Попаданец

Глава 1

Сквозь щель между дешевыми, чуть линяющими шторами пробился узкий луч утреннего солнца. Он уперся прямо в веко Алексея Сомова. Алексей сморщился, не открывая глаз, и бессознательно потянулся рукой в сторону тумбочки, нащупывая вибрирующий и пищащий смартфон. Шестой будильник. Предпоследний рубеж перед неминуемым финалом «проснись, а то опоздаешь». Он смахнул пальцем по экрану, заглушив назойливый электронный цикаду, и тяжело перевернулся на спину. Потолок, покрытый трещинками, похожими на замысловатую, но давно надоевшую карту неизвестных земель, встретил его привычным безразличием.

Тридцать. Ровно тридцать лет назад он впервые увидел свет. Сейчас это ощущалось не как рубеж, а как некая тяжелая, но знакомая ноша. Алексей Сомов. Рост около метра восьмидесяти, телосложение скорее спортивное, но уже с легким намеком на то, что физкультура – это в лучшем случае редкие вылазки в парк на пробежку, когда совесть заедает слишком сильно. Плечи широкие, наследство от отца, работавшего слесарем, но лишенные той монолитной мощи. Мускулатура под серой майкой-алкоголичкой, промаркированной логотипом какой-то забытой конференции, была рельефной, но не выдающейся. Работа руками – не его стезя.

Лицо… Обычное лицо. Не красавец, от которого бабушки на лавочках вздыхают, но и не страшила. Квадратный, решительный подбородок, который, впрочем, частенько прятался в легкую, дня на два небритую щетину – темную, почти черную, как и его коротко стриженные, вечно чуть взъерошенные волосы. Нос прямой, без горбинок и изысков. Брови густые, слегка нахмуренные даже во сне, придававшие лицу невольную серьезность или даже усталость. И глаза… Серые. Цвет мокрого асфальта, утреннего тумана над промзоной. В них сейчас плавала утренняя муть, но в глубине таился острый, наблюдательный ум и тлеющая искорка чего-то не до конца реализованного, задавленного рутиной. У левой брови – небольшой, почти незаметный шрамик. Напоминание о далекой школьной потасовке, уже больше похожее на часть пейзажа, чем на след былой отваги.

Алексей сел на кровати, потер лицо ладонями. Размял шею, хрустнув позвонками. Встал. Пол под босыми ногами был прохладным, линолеум местами протерся до основы. Он потянулся, кое-как разгоняя оцепенение сна, и брел в крошечную ванную комнату, едва ли больше двух квадратных метров.

Быт Алексея Сомова помещался в стандартную «однушку» панельной девятиэтажки где-то на не самом отдаленном, но и не престижном краю миллионника. Район с говорящим названием «Солнечный», где солнца, впрочем, было не больше, чем в любом другом спальном муравейнике. Квартира досталась от бабушки. Не наследство мечты, но крыша над головой, за которую не надо платить аренду – главный козырь его «среднего достатка». Достатка, который был скорее результатом отсутствия крупных трат, чем наличия значительных доходов.

Ванная встретила его кафелем цвета увядшей мяты, затертым до блеска в местах частого касания и слегка заплесневевшим в углах под потолком. Старая, но бодрая газовая колонка шипела, выдавая струю воды, которую Алексей годами научился регулировать до идеальной температуры одним движением смесителя с люфтом. Он умылся, резко, шумно втягивая воду носом и выплевывая ее, старательно чистил зубы дешевой, но эффективной пастой. В зеркале над раковиной, по краям которого уже лезла черная полоса отслоившейся амальгамы, отразилось его лицо – бледное после сна, с влажными прядями темных волос на лбу. Серые глаза смотрели на него оценивающе, без особой радости. «Тридцать, Алексей, – мысленно констатировал он. – Тридцать, не женат, детей нет. Карьера…» Мысль оборвалась. Он плюнул в раковину, смывая пену.

Жизнь его была размерена, как тиканье старых настенных часов в зале – тех самых, бабушкиных, с маятником и кукушкой, которая давно сломалась и безмолвно зияла дырой в резном домике. Работа. Алексей был инженером-проектировщиком в небольшой, но стабильной фирме, занимавшейся системами вентиляции и кондиционирования. Не космос, не нанотехнологии, но дело нужное. Зарплата – вполне себе средняя по городу. Хватало на оплату коммуналки (которая с каждым годом все больнее кусалась), на еду, на бензин для его подержанной, но верной «японки» десятилетнего возраста, на скромную одежду, на пару походов в кино или недорогой ресторан в месяц, на абонемент в фитнес-клуб (который он посещал с переменным, чаще низким, энтузиазмом), и еще оставалось немного, чтобы отложить на «черный день» или на редкие поездки. Кредитов избегал как огня. Свобода дороже.

Он вышел из ванной, направляясь на кухню. Коридор был узким, стены оклеены незамысловатыми обоями под покраску, местами потертыми на уровне руки. На одной стене висела большая, немного выцветшая фотография Байкала – память о единственном по-настоящему дальнем путешествии лет пять назад. Напротив – дешевый пластиковый щиток с автоматами и счетчиками. Рядом, на маленьком крючке, висел ключ от почтового ящика и брелок от машины.

Кухня. Сердце его одинокой вселенной. Совсем небольшая, но уютная в своей обжитости. Столешница из ДСП, покрытая бежевым пластиком, поцарапанная и обожженная в паре мест сигаретой или горячей кастрюлей. Над ней – ряд шкафчиков, тоже не первой свежести. Старая, но исправная газовая плита с чугунными конфорками. Холодильник, гудящий чуть громче, чем хотелось бы, но безотказный. На его дверце – магнитики из разных, не слишком экзотических мест (в основном подарки редких гостей), квитанция об оплате за свет, напоминание о записи к стоматологу и список продуктов, который Алексей упорно игнорировал.

Он включил старый электрочайник, громко зашипевший наливом. Достал из шкафчика банку растворимого кофе – не самый дорогой, но и не самый отвратительный. Любимую большую кружку с надписью "Keep Calm and Debug" – подарок коллег на прошлый день рождения. Пока вода грелась, он открыл холодильник. Полупусто. Молоко, пачка масла, несколько яиц, батон хлеба в пакете, банка соленых огурцов, кусок докторской колбасы. На верхней полке – пара банок пива и маленькая бутылочка коньяка для «особых случаев», которые не наступали уже месяца три. Алексей вздохнул. Завтрак будет скромным: яичница и бутерброды. Быстро, дешево, сердито на желудок.

Пока жарились яйца, он стоял у окна. Вид открывался не живописный: внутренний двор-колодец, такие же серые девятиэтажки по периметру, детская площадка с потрескавшейся горкой и скрипучими качелями, пара чахлых березок, вечно засыпанных пылью. Машины, тесно припаркованные вдоль тротуаров. Раннее утро, народу мало. Вышла соседка снизу, тетя Галина, выгуливать своего вечно недовольного мопса Шныря. Алексей машинально помахал ей рукой. Она ответила кивком. Жизнь двора.

Завтрак он съел стоя, у плиты, быстро, почти не чувствуя вкуса. Запил крепким, горьким кофе. Время поджимало. Душ он принимал вечером, утром – только умывание, экономия времени и воды. Оделся так же быстро: темные джинсы без претензий, чистая, но не новая рубашка в мелкую клетку (негласный пятничный дресс-код в офисе), темные носки, удобные кожаные туфли, уже потерявшие лоск, но еще крепкие. Куртка – недорогая, но практичная, на осенне-весенний сезон. Надел часы – не брендовые, но точные, японский кварц, подарок самому себе на 25-летие.

Перед выходом сделал быстрый круг по квартире. Проверил, выключена ли плита (выключена), закрыто ли окно на кухне (закрыто). Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Кроме телефона и книги там стояла небольшая, ничем не примечательная картонная коробка из-под обуви. Она была плотно закрыта и задвинута в самый угол. Алексей на мгновение задержал на ней взгляд, его лицо стало чуть жестче, глаза – отстраненнее. Он резко отвел взгляд, как будто обжегшись. «Ящик Пандоры», – мысленно окрестил он ее когда-то. Туда он сгреб все, что напоминало о прошлом, о котором старался не думать. Фотографии, письма, открытки, безделушки. Все, что было до того, как жизнь сложилась вот так – ровно, тихо, без особых потрясений и радостей. Без нее. Он тряхнул головой, отгоняя набежавшие тени. Не время.

Взял ключи, телефон, кошелек. Вышел в подъезд. Запах сырости, старой краски и чего-то затхлого. Лифт, к счастью, был на этаже и работал. Сплав стальных тросов, скрип и гул. Минута – и он внизу. Почтовый ящик – пара рекламных проспектов и счет за телефон. Сунул в карман куртки. Вышел на улицу. Утро вступило в свои права. Воздух был прохладным, с легкой городской пылью на вкус. Небо серое, низкое. Алексей глубоко вдохнул, пытаясь вдохнуть бодрость, но в легких застряла все та же привычная усталость.

Машина – серебристая Honda Civic старенького поколения – стояла через три двора. Он купил ее три года назад, тщательно выбирая, торгуясь, вложив почти все накопления. Она была его гордостью и главной статьей расходов после квартиры. Но она заводилась с полоборота, ехала ровно и не подводила. Алексей сел за руль, вдохнул знакомый запах старого пластика, автомобильного освежителя «Свежесть Альп» и чего-то своего, нажитого. Повернул ключ. Двигатель отозвался ровным, бодрым урчанием. Он включил магнитолу – поймал волну любимого рок-радио, где как раз заканчивали старую песню «Кино». Подпевая вполголоса, Алексей Сомов выехал со двора и растворился в утреннем потоке машин, направляясь к офису.

Мысли Алексея уже переключились с бытовой рутины на предстоящий рабочий день. Пятница. Значит, планерка, потом – текущие проекты, возможно, согласование чертежей с занудливым клиентом из того самого нового бизнес-центра. И вечером… вечером свобода. Пицца, пиво, может, та стратегия, которую он купил на распродаже и все никак не запускал.

Офис фирмы «КлиматПроектСервис» располагался на первом этаже неказистого трехэтажного здания из серого силикатного кирпича, затерявшегося среди таких же коробок мелких производств и складов. Парковка перед зданием была вечно переполнена. Алексей, как всегда, с пятой попытки втиснул свою «Хонду» в узкую щель между грузовичком с логотипом соседней фирмы и старенькой «Ладой», оставив ровно столько места, чтобы можно было, вжав живот, вылезти из машины. «Надо бы приезжать раньше», – подумал он не в первый раз, зная, что вряд ли что-то изменится.

Войдя в офис, Алексей вдохнул знакомый коктейль запахов: пыль, старая оргтехника, дешевый кофе из автомата в углу и едва уловимый аромат чьих-то духов, который он всегда ассоциировал только с одним человеком. Воздух был спертым, несмотря на работающую (спроектированную их же фирмой, кстати) систему вентиляции.

Его «владения» представляли собой стандартный офисный кубик: стол, заваленный стопками чертежей, папками с документацией, несколькими мониторами (один – для проектировочных программ, другой – для почты и документации), старенький, но шустрый компьютер. Над столом – полка с ГОСТами, справочниками по теплотехнике и вентиляции, и пара скрученных в трубки старых, но важных чертежей. На стене – календарь с видами природы (подарок прошлогоднего корпоратива) и магнитная доска, утыканная стикерами с напоминаниями, номерами заказов и цитатой: «Перфекционизм – враг дедлайна». На самом краю стола, рядом с мышкой, стояла маленькая, смешная фигурка робота, собранная из гаек и болтов – поделка племянника на день рождения. Единственный личный яркий акцент в этом царстве инженерной мысли.

Алексей включил компьютер, снял куртку, повесил ее на спинку стула. Первым делом – проверка почты. Десяток писем: запросы от монтажников, уточнения от поставщиков оборудования, напоминание о планерке через полчаса, рассылка от HR про корпоративное мероприятие (которое Алексей традиционно игнорировал), и… письмо от клиента. Того самого. Алексей вздохнул. Опять хочет поменять параметры воздуховодов на уже согласованном проекте. «Опять «хочу как лучше, но не знаю как», – подумал он с легким раздражением, но без злобы. Работа.

Планерка прошла по накатанной. Начальник проектного отдела, Денис Сергеевич Барков, мужчина под пятьдесят, с начинающей лысеть макушкой, живым умом и вечной сигаретой в пальцах (курил он, правда, строго на улице), быстро пробежался по текущим задачам. Голос у него был громкий, чуть хрипловатый, манера речи – рубленая, командная. Он умел вдохновить на подвиги, когда проект был интересным, и умел здорово «наезжать», когда что-то шло не так. Алексей уважал Дениса Сергеевича за профессионализм и умение «пробивать» сложные решения у клиентов, но терпеть не мог его импульсивность и привычку срывать зло на подчиненных из-за своих же промахов.

– Сомов! – рявкнул Денис Сергеевич, указывая пальцем в его сторону. – Проект «Небоскреб» (это была их внутренняя шутка про тот самый бизнес-центр в пять этажей). Клиент опять капризничает. Звонил утром. Опять ему его воздухообмен не нравится. Сиди, разбирайся. К обеду чтоб варианты были! И чтоб без лишних трат! Бюджет, ты в курсе, уже на пределе.

Голос начальника гремел на весь зал. Коллеги переглянулись. Алексей почувствовал, как к щекам приливает кровь. Не от страха, а от досады. Он знал проект вдоль и поперек. Проблема была не в его расчетах, а в том, что клиент сначала сэкономил на оборудовании, а теперь хотел чудес.

Алексей поднял глаза, встретившись с взглядом Баркова. Взгляд у него был спокойный, но твердый. Серые глаза потеряли утреннюю муть, в них зажегся холодный, аналитический огонек.

– Денис Сергеевич, – голос Алексея звучал ровно, чуть тише начальственного, но так, чтобы слышали все. – Варианты будут. Но бюджет нерезиновый, как вы и сказали. Изначальные параметры клиента не предполагали таких показателей комфорта, которые он хочет получить сейчас. Я предупреждал на стадии ТЗ. Либо он соглашается на доработку с увеличением бюджета на оборудование, либо мы ищем компромисс в рамках возможного. Чудес не бывает. Я могу только оптимизировать существующую схему, но принципиально новые результаты на старом «железе» – нет.

В кабинете повисла тишина. Барков нахмурился, его пальцы нервно постукивали по столу. Он ненавидел, когда ему указывали на его же упущения, особенно публично. Но он также знал, что Сомов – не болтун. Если говорит – значит, прав. И перечить по делу Алексей умел, не впадая в истерику и не теряя уважения. Это был его «стержень» – внутренняя уверенность в своей компетенции, не позволявшая ему прогибаться под крик.

– Ладно, ладно, Сомов, – буркнул Денис Сергеевич, отводя взгляд. – Оптимизируй. Но чтоб клиент не ныл! К обеду жду твои мысли. И чтоб понятно объяснил ему, почему так, а не иначе. Ты у нас мастер объяснять невозможное.

Последняя фраза прозвучала уже без злости, даже с оттенком уважительной досады. Алексей кивнул. Кризис миновал. Он не позволил «на себе ездить», отстоял свою позицию профессионально, без панибратства и без трусливого соглашательства. Коллеги незаметно перевели дух.

После планерки Алексей погрузился в цифры, схемы, пересчитывая воздухообмен и рисуя мысленные траектории воздушных потоков. Работа захватила, отодвинув все на второй план. До самого обеденного перерыва.

Около часа дня в офисе началось привычное движение. Кто-то достал принесенные из дома контейнеры, кто-то потянулся к телефону, чтобы заказать доставку, кто-то направился к злополучному кофейному автомату. Алексей встал, чтобы размять затекшую спину. И тут он ее увидел.

Катерина. Катя из бухгалтерии.

Она шла по коридору к кухне-столовой, неся свою изящную термокружку. Высокая, стройная, даже в простом сером свитере и темных джинсах она выглядела… иначе. Не броско, не вызывающе, а какой-то внутренней легкостью и аккуратностью. Темно-русые волосы были собраны в небрежный, но симпатичный хвост, открывавший стройную шею. Лицо с мягкими чертами, большими карими глазами, которые всегда смотрели внимательно и чуть задумчиво. Алексей замер на месте, чувствуя, как сердце сделало нелепый кульбит где-то в районе горла.

Он симпатизировал Кате уже несколько месяцев. С тех пор, как она пришла в фирму. Ему нравился ее спокойный голос, когда она звонила по поводу накладных, нравилась ее улыбка – редкая, чуть стеснительная, но очень теплая. Нравилось, как она аккуратно вела все документы, никогда не терялась и не срывала сроки. Но подойти, заговорить просто так? Это было для Алексея задачей сложнее, чем расчет аэродинамики сложной вентиляционной системы.

Он был робок с женщинами. Очень. Опыта серьезных отношений почти не было – пара неуклюжих студенческих романов и пару разочаровавших свиданий по интернет-знакомствам, после которых он решил, что проще одному. Он не знал, как начинать разговор, боялся показаться глупым или навязчивым, панически избегал ситуаций, где нужно было «играть» или кокетничать. Его «флирт», если это можно было так назвать, заключался в редких взглядах и максимальной вежливости.

Катя прошла мимо, уловив его взгляд. Она слегка улыбнулась ему уголками губ – обычный вежливый жест коллеге. Алексей почувствовал, как уши наливаются жаром.

– Привет, – выдавил он, и его голос прозвучал чуть хрипло и громче, чем он хотел.

– Привет, Алексей, – ответила Катя, не останавливаясь. Голос у нее был тихим и мелодичным.

Он стоял, как идиот, посреди коридора, понимая, что нужно что-то сказать еще. Что-то умное. Или просто спросить… о чем? О погоде? О работе? Глупо!

– Кофе? – вдруг выпалил он, указывая подбородком в сторону автомата, возле которого она остановилась. – Там… э-э-э… сегодня, кажется, новый капучино попробовать можно. Говорят, не плохой. – Он сам чуть не скривился от неуклюжести фразы. «Говорят, не плохой»? Серьезно?

Катя повернулась к нему, ее карие глаза смотрели с легким удивлением. Алексей готов был провалиться сквозь пол.

– Правда? – она подошла к автомату, изучая кнопки. – Я не видела. Обычно беру американо. А «не плохой» – это как? Не отравишься? – В ее голосе послышались нотки легкой, доброй насмешки.

Алексей засмеялся, но смех получился каким-то сдавленным.

– Ну, в смысле… пьют же люди. И вроде живы. – Он чувствовал себя полнейшим кретином. «И вроде живы»?! Что за бред он несет?!

Катя улыбнулась шире. В уголках ее глаз собрались смешные лучики.

– Обнадеживающая рекомендация, – пошутила она, нажимая на кнопку своего привычного американо. – Но я, пожалуй, рискну привычным. Безопаснее.

– Умно, – кивнул Алексей, чувствуя, как напряжение немного спадает. Она не убежала. Она шутит. Это… хорошо? – У тебя сегодня… э… много работы? – спросил он, пытаясь удержать разговор на плаву, но понимая, что вопрос звучит как допрос.

– Как обычно, – вздохнула Катя, принимая от автомата пластиковый стаканчик. – Отчетность не ждет. А у тебя? Слышала, Денис Сергеевич утром «порадовал»?

– Да уж, – Алексей мотнул головой, невольно расслабляясь на знакомой теме работы. – Клиент опять хочет невозможного. Сижу, голову ломаю. Но ничего, разберусь. – Он сказал это с легкой уверенностью в голосе, которая всегда появлялась, когда речь шла о его профессиональной сфере.

– У тебя всегда получается, – заметила Катя просто. И для Алексея эти слова прозвучали как лучшая похвала. – Не сомневаюсь.

Он почувствовал прилив глупого, теплого чувства.

– Спасибо, – пробормотал он, опуская глаза. – Надо идти, этот отчет сам себя не сделает… – Он снова почувствовал приступ робости. Разговор иссяк, а удерживать ее просто так он не мог.

– Конечно, не задерживаю, – легко сказала Катя. – Удачи с клиентом-невозможником. И… спасибо за рекомендацию по кофе. «Не плохой» – это запомню! – Она снова улыбнулась ему своими лучистыми глазами и пошла обратно в бухгалтерию.

Алексей стоял еще несколько секунд, глядя ей вслед, потом медленно поплелся к своему столу. В голове крутились обрывки диалога. «И вроде живы»… «Не плохой»… Боже, как же он косноязычен! Но… она улыбалась. Она сказала, что у него всегда получается. И она запомнит его дурацкую фразу. Это было… приятно? Смущающе? И то, и другое.

Он сел за стол, попытался снова сосредоточиться на цифрах, но вместо траекторий воздушных потоков перед глазами стояли карие глаза и смешливые лучики вокруг них. «Дурак, – мысленно отругал он себя. – Просто коллега. Вежливость. Не надумывай». Но маленький, глупый огонек надежды где-то глубоко внутри все равно теплился.

Он вздохнул, с силой потер виски. Клиент ждал. Денис Сергеевич ждал. Жизнь, со всеми ее неловкостями, рутиной и редкими проблесками чего-то светлого, шла своим чередом. Алексей Сомов, тридцатилетний инженер с робким сердцем и внутренним стержнем, снова погрузился в схемы и расчеты, не подозревая, что его «обычный день» уже начал свой неумолимый отсчет к точке невозврата. Точке, где расчеты и воздуховоды перестанут иметь значение, а на первый план выйдут инстинкты выживания в совершенно ином, чужом мире. Но пока – только отчет, клиент, и эхо улыбки Кати.

Глава 2

Дорога домой была зеркальным отражением утренней поездки, только сгущающиеся сумерки вместо рассвета и чуть больше усталости за спиной. Алексей выключил радио – надоел бесконечный поток новостей и навязчивой рекламы. Гул двигателя, скрип тормозов на светофорах, мелькание фонарей за окном – все слилось в монотонный фон его мыслей. Мыслей о Катиной улыбке (всплывавшей с навязчивой теплотой), о назойливом клиенте (наконец-то усмиренном компромиссным решением), о Денисе Сергеевиче (который к концу дня, довольный исходом, даже похлопал его по плечу). О предстоящих выходных. О тишине.

Он заехал в ближайший супермаркет у дома. Автоматически набрал стандартный "дачный" набор: пару буханок хлеба, консервы (тушенка, фасоль), макароны, крупу, пачку чая, сахар, соль, бутылку растительного масла. Добавил воды – две большие пятилитровки. Взял коробку спичек и пару рулонов дешевой туалетной бумаги – в деревенском доме такие вещи были на вес золота. Мысленно проверил аптечку в машине – вроде бы все было. Фонарик? В бардачке лежал. Топор и ножовка? Все еще валялись в сарайчике на даче с прошлого раза. Бабушкин дом в деревне Заозерье, доставшийся ему вместе с квартирой, был больше символом, чем комфортным жильем. Старый, покосившийся, с печным отоплением и колодцем во дворе. Но там было озеро. Тишина. И память. Память о летах, проведенных у бабушки с дедом, о запахе сена и дыма, о бескрайнем небе, усыпанном звездами. Туда он бежал от города, от офиса, от своей одинокой рутины. Чтобы просто побыть наедине с собой. И, возможно, заодно проверить, не протекает ли крыша после зимы.

Упаковав пакеты в багажник, рядом с рюкзаком, где уже лежали смена белья и старая, но теплая куртка, Алексей тронулся в сторону выезда из города. Последние кварталы, последние светофоры. Потом – кольцевая, плавно переходящая в загородное шоссе. Городские огни остались позади, сменившись темнотой полей и редкими огоньками дачных поселков. Воздух, врывавшийся в приоткрытое окно, стал чище, холоднее, пахнущим сырой землей и молодой листвой. Алексей расслабился, включил негромкую инструментальную музыку. Оставалось километров сорок. Час езды по знакомой, но уже порядком разбитой дороге.

Именно на этом участке, где лес стеной подступал к обочине, а фонари остались далеко позади, он их увидел. Двое фигур, маячащих в свете его фар на обочине у покосившегося автобусного остановочного павильона. Парень и девушка. Парень – высокий, широкоплечий, чуть ли не на голову выше Алексея, в темной куртке с капюшоном, натянутым на голову, с огромным туристическим рюкзаком за плечами. Девушка – хрупкая, почти поникшая, в легкой, явно не по погоде ветровке. Лицо ее, освещенное светом фар, показалось Алексею не просто усталым, а изможденным. Большие глаза, запавшие тени под ними, бледность. Она выглядела так, словно готова была рухнуть на землю. Парень что-то говорил ей, жестикулируя, но она лишь безучастно качала головой.

Алексей нахмурился. Остановиться? Мысль была неприятной. Поздний вечер, глухое место, двое незнакомцев... Особенно этот парень – габариты внушали невольную опаску. "Проехать мимо", – четко скомандовал внутренний голос самосохранения. Он даже слегка прибавил газу.

Но взгляд его снова скользнул по девушке. Та самая изможденность, почти отчаяние в ее позе. Что-то в этом лице... напомнило ему Катю? Нет, не то. Просто... беспомощность. Чистая, беззащитная. И контраст с мощной фигурой парня был пугающим. "Черт", – выругался Алексей про себя. Рука сама потянулась к рычагу коробки передач. Нога нажала на тормоз. "Хонда" с недовольным шином пневматики остановилась метров на десять дальше них.

Он опустил стекло. Холодный воздух ворвался в салон. – Вам куда? – крикнул он, не выходя. Голос прозвучал резковато.

Парень мгновенно шагнул к машине, отталкивая девушку чуть в сторону. В свете габаритов Алексей разглядел жесткое, обветренное лицо, коротко стриженные светлые волосы, колючий взгляд серых глаз. – До Заозерья! – крикнул парень в ответ, его голос был низким, хрипловатым. – Подбросишь? Мы там, к дядьке. Машина сломалась, черт знает где назад.

Алексей насторожился. Заозерье? Та же деревня? Совпадение? Слишком уж кстати. – Я тоже туда, – ответил он сдержанно. – Но места... только сзади. И рюкзак в багажник.

– Да без проблем! – Парень уже тянул руку к задней двери. – Сенкс, мужик! Выручил! Лен, иди садись!

Девушка – Лена – молча, словно автомат, подошла к другой задней двери. Когда она села, Алексей мельком увидел в зеркало заднего вида ее лицо вполоборота. Оно было закрыто прядями темных волос, но он уловил дрожь в ее руках, когда она пристегивалась. Парень швырнул свой огромный рюкзак в багажник поверх Алексеевых пакетов с грохотом, от которого тот поморщился, и уселся с другой стороны. Машина заметно осела. Запахло потом, пылью и чем-то еще – металлическим, чужим.

– Я – Игорь, – представился парень, откидываясь на сиденье. – Это Лена. Спасибо еще раз. Совсем припеклись. – Алексей, – коротко отозвался хозяин машины, трогаясь с места. – Не за что. – Вежливость скрывала внутреннее напряжение. Присутствие незнакомцев, особенно такого мрачного типа, как Игорь, разрушало его мечты о тихом уик-энде. Лена молчала.

Они ехали минут двадцать. Алексей старался не смотреть в зеркало, чувствуя на себе тяжелый, оценивающий взгляд Игоря. Разговор не клеился. Игорь отвечал односложно на вопросы о сломанной машине и "дядьке" в Заозерье. Лена не произнесла ни слова, уставившись в окно на мелькающий во тьме лес. Напряжение в салоне было почти осязаемым. Алексей уже жалел о своей минутной слабости.

И вот, когда до поворота на грунтовку к Заозерью оставалось километров десять, это случилось.

Еще минуту назад небо было абсолютно чистым, черным, усыпанным мириадами звезд. Холодным и бескрайним. Алексей даже подумал, что завтра будет отличный день для прогулки к озеру.

А потом – как будто щелкнул гигантский выключатель.

Беззвучная вспышка ослепительной белизны разрезала темноту прямо перед капотом, на мгновение превращая ночь в день. Одновременно грянул гром – не раскат, а оглушительный, чудовищный удар, от которого задребезжали стекла, а сердце Алексея бешено колотилось в горле. Он инстинктивно вдавил тормоз в пол. "Хонда" зарылась носом, шины взвыли.

И в этот миг – вторая вспышка. Не перед машиной. Прямо в нее.

Алексей увидел, как внутри салона бьет ослепительно-белый, живой зигзаг. Он исходил как будто сверху, откуда-то с крыши, и бил... в приборную панель? В руль? В него? Оглушительный треск, вой короткого замыкания, запах паленой пластмассы и озона – едкий, резкий. Его тело пронзила не боль, а чудовищный, всесокрушающий разряд. Тысячи игл одновременно вонзились в каждую клетку. Судорожный спазм скрутил мышцы. Мир взорвался белым светом и невыносимым грохотом. Последнее, что он успел почувствовать – это дикий, первобытный страх, и ощущение, будто его вырывают из самого себя.

Руки сами отпустили руль. Сознание не погасло, а было мгновенно, снопом искр, стерто.

"Хонда", потерявшая управление, еще по инерции проехала несколько метров и врезалась передним колесом в кювет, встав почти вертикально. Двигатель заглох. Внутри пахло гарью и электричеством. Из-под капота повалил едкий дым. Над лесом бушевала внезапно нагрянувшая, неистовая гроза. Молнии, как плети, хлестали землю, гром не умолкал ни на секунду.

На заднем сиденье Игорь, пригнувшись, дико ругался, отмахиваясь от дыма. Лена вжалась в сиденье, ее глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрели на бесчувственно повисшее за рулем тело Алексея. На его виске, куда словно метнул свой жалящий хвост один из разрядов, краснел маленький, странный, почти идеально круглый ожог.

Сознание вернулось к Алексею не плавно, а резко, как будто кто-то грубо дернул его за невидимую нить из глубин беспамятства. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с нарастающим гулом – голосами. Голоса спорили, перебивая друг друга, звучали резко, испуганно, почти истерично.

"...не может быть! Где мы?! Куда ты нас завез, идиот?!" – рычал низкий, хриплый голос. Игорь.

"Я... я не знаю... Машина... молния..." – слабо, прерывисто отвечал женский голос. Лена. Он звучал абсолютно потерянным.

Алексей попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно приклеенными. Лицо... лицо странно немело, но было мокрым и липким. Он почувствовал знакомый металлический привкус крови на губах. Крови?

С трудом приподняв веки, он увидел размытые очертания спинки переднего сиденья. Руки бессильно лежали на руле. Сознание цеплялось за обрывки: вспышка... грохот... удар... страх... машина... Авария. Да, авария. Молния ударила в машину. Он был за рулем.

Но почему не болит? Тело чувствовалось... странно целым. Не было привычной после удара ломоты, боли в шее или спине. Только эта липкая влага на лице и легкое, фоновое покалывание под кожей, как после удара током, но приглушенное.

Он поднял дрожащую руку, коснулся левой брови. Пальцы нащупали что-то теплое, вязкое и знакомо-шероховатое – запекшуюся кровь, смешанную с пылью. Старый шрам. Кажется, его рассекло снова, при ударе головой о руль или стекло? Но боли не было. Совсем. Только осознание травмы и липкость.

Голоса за дверью становились громче, отчаяннее.

"Смотри! Смотри же! Леса нет! Дороги нет! Ничего нет! Ты что, ослеп?!" – кричал Игорь.

"Я вижу... я вижу..." – голос Лены дрожал. – "Но... как? Это же... степь?"

Слово "степь" прозвучало как приговор нереальности. Алексей с усилием повернул голову к боковому окну. Стекло было треснувшим, покрытым паутиной осколков и... пылью? Грязью? Но за ним было не привычное ночное шоссе, окаймленное лесом. За ним...

Солнечный свет. Яркий, палящий, невыносимый после темноты салона и ночной поездки. Он заставил Алексея зажмуриться. Когда он снова открыл глаза, медленно привыкая к свету, мир за окном предстал во всей своей невозможной, сюрреалистичной красе.

Бескрайнее море золотисто-желтой травы, колышущееся под порывами горячего ветра. Оно простиралось до самого горизонта, сливаясь на западе с линией далеких, зубчатых гор сине-лилового цвета. Воздух над степью дрожал от зноя. С востока, гораздо ближе, может, в трех-четырех километрах, сияла бескрайняя, ослепительная гладь моря – не темного и штормового, как должно было быть ночью, а ярко-синего, почти бирюзового под палящим солнцем. Над ним кружили белые птицы, крики которых едва долетали сквозь гул ветра в ушах.

Лес, ночь, дождь, разбитая машина на дороге в Заозерье – все это исчезло. Словно гигантская рука стерла реальность и нарисовала другую. Чужую.

"Ч-что..." – хрипло вырвалось у Алексея. Он с силой толкнул дверь. Она, к его удивлению, поддалась с пронзительным скрипом. Он вывалился наружу, едва удержавшись на ногах, опершись на горячий бок машины.

Жара ударила ему в лицо, сухая, пыльная, не похожая ни на что из знакомых ощущений. Воздух был напоен густым, горьковатым ароматом полыни и нагретой земли. Солнце палило нещадно.

Перед ним, метрах в пяти, стояли Игорь и Лена. Они были повернуты спиной к нему, застыв, как истуканы, и смотрели на открывшуюся панораму. Даже могучий Игорь казался ссутулившимся, подавленным невероятностью зрелища. Его огромный рюкзак валялся на земле рядом, покрытый пылью. Лена стояла, обхватив себя руками, ее легкая ветровка была расстегнута, и тонкая фигура казалась еще хрупче на фоне бескрайнего простора. Она медленно покачивала головой, словно отгоняя наваждение.

"Где мы?" – прошептал Алексей, его голос был чужим, сорванным. Вопрос повис в горячем воздухе, риторический и жуткий.

Игорь резко обернулся. Его лицо, обычно суровое, теперь было искажено смесью ярости и первобытного страха. Он указал на Алексея грязным пальцем.

"Ты! Это ты виноват! Куда ты нас привез, черт тебя дери?!" – он сделал шаг вперед, кулаки сжались. Но в его глазах, помимо злобы, читалась растерянность. Даже ему было очевидно, что никакая машина не могла "привезти" их сюда за те минуты, что они были без сознания.

Лена медленно повернулась. Ее большие глаза, казалось, стали еще больше от ужаса. Она посмотрела на Алексея, на его окровавленное лицо, потом снова на степь, на море, на горы. В ее взгляде не было обвинения, только глубокая, парализующая потерянность.

"Машина..." – она произнесла тихо, словно вспоминая что-то очень далекое. – "Она... загорелась? После удара?" Она обвела взглядом их "Хонду". Машина стояла, глубоко зарывшись одним передним колесом в сухую, растрескавшуюся землю, а не в кювет. Из-под капота больше не валил дым, только струйка темной жидкости – масла или тосола – сочилась на раскаленный грунт. Она выглядела не разбитой в ДТП, а скорее... брошенной посреди пустыни после долгого пути. И вокруг не было ни клочка асфальта, только бескрайняя степь.

Алексей оторвал взгляд от машины и снова окинул взглядом невероятный пейзаж. Горы на западе казались неприступными. Море на востоке манило прохладой, но было так далеко. А вокруг – только колышущаяся под ветром трава да редкие, чахлые кустарники. И тишина. Гнетущая, звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом травы, криком далеких птиц и их собственным прерывистым дыханием.

Ощущение было таким же, как в первые секунды после удара молнией: мир вырвали из-под ног. Только теперь не было мгновения потери сознания, чтобы скрыть шок. Теперь они были здесь, наяву, в этом чужом, палящем мире, и им предстояло это осознать.

Жара навалилась стеной, как только они отошли от машины. Знойный, сухой ветер, несущий пыль и горький запах полыни, обжигал лицо. Колеса тележки скрипели на потрескавшейся земле, оставляя за собой четкие, но хрупкие следы в жесткой, золотистой траве, поднимавшейся им почти до колен. Алексей толкал тележку, сосредоточенно глядя на линию горизонта, где синело море. Каждый шаг давался с усилием – не столько физическим (хотя груз был ощутим), сколько психологическим. Ощущение нереальности не покидало. Один взгляд назад – на одинокую "Хонду", медленно уменьшающуюся на фоне бескрайней степи, – и волна паники накатывала с новой силой. Это не сон. Это не галлюцинация. Мы здесь.

Игорь шел чуть впереди, его мощная фигура казалась сгорбленной под тяжестью рюкзака и напряжения. Он держал топор наготове, почти горизонтально, как копье, его взгляд беспокойно метался по степи, выискивая малейшее движение. Каждое шуршание травы, каждый крик невидимой птицы заставлял его вздрагивать и сжимать рукоять топора до побеления костяшек.

– Держись, Лен, – буркнул он через плечо, не оборачиваясь. – Шагай быстрее. Чем дальше от этого железа, тем лучше.

Лена шла между ними, прижимая к груди свою небольшую сумку и полуторалитровую бутылку воды. Ее лицо было мертвенно-бледным, губы сжаты в тонкую белую ниточку. Она не плакала, но ее глаза, широко раскрытые, выражали такой животный ужас и беспомощность, что Алексею становилось не по себе. Она механически переставляла ноги, словно автомат, не глядя по сторонам, уставившись куда-то в пространство перед своими кроссовками.

– Лена? – осторожно окликнул ее Алексей. – Как ты? Держишься?

Она медленно перевела на него взгляд. Казалось, ей потребовались секунды, чтобы осознать вопрос. Потом кивнула, коротко и резко, словно отгоняя муху. Ни слова. Ее молчание было громче любых криков.

Алексей вздохнул. Он чувствовал ответственность. Это его машина, его решение подобрать их. Его "Ящик Пандоры" в багажнике, который он машинально сунул в рюкзак перед выходом... Зачем? Он сам не знал. Инстинкт? Теперь он тащил не только воду и еду, но и призраков прошлого. Он снова сосредоточился на море. Оно казалось таким же далеким, как и час назад. Иллюзия движения. Степь обманывала пространство.

Шли молча, экономя силы и слюну. Только скрип колес тележки и их тяжелое дыхание нарушали звенящую тишину степи. Солнце пекло немилосердно. Алексей почувствовал, как пот стекает по спине, пропитывая рубашку. Он снял куртку и завязал ее рукавами вокруг талии. Игорь последовал его примеру, оставаясь в темной футболке. Лена лишь стянула с себя легкую ветровку, оставшись в простой футболке.

Через полчаса пути Алексей остановился. Тележка заскрипела и замерла. – Перекур? – спросил Игорь, мгновенно насторожившись, озираясь. – Воды, – поправил Алексей, снимая рюкзак. Он достал одну из пятилитровых бутылок. – Пить понемногу. Но регулярно. Обезвоживание убьет быстрее собак.

Он первым отпил несколько глотков теплой, неприятно пахнущей пластиком воды. Потом протянул бутылку Лене. Она взяла ее дрожащими руками, жадно приникла к горлышку, но Алексей мягко остановил ее. – Медленно, Лена. Маленькими глотками. Иначе станет плохо.

Она послушалась, сделав два осторожных глотка и вернув бутылку. Ее глаза впервые за долгое время выразили что-то осмысленное – крошечную благодарность. Игорь отпил основательно, но без жадности, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Сколько еще идти, по-твоему? – спросил он Алексея, пристально глядя на синеющую даль. – Трудно сказать. В чистом поле расстояния обманчивы. Может, два часа. Может, больше. Видишь тот темный выступ у берега? – Алексей указал на едва заметную тень вдалеке, у самой кромки моря. – Похоже на скалы или мыс. Туда и будем держать курс. Там может быть укрытие, пресная вода, если повезет. – Прежде чем туда дойдем, нас эти псы сожрут, – мрачно проронил Игорь, снова сжимая топор. – Чувствую, они рядом. Следят.

Алексей тоже это чувствовал. Ощущение незримого наблюдения, шевелящейся травы на периферии зрения. Но пока – ни звука, ни явной угрозы. Может, звери просто осторожничали? Или собирали силы?

Они двинулись дальше. Ландшафт начал меняться. Трава стала ниже и реже, земля – каменистее, покрытой крупной галькой и острыми обломками сланца. Появились редкие, корявые кусты с мелкими серебристыми листьями, похожие на полынь, но втрое крупнее и издававшие резкий, лекарственный запах. Алексей старался запоминать детали, искать хоть что-то знакомое, но все было чужим. Даже птицы в небе – крупные, с широкими, почти прямоугольными крыльями – были незнакомы.

Именно в этот момент Лена впервые заговорила. Ее голос был хриплым, тихим, словно давно не использованным: – Смотрите... Цветы.

Она указала на склон небольшого холмика, который они обходили. Среди камней и серебристой "полыни" яркими пятнами горели странные цветы. Они были похожи на огромные (с кулак размером) колокольчики, но лепестки их были плотными, мясистыми, переливающимися всеми оттенками оранжевого и красного. И они... двигались. Медленно, едва заметно, покачиваясь на толстых, безлистных стеблях, будто следя за солнцем. Или за ними.

– Красиво, – прошептала Лена с каким-то безумным восторгом в голосе. – Как огоньки...

– Не подходи! – резко скомандовал Алексей, хватая ее за руку, когда она машинально сделала шаг в их сторону. – Неизвестно, что это. Могут быть ядовитыми или... хищными.

Игорь фыркнул: – Хищные цветы? Ты сказки пересмотрел, инженер. Но сам подошел к ближайшему цветку осторожно, держа топор наготове. Он наклонился, рассматривая мясистый, блестящий лепесток. – Странные... И запах... сладковатый, приторный.

Внезапно цветок дернулся. Не просто качнулся, а резко сжался, как кулак, а затем развернулся, выпустив из своей чашечки облачко мелкой, золотистой пыльцы. Она окутала лицо Игоря.

– Ах ты! – Игорь отпрыгнул назад, отмахиваясь рукой и яростно чихая. – Сука! Пыль в глаза!

Он тер кулаком глаза, которые начали слезиться и краснеть. Алексей подбежал к нему. – Глаза не три! Промой водой! Быстро!

Он схватил бутылку, открыл ее и плеснул водой Игорю на лицо. Тот фыркал, отплевывался, но позволил промыть глаза. – Что за дрянь?! – рычал он, моргая. – Жжется, как перец!

Лена смотрела на цветы с новым страхом. Они снова медленно покачивались, безмятежные и яркие, как ни в чем не бывало.

– Защитный механизм, – пробормотал Алексей, осматривая покрасневшие веки Игоря. – Как у земных растений. Только агрессивнее. Держись подальше от всей этой... красоты. Здесь все может быть опасным.

Этот инцидент отрезвил. Красота этого мира была коварной. Они продолжили путь, обходя холмик и яркие цветы десятой дорогой. Настроение стало еще мрачнее. Море по-прежнему казалось недостижимым.

Они шли еще около часа. Солнце начало клониться к западу, но жара не ослабевала. Алексей уже сомневался в правильности выбранного курса. Скалистый выступ у моря по-прежнему маячил вдалеке, но приближался мучительно медленно. Воды из первой пятилитровки оставалось меньше половины. Лена начала отставать, ее шаги стали заплетающимися. Игорь нервно оглядывался все чаще.

Именно Игорь первым заметил их. – Стоять! – его голос, низкий и хриплый, прозвучал как выстрел в тишине.

Алексей резко остановил тележку. Лена прислонилась к нему, дрожа всем телом. – Что? – прошептал Алексей, напряженно вглядываясь в указанном Игорем направлении.

Трава колыхалась метрах в пятидесяти слева от них. Не просто от ветра, а волнообразно, как будто под поверхностью двигалось что-то большое и длинное. Потом движение прекратилось. Над травой показались уши. Большие, треугольные, чутко поворачивающиеся. Потом – вторая пара. Третья. Глаза. Желтые, узкие, немигающие, пристально смотрящие на них из зарослей.

– Стая... – выдохнул Игорь, принимая боевую стойку, топор занесен для удара. – Их много. Оцепили.

Сердце Алексея бешено заколотилось. Страх, холодный и липкий, сковал тело. Но где-то глубоко внутри, вопреки всему, включился тот самый холодный, аналитический режим, который он включал на планерке у Баркова. Оценить угрозу. Оценить ресурсы. Принять решение.

Звери были похожи на псов, увиденных у машины, но крупнее. Размером с крупного волка, но более приземистые, с мощными челюстями и короткой, жесткой шерстью грязно-песочного цвета. Их было не меньше семи-восьми. Они не нападали сразу, а медленно, цепко окружали, двигаясь почти бесшумно, используя складки местности и кусты.

– Лена, за мою спину! – скомандовал Алексей, отталкивая от себя тележку. Он скинул рюкзак, нащупывая в боковом кармане рукоять ножовки по металлу. Хлипкое оружие против таких тварей, но лучше, чем ничего. – Игорь, ко мне! Спиной к спине! Не дать окружить!

Игорь, не спуская глаз с ближайшего пса, который рычал, оскалив клыки, отступил к Алексею, встав к нему спиной. Лена вжалась между ними, присев на корточки и закрыв голову руками.

– Бей по морде, по ногам! – крикнул Игорь. – Не давай прыгнуть!

Первый пес, самый крупный, видимо вожак, издал короткий, хриплый лай – сигнал к атаке. Два зверя справа от Игоря ринулись вперед одновременно. Один – низко, пытаясь схватить за ногу, другой – с разбегу прыгнул, целясь в горло.

Игорь действовал с яростной, звериной скоростью. Топор взметнулся в воздухе. Не попав в прыгающего зверя (тот ловко увернулся), он всей силой обрушил обух на голову пса, рвавшегося к его ногам. Раздался страшный хруст. Пес взвыл и откатился в сторону, дергаясь в предсмертных судорогах. Но прыгнувший зверь вцепился зубами в рюкзак Игоря, повиснув на нем всей тушей, пытаясь свалить человека. Игорь, потеряв равновесие, рухнул на одно колено, отбиваясь локтем от клыков, рвущих плечо.

В тот же миг на Алексея навалились двое. Один метнулся к ногам, другой прыгнул со стороны, отвлекая. Алексей инстинктивно отпрыгнул назад, дернув тележку на себя. Зверь, прыгнувший на него, врезался в грубо сколоченную платформу тележки и рухнул на землю. Алексей, не раздумывая, со всей силы вонзил зубья ножовки в спину поверженного зверя. Раздался визг, кровь брызнула на пыльную землю. Но второй пес вцепился ему в голень. Острая, разрывающая боль пронзила ногу. Алексей закричал и ударил зверя ножовкой по голове плашмя. Тот оглушенно тряхнул головой, но не отпустил.

– Алексей! – крикнула Лена. Не думая, она схватила со дна тележки тяжелую банку тушенки и изо всех сил швырнула ее в пса, вцепившегося в Алексея. Банка угодила зверю в бок. Он взвизгнул от неожиданности и боли и разжал челюсти. Алексей, шатаясь, отступил, чувствуя, как кровь заливает кроссовок.

Игорь, сбросив с себя раненого пса (тот упал, хрипя), поднялся. Его лицо было искажено яростью и болью. Рукава футболки на плече были разорваны и залиты кровью. Он увидел, как к Лене, оставшейся беззащитной, крадется еще один пес.

– Сука! – заревел Игорь и бросился наперерез, занося топор. Пес, видя яростную атаку, отпрыгнул, но Игорь не остановился. Он ринулся к вожаку, который пока наблюдал за схваткой с небольшого расстояния. Тот зарычал, готовясь к прыжку.

Но внезапно все замерло. Вожак издал короткий, отрывистый звук, похожий на лай, но более низкий и повелительный. Атакующие псы мгновенно отступили, оттащив раненых собратьев. Они сгруппировались вокруг вожака, рыча, но уже не нападая. Их желтые глаза с ненавистью смотрели на людей. Вожак несколько секунд изучал их – Игоря, готового к бою, Алексея, опирающегося на тележку и сжимающего окровавленную ножовку, Лену, дрожащую за их спинами. Потом он резко развернулся и скрылся в траве. Остальные псы последовали за ним, утащив одного мертвого и одного тяжело раненного. Откатились, как прилив.

Наступила тишина, оглушительная после недавнего ада. Только тяжелое дыхание троих людей и жужжание каких-то насекомых над увядающей травой.

– У... ушли? – прошептала Лена, не веря своим глазам.

Игорь опустил топор, его руки дрожали от адреналина. Он тяжело дышал, кровь сочилась по руке. – Поняли, что дорого обойдемся, твари, – прохрипел он, но в голосе слышалась неуверенность. – Или просто передохнуть... или за подмогой.

Алексей, превозмогая боль, осмотрел рану на голени. Прокусы были глубокими, но, к счастью, не задели артерию. Кровотечение было сильным, но не смертельным. Он порвал рубашку на полосы для перевязки. – Лена, аптечка... в синем рюкзаке, быстро! Игорь, твое плечо...

Взгляд Алексея упал на труп убитого Игорем пса, лежащего неподалеку. Он был огромен. А главное – на его мощной шее был надет странный предмет: широкий кожаный ошейник, инкрустированный тусклыми металлическими пластинами, на которых были выбиты непонятные символы.

– Игорь... посмотри, – Алексей указал на ошейник. – Это не дикий зверь. Его кто-то выводил. Или дрессировал.

Игорь подошел, пнул тушу ногой. Его лицо стало мрачным. – Значит, тут есть не только звери и цветочки. Есть и поумнее. И поопаснее. – Он наклонился, сорвал окровавленный ошейник. – Сувенир. Может, пригодится.

Лена принесла аптечку. Дрожащими руками она помогла Алексею обработать рану перекисью (он зашипел от боли) и туго перевязать. Потом занялась плечом Игоря – там были глубокие рваные раны от клыков. Работала молча, сосредоточенно, ее страх на время отступил перед необходимостью действия.

Пока Лена перевязывала Игоря, Алексей сидел на земле, прислонившись к тележке. Боль в ноге была жгучей, адреналин отступал, оставляя жуткую усталость и осознание произошедшего. Он только что убил. Пусть зверя, но убил. Его руки дрожали. Он посмотрел на закатное небо, окрашивающее степь в багряные и золотые тона. Красота этого мира была поистине ужасающей. Он достал из кармана рюкзака смятый список продуктов из своего холодильника. "Молоко, масло, яйца, хлеб..." Он скомкал листок и швырнул его прочь, в колышущуюся траву. Другой мир. Другие правила. И они только что получили первый, кровавый урок.

– Надо идти, – сказал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Пока темнота не застала. И пока те не вернулись с подкреплением. До моря еще далеко. Но идти надо.

Они шли, превозмогая боль и усталость. Алексей прихрамывал, каждое движение отзывалось болью в раненой ноге. Игорь шагал тяжело, его перевязанное плечо было сковано. Лена шла между ними, теперь она несла в руках топор Игоря – он доверил ей его, видя, что ей нужна хоть какая-то опора, ощущение защиты. Она держала его неуклюже, но крепко, как якорь.

Закат бушевал на небе, окрашивая степь в фантасмагорические цвета. Тени удлинялись, сливаясь в одну сплошную синеву. Крики незнакомых птиц сменились другими, более резкими и тревожными. Ветер усилился, принося с моря соленый, влажный запах, смешанный с прежней полынью. Он был обжигающе-холодным на разгоряченной коже.

Они почти не разговаривали, экономя силы. Только иногда Игорь бросал короткие фразы: – Воды осталось мало. – Твоя нога как? – Смотри под ноги, Лен, камни.

Алексей кивал или отвечал односложно. Его мозг работал в фоновом режиме, анализируя их положение. Раненые. Ограниченный запас воды. Оружие – топор, ножовка (теперь тупая и погнутая), банка тушенки. Ночь приближается. Температура падает. Укрытия нет. Стая может вернуться. Картина была безрадостной. Единственная надежда – море. И скалистый выступ, который теперь был отчетливо виден: темный, зубчатый мыс, вдававшийся в бирюзовую гладь.

Они достигли кромки степи незадолго до полной темноты. Трава резко оборвалась, уступив место полосе крупной гальки, а затем – широкому песчаному пляжу, уходящему в темнеющую воду. Запах моря стал почти осязаемым. Волны, невысокие, но мощные, накатывали на берег с глухим рокотом. Воздух был влажным и холодным.

– Море... – прошептала Лена. В ее голосе снова пробилась капля чего-то, кроме ужаса. Возможно, надежды.

– Скалы там, – указал Игорь на темный силуэт мыса слева. – Может, пещера или расщелина. Надо дойти.

До скал было еще метров триста по открытому пляжу. Алексей оглянулся на степь. В сумерках она казалась еще более враждебной и таинственной. Что-то большое и темное мелькнуло на гребне последнего холма перед пляжем. Может, вожак стаи? Или что-то похуже? Он не стал делиться наблюдением.

– Пошли. Быстро.

Песок хрустел под ногами, затрудняя движение тележки. Они шли вдоль кромки прибоя, где песок был плотнее. Шум волн заглушал их шаги и дыхание. Алексей постоянно оглядывался, чувствуя спиной незримую угрозу со стороны степи.

Скалы оказались выше, чем казались издалека – метров пятнадцать в высоту, из темного, пористого камня, похожего на базальт. Они были изрезаны трещинами и уступами. Алексей, несмотря на боль в ноге, начал осматривать основание мыса, ища вход.

– Здесь! – позвал Игорь, заглядывая в узкую, но высокую расщелину в скале. – Похоже, идет внутрь!

Они подтянули тележку. Расщелина была достаточно широкой, чтобы в нее протиснуться по одному, но внутри она расширялась. Алексей достал фонарик из рюкзака. Луч света выхватил из темноты небольшой грот. Неглубокий, метров пять в глубину и три в ширину, с неровным песчаным полом. С потолка кое-где свисали сталактиты, но в целом место казалось сухим и относительно безопасным. Главное – укрытие с трех сторон.

– Заходим, – распорядился Алексей. – Быстро. Игорь, помоги с тележкой. Лена, свети фонариком.

Они втащили тележку внутрь, едва уместив ее в глубине грота. Песок на полу был прохладным. Алексей прислонился к холодной скале, закрыв глаза. Боль, усталость, стресс – все навалилось разом. Они были живы. Они добрались до укрытия. На сегодня этого было достаточно.

Игорь уже осматривал вход, пробуя на прочность камень вокруг расщелины. – Можно камнями завалить вход, – предложил он. – Не полностью, но так, чтобы зверю не пролезть. Или человеку.

– Человеку? – переспросила Лена, усаживаясь на песок и обнимая колени. Она смотрела на Игоря с новой тенью страха в глазах. Ошейник пса, лежавший теперь рядом с тележкой, тускло блестел в свете фонарика.

– Кто его знает, кто тут живет, – мрачно ответил Игорь. – После тех псов – жди всего. Лучше перебдеть. – Он начал откалывать от скалы подходящие плоские камни.

Алексей кивнул в знак согласия. Он открыл рюкзак и достал ту самую картонную коробку – "Ящик Пандоры". Он не планировал ее открывать. Не здесь. Не сейчас. Но ее присутствие, вес в руках, было странным утешением. Связью с тем миром, который, возможно, потерян навсегда. Он поставил коробку рядом с собой, на песок.

– Воды, – напомнила Лена тихо. – И еды. Игорь ранен. Ты ранен.

Алексей взглянул на остатки воды – меньше литра на троих. На банку тушенки, пачку макарон, крупу. На их раны. На бескрайнее, чужое море за узким входом грота. На тени, сгущающиеся в степи.

Он достал аптечку и банку тушенки. Первый ужин в новом мире. – Есть будем по чуть-чуть. Воду – каплями. Ночь переживем. А завтра... – он посмотрел на темнеющий проем входа, за которым шумели волны неизвестного моря, – завтра будем думать, как выжить.

Тьма сгущалась стремительно. Игорь заложил вход камнями, оставив лишь узкую щель для воздуха. Фонарик был выключен для экономии батареек. В гроте воцарилась почти полная темнота, нарушаемая только шумом прибоя и их прерывистым дыханием. Алексей сидел, прислонившись к скале, одной рукой сжимая рукоять ножовки, другой – прикрывая стоящую рядом картонную коробку. Прошлое и настоящее. Оба – неизвестность. Впереди была долгая, тревожная ночь и первая ночь в их новой, жестокой реальности. Но они были живы. И пока они были живы, была надежда. Пусть слабая, как огонек фонарика, но она была. Алексей Сомов закрыл глаза, вслушиваясь в рокот чужого моря и пытаясь не думать о желтых глазах, наблюдавших за ними из степи.

Глава 3

Холод каменной стены проникал сквозь тонкую ткань рубашки, принося желанное, хоть и незначительное, облегчение после дневного пекла. Но внутри грота царил не покой, а напряженное ожидание. Темнота была почти абсолютной, лишь узкая щель в грубо сложенной каменной кладке у входа пропускала слабый свет звезд, непривычно ярких и крупных, и отблески бирюзовых волн, ритмично накатывавших на пляж. Шум прибоя, гулкий и монотонный, заполнял пространство, но не мог заглушить учащенное дыхание Лены или подавленное ворчание Игоря, время от времени потиравшего перевязанное плечо.

Алексей сидел, вытянув раненую ногу. Боль пульсировала синхронно с ударами сердца, каждый раз напоминая о клыках песчаного пса. Он сжимал рукоять ножовки – жалкое, но единственное оружие, кроме топора у Игоря. Его взгляд, привыкший к темноте, скользил по контурам картонной коробки, стоявшей рядом. "Ящик Пандоры". Глупость. Сентиментальная слабость. Зачем он ее взял? Чтобы в чужом мире мучиться видениями прошлого? Он потянулся, осторожно прикоснулся к шершавому картону. Внутри – старые фотографии, письма от Кати (уже год как они расстались, но выбросить не поднималась рука), смешные открытки от коллег, билеты в кино... Осколки жизни, которая, возможно, канула в небытие.

– Держи, – хриплый шепот Игоря разорвал тишину. Он протянул Алексею открытую банку тушенки и самодельную "ложку" – согнутый кусок жести, отломанный от тележки. – Жрать надо. Силы нужны.

Алексей взял банку. Холодное мясо в жире пахло резко, непривычно в этом месте. Он ковырял жестью, отправляя в рот крошечные кусочки. Вкус был металлическим, тошнотворным, но желудок, пустой и сжатый в комок от стресса, требовал пищи. Лена, сидевшая рядом, молча приняла от Игоря свою порцию – несколько кусочков мяса на жестяном обломке. Она ела медленно, машинально, ее глаза в темноте казались огромными черными дырами.

– Воды, – прошептала она после долгой паузы, протягивая пустую жесть Игорю.

Тот тяжело вздохнул, достал последнюю полуторалитровую бутылку (пятилитровки остались в тележке как стратегический запас). Осторожно, под контролем Алексея, налил каждому по глотку – не больше столовой ложки. Вода была теплой, с привкусом пластика, но казалась нектаром.

– Надо искать источник, – констатировал Алексей, пряча бутылку обратно в рюкзак. Его горло пересохло мгновенно. – Без воды – конец. Море соленое?

– Проверим утром, – буркнул Игорь. – Но вряд ли питьевое. Может, в скалах есть родник. Или... – он кивнул в сторону мыса, – на той базе, если она есть.

"База". Это слово повисло в воздухе. Их единственная надежда, помимо моря. Призрачная возможность укрытия, воды, а может, даже... ответов? Или новой смертельной ловушки?

– Что это за база? – спросил Алексей, пристально глядя на Игоря в полумраке. – Ты знаешь что-то? Почему упомянул?

Игорь помолчал, его силуэт напрягся. – Дядька мой... тот, к кому мы ехали в Заозерье... Он не просто дачник. Бывший военный, радист. Говорил, что в тех лесах, под Заозерьем, еще с совковых времен был запасной командный пункт. Подземный. Заброшенный давно. Но он... интересовался. Карты старые искал. Говорил, странные сигналы ловил иногда на любительской рации. Не земные. – Игорь фыркнул. – Я думал, старик бредит. Отставники, они такие. Но вот... – он махнул рукой в темноту, – оказался прав. Только пункт не под Заозерьем, а здесь. Где бы "здесь" ни было.

Лена вздрогнула, обхватив себя руками. – Сигналы? Значит... тут есть... кто-то? Те, кто сделал ошейники? – Ее голос дрожал.

– Может, были, – мрачно ответил Игорь. – А может, и есть. Псы-то не сами по себе в ошейниках ходят. Кто-то их выдрессировал. Или создал.

Мысль о разумных хозяевах этого мира, возможно, наблюдающих за ними прямо сейчас, была леденящей. Алексей вспомнил желтые глаза вожака, смотревшие на них с холма. Не просто звериная злоба. Расчет. Интеллект?

– Значит, идем на базу, – решительно сказал Алексей. – На рассвете. Это единственный шанс. Там может быть вода, укрытие, может, даже какие-то приборы... или оружие. – Он посмотрел на свою ножовку. – Нам нужно что-то серьезнее.

– А если там они? – спросила Лена, и в ее голосе снова зазвучал прежний, парализующий страх.

– Тогда узнаем, с кем имеем дело, – хмуро ответил Игорь, почесывая место под повязкой на плече. – Лучше знать врага в лицо, чем шарахаться от каждой тени. Спать. Кто первый на посту?

Они установили вахту. Алексей вызвался первым. Боль в ноге не давала уснуть, да и тревожные мысли роем вились в голове. Он сидел, прислонившись к холодному камню у щели в завале, ножовка на коленях. Взгляд блуждал по чуждому звездному небу. Созвездия были неузнаваемы. Ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды. Совсем другой небосвод. Окончательное подтверждение – они не на Земле. Или Земля изменилась до неузнаваемости? Мысли путались, накатывала волна отчаяния. Он сжал рукоять ножовки до боли в суставах. Выжить. Надо просто выжить. Следующий шаг. Следующее решение.

Через щель доносился шелест волн, крики ночных птиц – странные, трещащие, как сломанный механизм. И еще... шорохи. Не ветра. Что-то скреблось по гальке неподалеку от грота. Небольшое, юркое. Алексей напряг зрение, вглядываясь в звездный свет. Тени двигались. Несколько мелких существ, размером с кошку, с длинными хвостами и острыми мордочками, копошились у кромки воды, что-то выискивая в песке. Потом одно из них подняло голову, учуяв запах из грота. Глаза, большие и бездонно черные в темноте, сверкнули, уставившись прямо на щель. Алексей замер. Существо издало тонкий, пищащий звук, и вся стайка мгновенно растворилась в темноте, словно и не было.

Ночные падальщики. Или разведчики. Алексей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Этот мир жил своей жизнью, полной скрытых угроз.

Смена вахты прошла без происшествий. Игорь бодрствовал мрачно и молчаливо, его силуэт у входа был неподвижен, как скала. Лена спала беспокойно, всхлипывая во сне. Алексей, несмотря на усталость и боль, провалился в тяжелый, кошмарный сон, где молнии преследовали его по бесконечной степи, а желтые глаза псов светились из каждой тени.

Рассвет наступил быстро. Холодный, серый свет просочился в щель, разгоняя мрак грота. Алексей проснулся от ломоты во всем теле. Нога горела огнем, опухоль сдавливала повязку. Игорь, сидевший у входа, выглядел изможденным, но бдительным. Темные круги под глазами говорили о бессонной ночи. Лена уже бодрствовала, свернув свою ветровку в тугой валик. Ее лицо было по-прежнему бледным, но в глазах появилась тень решимости – инстинкт выживания брал верх над паникой.

– Живы? – хрипло спросил Игорь, вставая и потягиваясь, морщась от боли в плече.

– Еле, – ответил Алексей, с трудом поднимаясь. Он опробовал ногу – наступить было больно, но возможно. – Твоя смена. Как ночь?

– Шуршало. Пищало. Рыло носом в камни у входа. Небольшое. Потом ушло. Псы не приходили. – Игорь разобрал часть завала, вытащив несколько камней. Свежий, влажный, соленый воздух ворвался в грот. – Погода ясная. Пора двигаться.

Они выпили по последнему глотку воды из бутылки – капля на язык. Пустота бутылки была зловещей. Алексей перераспределил груз в тележке. Аптечка, оставшаяся еда (банка фасоли, пачка макарон, соль), пустая пятилитровка (надежда на воду) – все это поместилось в его рюкзак. Тележку оставили в гроте – на каменистой местности она была обузой. Картонную коробку Алексей, после секундного колебания, сунул в рюкзак поверх всего. Игорь заметил это, хмыкнул, но ничего не сказал. Его огромный рюкзак был закинут на здоровое плечо, топор заткнут за ремень. Лена несла ножовку Алексея и пустую полуторалитровую бутылку.

Выйдя на пляж, они вдохнули полной грудью. Утро было прохладным, но солнце, поднимавшееся над горами на западе, обещало новый адский зной. Море сияло бирюзой, почти нереальной в своей чистоте. Волны накатывали ровнее, чем вечером. Алексей подошел к воде, осторожно зачерпнул горсть. Попробовал на язык – соленая, как слеза. Не для питья. Разочарование горечью разлилось по горлу.

– Значит, только база, – констатировал Игорь. – Или смерть от жажды. Пошли.

Мыс возвышался перед ними – темная, мрачная громада пористого камня. Они двинулись вдоль его основания, ища путь вверх или вход. Камень был скользким от брызг и покрытым колониями странных, похожих на устриц, моллюсков с раковинами фиолетового отлива. Алексей, превозмогая боль, сканировал скалу. Игорь шел впереди, его взгляд выискивал малейшую трещину, уступ.

– Здесь! – Лена, обычно молчаливая, вдруг указала вверх. Метрах в пяти над их головами, почти скрытый нависающим выступом, зиял темный провал. Не расщелина, а явно рукотворный проем – прямоугольный, с ровными краями. К нему вела узкая, едва заметная тропка, выбитая в камне, местами переходящая в грубые ступени.

– Люди, – прошептал Алексей. Или кто-то, умеющий обрабатывать камень.

Подъем был мучительным. Ступени были неровными, скользкими. Алексей, опираясь на ножовку как на костыль, ковылял, стиснув зубы от боли. Игорь, с огромным рюкзаком, тоже двигался тяжело. Лена шла последней, постоянно оглядываясь на пляж и степь, как будто ожидая появления псов или чего-то худшего.

Проем оказался входом в тоннель. Широкий, метров два в высоту и полтора в ширину, уходящий вглубь скалы под небольшим уклоном. Воздух из него тянуло сыростью, плесенью и... чем-то техническим. Маслом? Озоном? Пол был покрыт слоем пыли и мелкого песка, но под ним угадывался твердый, ровный материал – бетон или композит. Стены были гладкими, явно обработанными.

– Это оно, – уверенно сказал Игорь, доставая из бокового кармана рюкзака небольшой, но мощный тактический фонарь. Луч света врезался в темноту тоннеля, выхватывая из мрака пыльные стены, тянущиеся провода в металлических желобах под потолком, ржавые люки по бокам. – Командный пункт. Или что-то вроде того.

– Осторожно, – предупредил Алексей, включая свой более слабый фонарик. – Может быть ловушки. Или... жильцы.

Они двинулись внутрь, Игорь впереди с топором и фонарем, Алексей позади, прикрывая тыл. Лена шла посередине, ее дыхание стало частым и поверхностным. Тоннель тянулся метров двадцать, затем уперся в тяжелую металлическую дверь. Она была приоткрыта, заржавевшая и покореженная, словно ее взламывали снаружи. За дверью открывалось обширное помещение.

Луч фонаря Игоря поплыл по стенам, выхватывая детали. Это был ангар или машинный зал. Высокие потолки, потерявшиеся в темноте. По стенам – ряды непонятных агрегатов, покрытых толстым слоем пыли и паутины, напоминающей тонкую, серебристую проволоку. Многочисленные трубопроводы, частью проржавевшие, частью еще целые. В центре зала возвышались два цилиндрических резервуара, похожих на огромные котлы. Над всем этим царила тишина, нарушаемая лишь их шагами и капаньем воды откуда-то сверху.

– Ничего не работает, – разочарованно пробормотал Алексей. Его надежда найти работающую технику таяла.

– Смотри! – Лена направила луч своего фонарика (Алексей дал ей свой) на стену рядом с дверью. Там висела табличка, покрытая грязью, но сохранившая четкие, выбитые буквы:

"КП-7 "ЗЕНИТ" СЕКТОР ГАММА ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА 1-й КАТЕГОРИИ"

Надпись была на русском языке.

– Русский... – выдохнул Алексей, охваченный смесью облегчения и ужаса. – Значит... наши? Но как? И когда?

– И куда делись? – добавил Игорь, подходя к табличке и стирая с нее слой пыли рукавом. Под ней обнаружилась схематичная карта объекта. Несколько уровней, обозначенных буквами (Гамма, Бета, Альфа), помещения с подписями: "Генераторная", "Очистка воды", "Центр управления", "Жилой блок", "Склад", "Медпункт". – Вот что нам нужно! Генераторная и Водоочистка! И склад!

Надежда, острая и болезненная, вспыхнула снова. Алексей подошел к карте, запоминая маршрут. До Генераторной и Водоочистки нужно было спуститься на уровень ниже по центральной лестнице.

Движение по коридорам базы было жутким. Фонари выхватывали из мрака пустые кабинеты с разгромленной мебелью, разбитые мониторы, оборванные провода. Повсюду – следы спешного, возможно, панического ухода. Разбросанные бумаги (большинство истлели), опрокинутые стулья, темные пятна на стенах и полу, похожие на застарелую ржавчину или... нечто иное. Воздух был спертым, с примесью пыли, плесени и слабого химического запаха. Тишина давила, становясь почти физической.

– Что здесь случилось? – прошептала Лена, прижимаясь к Алексею. Ее фонарь дрожал в руке.

– Катастрофа, – предположил Игорь, светя в очередной провал в стене, за которым зияла чернота технического колодца. – Или атака. Смотрите. – Он направил луч на стену в одном из коридоров. На гладкой поверхности были видны глубокие царапины, словно от когтей огромного зверя. Рядом – несколько вмятин, похожих на следы от ударов тупым тяжелым предметом. И темные, брызгообразные пятна.

Алексей почувствовал, как холодеет кровь. Картина становилась яснее и страшнее. Базу атаковали. И защитники, судя по всему, не устояли. Он вспомнил ошейник на псе. Хозяева пришли за своим имуществом?

Они нашли лестницу вниз. Широкую, металлическую. Несколько ступеней были погнуты или вырваны. Спуск был напряженным. Каждый скрип металла под ногами отдавался гулким эхом в мертвой тишине.

Помещение генераторной было огромным. В центре стояли два дизель-генератора, похожие на спящих монстров. Ржавые, покрытые слоем маслянистой грязи и той же серебристой "паутиной". Рядом – распахнутые щиты управления с вырванными платами и перекушенными проводами. Запах солярки и горелой изоляции висел в воздухе.

– Мертво, – констатировал Игорь, пнув ногой ближайший агрегат. Ответом был лишь глухой стук металла. – Топливо есть? – Он осмотрел баки. Один был пуст и пробит, из второго сочилась густая, темная жидкость. Игорь понюхал палец. – Солярка. Но старая, как мир. И генераторы в хлам.

Надежда на свет и энергию рухнула. Алексей почувствовал усталость, накатывающую волной. Жажда сжигала горло.

– Водоочистка, – прошептал он. – Там... должен быть запас или источник.

Помещение водоочистки было меньше. Сложные фильтры, насосы, ряды труб. И в центре – огромный бак из нержавеющей стали, с манометрами и вентилями. Алексей подбежал к нему, сердце колотилось. Он схватил маховик основного вентиля. Ржавый металл скрипел, не поддаваясь.

– Дай сюда! – Игорь оттолкнул его, обхватил маховик мощными руками. Мускулы на его шее и спине напряглись, вены вздулись. Раздался скрежет, ржавчина посыпалась, и маховик с жутким визгом провернулся на четверть оборота. Из патрубка внизу брызнула струйка... густой, зеленоватой жижи, пахнущей болотом и химией. Она быстро иссякла.

– Фильтры мертвы. Вода протухла, – с отвращением пробормотал Игорь, отпрыгивая от лужицы зелени.

Отчаяние, черное и тяжелое, накрыло Алексея с головой. Он прислонился к холодной стенке бака, закрыв глаза. Конец. Без воды...

– Склад! – вдруг воскликнула Лена. Она стояла у стены, освещая фонариком небольшой люк с надписью "Аварийный Запас". – Попробуем?

Люк не был заперт. Игорь поддел его топором, и крышка с скрипом откинулась. Внутри небольшого ниши лежали несколько десятков жестяных банок без этикеток, упаковка с сухарями в вакуумной упаковке (упаковка истлела, но сухари выглядели съедобными), и... шесть прямоугольных канистр из толстого зеленого пластика по пять литров каждая. На каждой было выбито: "ВОДА ПИТЬЕВАЯ. АВАРИЙНЫЙ ЗАПАС. ГОДЕН ДО..." Дата была стерта, но пластик казался целым.

Слезы навернулись на глаза Алексея. Он не поверил. Игорь схватил одну канистру, потряс. Внутри булькнуло! Он с дикой силой открутил крышку. Чистая, чуть затхлая, но безусловно пресная вода! Он не стал пить сам, первым делом протянул канистру Лене.

– Пей. Медленно.

Лена приникла к горлышку, делая маленькие, жадные глотки. Потом передала Алексею. Вода! Она была теплой, безвкусной, но это был нектар богов. Алексей сдержался, сделал несколько глотков и отдал Игорю. Тот отпил долго и смачно, вытер рот.

– Есть! – он хлопнул ладонью по канистре. – Шесть штук! Тридцать литров! Хватит на неделю, если экономить! И еда! – Он уже рылся в нише, доставая банки. – Тушенка? Гуляш? Без этикеток, но... – Он тряхнул банку. Содержимое булькало. – Съедобно!

Настроение резко изменилось. Отчаяние сменилось эйфорией. Они нашли не просто воду – запас жизни! И еду! Алексей помог перетащить канистры и банки в центр зала водоочистки. Лена уже открыла упаковку сухарей. Они были твердыми как камень, но не заплесневелыми. Она раздала по горсти. Хруст сухарей казался лучшей музыкой.

– Теперь что? – спросил Алексей, запивая сухарь глотком драгоценной воды. – Центр управления? Медпункт? Надо осмотреть все.

– Медпункт, – сразу сказал Игорь, касаясь перевязанного плеча. – Антибиотики бы не помешали. И твоей ноге. А потом... центр. Может, что-то работает. Или остались записи.

Медпункт оказался разгромленным, как и все остальное. Шкафы с лекарствами были взломаны, пустые упаковки валялись на полу. Холодильники для вакцин стояли открытые и размороженные. Но в подсобке, за опрокинутой кушеткой, Лена нашла уцелевший металлический ящик с красным крестом. Внутри – стандартный набор полевой медицины: бинты, йод, перекись, обезболивающие в ампулах (проверенные – не кристаллизовались!), антибиотики широкого спектра в таблетках (срок годности давно истек, но альтернативы не было), шовный материал, даже стерильные скальпели.

– Нашли! – Алексей не удержался от улыбки. Это была огромная удача.

Они обработали раны по-новому. Алексей мужественно перенес укол обезболивающего в ногу (Игорь делал укол с сосредоточенным видом бывалого, видевшего виды). Потом Лена, под руководством Алексея (он когда-то проходил курсы первой помощи), тщательно промыла раны перекисью, наложила свежие повязки с мазью с антибиотиком. Игорю пришлось зашивать глубокие рваные раны на плече – он стиснул зубы, но не издал ни звука. После укола антибиотика и обезболивающего оба почувствовали значительное облегчение.

Центр управления был сердцем базы. Большое помещение с рядами пультов, мертвых экранов, кресел. В центре – главный пульт под огромным, потрескавшимся экраном. Все было покрыто пылью и той же серебристой паутиной, которая висела гроздьями даже здесь. Но кое-что привлекло внимание Алексея сразу. На одном из рабочих мест, в стороне от основного хаоса, стоял ноутбук. Старый, массивный, военного образца. И он был... чистым. На нем почти не было пыли. Рядом валялся разряженный блок питания, а штекер был воткнут в розетку в стене.

– Электричество? – недоверчиво пробормотал Алексей, нажимая кнопку включения на ноутбуке. Ничего. Он дернул штекер из розетки – сзади торчали оборванные провода. Розетка была мертва. Разочарование. Но сам факт относительно чистого ноутбука наводил на мысль: им пользовались не так давно? Кто?

Игорь тем временем копался у главного пульта. Он нашел пару отсеков, выдвинул их. Пусто. Потом его внимание привлекла панель, слегка отличавшаяся по цвету. Он надавил на нее. Панель отъехала в сторону, открыв небольшой сейф, встроенный в пульт. Внутри лежал толстый, кожаный журнал с металлическими уголками и... тяжелый пистолет Макарова в кобуре, с двумя запасными обоймами.

– Вот это да! – Игорь вытащил оружие, проверяя затвор. Механизм двигался туго, но без заеданий. Он достал обойму – патроны были на месте, тусклые, но целые. – Теперь мы вооружены!

Алексей взял журнал. На обложке вытиснено: "ВАХТЕННЫЙ ЖУРНАЛ. КП-7 "ЗЕНИТ". СЕКТОР ГАММА". Он открыл первую страницу. Записи велись от руки, разными почерками, на русском языке. Последняя запись была датирована... его мозг отказывался верить... 17 октября 2024 года. За полгода до их попадания сюда!

Он начал читать вслух, его голос дрожал:

"День 287 (по земному хронометражу). Станция "Зенит". Сектор Гамма. Запись веду: ст. лейтенант Дмитриев И.В. *Ситуация критическая. Сигнал "Омега" не прекращается. Усиливается. Источник по-прежнему локализован в радиусе 50 км от базы, координаты меняются. "Собиратели" активизировались. Патруль №3 (лейт. Сорокин, рядовые Петров, Козлов) не вернулся с маршрута Альфа-7. Найдены следы боя... и фрагменты биоматериала. Не человеческого. Системы внешнего наблюдения фиксируют перемещения крупных биомеханических объектов в периметре. Теория о "мусорщиках" подтверждается. Они сканируют, ищут слабые места. Генератор №2 вышел из строя после скачка напряжения, вызванного внешним ЭМИ-импульсом. Резервный запас топлива на исходе. Фильтры водоочистки забиты на 87%. Запас пресной воды – 12%.*

*Психологическое состояние персонала... на грани. Шесть случаев неадекватного поведения за неделю. Рядовой Белов покончил с собой в ночь на 15-е. Обвинял "голоса" в голове. Медики фиксируют участившиеся приступы мигрени, слуховые галлюцинации у 60% личного состава. Сигнал "Омега" влияет на психику. Защитные экраны блока Альфа не справляются.*

Связь с Центром на Земле утрачена 45 дней назад после мощнейшей геомагнитной бури неизвестной природы. Последняя полученная директива: "Держаться. Ждать эвакуации. Объект "Зенит" приоритетен". Эвакуации не будет. Мы брошены. Принял решение: готовить объект к консервации. Персонал перевести в блок Альфа (максимальная защита). Уничтожить все нежизненно важные данные. Готовить... к возможному прорыву.

Если этот журнал найдут... Мы не знаем, где мы. Координаты не соответствуют ни одной известной точке Галактики. Переход был... катастрофическим. Земля, возможно, потеряна навсегда. "Собиратели" – не местная форма жизни. Они пришли вместе с сигналом. Или сигнал их привлек. Они собирают технологии. И биоматериал. Мы – следующий пункт в их коллекции. Боже, помоги нам. Или просто... пусть это кончится. Конец записи."

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была громче любого крика. Алексей переводил взгляд с журнала на бледные лица Лены и Игоря. "Собиратели". Биомеханические объекты. Сигнал "Омега", сводящий с ума. Брошенная база. Земля, возможно, потеряна...

– Биомеханические... – прошептал Игорь, доставая из кармана ошейник пса. Тусклые металлические пластины с выбитыми символами теперь казались зловещими. – Это их работа? Они... улучшают зверей?

– Или создают новых, – добавил Алексей с ужасом. Он вспомнил трехпалый след у машины. Не пес. Что-то большее.

– "Голоса"... – тихо сказала Лена. Она сидела на полу, обхватив голову руками. – Я... я слышала. Ночью. Шепот... на краю слуха. Думала, это ветер... или сон.

Алексей и Игорь переглянулись. У Алексея тоже была мигрень после пробуждения. Он списал на стресс и удар током.

– Сигнал "Омега" действует, – констатировал Алексей. – Мы в его зоне. Как и они. – Он кивнул на журнал.

– Надо уходить, – резко встал Игорь, засовывая пистолет за пояс. – Этот блок Гамма – ловушка. Надо искать их блок Альфа. Там, говорится, защита лучше.

– Но где он? – спросил Алексей, листая журнал. Карта в начале была общая, но без деталей. – На карте у входа... Блок Альфа – самый нижний уровень. Но как туда попасть? Лестница вниз была разрушена.

Внезапно слабый, едва уловимый звук заполнил помещение. Гулкий, вибрирующий, идущий сквозь стены и пол. Он нарастал, превращаясь в низкочастотный вой, от которого дрожали витрины пультов и звенело в ушах. С потолка посыпалась пыль и клочья серебристой паутины.

– Что это?! – вскрикнула Лена, вжавшись в стену.

– Сирена? – предположил Игорь, хватая топор.

Но звук был не похож на сирену. Он был... живым. Органическим и механическим одновременно. И он шел снизу.

– "Собиратели"! – догадался Алексей, леденящим ужасом сжимая журнал. – Они здесь! Внизу! Или... они активировали что-то!

Звук внезапно оборвался. На смену ему пришла звенящая тишина. И в этой тишине они услышали другое. Тяжелые, размеренные шаги. Металлические о твердый пол. Несколько пар. И скрежет, словно что-то большое и тяжелое тащили по камню. Шаги приближались. От лестницы, ведущей вниз, из темноты коридора.

Игорь мгновенно погасил фонарь. Алексей последовал его примеру, пригнувшись за пульт и увлекая за собой Лену. Темнота сомкнулась вокруг них, густая и непроглядная. Только слабый свет от щелей в дверях и вентиляции.

Шаги замерли у входа в Центр Управления. Послышалось шипение, словно работал пневматический привод. Затем – резкий луч холодного, синеватого света, прорезавший темноту зала. Он плавно скользил по пультам, стенам, полу... выискивая.

Алексей прижался к холодному металлу пульта, чувствуя, как Лена дрожит рядом с ним, как лист. Он сжал в руке ножовку – бесполезную железяку против того, что пришло. В кармане рюкзака упиралась коробка. Его "Ящик Пандоры". Зачем я тебя притащил сюда? Чтобы умереть рядом с тобой?

Луч света скользнул по их укрытию, осветив край рюкзака Алексея. Он замер. Потом луч резко вернулся и застыл на них. Из темноты донеслось металлическое щелканье и низкий, булькающий звук, похожий на... обсуждение.

Синеватый луч ослепил их. В дверном проеме, подсвеченные собственным источником света, стояли две фигуры.

Это не были люди. И не звери. Это были существа ростом под два с половиной метра, собранные из темного, словно обугленного металла, органики и... чего-то еще. Их тела напоминали искаженные человеческие силуэты, но с неестественно длинными руками, заканчивающимися не кистями, а наборами щупалец, манипуляторов и острых, как бритва, клинков. Ноги – мощные, обратно изогнутые, как у саранчи, с копытами, оставлявшими глубокие вмятины в бетоне. Головы... голов не было. Вместо них – сложные нагромождения сенсоров, линз, излучателей, вращающихся на короткой шее. Один сенсор светил синим лучом прямо на них. Другой сканировал красной сеткой. Третий щелкал, как фотоаппарат.

Биомеханические гиганты. "Собиратели".

Один из них сделал шаг вперед. Его "голова" наклонилась, изучая людей. Щупальца на руках шевелились, как живые змеи. Он издал серию булькающих и щелкающих звуков. Второй существо ответило более высоким тоном. Диалог.

Алексей понял: их нашли. И теперь решали, что с ними делать. Коллекционировать? Исследовать? Уничтожить как мусор?

Игорь медленно, очень медленно, положил топор на пол. Потом вытащил пистолет Макарова и тоже положил его рядом. Он поднял руки вверх, показывая, что безоружен. Его лицо в синем свете было каменным, но в глазах горела бешеная решимость.

– Не двигайся, – прошептал он Алексею и Лене, не отводя взгляда от сенсоров существа. – Никаких резких движений.

Алексей последовал его примеру, осторожно отодвигая ножовку. Лена замерла, не дыша.

Первый Собиратель протянул манипулятор. Не к Игорю. К Лене. Тонкий, гибкий щуп с иглой на конце протянулся к ее лицу, как бы намереваясь взять образец.

– Нет! – крик вырвался у Алексея прежде, чем он осознал это. Он рванулся вперед, заслоняя Лену своим телом.

Синий луч уперся ему прямо в лицо. Круглый ожог на виске внезапно заныл, затеплился слабым, едва заметным теплом. Собиратель замер. Его сенсоры сфокусировались на ожоге. Красная сканирующая сетка пробежала по нему несколько раз. Существо издало протяжный, вибрирующий звук, полный... удивления? Интереса?

Второй Собиратель ответил резким, трескучим сигналом. Первый отдернул щуп от Лены и направил его к Алексею. К его виску. К ожогу. Игла блеснула в синем свете.

В этот момент Игорь двинулся. Не к оружию. Он схватил со стола главного пульта тяжелую металлическую пепельницу и изо всех сил швырнул ее не в Собирателей, а в огромный, потрескавшийся главный экран над пультом!

Грохот разбитого стекла был оглушительным в тишине! Осколки посыпались дождем. Собиратели резко развернулись к источнику шума, сенсоры замигали тревожными огнями.

– Бежим! – заревел Игорь, хватая пистолет и топор. – Вон в тот коридор! Быстро!

Он рванул Лену за руку. Алексей, оглушенный, последовал за ними. Они бросились в боковой коридор, который, по смутным воспоминаниям с карты, вел к запасным выходам. За спиной раздался рев – не гневный, а скорее... озадаченный. И тяжелые шаги устремились за ними.

Забег по темным коридорам превратился в кошмар. Фонари выхватывали из мрака развалины, обрушенные перекрытия, зияющие люки. Шаги Собирателей гнались за ними, гулкие и неумолимые. Луч синего света мелькал позади, выискивая беглецов.

– Здесь! – крикнул Игорь, сворачивая в узкий проход, заваленный ящиками. Они протиснулись сквозь завал, услышав за спиной скрежет металла – Собиратели ломали препятствие. Впереди показался свет – тусклый, дневной. Аварийный выход!

Они вывалились наружу, ослепленные солнцем. Оказались на узком уступе скалы, высоко над морем. Внизу бушевал прибой. Лестницы вниз не было. Тупик.

Шаги Собирателей приближались из темноты прохода.

– Без вариантов, – прохрипел Игорь, глядя вниз, на пенящиеся волны. – Прыгаем! Глубина есть!

– Но... – начала Лена, но Игорь уже схватил ее под руку.

– Держись за рюкзак! – скомандовал он Алексею. – И прыгай по моей команде! Раз! Два...

Из прохода показался силуэт первого Собирателя. Его сенсоры нацелились на них.

– Три! Прыгай!

Они шагнули в пустоту. Падение. Свист ветра в ушах. Бесконечная синева неба и бирюза моря, несущегося навстречу. И последнее, что увидел Алексей перед тем, как ледяная вода сомкнулась над головой, поглощая крик Лены и ругань Игоря – на уступе скалы, высоко над ними, стояли два темных силуэта. Сенсоры светили им вслед. Они не стреляли. Они просто... наблюдали. Как за интересным образцом, ускользнувшим из коллекции.

Холодная вода обожгла, сбила дыхание. Алексей отчаянно загребая, вынырнул, отплевываясь соленой водой. Рядом всплыла Лена, кашляя и хватая ртом воздух. Игорь был уже ближе к скалам, мощными гребками уходя от опасной зоны прибоя.

– К скалам! – крикнул он, указывая на полосу валунов правее от мыса. – Плыви!

Алексей, превозмогая боль в ноге и панический страх, поплыл, подталкивая Лену. За спиной, высоко на скале, Собиратели все еще стояли, безмолвные стражи порога в свой страшный мир. Но они не спускались. Не стреляли. Как будто море было границей, которую они не пересекали. Или... как будто эксперимент еще не закончен.

Они выбрались на берег далеко от мыса, изможденные, промокшие до нитки, дрожащие от холода и адреналина. Рюкзак Алексея промок, но коробка внутри, завернутая в куртку, казалось, уцелела. Пистолет у Игоря был тоже мокрым, но он тут же разобрал его и начал сушить детали на солнце. Топор был при нем.

– Живы... – прошептала Лена, падая на теплый песок. Она плакала, но это были слезы облегчения. – Они... не пошли за нами.

– Пока, – мрачно добавил Игорь, осматривая пистолет. – Может, плавать не умеют. А может... наблюдают. – Он посмотрел на мыс, темный и неприступный на фоне утреннего неба. – Эта база... это их логово теперь. Или лаборатория.

Алексей сидел, обхватив колени. Образы Собирателей стояли перед глазами. Биомеханические ужасы. Хозяева ошейников. Создатели "усовершенствованных" псов. И Сигнал "Омега", сводящий с ума... который, судя по журналу, все еще действовал. Он прикоснулся к ожогу на виске. Он снова чувствовал легкое тепло. Почему Собиратель заинтересовался им? Что это было?

– Надо уходить отсюда, – сказал Алексей, с трудом поднимаясь. – Как можно дальше от мыса. От них. Найти пресную воду. И... понять, что делать дальше. – Он посмотрел на бескрайнюю степь, уходящую на юг. И на бирюзовое море, простирающееся на восток. Два пути. Две неизвестности. – Куда?

– Вдоль моря, – предложил Игорь. – Может, найдем ручей. Или другую базу. На карте у входа были обозначения и за пределами мыса. Там, – он махнул рукой вдоль берега на юг, – была пометка "Пост Наблюдения". Может, уцелел.

Они шли, обходя валуны, стараясь держаться в тени скал, где это было возможно. Солнце поднималось, обещая новый зной. Промокшая одежда быстро высыхала, но жажда снова давала о себе знать – соленая вода во рту лишь усиливала ее. Они молчали, прислушиваясь к каждому звуку, озираясь. Мир после встречи со Собирателями казался еще более враждебным.

Через пару часов они нашли то, что искали. Небольшой ручей пресной воды, сбегавший со скал в море по узкому каменистому желобу. Вода была чистой, холодной! Они бросились к ней, утоляя жажду долгими, жадными глотками, зачерпывая ладонями, умываясь. Алексей снял повязку и промыл рану – воспаление, к счастью, было несильным, антибиотики работали.

Отдохнув и наполнив бутылки и пустую пятилитровку, они двинулись дальше. "Пост Наблюдения" по карте должен был быть недалеко. И действительно, обогнув очередной скалистый выступ, они увидели его. Небольшое, приземистое бетонное сооружение, полузасыпанное песком, встроенное в скалу. Крыша провалилась, окна выбиты. Но стены стояли.

– Осторожно, – предупредил Игорь, доставая пистолет. – Проверим.

Внутри царил хаос. Оборудование разгромлено, карты сорваны со стен. Но в дальнем углу, под грудой обломков, Алексей нашел уцелевший предмет: старую, но прочную подзорную трубу на треноге. Он протер окуляр. Труба была цела!

Они вынесли ее наружу, установили на возвышении. Игорь первым прильнул к окуляру, начал сканировать горизонт – море, степь, далекие горы.

– Ничего... Пусто... – бормотал он. – Только степь, море... Стоп. Что это?

Он замер. Алексей и Лена напряглись. – На юге... у кромки степи и моря... Дым. Тонкая струйка. Кто-то развел костер.

Надежда! Другие люди? Выжившие с базы? Или... что-то еще?

– Как далеко? – спросил Алексей.

– Киллометров десять, не меньше, – прикинул Игорь. – Вижу плохо... рельеф мешает. Но дым есть. – Он оторвался от трубы, его лицо было сосредоточенным. – Идем?

Алексей посмотрел на дымок, едва различимый невооруженным глазом на юге. Неизвестность. Возможная помощь. Или новая смертельная ловушка. Но альтернативы не было. Бродить по степи, ожидая возвращения Собирателей или голодных псов, было не лучше.

– Идем, – решил он. – Осторожно. С разведкой.

Они собрали немного сухого плавника для возможного костра, снова наполнили бутылки из ручья и двинулись вдоль берега на юг, к тонкой струйке дыма – новому знаку, новому испытанию в этом бескрайнем, чуждом мире. Алексей шел, чувствуя вес промокшей картонной коробки в рюкзаке и слабое тепло ожога на виске. Загадки множились. Кто развел костер? Что хотели Собиратели? Что такое Сигнал "Омега" и почему ожог на него реагирует? И главное – есть ли дорога назад? Пока ответов не было. Была только бескрайняя степь, бирюзовое море и инстинкт выживания, гнавший их вперед, навстречу новой неизвестности. Их путешествие только начиналось.

Глава 4

Дымок на горизонте висел тонкой, едва различимой серой нитью, разрезая бирюзовую гладь моря и золото степи. Он манил не теплом и надеждой на костер, а холодной загадкой. Десять километров по берегу под палящим солнцем, с болью в ноге у Алексея и ноющей раной на плече у Игоря, превратились в испытание на прочность. Лена шла, уставшая, но сосредоточенная, ее страх сменился настороженной решимостью. Силуэт "Поста Наблюдения" давно скрылся за скалистыми мысами, оставив их один на один с бескрайним пейзажем и навязчивым вопросом: кто или что подает сигнал?

– Не похоже на костер, – хрипло проговорил Игорь, останавливаясь, чтобы перевести дух и прикрыть глаза от солнца. Он снова приложился к подзорной трубе, найденной на посту. – Слишком ровный. И слишком высоко. Как будто... из трубы. Или выхлоп.

– Механический? – уточнил Алексей, с трудом опускаясь на валун. Он размотал промокшую повязку на голени – воспаление спало, но боль при ходьбе оставалась.

– Возможно. Или химический. – Игорь передал трубу Алексею. – Смотри сам. Правее того выступа, похожего на спящего дракона. У самого края степи, на возвышении.

Алексей поймал в окуляр тонкую струйку. Игорь был прав. Дым поднимался вертикально, не клубясь, как от костра, а ровной, почти невибрирующей колонной. Источник был скрыт за грядой невысоких холмов, поросших той же серебристой "полынью" и усеянных яркими, опасными цветами-ловушками. Но на самой вершине одного холма виднелось что-то угловатое, неестественное. Не скала.

– Конструкция, – подтвердил Алексей. – Металлическая? Бетонная? Трудно разобрать. Но явно рукотворная. И дым идет оттуда. Систематически.

– Еще один обломок "Зенита"? – предположила Лена. Она сидела на песке, обхватив колени, ее взгляд блуждал между дымком и бескрайним морем. – "Пост Наблюдения" был разрушен. Может, это... уцелевший модуль? Аварийный генератор?

Мысль витала в воздухе. После прочтения вахтенного журнала любое упоминание проекта "Зенит" било током. Страх перед Собирателями смешивался с жгучим любопытством и необходимостью понять.

– В журнале Дмитриев писал о консервации объекта, – напомнил Алексей, убирая трубу. – И о переводе персонала в блок Альфа. Но блок Альфа – это глубоко под землей на той базе. Что они законсервировали? Сам проект? Данные? Технологию перехода? И... где? Может, не только на основном объекте?

– И сигнал "Омега", – добавил Игорь, его лицо стало жестким. – Они его локализовали. Источник в радиусе 50 км от базы. Но что это? Передатчик? Побочный эффект перехода? Дверь домой? Или... приманка для Собирателей? – Он посмотрел на Алексея, затем на Лену. – Этот дым... это может быть маяк. Аварийный маяк уцелевшего модуля "Зенит". Может, там есть ответы. Или... люди.

– Или ловушка, – мрачно дополнила Лена. – Как и база.

– Все здесь – ловушка, – резко сказал Игорь. – Степь, море, цветы, псы... Собиратели. Сидеть и ждать – значит сдохнуть от жажды, с голоду или стать чучелом в их коллекции. Этот дым – хоть какая-то цель. Шанс. Рискнем?

Он смотрел на Алексея. Вопрос был риторирическим. Альтернативы не было. Алексей кивнул.

– Рискнем. Но осторожно. Как на минном поле. Сначала разведка.

Путь к Маяку. Первые Откровения.

Последние километры дались тяжелее всего. Солнце клонилось к западу, отбрасывая длинные тени. Они шли не по открытому берегу, а по краю степи, используя редкие кусты и неровности рельефа как укрытие. Алексей постоянно оглядывался на мыс, где остались Собиратели, ожидая увидеть в небе их угрожающие силуэты или синие лучи сканеров. Но небо было пустым, только странные птицы с прямоугольными крыльями чертили на нем невидимые узоры.

Когда они подобрались к гряде холмов, скрывавших источник дыма, Игорь остановил группу.

– Подождем темноты, – прошептал он. – Светить будем только в крайнем случае. Лена, оставайся здесь, в этой ложбине. Страхуй. Если что – свисти. – Он сделал знак двумя пальцами ко рту.

Лена хотела возразить, но Игорь посмотрел на нее недрогающим взглядом старшего, привыкшего командовать. Она покорно кивнула и залегла за валун, держа наготове ножовку Алексея. Алексей удивился этой покорности, но списал на усталость и стресс.

– Пошли, – Игорь махнул головой в сторону холма, и они поползли по-пластунски, используя высокую траву как укрытие.

Чем ближе они подбирались, тем отчетливее вырисовывалась конструкция на вершине. Это была не часть здания, а отдельно стоящая мачта, метров десять высотой, из темного, корродированного металла. Наверху – утолщение, похожее на антенную решетку, частично разрушенную. От основания мачты вниз, в скрытое за холмом углубление, тянулась толстая, оплетенная кабелем труба. Именно из ее раструба на уровне земли и валил тот самый ровный, не костровой дым. Рядом с мачтой виднелся низкий, приземистый бетонный бункер, почти полностью вросший в землю, с массивной, покореженной дверью. Над дверью едва читалась выцветшая надпись: "МАЯК АВАРИЙНЫЙ. СЕКТОР ГАММА. ПРОЕКТ "ЗЕНИТ"".

– Бинго, – прошептал Алексей, сердце учащенно забилось. – Твоя правда, Игорь. Это их.

– Генератор дымит, – Игорь указал на трубу. – Видимо, аварийный дизель. Значит, внутри может быть энергия. И... кто-то его включил? Или он сработал автоматически при нашем... появлении? – Он намекнул на их телепортацию.

Они подползли к бункеру. Дверь была не просто покорежена – ее будто пытались вырвать с корнем. Металл был исцарапан глубокими бороздами, похожими на следы от когтей Собирателей. Но дверь устояла. Рядом валялся огромный камень, который, видимо, использовали как таран. Безуспешно.

– Заперто изнутри? – предположил Алексей, осматривая массивные засовы, деформированные, но не сломанные.

– Или заблокировано обрушением, – добавил Игорь. Он приложил ухо к холодному металлу. Ни звука. – Тишина. Но дым идет... Значит, внутри что-то работает.

Они обошли бункер. Ни окон. Только вентиляционные решетки высоко под потолком, тоже погнутые, но целые. Через одну из них слабо пробивался свет – тусклый, мерцающий, как от аварийной лампы.

– Лампочка горит! – Алексей почувствовал прилив адреналина. – Значит, есть электричество! Игорь, надо попробовать связаться! Кричать? Стучать?

Игорь колебался. Слишком большой риск привлечь нежелательное внимание. Но шанс был слишком важен. Он подобрал кусок бетона и трижды гулко стукнул по металлической двери. Звук громко прокатился по вечерней степи. Они замерли, прислушиваясь.

Сначала – тишина. Потом из-за двери донесся слабый, металлический скрежет. Как будто что-то тяжелое сдвигали. Потом – шаги. Тяжелые, неуверенные. Они приблизились к двери. Замолкли.

– Кто там? – донесся из-за двери хриплый, надтреснутый голос. Мужской. Голос, полный усталости и смертельной настороженности. Говорил по-русски.

Алексей и Игорь переглянулись. Люди! Выжившие!

– Мы свои! – крикнул Алексей, стараясь говорить громко, но не кричать. – С Земли! Попали сюда... как и вы! Через молнию! Мы нашли базу "Зенит"! Прочитали журнал!

За дверью наступила пауза. Слишком долгая.

– "Зенит"... – голос произнес слово с горькой ностальгией. – Какой... номер сектора? Последняя запись в журнале?

Игорь быстро шепнул: «Сектор Гамма. Дмитриев. День 287. Сигнал "Омега", Собиратели...»

– Сектор Гамма! – ответил Алексей. – Старший лейтенант Дмитриев. День 287. Сигнал "Омега" не прекращается. Собиратели активизировались. Вы готовили объект к консервации!

Раздался громкий лязг засовов. Скрип ржавых петель. Массивная дверь с трудом, на несколько сантиметров, приоткрылась изнутри. В щели показалось лицо. Искаженное не столько возрастом или болезнью, сколько непомерным страданием и безумием. Глаза, глубоко запавшие, горели лихорадочным блеском. Щетина, седые, спутанные волосы. Он был в рваной, когда-то военной форме, без знаков различия.

– Живы... – прошептал он, его взгляд безумно скользнул по Алексею и Игорю. – Вы... живы? Как? Они... они всех забрали... всех...

– Кто забрал? Собиратели? – спросил Игорь, пытаясь заглянуть внутрь за дверь.

– Их... – старик кивнул, и по его щеке скатилась слеза. – Чудовища... из металла и кошмара... Забрали... на части... для своей коллекции... для... изучения... – Он вдруг резко отпрянул от щели, его глаза расширились от ужаса. – Вы... вы не с ними?! Вы не... их приманка?!

– Нет! – резко сказал Алексей. – Мы такие же, как вы! Заброшенные сюда! Мы сражались с ними! Еле ушли! Дай нам войти! Мы можем помочь!

Старик снова заколебался, бормоча что-то невнятное под нос. Потом с силой толкнул дверь. Она открылась достаточно, чтобы они могли протиснуться внутрь.

– Быстро! – прошипел он. – И дверь закройте! На засовы!

Они втолкнулись в тесное помещение, заваленное ящиками, обломками мебели и кабелями. Воздух был спертым, пахло соляркой, потом и страхом. Игорь и Алексей с трудом задвинули тяжелые засовы. Старик, дрожа, прислонился к стене, его взгляд бегал по ним, не находя покоя.

– Вы... двое? – спросил он.

– Нас трое. Девушка внизу, в укрытии, – пояснил Алексей. – Я Алексей. Это Игорь. А вы?

– Крюков... – прошептал старик. – Сергей Петрович Крюков. Техник... второго разряда... проекта "Зенит"... – Он вдруг закашлялся, долго и мучительно. – Вы... вы как попали? Дмитриев... он жив? Группа из блока Альфа?

– Дмитриев? Мы нашли только его журнал. На базе... никого. Только следы боя. И... Собиратели, – ответил Игорь, осматривая помещение. Это был крошечный командный пункт. Мерцающий экран радара (почти ничего не показывал), пульт связи (индикаторы мертвы), стойка с дизель-генератором, который грохотал и дымил в углу, питая тусклую аварийную лампу. И на стене – большая, детализированная карта местности с пометками, в центре которой была база "Зенит" и их текущий маяк.

– Все погибли... – Крюков закрыл лицо руками. – Все... Блок Альфа... они нашли его... взломали экраны... Сигнал... он сводил всех с ума... Дмитриев... он стрелял... в себя... когда они вломились... Я... я был здесь... на профилактике маяка... Отключил основной питатель... сидел в темноте... как мышь... Слышал их... по базе... как они... собирали... – Он содрогнулся. – Потом... они ушли... Я включил генератор... маяк... на удачу... Может... эвакуация... Может... кто-то выжил...

Алексей подошел к карте. Она была испещрена пометками. Крестики – места боестолкновений. Вопросительные знаки – перемещения Собирателей. И в стороне от базы, в степи, примерно в 30 км на юго-восток, был нарисован большой круг. Внутри него – надпись: "ИСТОЧНИК Ω. ГРАНЬ. КОНСЕРВАЦИЯ?"

– Источник Омеги, – Алексей ткнул пальцем в круг. – И слово "Консервация". Что они законсервировали, Сергей Петрович? Дмитриев писал о консервации проекта. Это оно?

Крюков поднял голову, его безумные глаза сфокусировались на карте.

– Граница... – прошептал он. – Место... где ткань реальности... тонкая. Где они... пришли. Проект "Зенит"... это не просто база. Это... пробой. Попытка создать стабильный коридор. В другую... реальность. Или время. Не знаю... – Он снова закашлялся. – Но что-то пошло не так... Коридор разорвало... вместо двери получилась... рана. И через нее хлынули они. И Сигнал... он как... гной из раны. Или зов... – Он посмотрел на них с внезапной ясностью. – Консервация... это не бумаги. Это место. Саму Грань. Они пытались... "зашить" ее. Установить стабилизаторы. Запечатать. Но не успели... Собиратели пришли... и... все кончилось. Стабилизаторы... они там. На Источнике. Если они еще работают... может... – В его глазах мелькнула безумная надежда. – Может, можно закрыть дверь? Заткнуть Сигнал? И... может... это откроет путь домой? Или... закроет его навсегда. – Последние слова он произнес с горьким пониманием.

Тишина повисла в душном бункере. Цель обрела чудовищную ясность и невероятный масштаб. Не просто выжить. Найти Источник Сигнала Омега. Добраться до эпицентра кошмара. И попытаться "законсервировать" межпространственную рану, созданную проектом "Зенит". Рискнуть всем ради призрачного шанса остановить Собирателей и, возможно, найти путь назад.

– Координаты, – жестко сказал Игорь, подходя к карте. – Точные координаты этого круга. И что нам там искать? Как выглядят стабилизаторы?

Крюков кивнул и, шатаясь, подошел к пульту. Он порылся в ящике, достал потрепанный блокнот.

– Здесь... схемы... примерные координаты... Описание стабилизаторов... как их активировать... если они целы... – Он протянул блокнот Игорю. – Но... это тридцать километров по степи... Через их патрули... Через зону Сигнала... который сводит с ума... Это смерть.

– Смерть здесь, – парировал Игорь, листая блокнот. – Медленная. От жажды, страха или их щупалец. Шанс – там. – Он посмотрел на Алексея. – Решай, инженер. Ты за мозги. Я за мускулы. Но итоговое слово – за тем, кто ведет.

Алексей чувствовал тяжесть решения. Он посмотрел на карту, на зловещий круг. Потом на пистолет за поясом Игоря. На свой рюкзак, где лежала картонная коробка и ожог на виске слабо пульсировал. Дом. Катя. Тишина озера. Образы были туманными, но они гнали вперед.

– Идем, – сказал он твердо. – К Источнику. К Консервации. Но сначала... нам нужно кое-что с базы. Координаты точные есть только в журнале Дмитриева. В Центре Управления. И... схемы блока Альфа. Там могут быть инструменты, оружие против них. Надо вернуться.

Игорь усмехнулся, без юмора.

– Сумасшедшие. Ладно. Заодно проверим, ушли ли Косые Тентакли. А ты, – он кивнул на Крюкова, – с нами? Или здесь сидишь?

Старик покачал головой, его безумие вернулось.

– Нет... нет... Я не пойду... Они меня найдут... Они помнят... Маяк... я выключу... Спрячусь... – Он заковылял к генератору. – Уходите... Пока темнота... И... удачи. Если... если закроете Грань... может... тишина вернется... – Последние слова были почти молитвой.

Они выскользнули из бункера в сгущающиеся сумерки. Крюков тут же захлопнул и запер дверь за ними. Дым из трубы стал редеть – он гасил генератор. Алексей свистнул – условный сигнал Лене. Через минуту она подбежала к ним, глаза полные вопросов.

– Живой? Что сказал? Куда идем?

– Живой. Сумасшедший. Идем... на базу, – ответил Игорь. – За журналом и схемами. Потом – в самое пекло. Тридцать километров на юго-восток. К Источнику Сигнала. К тому, что они называли "Консервацией".

Лена побледнела, но кивнула. Вопросов не было. Альтернатив – тоже.

Добраться обратно до скал, под которыми был спрятан грот с тележкой, удалось под покровом ночи. Луна, чуть больше земной и с фиолетовым отливом, освещала путь. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли о предстоящем кошмаре – возвращении в логово Собирателей.

В гроте было относительно безопасно. Игорь развел небольшой костер из собранного плавника у входа, замаскировав его камнями, чтобы свет не привлекал внимания с мыса. Пламя трещало, отбрасывая танцующие тени на стены. Запах дыма, соли и страха витал в воздухе. Они ели скудный ужин – сухари из аварийного запаса и по кусочку тушенки. Вода из ручья была холодной и живительной.

Напряжение было почти осязаемым. Предстоящая вылазка на базу висела дамокловым мечом. Алексей наблюдал за Игорем – тот чистил пистолет, его движения были точными, автоматическими. Военная выучка? Лена сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь. Ее молчание стало другим – не парализованным страхом, а глубокой, усталой сосредоточенностью.

– Игорь, – неожиданно тихо начала Лена, не отрывая взгляда от пламени. – Надо сказать.

Игорь взглянул на нее, потом на Алексея. Его лицо в свете костра было не таким суровым.

– Да. Наверное, пора. – Он положил пистолет. – Алексей. Мы с Леной... не просто попутчики. Она моя сестра. Младшая сестра.

Алексей выдохнул. Глубоко. Камень с души свалился. Все неловкие моменты, его ревнивые мысли в машине – все обрело смысл. Защита Игоря, его грубость по отношению к ней, ее молчаливая покорность – все это были осколки их общей трагедии.

– Понятно, – просто сказал Алексей. – Рад, что... вы вместе. В этом аду.

Игорь кивнул, благодарность мелькнула в его глазах.

– Наша история... дерьмо, – начал он, глядя на огонь. – Родители – алкаши. Мать сдохла от цирроза, когда Лене было десять. Отец... он ее... – Игорь замолчал, сжав кулаки. – Я был старше. Ушел в армию, контрактником. Думал, смогу защитить издалека... присылать деньги. Не смог. Один раз приехал в увольнение... застал его... за своим делом. – Его голос стал низким, опасным. – Он был пьян. Я... не сдержался. Очнулся – а он уже не дышит. Случайно. Но факт – я убил отца. Убийца.

Лена сжалась, ее плечи задрожали. Алексей молчал, потрясенный.

– Сестренку забрали в детдом, – продолжил Игорь. – Меня – в тюрьму. Условно-досрочно вышел три месяца назад. Первым делом – нашел Лену. Она... – он кивнул на нее, – выжила. Выучилась. Работала в городе. Но шрамы... – Он махнул рукой. – Я хотел забрать ее. Начать все заново. Где-нибудь подальше. Дядька в Заозерье... он не просто "дядька". Он мой... наш единственный нормальный родственник. Бывший спецназовец. Он помогал Лене, пока я сидел. Мы ехали к нему. Чтобы передохнуть. Обсудить планы. А потом... молния. И этот ад. – Он горько усмехнулся. – Ирония судьбы. Убийца и его жертва... вместе в аду. И шанс, что мы выберемся... призрачный.

– Я не жертва, – тихо, но твердо сказала Лена. Она подняла голову. Ее глаза в свете костра были влажными, но в них горел огонь. – Я выжила. Благодаря дяде Валерию. Благодаря себе. А ты... ты защитил меня тогда. Пусть и... страшной ценой. Ты не убийца в моих глазах. Ты брат. И здесь... – она посмотрела на Алексея, потом на Игоря, – мы вместе. Трое. Выживших. И у нас есть цель теперь. Не просто бежать. Закрыть эту... Грань. Заткнуть Сигнал. Может... это искупление? Для всех нас.

Алексей почувствовал ком в горле. История была ужасной. Но в ней была сила. Сила выживших. Сила их связи.

– Для меня ты не убийца, Игорь, – сказал Алексей. – Ты человек, защищавший свою сестру. В нечеловеческих условиях. Как и здесь. Мы все здесь... с прошлым. У меня... – он невольно коснулся рюкзака, где лежала коробка, – тоже есть груз. Человек, которого я любил. Работа, которая съедала жизнь. Одиночество. Но это прошлое. Сейчас... мы здесь. И у нас общая цель. И шанс есть. Пока мы дышим.

Он достал картонную коробку. Не открывая, поставил ее рядом с костром. Символ прошлого, которое он нес с собой. Но теперь – не как якорь, а как напоминание. О том, ради чего стоит бороться.

– Завтра, – сказал Игорь, глядя на коробку, потом на Алексея, потом на Лену. – На базу. За журналом и схемами. Потом – на Источник. Консервировать эту проклятую Грань. А там... видно будет. Спать. Я первый на посту.

Они устроились на песке грота. Лена быстро уснула, истощенная эмоциями. Алексей лежал, глядя на потолок, слушая шум прибоя. Ожог на виске пульсировал в такт его мыслям. Сигнал Омега? Или что-то иное? Почему Собиратель так заинтересовался им? Что скрывал проект "Зенит", кроме попытки создания коридора? И что именно они пытались законсервировать на Источнике – саму "рану" в реальности или что-то, что через нее проникло?

Он смотрел на тень от картонной коробки, пляшущую на стене. Прошлое и будущее сплелись в тугой узел где-то здесь, в чужом мире, у костра под чужими звездами. Завтра их ждал ад – возвращение в логово Собирателей. Но теперь они шли туда не просто как жертвы обстоятельств, а как команда. Брат, сестра и человек с грузом прошлого, объединенные смертельной целью и хрупкой надеждой. Они знали, кто они. Они знали, за что борются. Теперь предстояло самое страшное – пройти сквозь кошмар, чтобы добраться до эпицентра. Чтобы попытаться заткнуть кричащую рану между мирами. Чтобы найти ответы. Или погибнуть, пытаясь.

Глава 5

Тишина грота после откровений у костра была иной. Гнетущая неизвестность не исчезла, но ее разбавило странное чувство... общности. Игорь, стоящий на страже у щели входа, казался менее чужим. Лена, свернувшаяся калачиком на песке, дышала ровнее. Алексей лежал, глядя на отблески луны на потолке, его рука лежала на картонной коробке. Не как на якоре, а как на реликвии – напоминании о том, что значит быть человеком в этом бесчеловечном месте. Ожог на виске пульсировал слабым, едва уловимым теплом, как синхронизированный с Сигналом Омега метроном, напоминая о пристальном внимании Собирателей.

Перед рассветом, когда звезды начали бледнеть, Игорь разбудил их резким, но тихим щелчком пальцев. – Пора. Пока темнота – наш союзник. На базу.

Сборы были быстрыми и молчаливыми. Оставили лишнее в гроте – пустые банки, часть сухарей, ненужные тряпки. Взяли только воду, оружие (пистолет у Игоря, топор и ножовку), аптечку, блокнот Крюкова с приблизительными схемами стабилизаторов и карту с маяка. И, конечно, рюкзак Алексея с его "Ящиком Пандоры". Он уже не казался глупостью, а был символом их человечности, которую они отчаянно цеплялись сохранить.

Путь к мысу, где затаилась база "Зенит", был нервным маршем по краю бездны. Каждый шорох травы, каждый крик ночной птицы заставлял вздрагивать. Они шли не по пляжу, а по самой кромке степи, используя редкие валуны и кусты как укрытие, держась подальше от ярких, смертоносных цветов. Алексей, несмотря на боль в ноге, двигался упорно, его инженерный ум уже прокручивал возможные сценарии проникновения в Центр Управления. Игорь шел первым, его взгляд сканировал местность с холодной, хищной эффективностью. Лена замыкала, ее дыхание ровное, но руки крепко сжимали древко ножовки – она была готова к бою, если придется.

Подойдя к скалам у основания мыса, они замерли. Высоко над ними, на том самом уступе, откуда прыгали в море, царила тишина. Ни синих лучей сканеров, ни угрожающих силуэтов.

– Может, ушли? – прошептала Лена, всматриваясь в темноту.

– Или спят. Или просто ждут, – мрачно ответил Игорь. – Не расслабляемся. Вход через аварийный выход, где вывалились? Слишком открыто. Ищем другой путь.

Они осторожно обошли основание мыса. Скалы были изъедены временем и морем, испещрены трещинами и небольшими гротами. Именно в одном таком гроте, скрытом завесой колышущихся водорослей, Игорь заметил неестественно ровный край.

– Вентиляция, – он прошептал, отодвигая резиновые ленты уплотнителя, прогнившие и порванные. – Шахта. Видно, что ее использовали – следы на стенках.

Заглянув внутрь, Алексей увидел узкую, вертикальную шахту, уходящую вверх в темноту. Металлические скобы, вбитые в стену, служили лестницей. Воздух оттуда тянуло затхлостью и слабым запахом озона – знакомым по Центру Управления.

– Рискнем? – Игорь посмотрел на Алексея. – Может выйти прямо в нужный коридор или в техническое помещение рядом.

– Альтернатива – ломиться через главный вход под прицелом, – ответил Алексей, проверяя прочность ближайшей скобы. – Лезу первым. Нога помеха, но глаза и уши работают.

Подъем по ржавым скобам в почти полной темноте был адом. Каждый шаг отзывался болью в голени, руки скользили по влажному металлу. Алексей карабкался медленно, ощупью, прислушиваясь к каждому звуку сверху. За ним, тяжело дыша, лез Игорь, готовый в любой момент схватить его, если сорвется. Лена страховала снизу, ее взгляд беспокойно метался по морю и степи.

Через несколько мучительных минут Алексей уперся в решетку. Она была стальной, тяжелой, но не приваренной, а закрепленной на защелках изнутри. К счастью, защелки были простыми, механическими. Он осторожно, миллиметр за миллиметром, поддел их ножовкой. С глухим стуком решетка отпала внутрь. Алексей протиснулся в отверстие, оказавшись в тесном, темном помещении, пахнущем машинным маслом и пылью. Вентиляционная камера.

Через решетку в стене слабо пробивался свет – тот самый мерцающий, аварийный, из Центра Управления. И доносились звуки. Не шаги Собирателей. Монотонное, ритмичное... жужжание. Как работающий трансформатор или сервопривод.

Игорь и Лена втиснулись следом. Они замерли, прислушиваясь. Помещение было крошечным, заставленным непонятными блоками. Дверь наружу – стандартная техническая, с круглой ручкой.

– Жужжание... – прошептал Алексей. – Значит, что-то работает. Не все мертво после их визита.

– Или они что-то оставили включенным, – парировал Игорь, осторожно приоткрывая дверь на щелочку.

Вид открылся отрезвляющий. Они находились в коротком коридоре, примыкающем к Центру Управления. Сам Центр был освещен тем же мерцающим аварийным светом. Но это было не самое страшное. По залу двигались Собиратели. Не два, как в прошлый раз, а три. Они не патрулировали, а... работали.

Один, с щупальцами, заканчивающимися тонкими инструментами, копался в развороченном главном пульте, вынимая платы и скидывая их в металлический контейнер, который тащил за собой. Другой, более массивный, с клинками вместо рук, методично разрезал одно из кресел, будто исследуя его структуру. Третий, с множеством сенсоров на "голове", стоял в центре и... излучал. От него расходились слабые, видимые в пыльном воздухе волны – синие, пульсирующие. Они бились о стены, вызывая резонансный гул и заставляя дребезжать осколки стекла на полу. Алексей почувствовал, как ожог на виске ответил резкой, колющей болью, а в ушах возник навязчивый, едва слышный шепот – бессвязные обрывки слов, цифр, звуков. Сигнал Омега. Локальный усилитель.

– Боже... – прошептала Лена, вжавшись в стену, ее лицо побелело. – Они... сканируют... или передают...

– Нам нужен журнал, – жестко напомнил Игорь, игнорируя свой собственный нарастающий шум в голове. – И схемы блока Альфа. Они там, – он кивнул на главный пульт, где копошился Собиратель-техник. – Как отвлечь этих... уродов?

Алексей лихорадочно соображал. Лобовая атака – самоубийство. Пожар? Нет топлива. Шум? Они могут проигнорировать или принять за помеху. Его взгляд упал на вентиляционные решетки под потолком зала. И на блоки в их камере. Один из них, с мигающим тусклым индикатором, был похож на коммутатор или узел связи.

– Связь... – прошептал он. – Крюков говорил, связь с Землей прервалась из-за бури. Но внутренняя сеть базы... может, еще жива? Если подать сигнал тревоги... локально? На другом конце базы?

Игорь уловил мысль. – Создать шум в другой точке? Может сработать. Где панель?

Алексей указал на блок с индикатором. Игорь, не мешкая, сдернул с него крышку. Внутри – клубок проводов, реле, микросхем. Алексей, превозмогая боль и шепот в голове, присмотрелся. Базовая логика. Система оповещения. Нужно замкнуть контакты тревоги...

– Дай мне два провода, – скомандовал он Игорю. – Лен, будь готова бежать к пульту, как только они рванут на звук. Брать только журнал и папки, что рядом! Не задерживаться!

Лена кивнула, ее глаза расширились от страха, но в них читалась решимость. Игорь выдернул два толстых провода, оголив концы. Алексей взял их, перекрестился мысленно (старая привычка) и с силой соединил.

Искры! Громкий, пронзительный вой сирены, в тысячу раз громче, чем в его воображении, разорвал тишину базы! Красные аварийные огни замигали по всему Центру Управления и, судя по гулкому эху, далеко по коридорам!

Эффект был мгновенным. Собиратели замерли, их сенсоры замигали тревожными вспышками. Тот, что излучал Сигнал, резко прекратил. Техник отпрыгнул от пульта. Клинконосец выпрямился. На долю секунды воцарилась паника машин. Потом они синхронно развернулись и мощными прыжками ринулись из Центра Управления, в коридор, откуда несся вой сирены! Их тяжелые шаги затихли вдалеке.

– Сейчас! – прошипел Игорь, распахивая дверь.

Они ворвались в зал. Лена, как заведенная, рванула к главному пульту. Алексей и Игорь прикрывали ее спинами, пистолет и топор наготове, глаза сканировали входы. Лена лихорадочно рылась в отсеках пульта, которые не успел разгромить Собиратель-техник.

– Журнал! – она вытащила толстый кожаный том. – И... схемы! – В руках оказалась папка с чертежами, помеченная "Блок Альфа. Критические системы. Консервация". – Все!

– Уходим! – скомандовал Игорь. – Обратно в шахту! Быстро!

Они бросились обратно в техническое помещение. Но не успели сделать и шага, как вой сирены резко оборвался. Вместо него раздался оглушительный, яростный рев, сотрясший стены. Нечеловеческий. Полный бешенства и... обиды на обман. Шаги – тяжелые, стремительные – понеслись обратно по коридору. Собиратели поняли, что их отвлекли!

– Бежим! – заорал Игорь, толкая Лену вперед.

Они влетели в вентиляционную камеру. Игорь первым прыгнул в шахту, ухватившись за скобы. Лена последовала за ним. Алексей, отстреливаясь от нарастающего гула шагов и рева, бросился к отверстию. В дверном проеме показался первый Собиратель. Его сенсоры на мгновение сфокусировались на Алексее. Синий луч ударил ему прямо в лицо. Ожог на виске вспыхнул ослепительной болью! Алексей вскрикнул и, не раздумывая, прыгнул в темноту шахты.

Он летел вниз, цепляясь за скобы, обдирая руки. Сверху в шахту ударил синий луч сканера, осветив падающие капли его крови. Раздался скрежет металла – Собиратель пытался пролезть в отверстие, но его размеры не позволяли. Рев стал еще яростнее.

Алексей упал вниз, в грот, где его подхватили Игорь и Лена. Он был весь в крови – от поцарапанных рук и из-за носа, который начал кровоточить от адской боли в ожоге.

– Жив? – рявкнул Игорь, поднимая его.

– Еле... – прохрипел Алексей. – Уходим! Сейчас они найдут другой путь!

Они выскочили из грота и побежали вдоль скал, не разбирая дороги, подальше от мыса, подальше от ярости обманутых Собирателей. Только отбежав на пару сотен метров и нырнув в густые заросли высокой, колючей травы на краю степи, они остановились, падая на землю и задыхаясь.

– Черт... черт... черт... – Игорь сидел, обхватив голову руками, его могучая грудь ходила ходуном. – Еле унесли ноги...

Лена, бледная как смерть, разрывала упаковку бинта из аптечки, чтобы перевязать Алексею руки. Он сидел, прислонившись к Игорю, чувствуя, как дрожь сотрясает все тело. Ожог пылал, шепот в голове стихал, но не исчез полностью – фоновый гул, как настройка плохого радио.

– Но... мы... достали... – выдохнул Алексей, указывая на журнал, который Лена сжимала, как сокровище.

Она кивнула, ее глаза блестели от слез и адреналина. – Да. Журнал. И схемы. И... – она осторожно разжала пальцы. В них, помимо папки, был небольшой, плоский кристаллический чип, выпавший из журнала, когда она его хватала. – Это... похоже на карту памяти?

Алексей взял чип. Он был теплым на ощупь, с едва заметной внутренней подсветкой. – Наверное. Данные с пульта? Надо найти, как его прочесть... Позже. Сейчас... нам надо уходить дальше. Они могут искать.

Они отползли глубже в заросли, нашли скрытую ложбину. Игорь, придя в себя, установил дозор. Алексей и Лена развернули журнал Дмитриева и схемы блока Альфа. Начался напряженный анализ.

Последние записи Дмитриева были еще мрачнее, чем они помнили. Описания психозов у персонала, попытки сопротивления, проникновения Собирателей в блок Альфа через систему вентиляции после ЭМИ-атаки, которая вывела из строя защитные экраны. Но ключевое было в приложениях. Координаты Источника Сигнала Омега были уточнены: не просто круг в степи, а конкретная точка – скальное образование, названное "Алтарь", в 32 км на юго-восток от базы. И там, согласно схеме Консервации, должны были быть установлены три Стабилизатора Реальности – массивные устройства, работающие на принципе квантовой синхронизации, призванные "зашить" разрыв в пространстве-времени, вызванный экспериментом "Зенит". Установлены они были, но не активированы до конца – не хватило времени перед атакой.

– Значит, наша задача, – резюмировал Алексей, водя пальцем по схеме, – добраться до "Алтаря". Найти три Стабилизатора. Проверить их состояние. И... попытаться активировать по протоколу Консервации. Если, конечно, они не разрушены Собирателями или временем.

– Активировать? – Игорь нахмурился. – А что будет, когда "зашьем" эту Грань? Сигнал прекратится? Собиратели исчезнут? И... мы? Мы же попали сюда через аномалию, связанную с этим местом!

– Неизвестно, – честно признал Алексей. – Может, дверь домой захлопнется навсегда. Может, пространство стабилизируется, и мы останемся здесь. А может... – он посмотрел на ожог, – произойдет что-то непредсказуемое. Но другого выхода нет. Пока Сигнал есть, Собиратели здесь. И они не остановятся. Они будут охотиться. Собирать. Экспериментировать. Как с теми псами. Как... – он не договорил, но все поняли.

Лена взяла кристаллический чип. – А здесь... может быть ответ? Или просто данные? Надо найти терминал. Как на маяке у Крюкова.

– Найдем, – пообещал Игорь. – Сначала – к "Алтарю". Там, может, уцелело оборудование. А пока... – он взглянул на начинающийся рассвет, – отдыхаем пару часов. Потом – в путь. Тридцать километров по степи... под Сигналом... – Он не стал продолжать.

День стал испытанием на прочность. Солнце палило немилосердно. Степь казалась бесконечной. Они шли по намеченному азимуту, используя компас из аварийного запаса маяка. Шли молча, экономя силы и воду. Шепот Сигнала Омега теперь был постоянным фоном – не громким, но навязчивым, как назойливая муха. У Алексея временами плыло в глазах, у Лены болела голова. Даже Игорь был мрачнее обычного, часто потирал виски.

Только ожог Алексея вел себя странно. Чем ближе они продвигались к Источнику (он чувствовал это по усилению фонового гула и учащению головных болей), тем сильнее становилось тепло в ожоге. Оно не было болезненным, скорее... настороженным. Как индикатор приближения к опасной зоне.

Во время короткого привала у одинокого, корявого дерева, похожего на гигантский бонсай, Лена неожиданно заговорила, глядя на Игоря:

– Помнишь, как дядя Валерий учил нас разводить костер под дождем? В тот наш первый поход... после детдома.

Игорь, жевавший сухарь, удивленно поднял бровь. – Помню. Ты тогда чуть не спалила его палатку, пытаясь поджечь мокрые ветки бенгальским огнем.

Лена слабо улыбнулась. – А ты меня отшлепал. Первый и последний раз. Потом объяснил, как надо. Терпеливо. Как... настоящий брат. – Она помолчала. – Я тогда впервые почувствовала... что не одна. Что у меня есть семья. Пусть из двух человек и дяди Валеры.

Игорь отвернулся, но Алексей заметил, как сжались его челюсти. – Да ладно тебе, Лен... – пробурчал он.

– Нет, – она настаивала. – Это важно. Сейчас... здесь... страшно. Голова раскалывается, кругом опасность... Но я не одна. У меня есть ты. И Алексей. – Она посмотрела на Алексея. – Ты тоже... стал частью этого. Нашей... странной семьи в аду. Спасибо, что ты тогда остановился. На дороге.

Алексей смущенно кивнул. Он вспомнил свою тоску, свое одиночество в машине. Теперь он был частью чего-то большего. Хрупкого, израненного, но настоящего.

– Спасибо, что бросила мне банку тушенки в того пса, – он улыбнулся. – Выручила.

– Мы выручаем друг друга, – сказал Игорь, вставая и отряхиваясь. – Потому что иначе – конец. Вот и вся философия. Пошли. До "Алтаря" еще километров десять. Хочу успеть до темноты.

Последний отрезок пути был самым тяжелым. Сигнал давил не только психологически, но и физически. Воздух дрожал, как над раскаленным асфальтом, но без жары. Появились странные миражи – на горизонте мелькали несуществующие строения, силуэты людей. Звуки искажались. Шепот в голове временами перерастал в крик. Они шли, держась за руки, как слепые, чтобы не потерять друг друга в этом безумном мареве.

И вот, когда силы были на исходе, они увидели его.

Огромное, неестественно правильное скальное образование, вздымающееся посреди степи, как черный клык. Оно не походило на природное – слишком гладкие грани, слишком четкие углы. Будто гигантский кристалл или обломок циклопического сооружения. У его подножия виднелись развалины – остатки лагеря "Зенита": полуразрушенные палатки, брошенная техника, воронки. И три массивных, угловатых объекта, похожих на квантовые ректенны или гигантские трансформаторы, установленные по треугольнику вокруг основания скалы. Стабилизаторы. Они были повреждены – виднелись вмятины, следы энергетических ожогов, один был накренен, – но в целом целы. На их поверхностях мерцали слабые индикаторы. Они работали в пассивном режиме.

Именно здесь Сигнал Омега ощущался физически. Воздух вибрировал, наполняясь статикой. Ожог Алексея горел, как раскаленное железо, и он впервые увидел его отраженный свет на ближайшей металлической поверхности – тусклое, пульсирующее сияние вокруг круглой отметины. Шепот в голове слился в единый, невыносимый гул, как шум реактивного двигателя на взлете.

Но самое страшное ждало впереди. У центрального Стабилизатора, спиной к ним, стояла фигура. Не Собиратель. Человек. В рваной, но узнаваемой форме "Зенита". Он что-то делал у панели управления Стабилизатора.

Игорь мгновенно вскинул пистолет. Алексей схватил его за руку. – Стой! Человек!

Фигура обернулась. Это был мужчина средних лет, изможденный, с горящими лихорадочным блеском глазами. Но в них не было безумия Крюкова. Была яростная, фанатичная решимость. В его руке был не инструмент, а... кристаллический чип, идентичный тому, что нашли в журнале. Он направлял его на панель Стабилизатора, как ключ.

– Стой! – крикнул Игорь. – Кто ты?

Человек вздрогнул, увидев их. Его лицо исказилось не страхом, а яростью и... разочарованием. – Нет! Вы... вы опоздали! Не мешайте! Я почти... почти закончил! – Его голос был хриплым, надорванным.

– Что ты делаешь? – шагнул вперед Алексей, чувствуя, как чип в его кармане (чип Лены) начал вибрировать в унисон с чипом в руке незнакомца.

– Что должен был сделать Дмитриев! – закричал человек. – Завершить Консервацию! Но не "зашивать" Грань! О нет! Я понял! Я нашел истину в данных! – Он ткнул чипом в сторону скалы-"Алтаря". – Это не просто разрыв! Это... окно! Окно в Источник Сигнала! В место, откуда пришли они! И Консервация – это не изоляция! Это стабилизация коридора! Для контролируемого перехода! Для экспансии! Для силы! "Зенит" был прав! Мы открыли путь к могуществу! И я... я активирую его! Настоящий Проект "Зенит" начинается СЕЙЧАС!

Он с силой вогнал чип в слот на панели Стабилизатора. Раздался нарастающий гул. Индикаторы на всех трех Стабилизаторах вспыхнули ярким, зловещим красным светом. Воздух затрещал от статики. Скала-"Алтарь" начала излучать видимое сияние – тревожное, пульсирующее. Ожог на виске Алексея вспыхнул нестерпимой болью, и он вскрикнул, упав на колени. За его криком последовал другой звук – нарастающий, металлический скрежет и рев. Из трещин в скале, из самого сияния "Алтаря", начали выходить тени. Угловатые, механические, смертоносные. Новые Собиратели. Или старые, но вызванные этим безумным актом.

Предатель (ибо это не могло быть иначе) повернулся к ним, его лицо светилось безумным триумфом. – Видите?! Дверь открывается! Наследие "Зенита" будет...

Выстрел грянул неожиданно. Не от Игоря. От Лены. Она стояла рядом, бледная, дрожащая, но с ножовкой, выпавшей из ее рук. В руке у нее был пистолет Макарова, который она выхватила из-за пояса Игоря. Дымок вился у дула. Пуля попала предателю в плечо. Он вскрикнул, отлетел от панели Стабилизатора, роняя чип.

Все произошло за секунды. Игорь, ошарашенный, бросился к панели, выдирая чип из слота. Гул Стабилизаторов начал стихать, красный свет мигать. Но процесс был запущен. Сияние "Алтаря" не погасло, Собиратели продолжали материализовываться! Они уже видели их – несколько пар сенсоров повернулись в их сторону.

– Лена! Алексей! Бежим! – заревел Игорь, хватая раненого предателя за воротник и таща его за собой. – К укрытию! Вон там развалины!

Они бросились к руинам лагеря "Зенит", под градом синих лучей сканеров и нарастающего рева новых Собирателей, выходящих из нестабильного портала. Лена бежала рядом, все еще сжимая пистолет. Алексей ковылял, держась за раскаленный виск. Чип в его кармане горел огнем.

Они нырнули за бетонный блок – остаток какого-то фундамента. Началось. Их путь к Консервации обернулся новой, невероятной опасностью. Проклятие "Зенита" было живым. И кто-то хотел его использовать. Теперь им нужно было не только выжить, но и остановить то, что начал этот безумец, пока поток Собирателей из открывающейся "Грани" не затопил этот мир окончательно. И ключ, возможно, лежал в этом обжигающем чипе и в тайне, которую хранил ожог Алексея.

Глава 6

Укрытие за бетонным блоком было ненадежным. Синие лучи сканеров скользили по развалинам, как щупальца света. Рев Собирателей, выходящих из пульсирующего сияния "Алтаря", сливался с нарастающим гулом активированных Стабилизаторов. Воздух вибрировал, насыщаясь озоном и чем-то чужим, металлическим. Ожог на виске Алексея пылал, чип в кармане – раскаленный уголек.

– Кто ты?! – прошипел Игорь, прижимая к земле раненого предателя, который стонал, хватаясь за плечо. – Что ты наделал?!

Человек закашлялся, кровь выступила на его губах. В его лихорадочных глазах смешались боль, страх и остатки безумной решимости. – Дроздов... Виктор Дроздов... Ведущий физик... "Зенита"... – он выдохнул. – Я... не предатель... Я спасал! От них! – он кивнул в сторону Собирателей. – И от таких... как Дмитриев! Фанатиков, готовых все закрыть... похоронить истину! Я... нашел чип... в его сейфе... после... – Он содрогнулся. – Данные... настоящие данные "Зенита"! Не ту ложь, что в журналах!

Лена, все еще сжимавшая пистолет, насторожилась. – Какую ложь? Что за данные?

Дроздов попытался приподняться, но Игорь грубо прижал его. – Лежи! Говори быстрее! Иначе оставим тебя им! – Он кивнул на приближающиеся тени за развалинами.

– Этот "остров"... – Дроздов выдохнул, его голос ослабевал. – Не остров... но изолированная зона... специально выбранная... для Эксперимента. Не просто точка в степи... Древнее... аномальное место. Место Силы... или Разлома. "Зенит" не создал Грань... он лишь... усилил то, что уже было. Прорвал завесу... в месте, где она была тонкой... как паутина. – Он закашлялся снова, сильнее. – Но... главное... они лгали о цели... Не исследование... не коридор... Захват. Они хотели... подключиться к Источнику Сигнала... черпать энергию... технологии... стать... как Они.

Алексей почувствовал, как леденеет кровь. "Стать как Они". Собиратели. Биомеханические ужасы. – И Консервация? Стабилизаторы? – спросил он, перекрывая шум битвы реальностей.

– Фикция! – выплюнул Дроздов. – Чтобы успокоить мелких сошек... вроде Дмитриева... Истинный протокол... "Пробуждение"... Он в чипе! Я пытался... активировать его... чтобы... установить контроль... над Гранью! Сделать ее... нашим оружием! Порталом для... экспансии! – Его глаза снова загорелись безумием, но силы покидали его. – Но... не хватило времени... чип... поврежден... или я... не смог... – Он застонал.

– Безумец, – процедил Игорь. – Ты выпустил их еще больше! – Он показал на новых Собирателей, чьи силуэты уже обходили развалины.

– Оружие... – вдруг выдохнул Дроздов, его взгляд стал мутным, цепляясь за реальность. – Нужно... оружие против них... Чтобы остановить... если не получится... контролировать... – Он с трудом поднял руку, указывая дрожащим пальцем вглубь развалин, к полуразрушенному, вкопанному в землю бункеру с вырванной дверью. – Там... Лаборатория "Омега"... Где изучали... артефакты... принесенные Сигналом... Один... рабочий... "Импульс"... Экспериментальный... Создан ими... но захвачен нами... Подавляет их... энергетику... на время... Разряжает... как ЭМИ... но точечно...

Надежда, острая и опасная, блеснула в глазах Алексея. – Где именно? Как найти?

– Сейф... в стене... за разрушенным... спектрометром... – Дроздов говорил с трудом, каждое слово давалось ценой невероятных усилий. – Код... 7-4-0-8... День начала... Эксперимента... Оно... похоже на... черный жезл... с кристаллом... на конце... Берегите... обратную волну... она... – Он содрогнулся, глаза закатились. – Сила... убивает... и того... кто стреляет... если... не защищен... – Его голос превратился в хрип. – Чип... он нужен... для прицеливания... синхронизация... Найдите... остановите... Не дайте... "Зениту"... повториться... – Последние слова были едва слышны. Тело Дроздова обмякло. Лишь слабый хрип свидетельствовал, что он еще жив, но конец был близок.

– Лена, с ним! – скомандовал Игорь, вскидывая пистолет. – Алексей, со мной! К бункеру! Быстро!

Они рванули, пригнувшись, под свист синих лучей, едва не задевших их. Игорь прикрывал Алексея огнем, стреляя не столько в Собирателей (пули лишь отскакивали от их корпусов, оставляя вмятины), сколько по скалам над ними, пытаясь вызвать камнепад для отвлечения. Алексей, забыв о боли в ноге, вбежал в зияющий провал бункера.

Внутри царил хаос. Разбитое оборудование, опрокинутые столы, темные пятна на стенах. Запах гари, озона и... чего-то органического, тлетворного. В дальнем углу, под грудой обломков, виднелся массивный спектрометр, его экран разбит. Алексей подбежал к нему, стал оттаскивать обломки. За прибором, в стене, угадывался контур сейфа. Клавиатура с цифрами тускло светилась под слоем пыли.

*7-4-0-8.* Он ввел код дрожащими пальцами. Раздался щелчок, шипение пневматики. Дверца сейфа отъехала. Внутри, на черном бархатном ложементе, лежал Оно.

"Импульс". Описание Дроздова было точным. Это был гладкий черный цилиндр, длиной около полуметра, чуть толще рукоятки топора. Материал – не металл и не пластик, а что-то теплое и живое на ощупь, словно кожа ската. На одном конце – впадина для захвата рукой. На другом – граненый кристалл темно-фиолетового, почти черного цвета, в котором пульсировало тусклое, зловещее сияние, как угасающая звезда. От артефакта исходило слабое гудение и ощущение спящей мощи, смешанное с холодной угрозой. Обратная волна... Убивает того, кто стреляет...

Алексей схватил "Импульс". Он был тяжелее, чем казался. Кристалл на конце вспыхнул чуть ярче при его прикосновении, ожог на виске ответил резкой болью. Синхронизация? Защита? Или... предупреждение?

– Нашел! – крикнул он, выбегая из бункера.

Снаружи ситуация ухудшилась. Из сияния "Алтаря" вышло уже несколько Собирателей. Они методично прочесывали развалины. Игорь отстреливался, отступая к укрытию, где Лена прикрывала телом умирающего Дроздова. Один из Собирателей, с длинными щупальцами-манипуляторами, заметил Алексея и развернулся, его сенсоры зажглись синим лучом.

– Алексей! ДАВАЙ! – заревел Игорь.

Инстинкт взял верх. Алексей вскинул "Импульс", как винтовку. Он не знал, как он работает. Просто направил кристалл на приближающегося Собирателя и захотел, чтобы тот остановился. Отчаянно, всем нутром.

Артефакт ожил. Тепло из рукоятки стало жаром. Кристалл вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом! Из него ударил не луч, а сгусток чистой, искаженной энергии, похожий на сжатую молнию. Он пронесся бесшумно, оставляя за собой дрожащий воздух, и ударил Собирателя прямо в центр сенсорного скопления.

Эффект был мгновенным и не похожим на пули Игоря. Собиратель не отлетел. Он замер. Его корпус окутали синие, хаотичные молнии. Сенсоры погасли. Щупальца беспомощно повисли. Он замер, как статуя, лишь мелко вибрируя. Другие Собиратели замедлили движение, их сенсоры сфокусировались на обездвиженном собрате и на Алексее с "Импульсом". В их реве послышались нотки... удивления? Осторожности?

Но победа далась ценой. Обратная волна ударила по самому Алексею. Это была не боль, а всесокрушающий разряд слабости. Его сердце бешено заколотилось, потом словно остановилось на долю секунды. Кровь хлынула носом, в глазах потемнело, он почувствовал, как все силы покидают тело. Он рухнул бы на землю, если бы Игорь не подхватил его.

– Что с тобой?! – крикнул Игорь, оттаскивая его за укрытие. "Импульс" выпал из ослабевших рук Алексея.

– Обратная... волна... – прохрипел Алексей, едва дыша. – Как он... и говорил... – Он почувствовал, как ожог на виске пылает, будто пытаясь компенсировать удар, но лишь усиливая общую слабость. Защита? Или часть механизма?

Лена подползла, ее глаза полны ужаса. – Алексей! Ты жив?

– Пока... да... – он попытался улыбнуться, но получился оскал боли. – Оружие... работает... Но... разовое... или...

– Неважно! – Игорь схватил "Импульс". Он был холодным и инертным. Кристалл тускло мерцал. – Батарейка села? Или требует перезарядки? Пофиг! Главное – они теперь знают, что он у нас есть! Боятся! – Он посмотрел на Собирателей. Те действительно не спешили атаковать, наблюдая за обездвиженным собратом и укрытием. – Используем передышку. Уносим ноги. Пока они не опомнились.

Он взглянул на Дроздова. Ученый лежал неподвижно, глаза открыты, уставившись в фиолетовое небо, где начинали бледнеть звезды. Хрип прекратился. Дроздов был мертв. Его тайны, его амбиции и его раскаяние ушли с ним. Остался только "Импульс" и страшное знание о сути "Зенита".

– Лена, помоги Алексею! – приказал Игорь, поднимая артефакт. – Бежим вдоль скалы, к той расщелине! Быстро!

Они покинули укрытие, почти волоча Алексея. Его ноги не слушались, тело дрожало от последствий выстрела "Импульсом". Собиратели не преследовали сразу. Они столпились вокруг своего обездвиженного сородича, испуская тревожные щелчки и булькающие звуки. Изучали? Пытались оживить? Или просто оценивали новую угрозу?

Герои бежали (Алексей – скорее, ковылял с поддержкой) вдоль основания "Алтаря", удаляясь от эпицентра бедствия. Сияние скалы и гул Стабилизаторов постепенно ослабевали. Активация Дроздова была прервана, и Грань начала "затягиваться", но процесс был нестабильным. Порталы могли открываться вновь.

Они нырнули в глубокую расщелину между скал, скрывшись из виду. Игорь поставил Алексея на ноги. Тот оперся о холодный камень, все еще дрожа. Лена достала воду, дала ему отпить.

– Держись, – сказала она, вытирая кровь у него под носом. Ее руки были нежными, но твердыми. – Мы справимся.

Игорь осматривал "Импульс". Черный жезл был холодным и безжизненным. – "Разряжает как ЭМИ... но точечно". И убивает стрелка. Веселый подарочек. – Он посмотрел на Алексея. – Как ты? Вытянешь?

– Вытяну, – Алексей сделал глубокий вдох, выпрямляясь. Ожог горел, но слабость отступала. Тело восстанавливалось быстрее, чем должно было. Побочный эффект удара молнией? Или влияние Сигнала? – А ты? Попробуешь его использовать? – он кивнул на "Импульс".

Игорь покачал головой. – Не спец по высоким технологиям. Ты – инженер. Ты и разбирайся. Да и... – он кивнул на ожог Алексея, – он явно как-то связан. Чип, оружие врага, твоя метка... Пазл складывается. Ты – наш ключ к этой штуке. И к Консервации. Настоящей.

Он протянул "Импульс" Алексею. Тот взял его. Жезл снова стал чуть теплым. Кристалл слабо пульсировал. Артефакт словно узнавал его.

Рассвет окрашивал небо в багрянец на востоке. Сияние "Алтаря" почти погасло. Но рев Собирателей, теперь полный ярости, снова нарастал где-то позади. Они были обнаружены. Охота возобновилась.

– Куда теперь? – спросила Лена, глядя на бескрайнюю степь, окрашенную первыми лучами солнца. – Консервация... Стабилизаторы разрушены... Дроздов мертв...

Бегство от "Алтаря" было изматывающим. Алексей, все еще слабый после выстрела "Импульсом", едва переставлял ноги, опираясь на Игоря и Лену. Шепот Сигнала Омега, хоть и ослабший по мере удаления, все еще фонил в голове, смешиваясь с гулом адреналина и остаточной болью от обратной волны. Собиратели не преследовали сразу – видимо, занятые своим обездвиженным сородичем и нестабильностью Грани, – но ощущение погони витало в воздухе.

Игорь вел их на северо-запад, по компасу, в сторону символа "Первоисточника" на карте. Степь сменилась холмистой, каменистой местностью. Солнце, поднявшееся выше, пекло нещадно. Воды оставалось мало, силы таяли. Лена первая заметила укрытие – узкую расщелину в скальном выступе, почти скрытую завесой колючего кустарника с серебристыми листьями.

– Там! – она указала, ее голос был хриплым от усталости. – Пещера? Или просто щель?

Оказалось – пещера. Неглубокая, но достаточная, чтобы укрыться втроем. Внутри было сухо, прохладно и... странно. Стены были покрыты древними, выветренными рисунками, изображавшими не то людей, не то существ в странных одеяниях, взаимодействующих с сияющими объектами, похожими на "Импульс", и с гигантскими, угловатыми фигурами, напоминающими Собирателей. Но в этих изображениях не было агрессии. Было сотрудничество. Или поклонение?

– Место Силы... – прошептал Алексей, прислоняясь к прохладной стене и сползая на песчаный пол. Его ожог пульсировал в такт странной тишине пещеры. Шепот Сигнала почти исчез, сменившись глухим, ритмичным гудением, исходящим от самой скалы. – Дроздов был прав... Это древнее место. Очень древнее.

Игорь быстро осмотрел вход, завалив его изнутри камнями, оставив лишь узкую щель для воздуха и наблюдения. Лена раздала последние глотки воды и крохи еды. Настроение было мрачным. "Импульс" лежал рядом с Алексеем, холодный и безжизненный, его кристалл лишь изредка вспыхивал тусклым фиолетовым огоньком. Артефакт и чип из журнала Дмитриева, казалось, спали.

– Отдыхай, – приказал Игорь Алексею. – Ты больше всех вымотан. Я первый на посту. Лена, спи.

Алексей не стал спорить. Его веки слипались, тело требовало отключки. Он положил голову на рюкзак, рука инстинктивно легла на "Импульс". Последнее, что он видел перед погружением в темноту – тревожные глаза Лены и суровый профиль Игоря, вглядывающегося в щель входа на фоне древних рисунков.

Сон настиг его мгновенно, но это был не отдых. Это было падение. Падение сквозь слои реальности, сквозь мерцающие полотна света и тьмы. Он оказался в пространстве, лишенном привычных ориентиров – лишь бесконечное звездное небо под ногами и над головой, и странная, пульсирующая платформа под ним, сотканная из сияющих линий энергии.

Перед ним материализовалась фигура. Она не была человеком. И не была Собирателем. Это было существо из света и тени, текучее, эфирное. Его форма напоминала человеческий силуэт, но сотканный из мерцающих контуров, как галактическая туманность. Вместо лица – вращающиеся, многослойные кольца света, испускающие волны спокойствия и древней мудрости. Оно излучало доброту, но доброту непостижимого масштаба, как сама Вселенная.

– Алексей... – голос звучал не в ушах, а прямо в сознании, мягко, как шелест звездной пыли. – Носитель Метки. Тот, кого коснулся Искра Разлома.

Алексей не испугался. Во сне он понимал все. – Кто вы? – спросил он мысленно. – Мы – Наблюдатели. Те, кто был до. До Разлома. До Их падения. – Существо махнуло "рукой" – потоком света. В пространстве возникли образы: процветающий мир, гармония между существами, похожими на Собирателей, но светящимися изнутри, и другими расами. Потом – катастрофа. Взрыв тьмы. Искажение. Превращение светлых стражей в тех мясо-металлических хищников, что охотятся теперь. – Они пали. Стали Пожирателями Реальности. Собирателями. Их разум помутнел, цель извратилась. Вместо созидания – разрушение. Вместо знания – коллекционирование боли.

Образ сместился. Теперь он видел себя в "Хонде", удар молнии, круглый ожог на виске. – Искра Разлома... – голос Наблюдателя звучал печально. – Частица энергии Первоисточника, что создала эту Грань. Она избрала тебя. Метка – не рана. Это ключ. Интерфейс.

Видение сменилось: Алексей держал "Импульс". Но теперь жезл был не черным, а сияющим изнутри. Он прикасался кристаллом к своему ожогу. Раздался не звук, а волна чистого света, исходящая от него. На ее пути Собиратели не просто останавливались – они распадались, рассыпаясь на молекулы, как песочные замки под ударом волны. – "Импульс" – орудие Их же защиты. Орудие Создателей, что пали. Только Избранный, носитель Метки, может пробудить его истинную мощь. Прикоснись им к ключу. Синхронизируй. И уничтожай Пожирателей. Это твое предназначение.

Затем образы стали резкими, практическими:

Алексей, пьющий темную, мерцающую синим светом жидкость из раны Собирателя. Его тело наполнялось силой. Тени сгущались вокруг него, делая его невидимым. Он прыгал на невероятную высоту, почти летел.

"Их кровь – эссенция искаженной, но мощной жизненной силы. Она исцеляет. Она усиливает. Но лишь Метка позволяет усмирить ее хаос и обратить в чистую мощь. Для других... она даст силу, выносливость, регенерацию. Но не власть над реальностью. Не полет. Не истинную невидимость. Им она даст лишь малую толику того, что откроется тебе. Будь осторожен. Сила требует жертв и... зависимости."

Наблюдатель протянул сияющую "руку". – Иди, Избранный. Очисти Разлом. Закрой Грань. Кровь Пожирателей даст тебе силу. "Импульс" – оружие. Метка – ключ. Ты – наша последняя надежда в этом осколке реальности...

Пространство начало распадаться. Алексей почувствовал, как его тянут назад.

Алексей вздрогнул и сел, задыхаясь. Его тело было покрыто холодным потом, но не от страха, а от переполняющей его... энергии? Ожог на виске горел, но не болью, а приятным теплом, как разогретый на солнце камень. "Импульс" лежал рядом, и он чувствовал его пульсацию, как второе сердце. Сон был ярок, как явь. Он знал, что это было откровение.

Рассвет едва брезжил в щели входа. Игорь дремал, прислонившись к стене, пистолет на коленях. Лена спала беспокойно.

– Игорь! Лена! Проснитесь! – его голос звучал хрипло, но с необычной силой.

Они вскочили мгновенно, хватая оружие. – Что? Они? – прошипел Игорь, вглядываясь в щель.

– Нет. Я... я видел. Во сне. Существо... Наблюдатель. Оно объяснило... все. – Алексей торопливо, сбивчиво, но страстно пересказал сон: об Избранном, о Метке как ключе, о синхронизации "Импульса" с ожогом для активации полной мощности, о крови Собирателей...

Игорь слушал, его лицо становилось все мрачнее. Лена смотрела с широко раскрытыми глазами, смесь страха и надежды. – Алексей... – Игорь начал осторожно, когда тот закончил. – Ты уверен, что это не... знаешь? Галлюцинация? От усталости? От этого проклятого Сигнала? Кровь... пить? Суперсилы? Это звучит как...

– Как бред сумасшедшего, – закончил за него Алексей. – Я знаю. Но я чувствую! Метка... она горит! И "Импульс"... он отзывается! – Он схватил жезл. Кристалл вспыхнул ярче при его прикосновении. – И чтобы доказать... нам нужен Собиратель. Один. Небольшой. И я знаю, как его найти и убить. Синхронизировавшись.

Игорь и Лена переглянулись. Скепсис боролся с отчаянием и жаждой чуда. Они были в тупике. Без воды, без еды, с одним почти бесполезным пистолетом и загадочным артефактом против армии кошмаров. Риск казался единственным выходом.

– Ладно, – Игорь выдохнул, сжимая топор. – Сумасшедший план для сумасшедшего мира. Что делать?

План был прост и безумен. Они выбрали позицию у входа в пещеру. Алексей сидел на виду, спиной к скале, "Импульс" на коленях. Игорь и Лена затаились в тени внутри, у щели. Они создавали видимость легкой добычи – одного раненого человека. Алексей сосредоточился на Метке и "Импульсе", вызывая их связь. Он представлял, как тепло ожога перетекает в жезл. Кристалл начал светиться стабильнее, глубже. Он посылал в пространство мысленный вызов, как вожак стаи, только вызов добычи для хищника. Я здесь. Слабый. Бери.

Ожидание было мучительным. Минуты тянулись как часы. Игорь замер, как камень. Лена едва дышала. Алексей чувствовал, как его собственная энергия, подпитываемая Меткой, сливается с "Импульсом". Жезл стал теплым, живым в его руках.

И он пришел. Не гигант, а "разведчик" – существо размером с крупную собаку, но с той же биомеханической структурой: быстрые, обратно изогнутые ноги, несколько манипуляторов с острыми наконечниками, скопление сенсоров вместо головы. Он выскользнул из-за скалы, двигаясь бесшумно, как тень. Его сенсоры мгновенно сфокусировались на Алексее. Синий луч сканера ударил ему в лицо.

Алексей не шелохнулся. Он поднял "Импульс". Не для стрельбы. Он медленно, как показал Наблюдатель во сне, поднес сияющий фиолетовый кристалл жезла к своему пылающему ожогу на левом виске.

В момент соприкосновения мир взорвался светом и абсолютной тишиной. Не внешний свет – внутренний. Волна чистой, холодной энергии прокатилась по каждой клетке Алексея. Он не видел и не слышал – он был энергией. Было ощущение полного слияния: его тело, Метка, "Импульс" стали единым целым, идеальным инструментом. Ожог на виске вспыхнул ослепительно-белым светом и... исчез. На его месте осталась лишь гладкая кожа. Но связь не прервалась – она стала глубже, невидимой нитью, идущей от его сердца к жезлу.

Тишина лопнула. "Импульс" в его руке взревел. Не звуком, а вибрацией, сотрясающей реальность. Кристалл превратился в миниатюрное солнце фиолетово-белого огня. Алексей даже не целился. Он просто посмотрел на Собирателя-разведчика и пожелал его уничтожения.

Из кристалла вырвался не сгусток, а тончайшая, ослепительно-белая нить чистого света. Она пронзила разведчика мгновенно, без звука, без взрыва. Существо не замерло, как раньше. Оно просто... растворилось. Рассыпалось на мириады светящихся частиц, как пепел на ветру, которые тут же погасли. Не осталось ни щепки, ни капли жидкости. Только легкий запах озона.

Тишина. Абсолютная. Даже ветер стих.

Алексей опустил "Импульс". Жезл был теплым, но кристалл снова тускло мерцал, как после первой активации. Энергия, наполнявшая его, отступила, оставив легкую пустоту, но и невероятную ясность. Он чувствовал каждую песчинку под ногами, каждый удар своего сердца. И он чувствовал... отсутствие Метки. Она выполнила свою первую задачу – активировала "Импульс" на уничтожение. Теперь она была частью связи с оружием.

Игорь и Лена вышли из укрытия, лица белые как мел, глаза выпучены. – Ч... что... что это было? – прошептала Лена, глядя на место, где секунду назад был Собиратель. – Он... испарился... – пробормотал Игорь, не веря своим глазам. Он посмотрел на лоб Алексея. – И... метка? Где ожог?

– Она не исчезла, – сказал Алексей спокойно. – Она... внутри. Часть меня теперь. Часть оружия. – Он показал на гладкий висок. – И это была лишь первая часть сна. Теперь... вторая. Кровь. Но нам нужен Собиратель... целый. Не испаренный.

Они нашли его быстро. Небольшой патруль из двух "разведчиков", привлеченный, видимо, вспышкой энергии, осторожно обследовал местность в сотне метров. Алексей, используя новую тактику, просто приказал "Импульсу" (мысленно, через новую связь) обездвижить одного, как в первый раз. Фиолетовый сгусток энергии ударил – Собиратель замер, окутанный молниями. Второго просто пожелал испарить Импульс повиновался и как в прошлый раз длинная струя чистой энергии стерла это чудовище с лица земли.

Алексей подошел к обездвиженному монстру. Вбили еще не удавалось его разглядеть. Прикоснувшись рукой к торсу Собирателя, он неожиданно для себя понял что это кожа, упругая и плотная но кожа. Недолго размышляя воткнул ножом, который предварительно вынул из рюкзака и подождав пока тонкая, густая жидкость, мерцающая внутренним тускло-синим светом, как жидкий кобальт, хлынула наружу. Она не была похожа на кровь – больше на охлаждающую жидкость с примесью звездной пыли. Парень подставил пустую пластиковую бутылку из рюкзака. Набрал около 300 мл.

- Ну что, пойдем дегустировать- улыбнулся Избранный глядя на ошеломленных друзей.

-Ага, ты первый- с такой же иронией в голосе пропуская Алексея вперед произнес Игорь.

Они вернулись в пещеру. Алексей открутил крышку бутылки. Запах был странным – металлический, с примесью озона и чего-то... электрического. Неприятным, но и не отвратительным. – Ну что друзья, не пуха не пера!, – просто сказал он и сделал прыжок в неизвестность. То есть глоток.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим, словно эликсир Титанов.. Горьковато-холодная жидкость обожгла горло, но затем разлилась по телу волной чистой, неистовой энергии. Он почувствовал, как:

Исчезает боль в давно забытых мышцах, в голени – мгновенно. Раны на руке от скоб в шахте и на ноге от пса затягиваются на глазах, оставляя лишь гладкую кожу. Зуд был сильным, но приятным. Сила хлынула в мышцы. Он чувствовал себя способным сдвинуть гору. Не метафорически. Ясность ума стала кристальной. Шепот Сигнала исчез полностью, сменившись тишиной и фокусировкой. Выносливость – усталость как рукой сняло. Он чувствовал, что может бежать сутки напролет. И... невидимость? Он захотел исчезнуть. И краем глаза заметил, как его рука на миг стала полупрозрачной, как дымка. Полностью – не вышло, но потенциал чувствовался. И ночное зрение – он посмотрел в темный угол пещеры и увидел каждую трещинку в камне, как при ярком свете. Он мог включать и выключать его мыслью!

– Боже... – прошептал Алексей, глядя на свои руки. Они были целы, сильны. Он встал – нога не болела. Он был словно Тор из сериала от Марвел. полон энергии и сил.

Игорь и Лена наблюдали, затаив дыхание. Они видели, как зажили его раны, как он преобразился, наполнившись силой. – Ну? – хрипло спросил Игорь. – Стоит повторять? Сумасшедший гений?

– Конечно же, Игорь, после этого напитка- он слегка взболтал кровь в бутылке, давая понять что в руках его целая вселенная. Можно хоть сейчас голыми руками разорвать всю их шайку лейку. Да и не сумасшедший я, – Алексей улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное. Он протянул бутылку Игорю. – Твоя очередь. Не бойся. Это... потрясающе.

Игорь колебался долю секунды. Потом схватил бутылку и сделал большой глоток.

Судя по реакции, после успешного употребления жидкости, Алексей понял, что именно так и есть. Эта кровь ключ не только к выживанию, но и к возможному господству в этом мире. Теперь собиратели всего лишь шавки, которые не способны противопоставить ему абсолютно ничего. Игорь мгновенно начал меняться внешне. Седина исчезла, старые шрамы, прыщи и морщины разгладились. Лена видя такой эффект не раздумывая сделала несколько глотков. Что же девушку понять можно. Тем временем раны Игоря на плече (глубокие рваные от псов) затянулись за секунды, оставив розовые шрамы, которые сразу побледнели. Усталость исчезла. Они вскочили, ощущая прилив нечеловеческой бодрости. Сила! Игорь легко поднял валун, который раньше сдвинул бы с трудом. Весом под 200 кг! Лена, к своему изумлению, смогла приподнять его край. Выносливость и регенерация – они чувствовали, что могут бежать вечно, а мелкие царапины затягивались у них на глазах. Подавление голода/жажды – мучительные позывы исчезли. Они были сыты и напоены энергией. Боль – они чувствовали удары, но боль была приглушенной, далекой, как через толстую подушку.

– Черт... – Игорь сжал кулак, разглядывая свою зажившую руку. Он улыбнулся – широко, впервые за долгое время. – Ты был прав, инженер. Это... это нереально! Я чувствую себя... титаном!

Лена прыгала на месте, ее глаза сияли. – Я словно помолодела на десять лет. Усталость как рукой сняло. Она вскользь осмотрела свои груди, которые отчего то увеличились в размере, примерно с первого на третий. И смутившись на мгновенье закричала

-Алексей, это чудо!-

– Не чудо, – поправил Алексей, его новый, острый взгляд скользнул по бутылке с оставшейся синей жидкостью. – Это оружие. И топливо. И лекарство. Но плата – мы должны охотиться. На них. – Он кивнул в сторону входа. – И зависимость... она будет. Без крови... эффект пройдет. Через сутки? Меньше? Не знаю. И для меня... – он сосредоточился, его рука снова стала полупрозрачной на пару секунд, – возможностей больше. Но и цена... возможно, выше.

Он посмотрел на "Импульс", лежащий на песке. Оружие, синхронизированное с ним. Кровь врагов, дарующая нечеловеческую силу. Древняя пещера с рисунками, намекающими на великое прошлое и страшное падение. И они – трое бывших жертв обстоятельств, превратившиеся в грозных охотников на космических чудовищ.

– Они знают, что мы здесь, – сказал Игорь, подбирая топор. Его глаза горели новым, жестоким огнем. – И они знают, что мы убили одного из них . И взяли кровь. Они придут. В большем числе. Сильнее. – Он повернулся к Алексею и Лене. – Так давайте встретим их готовыми. Потренируемся... на этой силе. И когда они придут... – он оскалился, – мы возьмем еще крови. Много крови. И пойдем к их проклятому "Первоисточнику"

-Это точно Игорь, а пока что- с этими словами он вышел из пещеры и за долю секунды, применив ускорение пробежал около трехсот метров к обездвиженному монстру, Крикнул Игорю.

-Игорь, а ну ка попробуй его топором ударить.- Судя по всему слух тоже стал более чутким, так как с той же прытью парень оказался рядом и в неполную силу опустил свое оружие на Собирателя. Тот рухнул, разрубленный пополам вдоль всего тела. Игорь возбужденно только и произнес глядя на дела рук своих

-Да, уж, только вот топор нужен покрепче- указывая на смятое железо от топора.

-Да уж Игорек, нужно что то придумать другое.- Алексей рассматривал окружающую их местность. Затем указал другу на валун около пятидесяти килограмм.

-А ну-ка мил человек, попробуй-ка этим предметом пульнуть в труп- пока Игорь несся за метательным новым орудием, Алексей чуть подальше отошел. Метрах в пяти Игорь остановился, взяв поудобнее обеими руками, казалось очень лёгкий камушек, с размаху из-за головы метнул в труп, точнее в одну из его частей.

То что осталось от тела, лишь жалкое месиво. Пораженные парни от новых способностей стояли и молча наблюдали как подошедшая девушка повторила тоже самое только со второй частью тела.

-Да уж, приплыли- с этими словами Алексей направил свой Импульс в сторону останков от ещё совсем недавно могучего и страшного врага и силой мысли испарил все на молекулярном уровне.

-Это только наша история, всем ясно- Алексей сказал это таким образом, что почти двухметровый Игорь ясно понял, кто тут главный с этой минуты.

-Конечно Леша, я поняла, сила титана должна быть в тайне от всех остальных. Иначе мы из избранных превратимся в новь обычных..-

-Умничка Лена, никто не должен знать о свойствах их крови- он указал на то место, где прежде находились останки.

Глава 7

Тишина степи после их победного марша казалась обманчивой. Алексей чувствовал ее не как пустоту, а как напряженную паузу, наполненную вибрациями далеких шагов и зловещим гулом «Алтаря», доносившимся словно из-под земли. Эйфория крови притупилась, сменившись лихорадочной бдительностью. Его ночное зрение сканировало горизонт, выхватывая из полумрака каждую трещину в почве, каждую тень валуна. Игорь шел впереди, его исполинская фигура казалась еще массивнее в сумерках. Он перебрасывал с руки на руку здоровенный камень – тренировался, привыкая к муравьиной силе, что распирала мышцы. Камень взлетал и падал с глухим стуком, каждый удар отзывался в Алексее мелкой дрожью предчувствия. Слишком шумно. Слишком заметно. Лена парила рядом, ее движения были грациозны и бесшумны. Она то отставала, любуясь своим отражением в лужице соляного раствора («Целлюлит исчез! Совсем!» – мысль ликовала), то появлялась рядом с Алексеем, касаясь его руки легким, вопросительным прикосновом.

– Куда идем? – ее голос звучал как шелест ветра в траве, игриво и чуть смущенно. Она поймала его взгляд и быстро отвела глаза, но румянец, проступивший на щеках даже в полумраке, был красноречивее слов. Ее фигура действительно преобразилась – упругая, сильная, лишенная прежней угловатости и следов лишений. Даже тень вечной усталости под глазами исчезла. Но в ее взгляде, когда она думала, что он не видит, мелькала тревога. Прокладки… Последняя упаковка в рюкзаке таяла с пугающей скоростью. В мире, где выживание сводилось к борьбе с чудовищами и поиску воды, эта проблема казалась абсурдной и оттого еще более гнетущей. Она собралась с духом: – Может, людей поищем? Мало ли?.. – добавила она, стараясь звучать небрежно, но в голосе слышалась надежда. На что? На нормальность? На ткань вместо грубых бинтов? На то, что среди людей найдется женщина, понимающая ее беду?

Алексей остановился, заставив Игоря чуть не врезаться в него. Тот уронил камень с грохотом, который эхом прокатился по степи. – Почему бы и нет, Леночка, – ответил Алексей, его голос был спокоен, но внутри клокотало. Его усиленные чувства улавливали металлический привкус на ветру, слабый, но отчетливый. Глухой гул работы генераторов. – Только вот зачем они нам сейчас? – Он посмотрел на Игоря, в чьих глазах бушевала не только сила, но и некая первобытная ярость, подпитываемая эликсиром.

– Тебе хорошо говорить, «зачем»! – Игорь выпалил, его бас стал еще грубее. Он ткнул толстым пальцем в сторону Лены. – У тебя вон Лена есть! – Девушка ахнула, краска залила ее лицо. Она резко отвернулась, плечи напряглись. – Игорь! Я же просила! – ее шепот был полон обиды и стыда.

Игорь развел руками, его лицо выражало глуповатое смущение: «Сорвалось». Но потом его взгляд стал тяжелым, почти звериным, когда он перевел его на Алексея. – Влюбилась она в тебя, сестренка моя. Вот так вот. – Он протянул слова, смакуя неловкость момента. – Вот вы уже почти родственники, если слюбится, конечно. А мне-то что делать? Без этого в новом мире – никуда. – Он выпрямился во весь свой двухметровый рост, и в его тоне появилась стальная нота, не терпящая возражений. – Леша, люди нам нужны. Особенно… девушка. Лет двадцати пяти. – Он задрал голову, глядя на безжизненно чистое небо, словно ища там ответа или хотя бы облако, похожее на женский силуэт.

Алексей опешил. Новость о чувствах Лены ударила неожиданно, но многое объясняло – ее заботу, трепетные взгляды, стремление быть рядом. Он посмотрел на нее – она стояла ко всем спиной, мелко дрожа. Осложнение. Ненужное. Сейчас. Но отрицать очевидное было глупо. И Игорь… Игорь был прав в своем грубом, животном посыле. Сила крови не отменяла базовых инстинктов. Она лишь разжигала их, делала более острыми, требовательными. – Ладно, – согласился Алексей, отсекая сомнения. Его внутренний радар работал на пределе. – Пойдем. Чую… металл. Гул. На востоке. Три километра. Бункер, скорее всего. – Он ткнул пальцем в темноту. – Запах железа, солярки… и страха. Много страха. Игорь, тише. Лена, будь готова. Не знаем, кто внутри.

Их приближение было стремительным. Алексей шел первым, его ночное зрение рассекало тьму, вырисовывая контуры огромного, полузасыпанного грунтом купола из рифленой стали. Вентиляционные шахты, похожие на пни ржавых грибов. Массивная гермодверь, покрытая сколами и глубокими царапинами – словно по ней били когтями гигантские звери. У одной из вентшахт виднелся слабый проблеск света – фонарик или свеча внутри.

Алексей поднял руку – стоп. Он прислушался. Сквозь толщу металла и земли доносились приглушенные звуки: плач ребенка, сдержанный спор мужских голосов, скрежет чего-то тяжелого по полу. И страх. Тот самый металлический привкус страха был теперь отчетливым, как кровь на языке. – Игорь, дверь. Осторожно. Не ломай, постучи. Громко.

Игорь кивнул, его лицо стало сосредоточенным. Он подошел к гермодвери, ищу взглядом хоть какой-то механизм. Нашел рычаг аварийного открытия изнутри, бесполезный снаружи. Тогда он сжал кулак и обрушил его на сталь. Удар прокатился громовым раскатом, эхом ушедшим в степь. Звуки внутри мгновенно стихли. Наступила мертвая тишина.

Через длинную минуту в узком глазке у двери мелькнул свет фонаря. Хриплый, изможденный голос спросил: – Кто?.. Кто там? Уходите! Здесь ничего нет! – Голос дрожал. – Люди! – крикнул Алексей, отодвигая Игоря в сторону. – Мы свои! Выжившие! Открывайте! – Свои? – в голосе звучало недоверие, граничащее с истерикой. – Какие свои?! Их нет! Всех забрали! Или тех… Они вас прислали? Хитрость? Не ведемся! – Мы не от «них»! – уверенно сказал Алексей. Он почувствовал, как Лена прижалась к нему спиной, сканируя степь за их спинами. – Мы убили нескольких Собирателей. Недалеко отсюда. Убежище ищем. Воду.

За дверью зашептались. Спорили. Плач ребенка возобновился. – Убили? – недоверие в голосе сменилось на смесь надежды и ужаса. – Как? Чем? Они… они неуязвимы! – У нас есть оружие, – укороченно ответил Алексей. – Специальное. Открывайте, черт возьми! Или мы уйдем, а следующая их стая придет сюда по нашим следам! – Он сыграл на их главном страхе.

Защелкали тяжелые болты. Скрежетнули ригели. Гермодверь с противным скрипом отъехала в сторону на несколько сантиметров, за ней – решетка из толстых прутьев. В щели светился единственный дрожащий фонарик, освещая лицо мужчины лет пятидесяти. Лицо было изможденным, обросшим щетиной, с глубокими морщинами страха и безысходности. Глаза, выцветшие от постоянной темноты, бегали по ним, оценивая: Игорь-гора, Алексей с непонятным жезлом за спиной, Лена – красивая, но с слишком острым взглядом. – Оружие… покажите, – хрипло потребовал человек. Алексей медленно снял со спины «Импульс». Фиолетовый кристалл тускло пульсировал в свете фонаря. Лицо за дверью исказилось суеверным ужасом. – Это… это же из «Омеги»! Лаборатории! Откуда у вас?! – Нашли, – лаконично сказал Алексей. – Оно работает. Открывайте. Или мы уходим.

Болты защелкали снова. Решетку отодвинули. Дверь открылась достаточно, чтобы они могли протиснуться внутрь. Запах ударил в нос – спертый воздух, затхлость, человеческий пот, горелая каша и… сладковатый запах разложения. Где-то здесь был труп.

Бункер оказался просторным, но мрачным. Несколько уровней, соединенных лестницами. Основное пространство – бывшая техническая зона, загроможденная тюфяками, ящиками, бочками с водой. Тусклый свет давали несколько керосиновых ламп и один аварийный фонарь, питающийся от жужжащего дизель-генератора где-то внизу. В углу копошилась кучка детей, испуганно уставившихся на пришельцев. У стены сидели и лежали остальные – десять человек, не больше. Женщины, старик, двое мужчин помоложе, кроме того, что открывал дверь. Все изможденные, с пустыми глазами. На одном из матрацев лежало тело, накрытое грязной простыней. Источник сладковатого запаха.

– Максим Игнатьевич, – представился тот, кто открывал дверь. Бывший начальник смены этого убежища, стратегического объекта «Крот-7». Его голос был безнадежно усталым. – Выживших… вы видите. Было тридцать два. За год… – Он махнул рукой в сторону двери, к царапинам. – Они чуют. Как шакалы. Каждую неделю… или чаще. Бьют в дверь. Рвутся. Не могут пока. Но дизель шумит… свет… они знают, мы здесь. – Он посмотрел на «Импульс» в руке Алексея с жадной, почти безумной надеждой. – Вы… правда убили? Как?

Алексей коротко описал стычку у развалин, опустив детали с кровью и своими способностями. Сказал только про оружие и его обратную волну. Максим Игнатьевич слушал, не веря ушам. Остальные жители бункера притихли, их глаза загорелись искоркой чего-то забытого – надежды? – «Омега»… – прошептал Максим. – Мы знали про лабораторию. Слышали шепотки. Но доступ был только у Дроздова и его команды. А потом… потом все рухнуло. – Он тяжело опустился на ящик. – «Зенит»… сволочи. Всех нас подставили. Говорили про «Консервацию», про безопасность… А сами… – Он сжал кулаки. – Они искали что-то здесь. В степи. Древнее. Место Силы, говорили их ученые-мистики. Нашли Разлом. И полезли в него, как слепые котята в змеиное гнездо. А мы… мы тут, как приманка. – Он горько усмехнулся.

Лена не выдержала. Ее голос прозвучал неожиданно громко в затхлой тишине: – У вас есть… медикаменты? Перевязочные? Антисептики? – Она смотрела на женщин, на их запачканную, поношенную одежду. Ее собственная проблема казалась микроскопической на фоне их бед, но от этого не менее насущной.

Одна из женщин, лет сорока, с лицом, преждевременно состаренным горем, подняла на нее усталые глаза. – Аптечка есть… Но там почти пусто. Бинты… марля… йод. Все остальное кончилось. Или испортилось. А что случилось? Ранена? – Ее взгляд скользнул по чистой, целой одежде Лены.

Лена покраснела, смущенно мотнула головой: – Нет… не ранилась. Просто… гигиена. Прокладки… – Она выговорила это слово с трудом, почти шепотом.

Женщина поняла. В ее глазах мелькнуло что-то вроде жалости и усталой мудрости. – Ах… – Она вздохнула. – Тряпки, милая. Старые простыни. Стирать, кипятить. Иначе никак. Здесь давно кончились все «прелести цивилизации». – Она махнула рукой на сумрачное пространство бункера. Лена потупилась, ее мечты о комфорте рассыпались в прах. Реальность нового мира ударила ее с неожиданной стороны.

Игорь тем временем шарил взглядом по женщинам. Ни одной моложе сорока. Его лицо помрачнело. Надежда на «девушку лет двадцати пяти» таяла на глазах. – Где они берут силы? – спросил он грубо, указывая подбородком на Собирателей за дверью. – Откуда столько? И куда девают… кого забрали? – Последний вопрос повис тяжелым камнем.

Максим Игнатьевич содрогнулся. Он посмотрел куда-то вглубь бункера, туда, где гудел генератор. – База… – прошептал он. – У них тут… перевалочная база. Недалеко. Километрах в пяти к северо-западу. В старых карьерах. Туда они всех утаскивают. Живых… и мертвых. – Он закрыл глаза, пытаясь отогнать страшные картины. – Видели… со смотровой вышки, пока ее не срезало лучом. Складывают… как дрова. Потом забирают куда-то через… порталы. К «Алтарю»? К ихнему «Первоисточнику»? Не знаю. А силы… – Он горько усмехнулся. – Может, из воздуха берут? Из камня? Из нашего страха?

Алексей почувствовал, как по телу пробежал холодок, не связанный с сыростью бункера. База. Там их много. И там… кровь. Много крови. Его собственная жажда, жажда Игоря и Лены к силе, к продлению этого состояния божественной мощи, зашевелилась внутри, темным, ненасытным червем. Он посмотрел на изможденные лица людей. На детей. На тело под простыней. – Мы пойдем туда, – сказал Алексей тихо, но так, что его услышали все. – На базу. Уничтожим этот склад. Освободим… кого сможем. И убьем столько, сколько получится.

В бункере воцарилась тишина. Потом раздался всхлип женщины. Максим Игнатьевич поднял на Алексея взгляд, полный неверия и… благодарности. – Вы… с ума сошли? Их там… десятки! Сотни, может! И то оружие… – он кивнул на «Импульс», – оно же вас убивает! – Мы справимся, – уверенно сказал Алексей. Он не мог объяснить им про кровь. Про силу. Но он знал, что они должны идти. И не только ради этих людей. Ради себя. Ради новой дозы. – Нужна информация. Точное местоположение. Схемы карьеров, если есть. Что там внутри?

Максим Игнатьевич встал, пошатываясь. – Есть… есть архив. Часть документов «Зенита». Схемы. Отчеты. Дроздов что-то приносил сюда перед… перед самым Пробуждением. Говорил, на черный день. – Он повел их вглубь бункера, к запертой двери с табличкой «Архив». – Может, там найдете что-то полезное. Только света мало… экономим солярку.

Пока Алексей и Максим копались в пыльных папках при тусклом свете фонарика, Игорь и Лена остались с людьми. Игорь мрачно сидел на ящике, его огромные руки бесцельно сжимали и разжимались. Сила крови еще была с ним, но где-то на периферии сознания уже зашевелилось беспокойство, предчувствие спада. Лена пыталась помочь женщинам – подала воды, поправила одеяло на спящем ребенке. Она ловила на себе взгляды – не только испуганные, но и оценивающие. Ее чистая кожа, блестящие волосы, полная сил фигура резко контрастировали с их изможденностью. Одна из молодых женщин, Катя, лет двадцати восьми, с тенью былой красоты на исхудавшем лице, робко спросила: – Вы… как вы такие… чистые? Сильные? Неужели… не боитесь их?

Лена замерла. Вопрос попал в самое сердце ее тайны. Она увидела в глазах Кати не только страх, но и зависть. И что-то еще… интерес. – Нам повезло, – уклончиво ответила Лена, отворачиваясь. – Спрятались хорошо. Нашли запасы. – Она почувствовала на себе тяжелый взгляд Игоря. Он тоже смотрел на Катю. Оценивающе. Лена внезапно поняла, что ее брат нашел свою «девушку лет двадцати пяти». И это вызвало в ней странное чувство – не ревность, а… собственничество? Страх, что кто-то посторонний узнает их секрет? Или просто раздражение от того, что Игорь думает о этом, когда они на пороге боя?

В архиве Алексей листал пожелтевшие листы. Схемы карьеров. Скучные отчеты о геологических изысканиях. И вдруг – знакомый символ. Набросок от руки на полях технического чертежа. Тот же символ, что был на карте Дмитриева! «Первоисточник»! Рядом – пометка Дроздова, торопливая, нервная: «Энергетический фокус. Аномалия в разломе. Ключ? Источник Сигнала? Опасно! Требует изоляции, а не усиления! Зенит идиоты!» Ниже – схематичное изображение карьеров с пометкой: «Склад Z. Транзит. Сбор биоматериала для транспортировки к Фокусу. Цель – подпитка? Эксперименты?» И последняя, самая тревожная запись: «Они не просто собирают. Они изучают. Адаптируются. Наши технологии… биология… всё. Опасно! Опасно! Опасно!»

Алексей почувствовал, как леденеет кровь. Собиратели не были просто зверями. Они учились. Эволюционировали. Использовали людей… как ресурс? И «Первоисточник»… Фокус… Ключ. Это было важнее базы. Гораздо важнее. Но база была сейчас. База была их кровью. Их силой.

Он вышел из архива, его лицо было каменным. – Мы идем. Сейчас. На базу. Максим Игнатьевич, дайте проводника до выхода из карьера. Остальные – не выходить, пока мы не вернемся. Или… пока не стемнеет без нас.

Их провожали как героев. Как безумцев. Как обреченных. Дети смотрели широкими глазами. Женщины шептали молитвы. Максим Игнатьевич молча пожал Алексею руку. Катя украдкой взглянула на Игоря – в ее взгляде был страх и… интерес.

Дорога до карьеров заняла меньше часа их стремительным, усиленным шагом. Проводник, тщедушный паренек по имени Витя, показал им скрытый спуск в гигантскую чашу заброшенного карьера, заваленную ржавой техникой и щебнем. – Там… – он трясущейся рукой указал вглубь, на темный провал штольни в противоположной стене. – Главный вход. Но там… их много. Всегда. Наверху… смотровые. – Он затрясся. – Я… я назад. – Иди, – кивнул Алексей. – И запомни: никому ни слова. Ни о нас. Ни об оружии. Ни о чем.

Когда Вити скрылся из виду, Алексей посмотрел на спутников. – План простой. Я – главный удар. «Импульс» на уничтожение. Ваша задача – не дать им окружить меня. Отвлекать. Рубить тех, кто упал от ЭМИ-эффекта, если будет шанс. Главное – добыть кровь. Целого. Хотя бы одного. Потом – отход. Быстро и тихо. Понятно? Игорь мрачно кивнул, его глаза горели предвкушением боя… и крови. Лена сжала найденный в бункере монтировку – жалкое подобие оружия, но в ее руках оно казалось грозным. Она кивнула, ее лицо было сосредоточенным, но Алексей уловил в ее взгляде страх – не за себя, а за него.

Они спустились в карьер, двигаясь как тени. Алексей вел, его чувства рисовали картину в темноте: два Собирателя-часовых у входа в штольню. Крупные, в бронированных пластинах. Их сенсоры медленно сканировали местность. Синие лучи скользили по камням.

Сейчас. Алексей вскинул «Импульс», сливаясь с ним в едином желании уничтожения. Он не касался виска – Метка была внутри. Белая нить света вырвалась из кристалла бесшумно и пронзила первого часового. Существо не успело издать звук – оно распалось на светящуюся пыль. Второй часовой взревел, его сенсоры залились алым светом тревоги! Алексей перевел «Импульс», но из штольни уже вываливались тени. Много теней. Не разведчики. Крупные, тяжелые Собиратели, похожие на боевые танки на мускулистых ногах. Один из них выпустил сгусток синей энергии! Алексей едва успел отпрыгнуть – сгусток ударил в скалу за его спиной, оставив дымящуюся воронку.

– ИГОРЬ! ЛЕНА! – закричал он, выпуская белую нить в нового врага. Танк распался, но их было слишком много! Лучи сканеров и боевые сгустки прошивали темноту. Игорь с рыком бросился вперед, подняв здоровенную балку. Он обрушил ее на ближайшего Собирателя, попавшего под рассеянный импульс «Импульса» и замершего в конвульсиях. Удар был чудовищной силы! Броня треснула, существо рухнуло с хриплым воплем. Игорь заорал от ярости и торжества, поднимая балку для нового удара. Лена металась, как оса, ее монтировка с визгом скользила по броне, не причиняя вреда, но отвлекая. Она пыталась увести одного из танков от Алексея, прыгая, крича. Синий луч прошелся по ее ноге – она вскрикнула, упала.

– ЛЕНА! – Алексей развернулся, выпустив сокрушительный луч в атакующий танк. Он испарился, но другой уже целился в лежащую девушку! Алексей почувствовал, как обратная волна от выстрела бьет по нему, выжимая силы. Темнота поплыла перед глазами. Он не успеет! В этот момент Игорь, оставив свою жертву, бросился к сестре. Он накрыл ее своим телом, как щитом. Синий сгусток ударил его в спину! Игорь взревел от дикой боли, но не сдвинулся с места. Его куртка и кожа задымились.

Алексей, превозмогая слабость и боль, выпустил еще один луч. Еще один танк исчез. Шквал огня ослаб. Собиратели отступили в штольню, их рев был полон ярости и… страха? Перед входом остались трое: распыленный первым выстрелом, разбитый Игорем и испаренный последним. Игорь поднялся, содрогаясь от боли. На его спине тлела страшная ожоговая рана, но плоть уже пыталась затягиваться – работала кровь Собирателей. Лена встала, хромая – луч лишь опалил ногу, не пробив насквозь. Ее глаза были полны слез и благодарности к брату.

– Кровь… – хрипло прошептал Алексей, шатаясь. Он подошел к разбитому Игорем Собирателю. Существо еще дышало, его сенсоры тускло мерцали. Алексей выхватил нож. – Живо! Он вонзил нож в щель в треснувшей броне, туда, где пульсировало синее свечение. Тонкая, густая, мерцающая кобальтом жидкость хлынула в подставленную Игорем пустую флягу. Литр. Может, больше. Артерия.

Как только фляга наполнилась, Алексей отшатнулся. Его лицо было серым от усталости и последствий выстрелов. – Готово. Уходим. Сейчас. Он поднял «Импульс» и испарил раненого Собирателя, а затем и останки других. Следов не осталось. Только запах озона и гари.

Их отход был стремительным. Игорь, стиснув зубы от боли, нес Лену – ее нога плохо слушалась. Алексей шел последним, прикрывая отход, каждым нервом ощущая возможную погоню. Но из штольни никто не вышел. Только жуткий, протяжный вой, полый ярости и тревоги, проводил их.

Вернувшись в бункер, они были встречены как триумфаторы. Максим Игнатьевич и другие не могли поверить своим глазам – они вернулись! Живые! Игорь с ужасным ожогом на спине, Лена хромая, Алексей – бледный как смерть, но они были здесь! А главное – страшный вой Собирателей, доносившийся со стороны карьеров, звучал не как угроза, а как панический рев разгромленного врага!

Пока женщины обрабатывали ожог Игоря (с обычным йодом и бинтами – его регенерация уже работала, но скрывать ее было невозможно) и ногу Лены, Алексей, Игорь и Лена уединились в уголке. Алексей достал флягу с синей, мерцающей кровью. Запах ударил в нос – металл, озон, сила. Игорь жадно протянул руку. Лена смотрела с голодом в глазах. Алексей первым сделал большой глоток. Холодная волна силы смыла усталость, боль, страх. Раны на его душе от выстрелов «Импульсом» затянулись. Игорь застонал от облегчения, когда жгучая боль в спине отступила, сменившись зудом заживления. Лена выпила свой глоток – хромота исчезла мгновенно, лицо засияло.

Они сидели, потягивая эликсир силы, добытый ценой боли и риска. Вокруг них царило ликование выживших. Люди бункера плакали, смеялись, благодарили. Максим Игнатьевич говорил о новой надежде. Катя смотрела на Игоря с восхищением, которого тот не мог не заметить.

Но Алексей видел больше. Он видел темные круги под глазами Кати, ее истощение. Видел, как Витя, проводник, украдкой разглядывает «Импульс» с жадным любопытством. Видел, как Лена, получив свою долю крови и силы, тут же подошла к нему, села рядом, положила руку на его руку – застенчиво, но властно. Маркируя территорию. Видел, как Игорь ловит взгляд Кати и в его глазах вспыхивает не только интерес, но и темный огонь обладания, подогретый кровью врага.

Они спасли этих людей. Временно. Они добыли кровь. Временно. Они были сильны. Пока что.

Но цена этой силы росла. Зависимость висела дамокловым мечом. Темные воды нового мира только начали расступаться перед ними, обнажая не только чужие секреты, но и их собственные демонов. А где-то в глубине карьеров, у «Первоисточника», Собиратели учились. Адаптировались. И «Зенит», со своей безумной жаждой силы, мог оказаться вовсе не уничтоженным.

Алексей сжал в руке флягу с остатками синей крови. Она была теплой. Как живая. Как голодный зверь в клетке. Он знал – скоро они снова выйдут на охоту. Не потому что нужно. Потому что хочется. Потому что требует тело. Потому что сила – это сладкий яд, от которого нет противоядия. Только следующая доза.

Глава 8

Три дня спустя. Бункер "Крот-7".

Ликование после разгрома базы Собирателей поутихло, сменившись лихорадочной деятельностью. Люди, окрыленные надеждой, рискнули выйти на поверхность под присмотром трио. Дети собирали редкие колючие травы у входа, женщины стирали тряпки в скудных лужах солончаковой воды, мужчины осматривали повреждения гермодвери. Воздух бункера все еще пах затхлостью и отчаянием, но теперь его прорезали нотки чего-то нового – хрупкой, но живучей веры.

Игорь стоял у входа в штольню, прислонившись к прохладной стали. Его взгляд, острый и тяжелый, неотрывно следил за Катей. Она помогала развешивать тряпки, ее движения были плавными, но скованными годами страха. Ее тень былой красоты, проступавшая сквозь измождение, манила его с неодолимой силой. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Катя опускала глаза, но легкий румянец заливал ее щеки. Взаимная симпатия висела в воздухе густым, невысказанным обещанием.

Алексей чувствовал это напряжение. Он видел, как Лена сжимает губы, когда Игорь слишком долго смотрит на Катю. Видел, как Максим Игнатьевич, отец Кати, хмурится, ловя эти взгляды. Его дочь была последним, что у него осталось после того, как Собиратели унесли жену и младшего сына.

– Нам пора, – сказал Алексей тихо, подойдя к Игорю. Рассвет только занимался, окрашивая степь в кроваво-багровые тона. – Сила… она держится, но не вечно. А до «Первоисточника» еще далеко. И мы светимся для них, как маяк.

Игорь мотнул головой, не отрывая взгляда от Кати. – Знаю. Но… – он замолчал, сглотнув. Его кулаки сжались. – Она здесь сдохнет, Леха. Смотри на них! Тени! Они еле ноги волочат. А если Они вернутся? С новой силой? Этот бункер – братская могила на отсрочку.

Алексей вздохнул. Он понимал. Понимал и темный огонь в глазах Игоря, разожженный кровью Собирателей и близостью желанной добычи. Понимал и страх Максима Игнатьевича. – Говорил с ней? – Нет. Боюсь спугнуть. Да и… как? «Пойдем с нами в ад, красавица, зато не сдохнешь сразу»? – Игорь горько усмехнулся.

Решение пришло само. Вернее, его приняла Катя. Под вечер, когда Алексей обсуждал с Максимом Игнатьевичем слабые места бункера, а Лена демонстративно чистила «Импульс» (вызывая суеверный трепет у окружающих), Катя подошла к Игорю. Она была бледна, но решимость горела в ее глазах.

– Возьмите меня с собой, – выдохнула она, не глядя на отца, который замер в нескольких шагах, лицо побелело. – Я… я не хочу тут доживать. Я видела, как вы… как вы боретесь. Я хочу… шанс. Хоть какой-то.

– Катька! Ты с ума сошла?! – закричал Максим Игнатьевич, бросаясь к дочери. – Там смерть! Они тебя… Они тебя сожрут! Или эти… – он дико ткнул пальцем в Игоря и Алексея, – куда они тебя поволокут? В какие ямы?

– Туда, где я хотя бы умру, глядя в небо, а не в потолок этой могилы! – парировала Катя, голос ее дрожал, но не от страха, а от давно копившейся ярости. – Я не ребенок, папа! Я выжила, когда маму и Степку… – голос ее сорвался. Она сглотнула ком в горле. – Я выжила. И хочу жить дальше. Не прозябать. Не дрожать от каждого скрипа! – Она повернулась к Игорю. – Возьмешь?

Игорь посмотрел на Алексея. Тот видел в его взгляде мольбу, вызов и ту самую животную жажду обладания, которую разбудила кровь врага. Алексей кивнул. Один раз. Коротко. Риск огромен. Но оставлять ее здесь – значит обречь. А Игорь… Игорь мог сорваться.

– Берем, – хрипло сказал Игорь. – Но слушаться. Без вопросов. И бегать быстро научишься.

Максим Игнатьевич зарыдал. Он пытался удержать дочь, умолял, проклинал Игоря. Но Катя была непреклонна. Она быстро собрала жалкий узелок – пару смен тряпок, флягу, нож с тупым лезвием. Прощание было коротким и душераздирающим. Жители бункера смотрели на уходящих как на приговоренных, но в глазах некоторых (особенно у Вити) горела та же завистливая искра, что и у Кати.

Четверо шли быстро. Алексей впереди, его чувства сканировали пространство на километры. Лена рядом, ее лицо было каменной маской. Она не смотрела на Катю. Игорь шел сзади, его исполинская фигура казалась щитом для хрупкой девушки, которая едва поспевала, задыхаясь, но не жалуясь. Ее глаза жадно впитывали простор, ветер, солнце – все то, чего она была лишена годами. Но в них читался и страх перед неизвестностью, и огромное доверие к Игорю.

Первые дни были адом для Кати. Скорость передвижения трио, даже сдерживаемая, была для нее запредельной. Еды – скудные пайки из бункера. Воды – в обрез. Ночи – под открытым небом, с постоянной угрозой. Алексей, Игорь и Лена делали невозможное, чтобы скрыть свою истинную природу:

Они нарочно замедлялись, притворялись усталыми, разбивали лагерь раньше, чем могли бы. Алексей ловил на себе удивленный взгляд Кати, когда он «случайно» оказывался на гребне холма за минуту, пока она карабкалась пять.

Игорь кряхтел, поднимая не самый тяжелый камень для костра, хотя Алексей видел, как его пальцы впиваются в камень, чуть не кроша его. Он прятал свои сжатые кулаки, когда злость или кровь требовали выхода.

Оружие было зачехлено и висело за спиной у Алексея. О нем не говорили. Катя боязливо поглядывала на него, вспоминая светопреставление у карьеров.

Небольшие царапины от колючек они перевязывали, делая вид, что заживают они медленно. Алексей симулировал усталость после долгих переходов, хотя кровь Собирателей бушевала в нем, требуя движения, боя, действия.

Лена была самой язвительной: – Что, Катенька, ножки болят? – спрашивала она сладким голосом, когда девушка спотыкалась. – В бункере мягче было? – Она демонстративно потягивалась, ее движения были полны кошачьей грации и скрытой силы, которую Катя уже начала замечать. Игорь хмурился, но молчал. Алексей чувствовал нарастающее напряжение между женщинами.

Катя задавала вопросы. Робко, но настойчиво. – Как вы… так долго идете? Я еле ноги волочу, а вы… даже не запыхались? – Закалка, – бурчал Игорь, избегая ее взгляда. – Степь, знаешь ли. Суровая. – А этот… жезл? – она кивала на «Импульс». – Он… он светился тогда. Как он убивает их? – Энергия, – уклончиво отвечал Алексей. – Технологии «Зенита». Опасные. Не для обсуждения. – Его тон не допускал возражений.

Катя умолкала, но в ее глазах копились сомнения. Она видела, как Лена в прыжке ловит редкую степную птицу, движение было слишком быстрым, слишком точным. Видела, как Игорь одним движением выкорчевывает кол для палатки, который она не могла бы сдвинуть и вдвоем. Видела, как Алексей ночью, когда все спали, сидел неподвижно, его глаза были открыты и казались светящимися в темноте, будто он видел сквозь мрак.

Алексей замер. Его ноздри расширились. Сквозь запах соли и пыли ворвался новый, гнилостно-сладкий, звериный. Мускус. Голод. Ярость. – Собаки, – прошептал он так тихо, что услышали только Лена и Игорь. – Мутанты. Стая. Большая. Километра полтора отсюда. Направляются сюда. Чуют нас.

Катя побледнела. – Собаки? Обычные? – спросила она, не понимая тона Алексея. – Нет, – коротко ответил Игорь, его рука инстинктивно потянулась к топору, который он теперь носил за спиной – огромному куску заточенной арматуры, найденной в развалинах. – Мутанты. После Разлома. Злые. Голодные. Стаей – страшнее волков.

Алексей быстро оценил местность. Высохшее озеро – плоская равнина, укрытий ноль. Бежать? Стая нагонит, особенно Катю. Сражаться обычным оружием? Против десятка быстрых, озверевших тварей, чьи клыки могли прокусить сталь? Риск огромен. Для Кати – смертелен. – Готовьтесь, – приказал он, снимая чехол с «Импульса». Кристалл тускло отозвался на его прикосновение. – Игорь, прикрывай Катю. Лена – фланги. Старайся отвлекать. Не дать окружить.

Он не сказал «не используй силу». Он сказал «старайся». Разница была тонкой, но все ее поняли. Лена кивнула, ее пальцы сжали монтировку так, что металл заскрипел. Игорь шагнул перед Катей, его спина стала непроницаемой стеной.

Первые тени показались на гребне ближайших холмов. Не собаки. Кошмары. Ростом с теленка, с облезлой шкурой, покрытой костяными наростами. Пасти – капканы с клыками в палец длиной. Глаза светились больным желтым светом. Их было не меньше пятнадцати. Они завыли – звук, леденящий душу, смесь собачьего лая и предсмертного хрипа. И бросились вниз.

– ДЕРЖИСЬ! – рявкнул Игорь Кате, отталкивая ее за спину. Он встретил первого прыжка мутанта ударом арматуры. Удар был чудовищным! Кость хрустнула, тварь отлетела в сторону с перебитым хребтом, но на ее место уже мчались двое других. Лена, вихрем метаясь, била монтировкой по мордам, по лапам, отвлекая, крича. Ее движения были слишком быстрыми, слишком точными для человека. Катя, прижавшись к скале, смотрела широкими глазами ужаса.

Алексей вскинул «Импульс». Он мог испарить половину стаи одним залпом. Но обратная волна… и Катя увидит всё. Он выбрал точечный удар. Фиолетовый сгусток ударил в вожака – крупного пса с гривой из костяных шипов. Существо взвыло, замерло, окутанное синими молниями. Но это не остановило остальных. Ярость стаи удесятерилась.

Один из мутантов, хитрый и быстрый, проскочил мимо Лены, метнулся под бьющую арматуру Игоря и прыгнул прямо на Катю! Девушка вскрикнула, прикрывая лицо руками. Время замедлилось.

Игорь увидел. Увидел открытую пасть с клыками, нацеленными на горло Кати. Увидел ее глаза, полные абсолютного ужаса. И в этот момент все сдерживающие механизмы, все осторожность, вся ложь рухнули под напором темной силы, бурлящей в его крови, и слепой ярости защиты.

Он РЫКНУЛ. Звук был нечеловеческим, звериным. Он не просто отшвырнул арматуру – он ВЗМАХНУЛ ею, как тростинкой, в сторону мутанта, но… промахнулся. Вместо этого его левая рука, огромная, жилистая, схватила валун размером с тележку, лежавший рядом. Валун, который три обычных человека не сдвинули бы с места. Игорь поднял его над головой одной рукой, как мяч, и со всей чудовищной силой, порожденной кровью Собирателей, обрушил в центр стаи, прямо перед Катей.

Удар был АПОКАЛИПТИЧЕСКИМ. Земля содрогнулась. Камни и песок взметнулись фонтаном. Четверо мутантов, попавших под прямую проекцию, превратились в кровавое месиво, размазанное по соляной корке. Еще несколько были отброшены ударной волной, с переломами и воплями. Воздух наполнился пылью, криками тварей и звоном в ушах.

Катя застыла, окаменев. Она видела всё. Видела, как Игорь поднял неподъемное. Видела, как камень превратил псов в фарш. Ее взгляд, полный немого ужаса и непонимания, уставился на Игоря.

В этот момент Алексей понял – игра кончена. Часть правди вырвалась наружу. Он больше не сдерживался. «Импульс» взревел в его руках. Не белая нить уничтожения, а несколько быстрых фиолетовых сгустков. Они прошили пыльное облако, настигая разбегающихся, раненых мутантов. Один за другим твари замирали, окутанные молниями, падали, дергаясь в конвульсиях. Мертвые. Обездвиженные.

Тишина. Пыль оседала. На соляной корке озера лежали останки стаи. Игорь стоял, тяжело дыша, его рука, только что поднявшая валун, опущена. Он не смотрел на Катю. Он смотрел на свои руки, как будто впервые их видел. Лена прислонилась к скале, ее грудь вздымалась, в глазах – смесь триумфа и ужаса от содеянного Игорем. Алексей опустил «Импульс», чувствуя знакомую волну слабости от выстрелов, но она была меньше – гнев и адреналин помогали.

Катя медленно поднялась. Она отряхнула пыль. Ее лицо было белым как мел, но глаза… глаза горели не только страхом. В них было непонимание, шок, но и… жгучее любопытство. И капелька того самого восхищения, которое Игорь так жаждал, но теперь оно было отравлено ужасом истины.

– Что… – ее голос сорвался. Она сглотнула. – Что вы такое? – Она посмотрела на Игоря, на его руки. На «Импульс» в руках Алексея. На Лену, которая слишком быстро пришла в себя после боя. – Это… это не люди так дерутся. Это… – Она не могла подобрать слов.

Алексей подошел к ней. Его взгляд был серьезным, усталым. – Мы люди, Катя. Простые люди. Просто… Разлом изменил что-то. В нас. Дало силу. – Он указал на «Импульс». – И дало оружие против них. – Он кивнул в сторону невидимых Собирателей. – Это сила Разлома. Опасная. Непредсказуемая. И мы скрывали ее, потому что… – он запнулся, – потому что не знаем, как это объяснить. И потому что это привлекает них. Как маяк. – Это была полуправда. Лучшая из возможных. Они не упомянули кровь. Не упомянули зависимость. Не упомянули, что сила – это не дар, а темная сделка.

Катя смотрела на них по очереди. На Игоря, который наконец поднял на нее глаза – в них читались вина, страх ее реакции и все та же неистребимая жажда. На Лену, чье лицо выражало вызов: «Ну вот, узнала. И что?». На Алексея – спокойного, но непроницаемого. – Сила Разлома… – прошептала она. – Как у… Собирателей? – Нет! – резко сказал Игорь. – Мы не они! Мы боремся с ними! Этой силой! – Он ткнул пальцем в грудь себе.

Катя долго молчала. Пыль окончательно осела. Ветер выл над солончаком. Потом она кивнула. Коротко. Решительно. – Ладно. – Она подобрала свой выпавший нож. – Тогда… учите. Как… как не сломаться под этой силой. И как драться. Чтобы не быть обузой. – Она посмотрела прямо на Игоря. – Если я с вами, я хочу быть полезной. А не… не мешком с костями, который надо защищать валунами.

Игорь выдохнул. В его взгляде мелькнуло облегчение и что-то похожее на гордость. Алексей почувствовал, как напряжение немного спало. Кризис миновал. Часть правды открыта. Но цена оказалась высокой. Теперь им нужно было не только скрывать источник силы (кровь), но и постоянно контролировать ее проявления перед Катей. И обучать ее выживать в мире, где рядом идут не просто люди, а существа, балансирующие на грани человеческого, подпитываемые темным эликсиром врага. А где-то впереди маячил «Первоисточник», и голос крови в их жилах звучал все настойчивее.

Тишина после битвы с мутантами висела тяжелым, пыльным покрывалом. Катя молча наблюдала, как Лена быстрыми, слишком точными движениями обыскивала растерзанные тушки в поисках хоть чего-то съедобного (бесполезно – мясо было пропитано странной, едкой слизью). Игорь, избегая ее взгляда, с грохотом оттаскивал валун – тот самый, монструозный свидетель его нечеловеческой силы – подальше от лагеря. Алексей стоял неподвижно, «Импульс» снова зачехлен за спиной, но Катя чувствовала его взгляд на себе. Взгляд оценивающий, усталый, и… виноватый? Она слышала их объяснение. «Сила Разлома». Звучало как сказка для дурочки. Она видела валун. Видела, как Лена двигалась быстрее степной гадюки. Видела фиолетовые сгустки смерти из жезла. Люди так не делали. Но что оставалось? Вернуться в бункер к отцу, к вечному страху и медленному угасанию? Нет. Она сделала выбор. Теперь ей нужна была их сила. Или хотя бы знание, как не стать для них камнем на шее.

– Ладно, – повторила она, громче, выпрямляясь и смахивая с лица смесь пыли, соли и чего-то липкого. – Учите. С чего начнем?

Обучение началось немедленно и без сантиментов. Игорь, мрачный и сосредоточенный, стал ее первым «тренером». – Бег, – буркнул он. – Выносливость. Без этого – труп. Вперед. До того камня и обратно. Быстро!

Катя побежала. Ее легкие горели, ноги подкашивались после дней изнурительных переходов. Она видела, как Лена, делая вид, что чистит монтировку, легко перепрыгнула через расщелину шириной в два метра – движение небрежное, кошачье. Сила Разлома. Катя стиснула зубы и побежала быстрее. Она упала на обратном пути, содрав колени в кровь о соленую корку. Игорь помог ей подняться, его рука была огромной и невероятно сильной, но его прикосновение было осторожным, почти нежным. В его глазах мелькнуло что-то, кроме привычной теперь вины – уважение? – Неплохо, – процедил он. – Завтра дальше побежишь. И научишься падать.

Лена взяла на себя «теорию выживания». Как находить воду в пересохших руслах, как отличить ядовитую колючку от съедобной, как разводить костер почти без дров. Ее инструкции были резкими, колючими, как сама степь, но точными. И все время этот контраст: Катя с трудом разламывает сухой куст, а Лена одним точным ударом каблука раскалывает крепкий орех, который им скинула редкая птица. Сила Разлома. Катя ловила себя на мысли, что ненавидит это словосочетание. Оно было ширмой. Но заглянуть за нее она боялась.

Алексей наблюдал. Его усиленные чувства улавливали каждый вздох Кати, каждый учащенный пульс, каждую каплю пота. Он видел ее измождение, ее едва скрытое отчаяние. Видел, как ее человеческие, слабые возможности несоизмеримы с их вынужденным темпом. И видел темный огонек в глазах Игоря – страх за нее и всепоглощающую жажду защитить, обладать, которая подпитывалась кровью врага. Риск был слишком велик. Она отстанет. Умрет. Или предаст, не выдержав. Игорь сорвется. Решение назревало само собой, темное и неудобное.

Вечером, у потрескивающего костра (огонь развели в глубокой расщелине, скрывая свет), когда Катя, смертельно уставшая, клевала носом над своей скудной порцией тушеной травы и крохотного кусочка вяленой ящерицы, Алексей поймал взгляд Игоря, а потом Лены. Без слов. Только легкий кивок в сторону спящей почти Кати и едва заметное движение руки Алексея к поясу, где в маленькой, тщательно замаскированной фляге плескались последние капли синего эликсира – крови Собирателя, добытой на перевалочной базе.

Лена нахмурилась, ее губы сложились в тонкую, неодобрительную линию. Она резко покачала головой, ее глаза метнули предупреждение: Безумие! Она не готова! Последствия! Игорь же, напротив, напрягся. В его взгляде вспыхнуло животное облегчение. Он кивнул почти невидимо, его пальцы сжались: Да. Сделай это. Ради нее.

Алексей действовал быстро и беззвучно. Пока Игорь притворно громко зевнул и потянулся, загораживая Катю своим телом, а Лена демонстративно начала чистить нож, скрип стали заглушая тихие звуки, Алексей капнул. Всего три капли. Мерцающая синева растворилась в теплой похлебке Кати, не оставив следа. Запах? Его перебивал дым костра и терпкий аромат степных трав.

– Кать, поешь, – Игорь коснулся ее плеча, голос его был неожиданно мягким. – Холодная станет.

Катя вздрогнула, открыла глаза, смущенно кивнула. Она машинально поднесла котелок ко рту, сделала глоток. Ничего не почувствовала. Ничего, кроме усталости и тепла еды. Алексей наблюдал, как его внутренний радар фиксировал малейшие изменения. Учащение пульса? Незначительное. Расширение зрачков? Да, в темноте его ночное зрение уловило. Глубокий, незаметный вдох – как будто тело вобрало в себя глоток чистого, холодного воздуха. Эффект был микроскопическим, рассчитанным на постепенность, на незаметное встраивание в ее метаболизм. Не сверхсила. Выносливость. Ускоренная регенерация мелких повреждений. Шанс выжить.

Ты стал дилером, Алексей, – пронеслось в его голове с ледяной ясностью. Торгуешь темным эликсиром без ведома покупателя. Ради "ее же блага". Ради спокойствия Игоря. Ради того, чтобы не замедляться. Горечь подступила к горлу. Но другого выхода он не видел. Сила требовала жертв, и Катя, сама того не ведая, стала одной из них.

На следующий день Катя пробежала дистанцию до камня и обратно без падений. Ее дыхание все еще сбивалось, но колени, содранные вчера, уже не болели – лишь розовые полосы под запекшейся кровью. Игорь похлопал ее по плечу – жест был тяжелым, но одобрительным. – Молодец. Видишь, сила Разлома рядом – и ты крепчаешь. – Ложь лилась теперь легко, как оправдание самому себе. Катя смотрела на свои ладони, содранные о камни, и удивлялась, как быстро затянулись ссадины. Совпадение? Или...? Она не решалась верить.

Дни сливались в марш-бросок по выжженной степи. Алексей вел их безошибочно, обходя зоны аномальной активности, которые он чуял за километры – сгустки искаженного воздуха, от которых звенело в ушах и подташнивало. Его связь с «Импульсом» углублялась. Жезл больше не был холодным куском неизвестного материала. Он пульсировал в такт его сердцу, тепло от него было успокаивающим. И что важнее – обратная волна. Алексей заметил это после стычки с парой агрессивных, мутировавших стервятников размером с орла. Он испарил их одним точным выстрелом. Ожидаемая волна слабости накатила, но… словно споткнулась о внутренний барьер. Легкое головокружение. Миг пустоты в голове. И все. Ни крови из носа, ни ощущения остановки сердца, ни парализующей слабости. Метка, сросшаяся с ним, и постоянное подпитывание кровью Собирателей создавали защиту. «Импульс» становился истинно его оружием, почти без расплаты.

Сила Игоря тоже эволюционировала. Она становилась не просто грубой мощью. Когда он концентрировался, вокруг его сжатых кулаков мерцал едва заметный, дрожащий ореол – как горячий воздух над раскаленным железом. Один раз, разозлившись на упрямый валун, он ударил по нему, и камень не просто раскололся – он взорвался изнутри, как будто наполненный сжатой энергией. Игорь сам отшатнулся, пораженный. Катя наблюдала за этим, глаза широко раскрыты. Сила Разлома. Она растет. Алексей видел в этом и потенциал, и новую опасность. Контроль. Нужен был жесткий контроль.

Лена… Лена исчезала. Буквально. Она могла пробежать десяток метров так быстро, что для Кати это было мельканием тени, смазанным пятном на фоне степи. А однажды, когда гигантский скорпионообразный мутант выполз из норы прямо перед ней, время для Лены словно растянулось. Она успела не просто отпрыгнуть – она обошла тварь, ударила монтировкой точно в сочленение хвоста и была уже в трех метрах, пока членистоногое только начинало разворачиваться. Для Кати это выглядело как мгновенное телепортирование. Лена потом тряслась у костра, ее лицо было пепельно-серым, из носа текла тонкая струйка крови. «Цена скорости», – буркнула она в ответ на немой вопрос Алексея. Даже эликсир крови не отменял всех законов реальности.

Катя была губкой. Она впитывала знания, заставляла свое изможденное тело подчиняться. Она училась двигаться тихо, читать следы, прятаться. Ее реакция улучшалась. Силы прибывало – незаметно, но неуклонно. Она связывала это с их присутствием, с «силой Разлома», которая, как ей говорили, «фоном» подпитывает тех, кто рядом. Алексей аккуратно увеличивал дозу в ее пище – крошечными каплями, тщательно маскируя. Он видел, как ее регенерация ускоряется, как она меньше устает. Видел и темный блеск в ее глазах – не только благодарность, но и жажду большего. Жажду их силы. Это пугало.

Однажды ночью, когда все спали (или делали вид), Катя лежала без сна. Шепот степи, стрекот цикад, храп Игоря – все смешалось в навязчивый гул. Но сильнее всего гудел в ее сознании он. «Импульс». Он лежал рядом с Алексеем, зачехленный. Темный цилиндр, источник непостижимой мощи. Ключ к силе, которая позволила бы ей не быть обузой. Настоящей силе. Алексей спал, его дыхание ровное. Лена свернулась калачиком в метре от него. Игорь – чуть поодаль, его спина мощная гора в темноте.

Он сказал, сила Разлома в них и в жезле... Может, он может дать ее и мне? Хотя бы каплю? Чтобы я могла защищаться сама?

Искушение было слишком сильным. Логика, придавленная усталостью и жгучим желанием доказать свою ценность, подсказывала: попробовать. Осторожно. Просто прикоснуться.

Катя встала бесшумно, как ее учила Лена (и это получалось все лучше!). Она подкралась к Алексею. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из камня, спокойным. «Импульс» лежал рядом, часть чехла сползла, обнажив черную, теплую на ощупь (она видела, как Алексей трогал его) кожу рукояти и тускло пульсирующий фиолетовый кристалл на конце. Он был… прекрасен. И страшен.

Катя протянула руку. Дрожащую. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она коснулась рукояти.

Мир взорвался.

Это не было похоже на удар током. Это было как будто в каждый нерв, в каждую клетку ее тела вонзили раскаленную иглу чистой, искажающей реальность энергии. Не боли. Аннигиляции. Ощущение, что ее «я», ее душа, ее самая суть выжигается, растворяется в белом шуме небытия. Фиолетово-белая молния ударила не из кристалла, а изнутри жезла, пронзив ее руку, плечо, грудь. Она не закричала. Воздух вырвался из легких беззвучным хрипом. Ее отбросило назад, как тряпичную куклу, на три метра. Она рухнула на спину, тело билось в неконтролируемых конвульсиях. Изо рта пошла пена. Глаза закатились, зрачки сузились в точки. На ладони, там, где она коснулась рукояти, дымилась черная, узорчатая метка ожога – жуткое эхо метки Алексея на виске, но искаженное, болезненное.

Все произошло за секунды. Алексей проснулся первым – не от звука (его не было), а от дикого всплеска чужеродной энергии рядом и крика «Импульса» в его сознании – визга ярости и отторжения. Он увидел дергающуюся Катю, дымящуюся руку и понял ВСЁ.

– НЕТ! – Его собственный крик разорвал тишину. Он рванулся к ней, срывая с пояса маленькую флягу с синей кровью. Игорь вскочил, мгновенно протрезвев от сна, его лицо исказилось первобытным ужасом. Лена была рядом с Алексеем через миг.

– Держи ее! – закричал Алексей Игорю, пытаясь разжать Кате челюсти, чтобы влить эликсир. Тело девушки выгибалось дугой, мышцы были как камень. Игорь обхватил ее своими медвежьими лапами, прижимая к земле, его рык был полон отчаяния. – Лена, помоги!

Лена, бледная как смерть, вцепилась в ноги Кати. Алексей сумел влить в перекошенный рот несколько капель мерцающей синевы. Потом еще. И еще.

Эффект был не мгновенным. Конвульсии продолжались еще несколько ужасных секунд. Потом тело Кати резко обмякло. Конвульсии сменились мелкой дрожью. Из глаз потекли слезы смешанные с кровью из лопнувших капилляров. Она застонала – низко, животно, звук вышел из глубин поруганного тела.

– Жива… – прошептал Игорь, его голос был хриплым от сдерживаемых слез. Он прижимал ее к себе, не обращая внимания на дымящийся ожог на ее руке, который уже начал… меняться. Края почерневшей кожи светлели, розовели. Регенерация, подстегнутая ударной дозой эликсира, боролась с разрушением.

– Что ты наделала, дура! – шипела Лена, ее страх вылился в ярость. – Он же не для тебя! Он убьет любого, кроме него! – Она ткнула пальцем в Алексея.

Катя пришла в себя через полчаса. Она лежала, завернутая в одеяло, дрожа всем телом. Боль была всепроникающей – не физической, а экзистенциальной. Ощущение, что ее вывернули наизнанку и выжгли чем-то абсолютно чужим. Но сквозь боль и ужас пробивалось другое чувство – странная, навязчивая ясность. Она видела пылинки в лунном свете. Слышала, как бьется сердце Игоря, сидящего рядом, как далеко-далеко кричит ночная птица. И чувствовала… пульс. Тот же пульс, что и в «Импульсе», но теперь – внутри себя. Слабый, болезненный, но ее. И синий эликсир, который ей вливали… он был знаком. Его металлический привкус остался во рту. Им пахло от них всегда, особенно после боя. Кровь. Но чья?

Она посмотрела на Алексея. Он сидел напротив, «Импульс» на коленях. Его лицо было усталым и бесконечно старым в лунном свете. В его глазах не было осуждения. Была вина. Глубокая, всепоглощающая вина.

– Ты… ты подмешивал мне это, – прошептала Катя, голос был хриплым, разбитым. Она посмотрела на свою руку. Черная метка была теперь ярким розовым шрамом, похожим на ожог. Он пульсировал в такт ее сердцу. И в такт «Импульсу» у Алексея. – Это… это их кровь. Да? Кровь Собирателей. Это то, что делает вас… такими.

Молчание повисло тяжелее валуна Игоря. Лена отвернулась. Игорь сглотнул, его пальцы впились в песок. Алексей закрыл глаза на мгновение. Ширма рухнула окончательно.

– Да, – сказал он тихо. Одно слово. Признание. – Их кровь. Она дает силу. Выносливость. Заживление. Но это… яд, Катя. Красивый и страшный. Он меняет тебя. Зависимость… она уже здесь. – Он посмотрел на ее руку, на шрам. – И «Импульс»… он чувствует чужеродное. Чужеродное для него, но… – он запнулся, – но, кажется, теперь частью для тебя. Ты прикоснулась к силе Разлома напрямую. И она тебя отметила. Как меня отметила молния. Только… жестче.

Катя смотрела на шрам. На пульсацию. Она чувствовала слабость, но и странный прилив – как после первых капель крови в бункере, но сильнее. Гораздо сильнее. И страх. И отвращение. И… понимание. Цена силы была явлена ей во всей своей ужасающей наготе. Ей влили кровь чудовищ. И она прикоснулась к оружию богов, заплатив частью своей души.

– Почему? – спросила она, глядя на Алексея. – Почему не сказали? – Боялись, – честно ответил Алексей. – Боялись твоей реакции. Боялись, что не поймешь. Что сбежишь. Или… захочешь большего слишком быстро. Как сегодня. – Он посмотрел на «Импульс». – И мы не знали, как это работает… с другими. Теперь знаем. Опасно. Смертельно.

Катя закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей: кровь монстров в ее жилах, черный жезл, валун Игоря, скорость Лены. Темная сделка была заключена. За нее. Без ее ведома. Но и без нее она была бы уже мертва. Или в бункере, ожидая своей участи. Теперь она была частью этого. Частью их проклятой силы. Частью их темного пути к «Первоисточнику».

Она открыла глаза. В них не было прощения. Была решимость. Холодная, как сталь. – Больше никогда, – сказала она тихо, но так, что услышали все. – Ни капли без моего ведома. Ни лжи. Я в вашей игре теперь. Значит, я должна знать правила. Все. – Она посмотрела на Игоря. – И учи меня драться по-настоящему. Не как человека. Как… как одну из вас. Потому что назад пути нет.

Рассвет заставал их у потухшего костра. Четверо. Связанные не только целью, но и общей тайной, общей силой и общим проклятием. Шрам на руке Кати пульсировал синхронно с мерцанием кристалла «Импульса». Дорога к «Первоисточнику» казалась длиннее и темнее, чем когда-либо. И где-то в этой тьме, Собиратели, почуяв новую, странную искру в Разломе – искру, что была человеком, но уже несла в себе их кровь и эхо их врага, – начинали новую охоту.

Глава 9

Степь кончилась внезапно, будто ножом срезана. Перед ними расстилалось нечто невозможное. Поле. Но не из травы или камней. Из кристаллов. Высоких, в рост человека, полупрозрачных синих монолитов, растущих из растрескавшейся земли, словно зубы чудовищного ледяного зверя. Они пульсировали слабым, мертвенным светом изнутри, отливая холодным сапфиром и индиго. Гул стоял в воздухе – низкий, вибрационный, проникающий в кости, в зубы, в самую глубь черепа. Он резонировал с тяжелым теплом «Импульса» за спиной Алексея и… жжением на руке Кати. Ее шрам, тот самый розовый, узорчатый ожог от прикосновения к артефакту, ныло синхронно с пульсацией кристаллов.

Алексей замер, впитывая ощущения. Не просто мощь. Здесь билось сердце Разлома. Источник того Сигнала, что сжег его машину и врезал метку в висок. Но под слоем древней, нечеловеческой энергии он ловил иное – металлический привкус озона, следы сварки, фантомный запах человеческого пота и страха. «Зенит». Они не просто нашли это место. Они копались в нем. Усиливали. Калечили. – «Испытательный Полигон», – прошептал Алексей, слова едва слышны над гулом. Лена, стоявшая рядом, вздрогнула. – Что? – спросила Катя, инстинктивно прижимая ладонь к шраму. Ее глаза, уже не такие пустые, как в бункере, но все еще полные недоверия, сканировали синее море кристаллов. – Не место Силы, – пояснил Алексей, его голос звучал отрешенно, будто он читал надписи в воздухе. – Лаборатория. Ихняя. – Он кивнул в небо, туда, откуда пришли Собиратели. – Здесь калибровали технологии. Тестировали стражей… до того, как те стали ими. Здесь «Зенит» играл с огнем, который не смог потушить.

Игорь тяжело перевел дух. Его кулаки были сжаты, мышцы налиты силой, подпитанной последней, уже тающей в жилах дозой синего эликсира. Он чувствовал напряжение Кати, ее невысказанный вопрос: Зачем мы здесь? Ответа у него не было. Только темное, навязчивое желание защитить ее от этой мертвой синевы, от всего этого кошмара. – Обходим? – спросил он, но в его тоне слышалось: Нельзя. Надо идти вперед. Алексей покачал головой. Его ожог-метка на виске, давно сросшаяся с кожей, горела. – Он активируется. Чувствует «Импульс». И… – он взглянул на шрам Кати, – и это. – Он сделал шаг вперед, к первой линии кристаллов. – Приготовьтесь ко всему.

Они вошли в синее море. Кристаллы оказались теплыми на ощупь, как нагретое стекло. Гул усилился, стал почти осязаемым. Воздух дрожал. Тени, отбрасываемые пульсирующими монолитами, двигались странно, жили собственной жизнью. Алексей шел первым, его рука лежала на рукояти «Импульса». Лена – сбоку, ее тело было напряжено пружиной, готовая к немыслимому прыжку. Игорь прикрывал тыл, стараясь держаться рядом с Катей, которая шла, стиснув зубы, ее глаза лихорадочно блуждали по странным формам.

Они прошли метров сто. И тогда мир взорвался.

Кристаллы вспыхнули ослепительным синим светом. Не просто светом – сгустками энергии, выстрелившими из вершин. Они ударили не в людей, а в пространство между ними. Слепящие молнии сплелись в сверкающую сеть, ревущую, как турбина. Земля дрогнула. Алексей вскрикнул, не от боли, а от шока связи – «Импульс» на его спине взвыл в унисон с полигоном, вырываясь наружу. Он рванулся вперед, к Лене, но силовая стена из света с грохотом опустилась перед ним, отрезая ее. Он обернулся – еще одна стена отсекла Игоря и Катю. Игорь рванулся к барьеру, ударил кулаком – синий щит лишь дрогнул, отозвавшись низким гулом, отбросив его волной энергии.

– ЛЕНА! – заревел Алексей, видя, как ее фигура мелькнула за стеной и исчезла, поглощенная внезапно сгустившимся мраком. За его спиной Игорь бил в барьер снова и снова, его рык сливался с гулом поля. Катя кричала что-то, ее голос был искажен, словно доносился из-под воды. Полигон ожил. Испытание началось.

Тишина. Глубокая, звенящая, давящая. Свет синих кристаллов исчез, сменившись… ничем. Бесконечным пространством без ориентиров, без верха и низа. Пол, если он был, отражал их, как черное зеркало. Стены – если они существовали – были невидимы. Алексей стоял, дезориентированный, «Импульс» в руке, его кристалл тускло мерцал, словно вопрошая.

– Лена? – его голос утонул в пустоте, не дав эха. – Здесь, – отозвалось рядом. Он обернулся. Она стояла в шаге, бледная, но собранная, монтировка наготове. Ее глаза, привыкшие видеть в темноте, безуспешно сканировали бесконечность. – Что это? Где Игорь? Катя? – Разделил нас, – Алексей провел рукой по пустоте. Его пальцы встретили невидимую, слегка резистую преграду. – Испытание. Нам надо найти выход. Ядро. Чувствую его… там. – Он указал в пустоту. – Держись рядом.

Они пошли. Шаги не звучали. Дыхание казалось оглушительно громким. Вдруг пространство дрогнуло. Перед ними возникли… они сами. Отражения. Но не точные. Алексей в отражении стоял, глядя на руки, покрытые трещинами, из которых сочился черный дым. Из его виска рос не ожог, а щупальце тьмы, обвивающее «Импульс». Отражение Лены было сгорбленной, старой, ее глаза пусты и полны ужаса, она смотрела на свои пустые руки, а вокруг нее валялись тени – Игорь, Алексей, Катя, бездыханные. – Страхи, – прошептала Лена, содрогаясь. Ее рука инстинктивно схватила Алексея за рукав. – Он показывает… чего мы боимся. Алексей сжал «Импульс» крепче. Его отражение повторило движение, но щупальце тьмы сжалось, угрожающе. Он видел страх Лены в ее отражении – страх быть слабой, брошенной, бесполезной. Он понял, что его страх – не потерять себя. А потерять их. Превратиться в орудие разрушения, которое убьет всех, кого пытается спасти.

Иллюзии растаяли. Пустота снова была пустой. Но напряжение висело в воздухе. – Я… я не просто скорость, Алексей, – голос Лены прозвучал неожиданно громко, срываясь. Она не отпускала его рукав. – Я видела, как ты смотришь на «Импульс». Как смотришь на Катю и ее шрам. Как будто они… важнее. А я? Я что? Тень, которая мелькает? – В ее глазах стояли слезы гнева и отчаяния. – Я боюсь стать балластом. Балластом, который ты однажды бросишь, потому что будешь нести слишком много. Как «Импульс» раньше бросал тебя после выстрела.

Алексей остановился. Он смотрел на нее, эту хрупкую и невероятно сильную девушку, которая прошла с ним через ад. Он видел ее страх, настоящий, оголенный. Его собственная броня треснула. – Я бросил тебя? – его голос был тихим, хриплым. – Когда? Когда «Алтарь» пылал? Когда Собиратели окружали? Когда кровь была единственным топливом? – Он сделал шаг к ней. – Ты держишь нас всех, Лена. Ты глаза, когда мои закрыты. Ты ноги, когда я падаю. Ты… ты напоминание, что мы еще люди. Хотя пьем кровь чудовищ. – Он впервые сказал это вслух, признавая темный эликсир их общей участью. – Я боюсь не бросить тебя. Я боюсь, что «Импульс», или Разлом, или эта проклятая сила однажды заберут меня. И я не смогу защитить вас. Не смогу закрыть Портал. И мы все исчезнем, как те мутанты от сгустка. – Он сжал «Импульс» так, что костяшки побелели. – Я держусь только за вас. За тебя. За Игоря. Даже за Катю. Без вас… я просто метка и оружие.

Лена смотрела на него, слезы катились по щекам, но в глазах горел новый огонь. Не гнева. Понимания. Она отпустила его рукав и положила свою руку поверх его руки, сжимающей «Импульс». Ее прикосновение было теплым, живым, контрастируя с холодом артефакта. – Тогда держись, – прошептала она. – И научи меня держаться за тебя. Покажи дорогу. В этой пустоте… и во всем остальном.

Алексей почувствовал странный толчок – не от «Импульса», а от ее прикосновения. Тепло, идущее по руке. Он закрыл глаза, отпуская страх, отпуская контроль. Его метка на виске вспыхнула. Он увидел пустоту иначе. Не как ничто. Как сеть. Сеть тончайших синих нитей энергии, пульсирующих, ведущих… в одну точку. Ядро. – Туда, – он указал. – Видишь? Синие нити… концентрируются. Лена сосредоточилась. Ее зрение не видело нитей, но она чувствовала напряжение в указанном направлении, легкое притяжение, как магнит. – Чувствую, – кивнула она. – Веди.

Они двинулись, теперь рука Лены уверенно лежала на руке Алексея. Он вел ее по невидимым тропам энергии, она направляла его шаги, ее чутье дополняло его видение. Пустота пыталась сбить их новыми иллюзиями – образами падения, одиночества, предательства. Но они шли сквозь них, держась друг за друга, их связь стала щитом.

Ядро оказалось небольшим кристаллом, похожим на наконечник «Импульса», но ярко-голубым. Он висел в пустоте, испуская ровное сияние. – Синхронизация, – понял Алексей, снимая чехол с «Импульса». Фиолетовый кристалл его жезла замигал, отвечая на вызов голубого ядра. – Поможешь? Лена кивнула, не раздумывая. Она обхватила его руку, держащую «Импульс», своими руками. Ее ладони были горячими. – Делай.

Алексей поднес кристалл «Импульса» к голубому ядру. В момент касания пространство взорвалось светом. Волна чистой энергии ударила по ним. Алексей почувствовал знакомый толчок обратной волны, но на этот раз… он разбился о двойной барьер. О его собственную связь с «Импульсом» и о тепло рук Лены, ее силу, ее волю, слитую с его в этот миг. Слабость была мимолетной. Голубой кристалл потух с тихим звоном. Пустота дрогнула и начала рассыпаться, как разбитое стекло. Они стояли, по-прежнему держась за руки, на краю реального мира, перед ними снова сияло синее море кристаллов. Их пальцы сплелись. Не как соратников. Как два человека, нащупавших опору в свободном падении.

Один удар Игоря – и мир для них двоих превратился в ад движения и рева. Вместо пустоты – узкий коридор из грубого, темного камня. Но стены здесь не были статичны. Гигантские плиты, с грохотом и скрежетом, двигались! Они выдвигались из пазов в полу и потолке, сходились и расходились с чудовищной скоростью, их края сияли белесым светом – явно не просто камень, а что-то, способное резать сталь. Воздух гудел от их движения, был наполнен пылью и запахом озона.

– ДЕРЖИСЬ ЗА МНОЙ! – заревел Игорь, хватая Катю за руку и резко отдергивая ее от стены, которая с лязгом сомкнулась на месте, где она только что стояла. Острый край чиркнул по ее рукаву, оставив аккуратный разрез. Катя вырвала руку, глаза сверкнули гневом. – Не тяни! Я вижу! – она прыгнула назад, избегая другой плиты, скользнувшей по полу. Ее движения были резвее, чем раньше – подспудное действие крошечных доз эликсира, подмешанного Алексеем, и ее собственная ярость. – Видишь? Отлично! – рявкнул Игорь, отбивая арматурой кусок камня, отколовшийся от надвигающейся стены. – Но здесь надо не видеть, а бежать! Быстрее! За мной! Он рванул вперед, используя свою чудовищную силу, чтобы проскочить в сужающийся проход между двумя плитами. Катя едва успела за ним, ее легкие горели. Гиперопека душила ее сильнее стен.

– Не командуй мной, Игорь! – выкрикнула она, когда он снова рывком оттащил ее от потенциальной опасности. – Я не твоя кукла! Я год в том бункере выживала, пока ты… пока ты пил кровь монстров и играл в супермена! – Боль, гнев, предательство – все вырвалось наружу. Игорь остановился как вкопанный. Его лицо исказилось от ярости и боли. – Я играл?! – его бас прогремел, заглушая скрежет стен. – Я пытался спасти тебя! Вытащить из этой могилы! А ты… ты благодарности ждешь? За то, что мы тебя в эту кашу втянули?! Его слова ударили больнее любой стены. Катя сжала кулаки, шрам на руке горел. – Втянули? Обманом вливая мне их мерзкую кровь?! Думая, что я слишком тупая, чтобы понять? Да, я выжила в бункере! Без суперсил! А здесь… – она махнула рукой вокруг, – здесь я просто кость, которую ты тащишь в зубах!

Они стояли лицом к лицу посреди движущегося лабиринта смерти. Гнев, обида, страх – все смешалось. Стена с левой стороны начала медленно, неумолимо надвигаться, ее режущий край светился зловеще. Игорь увидел это краем глаза. Инстинкт. Темный, яростный инстинкт, подпитанный кровью и гневом, сработал мгновенно. Он РЫКНУЛ, нечеловечески, и ударил сжатым кулаком не по стене, а по камню под ногами перед ней. Не просто ударил. В его кулаке сконцентрировалась та самая «взрывная» сила, что разнесла валун. Удар!

Камень под плитой не раскололся. Он взорвался изнутри. Грохот оглушил. Осколки камня и бетона разлетелись веером. Надвигающаяся стена, лишившаяся опоры, накренилась и рухнула с оглушительным грохотом в сторону… прямо на Катю!

Она замерла, парализованная ужасом и внезапностью. Огромная масса темного камня с режущим краем падала на нее. Игорь увидел ее лицо – абсолютный, чистый ужас. Тот же ужас, что был, когда мутант прыгал на нее. Его собственный гнев испарился, сменившись леденящим дном страха. Он рванулся, но понимал – не успеет. Только крик вырвался из его глотки, полный отчаяния и самоосуждения: – КАТЯ! НЕТ!

Плита рухнула, подняв тучу пыли. Игорь стоял, не дыша, его сердце бешено колотилось. Пыль оседала. И он увидел ее. Катя стояла, прижавшись спиной к противоположной стене, целая. Плита упала в сантиметре от ее ног, перекрыв проход, но не задев. Она смотрела на него не с ужасом теперь. С… жалостью? И с холодной яростью. – Видишь? – ее голос дрожал, но был тихим и страшным. – Ты не контролируешь это. Ты – бомба. И чуть не взорвал меня. Своей «заботой».

Игорь опустился на колени посреди грохота лабиринта. Не от усталости. От краха. Его огромные плечи сгорбились. – Я… я не хотел… – слова застревали в горле. – Я просто… боюсь тебя потерять. Больше всего боюсь. И эта сила… она вырывается, когда я боюсь за тебя. Или злюсь. Или… – он поднял на нее глаза, и в них была голая, недетская боль. – Я знаю, я монстр. С их кровью внутри. С кулаками, которые только ломают. Но я не знаю, как… как защитить тебя иначе. Как быть… нормальным.

Катя смотрела на него – этого огромного, сильного, сломленного человека. Ее гнев начал таять, сменяясь странным пониманием. Она подошла, минуя упавшую плиту. Остановилась перед ним. – Ты не монстр, Игорь, – сказала она тихо. – Ты человек. Сломанный. Как я. Как все мы здесь. – Она коснулась шрама на своей руке. – Они сломали нас по-разному. Но мы… мы все еще люди. Иначе зачем ты рыдал, когда думал, что убил меня? Зачем Алексею этот «Импульс», если не для защиты? – Она опустилась перед ним на корточки, глядя прямо в глаза. – Научись не ломать. Научись… строить. Хотя бы заслон. Для начала. А я… – она глубоко вздохнула, – я научусь принимать помощь. Без истерик. Но ты должен слушать меня. Не тащить. Не решать за меня. Партнеры. Иначе мы друг друга убьем. Здесь. Или потом.

Игорь смотрел на нее, на ее решимость, на усталость в глазах и ту искру, что не погасла даже здесь. Он медленно кивнул. – Партнеры, – хрипло согласился он. – Я… постараюсь. Слушать. Не ломать.

Их перемирие проверил лабиринт мгновенно. С потолка рухнул град острых кристаллических осколков. Игорь рванулся было закрыть ее собой, но остановился. Вместо этого он взревел: «Стена! Левый верх!» Катя, доверяя, метнулась в указанном направлении. Игорь взмахнул арматурой, не для удара, а как щит, прикрывая ее спину от основного потока. Осколки звонко стучали по металлу. Катя, прижавшись к стене, нашла рычаг, торчащий из паза. «Держи щит!» – крикнула она и дернула рычаг. Секция стены перед ними с грохотом ушла в пол, открывая проход. Они переглянулись. Никаких слов. Только кивок. Партнеры.

Дорога к их «ядру» – огромному синему кристаллу, вмонтированному в стену – была адом. Но теперь они работали вместе. Игорь указывал цель для своей разрушительной силы («Вон тот опорный камень!»), Катя находила пути, лазейки, слабые места в механизме. Когда путь преградила последняя, самая массивная плита, Игорь сосредоточился, его кулаки сжались, вокруг них замерцал горячий воздух. «Отойди дальше! Точно туда!» – указал он Кате. Она отбежала. Игорь ударил не в плиту, а в основание рядом с ней. Контролируемый взрыв. Камень основания вздыбился, плита накренилась, застряв. Проход был свободен.

У синтезатора Катя достала из кармана маленький флакончик – ее долю крови, которую Алексей дал ей «на крайний случай». Она посмотрела на Игоря. Не с вызовом. С вопросом. Он видел усталость в ее глазах, чувствовал слабость в себе – действие эликсира заканчивалось. Он кивнул. Коротко. Она отпила глоток. Он – из своего флакона. Сила хлынула волной, но на этот раз – это был их общий выбор. Осознанный. Страшный. Необходимый. Они синхронизировали свои удары по синтезатору. Кристалл погас. Стены лабиринта замерли.

Они вышли из своих ловушек почти одновременно, встретившись у подножия гигантского кристаллического шпиля – центра Полигона. Алексей и Лена – их руки все еще сплетены, в глазах – глубокая усталость и новое понимание. Игорь и Катя – она чуть поодаль, но между ними висело не напряжение, а хрупкое перемирие, окрепшее в огне.

– Живы, – констатировал Алексей, выпуская руку Лены, но их пальцы на миг коснулись снова. – Еле, – хрипло ответил Игорь, его взгляд скользнул по Кате, искал подтверждения, что она цела. Она кивнула.

Их внимание привлек голубой свет, исходящий от вершины шпиля. Проекция. Не Наблюдатель. Голограмма в стиле «Зенита» – схемы, графики, вращающаяся модель спирального портала, испещренного трещинами. Голос, металлический и безжизненный, зазвучал в воздухе: *«Объект: Сердце Разлома. Статус: Нестабильный Бета-Портал. Источник Сигнала Омега. Цикл активации: 97,8% завершен. Ожидаемое время до разрыва континуума: 14 часов 32 минуты. Предыдущие попытки стабилизации (Протокол "Пробуждение")… неудачны. Привели к каскадным искажениям, привлечению Внешних Сущностей (Классификация: Пожиратели Реальности)…»*

«Первоисточник» был Портал. И он вот-вот откроется снова. Шире. Выпустив еще больше Собирателей. Или что-то похуже. Ужас ледяной волной накатил на них. Их цель была не просто найти. Ее надо было уничтожить. Закрыть навсегда.

Но ужас сменился тревогой. Алексей почувствовал это первым. Не через метку. Через «Импульс». Чужое. Множество. Близко. И… знакомое. Но извращенное. – Они здесь, – прошептал он, вскидывая оружие. Лена мгновенно растворилась в полупрозрачную тень. Игорь зарычал, становясь перед Катей, но она шагнула вперед, рядом, ее нож в руке.

Из-за кристаллов вышли Собиратели. Но не те, кого они знали. Они были… иными. Их биомеханическая плоть была пронизана вкраплениями синих кристаллов, как броня. Сенсоры светились не просто синим – в них играли переливы, как в кристаллах Полигона. Один из них поднял манипулятор – не с лучом сканера. С его конца вырвался сгусток сжатой синей энергии, почти идентичный выстрелу «Импульса» в режиме ЭМИ! Он ударил в кристалл рядом с Алексеем, и тот замер, окутанный молниями, потух.

– Они… эволюционировали, – ахнула Лена, материализуясь рядом с Алексеем. – Использовали Полигон! – И учатся стрелять, – процедил Алексей, наводя «Импульс». Белая нить уничтожения вырвалась из кристалла, испепелив одного кристаллического Собирателя. Но другие уже расходились, используя кристаллы как укрытие, их сенсоры вычисляли траектории. Они действовали не как звери. Как солдаты.

Бой был коротким и яростным. Алексей испарял цель за целью, но обратная волна, хоть и ослабленная, давила на него. Лена вихрем носилась, отвлекая, ее скорость была запредельной, но Катя видела, как после особенно резкого маневра у Лены пошла носом кровь. Игорь бился врукопашную, его взрывные удары разносили кристаллы и калечили Собирателей, но Катя видела, как его глаза наливаются кровью от напряжения, как зависимость от эликсира требовала все больше силы. Она сама дралась, как могла, используя ловкость и знание слабых точек, подсказанные Игорем. Ее шрам горел, будто притягивая враждебные взгляды. Один Собиратель, более крупный, с короной из кристаллов на сенсорах, рванулся именно к ней. Игорь загородил путь, приняв удар энергетического сгустка в грудь. Его броня и плоть задымились, он рухнул на колено с криком боли. Катя, забыв страх, бросилась к нему, ножом вонзившись в щель в кристаллической броне монстра. Тварь взвыла, но не упала. Алексей испарил ее в последний момент.

Тишина снова воцарилась у шпиля. Они стояли, запыхавшиеся, израненные, но живые. Игорь поднялся, ожог на груди уже затягивался под действием крови, но лицо было серым от боли и усилия. Алексей опирался на «Импульс», дыхание сбито. Лена вытерла кровь с носа. Катя стояла рядом с Игорем, ее рука лежала на его руке – не для поддержки. Для контакта. Для напоминания: Я здесь. Партнер.

Над ними, на вершине шпиля, голограмма Портала пульсировала тревожнее. Процент завершения цикла прыгнул до 98.3%. Фиолетовые сполохи начали пробиваться в небе на горизонте, там, где было Сердце Разлома. Зловещий свет окрашивал синее кристаллическое поле в инфернальные тона.

– Пора, – сказал Алексей, выпрямляясь. Его голос был усталым, но твердым. – Пока не открылось. Пока не поздно. Катя достала фляжку с синей кровью. Она посмотрела на Игоря, потом на Алексея и Лену. Не спрашивая разрешения. Она сделала большой глоток. Потом передала фляжку Игорю. Он выпил. Алексей и Лена последовали их примеру. Горечь. Холод. Волна лихорадочной силы. Темная сделка была продлена. Они знали цену. Но иного пути не было.

Сердце Разлома пылало перед ними. Не просто портал – это была незаживающая рана на теле реальности, пульсирующая фиолетово-черным светом, испускающая вой искаженного пространства-времени. Воздух вибрировал, выворачивая внутренности наизнанку. Кристаллические Собиратели нового поколения, слившиеся с энергией Полигона, наступали, их сенсоры прожигали тьму лучами холодной ненависти.

Алексей стоял на краю. «Импульс» в его руке был больше оружием – он был продолжением воли, кристальнымFocusом всей его ярости, боли, отчаяния и той странной, новой надежды, что дали ему Лена, Игорь, даже Катя с ее ожогом-шрамом, что пылал сейчас в унисон с Порталоми «Импульсом».

– ЛЕВА! ДАВАЙ! ЕЩЕ НЕМНОГО! – ревел Игорь, отшвыривая очередного гибридного монстра, чья броня трескалась с хрустом ломающихся костей. Его собственный ожог на груди дымился, но под действием эликсира уже затягивался.

Лена была везде и нигде – смазанное пятно, отвлекающее, режущее, исчезающее. Катя, бледная, но неотступная, билась рядом с Игорем, ее нож находил щели в кристаллической броне, ее глаза горели не страхом, а холодной яростью выживания.

Это был конец. Или начало. Они это чувствовали. Сила крови Собирателей бурлила в жилах, обещая могущество и требуя расплаты. «Импульс» тянул Алексея вперед, к самой гуще хаоса, к эпицентру Разлома.

– НЕЛЬЗЯ ДАТЬ ЕМУ ОТКРЫТЬСЯ! – закричал Алексей, перекрывая рев Портала и скрежет битвы. – ВСЕ ОТОЙДИТЕ!

Он не знал, что сделает. Уничтожит Портал? Закроет его? Или сам станет топливом для нового взрыва? Но иного выбора не было. Он вскинул «Импульс», чувствуя, как воля Лены, ярость Игоря и решимость Кати сливаются с его собственной в едином порыве. Он не стрелял. Он ринулся вперед, навстречу пульсирующей тьме, ведя «Импульс» перед собой, как копье.

Кристалл жезла коснулся ядра Реальности.

И Вселенная замолкла.

Не тишина. Отсутствие звука. Полное, абсолютное. Движение замерло. Собиратели, Игорь с занесенной арматурой, Лена в прыжке, Катя с поднятым ножом – все превратилось в статуи, в черно-белые фотографии на фоне фиолетового ада. Свет, пыль, энергия – все остановилось.

Алексей стоял в эпицентре этого безумия, единственный живой в замершем мире. Его рука все еще держала «Импульс», упертый в нечто непостижимое.

И тогда мир не взорвался. Он…

…схлопнулся.

С невыносимой болью в висках, с ощущением, что его выдернули из самого себя за крючок, ввинченный в душу.

— Парень, ты куда глаза подевал?! Благим матом орет незнакомый голос, грубый, пронзительный, до ужаса знакомый своей обыденностью. — Чуть не сбил, урод! На встречку вылетел, слепой, блять!

Громкий, противный скрежет тормозов. Резкий запах гари от покрышек. Визг.

Темнота. Давящая, густая. Стекло. Руль. Кожа сиденья. Сладковатый запах автомобильного освежителя, смешанный с потом.

Сознание Алексея, разорванное катаклизмом, медленно, с чудовищным скрипом, начало собирать осколки. Эти слова… они про него. «На встречку». «Сбил». Он медленно поворачивает голову. Запотевшее стекло. За ним – ослепительные фары фуры, упершиеся в него. Фигура водителя, высунувшаяся из окна, машущая кулаком.

— Отъехал давай, кретин!

Звук. Рев мотора. Фура дала задний ход, затем рыкнула и рванула вперед, проезжая в сантиметрах от его крыла, сигналя на прощание. Свет фар ослепил его, выхватив из тьмы знакомый поворот, столбы, лес по обочинам.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Дыхание перехватывало. Он судорожно сглотнул. Руки сами потянулись к ключам. Поворот. Завел. Двигатель заработал ровно, почти неслышно после того адского гула Стабилизаторов и рева Собирателей.

Он медленно, на автомате, съехал на обочину, заглушил мотор. Тишина. Давящая, деревенская тишина, нарушаемая только стрекотом цикад. Ни гула, ни вой, ни запаха озона и крови. Пахло хвоей, пылью и влажной землей.

Он вышел. Ноги подкосились, и он грузно опустился на влажную от росы траву. Трясло. Трясло так, что зубы стучали. Он уставился на свои руки. Чистые. Ни царапин, ни ссадин, ни следов крови. Ни шрама от ожога на виске. Он провел пальцами по коже – гладко.

«Игорь… – первое, что вырвалось шепотом. – Лена… Катя…»

В ответ – только шелест листвы на ветру.

Он поднял голову, вглядываясь в темноту. Тот самый поворот. То самое место. Где он подобрал их. Гиганта с топором и хрупкую девушку с испуганными глазами. Где началось все это…

Он вскочил, побежал к обочине, туда, где они должны были стоять. – ИГОРЬ! ЛЕНА! – его крик прозвучал жалко и глупо, его поглотила лесная тишь. – ОТЗОВИТЕСЬ!

Тишина. Никого. Только его «Хонда», одиноко стоящая с включенной аварийкой, мигающая оранжевым светом в темноте – жалкий, никому не нужный маяк.

Он кричал еще несколько минут, пока горло не стало саднить. Пока не охрип. Пока до него не начала доходить вся чудовищная, нелепая, сокрушительная правда.

Никого не было. Никогда не было.

«Померещилось… – пронеслось в голове, единственная соломинка, за которую хваталось сознание. – Спал за рулем. Кошмар. Навождение…»

Он медленно побрел назад к машине, ощущая страшную, всепоглощающую пустоту. Пустоту внутри, такую же огромную, как та, что была в Полигоне. Он сел за руль, закрыл лицо руками. Обрывки «воспоминаний» давили на мозг: боль от обратной волны, вкус крови Собирателей на языке, тепло «Импульса» в руке, решимость в глазах Лены, ярость Игоря, страх и сила Кати. Они были реальнее, чем эта тихая, пахнущая лесом дорога.

Он завел машину. Механически включил фары. И поехал. Мимо той самой остановки. Пустой. Навсегда пустой.

Он ехал, не видя дороги. Деревня. Дела. Поездка к родственникам. Все это казалось сейчас нелепым, картонным спектаклем. Он был другим. Выдернутым из одной реальности и грубо воткнутым в другую, словно винтик не от той машины.

Он так и не понял, что это было. Сон? Галлюцинация от удара током? Прорыв в иную реальность? Предсмертная агония сознания в момент аварии?

Он не знал. Знал только одно – где-то там, в искаженном пространстве-времени, у гибельного Портал, остались они. Трое. Возможно, сражающиеся. Возможно, уже мертвые. А он сидел здесь, в теплой, исправной машине, и ехал по темному, но такому обычному шоссе.

И эта мысль была в тысячу раз страшнее любого Собирателя. Мысль о том, что он их оставил. Предал. Даже если их и не существовало.

Он не смотрел больше в зеркало заднего вида. Боялся увидеть в нем не свое отражение, а вспышку фиолетового света или чей-то знакомый, полный ужаса взгляд.

«Хонда» плавно катила по дороге, увозя его в обычный мир. Но сам он остался там – на разломе реальности, с «Импульсом» в руке и с пустотой внутри, которую ничто не могло заполнить. Никакая правда.