фигура выдавали в ней вполне зрелую женщину. Алые губы, гладкая и чистая, без единой родинки или пятнышка кожа, изящный подбородок. С горбинкой, тонкий, излишне длинный нос вовсе не портил внешность, а вкупе с несколькими шрамами через всю левую щёку скорее придавал определённый шарм, почти очарование. На правой щеке девицы красовалась цветная татуировка в виде спирали из переплетающихся рун. Нечто подобное Алексей видел в книге о тайнах Дардаэра. В рот полонянки был втиснут матерчатый кляп, но это не помешало следопыту заметить в правом уголке верхней губы маленькое золотое колечко. В правом крыле носа блистал крохотный топаз. Золотые серьги с крупными сапфирами завершали картину.

Какое-то мгновенье д’айдрэ смотрела на Алексея с любопытством и удивлением. Потом её симпатичное личико исказила гримаса ненависти и злобы. Она бросила взгляд на отряд солдат, прикидывая собственные шансы на победу в поединке. Но, посчитав за лучшее не ввязываться в открытый бой, вывернулась всем корпусом и заехала спасителю сапогом в ухо. Следопыт никак не ожидал от девушки такой прыти и коварства, выронил кинжал и завалился на землю. В голове зазвенело, перед глазами запрыгали цветные пятна. Он успел увидеть, как д’айдрэ подхватилась, вскочила и со связанными за спиною руками во всю прыть кинулась в лес. Только белоснежные волосы, заплетённые на макушке в конский хвост, несколько раз мелькнули среди деревьев. Через секунду она исчезла, бесследно растворилась в чаще.

Великий герцог, чертыхаясь, встал на четвереньки и принялся ощупывать мятую траву в поисках кинжала. Послышался смех. Но солдаты вовсе не насмехались над поверженным рыцарем братства «Две молнии». Они смеялись над собственными страхами. В этот раз всё прошло гладко. Никого не убили, проливать чужую кровь не пришлось. Стало быть, они доживут до заката.

— Ну как, получил? — громче всех смеялся Норгард.

Только сейчас он признался сам себе в том, что едва не надул в штаны. Он пережил не одну битву, не раз смерть хватала его за руку, приглашая на последний танец, но сегодня он струхнул не на шутку. Если бы с Аль Эксеем что-нибудь случилось, то брат Эобор не стал бы вспоминать о былых заслугах. А на расправу верховный маг крут. Но, слава богам, всё обошлось.

— Вот дура! — следопыт нашёл потерянный кинжал и двинулся к Орхидиасу.

Конь радостным ржанием приветствовал хозяина. Невольно и животному передался человеческий страх.

— А ты чего хотел? — искренне удивился Норгард. — Думал, бросится на шею и расцелует?

— Так всегда. Делаешь человеку добро, а он тебе в ухо сапогом. Блин, так и печёт. Едва мозги не вышибла. Хороший удар, нечего сказать. Только как она со связанными руками?

— А ты за неё не боись. Ничего ей не сделается. Вёрткие они, как змеи. Вывернется и освободится. Да пёс с ней. О другом подумай. Время идёт, некогда рассиживаться. Так в Тамарвалд к сроку не поспеем.

Алексей во всём согласился с Норгардом. Оседлал коня и хотел было пришпорить скакуна, да услышал Иабора.

— Значится так, господа. Коль всё разрешилось, то ступайте дальше сами. У меня приказ сопроводить вас до старого трактира. Теперь как-нибудь без нас.

— Спасибо, солдат. Ты настоящий друг. А это многого стоит, — голос Норгарда дрогнул. — Кланяйся господину Ингтунду.

— Хорошо. Всё, бывайте. Пусть духи молний не оставят вас, — Иабор развернул коня и лёгкой рысью двинулся в сторону Могильной заставы.

Солдаты поспешили за командиром.

Вскоре топот копыт стих. Рыцари братства остались наедине с лесом, ветром, путавшемся в густых кронах, да щебетанием птиц.

Душу Алексея охватила какая-то невысказанная тоска. Ему казалось, будто он утерял что-то важное, словно отрубили ему руку или ногу. Несколько часов — срок небольшой, но он успел свыкнуться с Иабором и его людьми, хотя поначалу никаких дружеских чувств к ним не питал. Но куда больше его волновала первая встреча с д’айдрэ. Вышло всё как-то криво и нескладно. Да и представителей первородной расы он рисовал себе совсем иными.

Путники вскоре за старым трактиром повернули на север. Шли молча. Каждый мыслил о своём. Солдвер казнил себя за то, что не мог доложить господину магистру о происшествии, в котором вне всяких сомнений замешан верховный маг. Норгард, напротив, предавался тихой радости. Наконец-то удалось утереть нос Сердигону, верному псу Гвинедера. Следопыт думал о д’айдрэ.

— Я вот только никак в толк не возьму, почему вы называете их серокожими? — нарушил молчание великий герцог. — Вроде кожа у них вовсе не серая.

— То ты со страха не разглядел, — нехотя ответил Норгард.

— Как не разглядел? Очень даже разглядел. Или ты меня за дурака держишь? Всё разглядел. И лицо, и всё остальное.

— И задницу? — усмехнулся Солдвер.

— Представь себе, и задницу. Славная попка.

— Да, задница у неё знатная. Я бы такую помял. Да и груди бы потискал…

— А какие у неё глаза! Так горели, словно раскалённые угли!

— Стало быть, гневалась, — объяснил Норгард.

— Это как? — удивился Алексей.

— Д’айдрэ могут менять цвет глаз по настроению. Ежели огненные, то, значится, гневалась. А вот коль голубые, или, например, синие, то можно не бояться.

— Чудное дело.

— А то? Д’айдрэ… такие. Их не разберёшь. Одним богам ведомо, чего у них там на уме. Хорошо хоть не прирезала. — Норгард вновь замолчал.

Алексей не стал более терзать рыцаря расспросами. Всё думал об услышанном. Каждый день он узнавал что-то новое о мире Коралтара. И далеко не всегда открытия несли в себе радость и свет. Но девушка-д’айдрэ никак не шла из головы. Облик её разительно отличался от внешности местных прелестниц. От неё веяло тайной, тёмной магией. Её тело будоражило воображение, рождало самые невероятные и смелые фантазии. И порой следопыт боялся сам себе в том признаться.

После полудня путешественники сделали привал у полусгнившего моста, переброшенного через юркий лесной ручей. Напоили коней, наскоро перекусили и вновь двинулись в путь.

Вечер подобрался незаметно. В лесу рано и быстро темнеет. Не дожидаясь ночи, посланники Эобора стали присматривать место для ночлега. Небольшая поляна близ тракта показалась вполне подходящей.

Солдвер собрал дров, Норгард развёл костёр. Рыцари нанизали на палки несколько кусков окорока и решили поджарить. Вышло довольно вкусно. За день Алексей порядком изголодался и живо расправился с мясом, хлебом и вином.

Договорились караулить по очереди. Первым дежурить выпало следопыту. Он вооружился мечом и кинжалом, притащил хворост. Норгард и Солдвер вскоре после ужина завалились спать и, минут через пять поляну огласил дружный храп.

Великий герцог проверил, хорошо ли привязаны лошади, и принялся любоваться пламенем. Глядел на языки огня, вспоминал необыкновенные глаза д’айдрэ. Он видел в них влекущую тайну. Она манила и сулила опасность. Не давала покоя и мысль о судьбе беглянки. Где она сейчас? Какая нелёгкая занесла её в Почтовый лес? Хранительница пустошей… Именно так и сказал Сердигон. Вновь пришёл на ум рассказ Настфарда из Скрета и легенда о великой войне Огненного клинка.

Ночной лес полнился разными звуками. Ухали хищные птицы, что-то хрюкало, рыкало, сопело и топало близ поляны. Местные звери, как и их земные собратья, боялись огня. В кругу света Алексей чувствовал себя в безопасности. Но стоило только выйти за призрачную границу, и дикий страх охватывал душу. Там караулили чудовища, готовые в одно мгновенье разорвать зазевавшегося.

Великий герцог больше всего боялся людей. Костёр мог не только отпугнут зверьё, но и привлечь лазутчиков Ромедера. Утешало лишь то, что далеко не каждый двуногий отважится шататься по ночному лесу.

Около полуночи следопыт растолкал Норгарда. Рыцарь продрал глаза и справился, всё ли в порядке. Попаданец сдал пост, завернулся с головой в походный плащ и, утомленный дневным переходом и множеством впечатлений, заснул.

Ранним утром его разбудили крики Солдвера. Тот крыл последними словами всех на свете. Алексей, занятый борьбой со сном, долго не мог понять, что происходит. Лишь окончательно проснувшись, сообразил: стряслась неприятность.

— Да куда он подевался? — кричал Солдвер. — Едрить-тудыть твою мать!

— Чего разорался да спать не даёшь? — зевая и потягиваясь протянул Норгард.

— Кинжал где-то посеял.

— Небось, ходил отлить и обронил.

— Да я его тут, у костра в бревно воткнул.

— Поищи хорошенько. Ног-то у него нет.

— Все излазил, везде обыскался. Как в воду канул!

— Ну, ищи, ищи, — Норгард встал, вновь сладко потянулся и пошёл к лошадям. Через минуту послышался его взволнованный крик. — Солдвер! Ты мясо брал?!

— Какое к хорсу мясо? И куда он делся?

— А сыр где?

— Я почем знаю! В седельной сумке смотри.

— Нет мяса! И сыра ровно половина головки осталась. А кто почти весь хлеб сожрал?! Эй, Аль Эксей! Вставай! Кажись, нас обчистили.

Великий герцог вскочил, словно кто окатил его ледяной водой. Он бросился к Орхидиасу. Тот всхрапнул и ударил пару раз копытом. Следопыт проверил багаж и успокоился. Одежда, соль и даже мобильник остались на своих местах.

Разъярённые рыцари обыскали всё вокруг, да только никаких следов вора не обнаружили, впрочем, как и окорока с сыром. Воришка оказался большим искусником. Ни примятой травы, ни сломанной ветви. Даже крошки не проронил.

После ночного происшествия пришлось завтракать одним ломтём сыра да куском хлеба. Вино решили оставить на следующий день. При экономном расходе провизии должно хватить на сутки. Но, если учесть, что путешественники остались ещё и без золота, то дела складывались довольно скверно.

Новый день не принёс серьёзных неожиданностей, если не считать того, что путникам пришлось дважды съезжать с тракта. Первый раз их внимание привлёк сладковатый, приторный запах разложения. Вонь била в нос так сильно, что рыцари решили выяснить, в чём дело. Причина нашлась быстро. В десятке метров от дороги лежал раздутый и потемневший труп какого-то мужика в разорванных коралтарских одеждах. На ногах остались только портянки. Сапоги кто-то давно стащил. Звери порядком обглодали покойника — на лице и руках проступили кости. Там, где сохранилась чёрная плоть, копошились жирные белые черви. В груди мертвеца застряла стрела, из чего Норгард сделал вывод, что убитый скорее всего промышлял контрабандой да не поделил добычу с компаньонами.

В следующий раз, вскоре после обеда, посланникам Эобора пришлось долго прятаться в овраге от отряда вооружённых всадников, двигавшихся на юг. Рыцари насчитали более двух десятков вооружённых людей. Попадаться им на глаза не было никакого резона. Шли те налегке и на обычных контрабандистов не походили. Норгард высказал необычную догадку: дескать, то наёмники тамарвалдских купцов, которые в тайне от императора финансировали братство «Две молнии» и войну против Ромедера. Они везли в Коралтар вовсе не ткани и кожи, а золотую монету имперского чекана. От таких следовало держаться как можно дальше. Имперская купеческая гильдия умеет оберегать секреты и не терпит соглядатаев. Ненужным свидетелям долго не прожить. О заграничном золоте знали немногие, а доступ к нему имели единицы.

Всё это порядком озадачило Алексея. Выходило, тайные вдохновители режима великого магистра находились в ненавидимом им Тамарвалде. Следопыт окончательно запутался в местных политических раскладах. Чем больше он узнавал о здешних реалиях, тем больше возникало вопросов. Кто с кем и ради чего затеял войну? Теперь ответ не был столь очевиден как ранее. Рассказать всё могли либо сам великий магистр, либо тайные кукловоды. После встречи с перевозчиками золота Алексей понял: Гвинедер лишь марионетка, исполнитель чужой воли. Так в чьей команде он играет? И, как водится, вдохновители и организаторы остались в тени.

Вечером, став лагерем на ночлег, рыцари решили крепиться и как можно дольше не спать, вдруг воришка надумает заявиться к ним и на этот раз. На ужин доели хлеб. Сыр оставили на завтрак. Алексея отправили спать и обещали разбудить ближе к утру. Тогда он и должен сменить Солдвера с Норгардом. Но, вопреки ожиданиям, великий герцог проснулся среди ночи с ясным чувством, что его вот-вот зарежут. Он открыл глаза и явно ощутил холод клинка у горла. Кто-то зажал ему рот рукой. Дико вращая глазами успел увидеть тлеющий костёр, возле которого вповалку лежали рыцари братства. Следопыт испугался вовсе не за себя, а за спутников. Живы ли они? Хотел было изловчиться, вывернуться и разглядеть ночного визитёра, но тут услышал у самого уха девичий голос:

— Молчи! Не дёргайся!

Серокожая д"айдрэ в Почтовом лесу

Глава 14 Ромедер

Глава 14

Ромедер

— О-у-и-и… — замычал Алексей.

Только сейчас он осознал весь ужас своего положения. Посланники Эобора наверняка мертвы. А если так, то этой бестии ничего не стоит и его прирезать. Иногда, блуждая по местам былых боев, он предавался фантазиям и отвлечённым размышлениям. Думал, как бы сам поступил, попади, например, в плен. Полагал, его наверняка расстреляли бы. Но до чего обидно умереть на коленях, когда тебя убивают, словно бессловесную скотину! Конечно, можно попробовать освободиться, но одно неловкое движение будет стоить жизни. И тогда прощай Наарутэф, прощай фиолетовый замок. Но если он до сих пор жив, значит, девице что-то от него нужно.

Все эти мысли пронеслись в голове ураганом. Нет, даже не мысли, образы, картинки.

Следопыт представил себя лежащим с перерезанным горлом под деревом. Вспомнился полуразложившийся контрабандист, найденный вчера у тракта. Нет, умирать он не спешил, а потому счёл за лучшее не опережать события.

— Только без глупостей! Трепыхнёшься — убью! — Ночная гостья ослабила хватку, но кинжал от горла не убрала.

Зато теперь Алексей мог свободно дышать и говорить. Нет, кричать он не собирался. Зачем? Всё равно никто не услышит, не придёт на помощь. Дрыгаться тоже не стоило. Куда полезнее выяснить цель нападения. Если разбойница работает на Сердигона, то дела плохи. Но в таком случае ей незачем убивать рыцарей братства. Если она простой грабитель, то чёрт с ней, пусть забирает деньги. Собственно, их почти не осталось. А почему действовала в одиночку в ночном лесу? Где подельники?

— Какого дьявола? — Алексей хотел произнести те слова весомо, убедительно, дескать, не боится он никого, да только захрипел и закашлялся.

— Здесь я задаю вопросы, — голос девицы звучал ровно и сильно, словно она играла роль злого следователя. Похоже, она никого не боялась. — Кто таков, гойхэ? Маг из Тамарвалда?

— К чёрту магов! К чёрту Тамарвалд! Никакой я не гойхэ!

— Вот как? Кто тогда?

— Долгая история…

— С удовольствием послушаю.

— Сперва сама скажи, кто такая и чего надо.

— Не забегай вперёд. Итак, кто ты? Кто эти смердящие свиньи у костра?

— Рыцари братства «Две молнии».

— Ты из братства? — в голосе девицы послышалось удивление.

— Да. То есть нет. Всё не так просто.

— Не усложняй. Ты лжёшь! Я вижу тебя насквозь!

— В братство я попал не по своей воле. Эобор, верховный маг, поручил предупредить одну д’айдрэ об опасности. А те двое меня сопровождали.

— Предупредить? Об опасности? Почему выбрали именно тебя? — девичья рука дрогнула. Клинок впился в кадык и у Алексея сбилось дыхание.

— Полегче. Не то прирежешь и ничего не узнаешь.

— Хорошо. Продолжай. — Деваха отняла руку, и следопыт вздохнул свободно.

— Несколько дней назад пошли слухи, будто в Почтовом лесу появилась беглая д’айдрэ. Гвинедер, великий магистр братства, решил её изловить и продать в соседнее баронство. Но Эобору удалось его отговорить от рискованной затеи. Скоро начнётся война. Незачем злить Моридор. Но Сердигон, подручный Гвинедера, не отказался от замысла срубить хороших деньжат. А я тут человек новый, никто не заподозрит меня в левых делах. Потому и послали сказать, чтоб бежала куда подальше.

— Сердигон? Такой бритый и мерзкий гойхэ?

— Откуда знаешь? Знакома, что ли?

— Да, встречались. А теперь встань и повернись!

Кинжал исчез в темноте. Следопыт почувствовал себя свободным. Говорят, человек перед смертью мысленно прокручивает всю свою жизнь. Но ничего подобного с ним не случилось. Быть может, смерть пока не грозит, она лишь напомнила о себе. Если так, то никто его не прирежет. Тяжесть отлегла от сердца. Но на смену одной тревоге пришла другая. Кто эта таинственная ночная гостья? Почему дважды помянула гойхэ?

Алексей поднялся, развернулся и… едва не потерял дар речи. Перед ним стояла д’айдрэ, освобождённая им из сердигонова плена у заброшенного трактира. Только на этот раз глаза её не пылали красно-оранжевыми факелами, а напоминали два огромных изумруда.

— Ты?! Бог всемогущий! — невольно вырвалось у следопыта. — Но как?! Зачем?! Ничего не понимаю.

— От тебя и не требуется понимания. Пади ниц и приветствуй светлую госпожу.

Отблески умирающего костра легли на лицо девушки д’айдрэ оранжево-пепельным пятном. Великий герцог готов был поклясться: она скорее мертва и более походит на мраморную статую, а лик её напоминает маску знатной венецианской дамы. Мертвенно-бледная, освещённая лишь всполохами пламени ада. Только в уголках губ потерялась лёгкая улыбка. Но и того оказалось довольно, чтобы ощутить ураган эмоций, царивший в душе представительницы древней расы. В том едва уловимом движении губ читались любопытство, обида, снисхождение и осознание собственного превосходства.

— Во, блин, дела! — Алексей никак не мог унять волнение. Он понимал: встреча с д’айдрэ круто изменит его судьбу. Но в какую сторону? — Ты почти двое суток следила за нами? А прошлой ночью не ты ли нас обокрала?

— Обокрала? Я похожа на воровку? Или лучше я умерла бы с голоду?

— Ну, ладно, ладно. Это я могу понять. Но зачем людей убивать?

— Людей? Гойхэ? — искренне удивилась девушка. — Я никого не убивала.

— А Норгард, Солдвер?

В душе Алексея боролись противоречивые чувства. Появление д’айдрэ предвещало резкий поворот в жизни. Конечно, первое знакомство не назовёшь идеальным. Он освободил её из плена, она едва его не прирезала. Следопыт не таил за то обиды, но глубоко сожалел о смерти спутников, пусть они и числились врагами. Да и свыклись они друг с другом за последние дни. Как теперь относиться к убийце? Считать её избавительницей или преступницей?

— Они живы. Я их усыпила. С рассветом проснутся.

— Как усыпила? Опоила? Да они бы ни в жизнь не позволили…

— Никаких зелий. Одним прикосновением.

— Акупунктура? Слышал, знаю. Ткнёшь пальцем в нужную точку и нет человека.

— А ты и впрямь не простой гойхэ. Всё верно, только я их не убивала. Не веришь? Подойди, посмотри. — Д’айдрэ улыбнулась и глаза её сделались голубыми.

Алексей с недоверием и опаской глянул на девушку. Слова словами, но лучше самому удостовериться. Он подошёл к рыцарям, нащупал пульс. И в самом деле, деваха не лгала. Пульс слабый, дыхание замедленное, но ровное.

— Убедился? А теперь слушай и запоминай. Если у тебя нет дел с братством «Две молнии», то и сидеть здесь незачем. Считай, я тебя освободила. Теперь мы квиты. Но с этого часа ты — моя добыча, военный трофей. А потому будешь делать то, что прикажу.

— Нет, ну в натуре, какое-то садо-мазо! — не сдержался Алексей. Со столь дерзким и бесстыдным предложением никто и никогда к нему не обращался. — Понятия не имею, кто ты, а тут какие-то бдсм-игрища! Связанная д’айдрэ на лесной поляне! Потом меня едва не прирезала! Погони, слежка! Знаешь, я не покорный раб, а госпожа мне нафиг не нужна! Поняла!

Нет, д’айдрэ не бросилась с ножом на следопыта, не заехала сапогом в ухо. Она лишь улыбнулась уголками губ в ответ и глаза её вспыхнули огненно-жёлтым.

— Глупец. Тебе оказана честь. Или хочешь остаться с этими вонючими тварями? Хорошо, не буду приказывать. Но и упрашивать не стану. Выбирай сам.

— У меня есть выбор? Вот это новость! Хорош выбор с ножом у горла! Странные у вас манеры, мадемуазель. Поначалу тебя хотят прирезать, потом приказывают, а следом заставляют сделать очевидный выбор. Как могу что-то сказать если знать-то тебя не знаю?

— Я тебя тоже. Твой рассказ ровным счётом ничего не проясняет. Откуда ты взялся? Ты ведь не здешний? Ни в баронствах, ни в империи таких не видела. Ты не тэйрэ и уж тем более не д’айдрэ. Из каких ты земель, пришелец?

— Местные называют меня Аль Эксеем из Хар Кова. На самом деле я Алексей Владимирович Максимов из Харькова. Тебе это о много говорит?

— Да, — девушка вновь улыбнулась. Теперь глаза её напоминали пару крупных сапфиров густого синего цвета.

— Не заливай! — великий герцог искренне удивился.

— Ты не из нашего мира. Этого достаточно. Я не ошиблась! Но каков твой выбор, Аль Эксей?

— С братьями у меня свои счёты. Сам собирался от них сбежать. А тут подвернулся удобный случай. Поеду с тобой, коль того желаешь. Но только не называй меня гойхэ!

— Тогда седлай коня. Да, и разоружи далгов. Мечи и кинжал нам пригодятся.

— Погоди… — следопыт запнулся.

— Меня зовут Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй.

— Круто!

— Понимаю, с непривычки не выговоришь. Да и твоё полное имя не из простых. Зови меня Кайдлтхэ. Я не обижусь.

— Тогда и ты зови меня Аль Эксеем. А рыцарей разоружать всё равно не стану. Сама посуди. Как мы бросим их безоружными в лесу? А вдруг зверьё нападёт?

— Ты глуп, Аль Эксей, — глаза д’айдрэ вспыхнули жёлтым огнём. — Будь у них приказ мага или магистра, они бы прирезали тебя без колебаний. А ты печёшься об их никчёмных жизнях.

— Прирезали — не прирезали, дело такое. Но бросить не могу. Хватит и того, что остались без денег и еды.

— Ты тупой упрямец. Ладно, оставь им кинжал и меч. Но второй забери. И припасы брось, коль такой жалостливый. Да поторапливайся. Пора в путь.

— Стой. У Норгарда есть секретное письмо.

— Какое письмо? — заинтересовалась Кайдлтхэ.

— Письмо для некоего Меодолана из Тамарвалда.

— Забавно. Возьми. Потом прочтём. Только шевелись. Далги скоро проснутся.

Алексей подошёл к костру. Перевернул Норгарда на спину. Тот задрал голову и захрапел. Следопыт залез к нему за пазуху. Как-то даже не по себе стало. Нащупал на волосатой немытой груди сложенный вчетверо пергамент. Нет, не письмо, подорожная. Всё равно пригодится. Хотел было забрать меч, но передумал. Конечно, Норгард враг и негодяй, но… Лучше разоружить Солдвера. Он человек магистра.

Следопыт повесил оружие на плечо и двинулся к лошадям. Те зафыркали и замотали головами. Копарь отвязал флягу, достал остатки сыра и вина, сложил провизию у костра. Потом обыскал седельную сумку Норгарда и нашёл цилиндрический футляр из кожи. В нём находился скрученный в трубочку лист пергамента. Так и есть, секретное письмо тамарвалдским братьям.

— Нашёл! — выкрикнул на радостях Алексей.

— Тогда не мешкай. — Д’айдрэ бесшумно подскочила к лошади Норгарда, лихо запрыгнула в седло и взяла под уздцы второго скакуна. — Трогай! — Девушка сжала пятками конские бока и пустилась лёгкой рысью во тьму.

Алексей оседлал Орхидиаса и пошёл вослед.

Скачкам по ночному лесу не сравниться с путешествием из Коралтара на Могильную заставу. В чаще царила темень хоть глаз выколи. Ни звёздочки, ни света Кровавого ока. Кайдлтхэ каким-то только ей ведомым образом угадывала направление, а великий герцог тупо следовал за провожатой. Минут через двадцать д’айдрэ свернула в сторону. Алексей прижался к шее Орхидиаса. Ветви деревьев и кустарников хлестали по лицу, царапали руки в кровь. Следопыт не на шутку испугался за жеребца. Как бы тот в кромешном мраке не переломал ноги. Новая же компаньонка не сбавляла скорости и умудрялась ловко лавировать среди деревьев, обходить поваленные стволы и густые заросли. Копарь вновь вспомнил байки о д’айдрэ. Получалось, те россказни и впрямь походили на правду. Изначальные обладали завидным зрением и видели в ночи почти как днём.

Через час всадники вырвались из цепких объятий Почтового леса. Впереди лежала степь. На востоке зарделся скорый рассвет. Кайдлтхэ перешла на галоп и двинулась на запад.

Свои страхи Алексей оставил в лесу. На открытых пространствах не стоило опасаться хорса или других хищников. Здесь следовало бояться людей. Но в такую рань едва ли кого встретишь в чистом поле, а оттого следопыт в полной мере мог насладиться безумной скачкой наперегонки с ветром. Какая-то необъяснимое воодушевление охватило Алексея. Ликование, смешанное с детским восторгом, наполнило душу. Невероятная лёгкость чувствовалась во всём теле. Ушла боль в ногах и пояснице. Он был готов в упоении мчаться за д’айдрэ хоть всю жизнь и в том видел для себя несказанное наслаждение. Казалось, он обрёл бесплотность, дух, томившийся в нём, вырвался на свободу, отыскал утерянную сущность и цель.

Грива Орхидиаса развевалась боевым знаменем, из-под копыт летела земля, и гул скачки разносился на многие километры. Ветер путался в волосах, душа кричала и трепетала в предчувствии близкого экстаза, изнывала от желания слиться с небесами, раствориться в первых лучах солнца и сгинуть в блёклом сиянии капелек-звёзд.

Алексей обожал эту раннюю пору. Бывало, в походах он любовался пробуждением природы. Лёгкий туман стелется над низинами, болотами и реками. Птицы оглашают окрестности радостным щебетанием. И свежесть, приятный холодок вокруг. Дневная жара, наоборот, угнетала. Пот стекал ручьями, щипал глаза. Солнце напекало макушку. В лесу стояла невыносимая духота, да проклятые насекомые не давали житья. Рано утром было всё иначе. Свежо и ново. И казалось, будто на всём белом свете кроме тебя и нет никого. То светлое и первозданное чувство единения с миром он и называл счастьем.

Но нет, в царстве покоя и гармонии он был не один. Впереди скакала д’айдрэ. Её белоснежные волосы, завязанные в хвост, метались из стороны в сторону, словно загнанный охотниками зверь. Куда она неслась? Многое в её поведении и словах для Алексея оставалось загадкой. Сказала, дескать, не ошиблась в нём. О чём она говорила? Зачем он понадобился Кайдлтхэ?

Следопыт понимал: жизнь его изменилась бесповоротно. Вначале по неопытности угодил в лапы братства. Теперь вот д’айдрэ. Он не чувствовал в ней угрозы. Она излучала силу и могла постоять не только за себя, но и за него. Конечно, подобное обстоятельство ущемляло мужское самолюбие. Но в этом мире он — гость, она — хозяйка. А гостям иногда прощаются маленькие слабости.

Солнце выглянуло из-за горизонта, залило степь бледно-оранжевым светом. Следопыт глянул на север. Туманными холмами вспучилась первая гряда далёких гор. Вспомнились поездки в Крым. Там он видел что-то подобное. И по скромным прикидкам до гор тех было километров двадцать-тридцать. За пару часов хорошей скачки можно добраться. Только Кайдлтхэ шла на запад, лишь самую малость принимала на север.

Почтовый лес остался далеко позади. Теперь он выглядел едва заметной тёмной полосой. Да и та терялась в лучах рассвета. А впереди великий герцог увидел дым. Он низко стелился над степью и походил на утренний туман. Но Алексей, толком сам не понимая почему, твёрдо решил — то именно дым, и шёл он явно не от пастушеских костров.

Следопыт посчитал, если верить рассказам коралтарцев, то уже давно находится на территории соседнего баронства. Нравы и культура Ромедера для него оставались загадкой. Для него, но не для Кайдлтхэ. Она всё круче забирала на север и правила как раз на облако дыма, размазанное лёгким утренним ветерком.

Но если там находился город или военный лагерь, то зачем д’айдрэ шла навстречу возможным неприятностям? Она вырвалась вперёд метров на десять, и Алексей не мог её расспросить. Но коль она чувствовала себя полноправной хозяйкой, то знала об опасностях, и следопыт во всём решил полагаться на опытную провожатую.

Вскоре всадники вышли на просёлочную дорогу. Она вела к северной опушке Почтового леса. Меж тем дым подползал все ближе. Теперь он походил на облако хлора над британскими позициями близ Ипра.

Сердце забилось быстрее. Следопыт нутром ощутил близкую угрозу. Он явно чуял запахи костра, мяса, вина и немытых тел. До ушей долетали обрывки фраз, далёкий смех, бряцанье железа и матерные шутки. Видел крохотные фигурки людей и шатры, разбросанные по степи без всякого порядка. Алексей не сомневался, Кайдлтхэ несётся прямиком на военный лагерь ромедерцев.

У дороги стояло внушительное сооружение, нечто среднее между шатром и юртой. Возведённое на скорую руку из длинных жердей и обтянутое шкурами, оно мало походило на блокпост. У входа близ костра копошилось с десяток солдат. Несколько человек оседлали коней и выехали на тракт преградить путь д’айдрэ. Через минуту Алексей без труда разглядел их лица. Видом своим они мало походили на солдат регулярной армии. В меховых шапках, в одеяниях из шкур, вооружённые мечами, топорами и деревянными щитами, обтянутыми кожей, они скорее напоминали романтиков с большой дороги. Низкорослые, но плечистые, с засаленными волосами, заплетёнными в косы, с длинными вислыми усами, рожи они имели опухшие от многодневного беспробудного пьянства.

Д’айдрэ сбавила ход и перешла на шаг. Всем своим видом говорила: бежать не собирается, никого не боится и ей на всех плевать. Вскоре Кайдлтхэ дёрнула поводья. Алексей поравнялся с девушкой и стал.

— Ничего не говори. Если дело пойдёт не так, скачи за мной, — тихо сказала д’айдрэ.

Она решила выдержать паузу и не собиралась идти навстречу солдатам. Пусть сами подъезжают, коль им так надобно.

В метрах пяти от путешественников разъезд остановился. От полуживых после бурной ночи ромедерцев отделился один, самый плечистый, и медленно, бесцеремонно разглядывая чужаков, двинулся к ним. Только сейчас Алексей заметил, что узкое платье Кайдлтхэ задралось до самого седла и едва скрывало ягодицы, оголив бёдра. Если бы не передняя лука, то любой мог бы без труда заглянуть ей под юбку.

Командир патруля не спеша приблизился к д’айдрэ и стал пялиться на длинные ноги девушки.

— Хто таки? — лениво пробурчал вислоусый на ромедерском наречии и громко отрыгнул.

— А ты, гойхэ, залил зенки брагой и ослеп? Не видишь перед собой светлую госпожу? — глаза д’айдрэ сделались жёлтыми. Она едва сдерживала гнев, но тот грозил вот-вот вырваться наружу.

— Не шебко ты сходна до святлой гаспажи. Разодета в лохмитья як дранка. Таго й гляди, задницей пачнёшь светать. Чи то в святлых гаспод така нова манера? Може ты срамна девка, а не святла гаспажа? То зайди до нас. Така краля нам до ласки. Вставим табе по три смыка за раз. Не бажаешь? — ромедерец гнусаво засмеялся, показал гнилые зубы и икнул.

— Да как ты смеешь, гойхэ?! Жить надоело? Попридержи язык! — Кайдлтхэ вспыхнула красным. Она бросила поводья, рука её легла на рукоять меча.

— Охолонь. Да миглами свойми на мене не зыркай, святла гаспажа… — солдат вновь лениво усмехнулся. — Не то ныне врэмья. Ваших тут поблизу нету. А нас пятьсот. Чего зробишь? Ладно, держи мечи в ножнах, и мы с табой владим. То на день начнётся война. Кругом шпигуны кралтарськи. Ты не того будешь?

— Нам плевать на Коралтар! Тамошний барон редкий скупердяй.

— Ты не видповила… гаспажа. Звядки та куды йдёте?

— Мы наёмники. Хотим подзаработать. Надеюсь, у вашего сюзерена найдётся немного золота.

— То у барона и спитай. А солдаты требны тута, на украйнице.

— Не твоего ума дело. Или у тебя водятся деньги?

— Деньги! — осклабился вояка. — Вчера пропил останне. Ладно, йди… гаспажа, — ухмыльнулся служивый.

— Скажи, далеко ли до Ромедера? — Кайдлтхэ старалась поскорее перевести внимание собеседника на другую тему, пока тот окончательно не протрезвел и не спохватился.

— Скачи прямо. Скорше попаде до Кьяргу. Мерзотный градишко. А от Кьярга за день добересь. Да поспешай. Не то кралтарське войско вас выпредит, — ощерился пьянчуга.

— Льбтарт льскиг![1] — выкрикнула д’айдрэ и резвой рысью пронеслась мимо зевающего разъезда.

Алексей замешкался. Но вспомнив указание Кайдлтхэ, тут же бросился вдогонку.

Лагерь ромедерцев остался позади. И вновь перед следопытом раскинулась бескрайняя степь. И нигде ни души! Не раз великий герцог ловил себя на мысли, что население баронств крайне малочисленно. Жильё вдоль трактов попадалось редко. А если и встречалось, то тяготело к городам. Словно вторя размышлениям, у дороги показалась избушка да несколько покосившихся сараев. Всадники пролетели мимо. Да и навстречу им никто не вышел, даже не выглянул в закопчённое оконце. Дни нынче настали беспокойные. Хозяева наверняка решили пересидеть под защитой бревенчатых стен и не хотели высовываться лишний раз без особой надобности.

Спустя примерно полчаса путешественники достигли мелкой речушки. Она брала начало в горах, бежала на юг и терялась в степи среди трав и редких перелесков. У деревянного моста, переброшенного через реку, Кайдлтхэ спешилась, решила напоить животных и дать им короткий отдых.

Алексей остановился, взял Орхидиаса под уздцы и повёл на водопой. Конь радостно заржал.

— Что ты сказала тому солдафону?

— Послала подальше.

— На языке д’айдрэ? Я ничего не понял.

— А по-коралтарски понимаешь? Не хочу переводить, обидишься, — девушка по обыкновению улыбнулась уголками губ, глаза её сделались голубыми, словно утреннее небо.

Алексей в который раз удивился. Лишь однажды лицо Кайдлтхэ исказила гневная гримаса. Все эмоции она выражала едва уловимой улыбкой и сменой цвета глаз. Но того вполне хватало высказать любое чувство и настроение. Манера д’айдрэ выглядела куда красноречивее, нежели людской обычай кричать, браниться и выходить из себя. Ей же достаточно едва заметного движения губ.

Всадники напоили коней и двинулись в путь, переехали мост и поднялись на холм, на вершине которого Алексей увидел древние развалины. Остатки крепостных стен и башен были сложены из массивных, тщательно отёсанных и подогнанных друг к другу каменных блоков. Архитектура и техника постройки цитадели разительно отличались от виденного великим герцогом в Коралтаре. Наверняка укрепление возвели много веков назад люди иной культуры. Возможно, то следы цивилизации, существовавшей задолго до появления коралтарцев и ромедерцев в тех краях.

Тракт всё более забирал на север. Далёкие горы стали ближе, ломали линию горизонта и наливались тёмными красками. Местность сделалась холмистой. Возвышенности разделяли глубокие балки. В низинах пахло болотом. Конники одолели очередной взгорок и увидели внизу узкую долину, заросшую изумрудными травами. Среди лугов, мелких ивовых рощиц и камыша петляла полноводная река. На противоположном берегу высился останец с крутыми склонами. Уже издали Алексей разглядел деревянные стены и множество беспорядочно разбросанных по холму крытых соломой избушек. Там, за рекой, лежал Кьярг.

[1] Льбтарт льскиг! — грубое д’айдрийское ругательство

Глава 15 Кьярг

Глава 15

Кьярг

В пойме следопыт заприметил три песчаные дюны. На них стояло по хуторку в несколько избушек. Близ въезда в город, прямо у основания холма расположился военный лагерь. Около сотни крытых шкурами юрт без всякого порядка были разбросаны по лугу. Дым множества костров стелился густым облаком над долиной, а воздух полнился криками людей и конским ржанием.

Кьярг окружала стена из заострённых дубовых брёвен. Рва и вала следопыт не увидел. Но оборона города от того не страдала. Построенный на останце с высокими крутыми склонами, он был совершенно недоступен для кавалерии и осадных машин. Да и пехоте карабкаться по косогору не в радость. Крепость имела лишь одно уязвимое место — въезд. Но его прикрывали две рубленые башни. Да и дорога была настолько узкой, что едва ли на ней могли разминуться две повозки.

У городских ворот скучало несколько стражников. Они, как и виденные ранее Алексеем солдаты Ромедера, не носили защитных доспехов из железа или кожи, а в силу бедности или отсталости довольствовались одеждами из шкур. К тому времени великий герцог сделал вывод: ромедерцы отличались от коралтарцев не столько говором, сколько одеждами и вооружением. Пялили на себя шкуры, предпочитали в бою топоры и копья. Складывалось впечатление, что местная цивилизация отставала в развитии от Коралтара минимум на пару-тройку столетий.

Путешественники одолели крепостные ворота и вошли в город. Но назвать городом скопище убогих лачуг язык не поворачивался. Всё те же грязь и вонь. Каменные здания напрочь отсутствовали, впрочем, как и улицы. Домишки сиротливо жались друг к другу без всякого плана и указания. В большинстве своём то были полуземлянки с низкими стенами из жердей и глины с покатой крышей из соломы или камыша. Рубленых изб Алексей заметил немного. Наверняка они считались признаком достатка и принадлежали зажиточным горожанам.

Посреди Кьярга возвышалось двухэтажное строение, окружённое частоколом. Тут же, за забором, располагались мастерские, сараи, хлев и несколько мелких домишек. Должно быть, там находилась резиденция местного правителя или вождя. Почему-то Алексею подумалось именно о вожде. Да и город скорее всего являлся племенным центром.

Всюду, где только можно, рылись в поисках поживы куры, в лужах вповалку лежали чумазые свиньи, шаталась без видимого дела прочая скотина, довершая и без того неприглядный городской пейзаж. Кругом сплошное болото из нечистот, грязи и навоза. Да и местные жители оказались под стать городку. Диковатые и неприветливые, они воротили глаза от пришельцев, а если и встречались взглядами, то смотрели со страхом и неприязнью.

Всадники добрались до площади, где по обыкновению устраивались торжища. Близ лавок, телег и повозок, выстроенных по кругу, стояло длинное, чёрное от времени здание, напоминавшее барак. Строение оказалось постоялым двором, лабазом, конюшней и складом товаров одновременно. Тут сновали всякого рода подозрительные людишки, работники да солдаты. Одни по хозяйской надобности, другие высматривали что плохо лежит, третьи просто хотели набить брюхо и залить за воротник.

Всадники спешились, привязали лошадей к коновязи, приказали конюху накормить, напоить и строго смотреть за животными. Кайдлтхэ отправила Алексея на торговую площадь продавать третьего скакуна, а сама зашла в трактир. Великий герцог поначалу не мог понять какого чёрта д’айдрэ решила остановиться в этой помойке. Но вскоре сообразил. Девушка и в самом деле походила на нищенку в коралтарском платье. Утешало лишь то, что она не собиралась застрять здесь надолго.

Алексей не стал спорить. Пошёл к местным коммерсантам, хотя ничего не смыслил в ромедерских ценах. Обошел почти все торговые ряды без всякого успеха, но всё же нашёл плюгавого мужичка с жиденькой бородёнкой и выцветшими глазами, согласившегося купить лошадь. Здешний народ относился к пришельцам с опаской, потому связываться с ними никто не хотел. Мужичишко, явный выжига и плут, поначалу не проявил особого интереса к товару. Прохвост строил кислую мину и только намекал на возможную заинтересованность. Когда Алексей свыкся с мыслю, что останется без денег, прохиндей оживился и предложил цену, от которой следопыт едва не сел в грязь. Хотя жулик и выглядел дикарём да простаком, но гешефт делать умел. Следопыт уж было плюнул и собрался идти прочь, но тут-то и началась настоящая торговля. Мошенник показал всё своё красноречие. Он бранил товар, ссылался на тяжёлое международное положение, плачущих дома детишек, всеобщую босость, падение курса тамарвалдской валюты, поминал всех духов Ромедера и богов империи. Весь тот спектакль порядком надоел Алексею, и он отдал лошадь за пятнадцать эрбов. Проходимец ещё долго клял собственную глупость и доброту, но как только попаданец зашагал к трактиру, взял купленного коня под уздцы и свёл в военный лагерь, где без труда перепродал за двадцать серебряных монет.

На постоялом дворе царили шум и гам. Прислуга как заводная бегала взад и вперёд. Все что-то скребли, мыли, чистили и драили. Посреди опустевшего зала стояла Кайдлтхэ и хозяин заведения с серым от страха лицом. Как оказалось, девушка приняла самое живое участие в очищении авгиевых конюшен, называемых трактиром. Приказала всё кругом вымыть и вылизать. Потом послала за местным знахарем. Расторопные слуги притащили немощного седобородого старика вместе с табуретом. Выпытав травника, Кайдлтхэ удалось разжиться сушёными ветвями можжевельника. После уборки челядь принялась окуривать таверну, изгонять вонь и всякую заразу. Но и на этом д’айдрэ не успокоилась. Она распорядилась вызвать сапожника, кузнеца, портного, плотника, щетинника и каждому определила работу. Портной и сапожник, боясь прикоснуться к девушке, сняли мерки на глазок и поспешили выполнять срочный заказ. Времени им отвели ровно до завтрашнего полудня. В противном случае взбалмошная и непредсказуемая д’айдрэ грозилась не только разнести в пух и прах мастерские, но и сравнять город с землей.

Бедный трактирщик надеялся, что его страданиям пришёл конец. Но как горько он ошибался! Кайдлтхэ потребовала перестирать всё бельё в заведении, на заднем дворе построить клозет, соорудить умывальник и деревянную бочку для купания сродни фурако. На кухне гостья дала последние указания стряпухам, распорядилась закрыть таверну для посетителей на пару дней и с чувством выполненного долга вернулась в комнату. Кабатчик попытался было возразить, подумав, что дожил до конца времён, но не посмел настоять на своём. Огненный взгляд д’айдрэ не сулил ничего хорошего. К тому же она обещала покрыть все убытки.

Алексей не уставал удивляться Кайдлтхэ. Та оказалась прирождённым командиром и организатором. Жёстким, способным отдавать ясные и чёткие приказы, понятные даже полудиким ромедерцам. Но ещё больше следопыта поражал талант д’айдрэ направлять энергию горожан в нужное русло. Её тяжёлый взгляд и властный, не терпящий возражений голос превращали людей в послушное бессловесное стадо, готовое исполнить любую, порой самую чудную прихоть и безропотно терпеть каприз или обиду со стороны светлой госпожи. Связь д’айдрэ и ромедерцев скорее напоминала отношения дрессировщика и цирковых собачек. Но д’айдрэ обещала заплатить только хозяину. Алексей даже испугался. Вся работа делалась в кредит. И не продай он лошадь, события могли пойти самым непредсказуемым образом. Конечно, в смолу и перья их не посмеют вывалять, но кто знает, что на уме у людей, живущих в ожидании войны. Нервы у них на пределе.

К счастью, опасения оказались напрасными. Д’айдрэ являлась хорошим психологом, знала меру амбициям, впрочем, как и слабые места аборигенов.

Голод и усталость всё чаще напоминали о себе. Но Кайдлтхэ не унималась. Лишь когда трактир стал напоминать человеческое жильё, она немного расслабилась. Запоздалый обед плавно перешёл в ужин при свечах. Слуги суетились вокруг гостей, старались угодить даже в мелочах. Подали говяжью похлёбку, жареные кроличьи ножки, оленью отбивную, фазанье жаркое, ржаной хлеб и кислое прошлогоднее вино. Алексей признавал, блюда и сервис не шли ни в какое сравнение с праздничным банкетом в фиолетовом замке, но такими разносолами его не баловали даже в покоях верховного мага. Лишь изредка д’айдрэ морщила нос. Запах немытых ромедерцев отбивал аппетит. Больших усилий ей стоило вынудить прислугу вымыть руки. Но заставить сходить в баню… нет, это оказалось ей не по силам.

Вскоре девушка приказала нагреть воды для купания и спровадила челядь.

Д’айдрэ утолила голод и на какое-то время исчезла. Следопыт растерялся, но быстро успокоился. Кайдлтхэ его не бросит. У неё есть к нему тайный интерес. Иначе зачем тогда вырвала из лап братства? Она попросту удалилась в дамскую комнату на заднем дворе.

Девушка появилась неожиданно, делая вид, будто никуда и не уходила. Собралась принять ванну, потому попросила не беспокоить, а следопыту любезно разрешила воспользоваться своей уборной. Он так и поступил и почувствовал себя вполне счастливым.

Почти час он просидел в зале за столом в ожидании д’айдрэ. Даже начал беспокоиться, не утопла ли новая знакомая в бочке. Великий герцог располагал временем и мог предаться неспешным размышлениям. А подумать было над чем. Волновали прежде всего две вещи. Он никак не мог понять зачем понадобился Кайдлтхэ. Почему назвала его магом из Тамарвалда? Да, рост мог сбить с толку. В темноте его вполне можно принять за рослого тамарвалдца. Каким боком здесь маг? Неужто она ощутила незримое присутствие Наарутэфа? Но если на такое способен брат Эобор, то почему отказывать в том представителям древней расы? Но это всё равно ничего не объясняло и не давало намёков на следующий шаг Кайдлтхэ.

Появление д’айдрэ положило конец размышлениям. Вид девушки несколько обескуражил следопыта. С влажными распущенными волосами в его рубахе и подштаниках и с мечом на боку она поманила к себе пальцем великого герцога. Взгляд Алексея упал на мокрую одежду, кое-где прилипшую к телу. Длинные ноги, широкие бёдра и грудь с проступающими крупными сосками заставили биться сердце быстрее. В глубине души следопыт надеялся на волшебное превращение романтического ужина в ночь любви, но вскоре понял, что поторопил события. Лёгкое разочарование скрашивала мысль, что, несмотря на множество хлопот, доставляемых женщинами, путешествие в их компании куда приятнее нежели странствие в обществе двух неотёсанных рыцарей братства «Две молнии». Да и ночь только начиналась.

И тут Алексей остановился. Вспомнил о жене и детях. Сам удивился собственной прыти. Но ведь и д’айдрэ чертовски соблазнительна!

— Аль Эксей! — не выдержала Кайдлтхэ. — Чего стоишь столбом? Позови прислугу да прикажи сменить воду в бочке.

— Зачем? — следопыт продолжал таращиться на девушку.

— Как зачем? Разве ты не собираешься помыться с дороги?

— Собираюсь, — великий герцог, очарованный видом д’айдрэ, плохо соображал, за что после корил себя не раз. Должно быть, выглядел он в ту минуту круглым идиотом.

— Тогда шевелись, — бросила спутница и скрылась за дверью.

— Хозяин! Хозяин! — принялся кричать попаданец.

На зов явился перепуганный трактирщик. Выслушав распоряжение, кинулся подгонять нерадивых слуг. Через полчаса ванна была готова, и Алексей вошёл в комнату.

Ромедерское пристанище выглядело более чем скромно. Две кровати, пара табуретов, сундук, умывальник да бочка для купаний составляли всю мебель. В углу лежали седельные сумки и оружие.

— Раздевайся! — приказала д’айдрэ.

— Не понял… — Алексей едва не разинул рот от столь неожиданного предложения. Он потерялся, не зная, что и подумать.

— Ты собрался купаться в одежде?

— Да… то есть нет. Я, это… ты… — копарю никак не удавалось подобрать нужные слова.

— Так да или нет? — д’айдрэ улыбнулась и блеснула тёмно-голубыми глазами.

— Только ты отвернись. Будь так любезна, — наконец великий герцог взял себя в руки.

— Думаешь, увижу что-то новое? Или ты стесняешься? Сам недавно пялился на меня, как на продажную девку. Где был твой стыд? — обидные слова она произнесла без всякого упрёка. Нет, она вовсе не оскорбилась. Скорее тайные намерения и неловкость Алексея её забавляли. — Ладно, уважу, коль такой застенчивый.

Кайдлтхэ отвернулась к стене. Следопыт быстро разделся, бросил одежду на пол, залез на табурет и плюхнулся в воду. Тело охватил приятный жар. Сколько дней кряду мечталось о хорошей бане! Наконец-то сбылось! Не думал, правда, что столь знаменательное событие случится в таком гадюшнике как Кьярг.

— Всё? Можно повернуться?

— Можно.

Алексей смотрел то на д’айдрэ, то на поверхность воды, на которой плавали лепестки роз.

— А если я подойду и увижу тебя голым? — в девичьем взгляде мелькнуло что-то хищное, почти животное, сильное и неодолимое.

— Попробуй.

— Нагота обезоруживает. Теперь ты скажешь всю правду, — д’айдрэ едва улыбнулась по своему обыкновению.

— Лучше подай мыло. Оно в седельной сумке, — Алексей попытался перевести беседу на другую тему. А то мало ли чего взбредёт в голову непредсказуемой Кайдлтхэ.

— Мыло? Так ты и с мылом знаком? — деланно удивилась девушка. Она о том хорошо знала, потому как накануне перевернула все вещи спутника.

— Не надо считать меня неучем и грязнулей. В нашем мире мылом пользуются много столетий…

— А в моём много тысячелетий, — перебила д’айдрэ собеседника. — Улавливаешь разницу?

— Пусть так, но это не даёт тебе право смотреть на меня свысока. Ты почти ничего обо мне не знаешь, а строишь из себя строгую пионервожатую.

— Кого? — д’айдрэ рассмеялась. Ранее Алексею доводилось видеть только её улыбку, но смех никогда. Впервые она показала ровные белые зубки. — А, поняла. Такая злая тётка, присматривающая за малолетними хулиганами.

— Почём тебе знать? — огрызнулся следопыт.

— Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, далг. Знаю, например, что ты хотел со мной переспать.

— Не велика хитрость, — смутился Алексей. — Обыкновенные женские штучки. Так мог подумать любой мужчина.

— Хорошо. Я знаю… — д’айдрэ запнулась и задумалась. — Я знаю… ты женат, у тебя трое детей, а жену зовут Лариска. Ведь так?

— Верно, — осведомлённость девицы неприятно удивила следопыта. Д’айдрэ без особого труда читала его мысли, ведь о жене и детях на этой планете он никому не говорил. — Знаешь, тошно жить с женщиной, которая копается в твоих мозгах.

— Успокойся, — вновь улыбнулась Кайдлтхэ уголками губ. — Я вижу только самые простые мысли. Те, которые ты не скрываешь. Да и то лишь тогда, когда захочу. Это занятие требует напряжения и сосредоточенности. К тому же в тебе есть нечто… Оно не пускает дальше определённой черты. Ты ведь хотел знать, почему я приняла тебя за мага из Тамарвалда?

— Да, было дело, — сознался Алексей.

— Человеческий разум подобен книге. Если ты знаком с грамотой, то легко её прочтешь. Но книгу надо раскрыть. И я чувствую, как кто-то не хочет делиться со мной знаниями.

— Объясни толком. Твои аллегории только путают.

— Я и сама до конца не понимаю. Поначалу ту силу приняла за магию. Но в магии ты полный профан. А если не магия, то что живёт в тебе? Проклятье иного мира? Нет! Стыдно, но не могу подобрать нужного слова. Могущественное, без имени и названия, тёмное и холодное, как могила. Нет, то даже не смерть. Скажи, я ошибаюсь?

— Я просил подать мыло.

— Не хочешь говорить о нём? Или он не велит? Ладно, — Кайдлтхэ достала из сумки мыло, подошла к бочке и протянула Алексею жёлто-коричневый брусок.

— Спасибо.

— Мойся. Не буду мешать. Займусь лучше секретным письмом братства. Интересно, что им понадобилось в Тамарвалде?

Д’айдрэ взяла кожаный футляр с посланием Эобора и села на кровать. Долго рассматривала пергамент, потом принялась водить по нему ладонями. Алесей погрузился в воду, вынырнул, зафыркал. Глянул на девушку. Её красота и природная грация плохо сочетались с убогой ромедерской обстановкой. Куда лучше она смотрелась бы на фоне горы Фудзи и цветущей сакуры.

Меж тем на лице Кайдлтхэ читалось любопытство. Но вскоре любознательность сменилась удивлением и разочарованием.

— Чего там? — поинтересовался следопыт.

— Тебя обманули.

— Как так обманули?

— Нет никакого письма. Просто кусок пергамента. Ни тайнописи, ни следов магии. Ничего!

— Круто! Зачем Эобору понадобилось водить меня за нос? — теперь пришла очередь удивляться Алексею.

— Не знаю. Думаю, проверял. Доставишь послание — молодец. А не доставишь, так, по крайней мере, не узнаешь какой-нибудь политический секрет. Или пытался кого-то отвлечь от главной цели твоего путешествия. Но теперь всё равно. Надеюсь, ты не собираешься везти в Тамарвалд чистый пергамент?

— А что посоветуешь?

— Предлагаю забыть о нём навсегда.

— Пусть так и будет. Но Эобор не из тех, кто не доводит дело до конца. Едва ли он оставит меня в покое. Да чёрт с ним, с верховным магом! Подай, пожалуйста, полотенце.

— Лови, — д’айдрэ ловко подхватила и бросила Алексею кусок холста.

— Сделай милость, отвернись ещё разок.

Кайдлтхэ скорчила недовольную рожицу, но отвернулась. Следопыт вылез из бочки, обтёрся и быстро надел трусы.

— А теперь спать! — девушка задула свечи и залезла под одеяло.

Алексей на ощупь добрался до второй кровати. Постель напомнила о доме, который он успел позабыть. Подушка, пусть и набитая сеном, одеяло и простыня манили в волшебный мир сновидений. Тайные надежды на романтическую ночь не сбылись. Возможно, сон подарит нечто большее.

Напоследок следопыт попытался подвести итог дня. «Вырвался из-под опеки братьев. Очень хорошо, — неспешно рассуждал великий герцог. — Сошелся с д’айдрэ. Тоже неплохо. Но у неё есть свой интерес. И нужен ей вовсе не я. К тому же Кайдлтхэ умеет читать мысли. Это явный минус. А если она захочет завладеть силой Наарутэфа, то может и прирезать. Нельзя расслабляться, нужно держать ухо востро. Не исключены самые неожиданные сюрпризы. Но то всё завтра. А сейчас спать!»

…Следопыт проснулся поздно. Благо, на сегодняшний день никаких определённых планов не было, и он мог позволить себе поваляться в кровати. Да и устал порядком за последнее время. Но и давить бока до обеда не собирался. Алексей встал, продрал глаза. Д’айдрэ нигде не было. За неё он вовсе не переживал. Такая себя в обиду не даст. Постель убрана, седельные сумки на месте. Выходит, девушка где-то поблизости.

Алексей умылся, оделся и решил выйти в зал. Там и увидел Кайдлтхэ. Она принимала работу кьяргских ремесленников.

— Доброго утра, — приветствовал спутницу великий герцог.

— День на дворе, — бросила д’айдрэ. — Примерю, тогда и рассчитаюсь, — сказала она горожанам, взяла обувь, одежду и удалилась в комнату.

Сапожник и портной поклонились Алексею и стали переглядываться между собой. В страхе перед гневом д’айдрэ они мечтали поскорее заполучить обещанное вознаграждение и убраться восвояси.

Минут через десять появилась Кайдлтхэ в изящных сыромятных сапожках со шпорами, кожаных штанах, куртке с широким поясом, крагах с бронзовыми заклёпками, в пурпурном плаще с сюльгамой и при оружии. Вид девушки поверг Алексея в лёгкий шок. Она решительно преобразилась. Теперь д’айдрэ не походила на нищенку в коралтарских лохмотьях. Перед следопытом стоял полный достоинства и силы закалённый в боях воин.

Кайдлтхэ по своему обыкновению улыбалась уголками губ, довольная работой и произведённым впечатлением. Но чувствовалась в той полуулыбке не только женская игра. Алексею показалось, д’айдрэ высасывает из него жизненную силу. И виноват в том он сам. Нечто подобное он испытал вчера вечером перед купанием. Любое проявление сильных чувств через взгляд, слово, поступок сразу влекли к себе представительницу древней расы. Девица словно вампир питалась человеческими эмоциями. Но мысли те не успели оформиться в твёрдый вывод или умозаключение.

— Как тебе мой новый наряд? — закокетничала д’айдрэ.

— Великолепно. Я очарован, — театрально произнёс следопыт.

— Благодарю, — холодно ответила девушка, почувствовав фальшь в голосе собеседника. — Вы потрудились на славу, — обратилась она к ремесленникам. Получите награду, — Кайдлтхэ вручила каждому несколько серебряных монет.

Перепуганные до полусмерти мастеровые стали раскланиваться и пятиться к выходу. Сейчас светлая госпожа в хорошем расположении духа, а через мгновенье попадёт вожжа под хвост.

Д’айдрэ хотела что-то сказать, но тут появился хозяин трактира в сопровождении слуг. Вымытые, в чистых одеждах, они расставляли на стол дымящиеся ароматным паром тарелки.

— Господа! Прошу к столу, — трактирщик и прислуга сгорбились в поклоне.

Завтрак Алексей проспал. Подошло время обеда. При виде аппетитных блюд предательски заурчало в брюхе. В этот раз подавали овощной суп и жареную куриную грудку.

Обедали молча. Следопыту показалось, что д’айдрэ затаила на него обиду. И вовсе не оттого, что не рассыпался перед ней в комплиментах. Впрочем, копарь старался о том не думать. О своих подозрениях также не хотел вспоминать. Если Кайдлтхэ и впрямь умеет читать мысли, в чём великий герцог почти не сомневался, размышления на столь щекотливые темы едва ли пойдут на пользу. Он пытался держать себя в руках и не подавать виду. Лишь изредка поглядывал на спутницу. Та натянула маску безразличия, всячески демонстрировала холодность и отстранённость. Лишь жёлтые глаза выдавали настроение девушки. Алексей не исключал: она затеяла очередную игру или придумала хитроумный план. Но д’айдрэ молчала.

И только после ужина заговорила:

— Я хочу потолковать. Пойдём подальше от чужих ушей.

— Пойдём.

Кайдлтхэ зашла в комнату, сбросила плащ, сапоги, запрыгнула на кровать, села скрестив ноги, и пристально глянула на следопыта.

— Тебе не пришёлся по вкусу мой новый наряд?

— Наоборот. Он тебе очень идёт, придаёт воинственный и гордый вид... — великий герцог, подражая собеседнице, вальяжно развалился на второй кровати.

— Мне показалось иное.

— Не обманывай. Ничего тебе не показалось.

— Разве ты можешь читать мои мысли?

— Нет, но их выдают твои глаза. Тебе не нужна похвала, тебе нужны мои переживания. Ты пьёшь их, как хмельной напиток, как эликсир жизни, и так обретаешь силу. Или я не прав?

— Верно. Мы, д’айдрэ, способны возбуждать и провоцировать. Чувства для нас как еда или питьё для тебя. Но такова наша природа.

— И если тех чувств нет, вы погибаете?

— Нет. Тогда наши магические способности ослабевают, и мы превращаемся в обычных, почти обычных, людей. Магия требует энергии. Где её взять? В воздухе, земле, растениях, животных и людях.

— Благодарю за откровенность. Теперь многое становится понятным, — следопыт попытался скрыть горечь разочарования.

— А что ты ожидал? Любви с первого взгляда? Силу, скрытую в тебе, я почувствовала ещё там, в лесу. Я лежала связанной, а ты прикоснулся ко мне. Тогда и решила следить за тобой.

— Выходит, я всего лишь аккумулятор, батарейка. Захотела — подзарядилась, восстановила ману. А если заряд кончится? Выбросишь на помойку?

На душе у Алексея стало как-то гадко. Он и раньше не верил в добрые намерения д’айдрэ. Но вдвойне противно от знания того, что все твои мысли и чувства эта тварь пожирает, да ещё и облизывается. Теперь Алексей взглянул совсем иначе на рассказы тамарвалдцев о происках и интригах жителей Моридора. Эти беловолосые намеренно разжигали страсти среди людей, чем и кормились. Не зря их не жаловали во всех землях. Вот почему их лица напоминают маски, а улыбки столь сдержанны. Они боятся показать собратьям собственные чувства, опасаются стать жертвой такого же охотника, как и они. Но, с другой стороны, чего обижаться? Кайдлтхэ ему ничего не обещала.

— Не исключено.

— Ловко у тебя выходит. И чем ты лучше братьев? Разве что не смердишь, как коза.

— Вижу, ты строил на мой счёт некоторые планы, — вновь лёгкая улыбка легла на лицо девушки. Глаза её сделались голубыми. — Да только я могу обойтись и без тебя.

— Тогда в чём дело? Давай разойдёмся, как в море корабли. Я спас тебя от Сердигона, ты меня от братства «Две молнии». Все довольны, все смеются.

— Ты пропадёшь… без меня.

— Лжёшь! Тебе нужна батарейка.

— Не совсем так. Мне нужна… твоя… помощь, — Кайдлтхэ потупила взор. Слова дались ей нелегко.

— Вот так новость! Что понадобилось могущественной и гордой д’айдрэ от ничтожного гойхэ?

— Да, именно гордой! В гордости наша сила и слабость. Я не привыкла просить. Но теперь мне нужна твоя помощь. И в том нет ничего предосудительного или обидного для тебя. Потому предлагаю заключить взаимовыгодный союз.

— Пусть так, согласен. Но чём могу помочь?

— Поговорим о этом в иной раз. У меня разболелась голова. Хочу спать. Какие-то дурные предчувствия поселились в душе. Пойди на конюшню и проверь, всё ли в порядке с лошадьми.

— Ладно, как скажешь. — Просьба Кайдлтхэ разочаровала Алексея. Он хотел ясности, но девушка темнила, отвечала расплывчато и неопределённо. Полунамёки его не устраивали. Но и то хорошо, что не послала куда подальше.

Следопыт решил схитрить, а потому ограничился беседой с хозяином трактира. Содержатель питейного дома собирался отправиться спать, но визит постояльца остановил его. Великий герцог долго расспрашивал кабатчика об уходе за животными, напоены ли и накормлены они. Получив подробный отчёт, вернулся к себе.

Стараясь не шуметь, быстро разделся и нырнул в кровать. В тишине слышал дыхание девушки и думал о превратностях судьбы. Мыслил ли он ещё несколько дней назад, что будет спать в одной комнате с д’айдрэ? Или о том, как, переборов собственную гордость, она будет просить о помощи? Но куда больше занимали слова Кайдлтхэ о дурном предчувствии. Д’айдрэ — странные существа. Они владеют секретами древней магии, читают мысли, превращают чужие чувства в жизненную силу. Наверняка могут предвидеть будущее. Если так, то Кайдлтхэ и в самом деле могла предугадать скорые неприятности.

И, на беду Алексея, они не заставили себя долго ждать.

Глава 16 Ворожея

Глава 16

Ворожея

Ночью следопыта охватило необъяснимое чувство тревоги. Он задыхался, но не мог заставить себя проснуться. Сон сковал тело по рукам и ногам. Великий герцог долго боролся с немощью, но в конце концов преодолел себя и раскрыл глаза.

В комнате было светло от всполохов огня. Кайдлтхэ стояла у окна. Лицо девушки не выражало никаких чувств и вновь походило на посмертную маску. Красные блики пламени на бледно-персиковой коже только подчёркивали сюрреалистичность происходящего.

В воздухе пахло гарью и дымом. Со двора доносились людские крики. Теперь копарь понял, что его душило во сне.

— Проснулся? — равнодушно спросила д’айдрэ. — Кьярг горит, — продолжала она безучастно.

— Как горит? Пожар? — следопыт вскочил с постели и стал быстро одеваться. — Чего не разбудила? Так, гляди, и сами поджаримся.

— Вы, люди, не сдержаны в проявлениях чувств. Оттого и живёте мало, — голос Кайдлтхэ был холоден.

— Не болтай ерунды, — Алексей кое-как оделся и бросился прочь из трактира.

Он и сам толком не мог объяснить собственный поступок. Страх, смешанный с любопытством и возбуждением, заставлял действовать. Нет, он не боялся сгореть заживо. Но горожанам наверняка требовалась помощь. Не было времени рассуждать и выяснять природу внезапного порыва.

Следопыт выбежал на торговую площадь. Здесь творилось что-то невообразимое. Всюду крики, детский плач, женские причитания, вой животных, огонь и дым. Пожар застал жителей Кьярга врасплох и охватил почти треть города. Домишки, жавшиеся друг к другу, вспыхивали как спички. Панику и пустую беготню кое-как удалось унять страже и солдатам. Длинная цепочка вытянулась от реки до пожарища. Вёдра и горшки поначалу стали едва ли не единственным подспорьем в борьбе с огнём. Военные наконец организовали подвоз воды в бочках. Старый и малый бросился к колодцам. Но ничто не могло остановить пламя. Оно медленно наступало и пожирало город.

Алексей быстро сообразил: тут ничем не помочь. Толку от него как от козла молока. Будет только мешаться. И он вернулся в трактир.

— Кайдлтхэ! — выкрикнул в сердцах следопыт. — Надо что-то делать!

— Делай, коль тебе так хочется. Пойди на конюшню, да снаряди лошадей. Пора уходить.

— Как уходить? И бросить людей? Или ты сама устроила поджог?

— Глупец, — д’айдрэ обернулась. — Ничего я не поджигала. Зачем? Они сами себя изведут под корень. Ты ничего не понимаешь. Пожар несёт им благо. Не будь его, так они бы принялись оборонять город от коралтарцев. Погибли бы сотни. Теперь им не до войны. Многие останутся в живых.

— Да кто знает, сколько их там уже сгорело?! И как ты можешь так говорить?! Сделай хоть что-нибудь!

— Что я должна сделать?

— Ну, не знаю. Кастани какое-нибудь заклинание. Вы же известные маги…

— Я не могу. Да и не хочу. Мне нет дела до гойхэ.

— Чёрт! Ну не торчи как пень посреди дороги!

— Ты меня утомил. Чего ты хочешь?

— Помощи!

— Ладно, — нехотя ответила Кайдлтхэ. Она села на пол у окна, скрестила ноги. — Подойди. Сядь напротив.

Алексей ничего не понимал, но сделал как просила девушка, в глубине души надеясь на чудо.

— Протяни руки, — командовала д’айдрэ. — Коснись моих ладоней. А теперь думай о нём. Ты знаешь. Думай, как помочь ромедерцам.

Следопыт почувствовал тепло, почти жар. Казалось, внутренности охватило невидимое пламя. Потом всё пропало. Он закрыл глаза, вспомнил об Наарутэфе, думал о ливне. Только проливной дождь и мог спасти Кьярг. Представил себе густые свинцовые тучи, молнии и потоки воды.

Огонь и дым пожрали звёзды, и сделалось светло как днём. На лица легла печать ужаса. Все усилия пошли прахом. Оставалось только молиться ненасытным духам преисподней и обещать им богатую кровавую жертву.

Лёгкий ветерок родился в небесных высях. С каждой секундой он креп, набирал силу, гнал влагу со стороны далёкого моря. Через минуту слабое дуновение превратилось в ураган. Огонь торжествовал. Казалось, демоны ада вырвались из подземной темницы, длинными окровавленными языками слизали звёзды. Но не долго пировала нечисть. Свинцово-фиолетовый небосвод родил первые всполохи. Молнии рвали небеса, как ветхое платье. Вслед за раскатами и вспышками на измождённую адовым жаром твердь упала первая капля. Потом вторая, третья… Нескончаемый водопад обрушился на землю. Он смывал с лиц слёзы, нёс к реке потоки грязи и городских нечистот. Через полчаса всё было кончено. Ветер утих, рассеялись тучи и вновь воссияли звёзды. О былом пожаре напоминали только дым да чёрные головёшки.

Алексей открыл глаза. Ему показалось, на мгновенье он провалился в глубокий сон и увидел волшебное виденье. Д’айдрэ отняла руки и встала. Наваждение исчезло.

— Теперь доволен? — устало произнесла Кайдлтхэ. — Бери седельные сумки, иди к лошадям.

Следопыт не ответил. Машинально схватил нехитрый скарб и отправился прочь. В одном из дальних углов отыскал перепуганного до полусмерти трактирщика с прислугой. Они жались к стене, тихо скулили и ждали неизбежного конца. Им и в голову не пришло выскочить из кабака и спастись бегством.

Великий герцог распорядился седлать лошадей, приготовить припасы в дорогу и вышел на улицу. Крики и вопли стихли. Народ стал расходиться по пепелищам в поисках уцелевших вещей. Погорельцы плакали и робко жаловались на судьбу. Счастливцы, мимо которых беда прошла стороной, славили духов и радовались, не стесняясь горя соседей.

Алексей до конца так и не мог поверить в то, что ему и Кайдлтхэ удалось вызвать ливень. Неужто так велика магическая сила д’айдрэ? Или то работа Наарутэфа? Следопыт растерялся. Чувствовал себя так, словно кто огрел его по голове. Всё кружилось и неслось невесть куда. Вместо связных мыслей одни догадки.

Хозяин на скорую руку приготовил лёгкий завтрак. Он ходил как пришибленный. Всё вздыхал да охал. Даже шесть серебряных монет, выданных д’айдрэ, не смогли привести его в чувства.

Кайдлтхэ заметно нервничала. За столом молчала, только сверкала жёлтыми глазами. Алексей пытался понять причину её беспокойства, но безуспешно. Казалось, самое страшное позади. Они живы, город спасён. Но д’айдрэ никогда не ошибалась в предчувствиях.

Путешественники покончили с завтраком и собрались покинуть трактир, как тут их внимание привлекли крики с торговой площади. Кабатчик, заподозрив неладное, быстро ретировался. Алексей и Кайдлтхэ остались одни. Не желая более испытывать судьбу, вышли на улицу и остановились. Все подходы к таверне заполонила толпа горожан, вооружённых вилами, топорами и кольями. Горстка солдат едва сдерживала напор возбуждённого плебса.

— Смерть! Смерть! — горланили жители Кьярга.

Их лиц коснулись лучи восходящего солнца, и оттого те казались осквернёнными кровью или пламенем ночного пожала.

— Что случилось?! Чего они хотят?! — выкрикнул Алексей. Он едва слышал собственный голос, не в силах перекричать несколько сот глоток.

— Выпустить нам кишки, — невозмутимо отвечала д’айдрэ.

Рука её легла на рукоять меча. Сделала она это демонстративно, показав всем, что сдаваться без боя не собирается. С десяток особенно рьяных возмутителей спокойствия уж точно отправит к праотцам. Но у толпы свои законы. Народ, опьянённый осознанием собственной силы и единства, потерял всякое чувство самосохранения и не обратил никакого внимания на угрозу. Горожане только и ждали команды или предлог наброситься на чужаков и разорвать их в клочья.

Сердце Алексея судорожно забилось. Внутри всё похолодело. Невольно и его рука коснулась оружия, да только он даже не представлял, как поступить в следующее мгновенье. Хватит ли мужества рубить в капусту пусть и одурманенных, но по большому счёту неповинных людей? Они родились не в то время и не в том месте. И это была не их вина.

Молнией пронеслась мысль о скорой смерти. Глупо всё вышло. Жизнь прожита нелепо. Только лес и вспомнился. Даже родня, жена и дети промелькнули в памяти едва уловимой тенью. Подумалось об Наарутэфе. Кто-то из этих оборванцев станет очередной темницей для древнего духа.

Неожиданно чернь смолкла и расступилась, пропуская странную процессию. Впереди шёл плечистый вислоусый ромедерец в кожаных доспехах и меховой накидке. Длинные волосы, как и борода, заплетены в косы. Железный шлем, меч в золочёных ножнах и массивная золотая гривна на шее говорили о том, что их хозяин вовсе не босяк, а уважаемый человек. Вслед за ним шла охрана, вооружённая топорами и копьями. Ход замыкала семёрка седобородых старцев в длинных белых одеждах.

— Гиденсаг, — торжественно и важно произнёс вислоусый, остановившись в нескольких метрах от чужестранцев. — Мене звут Гиденсаг. Я вождь Кьяргу.

Толпа одобрительно загудела.

— Прикажи увести людей с площади, Гиденсаг. И тогда никто не пострадает, — ровно, без всякого страха сказала д’айдрэ. И только глаза девушки горели красным.

— Не то ныне время, шоб д’айдрэ командували намы, — вождь сказал это громко, чтобы все слышали. — И мы не боимося твоих пустых погроз.

— Тогда скажи, с чем пожаловал.

— То ты до нас пожалувала, святла гаспажа, — титул д’айдрэ Гиденсаг произёс без должного почтения, скорее с пренебрежением. Кайдлтхэ промолчала, но её глаза вспыхнули двумя адскими огнями. — Ныне ночу хтось подпалыв арсенал. Луки та стрелы спалалы, мечи, копья та секиры перетворылись в безладну купу зализа. Спалал трэть граду, в том разе и частина муру. Сгинуло два десятку люду и мнозтво скоту. Чи не ваших то рук справы? Народу треба справедлывости. Иначе як боронить град?

— Так вот в чём дело! Ищешь крайнего? — невозмутимо спросила д’айдрэ. — Народ в смятении. Расправа над мнимыми виновниками на время успокоит чернь. А что потом? Не лучше ли найти истинных поджигателей? Тебе прекрасно известно, всю ночь мы провели в трактире и никуда не отлучались. И без того ясно, арсенал уничтожили агенты Коралтара.

— Всё може. Тольки духи нибес вымагают закладу.

— Спроси у своих духов, откуда посреди ясной летней ночи взялся ливень!

— За то слава нашим опекунам та их верным слугам, жрецам.

Заслышав о себе, седобородые старцы закивали.

— Ну, Аль Эксей, добился своего? — зло бросила Кайдлтхэ. — Вот и вся благодарность.

— Не ведаю о котрой вдячности мовешь, та я многоопытен и мудр, — продолжал вождь. — Нам не потребни закавыки з Моридором. Алэ й втручать до наших справ не позволим. И уж тем виче розливать ромедерску кров. Тому приказу табе скоро вбираться з граду!

— Приказываешь? Убраться? Да как ты смеешь, мерзкий гойхэ?! — вскипела Кайдлтхэ. Глаза её сверкнули огненным светом, рука крепко, до боли в пальцах, сжала оружие, тело изготовилось к прыжку.

— Легче, святла гаспажа, — насмехался владыка Кьярга.

Охрана вождя забряцала оружием, народ заголосил, принялся потрясать топорами, вилами да кольями.

— Уходь, поки не розмыслил. Кажи дякуй, не до того. Война на подворе.

— Война? — вырвалось у Алексея.

— Война. Седня на всходе войска Кралтару атаковали наш бивак коло скраю Почтового лису. Так шо едь, святла гаспажа.

— Ты действительно мудр, Гиденсаг.

Слова д’айдрэ удивили Алексея. Представительницу древней расы трудно заподозрить в лести гойхэ, пусть и вождю племени. С равным успехом девушка могла заискивать перед собственной лошадью. — Я не стану задерживаться в этой поганой дыре. Но народ уведи. Нечего пялиться. Пусть займутся делом. Стену восстановят или дома отстроят.

— Добро, разберёмось, — бросил он Кайдлтхэ. — Эй, мешканцы Кьяргу! Расходьтесь! Чужоземцы боле вас не потурбуют.

Народ, несколько разочарованный, стал разбредаться. Племя ожидало кровавой развязки, театрализованной казни со скорым судом, вынесением приговора и палачом. Им не терпелось насадить на колья головы пришельцев и по старой традиции трижды обойти с почётными трофеями город, принести их на алтарь духов. Но никто не посмел оспорить решение Гиденсага.

Торговая площадь быстро опустела. Ушёл и вождь в сопровождении солдат и жрецов. У Алексея отлегло от сердца. Смертельная опасность миновала. Но в душе не было радости. Там воцарилась пустота. Следопыт смотрел на обезлюдевшее торжище, грязь, взбитую сотнями ног, и дымящиеся развалины. Новый день и новое разочарование. Он хотел помочь кьяргцам, а те едва не убили благодетеля. Теперь он понимал Кайдлтхэ. Она тысячу раз права. И от осознания этой истины великому герцогу сделалось тошно.

— Представление окончено, — зло проговорила д’айдрэ.

Девушка пошла на конюшню, оседлала лошадь и, ни слова не говоря, пришпорила животное и рысью поскакала к западным воротам. Алексей поспешил за спутницей. С тяжёлым сердцем следопыт покидал Кьярг. Ловил на себе полные ненависти взгляды чумазых от сажи горожан. Иные плевали ему во след. Он чувствовал себя прокажённым, изгоем, проклятым, отовсюду гонимым.

Кайдлтхэ мчалась наперегонки с ветром, желая поскорее покинуть ненавистный городишко. Стрелой пронеслась мимо стражи. Солдаты только и успели рты раскрыть. Следопыт хотел расспросить девушку о планах, но та перешла на галоп. Лишь пурпурный плащ развевался впереди, да белоснежные волосы, заплетённые в хвост, метались из стороны в сторону.

Вскоре город исчез за соседним холмом. Алексею казалось, Кайдлтхэ направляется на запад, в столицу баронства, но вскоре провожатая свернула направо и вышла на неприметную дорогу. Местные пользовались ею редко, оттого и вытоптать не успели. Просёлок вёл на север. Там, за горной грядой, если Алексей правильно усвоил здешнюю географию, находился Тамарвалд. Для следопыта так и осталось загадкой, что заставило д’айдрэ резко изменить замыслы. Впрочем, она никогда не делилась собственными соображениями. Не исключал он и того, что фраза, брошенная у ромедерского военного лагеря, часть очередной игры, желание запутать следы. Впрочем, ждать оставалось недолго. По прикидкам Алексея часа через два они достигнут границы королевства.

Горы становились ближе. Вновь вспомнился Крым. Кое-где великий герцог уже мог разглядеть серые скальные выступы. За первой грядой увидел следующую. Горы манили его с самого детства. В них виделось что-то таинственное, непознанное и необычное. Он думал о новых впечатлениях, которые, как полагал, оттеснят в глубины памяти мрачные воспоминания о Кьярге.

Время от времени на дороге попадались повозки. Местные хуторяне, заслышав о начале войны, двинулись на север, в Тамарвалд. Груженые домашним скарбом, запряжённые худыми измождёнными тяжёлой крестьянской работой клячами, с жёнами, детьми и стариками, телеги медленно продвигались в сторону границы. Алексею подумалось о битве у опушки Почтового леса. Чем там всё кончилось? И когда верховный маг собирается воспользоваться оружием возмездия?

Следопыт не заметил, как оказался у первой гряды. Земля сделалась каменистой. Жёлтый суглинок порос низкой чахлой травой. Там и сям лежали огромные глыбы, скатившиеся с ближайших вершин после очередного землетрясения. Местами склоны густо поросли хвойными деревьями с изувеченными сильными ветрами стволами.

Дорога забирала ввысь. Незаметно всадники добрались до перевала, где расположилась пограничная крепость, сложенная из бутового камня. На двух соседних сопках следопыт заметил по башне. Должно быть, оттуда открывался дивный вид на окрестности. Возможно, наблюдатели видели и ночной пожар.

У дороги близ крепости скучало несколько солдат. Их необычный вид сразу бросился в глаза Алексею. Воины императора предпочитали длинные узкие мечи, носили тяжёлые железные доспехи и скорее походили на классических рыцарей средневековья. Завидев путников, стража оживилась. Кайдлтхэ сбавила скорость, перешла на шаг и Алексей быстро догнал девушку.

— Отныне ты мой единокровный брат. Твоя мать была из тэйрэ. Запомни хорошенько. Это избавит нас от уймы ненужных вопросов, — наставила д’айдрэ следопыта.

— Никак не ожидал стать твоим родичем, — искренне удивился великий герцог.

— Ладно, оставим. Говорить буду я. Ты молчи, без надобности рот не раскрывай.

Завидев д’айдрэ, солдаты успокоились. Походило на то, что с жителями Моридора им приходилось сталкиваться часто.

— Светлая госпожа! — командир патруля вышел навстречу Кайдлтхэ. — Рад приветствовать тебя в Сломанном ребре.

— Будь здрав, доблестный рыцарь, — отвечала девушка.

Говор солдата показался Алексею весьма необычным. Произношение не походило ни на коралтарское, ни на ромедерское. Слова звучали совсем иначе. Следопыт подумал о том, что и вовсе слышит иную речь, но прекрасно её понимает.

— Прошу извинить мою дерзость, светлая госпожа, но долг службы обязывает задать несколько вопросов.

— Понимаю. И охотно отвечу, — д’айдрэ улыбнулась уголками губ и глаза её сделались тёмно-зелёными.

— Кто ты, кто твой спутник, откуда и куда следуете?

— Мы наёмники, искатели удачи. Мое имя Кайдлтхэ. Брата зовут Аль Эксей.

— Брата? — удивился солдат. — Вы совсем не похожи.

— У нас общий отец, а матери разные. Его мать из тэйрэ.

— Разве такое возможно? Даже подумать не мог! Вы всегда враждовали!

— Поверь, доблестный рыцарь, о существовании многих вещей ты и не подозреваешь. А едем мы из Кьярга.

— Из Кьярга? Что там приключилось ночью? Мы видели зарево.

— Лазутчики Коралтара подожгли арсенал. Большая часть города выгорела. А сегодня утром коралтарцы напали на Ромедер, и мы решили перейти под защиту империи.

— Война? Вы уверены?

— Вполне.

— Благодарю за ценные сведения, светлая госпожа. Доброй тебе дороги.

— Спокойной службы, рыцарь.

Кайдлтхэ пришпорила коня и перешла на рысь. Алексей не отставал. Крепость осталась позади. Дорога петляла среди скал и холмов, поросших соснами. Близился полдень. В воздухе пахло хвоей. Хотелось остановиться, прилечь отдохнуть, насладиться красотой природы, ласковым прикосновением ветерка, трескотнёй цикад и пением птиц. Всё вокруг полнилось жизнью. Дивный пейзаж настраивал на лирический лад. Картины ненавистного Кьярга сгинули в омуте памяти. У Алексея не укладывалось в голове, что где-то там, на равнине, сошлись войска в смертельной битве, люди рубят друг друга, пронзают копьями и мечами, льют кровь, жгут и убивают.

Всадники одолели первую гряду, спустились в узкую долину, заросшую смешанным лесом, и остановились у ручья напоить коней.

— Как странно устроен мир, — начал Алексей. — Там война, а здесь никто о ней и не подозревает.

— Погоди, братство «Две молнии» и сюда доберётся, — равнодушно ответила Кайдлтхэ.

— А тебе до того и дела нет. Ничтожные гойхэ. Понятно.

— Ничего тебе не понятно.

— Да как понять, коль ты не говоришь? Вот и сейчас, не знаю куда и на кой хрен мы едем.

— В столицу империи, — отрезала девушка.

— Зачем?

— Там есть квартал, населённый моридорскими эмигрантами. Надеюсь, они помогут. Надо обзавестись настоящим оружием. Нашими чикалками только курам головы рубить. Да и определиться с будущим не помешает.

— Ага, и деньжатами разжиться, — криво усмехнулся Алексей. — Ты растратила все деньги на наряды, ванну и уборную.

— Дурак! — вспыхнула Кайдлтхэ.

— Конечно. Ты ничего не объясняешь. Я ничего не понимаю. Значит, дурак.

— Хватит болтать. Седлай коня.

— Вот так всегда. Дурак. А окажись я прав, так и вовсе окрестишь подлецом. Тяжёлый вы народ, женщины…

Кайдлтхэ не ответила. Вскочила в седло и продолжила путь. Алексею вспомнился Настфард из Скрета. «Каково ему пришлось с Элидиргом? Тот, небось тоже был не подарок, — размышлял следопыт. — Разве я нанялся оруженосцем к этой дуре белобрысой? Ишь, командирша отыскалась! Пойди на конюшню, делай то, делай это… Вот доберёмся в Тамарвалд и обязательно поговорим по душам. Держит меня за безмозглого идиота. У меня и свои дела есть, а она путается тут… Хотя, точно дурак! Ну кто я без неё? Ноль, пустое место! На второй день угодил в Гнилую башню. Нет, придётся пока терпеть. Да и веселее вдвоём. И, как ни крути, а женщина есть женщина. Пусть и не в себе, с придурью, но посмотришь на неё, залюбуешься и всё забудешь, всё простишь».

Путешественники одолели склон второй гряды и вышли на каменистое плоскогорье, поросшее серо-зелёными травами. Кое-где виднелись низкорослые деревца с кривыми, покрытыми мхами стволами. Кругом ни души. Только ветер завывал, свистел в ушах, тянул заунывную песнь о скорой смерти. Но ничто не останавливало д’айдрэ. Она мчалась вперёд, не обращала внимания на ветер и низкие облака. Казалось, протяни руку и достанешь их. Девушка упрямо двигалась к ведомой только ей цели. Начнись землетрясение и расступись твердь земная, она всё равно подобно всаднику апокалипсиса будет скакать, не оглядываясь.

Но вопреки ожиданиям Кайдлтхэ внезапно остановилась у груды камней. Следопыт разглядел развалины древнего святилища. Тщательно отполированную базальтовую плиту алтаря окружали остатки квадратных колонн, покрытых замысловатым рельефом. Великий герцог напрягал зрение, но так и не рассмотрел изображения. Картинка оживала, и растительный орнамент превращался в геометрические фигуры, а те в свою очередь в таинственные письмена. На ступенях, изъеденных ветрами и дождями, что вели к алтарю, сидела немощная старуха в чёрных лохмотьях. В руках она держала кривую клюку, чертила на земле какие-то линии и тихо бурчала себе под нос.

Конь д’айдрэ заржал и закрутился на одном месте. Кайдлтхэ потянула поводья. Заслышав стук копыт и конское ржание, нищенка оставила своё занятие и подняла голову. На морщинистом лице вместо глаз Алексей увидел два шрама. Старуха была слепа. Вид её внушал если не ужас, то отвращение. Она напоминала ведьму. Беззубая с крючковатым носом и шрамами вместо глаз. Следопыт невольно отвёл взгляд в сторону. Хотелось поскорее проехать злополучное место. Но лошадь д’айдрэ отказывалась повиноваться. Да и Орхидиас закапр изничал.

Старуха оперлась на палку и не без труда встала. Горбатая и немощная, она едва держалась на ногах. Вид ее так впечатлил великого герцога, что он даже не подумал, как такая древняя карга забралась на плато.

— Подайте монетку убогой страннице, — послышался шамкающий старческий голос.

Невольно оторопь взяла Алексея. Он молчал. Кайдлтхэ также не проронила не слова.

— Неужто никто из вас двоих не расщедрится на пару медяков?

Следопыт порядком удивился. Говорящая развалина была слепа. Похоже, в своё время ей выкололи глаза. Но как она узнала, что всадников именно двое?

— Удивлён, рыцарь? — пескоструйщица выдавила из себя сиплый смешок и закашлялась. — Не пугайся. Да, я слепа, но слух мой лучше вашего. Я слышу скрип перевязи твоего меча и дыхание… женщины. А кто кроме рыцаря, сопровождающего даму в опасном путешествии, может оказаться в столь безлюдном месте?

— Заткнись, нежить! Убирайся! — не сдержалась Кайдлтхэ.

— О, я ошиблась! Первый раз за многие годы, — вновь зловеще рассмеялась побирушка. — Нет, не женщина! Д’айдрэ! Дурная молва идёт впереди вас, изначальные. Но ведь и вы иногда способны на щедрость. Не дай умереть с голоду. Пожертвуй монетку. И тогда я уйду прочь.

Алексей вопросительно посмотрел на девушку. Кайдлтхэ утвердительно кивнула. Следопыт достал из кошеля серебряный эрб и бросил старухе. Та с невероятной ловкостью поймала монету на лету, зажала в костлявой руке.

— Благодарствую, доблестный рыцарь, — беззубая улыбка застыла на страшном морщинистом лице. — Твоя доброта не останется безнаказанной, — старушенция криво усмехнулась. — В признательность за мягкосердечие я раскрою тайны ваших судеб.

Следопыт не в силах был что-то возразить. В растерянности он посмотрел на д’айдрэ. Глаза девушки пылали красным огнём. Каким-то седьмым чувством Алексей уловил в душе Кайдлтхэ борьбу противоречивых начал и помыслов. Но внешне это никак не проявлялось. И только глаза выдавали злость, волнение, напряжение и страх.

Меж тем дребезгунья спрятала монету и достала из кожаного мешочка, привязанного к поясу, несколько мелких костей ягнёнка, что-то долго шептала над ними, а потом бросила на алтарь.

— И о чём говорят кости, гадалка? — с презрением спросила Кайдлтхэ.

— Ты ищешь смерть, смертью и насытишься. А ты, рыцарь, пытаешься отыскать бессмертие, но найдёшь только трупы.

— Лжёшь, мерзкая ведунья! — вспылила д’айдрэ.

— Древний алтарь помнит запах и вкус жертвенной крови. Кости никогда не врут, горделивица.

— Прочь с дороги, старая рухлядь! — Кайдлтхэ пришпорила коня, но тот не слушался хозяйку, встал на дыбы и едва не сбросил девушку.

— Время придёт, и ты вспомнишь мои слова, спесивица. А сейчас не верь, но бойся женщины с кошачьим глазом! — прорицательница рассмеялась жутким утробным смехом.

Д’айдрэ наконец удалось справиться с лошадью, и та галопом понеслась на север. Алексей стоял как завороженный, но как только Кайдлтхэ сорвалась с места, опомнился и поскакал вдогонку.

Старуха вновь рассмеялась, обернулась и долго смотрела пустыми глазницами всадникам в след, пока те не скрылись из виду. Тогда ворожея сбросила лохмотья и преобразилась в одно мгновенье. Аннитис, посланница Казимира Карловича, очертила в воздухе круг. Вспышка голубого света озарила окрестности, поглотила черноволосую чашницу «Обители благочестия» и старинный алтарь. Через секунду всё исчезло. И только ветер без устали носился над плоскогорьем как тысячи и миллионы лет назад.

Глава 17 Трибунал

Глава 17

Трибунал

Следопыт тщетно пытался догнать д’айдрэ. Та неслась галопом и едва не загнала лошадь. И только одолев плоскогорье, Кайдлтхэ перешла на рысь. Начался спуск, девушка поневоле сбавила скорость.

Алексей никак не мог прийти в себя. Всё мерещилась слепая старуха, а в ушах звучал утробный смех. Видать, и д’айдрэ находилась под впечатлением, оттого и гнала коня без устали прочь от проклятого места.

Северный склон, как и южный, густо порос сосновым лесом. Вид деревьев немного успокоил великого герцога. На плато царило унылое однообразие. Оно пугало и навевало скорбные мысли. Но здесь, на склоне, жизнь оттеснила мёртвую пустыню. В глубине души копарь надеялся более не встретить слепых старушек. Ему не терпелось расспросить Кайдлтхэ. Вскоре путники добрались до ближайшего жилья, и д’айдрэ решила дать отдых лошадям.

По каменистому косогору, резво бурля на уступах, неслась горная речушка. На её берегах предприимчивые тамарвалдцы построили лесопилку и медоварню. Рядом возвели несколько хозяйственных построек и бараков для рабочих. Кайдлтхэ спешилась, велела позвать управляющего. На зов явился упитанный человек средних лет в добротных одеждах. Кожаные сапоги, чистые суконные штаны, льняная рубаха, кожаная куртка, широкий пояс с бронзовой пряжкой и внушительный кинжал выдавали в мужчине отнюдь не голозадого оборванца. Управитель за несколько ардов распорядился накормить и напоить лошадей. Алексей воспользовался случаем и расспросил Кайдлтхэ.

— Как тебе бабуля? — следопыт старался говорить бодро, но голос дрожал, как и ноги после длительной скачки.

— Мерзкое отродье! — не постеснялась в выражениях д’айдрэ. Глаза её переливались жёлто-красным.

По большей части она выглядела холодной и невозмутимой, но сейчас противоречивые чувства переполняли душу и рвались наружу.

— Соглашусь, дама не из приятных. Не хотел бы повстречаться с ней вновь. И всё же, не слишком ли ты резка в суждениях о незнакомках?

— Резка? Нет, ты точно ничего не понимаешь! Да от неё несёт могилой! — лицо девушки переменилось. Оно и впрямь стало серым от страха, а глаза сделались рубиновыми.

Алексей собрался возразить, защитить нищебродку, но запнулся. Д’айдрэ произнесла вслух то, что давно крутилось у него на языке.

— Да, где-то ты права. Повеяло от той бабки чем-то потусторонним. А предсказания? Ты в них поверила?

— Предсказания?! Да чтоб она провалилась сквозь землю со своими предсказаниями!

— Кайдлтхэ! Никогда не видел тебя столь взволнованной. Чем так напугала попрошайка? Скажи, не то и сам изведусь.

— Какое тебе до того дело? — д’айдрэ никак не могла успокоиться.

— Ты невыносима! По-человечески не понимаешь? Или считаешь меня бесчувственным бревном? Вижу ведь, места себе не находишь, страх и злоба грызут нутро. Смотреть на тебя сил нет. Разве могу стоять в стороне? И всё из-за старухи.

— Ладно, коль от ненужного знания станет легче… Мне показалось, она мертва, мертва много веков кряду. Не знаю, возможно то проделки магов-некромантов. И, самое странное, у тебя с той лохмотницей есть что-то общее.

— С какого перепугу тебе в голову взбрела такая чушь? Разве я мёртв?

— Так и знала, ничего не поймёшь.

— Прости, не то сказал. Как всегда сморозил глупость. Но объясни толком!

— Сама не разберу. Да, общее. Не с тобой, а с тем, другим. Только ты и сам ничего не говоришь. Но я чувствую! Мои предки тысячелетиями совершенствовались в магии, и меня не проведёшь. Да, ты живой, а она мертва. Тут и спорить не о чем, всё и так ясно. Но тот, внутри тебя, связан со старухой.

— Не хочу тебя обидеть, но это на бред какой-то похоже. Да, в бабке и я ощутил что-то нездоровое. Ведьма она, точно тебе говорю! Но некромантия?! Нет, тут явный перебор. Ну, ладно, а предсказания?

— Она напророчила мою смерть.

— С чего так решила? — удивился Алексей.

— Я ищу то, что умерло тысячелетия назад. И найду смерть. Теперь даже знаю от чьей руки.

— Забавно.

— Дальше некуда, — обиженно хмыкнула Кайдлтхэ.

— Блин, извини. Опять ляпнул не то.

— Как всегда.

— Ты тоже хороша. Говоришь загадками. Пойди разбери!

— Старуха сказала то, что известно избранным. «Бойся женщины с кошачьим глазом». Помнишь?

— Фигня какая-то. Разве бывают женщины с кошачьим глазом?

— Бывают. Некоторые исполнители воли Трибунала имеют на лбу татуировку. Кошачий глаз. Теперь дошло?

— Чего?

— Да ты верно глух! Битый час толкую… Моридором правит Совет трёхсот. Тех, кто нарушает закон, карает Трибунал. Исполнители приговоров отмечены кошачьим глазом. Они хладнокровные убийцы, первоклассные мастера клинка. Для них нет преград. Найдут жертву даже под землёй. Как думаешь, каким ветром занесло меня в Почтовый лес?

— Да почём я знаю. Кумекал на досуге, но не хотел беспокоить лишними вопросами.

— Надо же, сколько такта и выдержки! — съязвила д’айдрэ. — Я преступила закон. Меня взяли под стражу и хотели судить. Но, хвала провидению, вышло не по их воле. Мне удалось бежать. Теперь приговор вынесен, осталось только исполнить. Убийца где-то рядом, идёт по следу.

— И за какое преступление тебя приговорили к смерти?

— Узнала то, чего по замыслу Совета трёхсот обычному д’айдрэ знать не следует.

— Сердигон обмолвился, ты из хранителей пустошей. Не в том ли причина?

— Да ты о пустошах не имеешь никакого понятия! Но теперь нет разницы. Только о чистильщиках Трибунала знают немногие приближённые к Совету. Как о том могла пронюхать убогая старуха?

— Да, блин, задачка, — слова д’айдрэ произвели смятение в душе Алексея.

Он давно собирался расспросить девушку о её злоключениях, да всё как-то не получалось найти подходящий повод. Но теперь многое встало на свои места. Она беглянка, отверженная, преступница. Впрочем, тут нет никакого секрета. Но что она могла узнать столь важного? За раскрытие какого секрета грозит смерть? Теперь нельзя чувствовать себя в безопасности. В любую минуту можно ожидать появления ассасина. Следопыт безмерно корил себя за непростительную наивность и беспечность. Он ведь взрослый мужик, а развесил уши как последний муфлон. Теперь для полного счастья недоставало погони братства «Две молнии». Наверняка неугомонный Эобор не оставит его в покое. Алексею сделалось жутко и страшно. Все рушилось. Жизнь, кое-как устоявшаяся в последние дни, шла под откос.

— А вот со второй частью предсказания не всё ясно, — продолжила Кайдлтхэ. — Какое бессмертие ты ищешь?

—Да, ну… знаешь… чухня какая-то, — Алексей замялся и сник.

Он не умел врать, но и посвящать Кайдлтхэ в собственные тайны не хотел, ведь и она не спешила раскрывать карты. Таится, как партизан. Каждое слово приходится клещами вытягивать.

— Дело твоё, но так мы друг другу не поможем. А иного не остаётся. Ты в нашем мире чужак. Наступил на хвост верховному магу. Он от своего не отступится. Да ты и сам прекрасно понимаешь. Я приговорена и могу надеяться только на тебя, точнее, на того, в тебе. Разве случайно свела нас судьба? Хочешь или нет, но порознь нам не выжить.

— Да, пожалуй ты права. Тебе не отказать в проницательности. Но я запутался. Всё стало так сложно и неопределённо. Действительно, есть у меня в Дэоруме дельце. Где-то здесь скрывается одна особа. Говорят, она бессмертна. С ней-то и надобно потолковать.

— Тебе ли?

— И опять ты права. Не мне. Ему. Ну, ты поняла. Я для него всего лишь временное пристанище, темница. Он хочет освободиться от древнего проклятия. И только бессмертной по силам выпустить его на свободу. Сам не пойму, откуда старуха о том проведала. Она посланница богов? Или демонов? Но трупы! Каким боком тут трупы?!

— Теперь понятно. Ты будешь идти рука об руку со смертью. Там, где ты пройдёшь, останутся одни мертвецы. Но иного выбора нет. А потому пора убираться. До темноты нужно найти какой-нибудь ночлег.

Путники оставили разговор и оседлали лошадей. Сытые и отдохнувшие кони шли бодрой рысью. Вот только в сердцах седоков поселились уныние и страх. Д’айдрэ старалась делать вид, будто ничего не произошло, но Алексей видел испуг в её жёлто-красных глазах. Кайдлтхэ едва удалось совладать с собственными чувствами. Она смирилась с судьбой и готовилась к последнему бою. Лицо её сделалось спокойным, даже равнодушным, а глаза засверкали двумя изумрудами. Следопыт наоборот, никак не мог унять почти животный ужас. Сердце бешено колотилось, заглушало грохот копыт, ладони сделались влажными от волнения и напряжения. Он стал корить себя за то, что связался с д’айдрэ. Теперь она несла в себе смертельную угрозу. Но, если всё предопределено, то их встреча и впрямь не случайна. Алексею не верилось в скорую смерть Кайдлтхэ. А вдруг в руках богов она всего лишь приманка, неизбежная жертва. Может, Моридор заинтересован именно в нём, и д’айдрэ выполнила порученную ей роль? Мавр сделал своё дело…

Нет, в это не хотелось верить. Великий герцог не мог представить себе мёртвую Кайдлтхэ. Теперь он видел в девушке не только спутницу, заключившую вынужденный союз. Да, она красива. Но красота её необычна и едва ли вписывается в земные каноны. Плюс к этому длинный и тонкий нос прямо как у святых отцов на древнерусских иконах. Да и шрамы на щеке. Алексей долго не мог понять, что так привлекало его в лице серокожей. Только теперь до него дошло. Тихая грусть и печаль делали её соблазнительной и очаровательной. Чувствовался в этом полунамёк на какой-то тайный порок, обольстительный, сладкий и желанный. Невольно недостатки превращались в достоинства. Длинный нос и шрамы иные эстеты могли принять за уродство, но именно эти штрихи делали её милой и притягательной. О фигуре говорить не приходилось. Тут едва ли кто поспорит. Но глаза! Нет, таких глаз Алексей никогда не встречал. А обворожительная, едва уловимая улыбка! Следопыт всё чаще замечал в Кайдлтхэ именно женщину. Великий герцог любовался спутницей и получал от того особое, изысканное наслаждение. Он чувствовал в ней манящую тайну. Невольно сравнивал изначальную с необыкновенной лесной находкой. О ней мечтаешь годами, ищешь, не считаясь с силами и тратами. И вот, в один прекрасный день… Похоже, он нашёл то, что искал всю жизнь. Кажется, романтики называют это чувство любовью. Да только он боялся себе в этом признаться. А чтоб сказать д’айдрэ и речь не шла. Она красивая и гордая, сильная и уверенная.

«Кто я для неё? — думал Алексей. — Батарейка? Ну и пусть! Достаточно и того, что она рядом. Счастье проснутся и вновь её увидеть. А дальше как судьба распорядится. Ассасины? Ну, мы ещё поглядим. Пока рано сливать воду».

От мыслей тех стало вдруг легко, тяжкий камень упал с души. Страх и малодушие ушли прочь. Вновь пришли твёрдость и решительность. Далеко не всё потеряно. Да и не так страшен чёрт как его малюют. И Наарутэфа списывать со счетов рановато. Древний демон не сказал последнего слова.

Душа Алексея пела и рвалась в бой. Он вновь обрёл цель. Прочь отогнал дурные мысли, крутил головою во все стороны и с интересом глядел на новый мир. Тот, как показалось, сделался чище и светлее. Всадники одолели спуск и вышли на равнину. По пути, вдоль тракта, им попались на глаза несколько хуторов и одна деревенька. Цивилизация Тамарвалда пока не могла похвастаться выдающимися достижениями, но даже хуторяне строили дома из камня, а деревом крыли только крышу. Кругом раскинулись зеленеющие поля. Пустующих и необработанных земель становилось всё меньше. Леса наоборот, приумножились. В Коралтаре и Ромедере они занимали малую часть. Лишь Почтовый лес стал исключением. Впрочем, Алексей не видел в том ничего странного. Путешественники двигались на север, леса пришли на смену степям и редким перелескам.

Солнце медленно клонилось к горизонту. В брюхе противно урчало. Следопыт вспомнил, что не ел с раннего утра. Кайдлтхэ голод не беспокоил. Возможно, она только делала вид. Девушка спешила в столицу, надеясь на помощь соплеменников, а потому старалась не обращать внимания на мелкие неудобства. Великий герцог понятия не имел о тонкостях взаимоотношений первородных. По большому счёту ему плевать на интриги выходцев из Моридора. Куда больше его беспокоила возможная встреча со штатными убийцами Трибунала.

Кайдлтхэ выехала на главный тракт и повернула на северо-восток. Алексей сразу сообразил: дорога вела прямиком в имперский город. Тут стали встречаться повозки, запряжённые сытыми лошадьми, одиночные всадники и пешие странники. Пару раз путешественники видели ватаги селян. Должно быть, шли они на ближайшую ярмарку. Встретился даже отряд закованных в латы солдат. Ровными шеренгами служивые маршировали на юг, к ромедерской границе. Попадались деревни и хутора. Картина окружающей жизни разительно отличалась от виденного Алексеем в баронствах. Имперские подданные строили дома из камня, одевались в разноцветные наряды, чего не скажешь о жителях Коралтара и Ромедера. Те довольствовались одеждами из плохо выбеленного холста и выглядели так, словно на них напялили униформу. Да и лошади в здешних землях казались вполне ухоженными. Складывалось впечатление, что туземцы если и не жировали, то жили в достатке и голыми задницами не сверкали.

День догорал. Кровавое зарево вспыхнуло на западе, предвещая ветреную погоду. Животные порядком устали и поневоле сбавили ход. Да и голод терзал всё сильнее. Алексей мечтал о сытном ужине и мягкой постели. Казалось, так бы и съел целого поросёнка.

И тут близ тракта показалось двухэтажное каменное здание, окружённое несколькими сараями и амбарами. Трактир подвернулся кстати. Корчма не блистала архитектурными изысками. Впрочем, того от неё и не требовалось. Но она могла дать ночлег и вожделенный ужин. В кошельке Алексея оставалось без малого шесть эрбов. По его прикидкам, такой суммы должно вполне хватить на хорошую пирушку.

Путники спешились. Следопыт стал на землю с нескрываемым удовольствием. Он вполне освоил верховую езду, но день, проведённый в седле, давал о себе знать. Ноги предательски ныли, спину ломило.

Из дверей выскочил молодой служка, взял лошадей под уздцы и, не говоря ни слова, повёл животных на конюшню.

— Накорми да напои как следует, — приказала д’айдрэ подростку. — Сама проверю. И смотри у меня, без глупостей! Не то шею намылю!

Мальчишка скрылся за углом кабака.

Алексей отметил мелкую, но любопытную деталь. Мало того, что трактир каменный, так и окна застеклены. В них именно не бычий пузырь, не слюда, а настоящее стекло. Видать, держатель заведения не бедствовал.

К вечеру на постоялом дворе набралось много народа. Кто ехал по торговым делам, да не захотел ночевать в чистом поле, а кто следовал по казённой надобности. В просторном зале царил шум и гам. Внутренний вид харчевни мало чем отличался от «Четырёх подков». Наверняка предки Бервиса строили свой кабак по тамарвалдскому образцу. Вот только очаг был исполнен в виде огромного камина, да грязь не бросалась в глаза.

Хозяин, грузный мужчина средних лет с болезненно красным обрюзгшим лицом и длинными редкими волосами, поспешил навстречу гостям. В добротных сапогах, зелёных штанах и кафтане с бронзовыми, начищенными до блеска пуговицами, кабатчик производил впечатление двойственное, отнюдь не самое приятное.

— Рад приветствовать светлую госпожу и её доблестного спутника в стенах «Пучеглазого дракона», — расплылся трактирщик в подобострастной улыбке и поклонился.

— Вот что, милейший, — бесцеремонно произнесла д’айдрэ. — Как вас там?

— Фарг, с вашего позволения.

— Мы хотим снять комнату на ночь…

— И поужинать как следует, — вставил Алексей. — Целый день в седле. В брюхе волки воют… — Следопыт осёкся, так как Кайдлтхэ легонько двинула ему локтем в бок.

— Да, ужин не помешает. И поторопитесь, любезный.

— Простите мою дерзость, светлая госпожа… — замялся Фарг, — но вынужден спросить вас…

— Что не так? Ах, да. Мы не супруги, а потому извольте предоставить комнату с двумя кроватями. И непременно с чистым бельём. Вы слышите? Непременно!

— Как прикажете, — Фарг поклонился. От волнения его физиономия раскраснелась ещё больше. — И не извольте гневаться. К нам частенько заглядывают ваши соплеменники. Мы люди просвещённые, осведомлены о ваших нравах и предпочтениях. Всё исполним. Желаете вымыть руки?

— Желаем.

Фарг щёлкнул пальцами. На зов тут же явился подросток, встреченный путниками на пороге трактира. Служка принёс кувшин с водой, лохань, два полотенца и мыльный корень.

Покончив с водными процедурами, Кайдлтхэ благосклонно улыбнулась.

— Надеюсь, плата в два эрба за ночлег и ужин вас устроит? — поинтересовался Фарг.

— Устроит, — невозмутимо ответила Кайдлтхэ.

Алексей хотел раскрыть рот и возразить, да передумал, не решился перечить спутнице. Но мысль о непомерных ценах задела. Два эрба! Остаются сущие пустяки. И как жить дальше?

— Тогда прошу. Рекомендую стол у окна, — Фарг вновь поклонился и приторно улыбнулся.

Уж он-то знал, как угодить самым капризным и придирчивым постояльцам, пусть они хоть трижды д’айдрэ.

— Нет, — запротестовала Кайдлтхэ. — Мне больше нравится тот, напротив двери.

— Как будет угодно светлой госпоже, — невозмутимо согласился хозяин. За долгие годы он привык к капризам посетителей и взял за правило никогда не спорить с ними, тем более с выходцами из Моридора. — Присаживайтесь. Отдохните. А я пойду распоряжусь.

— Ступайте, Фарг. Но не пытайтесь испытывать моё терпение.

Хозяин низко поклонился и поспешил на кухню, а Кайдлтхэ внимательно осмотрела стол и табуреты. Мебель показалась ей довольно чистой, и она заняла место за столом у стены. Алексей сел напротив.

— Не туда! — тихо, но настойчиво произнесла девушка.

— Да какая разница? — возмутился следопыт, пересаживаясь. — Ничего не говори, там ей не нравится, здесь не садись. Прямо как сварливая жена.

— Мы ведь с тобой договорились, — д’айдрэ тяжело вздохнула. — Говорю я, а ты лишнего не болтаешь. У окна невыгодная позиция. Кто угодно быстро загонит нас в угол. Но теперь я вижу каждого входящего, мимо и мышь не проскочит. А в случае заварухи можно рассредоточиться и сбить с толку врага.

— Ну, блин, целая военная наука, — хмыкнул Алексей.

— Надеюсь, она не пригодится… на этот раз. Но ежели чего, беги на конюшню, седлай коня и проваливай.

— Как проваливай? Нет, так дела не делаются. Как я могу тебя бросить?

— Молча! Так у вас говорят?

— Ладно, я есть хочу. Где этот Фарг запропастился? — ход мыслей д’айдрэ пришёлся не по душе Алексею

Трактирщик не заставил ждать. Слуги принесли двух тешёных кроликов в сметане, резаный пшеничный хлеб, два кубка и кувшин яблочного вина.

— Однако цены в имперских забегаловках — будь здоров, — проворчал Алексей и принялся за нежное мясо.

Волшебный аромат сводил следопыта с ума, а в брюхе и впрямь волки выли.

Кайдлтхэ также была голодна, но старалась не показывать. Великий герцог, проглотив пару кусков, вспомнил об этикете и нажал на тормоза. Ведь он единокровный брат светлой госпожи.

Ужин прервал сильный удар в дверь. Та с шумом отворилась и едва не слетела с петель. От неожиданности Алексей закашлялся, а когда поднял глаза, то и вовсе едва не подавился. На пороге трактира стояло трое д’айдрэ. Кроме Кайдлтхэ ему не приходилось видеть других жителей Моридора. Только теперь он понял, что ничего о них не знал. Да, они были совсем иные. Настоящие д’айдрэ. Двое мужчин и женщина. Высокие, беловолосые, закованные в доспехи из чёрного металла с красным отливом. Следопыту показалось, металл тот живой и светился каким-то особенным внутренним светом. Он сверкал, мерцал, переливался. Все детали доспехов покрывала необыкновенная чеканка или рисунок, напоминавший руны из книги Настфарда Скретского или переплетение тайных знаков татуировки Кайдлтхэ. На поясе незваных гостей великий герцог увидел длинные узкие двуручные мечи с едва изогнутым лезвием и вычурными рукоятями на манер самурайских катан. В глазах пришельцев читалось превосходство. На всех вокруг они взирали с нескрываемой неприязнью и высокомерием. Не мудрено, что многие жители Дэорума принимали их за полубогов или демонов.

Вмиг в трактире стихло. Кто-то из заезжих селян шёпотом принялся читать молитву, остальные оцепенели от страха. Каждый мысленно проклинал тот час, когда решил остановиться в «Пучеглазом драконе».

Кайдлтхэ отставила еду, вытерла губы салфеткой и коснулась пальцами рукояти меча.

— Беги, — сквозь зубы процедила девушка. — Беги! — едва не выкрикнула Кайдлтхэ.

Алексей сообразил: визит троих д’айдрэ не сулит ничего хорошего. Но тут предводительница медленно, почти вальяжно, упиваясь собственной силой, властью и неуязвимостью, сделала несколько шагов. Глаза её горели двумя вино-жёлтыми топазами, в уголках губ застыла едва уловимая улыбка, столь свойственная уроженцам Моридора. Женщина неспешно оглядела зал, словно выбирала жертву. Взгляд её остановился на спутнице Алексея.

— Кайдлтхэ, дочь Айфтанйярк из Дома Илгрифтэй! Именем Совета трёхсот ты арестована, — важно, с расстановкой на тамарвалдском произнесла д’айдрэ. — Следуй за нами и тогда, возможно, тебе будет дарована милость Трибунала. Твоего оруженосца, этого выскочку и самозванца, также приказано доставить в Моридор.

Алексея прошиб холодный пот. Какой же он и впрямь осёл! Не соврала нищенка! На лбу под длинной белой челкой д’айдрэ следопыт разглядел татуировку в виде кошачьего глаза. В тот миг показалось, что жизнь кончилась. Вот и смерть пришла. Гордая, неприступная, непобедимая.

Положение складывалось скверное. Боец из Алексея никакой, а одной Кайдлтхэ против троих не выстоять. Но девушка не паниковала. И её спокойствие передалось великому герцогу. Он не знал, на что надеется напарница, но коль она остаётся хладнокровной, то и ему негоже впадать в истерику. Плевать на Трибунал. Кайдлтхэ боялся сам Сердигон. Хранительница пустошей чего-нибудь да стоит. Следопыт мало смыслил в иерархии д’айдрэ, но верил: Кайдлтхэ взяли в хранители не за красивые глаза. За ней охотятся трое воинов. Стало быть, она и впрямь представляет серьёзную угрозу.

— Коль Совет трёхсот решил, то исполняй, — голос Кайдлтхэ звучал ровно, но от ушей следопыта не ускользнула нотка если не обречённости, то готовности с честью выстоять последний бой.

— Пусть будет так, — довольная собой произнесла посланница Моридора.

Едва ли заявления беглянки ввели её в заблуждение, но и она надеялась, что миссия пройдёт гладко, без осложнений и кровопролития. Не учла лишь того, что Кайдлтхэ чувствовала себя загнанной в угол и готовой на многое.

В следующее мгновенье всё пошло вопреки ожиданиям самодовольной троицы. Когда женщин разделял всего какой-то метр с небольшим, Кайдлтхэ вскочила, опрокинула стол на соперницу и выхватила из ножен меч. Доли секунды хватило, чтобы нанести удар. Послышался грохот падающей мебели, бьющейся посуды и звон металла. Окажись на месте д’айдрэ кто-нибудь иной в кожаном доспехе, то харкал бы несчастный сейчас кровью и корчился в предсмертных судорогах. Но моридорский доспех с честью выдержал удар. Лезвие высекло сноп искр, скользнуло по нагруднику и ушло в сторону. Чистильщица не успела блокировать атаку, остановилась и подалась на полшага назад. Кайдлтхэ не стала ждать, отвела клинок, сгруппировалась и пошла вперёд. Но на помощь подоспели двое других д’айдрэ. Девушка не решилась ввязываться с ними в бой, сделала колесо и ушла к дальней стене.

Предводительница опомнилась, выхватила меч и бросилась на противницу. На Алексея никто уже внимания не обращал. Столь пренебрежительное отношение даже оскорбило.

И тут что-то взорвалось в его голове, ослепило, едва не свело с ума. В один миг, прямо как перед смертью, пронеслась перед глазами вся жизнь. Он увидел молодое лицо матери и себя в колыбели. Вспомнились школьные забавы, первая любовь и первая сигарета, жена, дети, лес и Наарутэф. Вспомнились собственная трусость и слабость, угрозы великого магистра и пламя факела в пыточной камере. Вспомнились кости тех, кто навеки остался лежать в окопах и стрелковых ячейках. Настало время принять главное решение в жизни. И пусть он умрёт, но хотя бы раз не ошибётся в выборе, за который не будет стыдно и на том свете.

Позабыв обо всём, Алексей вытащил меч из ножен. Звук скользящего лезвия не забыть никогда! Холодный и хищный, словно заклинание, призывающее смерть. Меч взмыл над головой и опустился на спину женщины-д’айдрэ. В удар Алексей вложил все силы. Предводительница, не ожидая атаки с тыла, полетела вперёд и, не устояв, рухнула на колено. И вновь её спас доспех. Коралтарская сталь лопнула, лезвие сломалось. Д’айдрэ, не желая испытывать судьбу, ударила назад не глядя. Алексею посчастливилось обрубком меча погасить удар. Но этого оказалось достаточно, чтобы он кубарем полетел на пол. Правда, ему удалось вывести из боя, пусть и на короткое время, одного бойца.

Разъяренная посланница Трибунала коршуном налетела на великого герцога. Тот уже вскочил, запустил в нападавшую подвернувшимся под руку горшком. Д’айдрэ уклонилась, в один прыжок настигла жертву, прижала Алексея к стене и нанесла резкий колющий удар. Следопыту едва удалось уйти в сторону. Клинок распорол одежду, оцарапал руку и высек искры из каменной стены.

Парень потерял оружие и, не имея никаких шансов на победу, полагался только на случай и удачу. Он встретился взглядом с д’айдрэ. Её глаза пылали рубиновым огнём. Она пришла в ярость от дерзости чужака. И в то же время в них виделось предчувствие скорого торжества.

В такие мгновенья человек редко рассчитывает на ясность ума. По большей части действует инстинктивно, доверяясь только собственным мышцам. Алексей не стал исключением. Руки дёрнулись сами собой и всё сделали за него. Пока д’айдрэ, ослеплённая ненавистью, намеревалась снести голову наглецу, великий герцог изо всех сил ткнул обрубком меча в надменное лицо. Кусок железа сломал нос, скользнул вверх и выколол левый глаз. Кровь из высокомерной дамочки брызнула, как из резаной свиньи. Д’айдрэ выронила творение моридорских кузнецов, схватилась за рану и дико заорала от боли. Этот нечеловеческий крик заставил остановиться сердца невольных свидетелей побоища.

Кайдлтхэ едва сдерживала натиск двух воинов. Но те, заслышав вопль раненой предводительницы, ослабили напор. И этого оказалось довольно. Девушка удачно провела подсечку, сбила одного, а второму, изловчившись, заехала навершием меча в челюсть, выбила пару зубов и разукрасила физиономию.

— Бежим! — выкрикнула Кайдлтхэ и бросилась к выходу.

Девушка подбежала к залитой кровью покалеченной д’айдрэ, залепила ей ногой в ухо, завалила на пол и подхватила обронённый клинок.

Алексей выскочил на улицу. Луна едва освещала землю призрачным светом и придавала всему вокруг незнакомый и пугающий, почти потусторонний вид. Голова следопыта была необычайно ясна. Никогда ранее он не чувствовал себя столь легко. В мозгу не родилось ни единой мысли, и все же он чётко понимал, как следует поступать. Ноги работали как пружины, руки сжимали огрызок меча. Конюшня где-то рядом, за углом. Кто-то подвернулся под руку. Прочь с дороги, ротозей! Наткнулся на крестьянскую телегу. Из неё вылез перепуганный селянин, ломанулся сдуру куда-то во тьму. Сарай. Дверь открыта. Орхидиас приветствовал хозяина коротким ржанием. Алексей схватил лошадей под уздцы и подался во двор.

У входа в трактир возилась Кайдлтхэ. Схватила грабли, подперла дверь. Из кабака доносился ор, слышались удары.

— Держите! Хватайте мерзавцев! — истошно вопила раненая д’айдрэ.

Алексей не заметил, как оказался в седле. Спутница замешкалась. У коновязи она увидела трёх лошадей служителей Трибунала.

— Ну! — не выдержал следопыт.

— Молчи! — выкрикнула девушка. С ловкостью бывалого престидижитатора перерезала кинжалом подпружные ремни, вскрыла седельные сумки, стащила увесистый кошелек и несколько пузырьков. — Теперь гони!

Кайдлтхэ спрятала добычу, засунула трофейный меч за пояс, взлетела на лошадь и пришпорила ее.

Следопыт только того и ждал. Орхидиас радостно заржал и понёсся в неизвестность.

Великий герцог краем уха услыхал звук бьющегося стекла. Д’айдрэ оставили попытки вынести дверь и выбили табуреткой окно. Кто-то из них выбрался наружу, попытался оседлать коня, но рухнул на землю и помянул беглецов матерными словами.

Алексей перевёл дух. Самое страшное осталось позади. Погоня безнадёжно отстала. Впереди тьма, спасительная и ласковая. Слышен грохот копыт да стук сердец. И мир, охваченный чёрным колдовством, рухнул в бездну, сгинул во мраке. Ночь скрыла беглецов, как и тайны Казимира Карловича, скипетра Осириса, братства «Две молнии», древней цивилизации д’айдрэ и предыдущего воплощения Кай. Но восход не за горами. Потёмки уступят место свету, восстанет надежда, укрепится вера. То случится завтра. А сейчас только вперёд, навстречу судьбе.