Помощница младшего принца

Глава 1.

— Ты пожалеешь, что опозорила род Вионэль, — шипел Ксавьер мне в ухо.

Он схватил меня прямо в коридоре рядом с учебными аудиториями и грубо пихнул в небольшую нишу. В старинном здании академии Сингуляриум было много закутков и тайных местечек, скрытых в полумраке.

Ксавьер Вионэль придавил меня к стене. От него, как всегда, доносился сладковатый цветочный аромат. Когда-то этот запах казался мне невероятно волнующим и приятным, но сейчас желудок скрутило в узел, а горло перехватило спазмом. К тому же ладонь Ксавьера легла мне на горло. Я не могла пошевелиться и задыхалась не столько от тяжёлой близости высокого Ксавьера и его властной руки, сколько от ужаса. Не каждый день на меня набрасываются третьекурсники.

— Что ты о себе возомнила, Лира! Если я тебя обхаживал дольше, чем других курочек, это не даёт тебе права безнаказанно выставлять меня на посмешище. Ты — никто! Жалкая дворняжка!

Ксавьер продолжал брызгать ядом, и каждое его слово шипами впивалось в моё и без того разбитое сердце. Я нашла в себе немного стойкости, чтобы посмотреть в лицо бывшему возлюбленному.

О, зачем я это сделала?!

Ксавьер Вионэль был прекрасен: точёные и мужественные линии скул и подбородка, идеальный рисунок губ, большие, сияющие янтарём глаза. Как же я любила зарываться пальцами в его светло-русые волосы, казавшиеся мне настоящим шёлком! Говорили, что перед очарованием эльфа трудно устоять. Я убедилась в этом в первый же год учёбы в академии Сингуляриум. И где была моя голова?!

Я так и не произнесла ни слова, только бесконечно долго любовалась Ксавьером. Видимо, он всё прочёл по моему лицу и самодовольно ухмыльнулся, склонился, словно для поцелуя. Со стороны мы, наверное, выглядели парочкой студентов, которых охватил любовный пыл, и они спрятались в хитросплетениях коридоров от любопытных глаз. Когда-то так и было…

Жгучая мука прошибла молнией. Она рвала душу и даже тело на мелкие кусочки. За последнюю неделю от меня ничего не осталось. Я боролась, сжимала зубы, рыдала ночами в подушку, невпопад отвечала на занятиях и неохотно принимала сочувствие соседки по комнате. Я как-то жила, но Ксавьер снова напомнил о себе.

Его губы оказались совсем рядом с моими. Я проклинала себя, потому что ждала поцелуя, желала всем своим существом.

— Ты совершила ошибку, Лира, — высокомерно протянул Ксавьер. — Я бы мог иногда проявлять благосклонность и приглашать тебя в свою постель. Невелико удовольствие, конечно, от ночи с такой провинциальной скромницей. Я бы пожертвовал своими радостями, поведи ты себя правильно.

Во мне всё взорвалось. Испуг, растерянность и душевная боль превратились в ярость. Я ткнула Ксавьера в грудь и ощутила, какой он всё-таки сильный. С тем же успехом бьют кулаком по камню.

— В твоей постели побывала половина академии! Я сожалею, что поверила лживым словам, позволила себя обмануть и отдала себя.

Он выпрямился, повёл широкими плечами, говорящими о настоящей мощи. И как ему удаётся оставаться таким изящным?! Всё дело в эльфийской крови.

— Просто вы сами этого хотите, — рассмеялся Ксавьер, оскалив ровные белые зубы. — Мечтаете, чтобы вас соблазнили, продаёте невинность первому, кто проявил интерес или предложит хорошую цену. С тобой пришлось повозиться, Лира Тиль-Фаэр. Однако я знал, что и ты упадёшь к моим ногам.

В его тоне больше не было явной злости, но язвительная насмешка ранила словно острый клинок.

— Я любила…

Мне пришлось прикусить язык. Зачем говорить о любви с бесчувственным мрамором? Ксавьер Вионэль, совершенный точно скульптура древнего божества, вряд ли умеет испытывать муки совести и искренние чувства. Какая же я была дурочка!

Надо признать, внимание первого красавца академии Сингуляриум мне — первокурснице — льстило. Я, выросшая в глуши, одиночестве и нелюбви, не выдержала сладкого натиска. Никогда и никому до меня не было дела. Ксавьер был учтив, улыбчив, очарователен и внимателен. Куда всё девалось?

Ксавьер свысока сверлил меня язвительным взглядом. Я подавила обиду и ярость, поселившуюся в груди в тот вечер, когда я увидела своего любимого в постели с другой девицей. Похоже, он перебрал всех новеньких студенток. Я же была глуха и слепа ко всем предостережениям.

Всё случилось само собой. В тот момент у меня помутилось сознание, и я совершила оплошность, за которую, вероятно, мне ещё предстоит расплатиться. У красавца Ксавьера появился веский повод придушить меня. Наколдованный мною павлиний хвост и голую задницу великолепного представителя знатного семейства Вионэль видели все желающие, пока он гнался за мной по жилому корпусу.

Воспоминание об этой шалости принесло мне облегчение. Я скрыла невольную улыбку, выпрямилась и решительно выскользнула из ниши-ловушки.

— Меня ждёт ректор Грейн.

Нельзя показывать, что Ксавьер всё ещё имеет надо мной власть. Рядом с ним я должна сохранять ледяное спокойствие и достоинство.

— Ах, ректор! Я успел нанести ему визит. Идите же, тари Тиль-Фаэр. Вам понравится мой подарок.

Ксавьер изобразил издевательский поклон и хохоча пошёл прочь. У меня же сжалось сердце от дурных предчувствий.

Глава 3.

Кутаясь в тёплую накидку, я вышла из корпуса и опустилась на ближайшую скамью. Прохладный осенний воздух остудил лицо, высушил слёзы. Меня охватило оцепенение. Ксавьеру удалось причинить мне боль ещё раз и лишить почти всего, чего я добилась, когда сбежала из дома дяди.

В день вступительного испытания я тряслась от волнения и одновременно радовалась. У меня появилась надежда. Я решила, что если не поступлю в академию, то обоснуюсь в городе, обучусь на швею или найду место гувернантки. Всё что угодно, чтобы никогда больше не оказаться в мрачном доме рядом с жестоким и одержимым человеком. К дяде я не вернусь!

Вступительные испытания в академию Сингуляриум я выдержала. Всем претендентам давалось десять минут, чтобы пробудить магическую сферу. По тому, как она откликалась на зов соискателя, определяли факультет.

Будущие студенты толпились в крытом павильоне. Пол был выложен мраморной мозаикой. Узоры символизировали магические школы, представленные в Сингуляриуме. Среди поступающих царило нервное возбуждение, а ведь следовало сосредоточиться на потоках магии, чтобы передать импульс сфере.

Большой, в два обхвата молочно-белый шар располагался на постаменте в центре площадки. Ректор, уже тогда показавшийся мне очень суровым, и старшие магистры сидели за длинным столом. Нас вызывали по списку. Многоголовая толпа одарённых замирала, ожидая чуда.

У кого-то шар оставался мутным, и юнцы уходили, стыдливо опустив взгляд. У прочих сфера вспыхивала огнём, покрывалась корочкой льда, каменела или прорастала травой. Это была стихийная магия. Силы артефакторов, разум-магов, некро-магов, целителей также отражались в сфере сиянием разных цветов.

Я чуть не упала без чувств от переживаний, когда положила ладонь на сферу, сконцентрировалась на ощущениях течения силы в руках, вся взмокла от напряжения. Шли минуты, а я теряла веру в собственное будущее, но тут молочная мутная поверхность вспыхнула изумительным голубым сиянием, внутри сферы поплыли непонятные мне символы.

Я восхитилась: «Артефактор… Я артефактор!»

Прошло три месяца. Теперь я опустошённая сидела возле главного корпуса, и мне казалось, что тот тёплый день, воодушевление от первых успехов были совсем в другой жизни. Не со мной…

Я не представляла, что теперь делать.

— Слава Смотрящему, нашла тебя!

Рядом на скамью изящно присела Адель. Я не была готова с кем-либо говорить. Тем более с ней, так похожей на Ксавьера. Порыв ветра принёс к нашим ногам опавшую листву. Я плотнее запахнула накидку и упрямо смотрела перед собой, чтобы не видеть лица эльфийки.

— Понятно, мой братец снова тебя достал, — легковесно прощебетала Адель.

Она прильнула к моему плечу, обняла, смешно засопела в шею. Я шмыгнула носом. Всё-таки Адель была не только моей соседкой по комнате, но и подругой. Именно она по-своему утешала и поддерживала меня после выходки Ксавьера.

— Говорила же: не верь Ксаю, не ведись на красивую мордашку. Он просто тебя использовал. Ксай девицами нашего круга вертит как хочет, а попроще так и вовсе… Ой, прости!

Адель отпустила меня и прикрыла рот ладонью. Она была так очаровательно непосредственна, что сердиться на неё было невозможно. Юная эльфийка постоянно ляпала не подумав, а в этот раз попала в точку. Я не простолюдинка, но до семейства Вионэль мне не дотянуться ни богатством, ни статусом. Только сейчас я со всей очевидностью поняла, что Ксавьер никогда не женился бы на мне. Наши отношения были каким-то наваждением, мороком, от которого я ещё долго буду приходить в себя.

— Сделанного не воротишь, — вздохнула я, смирившись.

Адель продолжила любопытничать:

— А ректор?! Зачем вызывал?

— Отчисляет, — пробурчала я.

Адель вскочила, встала передо мной уперев кулачки в бока, капризно надула губы.

— Что за ерунда?! Он не должен! Я привыкла к тебе!

— Хотел отчислить, — исправилась я и выложила подруге всё.

Адель, по своему обыкновению, часто перебивала, задавала вопросы, закатывала прекрасные глаза, слушала ровно минуту и снова перебивала. Когда я добралась до конца истории, она топнула ногой.

— Так нечестно! Я так не хочу! Сейчас же найду Ксая и потребую, чтобы он…

— Нет! Да и не станет он отменять то, что сам провернул.

Адель немного подумала и согласилась:

— Конечно! Наш отец — один из попечителей Сингуляриума. В этом месяце он обещал сделать благотворительный взнос. Грейн скорее послушает Ксая, а не тебя. Ладно, посмотрим!

Я находилась будто в тумане и едва реагировала на слова Адель. Она же, воздушная и тоненькая, но очень энергичная, схватила меня за руку и заставила подняться. Янтарные очи эльфийки сияли. Моя соседка по комнате не умела долго печалиться.

— Идём!

— Куда?!

— Идём-идём! Не сидеть же здесь до темноты!

Она потянула меня в сторону чайной «Болтливый гном» — шумного и многолюдного места, где студенты с удовольствием проводили свободное время, устраивали пирушки и романтические встречи.

Сопротивляться Адель и прежде было невозможно, а сегодня я чувствовала себя полностью разбитой. Меня завели в чайную, усадили за стол. Эльфийка покрутила головой, нашла кого-то взглядом, очаровательное личико озарила манящая улыбка.

— Сейчас всё будет, — хихикнула она, усаживаясь напротив меня.

У нашего стола появился Йорген, паренёк из моей группы, такой же начинающий артефактор. Он пробубнил приветствие и смущённо покосился на Адель.

— Йорри, милый, принеси нам чаю и коржики, — сладко пропела моя подружка.

Вокруг Адель всегда вился целый рой парней, а она умело этим пользовалась, но ни одного из них не считала достойной парой для одной из семьи Вионэль. В этом они с Ксавьером были похожи. Образ красавца Ксая снова всплыл в памяти, чтобы мучить меня.

Когда я вернулась к реальности, на столе уже стояли кружки с горячим чаем и блюдо с горкой свежих коржиков. Йорген осторожно пристроился сбоку и не спускал с Адель восхищённых глаз. Бедняга, как и многие, был очарован эльфийкой. Меня передёрнуло, когда я представила, что вела себя так же рядом с Ксавьером. Неужели?!

Йорген пытался развлекать нас, но сбивался, робел. Адель изредка поддразнивала его, однако не забывала поощрять улыбкой. Я постепенно оттаивала. В животе и груди медленно растекалось тепло. Несколько минут назад я хотела побыть одна, но сейчас была благодарна за дружеское участие и весёлые разговоры. А потом я вспомнила кое-что и отставила кружку. Йорген как раз опять умолк, поэтому я спросила:

— Йорри, ты говорил, что нашёл работу в Академии.

— Ещё в прошлом месяце. — Он явно гордился. — Помощником в музей артефактов. Тут при входе доска для объявлений. Я и ухватился. Платят немного.

— Немного — это сколько? — прищурилась Адель.

— Один золотой в неделю.

Уши у Йоргена сделались пунцовыми. Он прекрасно понимал, что для эльфийки из аристократической семьи одна золотая монета — всего лишь мелочь. Я же прикинула, что стоит искать работу с более высокой оплатой. Я жалобно посмотрела на Адель.

— Мне нужно не меньше двадцати золотых в месяц.

— Да, нам музей не годится! — вздёрнула носик Адель.

Йорген присвистнул, но ничего не спросил. У меня защипало в носу.

— Где же найти такую работу?! И отработка займёт много времени. Грейн просто растянул агонию до лета. Итог будет тот же: я вылечу из Сингуляриума.

Йорген с недоумением раскрыл рот, однако снова промолчал. Потом почесал в затылке, его простое круглое лицо выражало глубокую задумчивость.

— Я слышал, что младший магистр Дорнхейм хорошо платит своему помощнику. Они поставляют экспонаты для музея. Магистр лично привозит их из экспедиций, занимается их изучением и оценкой.

— Дорнхейм? — Адель оживилась и приподняла тонкие брови. — Принц Ренар?

— Выходит так, — смутился Йорген. — Только помощник у него уже есть.

— Тогда зачем предлагаешь?! — Эльфийка недовольно шлёпнула парня по руке.

— Я ж так просто… К разговору. — Он, сокрушаясь, мотнул головой.

Я почувствовала себя обречённой. Словно передо мной выросла стена, которую мне ни за что не преодолеть.

Йорген ёрзал на скамье, вертел кружку в грубоватых пальцах, будто решаясь на что-то.

— Я это… — наконец сказал он. — Завтра второкурсники поведут новичков в развалины. Каждый студент Сингуляриума обязан там побывать. Пошли с нами?

Он, конечно же, приглашал Адель, ну и меня за компанию.

— Какие ещё… развалины? — высокомерно, но с опаской поинтересовалась эльфийка.

— Ведьмино подземелье, — зловещим шёпотом ответил Йорген.

Глава 4.

На следующий день я отыскала после занятий тот самый пятнадцатый кабинет. На двери красовалась табличка: «Заведующая хозяйством Лумилия Брайс». Под дверью, прислонившись к стене, уже стоял какой-то рыжий парень. Поняв, что я не просто прохожу мимо, он вытаращился на меня:

— Во дела! Такой нежный цветочек — и на отработку!

Я промолчала, а он хвастливо добавил:

— А я младшему магистру стул подпалил. Он такой зануда. Говорит: «Огненные заклинания должны применяться с соблюдением техники безопасности». — Голос рыжего стал гнусавым и заунывным.

Я невольно хихикнула, но разговор у нас так и не сложился. Из кабинета вышла тощая дама, оглядела нас свысока, сунула длинный нос в лист, закреплённый на деревянном планшете, который держала в руках:

— Студент Мейс Алан. Неделя отработок. Пойдёшь помогать садовнику. И… — Она нахмурила лоб, где и так было достаточно морщин. — Лира Тиль-Фаэр. Что? Хм… До лета.

Парень присвистнул. Дама переводила взгляд со своих записей на меня и обратно. Я ощутила, что краснею, но головы не опустила. Да, я преступница и, пожалуй, горжусь этим!

— Что ж, на этой неделе поработаешь в кладовой, — вздохнула заведующая.

Она отвела меня в одноэтажное здание, стоящее отдельно от учебных и жилых корпусов. Кладовая была огромной, с большим количеством полок, шкафов, коробок и сундуков. Несколько работниц копошились по углам. На нас они не обратили никакого внимания.

Не менее трех часов я гладила и раскладывала комплекты постельного белья и шторы, прибывшие из прачечной после стирки. К вечеру у меня ломило спину и отваливались руки. Обиднее всего, что за эту работу не платили и медной монеты. Как накопить сто золотых, если после отработки я валюсь с ног? А подготовка к практическим и лекциям?

Глотая слёзы, я приползла в нашу с Адель комнату и застала подругу перед зеркалом. Приближался первый месяц зимы, и за окнами уже стемнело.

— Ты готова? — капризно спросила Адель, закалывая на затылке русые пряди.

У неё были шикарные густые локоны, и она с трудом с ними справлялась. Наверное, дома причёсками высокородной эльфийки занималась служанка. В академии тари Вионэль пришлось довольствоваться простой расчёской и моей помощью.

— К чему? — безразлично отозвалась я, рухнув на кровать, и с наслаждением вытянула ноги и руки.

— Дурацкая затея Йоргена, — напомнила она, присаживаясь рядом на мою постель. — Не хочу идти!

— Не пойдём, — выдохнула я, расслабляясь.

Меня убаюкивал комфорт ложа, которое прежде казалось слишком жёстким и неудобным. Адель постоянно ворчала, что её нежное тело не приспособлено для такого кошмара и по утрам она вся в синяках. Сейчас я была готова провалиться в сон не раздеваясь.

— Угу! Чтобы все сплетничали, что одна из Вионэль струсила. Мы всё-таки древняя королевская кровь, а не захудалые дворянчики. Вионэль не отступают. Ксавьер узнает и будет дразнить меня до самого выпускного.

Я застонала и зарылась лицом в подушку:

— Тогда иди.

— Что значит «иди»? Ты со мной — и точка! — потребовала Адель.

— Зачем? — Я развернулась и села, обхватив колени руками. — Там будет Йорген. Он тебя защитит и поддержит, даже поцелует, если захочешь. И сделает это с удовольствием.

Эльфийка скривилась, но и это не обезобразило её.

— Нужен он мне! Неотёсанный болван и болтун. Лирочка, ну пожалуйста, идём со мной!

Спорить с Адель было бесполезно, сопротивляться тоже. Я и не заметила, как мы уже шагали в темноту парка, петляли по узким дорожкам. На компанию сокурсников мы наткнулись в самом дальнем уголке огромной территории академии. Человеческие тени терялись между стволами деревьев и неухоженным кустарником.

— За мной, — негромко призвал незнакомый парень.

Он осветил путь фонарём. Внутри стального корпуса с растительным узором трепыхался золотистый магический огонь. Второкурсник походил на сказочного проводника в иной мир. Настороженные новички потянулись следом. Здесь были не все, всего лишь десяток храбрецов.

Сбоку от нас показался Йорген с неимоверно довольной физиономией.

— В подземелье водят группами в самый мрачный осенний месяц. Обязательно до зимнего бала, — сообщил он. — Такая традиция.

Адель крепко ухватила меня за руку ледяными пальцами. Она вздрагивала от каждого шороха, слишком громкого звука или чужих шагов. Что её так пугало?

— Зачем мы туда идём? Пусть парни занимаются такими глупостями.

— Это же интересно! — Йорген пребывал в отличном настроении. — Про Ведьмино подземелье чего только не рассказывают.

Я почувствовала, как Адель затряслась, словно её усадили в сугроб, и сжала её руку.

— Не дрожи, ты же разум-маг. Вас должны учить, как контролировать эмоции.

— Я всё забыла, — пожаловалась она. — Там страшно и сыро. Лучше бы я пошла в музей артефактов. Тоска смертная, но никаких подземелий и… Я вспомнила, что Ксай рассказывал про развалины.

Из темноты опять показалось простоватое лицо Йоргена. Он улыбался до ушей, словно испуг Адель доставил ему удовольствие.

— Я свожу тебя в музей, прекрасная тари. Проще простого! Я же там работаю!

До нас донёсся голос провожатого:

— Стойте! Осторожно на лестнице. Ступеньки осыпаются. Держитесь правой стороны.

Он поставил фонарь на возвышение. Рядом зажгли ещё несколько огней. Я высвободилась из хватки подруги, прошла вперёд и вгляделась в контуры развалин. В тусклом свете я с трудом увидела начало спуска, ведущего в прямоугольную чёрную дыру.

Адель была не так уж не права, когда опасалась ввязываться в такое приключение ночью. Да и при свете дня обломки древней стены и вход в подземелье не казались надёжными. Первогодки приуныли, вжали головы в плечи, побледнели, но хорохорились и подначивали друг друга.

Я обернулась к Адель.

— Что Ксай рассказывал о подземелье?

Адель стояла побледневшая, с трясущимися губами. Она еле выговорила:

— Три года назад там нашли мёртвую эльфийку.

Глава 5.

Преодолев в полутьме узкие ступени, осыпающиеся под нашими ногами, мы достигли нижней площадки. Я поёжилась, когда кожи коснулся холодный и влажный воздух. Все тихо переговаривались. От стен отражалось эхо испуганных молодых голосов.

— Ничего не видно, — ругнувшись, сказал кто-то из новичков.

— Ай, ты наступил мне на ногу! — взвизгнул девичий голос.

— Я сейчас упаду в обморок, — сообщила Адель.

Теперь она вцепилась сзади в мои плечи и повисла пусть лёгким, но грузом. Я услышала шорох, следом вспыхнули светильники на стенах. Кто-то позаботился, чтобы в полуразрушенном подземелье сохранилось освещение. Вероятно, это были старшекурсники, находившие забавным пугать «малышей» экскурсиями в развалины.

— Говорят, что в древности здесь проводили самые жуткие ритуалы, — зловеще произнёс наш провожатый. — Эти стены впитали запретную магию и вопли несчастных жертв, а камни под ногами — кровь.

Все невольно посмотрели на стены, где виднелись почти стёртые символы, а потом на пол. В центре маленькой квадратной залы я заметила начертанный чем-то чёрным круг, испещрённый значками.

— Вы его сами нарисовали, — ухмыльнулся высокий парень из некро-магов.

— Ты так считаешь? — вкрадчиво спросил второкурсник. — Прислушайся, что говорит твой дар?

Юный некро-маг прикрыл глаза. Адель дышала мне в затылок и дрожала. И куда подевалась её беззаботность? Все застыли, ожидая ответа.

— Плохое место. Не для меня, нет. Некро-маги умеют извлекать пользу из такой ауры, но здесь точно кто-то умирал.

— Так это правда? — Я не уловила, как проговорила это вслух. — Насчёт мёртвой эльфийки.

— Думаешь, я соврала?! — Адель отпрянула, освободив меня из своих странных объятий. — Я приезжала к брату три года назад. Тогда это и произошло.

Мелькнул оскал, исказивший очаровательный образ эльфийки. Йорген подставил Адель своё плечо, куда она немедленно уткнулась носиком.

Я пожала плечами. От страха нежная Адель совсем перестала держать себя в руках. Удивительно, как она попала на факультет разум-магов. Впрочем, чему я удивляюсь? Богатства и знатное имя открывают любые двери.

— Это случалось и раньше, — растягивая слова, тем временем произнёс второкурсник.

Он старался напугать новичков, и у него получилось. Все хмуро смотрели на ритуальный круг в центре залы. На потёртых плитах остался не только рисунок, но и следы воска, а ещё бурые пятна, о происхождении которых я не хотела и догадываться.

Провожатый не унимался:

— Тела лежали в круге. У всех на лицах застыла счастливая и умиротворённая улыбка.

Один из первокурсников обошёл место ритуала по дуге, сунул руки в карманы.

— Враки всё! Моя сестра окончила академию пять лет назад. Про Ведьмино подземелье ходили слухи, но ни одного убитого не было.

— Зато мёртвая эльфийка точно была! — возразила полненькая девчонка с целительского факультета.

С этим утверждением спорить никто не стал. Я зевнула. Моя уставшая голова воспринимала атмосферу подземелья и жуткие байки не так остро, как могла бы.

Все разбрелись по зале. Кто-то рассматривал надписи на стенах, пытаясь расшифровать эту абракадабру. Другие изучали ритуальный круг. Йорген верным псом охранял Адель у лестницы. Моя подружка порывалась сбежать наверх, но гордость семьи Вионэль не позволяла ей проявить трусость.

Всё-таки заинтересовавшись — когда ещё доведётся побывать в месте, где хранятся древние тайны?! — я внимательно изучила зал. Для артефактора здесь не нашлось ничего занимательного: голые стены сложены из крупных блоков и кое-где покрылись мхом, пол усыпан каменной крошкой, мелким сором. Под ногами похрустывало при каждом шаге.

Я присела на корточки, устремив взор за линию ритуального круга. Моё внимание привлёк бесформенный обломок, нечто размером в фалангу пальца.

От усталости и напряжения закружилась голова. Я охнула и клюнула носом. Остановить падение не вышло. Я оперлась на руки, оказавшись в центре круга. Правую ладонь пронзило острой болью. Зашипев, я поднесла руку к глазам. Дрянной обломок, на который я любовалась полминуты назад, впился в кожу, потекла кровь.

— Лира! — Адель вытаращилась на меня, но осталась стоять рядом с Йоргеном.

Парни помогли мне подняться. Все разом собрались вокруг меня и с тревогой наблюдали. Целительница осмотрела ранку и полезла в поясную сумочку.

— Ничего страшного. Сейчас промоем и подлечим. Выкини этот мусор.

Пока она искала бутылочку с зачарованным раствором и бинт, я аккуратно извлекла обломок и изумлённо на него уставилась.

Множество переплетённых стальных нитей чуть толще волоска отливали синевой и напоминали фрагмент более сложного узора, какие встречаются на украшениях. У меня закололо кончики пальцев, словно я притронулась к артефакту. Горло сдавило. По углам залы задвигались тени.

Целительница приложила мокрый бинтик к ранке, вложила крупицу магии. Я настолько погрузилась в созерцание нитей, что дёрнулась и выронила обломок. Он безнадёжно затерялся на полу, а я вздохнула полной грудью.

Только этого было недостаточно. Стены Ведьминого подземелья поплыли вокруг меня, плиты под ногами сделались зыбкими, и я провалилась в темноту.

Глава 6.

Прошло уже три дня, а Адель продолжала вспоминать, как я потеряла сознание в подземелье и Йорген донёс меня на руках до нашей комнаты.

— Ты стала белая-белая, а потом рухнула как подкошенная. Никогда такого не видела.

Я отмахивалась:

— Я устала в тот день. Надо было лечь спать после отработки, а не шататься по развалинам.

— И это верно! — закивала Адель. — Ничего интересного. А ты ещё и руку поранила.

Я посмотрела на ладонь, где осталась небольшая стянутая кожей вмятинка. Ранка меня совсем не беспокоила.

Мы собирались на занятия. Адель крутилась перед зеркалом, а я видела собственное отражение позади эльфийки. На фоне яркой подруги я показалась себе призраком: слишком светлые волосы, бледная кожа, ещё и тени под глазами.

Я плохо спала. Которую ночь мне снилась густая и будто живая темнота, откуда должно было появиться нечто ужасное. Я цепенела от страха и ждала, когда со мной будет покончено. К тому же после возни в кладовой на пользу академии мне приходилось готовиться к занятиям. Ложилась я далеко за полночь.

— Ты так и не нашла работу? — закончив с причёской, спросила Адель.

— Куда там! Пора собирать вещи. Я никогда не накоплю сто золотых, но и к дяде не вернусь.

— Хочешь, одолжу? — легко предложила эльфийка.

Я помотала головой:

— Спасибо, Адель, но денег я у тебя не возьму.

— Так я и думала, — хмыкнула подруга.

— Спрошу в «Болтливом гноме» насчёт работы. Отработка пять дней в неделю. Ректор проявил доброту и оставил мне целых два дня свободы от наказания!

Мне только и оставалось, что язвить. Эльфийка состроила скептическую гримасу:

— В чайной тебе много не заплатят. Что там болван Йорген говорил про младшего магистра Дорнхейма?

— У магистра есть помощник, — припомнила я слова сокурсника.

Адель оправила платье, осталась довольна своим видом и улыбнулась.

— Жаль! Ренар-младший не только магистр, но и принц. Правда, с причудами, но оно бы тебе и на руку. Он готов тратить состояние на древнюю рухлядь и эти ваши артефакты. И запросто отсыпает помощнику пятнадцать золотых в месяц. Я узнавала!

Я недоверчиво раскрыла рот от озвученной подругой суммы. Не работа, а мечта! Исследовать артефакты, совершенствовать свой дар, да ещё получать за это золотые!

— Место занято. Не о чем говорить! — Я вздохнула и сунула учебники в сумку, которую студенты всегда носили с собой, надевая через плечо.

И мы с Адель разбежались по разным корпусам. У артефакторов и разум-магов редко совпадало расписание. Зато в аудитории я сразу увидела Йоргена и села рядом. Старший магистр Норвик, походивший на старого филина, листал записи лекций. Сокурсники переговаривались вполголоса, опасаясь привлечь внимание магистра. Изредка Норвик поднимал голову и оглядывал нас рассеянным взором.

Йорген наклонился ко мне и шепнул:

— Как ты?

— Живая. Вы с Адель сговорились терзать меня вопросом о самочувствии? От маленькой ранки и обморока не умирают.

— Адель… — Он мечтательно закатил глаза.

— Она так и не оценила твою поддержку в развалинах?

Он подмигнул мне:

— Я добьюсь свидания! Вот увидишь! А после похода в подземелье и мне что-то не по себе.

Ответить я не успела. Старший магистр Норвик занял место за кафедрой. Он преподавал основы артефакторики — курс, который сам называл «всё обо всём». Самые важные факты для первогодков.

— Наша тема сегодня: «Артефакт как хранилище».

Студенты зашуршали тетрадными листами, опустили головы, выводя заголовки на бумаге.

Старший магистр продолжил:

— Все привыкли, что зачарованные предметы помогают людям избежать наваждения, улучшить память, стать храбрее. Однако существуют артефакты, в которые маги заключают часть своей или чужой волшебной силы, по необходимости даже воли. Вещицы напрямую не влияют на характеристики владельца. Они становятся частью решения бытовой задачи. Для чего это нужно магу?

Магистр заложил руки за спину. Его круглые, совиные глаза выражали внимание.

— Усилитель магии или концентратор… — осторожно ответил паренёк с первого ряда.

— Так. — Норвик одобрительно кивнул. — Усилитель или часть магического генератора. Камины без обжигающего пламени, часы, самодвижущиеся повозки и прочие механизмы содержат в сердцевине магическое хранилище.

Я сидела, подперев голову рукой, и делала записи. Голос старшего магистра убаюкивал. Я постепенно уплывала куда-то, стены аудитории растворялись, на их месте проступала древняя каменная кладка. Нечто подобное я уже видела в Ведьмином подземелье. В сердце поселилось тревожное ожидание.

Кажется, я задремала, пропустила часть лекции и сквозь сон еле слышала речь Норвика и выкрики однокурсников.

— Сила врага! Поместить его волю в артефакт! — предположил бойкий парень, сидевший неподалёку.

Его голос заставил меня встрепенуться, скинуть оковы оцепенения и сонливости.

— В музее академии есть такие! — включился в диалог Йорген.

Старший магистр расплылся в улыбке:

— Верно, молодой человек. Может быть, вы назовёте, что это за предметы?

— Два артефакта короля Шимона. — Йорген потёр лоб. — Перчатка и… десертная ложечка. Смешно!

— Вот это артефакты! — хохотнули все.

Норвик поднял руку, призывая к тишине.

— Вы же не думаете, что артефакт — это только красивая и бесполезная вещица? Столетие назад, когда правил король Шимон по прозвищу Усмиритель Эльфов, знали толк в функциональных артефактах. Прошу извинения у представителей славной расы эльфов за упоминание этого исторического факта.

Все невольно повернулись к группе эльфов, предпочитавших сидеть вместе. Их красивые, с чуть различимым внутренним светом лица помрачнели и стали жёстче. Когда-то король Шимон подчинил себе целое королевство. Тысячи непокорных были убиты. Знатные эльфийские семьи превратились в вассалов и принесли клятву верности прежнему врагу. Именно так сто лет назад поступил род Вионэль, к которому принадлежали Адель и Ксавьер.

Я сжала губы, чтобы сдержать стон. Образ коварного Ксавьера вспыхнул в памяти так ярко, что причинил физическую боль. Незаметно ущипнув себя, я прогнала его.

Магистр Норвик кашлянул, он явно почувствовал себя неловко, коснувшись щекотливого вопроса истории, но быстро собрался с мыслями.

— Вернёмся к артефактам. Существует легенда, что король Шимон, принимая от эльфов клятву верности, поместил часть их воли в различные предметы. Они стали хранилищем и оберегами для власти короля.

Одна девушка с ряда, где расположились эльфы, встала.

— В артефактах короля до сих пор спрятана наша сила, магистр? — спросила она строго, будто это Норвик был в ответе за поступки древнего правителя.

— Артефактов всего семь. Они плохо изучены. У нас будет лекция про так называемую эльфийскую коллекцию короля Шимона. Немного терпения.

Эльфийка не успокоилась, о чём-то тихо пошепталась со своими и задала второй вопрос тем же требовательным тоном:

— И силу эльфов невозможно извлечь из артефактов?

Мне показалось, что старший магистр растерялся. Не меньше минуты он хлопал круглыми глазами, словно предположение эльфийки не укладывалось в его лысеющей голове.

— Этого никто не знает. Я могу следовать общей логике работы с магическими предметами. Их можно перезаряжать, совершенствовать, извлекать волшебную силу с шансом сломать вещицу из-за выброса ауры. Осколки артефакта сохранят часть магической энергии. Вряд ли из заинтересовавших вас предметов возможно полностью вытащить условную «волю эльфов». Многие учёные вовсе считают это сказками!

В наступившей тишине прозвучал колокольчик, возвестивший, что лекция окончена.

Глава 7.

Конец недели я провела в суете: библиотека и подготовка к занятиям, уборка в комнате, поиски заработка. Несправедливая месть Ксавьера сильно осложнила мою жизнь в академии Сингуляриум.

Отработка откладывалась до понедельника, поэтому я приобрела городскую газету, чтобы просмотреть вакансии, и для начала заглянула в чайную «Болтливый гном». К вечеру я уже носилась по шумному залу, собирала грязную посуду и без устали трудилась над мойкой. Хозяин «Болтливого гнома» согласился, чтобы я работала только в свободные дни, но и платить пообещал немного. Этих денег мне хватит на проживание и еду. Если постараться, попробую отложить несколько монеток. Сто золотых казались мне недостижимой суммой.

Приближалась зима. Темнело рано. В очередной раз выскочив в зал чайной, я заметила, что за окнами сгущается мрак. Я собирала посуду, стараясь не смотреть на посетителей, и чувствовала себя неловко. Я не считала, что работа в чайной унизительна, и всё равно стыдилась своего положения. Все эти дни Адель и Йорген поддерживали меня, но я пока не привыкла к такому повороту в судьбе.

Я набрала целый поднос кружек, тарелок и столовых приборов, когда услышала знакомый голос.

— Эй, принеси нам жасминовый чай и самые дорогие пирожные! — потребовал он.

Вздрогнув, я подняла взгляд и наткнулась на отвратительную улыбочку Ксавьера. Янтарные глаза были холодны. Невероятно красивый и сияющий, как все эльфы, он с презрением оглядел меня, а его спутница всем видом показывала превосходство.

«Он мой, а ты недостаточно хороша для него!» — как бы говорила она.

Как скоро она поймёт, с кем имеет дело? Уверена, что очень быстро эту девицу сменит другая. Ксавьер изменял всем, только не себе.

— Ты плохо слышишь или просто нерасторопна? — Ксавьер развалился, сидя за столом, и одной рукой придерживал барышню за талию. — В доме Вионэль прислугу пороли и за меньшее.

Поднос задрожал у меня в руках, а в груди смешались противоречивые чувства. Я ненавидела эльфа, но его невероятное обаяние оставалось сокрушительным и мучительным. Ни мерзкое поведение, ни гадкие слова и поступки так и не сумели до конца убить во мне любовь. Если это была она…

Мне сделалось плохо, стоило представить, что я способна снова кинуться в объятия Ксавьера. Он поманит, а я прощу и преданно побегу следом. Боль в сердце немного отрезвила меня.

Я не ответила, с достоинством развернулась, чтобы пройти мимо, и тут же полетела на пол, роняя посуду. Потирая ушибленный локоть и колени, успела заметить, как эльф убирает с моего пути вытянутую ногу. Спутница эльфа захихикала и ласковой кошечкой прильнула к его боку.

В глазах защипало. Несколько слезинок скатились по щекам, как я ни пыталась их удержать. И гадать не надо, кому придётся выплатить штраф за разбитую посуду. Я принялась собирать на поднос черепки и ложечки, а Ксавьер наклонился ко мне.

— Мне нравится смотреть, как ты ползаешь у моих ног, Лира. Ещё приятнее следить за твоими попытками удержаться в академии. Дёргайся, рыбка, но я же сказал, что уничтожу тебя.

Я зло толкнула Ксавьера в плечо, выпрямилась и лицом к лицу столкнулась с хозяином «Болтливого гнома». Шум привлёк внимание не только посетителей.

— Эта неуклюжая работница уронила на меня грязную посуду и оскорбила, — наябедничал Ксавьер, оглаживая плечико своей мурлыкающей дамы.

Хозяин «Болтливого гнома» знал, с кем имеет дело, поэтому принялся низко кланяться и извиняться.

— Любые десерты за счёт заведения, — ласково пропел он эльфу. Мне же досталось грубое, сказанное сквозь зубы: — Ты уволена!

Сдерживая нервную дрожь, я неторопливо сняла передник и ушла из чайной с высоко поднятой головой. Прохлада остудила разгорячённое лицо. Приходилось признать, что у меня опять ничего не вышло. Неприятности так и преследовали меня с той минуты, как я застукала Ксавьера в постели с другой.

Адель я ничего не рассказала. Да и зачем? Как бы она ни сердилась на Ксавьера, он остаётся её братом. В комнате я разделась и легла спать.

Наверное, я так устала, что сон навалился на меня сразу и без долгих прелюдий. Он принёс с собой чувство тревожного ожидания, как бывало несколько ночей перед этим, а затем образы подземелья с ритуальным кругом.

На этот раз я стояла в центре площадки, освещённой тусклыми желтоватыми светильниками. Под ногами хрустела каменная крошка и едва различимый сор. По полу гулял ледяной ветер, пробирался от ступней выше под платье, змеился по телу и оседал на плечах.

Я обхватила себя руками, чтобы согреться. На стенах плясали кривые тени. Мне чудилось, что кроме меня в подземелье есть кто-то ещё. Я слышала чужое дыхание, гулкое эхо, словно далёкий голос произносил короткие фразы. Сколько я ни прислушивалась, не поняла ни слова.

По спине пробежал морозец, потому что я ощутила дыхание на своём затылке. Волоски вздыбились, а в животе слипся комок ужаса.

— Кто здесь?!

Я резко развернулась, чтобы убедиться: позади никого нет. Тут же отшатнулась, грохнулась навзничь, упираясь ладонями в грязный пол. Фигурка незнакомой эльфийки чуть покачивалась. Белое до синевы тело едва прикрывала лёгкая ночная рубашка, а тёмные длинные волосы падали на когда-то прекрасное лицо. Я рассмотрела тонкие почерневшие губы, острый подбородок и высокие скулы и янтарный глаз. Эльфийка в упор смотрела на меня.

— Это сон… — прошептала я, тряхнула головой, но наваждение обступило меня такой плотной завесой, что избавиться от него не получилось.

Меня одолели сомнения: точно ли я лежу в собственной постели и грежу, а не перенеслась в Ведьмино подземелье? Правда, я чётко помнила, что снимала одежду. Теперь же на мне было моё повседневное платье.

Губы эльфийки задвигались. Она протянула ко мне руки с изящными пальцами, такими же мертвенно-белыми, как и она сама. К ритуальному кругу подступили угрожающие тени, две или три. Ужас во мне нарастал. Хотелось завизжать, закрыться, забиться в угол.

Не слышать. Не видеть. Не знать.

— Помоги мне. Накажи…

Глухой голос прошелестел у меня в голове. В нём были страдание и мольба. Одна из теней, копошащаяся у круга, вытянулась и скользнула за спину эльфийки, сжала хрупкие плечи. Светлая рубаха девушки окрасилась кровью.

— Останови… — взвыла эльфийка, а меня отбросило к стене, на миг вышибло дух.

Когда я смогла дышать, то заорала, раздираемая изнутри такой болью, словно меня рвали на множество мелких кусочков, чтобы забрать то, без чего я не буду существовать.

— Лира! Проснись!

Я вцепилась в Адель, которая изо всех сил трясла меня. Горячая. Живая. Я медленно осознавала реальность.

— Кошмар? — зевнув, спросила Адель.

Ответить вышло не сразу. Совладав с онемевшим языком, я кое-как пересказала жуткий сон. По мере приближения к финалу глаза Адель округлялись, а лицо каменело. Она смотрела на меня недоверчиво и часто моргала.

— И это всё? — Она поправила мне волосы, погладила по плечу.

— Я сильно испугалась.

— Дурной сон. Забудь.

Адель помогла мне улечься. Я же не унималась, тело колотило.

— Это та самая эльфийка, которую три года назад нашли внизу.

— Ты никогда не была такой впечатлительной, а теперь несёшь чушь, — недовольно пожала плечами Адель.

— Ага! Сама же перетрусила в подземелье!

Адель сузила янтарные глаза и зло бросила:

— Вионэль никогда не трусят и не отступают.

Глава 8.

После разговора с Адель мне показалось, что она сердится. Эльфийка больше ничего не сказала, забралась в постель и отвернулась к стене. Причин для такого странного поведения я не обнаружила и постаралась заснуть. Избалованная и нежная Адель отличалась эмоциональностью и внезапными перепадами настроения. Скорее всего, завтра она вновь будет весела и очаровательна.

Так оно и вышло. Всему нашлось объяснение. Утром Адель радостно мне улыбнулась и подмигнула:

— Кошмары больше не приходили? Ты меня ночью сильно напугала, а я не люблю быть трусихой.

— Не приходили. Некогда мне о них думать, — ответила я, берясь за отложенную ещё вчера городскую газету.

Я должна была побороться за себя, чтобы выжить и не доставить Ксавьеру удовольствия видеть меня раздавленной. Ни Вионэль, ни мой дядя не получат возможности снова поиздеваться надо мной.

Ни на что не хватало времени. Оно стремительно полетело, приближая меня к моменту оплаты обучения. Мелкие подработки в городе выматывали: приходилось вставать задолго до занятий, чтобы помочь подготовить к открытию лавку аптекаря или прибраться в трактире, где гуляли всю ночь. Поздними вечерами я снова бежала в город, хватаясь за любую работу в общественной больнице или ещё где-то. Хуже всего, что мои накопления всё равно оставались мизерными.

Возвращаясь в комнату, я без сил падала на кровать и засыпала, но даже тогда меня продолжали терзать сновидения с мёртвой эльфийкой. Она тянула ко мне тонкие руки и умоляла о помощи. Мучившие её тени не имели лиц. Лишь иногда мне казалось, что я вот-вот увижу немного больше. Это вызывало во мне ужас.

На занятиях я клевала носом, и Йорген несильно пихал меня в бок, чтобы привести в чувство, или помогал с конспектами. Парень загадочно улыбался, когда я спрашивала, как у него дела с Адель. Задавать такие вопросы эльфийке я давно перестала: она презрительно фыркала и называла Йоргена болваном.

Приближалось время зимнего бала, когда студенты отмечали середину учебного года. Однажды, придя в аудиторию, я не застала Йоргена на обычном месте. Не появился он и на остальных занятиях. Это было на него не похоже. Я разволновалась, но побежала на отработку. Ни минутки свободной, чтобы узнать, что произошло. Однако мне повезло: заведующая хозяйством направила меня к коменданту жилого корпуса, где располагалась комната Йоргена. Между делом я улизнула.

Дверь в комнату оказалась распахнута. Я увидела незнакомых мужчин. Один был в форме полицейского, второй в чёрном костюме-тройке. Сосед Йоргена сидел на своей кровати с весьма мрачным видом.

— Йорген? — растерявшись, спросила я.

Я не обращалась ни к кому конкретно, но все разом повернулись ко мне. Мужчина в костюме быстро взял меня в оборот, а я послушно ответила на вопросы и проследовала за ним в другой корпус. Меня словно окутал густой туман, а реальность стала как дурной сон о подземелье и мёртвой эльфийке.

Полицейский дознаватель показал мне Йоргена, но даже тогда я не могла поверить, что мой приятель мёртв. Йорген лежал с таким умиротворённым и счастливым лицом. Мне казалось, что сейчас Йорген откроет глаза, рассмеётся и скажет, что всё это шутка. Его нашли в Ведьмином подземелье, что он там делал, я не знала.

Меня отпустили, и я побежала на отработку, а затем в город, чтобы не остаться сегодня без серебряных монет. В комнату я вернулась поздно. Адель готовилась ко сну и медленно расчёсывала свои длинные густые локоны. Она выглядела безмятежной и сияющей.

Я не удержалась и выпалила:

— Адель?! Ты уже знаешь?

— О чём? — не прекращая водить щёткой по волосам, безразлично спросила она.

Наверное, мне стоило подготовить подругу к тяжёлым известиям, но я столько всего передумала за день, что вывалила сразу всё.

— Тело Йоргена в подвале медицинской лаборатории. Он погиб. Из музея пропали артефакты короля Шимона. Дознаватель считает, что Йорген их вынес для продажи. Наш Йорген! Это же невозможно! К этому причастен старшекурсник, но я его не знаю. Он тоже мёртв! Их обоих нашли в подземелье. Артефакты пропали! Перчатка и эта… ложечка!

— Ничего не поняла. — Адель отложила щётку. — Старшекурсник, ложечка, подземелье… Йорген?!

Её глаза широко раскрылись. Я метнулась к подруге, села рядом и обняла, опасаясь истерики.

— Мы виделись вчера после занятий. — Адель шмыгнула носом, но держалась. — Йорри показал мне музей. Хвастался, что всё знает о каждом артефакте. И что теперь?

Адель надулась, будто наш друг её подвёл.

— А теперь Йорри нет. И всё сильно запутано. — Я вытерла слёзы.

— Давай спать. — Адель ткнула кулачком в подушку.

— Не хочешь поговорить? — осторожно спросила я.

Адель молча улеглась, а я поправила ей одеяло. Засыпая, я слышала, как подруга тихонько плачет. Вспомнив её присказку про семью Вионэль, я решила дать ей возможность побыть слабой в одиночестве. Усталость сморила меня, а вот прежний кошмар не желал покидать мои сновидения.

Я наблюдала, как бледная эльфийка тянет ко мне руки. Шёпот проникал прямо в сознание. Далёкие голоса эхом отдавались в развалинах. Впервые я не вытолкнула себя из сна, чтобы избавиться от наваждения. Судьба Йоргена потрясла меня и утвердила в мысли разобраться с тайной.

Я не чувствовала, как идут минуты, но очень скоро поняла: вырваться из кошмара своими силами я бы и не сумела. Сегодня он был особенно вязким и липким, как паучья сеть. Я застряла, наблюдая за образами, точно они были реальностью. И одна из теней, которая нападала на эльфийку, наконец обрела лицо.

За спиной хрупкой дрожащей эльфийки появился молодой темноволосый мужчина. Его не совсем правильное, но всё же приятное лицо исказилось злобой, слишком яркие синие глаза смотрели насмешливо и холодно. Он положил ладони на плечи эльфийки, и её рубаха окрасилась кровью. Он же улыбался, наслаждаясь происходящим.

Почерневшие губы эльфийки раскрылись, выпуская на волю звуки, похожие на змеиное шипение:

— Накажи его… Лира, помоги.

Слова потекли, соскользнули на пол, усеянный каменной крошкой, обратились вертлявыми змейками. Я закричала, когда они поползли по моим ногам, под платье, всё выше и выше. Склизкие чешуйки прочертили дорожки по шее. Парализованная ужасом, я могла только кричать. Потом я закашлялась. Мне почудилось, что змейки заползли в рот, перекрыли горло. Это настолько потрясло моё сознание, что образы померкли, а я упала в пустоту и покой.

Глава 9.

Старший магистр Норвик смотрел на нас — будущих артефакторов — с тихой печалью. Он ничего не сказал, только задержал взгляд на пустом месте рядом со мной, а затем еле заметно вздохнул. После смерти Йоргена прошла неделя.

Я прикрыла уставшие глаза: дежурство в городской больнице вышло долгим, а спать я опасалась, словно каждый кошмар наполнял мою кровь смертельным ядом. Конечно же, дремота побеждала, и я оказывалась в Ведьмином подземелье. Лишь иногда мне доставался спокойный отдых без сновидений.

Магистр Норвик полистал свои записи и начал занятие:

— Сегодня мы поговорим про «эльфийскую коллекцию» короля Шимона.

Компания эльфов из нашего потока с негодованием зашумела. Некоторые выкрикнули что-то на своём языке, скорее всего, ругательства. Их янтарные глаза вспыхнули от гнева.

— Это имя должно быть проклято и забыто, — громче всех заявила одна из эльфиек.

Ещё дома я слышала, что с каждым годом появляется всё больше эльфов, которые хотят вернуть прошлое, освободить земли от людей, получить власть. Впрочем, у тех же Вионэль были и богатство, и влияние.

Дядя ненавидел эльфов с той страстью, с какой отдавался любому делу, будь то наказание беспутной племянницы, то есть меня, молитва Смотрящему или удовлетворение собственных прихотей. Наверное, поэтому, в противовес мнению дяди, я полюбила истории о дивном народе. Только в академии я поняла, что эльфы не так уж отличаются от обычных людей: та же подлость, те же желания, но и вполне человеческая способность сопереживать и любить.

Благодушное лицо старшего магистра стало строгим.

— Тише, тары и тари! Это наша общая история. Правда не может оскорбить, и её надо знать, как артефактор должен знать свойства зачарованных предметов.

Эльфы притихли, но сидели с напряжёнными спинами, словно готовы были вскочить и атаковать Норвика. Тот предпочёл игнорировать явную угрозу, повисшую в воздухе. Честно говоря, я не понимала, чем упоминание имени короля, умершего сто лет назад, может кого-то обидеть.

— Итак… — Старший магистр потёр пальцами лоб. — Коллекция короля Шимона называется эльфийской, потому что…

Со стороны компании эльфов раздались злые слова на древнем языке — звуки, больше похожие на шипение змеи. Я вздрогнула, настолько это напомнило мой кошмар. Слава Смотрящему, что змеек, ползущих по телу, я видела только один раз. Горло перехватило, как и во сне, а на коже я ощутила скольжение мелких чешуек.

— Вот вы нам и скажете, почему коллекция имеет такое название. — Норвик сурово указал рукой на самую активную эльфийку. Я плохо помнила её имя, так как эльфы держались обособленно.

Эльфийка порывисто вскочила с места.

— Король украл волю эльфов и поместил в предметы, которые в этот момент были под рукой. Лишил семь великих родов части их силы. Шимон обманул кланы: пригласил на пир примирения, но под чарами вынудил принести клятву вассальной верности.

Норвик удовлетворённо кивнул:

— Это, конечно, легенда, но зачем Шимон это сделал?

Эльфийка язвительно фыркнула:

— Шимон был трусом. Только подлостью он мог победить кланы. Завоеватель боялся восстания и что власть уйдёт из рук людей, его рук. Но наш бог Тар-Велифар наказал короля, не дав ему потомства.

— Семи эльфийским родам это мало помогло, — заметил эльф за спиной возмущённой соплеменницы. — Первый советник короля Дорнхейм занял трон, а эльфы так и остались в подчинении.

Старший магистр сделал несколько шагов по аудитории, задумчиво оглядел нас.

— Надо отдать должное советнику Дорнхейму. Он уравнял в правах все расы, а главы родов вошли в королевский совет и сохранили влияние.

Эльфийка упорно стояла на своём.

— Эта подачка не вернула эльфам их волю и веру в победу. Дух эльфов пал. Шимон умер, однако никто не думал о сопротивлении новому королю людей.

Она присела на скамью и опустила голову на руки, словно скорбя о судьбе своего народа. Норвик же продолжил:

— Мы восстановили историю артефактов. Семь родов — семь предметов. Считается, что благодаря им король Шимон имел особую власть над эльфами. Я склоняюсь к мысли, что он действительно сделал из вещиц хранилище для части магии каждого из глав родов и привязал к артефактам клятву верности трону людей. Шимон позаботился о будущих правителях, избавив их от возможных войн с эльфами.

Компания эльфов снова притихла. Все понуро уставились в тетради. Мне стало их жаль: поколениями помнить, что твоих предков покорили обманом, лишили возможности бороться, отняли надежду. Сейчас они жили не так уж плохо, даже получше некоторых людей, но у каждого в семье найдётся история о насилии и несправедливости во времена короля Шимона.

Мы слушали, что же старший магистр Норвик расскажет нам дальше. И он перешёл к главному:

— Давайте перечислим все семь артефактов. Обязательно запишите. Эта информация будет на зачёте. Известно, что в коллекции короля Шимона имелись книга, перстень, шейный платок, кубок. Называю эти четыре предмета отдельно, потому что они считаются утерянными. Фибула с элементами плетения серебряными нитями находится в коллекции Ренара Дорнхейма. Хочу отметить, что это один из лучших выпускников нашего факультета. Он много времени посвятил изучению наследия короля Шимона. Перчатка и десертная ложка до недавнего времени хранились в музее академии.

Все переглянулись, а меня кольнуло в самое сердце. Я не верила, что Йорген украл артефакты, вынес их из музея и собирался продать.

Зазвучал колокольчик, и студенты начали покидать аудиторию, а я подошла к столу старшего магистра.

— Тар Норвик, могу я задать вопрос?

— Спрашивайте, Лира. — Он посмотрел на меня. — Позвольте и мне сказать несколько слов. Я заметил, что вы стали невнимательны на занятиях и… выглядите болезненно. Как ваше самочувствие?

— Всё хорошо. — Я помотала головой.

Не говорить же магистру про бесконечную отработку и про то, как я тружусь в городе, а ночами мучаюсь от кошмаров. Образ мужчины, убивающего в подземелье эльфийку, настолько хорошо врезался мне в память, что, казалось, скоро я начну узнавать его в лицах прохожих. Он чудился мне повсюду, а голос мёртвой эльфийки нашёптывал: «Помоги мне. Накажи его…» Я становилась одержимой.

— Ладно. Пусть это останется вашей тайной, Лира, — согласился Норвик. — Задавайте свой вопрос.

— Два артефакта из музея. Кому они могли понадобиться? Я не верю, что Йорген…

— Я тоже не очень-то верю, — признался магистр. — Не таким он был человеком.

— Йорген никогда бы так не поступил! И место, где его нашли… — Я не знала, как лучше сформулировать свою мысль. — Вы не слышали, чтобы там проводили странные ритуалы? Однажды в подземелье кто-то умер.

Старший магистр коротко рассмеялся:

— А вот это всё легенды академии, Лира.

— И мёртвая эльфийка?

Норвик сразу перестал улыбаться.

— С девушкой действительно произошёл несчастный случай. Таково было заключение полиции.

Я загнала подступившие слёзы поглубже.

— У Йоргена порезана шея. Он потерял много крови, но он умер с таким счастливым лицом, словно сбылась его мечта. Я не понимаю…

— Кровь нередко используется для активации некоторых артефактов. У нас будет занятие по этой теме. Не переживайте, а лучше займитесь своим здоровьем. Полиция во всём разберётся, Лира. — Магистр принялся собирать свои бумаги, потом поднял взор. — Если честно, то это дело не отпускает и меня, потому что второй студент, которого нашли в подземелье, помощник Ренара Дорнхейма. Из музея пропали артефакты. Их туда передал сам Дорнхейм. А теперь умирает два человека, имеющих отношение к этим вещицам.

Во всей фразе Норвика я зацепилась за слова, потрясшие меня сильнее всего. Я не верила, что место, о котором мы несколько раз говорили с Адель, свободно.

— Помощник принца? — переспросила я, едва справляясь с волнением.

— А что здесь удивительного? Ренару требуется второй артефактор, чтобы разобраться с находками, которые он привозит из экспедиций. Насколько я знаю, принц и сейчас в отъезде. Он вернётся к зимнему балу.

Глава 10.

Семестр почти остался позади. После зимнего бала студентов академии Сингуляриум ожидали зачёты и экзамены. Вымотанная постоянной суетой, тревогой о собственном будущем и ночными наваждениями, я чувствовала себя уставшей и потерянной. Держалась каким-то чудом, не имея и капли надежды, что соберу эти ненавистные сто золотых. Ректор Грейн вместе с Ксавьером придумали отменную пытку.

К экзаменам я готовилась прямо во время отработки и выходов в город: восстанавливала в памяти лекции, иногда подглядывая в тетради, которые таскала с собой, тренировала магические приёмы из артефакторики на подвернувшихся под руку предметах. Так в больнице, где я дежурила, появились успокаивающие чашки и кровати, а в трактире — поднимающие настроение стулья. Чем не моя собственная коллекция волшебных вещей?!

Я очень старалась. Не хотелось вылететь из академии после первой же сессии, на радость Ксавьеру и дядюшке. Мой опекун смеялся в голос, когда я заявила, что хотела бы учиться в Сингуляриуме. Сам он не был магом, да и дядей был условным — всего лишь муж сестры моей матери. Когда родители умерли во время эпидемии красной чумы, тётка взяла меня к себе, а потом и сама сильно заболела и угасла в короткий срок. Так я осталась один на один с чужим человеком, который никого не любил и презирал весь мир.

В день зимнего бала заведующая хозяйством Лумилия Брайс отправила меня помочь с украшением зала. Ничего сложного, к тому же к делу подключились студенты всех курсов. Работу на этот вечер я не брала, поэтому после подготовки зала могла повеселиться вместе со всеми. Среди напряжённого однообразия последних недель мне очень хотелось чего-то яркого и позитивного.

Адель с утра порхала по комнате, выбирала платье и решала, какую причёску сделать, чтобы покорить всех присутствующих на зимнем балу. Она быстро забыла о весёлом и влюблённом в неё приятеле, а мне казалось, что они очень сблизились в последние недели. Я не нашла в прелестной эльфийке и следа переживаний. Может быть, на факультете разум-магов обучали особым заклинаниям, чтобы стирать дурные мысли и эмоции? Я немного радовалась за подругу, способную легко переживать горе, но печалилась о Йоргене.

Так или иначе, Адель дышала полной грудью, а янтарные глаза искрились счастьем, свойственным юности. Ей было некогда тосковать, да и незачем. Вокруг Адель всегда роились поклонники, готовые угодить наследнице рода Вионэль. В этом она не уступала брату. Они оба выделялись в компании других студентов. Я часто замечала, что даже сородичи Адель и Ксавьера по сравнению с ними смотрятся более тускло. Эльфы тянулись к наследникам Вионэль и стремились подольше побыть рядом, словно это способно и их одарить невероятным очарованием и аурой жизни.

Справившись с заданием тари Брайс в зале для торжеств, я помчалась в жилой корпус, где меня поджидала Адель. Я обещала помочь ей уложить волосы. Она же нашла для меня платье на вечер.

За подготовкой и болтовнёй, в чём Адель не было равных, время летело незаметно. Мы успели обсудить всё: от зачётов до парней, с которыми хотели бы сегодня потанцевать.

— Кстати, о парнях! — Адель кинула на меня хитрый взгляд. — Я знаю, что на балу должен появиться принц Ренар Дорнхейм. Ты уже готова умолять его взять тебя на работу?

Она всегда была в курсе последних новостей и сплетен академии, поэтому я не удивилась. Мы уже много раз обсуждали, как бы мне занять освободившееся место помощника младшего магистра. Я немного стыдилась, что совсем не думаю о бедняге, убитом в подземелье вместе с Йоргеном.

— А он любит, чтобы его умоляли? — с сомнением спросила я, стоя перед зеркалом.

Мне никак не удавалось красиво уложить свои светлые пряди. Ждать помощи от Адель в этом вопросе не приходилось. Причёсками тари Вионэль всегда занимались служанки, а в академии она либо закалывала волосы, либо пользовалась моими услугами.

— Мужчины любят казаться сильными и великодушными, — тоном опытной наставницы сообщила эльфийка. — Дорнхейм странный, но, думаю, и он не исключение. Ничего сложного. Из платья сразу выпрыгивать не надо. Посмотри томно, опусти ресницы, вздохни, покажи слабость.

— Вот спасибо, что можно остаться в платье, — фыркнула я. — Я к нему помощницей собираюсь наниматься, а не содержанкой.

Адель прищурилась и оглядела меня с ног до головы.

— А если бы и содержанкой?! Фу, плохое слово… Дамой сердца или сердечной подружкой! Какая разница! Ты хорошенькая.

— Очень! — расхохоталась я. — С этими синяками под покрасневшими глазами, ввалившимися щеками и синюшной кожей. Или принц любит, когда девушка напоминает привидение?

— Не сочиняй, Лира. — Адель отмахнулась от меня и отпихнула от зеркала.

Я покорно уступила место, решив идти на бал с распущенными волосами. Завлекать там мне всё равно некого, да и желания нет. История с Ксавьером надолго отбила желание заводить отношения.

Я вспомнила фразу Адель, показавшуюся мне довольно пугающей.

— И почему же Дорнхейм странный?

Я забеспокоилась. В моей насыщенной жизни сейчас только «странного» работодателя не хватало.

Подружка начала перечислять:

— Он ведёт замкнутый образ жизни. Его редко видят на праздниках в академии или приёмах во дворце. Конечно, Ренар имеет на это право. Младший сын короля освобождён от обязанностей будущего монарха. Его больше интересуют экспедиции и старый хлам. Не подозрительно ли для молодого мужчины?

Адель удалось меня развеселить.

— Жизнь учёного кажется тебе подозрительной? Дорнхейм занят увлекательным делом, не ведёт праздный образ жизни. Вот твой брат чем увлекается? Хотя о чём это я… И так понятно!

— Всем известно, что главная страсть Ксая — любовь к самому себе, — хихикнула Адель. — Ладно, пусть Дорнхейм занимается чем хочет, но он же мужчина! Ренар не ослепительный красавец вроде Ксая, но хорош собой. При этом живёт один. Здесь, на территории академии. И никаких девиц! Разве это нормально? Судачат, что у него была возлюбленная, но чем закончилось дело, никто не знает, а кто знает — молчит.

— Может, она разбила ему сердце? — вздохнула я, чувствуя, что в моей груди всё ещё нет-нет да вспыхнет жгучий огонь из-за предательства Ксавьера.

Про себя я подумала: «И хорошо, что Дорнхейм не красавец и не похож на коварного эльфа».

— Значит, она дурочка! — веско заключила Адель. — Ох, попадись Ренар мне в руки…

Адель замолчала. Гордо вскинула голову. Она осталась довольна тем образом, который отразило зеркало. Мы набросили тёплые накидки и побежали в главный корпус.

Зал сиял магическими огнями, и пусть я сама украшала стены гирляндами, развешивала световые и музыкальные артефакты, но сейчас восхитилась тому, как всё преобразилось. Студенты каждого факультета внесли свои чудесные штрихи в общую картину праздника.

Некро-маги прицепили к стенам забавных скелетиков, которые шевелили руками, ногами и распахивали совсем не страшные зубастые челюсти. Достаточно было крикнуть: «Эй, костяной, иди ко мне!» — скелет спрыгивал на пол и начинал танцевать.

Разум-маги сплели под потолком безобидные наваждения, изображавшие сценки из студенческой жизни. Стихийники обещали устроить фейерверк на улице в финале бала, а алхимики раздавали напитки. Над шипучкой с фруктовыми ароматами поколдовали целители, и теперь, выпив из цветного стаканчика, счастливчик получал забавный эффект.

Вокруг нас с Адель ходили оранжевые или зелёные студенты, девушки с разноцветными волосами или кошачьими ушками, у кого-то при разговоре изо рта вылетали мыльные пузыри или отрос нос. Что бы ни произошло, в итоге всё равно раздавался взрыв хохота, дружеского и весёлого. Алхимики и целители вечно сговаривались, чтобы подшутить над гостями зимнего бала.

Строгие магистры снисходительно смотрели на расшалившихся юнцов и сами участвовали во всеобщем легкомысленном безумии. Зимний бал — единственный день в году, когда разрешалось всё!

Адель оценивающе оглядела зал, точно полководец перед сражением. Множество пар восхищённых глаз уставились на эльфийку. Она же ответила благосклонной победоносной улыбкой, обращённой не к кому-то конкретно, а ко всем сразу.

Я покрутила головой. Среди толпы девушек красовался Ксавьер. Он держал под руку новую избранницу, а та, что недавно с вызовом смотрела на меня в чайной, стояла в стороне и украдкой смахивала слёзы. Я не испытала злорадства, но сразу же перестала наблюдать за этой частью зала.

Адель дёрнула меня за руку:

— А вот и Ренар! Смотри, встал у входа.

Я обернулась и…

И я увидела его — мужчину из моих кошмаров.

Глава 11

Адель тряхнула головой, оправила платье, точно это были доспехи древней воительницы, и ринулась в бой.

— Пойду-ка я его пощупаю. А лучше идём вместе! Сразу попросишь взять тебя помощницей.

— Стой! — Я хотела удержать её, но не успела.

Она энергично потянула меня за собой. Я же проваливалась в чёрный омут. Всё сделалось размытым, звуки приглушёнными. Я видела лишь ужасающую фигуру в тёмной мантии младшего магистра со значком факультета артефакторики.

Шёпот эльфийки из подземелья настойчиво звучал в сознании: «Помоги мне. Накажи его…»

Дорнхейм стоял, прислонившись спиной к стене, в одном шаге от входа в зал. Он словно решал, стоит ли ему остаться на празднике или покинуть его. Почему-то я сразу почувствовала в его позе неопределённость и раздумья, а ещё чуждость весёлому хаосу, творимому студентами. Одет он точно был не для бала.

Мы приближались, и сердце выпрыгивало у меня из груди, спина холодела, ноги заплетались. Всё моё существо умоляло: «Беги! Спасайся! Не лезь в пасть к чудовищу!» Адель неумолимо тащила меня за руку.

Мой взгляд задержался на лице младшего принца. Часто видя его в ночных кошмарах, я хорошо изучила каждую чёрточку и не могла ошибиться. Это он терзал жертву в Ведьмином подземелье.

Синие глаза, не такие неестественно яркие, как в наваждении, сейчас не были злыми или насмешливыми. Ренар безразлично взирал на бурное людское море. Адель верно охарактеризовала внешность младшего принца: никакой приторности, лишь немного резкие линии и неуловимая неправильность, делающая Дорнхейма привлекательным и запоминающимся. В левом ухе Ренара, едва прикрытом тёмными прядями, я заметила широкое кольцо из чернёного металла.

Интуиция мага подсказала, что безделушка служит не украшением, а вполне функциональна. «Артефакт. Для чего он ему? Уверена, что на кольце есть руны». На миг я забылась: любопытство перевесило страх. Наверное, я всё ещё не верила, что возможно увидеть человека во сне, и только потом встретить его в реальности. Но Адель уже растолкала старшекурсников, мешавших подойти ближе к Дорнхейму, а на меня снова накатилась волна такого всепоглощающего ужаса, что я дёрнулась всем телом.

Я наконец высвободилась из цепких лапок эльфийки, отступила в толпу танцующих и безумствующих гостей. Мне удалось затеряться. Адель несколько раз обернулась, топнула ножкой, но стремительно подошла к Дорнхейму.

Образ хрупкой эльфийки и чёрной вытянутой фигуры, походившей на фрагмент бесконечного мрака, затмил разум. Мне почудилось, что сейчас Дорнхейм протянет руки, сожмёт плечики Адель, и она рухнет, истекая кровью и моля о спасении. Я зажмурилась, помотала головой, гоня прочь пугающее видение, и продолжила наблюдать.

Адель вовсю кокетничала с принцем, расточая медовые улыбки и принимая самые завлекательные позы. Она что-то щебетала ему на ухо, а Ренар склонился ниже, чтобы расслышать голос эльфийки в шумном зале. Любой парень из академии давно бы пал к её ногам, но Дорнхейм остался непроницаем для её ауры. Адель так и льнула к этой непробиваемой тёмной скале. Ренар держался на расстоянии, ловко избегая прямого соприкосновения.

«Что она ему говорит? Только бы не обо мне!» — подумала я, нервно кусая губы.

На лице принца на миг появилась тень презрения. Он ответил Адель: коротко и, видимо, метко, потому что она тут же развернулась и, яростно орудуя локтями, протиснулась в центр зала. Дорнхейм ушёл. Я с облегчением выдохнула.

Подруга отыскала меня. Янтарные глаза пылали гневом.

— Хам! Он прогнал меня! Меня — Аделину Вионэль! Не будь он сыном короля, я бы ему такую пощёчину отвесила! Всё-таки вы, люди — грубые существа.

Теперь я взяла инициативу на себя и увела эльфийку в сторону. Мы сели на диванчик у стены.

— Чем ты его задела? Говорила обо мне?

— Не бойся, твоя репутация перед Дорнхеймом пока в порядке. — Она пыхтела от негодования. — Всего лишь немного очаровала и показала себя в самом привлекательном виде, а он…

— Обидел тебя?

— Он посоветовал так не стараться, не то я лопну от натуги и выпрыгну из платья, а это будет не слишком эстетично и вообще… я не в его вкусе.

Адель сердито ударила кулаком по мягкой подушечке сиденья. К неудачам в отношениях с мужчинами она не привыкла, но я улыбнулась вместо того, чтобы утешать подругу. Принц не купился на волшебную красоту эльфийки, и мне это почему-то понравилось. Я опять позабыла, что Дорнхейм невероятно похож на мужчину из моих снов, но вспомнив, взяла подругу за руку.

— Хорошо, что он просто прогнал тебя. Не сделал что-то похуже.

— Куда уж хуже! — искренне возопила несчастная Адель. — Ренар Дорнхейм усомнился в моём очаровании. Это провал!

— Не преувеличивай, — подбодрила я её. — Смотри, сколько парней не сводят с тебя глаз. Они и без всяких особых подходов готовы тебя на руках носить.

Волны музыки, смеха, топота ног и голосов омывали нас со всех сторон. Адель надула губы, так ей хотелось, чтобы именно принц пал жертвой её красоты. Я сжала тонкие пальцы эльфийки и сказала:

— Это он, Адель!

— Кто?! — Она даже посмотрела вокруг.

— Ренар Дорнхейм. Он — убийца, тень, чудовище из сна. Я тебе рассказывала.

Адель порывисто схватила меня за локти, будто желая хорошенько встряхнуть, чтобы я прекратила бредить, но только спросила:

— Сон с мёртвой эльфийкой? Ты не ошиблась?

— До конца жизни не забуду это лицо. Я боюсь Дорнхейма.

Адель задумалась, долго крутила жемчужинку на платье, пока с непонятной мне досадой не оторвала.

— А как же работа? Нельзя упустить единственный шанс накопить сто золотых. Дорнхейм, конечно, невоспитанный тип, но вряд ли он причастен к делу. Какие у тебя доказательства? Сон? Даже я понимаю, как это смешно.

Мой страх — настоящий, глубокий, живой — выматывал и не давал вздохнуть, однако Адель считала его какой-то нелепицей.

— Это совсем не смешно, — оскорбилась я. — И его помощник не просто так встретился с Йоргеном. Они оба были убиты.

— Допустим!

Адель потёрла лоб, придумывая, как меня убедить. Если уж эльфийка вбила себе в голову, что я обязательно должна работать помощницей младшего принца, то просто так я не отверчусь. Я и сама понимала, что нигде не найду такую оплату.

Видимо, вспомнив, что она разум-маг, Адель принялась рассуждать:

— Лира, у тебя будет хорошая практика, и платит принц прилично. Ты только выгадаешь. И как разобраться со снами, если не стать ближе к Дорнхейму? Подумай сама.

Адель преобразилась. Она говорила серьёзно, негромко и твёрдо, а я невольно соглашалась с каждым словом, чувствуя, как паника отступает. Я знала, что обязана попытаться!

Глава 12.

Утром Адель разбудила меня со словами:

— Поднимайся, артефактор, тебя ждёт грубиян Ренар Дорнхейм!

И как она проснулась раньше меня? Накануне я ушла спать, а эльфийка осталась танцевать с многочисленными поклонниками и смотреть фейерверк.

— Не ждёт…

Я отвернулась к стене, поворочалась. Адель ткнула меня в бок и пропела нежным голосом:

— Сто золо-о-отых. Они жду-у-ут тебя.

Я поднялась и села на постели, болтая босыми ногами. Удивлённо покосилась в окно, где только занимался рассвет. Адель пояснила:

— Позавтракаешь. Я помогу выбрать платье.

— Можно подумать, у меня их десяток!

— В любом случае внешний вид очень важен, — назидательно сообщила эльфийка. — Вчера я ошиблась: видимо, Дорнхейм предпочитает скромниц. Так будет ему заучка-первокурсница!

Я пошла умываться, продолжая слушать рассуждения Адель.

— В дом принца лучше отправиться пораньше, пока другие претенденты не набежали. У тебя же нет в субботу отработок?

Подруга с воодушевлением взялась за дело. Похоже, ей не терпелось пристроить меня в помощницы к младшему магистру Дорнхейму.

— Я свободна, а в город схожу позже.

Я зевнула и внезапно осознала, что спала непривычно хорошо. Никаких подземелий, мёртвых девушек или злобных теней. Страх не исчез до конца, но сделался каким-то незначительным и вполне терпимым. Одна спокойная ночь сотворила чудо и дала надежду, что кошмаров больше не будет.

Об одном я всё-таки волновалась. При попытке представить, как я буду говорить с принцем, в голове начинался настоящий сумбур.

— Может, Дорнхейму уже не нужен помощник? — спросила я Адель, пока моя кружка с чаем разогревалась на маленькой жаровне-артефакте.

Адель оставалась неумолимой и жаждала деятельности.

— Нужен! Поздно вечером на доске возле «Болтливого гнома» появилось объявление. Вот оно!

Она помахала листком бумаги, затем сунула его мне под нос. Там крупными и чёткими буквами было выведено: «Требуется помощник артефактора. Условия при собеседовании. Обращаться к мл. маг. Р. Дорнхейму. 3-я аллея Артефакторов, здание 2».

Ну да! Как Адель и говорила ранее, принц жил на территории академии Сингуляриум. Каждый факультет располагался в своей части огромного комплекса из административных, учебных и жилых корпусов. Многие магистры с семьями обосновались здесь же в маленьких одно- и двухэтажных домиках и каждый год платили взнос за аренду жилья.

Я не меньше минуты взирала на текст объявления, словно он мог мне рассказать больше, чем содержалось в обычных словах.

— Ты его сорвала? Когда успела?

— Гуляла после фейерверков с одним симпатичным стихийником. Мы заходили в чайную, и я цапнула бумажку с доски. Будешь единственной и неповторимой претенденткой.

Адель так меня растрогала, что защипало в носу. Я отставила кружку и обняла подругу.

— Что бы я без тебя делала! Спасибо!

— Без меня ты бы пропала! — рассмеялась Адель. — Хочу, чтобы ты знала, что Вионэль умеют не только гадко поступать, как мой бесстыдный братец, но и помогать. Ведь ты тоже меня выручишь, если что?

— Обязательно! — пообещала я.

Потом Адель собрала меня на собеседование к принцу и проводила до Третьей аллеи Артефакторов. Наверное, опасалась, что я сбегу по дороге. Меня трясло всё сильнее, а во рту пересохло.

— Великий Смотрящий, что я ему скажу?! — пробормотала я, глядя на дверь дома Дорнхейма.

— Правду! Ты артефактор и пришла по объявлению.

Адель подтолкнула меня вперёд. Я схватила её за плечи. Ужас, которым меня наполняли кошмары, вернулся.

— Постой немного. Я закричу или выбегу, если он…

Глаза эльфийки светились нежным янтарным цветом. Голос звучал негромко, но в утренней тишине очень чётко и весомо.

— Я здесь, — заверила меня подруга. — Принц не станет набрасываться на тебя в собственном доме. Можешь сказать ему, что половина академии знает, куда ты пошла.

— Какая я трусиха!

— Подумай о выплатах за учёбу, Лира. Сразу всё пройдёт.

Я взяла себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов и зашагала к домику. К двери вела аккуратная дорожка, по бокам которой росли низенькие кусты. Ничего пугающего я не обнаружила, но казалось, я пробираюсь в логово опасного зверя. В моих снах Ренар Дорнхейм не походил на обычного человека, скорее на демона или того, кто одержим злом.

Я остановилась возле массивной двери с резными вставками. На башне главного корпуса часы пробили девять. С этого времени даже в выходные в Сингуляриуме начинали работать все службы. Я не нарушу никаких правил, если нанесу визит младшему магистру. Прикусив нижнюю губу, я позвонила в колокольчик. Один раз, два…

Из глубины дома не раздавалось ни звука. Испытав облегчение, что сегодня меня миновала встреча с жутким Дорнхеймом, я собралась уйти. И тут дверь распахнулась, и в полумраке возникла мужская фигура. Я еле удержалась, чтобы не отшатнуться или не удрать. Мы молча смотрели друг на друга.

Ренар Дорнхейм был без мантии, но в таких же тёмных домашних брюках и рубахе свободного кроя, не скрывавшей ключиц и мускулистой шеи. Отросшие волосы всклокочены, но принц не выглядел сонным. Значит, я его не разбудила. Сейчас он меньше всего походил на жестокого убийцу из моих снов.

— Мой дворецкий куда-то подевался, — серьёзно сказал он. — Тари…

Я облизнула губы, отводя взгляд от обнажённых ключиц принца. Руки тряслись. Все заготовленные фразы вылетели из головы.

— Лира Тиль-Фаэр, — выдавила я, коря себя за слабость. — Объявление… Доска у «Болтливого гнома».

Дорнхейм приподнял брови и потёр переносицу.

— Мне действительно требуется помощник.

Он сделал акцент на последнем слове и посмотрел на меня так, будто на помощника я совсем не походила. По мнению младшего магистра, во мне явно чего-то недоставало. Я быстро догадалась, в чём дело. Дорнхейм ожидал, что на собеседование придёт парень, а не робкая первокурсница. Это сразу читалось по его лицу, которое сегодня оказалось менее непроницаемым. Очевидно, что мне отказали.

И тут я поразила сама себя, заявив:

— Я внимательная и сообразительная, умею молчать, когда это необходимо, и говорить по делу, когда спрашивают.

Дорнхейм склонил голову набок, разглядывая меня, как диковинный артефакт.

— Какой курс?

Я не стала лукавить:

— Первый.

Он скривился.

— Но я быстро учусь, ваше…

Я запнулась, не зная, как правильно обратиться к младшему сыну короля, который, как я поняла, не щеголял титулами и своим положением.

— Магистр Ренар. И… проходите в дом, тари…

Он только заметил, что мы всё ещё стоим в дверях, и успел позабыть моё имя.

— Лира, магистр.

Он оставил меня в маленькой гостиной, обставленной очень просто, а сам скрылся на втором этаже, велев ждать. Меня била нервная дрожь. Пока мы говорили, я перестала её ощущать, но теперь переживания охватили меня с новой силой. В сознании ворочалась одна мысль: «Я заинтересовала Дорнхейма. Что дальше?»

Я стояла посреди гостиной, не решаясь присесть или сдвинуться с места. Отсюда хорошо был виден камин, картина на стене и безделушки на полке. От множества вещиц доносилась магическая аура. Ничего удивительного, что в доме магистра артефакторики есть зачарованные предметы.

Любопытство всё-таки потянуло меня к камину, но за спиной раздался шорох, на плечо легла лёгкая, однако цепкая рука, прошелестел тихий голос:

— Не двигайтесь, барышня. У меня кинжал. Он отравлен.

Глава 13.

Я представила себя на месте предыдущего помощника, чьё тело уже сожгли на прощальном костре. В глазах потемнело. Не зря я тряслась, когда Адель отправляла меня на собеседование. Я попыталась закричать, но горло перехватил спазм и вышел только мышиный писк.

Шелестящий и въедливый голос над ухом потребовал:

— Вопрос — ответ, барышня. Как вы попали в дом?

— Я… Мне открыли.

Я услышала быстрые шаги и скрип ступеней на лестнице.

— Флорегаль! Я впустил!

Окрик Дорнхейма подействовал. Моё плечо освободилось от цепких пальцев. Ноги подкосились. Я неминуемо рухнула бы на пол, но меня подхватили и усадили на диванчик. Через полминуты я задышала ровнее. Передо мной стояли двое мужчин.

Магистр Ренар переоделся в мантию и кое-как пригладил растрёпанные волосы. Он хмурился, глядя на меня, словно это я стала зачинщицей неприятной ситуации, да ещё и вздумала упасть в обморок.

Второй — высокий и стройный эльф — смотрел бесстрастно. Он был очень стар: с глубокими морщинами на когда-то красивом лице, с серебристыми волосами, собранными в хвост, и поблёкшей от времени радужкой. От него веяло древностью и непонятной, нечеловеческой аурой, какой я не встречала ни у одного молодого эльфа. На старике поверх чёрного, давно вышедшего из моды камзола красовался фартук в мелкий цветочек. В руках эльф держал обычный кухонный нож. Так вот каким отравленным кинжалом он угрожал! Картина показалась мне настолько абсурдной, что я неожиданно хихикнула.

Мужчины переглянулись.

— Ты перестарался, Флорегаль. Принеси воды, — приказал магистр Ренар.

— Нужно кое-что другое, — строго прошелестел эльф и скрылся в глубине дома.

Дорнхейм расположился в кресле, подпёр рукой подбородок и изучающе уставился на меня. Нас разделял невысокий чайный столик с резными ножками. Я опасливо вжалась в спинку дивана.

— У Флорегаля свои представления о приёме гостей, — задумчиво сказал магистр Ренар.

«Я заметила», — подумала я, но вслух ничего не произнесла.

Интересно, ждёт ли меня Адель? Не стоит ли поскорее прощаться и бежать из этого дома? Нет! Из логова чудовища!

Собеседование с будущим работодателем зашло куда-то не туда, но мне всё ещё были необходимы проклятые сто золотых. Спасибо подлецу Ксавьеру! Я раскрыла рот и вместо разумного и своевременного «до свидания» ляпнула:

— Эта работа… Она мне очень нужна.

В гостиную вернулся Флорегаль.

— Я приготовил чай, ваша светлость.

Я поёжилась в присутствии этого древнего существа. Ещё раньше мне почудилось, что он видит меня насквозь своими большими жёлтыми глазами, видит даже то, какие сны приходят ко мне по ночам. Эльф поставил на столик поднос и разлил тёмную и ароматную жидкость по чашкам.

Магистр Ренар чуть заметно вздохнул.

— Мы немного заняты, Флорегаль.

— Самое время пить чай, — ворчливо отозвался эльф, подавая нам чашки.

Я изумилась настойчивости старого слуги. Судя по всему, отказаться мы не имели никакой возможности. Я отпила, и горячее бодрящее тепло потекло по телу, из которого сразу исчезла тяжесть, а из разума испарилось ненужное и пустое, голова прояснилась. Это ощущение мне понравилось.

Когда Флорегаль удалился, магистр Ренар отставил свою чашку.

— Некоторым вещам не стоит сопротивляться. Например, дождю или ветру. Флорегаль — особая стихия, но весьма полезная. Хотя иногда мне кажется, что хозяин здесь он.

Я чуть не поперхнулась чаем, заметив мимолётную улыбку в уголках рта принца. Ни за что бы не подумала, что похожий на него человек мучил девушку в Ведьмином подземелье. Всё это какое-то наваждение, и только!

Я засомневалась, что мой страх обоснован, скорее он порождён игрой воображения из-за атмосферы развалин, гибели Йоргена и снов. Оставались ничем не объяснимые факты: я никогда прежде не видела Дорнхейма, но его образ появился в кошмаре как загадочная связь между всеми смертями в подземелье. Если я помогу мёртвой эльфийке, может, она оставит меня в покое?

— Обычно я не беру в помощники студенток, — после недолгой паузы сказал магистр Ренар. — И не стану делать скидку на пол. Иногда работа с древними артефактами требует выносливости и крепких нервов. Без эмоций.

Я поставила чашку на поднос, надеясь, что мои руки дрожат не слишком сильно.

— Я пришла, чтобы работать, и буду рада получить новые навыки.

— Ещё я требую молчания. Во время работы и особенно — когда помощник выходит за пределы этого дома. Вы понимаете, тари Лира?

— В мои привычки не входит кричать на всех углах академии о чужих делах, — с достоинством ответила я.

Магистр Ренар легко поднялся. Когда-то мелькнувшей улыбки словно и не бывало на его необычном лице.

— Тогда покажите себя в деле, Лира.

И он повёл меня в заднюю часть дома. С каждым шагом удаляясь от выхода, я чувствовала, как во мне снова нарастает страх. Он усилился, когда принц начал спускаться в подвал. Я шла следом, гадая, что увижу внизу: скелеты предыдущих жертв, живых, но перепуганных пленниц или всего лишь лабораторию артефактора.

Внизу магистр Ренар зажёг магические светильники. Передо мной открылось пространство с несколькими столами, стеллажами и ящиками для перевозки у стены. На полках располагались различные вещицы, каких всегда много в жилых домах, но здесь они напоминали странную коллекцию: шкатулки и зеркала, старинные кубки и застёжки для одежды, столовые приборы и вазы. Также я сразу определила, что один стеллаж занят реагентами для работы с испорченными артефактами. Всё содержалось в строгом порядке и чистоте.

Магистр Ренар уже прошёл вперёд, но обернулся:

— Зачем вам эта работа, Лира?

Ренар застал меня врасплох, но я не отвела взгляда. Лучше сохранить загадочность и не раскрывать правды.

— О своих делах я тоже предпочитаю не распространяться, магистр.

Магистр Ренар не рассердился, согласно кивнул, давая мне право на собственные секреты. Он направился к одному из ящиков у стены, достал из соломы, в которой перевозили особо ценные предметы, потемневший от времени кубок.

— В обязанности помощника входит уборка в лаборатории, заготовка чистящего состава и работа с артефактами. Оплата пятнадцать золотых в месяц. Это много, но сюда входит стоимость молчания.

Для перевода на второй курс мне понадобится чуть больше, но было бы глупо сразу чего-то требовать. Как я успела понять, принц предпочитал сдержанность и неприхотливость. Меня это устраивало.

Магистр Ренар водрузил кубок на один из столов артефактора, оборудованный дополнительными инструментами: тисками, подставками, увеличительными стёклами и светильниками.

— Я нашёл его в разрушенной крепости, одной из многих, где бывал король Шимон. — Принц отступил от стола, продолжая рассматривать кубок. — Ваша задача — показать последовательность работы с этой вещью. Предполагается, что это артефакт.

— Кубок из «эльфийской» коллекции короля Шимона?

Я уже включилась в предложенную игру и позабыла, что следует молчать. Магистр Ренар посмотрел на меня с настороженным интересом.

— Старший магистр Норвик читал нам лекцию, а вы упомянули имя владыки, — поспешила пояснить я.

Ренар расслабился и ответил:

— Норвик любит рассказывать старые легенды. Итак, перед вами вещь, требующая внимания артефактора.

Я подошла к столу и передвинула кубок. Принц нарочно поставил его правее рабочей зоны со специальным покрытием, которое не портилось от реагентов и имело углубление для фиксации предмета. Надавив пальцами в определённых местах стола, я закрепила кубок в положении лёжа — выемка приняла его форму.

Магистр Ренар сложил руки на груди и наблюдал за моими действиями. Было немного неуютно под его внимательным взглядом, но я представила, что сдаю обычный экзамен.

Подумав, я прошла к стеллажу с реагентами, протянула руку к нужному, но принц остановил меня:

— Не берите готовый. Смешайте сами.

Я немного запаниковала: «Фух! Кубок из серебра, значит… Четыре ингредиента: вода, красная соль вытяжка из корня мандрагоры и… Что четвёртое?» Я потёрла лоб указательным пальцем. На бутылочке, которую я собиралась взять, была наклейка с формулой. И я тут же вспомнила!

Вернувшись к столу, я убедилась, что кубок действительно серебряный. Не хотелось бы испортить дело в самом начале. На полках стеллажа я нашла всё: вытяжку, красные кровяные соли и грибную золу. На рабочем столе выстроился ряд из бутылочек. Я добавила всё в нужной последовательности в ёмкость для смешивания.

— Вода? — Я впервые обратилась к магистру Ренару, напоминавшему молчаливую тень.

Тень… Это был нехороший образ. У меня по коже пробежали мурашки. Он и был жуткой тёмной сущностью, которая принесла в жертву хрупкую эльфийку? Или принц не виновен?

— Бочонок рядом с реагентами.

Я поскорее ринулась в указанное место, чтобы скрыть страх. Действительно, я сразу не обратила внимания, но поблизости от стеллажа в стену была встроена бочка. Я присела, чтобы было сподручнее набрать воды из небольшого краника. Под ногами что-то блеснуло — не удержавшись, я быстрым движением подобрала вещицу и спрятала в карман. Потом разберусь.

Я вернулась к столу. Протёрла кубок влажной тряпицей, прежде чем использовать очиститель. Подготовленную смесь следовало зачаровать, что я и сделала. Кисточка нашлась на панели для инструментов. Мне хватило нескольких мазков по поверхности кубка, чтобы понять — это обычный сосуд, а не артефакт.

— Пустышка!

— Конечно! Следовало проверить ауру и не тратить время на восстановление, — с холодной иронией сказал принц.

Вот как! Это проверка для начинающего артефактора! Но меня возмутили тон и категоричность Ренара. Я знала, что он не прав.

— Это не так! Древние артефакты могут скрывать силу или терять её в неподходящих условиях. Восстановление помогает вернуть ауру. А этот кубок… Я сразу вижу, что он безнадёжен.

Магистр Ренар очень долго смотрел на меня. Я мысленно попрощалась с местом. И кто меня потянул за язык, заставив спорить?! Теперь-то он точно разозлится.

Я медленно привела в порядок стол, перелила остатки готового очистителя в пустую бутылочку, закупорила и сделала надпись на этикетке. Пора уходить, но я, на что-то надеясь, тянула время.

— Вы мне подходите, Лира.