Попаданец 2

Глава 1

Иван лежал на берегу небольшого горного озера. Озеро, скорее всего, подпитывалось подземными теплыми водами, и вода в нем была теплой, как парное молоко. Они уже почти месяц находились на территории аэрнитов.

Первую неделю пребывания у аэрнитов Ванька абсолютно не помнил. Да и как ему было её запомнить, если находился он в бессознательном состоянии. Очнулся он, лежа в каком-то вонючем болотце, оплетенный по рукам и ногам водорослями. Он попытался освободиться, но водоросли не позволили ему не только подняться, но и пошевелиться. Иван старался дышать ртом, чтобы не чувствовать запахи, витавшие над болотцем. Он еще раз попытался пошевелиться и опять благополучно провалился в беспамятство. Второй раз очнулся он, лежа на животе. Чьи-то сильные руки разминали его тело, но все попытки Ивана повернуться и посмотреть на того, чьи руки бесцеремонно гуляют по его телу, провалились, и опять для него наступило небытие. Окончательно он пришел в себя уже лежащим на кровати, укутанный в невесомое покрывало. Осторожно повел вокруг глазами и наткнулся взглядом на сидевших рядом с его постелью Лепски и Эфроя.Парни выглядели не очень: осунувшиеся, с синяками под глазами, Лепски сидел с закрытыми глазами. А феррах, уронив голову на руки, сидел за столом. Но Ивана поразила не изменившаяся внешность друзей, а то, что от виска, скрываясь в туго заплетенной косе ферраха, серебрилась седая прядь.

Парень пошевелился, и моментально у его ложа оказался феррах и полуэльф, пытливо вглядываясь в лицо.

— Ты как? — спросил Лепски, осторожно дотрагиваясь подушечками пальцев до щеки Ивана.

Иван почувствовал, как от пальцев лекаря растекается тепло и прошептал.

— Нормально, а где мы?

Ни феррах, ни полуэльф на вопрос не успели ответить. Дверь распахнулась, и в комнату вошли… все. Первым влетел Хрысь, он остановился посередине комнаты. Дернул носом, скривился и спросил.

— А у кого яйца протухли?

Минутная тишина взорвалась таким хохотом, что в комнату заглянули все, кто был в коридоре.

Иван уже икал от смеха, но остановиться не мог, это уже было похоже на истерику. От смеха запекло под ребрами, он скривился и схватился за бок. От боли он не заметил новое лицо, появившееся в комнате. Незнакомец был небольшого роста и весь состоял из окружностей: круглое лицо, округлое полноватое тело, на нем была зеленая хламида, и ускользающим сознанием Иван заметил торчавший меж лопатками горб.

— Да что это мне так часто горбатые попадаются? — подумал он, уже привычно соскальзывая в беспамятство. Он уже не слышал, как человечек, громко возмущаясь бесцеремонностью посетителей, выгнал всех из комнаты, и бесцеремонно задрав рубашку Ивана, принялся ощупывать больное место, довольно чувствительно надавливая на шрам между ребрами. Вот от одного такого надавливания Ванька очнулся и открыл глаза и тут же их закрыл, перед глазами плавала какая-то непонятная пелена в виде разнородных и разноцветных пятен. Он поднял руку и попытался отодвинуть эту пелену с глаз. Человек уловил движение Ивана и осторожно перевернул его на спину.

— Как ты себя чувствуешь.

— А вы кто?

Пухленький человечек пожал плечами.

— Целитель.

«Целитель? Да ты, батенька, не целитель, а коновал!» — подумал Иван, потирая снова заболевший бок.

Целитель равнодушно посмотрел на Ивана и проговорил.

— Можно встать, помыться, а то от тебя воняет, человек.

Ванька осторожно принюхался и скривился.

Пухлячок сказал правду. От него ужасно воняло сероводородом. Прав, ох, прав Хрысь, воняло тухлыми яйцами. Иван осторожно поднялся, завернулся в покрывало и шаркая ногами направился на поиски ванной комнаты. Первая дверь вела в пустую гардеробную, вторая — в ванную. Иван с удовлетворением заметил, что здесь имелся водопровод, справляясь с отдышкой, открыл краны, и присел на бортик огромной чаши, служащей ванной. Дождавшись, когда чаша наполнится чуть меньше наполовину, он залез в воду и с наслаждением принялся отмываться. Долго в ванне он не сидел, опять появилась слабость. Ванька на дрожащих ногах еле сумел выбраться из чаши, хорошо, что воды набрал в неё немного, а то бы, точно, утонул. Перед глазами опять замельтешили разноцветные пятна, Иван присел на скамью стоящую у стенки и прижался к ней спиной. Черт, Трил, где ты, почему молчишь?

Не дождавшись отклика симбионта, Иван побрел в комнату.

Эфрой заглянул к нему буквально на минутку, сообщив, что он занят. Иван пожал плечами, занят, так занят. И не стал даже спрашивать, а чем так занят феррах?

Он успел пообщаться с Мораг, Гантом, прибегал к нему Хрысь. Оборотень долго нарезал круги вокруг Ивана, но в конце — концов не выдержал и кинулся в объятия Ивана, тот только успел его подхватить и прижать к себе. Хрысь уткнулся Ивану в плечо, и Иван через секунду понял, что мальчишка тихонько плачет, размазывая по рубашке Ивана слезы.

— Ты что, Хрысенок?

Но оборотень не отвечал, продолжая давиться всхлипами. Так они и сидели до тех пор, пока их не позвали на обед. После обеда группа, разбавленная братьями Ганта, для общения они заняли библиотеку. Иван подробно узнал о своем ранении и излечении, что он почти неделю провел у рептилоидов, лежал в регенерирующем болотце под присмотром врачевателей. Он благодарно посмотрел на братьев Лиан, но Гант и братья делали вид, что не замечают взглядов Ивана. Какие могут быть счеты между родственниками? И рептилоиды допустили человека — Ивана на свою территорию только из-за того, что в его крови находилась капелька крови семейства Лиам. Группа разрабатывала сценарий возвращения в стены родной Академии. Феррах и аэрниты выработали целую стратегию по защите Ивана, но Ванька не опасался за свою жизнь. Определенно, того, кто покушался на него в Академии уже нет, а теперь он будет более осторожен и всегда будет носить артефакт на физическую защиту.

Трил откликнулся только поздно вечером, когда Иван собрался спать.

— Хозяин! Иван! — интонация у симбионта была виноватой.

-Трил! — обрадовавшийся Иван чуть не закричал в голос, но тут же, спохватившись, отправил мысленный посыл.

— Трил, ты почему молчал?

— Иван, я закончил то над чем работал!

Почувствовав, что хозяин ни сном, ни духом не знает о его работе, пояснил.

— Я закончил формирование твоей защиты. Теперь вряд ли у кого хватит умений и сил, чтобы нанести тебе физический урон.

— О как! Ну-ка, ну-ка, можно об этом поподробнее?

Ваньке показалось, что Трил усмехнулся от его неуемного любопытства.

— Сейчас у тебя под твоей кожей, по всему телу, существует вторая кожа из нанитов.

— А откуда ты их столько взял?

— Я, вернее мы с новой группой симбионтов провели слияние, и нас оказалось достаточно, чтобы поделиться, правда, новые наниты более поздние, чем я. Я — типично военная разработка, а вот новая группа… Они были созданы для магов, и у них интересная специализация — магическая поддержка хозяина. Теперь ты сможешь контролировать свои силы. Неужели ты ничего не почувствовал?

— Нет, — огорчился Иван. — Только перед глазами все время плавают какие-то разноцветные пятна, мешающие мне сфокусировать взгляд.

— Это пройдет к утру, и не бойся, если вместо пятен появится что-то другое! А теперь спи.

— Трил, Трил. — Иван снова попробовал «достучаться» до своего симбионта, но тот, послал расслабляющий импульс в нервную систему хозяина, заставил его расслабиться и уснуть.

Утро началось с визита целителя, но в этот раз он не стал полностью осматривать Ивана. Только провел через одежду над его поврежденным боком. И, как будто делая великое одолжение, сухо произнес.

— Ты здоров, человек, и больше в моих визитах не нуждаешься.

И не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Ванька даже поежился, как от этого существа откровенно фонило пренебрежением.

— Б***, — не сдержавшись выругался Иван. — Высшее существо, нацист гребанный.

Как ни странно, но от мата стало легче, и Иван даже не пожалел, что не рассказал этому спесивому аэрниту о своих проблемах со зрением. У него вчерашние пятна оформились в нити, но нити появлялись на короткий миг, списав все на свое ранение, Иван решил не заморачиваться, а быстро потопал в ванную. Он помнил слова этого «целителя»: «От тебя воняет, человек!"

Глава 2

Как только Иван понял, что его организм окреп, и рана зажила, не оставив о себе даже воспоминаний, в нем проснулась любопытство. Что видел Ванька в этом мире? Странные развалины в джунглях, степь, где он чуть не помер, деревеньку и небольшой городок в местности, где жила Мораг и Академию. Он даже не исследовал толком город, что был неподалеку от Академии. Нет, правда, он почти год в этом мире, а толком его так и не узнал. Конечно, конечно историю с географией в академии еще никто не отменял, но узнавать все из книг и познать все, так сказать "на ощупь", как говаривал достопочтенный Скалозуб: "Дистанция огромного размера!" Упросив Ганта побыть экскурсоводом, Ванька с друзьями старался побывать во всех интересных местах. Но посещение рептилоидов вырвало Ивана из окружающего мира на целый месяц. На туманных болотах он встретил Учителя.

Поселение рептилоидов было полной противоположностью городам аэрнитов. У аэрнитов дома напоминали небольшие крепости в толще скал. Как, каким образом аэрниты строили свои жилища Ванька, не понял да, наверное, этого не понял никто из их компании. Но жильё людей-птиц было комфортным. А сейчас, шагая по мосткам, проложенным в болоте, Иван пытался определить, где же дома рептилоидов? На первый взгляд все было одинаковым, буро-зеленый пейзаж и кругом вода. Но запаха, так присущего болотам на далекой земле, не ощущалось.

Под ногами сновали маленькие ящеры, и Иван часто смотрел под ноги, стараясь не наступить на какую-нибудь верткую особь. Они были разные по цвету, рисунку на голове и строению морды. Ну, никак не мог заставить себя Иван, назвать лицом, то, что было у рептилоидов. Вытянутые морды с таким набором зубов, что позавидует любая акула, живущая в океане на Земле, или округлая пасть, усеянная широкими жевательными пластинами, совсем не похожими на зубы. Детеныши рептилий ничем не отличались от детенышей всего мира. Так же гомонили, путались под ногами и с любопытством осматривали странных мягкокожих гостей болот.

Наметанный взгляд Ивана заметил, что на каждом ребенке надет артефакт, который закрывал защитой все тело детеныша своеобразным коконом, оставляя без защиты только хвост.

Заметил, что некоторые детеныши "щеголяли" оторванными хвостами. У одних хвосты отрастали, видел такой, отращенный наполовину. У других, вместо хвоста был утолщенный обрубок, но эти дети были уже подростками, и были они без защиты.

Он полюбопытствовал у ящера, который их сопровождал, почему так?

Тот пожал плечами, но ответил.

- Хвост перестает расти, если его оторвут несколько раз.

На вопрос, почему тогда хвост не защищен, был получен ответ, что с раннего возраста детей учат понимать, что хвост это статус, и чем раньше дети это поймут, тем быстрее начнется у них взросление. Обладатели хвостов становились магами, зодчими, артефакторами, воинами. Рептелоид без хвоста это работник и, если повезет, воин первой линии.

Только после этого объяснения Иван обратил внимание на хвост сопровождаюшего. Хвост у него был украшен ярко-синим браслетом с шипами.

- А украшение на хвосте тоже показывает статус?

- Да, оно указывает, кем является особь по роду занятий - воин, жрец, торговец и так далее. Я - воин-маг.

После этих объяснений Иван задумался. Не простые эти рептилоиды, ох, непростые, и желающие их покорить. совсем не разбираются в традициях живущих на болотах! С таким народом лучше дружить, торговать, чем воевать, тем более на исконно принадлежащей ему территории.

Иван окинул взглядом резвящихся детей и внимательно осмотрел амулеты на шеях детей. Он не заметил на детях амулетов, сделанных из металла или драгоценных камней. Артефакты были сделаны из растений. А учащимся в Академии объясняли, что защитные плетения держаться только на металлах и ограненных камнях. Что-то совсем не стыкуются знания Ивана и действительность, которую он в данный момент наблюдал.

- А можно поговорить с вашим артефактором.

- Почему нельзя! Пойдемте к нему.

Жилище артефактора сам бы Ванька не нашел, даже если бы проходил рядом. Буро-зеленая куча больше походила на болотную кочку, чем на жилье. Но внутри было удивительно! Воздух в жилье был теплым и сухим, влажности не чувствовалось совсем. Глинобитный пол, утрамбованный до каменной гладкости, был покрыт изящными циновками. Мебель была невысокой и располагалась вдоль стен. Середина довольно просторной комнаты была пуста. В комнате царил зеленоватый полумрак. Иван внимательно осмотрел стены и потолок, но обнаружить, что давало такое освещение не смог.

- Расcаш!- зычно крикнул рептилоид. В глубине жилища послышались шаркающие шаги, и в комнате появился хозяин. Он был стар. Иван первый раз увидел такого старого ящера. Он был худым, его кожа потеряла свой природный цвет и была пепельно-белесой. Ящер оглядел своих незваных гостей и удивильно произнес.

- Тасс, зачем ты привел ко мне гладкокожего?

Ящер подошел к Ивану и Ганту и втянул в себя воздух. Ивану показалось мелькнувшее удивление во взоре ящера. Хозяин обошел своих гостей, что-то бормоча вполголоса. Иван услышал.

- Странно, очень странно! Человек, кровный брат аэра!

Резко обернувшись, он спросил у опешившего Ганта,

- Почему и зачем?

Не дождавшись ответа, ящер спросил уже у Ивана.

- Для чего вам понадобился старый Рассаш?

- Мастер, - Иван поклонился старому рептилоиду, - позвольте взять у вас несколько уроков.

Рептилод внимательно посмотрел на склонившегося перед ним Ивана.

- Несколько уроков говоришь. Ну-ка, покажи мне свой последний артефакт.

- У меня его нет.

Недовольство, мелькнувшее на физиономии ящера, Иван уловил.

- Мысленно, мысленно покажи, неуч!

Он дотронулся трехпалой ладонью лба Ивана.

Тот только успел мысленно крикнуть Трилу: "Не вмешивайся!"

Иван сосредоточился и представил ожерелье, изготовленное для Мораг.

- Так, так, неплохо. Ладно, оставайся. С тобой можно работать!

Обучение началось в тот же вечер. Рассаш проверил знания Ивана. Знания, честно говоря, его не удовлетворили.

- Люди многие знания потеряли. Что ты знаешь о рунах?

Ванька честно ответил, что руны он знает плохо, только неполный десяток. И на вопрос как он их применяет, просто нарисовал руну "Фе", которая, по его мнению, у него хорошо получалась. Руна была забракована и по начертанию и по наполнению магической энергией.

- Ты должен руну рисовать мысленно и накладывать мыслеобраз уже напитанный силой. Ты теряешь время, чертя её на каком-либо предмете!

Два дня Иван учился мысленно рисовать руны. С каждым мысленным очертанием ему становилось все легче и легче представлять руну и накладывать её на любой предмет. Он научился выходить в астрал, это в Академии не практиковалось. Но в астрале можно было сделать бесчисленное количество заготовок, которые становились осязаемыми в легком полу трансе.

Рептилоид заставил Ивана изменить видение материалов. Если в Академии считалось, что только металлы и драгоценные камни держат магическую составляющую, то Рассаш показал, как управляя потоками энергии, любой живой и неживой предмет можно превратить в артефакт, лишь управляя его потоками или меня саму структуру предмета. Лист, травинка, обыкновенный камень- голыш превращались в основу для артефакта. К концу десятого дня Иван мог оперировать несколькими потоками и умел напитывать десятки рун.

И выход в астрал ему давался все легче и легче. Иван понимал, что в Академии не стоило показывать то, чему он обучился у рептилоидов. А на последних занятиях Рассаш показал, как они смогут быстро связаться. Вроде бы и ничего сложного, но теперь Иван понял, почему рептилоиды так быстро реагировали на вторжение на свою территорию. Бралось обыкновенное перо или травинка, на них накладывались руны воздуха и облегчения веса, добавлялась руна полета и руна голосового сообщения. Полученный артефакт магическим усилием отправлялся адресату, тот активировал его, и местная мобильная связь срабатывала. После прочтения артефакт рассыпался в пыли, и его никто не мог ни определить, да активировать мог только тот, кому он предназначался. А так летит и летит травинка или перышко по воздуху. Мало ли таких мелких предметов летает?! Тут Иван подумал, а если эти руны наложить на металл или драгоценные камни, то вполне можно получить своеобразное подобие мобильника, с поправкой на местные реалии. Не утерпев, он спросил об этом Рассаша.

- Ты, человек, замахнулся на то, что было утеряно еще в эпоху пространственных магов! Многие знания погибли при Великом Разломе, когда сама земля исторгала огонь. Тогда многие народы ушли со своих мест обитания. Когда-то у Больших гор обитало племя воинов. Они сумели подчинить себе магические существа, которые укрепляли тело воинов, и они становились могучими и непобедимыми. Но Разлом уничтожил эту расу, и никто не знает, где они обитали, в чем заключалась их волшебство. От них осталось лишь небольшое упоминание в хрониках разных народов. Как знать, может быть, они и являлись предками всех тех, кто сейчас населяет наши земли. Кто знает... - повторил Рассаш, смотря на Ивана. - Но ты сможешь пойти дальше. Я ведь заметил, что ты в теле не один!

Иван напрягся.

- Не переживай, твоя тайна уйдет вместе со мной! Но ты береги эту тайну. За обладание твоим внутренним двойником, тебя не только могут убить, но и расчленить на мелкие составляющие, чтобы вынуть из тебя то, что у тебя внутри. Так что будь осторожен, гладкокожий.

Глава 3

Вечером он не торопясь возвращался в дом, где они гостили. Иван вспоминал сегодняшнее занятие, как Учитель помогал ему продумывать устройство связи, и вдруг он остановился. Мысли тоже остановились, он вспомнил слова Учителя о Разломе, о племени войнов, которые подчинили себе магических существ… Он чуть не вскрикнул в голос, круто развернулся и опрометью бросился к дому учителя. Забыв о приличия, он ворвался в кабинет к Рассашу, и проглатывая окончания слов, торопливо попытался что-то объяснить рептилоиду. Учитель морщился, молчал, но внезапно ухватил Ивана за руку, что было высшим проявлением волнения.

Никогда рептелоиды не касались чуждых им рас! И заставил ещё раз медленно и спокойно повторить всё то, что торопливо говорил гладкокожий до этого момента.

— Учитель, я знаком с разумным, вернее, потомком разумных, кто пережил Разлом.

— Где он?

— Он живет с нами.

Рептилоид разволновался, снова схватил Ивана за руку и потянул его из своего дома.

— Скорее, скорее, гладкокожий, веди меня к нему!

Через мгновения население городка рептилоидов было поражено невиданным зрелищем. По улице «стремительно» ковылял старый артефактор Рассаш, Ладно, что не бывает, захотел старик прогуляться, но рептилоид держался за руку гладкокожего, который ему помогал. Свидетели невиданного зрелища качали головами и продолжали свой путь, филосовски замечая, что в жизни бывают разные вещи, и за свою долгую жизнь можно наблюдать тысячи разных случаев.

А Рассаш торопился так, словно тот, с кем он должен встретиться, внезапно исчезнет. Напрасно Иван сдерживал старого учителя, тот успокоился только у входной двери. Рассаш одернул свою тунику, машинально отметив, что побежал он на встречу в домашнем одеянии, дернул головой, словно отметая сомнения, и взглянул на Ивана. Де Ашер открыл двери, пропуская артефактора в дом. В гостиной собрались все. Эфрой после рассказа Рассаша о великом Разломе задумался, и пока все делились своими мыслями о Разломе, решил, что или артефактора везти к деду, или деда привезти сюда, к рептилоидам. Занятно — феррахи основоположники жизни после Разлома! Скажи об этом оборотням или людям, то в живых не останешься, потому что каждая раса мнит себе особой и неповторимой. Он не заметил, как свои мысли озвучил. Все замолчали обдумыва это высказывания, за тем загалдели, перекрикивая друг друга.

Только Иван сидел молча, ехидно замечая Трилу: " Это они ещё не знают о теории происхождения жизни на Земле по Дарвину!» Все споры решил Рассаш. Он повернулся к Эфрою и предложил.

— Ты, юноша, привезешь ко мне деда, и мы с ним обсудим все вопросы.

Эфрой согласно кивнул. После этого разговора они вернулись в Академию.

Иван, после слов рептилоида, что найдутся желающие распотрошить его тушку, даже обрадовался предложению Эфроя жить в его доме. С предложением ферраха согласились все. Гант не желал расставаться с кровным братом, а Лепски, боялся одиночества. Кстати, на руке Лепски все-таки появилось кольцо, такое же, как у Ганта — медное с полудрагоценным камнем. О том, что будет с ним после оканчания Академии, Лепски перестал задумываться. Если феррах принял его в свое ближайшее окружение, то Лепски делами докажет, что он достоин этого. И совсем не важно, что феррах из богатого и древнего рода. Лепски по крови со стороны отца, тоже не обсевок в поле, но только он никогда не кичился этим. Да и ради матери Лепски готов был на все. Он теперь благосклонно относился и к Ивану. Но, право, все-таки что человек, и с хорошей родословной, почему и не впустить такого в свой круг?!

Иван больше общался с Гантом. Они вечерами оккупировали небольшую комнатку, которую Эфрой выделил им под мастерскую, и оттуда доносились их споры и невразумительное бормотание. Через неделю, Иван, смущаясь и поблескивая глазами, выложил перед ними на стол пять пар сережек. Лепски криво усмехнулся и спросил.

— А это еще зачем?

Иван, ничуть не обидевшись, пояснил.

— Это средства голосовой связи, правда, еще недоработанные. Теперь, если захотите с кем-нибудь поговорить придется надевать парную серьгу. Но я продолжаю над ними работать. Так что это пробные экземпляры! Мне надо понять, как они работают, и сколько сеансов связи выдержат без подзарядки, да и любопытно, на каком расстоянии они могут уловить друг друга. Ну, кто согласен быть подопытным? — Иван всех плотоядно обвел взглядом.

От этого взгляда даже Лепски проняло, какой же подвох спрятан в этих сережках?

А Иван усмехнулся.

— Лепски, успокойся, ничего такого не будет.

Лепски успел спрятать свой взгляд. В голове метнулась заполошенная мысль: " Иван ментал?!»

— Да ни чуть я не ментал! — весело скалясь, проговорил Иван, подтверждая опасение Лепски, что Ванька обладатель ментального таланта.

— Лепски… — укоризненно протянул Иван, — просто у тебя такая же реакция, какая вчера была у Ганта!

Гант подтверждающе кивнул головой и поворошил артефакты.

— Ну, кто рискнет?

Рискнуть согласился Эфрой. Он осторожно попытался вдеть в ухо серьгу.

— Нет, нет, — подскочил к нему Иван, — просто прижми к мочке. — артефактор взял сережку из рук ферраха и прижал к мочке, удерживая её теплыми пальцами.

— Я в соседнюю комнату — и быстро вышел за дверь.

Через несколько секунд в ухе Эфроя прозвучал его голос.

— Эфрой, как слышишь?

Было такое ощущение, что кьяри находился рядом.

— Хорошо слышу. А ты где?

— В спальне. Сейчас приду.

Окрыленные удавшимся экспериментом все захотели поговорить по такому замечательному артефакту. Баловались они с артефактами весь вечер.

Утром, за завтраком, Лепски высказал умную мысль.

— Ребята, а об этих артефактах не стоит говорить, да и светить ими особенно не надо. Представляете, какая, если это станет известно, откроется охота на автора. И Кристиану нельзя давать ни артефакт, ни сведения, что он существует. Паренек без задней мысли может рассказать друзьям-приятелям или просто похвастаться перед ними и вся наша конспирация улетит. И, — тут он посмотрел на Ивана, — де Арешу не стоит ходить в одиночестве. И перед своим преподавателем тоже не стоит светиться.

За столом повисло молчание. Лепски выразил то, о чем они, каждый, думали в эту ночь.

— Так, — хлопнул ладонями по столу Эфрой. — Гант, не оставляй Ивана одного, Лепски встречай их после занятий, а я сегодня буду только к вечеру. И ты прав насчет Кристиана. Мальчишке пока ничего не показывать и не рассказывать!

Все согласно кивнули.

Вернулся феррах, когда уже стемнело. Он шумно ввалился в комнату, держа в руках какой-то сверток. Все с любопытством смотрели на то, как он разворачивает этот сверток. В нем оказалась мужская рубашка.

— Иван, это тебе, — Эфрой встряхнул рубашку и протянул её Ивану.

— Зачем? Что у меня рубах нет?

— Такой нет! — отрезал феррах, продолжая держать рубашку на весу.

— Так это же… — пискнул Гант, и был остановлен взглядом Эфроя.

— Да, это то, о чем ты подумал.

— Бери и надень, — Эфрой протянул рубаху Ивану.

Но Иван не торопился брать рубашку.

— Это не рубашка, это кольчуга!

— Кольчуга?! — скептично произнес Иван, — зачем?

В его понятии кольчугой было что-то железное и увесистое, а это, что держал феррах, напоминало больше нечто с модного показа.

— А затем, как мне кажется, что тот, кто ранил тебя, на этом не остановиться и будет в дальнейшем охотиться за тобой.

Де Ашер пожав плечами, взял «кольчугу» и, скинув с себя рубашку, надел на голый торс защиту.

Феррах с заметным облегчением вздохнул.

— И что, мне все время ходить в этой рубашке?

— Надевай её под низ, она совсем не будет тебе мешать.

Гант незаметно взял вилку и ткнул ею в спину Ивана. Вилка погнулась, а на ткани не осталось даже мало-мальски заметной прорехи.

— Что и требовалось доказать! — развел руками Гант.

Теперь Эфрой был спокоен, Ивану не угрожала опасность от удара кинжалом или шпаги. И пусть ему пришлось прыгать в замок деда через три портла, и упрашивать деда отдать ценный семейный артефакт, это стоило того. Безопасность Ивана была превыше всего.

А Иван был весь в думах о местном «мобильнике», тем более у него при помощи Трила начало вырисовываться более удобное приспособление связи.

В один из вечеров, когда Ванька уже охрип, доказывая Ганту необходимость «гарнитуры» в ухе. Когда уже у него мозги вскипели от обдумывания, как в руну, вписаную в ушную раковину, прикрепить драгоценный камешек в роли динамика? Трил посоветовал " не страдать херней», а просто вживить всем под кожу, одного закапсулированного нанита. Ванька сначала подвис от этого предложения, его терзали сомнения, что он может открыть таким образом «ящик Пандоры». Вдруг наниты надумают делиться?

Но Трил успокоил своего носителя — для деления необходим Координатор, а он один такой и находится в теле у Ивана.

После этого предложения работа над артефактом пошла семимильными шагами. Были изготовлены браслеты в форме часов, только вместо циферблата находились разноцветные камни, каждый цвет это своеобразный номер и личность, закрепленная под этим цветом. При нажатии на определенный цвет, срабатывал нанит, и связь срабатывала, да и говорить вслух было необязательно — голосовой сигнал поступал сразу в мозг, так что общатся можно было незаметно для окружающих.

Через месяц, гордые Иван и Гант демонстрировали друзьям свое изобретение. Браслетов было пять.

— А этот кому? — кивнул на лишний браслет Эфрой.

— Матери отвезу, — ответил Иван.

— Тогда нужен еще один.

И увидев вопросительный взгляд, пояснил.

— Подарю деду.

Ванька подзавис и сказал.

— Тогда нужно делать для всех родителей и научить пользоваться!

Глава 4

Первый "мобильник" Иван решил преподнести Мораг. Нужно было только отпроситься на недельку у ректора, чтобы добраться до её места жительства. Ванька все вычислил: Три дня туда, три обратно и день на то, чтобы обучить Мораг, пользоваться связью. Для Рады "мобильника" не было.

Ванька четко понял, что Хрысь действительно мог по неосторожности проболтаться о "мобильнике" и об авторе этого удивительного артефакта. Успокаивал он себя тем, что, если что-то необходимо будет сообщить матери Хрыся, то он это сделает сам. Ехать он решил один. Но, когда он уже решился идти к ректору отпрашиваться, в его планы вмешался феррах. Эфрой пришел в комнату к Ивану и с любопытством смотрел как тот мечется по комнате, одновременно пытаясь делать несколько дел: собрать сумку, прибрать разбросанные вещи и пытается написать заявление на разрешение покинуть Академию. Эфрой подошел к столу и вскинул на Ивана удивленный взгляд.

- А почему ты собираешься ехать один?

Этот вопрос заставил Ивана впасть в небольшой ступор. А Эфрой продолжал.

- Кажется, мы все договорились, что ты не остаешься один!

- Но я же отправляюсь домой!

- И что? Ты думаешь, что тому, кто покушался на твою жизнь, это будет препятствием?

- И что мне теперь до старости скрываться? - с возмущением вскинулся Иван.

- Нет, но мы все поедем с тобой!

Иван чуть не взвыл от обуревающего его чувства бессилия, но все его доводы были ничто против доводов ферраха. А тот уже объявлял "общий сход" в комнате Ивана. Полчаса еще ушли на доказательства, что Иван неразумная личность, и что самое обидное это высказал Гант.

Отпрашивать всех к ректору отправился Эфрой. Как он аргументировал, что им всем и Хрысю тоже, необходимо неотложно, быть у Мораг, никто не знал, да и не спрашивали об этом.

Узнав, что Иван собирался добираться на дирижабле, Эфрой только сверкнул глазами и попросил через час быть с вещами в гостиной. За Кристианом вызвался сбегать Гант, имея на руках разрешение ректора ,Гант вернулся с мальчишкой через минут пятнадцать. Удивленная мордашка оборотня, держащего в руках тощий дорожный мешок, указывала, что Кристиан, вообще ничего не понял: куда они едут и зачем, а увидев всю их компанию, впал в прострацию. Ох, как его Иван понимал, сам был в такой же прострации от быстродействия ферраха, а когда тот достал портальный камень и протянул его Ивану, попросив представить место, куда они смогут переместиться, Ванька стал открещиваться от такой "чести". Пользоваться портальным камнем Ивану было страшно.

Фактом было то, что в тот же вечер они все оказались в комнате Ивана в доме Мораг. В темноте Иван распахнул дверь и тут же отпрянул. В его лицо смотрел арбалетный болт. Зашипел от боли в оттоптанной Иваном ноге Гант, и Эфрой догадался зажечь небольшой шарик.

- Иван, - жалобно вскрикнула Мораг, отведя взведенный арбалет.

- Ма, ты чего?

- Да вот, приходится и спать с арбалетом.

Через некоторое время они сидели за широким столом и слушали рассказ Мораг. На третий день, после её приезда возле деревни стали появляться какие-то подозрительные личности. Они все не заходили в деревню, но один или два чужака регулярно появлялись в ней, закупали продукты и расспрашивали о Мораг. Деревенские люди отнеслись в чужакам настороженно и лишнего не болтали. А позавчера кто-то принял попытку залезть к ней в дом. Всю ночь пес лаял и рвался с цепи. Утром он затих. и Мораг обнаружила его мертвым. Гант спросил.

- Мораг, а вы знали Сераша де Нума?

Мораг побледнела и согласно кивнула головой.

- У нас есть подозрения, что именно он пытался убить Ивана.

- Еще раньше он пытался убить меня... - проговорила Мораг, и сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки на пальцах. - Видно он решил убрать нас с Иваном.

- Ма, за что? - спросил Иван.

- За что? За то, чтобы скрыть свое преступление.

Она глотнула остывший чай и продолжила.

- Благодаря этому недочеловеку, я почти лишилась своей силы.

В комнате повисло тягостное молчание. Эфрой твердо сказал.

- Вам необходимо уехать.

- Куда? - тоскливо переспросила Мораг. - Если его наемники через столько лет смогли найти меня на краю Ойкумены, куда и торговцы не добираются! Кто даст гарантию, что через некоторое время он, или они, не доберутся до меня и в другом месте.

- Есть такое место, где этот самый Нум вас не найдет.

- Но как я все брошу?

- Забирайте самое ценное, а я переправлю вас в надежное место.

- Но останутся матери Кристиана и Лепски, - подал голос Иван. - Если у этого отморозка нет понятия чести, то он начнет мстить Мораг, убивая дорогих для меня или неё людей.

- Значит и их заберем. - беззаботно ответил феррах.

- И куда?

- Знаю я одно место, где им будут рады, и они будут защищены. Вы согласны, Мораг, на переезд.

Мораг сидела прикрыв глаза. Переезд... Опять все заново начинать, но и оставаться в этом месте не имело смысла. В следующий раз наемники убьют не собаку, а её. Она кивнула головой.

- Иного пути я не вижу.

- Так, Мораг, необходимо позвать Раду и её дочь. Хрысь, - обратился он к оборотню, который просидел все время, не издав ни звука, возле печки. - Быстро к матери, пусть собирается, да не идет с вещами сюда, мы заберем все, что она приготовила.

Хрысь соскочил с места, и в дверь уже выскользнуло черное гибкое тело кота.

- Мораг, вы тоже собирайтесь.

- Иван, - Мораг обратилась к сыну. - В лаборатории есть мешочки, упакуй в них все ингредиенты из сундука, больше оттуда ничего брать не надо. Я пойду, соберу вещи. Много брать не буду.

- Ладно, вы тут собирайтесь, я с Лепски отправлюсь за его матерью. Гант, если что, справитесь?

Гант кивнул, а Мораг добавила.

- У меня есть несколько защитных амулетов, продержимся.

Кивнув, Эфрой и Лепски скрылись в блеснувшем портале.

Мораг с заинтересовано глянула на Ивана, но сдержала свое любопытство, а Ванька потянул Ганта в лабораторию.

Они молчали итщательно укладывали в мешочки травы из сундука. Первым нарушил молчание Гант.

- Иван, позволь спросить?

Иван согласно кивнул, и аэрнит продолжил

- Как ты думаешь, что нас связывает с Эфроем?

Иван перестал шуршать мешочком и ответил.

- Знаешь, братишка, я не знаю, но почему-то мне рядом с ним спокойно.

- Это кровь в тебе говорит. Вы когда рядом друг с другом у вас даже ауры смешиваются. А что будет в дальнейшем, когда вы обретете друг друга?

- Так мы уже обрели вроде друг друга.

Гант хмыкнул.

- Вы нашли друг друга, и ваша кровь отозвалась, а ты знаешь вообще, что такое къяри?

- Да ну тебя в болото, - махнул рукой на него Иван, - Я правда не знаю, что делать и как ко всему этому относится, а тебе все хаханьки!

Гант внезапно стал серьёзным.

- Къяри следует оберегать и не неволить, ибо къяри это хранитель крови рода. Именно къяри бережёт род и его традиции. Я так думаю, что Эфрой непросто нас всех держит возле себя, мне, кажется, он задумал образовать свой род.

- А это возможно?

Гант пожал плечами,

- Поживем - увидим.

И они продолжили паковать травы.

Эфрой оставил Лепски у матери, а сам быстро настроив портал на замок деда, шагнул в портал.

Через несколько мгновений он сидел в кабинете деда и рассказывал ему о сложившейся ситуации.

- Ты же не будешь против того, что у тебя в замке погостят дамы?

- Нет, внук, ты можешь рассчитывать на меня.

- И, дед, нужен более мощный портал.

Дед только кивнул и шагнул к сейфу.

- Этой мощности хватит и на людей и на багаж, - сказал он, протягивая Эфрою большой портальный камень. - Я прикажу приготовить комнаты.

Уже вечером в доме Мораг собрались все.

Гант и Иван сумели принести вещи Рады и её дочери. У матери Лепски был небольшой дорожный сундучок. А Мораг извиняющее сказала Эфрою.

- Мне жалко терять травы.

Разместив людей и багаж, феррах сжал камень, через мгновение все оказались в портальной замковой комнате, где их ожидал хозяин замка. Подкрутив несуществующие усы, дед спросил.

- Внук, а не познакомишь ли ты меня с прекрасными дамами?

Страх, страх гнал Сареша все дальше и дальше. Он прыгал при помощи телепорта, пользовался дирижаблями и дилижансами, пока не остановился почти на границе княжества с Великой пустыней. Дальше бежать было некуда. Ещё неделю он вздрагивал от малейшего шороха, но все когда-нибудь заканчивается, закончился и у Сареша этот неконтролируемый страх. Да, убить мага, и списать все на военные действия было легко, только вот незадача - маг то выжил! И жил припеваючи, если сумел ребенка отправить в Магическую Академию. И ребенок оказался тоже магом. А Сарешу не повезло: Ни кола, ни двора, да и поглощенная магия оказалась с гнильцой. Вот, не было же ни в одном учебнику написано, что боевая и целительская магия не совместимы! На собственном опыте пришлось убедиться, что использовать в связке для пополнения резерва можно, а высосать и преобразовать в свою, целительскую магию нельзя! И Сареш, когда увидел эту девку, вполне довольною жизнью, и сын у неё имелся и не бедствовали они уж точно, одно платье на этой стоило наверное столько, сколько Сареш зарабатывал за год!

Как же он себя костерил за то, что не сумел справиться со своей мстительностью, надо было обделать это дело более правильно и расчетливо, и тогда он бы имел хоть какие-то преференции от этой девки, а так, что в итоге он имеет - ничего!

Он погладил рукой зудевший подбородок, магическое изменение внешности влетело ему в копеечку, да и новые документы стоили недешево, но это было необходимостью. Попасться на том, что он носит амулет личины было не разумным. Узнать, почему он скрывается, для дознавателей не составит труда и поддельные документы тоже не панацея от сыщиков, так что вложенные в собственную безопасность огромные деньги, он не считал лишней тратой. Он изменил свою внешность магически. С такой внешностью можно вернуться и в столицу, разузнать, что там происходит.

И уже через неделю Бывший Сареш де Нум направлялся в столицу, но не по собственной прихоти, а с поручением от торговой гильдии - заключить контракт на поставку лежского шелка. Был этот контракт так себе, но становиться наемником Сареш, вернее Вийом Пурст, не захотел, торговые люди могли появится где захотят, был были бы бумаги на торговые сделки, так и стал бывший маг, бывший преподаватель и наемник, торговым агентом.

Столица встретила "новорожденного" агента шумом и суетой. Он честно выполнил сделку, заключил договор на поставку драгоценного шелка и с чувством выполненного долга остался в столице: навести справки об убитом им парне и ищут ли убийцу.

Глава 5

Кабинет деда освещал огонь, ярко горевший в камине. На стенах плясали причудливые тени. Эфрой сидел чуть в стороне, и огонь не попадал на его лицо, только видны были блестевшие в полумраке глаза.

— Ты ему все рассказал? — дед глотнул из полупустого стакана.

— Нет.

— Почему?

Молодой феррах пожал плечами.

— Понимаешь, дед, если я бы ему все рассказал, и, предположим, он согласился на вхождение в твой род. Что бы это ему дало? А у де Ашера свои планы, но о них я не знаю.

— И даже эршасс, — дед кивнул на руку внука, — не убедил его?

— Нет, ему просто стало любопытно, — ответил, вздохнув, Эфрой.

— Любопытно, — проговорил дед, — очень любопытно, но все решаемо,но, мой друг, пойдем к нашим гостям, а, то гости в доме, а хозяева от них прячутся!

Дед со смешком поднялся и пошел к дверям. Эфрой тоже пошел за дедом, хотя ему захотелось хоть на несколько минут побыть одному. Но необходимо было всех «подключить» к связи.

Гости уже находились в гостиной. Иван нервно прохаживался у окна, Хрысь, во второй ипостаси, беззастенчиво дрых у камина, А Гант и Лепски находились рядом с женщинами.

— Простите, — звучно произнес дед, подходя к женщинам, — но, увы, дела.

Все согласно кивнули.

— Ну-с, молодые люди, что вы имеете нам сообщить?

Иван гулко сглотнул и выдвинулся вперед. Эфрой ободряюще тронул его за плечо. Иван было хотел достать из и сумки несколько шкатулок, но остановило его покашливание Лепски. Тот выразительно глянул в сторону развалившегося оборотня. Дед перехватил взгляды парней и подошел к Хрысю.

— А хочешь познакомиться кое с кем? — тоном искусителя спросил он, потрепав мальчишку по ушам.

Кот заинтересованно глянул на хозяина и встал.

— Давай беги, одевайся. И тебя проводят до конюшен!

Хрысь скрылся за дверью, и парни облегченно вздохнули.

Эфрой повернулся к женщинам сообщил.

— Все, что вы сейчас узнаете, не должно выйти дальше стен этой комнаты! — И, уже обращаясь к Раде, добавил. — Кристиану ничего не рассказывайте, он по малолетству может кому-нибудь рассказать и произойдет непоправимое.

Рада согласно кивнула головой, уж она знала, что дети по неведению могут сделать.

Пришел дед, и Иван снова полез в сумку.

— Тут, — он положил руку на шкатулки, — находятся артефакты, которые помогут нам всем общаться даже на расстоянии. Но необходимо научиться ими пользоваться, и ещё для этого необходимо вживить в ухо небольшой отдельный артефакт, как это произойдет, я покажу.

Первым к Ивану подошел Лепски, было заметно, что он чуть волнуется. Сев на стул, он зажал ладони между коленями, и Иван чуть улыбнулся, очень уж Лепски в такой позе напоминал пай-мальчика.

Короткое прикосновение к ушной раковине, и микроскопический нанит устремился под кожу уха, поверх него Иван ввел крошечный драгоценный камешек. Как и предсказывал Трилл, никто и не понял, что в тело был вживлен нанит.

— Лепски, попроси свою маму быть следующей.

Приблизившаяся женщина откровенно боялась, и Иван постарался закончить процедуру быстрее. Когда все обзавелись почти незаметными украшениями, Иван раздал браслеты и объяснил, как ими пользоваться. Было смешно и интересно наблюдать за взрослыми людьми, которые баловались с новоприобретенной игрушкой. Как сначала пугались вибрации браслета, нажимали на нем не тот камень и пугались, если не слышали отзыва того, кому предназначался «звонок». Только когда все запомнили, на какой по цвету камень на браслете нажимать и сколько раз, параноик Лепски еще раз напомнил о необходимом молчании.

Наутро парни были готовы вернуться в Академию, но Эфрой уговорил остаться еще на несколько дней, догулять неожиданные каникулы. Замок находился на озере, и добраться к нему можно было только по мосту, который охранялся. Решив, что женщины в таком укреплении в безопасности, и посоветовавшись с дедом, Эфрой предложил парням прогуляться в Великую пустыню.

Встретивший их пустынник был очень стар и худ. Седые волосы, забранные во множественные косички, свисали у старика почти до пояса. Он был одет только в набедренную повязку и крепко сжимал в руках посох с навершием из прозрачного горного хрусталя. Он стоял босой на черном вулканическом песке и, казалось, совсем не замечал, что раскаленный песок обжигает ступни.

В начале пути Ванька вертел головой на все сто восемьдесят градусов. Все ему было интересным: и как песок засыпает их следы, и греющаяся на жарком солнце юркая ящерица, пробежавший по своим делам варан и как вырастают тени от барханов. А они все шли и шли. Солнце немилосердно напекало макушку, но прикрыть голову было нечем. Иван сначала хотел уже скинуть камзол и завернуться в него с головой, но побоялся, что для его светлой кожи прозрачная легкая рубашка не будет защитой, и если он не падет на песок от перегрева, то солнечные ожоги без камзола будут ему обеспечены. А старик, не обращая на них ни малейшего внимания, все шел и шел вперед. И не были ему помехой ни солнце, ни раскаленный песок. Иван устал, ему хотелось пить, он время от времени смачивал губы теплой водой из кожаной фляги и с ужасом понимал, что этой, пусть и теплой, и невкусной воды остается все меньше и меньше. Эфрой с тревогой посматривал на парней. Он-то привычен к пустыне, Гант и Лепски тоже выдерживали зной, а вот Ивану было хуже всех.

Воду Эфрой взял только для друзей, сам он, полагаясь на сущность, в пустыне не пил. Покачав головой в такт своим мыслям, феррах что-то гортанно крикнул проводнику. Тот остановился, скользнул равнодушным взглядом по парням и застыл на солнце, напоминая африканскую статуэтку из эбенового дерева.

Эфрой подошел к Ивану, скинул свой камзол и торопливо стянул с себя рубашку. Иван смотрел на это равнодушным взглядом. Прошипев какое-то ругательство, Эфрой натянул ворот рубашки на голову кьяри, завязал рукава вокруг головы Ивана и тщательно подвернул под них полы. На голове кьяри получился своеобразный клафт (головной убор бедуинов). Они не увидели, как по губам проводника скользнула улыбка. И опять песок, песок и барханы. И где-то на сто первом повороте к очередному бархану Иван понял, что они ходят кругами! Остановившись, он растеряно оглядел пустыню. Точно, вот это искривленное тонкое деревце им уже попадалось. Он с раздражением посмотрел на проводника, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал идти по пескам. Эфрой также шел за ним. Поднялся ветер, он принес тучу мелкого песка. Песок попадал под одежду, царапал кожу.

Ванька сплюнул вязкую тягучую слюну и сел прямо на песок.

«Отряд не заметил потери бойца!» — язвительно подумал он, смотря вслед удалявшимся фигурам. И его ничуть не беспокоило, что он останется один, что вода во фляге практически закончилась и что он умрет элементарно от теплового удара. И даже внутреннее трепыхание Трила оставило его равнодушным. Он медленно погружался в депрессивно-апатичное состояние, лениво отгоняя рукой неведомо откуда прилетевших назойливых мошек. Было странно, что ветер не относил в сторону этих мошек, и они настырно лезли в лицо, забивались в нос. Иван осторожно вытянул с шеи одну полу рубашки и закрыл лицо, оставив одни глаза. В душе поднялась мутная обида на весь белый свет, занесет его сейчас песком и никто даже не заметит ни его исчезновения. Сколько он так просидел? Минуту? Час? Он был как бы вне времени, очнулся он только тогда, когда его рывком поставили на ноги. Его голова бессильно упала на грудь, а он даже не пытался её поднять. До слуха доносился голос Эфроя, но Ванька не понимал того, что ему говорят, и только вяло пытался оттолкнуть удерживающего его руки. Он почувствовал, как его подняли на руки и понесли.

— Зачем? — подумал он, — все равно мы не выберемся из этих песков.

Но кто-то упрямо продолжал его тащить вперед.

А проводник свернул за очередной бархан, и перед ними сверкнула водная гладь. Феррах выдохнул.

— Дошли.

Иван завозился и повернул голову, всматриваясь на сверкавшую под лучами солнца воду.

— Хочу туда! — он шевельнул рукой, указывая на озеро.

Эфрой глянул на проводника. Пустынник улыбнулся, его улыбка была похожа на оскал, Эфрой передернул плечами, не умели пустынники улыбаться, в их нелегкой жизни было не до улыбок. Но заметив слабый кивок проводника, Эфрой, загребая ногами песок, пошел к воде. За ним потянулись и парни. Феррах опустил Ивана в воду прямо в одежде, Рядом с Иваном в воду плюхнулись и парни.

Ванька чувствовал, как живительная влага буквально впитывается в него как в губку. Прервал это восхитительное мгновение их проводник. Он что-то прокричал им с берега, и феррах встал, помогая подняться всем. Песок, взбаламученный их движением, поднялся, но мгновенно упал на дно озера, и вода снова стала прозрачной.

Иван зачерпнул ладонью песок, он был тяжелым и в нем просматривались маленькие золотистые песчинки.

— Ни фига себе, а песок-то золотоносный! — промелькнуло у Ивана в голове, но озвучивать эту мысль он не стал, — Вот и довелось на золоте поваляться! — мысленно подтрунил он над собой и пошел вслед за феррахом.

На берегу, прямо на песке были расстелены цветные полотнища ткани, видимо, они служили скатертями. На деревянных блюдах были разложены куски отварного мяса, обсыпанные приправами, лепешки, испеченные в золе костра, горкой были уложены овощи и фрукты, стояли небольшие миски, так напоминавшие Ивану пиалы. Аборигены шумно рассаживались на кожаные подстилки вокруг скатертей. Парней усадили рядом.

Еда была непривычной, а взяв в руки пиалу, Иван увидел, что её не мыли, наверное, со дня изготовления. Он не был брезглив. От этого чувства он избавился еще в разрушенном городе, когда ел полусырое крысиное мясо. В емкости был напиток похожий на кумыс. Его Иван не любил. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, он сделал глоток жидкости из пиалы и подавил тошноту.Проглотив жидкость, он стал быстро жевать мясо, оно, как и лепешки, пахло дымком, и было пряным и острым. Ни ложек, ни вилок не предложили, из столовых приборов были только кинжалы, которые заменяли аборигенам вилки, они ловко цепляли мясо кончиком кинжала, брали его в руки и отрезали прямо у губ. Насыщение проходило шумно и долго.

Неподалеку был разожжен небольшой костер.

Ночь в пустыне наступает быстро. Вот вроде бы еще можно наблюдать закат, а через секунды темное покрывало окутывает землю, на небе проступают большие лохматые звезды, и только недавно ты весь изнывал от зноя, то сейчас ты готов закутаться во что-нибудь посущественнее легкого камзола.

Они сидели возле неяркого костра, от которого шел ощутимый жар, а спину Ивана обдавал пустынный холод. И он был благодарен Эфрою, который протянул ему плащ.

— Иван, а, Иван, — раздался чуть слышный голос Трила.

— Да, — отозвался парень.

— Я пойду посмотрю округу, так что если не буду отзываться, не беспокойся!

— Хорошо, — согласился Иван, прикрывая глаза. Никто и не заметил, как от тела Ивана отделилось темное облачко, мгновенно растворяясь сначала в тени парня, а затем в непроглядной темноте ночи.

Очнулся Иван, когда ему в руки настойчиво стали вкладывать чашу, заполненную какой-то жидкостью.

Пей, — прошептал в ухо Эфрой, — Пей!

Вцепившись в чашу двумя руками, Иван осторожно понюхал напиток. Он пах хлебом и травами. Осторожно сдув пену с поверхности Иван сделал небольшой глоток. Его глаза расширились, пиво! Настоящее пиво! И хотел сделать ещё один глоток, но Эфрой взглядом указал на сидящего рядом с Ванькой аборигена и Иван со вздохом передал тому чашу. Абориген понимающе улыбнулся и, отхлебнув, пустил чашу дальше по кругу. Долго Ванька не расстраивался, к нему в руки «приплыла» ещё чаша. Он с удовольствием сделал большой глоток. Чаши следовали по кругу одна за другой, Ванька чуть захмелел, расфокусированным взглядом он благожелательно рассматривал аборигенов, жалея о том, что нет сейчас музыки. И, как бы вторя его желанию, громко ударили барабаны. Под эти звуки хотелось двигаться, и Иван, наверное, выскочил бы на освещенный костром пятачок, но его удержали друзья, положив ему руку на плечи, и Ванька удержался от странного желания. На пятачок вышли аборигены, и Ванька завис, смотря на танец туземцев.

Рокот барабанов то утихал, то становился громче и громче, и уже казалось, что они звучат со всех сторон. Под рокот барабанов плясали звезды, и когда в освещенный круг вышли остальные туземцы, ритмично двигающиеся под бой барабанов, Иван погрузился в непонятный транс. Все, что произошло с ним, показалось ему мелким и незначащим, остались только костер, барабаны и теплое плечо какого-то аборигена, к которому он привалился, закрыв глаза.

Но его сон прервал абориген, он потормошил Ивана и знаком показал, что нужно подняться. Их повели к месту ночлега, к пещерам.

У пустынников, как бы это сказочно не звучало, жилые пещеры были комфортабельные. Попав внутрь, Иван сбросил сонное состояние и удивленно рассматривал окружение. Пол в пещере был застлан мягкими коврами, низкие столики были заставлены красивой посудой и в довершение, посередине находилось огромное роскошное ложе, застланное тончайшим бельем.

— Ого! — только и смог сказать Иван, потому что дальше произнести больше ничего не успел. Он столбиком упал на кровать, отключился и даже не почувствовал, как его раздели ловкие руки молодой женщины.

Глава 6

Сареш сидел в самом темном углу трактира и делал вид, что пьет, прихлебывая вино из кружки. Но на самом деле он лишь смачивал губы и внимательно смотрел на вход. Неделю, гребанную неделю, провел он в этом трактире, но объект так и не появился. Наемник уже неоднократно пожалел, что ввязался в эту авантюру, но ему были обещаны такие деньги, что получив их, он уехал бы в другое княжество и забыл бы о материальных трудностях на долгие годы. А нужно было всего-то проследить за одним феррахом и его окружением, выяснить, с кем тот общается и как можно точнее определить, кто из окружения этого самого ферраха является любовницей. Но никого в таверне Сареш так и не обнаружил.

Он неоднократно проклинал тот день, когда знакомый из гильдии наемников, предложил ему эту работу. А все из-за того, что Сареш работал в Военной школе при Академии, и "заказ" учился в этой самой Академии, и, вполне вероятно, Сареш знает в лицо этот самый "заказ".

Дверь таверны негромко стукнула, впуская внутрь новых посетителей. Сареш мельком глянул на вошедших и чуть не захлебнулся дешевым пойлом.

В таверну вошел его заказ, а рядом с ним был "покойник" - сын ненавистной Мораг де Ашер!

Сареш несколько секунд раздумывал остаться и проследить или незаметно уйти с таверны? Но все решил мальчишка, вывернувшийся из-под руки ферраха. Сареш узнал его - безродный оборотень, ученик Военной школы. Паренек остановился, втянул в себя воздух и стал целенаправленно ловить запахи. И Сареш понял, пора уходить: да с новой внешностью вряд ли его узнают, но запах-то остался! Так что оборотень поймет, кто скрывается под личиной, и вопросов о себе любимом Сареш услышит от стражников много. Он аккуратно положилна стол несколько монет и, стараясь не привлекать к своей особе внимания, вышел из трактира. Он не увидел, как оборотень дернулся в его сторону и остановился усиленно принюхиваясь. Со стороны это выглядело забавно: паренек стоял столбиком, закрыв глаза, и шумно втягивал в себя воздух, изрядно пропахнувший запахами еды, алкоголя и людскими и нелюдскими телами. Он не увидел, как к мальчишке наклонился полуэльф и что-то спросил, а услышав ответ, тоже стал с тревогой осматривать посетителей. Ничего этого Сареш не увидел. Он постарался как можно быстрее покинуть этот район, как никогда он был близок к разоблачению. Попадаться не хотелось: грехов у него было выше крыши, дело Мораг, можно списать на неумелость, но попытка покушения на аристократа и смена внешности тянули на рудники до конца жизни. Его мысли были перебиты вестником, ткнувшимся прямо в руки. Сашер поймал яркий радужный шар и сжал его. Шар лопнул и в руках наемника остался небольшой клочок бумаги.

"Встретишься с девушкой в парке, возле Академии. Девушку зовут Фарада"

Подписи не было, но Сарешу было понятно от кого послание. Распоряжение нанимателя нужно выполнять, и Сареш торопливо пошел к парку. У входа его ожидала скромно одетая девушка. Чуть заметно кивнув ему, она торопливо прошла вперед, Сареш последовал за ней. Завернув за угол, девушка сбавила шаги, и Сареш поравнялся с ней.

-У меня есть сообщение для вашего заказчика. - девушка достала из небольшого кожаного мешочка лист бумаги. - После нападения на студента де Ашера с территории Академии вестники не отправляются. Вы сможете переправить письмо Малику?

- Да, - ответил Сареш и взял листок.

- Перед отправлением прочтите, может это тоже вам поможет. А теперь простите, мне необходимо вернуться.

Девушка чуть поклонилась и повернула назад.

Читать послание на улице наемник не рискнул и быстро направился в меблированные комнаты, где проживал.

Письмо Фарады его озадачило. Она сообщала заказчику, что кьяри Эфроя является де Ареш. Сареш краем уха слышал о кьяри, но какую роль они играют в сообществе феррахов, он толком не знал, поэтому решил не затягивать с посланием, и ближе к вечеру из окна его комнаты выпорхнул радужный шарик и исчез в надвигающихся сумерках.

Они с грохотом и треском вывались в портальной комнате замка. вывалились в гостиную в доме Эфроя Хрысь, кривясь, поглаживал свою пятую точку, Эфрой и Лепски тоже кривились от некорректного переноса, и только Иван и Гант, намертво вцепившись друг в друга, перенесли телепортацию без потерь. В зале телепортации лежали сумки с вещами, а возле них суетились женщины.

- Да, да я сегодня же вечером отправляюсь домой. Надеюсь, что непонятные личности уже исчезли из нашей деревни.

- Мораг, позвольте вас попросить задержаться на день. Второй переход будет небезопасен, и все-таки нужно проверить портационный камень. Совсем мне не понравилось, как мы переместились в дом.

- Ну, если только до завтра, - неуверенно произнесла Мораг. Да, мы все поедем ко мне.

Вы берете с собой мать Лепски? - спросил Эфрой.

- Да, она любезно согласилась пожить у меня и помочь мне по хозяйству.

Эфрой согласно кивнул и отправился с Гантом и Иваном к артефактору, проверить портальный камень и проводить парней на занятия. Связь с кьяри становилась все ощутимее, не хотелось находится от него на большом расстоянии.

Проверка заняла немного времени. В камне были запутаны несколько силовых линий и преподаватель довольно быстро их исправил. Завтра можно было отправляться к Мораг.

Перенос произошел без эксцессов. Но то, что они увидели, повергло их в шок.

Вместо дома они увидели пожарище. Мораг бессильно опустилась на землю. Как? Кто? И главное - зачем? Она сквозь слезы смотрела на пожарище, не замечая, что плачет. Гады, знали, как больнее ударить. Этот дом был для неё оплотом стабильности, её якорем в разрушенной жизни, и она смотрела на пожарище и чувствовала, как душа её тоже превращается в пепел. Иван тоже было не по себе.

Женщины испуганно теснились около Мораг. И только Эфрой сохранил ясность мышления. Он понимал, что эти все события -ранение Ивана и пожар связаны. И дал себе клятву, что тот, кто это устроил понесет наказание. Здесь оставаться не следовало, он обратился к женщинам.

- Дамы, отсюда нужно как можно быстрее уйти! Я предлагаю вам и вашим близким свое гостеприимство. Поживете, сколько потребуется, в замке.

Рада всплеснула руками.

- А мой дом?

Зфрой долго не думал.

- Вы, Рада, идите, посмотрите дом. Вещи не берите, и приходите сюда.

Все это время Мораг потеряно бродила вокруг пепелища, за ней так же неприкаянно ходил Иван. О чем они думали, Эфрой боялся даже предположить, и он обрадовался появлению Рады, можно было перемещаться.

Мелим очередной раз пришел к родовому семейному камню Галахтарионов. После каждого посещения он становился все мрачней и мрачней. Уже давно на родовом камне среди ушедших родичей должно было появиться имя деда, но оно ярко светилось среди живых родственников, и очередной раз он задавал себе один и тот же вопрос: "Кто был сожжен на погребальном костре?"

Возвращался он в дом в скверном настроении, запирался в кабинете и пил. Пил и боялся, что придут по его душу законники, и выплывет на свет все то, что он так тщательно ото всех скрывал. Ткнувшийся в ладонь вестник, он открывал с затаенным страхом.

Прочитав сообщение, он замер, а затем на его лице расцвела улыбка. Торопливо пододвинув к себе лист бумаги он написал всего одну фразу : " Ивана Триллиум де Ашер доставить к нему как можно быстрее и по возможности живым и здоровым"

Игра пошла по другим правилам.

Возвращаться к занятиям для Ивана было трудно. Не раз он уже думал о том, что надо бросить учебу, уехать в какой-нибудь городок и устроиться к артефактору подмастерьем, будет изготавливать кулончики, колечки, гранить камни, а хозяин наполнять их силой, так сказать, разделение труда. Но было стыдно перед Мораг, он сейчас понимал, как она рисковала, усыновляя его и вводя в род. Его размышления не мешали работе, он сам и не заметил, как под его руками выходит сложная огранка - "Маркиза". Овальный камень заиграл гранями.

Иван оторвался от камня только тогда, когда услышал восхищенный голос преподавателя: "Великолепно!" На ладони студента лежал ограненный рубин со множеством граней, от которых отражался свет, и он играл множеством бликов.

Осторожно профессор взял с ладони студента великолепный камень и стал разглядывать его, отмечая безупречный блеск.

- Так, де Ашер, и что вы будете туда "заливать"?

Иван ещё не отошел от своих мыслей, поэтому спонтанно выдал.

- Огонь!

- Огонь? - переспросил преподаватель, - А вы знаете, что с таким камнем, изготовленный Вами артефакт устроит огромный огненный вал, сопоставимый с извержением вулкана?

Иван пожал плечами.

- Вот, вот, в этом и Ваша проблема! Вы изготавливаете камни не задумываясь, сколько силы он сможет нести! Каждая грань увеличивает силу. Сколько у вас граней?

- Ну, где-то пятьдесят пять.

- Пятьдесят пять... - проговорил преподаватель, - Ты страшный человек, Иван! Если сможешь ещё и заполнить камень, то считай, экзамен ты сдал!

Иван покрутил в пальцах ограненный рубин, поднес его к глазам и прищурившись глянул на камень.

- Не, полностью я его "залью" дня за три, хотя, он уже полон на половину.

Магистр выхватил ограненный кристалл из рук Ивана и поднес его к свету. Камень вспыхнул, блестя гранями. И магистр что-то зашептал, аккуратно поворачивая кристалл в пальцах.

Затем опустил его и с любопытством в упор посмотрел на Ивана.

- Интересно, де Ашер, и сколько вы были намерены скрывать свои таланты?

Иван пожал плечами, но взгляда не опустил. Не будет же он объяснять преподавателю, что в этой самой магии Ванька в прошлой жизни ни в зуб ногой, но учеба открывала ему неизведанные горизонты. Как человек, привыкший учиться, Иван старательно разбирался во всех этих не совсем понятных для него реалиях и учился их понимать, и в один прекрасный момент для него открылся магический мир, он увидел магию. Не ту отвлеченную и сказочную, а вполне осязаемую и реальную. Стоило чуть-чуть посмотреть под другим углом и пожалуйста, мир расцвечивался как полотно абстракциониста! Иван видел потоки как сплошное цветное полотно, но из этого полотна можно было, осторожно потянув, вытащить нужную нить стихийной силы, и направить её в созданный артефакт. Вот как сегодня он интуитивно наполнил ограненный камень огненной стихией. Каким-то седьмым чувством он понял, что рубин примет огонь и не рассыплется под его пальцами в пыль. Радостный Иван, огладил свой первый созданный самим артефакт, но возглас преподавателя спустил его с небес на землю.

- Де Ашер, вы слышите, что я вам говорю?

- Ддаа! - очнулся от своих размышлений де Ашер.

- Послезавтра вы мне покажете готовый артефакт.

Ванька согласно кивнул головой и продолжил ласкать рубин.

Тихо бубня себе под нос о том, что студенты с каждым годом становятся все чуднее и чуднее, магистр направился к другим студентам.

Быстренько убрав свой рабочий стол, Иван уложил артефакт в специальный футляр и распрощавшись со студентами, рысью помчался на полигон, где его уже заждался Гант. Нетерпение опробовать ещё одну свою разработку заставляло Ивана передвигаться по территории бегом, иногда он переходил на шаг, но потом опять срывался на бег.

Он три месяца корпел над новой своей разработкой, которая помогла бы ему и Ганту выходить победителями на полигоне. Особых заслуг и навыков в боевой магии они не имели, работали как всегда в паре и научились виртуозно владеть теми крохами боевых умений, что опустила им природа. Но побеждать хотелось! А какая победа будет, когда их пара не могла пробить щиты боевиков? И Иван, вспомнив земную жизнь, "изобрел" подобие пейнтбольного оружия: длинный пенал, закрепленный на предплечье, был заполнен воздушными шарами с краской, они были размером с мячик для настольного тенниса и не несли в себе никакой магии, кроме удерживающей краску воздушной оболочки.

Щиты не воспринимали эти шарики, как угрозу для мага и шарики, просачиваясь сквозь них, раскрашивали мага во все цвета радуги, а если попасть в мага то он терял концентрацию, щиты спадали и вот тогда у Ивана и Ганта появлялся вполне ощутимый шанс выйти победителями в схватке. Сегодня были первые полевые испытания этого странного оружия, которое Гант гордо назвал "истребитель щитов"

Быстро переодевшись, Иван с волнением ступил на арену полигона.

Противниками Ивана и Ганта в этой схватке выступала пара третьекурсников. Они с ухмылочкой наблюдали за перваками, предвкушая легкую победу. Но вскоре поняли, их противники не намерены быстро сдастся. Небольшие огненные шары Ивана, ускоренные Гантом, не приносили ощутимого урона, но доставляли много неприятных моментов для боевиков. Как говорил преподаватель боевой магии: "Покалечить не покалечит, но продержаться до прихода помощи хватит!"

Один из третьекурсников не выдержал натиска и окутал себя и напарника щитом.

- Давай! - крикнул Гант, и Иван прицелившись выстрелил шариком в неприятеля. Щит "не почувствовал" магии и беспрепятственно пропустил невесомую воздушную оболочку. На плече у одного третьекурсника расцвело алое пятно.

- Откуда кровь? - спросил себя третьекурсник ощупывая плечо. И потерял концентрацию. И тут не сплоховал Гант, его воздушная струя опрокинула соперников на песок арены. В мгновенье и Иван оказался рядом с парнями, имитируя "добивающий" удар.

С полигона Иван и Гант возвращались героями. Впервые первокурсники одержали победу над соперниками со старших курсов. Они шли в свою комнату в общежитии.

Эфрой уехал на практику, а Ивану показалась не совсем этичным жить в доме в отсутствии хозяина. Напрасно и Гант, и Лепски уговаривали его остаться, на уговоры Иван не поддался.

- Ну и что с того, что я кьяри, - возражал он кипятившемуся Лепски, - это не означает, что я должен жить в доме Эфроя. У меня есть своя комната, погостили, пора и честь знать.

- Однако кьяри имеет право... - попробовал продолжить Лепски, но был безжалостно перебит Иваном.

- Я в курсе о правах кьяри, и все-таки решать как мне жить буду сам!

Лепски только покачал головой на этот выпад де Ашера.

А Гант ни словом ни мимикой не позволил себе посоветовать что-либо Ивану.

Вот и шли они сейчас в свою комнату, рассуждая о своем учебном поединке, разбирали все плюсы и минусы "истребителя щитов". Уже в комнате они разложили учебники, собираясь готовиться к завтрашним занятиям, но пришлось все отложить, прибежавший дежурный передал. что их ждут у ректора.

- Я говорил вам, де Ашер, что вы страшный человек? Спросил преподаватель по артефакторике, вертя в руках плоский пенал, в котором перекатывалось несколько шариков заполненных краской, - Если нет, то повторюсь, вы не страшный, вы ужасный, судя по вашим артефактам, человек. Ни одному артефактору не пришло в голову изготовить это!

Преподаватель сунул пенальчик под нос Ивану.

- Вот, как вам приходят такие идеи в голову?!

Иван и Гант сидели опустив голову, не понимая то ли ругают их, то ли хвалят.

Ректор смотрел на студентов с интересом.

- А что де Ашер еще что-то изобрел?

Преподаватель поморщился и положил на стол ректора футляр, в таких футлярах хранили самые опасные артефакты.

Ректор с предосторожностью откинул крышку футляра. В углублении на бархатной подложке, переливаясь многочисленными гранями лежал ограненный рубин. Ректор ощутимо почувствовал смертоносную силу камня и вопросительно взглянул на Ивана.Тот еще ниже опустил голову.

- Выгонят, как пить дать, выгонят! Точно придется податься в помощники к каком-либо артефактору!

Глава 7

tЭфрой лежал на куче жесткой травы и бездумно смотрел в звездное небо. Практика... Чтоб её... Не завершил он полностью связь с кьяри, не успел. В храм он сходил, но попасть к родовому камню не получилось. Дядюшка сидел в поместье безвылазно и никого не пускал в него. Ехать к дядюшке со всеми не выход. Узнает Мелим о том, что Эфрой хочет образовать свой род, то они точно из имения не выберутся. Он вообще не знал, как предложить Ивану войти в род, что для этого нужно сделать?

Феррах повернулся на другой бок и услышал недовольный возглас своего напарника.

- Что ты вертишься? Спи!

Легко сказать спи, а когда мысли наполнены только думами о роде о роли къяри в роду и о дальнейшей судьбе рода отца. Он прикрыл глаза и вспомнил разговор с Мораг в поместье у деда.

В ту ночь ему не спалось, и он спустился в кухню. Налив в большую кружку отвара, Эфрой медленно цедил его, размышляя, поможет дед ему с образованием новой ветви Галахтрионов, или его попытки канут в пустоту. Его размышления были прерваны вопросом.

- Не спиться?

Эфрой согласно кивнул.

- Мне тоже, - сказала Мораг, ставя на стол кружку. - Почему-то на сердце неспокойно.

Они помолчали.

- Ответь мне, Эфрой, что происходит? Ты же не по доброте душевной пригласил нас к деду?

Эфрой ничего не успел ответить, как Мораг продолжила.

- Нет, нет, я понимаю твой порыв, но ответь откровенно. Зачем?

Эфрой замер, не зная, что сказать. Врать не хотелось.

Он посмотрел прямо в глаза матери Ивана.

- Иван наш кьяри. - И видя недоумение на лице Мораг, пояснил. - Он носитель крови и хранитель рода..

- Къяри? Хранитель рода? - удивилась женщина, - А это ничего, что он человек?

— Кровь не выбирает, она определяет носителя. — ответил Эфрой. Мораг задумалась и понятливо кивнула. Действительно, кровь не обманывает, целительская практика не раз доказывала это.

— И что ты намерен делать?

Эфрой поднял голову и тоскливо спросил.

— А что я могу сделать? Только не мешать Ивану жить. Есть ещё вариант. Образовать свой род, но не знаю получиться ли? А вы, Мораг, войдете в мой род?

И с надеждой посмотрел на целительницу.

— Войти в род феррахов?

У Мораг в удивлении приподнялись брови.

— А знаешь, это было бы интересно. У нас в роду два человека.

Эфрой вопросительно глянул на женщину.

— Да, да, — продолжила та. — Я и мой сын, мы не наследуем роду Ашер, мы побочная ветвь.

Она поморщилась, когда произносила слово: «Побочная»

— Так что все может быть, парень.

Она похлопала Эфроя по плечу и ушла из кухни.

А феррах еще долго сидел за столом, перебирая и обдумывая сказанное Мораг.

И сейчас вспомнив разговор с Мораг, он заворочался на своей лежанке. Напарник громко хмыкнул, и вполголоса поминая «добрым» словом родственников Эфроя, свернул плащ вместе с доброй охапкой травы и ушел спать под другой куст. Эфрой не обиделся на напарника, да на что обижаться? Это на него можно было обидеться — мешал напарнику после напряженного дня, но мысли снова вернулись к Ивану и всем остальным. И Эфрою было невдомек, что в это время Иван решает тоже очень важную задачу, вернее у него проблем было несколько.

Первая проблема это предложение ректора поработать на княжеский дом. Вот чего не ожидал Иван так это такого предложения, совсем ему не улыбалось стать штатным княжеским артефактором! А до окончания Академии, как пешком до городу Парижу! Тем более Иван и не мог сообразить, где этот пресловутый Париж в данный момент находиться. Он старался донести до ректора одну-единственную, верную в данный момент, мысль, что сейчас от Ваньки нет никакого толку. Образования никакого, умений почти ноль, только и мог он толком гранить камни, создавая очень необычные для этого мира кристаллы. А их ещё надо наполнить какой-либо силой, пусть даже самой примитивной, для бытовых заклинаний, а создание такого Огненного кристалла как у него получился, это так сказать разовая акция! И не все равно было Ваньке работать на артефактора в городе, граня для него кристаллы, или, сидя в лаборатории, заниматься тем же делом и отдавать кристаллы на сторону? Правильное решение принял ректор: Иван продолжает учиться, но раз в неделю работает для Князя, с таким решением Иван даже и не стал спорить.

А его пейнтбольную игрушку взяли на доработку столичные артефакторы. Ивану даже выделили средства за идею, но патентовать не разрешили. Все правильно: идея его? Его, но если получить патент, то этот «истребитель щитов» может разлететься по миру. Может кто-нибудь продать его идею в соседнее государство? Может. И кто даст гарантию, что эту идею не используют против Объединенных Княжеств, так что, во всяком случае, этот секрет будет охраняться как княжеская сокровищница!

Идей насчет артефактов у Ваньки было много, но выкладывать их он не торопился, будет выдавать свое «озарение» раз в год или раз в пять лет, а что, если сбросить все козыри в начале игры, в «дураках» и останешься! Так что он был спокоен за ближайшие три года, а затем война план покажет. И с феррахом тоже нужно разобраться! Ванька даже неосознанно поморщился. Домыслить и додумать свои мысли Ивану не дал Лепски. Он, не постучав, распахнул дверь и ввалился в комнату. Подошел к Ивану и недоверчиво его спросил.

— Иван, а ты в магии разума или в предсказаниях разбираешься?

Удивлению Ивана не было границ.

— Ну, понимаешь, ты заставил нас освободить дом Эфроя, словно предчувствовал или знал, что так будет.

— Как так? — не понимал Иван.

— Понимаете, я шел к вам, а возле дома Эфроя стояла карета, я побежал к привратнику и поинтересовался, кто это прибыл к нашему ферраху? Оказалось — дядюшка! Представляете, что бы было, если бы мы остались в доме? Нас могли обвинить вплоть до покушения на жизнь Эфроя! И я не дал бы даже ломаного гроша, что обвинение признали правдивым! Так что мы все — Лепски обвел рукой комнату, — в долгу перед тобой!

Иван мысленно рассмеялся, Ну, Лепски, ну, выдумщик! Но, глянув на побледневшего Ганта понял, что Лепски не шутил. Как же вовремя они убрались из дома Эфроя, Иван мысленно погладил себя по голове. Додумывать, что бы было не было ни малейшего желания. Шумной кампанией они отправились на занятия. Лепски шепнул Ивану

— Вон дядюшка Эфроя.

Им навстречу шла Фарада и высокий красивый мужчина абсолютно непохожий на Эфроя.

Мужчина окинул группу парней равнодушным взглядом, и пара прошла мимо. А Иван почему-то поежился под взором мужчины. Они не услышали разговора Мелима и Фарады.

— Это друзья Эфроя? Они всегда вместе?

— Да. А человек его кьяри…

Мелим удивленно оглянулся вслед парням. И как ему проводить обряд? Парень будет сопротивляться, и вряд ли его запугаешь! Нет, не о том он сейчас думает, там, на алтаре, он сможет сделать все, что нужно! Он думал что нужно забрать кьяри, а забирать придется всех.

***

Их взяли как слепых щенков… Кто из студентов предложил посидеть вечером в таверне, Иван не смог вспомнить. Посидели они знатно! Вышли из таверны и все. Иван помнит только, как тонко прозвучало брошенные боло, которые спутали их по ногам, и они снопами свалились под ноги похитителям. Детское заклинание сна, и взрослые парни заснули как младенцы. Очнулись они в каком-то заброшенном доме.

Как только Иван упал спеленатый веревкой, Трил понял, что дело плохо. Он выскользнул из тела хозяина и пользуясь темнотой скользнул в тень. Заклинание сна добавило Трилу страха, кто замыслил похищение? Он решил проследить за похитителями, опасности для хозяина пока не было.

Мелим сидел над кучей документов, некоторые он мог подписать, а некоторые были действительны только с подписью его племянника. Этот нюанс всегда раздражал Мелима, но он никогда не позволил себе быть невыдержанным.

— Скоро, очень скоро, все это закончится! — думал он, сортируя бумаги на три неравные стопки. В первую, что «дозволено» подписывать ему, во вторую — документы ожидающие подписи Эфроя, в третью — то, что могло решиться только лично Эфроем. А со второй стопкой, требующей подписи племянника, придется ехать в Академию, так Мелим и попал в Академию. И надо сказать удачно попал! Уже одно знание о кьяри перекрывало все издержки поездки. Ему не нравилось, что ему придется убить парня, Но оборотни за малую толику силы къяри сами убъют парня! Мысли перескочили на другую волну. А зачем отдавать кьяри оборотням? Они помогут Мелиму, а он так сказать отблагодарит оборотней, отдаст им на забаву друзей кьяри. А он сам, лично, убьет кьяри на алтаре! Его не пугало убийство, главное, успеть собрать после смерти разлитую вокруг алтаря магическую силу. А это Мелим сумеет сделать. И тут же решив проблемы с использованием кьяри, Мелим задумался, как бы переправить пойманную троицу к оборотням.

***

Из столицы вышел небольшой караван. К лошадям были приторочены большие кувшины с маслом и вином. Стражники, у ворот, получив небольшой бакшиш в виде кошеля и одного кувшина с вином, не очень старались при досмотре. И караван благополучно пересек ворота и пошел в сторону княжества оборотней. Кувшины были сделаны хитро. До половины это были, действительно, емкости, для перевоза масла и вина, но вино было налито наполовину, вторая половина предназначалась для живого груза. Пленников особым способом связали, плотно прикрутив согнутые в коленях ноги к туловищу, руки, тоже были привязаны, пленники напоминали эмбрионы, для страховки их завернули в ткань и засунули в кувшин. Неторопливо караван двигался по дороге, и только отъехав от города на приличное расстояние, злоумышленники достали бессознательных пленников, посадили на лошадей перед собой, и группа всадников скрылась в лесу.

Трил ускорился, незаметной тенью двигаясь за всадниками. Он пытался достучаться до своего носителя, но одурманенный Иван не отвечал. Через некоторое время похитители остановились, сняли с лошадей свой груз и расположились на отдых. Таких остановок за время передвижения было несколько. Всадники спешивались, приводили в чувство пленников, насильно вливали в них пищу и опять погружали в сон. Трил не успевал за конными похитителями и на одной из таких остановок он, улучив момент, осторожно опустился на круп последней лошади. Животное что-то почуяло и всхрапнув взвилось на дыбы.

Всадник выругался и осадил лошадь.

— Куил, что там? — недовольно спросил предводитель.

— Да что-то животина балует.

— Держи её на коротком поводке.

Похититель недовольно что-то буркнул и тронул коня с места. Трил растекся по крупу коня, сливаясь по окрасу с шерстью животного, и снова попробовал достучаться до хозяина. Попытка была напрасной, хозяин молчал. Не отвечал даже нанит, связывающий хозяина с друзьями. Это означало одно — Ивана опаивают каким-то зельем, поддерживая его в бессознательном состоянии.

Последние часы практики для Эфроя тянулись неимоверно. Он предпринял несколько попыток дозвониться до Ивана, но в ответ было только молчание. Связаться ни с Гантом, ни с Лепски тоже не удалось. И звонок Мораг добавил в душу ещё больше тревоги. Мораг тоже не смогла связаться ни с одним из парней. Они вернулись в Академию, которая напоминала растревоженный улей.

Пропали студенты. Последний раз троицу друзей видели в таверне и все. Они исчезли, растворились не оставив ни одной зацепки. Руководство Академии встревоженное исчезновением студентов объявило чрезвычайный режим. С территории Академии удалили всех посторонних, ввели ограничения студентов на выход в город и вызвали дознавателей. Мелиму удалось переговорить с Эфроем, встреча проходила под бдительным оком агентов, подписывая документы Эфрой терялся в догадках, почему дядюшка выглядел таким довольным? Обычно тот всегда был раздражительным и нервным, когда ему приходилось привозить документы на подпись Эфрою. Мелим сидел с таким кислым выражением на лице, словно в бокале у него было налито не великолепное золотистое рейнское, а забродившее дешевое винишко из второсортной таверны. Дядюшка получив подписанные бумаги, торопливо убрался из Академии, а Эфрой связался с дедом. Дед выслушал его и решил приехать. За деда Эфрой не волновался, имея в распоряжении анташийский камень можно было не боятся разоблачения. Только в каком образе он заявиться в Академию?

В Академию дед прибыл в сопровождении Мораг. Мораг выглядела не очень Эфрой сочувствующие погладил её по плечу, она вскинула на него глаза полные затаенной боли и спросила.

— Эфрой, кому и зачем они могли понадобиться?

Дед тут же перебил женщину.

— Не тревожьтесь, Мораг, мальчиков мы найдем.

***

Кап…кап.кап. Иван лежал и вслушивался в этот не прекращающийся звук. Тело болело, во рту была пустыня. Ему казалось, что язык распух и не помещается во рту. Почувствовав, что руки больше не связаны, Иван попробовал создать небольшой светящийся шарик, чтобы оглядеться и тут же свалился от боли в шее.

— Что это за хрень? — спросил он сам себя, осторожно ощупывая появившееся на шее украшение. Тонкий металлический ошейник плотно обхватывал шею. Нащупать застежку не удавалась «Украшение» было сплошным. Иван еще раз попробовал сотворить светлячок и вновь получил сильный разряд.

Стало страшно. Кто надел ему на шею это «украшение» определенно знал, о магическом таланте у Ивана.

— Конечно знал, — откликнулась темнота.

— Трил, это ты? — заметно нервничая спросил Иван.

— А кто еще может быть? — вопросом ответил Трил, принимая очертания фигуры человека.

— А как ты теперь попадешь в меня?

— Никак, мне еще нужно разобраться с вашими похитителями и сообщить Эфрою.

— И Мораг тоже. — согласно кивнул Иван, — А ребята где?

Он помнил, что с ног их сбили одновременно.

— Здесь же, — медленно проплывая по комнате, сообщил Трил. — Но они еще не пришли в себя. Так, Иван, чтобы сейчас не произошло не трепыхайся и не кричи, будет больно — терпи.

Трил приник к шее Ивана. Боль обожгла кожу, но Иван стиснув зубы терпел её.

Наконец, Трил отпустил Ивана.

— Всё? — хрипло спросил Иван, потирая шею.

— Всё, — ответил Трил.

И Ивану почудилась усталость в ментальном ответе симбионта.

Глава 8

Трил устал. Это так глупо звучало, как может устать нечто нематериальное, но он был вне тела реципиента уже несколько суток и не получал положенного ему серебра. Это очень сказывалось на его самочувствии. Он проплыл вдоль стенок подвала и застыл на одном месте. Что-то манило его, а что он не мог полностью разобраться.

— Трил, ты чего? — донесся до него голос хозяина. Если бы у Трила было тело, то он бы возможно, пожал плечами.

— Здесь что-то есть.

— Где? — сунулся поближе Иван и уткнулся в стену.

— Здесь. — постучал по стене невесомыми руками Трил.

— И что это может быть?

Ванька с ожиданием ответа уставился на Трила.

Тот не ответил, продолжая виться возле стены, и внезапно произнес: «Сельвирит!»

— Сельвирит?! А что это.

— Это, хозяин, то, что нам требуется.

И забубнил себе под нос.

— Сельвирит, сельвирит, но как достать его?

-Да объясни мне, в чем дело?

Начал возмущенно шептать Иван.

— Сейчас, сейчас. — Продолжал бубнить Трил выписывая круги возле стены. — Есть, зацепился! — и повернувшись к Ивану, пояснил.

— Сельвирит это остаточные проявления растворенного в воде серебра в породе, так даже ещё лучше. Я смогу поглотить его.

И не дождавшись ответа от Ивана, втянулся в еле заметную трещинку в стене.

Иван только хлопал глазами, наблюдая за исчезновением симбионта.

Трил втянулся в стену полностью, а Иван снова попробовал создать светлячок. На этот раз боли не было, и перед Иваном материализовался робкий синеватый огонек.

— Сойдет, — решил Иван и стал осматривать место, где он находился.

У дальней стены он заметил тела парней. Они лежали навзничь, и Ивану в первую минуту показалось, что они не дышат, но приблизившись, понял: парни живы. Он под тусклым светом светлячка осматривал лица, на первый взгляд парни были в норме, а на шее, как и у него, тускло блестели ошейники. Сам Иван не сможет их снять, значит надо ждать Трила. Лица парней были измазаны подсохшей кровью. Иван попробовал пальцами оттереть кровь, но она не поддавалась. Он попытался привести их в чувство, но все попытки были неудачными, оставалось только ждать. Он сел возле парней и застыл. В тишине снова послышались звуки падающих капель. Иван зажег потушенный светлячок и медленно направился на звук капель.

Отыскал он их не сразу. Видимо через толщу стен понемногу проникали подземные воды и капли образовали небольшое углубление в полу, но пористые камни не могли удержать воду, она просачивалась сквозь камень и исчезала. Иван опять нестерпимо захотел пить. Он подставил руку под капли, дождавшись, когда в ладони набралось немного жидкости, он слизнул её. Вода чуть смочила воспаленный язык. Озарение, как всегда, приходит неожиданно, вот так и у Ивана сначала забрезжила какая-то не совсем понятная мысль, которая через несколько мгновений приобрела ясные очертания. Углубление! Его можно укрепить!

Ванька так и эдак вертел в голове пришедшую идею, наконец, решившись, он осторожно обратился к силе. Не почувствовав удар от ошейника, он уже смелее вытянул из развернувшегося перед ним полотна силы нить земли и слой за слоем начал опутывать естественную чашу в полу. Получалось не быстро, но спешить Ивану некуда и через некоторое время Ванька с удовлетворением рассматривал появившуюся в полу емкость, напоминавшую небольшой тазик. А если «расковырять» дырку для воды побольше? Он осторожно пустил нить земли вверх. Задумка удалась — капли стали падать чаше и, наверное, через минут пятнадцать-двадцать Иван смог напиться. Дождавшись еще воды, он оторвал от рубашки подол и намочил его. Пусть этот кусок был и не особо чист, но обтереть физиономии Ганту и Лепски сойдет!

Лица от крови очистились быстро, Иван разорвал тряпку пополам, намочил половинки в воде и положил компресс на лоб парям: «Авось, лишним не будет».

Привалился к холодной стене и не заметил, как провалился в тяжелый сон.

Он шел по узкой каменистой тропинке, босые ноги соскальзывали с камней, острые края которых ранили ступни. За Иваном тянулся тонкий кровавый след. По обеим сторонам тропинки вырастали статуи Хемели. Такие, как он запомнил в Храме: полностью завернутая в накидку женская фигура и надвинутый на лицо капюшон, из-под него виднелись только губы богини. На них угадывалась улыбка, Ивану она показалась зловещей. Он шел, ускоряясь, но конца тропки не было видно, только впереди золотилась какая-то пелена. Почему-то Ваньке было необходимо добежать до этой пелены. Он устал, дышал со свистом, но пелена не приближалась, а раны на ногах болели сильнее. Наконец, Иван достиг пелены и ухватил её руками. Пелена упала на него, окутывая его золотистым коконом, и мгновенно рассыпалась. Перед Иваном появилась Хемели из Затерянного города. Но она была не каменной, а вполне живой девчонкой из плоти и крови. Тряхнув гривой волос, Хемели подняла над головой тамбурин и ударила в него, и заплясала вокруг Ивана, напевая песню на незнакомом языке. Иван уловил в песне только восклицание: «Эй-хо!»

Танцовщица сужала круги и остановилась напротив Ивана. Опустив тамбурин, она наклонилась к Ивану, погладила его по щеке и её губы оказались очень близко от губ Ивана. Поцелуй походил на поцелуй сестры, после долгой разлуки с братом.

Хемели прошептала в губы Ивана.

— Я с тобой, кьяри…

И Иван проснулся. Дико поводил вокруг себя головой, возвращаясь в действительность, и бросился к парням. Они уже не были в бессознательном состоянии, а просто спали нормальным сном.

«Приснится же такое!» — подумал Иван, переводя дух. В это же время из стены появился темный дымок и перед Иваном возник Трил.

Ваньке показалось, что симбионт вроде как стал больше. Покрутившись вокруг Ивана, симбионт сказал, что они находятся на какой-то старой серебряной шахте. Шахта заброшена и вокруг неё нет живых людей за исключением нескольких оборотней.

— Значит мы в плену у оборотней?

— Точно не знаю, но я приведу сюда Эфроя. Мне пора, Иван.

И он опять втянулся в стену. Иван понял, что на волю Трил выберется по мельчайшим трещинкам! А что будет бесплотному духу, он же как графен — везде пролезет!

Утро ознаменовалось открытием дверцы в потолке, и Иван окончательно понял, что сидят они глубоко в подземелье, уж очень маленьким ему показался световой квадрат. На веревке им была спущена корзина, в которой находился кувшин воды, несколько черствых лепешек и маленький кусок сыра. Ну, хоть за это спасибо!

Лепешки можно размочить, но не в воде, которую им спустили, а набравшейся в «тазике» Уж в этой воде можно быть уверенными, что она чистая, а что намешали в воду в кувшине, это ещё вопрос.

Гант и Лепски пришли в себя, они непонимающе смотрели на скромный светлячок Ивана.

— А побольше нельзя было сделать. — каркающим голосом спросил Гант.

Иван не успел его предупредить, как Гант взмахнул ладонью, и тут же моментально свалился.

— Что это с ним? — шепотом спросил Лепски.

— А ты шею свою потрогай, — ехидно посоветовал Ванька, возясь около Ганта.

Донесшаяся до него ругань Лепски звучала райской музыкой.

— А у тебя, почему получилось? — Лепски кивнул на светляк.

Иван поманил его поближе, подвел светляк к шее.

— Матерь Всесвятейшая! А я тебе даже помочь не могу, — опечалился полуэлф.

Ничего, сейчас Гант придет в себя и мы что-нибудь придумаем!

успокоил друга Иван.

***

В замке поселились тишина и печаль. Слуги старались двигаться почти бесшумно, не отвлекали хозяина и его гостей. А гости и хозяин большую часть времени проводили вместе в гостиной, изредка переговариваясь. Они ждали прибытия родственников Ганта. Мораг часто приходила в библиотеку, бездумно ходила вдоль книжных полок, пальцами проводила по плотным рядам книг, но ни разу не вытащила ни одну из книг, хотя на полках находились очень интересные экземпляры. Ещё неделю назад, она бы не задумываясь, отдала бы за возможность взять в руки один из томов часть своих денег, но не сейчас. Находится в гостиной у неё не хватало сил, достаточно было одного взгляда на заострившиеся лица феррахов , на их подернутые болью глаза и всё… Она торопливо уходила в свою комнату и там давала волю своим чувствам — горько плакала от сострадания к Эфрою и его деда. Она подошла к окну, вглядываясь в горы, окружающие замок. Прижала лицо к стеклу и спросила бесконечность: «Мальчик мой, где тебя искать?»

За окном послышался шум, Мораг посмотрела во двор. Из портальной комнаты вышла группа людей, в которых она с удивлением узнала аэрнитов, шумно переговариваясь со встречающими их хозяевами, прибывшие сгружали вещи прямо у дверей. Она передернула плечами словно от холода и вышла из библиотеки, операция по поиску мальчишек начинается, только где искать их, где?

В гостиной было тесно и шумно. На большом столе, который принесли из столовой были разложены карты. Эфрой и братья Ганта склонились над ними, что-то обсуждая. Стараясь быть незаметной Мораг села в отдалении и прикрыла глаза. Она, наверное отключилась, потому что голос, возникнувший у неё в голове не мог звучать наяву: «Мораг, Мораг, ответь, если ты меня слышишь!» Она попыталась отмахнутся от звуковой галлюцинации, списывая её на усталость, но голос продолжал звучать. Это было похоже на разговор по странному артефакту, что дал ей Иван, и Мораг ответила; «Слышу».

Голос заторопился, продолжая: " Они в старых серебряных рудниках…» и умолк. Целительница встала и провела по лицу рукой, словно стирая что-то. Она попробовала произнести хоть одно слово, но волнение стиснуло горло, и из него вырвался неясный сип. Двигаясь как сомнамбула она подошла к столу и прохрипела.

— Они в старых серебряных шахтах.

Гомон за столом притих, а затем мужчины, расхватав карты, стали рассматривать подходы к этим шахтам.

Когда-то эти места были довольно оживленными, но вот уже почти полвека, как золото иссякло, и шахты были заброшены. Расположены были шахты на территории, но принадлежали людям. Добраться до этих мест было непросто. Но дед и аэрниты были настроены решительно. Братья Ганта в этот же день направились в столицу за разрешением посетить эту область. А дед и Эфрой готовились к походу. Снаряжение и припасы они поручили купить в соседнем городке, дед сам не рискнул появиться в этом городке, и Эфроя не выпустил из замка. Феррах ругался, приводил сотню доводов, что ему необходимо лично закупить всё, но был остановлен несколькими словами, сказанными дедом.

— Как ты объяснишь моё «воскрешение»? И думай, хорошенько думай, Эфрой, почему пропал Иван?

— Дед, ты думаешь из-за меня? — вскинулся парень.

— Скорее всего, внук, из-за этого.

Дед кивнул на руку ферраха, где находился эршасс.

— Но почему?

— Влиять на тебя из-за кьяри очень легко, а убить кьяри, то и тебя убивать ненужно, — и жестко добавил, — сам сдохнешь!

— Мелим?! — утвердительно спросил Эфрой.

Дед пожал плечами.

— Полностью я не уверен, но все нити ведут к нему.

Эфрой обмяк в кресле.

— Так почему же Иван жив до сих пор?

— А вот это мне и самому интересно! — воскликнул дед.

— А выяснить никак? — поинтересовался Эфрой.

Дед задумался и побарабанил по столу пальцами.

Эфрой только сейчас обратил внимание на то, как дед сдал. Он то и в прошлом не отличался могучим телосложением, а сейчас как будто усох. Сердце сжалось. На всем свете у Эфроя никого не было кроме деда. Он судорожно проглотил вставший в горле ком и отвел повлажневшие глаза.

— Боюсь, что на выяснение у нас нет времени. — услышал он дедов голос, — но я кое-кому пошлю этот вопрос.

— И узнают?

— Вполне, пустынники все знают.

Да уж, поежился Эфрой, пустынники, если вцепятся в какую-либо проблему, то пока не выяснят будут «копать»

На следующий день из ворот замка выдвинулся отряд из двадцати особей, ведя за собой тяжело груженных ящеров. Там, куда направлялся отряд, лошади не пройдут.

А в темнице, где находились пропавшие, открылся «филиал» Академии. Гант и Лепски перебивая друг друга, старались научить Ивана нескольким заклинаниям.

— Стоп, стоп! — взмолился Иван, вытягивая перед собой руки с растопыренными пальцами, — Вы хоть сами себя слышите? Куда мне с моим учебным богажом такие знания?

— Вот ты, Лепски, научи меня, как заживить вот это?

Иван осторожно дотронулся до шеи.

— А знания анатомии мне пока не к чему.

Лепски помялся.

— Ну как ты будешь лечить, не зная основ?

Иван хмыкнул: «Не зная основ! Три ха-ха, уж свою анатомию я знаю получше некоторых!» — но вслух ничего не сказал.

Лепски задумался и через несколько минут произнес.

— А знаете, у эльфов охотники не брали с собой артефакты для излечения, для них заклинания лечения писали на коре. Если охотник поранится, то прикладывал к ране этот кусок коры.

— Ну-ну, у нас тут коры — горы! — обвел руками узилище Гант.

— А можно написать на чем-нибудь другом? — спросил Иван.

Лепски пожал плечами.

— Наверное.

Иван оторвал от своей многострадальной рубашки ещё один кусок, протянул его Лепски.

— Только чем и как написать?

Гант отошел от друзей к противоположной стене и вернулся, держа в руках роскошное черно-белое перо. Он протянул его Ивану.

— Попробуй этим!

Писать за неимением других подходящих жидкостей пришлось кровью. Несколько раз пришлось отстирывать ткань от каракулей, которые писал Иван, обмакивая перо в прокол на своем пальце. Проколол он его тем же пером, но перед этим Гант ему проговорил несколько раз заклинание уплотнявшее воздух. У Ивана семь потов сошло, пока он научился делать небольшой плотный поток воздуха, но он получился таким, что без труда им можно было заострить перо. Наконец Лепски придирчиво осмотрев, покрытый письменами кусокткани, и признал его годным к использованию. Дождавшись, когда написанные буквы подсохнут, Иван подрагивающими пальцами накрыл ткань изумрудной ниткой силы. Буквы потемнели, изменили цвет изапульсировали зеленоватым цветом.

— Готово! — выдохнул Лепски, а Иван, волнуясь, как на экзамене, осторожно обернул вокруг шеи ткань с заклятием. Он ничего не почувствовал. Но по сияющим физиономиям друзей понял — получилось! Развернул чистую, без букв, ткань он осторожно дотронулся до кожи. Пальцы нащупали ровную, не саднящую поверхность кожи.

— А почему ткань осталась? — спросил Иван Лепски, сворачивая рулончиком тканевую полоску.

— Я не знаю, — честно ответил Лепски, — а нас когда будем освобождать?

Иван подумал и ответил: «А прям сейчас!»

Но пошел почему-то в ту сторону, где капала вода.

Осмотрев поверхность, откуда падала вода, он запустил в неё земляную нить.

Не зря Хемели целовала Ивана, ох, не зря! С первой попытки из породы выпало несколько весьма заметных кристалла пирита. Увидев камни, Иван перестал «терзать» породу, аккуратно, помня о хрупкости минерала, очистил кристаллы, выбирая самые небольшие. Придирчиво их осмотрел и подошел к парням.

— Ну-с, клиенты, приступим?!

Самый быстрый и почти безболезненный способ это вживить кристаллы п кожу таким образом, чтобы ошейник опирался на них. Лишенный точек соприкосновения с кожей, ошейник перестанет улавливать колебания человека, и не будет реагировать на изменение в биополе при использовании магии. Этим и воспользовался Иван. Он аккуратно рассек у Лепски кожу в нескольких местах, вставил в рассеченные места кристаллы и сразу же использовал «лечебный свиток». Эксперимент удался. Лепски сразу оттеснил Ивана от Ганта, взяв операцию по вживлению кристаллов в свои лекарские руки.

.

Глава 9

Они сидели тесно прижавшись друг к другу. Перед Иваном висел тусклый светлячок, и Иван периодично то увеличивал его сияние, то приглушал, перебрасывал светляк с ладони на ладонь.

Сколько они сидели в этом узилище они не знали. Время в подземелье растягивалось и текло совсем не так как на поверхности. Даже отслеживание корзины, которая опускалась к ним с верху не помогало! Кто знает, спускалась она к ним раз в день или несколько раз? Вычислить не представлялось возможности.

— Не понимаю, — произнес Иван, резко сжимая светляк, он потух, и парней окутала темнота.

— Чего не понимаешь? — Спросил Лепски, тоже играя со светляком.

— Чего? Да того, это кому понадобились недоартефакторы и один недоучившийся лекарь? Ладно, Гант! Он из правящего рода, можно попросить за него выкуп, но мы?! Смесок из какой-то Тьмутаракани, и сын, никому неизвестной травницы!

Лепски даже застыл на мгновение. Ответил Гант.

— Ну, я, не под своим именем в Академии учусь, так что связь с семьей не могли отследить!

— А братья?

— Ну, они часто приезжают к нашим, кто учиться в Академии, так что это еще не доказательство!

— Тогда, вообще, не понимаю, кому мы могли понадобиться!

Лепски отмер.

— Скорее всего это, Иван, связано с тобой? Да, да! И не делай удивленного лица! И даже не с тобой, а с эрсашшем.

Ванька посмотрел на руку. И хрипло произнес.

— Каким боком?

Лепски продолжил.

— Вспомните, что произойдет, если кьяри погибнет?

Парни в один голос воскликнули.

— Эфрой!

— Вот-вот! И я об этом. Кто-то нацелился на ферраха. Но почему тебя не убили сразу? И зачем на нас нацепили ошейники. Знали твари, что мы не представляем, как маги, опасности!

Парни замолчали, переваривая мысль Лепски.

Тишина давила на плечи. Вдруг Гант зашипел и сформировал воздушное заклинание. Из стены медленно выплывало темное, еле заметное облачко.

-Гант, убери заклинание, — прошептал Иван, — это свой.

— Свой? Что значит свой? — пробормотал Гант, продолжая удерживать заклинание.

Иван поднялся и направился к темному пятну.

— Осторожнее Иван, оно может быть опасно! — воскликнул аэрнит, нацеливаясь на непонятное явление. И тут же удивленно ахнул.

Облако чуть колыхнулось и впиталось все, без остатка, в Ивана.

Иван чуть покачнулся, но удержался на ногах.

Парни настороженно смотрели на товарища.

Иван криво усмехнулся.

— Это часть меня, — устало проговорил он, опускаясь на место.

— Часть тебя? — уточнил Лепски и чуть отодвинулся от Ивана. — Где ты нашел симбионта?

— В развалинах, — устало ответил Иван и опустил голову на колени.

— В каких развалинах? — не успокаивался Лепси.

И Иван понял, что так просто парни от него не отстанут.

— Я попал в какой-то разрушенный город в горах, хотел пить, в каменной чаше набрал воды и случайно во флягу попал симбионт, я его проглотил.

— Ты нашел городов Вейнов? — в голосе Ганта слышался восторог.

— Не знаю, был ли это город Вейнов. Но благодаря Трилу я выжил.

Лепски уселся по удобнее и сказал.

— Рассказывай и подробно.

Иван хмыкнул, он понял, что отмолчаться не удалось.

— Что рассказывать?

— Все, — одновременно сказали парни.

Иван откинулся к стене. Рассказать правду или что-то утаить. Интуитивно он понял, что соврать не удастся. Но то, что он из другого мира все-таки решил утаить.

— Я попал в какой-то подземный туннель. Шел по нему долго, пока не уловил свет, но это был не дневной свет, а отсвет от отверстия похожего на зрачок. Синий свет, а посредине черная дыра.

— Портал! — восторженно пискнул Гант.

— Наверное, — продолжил Иван, — я тогда этого не понял, хотел как можно быстрее выбраться из туннеля. Выбрался на какую-то площадку со спуском к разрушенному зданию. Вот в этом здании и обнаружил чашу. А затем произошло то, о чем я уже рассказывал. Напился и проглотил симбионта. А что это за Вейны?

— Вейны это легенда нашего мира. Сохранилось о них немногое. Что это были великолепные войны, не знающие ни усталости, ни поражений. Но однажды они исчезли, никто не знает ни места, где они обитали, только существуют предположение, что эти войны жили с подселенными в их тела организмами, которые делали их сильнее любого существа, живущего в нашем мире. — ответил Лепски. — Мне о них в детстве рассказывал отец. У эльфов сохранились легенды об этих войнах.

— А что ты, как вейн, можешь делать? — любопытно спросил Гант.

Иван пожал плечами, но в темноте его жест не был заметен.

— Ну, кроме того, что стал чуть живучее, больше ничего.

— Так тебе надо учиться, как взаимодействовать с симбионтам! — заявил Лепски.

— У кого? — со скепсисом спросил Иван, — Если вы говорите, что знания о вейнах утрачены?

— Вот выберемся и попробуем найти эти знания! — с убежденностью ответил Лепски. — А сейчас нужно подумать о том, как сообщить о нас Эфрою.

Десяток всадники растянулись по дороге, Мораг с беспокойством оглядывала их небольшой караван. Два тягловых ящера, тащившие за собой телеги, она, Эфрой и дед ферраха, остальные — наемники. Поежилась от мысли, что могут сделать пять наемников против большего количества противников? Но тут же одернула себя: «Феррахи абы кого в охрану не наберут!» И продолжила наблюдать за своими спутниками. Наблюдала она за ними чисто с «профессиональной» точки зрения, в дороге всякое может случиться и сил на то, чтобы подлечить спутников уй хватит. Она с благодарностью погладила ожерелье, подаренное ей Иваном. Угодил, ой, как угодил ей названный сынок! С этим украшением-накопителем она могла не только использовать свой богатый арсенал травницы, но и применять некоторые лечебные заклинания.

Вечерами, когда они останавливались на ночлег, Мораг ходила по лагерю и сканировала спутников. Наемники, люди суровые, не будут жаловаться на мозоли и натертые ноги, но от этих людей зависила их безопасность, поэтому лекарь и подлечивала все мало-мальски «несерьезные», по мнению воинов, травмы. Помогала кашеварить, добавляла в травяной отвар несколько хитрых травок, которые подстегивали естественную регенерацию и слушала всё, о чем говорили суровые мужчины.

После нескольких дней пути их караван уменьшился — дед Эфроя, переговорив о чем-то с внуком, исчез во вспышке портала. Мораг знала, что он отправился к пустынникам.

Они все ближе подъезжали к землям оборотней, по обочине дороги их провожали серые тени. Эфрой напряженно всматривался в эти мелькающие тени, и хотя у него было разрешение передвигаться по землям оборотней, на душе было неспокойно: кто знает, как поведут себя двуликие при встрече с людьми, заехавшими в их владения. У оборотней каждый клан имел свое законодательство, но судьба была благосклонна к путешественникам. Их остановили только перед горами, где располагались рудники.

Оборотни стояли плотной стеной.Стояли они в зверином облике. Впереди — альфы, злобно скалясь и вздыбив на холке шерсть, за ними стояли омеги, повизгивая, и в нетерпение покусывая альф за мохнатые задние лапы, а сзади вперемешку стояли альфы и омеги, «поярки» осуществившие свой первый оборот, но достигшие взрослого возраста. Эти стояли и, молча, скалились, ожидая команды от альф.

Всадники остановились по команде ферраха. Эфрой спешился, снял с пояса оружие и шагнул навстречу стае.

Мораг с напряжением следила за продвижением Эфроя, она не замечала, что её руки до боли стискивают луку седла. Эфрой на ходу расстегивал свой камзол, мысленно ругая себя за то, что положил документ, разрешающий проезд по территории оборотней, во внутренний карман камзола, наконец, ему удалось вытащить бумагу. Держа её перед собой, он подходил к оборотням.

Мораг, хотя и прислушивалась к тому, о чем говорят оборотень и феррах, но ни одного звука не долетало до неё. Она с беспокойством оглядела своих спутников, никто не показывал, что обеспокоен непредвиденной задержкой. И она сама стала успокаиваться, но на задворках сознания все равно ворочались мысли об Иване. Она попыталась связаться с Иваном, но ответом было молчание.

Она, понимая, что её усилия ни к чему не приведут, снова и снова пыталась достучаться до Ивана.

А в это время оборотень, обернувшись, стоял перед феррахом и читал документ. Он был подлинным, и подписи под ним внушали уважение. Через некоторое время оборотни расступились, и группа всадников медленно проехала сквозь строй оборотней, направляясь в сторону серебряных копей. Ящеры беспокоились от вида оборотней, но всадники справились с ними, а когда стая осталась позади, уже ничто не могло помешать двигаться к цели.

Феррах был погружен в свои мысли. Он думал, удалось ли деду добраться до Пустынников и договориться с ними. Пустынники не любили вмешиваться в дела тех, кто жил вне пустыни. И от сердца немного отлегло, когда на одном из поворотов он увидел довольного деда. Получилось? Дед был спокоен и только незаметно кивнул Эфрою, но… где Пустынники? Эфрой думал, что они присоединяться к ним, усиливая их небольшой отряд. А Пустынники решили по-своему. И не знал Эфрой правильное или нет это решение, но сущность излучала спокойствие, феррах решил положиться на неё и судьбу.

Группа приближалась к горам. И Мораг поняла, что их ведут к действующим выработкам. Что это? Ошибка или целенаправленное действие? В этот день они не добрались до нужного места. И ночью кутаясь в теплый плащ Мораг еще раз позвала сына. Чуть слышный отклик заставил её вскочить, и она всей силой мысли потянулась к Ивану, усилие заставило её покачнуться. Её подедржал Эфрой.

— Эфрой, они где-то рядом, Иван ответил, но я не могу определить направление, сигнал слаб.

Спать они больше не легли, пытаясь, раз за разом достучаться до ребят. А рано утром, они не выспавшиеся отправились в путь, но не по предложенному маршруту, а прямиком в заброшенные рудники. Оборотни были недовольны, но претензий не высказали, все так же, в отдалении, сопровождая ферраха и его спутников.

Эфрой болезненно кривился, думая об Иване и ребятах. Как он жалел, что там, в пустыне, не объяснил все Ивану. Не хотелось, чтобыон вошел в род под давлением обстоятельств. " Не хотелось? — язвительно протянула сущность. — а вот теперь хочется, разыскивать душу рода? »

За следующим леском им открылась заброшенная выработка. Эфрой поторопил своего ящера и тот со всей прыти устремился к заброшенным зданиям. В развалинах никого не оказалось. Только через некоторое время оборотням удалось найти место, где держали пленников

Глубокая шахта оказалась пуста, но детали указывали на то, что в ней, некоторое время назад, были обитатели.

Эфрой сам спускался в это подземелье и обходил его. Небольшая подземная выработка хранила аурные отпечатки тех, кого они так пытались спасти, но не успели. На поверхности валялись вещи охранников. Эфрой несколько раз ворошил их, но напрасно, на вещах ничего не сохранилось: ни запахов, ни ауры. Скорее всего, вещи тщательно очистили и бросили с расчетом, что их найдут.

Эфрой сел у дерева и прикрыл глаза. Уйти в себя не дал вызов деда.

— Мы опаздали! — сообщил Эфрой, стискивая кулаки.

Дед крякнул, помолчал.

— Пустынники натолкнулись на след, но не знают, куда он приведет.

Разговор бесцеремонно был прерван оборотнем. Он держал в руках бутыль.

— Этим обработали вещи, но стекло сохранило отпечаток.

- Мы поведем вас дальше!

Эфрой даже не успел ничего спросить, а стая последовала за вожаком. Ничего не оставалось, как последовать за ней.

Ванька почувствовал холод, но не тот стылый, промозглый холод подземелья, а утренний холодок, который чувствительно бодрит, заставляя энергичнее двигаться.

А двигаться у Ивана не получалось! Он осторожно сквозь ресницы пытался рассмотреть и понять, что ему мешает двигаться и со страхом понял он связан, связан не веревками, а магическими путами, и лежал он голым на каком-то камне. Скосив глаза, Иван увидел Ганта и Лепски, лежащих на земле. Их окружили несколько нелюдей и о чем-то громко переговаривались, до Ивана долетали отдельные слова и звуки, но понять по ним о чём шла речь Ивану не удавалось..

Их элементарно подловили. Похитители поняли, что пленники не пьют воду, то корзинка перестала появляться, и они несколько дней жили на одной воде, когда же к ним спустилась корзина, то в ней вместо привычного кувшина с водой оказался горшок с плотно закрытой крышкой. Крышка была снята и голодные парни уловили насыщенный аромат мясной похлебки. Несколько глотков... Первым неладное почувствовал Лепски, а сознание первым потерял Гант. Следом упал Иван. Они даже не почувствовали, что их вынесли на поверхность.

- Трил, Трил!- мысленно крикнул Иван.

- Я здесь.

-Трил, покажи, где мы находимся.

- А что показывать? Место мне не знакомо, но лежишь ты, хозяин, на старом алтаре.

- Это что? Меня в жертву собираются принести?

- Вроде бы так, Иван.

Мелим перекатываясь с носков на пятки стоял перед алтарем, на котором лежал распятый парень. Когда он убьет мага на алтаре, сила у Мелима увеличится, а заодно и Эфрой сдохнет, после смерти родового кьяри.

Мелим почувствовал, как в душе поднимается мутная волна ненависти. Крепко сжав зубы, Мелим подумал, что парня надо напоить зельем и тут же отогнал эту мысль. Опоенный зельем, парень не будет чувствовать боль и страх, а этого Мелиму не нужно, ему нужно, чтобы маг отдал ему силу в страдании и осознавая, что его убивают, а так же, чтобы ненавистный "племянник" через эрсашш почувствовал всю боль кьяри!

А Иван думал, что сейчас он умрет. Его размышления прервал тонкий звон бубенцов, Иван скосил глаза и тихонько ахнул. Этого никто не замечал, а по поляне плыла Хемели, та, что приходила к нему в снах. Тонкая фигурка а скользила по макушкам травы. Тяжелые даже на взгляд локоны водопадом падали на спину, покрывая её плащом. В одной руке Хемели держала тамбурин, он легко касался ноги девушки и тихонько звенел.

Богиня подошла к алтарю и нахмурилась. Она приблизила руку к веревкам, удерживающим Ивана, и гортанно произнесла: "Эххо!"

Веревки опали, и Иван почувствовал себя свободным

Глубоко вздохнув Мелим подошел к алтарю с силой сжимая в руке ритуальный клинок. И потянулся к Ивану, но следующие действия его Жертвы заставили его отлететь от алтаря и попробовать спрятаться в какие-нибудь кусты. Руки и ноги пленника внезапно оказались свободными, и он двумя ногами ударил Мелима в живот и тут же спрыгнул с алтаря.

От боли феррах не мог кричать, он свалился возле алтаря, подтянул ноги к животу и глухо стонал, понимая, что даже если он будет орать во всю глотку, на его крик никто не прибежит! Он сам приказал своим сопровождающим оставить его наедине с кьяри, дурак побоялся, что сила перейдет не только к нему, но и к зрителям, да и сказал не реагировать на крики и шум. Вот и не было никого, кто мог бы помочь Мелиму. И он в бессилии стискивал зубы, удерживая крик боли и поражаясь, сколько же силы в парне, а пленников толком и не кормили в течение двух недель. Но откуда Мелиму было знать, что Трил почувствовал свободу Ивана и направил свою силу в удар парня! Удар Ивана был сопоставим с ударом машины по человеку на полном ходу. Иван присел возле Мелима, оторвал от халата Мелима рукав и, разжав зубы ферраха, засунул ему в рот ткань. Второй рукав Иван распустил на ленты и связал лежащего ферраха. Подергав "веревки", Иван удовлетворенно кивнул, держались они крепко.

- Ну, а теперь поговорим, - пробормотал Иван, садясь возле Мелима..

Глава 10

Женская рука перехватила руку Ивана, опешивший Иван не успел даже ни испугаться, ни удивиться, как его заключили в объятия.

И все пришло в движение, появились звуки. Ванька был в объятиях Мораг. Она со слезами на глазах крепко прижимала Ивана к себе и не отпускала в течение нескольких минут. Ванька даже и не пытался выпутаться из её объятий, чувствуя, что у него самого в горле застрял ком. Так и стояли они вдвоем, прижавшись друг другу.

Иван повернул голову, чтобы спросить нашли ли Ганта и Лепски, но внезапно почувствовал, как за ухом впилось что-то колючее, и стал терять сознание. Крик Мораг он слышал как под толщей воды и уже не чувствовал, что его кладут на землю, как Мораг пытается влить в его рот какую-то жидкость, даже метания Трила проходили мимо его сознания. Он умирал. А Трил, подвывая, метался в сознании хозяина. Он успел перекрыть движение отравы, но немного запоздал с превентивными мерами. Отрава успела попасть в кровь и сейчас разносилась по кровотоку.

— Вытащите уже кто-нибудь дротик! — бился в истерике Трил, но люди его не слышали.

Все столпились возле Ганта и Лепски и не заметили, что с Иваном что-то не так. Иван внезапно ослаб и повис на руках матери, к нему подскочил Эфрой, сначала ферраху показалось, что Иван шутит, но взглянув на Мораг, понял, что это не шутка. С Иваном что-то происходило, а заметив, как Мораг кинулась к своему целительскому мешку, испугался и подхватил на руки соскальзывающего на землю парня. Они несколько минут осматривали Ивана. К осмотру подключились дед и Лепски. Как они оказались рядом, Эфроя в данный момент не волновало. Он только мельком взглянул на измученное лицо Лпски и встревоженного деда и снова вернулся к Ивану. Первым дротик заметил дед. Он не церемонясь, отодвинул Эфроя в сторону, натянул на руку перчатку и осторожно подцепил дротик.

— Я такого ещё не видел… — сказал он Эфрою, показывая ему дротик на ладони.

— Я тоже, хотя нам о всевозможном оружии много рассказывали, вернее о ранах, нанесенных этим оружием.

Добавил Лепски, рассматривая дротик на ладони деда.

Дед поднес дротик ближе к глазам и несколько минут рассматривал.

— Такие дротики есть на вооружение в соседнем государстве, в наших Княжествах ни у кого такого нет! — вынес он вердикт, возвращая дротик на лист. — И он, мне кажется отравлен!

Услышав, что Иван может быть отравлен, Мораг рывком перевернула свою сумку на землю и быстро переворошила свои запасы. Крикнула, чтобы ей принесли воды, и подбежала к Ивану.

Внимателно осмотрела еле заметный прокол от дротика. Из него крупными каплями вытекала кровь. Целительница, увидев, что Лепски приготовил заклинание, ударила его по рукам и начала надавливать возле раны, позволяя крови не капать, а вытекать струйкой. Лепски пристыженно отошел в сторону. Как он мог забыть, что при ранении отравленным оружием необходимо дать стечь крови, чтобы как можно меньше отравы попало в организм?

Но Мораг не дала ему долго рефлексировать, она подозвала его и не отрывая рук от шеи Ивана попросила Лепски приготовит отвар.

Мелим лежал в кустах. Он видел, что все заняты Иваном и потихоньку, ужом, ввинчивался в заросли. Наконец, ему удалось отползти на такое расстояние, что его было трудно заметить. Он сумел бесшумно подняться, прислонился спиной к дереву и перевел дух. Мелкми шажками он передвигался все дальше вглубь леса. Связанные ноги не позволяли быстро передвигаться, а когда Мелим добрался до небольшого оврага, то просто скатился в него. Тело болело, но больше болела душа. Мелим заскрипел зубами, мечта была так близка, но он не сумел воспользоваться, представшимися возможностями! Но ничего, он знал, что дротик, выпущенный Сарешем, отравлен, а в том, что это был его подельник, Мелим не сомневался. Кьяри умрет, а вместе с ним и Эфрой. Мелиму только бы добраться до поместья, уж потом его никто не догонит и не найдет. Он нашел острый камень и умостил на него связаные ноги, принялся пилить веревку, поминутно останавливаясь и всушиваясь в окружающий его лес. Появление Сареша он пропустил. Наемник подобрался к Мелиму бесшумно, быстро освободил его от веревок, и они бросились бежать по оврагу.

Сареш неподвижно сидел на толстой ветви высокого дерева.Он наблюдал за Мелимом возле алтаря. Нет, его наниматель не просил его о наблюдении, но очень неспокойно было Сарешу. И, решив, что излишняя предосторожность не помешает, он ждал, сам не зная чего. Он видел как мальчишку привели и уложили на алтарь, как Мелим долго накладывал на жертву магические путы.

— Бездарь! — кривился Среш. — Лучше уж привязал веревками! Строит из себя великого мага.

После этих словах он захотел сплюнуть, но побоялся, что плевок заметят. А тем временем Мелим, поигрывая ритуальным кинжалом, приблизился к алтарю. А вот что произошло дальше, Сареш не понимал. Как можно мгновенно избавиться от магических пут? Как, в этом обессиленном теле, оказалась сила, которая отбросила ферраха на приличное расстояние от алтаря? Он видел, как парень связал Мелима, и уже приготовился выпустить дротик из духовой трубки, но помешала выбежавшая на поляну толпа феррахов.

Сидя на дереве, он ждал удобного момента и дождался. Короткая духовая трубочка тихо выплюнула дротик, когда де Ареш чуть повернулся, и дротик четко вошел за ухо, там его не вскоре разглядят, а когда разглядят, будет поздно. Душа Сареша пела, наконец, наконец, этот ненавистный Иван сдохнет, а вскоре он уберет и Мораг

Они достигли земель феррахов, и злоумышленники разделились: Сареш направился к границе, а Мелим — в поместье. Он даже не поговорил с женой, сразу же направился в кабинет, достал давно приготовленный ящичек с драгоценностями, сунул в него свои новые документы, переоделся и также тайно покинул поместье. Вернется он сюда после смерти Эфроя, чтобы вступить в законное наследство. А жена, как тетка усопшего, должна принять первые соболезнования и подписать документы о вступлении в наследство. А Мелим пока ляжет на дно. Пусть ему не досталась магия кьяри, но богатства рода будут его. Он так и не смог добраться до родовой сокровищницы. Печать он подделал, но кровь, ни его, ни жены не подошла, но это будет все позже. Последний раз, оглядев кабинет, Мелим вышел из дома через черный вход и растворился в подступающей темноте. Теперь, только ждать!

Лежать было неудобно, что-то давило грудь. Иван осторожно сквозь ресницы оглядел, где он находился. Дежавю, блин! На спинке кровати виднелась лохматая голова Хрыся, лежащая на сложенных руках. Иван осторожно перевел взгляд на свою грудь. На его груди лежала голова Лепски, целитель спал.

— Дежавю, — подумал Иван стараясь даже дышать равномерно, чтобы не разбудить Лепски

Княжеский дознаватель был в смятении. Еше ни раз среди феррахов не было попытки не только убийства, но даже косого взгляда в сторону кьяри. А тут… Дознаватель даже взмок от судорожной попытки понять, как кьяри оказался человеком! Разве это возможно? Но доказательство сидело в кресле напротив него, а за креслом стоял феррах, положив человеку руки на плечи, и змеился, ярко светился на руках парней родовой эршасс, сполохами отсвечивая на лицах.

Допросам подверглись все, кто был хоть как-то замешан в похищении и освобождении де Ашера: наемники, трактирные служители, студенты, близкие к похищенной троице люди, даже оборотни были допрошены. Результатом дознаватель был не очень доволен. И самое главное виновные смогли исчезнуть!

У Сареша родни не было. Письмо, что он получил на адрес Академии, оказалось липовым. Не было и нет, человека с таким именем. Это проверили в первую очередь. И даже то, что маленький оборотень уловил во время первого покушения запах Сареша, легло в основание для подозрения Сареша в попытке убийства. И даже до первопричины, дознаватель докопался. Мать Ивана пострадала от Сареша, и скорее всего произошло то, о чем упоминалось в научных талмудах, но на практике на было проверено — отъем магической силы, да еще с противоположными параметрами приводило к тому, что силы приходили в противоборство и могли разрушить источник у того, кто забрал энергию. Так и получилось с Сарешем. Боевая магия и магия целительства не могут вместе существовать, тем более у Мораг третий дан, а у Сареша пятый. Вот и прорвался его источник, и магия начала покидать хозяина. Нет, дознаватель, да и все, кто оказался втянутым в это дело, совсем не печалились о потери магии Серашем. В данном случае тут оказалась элементарная зависть. Гораздо серьезнее оказался дядюшка Эфроя. Это же надо было удумать такое — лишить кьяри магии и разорвать связь с родом!

Об алтаре рассказали оборотни. И разрешили покопаться в библиотеках и архивах. И тут выяснилось, что этим вопросами интересовался и достопочтенный Мелим, и даже о том, что он интересовался ядами, тоже всплыло. Дознаватель хватался за голову. При наличии новых фактов гибель семьи Эфроя стала выглядеть совсем в ином свете!

Тяжело вздохнув, дознаватель посмотрел в окно.

На широком замковом дворе толпились люди и животные. Слышались крики погонщиков, трубный рев ящеров и стук молотков. Плотники сбивали платформы, которые устанавливали на ящеров, и их тут же нагружали различными свертками, корзинами и ящиками. Это дед Эфроя собирался в экспедицию к статуе Хемели, найденную внуком и его друзьями! Дознаватель сам бы с превеликим удовольствием отправился в эту экспедицию, но дела, увы! Дело семьи Галахтарионов было первоочередным.

Иван и Эфрой находились в кабинете деда. Иван сидел, а Эфрой привычно стоял за спинкой кресла, положив руки на спинку кресла.

Дед смотрел на парней, и сердце его ускоряло свой бег. Давно, очень давно в роду не было кьяри, обретение родом кьяри, поднимало и укрепляло его. Очнувшись от своих мыслей, дед разговор начинать не спешил. Вот как сказать ребятам, что они остаются в замке? Брать с собой наследника старик не решался, где-то бродит по земле Мелим, и если, что случиться с экспедицией, это дерьмо станет наследником, вернее его жена, но жена не стенка, можно отодвинуть. Нет, наследника он с собой не потащит! Услышав, что дед не собирается их брать в экспедицию, парни вывалили на деда кучу аргументов, но упрямый старик не поддавался.

Иван откинулся на спинку кресла и тихим голосом сказал.

— Мне необходимо увидеть Хемели.

— Сходи в храм, — отмахнулся от Ивана дед.

— В храме она не такая.

— Какая не такая? — поразился дед.

— Мне помогла не храмовая Хемели, а та, из Затерянного города.

Дед подобрался и попросил.

— Расскажи.

После рассказа он сидел несколько минут, плотно зажмурив глаза.

Но слезы катились. Невероятно! Кьяри его рода благословлен самой богиней. Давно, очень давно Богиня не покидала своих чертогов. А тут…

Все-таки придется парням ехать, не хотел, Зар знает, как не хотел он брать внука и его друзей в поездку! Но от знамений богини не отвернешься!

Глава 11

Караван растянулся и неспешно двигался на север. Ванька с комфортом устроился на каких-то тюках, следил за облаками, по привычке находя в них облик кого-либо: то собаки, то крокодила…

Не вытерпел де Ашер долгого сидения в седле. После почти суточного перегона внутренняя поверхность бедер была стерта, ягодицы были отбиты. Не всадник Иван, ни с какой стороны. Так что, увидев, как над Иваном колдует Лепски, дед Эфроя лично на следующее утро устроил де Ашера на возу и привязал Ванькиного ящера почти к крайнему возу. Теперь, если Иван захочет проехаться верхом, то ему нужно пешком идти в конец каравана! Днем к Ивану присоединялись Лепски и Гант. Лепски панически боялся ящеров, да и Гант не особо «дружил» с ними, поэтому они ехали на возах. Троица рассказывала друг другу сказки и весело проводила время. Хрысь приползал к своему «Коню» вечером. Он в образе кошака ввинчивался между парнями, делал вид, что абсолютно не понимает в кошачей ипостаси, человеческую речь, тарахтел как трактор, подставляя голову под ладони парней.

Парни выгоняли наглеца с воза, его укладывали в ногах, но кот неизменно оказывался между парнями, смотрел на них бесконечно умоляющим взглядом, и те сдавались. Но как только кот-переросток засыпал, его перекладывали подальше и клятвенно обещали, что утром кое-кому открутят не только хвост, но и до кучи — усы и уши.

С каждой минутой приближались они к Затерянному городу.

Непонятное волнение охватывало душу Ивана. Он беспокоился о зажжёном ими огне у статуи. Горит он или уже погас? Вроде бы они все верно сделали, но кто знает, как повела себя магия в этом забытом на долгие годы месте?!

Наконец перед ними открылась поляна со скульптурой Хемели. Иван на ходу спрыгнул с возка и побежал к скульптуре. К нему присоединились и его товарищи. Приблизившись к скульптуре, Иван облегченно вздохнул. Огонь не погас, его лепестки вырывались из чаши и трепетали на ветру. Первым к скульптуре подошел Эфрой. Он положил ладони на постамент и закрыл глаза, его губы что-то шептали, но Ванька не особо вслушивался в шепот Эфроя, он вглядывался в статую и тоже шептал слова благодарности богине. Вознося богине слова благодарности они как-то упустили из виду Хрыся и очнулись только тогда, когда раздался восторженный вопль кошака, взобравшегося на скульптуру и обозревавшего местность с высоты.

— Эге-гей! — вопль оборотня подхватило эхо, и, размножив его, затерялось в лесу.

— Хрысь! — одновременно воскликнули парни, — Слезай на землю!

Но упрямый кот, помотав головой, полез еще выше. Добравшись до головы скульптуры, Хрысь стянул с себя рубашку, и ловко балансируя на плече скульптуры, вытер лицо Хемели стянутой рубашкой. Оборотень скрылся в облаке пыли. А внизу Иван стиснув зубы, пообещал себе, хорошенько нападдать безбашенному пареньку. Лицо богини, освобожденное от пыли блеснуло в солнечных лучах, и Ивану почудилось, что она с благосклонностью посмотрела на людей, копошащихся внизу.

Сареш бежал как зверь от загонщиков. Сначала он передвигался порталами, Но ему в голову пришла мысль, что его передвижение через порталы, могут отследить. Он поехал верхом, а то и шел пешком, все дальше и дальше удаляясь от места преступления. Наконец, он добрался до границы и остановился в неприметной таверне, надеясь, что в ней он наймет людей, что помогут ему пересечь границу. Он выходил вечером в зал, занимал столик в самом углу и внимательно отслеживал группы искателей в постепенно заполняющемся зале. Ему не повезло, его узнали. Бывший однокурсник, отрабатывающий свое обучение в этом забытом богами месте, вошел в таверну окинул зал цепким взглядом. Его взгляд остановился на Сареше. Однокурсник мотнул головй, словно не поверил своим глазам и снова его взгляд нацелился на Сареша. Он подошел к столу, за которым сидел Сареш и наклонился.

— Сареш, друг мой, а ты как здесь оказался?

Сареш поморшился, надо было накинуть на себя амулет личины, но тот разрядился и теперь бесполезным камнем лежал во внутреннем кармане сюртука.

Не дождавшись ответа, однокурсник сел напротив Сареша. А тот мучительно пытался вспомнить имя своего визави. В голове, наконец, всплыло имя — Витольд.

Сареш откинулся на спинку и спокойно сказал.

— Витольд, какими судьбами?

Однокурсник пожал плечами.

— Да, я тут последний год дорабатываю, а потом домой отправлюсь! А ты? По делу или так?

— Ага! На отдых приехал! — зло подумал Сареш, но ответил спокойно.

— По делу, Витольд, по делу. Мне необходимо попасть на ту сторону. Знаешь, кто сможет меня проводить?

— Да хоть я! Все будет зависеть от количества монет.

— Монеты будут.

— Ну, тогда завтра и решим. Да, кстати, а ты не видел Мораг?

Глядя прямо в глаза Витольду, Сареш отрицательно качнул головой и уткнулся в стакан.

— Я сразу после боя уехал, а что с ней произошло?

— Она попала под магическую атаку. Резерв оказался пуст. Лекари не могли его восстановить. Она получила диплом травника и зельевара. И да, кстати, а ты знал, что она была беременна?

— Беременна? Нет, не знал. И от кого?

— Мораг никому не сказала, уехала домой. Но я слышал, что семья исключила её из рода. Не захотели пачкать имя рода бастардом.

— И где она сейчас?

— Не знаю, Она исчезла, но слышал, что она родила мальчишку.

С сожалением ответил Витольд. И бывшие однокурсники замолчали, каждый думал о своем.

В голове Сареша метались мысли: " Она была беременна, родила мальчишку». Внезапно он побледнел и схватился за сердце. Это что? Он методично убивал своего сына? Сжав до боли кулаки, Сареш как можно спокойнее сказал.

— Ладно, пошел я отдыхать.

Витольд кивнул и продолжил пить пиво.

Иван бродил среди людей и с недоумением рассматривал вещи, разгружаемые с ящеров. Ладно, палатки, одеяла, кухонная посуда это понятно: спать, есть людям необходимо, но возле Хемели росла куча шанцевого инструмента! Это для чего? Неужели старший Галахтрион собирается устроить раскопки?! Иван пожал плечами и взглядом стал искать Эфроя. Объект нашелся возле палаток. Иван двинулся к нему, соображая, что Эфрой натягивает палатку. Мурлыкая что-то себе под нос, феррах закончил укреплять ткань палатки, потрогал полотно руками. Оно спружинило под нажимом ферраха. Он удовлетвренно кивнул и сноровисто принялся забрасывать внутрь палатки тюки, лежащие у палатки. Перекидав их, феррах нырнул внутрь.

Иван заглянул в палатку и застыл. Феррах готовил спальное место. Он успел раскатать на постеленном на землю войлоке что-то похожее на матрацы и застелил их тонким полотном. «Лежбище» заняло всю палатку. Он не успел отойти, как его со словами — Чего встал? — втолкнул в палатку Хрысь, следом втянулись и парни.

Палатка была низкой, и в ней можно было передвигаться только на четвереньках, или, как это делал Эфрой, стоя на коленях. Впрочем, палатка служила только для сна, и поэтому такое передвижение не доставляло особого дискомфорта. Спать решено было лечь пораньше, чтобы с рассветом приняться за дела. Хрысь быстро разоблачился и рыбкой нырнул в постель, занимая «козырное» место в самой середине и поспешно натягивая на себя меховое одеяло. Ночи вблизи гор были довольно прохладными, и теплое одеяло было совсем не лишним!

Иван понял, если он не поторопится лечь, то спать будет у стенки палатки! Он,как несколько минут назад Хрысь, быстро снял одежду и устроился возле оборотня, стягивая с парнишки одеяло со словами: «Ну, некоторым здесь меха не нужны, когда свои имеются!"Но хитрый оборотень завернулся в одеяло как в кокон, так что Ивану и присоединившемуся к нему Ганту пришлось его вытряхивать из одеяла в четыре руки.

Наконец, все разобрались с местами. Иван уткнулся в подушку. Она пахла мятой и мыльным корнем, Иван вздохнул. Так же пахло белье в доме Мораг, и Ивану подумалось, кто же мог сжечь дом лекарки? Кому она перешла дорогу?

Уснув, парни не заметили, как над палаткой призрачно заколыхались ленты и стремительно полетев к статуе, окутали её золотисто-алым сиянием и впитались в статую.

Разбудил их на рассветет шум. Лагерь проснулся и готовился к большим «археологическим» работам.

Первыми к работам приступили те, кто имел мало-мальский навык в магии земли. Ванька, наблюдавший магию только на полигоне в Академии, раскрыв рот, смотрел на то, как послушный магам пласт земли поднялся и передвинулся ближе к горам. Как только улеглась пыль от сдвинутого пласта, вмиг был расхватан весь инструмент и все устремились к месту, очищенному от многовековых отложений.

Люди как трудолюбивые муравьи вгрызались в землю, торопливо её отбрасывали в невесть откуда появившиеся корзины. Их по мере наполнения оттаскивали подальше, и маги снова отправляли в полет накопанную землю.

Ванька грустно смотрел на занятый делом народ, но поучаствовать ему в раскопках, было не суждено. Сначала Эфрой насильно отвел его на безопасное место, а за Эфроем и дед прикрикнул на сунувшегося, было помочь Ивана, вот и стоял Иван на месте, с грустью поглядывая на работающих людей.

Больше всех участвовал в этих раскопках Хрысь. Ванька с тревогой наблюдал за мелькавшей то тут, то там макушкой оборотня.

Ажиотаж продолжался до обеда. Поднявшееся светило уж очень сильно нагрело воздух, так что копальщикам не помогали ни накопители, ни ведра с водой. То один из них, то другой опускались на землю, тяжело переводя дыхание. Наступил момент, когда уже никто не мог продолжать раскопки, и все потянулись в лагерь. Ванька потеряно бродил по лагерю, не зная к чему приложить свои руки, пока глаза не остановились на небольшом голыше. Он подобрал камень, огладил его, почувствовал под пальцами привычный ток силы и свернул к палатке. В тенечке было легче. Ванька достал из кармана голыш и привычно начал убирать из камня лишнее, превращая его в шестигранник с заостренной верхушкой. Крутя в руках получившийся столбик, он подошел к одному из магов, обедающим чуть в отдалении ото всех.

— Уважаемый, вы не попробуете наполнить это силой?

Маг хмыкнул, зажал между ладоней камень и буквально через секунду вернул камень Ивану.

— Все? — удивленно спросил артефактор.

— Угу, — буркнул маг и продолжил есть.

Ванька торопливо пошел назад к палатке, огляделся и направил острие артефакта на небольшой холмик. Холмик бесследно испарился.

— Хрысь, Гант, идите сюда! — раздался над лагерем вопль Ивана.

Объяснять, что к чему, Ганту долго не пришлось, гораздо больше они (уже вдвоем с Гантом) потратили времени, объясняя Хрысю, что нужны только определенные камни. И через некоторое время возле палатки открылся филиал артефакторов. Ещё больше времени ушло на объяснение деду выгоды от использования этих артефактов.

После полуденного зноя Иван с колотящимся сердцем стоял на месте раскопок. Они один за другим использовали артефакты, которые испаряли землю, и вскоре на месте раскопок показался черный провал.

Эфрой успел схватить Ивана за пояс, когда тот попытался скользнуть в открывшийся вход.

— Завтра. Мы полезем туда, завтра!

Лагерь, наконец заснул. Ванька лежал без сна.

— Не спишь? — донесся до него шепот Эфроя.

— Почему-то не спиться. Эфрой, что мы увидим там?

Эфрой понял, где это «там». Пожал плечами.

— Не знаю, но дед сказал, что на этом месте был когда-то храмовой комплекс. Наверное, это вход в один из храмов…

Они замолчали, увидев, как от людей в палатке, взметнулись вверх аурные ленты.

Но не увидели, как ленты снова устремились к статуе Хемели, окутывая её. И как бы в ответ из чаши с огнем оторавался один лепесток и медленно полетел к темному входу храма.

Утро было радостно-бестолковым. Хозяйственники всех звали на завтрак, но на зов откликались лишь единицы, да и то торопливо, почти не жуя, глотали еще исходящую паром кашу и, наспех поблагодарив, бежали к тем, кто собирал оборудование для спуска в провалившийся вход.

Ивана и парней Мораг силком привела на кухню и заставила поесть.

Парни давились кашей, тоскливо посматривая на людей, готовившихся к спуску. Мораг была неумолима: " Доесть все и взять с собой сверток»

Парни дружно кивали головой, но ни один, даже не подумали взять свертки. Они уже повернулись к раскопкам, но были остановлены вполне командирским окриком Мораг.

— Стоять! Я не только вам приготовила свертки, но и всем! Взяли и положили в мешки!

Уже в отдалении от кухни, Эфрой поежился и высказался.

— Не хотел бы я служить под командованием твоей матушки!

Все рассмеялись, и они двинули в сторону гудящей толпы.

Чернеющий зев входа в храм притягивал взоры всех. Самые нетерпеливые уже приготовились создать сферу света, чтобы разогнать мрак. Иван схватился за рукав ферраха.

— Ты что? — мягко спросил Эфрой.

— Пыль. Там будет много пыли! — ответил Иван.

— Так фильтры вставим! — отмахнулся феррах, потянув за собой Ваньку.

— Отставить свет! — донесся до всех голос деда. — Кто знает, как магия поведет себя в замкнутом пространстве.

Маги торопливо сворачивали заклятия. Работники быстро раздали приготовленные факелы и первые, за много лет посетители, спустились по ступенькам в Привратный вход.

Как и ожидал Иван внутри было много пыли. Она облаками поднималась из-под ног, застывала в воздухе, и если бы не фильтры, то пришлось бы выбираться наружу. Факелы чадили, выбрасывая вонючий дым. Но даже при таком тусклом освещении можно было рассмотреть стены богато украшенные фресками и резьбой по камню. У Ивана где-то на задворках мелькнула мысль, что этот Привратный вход убранством очень напоминает земные пирамиды.

Глава 12

— А в главном зале лежит саркофаг с телом,

Но чье тело должно лежать в саркофаге, Иван не успел домыслить. Дед приказал подниматься на поверхность. И правильно! В поднявшихся клубах пыли не то, что вход в храм, соседа нельзя было разглядеть, да и факелы больше чадили, чем освещали.

Возле кухни было шумно. В середине толпы стоял старший Галахтарон и что-то объяснял группе магов, те в такт его словам согласно кивали, дед протянул старшему из них портальный камень и группа исчезла в голубоватой вспышке.

— Приведут бытовиков и стаю нерепов, — объяснил дед подошедшим парням.- Бытовики уберут пыль, а животные помогут разобраться с магией.

После ужина никто не спешил расходиться по палаткам. Лепски раздобыл струнный инструмент, похожий на банджо, и отчаянно его терзал, пытаясь подобрать хоть что-то, отдалено напоминавшее музыку. Гант морщился, когда струны отчаянно бздынкнув несколько раз издавали не музыкальный напев, а полустон, полурыдания.

Не выдержав этого издевательства над инструментом и слухом, он забрал из рук Лепски инструмент и ласково провел по струном. Струны обиженно вздохнули, а затем выдали что-то напевно-ласковое. Лагерь притих, внимая музыкальным звукам, и не спеша перебазировался к костру, где сидели парни.

— Интересно, а смогу я сыграть на этом? подумал Иван, сбрасывая с плеч вконец обнаглевшего Хрыся. Он отстраненно смотрел на всех, размышляя о своей дальнейшей жизни, что будет не только с ним, но и с близкими ему людьми. И понял одну простую истину, что самыми близкими в этом мире для него оказались парни, с которыми он сидел у костра. Нет, Мораг помогла ему обрести свое место в этом мире. Но теперь, без самоуверенного ферраха, без надменного Лепски, без названного брата, Ванька чувствовал себя ущербным. Они были самыми родными в этом мире. Размышлять он дальше не стал.

Он протянул руку к Ганту. На земле он бренчал на гитаре три аккорда.

— Дай!

Получив инструмент, повертел его в руках, чуть тронул струны, они мягко отозвались. Не, на таком инструменте вряд ли можно сыграть Битлов, пусть и тремя аккордами, а вот свою любимую очень даже можно. Ванька покрепче прижал к себе инструмент.

Он поднял глаза, то наткнулся на взгляд Хемели. Блики костра, играя на лице статуи, осветили её так, что Ивану почудилось, будто богиня мягко улыбнулась ему и кивнула. Иван тронул струны.

Он не обладал техникой бельканто, голос был у него слабый, но приятный, да и в ноты он попадал. Иван еще раз тронул струны.

Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг — а так… Если сразу не разберёшь, Плох он или хорош, Парня в горы тяни — рискни! Не бросай одного его, Пусть он в связке одной с тобой, Там поймёшь, кто такой.

При первых звуках чуть хрипловатого голоса Ивана люди быстро стали собираться у костра

Если парень в горах — не ах, Если сразу раскис — и вниз, Шаг ступил на ледник — и сник, Оступился — и в крик, Значит рядом с тобой — чужой, Ты его не брани — гони, Вверх таких не берут, и тут Про таких не поют.

Парни переглянулись и придвинулись почти вплотную к Ивану, как будто подтверждая слова песни — они все рядом.

Если ж он не стонал, не ныл, Пусть он хмур был и зол, но шёл, А когда ты упал со скал, Он стонал, но держал; Если шёл он с тобой, как в бой, На вершине стоял хмельной, Значит, как на себя самого, Положись на него.

Отзвучал последний аккорд, и над лагерем повисла звенящая тишина. Иван даже не понял на каком языке он пел, ну, уж точно, не на русском. Люди потихоньку без разговоров разбредались по своим местам. А о чем говорить? Когда в ушах ещё звенела песня.

Утро было суматошным, бытовики прибыли рано и во всю «хозяйничали» в раскопках. Возле нерепов Ванька остановился. Зверьки были чуть крупнее кошки, обладали гибким телом и были абсолютна слепы. На всех зверьках были надеты ошейники и длинные поводки, крепившиеся к рукам одного из магов. Они спустились в привратный вход. Пыли, которая устилала его, не было и в помине. Иван с любопытством оглядел стены. Фрески, украшавшие их, не потускнели. Ванька бродил от одной фрески к другой, рассматривая их. Он заметил, как нерепов пустили на пол, и как поводки покраснели. Животные поглощали магию, разлитую в подземелье. А через некоторое время дрогнул камень, перекрывающий Привратный от Главного входа. И перед ними появилась, освещенная анфилада залов, ведущая в Главный Зал.

Иван много нафантазировал себе о том, что они могут увидеть! От Эфроя он знал, что город феррахи покидали второпях, что многое беженцы не успели, да и чисто физически не смогли взять с собой, поэтому представлял храм воистину какой-то сказочной сокровищницей, и первые шаги по храму чуть разочаровали. Залы, по которым они проходили, сохранили убранство, но это убранство было аскетичным. В основном ценность представляли фрески и вырезанные в камне бытовые сцены жизни людей или божеств.

Иван понимал, что многое за годы, даже века забвения, всё могло исчезнуть, они находили только истлевшую мебель во всех залах. Но особых сокровищ не было.

По мере передвижения людей на стенах вспыхивали встроенные в стены светильники. Это было красиво — сплошная темнота и внезапно на стенах мерцают, а затем вспыхивают десятки крохотных осветительных приборов, испускающие голубоватый свет. Люди так и двигались вслед за огоньками.

Дед сохранял задумчиво-озабоченную маску. Эфрой внимательно все осматривал, и Иван спросил его.

— Эфрой, огни все время так себя ведут?

— Как? — спросил феррах, поворачиваясь к Ивану.

— Ну, освещают путь тем, кто пришел в храм.

— Да нет, — ответил феррах. — В действующих храмах огни горят круглосуточно. Да и сейчас храмы совсем другие! Нет такого количества комнат. И обрати, Иван внимание на узор над дверями. Что он тебе напоминает?

Иван внимательно рассмотрел стену над дверью. На ней был вырезан узор в виде венка.

— Это что-то символизирует? — почему-то шепотом спросил он Эфроя, тот кивнул .

— Да, когда проходишь через дверь, на твои плечи опускается невидимый венок, дверей в этом храме двенадцать и двенадцать грехов у живущих. Двенадцать венков опускаются тебе на плечи, каждый венок что-то символизирует: гордыню, честолюбие, ненависть и так далее, чем ближе ты продвигаешься к алтарю, тем сильнее давят на тебя грехи и венки. Ты больше ничего не заметил?

Ивану пришлось внимательно осмотрется вокруг. Он пожал плечами.

— Вроде двери стали поменьше!

— Вот и я об этом же! Какие же двери ведут в главный Зал?

Двери, ведущие из зала в зал, становились все ниже и ниже, и в алтарный зал все входили, склонившись в поясном поклоне.

Парни с любопытством осматривали Главный зал. Он был в первозданном виде. Нигде не наблюдалось пыли и разрушенной мебели. Резные узоры были богато украшены самоцветами. Одного взгляда, брошенного на эти самоцветы, было для Ивана достаточно, чтобы определить, что они были настоящими. В зале раздавался гул голосов. Дед что-то сказал стоящим рядом с ним магам. Те двинулись по залу, одновременно с их движением гул смолкал, и гасли сферы света. Людей обступили темнота и тишина. Темнота разбавлялась светом, идущим из коридора, а шумное дыхание людей только подчеркивало тишину. Все чего-то ожидали. И это «чего-то» не заставило себя долго ждать.

Над алтарем мелькнула алая искорка. Она медленно покружилась над алтарем, затем стремительно облетела весь зал, на секунды застывая перед лицами людей. Но перед Эфроем и дедом искорка «затанцевала», выписывая немыслимые фигуры, и вернулась к алтарю, из которого стали выплывать многочисленные искры. Они разбежались по всему залу, отражаясь в драгоценных камнях. По залу разлетелось тысячи разноцветных бликов, которые стали стекаться к алтарю, и на нем робко засветился голубоватый огонек. К огоньку слетелись все искорки, огонек стал разрастаться, превращаясь в огромный алтарный огонь.

Кто-то в толпе смачно выругался, а дед выкрикнул: " Ложись!»

Иван услышал шум падающих тел, но ни он, ни Хрысь упасть на пол не успели. От алтаря раздался хлопок, как от взорвавшегося газа и к парням ринулся огненный вал. Вскочивший Эфрой успел только схватить в охапку Ивана и Хрыся и повернуться к огненному валу спиной.

В голове у Ивана крутился стробоскоп. Вспышки сопровождались воспоминаниями…

Вспышка… Они идут по залам храма.

Вспышка… Согнувшись в поклоне, входят в алтарный зал. Вспышка… Сотни огоньков мотыльками летят к алтарю…

Вспышка… От алтаря поднимается и вспухает огненный вал и летит на людей…

Вспышка… Эфрой собой прикрывает Ивана и Хрыся.

Вспышка… Иван видит, как Эфрой ставит щит, но щит прогибается под давлением огня, и Иван, понимая, что у ферраха не хватает сил, рванул рубашку ферраха и впечатывает ему в грудь ладонь, понимая, что по-другому он не сможет передать Эфрою часть своих сил. Он видит, как поднимается узкая ладонь оборотни и накрывает Ладонь Ивана. Хрысь тоже передал свою силу ферраху.Видно, что это у них получилось, стена огня, превратилась в огненную сферу, но эта сфера не приносит никакого вреда. Когда упал щит, Иван не помнит, но помнит, то чувство эйфории, охватившее его, когда огонь, стал ласковым щенком и ластился к ним. Окружающим могло показаться, что они горят в гигантском костре, но пламя не принесло им вреда. Так же как внезапно оно вспыхнуло, пламя исчезло, не оставив после себя ни малейшего следа. Только на алтаре, весело гудя, бушевал священный огонь.

Вспышка… И темнота…

в зале стояла тишина. Все смотрели на сидящх Эфроя и Хрыся

— Почему он так долго не приходит в себя?

Спросил Эфрой, наклонившуюся над Иваном, Мораг. Та промолчала и только пыталась влить в Ивана очередной элексир. Но крепко сжатый рот Ивана не открывался, и элексир бесполезной струйкой проливался на землю. Эфрой отстраненно наблюдал за действиями лекарки. Она погладила Ивана по щеке и поднялась.

— Нужно время, Эфрой! Только время.

Феррах согласно кивнул и взл кьяри за руку.

Мораг сменил Лепски. Затем подошел Гант. Хрысь, «лишенный» всяческих предрассудков типа: «Так нельзя, так никто не делает!» — с любопытством потыкал в бок Ивана пальцем и спросил.

— А чё он никак не очнется?

Все замерли, а Гант отвесил оборотню легкую затрещину.

— Думай, что делаешь и говоришь!

Хрысь почесал затылок и обиженно сказал.

— А что я такого сказал, все об этом говорят!

— И правда, почему он так долго не приходит в себя? — поддержал Хрыся Гант.

Лепски провел над телом Ивана руками.

— Все вроде бы в норме, но Эфрой, сколько он отдал и сколько вобрал? Так сказать почувствуй разницу!

И Эфроя немного отпустило. Об этом он абсолютно не подумал. Сколько сил отдал ему Иван там в Храме? Много, почти всё. Не смог бы Эфрой без поддержки Ивана так долго держать мощный щит! А когда огонь охватил их, то пустой резерв Ивана сработал как пылесос, втягивая в себя магию, разлитую в Храме. Немного той силы досталось Хрысю и ферраху.

Видно Лепски понял, что до Эфроя дошла причина беспамятства Ивана. Он наставительно поднял палец и продолжил.

— А так, как у нашего Ивана резерв приличный, да и отдал он тебе все, то сейчас в его резерве, нехило так, устраивается огненная магия. Так что имел твой кьяри небольшой задел огненной магии, то сейчас он у него ого-го какой будет! Плюс травничество, зельеварение, артефакторика. Будет у тебя кьяри — универсал.

Глава 13

По стеклу стекали тяжелые капли дождя. Иван стоял у окна и бездумно смотрел в темноту и на стекающие капли так похожие на слезы.Но его глаза были сухи, плакала душа, плакала от предательства. Иван все мог простить: обман, пренебрежение, но не предательство. Его уже предавали там на земле , и вот в новом мире он опять столкнулся с предательством.

Къяри! Что толку от этого слова, когда его заклеймили как раба, как какое-то животное.

Когда он пришел в себя после посещения Храма, была глубокая ночь. Он находился в палатке, укрытый одеялом. Очень саднила ключица, он и очнулся от этой боли! Посетовав, что никого поблизости нет, Иван поднялся, распахнул рубашку и посмотрел на саднящее место. Чуть ниже ключицы находился небольшой знак огня Зара, он был ещё свежим и пульсировал болью. Такой знак Иван видел в родовом замке Эфроя, тогда он спросил у ферраха, что обозначает этот знак.

Эфрой равнодушно пожал плечами и ответил: «Принадлежность. Знак означает, что данная вещь принадлежит нашему роду».

Не задевая рану пальцами Иван обвел знак по воздуху и горько подумал, что его и забыли спросить, а хочет ли он принадлежат к данному роду? И снова горько улыбнулся: «У вещей не спрашивают!» Он оделся и выполз на воздух. Неподалеку у костра стояли Лепски и Гант, они ожесточенно о чем-то спорили. Иван прислушался и понял, что Гант собирался отправиться к семье, а Лепски оговаривал его от поездки в одиночку. В голове у Ивана вспыхнула мысль. Он, не подавая виду, что слышал спор друзей, подошел и небрежно поинтересовался, о чем спор.

— Да вот, хочет один ехать домой, но одному ему нельзя.

Состроив просительную гримаску Иван обратился к Ганту.

— Братишка, а можно мне с тобой? Хочу поговорить с артефактором рептилоидов!

Гант на минуту задумался, а затем, просияв, бросился на шею Ивана.

— Спаситель мой, меня одного бы не отпустили, а вместе с тобой запросто!

Уже к вечеру они стояли перед открытым телепортом во дворец родителей Ганта.

На уверения Ивана, что он только поговорит с артефактором и сразу же вернется, ему вручили портальный камень и обняли на прощание. Иван старался, чтобы никто не заметил его переживаний, но сердце Мораг ему не удалось обмануть, она крепко обняла названного сына и тихо спросила.

— Не пожалеешь?

И увидев кивок, погладила по плечу.

Парни ступили в серебристое марево портала, и вышли из него в поселение рептилоидов. Так предложил Гант, решив, что до дома он доберется своим ходом.

У артефактора Иван провел несколько часов. В основном он выписывал из старинной книге по артефактам изготовление некоторых из них. Иван огранил для старика несколько камней. Тот долго рассматривал кучку камней на своей трехпалой ладони, результатом стало то, что рептелоид подарил Ивану эту книгу.

Иван тщательно завернул её в одну из своих рубашек и спрятал на дно сумки. Теперь его путь лежал в Академию. Оказавшись в своей комнате, Иван сел за стол и положил на него руку с кольцом и стал рассматривать плетение, внедренное в это кольцо. Не так просто он побывал у рептилоида. Еще на первом занятии у артефактора, Иван нашел в книге, способ разрушения следящего заклинания, вот этим он займется ночью, а сейчас к быстрее к ректору.

Ректор долго не мог понять, почему один из самых перспективных артефакторов задумал уйти из Академии, предлагал перевестись Ивану на другой факультет, если его перестала увлекать артефакторика. Но Ивана не испугало даже предложение оплатить время обучения, он молча вытащил из сумки мешочек с золотыми монетами и пододвинул его к ректору.

— Здесь ровно сто золотых. Надеюсь этого достаточно?

И ректору ничего не осталось кроме того, что выдать странному студиозу его документы.

Получив документы, Иван вернулся в комнату, быстро собрал вещи, вытащил из переговорного браслета камни, кроме камня Мораг, и сел расплетать плетение. Да можно было его просто разорвать, но тогда Эфрой появился тут же. Оставив одну небольшую ниточку, Иван подошел к окну. Разгулявшаяся непогода словно останавливала его от опрометчивого поступка, но Иван, оставив сомнения, подхватил дорожные мешки, последний раз обвел взглядом комнату и ступил за порог. До станции дирижаблей он добрался быстро, купив билет на первый отправлявшийся дирижабль. Когда дирижабль поднялся в воздух, он быстро разовал нить.

Эфрой занимался рутинной работой, заносил в толстую тетрадь опись предметов, что были найдены в Храме. Дед к этим записям относился с трепетом. Следовало не только описать предмет, но и зарисовать его. К зарисовкам привлекли Лепски. Тот ворчал, но старательно прорисовывал даже какую-нибудь незначащую деталь.

Над описью они сидели второй день.

— Слышишь, Эфрой, а тебе парни звонили?

— Нет, да мы как-то и не додумались договориться о звонках.

Эфрой поднял голову и посмотрел на Лепски. Тот упрямо жал на камень вызова Ивана, но камень оставался без изменений.

— Попробуй ты, — предложил Лепски Эфрою.

Прежде чем нажать на вызов, Эфрой взглянул на кольцо. Звездочка Ивана моргнула, но выправилась и засветилась снова. Эфрой нажал камень на браслете. Камень не реагировал. Он нажал повторно, и в этот момент прозвучал звук похожий на звук разорванной тетивы. Эфрой бросил взгляд на перстень. Ванькина звездочка на перстне не отражалась. И он не чувствовал Ивана. Над раскопками прозвучал крик, так кричат если потеряют близкого человека. Первым к Эфрою подбежал Лепски, он обхватил ферраха за плечи.

— Эфрой, Эфрой, что случилось?

Но напрасно Лепски спрашивал, феррах его не слышал. как и не слышал ни деда, ни Мораг, прибежавших вслед за Лепски.

Мораг поняла, что случилось, но решила молчать. Она помнила, как не так давно, в замке, феррах обещал отпустить её сына. Вот это и произошло, только Иван оказался первым, сам решил уйти. А кто она такая, чтобы его останавливать? Только она с силой раскрыла рот ферраха и влила ему убойную дозу успокительного, смешанного с сонным зельем. Через минуту феррах спал, а дед непонимающе обводил всех взглядом, спрашивая,

— Что здесь произошло?

Он с плотно сжатыми губами слушал сбивчивый рассказ Лепски, и абсолютно не понимал, где его внук мог так ошибиться и обидеть кьяри, что тот разорвал связь с родом? Разрыв не был безболезненным, но дед надеялся, что после истечения некоторого времени кровь рода позовет своего къяри, и он вернется. Жалко внука, но пусть теперь сам исправляет, что успел натворить!

Каюта у Ивана оказалась двухместной. Он так был вымотан физически и морально, что спал без сновидений и не почувствовал, как в каюту зашел новый пассажир.

Утром он наткнулся на внимательный изучающий взгляд своего соседа по каюте.

— Доброе утро! — лучезарно улыбаясь, приветствовал его сосед.

— Доброе… — буркнул Иван, торопливо хватая полотенце, и ушел приводить себя в порядок. В тесной уборной, он несколько минут изучал себя в зеркале. Запавшие воспаленные глаза, синие круги под ними, ввалившиеся щеки.

— Что нравишься себе? — ехидно спросил Трил

— Очень, — буркнул Иван, опуская лицо в холодную воду.

— Зачем ты это сделал?

— Что?

— Разорвал нить слежения, выбросил переговорные камни.

— За надом! — отрезал Иван, давая понять своему внутреннему голосу, что обсуждать свое поведение не намерен.

— Иван, убрать метку?

— Нет! Но ты сможешь меня снова изменить?

— Могу, только не сильно. Волосы так и останутся белыми, но форму носа и глаз сумею, только не сразу, чтобы не шокировать окружающих.

— Хорошо, — согласно кивнул Иван.

В каюте он был с соседом более приветлив, благо тот следовал до соседнего городка.

Но когда он спросил, куда следует Иван. Ванька слега запнулся. И правда, куда? Да подальше от ферраха. Но ответил, пожав плечами, что направляется на север.

Он все больше и больше утверждался, что выбрал правильный маршрут. С запада он пришел, там ничего нет. На юге — феррахи, восток это терра инкогнито для Ивана, учить язык, обычаи не было никакого желания, а у Северян была Академия, можно продолжить учебу. Вот только необходимо купить теплую одежду. Да! Он летит на Север, к нордам!

Дорога на Север вымотала Ивана. Конечно, если бы он перелетал от города до города на дирижабле, он устал бы гораздо меньше. Но перелеты стоили для его кошелька дороговато, поэтому он, как только оказался в вне княжества, решил передвигаться караванами, благо на север их тянулось довольно много. На Север везли все: зерно, сено, ткани, драгоценные южные приправы, мебель, лес, доски, металл и гвозди. Иван, разглядывая караваны, везущие весь этот товар, удивлялся и немного побаивался — в какую пустыню он едет? Неужели там, на Севере, ничего нет, кроме льда и снега? Может пока не поздно сменить направление? И тут же мысленно дал себе подзатыльник, сказал на Север, значит, на Север. И повторяя про себя слова Табаки: «А мы пойдем на север, а мы пойдем на север!»

И Иван стал присматриваться к караванщикам, выбирая того, с кем ему делить долгую дорогу. Но подходящей кандидатуры не находилось. Одни просили неподъемную для Ивана плату, другие просто отмахивались от парня как от надоедливой мухи, а третьи вообще не обращали на парня внимания. Так бы слонялся Иван по городку, раз за разом пытаясь найти подходящий караван. Выручила его одна семейная пара, которая тоже ожидала караван. Но они договаривались с караванщиком еще за долго до поездки.

Потерпев очередное фиаско, Ванька уселся за стол, уныло рассматривая столешницу. Если он не найдет караван в последний день, придется добираться дирижаблем до границы с Севером, а там. А там или пешком, или опять ждать караван. Как глупо он застрял в этом городишке. Кто-то тронул задумавшегося Ивана за плечо. Иван вскинулся, мужчина средних лет, стоявший рядом спросил.

— Парень, ты нашел караван?

— Нет, — угрюмо сказал Иван.

— Парень, а не поможешь ли нам? А мы возьмем тебя с собой!

Иван окинул взглядом незнакомца: натруженные руки, пальцы с порезами, видно какой-то ремесленник. Мужчина смотрел открыто и по-доброму.

— Кто вы? И куда собираетесь меня взять?

Мужчина смутился, но взгляда не отвел.

— Мы, это я и моя жена. Едем мы в северную столицу. Заказали в караван три места, но компаньон не сможет поехать, так что место свободно. И ещё… — он замолчал и пытливо посмотрел на Ивана.

— Платить за место не надо. Берем мы тебя не просто так. У нас груз, несколько повозок, есть возничие, но за каждый лишнюю повозку полагается платить. На человека полагается две повозки. У нас их семь. Заплатить за одну лишнюю или за три, вот и считай, паря. Нас трое, шесть телег по праву, и мы оплачиваем только одну.

— А что везете?

— Еду, приправы, ткани и дерево.

— А дерево зачем?

— Я, парень, резчик. — он вытянул руки и пошевелил пальцами. — Делаю посуду. Не больно у нас приживается металл и стекло. Металл стынет, а стекло лопается. Покупать дерево на Севере накладно, купцы дерут в втридорога, а вот так, самому привезти, выгода ощутимая. У нас там все дорого, поэтому дам совет, все, что понадобиться покупай здесь и одежда нужна из меха. Замерзнешь зимой в своих тряпочках! Думай до вечера. Послезавтра уже отправляемся. Надумаешь, я с женой вечером буду здесь. И у тебя будет день на покупки.

Все оставшееся до вечера время Иван прокручивал все возможные сценарии и все явственнее понимал — лучше, чем предложил ему незнакомец он не найдет, нужно соглашаться. Вечером он сидел за столом, ожидая мужчину. Они пришли вместе. Еркен и Дарга. Если Еркен была типичным представителем Севера — высокий, светловолосый с ледяным взглядом из-под светлых бровей, то Дарга определенно была южанкой, темноволосая черноглазая хохотушка, слегка полноватая, но эта полнота её не портила, а делала её как-то по-домашнему уютной. Она сразу все взяла в свои маленькие, но цепкие руки. Иван сразу понял кто в доме хозяин. И так немногословный Еркен больше молчал и только с обожанием посматривал на жену. Договорившись, что завтра с утра Дарга и Иван посетят магазины, они вполне довольные друг другом разошлись по комнатам.

А утром Дарга повела Ивана закупаться! Честно, если бы не Дарга, то Иван купил не то, да и за дорого. В итоге они пришли в гостиницу с носильщиками загруженными полностью. Дарга, узнав, что Иван хочет поступить в Университет, заставила его купить тетрадей, писчих принадлежностей, и Иван почувствовал себя хомяком, запасливо тянущим в норку все мало-мальски пригодное для жизни.

— У тебя там не будет ни родителей, ни доброй тетушки или доброго дядюшки, так, что пусть лучше не пригодиться, чем ты будешь вынужден у кого-то что-то просить. Не будешь должен, будешь свободным!

А вечером они допоздна укладывали вещи, приобретенные Иваном в повозки.

Утром они выехали. Сколько они будут в пути, никто не мог ответить Ивану. Все зависело от погоды. Нападать на караваны уже давно никто не решался, так что разбойников по дороге не было. Так как особо заняться было нечем, Иван, сидя в повозке занимался изготовлением артефактов. Делал небольшие нагревательные камни. Для Дарги он сделал роскошный подарок. Несколько вечеров понаблюдав, как женщина мучается с готовкой на костре, он подобрал небольшой камень и превратил его в нагревательный элемент, правда не такой как Иван делал для Ганта, пусть он был неказистый, но грел исправно, и Дарга с удовольствием пользовалась таким чудом. Чем ближе они приближались к границе с Севером, тем холоднее становилось и наступил день, когда все надели на себя теплые вещи, за исключением Ивана Он в сапоги под стельку положил слабые тепловые амулеты, на шею повесил такой же амулет, только чуть помощнее, и совсем не мерз в утренние заморозки. Такие же амулеты он сделал и Еркену с Даргой и возницам. Многие недоверчиво качали головой, видя легко одетых, но, тем не менее, не мерзнущих людей.

— Слышь, Иван, там охранники спрашивают, а им ты не сделаешь такие амулеты?А то не больно им удобно сидеть на лошадях в меховой одежде. Иван подумал и согласился, но просто отдать амулеты охранникам не позволила Дарга, пусть и недорого заплатили они, но Ванька стал богаче на несколько золотых.

По мере передвижения окружающий пейзаж менялся, исчезли города и городки, по пути попадались одни деревни, затем хутора, выселки и наступил день, когда встретился ни один населенный пункт. Исчезали леса, их сменяли какие-то заросли кустов, все чаще встречались болота, началась тундровая зона. Иван не сидел на месте, он оббегал места во время стоянок каравана, и в его фургоне сушился довольно большой гербарий.

Дарга сначала не понимала этой страсти Ивана, но когда Иван бросил несколько травок в отвар, и кипящая вода перестала попахивать болотом, Дарга присоединилась к Ивану, и уже они на пару осматривали каждую кочку, разыскивая полезные травки. Все чаще и чаще небо оказывалось закрыто тучами. Из них сеялся противный дождь, все чаще и чаще то одна, то другая повозка намертво застревала в топкой дороге, все кидались помочь вытащить застрявших, и наконец, они остановились у форта, обнесенного толстыми заостренными бревнами, с большими тяжелыми воротами.

Глава 14

Запускали их в форт десятками, выезжали повозки в другие ворота. Ванька понял, что это своеобразное депо. В форте повозки снимали с колес и ставили на полозья, значит Север уже близко. Снег они увидели на третий день. Повозки связывались по три-четыре в ряд, так было легче передвигаться в легкую метель, не опасаясь, заблудится или отстать от каравана. На стоянках уже не раэбивали большой лагерь. Они переоделись в меховую одежду, и Иван со товарищами пересели в один фургон, так было легче и готовить еду, да нагревательный камень, хорошо прогревал утепленый меховыми пологами, фургон. Северной столицы они достигли к вечеру. Целый месяц путешествия подошел к концу.

Еркен и Дарга не отпустили Ивана в гостиницу, а привезли к себе домой, и до поступления Иван жил у них.

Домик у супругов был очень скромным: три небольшие комнатушки, крохотная кухонька, и в неотапливаемой части дома находилась мастерская Еркена. Иван ходил по мастерской, не замечая холода. Хозяин оказался талантливым резчиком по дереву. Основная часть работы, которая приносила доход, была посуда: миски, чашки, корытца для рубки мяса и овощей, различные ковши и кружки, а из остатков, которые не подходили для изготовления посуды мастер резал потешных зверушек, бусы, из различных пород деревьев, мастерил небольшие картины.

— Ты это продаешь? — спросил Еркена Иван.

— Ну, что ты! — ответил Еркен, ставя очередной короб на стол. — Кто же будет покупать такую ерунду!

— А ты хоть кому-либо предлагал?

Еркен неопределенно пожал плечами, выходя из мастерской за очередной коробкой.

Ванька поспешил за ним.

— Нет, Еркен, здесь, может быть, и не будут покупать, но там, на юге, твои поделки будут пользоваться успехом!

Еркен недоверчиво посмотрел на Ивана.

— Ну, прям-таки и успехом?

Иван молча кивнул и принялся дальше рассматривать творения резчика.

— Знаешь, Иван, а я никогда еще не пробовал на юге продавать свои изделия…

— Даже посуду?

— Да… Я ездил на юг только для покупки дерева.

Иван только пожал плечами, если человек не понимает ничего в красоте, то свое виденье в него не вложишь.

Жилье на севере очень отличалось от южного, Если на юге строили высокие просторные дома, то север диктовал свои условия для застройщиков: дома с низкими потолками, вместо кроватей, что-то напоминающее меховой полог жителей русского севера. Стены, оббитые мехом, и посередине жилища располагался очаг, который служил и для приготовления пищи и для обогрева жилища. Но он горел только с утра до вечера, а ночью его гасили.

У Академии не было кампуса, все студенты жили вне стен Академии, но весь день, почти двенадцать часов проводили в учебном центре. Ивану повезло, искать где бы поселиться ему не пришлось. Дарга сразу же предложила пожить у них, пока он не найдет что-нибудь получше. Но Иван даже и не стал искать, а зачем? От добра добро не ищут. Он как мог, отблагодарил хозяев. Сделал для Дарги нагревательную плиту, помощнее той, что была у неё в дороге, развесил по всему дому, греющие амулеты. Только сделал их не из досочек, а настоящие — каменные, пусть и ушло у него много времени на эти амулеты, но стоило увидеть благодарные лица Еркена и Дарги, все вопросы о времени сами отпали.

Самое главное, что теперь в их доме можно было снять тяжелую меховую одежду. Хотя прежде Дарига работала по дому в меховой безрукавке, но это было не вполне удобно.

Артефакторику вел въедливый, худой, как мумия, старик. Он сразу не понравился Ваньке. Да и манера преподавания у него в корне отличалась от предыдущего мастера. Вот к чему артефактору нужны знания построения заклинания, вычленение узлов, удерживающих эти заклинания? Иван считал, что все это абсолютно ненужным, ведь проще огранить заготовку, залить туда силу и все! Только цвет камня подобрать: рубины, гранаты, турмалины и шпинель ярко-красного и от красноватого до розового оттенка — это огонь!

Голубые сапфиры, топазы, ларимар, голубые турмалины это вода и воздух.

А зеленые камни подходили для целительских заклинаний, коричневые и желтые для заклинаний земли

Но этот старый дедок подверг знания Ивана серьезной встряске. По мнению преподавателя, нужно выстраивать каркас любого заклинания и его проекцию в воздухе, а не просто чертить это заклинание на бумаге, и точно опустить эту проекцию на камень, даже не ограненный, и можно было получить довольно хороший артефакт, умеющий воспроизводить заряженное заклинание, а самое главное, этот камень можно использовать несколько раз, ведь разрушается сама структура заклинания, а не артефакт. Что-то в этой позиции было для Ивана привлекательным, ведь рептилоиды свои артефакты, пусть и разовые, тоже делали из подручных материалов!

Но усидчивость у Ивана при построении каркаса куда-то исчезала, и в результате его артефакты, ну никак не хотели воспроизводить, то, что он в них запихивал, вместо ровной, гудящей струи пламени, получался какой-то красный выхлоп, оставляющий после себя черный чадящий след.

Преподаватель сердился и заставлял Ивана ходить на дополнительные занятия на все факультеты, Ванька немного возмущался, но желание научиться «строить» артефакты победило, и три раза в неделю Иван сидел в аудитории какого-нибудь факультета первого курса и старательно учился правильно рисовать структуру заклинания на бумаге, а затем рисовать её в воздухе, подгонять по размеру камня и осторожно, не дыша, внедрять в камень, получалось у Ивана через раз, а вот с тепловыми амулетами, которые он мастерил в доме Еркена, получалось враз. Тоненькая дощечка, на которой Иван выжигал руну огня, напитывал руну силой и амелет готов. Использовать его можно было в течении трех дней, по истечению тэтого времени амулет превращался в пепел. И, получив немного знаний, Иван применил их при изготовление тепловых амулетов в доме Еркена.

Очень часто Иван задумывался над тем, чтобы сделать что-то подобное нагревательному камню, но с определенной температурой, чтобы после нагревания камень отключался и остывал. Встроить в артефакт что-то наподобие таймера — нагрелся до определенной температуры, выключился, остыл, снова нагрелся. Задача была трудной, но интересной, она занимала все свободное время Ивана днем, а ночью… А ночью он лежал без сна в своем меховом коконе и его мысли были о Мораг, и парнях. Иван связывался с Мораг, но расстояние было огромным и артефакт связи сбоил, не позволяя в подробностях узнать, что происходит в замке после побега Ивана. То, что этот побег был спонтанным и выглядел, наверное, по-детски, не уменьшало вину ни его, ни Эфроя. Один не смог объяснить для другого понятие кьяри, а этот другой, увидев на теле выжженный знак принадлежности, взбунтовался и обиделся, и в данный момент, кусая губы, делал выводы, что все не так, чем кажется. Даже Трил был обижен на своего носителя, нехотя выходил на контакт, обозначая, что он ещё, так сказать, существует и опять погружался в своеобразный анабиоз.

Иногда, не выдержав своих мыслей, Иван поплотнее закутывался в меховое одеяло и выходил на мороз. Стоял, смотрел на переливающиеся в черном небе льдинки звезд, пока холод ощутимо кусал за ноги. Тогда Ванька бегом возвращался в комнату, закутывался в теплое нутро мехового кокона, согревался и засыпал.

И не было Ивану ведомо, что в те моменты, когда он смотрел на звезды в тысячах километрах от него в небо также смотрел Хрысь и беззвучно плакал, не понимая, почему ушел Иван и бросил его.

Жизнь текла по своим законам. Теперь вечерами Еркен не торопился ложиться спать, а надолго задерживался в мастерской. Еркен вытачивал посуду, делал картины. Он решил прислушаться к словам Ивана, и в следующую поездку попробовать продать свои изделия на юге. Конечно, у него были сомнения, ведь на юге тоже были свои мастера по дереву, но попробовать стоило!

К студентам своей группы Иван быстро привык. Не было среди них так называемых мажоров. Все были в равном положении, богатых на Севере не было, были люди зажиточные не более. Как-то Иван спросил Еркена, почему люди возвращаются в это белое безмолвие? Еркен помолчал и ответил: «Тянет!»

Что-то подобное Иван слышал и в прошлой своей жизни — на Север тянет!

День за днем Иван привыкал к жизни на Севере: к теплой меховой одежде, к продолжительной ночи, к огромному белому безмолвию. Привык, что каждую неделю с группой жителей нужно было ездить за горючим камнем, и, хотя, Еркен не пользовался этим камнем, помочь жителям своего городка он никогда не отказывался! Всю зиму городок накрывали сильные снежные бури, вот тогда Иван понял почему вдоль дорог, по всем направлениям, были протянуты кожаные веревки. Во время бури на них вешалась ременная петля и держа в руке эту петлю, можно было, не боятся, что ты уйдешь с территории городка.

Но все когда-нибудь кончается, подошла к концу и первая для Ивана полярная зима. Заканчивался и курс в Северной Академии, Иван ещё размышлял оставаться ему на дальнейшую учебу в Академии, или вернется в ММА?

Еркен собрался на ярмарку. В этот раз он ехал не с пустыми повозками. В повозки были уложены не только привычные меха для торговли, но и посуда, и картины. В особый короб были уложены печи, сделанные Иваном. Сколько нервов и камней перепортил артефактор, пока изготовлял свои печи! Но они получились на загляденье. Если бы современники Ивана с Земли увидели эти печи, то они приняли бы их за индукционные. Печей было всего пять, но Еркен понимал, что продал бы он намного больше! тридцатисантиметровый квадрат, толщиной в пять сантиметров был отполирован до зеркальной гладкости. В центре квадрата располагался нагревательный круг из горного хрусталя, а сбоку располагалась «сенсорная» панель, при нажатии на которую плиту можно было включить, выключить и прибавить или убавить степень нагрева круга. В низу располагался огненный артефакт, от которого и запитывалась вся конструкция. Еркен долго крутил в руках Ванькино изделие, и понимал, что за один этот артефакт он получит столько, сколько ему дадут за весь его товар.

Еркен уехал, занятия в Академии закончились. И Иван с огромным удовольствием ходил вместе с Даргой за травами. Травы собирали по берегу небольшой говорливой речушки. Вода была такой прозрачной, что просматривалось каменистое дно. Иван подворачивал штаны и осторожно бродил по каменистому дну, изредка поднимая из воды какой-нибудь интересный камешек. К концу сезона заготовок у него образовался вполне приличный запас поделочного материала, который он намеревался пустить на артефакты. Они с Даргой уже ждали возвращения Еркена, Дарга реагировала на каждый стук в дверь. Первый раз Еркен уехал без её сопровождения. И поздним вечером, услышав стук. Дарга широко распахнула дверь. На пороге стоял незнакомый юноша.

Он срывающимся баском спросил: «Иван тут проживает?»

Дарга кивнула и указала на дверь в комнату Ивана. Парень быстро подошел к двери резко её распахнул и вошел в комнату.

Дарга услышала звук удара, а затем шум упавшего тела. Она вбежала в комнату и широко раскрытыми глазами смотрела на представшую перед ней картину. Незнакомец стоял и потирал распухающий кулак, у его ног без сознания лежал Иван, с синяком, разливающимся на половину лица.

Ну, это кажется личные дела у парней, Дарга тихонько ушла. Она долго прислушивалась, но в комнате Ивана стояла тишина, и только через некоторое время Дарга услышала голоса. Осторожно заглянув в комнату, она увидела, что Иван и его гость сидят опершись о стенки и о чем-то вполголоса разговаривают. Слушать она не стала.

Иван осторожно дотронулся до скулы, которая ощутимо побаливала.

— Поосторожнее нельзя было? — Спросил он нахмурившегося Лепски.

— Нельзя! — отрезал тот, залечивая свою руку.

— А меня?

— Не заслужил, — бросил Лепски, даже не смотря на Ваньку. — Вот скажи зачем ты уехал на север? Ты даже не сказал никому.

— А зачем, Лепски? Я не хочу быть клейменной собственностью!

— Какой собственностью?

— Клейменной…

— Иван, ты о чем?

Иван рванул ворот рубахи, обнажая ключицу, на которой «горел» лепесток пламени.

За прошедшее время он превратился в подобие татуировки.

— А причем тут клеймо? - Лепски абсолютно не понимал Ивана.

— Причем? Да меня не спросив, поставили знак принадлежности.

— А, это! — Лепски расстегнул ворот своей рубашки и показал ключицы. На правой горел точно такой же огонек, как и у Ивана.

— Я по твоему тоже клейменный. Точно такой же знак у Хрыся, Мораг и Ганта. Да, да, даже у Ганта. Мы все вошли в род Эфроя, а это родовой знак.

***

Нашли они Ивана просто.

Вечером в комнату Лепски прибежал Гант. Он с утра уехал на ярмарку. Так вот, он прибежал, что-то с усилием держа в руках. Подошел к столу и взгромоздил на него не понятную каменную поделку.

— Что это? — спросил Лепски, равнодушно кинув взгляд на приобретение Ганта.

— Я знаю, где де Ашер.

— Да-а? И откуда такие знания.

— Вот отсюда, — Гант указал на странную вещь на столе. — это изделие Ивана.

-А ты уверен в этом? — у Лепски даже голос дрогнул

Гант кивнул головой.

— Он мне наподобие этого артефакта делал, так что я узнал у купца откуда он, и кто ему изготовил этот нагревательный артефакт.

Гант замолчал.

— Ну, не тяни! — взмолился Лепски.

— Изготовил купцу этот артефакт студент Северной Академии по имени… Иван. Вот так! — развел руками Гант.

— Так нам надо на Север! — заикнулся Лепски.

— Езжай, а я останусь с Эфроем.

Вот так Лепски и оказался на Севере.

— Знаешь, Иван, а не вернуться ли нам домой.

Иван помолчал.

Глава 15

Они ушли с последним караваном. Иван постарался наделать как можно больше простейших артефактов для Еркена.

Обогрев, защита, лечебные, ну, если по правде, то лечебные, это заслуга Лепски. Во время работы с артефактами Иван поближе узнал Лепски, этого странного, молчаливого полуэльфа. Эльф не рассказывал особо о себе, но на заданные Иваном вопросы отвечал, правда, не всегда охотно, а иногда откровенно сквозь зубы. Иван тоже отвечал на вопросы Лепски, но иногда вопросы лекаря его ставили в тупик.

Рассказать о своем первом сексуальном опыте? Э-э-э, а это зачем знать Лепски? Наблюдал ли Иван случайно или преднамеренно за сексом? Ага-ага, наблюдал, за соседской собачкой, когда она убежала от хозяйки и привела во двор целый «табун» желающих отведать «комиссарского тела». Или в деревне, когда бык — осеменитель Рудый покрывал все деревенское стадо, а они, с мальчишками, раскрыв рот смотрели на это действо, пока их кнутом не погнал прочь пастух. Это будет считаться вуайризмом или нет? Ванька фыркал на такие вопросы и отворачивался от Лепски. Тот хмыкал и продолжал изводить Ивана глупыми вопросами.

Но когда он задал вопрос об эршассе и понимает ли Иван связь къяри и эршаса? Иван только пожал плечами. Ну, связь с родом. Можно отследить всех родовичей, что кьяри и глава рода связаны не только магически, духовно, но ещё и по крови.

У Лепски глаза на лоб полезли.

— Тебе ни дед, ни Эфрой ничего не сказали?

Молчание Ивана было красноречивым. Он действительно не понимал ни о связи кьяри и рода, что эршас это равенство между главой и къяри и связь с родовым камнем.

Лепски помолчал, подумал, осмотрел стол, взял тарелку с ягодами, высыпал ягоды на стол и вытер тарелку куском ткани. Затем достал из ножен кинжал. Он порезал ладонь и осторожно вылил кровь в тарелку, стоящую на столе. Он что-то прошептал над лезвием. Кинжал окутался дымкой, и Ивану было протянуто абсолютно чистое оружие.

— Теперь ты…

Передернув плечами, Иван взял кинжал и, как Лепски, разрезал ладонь. Он хотел тоже вылить в тарелку лужицу крови, скопившуюся в ладони. Но был остановлен полуэльфом.

— А теперь смотри! Смотри внимательно.

Лепски осторожно взял кинжал, окунул его острие в кровь Ивана и опустил кинжал в тарелку. Кровь Лепски зашипела, и на дне тарелки остался бурый осадок. Иван оторопело посмотрел на Лепски.

— Это как?

Но Лепски, не отвечая, крикнул в глубину дома.

— Дарга!

Дарга вошла в комнату.

— Дарга, если можно, вы не можете дать толику своей крови для эксперимента?

Дарга кивнула и протянула руку. Лепски опять провел «фокус» с очищением лезвия и тарелки. осторожно взял ладонь хозяйки, что-то прошептал над ладонью.

— Обезболил, — понял Иван, — а мы резали по-живому.

Он смотрел, как Лепски быстро сделал надрез и собрал кровь на тарелку. залечив порез женщине, Лепски сказал Ивану.

— Вылей в кровь Дарги свою.

Разжав над тарелкой ладонь, Иван смотрел, как его кровь капает на кровь хозяйки, и та оставалась без изменений. Не сворачивалась, не высыхала, оставляя после себя бурый порошок, как это случилось с кровью Лепски.

— Почему? — Спросил Иван.

— Мы принесли клятву на родовом алтаре и смешали свою кровь с кровью Эфроя. А так как в нас есть только малая толика крови Галахтрионов, то и осадок от моей крови остался. А кровь Главы рода твоя кровь сожжет моментально. Это родовой знак — он кивком указал на эршас — ты правильно сказал связь.Тебе же рассказал Эфрой, что ему грозит если ты погибнешь? Рассказал, вижу! Так вот от себя добавлю, что если феррах расстается с кьяри, то это действует не очень благоприятно на его здоровье и крайне негативно на его сущность и далее на весь род.

Лепски замолчал, а Иван хрипло спросил.

— Как он?

— Держиться, но ему плохо.

Парни замолчали, и каждый думал о своем.

Утром они стали собираться. Еще раз пересмотрены уложенные вещи, даны последние инструкции Дарге, и вскоре приятели сидели в мягко покачивающейся повозке, в середине каравана. Через неделю, они уже были в городке, где можно было пересесть на дирижабль до крупной станции. На станции они сели на судно, летевшее к границе земель деда Эфроя. На границе их ждал Гант. У Ивана бешенно застучало от волнения сердце, но Гант не выказывал волнения, значит с феррахом был порядок. Но прежнего тепла от Ганта Иван не почувствовал, хотя Лепски всечасно пытался показать, что ничего у них в группе не изменилось, Но Ванька чувствовал напряженность идущую от Ганта, и был благодарен Лепски за попытку все сгладить.

Он отказался от обеда в таверне, стараясь попасть на ближайший дирижабль, но Гант повел их совсем не к дирижаблям, а на какие-то задворки. Там он притянул их поближе к себе и активировал портальный камень.

Выкинуло их во двор замка, по двору деловито ходили слуги, наклонив голову, говорили приветствие и быстро бежали по своим делам. Ивану не дали даже оглядеться, ухватили с двух сторон и повели в замок. Иван понял, что ведут его к Эфрою и чуть поежился от предстоявшего разговора.

Он ожидал всякого: скандала, шумной разборки, даже предполагал, что Эфрой, как Лепски, ударит его, но такого не ожидал…

Эфрой сидел за столом, разглядывая какие-то документы. Он скользнул по Ивану равнодушным взглядом, уткнулся опять в документы. Иван кашлянул. Эфрой поднял глаза.

— А, прибыл!

И опять полное равнодушие. Ивану даже чуть страшно стало.

Где скандал, где непечатные слова? Почему Эфрой такой равнодушный? Он что-то принял? Он подошел к столу поближе.

— Эфрой…

— Иван, я занят, не мешай мне.

Иван опешил, развернулся как сомнамбула, негнущимися пальцами нащупал дверную ручку, открыл дверь и вышел в коридор. Там он бессильно привалился к стене, подумав, а стоило ли возвращаться?! В потемках раздались чьи-то шаги. Иван отклеился от стены, потер саднившую грудь и, стараясь держатся ровно, пошагал в «свою» комнату, хотя, в свете сегодняшнего общения с Эфроем, вряд ли он может назвать комнату своей!

В спальне, за время отсутствия Ивана ничего не изменилось Все так же в ногах кровати лежал огромный плед, в который так любил кутаться вечерами Иван (в горах вечером холодало и довольно ощутимо! Камин не спасал.) Ванька со стыдом подумал, что не догадался обеспечить замок деда обогревательными артефактами, но ничего, об этом он озаботится завтра. А на сегодняшний вечер программа минимум — привести себя в порядок Он широко зевнул и проигнорировав манящую к себе кровать, прихватил чистое белье и решительно шагнул в дверь, ведущую в банный комплекс

Бани располагались под замком. В подземелье находились термальные источники, их облагородили первые владельцы замка, и постепенно каждое поколение украшало источники. Сейчас они выглядели по-королевски. Отделанные ценными сортами мрамора колонны поддерживали купольный свод, ванны, сделанные еще в далекие времена из камня, остались без изменения, их только тщательно отполировали, показав естественную красоту камня. Иван прошел пещеру с ваннами и остановился в огромной пещере, где находились разнообразные бассейны. Над ними поднимался пар. Выбрав самый маленький, Иван сел на последнюю ступеньку. Вода достигала груди. Иван откинулся на верхнюю ступеньку и прикрыл глаза. Вышел он из бассейна, когда кожа на пальцах рук и ног побелела и сморщилась, торопливо оделся и пошел наверх. Он проскользнул в свою комнату, лег и уснул сном праведника, решив отложить все проблемы на утро.

— Кто? Чего нужно? — недовольно спросил он.

— Господин, вас требует к себе дедушка!

Ванька удивился. Дед требует? Это что-то новое!

Ну, раз требует, необходимо идти.

В коридоре ему встретились Эфрой и Гант с Лепски

Они толпой бежали до кабинета деда, вошли в кабинет без стука.

Дед встретил их сидя за столом и рассматривающим какую-то бумагу. Он посмотрел на ребят из-под кустистых бровей и подвинул бумагу к краю стола.

— Вот, принесли…

Иван из-за плеча Ганта скосил глаза на бумагу и выхватил только имена, Мелим и Фара. Как зовут дядю Эфроя Иван знал, но каким боком имя студентки Академии стояло рядом с именем родного дядьки Эфроя? Это было выше для понимания Ивана.

Эфрой читал и Иван видел, как меняется по мере прочтения лицо Эфроя. Феррах сжал бумагу в плотный комок и кинул в мусорную корзину.

-Дрянь!

— Ты же понимаешь, мой мальчик, они не остановятся!

— И что? Мне теперь всю жизнь от этого прятаться.

— Нет! Но нам необходимо вернуться в поместье. Нужно сохранить то, что осталось от твоего наследства.

— А ты, дед, думаешь, что после Мелима и тетушки, что-то осталось?

— Не думаю, а знаю, в сокровищницу он не попал! Сам свидетель, как он туда стремился. Так что, собирайтесь в поездку, ребятишки.

Через полчаса кавалькада всадников выехала из ворот замка, спустилась на дорогу и не задерживаясь, поскакала в сторону долины, где находилось родовое поместье бен Галахтарионов.

Иван не понимал почему нужна такая спешка, и что делает Мораг в их группе, зачем целитель в элементарной поездке в поместье.

На одном из привалов ему все объяснил Эфрой.

— Дед в поместье оставил соглядатаев из числа старых слуг. Да и поиски останков отца не прекращались до сих пор. Вот и пришло сообщение, что на заброшенных землях очень далеко от поместья был обнаружены останки всадника и лошади. Кости, конечно, растащили звери, но был найден кусок упряжи, на которой был оттеснен наш родовой знак. Дед договорился с сильнейшим Некросом в соседнем княжестве, и мы едем на ритуал. А твоя мать нужна для поддержки некроманта.

— А мы?

— На Ганте — разведка. Лепски — поддержка Мораг.

— А я?

— А ты, — общая поддержка.

Они всей толпой въехали во двор поместья. Их, конечно же, не ждали. Заполошенно забегали слуги. С заднего двора послышались сочные выражения и приглушенные крики.

— Забегал курятник! — злорадно подумал Эфрой, отдавая повод в руки подбежавшего подростка. Подросток потянул повод, но конь переступил ногами и остался на месте. Эфрой цапнул подростка за плечо и подтянул к себе, другой рукой он приподнял лицо мальчишки.

На скуле ребенка разливался огромный кровоподтек.

— Кто? — спросил феррах, крепко сжимая плечо паренька.

Мальчишка поджал губы и молчал. Тогда Эфрой повел паренька к конюшням, возле которых стояли слуги, и снова спросил, указывая на лицо мальчика.

— Это его Сан так разукрасил. — донесся голос из толпы.

— За что?

Я отказался гнать лошадей в пустыню. — буркнул мальчишка, поднимая голову.

— Кто тебе это приказал?

— Как кто? — снова донеслось из толпы. — Мелим, конечно.

— Как кто? — снова донеслось из толпы.- Мелим конечно.

— Интересно, что ещё предложил дядюшка, здесь, в поместье?.

Работники опустили глаз и молчали.

По этому молчанию Эфрой понял, что многое происходило в поместье, но хозяева этого не знали. Они прошли с дедом в кабинет Мелима. Заметив, что парни приостановились. Эфрой произнес.

— Вы там не чужие.

В кабинете расселись, но феррах не дал им рассиживаться и быстро организовал полноценный обыск. Обыскивали все: шкафы, книги, простучали стены и пол, но кроме нескольких счетов, и те были найдены в ящике стола, обнаружить ничего не удалось. А вечером они разбирали бумаги, найденные Эфроем в тайнике отцовского бюро.

Глава 16

Фарада погоняла своего ездового ящера. Ей все казалось, что он движется медленно. А животное бежало на пределе своих сил, наконец, перед глазами девушки мелькнул указатель, что до поместья Галахтрионов несколько миль. Фарада остановилf ящера, спрыгнула с него и, отстегнула от седла небольшой тючок. Внимательно оглядевшись, и не заметив ничего подозрительного, девушка нырнула в кусты, растущие у дороги. Через полчаса девушка вышла из кустов, полностью изменив свой вид. Строгое серое платье было украшено скромной кружевной лентой в тон. Но те кто понимал толк в кружевах оценил бы эту нарочитую скромность. Цена этой «скромности» равнялась цене выдрессированного боевого ящера. Волосы были убраны под скромную полотняную шляпку, украшенную такими же кружевами. Руки стискивали небольшой мешочек, заменяющий сумочку. Только ножки все также были обуты в сапожки, в туфлях на ящере не поездишь.

Она аккуратно села на ящера полубоком, стараясь не помять свой наряд, и тронула поводья. Неспешным шагом ящер тронулся по дороге. Фарада даже не успела что-либо сообразить, как её щеку обожгло нестерпимой болью. Она успела развернуть ящера и отъехала от границ владений Галахтарионов. Отдышавшись, она предприняла ещё одну попытку попасть на территорию княжества. И снова нестерпимая боль обожгла её лицо. Дико взвизгнув, она развернула ящера и поехала вдоль невидимой границы, надеясь, что где-нибудь ей удасться обойти клятву-проклятие Эфроя. Она так была погружена в свои переживаня, что не замечала, как кусты цепляються за дорогое кружево, что с головы давно уже слетела шляпка, а прическа растрепалась и напоминала куделю из шерсти.

До глубокой ночи Фарада искала способ попасть на землю, принадлежащую Эфрою, но тщетно. Наканец она выбралась из леса, остановилась на какой-то поляне, тяжело сползла с седла и только сейчас обратила внимание на свой вид. Увиденному она не обрадовалась, и, потрясая кулаками, призывала все беды и несчастья на голову " придурошного» ферраха, имевшего наглость быть владетелем этих земель. После своего эмоционального спича, она выдохлась, опустилась на землю и горько расплакалась. По вине этого ферраха, она не сможет увидеться с Мелимом, и сообщить ему радостную весть, что он станет отцом. Но внезапно сердце девушки сжалось в предчувствии, что не будет рад Мелим этому известию. От этих мыслей она зарыдала еще горше. Кому она теперь будет нужна с «довеском» неизвестно от кого, и что сделают с ней родители? То, что об учебе можно забыть, она понимала, но позволят ли ей остаться в отцовских землях? И куда направить свои стопы, если родители прогонят её?

Всхлипнув в последний раз, она скинула с себя платье, достала из тючка свой прежний наряд, переоделась, мокрым платком вытерла лицо, кое-как, не расчесывая, прибрала волосы и все еще прерывисто всхлипывая села на ящера и направилась к дому. Серое, дорогое платье так и осталось лежать под кустом на границе земель Галахтарионов.

А в это же время с другой стороны в поместье въезжал законный наследник. На крыльцо выбежала тетка. Она кинулась к ним, но встретив взгляд деда, словно наткнулась на невидимую стену. Остановилась и протянула руки к Эфрою.

Дед хмыкнул, первый соскочил с коня и не дав никому сказать ни слова спросил.

— Где твой муж, женщина?

Тетка изменилась в лице. Она стояла, опустив глаза в землю. Её волнение выдавали руки, теребившие платье. Дед подошел ближе к тетушке, она кинула на него взгляд и побледнела.

— Дед, оставь тетю в покое! — попросил Эфрой.

— В покое?! Она достаточно времени провела в покое! — он

снова обратился к женщине. — Отвечай, где Мелим?

Тетка прижала руки к груди и робко ответила.

— Третий день в отъезде.

— Ушел! — произнес дед и в сердцах хлопнул по крупу коня. Тот от неожиданности и боли тонко взвизгнул. И дед принялся успокаивать своего любимца.

Ваньку разбудил солнечный луч. Он пощекотал ресницы, перепрыгнул на щеку, провел по губам и остановился на носу. Нос пошевелился и оглушительно чихнул. А Ванька распахнул глаза, и его взгляд залип на потолке. По потолку было «разлито» море, волны, украшенные барашками пены, несли на себе каравеллу. Бушприт зарывался в волны, но тревоги это не вызывало, зритель понимал, что корабль выплывет и, упруго качнув парусами, поплывет дальше по курсу.

« Катти Сарк»! — выдохнул Ванька. - Интересно, — подумал Иван, переворачиваясь на живот. — Откуда у парня „испанская грусть?“ Почему у феррахов, живущих вдалеке от моря, рисунок корабля на потолке. Вряд ли это рисовал художник незнакомый с морем и кораблями!»

Загадка интриговала, и Иван захотел её разгадать. Он успел привести себя в порядок, когда дверь распахнулась, и в комнату вошел, ну, кто вошел, Иван не смог понять: камердинер? Личный слуга? Или просто человек, обслуживающий эту комнату? Слуга поцокал языком, увидев одетого Ивана, но вслух ничего не сказал, а Ванька стал заводиться на ровном месте. Чувствуя, что внутри опять загорается какой-то злой огонек, Иван вздохнул, с силой сжал кулаки и с независимым выражением лица вышел из комнаты.

— Эх! Кровать забыл заправить! А то бы полностью шаблон был сломан у обслуги.

Додумать он не успел, ему навстречу стремительно двигался Эфрой.

— Куда спешишь?

— К тебе. Слушай, кто нарисовал красоту на потолке?

Эфрой улыбнулся.

— Зацепило?

— Угу, но все-таки кто это нарисовал?

— Хочешь, познакомлю! — он ухватил Ивана за руку и потянул по лестнице на чердак.

Чердак был переоборудован в мастерскую художника. Широкие окна и окно, расположенное прямо на крыше, заливали мастерскую ярким солнечным светом. По стенам теснились полотна, поставленные прямо на пол, посредине стоял мольберт с работой прикрытым холстиной. На столе, стоявшим рядом, лежали кисти и палитра. У окна, обхватив себя за плечи, стоял мужчина. Услышав шаги, он повернулся, и Иван смог рассмотреть его. Мужчина был в годах, тонкий шрам пересекал его лицо, но не обезображивал его. Глубоко посаженные глаза, тонкие губы, упрямый подбородок с ямочкой выдавали сильный характер. Мужчина воскликнул.

— Эфрой! — и протянул навстречу ферраху руки, они крепко обнялись.

— Лерой, это Иван.

Художник широким жестом пригласил посетителей к картинам и стал поворачивать их «лицом» к зрителям.

Над одной картиной с морской тематикой Иван завис, затем шагнул к ней, потрогал пальцем изображение, потемневшими глазами взглянул на Лероя и спросил у художника на незнакомом для Эфроя языке.

— Алые паруса?

Эфрой за много лет первый раз увидел взволнованного Лероя. Тот подскочил к Ивану, о чем — то его спрашивал, не дожидаясь ответа, снова спрашивал, крепко ухватил его за плечи и внезапно крепко прижал к своей груди. Эфрой не понимал, что такого сказал Иван Лерою, что тот забыл весь этикет и обнимается с незнакомым для него человеком?

Иван с Лероем проговорили почти всю ночь. Иван даже чуть расстроился, узнав, что Лерой, вернее Валерий, попал в этот мир не из городка Ивана. И ему пришлось, как и Ивану, выживать.

Валерий Баркалов окончил Новосибирский художественный университет архитектуры, дизайна и искусств. Пробовал устроиться по профессии, но несколько раз получив отказы, плюнул и уехал в провинциальный город, побегав по предприятиям и офисам, нигде не нашел места и в последний момент заглянул в театр. Судьба оказалась благосклонной, его приняли помощником театрального художника. Ну, если в крупных театрах были свои оформители, декораторы, бутафоры, то Валерий стал и тем и другим и третьим, смотря на то, кто был нужнее всего. Проработал он год, малевал задники, «лепил» из папье-маше детали интерьера, заменял рабочего сцены, помогал костюмерам, то есть был мальчиком на побегушках и бесплатной рабочей силой. В в начале лета, когда у Лерика образовался нежданно-негаданно отпуск, друг пригласил его в деревню. Поехал Валерий с удовольствием. Чистый воздух, парное молоко, плэнер, все было в его распоряжении. Ходил он на этот самый плэнер за огороды, а в один из дней решил подняться на небольшой взгорок с большим камнем, лежашим на верхушке этого холма. Пока добрался до вершины, запыхался, присел на камешек, перевести дыхание, положил свою ношу на колени и все. Очнулся в каких-то кустах, неподалеку раздавался скрип колес. Осторожно высунув голову из кустов, Валерк увидел обоз, растянувшийся на километр. То, что это не розыгрыш он понял сразу, такое количество телег с грузом и разнообразием тягловых животных не собрать за короткое время, да и толпу народа не подготовишь. «Попал, — пронеслось в голове. — Как два пальца об асфальт, попал!» Засунув в рот конец длинного шарфа и уткнувшись в землю, он несколько минут беззвучно орал, когда истерика закончилась, все также продолжил сидеть в кустах, рассматривая всех, кто проезжал по дороге, только вечером, он тщательно все, обдумав, вышел на эту самую дорогу. Прибился он к группе людей, так он решил называть всех, кто передвигается на двух ногах и носит одежду, Сначала Валерка был принят в это сообщество настороженно, но жестами попытался объяснить, что он художник. Его не сразу поняли, но то, что он якобы приглашен из другого государства это было принято, а через несколько минут Валерий был накормлен, и чтобы отблагодарить тех, кто дал ему кров и хлеб, Валерка нарисовал грифельным карандашом на четвертушках альбомного листа портреты своих попутчиков. Так с караваном он добрался до города. Помыкавшись по городку и согласен был на любую работу, но все места были заняты, тогда парень устроился возле огромного здания и принялся рисовать прохожих, предлагая эти рисунки за малую плату. Её хватало на еду и оплату ночлега. Он со страхом думал, что будет с ним, когда закончатся бумажные листы. Но этого не произошло, его подобрал один из богатеев. Не зная законов и реалий этого мира, Баркалов подписал документы, которые превратили его в собственность доброхота.

Пять долгих лет художник батрачил на «благодетеля». Разрисовал ему весь замок, нарисовал портреты всех обитателей замка. Чувствовал он себя рабом на галерах. Его приглашали в другие замки, но хозяин не отпускал. Когда хозяин разорился, то Валерка «пошел по рукам», пока не попал в дом Галахтарионов. Подружился с Эфроем, рассказывал мальчишке о морях, а когда его попросили расписать спальню паренька, то нарисовал на потолке чайный клипер, даже не думая, что этот корабль кто-нибудь узнает. Они разошлись глубокой ночью, а утром, за завтраком, в столовую ворвался дед и тихо произнес, но сообщение для Эфроя прозвучало набатом.

— Фарада мертва.

В столовой стояла тишина. Кто-то неосторожно пошевелился, скрипнув стулом, на него зашикали все, не отводя взгляда от Эфроя, сидевшего во главе стола.

Завтрак никто продолжать не стал. Дед решил послать людей проверить границы периметра поместья, но был остановлен Гантом и Иваном, которые до этого что-то бурно обсуждали вполголоса. Они позвали служанку, и перед парнями появилась корзина полная перьев.

Все с любопытством смотрели на то, как из перьев, лежащих кучей на столе, парни ловко делали амулеты. Гант быстро выхватывал из кучи перо, обрезал его под нужным углом и передавал Ивану, несколько неуловимых движений и на пере появлялось несколько символов: поиск, полет, и амулет отправлялся в корзину, где лежали такие же амулеты. Каждые двадцать минут парни менялись ролями. Работали они уже два часа. Куча перьев на столе таяла, а в корзине прибавлялось амулетов. Наконец, парни бросили в корзину последнюю заготовку. и с наслаждением потянулись.

— Ну, теперь последний этап! — заявили они, берясь за ручки корзины. Вся компания вышла во двор. На середине двора был начертан круг, поделенный на сектора, в эти сектора Гант и Иван стали ровными рядами выкладывать амулеты. Амулеты были выложены, парни встали в середине круга спиной друг к другу. Они одновременно вытянули руки перед собой и стали нараспев читать заклинание, проводя ладонями над артефактами. Эфрой заметил, как под ладонями парней заструились невидимые воздушные нити, которые поглощались амулетами. Когда все амулеты напитались силой, парни провели руками по кругу и одновременно подняли ладони вверх, сделав взмах к небу. С тихим жужжанием поисковики поднялись в небо, на минуту застыли кругом, а затем во все стороны полетела крошечная армия. Судя по количеству, маленькие поисковики не оставят без своего внимания ни одного метра вокруг границ поместья Галахтарионов.

- Где обнаружили? - спросил на ходу дед, направляясь к конюшне. Выехали вчетвером: Гант, Иван и Эфрой с дедом. Поисковики засекли несколько мест, где Фарада пыталась пересечь границу поместья.

Эфрой находился в легком недоумении, для чего Фарада так хотела попасть на территорию поместья? Что её заставляло раз за разом терпеть боль от метки? И когда они нашли платье, украшенное дорогим кружевом, Эфрой напрочь отказался от попыток понять мотивы поступка Фарады. Иван прежде чем перенести платье на территорию Галахтрионов, осторожно, воспользовался нитями силы, упаковал его в плотный кокон, и пустил по следу Фарады легкий ветерок, который приподнял помятую траву и убрал сломанные ветви, а Гант, следом запустил заклинание из раздела некромантии, которое убрало все запахи, кроме природных, и разложило сломанные ветви в труху. Эфрой с уважением глянул на аэрнита, не каждый сможет пользоваться такими заклинаниями. Теперь никто, даже оборотни, не сможет связать Фараду и Галахтрионов. Когда возвращались домой, всех мучил один и тот же вопрос, что хотела сделать или найти Фарада в поместье? Очевидного ответа ни у кого не находилось.

Они возвращались из усадьбы родителей Фарады. Узнав о том, что девушка в доме была одна, и что родители не появятся в ближайшее время, но весть о смерти дочери им была отправлена, дед на правах ближайшего соседа сделал распоряжения о теле и пригласил служащего Зара, тот сделает все необходимое для похорон. По дороге домой дед внимательно оглядел парней и спросил; «А у ни у кого из вас не было конфликта с Фарадой?» Иван с Эфроем переглянулись. Дед заметил и сухо сказал

— Подробности дома.

Глава 17

Они сидели вчера допоздна, разбирали все, что произошло между Фарадой и Эфроем, а услышав, что Эфрой почувствовал, как девушка несколько раз пыталась попасть к ним в поместье, хотел дать приказ слугам прочесать все. Гант и Иван предложили иное решение, главное, никого из слуг задействовать не было необходимости. Эфрой в напряжении ожидал, что выйдет из задумки ребят.

— Есть! — воскликнул Иван, поднимая в победном жесте руку.

— Где обнаружили? — спросил на ходу дед, направляясь к конюшне.

Выехали вчетвером: Гант, Иван и Эфрой с дедом. Поисковики засекли несколько мест, где Фарада пыталась пересечь границу поместья.

Эфрой находился в легком недоумении, для чего Фарада так хотела попасть на территорию поместья? Что её заставляло раз за разом терпеть боль от метки? А когда они нашли платье, украшенное дорогим кружевом, Эфрой напрочь отказался от попыток понять мотивы поступка Фарады. Иван прежде чем перенести платье на территорию Галахтрионов, осторожно, воспользовался нитями силы, упаковал его в плотный кокон, и пустил по следу Фарады легкий ветерок, который приподнял помятую траву и убрал сломанные ветви, а Гант, следом запустил заклинание из раздела некромантии, которое убрало все запахи, кроме природных, и разложило сломанные ветви в труху. Эфрой с уважением глянул на аэрнита, не каждый сможет пользоваться такими заклинаниями. Теперь никто, даже оборотни, не сможет связать Фараду и Галахтрионов. Они возвращались домой,и всех мучил один и тот же вопрос, что хотела сделать или найти Фарада в поместье. Очевидного ответа ни у кого не находилось.

Фарада вернулась домой и даже обрадовалась, что родители отсутствовали. Никто не будет спрашивать, где она была, почему вернулась так поздно. Она направилась в мыльню и долго терла себя мочалкой, стараясь стереть с себя не только дорожную пыль, но и горькое разочарование. Но она и не думала опускать руки, еще чего! Как бы то ни было, она будет счастлива с Мелимом! Она энергично растерлась нагретым полотенцем и не завернувшись в него, вошла в свою спальню. Скинула перед зеркалом полотенце и стала рассматривать свою фигуру. Да, скоро в её фигуре наступят изменения. Повернувшись боком, она погладила свой, еще плоский живот, О, как её груди сжимали ладони Мелима, как он бесстыдно целовал её, не пропуская ни одного местечка, даже самого стыдного, Она уже хотела позволить рукам продолжить ласкать тело, но внезапно почувствовала боль за ухом. Фарада подняла руку, но её тело упало на пол, а разум поглотила тьма.

Мелим уже несколько часов наблюдал за домом Фарады. Наконец, она появилась в поле видимости. Феррах не понимал, как можно быть такой наивной, как эта девчонка. Ведь он не обещал ей ничего, и не собирался ради этой пустышки бросать свою жену. Фарада должна умереть. Он понимал, если девицу не убрать, то в будущем она доставит ему много неприятностей. Он поднес духовую трубку к губам и осторожно, но сильно выдохнул. Дротик попал точно в цель.

Удовлетворенно улыбнувшись, Мелим разобрал духовую трубку и спрятал её в чехол. Через несколько секунд дротик, попавший в Фаральду раствориться, так же как и яд мгновенного действия, попавший в тело девушки. Теперь никто не сможет доказать, что Мелим хотел убить не только Эфроя, но и кьяри!

Расследование смерти Фарады дед взял в свои руки. Еще не успел жрец прикоснуться к телу усопшей, а группа оборотней, вызванная дедом, уже буквально рыла землю носом. Доклад главы разведчиков оборотней был для деда ожидаемым.

Убили Фараду при помощи редкого растительного яда. Его нельзя обнаружить привычными, не для оборотней, способами. Различные соскобы, препарирование тела, изучение внтренних органов не могло дать ни малейшей зацепки, даже магия была бессильна. Тот, кто убил Фарафу, прсчитался в одном — он не знал въедливость деда и то, что пригласят оборотней.

Дед сидел с главой оборотней в своем скромном кабинете. Старый приятель деда на вопрос, как яд мог попасть в посторонние руки, только пожал плечами.

— Знаешь, Ксан, наши секреты уже не так сильно охраняются. молодежь уходит из кланов в людские земли, стараются походить на людей, и многие, понимаешь, многие теряют способность к обороту, а затем и свою ипостась. Это нам старикам, кажется, что потеря своего второго» я» нечто страшное, а для молодняка - нормально! Да, у нас многое не так, как у людей. И гон, и зачастую не всегда стабильные пары, и совсем другие законы, а молодняк попадает под влияние людских законов, и все. Даже перспектива найти истинную пару не прельщает молодых! Вот и стали многие наши секреты уплывать в сторону. Вон у южных, несколько лет жил человек со своею женой, говорят, изучали травы, алхимию.

— И что с ними стало.

— Что, что, — потер затылок оборотень. — Сказывают, ушли они, а куда не могу сказать. Но яд наш, и использовали его по-южному — духовая трубка. Здесь не нужно никакой магии.

Оборотень тяжело вздохнул.

— Убийца ушел к Креонским горам, если поторопитесь, за три дня догоните, а если нет, то ему одна дорога- Нарибский перевал.

Иван перевел взгляд на помрачневшие лица близких. О горах он когда-то слышал краем уха. В них водились измененные твари. Не такие, какие получались в результате неудачного принятия сущности, а животные, вобравшие в себя духа. И были эти измененные в несколько раз опаснее животных и духов. Получались они умными, быстрыми, и поговаривали, что они стали магически одаренными. Иван поежился, встреча с таким мутантом не всегда оборачивалась в пользу человека.

Дед молчал, затем произнес.

— Как бы ни было опасно, но поймать тварь, убившую девушку, необходимо. Этот нелюдь почувствует безнаказанность и станет опаснее, а в горах, не дай Зар, стакнется с измененными, кто знает, вдруг да станет одним из них. Так что, мои дорогие, придется нам побыть чистильщиками.

Ехать решили завтра, дело не допускало промедления.

Но как всегда — человек предполагает, а судьба располагает, позвонила Мораг и попросила срочно приехать.

Целительница сидела на крыльце с арбалетом на коленях. Она смотрела в одну точку перед собой, бездумно поглаживая ложе оружия.

Иван бросился к Мораг. Она чуть отодвинулась в сторону, словно не давая Ивану обнять её, и без эмоций произнесла.

— Он на заднем дворе.

Феррах и Лепски двинулись на указанное место.

А Мораг все также безжизненно продолжила рассказ.

— Он пришел и стал спрашивать, где его сын. Он был уверен, что Ванечка его сын. Но когда я сказала, что Ваня мой и только мой, а своего сына он убил, то Сареш стал кричать, что я прячу от него сына. Он не слышал и не слушал меня, все, повторяя, чтобы я отдала ему сына. Я ему сказала, что мой первый сын давно похоронен и только некромант способен поднять его в виде зомби. А Иван никогда не был ему сыном. Он побежал к соседям, видно они ему сказали то же, что и я. Он вернулся взбешенный и сказал, что убьет не только меня, но и Ивана, и всех кто нам дорог. Слова есть слова, но когда в тебя направляют струю пламени, то это уже страшно. У меня после того, как дом сожгли всегда арбалет под рукой, вот и …

Мораг тяжело уронила голову на руки и стала раскачиваться всем телом.

Дед неловко гладил женщину по плечу, нервно сжимая в руках переговорный кристалл, вызывая жандармов.

Мораг подняла на деда потухший взгляд.

— Вы поезжайте, а я здесь как-нибудь сама…

Но дед отрицательно качнул головой.

Жандармов они дождались в полном составе. На время расследования Мораг забрали в город. Присматривать за следствием, дед попросил своего друга-оборотня.

Только на третий день они выехали к горам. Молодой оборотень, данный им в помощь, вел их по следу. Иван с уважением посматривал на молодого парня, уверенно продвигающегося в направление известному только ему.

через неделю группа наткнулась на стоянку. Небольшое кострище, и чуть примятая скудная трава. Оборотень обошел вокруг оставленного лагеря и уверено повел отряд дальше.

К Нарибскому перевалу добрались в полной темноте. А утром снова погоня.

Мелим их заметил давно. Из горла вырвался тяжелый хрип. Спустится в долину, в которую вел перевал, он не успевал. Он заметался, ища пути отступления или место, где можно спрятаться. Увидев узкую щель, Мелим втиснулся в неё, и с радостью понял, что расщелина ведет в небольшую пещерку. Он с большим усилием стал протискиваться через узкий лаз, немилосердно царапая руки и лицо и раздирая о камни всю одежду в клочья. Достигнув пешеры, он в полутьме рассмотрел, что из неё ведет еще несколько узких ответвлений. Из одного ответвления ощутимо повеяло ветерком. Обрадованный скорейшим освобождением, Мелим рванулся вперед, оставляя на острых выступах остатки одежды, и вывалился в еще одну небольшую пещерку, в стене которой светился небольшое отверстие наружу. Оно было размером с небольшое пушечное ядро. Мелим подбежал к нему и высунул голову наружу.

Перед глазами раскинулась долина, в которую он так стремился. Значит нужно найти другое отверстие побольше этого. Мелим рванулся назад и с ужасом понял, что не может двинуться! Он кричал, пока не охрип, но кто его мог услышать на такой высоте? Следующий его крик застрял в горле. Он почувствовал, как его тело кто-то ощупывает. К своему ужасу Мелим узнал эти осторожные ощупывания. И перепутать паучьи педипальпы с чем-то другим было невозможно. Он чувствовал все: как педипальпы пробежались по спине, ягодицам, ногам. Как они обхватили его туловище, и как к обнаженной спиyе прикоснулись ядовитые хелицеры, прокусывая кожу и впрыскивая яд в тело жертвы. Мелим с тоской глядел в небо, вычисляя через которое время он умрет. Он даже не мог дотянуться до своей сумки, чтобы достать яд и одним движением прервать свою жизнь. Через некоторое время, хозяин пещерки решил, что его еда готова и приступил к трапезе.

Над долиной разнесся нечеловеческий вопль заживо поедаемой жертвы.

Испуганные этим воплем, врассыпную кинулись горные бараны, единственные кто услышал этот крик.

Преследователи остановились перед рассщелиной, в которую влез беглец. Осмотрев её, все помолчали, развернулись и направились в ту сторону, откуда прибыли. Наказывать мертвеца не имело смысла. В таких пещерках селились смертельно опасные пауки. Мелим сам выбрал свою казнь. Возвращение было не триумфальным.

Глава 18

Перед началом занятий парни отправились в пустыню. Дед с ними не поехал, туманно заявил, что у него намечаются дела и заперся в кабинете, даже проводить в дорогу не вышел. На вопрос, что дед задумал, Эфрой пожал плечами и вскочил на коня. По тракту ехали «чинно-благородно», но только вдали скрылись все проблески цивилизации, и копыта лошадей нет-нет, да стали вязнуть в песке, у парней как будто выросли крылья. Эфрой издал громкий гортанный вопль и, ударив пятками коня, вырвался вперед, продолжая подбадривать животное громкими выкриками. Парни возмущенно крикнули и кинулись в погоню, догнали они Эфроя только возле дюны, где и остановились отдохнуть. Прихлебывая из фляги холодный отвар, Лепски проговорил.

— Ящеров нужно было брать.

— Почему? — спросил Иван.

— У них лапы широкие, не проваливались бы в песке.

— А чё не взяли?

— Это к Эфрою, он распорядился на лошадях.

— Ребят, я решил лошадей песчанникам оставить, они им нужны.

— Ну, что они с ними будут делать?

— Разводить и улучшать породу, а в будущем торговать ими.

— А как же мы вернемся? — беспокойно спросил Гант.

Но этот вопрос остался без ответа, потому что они увидели проводника и пешком пошли за ним, ведя коней поводу.

В этот раз проводник их довел до поселения пустынников быстро. Они заявились в городище в самый разгар праздника Обретения, и так, как все были заняты детьми, получающими свою сущность, особо гостями никто и не занимался. Парни сходили на охоту, вечерами общались с шаманом песчаников, но, в основном, проводили время у костра, рассказывая молодым песчаникам сказки, и слушали в ответ мифологию жителей пустыни: о Великой Ма, о песчаных змеях, о подземных городах, куда вели забытые пещеры.

В один из вечеров Иван, устав от общения, тихонько поднялся и двинулся к озеру. Его отлучку никто не заметил, а он, вдыхая полной грудью остывший воздух, возле воды присел, привалясь спиной к теплому шершавому стволу дерева и застыл, наблюдая дрожащие звезды на поверхности воды. Местная Луна еще не взошла, и бархатная темнота помогала звездам сиять ярче. Внезапно тишину прервало тихое шуршание песка. Иван осторожно встал и стал всматриваться в темноту. Шуршание становилось громче и до слуха Ивана донеслось.

— Иди, иди скорее!

Ванька вцепился в кору дерева, обдирая ладонь до крови, даже под действием боли он слышал шепот, который становился все разборчивее.

— Приди, ты там нужен.

Плеча Ивана кто-то коснулся, от неожиданности Иван вскрикнул, и услышал голос Эфроя.

— Ваня, что случилось? Я тебе не слышал даже через эршасс?

Иван прижал пальцы к губам, побуждая ферраха помолчать. Но, наверное, приближение Эфроя спугнуло нечто, то что пыталось поговорить с Иваном.

Возвращались они к костру в молчании, только у костра Иван спросил у пустынников.

— А кто водится в песках умеющий говорить?

Пустынники замолчали, и в тишине раздался голос шамана.

— Пески иногда доносят до живых голос и волю Великой Ма. Но Ма уже давно не говорит со своими детьми. А почему ты спрашиваешь, человек?

Запинаясь от волнения, Иван поведал, что ему послышалось в шуршании песка.

Иван спросил шамана.

— А в святилище Ма можно попасть?

— Можно, человек. Только мы пойдем вдвоем. Сдюжишь?

Шаман продолжил.

— Если ты уверен в своих силах, то завтра пойдем в святилище.

Разбудили Ивана рано. Шаман указал на кучу одежды у порога.

— Оденься, через полчаса выходим.

Ивану хватило пятнадцать минут. Парни проводили их до окраины городища, они крепко обнялись и не сделали больше ни одного движения. Шаман произнес.

— Я вчера говорил с ними. Они волнуется, но поняли, что так будет лучше для тебя.

Шли они до самого вечера. Иван последние метры прошел на одном упрямстве. Шаман молчал, только уважительно цокал языком и несколько раз протягивал Ивану деревянную бутыль, наполненную каким-то отваром. Как Иван понял, это был род местного энергетика, потому что после пары глотков идти было гораздо легче. Сам шаман не пил. Они приблизились к круглому лазу, расположенному прямо в песке. Шаман сел на песок и как дети на снежной горке скользнул прямо в эту дыру. Иван поступил аналогично, и через минуту они оказались в высокой темной пещере. Шаман пошептал, и на конце его посоха зажглась голубоватая искорка, которая смогла разогнать темноту. Но стены пещеры так и остались в темноте. Они сделали буквально два шага, и у Ивана от ужаса поднялись все волоски на теле. Перед ними на постаменте лежала огромная змея, которая отнюдь не выглядела мертвой.

Иван беспомощно оглянулся. Шаман сидел у стены, он смотрел в одну точку стеклянными глазами Иван подошел к пустыннику и тронул его за плечо. Шаман не среагировал на прикосновение. Иван осторожно похлопал его по щеке, реакции тоже не было. Тогда Иван по стене осторожно сполз на песок, толстым слоем покрывающим пол пещеры, и просто стал ждать, когда у шамана закончится непонятный транс. Ожидание было долгим и тягостным.

Пока было светло Иван с любопытством осматривал пещеру, нет-нет бросал взгляд на притаившуюся на каменном ложе змею, рассуждая, что Ма аборигенов весьма впечатляет. Он, маясь от скуки, стал пересыпать песок с места на место, вырыв возле своих ног вполне приличную ямку, она не спешила покрыться обвалившимся песком. Ивану стало интересно, почему песок не ссыпается в ямку. Он на ощупь стал проталкивать пальца в песчанные стенки ямки. Стены были чуть влажными, наверное, поэтому яма и схраняла свою форму, внезапно в толще песка пальцы что-то нащупали. Иван ухватил это нечто и потянул на себя. В его руках оказалась неширокая узкая лента. Как каким образом эта лента оказалась в песке, Иван решил не додумывать.

Ему послышался тихий смех. Пожав плечами, парень намотал ленту на запястье, надеясь рассмотреть её при свете дня.

Занятый размышлениями он даже не испугался услышав,

— Иди ко мне! Я жду.

Иван быстро поднялся, сделал шаг вперед и остановился. Он потряс головой, словно стряхивая что-то с себя, внезапно нагнулся и осторожно вытащил из рук шамана посох подумав: «Ну, колдовать с его помощью я не сумею, зато можно использовать как шест. Убить не убью, но покалечить попробую!» Сжав покрепче посох, парень шагнул к камню, на котором возвышалась Ма.

Неожиданно веки рептилии вздрогнули и открылись. Вперив газа в Ивана рептилия произнесла.

— Глупое существо! Иди туда, Ма тебя ждет!

И хвост змеи вытянулся, утыкаясь в стену пещеры. Ванька чуть вздрогнул от неожиданности, когда часть стены сделалась прозрачной и в проеме заколыхалась, зашуршала занавеска из искрящихся шнуров, подобная была у деда в деревне, только сделанная из деревянных бусин.

В коридоре, который оказался за дверью, было темно. Иван попробовал сотворить обыкновенный световой шарик, но магия в этом странном месте не действовала. Он пожалел, что не может воспользоваться посохом, как это делал шаман. И только покрепче сжал его и вытянул вперед, рассуждая, что если он на что-то или на кого-то наткнется, то посох будет хоть какой-то защитой. Он уцепился в посох двумя руками и не поверил собственным глазам, во весь коридор из навершия посоха ударил луч света. Все, также держа посох наперевес, Иван двигался по коридору. Неожиданно он почувствовал, что кто-то пытается выдернуть посох из его рук.

— Ну, нет! — с веселым отчаяньем произнес Иван и покрепче сжал посох .

Его тянули так, что Иван почти бежал. Невидимый буксир дотянул его до следующего проема и втянул в огромный пещерный зал. Как только Иван пересек воображаемый порог зала, внезапно посох отпустило, и Иван по инерции влетел почти в центр зала. Повсюду, куда мог дотянуться из посоха луч света, в пещере точно также, как и в зале со змеей, находился песок. Но он не просто лежал, а потихоньку двигался Иван отчетливо слышал тихий шелест трущихся друг о друга песчинок.

Шум песчинок становился все громче, внезапно весь песок в зале закружился в воронке смерча и взмыл вверх, и Иван некоторое время наблюдал за ним, боясь, как бы этот вихрь не подхватил его. Но через некоторое время песок медленно стал опадать и превращаться в огромную фигуру. Фигура уплотнялась, становилась все более плотной и, наконец, перед Иваном предстала величественная женщина с тонкими чертами лица. Её вытянутые к вискам глаза были с фиолетовой радужкой и вертикальными, как у рептилий, зрачками. Иван даже испугаться не успел, как пещеру наполнил глубокий мелодичный голос.

— Ты должен вернуться туда, откуда пришел иноземец.

— Зачем? — тупо спросил парень, облизывая пересохшие губы, — Все-таки испугался! — мелькнуло на задворках сознания.

— Ты должен, просто должен! Поверь мне!

И фигура медленно стала оплывать, опять превращаясь в груду песка.

И тут же Иван почувствовал, как в него уперлась упругая стена воздуха и стала мягко, но настойчиво подталкивать к выхода.

— Дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева? — чуть слышно пробормотал Иван и, не сопротивляясь, стал двигаться к выходу.

В пещере, где Иван оставил шамана, все было так же: Шаман неподвижно сидел у стены, а на постаменте горделиво возвышалась змея, нееет, это был Змей. Это Иван понял, как только подошел к постаменту. Он медленно обошел постамент.

— Поговорить бы с кем-нибудь! — с тоской подумал парень и замер.

Змей открыл пасть и высунул свой раздвоенный язык, мол, я бы с удовольствием, но видишь, язык мешает!

Пораженный Иван замер, подумав, что Змей общается ментально, и тут же дал себе мысленный подзатыльник, давно нужно было поставить ментальную защиту! Змей, как показалось Ивану, ехидно улыбнулся и закрыл глаза. Тут и закряхтел шаман, пора было возвращаться в становище.

Иван, вернулся из пещеры Ма в подавленном состоянии. Никто ничего не смог добиться ни от шамана, который был под каким-то воздействием, но от Ивана. И только в шатре он показал парням ленту, намотанную на запястье.

Феррах одним пальцем дотронулся до ленты.

— Откуда?

— Нашел в пещере Ма. — ответил Иван, осторожно разматывая ленту.

На ленте была начертана карта. Внимательно вглядевшись в неё Иван с удивлением произнес.

— А это карта земель, где портал в мой мир.

Гант спросил.

— Что тебе сказала Ма?

— Она сказала, что мне нужно вернуться? Теперь я понимаю куда, но зачем?

— И куда ты должен вернуться?

— На землю, видите, здесь четко прорисован путь, который я прошел до встречи с Мораг. — Иван тронул яркую точку на карте. — А это бывший дом Мораг.

Он развернулся к Эфрою.

— Мне необходимо попасть на землю, в свой мир.

***

После всех последних событий возвращаться на учебу было страшновато. Но участие молодых людей удалось скрыть, поэтому к ним и не особо приставали. Смерть Фарады посчитали естественной, якобы не выдержало сердце! И как-то никто особо и не задумался, что у молодой и сильной феррахи, которая играючи выдерживала запредельные нагрузки в Академии, оказалось больное сердце. Даже вернувшиеся родители получили ответ: «Сердце!» А знающие правду, молчали. Дед, уж какими неведомыми тропками и дорогами сумел получить в собственность земли, на которых располагался поселение феррахов до катастрофы, отправился на осмотр земель и покинул поместье. Молодежь уехала на учебу. В поместье осталась только тетя Эфроя.

Эфрой и Лепски учились последний год. Ивану и Ганту тянуть лямку было еще долго, но Иван решил, что не будет оканчивать полный курс. Незаметно подошло время выпуска Лепски и Эфроя. Прощание с Академией вышло шумным и веселым.

Торжественное построение и шествие выпускников этого года перед высокими гостями и преподавателями Академии запомниться надолго! Гости Академии вглядывались в стройные колонны выпускников, а в них происходило перестроение. Эфрой и Лепски оказались рядом. Первый и последний курсант-выпускник в каждом ряду оказался магом-воздушником. Выпускники замедлили шаг, и, проходя мимо трибун, разом сдернули головные уборы и с криком: «Харра!» - подбросили их. Головные уборы качнулись в воздухе, но не упали в руки парней, а застыли на высоте и, покачиваясь в воздухе, поплыли над выпускниками. В конце площади воздушники отпустили заклинание и выпускники ругаясь, бросились ловить головные уборы. Наконец уборы оказались там, где и должны быть, и к выпускникам ринулась с поздравлениями толпа родственников. Иван с грустью подумал, что у него не будет такого веселья и тут же откинул сожаления и двинулся навстречу парням.

Они стояли своим небольшим кланом, поджидая самого младшего члена — Кристиана. Оборотень за этот год сильно изменился, а попробуй не изменись, если у тебя четыре великовозрастные няньки. Да и стыдно перед ними, когда на общих сборах о тебе преподаватели негативно высказываются. Учебу, манеры у Хрыся подтягивали всем миром и теперь, видя, как к ним подходит подтянутый аккуратный воспитанник, у ребят в душе невольно поднялась гордость за маленького оборотня. Хрыся уже давно никто не пытался оскорбить или унизить — все знали, что в защитниках у этого мелкого не только два лучших артефактора и целитель, но и сам феррах. Крис, печатая шаг, приблизился к ожидавшей его группе, лихо отдал честь и звонко произнес.

— Курсант Ривас прибыл для поздравления!

И тут же растеряв всю свою торжественность напрыгнул на ферраха с воплем: «Поздравляю!» Тот даже покачнулся от неожиданности, но спросил у оборотня.

— Вещи взял? — увидел утверждающий кивок и, не спуская Криса на землю, обратился к парням.

— Ну, готовы? — и не дожидаясь ответа скомандовал. — Держитесь крепче!

Одновременно со словами активируя портальный камень. Лепски только вещи Хрыса успел подхватить. Уже в замке, торопливо побросали свои вещи по комнатам и явились в библиотеку, где их ждали родные.

В одном углу библиотеки теснились заплечные мешки с разного размера баулами, на небольших диванчиках разместились кучи одежды, а на столах лежали стопки денег, золотые и серебряные слитки и кучки драгоценных камней.

Глава 19

Иван, вернулся из пещеры Ма в подавленном состоянии. Феррах ничего не смог добиться ни от шамана, который был под каким-то воздействием, но от Ивана. И только в шатре, Иван показал Эфрою ленту, намотанную на запястье.

Феррах одним палцем дотронулся до ленты.

— Откуда?

— Нашел в пещере Ма. — ответил Иван, осторожно разматывая ленту.

На ленте была начертана карта. Внимательно вглядевшись в неё Иван с удивлением произнес.

— А это карта земель, где портал в мой мир.

Эфрой спросил.

— Что тебе сказала Ма?

— Она сказала, что мне нужно вернуться теперь я понимаю куда, но зачем?

— И куда ты должен вернуться?

— На землю, видишь, здесь четко прорисован путь, который я прошел до встречи с Мораг. — Иван тронул яркую точку на карте. — А это, бывший дом Мораг.

Он развернулся к Эфрою.

— Мне необходимо попасть на землю, в свой мир.

— Один ты не пойдешь.

А вечером в гостиной случилась небольшая «война».

Узнав о намерение Ивана вернуться в свой родной мир, все дружно выразили желание отправиться вместе с ним. Напрасно Иван взывал к разуму друзей, никто его не слушал. на шум в гостиную заглянул дед. Узнав о задании Ма для кьяри рода. Он заявил

— Ты, Иван, часть нашего рода, даже не часть, а хранитель нашей магии. И что? Ты решил, что мы тебя отпустим? Нет, дорогой, вы пойдете все вместе, потому что вы являетесь ядром, без которого ты один, Иван, ничего не сможешь сделать. Как ты думаешь добраться до портала? Как попадешь на портальную площадку? Как пройдешь тот тоннель, о котором рассказывал? Наконец, как выйдешь наружу, если вход засыпан песком?

На все вопросы деда у Ивана не было ответа.

— Вот то-то. — заявил дед, и того дня началась подготовка.

Были вызваны братья Ганта. Они подолгу беседовали с дедом и Мораг. Но друзья не знали о чем были эти беседы. они уже были в Академии.

И вот наступил день, когда они сейчас соберут все вещи и людей, и двинуться на поиски портала в мир Ивана. Уже давно пошиты вещи, похожие на одежду из мира Ивана. Увидев во дворе аэрнитов, Иван удивился. Оказывается дед успел с ними договориться. аэрниты пойдут с ними, они помогут добраться до площадки, где был портал. Общим решением было, что оборотня оставят в замке деда. Иван боялся реакции организма Кристиана на земную атмосферу, хотя атмосферы на его взгляд и не особо отличались друг от друга.

Добирались они до Поселка, где раньше жила Мораг, долго, почти месяц. Порталами не пользовались, скрывая цель своей поездки, дед, по этой же причине, даже запретил нанимать грузовой дирижабль.

В поселок они въехали ранним утром. Останавливаться в нём не стали, только Мораг и Иван постояли возле пепелища, а затем присоединились к каравану. Отдохнуть остановились у рощицы, возле которой Мораг нашла Ивана. Развели небольшой костер, чтобы вскипятить воду и подогреть лепешки, А Мораг и Иван отошли в сторону от рощи и вернулись с большими охапками джерри.

— А это зачем? — спросил дед, кивая на траву.

— А этим мы обмотаем ноги лошадям, для безопасности. Здесь водятся кровососы, — ответила Мораг, разделяя траву на пучки.

Утром все дружно навешивали пучки на бабки лошадей, приматывая их узкими полосками ткани.

К концу третьего дня они были в том месте, где находились купели и портал. Иван с ностальгией обходил поляну, подошел к каменному бассейну, даже залез на его край, но ни он, ни Трил не почувствовали ни малейшего отклика. Вода была просто водой. Ни дед, ни прибывшие с ним работники не проявили ни малейшего интереса к разрушенным постройкам, А парней больше занимала бобслейная трасса. Под ней так и лежала огромная пылевая «подушка», в которую приземлился Иван. Он с непонятным чувством смотрел и на желоб, и на кучу пыли, и только удивлялся, как он не разбился! Видно боженька хранит дураков!

Рассиживаться тут никто не собирался, аэрниты слетали на площадку, а затем быстро перенесли на неё половину народа и груз.

Рабочие быстро разбили лагерь, подготовили тюки, которые парни возьмут с собой.

Рассиживаться тут никто не собирался, поэтому аэрниты слетали на площадку, осмотрели её, а затем быстро перенесли на неё половину народа и весь груз.

Ивана поднимал Гант.

— Давай, — произнес Гант и протянул руки Ивану. Иван шагнул к нему, Гант крепко прижал его к своему телу.

— Готов? — спросил он Ивана.

У Ваньки все внутри сжалось от волнения, он смог в ответ только кивнуть.

— Ну, полетели! — крикнул Гант, взмывая вверх.

Ванька про себя хихикнул: «Поехали!»

Через мгновенье они стояли возле глаза Саурона. На площадке находились все, кто пойдет с ними по тоннелю.

Первая партия сопровождения шагнула в портал, за ней двинулась другая. Отряд уходящих замыкали .

Иван глубоко вздохнул, задержал дыхание и шагнул в Глаз Саурона.

В этот раз идти по тоннелю было намного легче! Так как никто не знал, как поведет себя магия в этом странном месте, да и в мире Ивана, тратить её запасы все посчитали лишним, поэтому сопровождающие экспедицию люди несли большое количество факелов, да и Иван с Гантом наделали примитивных светильников. Тратить их было не жалко, потому что Иван надеялся на обратный путь приобрести фонари, или, на крайний случай, какие-либо приборы для освещения. Точно так же обстояло дело и с печками, готовить на костре никто не собирался, а затем, можно было купить несколько походных газовых печей, спальники и возвращаться будут обратно с большим комфортом. На отдых они останавливались несколько раз, а когда подошли к засыпанному песком выходу, пришлось задержаться.

Полностью убрать песок из засыпанного входа они не решились. Иван помнил, что карьер обитаем и ненужного любопытства и вопросов он старался избежать.

Иван осторожно высунул голову из прорытого небольшого выхода. Как же им повезло! В карьере работы были закончены, и не осталось никакой техники.

Иван с облегчением вздохнул, появляться перед рабочими не хотелось, да и обьяснять свое появление желательно сохранить пока в тайне.Сколько он отсутствовал на Земле Иван не знал, так что торопиться он не будет! Ему бы добраться до деревни, где была дача Олега. Иван помнил, что баня запиралась на навесной замок, но где хранился ключ, в их компании все знали. Зарядить телефон и дозвонится до дядюшки, это времени много не займет. Хуже будет, если телефон окончательно сдох, но и здесь можно найти выход. Попросить телефон у «аборигена» и позвонить. Номер дядюшки Иван помнил. Даже если и это не получиться, то он сам доберется до города и явится «под светлые очи» дядюшки.

Как бы ни так! В деревню его одного не отпустили. И тысячу отговорок Ивана о том, что нужно сохранить их появление в тайне, не дало никаких результатов. В деревню пошли в полном составе.

Иван видел, как морщатся его друзья, оглядывая все вокруг. Чем-чем, а снобизмом никто из них не страдал. Иван, не выдержав очередной перекошенной «морды», вызверился.

— Да, да, я тут жил, и не все у нас хорошо-отлично, в ваших царствах-королевствах нищеты тоже через край!

Удивленный Лепски остановился.

— Иван, ты ты о чем? Неужели ты ничего не чувствуешь?

Иван чуть сбавил обороты.

— А что я должен чувствовать?

— Как что? — это уже удивился Гант. — Магии нет, дышать приходится через раз… И причем тут нищета? Атмосфера этого мира мертвая, тут трудно жить!

Ё-мое! Вот Иван ступил! Ступил по-полной. Он тоже чувствовал, что дышится тяжеловато, но списал все на переход, а оказывается, разница в атмосферах очень заметна. Мысленно ругая себя, Иван двинулся к дому Олега. На улицах было безлюдно.Но парней провожал лай не спящих псов.

— А здесь нет оборотней? — поеживаясь, спросил Гант, внимательно разглядывая кудлатого алабая на привязи.

— Что ты, — воскликнул Иван. — Откуда в этом мире взяться оборотням?

Пес брехнул ещё пару раз и лениво разлегся перед хлипкой калиткой.

Дача Олега была заперта, Иван моментально свернул к баньке, нашел под притолкой ключ от неё, вытащил телефон и зарядку, и с замиранием сердца, подключил зарядку. Экран мигнул и… все. Иван и потряс телефон и вытаскивал несколько раз аккумулятор, все было бестолку.

— Так, друзья-товарищи, ждем, когда народ выйдет на улицу.

Оставив всех в предбаннике, Ванька вышел за калитку, высматривая потенциального телефонодержателя. Долго ждать не пришлось. Из дома напротив выбежал пацан лет двенадцати, и Иван приблизился к нему.

— Эй, пацан, телефон имеется?

Паренек настороженно посмотрел и кивнул.

— Слушай, у меня мой в воду упал, дай, пожалуйста, позвонить.

И замер, ожидая ответа пацанчика. Парень оказался адекватный, он протянул трубу Ивану.

Тот быстро её схватил и набрал номер дядьки, и чуть не расплакался,

шумно сглотнув, он на бесконечно родное «Алло» ответил,

— Дядь, это я — Иван.

Глава 20

Дядька не стал разбираться розыгрыш это или правда, он только сказал.

— Где находишься? Жди, еду!

Они были «погружены» в дядькин «Мерседес» и направлялись в дом дядюшки. Всю дорогу дядька молчал, удерживая рвущиеся из него вопросы. Молчал и Иван, изредка бросая взгляды в зеркало. Ребята сидели на заднем сиденье и дремали, убаюканные ездой. А у Ивана сна не было ни в одном глазу. Он думал о том, что просто разговором с дядюшкой не отделается, это раз, второе, на какое время они здесь — на Земле, а остаться у Ивана даже мысли не возникало! И третье, самое трудное, как легализовать парней? Ведь не будут они в доме сиднем сидеть все время. Иван покосился на дядьку, с печалью подумав, что пропажа племянника не прошло для дядюшки просто так. Когда-то черные волосы стали словно присыпанные солью с перцем, появились морщины на некогда гладком породистом лице, и вообще дядька был каким-то «потухшим». И как он отнесется к тому, что Иван не намерен оставаться «здесь», а вернется «туда»? Откинувшись на спинку сиденья, он попытался заснуть, ехать еще около двух часов.

Сергей не отрывал взгляд от дороги, но нет-нет бросал взгляд на дремлющего парня. Три года… Три мучительных долгих года неизвестности, одиночества и бессилия, когда не знаешь, кого винить. Пропавший без вести… Вот он — пропавший, стоит только протянуть руку, и дотронешься до плеча.

В первые минуты у Серьгея была такая ненависть к позвонившему, и даже слова, что он - Иван, её только усугубили. Но он все-таки поехал по названному адресу. Именно в этой деревне и пропал племянник.

Дачу пресловутого Олега он нашел сразу, но ни на стук, ни на звонки никто не отзывался. Разозлившись, Сергей уже намеревался уйти, как дверь бани с шумом распахнулась, и на Сергее повис белокурый парень, причитая.

— Дядь Сережа, я так соскучился!

Сергей старался вывернуться из цепких объятий незнакомца, но из дверей шагнули еще три молодых человека довольно-таки крепких и рослых. Вот тогда Сергей ниспугался. Это что его элементарно развели? Это, наверное, рэкет. Сейчас скрутят и заставят подписать какие-нибудь документы.

Но блондин, так и висевший на нем, повернулся к троице и что-то произнес на незнакомом Сергею языке. Язык не был похож ни на один европейский. Нет, Серегей не был полиглотом, но знал несколько языков, частые поездки в Европу и работа заставили изучить сначала французский, а за ним потянулись английский и итальянский.

Он постарался мягко отодрать от себя парня. Ласково говоря, читал Сергей где-то, что с сумасшедшими надо говорить ласково и спокойно.

— Молодой человек вы, наверное, ошиблись. Я не могу быть вашим родственником. Да и вы не похожи на моего племянника.

— Дядька, ты что? — вырвалась у парня, — Это же я.

И тут он расхохотался.

— Ой, дядь Сереж, я же именился.

Торопливо развязал завязку у ворота и сунул руку за пазуху, вытаскивая на божий свет с десяток цепочек с подвешанными кулонами. Сергей профессионально отметил размер и огранку камней в кулонах. А парень безошибочно выбрал один кулон и протянул Сергею. Тому чуть не поплохело, в руках парень держал кулон отца.

— Это мне вручил дедушка перед смертью. А ты, дядь Сереж, когда увидел у меня этот кулон, рассказал, что вы с папой тоже пробовали его надеть, у тебя на груди ожог от кулона.

Парень так и держал кулон перед Сергеем. Сергей сделал шаг и схватил парня за руку, кулон взять в руки он побоялся. Боль от ожога помнилась до сих пор. Вне всякого сомнения, перед ним пропавший племянник, абсолютно на себя непохожий, но это он! Кулон не дасться кому-нибудь другому — или обожжет или рассыпется!

— Ванька, это ты? В самом деле — ты? Но как?

Сергей обвел руками парня.

— Это долгий рассказ, дядюшка и знакомься, это мои друзья!

Он снова что-то произнес на незнакомом языке, троица, стоящая возле бани, подошла к ним.

— Это Эфрой, Лепски и Гант.

Ребята поочередно вслед за произнесенным именем склоняли головы

— Ага, — подумал Сергей, — главный этот Эфрой, смуглый, высокий молодой человек. Лепски — тоже высокий, но по габаритам очевидно проигрывал смуглокожему. И последний — Гант. Да, не повезло парнишке!

У Ганта в районе лопаток наблюдался довольно заметный горб.

— Ну, что тогда домой, — предложил Сергей, и все, быстро похватав свои вещи, двинулись к машине.

Сергей с недоумением обратил внимание на то, как друзья Ивана с опаской и настороженностью садились в салон. Иван им что-то объяснял, они согласно кивали, но осторожничали.

Двигались они по пустой проселочной дороге. Сергей, заметив, что все дремлют, чуть приглушил музыку, хотел достать сигарету, но поглядев на ребят, раздумал.

А Иван был в какой-то полуяви-полусне. Он даже вздрогнул, когда услышал робкое.

— Хозяин…

В тот вечер, когда они прибыли на Землю, он с дядюшкой, обустроив гостей, долго сидели в кабинете вдвоем.

Дядька, несмотря на все доказательства, не мог поверить, что перед ним сидит племянник. Он так подозрительно смотрел на Ивана, что тот не вытерпел, прикрыл глаза и обратился к Трилу.

— Ты сможешь вернуть мне мою внешность?

Ванька почувствовал волну эйфории, донесшуюся к нему от «вселенца»

— Ты погоди радоваться, только скажи: «Да» или «Нет»? И потом, когда вернемся назад, вернешь то, что есть сейчас?

— Конечно, сумею, хозяин! Но все случилось так неожиданно…

— Стоп, стоп! Объяснения будут потом. Сейчас главное вернуть мне прежнюю внешность.

— Расслабся, хозяин!

Сергей смотрел на внезапно обмякшего в кресле племянника.

Тот улыбнулся и подмигнул ему. И внезапно лицо парня «поплыло». Через мгновение напротив Сергея в кресле сидел его племянник с той внешностью, которую помнил мужчина.

Темно-русые волосы, серо-зеленые глаза с черными ресницами, твердый подбородок с заметной ямочкой, типичный «серебряковский». У него такой же! Сергей непроизвольно погладил гладко выбритый подбородок. Перед ним сидел Ванька знакомый и родной до боли. Он ошеломлено воскликнул.

— Ну, как? И почему ты ушел с дачи? Все, кто там находился, один в один говорили, что ты пошел в баню после всех, а потом тебя никто не видел, даже не видели как ты забрал свои вещи.

Иван пожал плечами .

— А ты бы остался после того, как твоя девушка целовалась с твоим другом, а затем решала, как лучше добраться до наших магазинов и счетов?

— Юля…

— Юля, Юля, и помогал ей её папа. Так что оставаться на даче не хотел. Залез через окно, забрал вещи и пошел в сторону станции, но по дороге заблудился, пошел в другую сторону. Попал на карьер, когда началась гроза, забрался в выемку в песке. Эту выемку засыпало. Я, честно думал, что все, но оказалось, я попал в какой-то ход. Думал, он меня выведет на поверхность. Да, вывел, но в другой мир.

Иван замолчал.

— А потом?

— А потом? Ты дядь Сереж, помнишь сказку о братце Иванушке?

Дядька кивнул.

— Вот я и оказался тем самым Иванушкой! Не пей, братец, из копытца, козленочком станешь. А я выпил, но не козленком, а тем более козлом, не стал, а стал.

Дядька хрипло спросил: «Кем?»

Парень, сидящий напротив Сергея, прикрыл глаза. И Сергей изо всех сил, вцепившись в подлокотники, сдавленно охнул.

Из тела парня выползли дымчатые щупальца и повисли в воздухе, лениво колыхаясь .

— Что это?

Иван открыл глаза.

— Это то, кого я спас, и кто спас меня. Симбионт.

Дядька несколько минут приходил в себя.

— Ты же понимаешь, сколько тебя искали? Через год признали пропавшим без вести, а потом погибшим. Так что нужно восстанавливать документы, и с бизнесом необходимо что-то решать.

— Погоди, дядь, то, что необходимы документы это да, но не только мне, но и ребятам! А бизнес… Знаешь, пусть все остается у тебя, мне он не к чему.

— А как ты жить думаешь?

— Я, дядюшка, здесь не задержусь! Вот только пойму, зачем меня сюда заслали, да и сделаю то, что должен.

— Куда же ты вернешься, Вань?

Ванька хитро улыбнулся.

— Как куда. Доучиться надо.

— Восстановишься в университете.

— Нет, я продолжу учебу в ММА.

- В ММА?

— Да в магической академии на факультете артефакторики.

— А это что такое?

— А это, дядюшка, изготовление разных артефактов, наподобие дедушкиного.

— Вань, ты это все серьезно?

Ванька кивнул головой.

— Что требуются еще доказательства?

Дядька взлохматил волосы.

— Хотелось бы.

Ванька на минутку прикрыл глаза и рванулся к двери.

— Ты, дядь, подожди здесь.

Через в некоторое время в кабинет просочились парни, прибывшие с Иваном, они встали вдоль стены, хотя можно было разместиться на диване.

Иван осмотрел кабинет и задал мальчишке с заметным горбом вопрос.

— Достаточно места?

Тот кивнул и вышел на середину кабинета.

— Ты только руками его не трогай! — сказал Иван Сергею и тоже отошел к стенке.

Мальчишка вышел на середину, повернулся лицом к Сергею и медленно снял рубашку.

— Стриптиз что ли мне решили показать? — подумал Сергей и тут же подавил рвущийся крик.

Мальчишка распахнул во весь кабинет огромные белоснежные крылья.

Через неделю дядь Сережа позвал ребят в кабинет. Они тесно уселись на диванчике и внимательно смотрели на Сергея. Он оглядел парней и улыбнулся, и жестом фокусника вытащил из папки четыре бордовые книжицы.

— Та-дам! Теперь можете передвигаться по стране.

Иван, чуть взвизгнув, повис на шее дядюшки. А парни с любопытством листали паспорта.

У Эфроя в графе ФИО стоял — Феодориди Эфрой Георгиевич.

Гант «превратился» в Сергеева Игната, а у Лепски имя стало фамилией, имя его по паспорту было Андреем.

— Да, ещё, я купил участок земли в той деревне и мне досталась часть карьера.

У Ивана ни на минуту не возникло сомнения, что часть карьера это именно та, где располагался вход в туннель.

— Как мне думается, нам небходимо там построить жилье.

Иван с уважением посмотрел на дядьку. Частые поездки к карьеру привлекут внимание местных жителей, а строительство коттеджа отвлечет внимание и всем станет ясно, почему на этом месте появляется Серебряков-младший. Он наблюдает за строительством!

А что их «наблюдальщиков» приезжает целая толпа, так молодежь же! Купание в деревенском пруду, костер, шашлыки — развлекаются!

Глава 21

А что всё так и будет, Ванька не сомневается ни минуты, а сейчас главное добраться до людей, что их ожидают там, в глубине тоннеля.

Поехать решили утром. Вечером по уже давно сложившейся традиции, Сергей обходил дом, заглядывая во все комнаты. Привычка сложлась после того, как его гости «забыли» в одной из комнат животное. Ладно, если бы это были животное кого-то из знакомых, но собака принадлежала его бывшей любовнице.

Вздорная визгливая болонка, которая никого, кроме хозяйки, не терпела возле себя. И роскошный мей-кун, этот лапочка принадлежал уже самому хозяину. Кто запер этих животных в одной комнате, так и не удалось вычислить. Охрана говорила, что видеокамеры в тот момент были отключены. Почему? Тоже не смогли разобраться, охрана была уволена, набрана новая, но комнату, в которой находилась коллекция Сергея с редкими фарфоровыми статуэтками, восстановить до сих пор не удалось. Битва между котом, который отстаивал свою территорию, и болонкой, получивший стресс от отсутствия хозяйки была эпической. Кот смел все на пол, гоняясь за пушистым клубком шерсти. К чести сказано — Герман, не посрамил чести дома, хотя подрала его болонка сильно, но и сама была ранена. Гера выцарапал ей глаз. Причитала хозяйка над псиной долго, но почему-то Сергей чувствовал в этих причитаниях фальшь. С этого дня в дом он никого не приглашал, но появилась идея фикс — в вечернее время проверять все комнаты.

К гостям он не заглянул, а вот в комнату Ивана зашёл. Молодые люди сидели на полу с закрытыми глазами и крепко держали друг друга за плечи.Они одновременно открыли глаза

— Вы чего не спите? — пробасил Сергей, удивленно вглядываясь в живую скульптуру.

— Пробуем создать круг силы, — ответил Иван

Феррах еще не научился полностью распознавать язык, но эршасс передал ему все оттенки эмоционального состояния кьяри. Он посмотрел на Дядю кьяри, тот сидел с таким потерянным видом, что Эфрой решлся. Он отвернул рукав рубашки, жестом показывая Ивану, чтобы тот тоже сделал это. На стол перед дядюшкой опустились две руки, перевитые ало-золотистыми линиями от запястья и выше локтя.

— Это эршасс. И это не украшение. Он появляется у близких по крови тогда, когда они совпадут по многим параметрам: это не только совместимость по крови, но и взаимодополняемость и связь между членами рода. Нарисовать, сделать подобную татуировку невозможно. Эршасс появляется только после магического обмена.

Иван заметил как вскинулся дядька.

— И нет, не угадал, дядюшка! Для обмена достаточно малой капли, так что кровь у меня своя, обыкновенная. И, кстати, меня приняли в род феррахов.

Ванька расстегнул ворот, показывая выжженный на теле, в районе груди знака Зара.

Эфрой ухмыльнулся и тоже показал такой знак.

— Такие же знаки у Лепски и Ганта.

Сергей долго вглядывался в изображение и неожиданно спросил ферраха.

— Огнепоклонники?

— Да. А как вы догадались?

— У нас, на Земле, они тоже есть. Хотя народности поклоняющиеся огню давно не живут вместе. Если хочешь, познакомишься с этой культурой?

Выслушав перевод Ивана. Эфрой склонился перед дядюшкой в церемонном поклоне, благодаря за предложение.

Ивану видно, что дядьке не по себе, он хлопнул руками по столу.

— Ну, если все понятно, не поехать ли нам к туннелю?

Сергей смотрел на бегущую под колеса дорогу, изредка смотрел в зеркало и покусывал губы. Племянник сидел, прислонившись к окну, и молчал.

По участку сновали люди и техника. Парни с удивлением рассматривали участок недавно бывший пустым и заброшенным. На участке высился наполовину возведенный бревенчатый дом. Высыпавшись из машину, они прошли к бытовке буквально притиснутой к выходу в туннель. Они сразу поняли задумку Сергея. Бытовка скрыла от любопытных глаз вход. В бытовке был проделан ход, ведущий в сам туннель, закрыт он был фальшпанелью. Нужно было нажать на незаметный выступ в полу. Панель отъезжала, открывая вход. Эфрой сразу же отправился к своим людям, с ним пошли и парни. А Иван уселся находящееся недалеко от входа кресло и прикрыл глаза, настраиваясь поговорить с Триллом.

Трилл обрадованный появившийся связью рассказал, что после посещения пещеры Великой Маа, у него случился сбой.

— Понимаешь, Иван, было ощущение, будто в мои нейроны вмешался кто-то такой мощный, что показалось, меня сейчас вышвырнет из твоего организма, ощущения были такие, как реакция организма на попадание в него инфекции. Я успел закапсулироваься, а затем тихо перерабатывал это чуждое, «откусывая» от него по маленькому кусочку. Процесс пошел быстрее в твоем мире, то, что подселилось к тебе, в этом мире распалось, но я успел поглотить несколько структур и встроить их в себя. Нет, нет, они абсолютны сейчас безопасны, и останутся такими навсегда.

Иван прикрыл глаза. Вот что-то не стыкуется: Маа посылает его на землю, за чем, неизвестно, и тут же старается избавиться от него. Зачем? И еще не давало Ивану покоя то, что что-то он упустил в кабинете, но что? Он мысленно пробежал глазами по кабинету, все было не то. А как только взгляд стал скользить по столу, в Иване взвыла внутренняя сирена. Вот оно!

На столе стоял письменный прибор из малахита. В голове пронеслось: «Хозяйка Медной Горы», блин, она тоже была из гадов! Ящерицей. Видимо родственница Великой Маа. И Иван отчетливо понял, что ехать им предстояло на Урал.

С Урала они вернулись со странной добычей. Как дядюшке удалось раздобыть кусок малахита, Иван не задумывался. Дядька, ещё тот жук, знает все входы и выходы, пусть камень был получен и не вполне легальным способом, но все разрешения у дядьки были. А для чего нужен ему этот кусок малахита у Ивана были не вполне оформившиеся идеи, в которых были намешаны и сказы Бажова, и реалии мира феррахов. Но сам Иван вернулся тоже не с пустыми руками в просторном террариуме лежал полоз, отловленный на Гремушках, а в соседнем, меньшем, находилась ящерка, как виделось Ивану — прообраз Хозяйки. Он внимательно посмотрел, на застывшую на коряге ящерицу, перевел взгляд на малахит и моргнул, удерживая рвущийся изо рта крик. Разгадка все время была у него под носом. Как там Катенька в сказах говорила: «Данила знак подает»? Вот и ему был дан знак, потому что в малахите Иван рассмотрел ящерицу.

Невольно вспомнились слова Микельанджело: «Я беру глыбу мрамора и убираю из неё все лишнее»

Медленно провел пальцами по камню, определяя линии разреза. Придется склеивать заготовки — лапки, хвостик, сделать объемное брюшко… Иван даже почувствовал азарт. Не был он скульпторам, хотя в Художке, они рисовали и лепили. Он мысленно вызвал резак и медленно провел его по камню, освобождая ящерку от каменного «плена». Он совсем забыл, что сила его ничем не подпитывается, и хватило её только на то, чтобы вырезать половину заготовок. Чувствуя, что его ведет, Иван с усилием перекрыл канал, убирая резак, устало оперся о край стола, намереваясь подняться, но нелепо взмахнул руками и упал на пол.

Что с Иваном неладно первым почувствовал Гант. Он сидел, спокойно смотрел телевизор. К этим «живым картинкам» они приохотились. Ганту нравилось смотреть все: познавательные передачи, канал путешествий, каналы BBC и Dickovery, фильмы.

Лепски предпочитал передачи о здоровье, а Эфрой смотрел все подряд.

Они все реже и реже пользовались переводчиком, уже интуитивно понимая, о чем с ними разговаривают.

Неожиданно аэрнит насторожился и стремительно соскочил с дивана, бегом направляясь в холл, за ним рванулся Лепски, немного затормозил Эфрой, но побежал вслед за друзьями. Сергей, который сидел в холле с недоумением проводил их взглядом, но увидев встревоженные физиономии парней, пошел вослед.

Выбежав во двор, парни крутанулись, на мгновение застыли, закрыв глаза, и открыв их, и рысцой побежали к зданию мастерской.

В распахнутую дверь Сергей вбежал последним и замер от увиденной картины. На полу лежал без сознания Иван, над ним склонился феррах, с каким-то остервенением срывая с Ивана футболку, Лепски сидел на пятках, положив голову Ивана на свои колени. Одна его ладонь лежала на лбу Ивана, а другая на груди, Гант, просунул руку под одежду Лепсли, и держал ладонь на его лопатках, но больше всего поразило хозяина дома то, сто ладони Лепски были окутаны насыщенным изумрудным сиянием.

— Что тут происходит?

Просипел Сергей, вцепившись двумя руками за косяк.

— Что? — прошипел по-змеиному Эфрой. — Происходит то, что некто излишне одаренный забыл, что он на Земле, и с дуру выплеснул из себя всю силу!

— Ничего страшного, — успокаивающе проговорил Лепски, — Иван скоро придет в себя.

— И получит по полной! — Это уже вставил свои пять копеек Гант.

Сергей глубоко вздохнул.

— Что там он выплеснул?

Гант вознамерился все объяснить, но в это время Иван застонал и открыл глаза.

Феррах схватил Ивана за руки и намеревался устроить «допрос с пристрастием», но его отвлек возглас дядюшки.

— Ванька, как ты ухитрился распилить камень без пыли?!

— Вот поэтому и валялся в обмороке! — проворчал Лепски, поудобнее перехватывая тело парня. — Вот чуть окрепнет и все вам подробно объяснит.

Но выздоровление Ивана затянулось. Не помогли даже камни с силой, которые ежедневно на него укладывал Лепски.

Тогда дядюшка предложил всем съездить дней на десять к морю. Но не в пансионат, а в село на берегу Азовского моря, где у него был дом.

Море понравилось всем. И пусть это было не Черное, и не Средиземное море, но вода до самого горизонта, морские суда, различные катамараны, лодки, катера и толпы отдыхающих, произвели на парней неизгладимое впечатление. Как помнилось Ивану из курса географии, до моря в мире Великой Ма и Зара, до моря добираться нужно было долго, очень долго. Так что ребята видели только реки и озера с пресной водой, а тут… Огромное пространство, заполненное соленой водой! И не понимали, абсолюьно не понимали парни, почему их предупредили, что после купания нужно ополоснуться в душе? Дошло после первого раза, когда подсыхающуюна солнце кожу, стало стягивать.

В силу пресной воды тогда уверовали все.

Лепски любил сидеть у самой воды, жмурясь от удовольствия, когда волны ласкали его ступни. Гант открыл для себя кайты, взлетал под небеса, взвизгивая от ощущений., а Эфрой с Иваном освоили водные мотоциклы, устраивая водные гонки.

Они только что приплыли с прогулки, Ванька дурачился возле плавсредства, как почувствовал к своей спине прикосновение ладошки, и удивленный вопрос-утверждение на два голоса.

— Иван? Ваня?

Глава 22

Ванька, даже не обворачиваясь, знал, кого он увидит и скривился так, словно откусил сразу пол-лимона. Эфрой, почувствовав недовольство кьяри, принял надменный вид и с пренебрежением посмотрел на пару, стоящую рядом с Иваном.

Иван медленно повернулся и с ожиданием уставился, конечно, на некогда обожаемую Юльку и, кто бы сомневался, на рядом стоящего Олега. Юлька, как ей казалось, незаметно завела руки за спину и стащила с пальца обручальное кольцо, опустив его в задний карман джинсовых шорт. Наивная! На пальце-то осталась незагоревшая полоска кожи! Иван отвел глаза от девушки и в упор глянул на Олега. Тот пожал плечами и сказал.

- Не обознались. Иван, ты, как говорили, вроде бы пропал и погиб?

- Как видишь, жив и здоров!

- Ну, что жив и здоров, оно заметно.

Олег с этими словами протянул руку Ивану. Иван в этот миг отвернулся и сделал вид, что не заметил протянутой руки. Спутник Юлии опустил руку и предложил Юлии.

- Убедилась, ну, пойдем.

Но Юлька как будто и не слышала его, она во все глаза рассматривала Ивана. На лице она не заметила никаких шрамов. Парень стал даже стройнее и выше. Она незаметно перевела взгляд на стоящего за Иваном смуглого красавца, чувствуя, как у неё вот-вот потекут слюни от мачо, определенно, испанских или арабских кровей!

Тут к парням подошла еще пара довольно интересных экземпляров.

Высокий блондинистый красавчик с изумрудными глазами и паренек, чуть выше Ивана, с удивительным ангельским ликом.

- В каком питомнике взращивают такую красоту! - подумала Юлька, отступая от ребят, она протянула.

- Ну, мы пошли...

Было видно, что она ждала ответа и приглашения остаться или, на худой конец, встретится вечером. Но Иван кивнул ей с королевским видом и отвернулся. Чуть сгорбившись, Юлька двинулась в сторону Олега, и пара быстро покинула пляж.

Весь вечер Юлька соображала, что произошло с Иваном. Как обезображенное лицо парня стало гладким и ровным, без малейшего намека на шрамы и операции. И почему он не хромает, Юлька сама, собственными глазами читала выводы врачебной комиссии, которые "добыл" её отец.

Травмы, полученные Иваном, были неизлечимы, а тут такой нежданчик. И, главное, никакого мало-мальски подходящего объяснения. Она мысленно потерла ладошки, нет, она до всего докопается! Не сама, так подключит отца.

Парни тоже не остались на пляже. Эфрой остро чувствовал растерянность и недовольство Ивана. Чувства Ивана чувствовал и Гант, только Лепски интуитивно понимал, что Ивану была неприятна встреча с этими двумя идивидами.

Уже дома, в беседке, Эфрой прямо спросил Ивана о причине его недовольства.

- Понимаешь, Эфрой, я сейчас, как эмпат, очень сильно чувствую все, что может почувствовать человек. И в чувствах девушки была не радость от того, что она увидела меня живым. А какое-то чувство, которое испытывает человек, когда ожидает бесплатно получить что-то материальное, тем более, что она когда-то планировала выйти замуж за меня, затем развестись и поиметь после развода с моей семьи кое-какие материальные блага. И довольно ощутимые эти самые блага. Понимаешь, мне показалось, что на меня открылась охота. И в этой охоте примет участие и Олег, они с Юлькой супруги, но деньги лишними не бывают.

- Как откроется эта охота, так и закроется! - жестко сказал феррах.

А тем временем в комнате отеля Юля перед Олегом решала мотримональный план как завлечь в сети наивного Ванечку и стрясти с него побольше тугриков. Юлька продлагала задействовать своего отца, но Олег понимал, что если их планы проваляться, и не дай бог, попадут в поле видимости полиции, головы слетят не только у него и Юльки, но и у "всесильного" папочки. Да и у Ванькиного дядьки силы и влияния, по мнению Олега, было намного больше, чем у Юлькиного папашки. Поэтому он советовал Юльке остыть и не связываться "с воскресшим из мертвых".

Душным вечером не хотелось сидеть в комнатах. Все вышли на крыльцо, расселись кто где: на ступеньках, перилах, Гант притащил от бассейна шезлонг и улегся в него, не обращая внимания на шипящего на него Лепски, все равно не слышал, его уши были заткнуты наушниками, в которых звучала классическая музыка.

Пока все рассаживались, Иван метнулся в кухню, щелкнул кнопкой чайника, навалил на поднос разных сладостей, и, примерив на себя образ официанта, "выплыл" на крыльцо. Его явление с чайником и подносом было принято на "ура"! Но излишняя хозяйственность Ивана не обманула Эфроя, как только парень уселся на нижнюю ступеньку, рядом материализировался феррах и, нагнувшись к уху Ивана, спросил.

- Тебя что-то беспокоит?

Ванька тихо угукнул. Этих беспокойств было несколько: первое, что Юлька не оставит его в покое. У таких девиц априори отсутствуют стыд и совесть. Если не получилось женить на себе Ивана, то Юлия могла пойти и на шантаж или другую пакость. Больно уж большие деньги прошли мимо неё и семейства. Олег, да он всегда был ведомым, а под "мудрым" влиянием Юлькиной семьи вообще мог превратиттся в того, за кого всегда думают. Так что эта "сладкая парочка" Была потенциально опасна и для Ивана, и для дядьки. Сейчас, когда Иван вернулся, под ударом мог оказаться и дядюшка, второе - время! Время стремительно утекало, уже пора возвращаться в Академию, а малахитовая ящерка не доделана. И третье, нужна легенда, куда он "исчезнет". Конечно, с третим пунктом трудностей не будет. Уедут; они все в Грецию, в гости к родственникам Эфроя. Ко второму пункту придется подключать Ганта. А по первому пункту... необходимо все рассказать ребятам и дядьке.

Иван глубоко вздохнул и рассказал парням обо всем, что его беспокоило.

Чего не ожидал Иван, так это снисходительных улыбок от парней в свой адрес. Эфрой легонько хлопнул его по спине.

- Неужели ты думаешь, что мы абсолютно слепые? И не поняли по взглядам, что бросала на тебя Иулия, что ты в зоне её внимания, И ты забыл, что у нас есть печальный опыт - Фарада! Так что мы уже кое-что предприняли!

-Кое-что это что?- скаламбурил Ванька, обрадовавшись, что ничего не нужно объяснять ни Эфрою, ни ребятам.

- Ну, мне немного придется побыть твоим дядюшкой, а затем, твой родственник отбудет по делам. Мы тоже уедем в город, а там пройдет основное действие - наказание Иулии.

- Юлии, - машинально опоправил Иван, но тут же подумал, что Эфрой правильно скопировал акцент представителя южной страны.

- А кто будет накладывать иллюзию, сам или Лепски. У Лепски она поустойчивее.

- Нет, иллюзии не будет. Будет анташийский камень!

Эврой раскрыл перед Иваном плотно сжатую ладонь и на ней искорками заиграл небольшой камень.

- А он будет действовать здесь в немагическом ире.

- Почему ты считаешь, что твой мир немагический? Да, здесь нет больших потоков, но есть искорки, а их вполне достаточно, чтобы камень был активным.

Иван кивнул, понимая мысль Эфроя. Феррах не допустит, чтобы Юля нанесла им какой-либо вред. Не получится у обычной девушки пробиться к мыслям мага и повлиять на его решения. Даже, если Юлька организует какую- либо подставу, с магом ей не справиться. Значит, дядя будет в безопасности. А доделать с Гантом ящерицу, не представляло трудностей. Только нужно побольше заряженных накопителей.

Утром Иван со смехом наблюдал дядюшку в облике Эфроя и ферраха в облике дядюшки. Было даже немного жутковато, когда дядюшка (Эфрой) подошел к нему и потрепал по волосам. Так делал только Эфрой. Дядя, мог только мог ободряюще похлопать по спине и все, большего в выражении любви и нежности у родственника не наблюдалось.

Утром, наблюдающий за домом Олег, увидел, как из ворот выехала машина хозяина и неторопливо двинулась в сторону центра. Олег нажал кнопку вызова и доложил Юлии об отбытии хозяина.

Минут через десять возле дома остановилось такси, и из него выплыла Юлия. Была она во всеоружии. Короткий облегающий топ и микроскопические шортики абсолютно ничего не скрывали, а только подчеркивали великолепное тело молодой женщины.

Юля нажала на кнопку входного звонка. Даже не спросив кто, охранник открыл входную дверь усадьбы. Юлька презрительно сморщила носик, вот такого охранника она бы сразу уволила и с волчьим билетом. Не знание своих обязанностей всегда выводила девушку из себя. Но откуда ей было знать, что как только она появилась из такси, на пульт пришла команда открыть ворота для неё.

Юлька радовалась, первый бастион пал, дальше будет легче! В чем в чем, а в своем опыте обольщения Юлия не сомневалась. Она неторопливо прошла по дорожке, ведущей к дому, размышляя о том, как же вовремя она появилась в этом богом забытом месте! Если бы они с Олегом улетели отдыхать в Черногорию, как планировали, то она бы так и не узнала, что Иван жив и даже здоров!

- Интересно, где, в какой клинике, ему делали пластику? На мордашке даже намека на те жуткие шрамы не осталось..

Додумать она не успела, дверь распахнулась, и на крыльцо вывалила группа парней. При взгляде на них, Юлька поняла, что обольстить сегодня Ивана не удастся, и с этими ребятами она тоже вряд ли отправиться. Парни были полностью экипированы для похода в горы. Но, не показав свое разочарование, Юлия несколько минут расточала Ваньке призывную улыбку, пока не подъехал старый побитый "УАЗ" Парни побросали снаряжение и рюкзаки в машину, помахали Юльке, и, машина, утробно рыкнув, бойко покатила в сторону синеющих гор.

Глава 23

На турбазе их встретил дядька и Эфрой. Они честно сходили по однодневному маршруту, посидели в сауне, Гант захотел покататься на лошадях, проехались, и уже к вечеру решили вернуться.

Но то, как Юлия быстро просекла, что дядь Сережи не будет дома? Определенно,

у дома стоит соглядатай! И как это определить? Сергей Петрович думал не долго, один звонок, и к дому дядюшки подъехал «Жигуленок», из которого вылез внушительный шкафоподобный мужчина и, привалившись плечом к воротам, лениво обвел прилежащую территорию цепким взглядом. Заметив у соседнего дома какую-то фигуру, выплюнул изо рта жвачку и двинулся к ней.

Остановившись в полуметре. Он критически осмотрел субтильного типа и внушительным басом спросил.

— Паря, а чего ты здесь ошиваешься? Территория давно поделена, нам конкурентов не треба!

И чуть не рассмеялся, когда парень мелко закивал и шустро двинулся в противоположную сторону от дома Серебряковых.

— Эй, ты! — окликнул шкафчик парня. — Зовут-то тебя как? И чей ты будешь?

— Я сам по себе.

— Слушай, самостоятельный. Ты сюда больше не ходи, а то снег башка попадет, совсем мертвый будешь!

И залихватски присвистнул, когда увидел, что парнишка стал быстрым шагом уходить, а затем и побежал прочь.

Амбал позвонил, дверь ему открыли.

— Ребята, вы не просто смотрите в камеры, а дом обходите, — приказал он охранникам и созвонился с хозяином.

— Сергей Петрович, кажется, клиент покинул территорию. Это был тот парень, о котором вы и говорили.

К дому подъехали в полной темноте. Во дворе не горела ни одна лампа. Собирались быстро и через полтора часа две машины быстро покинули двор, а затем и поселок, постепенно наращивая скорость, исчезли.

Юлька выждала два дня и, решив, что этих дней достаточно для посещения гор, выбралась на пляж, где сделала несколько кругов, ребят нигде не наблюдалось. Олег ходил за ней как потерянный, мялся, несколько раз пытался что-то сказать, но Юлька не обращала на мужа внимания, и обиженный Олег замкнулся и перестал делать очередную попытку привлечь к себе внимание. Прервав бесполезное хождение по пляжу, Юлька подхватила Олега под руку и отправилась прямо домой к Ивану, рассудив, что они друзья и в гости к другу можно заявиться без приглашения. Терять возможность получить выгоду от семьи Серебряковых Юлька не хотела. Но и тут её ждал неприятный сюрприз. Дом встретил их опущенными жалюзи на окнах и первого, и второго этажей. На звонок из окошка в воротах выглянул какой-то субьект и сказал, что хозяева уехали, а куда ему не докладывали.

Юлька хмурила брови, после этого прокола отдыхать совсем не было желания, но и возвращаться в лоно семьи не хотелось, и она предложила Олегу закончить отпуск на его даче.

***

Эфрой почти уже привык к роли дядюшки, он долго и нудно, но со вкусом «воспитывал» молодежь, пока эта самая молодежь не подняла бунт, отказываясь исполнять его прихоти. Дядька, вошедший так сказать в союз молодежи, только посмеивался, соглашаясь на все каверзы, которые придумывал молодняк. Сергей Петрович чувствовал себя помолодевшим лет эдааак на надцать. И поэтому с энтузиазмом поддержал решение ехать на строившуюся «дачу», окинуть, так сказать, хозяйским оком, что там понастроили в его отсутствие. К месту, где шло строительство, они прибыли глубокой ночью. Но на территории, огороженной высоким забором, было светло как днем, и во всю шла работа.

Небольшой двухэтажный дом был почти готов, оставались отделочные работы. Но допускать к отделочным работам местные конторы не хотелось, было решено, что местные, т. е. земные компании, только произведут внешние отделочные работы, а внутренние будут проводить те, кто будет жить в доме. Честно говоря, Ивану даже в страшном сне не могло присниться, что Эфрой или Гант будут мешать раствор, штукатурить или клеить обои! Охрана широко распахнула ворота и машина вкатилась во двор. Они не успели выбраться из салона, как на них налетела крепко сбитое тело. Иван только успел схватиться рукой за дверцу, чтобы не быть сбитым.

Хрысь чуть не рыдал, крепко обхватив руками Ивана, и повторял, не слушая ответов.

— Почему? Почему вы все меня бросили?

— Крис, никто тебя не бросал! Как ты даже подумать мог об этом?

— Да, не бросали, а уехали без меня!

Но в голове Ивана внезапно что-то щелкнуло, и он строго спросил у Хрыся.

— Курсант, а как вы здесь оказались?

Хрысь сник, отпустил Ивана, опустил голову и молчал, только было слышно, как он шмыгает носом.

Каникулы для Хрыся начались просто прекрасно! Мать находилась в замке Галахтрионов. Бывать в замке Хрысю нравилось! Так как он был самым младшим, то обслуга Хрыся баловала. Служанки подкармливали «мученика науки» вкусностями, охранники, свободные от несения службы, брали с собой на полигон, а уж там, скрытые от женских глаз, «воспитывали» его так, что порой он почти приползал от усталости в свою комнату. Мораг сразу же появлялась в комнате Хрыся. Она не причитала над синяками на теле парнишки, а кидала на него несколько лечебных заклинаний, хотя Хрысь мог обернуться переждать несколько часов в теле кота, и все бы прошло! Но раз Мораг нравиться его лечить, то почему бы и не воспользоваться!

То, что в доме деда Эфроя происходят странные и интересные вещи, Хрысь заметил сразу, как только появился в замке. Появлялись люди, формировался небольшой караван и куда-то убывал. Как не вслушивался Хрысь в разговоры взрослых в замке, но понять ничего не смог. Он даже вечерами у матери допытывался, тщетно. Куда исчезли все его покровители Хрысь и не догадывался. Разрешилось все просто и одновременно сложно. Заметив, что Мораг куда-то собирается Хрысь удвоил свое любопытство, а услышав, что они собираются к порталу, Хрысь прибежал в комнату и долго рычал и хлестал себя хвостом по бокам. Если и дед, и Мораг собираются к порталу, то определенно там будут и парни. В телегу пробраться незаметно не получится, охрана бдила! Тогда Хрысь дождался отхода каравана, и смог прошмыгнуть под одну из телег, уцепился за дно и проехал так до села, где к ним присоединились еще несколько телег. Вот там Хрысь, выскользнув из-под телеги, шмыгнул в заросли, обратился в кота и шустро побежал вслед за караваном. Первые дни Хрысю даже нравилась такая прогулка. Днем он не боялся потерять караван, отбегал в сторону, охотился, в зверином облике съедал добычу и прыжками догонял обоз. Ночами устраивался где-нибудь поодаль от телег, и спал, а на рассвете снова бежал за телегами. Ночи он проводил в человеческом облике. В него было вбито знание, что оставаться долго зверем нельзя! Можешь навсегда зверем и остаться! Но с каждой ночью становилось холоднее и холоднее, мягкая трава сменилась каменным крошевом, и днем стало труднее охотиться, да и подушечки лап были посечены мелкими каменными осколками. Так что Хрысю приходилось оставаться на одном месте подольше, оборачиваться человеком и ждать, пока закончиться регенерация лап. Он устал, оголодал и тысчу раз жалел, что отправился за караваном. Его мучения закончились где-то дней через семь. Хрысь уже не скрываясь, брел за последней телегой, ему было уже все равно, заметят охранники его или нет. Заметила его Мораг, она объезжала караван и проверяла, все ли здоровы. Она увидела черную тень, бредущую за караваном и, подозвав к себе одного из охранников, помчалась к Хрысю навстречу. В том, что за караваном идет Хрысь Мораг не сомневалась ни минуты. Хрысь, как только увидел, что к нему едут всадники, сел посредине дороги опустил голову и покорно ждал, когда к нему подъедут. Мораг спрыгнула с коня и побежала к оборотню, не слушая криков охранника, что зверь её может загрызть. Это Хрысь загрызет?! Она хотела рассмеятся, но увидев израненные лапы зверя, только охнула.

— Милый, оборачивайся! — попросила она наклонясь к мальчишке.

Тот помотал опущенной головой, Мораг осторожно дотронулась до головы кота.

— Ну что же ты, мой хороший?

Она погладила Хрыся по макушке,

— Долго зверем был?

Оборотень кивнул головой, с его морды в пыль упали капли.

— Не плачь, отдохнешь, и все образуется, это не так страшно.

Она присела перед зверем на корточки, аккуратно подняла ему лапу и послала в истерзанные подушечки импульс лечебной магии.

Кот мрявкнул от неожиданности и короткой боли. Подушечки на глазах заживали. Мораг с улыбкой смотрела на морщащего лоб зверя, тот с готовностью протягивал ей другую лапу. Через некоторое время излеченный кот нарезал круги перед Мораг и ластился к ней.

Конечно, Хрысю досталось ото всех! Особенно старался Иван. Оборотню было обидно, Иван ни разу не назвал его Хрысем, только Кристиан. Парень не кричал на мальчишку, ни разу не называл его обидными и не очень прозвищами. А потом резко замолчал и вышел из комнаты. Крис крепился долго, но оставшись один, горько расплакался. Он привык к ребятам, старался быть во всем на них похожим, и как они не понимают, что он теперь никогда не сможет жить от них вдалеке.

Деревенские аборигены с любопытством посматривали в сторону строящегося дома. Но с некоторых пор возле забора не наблюдалось стаек мальчишек, которые рассматривали не дом, а технику возле него. Кто первый рассказал, что по двору бегает огромная пантера, уже не узнаешь, но мальчишки рассказывали, что черный зверь с пронзительными зелеными глазами прогонял их своим рыком. И вот гроза аборигенов стояла перед четверкой рассерженых парней, и был готов провалиться сквозь землю, не зная какое оправдание придумать. Отправлять назад кота смысла не было, они сами должны были скоро возвращаться, да и братья Ганта, которые прибыли вместе с Мораг просили за оборотня, уж больно им понравился своей храбростью этот боевой мальчишка. Хотя Мораг назвала это не храбростью, а дуростью! Отправиться вслед за караваном, без защиты, почти в одиночестве, это в глазах Мораг, ума мальчишке не прибавляло. Гант и Иван пропадали в тоннеле, который давно очистили, к потолку подвесили светильники, передвигались по тоннелю на электромобилях, поэтому добраться до портала стало намного быстрее. Для парней в тоннеле устроили «мастерскую», и они работали над завершением малахитовой ящерицы. Вечерами всем гамузом ходили на речку купаться. Сначала деревенская молодежь настороженно встречала новоселов, но те вели себя нормально, не задирались, не мусорили и держались, в основном своей кампании, а когда подросткам позволили погладить «пантеру» шкала дружбы стала зашкаливать. Хрысю было вольготно среди ровесников, он в образе зверя вел себя безупречно.

И в один прекрасный день на речке появились Олег и Юлия.