Полюби меня такой

Глава 1 Денис

– Мне не нужна нянька! – зло выдавил я, смотря на генерального, который взирал на меня терпеливо и мрачно.

– Она – не нянька, – явно стараясь сохранять спокойный тон, ответил Михаил Валерьевич.

– Серьезно? – не поверил я, нервно постукивая ногой и сдерживая ругательства. Помимо того, что я сижу в кабинете своего непосредственного начальника, генеральный является и близким другом моего отца, потому хамить своему, практически, родственнику, не хотелось. И прежде я очень тепло относился к этому мужчине, не стесняясь пойти к нему даже за жизненным советом, но теперь его выходка перешла все границы.

– Маргарита – специалист по критическим ситуациям. Сейчас очень тяжелое время для бизнеса, и очень трудно сохранять прежний темп. Кризис-менеджер поможет тебе.

– Неужели я не справляюсь, по-вашему мнению? – вполне искренне оскорбился я. Я несколько месяцев вкалываю, как проклятый, перерабатывая почти что вдвое, лишь для того, чтобы мой отдел держался на стабильном уровне. А теперь мне, без моего же ведома, выдают няньку! Или, словами, которыми выразился дядя Миша – «личную помощницу». – Я из кожи вон лезу, чтобы мировой кризис на мой отдел не повлиял, в то время, когда в остальных – полный провал! Может, лучше им помощь оказать?

– Денис, не истери, – вздохнул Михаил Валерьевич. – Мы оба взрослые люди и способны разговаривать спокойно, – устало потер седые виски мужчина немного за шестьдесят. Как у бывшего военного внешность строгая и подтянутая, но я по опыту знаю, что человек мой начальник очень добрый. Если дело касается семьи и родных. А вот в бизнесе спорить с ним очень сложно. Уже сейчас в его голосе стали проскальзывать стальные нотки, от которых я невольно присмирел, оттянув узел галстука, который стал казаться удавкой на шее. – Сядь и выслушай меня, – попросил дядя Миша, взглядом указав на гостевое кресло напротив его стола. Глубоко вздохнул и выполнил указание, напряженно всматриваясь в лицо с выдающимся подбородком.

Генеральный поднялся со своего места, поправил безукоризненно выглаженный пиджак, заложил руки за спину и ровным голосом начал:

– Денис, я знаю тебя с детства. Ты сам мне, как сын, что тебе прекрасно известно. И я горжусь тем, что ты выбрал именно мою фирму, а не стал работать у своего отца.

Еще бы! У отца есть любимчик, которого он уже пророчит себе в приемники. И этот любимчик – не я. Меня бы, конечно, не обидели, и достойный пост предоставили, но для меня это все равно было больше похоже на издевку: подчиняться тому, кто мне даже не близкий родственник в компании моей семьи!

Подумав, я решил, что, раз такое дело, нужно брать жизнь в свои руки и добиваться желаемого самостоятельно. Пусть и с самого начала. Дядя Миша сделал мне большую услугу, хоть и не признается, доверив мне целый отдел. И подводить я его не собираюсь. Тем более, что если зарекомендую себя в наилучшем свете, меня ждет просто потрясающая перспектива в компании на порядок выше даже родительской. Осталось всего чуть меньше двух месяцев до новогоднего корпоративна, где объявят результаты и будет выбран сотрудник на высокий пост крупнейшей корпорации с переездом в столицу. И этим претендентом буду – я. Я это заслужил и свой шанс не упущу. Несмотря ни на что.

Дядя Миша это знает, как и обо всех моих планах. Собственно, он меня и рекомендовал. Но сейчас, когда начальник предложил помощницу, за добрым жестом мне чудилось другое – он во мне сомневается. Во мне и моих силах. Так же, как и отец, который не решился доверить мне свое детище.

– Ты – отличный специалист, и я ни разу не пожалел о том, что принял тебя к себе, – продолжил генеральный. – Но обстоятельства сильно изменились, как ты и сам подметил. Бизнес сейчас несет большие убытки, и даже такой специалист, как ты, несмотря на твои усилия, не может вытащить всю фирму на своем горбу. Я ценю то, что ты делаешь для меня и моего бизнеса, но один ты все равно это не потянешь. Ты не отдыхал уже сколько? Месяц, два? Ты работаешь на износ, чего я не могу допустить, – твердо посмотрел он на меня. – Маргарита – не единственная, кого я привлек в это непростое время. Я оценил работу в других отделах и принял необходимые меры: где-то сокращение, где-то усиление штаба и привлечение специалистов различных направлений. Так как твой отдел пострадал заметно меньше остальных, я принял решение ничего кардинально не менять, но помощь, в виде Вознесенской – это то, что не обсуждается, – сменил он тон, выделяя последние слова, заметив, что я готов возразить. – Скоро приедут и другие акционеры для совещания, в числе которого и твой отец, мне нужно, чтобы к тому моменту фирма была стабильна, а дела безукоризненны, чтобы объявление результатов и твое возможное продвижение прошло успешно. Просто смирись. Как только мы немного разберемся с навалившимися делами, чтобы тебе не приходилось ночевать на работе, так и быть, вернемся к этому разговору еще раз, если решишь, что помощница тебе не нужна.

– Это ведь не просто секретарша, – возмутился я. – Которая у меня уже есть! Вы сами сказали, что ваша… Маргарита – специалист по антикризисным компаниям. Я не желаю, чтобы она совала свой нос в мои дела, да еще и указывала, что делать!

– Да, ее специальность более узкая, потому вряд ли она станет сидеть в твоей приемной и отвечать на звонки, – спокойно согласился мужчина, размеренным шагом двигаясь из стороны в сторону, как всегда делал, когда разговор подразумевал под собой некую неловкость. Неловкость, как я понимаю, заключалась в том, чтобы не рявкнуть на меня четким и бескомпромиссным приказом, а после не вышвырнуть из кабинета за шкирку. Насколько я помню, дядя Миша никогда не любил, чтобы его решения оспаривались, особенно кем-то ниже по званию или должности. А со мной он еще старается проявлять завидное терпение. Вон, даже ни разу голос не повысил, хотя, вероятно, очень хочется. – Но она ни в коем случае не станет руководить тобой. Ты остаешься начальником, она – подчиненной. Просто теперь часть работы, которую ты был обязан выполнять в одиночку, можешь передать ей. Поверь, девушка зарекомендовала себя, как отличный специалист, в чем я удостоверился. Потому можешь смело доверять ей.

– Какой именно вам нужен результат, чтобы вы отозвали от меня эту женщину? – Не собирался я так быстро сдаваться.

– Это уже другой разговор, – довольно усмехнулся генеральный. – Молодец, – похвалил он, но радоваться я не спешил. – Давай договоримся, что как только вы расправитесь с семьюдесятью процентами навалившихся дел, мы обсудим вариант с ее отстранением или переводом. По обстоятельствам, – пожал он плечами.

– Сорок, – не согласился я, мысленно прикидывая, что даже с моей цифрой мне работать бок об бок с надзирательницей, как минимум, месяц.

– Семьдесят, – упрямо повторил мужчина.

– Пятьдесят, – начал я раздражаться.

– Денис, это не обсуждается! – твердо произнес генеральный, устав со мной спорить. – Я не собираюсь с тобой торговаться. Мне и так пришлось пойти на большие уступки, благодаря которым эта девушка будет работать у нас. Ты хоть представляешь, чего мне стоило заполучить такого специалиста в наше неблагополучное время, когда кризис-менеджеры нарасхват? Тем более, такого уровня, как Вознесенская! Я уже молчу о том, что и она выдвинула свои требования и, поверь, отстоять твое главенство было очень сложно. Потому, я тебя сильно прошу: потерпи.

Раздраженно выдохнул и отвернулся, принимая слова генерального, как истину. Даже я слышал фамилию этой Маргариты и в первое мгновение сильно удивился, что Михаилу Валерьевичу удалось заполучить ее. До того момента, пока не узнал, что ее ставят в пару со мной! И помощь мне бы, безусловно, не помешала. От меня прежнего не осталось и следа: я себя полностью запустил, с друзьями не вижусь, собака уже живет у сердобольных соседей, так как я порой даже ночевать домой не являюсь. Причем с печальной регулярностью. Про личную жизнь и вовсе молчу. Я посвятил себя всего своему делу и, наверное, мысль, что после моих страданий, мною еще будет руководить непонятная баба, просто взбесила.

– Простите, Михаил Валерьевич, – покаянно произнес я. – Я все понял, – кивнул я нехотя, поднимаясь с места, готовый покинуть кабинет начальства.

– Я рад, что мы с тобой договорились, – кивнул генеральный, а после окликнул, когда я уже стоял у дверей. – И еще, Денис, совсем забыл тебе сказать.

– Что? – заинтересовался я.

– Это было одно из главных условий Маргариты. Если коротко – она требовала, чтобы с ней придерживались исключительно деловых отношений. Никаких вольностей и неуставных она не потерпит, вплоть до собственного увольнения. Так что позаботься об этом заранее, поговори с подчиненными и сам помни.

– Какое интересное требование… – усмехнулся я.

– Ну, мало ли? Может опыт печальный, может принципиальная такая, попробуй разберись с этими женщинами! Но понять ее можно, да и опасения оправданные.

– Вы о чем? – не понял я.

– Сам завтра поймешь, – со вздохом махнул он на меня рукой. – Иди, давай, я послал к тебе в кабинет мастеров, покажи им место для нового стола. Некоторое время придется потесниться, я распорядился, чтобы Маргарите поставили стол в твоем кабинете.

От шока я даже рот открыл, не находя слов возмущения.

– А чего далеко ходить? – пожал генеральный плечами в ответ на мой ступор. – Все равно большую часть времени вам проводить вместе, так есть ли смысл выделять ей отдельный кабинет? – развел он руками.

Глава 2 Денис

Вошел в свой офис, с неудовольствием посмотрев на пустой стол в приемной.

Опоздала. Опять.

Тяжело вздохнул, взяв на заметку поговорить с Машей – моей секретаршей. Девушка, безусловно, неплохая, в меру инициативная и исполнительная, вот только… недисциплинированная. Наверное, зря я с ней переспал полгода назад. Ночь, конечно, была приятной, а сама девчонка понимающей и нетребовательной, потому мы вполне себе уживались, сохраняя добрососедские отношения и относясь к произошедшему, как к досадной ошибке, чем это, собственно, и являлось. Сейчас, насколько мне известно, она уже находится в серьезных отношениях и, если мне не показалось, то среди ее порой излишней откровенности я успел услышать, что она, вероятно, скоро обручится с тем парнем.

Совет им, да любовь, но за всем этим женским счастьем, Машка перестала уделять должное внимание собственной работе.

Досадливо поморщился, но мне сейчас, как никогда, не нужны конфликты и осечки. Особенно, в свете последних событий и навязанной… помощницы.

Не успел я об этом подумать, доставая из кармана ключи от собственного кабинета, как понял, что он не заперт. Нахмурился, прислушался и услышал быстрый стук по клавишам клавиатуры. Теряясь в догадках, распахнул дверь и замер от удивления: прямо посередине кабинета, сидя за моим компьютерном столом, в МОЕМ компьютере что-то печатала незнакомая мне блондинка с самым сосредоточенным видом, который я только мог себе вообразить. На мое появление она никак не отреагировала, хотя я не таился, и продолжала неотрывно смотреть в монитор.

Почувствовав злость, я прошел в собственный кабинет, замерев напротив стола и угрожающе взирая на молодую, довольно привлекательную женщину, в широких, модных очках, в стеклах которых отражались таблицы с монитора, не позволяющие мне увидеть ее глаза.

– Вы кто? – устав ждать, потребовал я ответа.

Даже не повернув ко мне головы, незнакомка спокойно ответила, по-прежнему стуча по клавиатуре:

– Я ваша помощница, Денис Станиславович. Мое имя Маргарита Викторовна. Я думала, ваш начальник должен был предупредить вас, – скучающим, безразличным, даже механическим голосом отозвалась… «помощница».

– Да, но что вы делаете за МОИМ компьютером? – вознегодовал я, выделив слово «моим».

– Михаил Валерьевич вчера заверил, что мое рабочее место будет подготовлено к началу моей службы. Придя сегодня, я обнаружила лишь одно рабочее место, – коротко пожала она плечами. – Секретарши на месте не оказалось, чтобы уточнить, а самого генерального так рано я не посмела беспокоить, так как у него утренняя встреча с инвесторами. Да и вряд ли он стал бы обманывать меня в таких вещах, как простые стол и компьютер, верно? – за ровным тоном она даже не пыталась скрыть иронии, что разозлило лишь сильнее. Как и то, что в ее речи не заметил даже намека на вину или смущение.

Да, дядя Миша вчера предупредил меня о подселении в кабинет. Да, ко мне приходили рабочие. Но в последний момент я взбунтовался, решив, что сидеть в одном кабинете с бабой точно не смогу. Тем более, с такой тяжелой на характер, какой, по слухам, была Вознесенская. Хотел вновь обсудить это с генеральным, но он уже успел отбыть домой, и на телефонные звонки не отвечал. Пришел к мнению, что утром, предложу Вознесенской соседний кабинет с моим офисом, нисколько не сомневаясь, что она не откажется.

Но она меня опередила. И с невозмутимым видом, без зазрения совести эксплуатирует мой рабочий компьютер.

– Как вы вошли в кабинет? – боясь потерять терпение, перевел я тему, сжимая кулаки у себя за спиной.

– Взяла ключи от офиса у охраны.

– А в кабинет? – не успокаивался я, ощущая себя полным болваном, стоя перед ней, все еще в пальто и офисной сумкой на плече.

– У вашей непунктуальной секретарши ключи лежат в верхнем ящике стола. Не очень предусмотрительно, – позволила она себе еще одну тщательно замаскированную под любезность издевку.

– А у вас привычка рыться в чужих вещах? – не смог я смолчать.

– Судя по беспечности вашего секретаря, она не против, – имела блондинка наглость безразлично пожать плечами.

С досадой сбросил и пальто и сумку на кресло для посетителя и оперся руками на столешницу, пристально вглядываясь в холодное, безразличное лицо. При ближайшем рассмотрении, очки уже не отвлекали, и я заметил такие детали, как неприметная сережка на прямом, аккуратном носу; короткие пепельные волосы уложены в идеальную, стильную прическу, открывающую небольшое, прелестное ушко, на котором я насчитал не меньше шести проколов, четыре из которых – на хряще. Лицо красивое, с минимумом макияжа, за исключением строгих, безукоризненных стрелок и поразительно длинных слегка подкрашенных ресниц, которые до сих пор скрывали от меня цвет глаз девушки.

Ее требование относительно субординации начинало себя оправдывать. Она сидела вплотную к столу, но даже то, что я видел, прикрытое идеально выглаженным пиджаком и строгой рубашкой, без всяких сомнений, вызывало уважение и интерес. Из короткой сводки я знал, что ей уже двадцать девять лет, но для своего возраста Вознесенская выглядит слишком молодой. Возможно все дело в нетипичной внешности и обилии пирсинга. Только строгость в поведении не позволяет усомниться в ее серьезности.

Длинные пальцы, со скромным, неярким маникюром порхали по клавиатуре, выставляя хрупкие запястья и изящные пальцы без единого кольца. Естественно-пухлые, накрашенные красным, губы были плотно сжаты и нехотя раскрывались, лишь для ответа мне.

– С вашего позволения, я продолжу работу. Я уже проверила несколько отчетов, нашла и выделила ошибки. Те, что помечены красным, необходимо исправить немедленно, те, что желтым – ждут. Подготовить все необходимо до конца недели, прежде чем мы передадим их генеральному, – пододвинула она мне две стопки папок с красными и желтыми стикерами. В том числе и те, что составлял я сам! И они были в красной зоне!!! – Так же я просмотрела вашу презентацию на завтра, и внесла несколько поправок. Пожалуйста, ознакомьтесь в самое ближайшее время…

И все это, не отрываясь от монитора!!!

Такое надменное поведение просто вывело из себя. Не сдержался и несильно хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе ее внимание. Девушка замерла, подняв руки от клавиатуры, а после медленно подняла взгляд удивительно ярких голубых глаз. Смотрела Маргарита на меня холодно, пристально и отчужденно. Так, что невольно почувствовал, как холодок прошелся между лопаток. Ее взгляд красноречиво говорил все, что она про меня думает, не скрываясь за вежливостью или безразличием.

– Что-то не так? – холодно поинтересовалась Маргарита, смотря на меня с вызовом в прищуренных глазах.

– Маргарита Викторовна, – отчаянно контролируя голос, чтобы не сорваться на крик и не выбросить эту наглую девку за шкирку за дверь, произнес я. – Вы, часом, не забываетесь? Я – не ваш подчиненный. Все, как раз, наоборот. Я не потерплю, чтобы вы мной командовали и говорили с таким пренебрежением!

И без того суженные глаза сощурились еще сильнее, а идеально накрашенные губы дрогнули в пренебрежительной, кривой усмешке.

– Давайте кое-что проясним, Денис Станиславович, – размеренным голосом, который был способен морозить на месте, начала она. – Меня наняли сюда с определенной целью – помощь вашему отделу и вам, непосредственно. Вот только моя помощь не заключается в беспрекословном подчинении и выполнении ваших указов. Я подчиняюсь не вам, а Михаилу Валерьевичу. То, что нам с вами придется работать вместе – исключительно его решение, которое я не стану оспаривать, ведь мне за это платят. Мне плевать на ваше отношение ко мне и подобное пренебрежение мной и приказом вашего начальника. Мне платят не за это. Единственное, что огорчило, это несоответствие оценки, которую Михаил Валерьевич высказал о вас, Денис Станиславович, – окинула она меня выразительным взглядом, от которого у меня дернулся мускул на щеке. – Он заверял, что вы – отличный специалист, рассудительный и серьезный человек, который ответственно относится ко всему, что касается работы и сотрудников. Но пока все, что я вижу, это небрежность и ребячество, которое помешало вам смириться с моим присутствием. Вы, правда, думали, что я вот так просто разревусь, оскорблюсь и стану топать ногами, требуя к себе уважения, которым вы пренебрегли, как и указом непосредственного начальника, который приказал вам подготовить для меня место? Хочу напомнить, что я – не ваша некомпетентная секретарша, с которой я так и не имею возможности даже увидеться, ввиду ее уже получасового опоздания. Я не стану вам прислуживать и бегать с поручениями. Да, я здесь для того, чтобы помогать и облегчать вам задачу, как, например, перепроверять отчеты и улучшать презентации. Повторюсь еще раз: я здесь, чтобы помочь вам. Помочь, а не разрушить вашу карьеру или поставить вас в компрометирующую ситуацию перед генеральным, советом директоров или комиссией компании, в которую Михаил Валерьевич выдвигает вас на место директора. Как раз для того, чтобы ничего подобного не было, меня и наняли. Будь все иначе, я бы обошла вас, и со всеми своими исправлениями пошла прямиком к генеральному, непосредственно указывая на ошибки, которые обнаружила, выставляя вас, Денис Станиславович, в невыгодном свете. Оставить все, как есть, не смогла бы, так как мне платят именно за мою работу, а вот вас скомпрометировала бы с легкостью. Мне этого ничего не стоило, особенно после того, как вы пренебрегли мной. Но я этого не сделала, все еще полагаясь на вашу возможную рассудительность и разумность. Но вместо этого, вы решили указывать мне на мое место, которое, будьте уверены, мне прекрасно известно, – мрачно наблюдая за изменениями в моем лице и наслаждаясь тем, как меня заливает неуместная краска, то ли стыда, то ли бессильной злобы, отчитывала меня девица. – И меньшее, что вы можете сделать в благодарность, если не мне, то Михаилу Валерьевичу за его заботу и участие – прочитать мои исправления и ознакомиться с новой презентацией. А уже после этого будете возмущаться относительно всего остального, как и ущемления вашего раздутого эго, – постучав тонким пальчиком по папкам и приподнявшись на месте, чтобы не смотреть на меня снизу вверх, вкрадчиво произнесла Маргарита. А я… я почувствовал стыд и вину. Так как девчонка была права, и я повел себя непрофессионально. Так оскорбился надуманными обидами на дядю Мишу, что совсем забылся.

Некоторое время рассматривая мое лицо, она неожиданно успокоилась, вновь напустила безучастный вид и села за компьютер.

– Нам предстоит некоторое время работать вместе, Денис Станиславович, – с видом строгой директрисы, произнесла Маргарита. – Я не прошу, чтобы меня любили и не жду, что мы подружимся. Вы вольны меня ненавидеть, если вам угодно. Меня, откровенно говоря, мало заботит ваше отношение ко мне, пока мы придерживаемся профессиональных отношений. Пока вы выполняете свои обязанности и не мешаете мне выполнять мои – я готова работать. А вы? – вздернула она бровь и с вопросом посмотрела мне в глаза. Отстранился от стола и молча взял в руки папки, под одобрительным взглядом голубых глаз.

– Я распоряжусь, и в течение часа вам установят стол и компьютер, – проворчал я глухо, так как признавать свои ошибки, тем более в таких обстоятельствах – было нелегко. Она коротко кивнула и вновь посмотрела в монитор. Но прежде, чем я вышел в приемную, услышал:

– Я рада, что нам удалось договориться, – мельком взглянув на меня и удостоив намеком на вежливую улыбку, заметила Маргарита. – Если вам не трудно, как только секретарь все же объявится, попросите, пожалуйста, о чашке кофе. Работы будет много и нужны трезвые мысли, – мягко и вежливо попросила она. А я… я не мог отказать, закрывая за собой дверь, оказавшись в, по-прежнему, пустой приемной.

Глава 3 Денис

Прошло уже больше двух недель, с тех пор, как в моем кабинете появился подселенец и… скажу честно, я держусь из последних сил. Но больше всего бесит именно то, что я не могу понять, что именно мне не нравится в работе с Вознесенской.

Должен признать, Маргарита полностью подтвердила ожидания, как специалист, и значительно облегчила мою жизнь. Все, к чему бы она ни прикасалась, выполнялось быстро и качественно. Еще в первый день, просматривая ее дополнения в презентации, я был поражен тем, что всего несколькими изящными штрихами, она наполнила работу, оживила ее, почти ничего кардинально не изменив в первоначальной версии. И это касалось всего: первое время я всячески проверял ее, пытался подловить и перепроверял каждое слово или цифру, что она исправляла в отчетах и графиках. И, сколько ни искал, так и не смог придраться хоть к чему-то, что, в конечном итоге, заставило сдался и смириться.

Об инциденте, что произошел при нашем знакомстве, Вознесенская докладывать генеральному не стала и больше самостоятельно никогда не поднимала эту тему, тихо работая за своим компьютером, что стоял в дальнем углу моего кабинета. Большую часть времени я Маргариту, что была скрыта от меня монитором, даже не видел, что все равно не мешало мне остро ощущать ее присутствие. Ко мне она обращалась лишь по делу, в основном сводила это к минимуму или молча передавала документы на проверку и подтверждение. При этом всегда была вежливой и сдержанной, мои редкие ошибки не комментировала, язвительных высказываний себе не позволяла и вообще делала вид, что меня в кабинете нет. В моем же кабинете. Меня.

Приходила на работу она раньше меня, зато уходила всегда строго в одно и то же время, стоило закончится рабочему дню. Порой я видел, как она берет работу на дом, но комментировать излишний трудоголизм посчитал неправильным, так как сам грешил этим.

Несмотря на инцидент в первый день, Маргарита и Мария поладили. Секретарше я сделал выговор в самой строгой форме, что импульсивная девушка приняла слишком близко к сердцу и даже попыталась кричать, не подозревая о пополнении, но тут в приемной появилась Маргарита, заставив нас двоих замолчать. Поймал ее взгляд, и как-то сразу осознал, что она поняла о том, что с Машкой я спал. Не знаю, почему я так подумал, однако уверенность не отпускала, заставив ощутить, как жар стыда и досады поднимается по телу.

Я уже приготовился к язвительному замечанию или осуждающему взгляду, но Вознесенская потеряла ко мне всякий интерес, сосредоточившись исключительно на секретарше. Маргарита окинула Марию взглядом, отчего секретарша, стоя все еще в пальто и сапогах, густо покраснела и стушевалась. А после Маргарита произнесла:

– Вы – Мария Юрьевна?

– Д-да, – сбилась всегда смелая и бойкая Маша под взглядом Вознесенской.

– Мое имя – Маргарита Викторовна. Некоторое время мы с Денисом Станиславовичем будем работать вместе в его кабинете. Я обычно прихожу пораньше, но ровно в девять привыкла пить кофе. Если вам будет не сложно, могли бы мне готовить его к этому времени? – ровным и спокойным голосом спросила Маргарита.

Маша растерянно моргнула, а после судорожно кивнула, нервно тряхнула волосами и заверила:

– Да… Да! Конечно. Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже, – вежливо улыбнулась Маргарита девушке и добавила: – Сейчас уже почти десять, но я бы хотела попросить вас все же приготовить напиток. Я могла бы и сама, но не совсем в ладу с техникой, помимо компьютеров, – указав взглядом на кофе-машину, добавила Вознесенская, виртуозно приметив и время опоздания Маши, отчего моя секретарша и вовсе позеленела.

– Что вы! – горячо воскликнула Мария, проворно выбравшись из пальто, скидывая мне на руки вещи и собственную сумку, после чего ринулась к аппарату, заверив: – Через десять минут все будет готово, Маргарита Викторовна.

– А… – начал я растерянно, но собственная секретарша уже не обращала на меня никакого внимания.

– Спасибо, Мария Юрьевна, – вежливо поблагодарила Вознесенская, прежде чем скрыться в моем кабинете. Я же стоял посреди собственной приемной с вещами своей секретарши на руках и чувствовал себя лишним.

Больше Мария не опаздывала ни разу и ровно в девять вносила в кабинет чашку кофе для Маргариты, сияя, словно самовар, от каждой похвалы и благодарности Вознесенской. Даже выучила, какой именно кофе Вознесенская любит. Маша работала со мной большее года, но так и не могла запомнить мой любимый напиток, который я просил у нее ежедневно…

Вообще я заметил, что Вознесенская всегда была более терпимой именно к женщинам, в то время, как, имея дела с мужчинами, она закрывалась сразу же. Сам лично наблюдал, как на совещаниях менялась Маргарита, стоило ей почувствовать интерес противоположного пола к себе. Со всеми она была исключительно вежливой и профессиональной, но как только блондинка ловила на себе оценивающие взгляды, одаривала несчастного таким взором, что у меня самого яички поджимались, хотя я был всего лишь сторонним наблюдателем.

Обычно, одного раза было достаточно, чтобы мужчина понимал и больше даже не смотрел в ее сторону с каким либо интересом, кроме профессионального, что ее, кажется, только радовало.

Ко всему прочему, у меня появилось расписание!!! Конечно же, составленное нежной ручкой Вознесенской. Все мое рабочее время было расписано по минутам с представлением приоритетов именно Маргариты. Она сама выбирала, какие презентации проводить, на какие темы составлять совещания, отчеты и с какими именно людьми встречаться в первую очередь. Порой я находил даже заметки с рекомендациями относительно того, что и как говорить! И строгий надзор прекращался лишь с концом рабочего дня.

Некоторое время я старался отстоять свое право оставаться подольше, чтобы закончить дела, но был вновь вежливо отчитан:

– Вас не устраивает составленный мой график, Денис Станиславович? – спросила, замерев напротив моего стола, уже собравшаяся домой Маргарита. – Мне казалось, я грамотно распределила время, чтобы у вас было достаточно возможностей для отдыха от службы.

– Спасибо, график меня полностью устраивает, – проворчал я тогда. – Просто мне нравится работать по вечерам, – добавил я, надеясь, что она уйдет поскорее и оставит меня в покое. Чем быстрее я справлюсь с работой, тем скорее распрощаюсь с подселенкой в лице Маргариты.

– Дело ваше, – легко согласилась она, пожав плечами в дорогом и стильном пальто. Я же удивился, что все оказалось так просто. – В таком случае, я завтра постараюсь прийти пораньше, – сдержанно улыбнулась она мне.

– Зачем? – не понял я и устало потер лицо, щуря уставшие за день от компьютера глаза.

– Я заметила, что наибольшее количество опечаток и недочетов вы допускаете в тех отчетах, над которыми работаете сверхурочно. Завтра в моем расписании все довольно плотно, потому я не могу себе позволить чем-то пренебречь, ради перепроверки. Думаю, часа мне должно хватить, – словно размышляла вслух, покивала она своим мыслям и вновь улыбнулась. – Как будете уходить, предупредите, пожалуйста, охрану, что завтра я приду в половине восьмого.

– Это необязательно, – нахмурился я. Она критично меня осмотрела, выразительно выгнула бровь и снисходительно усмехнулась.

– Я составляла ваш график, Денис Станиславович. Я отлично помню, что сегодня ваш день был перегружен. Точно так же, как будет завтра, послезавтра и весь ближайший месяц. Лишь после можно будет немного расслабиться. Вы устали. Много ли вы сможете сделать в таком состоянии, в котором находитесь сейчас?

– Вас что, об этом генеральный попросил? Чтобы выгонять меня с работы? – не сдержал я раздражения.

– Нет, исключительно эгоистичный и корыстный интерес, – просто ответила она, смотря мне в глаза своим небесно голубым взглядом из-под строгих очков. А после добавила, усмехнувшись, от моего непонимания, написанного на лице. – Мне жаль себя и потраченного впустую времени за проверкой и исправлениями документации, которая занимает неоправданно много времени и сил.

– Вы слишком спокойно об этом говорите, – усмехнулся я, чтобы скрыть собственную досаду от правдивости ее слов. Чем больше я старался ускорить процесс прощания с Маргаритой, тем больше исправлений в отчетах находил на следующий день.

– Я работаю не по доброте душевной. За каждый лишний час времени я получаю достойные комиссионные, – фыркнула она насмешливо, впервые по-настоящему улыбнувшись мне. – Если такими темпами вы готовы вогнать в гроб себя и разорить вашего генерального – я не против, – пожала она плечами. – Однако потерянного времени, действительно, жаль. В отдохнувшем виде мы оба способны выполнять работу быстрее, нежели топтаться на месте с одними исправлениями.

Я тяжело вздохнул, пытаясь понять, как она умудряется это делать? Я не услышал в ее голосе или словах упрека, издевки, или обвинения, но чувствуя себя сейчас просто последним кретином, который не понимает элементарных вещей, разжеванных и показанных на пальцах.

Она улыбнулась вновь, а после отвернулась и направилась на выход, остановившись лишь в дверях, для ее дежурного:

– Хорошего вечера, Денис Станиславович. До встречи.

– До встречи, – отозвался я эхом, смотря пустым взглядом на папки перед собой. Некоторое время посидел так, а после вздохнул и поднялся, чтобы уже через десять минут ехать домой.

С тех пор я каждый день уезжал домой, нормально ел, спал и… она больше не исправляла за мной документы после проверки.

Дела пошли быстрее, что придавало сил и уверенности. Мы с ней достигли некоторого компромисса, но я все равно ловил себя на мысли, что меня раздражает просто ее молчаливое присутствие и неумолкающий стук клавиш. Порой мне просто хотелось выдернуть ее из-за стола и выпроводить, хотя бы, на обед, которым она пренебрегала, лишь бы просто прекратить этот монотонный стук. Меня бесило ее игнорирование, нежелание отвечать даже на самые невинные вопросы, которые не касались работы. Меня раздражало то, что она всегда выглядела подчеркнуто идеально и строго в ее безукоризненно выглаженных костюмах. Меня раздражали ее каблуки, при виде которых я каждый раз думал, почему она не падает. Меня раздражал запах ее, казалось бы, ненавязчивых духов, особенно тем, что они мне нравились, и я мог часами ломать голову, отгадываю их марку и название. Вот тебе и «ненавязчивые». Меня бесил ее телефон, который изредка сообщал об уведомлениях, после чего она позволяла себе с искренней и, как оказалось, удивительно красивой улыбкой идеально накрашенных губ, отправлять короткие ответы. Ей никогда не звонили, потому я не мог даже мельком узнать, о чем она говорит, думает и с кем разговаривает. Только писали, кто-то и что-то, что вызывало такую редкую и искреннюю улыбку. И это тоже бесило!

И все же… Она здорово облегчила мою жизнь. Хоть и трудно это признать. Как бы я к ней ни относился, генеральный сделал мне настоящий подарок, найдя помощь в лице Вознесенской.

Потому вечером, когда спросил ее о запланированной на завтрашний обед встрече с потенциальными инвесторами и сути презентации, я безоговорочно доверился ее ответу:

– Сегодня вечером я окончательно вычитаю ее и отправлю вам по почте для ознакомления.

На этом я распрощался, нисколько не сомневаясь, что так и будет…

Но, сколько не проверял почту тем вечером, так и не дождался письма. К своему ужасу понял, что, помимо адреса электронной почты. Я не знаю способов связаться с Маргаритой.

Поразмышляв, звонить ли генеральному с просьбой помочь, или не стоит, пришел к выводу, что завтра с утра у меня будет достаточно времени, чтобы подготовиться. Заодно и поинтересуюсь у Маргариты, почему она впервые нарушила данное обещание.

Но на следующее утро она тоже не пришла…

Глава 4 Денис

– Ну же! – ворчал я себе под нос, с нетерпением поглядывая на дверь в конференц-зале, в который все прибывали и прибывали люди, но ЕЕ не было. – Да где же тебя носит? – шипел я, нервно постукивая ногой об пол и крутя в руке смартфон, с надеждой, увидеть от нее весть.

– Денис, все хорошо? – обратился ко мне Тимур – один из начальников отдела, с кем мы придерживались приятельских отношений.

– В порядке, – отозвался я глухо, в то время, когда было все совсем наоборот! Уже через пятнадцать минут мне нужно представлять презентацию перед коллегами и возможными клиентами, а Маргарита, которая должна была ее основательно подготовить – так и не объявилась. С самого вечера она так и дала о себе знать, оставляя меня беспомощным и растерянным…

Я уже чувствовал, как на мне сходятся взгляды инвесторов, для которых не стало секретом мое нервное состояние.

Но когда я уже отчаялся, в двери стремительно ворвалась Вознесенская, чем привлекла к себе всеобщее внимание. Против обыкновения, всегда безукоризненный вид сейчас был небрежен, что прослеживалось в прическе, которая делалась явно второпях, и помятом костюме… в котором она была вчера, что за ней также никогда не водилось. На усталом лице не было привычного яркого и строгого макияжа, а покрасневшие глаза она скрыла за своими стильными очками, что сейчас немного перекосились.

В руках Маргарита держала свой персональный планшет, мобильный и три папки, на которых я сконцентрировался. Не обращая внимания на присутствующих, с кем спешно и скупо поздоровалась, девушка стремительно подошла ко мне, занимая место рядом, а после, стараясь не смотреть мне в глаза, передала папки, тихо произнеся:

– Здесь вся информация, Денис Станиславович. Простите за задержку. Я виновата.

– Позже поговорим, – проворчал я, выхватывая из ее рук документы, как раз в тот момент, когда в зал вошел Михаил Валерьевич и объявил, что можем приступать.

Заметил, как она коротко кивнула на мое высказывание, поджав пухлые губы на бледном и измученном бессонной ночью лице. И это, почему-то, разозлило. Невольно в голове возникла догадка, относительно причин ее задержки и нежелания брать телефон. По всей видимости, дома она не ночевала, на что указывает ее небрежный вид, как и то, что почти не спала. Или, ей не давали уснуть?

Взгляд упал на ее выключенный смартфон, на который она странно косилась даже сейчас, а я раздраженно дернул щекой. Она и на совещании ждет сообщения? Да кто ей там пишет?!

Но от своих неуместных и злых мыслей меня отвлек генеральный, прокашлявшись и обратив мое внимание на себя. После он выразительно на меня посмотрел, и мне пришлось подняться, с натянутой улыбкой поприветствовав всех присутствующих, прежде чем приступить к презентации… которую приходилось время от времени зачитывать, чего прежде я себе никогда не позволял, всегда готовясь заранее.

Но, даже, несмотря на такое упущение… я смог произвести впечатление на всех. Презентация была подготовлена девушкой безукоризненно, что мне простили даже такую небрежность, как отсутствие должной подготовки. Под конец моей речи я уже видел на лицах инвесторов полное согласие на сотрудничество, что не могло не радовать. Но все равно довел дело до конца, а после со спокойной душой сел между довольным генеральным и совсем тихой, неприметной Маргаритой, которая преимущественно смотрела перед собой.

Еще спустя двадцать минут, Жуковский распустил собрание, чтобы подробнее обсудить с гостями условия сотрудничества, для чего попросил остаться и меня, в то время, когда я уже предвкушал разговор с опоздавшей и едва не сорвавшей встречу Вознесенской.

Поймав мой взгляд, полный досады, Маргарита сильнее поджала губы, а после попрощалась с генеральным и гостями и вышла из зала. Мы оба понимали, что разговору быть, несмотря на эту отсрочку.

И уж я не спущу ей подобное. Не после тех нервов, которые я на нее потратил.

***

Спустя еще полтора часа я входил в свою приемную, проигнорировав Машку, которая что-то сосредоточенно печатала на компьютере. Меня она удостоила лишь коротким взглядом, поняла, что просьб к ней не будет, и вновь прекратила обращать на меня внимание. Похоже, моя собственная секретарша нашла в лице Вознесенской кумира и пример для подражания: уж слишком сильно стала копировать поведение Маргариты. И это тоже я приписал в вину стервозной блондинке, что лишь придавало воинственного задора.

В свой кабинет я вошел с нетерпением, готовый обнаружить как всегда невозмутимую и занятую Маргариту на своем неизменном месте, но… она оказалась стоящей спиной ко мне, что-то эмоционально говоря, замерев возле боковой розетки, к которой подсоединялось зарядное устройство ее смартфона. По нему она с кем-то и говорила, стараясь быть сдержанной, но нервно зажатая фигура выдавала то, как она волнуется.

Услышав стук двери, Маргарита резко обернулась, со странным испугом посмотрела мне в лицо, а после спешно прекратила разговор всего одной фразой:

– Я перезвоню в ближайшее время, – пообещала она и сбросила вызов. Стоило ей это сделать, как вновь выпрямила спину, задрала голову и… закрылась. Более никаких эмоций на ее лице не было… и это опять взбесило. Да как она это делает со мной?!

Отчаянно сдерживая ругательство, я прошел к своему столу, бросил на столешницу папки и обернулся к покорно ожидающей взбучки Маргорите.

– Как это понимать? Вы едва не сорвали сделку своим опозданием! – рявкнул я, больше на эмоциях, чем на самом деле следовало. Это поняла и Маргарита. Я видел, как в уставших глазах появляется мрачный огонек, и даже стал предвкушать ее предстоящий выпад, как причину для возможного скандала с ней… но, она внезапно отступила. Кажется, впервые. Тяжело вздохнула, отвела взгляд и глухо произнесла:

– Это моя вина. Больше такого не повториться. Могу гарантировать. Объяснительная уже лежит на вашем столе в двух экземплярах.

Я нахмурился, а после обернулся, порылся на своем столе, обнаружив два идентичных листа машинного текста, с размашистой, витиеватой росписью внизу.

Пробежался по тексту взглядом, выискивая причину опоздания и наткнулся на: «В связи с семейными обстоятельствами».

– И что же за обстоятельства такие, которые помешали вам не только прислать документы по электронке, но даже просто позвонить и предупредить о задержке? – прищурился я, сложив руки на груди.

– Не думаю, что это имеет значение, – сдерживая тон и громкость голоса, ответила мне Маргарита, посмотрев на меня с вызовом и раздражением. – Объяснительная у вас на руках. Вам ничто не мешает прямо сейчас отправиться с ней к генеральному. Всю ответственность за свои действия я осознаю и готова к санкциям.

Мы с напряжением смотрели друг другу в глаза и молчали, словно два противника в разных углах ринга. А я понимал, что она не готова сдаваться и раскрыться даже в этом, что только подтверждало мою догадку относительно причины ее опоздания. Сомневаюсь, что встреча с любовником может приравниваться к уважительной причине для опоздания.

Едва сдержал усмешку, то ли злости от ее упрямства, то ли возмущения от своей догадки, кажется, я сам не понимал этого. Потому мрачно произнес:

– На этот раз я вас прощу, Маргарита Викторовна, и ничего генеральному докладывать не стану, так как все обошлось, и это был первый и, надеюсь, последний подобный случай. Но в следующий раз подобного уже не стерплю.

– Следующего раза не будет, – в тон мне пообещала Маргарита, уверенно посмотрев в глаза.

– Очень на это рассчитываю, – вздохнул я. – И все же вынужден просить вас оставить запасной вариант, как можно с вами связаться. Мне нужны ваш личный номер и адрес проживания.

Девушка дернулась, вновь готовая возразить, но после стушевалась под моим взглядом и смиренно кивнула.

А я вновь скрыл улыбку от маленькой победы, которая, надеюсь, будет не последней.

Глава 5 Денис

После того случая прошла еще неделя, после которой никаких больше инцидентов не было. Кроме того момента, что СМС на телефон Вознесенской лишь участились. Приходила и уходила она точно вовремя, не задерживаясь и не приходя раньше, как часто за ней бывало.

Против воли, я все чаще ловил себя на мысли, что смотрю в ее лицо в безнадежной попытке разгадать, о чем она думает. Но эмоции на ее лице были такими же редкими, как реплики, которыми она удостаивала меня.

Но во всем этом я не мог не отметить то, что вместе с Вознесенской мне удавалось вести дела куда ловчее и быстрее, что, по моим прикидкам, могло помочь выполнить заявленный Жуковским минимум, в виде семидесяти процентов работы, уже к середине декабря!!! Это меньше месяца!!!

Но, неожиданно даже для себя, я не испытывал того восторга от этой мысли, какой следовало бы. Вместо этого я все больше размышлял, каким же должен быть ее любовник? А какая она в жизни? Такая же замкнутая и холодная, или за стенами офиса она преображается? А если нет, достаточно ли одной ее внешности, чтобы мужчина смог стерпеть такую стерву рядом с собой?

За своими мыслями я вздрогнул от неожиданности, когда на мой телефон пришло сообщение.

На экране высветился знакомый номер и, как всегда, лаконичное:

– Спорим, я тебя уделаю, задохлик?

Не смог сдержать усмешки от своеобразного приветствия, а после встал из-за стола и вышел из кабинета, чтобы перезвонить лучшему другу, которого не видел больше года:

– Какие люди вспомнили про простых смертных, – не удержал я язвительности, как только на мой звонок ответили.

– Ой, да кто бы говорил?! – весело фыркнул грубоватый бас на том конце провода. – Это ты, крыса канцелярская, совсем друзей забыл. Мне уже нажаловались все наши, что не видели тебя несколько месяцев. Ты всех динамишь, задохлик!

– М-да, – протянул я, невольно скривившись и вспоминая, что звонки от друзей были, но воспоминания о них были слишком смутными. За той вереницей дел, в которой купался еще месяц назад, я и себя не помнил, не то, что друзей, которые, как оказалось, имеют свойство тревожиться и обижаться. – Работы было много. Аврал, – попытался я оправдаться, но на том конце не впечатлились.

Тимоха всегда был самым боевым в нашей компании. Пробивной парень, очень компанейский и веселый, устрашающего вида, но безумно отзывчивый и добрый, что не совсем вязалось с его массивной внешностью. Однако, более преданного друга я и представить себе не могу. Когда-то у нас была шумная, большая компания, вместе учились, занимались, ездили на соревнования… а после мы стали расти и постепенно отсеиваться. Как оказалось, для большинства из нас связующим было именно увлечение спортом, но когда в жизнь ворвалась учеба в университете, отношения и взрослая жизнь… мы раскололись. Я, к своему стыду, тоже отдалился, хотя и старался поддерживать дружбу с Тимофеем, даже когда наша жизнь разбила нас окончательно: я стал бизнесменом, далеким от спорта, кроме редких вылазок в тренажерку, а Тимоха, который всю жизнь посвятил именно страсти юности, стал мастером спорта, колесил по миру, все реже и реже показываясь в родном городе. И вот он звонит вновь:

– Ты опять звонишь мне из какой-нибудь дыры мира, разоряя меня по роумингу, или здесь проездом?

– Что и требовалось доказать, – язвительно проворчал бугай Тимофей. – Ты вообще свою личную электронку проверяешь? Я уже два месяца, как вернулся, осел! Теперь работаю тренером в спортивном комплексе. Ребятню учу, – выдал он самодовольно, пока я растерянно моргал, вглядываясь в пустоту.

– В смысле?

– Диня, не тупи! – гаркнули мне в ухо через динамик телефона. – Я тебе два месяца назад написал о том, что забросил свою карьеру в большом спорте! Отмахал я свое кулаками. Хватит. Возраст уже не тот, да и пожить для себя хочется. Вот за спокойной жизнью и вернулся на Родину, открыл собственный зал и теперь преподаю бокс малышне! Уже больше месяца, Диня! – возмущенно завопил друг детства.

– Ну, мои поздравления, – неуверенно произнес я, пытаясь прокрутить в памяти, когда в последний раз смотрел хоть куда-то, кроме отчетов, таблиц и… своей помощницы. Поморщился от досады и едва не выругался.

– С добрым утром! Очнулся! – заржали мне в ухо. – Короче, задохлик, тема такая, у меня, насколько ты помнишь, через неделю день рождения. Помнишь?! – с нажимом потребовал он ответа.

– Да, помню я, помню, – проворчал я. Как тут забыть, если брать в расчет, что Тимоха всегда очень уважал шумные и веселые празднества, несмотря на то, что никогда алкоголя не употреблял, что не мешало ему устраивать самые грандиозные вечеринки? После которых я неделю помирал от похмелья и стыда.

– Вот и помни. Расклад такой: я хочу собрать всех наших, как в старые, добрые времена, и отпраздновать завершение моей карьеры, ну и, конечно же, саму днюху. Короче, ты приглашен, – подвел он итог с интонацией великодушного правителя, который жаловал шубу со свое плеча.

– Я безумно польщен, – тихо засмеялся я, а после нахмурился и почти застонал от досады. – Слушай, ты не поверишь, что сейчас происходит в моей жизни… – начал, было, я с виноватым тоном, но был перебит:

– Верно. Не поверю, можешь не стараться! Во всяком случае, по телефону эту историю слушать не желаю. Хочешь сачкануть, имей смелость сделать это лично.

– Тим, – вздохнул я отчаянно, прокручивая в голове, как бы выбраться из щекотливой ситуации. Только я решил, что могу быстро разделаться с работой, как…

– Значит так, Диня, – сурово припечатал меня друг. – Мне глубоко плевать на все твои отмазки. Или ты соглашаешься встретиться, или я сам явлюсь к тебе на работу. И ты знаешь, чем это может закончиться, – зловеще пообещал друг, а я смиренно вздохнул. Так как прекрасно знал: Тимоха парень отличный, добрейшей души человек… вот только шебутной. А еще человек слова и очень мерзкого характера, если уж захочет. Потому я не сомневался в том, что он устроит целый спектакль уже в фойе, если сейчас же не пойду на его условия.

Тяжело выпустил воздух из легких, а после тоскливо подумал, что один день выходного могу себе позволить. Точнее – вечер, потому что друг добавил:

– Молчание – знак согласия, – гоготнул он глумливо. – Значит, жду тебя завтра у себя после тренировки. Адрес скину. И не опаздывай! Я тебя с невестой познакомить хочу!

Не успел я и рта раскрыть, как он уже сбросил вызов, полностью удовлетворившись разговором.

***

На следующий день пришлось немного задержаться на работе, потому возле спортивного комплекса тормозил на полчаса позже, установленного Тимохой, времени. Несмотря на довольно позднее время, вся парковка была переполнена, потому с большим трудом смог отыскать место, прежде чем заходить в недавно открывшийся элитный спортивный комплекс. Проходя мимо рядов машин, мне почудился знакомый автомобиль, но веселая дрель смартфона отвлекла.

– Задохлик, ты там где? – раздался знакомый густой и веселый бас, словно Тимоха только отсмеялся.

– Уже вхожу в комплекс, – признался я, забыв про парковку, и вбежал по лестнице.

– Отлично. Я в тренерской, гони сразу сюда, – как всегда коротко приказал он и отключился, вызвав у меня нервную усмешку.

С помощью вахтера быстро отыскал тренировочный зал с рингом, отметил организованность и оснащение, которое в моем детстве и юности и не снилось, отчего почувствовал гордость и радость за друга. Насколько помню, он всегда грезил мечтой открыть свой собственный зал. А после прошел в дальнюю часть зала, к двери с говорящей табличкой. Уже на подходе услышал взрыв хохота своего друга, который было невозможно спутать ни с чьим другим. Ему вторил приглушенный, но все равно звонкий женский смех, который заставил меня замереть ненадолго. После вспомнил слова друга о том, что он хочет меня познакомить с невестой и уже увереннее постучал в тренерскую, которая раскрылась практически одновременно со стуком, выпуская… Маргариту.

Едва не врезавшись в меня, она изумленно моргнула, широкая, искренняя улыбка резко сползла с лица, а сама девушка растерянно отступила.

– «Задохлик», значит? – тихо спросила она, словно размышляла вслух.

– Невеста… – в тон ей выдохнул я, все еще всматриваясь в, как оказалось, довольно живое и милое, без ее очков, лицо.

Глава 6 Денис

– Кто? – вновь моргнула Маргарита, слегка нахмурив в замешательстве брови.

– Ритуль, ты чего там застыла? – послышался голос друга, и за миниатюрной, относительно невысокой без своих каблуков, девушки, показался коренастый детина, размером с дверной проем. Промелькнула мысль о несуразности этой парочки. А еще… Вот, значит, как выглядит любовник Вознесенской? Признаться, я не понимал, что меня удивляет больше: то, как они не подходят друг другу, или, что, тот, о ком я гадал несколько недель, оказался моим другом детства?

Заметив меня, Тимоха широко улыбнулся, уверенным жестом обхватил Маргариту за плечи, прижимая к своему массивному телу, а после приглашающее махнул мне рукой.

– Диня! Заходи, чего, как неродной?

Я переглянулся с Маргаритой, а после неуверенно вошел в просторную и светлую тренерскую, стараясь скрыть свою растерянность. Судя по виду Маргариты, она тоже не знала, как себя вести.

– Едва не опоздал, подлец! – не обращая внимания на повисшую неловкость, продолжил Тима. – Я невесте пообещал, что вас познакомлю. Уже ждать тебя устали.

– А мы с Маргаритой уже знакомы, – выдавил я, посмотрев на друга.

– С Ритулькой? – поднял он брови в удивлении. – Забавно. Позже расскажешь, – отмахнулся он и продолжил: – Только это не оправдание! Девчонки почти ушли!

– Девчонки? – вздрогнул я, а после за массивной фигурой друга обнаружил еще одну девушку – еще более миниатюрную и хрупкую, чем та же Маргарита. Девушка была до невозможности милой и тихой, что я даже не заметил ее вначале!

Маленькая брюнетка, крепче перехватила свою спортивную сумку, подошла к Тимофею, который мгновенно обнял ее собственническим жестом, выпуская Маргариту, и гордо произнес:

– Знакомься, Диня, моя невеста – Юля. Пока что Сарычева, но мы это скоро исправим, – гоготнул он, отчего девушка покраснела, но не смогла сдержать смущенной улыбки и робко махнула мне рукой.

– Очень приятно познакомиться. Тимофей очень много рассказывал о вас, Денис, – улыбнулась она, а после скосила взгляд на Вознесенскую и добавила: – И Рита, похоже, тоже.

Маргарита выразительно посмотрела на подругу, отчего та тихо усмехнулась и вновь широко улыбнулась мне, а я понял, что версия Вознесенской мне точно не понравится.

Я гулко сглотнул и кивнул, отчаиваясь хоть что-то понять, и вновь посмотрел на Маргариту, которая послала мне кривую усмешку, заметив мою растерянность.

– Прошу прощения, но нам с Юлией пора. Тим, – посмотрела она на Тимофея, пока Юлия ловко выбиралась из медвежьих объятий, попутно поцеловав жениха в щеку на прощание. – Спасибо за встречу. Через неделю, надеюсь, встретимся вновь.

– Не вопрос. Выздоравливайте. И не переживай, я подкорректирую программу тренировок.

– Я на это надеюсь. Спасибо, – усмехнулась она вполне себе по-человечески, что я вновь в ступоре пытался понять, та ли это Вознесенская, с кем я работаю бок о бок, вот уже почти месяц??? – Всего доброго, Денис Станиславович, – подчеркнуто вежливо кивнула она мне головой, чем моментально лишила недавних сомнений, а после схватила замешкавшуюся Юлию за руку и стремительно выскользнула с девушкой за дверь.

– Ты чего такой пришибленный? – опустилась мне на плечо тяжелая длань приятеля со сбитыми костяшками. – Проходи! Я уже и поляну организовал, – указал он на свой стол, сервированный для чаепития по всем стандартам качества и радушного хозяина, что несколько не вязалось с внешностью каноничного вышибалы в спортивном костюме. Вот только Тимоха сам никогда не употреблял ничего крепче бокала шампанского, что мог позволить себе лишь по большим праздникам. Однако никогда никому алкоголь в укор не ставил и спокойно находился даже в выпивающей компании, умудряясь быть самым веселым, даже полностью в трезвом состоянии.

Я уже затосковал, но когда ухмыляющийся друг прошел к столу, ловко выхватывая из его недр дорогой коллекционный коньяк, я заметно повеселен. Даже, несмотря на то, что пить приходилось в одиночку.

***

Спустя некоторое время, друг поведал мне последние новости своей жизни, долго и с наслаждением рассказывал все подробности их с невестой знакомства и развития отношений. С особым упорством разглагольствовал и параллельно ржал над воспоминаниями, как бегал за несчастной девушкой больше трех лет, пока она под нескончаемым напором не сдалась и не согласилась выйти замуж за моего друга. И вот уже после спросил:

– Так, откуда ты Ритку знаешь?

– Ну, мы в некотором роде, работаем вместе, – пожал я плечами.

– Серьезно? – радостно поднял друг брови. – И чего, как тебе с ней?

Я открыл рот, пытаясь подобрать слова, но видя мое замешательство, друг разразился радостным смехом и замахал на меня руками.

– Что, все так плохо? – просмеявшись, уточнил он.

– Не то слово, – вздохнул я и опрокинул в себя четвертую по счету рюмку. – Она тебе что-нибудь рассказывала? – заинтересовался я.

– Ритка-то? – вновь заржал друг, а я вздрогнул от его небрежного отзыва. Признаться, я ее даже в мыслях называл полным именем… ну, или стерва, когда хотел сократить. Потому слышать такое повседневное имя в сторону Маргариты было… странно. Словно мы говорим о двух разных людях. – Бог с тобой! Более скрытной бабы сложно представить! Ее и инквизиция бы не заставила раскрыться о чем-то личном!

– Вы, кажется, с ней дружите. Неужели она и с друзьями такая же закрытая?

– Ну, «дружим» – это громко сказано. Вот, с Юлькой – да, они подруги детства. А я, так, с боку-припеку. Однако, не могу не заметить, что я ей, в некотором роде, обязан.

– Даже так? – усмехнулся я.

– Ну, по чести сказать, именно Рита встала на мою сторону, когда я за Юлей ухаживал. Ритка для нее, вроде как, авторитет, потому Юляшка послушалась и позволила мне за ней ухаживать.

– Как благородно с ее стороны, – фыркнул я, чувствуя уже некоторое опьянение. – Они в одной школе учились, или что?

– Нет, насколько мне известно. Юля младше на пять лет. Познакомились так же, как и мы с тобой: девчонки в детстве занимались художественной гимнастикой. Ходили в одну секцию, хоть и в разные группы. Там и сошлись, но дружат уже более пятнадцати лет.

– Гимнастика? – поднял я брови задумчиво, начиная понимать, откуда у Маргариты такая фигура и умение ходить на этих «ходулях». – Ну, допустим, но о чем она говорила тебе, когда прощалась? Неужели к тебе в секцию записалась? – не сдержался я и весело хрюкнул, примеряясь к новой рюмке. К ее умению морозить яйца других одним взглядом еще прибавиться и более реальная возможность к кострации – это страшно. Пожалуй, такую женщину «наш брат» пережить не сможет и придет мужскому роду – трындец.

– Нет. Рита про сына своего говорила. Способный парнишка, между про…

Закончить я ему не дал, так как от полученной информации подавился коньком, который пошел носом. От жжения взвыл, параллельно захлебываясь кашлем, отчего занервничал даже Тимоха.

– Сын??? – сипло переспросил я, когда появилась возможность.

– Ну да. Санек – отличный парнишка. Он, правда, недавно в больницу с аппендицитом загремел, уже неделю после операции лежит под наблюдением. Сегодня должны выписать, вот она и поехала отсюда прямо в больницу. А сюда заехала меня предупредить, что еще неделю я его на своих тренировках не увижу и еще два месяца могу не грезить о нем на соревнованиях. А жаль, он у меня еще ни разу без победы не уезжал, – посетовал друг, все еще с беспокойством разглядывая мое покрасневшее лицо. – Ну и Юльку забрать, так как та пообещала помочь с выпиской.

***

Весь следующий день я не находил себе места, еще более часто и пристально разглядывая Вознесенскую, которая открылась мне с новой стороны. Совершенно неожиданной. Ко всему прочему бреду, что таился в моей башке, я теперь еще думал, а какой она должна быть матерью?

Несмотря на вчерашнюю неожиданную встречу, Маргарита не посчитала нужным менять свое поведение на работе, вновь забравшись в свою «скорлупу профессионализма», лишь изредка бросая на меня раздраженные и выразительный взгляды, когда ловила мое излишнее внимание. Взгляд я отводил, но ненадолго, физически ощущая, как она напрягаться от моего внимания. Я надеялся на окрик, недовольство, но Маргарита упорно молчала, с нетерпением поглядывая на часы.

Когда дело клонилось к завершению рабочего дня, я вдруг запаниковал, поняв, что сегодня – пятница, и я не увижусь с ней до понедельника. А, значит, не смогу узнать о ней что-то еще, проведя целых два дня в полном неведении и пустых догадках. Я уже поднял личное дело Маргариты, которое было сухо и коротко, без любой лишней информации, которая хоть как-то раскрывала бы ее, как личность. Однако в графе дети, все же значился «сын» – и это было единственной достойной информацией, отвечающей за ее личную жизнь.

Уже собираясь, я все искал подходящие слова, чтобы заговорить с ней и… что? Я и сам не мог понять, чего на самом деле хочу от нее, и это бесило.

Она стала, как всегда, собирать в аккуратные стопки документы, сортируя на уже готовые, неготовые, и те, что собирается забрать с собой, как делала всегда в конце недели, чтобы уже в понедельник прийти с готовой работой. Вдруг Маргарита выпрямилась, будто что-то забыла и вышла в приемную, чтобы что-то сказать Марие, а я…

План созрел быстро, и я проворно вытащил из стопки уже хорошо известную мне папку, спрятав ту, в своем столе, как раз тогда, когда блондинка вернулась. Не глядя, девушка уверенно собрала необходимые документы к себе в сумку и, вежливо попрощавшись, вышла из кабинета.

Я же не смог сдержать улыбки, ощущая некоторое злорадство и нетерпение от собственной задумки. Я собирался узнать о девушке больше. И для этого хотел проникнуть на ее территорию.

Выждав час, я набрал личный номер Маргариты, нетерпеливо притоптывая ногой, пока на том конце провода не услышал ее голос:

– Да, слушаю.

– Маргарита Викторовна, это Розмарь.

– Денис Станиславович? – с намеком на удивление произнесла она. – Чем могу помочь?

– Простите, что звоню так поздно. Просто задержался в офисе, и на вашем столе случайно обнаружил папку с последними отчетами. Кажется, их необходимо подготовить к утру понедельника, – не скрывая коварной улыбки, произнес я.

– Неужели? – мрачно поинтересовалась Вознесенская, а на фоне послышалась возня. – Я была уверена, что взяла ее с собой, – вздохнула она.

– Нет, сейчас я держу ее в руках, – безжалостно подвел я итог. На том конце послышался тяжелый вздох, а после смиренное:

– Вероятно, я, действительно, не заметила, как оставила ее. Оставьте, пожалуйста, на видном месте, я завтра с утра заеду в офис и заберу ее.

– Я могу привезти ее. Мне все равно проезжать через ваш район.

– Не думаю, что это уместно, – тут же возразила Маргарита.

– Маргарита Викторовна, – снисходительно вздохнул я, все еще неприлично широко улыбаясь. – Мне не трудно. Я просто завезу вам документы. Это удобнее, чем вам ехать через весь город в офис за одной папкой.

– Это не так страшно…

– Не глупите, – продолжил я настаивать. – В течение часа я подъеду, ваш адрес у меня есть.

На некоторое время образовалась тишина, а после смиренное и даже обреченное:

– Хорошо, я буду ждать.

Глава 7 Денис

Уже через полчаса тормозил у обычной девятиэтажки и вышел из машины с некоторым сомнением. Я думал, что с ее зарплатой, она может позволить себе жилье в более новом доме. Нехитрым способом вычислил необходимый подъезд и уже приготовился звонить в домофон, как дверь открылась, выпуская женщину средних лет, с парнишкой лет десяти-одиннадцати. Придержав им дверь, услышал обрывок фразы мальчишки:

– Мы на машине деда поедем?

Что ответила женщина – уже не слышал, проскользнув в подъезд, и на лифте поднялся на нужный этаж, без труда отыскав нужную квартиру с крепкой, массивной дверью.

Позвонил в звонок, и почти сразу мне открыл высокий, солидный мужчина средних лет, который окинул меня вопросительным взглядом и спросил:

– Вы к кому?

– Простите, это квартира Вознесенской? – неуверенно нахмурился я, разглядывая мужчину и отмечая его стать и моложавое лицо на красивом, мужественном лице.

– Рит? – все еще рассматривая меня уже с откровенным подозрением, выкрикнул мужчина вглубь квартиры. А я занервничал: почему я не подумал, что она может жить с мужчиной? Наличие любовника я допускал, но вот, чтобы сожительствовал? Кольца на ее пальце никогда не было, и в личном деле в графе «семейное положение» стоит «не замужем», вот я даже и не помыслил, что она может с кем-то сожительствовать.

– Иду! – показалась Маргарита, растягивая на плоском голом животе кофту, словно одевалась в поспешности. – Вы рано, – нахмурилась девушка, а после подошла к мужчине, который обнял ее за плечи. Она на это отреагировала спокойно, словно в данном жесте не было ничего нового и все вполне естественно. А вот я напрягся…

– Это кто? – кивнул мужчина на меня подбородком.

– Коллега, – спокойно отозвалась она и с сомнением посмотрела на меня, словно решала, как половчее потребовать от меня документы и попросить свалить. И это внезапно оскорбило, хоть я и не ожидал радужного приема. – Денис Станиславович привез мне оставленные на работе документы.

– Коллега, говоришь, – хмыкнул мужчина со странной интонацией, окинув меня оценивающим взглядом. – Ну что, «коллега», проходи. Чего на пороге стоять? – произнес он и посторонился, несмотря на недовольство и возмущение, что отразилось на лице Маргариты из-за предложения мужчины.

– Я ненадолго, – пообещал я и… воспользовался приглашением, чувствуя болезненную потребность посмотреть, как живет Маргарита и… узнать о незнакомце побольше.

Я оказался в довольно узком коридоре, соответствующем стандартной планировке квартиры. Ремонт был свежим и стильным, но даже это не позволяло забыть о том, что мы находимся в стандартном многоквартирном доме.

Поймав мой заинтересованный взгляд, мужчина вновь усмехнулся, а в его глазах проскользнула странная эмоция, которую я понять не смог, но она меня насторожила. Хотя бы тем, что ни подозрения, ни ревности не выражала, что было бы уместно в такой ситуации.

– Вот документы, – опомнился я, протягивая Маргарите папку, которую она взяла из моих рук под взглядом мужчины, а после деловито раскрыла и пролистала, убеждаясь, что это те самые документы.

– Все верно, – кивнула она, посмотрев на меня без своих неизменных очков, отчего ее лицо разительно менялось. – Спасибо, что привезли. Не знаю, как я могла пропустить их и оставить, – поморщилась она, оправдываясь. То ли передо мной, то ли перед мужчиной. – Я была уверена, что подготовила папку к своему уходу.

– Милая, не хочешь представить меня? – улыбнулся мужчина, а я вздрогнул от его обращения к Маргарите. Ну вот, вчера я узнал ее, как «Ритку», а сегодня уже «милая». Страшно представить, что будет дальше.

– Зачем? – совершенно искренне поинтересовалась Маргарита, вызвав удивление уже у своего мужчины. И это тоже задело: словно я ничтожество, недостойное представления.

– Розмарь Денис, – решил я взять инициативу в свои руки. – С некоторых пор мы с Маргаритой Викторовной тесно работаем вместе.

– Тесно, значит? – прищурил мужчина взгляд и расплылся в широкой хищной улыбке, пожимая мою протянутую руку. – Виктор Анатольевич, – представился он. – Отец вашей коллеги, – с улыбкой кивнул он головой в сторону замершей сбоку Маргариты.

Такого ответа я не ожидал, и посмотрел на мужчину по-новому, отмечая в его внешности то, чего прежде не замечал: знакомый цвет небесно-голубых глаз, форма бровей и идеально прямой нос.

– Приятно познакомиться, – смог я выдавить из себя вполне искренне.

– Взаимно, – ответил мужчина и повернулся к дочери, положив руки ей на плечи. – Ритуль, я поехал, а то меня внизу уже, вероятно, заждались.

– Да, конечно, – кивнула она, целуя отца в щеку, когда он набросил на плечи пальто. – Если что, сразу звоните! – всполошилась она, пока я соображал, что ее родители, по всей видимости, забирают ее сына к себе на выходные.

Сразу вспомнился мальчишка с женщиной у подъезда, и я пожалел, что не уделил им должного внимания, даже приблизительно не помня лица мальчика. Может ли ее сын быть таким взрослым, как тот, кого я видел внизу? Если так, то ей должно было быть не больше двадцати, когда она родила.

– Рит, ты не переживай. Мы присмотрим за Санькой. Отдыхай лучше. Эта неделя сильно вымотала тебя. Поспи. Санька уже в безопасности и дома, – мягко улыбнулся он, а я внимательно вслушивался, судорожно соображая.

Если я правильно понимаю, всю неделю Маргарита после работы ездила сразу в больницу к сыну. И на ту презентацию она опоздала не из-за жаркой ночи с любовником, как я предполагал – мальчика положили в больницу на операцию. Но почему она просто так и не сказала об этом? Стоило ей признаться, я бы даже не подумал злиться. Неужели ей так принципиально хранить свою личную жизнь в строжайшем секрете? Даже в таких вещах?!

– Спасибо, – натянуто улыбнулась блондинка, бросив тоскливый взгляд на папку в своих руках, красноречиво давая знать, что ее отдых отменяется. Это понял и Виктор и недовольно нахмурился, бросив на меня почти что осуждающий взгляд, но комментировать не стал. Я же в мгновение ощутил себя настоящим скотом. Кажется, эта черта оскорблять людей одним взглядом – у них семейная.

Мужчина вновь поцеловал дочь, кивнул мне и вышел в дверь, оставив меня с Маргаритой в тесной прихожей одних. На меня тут же обрушилось ощущение того, что я тут лишний. Судя по взгляду, это понимала и Маргарита, которая переминалась с ноги на ногу, чувствуя неловкость.

– Я, наверное, тоже пойду, – вздохнул я, посмотрев на девушку, которая в домашней одежде и тапочках, без ее строгих костюмов, выглядела до нелепого домашней и милой. Поразительное преображение. Но даже в этом виде, она была удивительно красивой женщиной.

Она кивнула, вздохнув почти с облегчением, что, невероятным образом подстегнуло меня к следующим словам:

– Знаете, Маргарита, я ведь могу часть вашей работы взять на себя.

Она удивленно вскинула на меня светлые глаза и растерянно моргнула.

– Я видел, сколько материала вы взяли на выходные, – с намеком на смущение, произнес я, не зная, как ловчее выразить свои мысли. – Едва ли сможете полноценно отдохнуть, чтобы все подготовить к понедельнику.

– Спасибо за предложение, но я справлюсь. Всегда справлялась, – слабо улыбнулась она, внимательно вглядываясь в мое лицо, что без ее строгих очков выглядело не так устрашающе.

– Помните, как недавно вы мне сами говорили о пользе отдыха? – решил я улыбнуться.

– Поверьте, я здраво оцениваю свои силы, и перерабатывать не собираюсь. Мне казалось, я зарекомендовала себя как специалиста, который умеет распределять свое время и ресурсы.

– Верно, и все же, мне неловко, что вы жертвуете своими законными выходными ради этой работы.

– С чего бы? – нахмурившись, подозрительно прищурилась она. – С каких пор вам, Денис Станиславович, не все равно?

Я же едва сдержал рык раздражения, желая придушить упрямицу, а после решил изменить тактику:

– Хорошо, – выпустил я воздух из легких. – На ваш отдых мне все равно.

– Тогда как понимать ваши слова? – уже более лояльно и спокойно спросила она, чем взбесила в очередной раз. То есть она ни на грош не собирается верить, что я могу просто по-доброму беспокоиться? Зато в нечто корыстное, готова уверовать безоговорочно. Хорошо, если так, пусть получает:

– Я с генеральным заключил договор: как только мы с вами, Маргарита Викторовна, справимся с седьмой частью запланированного, он согласиться на то, чтобы вас перевели из моего отдела, – выдал я и замолчал, ожидая ее реакции. Она молча посмотрела в пустоту перед собой с задумчивым видом, а после кивнула, принимая мои слова.

– Уже больше похоже на правду, – подвела она итог, заставив меня скрипнуть зубами. – Что для этого нужно от меня?

– То есть, вы не против поскорее распрощаться со мной? – мрачно поинтересовался я.

В ответ девушка безразлично пожала плечами и слабо кивнула:

– Если вы не хотите работать со мной, с чего вы решили, что я горю желанием? – вполне резонно поинтересовалась она, а я… не нашел ничего, чтобы достойно ответить, так как не мог вспомнить ни одной причины, для обратного. Спроси меня об этом та же Машка – я бы привел достаточно причин, но с Маргаритой все иначе. Я не нравился ей ни как мужчина, ни как друг, ни как коллега или начальник, о чем она не говорила вслух, но оно и не требовалось.

А я… я хочу, поскорее расстаться с ней? Наверное. Все же, больше «да», чем «нет». Работать, не оглядываясь на стервозного и надменного подселенца в своем собственном, единоличном кабинете, все же приятнее. Но то, что даже в мыслях уже не было той уверенности, как еще две недели назад, смущало.

– Справедливо, – вынужден был я кивнуть.

– У вас есть план?

– Предлагаю свою помощь: быстрее справимся с документами для понедельника – сможем больше времени посвятить для остальной части плана работ.

Она поразмышляла секунд десять, а после нехотя кивнула.

– Хорошо. Я согласна, – согласилась девушка, но вместе с облегчением почувствовал неудовольствие и бешенство. Да что за черт?

– У меня есть два свободных часа. Можем приступить сейчас, если вы не против, – несколько ворчливо произнес я, что блондинка не заметила, или не пожелала замечать.

– Я приготовлю нам кофе, – вздохнула она и отправилась на кухню, позволяя мне разуться и скинуть верхнюю одежду.

Глава 8 Рита

«Как я могла оставить папку? Я была совершенно точно уверена, что готовила ее!» – размышляла я мысленно.

Об этом я усиленно думала, пока ставила турку на плиту, параллельно отмечая, как непривычно готовить сразу две порции, вместо привычной одной. Родители всегда больше уважали чай, для Сашки кофе еще под запретом, вот и получается, что им балуюсь только я. И, как ни прискорбно этого говорить, но я стала основным потребителем кофе во всех ближайших магазинах. Да, я одна, кажется, делаю им месячную выручку.

Если бы я не забыла эту чертову папку, сейчас бы позорно не тупила перед плитой, пытаясь сосчитать, сколько молотого кофе добавлять в воду, которую я тоже долго вымеряла. А еще безумно нервировало нахождение Розмаря в моей квартире. Вот, чего я точно никак не ожидала, когда встретилась с этим напыщенным и упрямым гавнюком, что стану готовить ему кофе в собственной квартире! Дожила!

Стараясь не обращать внимания на то, как от нервов и досады затряслись пальцы, швырнула в мойку десертную ложку, а после обернулась к коридору, смотря на него, словно на логово чудовища. Чудовище в лице Дениса Станиславовича сейчас уже разулось, разделось, и неторопливо расхаживало по моей гостиной!!! Которая служила и спальней, но не суть! Хотя, как это, «не суть»?! Это даже хуже!

Принес же его черт!

Устало провела рукой по лицу, протяжно выдохнула, вспоминая основы дыхательной гимнастики, привычно расправила плечи и решительно прошла в зал, чтобы обнаружить мужчину в офисном костюме, который замер напротив полки с моими фотографиями. Поборола в себе желание накричать на Розмаря и заставить того отойти. Вместо этого прочистила горло, привлекая к себе внимание.

Он обернулся, как всегда смотря на меня придирчивым, высокомерным взглядом, а после небрежно заметил:

– Простите, я не услышал вас, без привычных каблуков.

Вновь едва не высказалась, злясь по большей части на себя, за то, что без этих каблуков и костюма, чувствовала себя словно раздетой и беззащитной. Мой образ деловой стервы в некотором роде являлся моей броней и защитой, без которой я предпочитала показываться лишь самым близким, кем Розмарь точно не являлся. И это раздражало.

Он не должен был видеть меня такой. Ни вчера, ни, тем более, сегодня. Я не хочу, чтобы он решил, что знание меня с другой стороны дает ему некие привилегии. Мне с трудом удалось установить с ним нейтральные деловые и безопасные отношения, что меня более, чем устраивало. Лишаться этого из-за ненужных мыслей и ожиданий, что могут возникнуть у мужчины, я не хочу.

В чем убедилась еще вчера, когда столкнулась с ним там, где совсем не ожидала. Я аж чесалась от мысли, что Тим мог рассказать, как оказалось, другу детства, о котором я слышала так много, пока не узнала истинного лица «задохлика». Судя по тому, с какой охотой Тим рассказывал истории из детства с участием «Дини», не удивлюсь, если он с не меньшим энтузиазмом вчера делился и фактами из моей жизни. Подтверждение тому могу наблюдать сейчас, потому что Розмарь никак не отреагировал на мои фотографии, где я была запечатлена с родителями, сыном… а в руках он и вовсе держал фото Сашки, которая была сделана на последних соревнованиях. Вот почему я стараюсь лишний раз не открываться, что только подтверждает мою правоту.

Вновь пришлось побороть в себе желание грубо вырвать из чужих рук рамку с фотографией. Видимо, что-то на моем лице все же отразилось, потому что мужчина поставил рамку на прежнее место и повернулся ко мне, со странным выражением на лице.

– Ваш сын? – спросил он из вежливости или неловкости, хотя на самом деле в ответе не нуждался.

– Да, – не стала я отрицать очевидного. Не проболтайся ему Тим (на которого я бы хотела злиться, но не могу), Розмарь понял бы многое просто после встречи с моим отцом.

– Сколько ему? – очередной вопрос. – Уже взрослый парень, – пожал он плечами, после того, как я выразительно промолчала.

– Ему десять, – ответила я и сложила руки на груди, уже предвкушая очередные вопросы, которые появляются всегда: «Так много? Ты его что, сразу после школы родила?»; «А где отец? Ты что, разведенка? А алименты он платит?»; или еще интереснее – «Ты хоть знаешь, кто именно отец?». Эти и многие другие вопросы я выслушивала не раз, и не два. Собственно, на этих вопросах я обычно прекращала любое общение с любопытствующими.

Но в данном случае все осложнялось тем, что, не важно, как далеко я пошлю Розмаря с его любопытством, пока не управимся с делами, на которые я подписывалась, расстаться с ним не могу. И сильно удивилась, когда вместо ожидаемых вопросов услышала:

– Впечатляющее количество наград для его возраста, – указал мужчина на грамоты, медали и награды сына, которые я бережно выставляла на самом видном месте, пробираясь гордостью каждый раз, когда взгляд падал на мою маленькую святыню. Похожая, но уже с моими наградами была в доме моих родителей. – Я немного разбираюсь в боксе, потому могу с уверенностью сказать, что он подает большие надежды, – улыбнулся Денис Станиславович, когда я не нашлась с ответом.

Растерянно моргнула, а после почувствовала смущение и обняла себя за плечи:

– Спасибо. Тимофей упоминал о вашем общем спортивном прошлом, – ответила я глухо, не желая поднимать взгляда на мужчину, от которого так и не дождалась привычных неудобных вопросов. Заметила, как мужчина пожал плечами и вновь посмотрел на портрет Сашки. Вот тут я уже не выдержала и спросила: – Денис Станиславович, ответьте, пожалуйста, что еще вам рассказал Тимофей?

Розмарь посмотрел мне в лицо, оценивая мое настроение, а после невзрачно усмехнулся и спокойно ответил:

– Не переживайте, Маргарита Викторовна, Тимофей в несвойственной ему манере воздержался от подробностей.

– Удивительный такт с его стороны, – нервно усмехнулась я с большим подозрением. Так как такого чувства, как «такт», за Тимом вообще не замечала. Не удивлюсь, если он даже не знает его значения!

– Я тоже удивился, – согласился Розмарь, засунув руки в карманы брюк, как делал всегда, когда дела касались неприятных тем.

– Значит, вы все же расспрашивали обо мне? – нахмурилась я, моментально подобравшись.

– Было глупо упускать такую возможность, – усмехнулся он без тени смущения. – Вы бы поступили иначе на моем месте?

– Смотря, с какой целью вы интересовались моей жизнью, – со скрытой враждебностью произнесла я.

Мужчина помолчал, словно обдумывал, говорить или нет, а после все же решился:

– Тимофей приоткрыл мне глаза на кое-что. Он сообщил, что у вашего сына недавно была операция. По дате совпадало с вашим опозданием на работу в день презентации. Это заставило меня задуматься, что еще я мог понять иначе, ведь вы решили умолчать о такой важной детали, как здоровье ребенка.

– В своей объяснительной я ответила довольно четко, что опоздала по семейным обстоятельствам, в которые «здоровье ребенка», вполне вписываются, – стараясь сохранять терпение, ответила я холодно.

– Вы прекрасно понимаете разницу, Маргарита! – внезапно разозлился Розмарь, сурово нахмурив брови и забыв про отчество, которым никогда не пренебрегал, при общении со мной. – Скажи вы мне сразу о причине задержки, ни я, ни кто-либо еще, не смог бы поставить ваше опоздание в упрек!

– Меня это не оправдывало! – в свою очередь разозлилась я, слегка повышая голос, чего позволяла себе крайне редко. – Я не желала ни сочувствия, ни жалости. Это моя жизнь, моя семья и мой ребенок! Я полностью отдавала себе отчет о ситуации, как и вине, которая все еще на мне. Если бы сорвалась встреча – это была бы моя вина. И только моя! Я не могла позволить этому случится и не позволила.

– К чему этот профессиональный героизм? – поморщился он, то ли с досадой, то ли с разочарованием, и посмотрел мне в лицо с непониманием. – Никто не стал бы относиться к вашей работе хуже…

– Нет, стал бы, – не согласилась я резко, прервав мужчину. Он упрямо поджал губы, а я раздраженно вздохнула: – Не мне вам рассказывать, как в сфере бизнеса относятся к женщинам-специалистам в чем-то серьезнее, чем обычная бухгалтерия. Тем более, таким, как я: матерям-одиночкам. У обычного работника, могут быть форс-мажоры, непредвиденные обстоятельства, семейные дрязги и прочее. Они могут позволить себе проспать, ведь этими вещами они никого не подведут. Я же себе подобного позволить не могу. Сейчас ко мне относятся серьезно, как к грамотному специалисту, который быстро и качественно выполняет свою работу, когда у всех остальных случаются «форс-мажоры». Грош цена мне, как специалисту, если я стану уподобляться всем остальным, болеть сама, сидеть на больничном с ребенком, опаздывать, или уходить пораньше ради родительского собрания, – постепенно наступая на высокого мужчину, во взгляде которого все больше блестела растерянность, говорила я. – В том, что презентация едва не сорвалась – только моя вина, – уже спокойнее произнесла я. – Это именно я настояла на том, чтобы вы ознакомились лишь с конечной версией. Это я решила, что у меня будет достаточно времени для ее завершения. Это я виновата в том, что поехав с сыном в больницу, не взяла с собой ничего, кроме документов, потому и не могла никого предупредить, или отправить вам конечную версию презентации. Несмотря на то, что я не могла предугадать болезнь своего ребенка, я все равно поступила непрофессионально. Но еще более непрофессионально и неэтично было прикрывать свою вину операцией сына! – рявкнула я под конец, чувствуя, как покраснела от злости и тяжело задышала, вглядываясь в ошарашенное лицо мужчины, который явно не ожидал от меня такого всплеска эмоций.

И как только я это поняла, начала жалеть о своей вспышке. Открыла рот для того, чтобы попросить прощения, но была прервана:

– Вы что, во время ночевки в больнице проверяли документы, чтобы успеть к утру? – глухо, со странным хрипом, уточнил Денис Станиславович. А я так выдохлась за последние месяцы, после холодной войны с Розмарем и от последней вспышки эмоций, что просто тяжело вздохнула и кивнула. Опозориться больше, чем я уже успела, вряд ли смогу, так хоть от этого прилипалы отвяжусь:

– Вернувшись домой, обнаружила сына с сильным жаром и жалобами на боль. Бросив все, моментально повезла его в больницу, где Сашу почти сразу повезли в операционную. В реанимацию его привезли уже ночью, и лишь тогда я осознала, что со мной только мобильник, и то, севший, так как зарядное устройство оставила на работе и у оставшегося персонала, по закону подлости не было зарядного устройства с подходящим разъемом, – невесело усмехнулась я и посмотрела на свой смартфон, пусть и последней модели, улучшенная версия, но в той ситуации впервые пожалела, что не купила, как все очередной айфон. – Ночь провела с сыном, а утром меня сменили родители, но все равно опаздывала и поехала сразу в офис. Дальше вы знаете, – выдохнула я, готовясь к насмешке на свою непредусмотрительность.

И такое уже было когда-то в начале моей карьеры, когда я имела глупость ссылаться на частые болезни маленького сына или иные невзгоды, потому я не удивилась бы, скажи мне нечто подобное Розмарь, который только и делал все эти недели, что цеплялся ко мне.

– Я сожалею о своих словах, Маргарита, – вдруг я услышала, почти что потерянное. – Я не имел права кричать на вас тогда, особенно после того, что вы пережили. Мне жаль, что я не узнал о несчастье прежде.

– Я сама не хотела, чтобы вы знали. В той ситуации, вы поступали правильно: я чуть все не испортила, – пожала я плечами.

– Похоже, переубедить вас у меня не выйдет, верно? – невесело усмехнулся мужчина. Я промолчала, помня простое правило в этой жизни, что каждый сам за себя. На своих ошибках стоит учиться и не совершать их вновь. В прошлом я имела глупость верить в то, что до меня и моей жизни есть дело хоть кому-то. Со временем поняла, что я – та единственная, кому есть до моей семьи дело. И жить стало легче. Меньше разочарований от разбитых надежд в лучшее и светлое.

С доброй, нежной матерью-одиночкой дела вести сложнее: слишком много непредвиденных обстоятельств, которые могу стопорить процесс работы. А вот с холодной, профессиональной стервой без личной жизни и семьи – куда, как приятнее и продуктивнее, что я поняла из опыта. С тех пор я стала четко разделять личное и профессиональное. И это меня еще не подводило. Вот уже почти семь лет!

До недавнего времени.

– Буду благодарна, если эти несколько недель, что нам осталось работать вместе, никто не узнает о том, что вам стало известно, – быстро произнесла я, вновь почувствовав озноб и обняв себя за плечи. – Осталось не так много времени, а после можете смело портить мою репутацию.

– Я не собирался никому говорить, Маргарита, – так же холодно произнес Розмарь, а в голосе сквозила обида, словно я его оскорбила. – Можете мне не верить, но личную жизнь человека я уважаю.

Я не стала извиняться и лишь кивнула. Мужчина прочистил горло и произнес:

– Полагаю, нам лучше приступить к работе, пока не стало совсем поздно.

– Вы правы, – вздохнула я и повернулась в сторону кухни, где уже должен был приготовиться напиток. – Папки на столе, – указала я направление движением головы, ощущая взгляд на своей спине.

Глава 9 Денис

В субботу расстались в еще более напряженных отношениях, чем были прежде, а воскресенье мы с Маргаритой не виделись. В понедельник же… Она предпочла сделать вид, что ничего не произошло: не было ни вечера, пусть и за работой, в ее квартире, не было той короткой, но познавательной для меня вспышки, которую она себе позволила. Ничего. Она просто вела себя холодно и отчужденно, как всегда, не забывая, про свою безукоризненную вежливость, конечно же! Вежливость, от которой у меня невольно сжимались кулаки от бешенства. В то время, когда я ждал очередного всплеска, хоть какой-нибудь эмоции, которая выходила бы за рамки профессиональной этики, она стойко игнорировала вообще любые попытки вывести ее, или перевести разговор на отвлеченную тему.

А я... Как полный придурок провел большую часть воскресенья, не за работой, на которую подписался из-за своего опрометчивого предложения разделить с Маргаритой обязанность. Вместо этого я все прокручивал ее слова в голове, снова и снова, начиная лучше понимать и девушку и ее желание скрывать от всех свою личную жизнь.

Правда в ее словах, безусловно, была. По опыту знаю, что, несмотря на мнимое равноправие полов, мужчины, все же, равнее. И начальство все же всегда отдает предпочтение мужчинам, с кем меньше проблем, и чья работоспособность зарекомендовала себя выше: у мужчин нет ежемесячных гормональных сбоев, нет опасности, что они уйдут в декрет, или на больничный с ребенком, ведь это обычно ложилось именно на женщин. Никогда не считал себя шовинистом, но оглядываясь назад, я понимал, что при выборе персонала, всегда в первую очередь рассматривал именно мужские кандидатуры. Черт, я даже секретаря планировал взять себе именно мужчину, о чем до сих пор сожалею, что так и не вышло. Особенно, когда на корпоративе, все же переспал с Машкой. Мне еще повезло, что мы оба осознали, какую ошибку совершили и более к этой теме не возвращались. Однако просто рабочих отношений уже не получалось, и мы перешли в разряд, скорее приятелей, чем «начальник-подчиненная». И этим Машка с упоением пользовалась до недавних пор. Пока не появилась ее кумир в лице Вознесенской. Вот тогда-то Мария и присмирела, став образцовым секретарем.

Размышляя в этом ключе, я был вынужден признать, что тактика Вознесенской вполне оправдана. До недавнего времени я не рассматривал ее вообще, как женщину. Моя персональная кара, мучительница, робот – может быть, но никак не женщина со своей жизнью и проблемами.

Теперь же я только о ее второй жизни и думаю! А еще ловлю себя на мысли, что привычное игнорирование и отстраненность Вознесенской стали бесить меня вдвое больше. Ладно – с другими, но со мной, сидя в одном кабинете, неужели она не может расслабиться, хоть немного? Я уже знаю достаточно, чтобы иметь представление о ее другой стороне. Но нет, теперь же казалось, что она еще глубже залезла в свою скорлупу, чем была прежде.

И, даже не знаю, что меня расстраивало больше: мое странное желание вновь увидеть ее с другой стороны, или отсутствие идей, как сделать это вновь?

От мыслей меня отвлекло оповещение на телефоне Маргариты, которое она молча проверила и едва заметно улыбнулась. Но, заметив мой взгляд, отвернулась, отложила мобильный и вновь принялась за усиленную работу.

Я же поморщился, как от зубной боли, не понимая, какого черта вообще творю! Что мне вообще от нее нужно и для чего? Вот увижу я ее вновь такую непривычно домашнюю и уютную, пусть и с колючим взглядом, которым она напомнила мне в тот момент сурового ежика. Ну и что? Зачем мне это? Ради отношений? Так я их не ищу! Ни скоротечные, ни долгосрочные. По крайней мере до того времени, пока не определится ситуация с возможным повышением и переводом. Тем более, как я уже имел опыт убедиться, служебные романы – определенно, не для меня. Что уж говорить про саму Маргариту, главным условием для работы которой было исключение вообще любых поползновений в ее сторону? Да и вообще, она не в моем вкусе! Кажется…

Стоп, а какие, вообще, в моем вкусе? Начиная вспоминать прошлые отношения, был вынужден признать, что, вообще-то, был «всеядным»: низкие, высокие, стройные и сочные, красивые и просто симпатичные, а уж цвет волос – это вообще было «до лампочки». Кажется, я впервые задумался не только о том, какие девушки мне нравятся, но вдруг осознал и то, что было у меня их… до черта, короче.

Лишь в последние полгода, когда я узнал о возможности продвинуться по карьерной лестнице, полностью сосредоточился именно на работе. Я и прежде на совесть работал и дядю Мишу никогда не подводил, но с личной жизнью пришлось расстаться на неопределенное время: отдых, женщины, друзья, бары… даже собственную собаку практически поселил у добрых и терпеливых соседей, которую вернул в квартиру лишь после появления Маргариты. Прежде мне удавалось совмещать обе свои жизни, а теперь – нет.

И, почему-то возникла неприятная мысль, что я как раз соответствую образу, который составила обо мне Маргарита. Небрежные и даже брезгливые взгляды девушки стали видеться уже совсем в другом свете. Тем досаднее было от догадки, что Маргарита знает о моей ошибке с Машкой – лишь очередное подтверждение моего неблаговидного образа бабника и кутилы.

А после вновь разозлился на себя: да какого черта?! Почему я вообще думаю о том, что она думает обо мне и моей личной?..

Не успел я окончательно уверить себя, что занимаюсь полной ерундой, как в мыслях возникла догадка. Судорожно, боясь потерять мысль, полез в свой компьютер, быстро отыскал файл с личным делом Маргариты (да, я уже сам себя пугаю, раз скопировал эту информацию в личное пользование), пробежался глазами по файлу, и едва не подпрыгнул в возбуждении: у нее уже в эту субботу день рождения! Это же отличная возможность…

Упавшие передо мной папки с документами заставили вздрогнуть и поднять взгляд на стоявшую рядом с моим столом Маргариту, которая эти папки передо мной и определила.

Я же скосил взгляд на экран, чтобы убедиться, что она не может его увидеть, но все равно незаметно щелкнул мышкой, открывая рабочий стол.

– Я завершила распределение ресурсов отдела. Все комментарии, графики и пометки в папке, – спокойно указала она взглядом из-под уже почти ненавистных очков на папки передо мной.

– Спасибо, я проверю, – кивнул я, дождался ее сухого кивка, после которого она вновь вернулась на рабочее место, и опять бросил взгляд на монитор, открывая файл, чтобы окончательно убедиться, что не перепутал даты.

По лицу расползлась коварная улыбка, и план созрел довольно быстро, несмотря на отголоски недавних мыслей, от которых я просто отмахнулся.

***

Едва дождавшись субботы, я вновь тормозил у знакомой многоэтажки, предполагая, что насколько бы Маргарита ни была активной женщиной, в десять часов утра должна, все же, быть дома, в свой выходной.

В этот раз мне вновь повезло, и меня впустил какой-то собачник, с любопытством оглянувшись на букет и подарочный пакет в моих руках. Поднялся на нужный этаж и уже вскоре звонил в звонок квартиры, впервые по-настоящему занервничав: может, у нее на сегодня свои планы и она решила отмечать день рождение с самого утра? Может, уехала к родителям, друзьям, находится в магазине, в конце концов?!

Почему я подумал об этом только сейчас?

Не успел я запаниковать, как дверь открылась, и на пороге появилась Маргарита, в нейтральном домашнем платье и с крайней степенью растерянности на лице, при виде меня.

– Я что, опять что-то на работе оставила? – нервно поинтересовалась девушка, почти с испугом посмотрев мне в лицо, а после ее взгляд упал на цветы в моих руках, и вот тогда она уже нахмурилась.

– Простите, что так рано и без приглашения, – стараясь незаметно сглотнуть ком в горле, ответил я. – Можно войти? – задал я вопрос, выразительно скосив взгляд на вещи в моих руках, намекая, что на лестничной клетке объясняться неудобно. Девушка недовольно поджала губы, но посторонилась, позволяя войти и прикрыть за собой дверь. Черты бы всех побрал, еще никогда я с таким трудом не дарил женщине цветы! Почему я не удивлен, что с ней и здесь проблемы??? – В общем, поздравляю! – сухо произнес я, прочистив горло, а после протянул ей и букет, и пакет с тортом и подарком, над котором ломал голову несколько дней, а затем еще час тупил в магазине.

Девушка испуганно отшатнулась от моей резкости, и мне пришлось добавить:

– От лица коллектива, хотел поздравить вас с днем рождения, Маргарита, – произнес я, стараясь не показать, как вдруг взмок за секунду, просто от ее пристального взгляда. Мысленно я уже костерил, и свою тупую голову, и идиотские порывы, и чертово любопытство, и ребяческий азарт, из-за которых я и оказался сейчас на ее пороге, ощущая себя полным кретином, которым, похоже, и являюсь.

– Спасибо, – нерешительно произнесла Маргарита и несмело приняла букет с пакетом у меня из рук. – Не знала, что у вас в компании принято дарить временным работникам подарки на юбилеи, – пробормотала она, а я вдруг заметил, что блондинка смущенно покраснела. И в момент все это испытание обрело смысл, окупаясь с лихвой: заставить Вознесенскую покраснеть – это верх профессионализма! – Но почему было не подарить их вчера или в понедельник? – задала она вполне резонный вопрос… над которым я вот вообще не думал и завис, ощущая панику.

– Решил подарить сразу, как купил, – пожал я плечами, мысленно умоляя ее уже принять подарки, или запустить ими мне в глупую рожу и спустить с лестницы, закрыть перед носом дверь… Да хоть что-нибудь, лишь бы избавить от следующих неудобных вопросов!

– Вы купили? – удивленно хлопнула она длинными, даже в ненакрашенном состоянии, ресницами. – Обычно этими вещами поручают заняться помощнику или секретарю…

– Мне, как вашему непосредственному начальнику и человеку, кто проводит с вами много времени, поручили озаботиться подарком, – быстро нашелся я, хоть и понял запоздало, что вновь ответил поспешно, громко, а, следовательно, грубо. – Простите, – вздохнул я, уже отчаявшись произнести еще слово и вновь не опозориться. Почему я чувствую себя, как сопливый подросток перед красивой учительницей-практиканткой??? – В общем, я не стал ждать понедельника, раз все равно выехал в город и знал ваш адрес, решил рискнуть и подарить презент непосредственно в день рождения, – выдал я самое логичное, что смог сейчас придумать.

Девушка молчала, с сомнением рассматривая букет, а после меня.

– В общем, еще раз поздравляю, – прокашлялся я и взялся за ручку двери. – У меня еще дела…

И… я почти решился сбежать, сославшись на дела, как услышал:

– Мам, ну чай же стынет! Ты чего там так долго? – послышался недовольный голос, и в коридор вышел долговязый мальчишка, который с любопытством и легким укором, посмотрел сначала на мать, затем на меня. – Здравствуйте, – обратился он ко мне, вспомнив про вежливость.

– Здравствуй, – слабо улыбнулся я, отметив, что с матерью пацан не похож. А еще в голове возникла какая-то навязчивая мысль, но я не мог ее сформулировать даже мысленно. Просто, какая-то ассоциация появилась, когда увидел его, что-то далекое, из детства.

– Мам, это кто? – спросил он, приблизившись к Маргарите и пронзая меня коронным пристальным взглядом, которому явно научился у матери.

– Это… – начала она неуверенно, а я почти не сомневался, что она произнесет «коллега» или «начальник» и, неожиданно даже для себя, протянул парню руку и представился лично:

– Меня Денис зовут. Мы с твоей мамой работаем вместе. Вот, приехал поздравить от коллектива, – дружелюбно улыбнулся я. Парень посмотрел на мою руку, на меня, а после с улыбкой пожал ладонь мне, довольный таким взрослым приветствием.

– Я – Сашка, – кивнул парень, а после скосил взгляд на букет в руках матери и оживился. – Мам, если вы тут еще не закончили, давай сюда цветы, я в вазу поставлю.

– Спасибо, – мягко и по-доброму улыбнулась она сыну, посмотрев на того с обожанием, а я не мог не заметить, что она мгновенно преобразилась, словно это еще одна версия девушки, которую я еще не видел прежде. И вообще, мало кто видел…

– Я так понимаю, доставать еще одну чашку? – серьезно, но спокойно спросил Сашка, перехватывая довольно массивный букет для его роста. Маргарита удивленно приоткрыла рот и бросила на меня быстрый взгляд. – Он же подарок привез! – важно добавил пацан, за что я его в тот момент был готов просто расцеловать. Не ожидал не только его присутствия, но и такой неожиданной помощи – это точно! – Ты сама говорила о вежливости, помнишь?

– Помню, – стараясь скрыть досаду, натянуто улыбнулась Маргарита, переминаясь под моим взглядом с ноги на ногу, а после вновь посмотрела мне в лицо и быстро добавила: – Но Денис Станиславович уже собирался уходить…

Парень перевел на меня испытующий взгляд и замер в молчаливом вопросе, полагаю, гадая, заботиться о новых приборах для чаепития, или обойдется. Не успел я ответить, как разразился дверной звонок, оповещая о новых гостях.

– О! Это, наверное, деда с Лидой! – воскликнул парень, сунул мне все в руки, что забрал у матери недавно, и сам раскрыл дверь, радостно падая в крепкие объятья Виктора Анатольевича, за спиной которого скромно маячила слишком молодая женщина, чтобы быть матерью Маргариты.

– Привет, внучок! – засмеялся мужчина густым басом, а после насмешливо поинтересовался: – А где наша именинница?

Маргарита сглотнула, бросая панические взгляды то на отца, то на меня, что заметил и сам мужчина, поворачивая голову, чтобы обнаружить меня сбоку.

– О, опять «коллега»! – хохотнул он, выпрямляясь. – Какими судьбами? – протянул он мне руку, которую я пожал. – Опять хочешь мою дочь склонить к переработке? – с наигранной суровостью поинтересовался он, но в глазах я не заметил смеха, осознавая, что вопрос вполне серьезный.

– Он торт и цветы маме привез, – вступился за меня Сашка. – А вы как раз вовремя, мама уже чай заварила! Стынет все! – возмутился парень вновь, бесцеремонно забирая у меня пакет и цветы. – Торт сам себя не съест, между прочим! – важно добавил он, прежде чем скрыться за поворотом, чем вызвал всеобщую улыбку.

– Ты, значит, Денис, тоже на чай приглашен? – вновь повернулся ко мне мужчина.

– Он еще не дал своего согласия, пап. Не думаю, что мы можем задерживать его. Наверняка у Дениса Станиславовича найдутся дела в свой выходной, вместо того, чтобы пить с нами чай, – произнесла Маргарита с виноватой улыбкой. Причем, действительно, виноватой, словно чувствовала неловкость передо мной за своих навязчивых, по ее мнению, родных.

– Думаю, на чашку чая я могу остаться, – улыбнулся я, встретившись взглядом с Маргаритой и заметив промелькнувшие удивление с сомнением в ее глазах.

Глава 10 Рита

Более неловкого чаепития я себе с трудом представляю. Если бы кто-то с утра сказал мне, что меньше чем через два часа я буду отмечать свой день рождения в окружении родных и… Розмаря, полагаю, посчитала бы шутку настолько не смешной, что даже не попыталась бы улыбнуться. Но что-то пошло явно не так.

И вот, как итог, я сижу напротив того самого «не так» и со смешанными чувствами наблюдаю, как он ведет непринужденную беседу с моим отцом и сыном. Мне же оставалось в растерянности размышлять, как так вообще вышло, и с тоской провожать взглядом очередную порцию коньяка, который за моим «чаепитием» распивали Розмарь и папа. Мне бы сейчас расслабиться тоже не помешало, но нарушать собственные установленные правила, как не пить при сыне, я не собиралась.

– Признаться честно, я удивлен, что застал Маргариту Викторовну сегодня дома, – донеслось до меня, пока я ковыряла вилкой свой кусок торта. Подняла взгляд, заметив, как уже довольно расслабленный Денис Станиславович, вежливо улыбается моему отцу. – Тридцать лет – это событие, – виновато пожал он плечами, поясняя свои слова, и украдкой посмотрел на меня. – Потому думал, что Маргарита будет отмечать праздник не дома.

У меня прямо зачесался язык не только съязвить по поводу его высказывания, примерно представляя, как он сам должен был отмечать свои юбилеи, но и попросить прекратить обращаться ко мне так панибратски, на что дал свое великодушное разрешение папа, чем Розмарь с охотой воспользовался.

– Насколько себя помню, Ритуся не любила шумных праздников, – добродушно усмехнулся папа, разливая остатки коньяка по рюмкам, планомерно спаивая моего начальника. – Всегда тихо и по-домашнему, в кругу семьи, – пожал папа широкими плечами, пока Лида – его вторая жена отвлекала Сашку, отчаявшись разговорить меня. – Сколько ни пытался я вытащить ее хотя бы в ресторан, она всегда отказывается.

Розмарь посмотрел на меня, то ли с удивлением, то ли с сомнением, а я внезапно ощутила раздражение, подумав, что он может принять меня за закоренелую ханжу.

– Периодически я все же выбираюсь в люди, папа, – проворчала я. – Мне этого достаточно.

– Да неужели? – перевел на меня свое внимание отец, а я резко пожалела, что вообще рот открыла. – Когда ты в последний раз посещала хоть какое-то место, кроме дома и работы? – вздернул он бровь, а я приоткрыла рот, но папа меня перебил: – Недавний инцидент с больницей – не считается.

– Я и не про больницу, – насупилась я, недовольная тем, что, несмотря на мое нежелание, сама же спровоцировала обсуждение моей личной жизни при Розмаре. Которого, вообще, здесь быть не должно!!! И это тоже выбивало из равновесия.

Чего он вообще тут сидит? Судя по его виду при появлении на моем пороге сегодня, он и сам отчаянно желал свалить, как можно скорее, нисколько не радостный от навязанной обязанности! Так нет, сидит себе довольный, жрет папин коньяк и вид имеет такой, словно никуда и не торопится. Кажется, он в моей квартире ощущает себя более чем уютно. И вот это вымораживало больше всего!

– Вот на завтра, например, меня пригласили на день рождения, – проворчала я, отводя взгляд.

– Это на который ты отказалась идти? – ехидно так улыбнулся отец.

– Я не могу оставить Сашку, – решила я защищаться до последнего.

– Мам, я, вообще-то, уже взрослый, – обиделся сын. – Уж лечь вечером в постель самостоятельно сумею, – фыркнул он важно, отчего мне стало совестно… так как бывали моменты, что вариантов других, кроме как учится самостоятельности, я ему не оставляла. И от этого стало горько. Даже привычные отговорки, что на работе я пропадаю для его же блага – перестают себя оправдывать.

– Я хотела побыть этот день с тобой, – тихо произнесла я, посмотрев на сына и мысленно обмирая от осознания того, каким взрослым и красивым он становится. Совсем как его отец… точной копией которого был Сашка. И это тоже больно било, потому что я боялась, что могу вырастить точную копию не только внешне, но и во всем остальном. Чего допустить точно не могла. Но, все к этому шло, и я ничего не могла с этим поделать, как ни старалась. – Я тебя неделю не видела.

На это мгновение я даже забыла о том, что в одной комнате со мной Розмарь, которому показывать свою слабость я точно не могла и не хотела. Однажды позволила себе слабину, так теперь он за моим столом сидит и пьет коллекционный коньяк с моим отцом. Дальше что ждать? Что он будет сюда, как на работу ходить?

– Вообще-то больше, – спокойно улыбнулся сын, отчего я вновь ощутила укол сожаления и вины в груди. – Но, мама, я уже большой, все понимаю и не обижаюсь, правда, – уверенно кивнул он, засовывая в рот последний, здоровенный кусок торта, словно боялся, что у него его отнимут. А все потому, что после операции ему прописали строгую диету и сегодня первый день, когда можно позволить себе расслабиться.

Добродушная Лидия с видом сердобольной бабули стала подкладывать в его тарелку новую порцию угощения, сетуя на то, как мальчик похудел.

– А ты, мам, отдохни, – нравоучительно, с до боли знакомой интонацией, посоветовал мне сын. – Ты это заслужила.

– А Сашеньку мы к себе заберем, – подхватила Лидия с видом деятельным, окидывая моего сына, которого любила, как родного, придирчивым взглядом, гадая, сколько килограмм еды сможет в него за время гостевания впихнуть.

Я невольно улыбнулась и в который раз порадовалась, что судьба свела отца с этой замечательной женщиной. После смерти мамы он был сам не свой, и только Лидия смогла его растормошить. Сама она детей иметь не могла и в свои сорок с небольшим уже отчаялась вообще найти себе подходящего мужчину, как вдруг познакомилась с папой. Как Лида любила говорить, она сразу поняла, что этот угрюмый, неприветливый мужчина, обязан хорошо кушать. И стала упорно закармливать его, используя скорее, как комбайн по переработке ее кулинарных шедевров. А после осознала, что хочет готовить только ему.

История довольно забавная и смешная, но от того не менее удачная, ведь вместе они счастливы вот уже три года и живут душа в душу. А после ее знакомства с моим Сашкой, она и вовсе пропала.

– На свежем воздухе, рядом с лесом ему будет полезнее, – добавила она. – К тому же так Джек и Спайки, – коварно улыбнулась она, нисколько не сомневаясь, какое впечатление произведет на моего сына. – Они уже соскучились по Сашеньке.

– Мам, – с горящими глазами, обратился ко мне сын. – Ты ведь не против?

– Саш, но тебе ведь нельзя перенапрягаться еще несколько недель, – неуверенно посмотрела я на сына, видя, что все мои доводы ему до лампочки, ведь в перспективе у него два мохнатых, здоровенных, но безумно добродушных монстра. Сашка заядлый собачник, и просто при упоминании кличек своих любимцев начинает аж трястись в возбуждении.

– Ритуль, ты не волнуйся, – посоветовал отец, перегнувшись и положив мне ладонь на плечо. – Мы с Лидой проследим, чтобы Санька следовал всем рекомендациям. А завтра вечером привезем его. На свежем-то воздухе, парень быстрее окрепнет!

Я вздохнула, понимая, что теперь любые мои аргументы не будут стоить и гроша, и смиренно кивнула.

– Ну, вот и отлично! – радостно хлопнул папа по столу. – Значит, завтра сможешь встретиться с друзьями!

Едва не застонала, а после вопроса Розмаря, и вовсе захотелось под стол спрятаться:

– Это, случайно, не к Тимофею вы, Маргарита Викторовна, собрались? – осторожно, подозрительно и с каким-то странным блеском в глазах поинтересовался Денис Станиславович.

– Теперь, кажется, собираюсь, – обреченно понизила я голос, поглядывая на отца, который при моем отказе, наверняка всю плешь проел бы. Еще некоторое время Розмарь смотрел на меня, а я заметила, как уголок его губ дрогнул в усмешке.

– Надо же… какое совпадение, – заметил он задумчиво, заставив меня пожелать, чтобы он провалился.

– А Тимофей, это кто? – тут же вцепился отец.

– Это жених Юли, – пояснила я папе, не сомневаясь, что он поймет, так как Юлька – единственная, кого я еще могу назвать подругой, а не просто знакомой, с кем поддерживаю какие-никакие, но отношения.

– Так, этот Тимофей – ваш общий знакомый? – с живейшим интересом, посмотрел папа на Дениса Станиславовича.

– Тимофей – мой друг детства. Мы вместе ходили в одну секцию, а после и выезжали на соревнования, пока я не забросил спорт, – с вежливой улыбкой, без капли бахвальства ответил Розмарь.

– Так, вы тоже занимались боксом? – это уже встрепенулся Сашка, а я стала остервенело кромсать свой кусок торта на тарелке, который, впрочем, так и не попробовала. Я, как погляжу, Розмарь становится грандиозной фигурой сегодняшнего дня! Прямо нарасхват!

И плевать мне, что, кажется, скорее всего, просто ревную сына к новому знакомому. Особенно, после того, как Сашка, вполне справедливо, предпочел моему обществу – собак и свежий воздух… Даже с собаками ему интереснее, чем с матерью… и я не могу его винить в этом, так как и сегодня, и завтра, планировала еще поработать. Пусть, дел уже не так много, но на них все равно уйдет добрая половина дня.

А теперь еще, судя по всему, выясняется, что завтра на празднестве и Розмарь будет!!! Тем досаднее, что отказаться я уже не могу и придется идти…

Хоть бы продержаться! Осталось совсем недолго и после, как и планировала, к чему так стремилась все эти годы, жить станет легче: обеспечу сыну достойное будущее и сама смогу уделять ему больше времени.

– До двадцати двух лет включительно, – кивнул ему Розмарь и улыбнулся доброй, искренней улыбкой. – А начал, как и твой тренер, еще в шесть лет.

– Ого! – уважительно протянул Сашка и едва не потер в предвкушении руки, найдя, наконец, с кем можно пообщаться на тему любимого занятия. Я, хоть и старалась вникнуть в этот вид спорта, так и не смогла, но уважала выбор сына. Тем более, у него была явная предрасположенность… потомственная, похоже.

– Саш, – выразительно посмотрела я на сына, зная, что тот имеет способность заболтать до смерти. – Не стоит навязываться.

– Он и не навязывается, – вступился за моего сына Розмарь, отчего Сашка прямо просиял, найдя защитника в лице моего начальства. Если бы сил хватало, полагаю, сейчас моя вилка была бы согнута в трех местах – минимум! – Я с радостью расскажу и объясню все, что знаю сам.

– Денис Станиславович, у вас, разве, других дел нет? – с намеком протянула я. – Казалось, что вы упоминали некоторые, – сдерживаясь из последних сил, произнесла я с вежливой, профессиональной улыбкой. – Мне неловко занимать ваше время и дальше.

– Нет, Маргарита, – в тон мне, с доброй долей ехидства отозвался Розмарь, прищурив карие глаза. – Эти выходные я освободил для личного пользования, потому никуда не тороплюсь. Из всех дел – это вечером собаку выгулять. До того времени я абсолютно свободен, потому с удовольствием пообщаюсь с подрастающим спортивным поколением, – с намеком посмотрел он на Сашку, пока я ощущала, как истончается моя зубная эмаль, от скрежета зубов.

– У вас и собака есть?! – с настоящим восторгом подскочил Сашка, а я обреченно вздохнула, с ужасом понимая, что теперь мне не жить: Сашка, кажется, Розмаря записал в личные кумиры, и теперь житья мне не даст разговорами о моем начальстве.

– Да, – улыбнулся Розмарь моему сыну со странной теплотой, которая отозвалась чем-то странным во мне. То ли подозрением, то ли недовольством, а то и вовсе страхом.

– А что за порода? – улыбнулась Лида, так как собак обожала не меньше моего Сашки. Собственно, два монстра – кавказца – как раз ее.

– Не знаю, – немного смущенно улыбнулся мужчина. – На самом деле, у Тайсона, наверное, и нет никакой породы. Я подобрал его с улицы еще щенком. Хотел пристроить в добрые руки… но он как-то остался у меня и живет в моей квартире вот уже пять лет, – пожал он плечами и посмотрел на растерянную меня. Потому что, к своему стыду – улыбнулась. А когда поняла, что улыбаюсь – было поздно – это уже все заметили.

– А мама запрещает заводить в квартире собаку, – пожаловался Сашка, пока мы с Розмарем разглядывали друг друга.

– Саш, собака – это большая ответственность, – в тысячный раз вздохнула я, переведя взгляд на сына, и порадовалась этой возможности, чтобы скрыть появившуюся неловкость от внимания Дениса Станиславовича. – Мы, пока, не можем себе ее позволить. Ни у одного из нас не будет достаточно времени на нее.

Видела, что Сашка уже готов спорить, но, неожиданно мне на выручку вызвался, никто иной, как Розмарь:

– Слушай маму, парень. Она говорит правду. Собака – это сложно. Ты готов воспитывать ее, заботиться, и выгуливать трижды в день по часу-двум? – приподнял он брови с авторитетным видом.

– Но у вас же получается! – возмутился Сашка. – Вы же тоже много работаете, как моя мама!

– На самом деле, не получается, – виновато опустил Денис Станиславович взгляд. – Я плачу соседям, за то, что они заботятся о Тайсоне, в мое отсутствие. К своему стыду должен признать, что в последние месяцы, мой пес почти живет у других людей. Поверь, ничего хорошего от этого не испытываем ни я, ни пес, ни соседи. Потому, когда заводишь такое прихотливое животное, как собака, нужно быть точно уверенным, что сможешь выделять ему должное внимание и время.

Сын замолчал, с задумчивым и даже философским видом, обдумывая слова моего начальника. Обдумывая то, чего я так и не смогла до него донести. И за это я была мужчине благодарна. Поймав его взгляд, я слабо улыбнулась и губами произнесла «спасибо».

Глава 11 Денис

Она мне улыбнулась. Она мне, правда, улыбнулась…

Кажется, одна и та же мысль пронеслась в голове раз десять, пока сквозь ватное, слегка пьяное сознание до меня дошел-таки смысл.

За почти два часа, что я нахожусь в этой квартире, на скромном празднике, на который даже не рассчитывал попасть, она, наконец-то, мне вполне по-доброму улыбнулась, вместо того, чтобы взорами проклинать и пытаться прожечь дыру.

Я видел, как Маргарите неловко в моей компании и, даже, понимал ее чувства, уже зная, как она не любит внимания чужих людей, раз даже свой юбилей празднует в максимально узком кругу, состоящем исключительно из родных. Даже без друзей. За чаем с тортом, как первоклашка!

Я не вписывался в ее представление о празднике, но, понимая все это, не мог заставить себя уйти, впервые за долгое время, чувствуя себя в окружении практически незнакомых людей комфортно. Так мило, уютно и по-домашнему, словно в кругу своих родных и близких, а вовсе не своей подчиненной, которая смотрит исподтишка на меня волком и мысленно просит провалиться.

Мне нравилась атмосфера, нравились искренние и открытые лица и улыбки ее родных, мне нравился ее веселый отец, ее добрая и ласковая мачеха. Я проникался большой симпатией к ее сыну, словно это мой собственный племянник, как минимум. Она воспитала замечательного парня, доброго, отзывчивого, смешливого и находчивого. А, главное понимающего и рассудительного, если учесть, что, как свойственно подросткам его возраста, не просит к себе большого внимания, а наоборот помогает матери, наслаждаясь самостоятельностью. Меня, даже, против обыкновения не раздражал запах чужого дома, чем, признаться, я всегда грешил, из-за чего старался избегать походов в гости в чужие дома.

Мне… мне нравилось, как Маргарита выглядела в этом удобном, домашнем и неброском платье, с легким макияжем, без ее привычных очков и красной помады. Даже колючие взгляды, что она кидала на меня, вызывали не раздражение, а скорее умиление, словно наблюдаешь за недовольством маленького котенка. Меня тронула та теплота, с которой она смотрела на своего сына, как гордо улыбалась, когда он хвастался своими заслугами в спорте, словно это ее собственные достижения, с каким сожалением говорила о собаке для парня. Но больше всего меня поразило, как в ответ на разрешение парня матери отдохнуть, вместо ожидаемого облегчения или радости, я заметил вину и горечь, проскользнувшие в ее взгляде, осознав, как, на самом деле, она хотела провести это время с сыном.

Все чаще мне приходилось напоминать себе, что это та самая Маргарита Викторовна, с которой мне когда-то не посчастливилось работать. Та, кого так хотелось назвать просто по имени. Но я понимал, что она не позволит. Не сейчас. Я не заслужил ее доверия, и усложнять ситуацию больше, чем уже себе позволил, не мог.

– А у вас есть фото Тайсона? – вывел меня из размышлений голос Сашки, и я встретился с просительными глазами зеленого цвета. И тут не в мать. И вновь на подсознательном уровне что-то шевельнулось такое… Но я быстро забыл про это, отвлеченный очередным вопросом пацана: – А можно посмотреть?

– Саша, – почти с мольбой, посмотрела Маргарита на сына, все еще стараясь повлиять на парня своими крохами авторитета. Но уже было очевидно, что единственным авторитетом тут пользуется именно дед, который добродушно наблюдал за моим общением со своим внуком. Это понимал и мальчишка, потому бессовестно пользовался возможностями.

Усмехнувшись, я полез в карман и достал свой смартфон. Пара нажатий на сенсор, и вот я в практически пустой галерее, где из пяти фотографий три моей собаки. Уже через секунду, парень с увлечением и жадностью разглядывает любительский снимок моего пса, который я сделал вскоре, после того, как подобрал Тайсона с улицы. От вида неприкрытого восторга на открытом лице ребенка, я невольно и сам улыбнулся.

– А еще есть? – с надеждой посмотрел на меня парень. Я кивнул и разрешил:

– Мотай в бок, там есть еще несколько фотографий.

Парень мне благодарно улыбнулся, с неприкрытым интересом и обожанием разглядывая слегка смазанную фотографию, где я попытался сфотографироваться с уже подросшим пёселем, который, к большому сюрпризу, оказался довольно крупным для дворняги, выдавая, что в его венах, текут крови благородные и породистые!

Затем была еще одна, которую я сделал полгода назад, когда выезжал с друзьями и псом на природу. Там Тайсон был запечатлен уже не со мной, а с одной из девушек в нашей довольно большой и шумной компании, пока я их не променял на работу.

– А это ваша девушка? – с детской непосредственностью задал Сашка вопрос, от которого я напрягся. Все моментально посмотрели на любезно продемонстрированный парнем экран телефона с Янкой Савельевой в легком сарафане и в обнимку с Тайсаном.

– Нет, – мотнул я головой, бросив взгляд на Маргариту, которая переводила взгляд с меня на снимок и обратно. Нужно было подумать и уже тогда забрать телефон у парня… но не подумал и, конечно же, он стал проматывать снимки дальше, но уже под взглядами всех собравшихся за столом. Особенно четко все было видно как раз Виктору, который уже не улыбался мне.

И на новым кадре, та же Янка, уже в одном купальнике, тесно и выразительно прижималась ко мне, обнимая за шею, пока я радостно скалился в объектив камеры. После этого, настаивать на чем-то или оправдываться просто не было смысла. Я как-то резко стал трезветь и с трудом произнес:

– Больше фотографий пса у меня нет.

Сашка пожал плечами, передал с благодарностью мой телефон обратно и, как ни в чем ни бывало, вновь принялся за торт, пока за столом стояла гнетущая тишина.

Впервые за долгое время я боялся поднять взгляд от стола, одновременно отчаянно желая встретиться взглядом с девушкой, надеясь, что она поймет. Но, чем больше думал, тем яснее осознавал, что Маргарита не поверит. Сейчас она увидела лишь очередное подтверждение ее мыслей на мой счет. Оправдываться не имело смысла… да и поводов, если учесть, что мы лишь временные коллеги.

– Денис, – положил Виктор Анатольевич ладонь на мое плечо, привлекая внимания. – А ты куришь? – с широкой улыбкой посмотрел на меня мужчина.

– Нет, – виновато улыбнулся я. – Спортивное прошлое и все такое, – пожал я плечами. Заметил, как напрягся мужчина, и посуровел его взгляд. Вздохнул, натягивая на лицо улыбку и добавил: – Но я с удовольствием составлю компанию.

Мужчина вновь широко улыбнулся и благосклонно кивнул.

– Верно, пусть девушки пообщаются, а ребенок поест нормально, – засмеялся он, поднимаясь с места, что я повторил за ним и последовал следом за мужчиной на балкон, краем глаза заметив, как Маргарита провожает наш отход настороженным взглядом.

Мужчина пропустил меня на балкон, плотно закрыл за нами дверь. Небрежно открыл окно, закурил, затянулся и лишь после посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом.

– Знаешь, Денис, сегодня моей дочери исполнилось тридцать, – улыбнулся он и покачал головой. – Даже не верится. Кажется, вот она только из роддома приехала, не успел оглянуться, как уже выросла, а теперь и внука моего растит.

Я молчал, понимая, что меня на балкон вызвали не для светской беседы.

– Я горжусь ею, – посмотрел он на меня прямо. – Несмотря на то, что ей пришлось вынести по жизни, она оказалась очень сильной. Не каждый мужчина сможет преодолеть все, через что пришлось пройти Рите. Практически в одиночку. Мы, с моей первой женой, конечно, помогали, как могли, но это продлилось лишь до болезни ее матери, и уже тогда Рита сама помогала нам, несмотря на маленького ребенка на руках. Представляешь? А теперь, кажется, все налаживается. Сын, карьера… можно было бы уже и о полноценной семье подумать, – усмехнулся он, а после посмотрел на меня пристально. – Знаешь, я всегда хотел для нее всего самого лучшего. Надеялся, что Рита выйдет замуж по любви и будет счастлива в браке с достойным мужчиной. Но вышло так, что она стала сама себе «мужчиной», – засмеялся он тихо с затаенной грустью и сделал очередную затяжку. – Какое-то время я настаивал на том, чтобы она нашла себе мужчину, надеялся, что это облегчит ее жизнь, но со временем все больше осознавал, что достойных мужчин на горизонте нет, а соглашаться на что попало, я бы ей сам не позволил. И все же, Рита у меня умница и красавица, потому периодически мужчины появлялись. Но никто не продержался. Кто-то дольше, кто-то меньше по времени, но все сдавались. Кого-то смущал ее сын, кого-то не устраивал твердый характер дочери, кого-то я сам гнал взашей, когда понимал, что единственное, на что они способны – это жить в свое удовольствие за счет моей дочери.

Очередная затяжка, долгий выдох и задумчивый взор мужчины вдаль.

– Постепенно моя дочь стала очень избирательной, понимая, что отвечает не только за себя, но и за сына, которого обожает. Ей легче самой тянуть все на себе, чем довериться непроверенному человеку, который того не достоин. И я не могу ее за это винить, – пожал он плечами, словно сказал само собой разумеющееся. – Они были не плохими, моя дочь всегда с особой осторожностью подходила к выбору мужчин, но судьба не складывалась. Мало кто может соответствовать ей, а на меньшее она не согласится. Рита ценит свое и чужое время и считает, что не стоит растрачивать его на недостойных людей, с кем все равно ничего не получится. Ты согласен? – вскинув бровь, посмотрел он на меня. Я невесело усмехнулся, отлично зная, как практичная Маргарита любит распределять время и чувствительно относится к любым расточительствам. Подтверждение того еженедельно появляется на моем столе в виде расписания рабочего времени.

– Согласен, – кивнул я и опустил взгляд, сжав челюсть.

– Я бы тоже очень хотел, чтобы рядом с Ритой был тот, на кого можно было бы положиться, и кому смог без сомнений доверить свою дочь и внука. Как по мне, это должен быть полностью сформировавшийся не только физически, но и морально, мужчина, который полностью готов не к отношениям, а к семье. Он должен здраво понимать, что, связавшись с такой женщиной, как Рита, он оставит все свое прошлое в прошлом, на первый план определяя в приоритет именно строительство семьи. Он должен быть достоин моей дочери во всем, поддерживать, помогать и быть достойным отчимом для уже почти взрослого парня. Это сложно, Денис. Не все понимают, как это жить с сильной женщиной и воспитывать чужого ребенка, как своего собственного. Из-за этого непонимания и неосознанности и происходят все проблемы и неоправданные ожидания. Рита достойна счастья с порядочным человеком. Ей не нужны временные отношения. Она и сама говорила, что легче без них, чем тратить моральные и физические силы на еще одного ребенка, пусть и во взрослом теле, особенно тогда, когда ее времени едва хватает даже на родного сына.

Я продолжал молчать, уставившись в одну точку, резко переосмысливая свою жизнь и ценности. Недавние мысли по поводу своих мотивов вновь всплыли в памяти, заставляя серьезно задуматься и вызывая своим мельтешением мигрень. Вопросов было много, но все они сводились к одному: нужны ли мне такие отношения, каких Маргарита, безусловно, достойна?

К сожалению, ответа, как положительного, так и отрицательного, не было.

– Ты отличный парень, Денис, – положил Виктор Анатольевич мне руку на плечо. – Но лучше тебе оставаться таковым в статусе просто «коллеги», чтобы избежать обоюдных обид, разочарований и потерянного времени с женщиной, которая уже достаточно натерпелась, и теперь заслуживает счастья и покоя.

Глава 12 Рита

Немного нервничая и чувствуя себя не в своей тарелке, я вошла в клуб, адрес которого мне выслала Юлька, и поморщилась от оглушающей, стучащей по нервам музыки. Никогда не любила клубы и за всю жизнь была там от силы раза три-четыре, но даже этого мне было достаточно, чтобы понять, что я в подобном отдыхе точно чего-то не улавливаю.

В очередной раз пожалев о том, что согласилась и повелась на манипуляции отца, я тяжело выдохнула, а после прикрылась проверенным способом, спрятав все свои эмоции за маской невозмутимости. Меня это еще не подводило. И вообще, день рождения у Тима прошел еще несколько дней назад, свой подарок я уже вручила, потому и идти сюда сегодня необходимости точно не было. Однако, вот она я, озираюсь по сторонам, подслеповато щурясь в мигающем свете и силясь отыскать хотя бы одного знакомого и чувствуя себя дура-дурой.

Говоря о подарках, вдруг вспомнился вчерашний презент от Розмаря. Точнее, от компании, но подаренный Денисом Станиславовичем. Это оказался новый ежедневник из натуральной кожи со стильной застежкой. Разглядывая вчера изящный ежедневник, я была вынуждена признать, что не зря за покупку брался именно он. Какую-нибудь сувенирную ерунду, какую обычно принято дарить на праздники в учреждениях, полагаю, ждала бы участь пылиться в папином гараже. Тем приятнее и удивительнее было осознавать, насколько внимательным оказался мой временный начальник-коллега, заметив, что мой собственный ежедневник, которым я пользуюсь ежедневно, упорно игнорируя электронный планшет, скоро закончится или развалится в руках от износа, что вероятнее.

И, мысль о том, что сегодня я вновь встречусь с ним в неформальной обстановке, лишь усиливала нервозность. Особенно, после того, как, поговорив о чем-то с отцом на балконе, Розмарь спешно откланялся, под не особо благовидным предлогом, банально сбежав.

Я не стала спрашивать отца, о чем они говорили, зная, что папа был максимально тактичен. И все же, вместо облегчения, после ухода начальства, я внезапно ощутила намек на разочарование. Но после поняла, что лишь валяю дурака и запретила себе размышлять на эту тему.

Однако сегодня, точнее, в этот момент, я отчаянно трушу.

Отчаявшись найти хоть кого-то, решила рискнуть и позвонить Юльке с надеждой, что она меня встретит. Вертя головой, я прислушивалась к гудкам, которые за оглушающей, раздражающей музыкой были почти неслышимы.

Ощутила прикосновение к плечу, обернулась, надеясь, что это один из знакомых, но лишь вздохнула и напряглась, вглядываясь в симпатичное, но совершенно незнакомое лицо высокого мужчины.

– Заблудилась, красавица? – громко, стараясь перекричать музыку, обратился он ко мне и широко улыбнулся.

– Нет, – покачала головой. – Жду друзей, – стараясь быть вежливой, ответила я, но во взгляд напустила суровости.

– Может, я с ними знаком? – вполне добродушно улыбнулся он. – Я тут многих знаю, – похвастался он. Повод для гордости для мужчины далеко за тридцать, на мой взгляд, так себе… – А вот тебя вижу впервые, – окинув меня взглядом, улыбнулся он улыбкой чеширского кота.

Подавила раздражение и порыв развернуться, чтобы вернуться в пустую, но с уютной тишиной, квартиру, и ответила:

– Не думаю… – начала я и запнулась, решив: чем черт не шутит? Может, и правда, поможет? Тим – любитель таких заведений, да и вообще довольно узнаваемое лицо в городе. – Мне нужен Панфилов Тимофей.

Мужчина поднял в удивлении брови, а после слишком радостно улыбнулся и заблестел глазами:

– Надо же, какое совпадение! Идем, провожу, – улыбнулся он еще раз и кивнул в сторону лестницы на второй этаж. Я помедлила, не спеша идти с этим незнакомцем, и он притормозил. – Да не бойся ты! – засмеялся он весело. – Я один из приглашенных на праздник Тимохи, – подмигнул он. – Все на втором этаже, в VIP-ложе.

Я еще раз с сомнением посмотрела в его лицо, после осмотрелась, в тщетной попытке найти хоть кого-то знакомого, и обреченно кивнула, делая шаг в сторону лестницы.

– Меня Паша зовут, – поравнявшись со мной уже возле лестницы, заметил мужчина, вглядываясь в мое лицо. – Не помню тебя среди друзей Тима, хотя я его давно знаю.

– Я не его друг, а его невесты, – резче, чем требовалось, ответила я, внимательно вглядываясь в ступеньки, которые от цвето-музыки, словно подпрыгивали, угрожая мне разбитым носом или переломом, если я отвлекусь хоть на секунду. От грохота музыки и этого яркого представления, у меня уже мозги пухли, напоминая, что я не создана для подобного отдыха и следует впредь с этим смириться.

– Юли? – уточнил Павел, разрушая мои сомнения в том, что он действительно ведет меня в нужном направлении. – Тогда это объясняет, почему я тебя ни разу не видел, если даже с его невестой познакомился лишь сегодня, – засмеялся парень. – Так, зовут тебя, как? – напомнил он о своем вопросе.

– Маргарита, – вздохнула я с некоторым облегчением, когда мы поднялись на второй этаж, и я обнаружила, что там музыка заметно тише и свет ровный, хоть и приглушенный. Недалеко от лестницы обнаружился балкон, заставленный диванчиками, на которых плотненько сидели отдыхающие люди. С огромной радостью среди незнакомых лиц, заметила здоровенную фигуру виновника торжества, а рядом с ним, слегка зажатую в богатырских объятьях, Юльку, которая смущенно улыбалась, но, как и я, чувствовала себя не в своей тарелке.

Она посмотрела в мою сторону, заметив мое приближение, радостно улыбнулась и помахала мне рукой, заставив меня ускориться и ощущать себя «скорой помощью». Сейчас порадовалась, что, все-таки, пришла, понимая, что поддержать подругу – меньшее, чем я могла отблагодарить ее за все, что она для меня сделала.

Захотелось влепить Тимохе «леща» по его стриженному затылку за то, на что подписал Юльку, когда он прекрасно знал, что она себя всегда неловко чувствует в незнакомых и шумных компаниях.

– Смотрите, кого я нашел на первом этаже! – громко, привлекая к нам ненужное внимание, радостно оповестил всех Павел, резко вызывая во мне новый виток раздражения. Все гости, которые до этого шумно и весело общались, повернулись в нашу сторону, а я ощутила, как на мне сходятся десятки взглядов. Девушки, мужчины, кто-то в обнимку, кто-то порознь, но все посмотрели на меня с удивлением, любопытством и сомнением. Но было и парочку оценивающих взглядов, отчего захотелось вновь спрятаться за очками, которые, к своему сожалению, оставила в машине.

– Ритуль, ну, наконец-то! Я уже думал, ты не приедешь! – как всегда громко и беспардонно поприветствовал Тим, заставив меня мысленно скривиться, как от манеры его общения, так и от его «Ритули».

Натянуто улыбнулась ему, Юле, затем прошлась взглядом по лицам и наткнулась на пристальный взгляд карих глаз своего начальника. Едва заметно кивнула ему, на что отвлеклась и вздрогнула, почувствовав, как на моей талии появляется чужая рука. Это заметил и Розмарь, отчего его взгляд неожиданно напрягся.

Опустила взгляд на конечность, которая моей точно быть не могла, поднялась взглядом по незнакомой руке и недовольно посмотрела на невозмутимого Павла, который продолжал скалиться друзьям, обнимая меня, словно не минуту назад познакомился.

Только я открыла рот, чтобы отчитать наглеца, невзирая на то, что могу спровоцировать конфликт, как сбоку послышался знакомый голос:

– Ты, Пашенька, ручки свои от девушки убери, – поднявшись с дивана и приблизившись, посоветовал Розмарь, стоя в расслабленной позе и с легкой улыбкой на губах, но напряжением во взгляде.

– Это, с чего бы? Стасич, я первый девушку увидел и даже любезно сопроводил, – еще плотнее прижимая меня к себе, заметил Павел, моментально лишаясь любого намека на опьянение во взгляде. – Ты на нее не облизывайся.

– Тем не менее, руки лучше убери, – улыбнулся Денис Станиславович.

– А то что? По рукам мне дашь? – хохотнул Павел.

– Скорее, тебе их отгрызут, – заржал Тим, который, как и многие, наблюдали за нами. – Причем, не Диня, на Ритка! – добавил он весело, заставив Павла, опустить взгляд и, наконец, понять, что я такого панибратства не одобряю. – Она у нас девушка строгая, – покивал Панфилов и отсалютовал мне газировкой.

Порой мне кажется, что Тимофей не нуждается в алкоголе, потому что способен опьянеть просто от большого количества сахара в напитке. Зачем переплачивать, когда можно закупиться лимонадом?

Поймав мой нахмуренный взгляд, Павел виновато улыбнулся, отошел и поднял руки в защитном жесте.

– Прости, не хотел обидеть. Мы тут люди все свои. Недопонял, – посмотрел он на меня вполне искренне, что мне сразу перехотелось ругаться. Я улыбнулась и кивнула, принимая извинения.

– Все в порядке.

– Ну, вот и познакомились! – громогласно и радостно подвел итог Тимофей. – Надо за это выпить!

Выпили все, кроме меня и двух мужчин, между которыми я стояла, пока те прожигали друг друга взглядами.

Глава 13 Денис

– Не помешаю? – обратил я внимание Маргариты на себя. Она подняла на меня взгляд и удивленно подняла бровь, в растерянности оглянувшись. Убедилась, что я подошел один и, кажется, выдохнула с облегчением.

– Почему вы не наверху со всеми? – прокричала Маргарита, чтобы перекричать музыку, что возле бара, за которым одиноко сидела девушка, была потише, но все равно отвлекала.

– Могу задать вам тот же вопрос, – улыбнулся я, а после все же решился сесть на соседний стул, заказав у бармана новую порцию алкоголя. С удивлением понял, что Вознесенская тоже крутит в руках пивной стакан с темным пенным напитком. – Если бы я вас плохо знал, мог бы подумать, что вы, Маргарита Викторовна, решили сбежать, – посмотрел я на девушку, которая от моего замечания слабо улыбнулась, но отвела взгляд и слегка поморщилась, выдавая то, что я оказался прав.

– Думаю, после спектакля Тимофея, обращаться ко мне по отчеству сейчас, скорее нелепо, – нервно улыбнулась Маргарита и пригубила напиток. Странный выбор для женщины. Хотя, она, кажется, всегда умела удивлять.

– Возможно, – не стал я спорить, невольно замерев в недоверии. – Значит ли это, что на этот вечер мы не «начальник-подчиненная»? – решил я уточнить, желая услышать это лично от нее.

– Буду благодарна, если вы будете называть меня сегодня просто «Маргарита» или «Рита». Главное не «Марго», «Ритуля» и «Ритка», – вздохнула она с досадой, вновь прикладываясь губами к своему бокалу, явно намекая на то, как к ней обращался Тимоха.

Подавил улыбку и кивнул.

– Спасибо, – кивнул я ей и поблагодарил бармана, который поставил передо мной новый стакан с коньяком. – Почему ты здесь? Мы тебя обидели? – не смог я сдержаться от вопроса. Она посмотрела на меня с недоумением, подумала над чем-то своим, после невесело усмехнулась и покачала головой.

– Нет! Совсем нет… – вздохнула Рита и натянуто улыбнулась. – Просто… У меня плохо получается заводить новые знакомства, если они не имеют отношений к работе, – виновато опустила она взгляд.

– Не любишь быть в центре внимания?

– Можно и так сказать, – скосила она на меня взгляд и задумчиво помолчала, пока я вспоминал, что послужило причиной побега.

Началось, кажется, все с того, что слово взял Тимофей, поднимаясь с места с бокалом своей любимой газировки, чтобы двинуть речь:

«– ДрУги мои! Я чертовски рад, что сегодня мы смогли собраться несмотря ни на что. Несколько гавриков, конечно, меня опрокинули, но на то у них были уважительные причины, потому я буду стараться им не грубить при встрече, – глумливо засмеялся он, вызывая всеобщий смех, пока я тайком поглядывал на Маргариту, что сидела с деланным спокойствием рядом с Юлией. Речь друга заставила улыбнуться даже ее, а я в который раз подумал, как она преображается всего от того, что просто улыбается. – Тем не менее, наша компания растет, благодаря обретенным половинкам некоторых счастливчиков, и я этому безумно рад! – широко оскалился он. – К этому списку я причисляю и себя, – положил Тим руку на свою грудь и с особой теплотой посмотрел на смущенную Юлию, которая улыбалась ему тепло и нежно. – И это еще одна причина, почему я собрал вас сегодня всех вместе. Сегодня я не только отмечаю прошедший день рождения, и свой уход на покой из большого спорта. Сегодня я официально заявляю, что нашел свою половинку, с которой хочу провести свою жизнь, – впервые за этот вечер очень серьезно произнес он, помог подняться Юлии и обнял ее хозяйским жестом, заставив девушку ласково улыбнуться и смущенно потупиться. – Не так давно Юля согласилась стать моей женой и сегодня я хочу, чтобы все знали, что сделаю все для ее счастья. Как и обещал, я готов поменять свою жизнь, встать с ног на голову, но не предать ее доверия, став человеком, который достоин такой девушки, которая, определенно, заслуживает кого-то получше, чем такой придурок, как я, – вызывая новый взрыв хохота, признался Тимоха, заставив меня вздрогнуть.

Взгляд вновь метнулся к Маргарите, которая с легкой улыбкой смотрела исключительно на главную пару этого вечера. Мне же вспоминался мой вчерашний побег и снова почувствовал себя придурком.

– Потому хочу всех предупредить, что этот вечер – последний, – уверенно и твердо кивнул Тимоха, разбавляя своим голосом мои мысли и заставив образоваться изумленной тишине в рядах всей компании. – Я буду рад встрече с каждым, но подобные гулянки, бары, клубы и прочую ерунду я решил оставить в прошлом и не брать их в мою новую жизнь, которую я собираюсь начать с любимой женщиной, что рискнула довериться такому обалдую, – усмехнулся он. Мы встретились с другом взглядами, и меня словно прошибло током.

По рядам друзей прошлись удивленные шепотки, так как никто даже помыслить не мог, что такой компанейский парень, как Тимоха, вообще способен отказаться от своей привычной жизни.

– Отдельно хочу поблагодарить отличного человека, хорошую подругу и дельную женщину, которая может выдавать таких пендалей, способных моментально прочищать мозги, – засмеялся Панфилов и посмотрел на Маргариту, которая моментально напряглась от нового внимания. – Ритка сыграла в нашей с Юлей истории не последнюю роль, и я безумно рад, что познакомился с ней, несмотря на то, что порой (и очень часто), ее хочется придушить голыми руками. Ритуля, – поднял он свой бокал и отсалютовал девушке, которая нервно улыбнулась, обещая ему взглядом очередной «пендаль». – Я много раз отчаивался, хотел опустить руки, но ты, почему-то, поверила в меня и не давала совершить главную ошибку в жизни – отказаться от девушки, которая стала смыслом моей жизни. Я не знаю, чем заслужил твое доверие, но безумно благодарен, что болела за нас даже тогда, когда казалось, что все напрасно.

Раздались слаженные аплодисменты, на которые она дернулась, а в глазах показался порыв сбежать.

– Потому, я искренне надеюсь, что, каждый из вас, моих друзей, как и я, однажды найдут свое счастье в другом человеке. Я знаю, что это такое, и желаю такой же радости для каждого из вас, – улыбнулся он, заставив друзей засвистеть и подняться для оваций его ораторскому искусству. Естественно, Тим был бы не Тимом, если бы не испортил момент очередной выходкой: – Вот, кстати, Маргарита Викторовна, абсолютно свободна. Правда, советую проверить тяжесть своих яиц, если решитесь связаться с этой мадам. Друзья, это невероятная женщина, которая не раз заставляла усомниться в принадлежности к полу мужскому, даже меня. Но, тем, ведь, интереснее? – подмигнул он друзьям, пока Маргарита тихо цедила проклятья в адрес моего друга.

И, зная нашу компанию, в которой азарт всегда соперничал со здравым смыслом, я готов был присоединиться к проклятьям Маргариты, понимая, что Тимофей осознанно натравил на нее всех холостяков нашей компании.»

Прошел час непрерывного внимания к «новенькой» в лице Вознесенской, который заставил ее исчезнуть и спрятаться в баре при первой же возможности. За этот час свою кандидатуру предлагали четверо. Особо старался, естественно, Пашка, решив козырнуть, и красиво поведал о том, что данное заведение принадлежит ему, нисколько не сомневаясь в том, что девушка растает. Тем забавнее было наблюдать за его удивлением, когда этого не произошло, а Маргарита улизнула у него из-под носа под благовидным предлогом.

Я же наблюдал со стороны, стараясь хоть немного разобраться, что твориться в моей башке. Казалось, все смешалось, хотя пьяным я себя не чувствовал. Вчера я ехал домой в полном моральном раздрае, но, казалось, определился с тем, что все происходит стремительно и мне точно не нужно ничего серьезного, а отношения, даже возможные, с Маргаритой – это было бы серьезным… чертовски серьезным, решением. Мне казалось, я смирился и пришел к выводу ничего не менять, отработать положенный срок и забыть.

Забыть, хотя то и дело мыслями возвращался в ее квартиру, к людям и разговорам вчерашнего дня, которые не выходили из головы.

А сегодня… сегодня ощутил такое бешенство, когда она появилась в обществе Пашки… И руки ему отгрызть, несмотря на заявление Тима, хотелось именно мне.

После следил за ней, как мне казалось, ненавязчиво, на деле же, ловил себя на мысли, что становлюсь похожим на Сталкера в своей одержимости. Но все равно заставлял себя держаться подальше, на расстоянии, даже тогда, когда хотелось взять Риту за руку и увести из этого места, от своих же друзей, которым сейчас отчаянно хотелось надавать по рожам, просто за то, как они на нее смотрели.

И вот, несмотря на все свои запреты, я не смог сдержаться и последовал за Вознесенской, когда она решилась сбежать и спрятаться. Следовало бы оставить ее одну, дать передышку после явно неловкого знакомства с такой толпой, что ее, несомненно, смутило и, возможно, испугало. Следовало…

Но вот, не успел я опомниться, как оказался сидящим рядом с девушкой за соседним стулом и глупо радовался возможности называть ее просто по имени. Пусть и только сегодня.

Глава 14 Рита

– Честно сказать, я не думал, что ты все-таки решишься прийти, – вновь вывел меня из задумчивости голос Розмаря. Помедлила, а после посмотрела с недовольством, но ответила:

– Я не хотела, но Юля просила. Потому не смогла отказать, – сделала я очередной глоток, едва не застонав от почти забытого вкуса выпивки. Дома или на корпоративных праздниках я себе подобной роскоши не позволяю, а других случаев почти не случается. Вот сейчас и растягивала удовольствие, ради которого пожертвовала полноценным побегом. Просто не смогла отказаться от редкого соблазна и возможности успокоить нервы. – Сейчас, кажется, она уже немного освоилась и я ей не нужна.

– Наверное, я должен извиниться за Тимофея… – поморщился он, словно подбирал слова, чем удивил. Впервые вижу его таким неуверенным. Обычное либо угрюмый, либо злой, либо напряженный. Как вчера узнала, бывает еще веселым. Но неуверенным вижу Розмаря впервые.

– Не стоит, – улыбнулась я. – Я знаю его достаточно, чтобы свыкнуться и смириться с его манерой общения. С этим уже ничего не поделаешь, – пожала я плечами.

– Слушай, вчера я ушел, толком не попрощавшись… – вздохнул мужчина, но я подняла руку.

– Мне не нужны оправдания, – покачала я головой. – Мы друг другу ничего не должны. Ты и так был довольно добр, что пожертвовал выходным, потратив время на этот подарок и его доставку. Спасибо кстати. Ежедневник мне очень понравился, – решила я поблагодарить, улыбнулась, наткнулась на изучающий взгляд карих глаз и приняла за благо отвернуться. Устало потерла пальцами переносицу и продолжила, но теперь смотря перед собой: – И за то, что вступился – спасибо.

– Мне просто показалось, что тебе неприятны его прикосновения, – произнес Денис, заставив меня нахмуриться и удивленно моргнуть. Но после я поняла, о чем он, и с тихим смехом покачала головой, поясняя:

– Нет, я не про сегодня. С нахальными мужчинами я умею справляться и сама, – заверила я, вызвав его усмешку. – Но за это тоже спасибо. Я говорила про Сашку и его желание завести собаку. Кажется, тебе удалось убедить его повременить. У меня это не получалось, за что я расплачивалась почти ежедневно с тех пор, как он выучил слово «собака».

Мужчина по-доброму улыбнулся и весело кивнул:

– Всегда к вашим услугам, – развел он руками в шутливом жесте. – Если у него будут еще мечты, с которыми ты не можешь справиться – дай знать. Я знаю, как их разрушать, без вреда для детской психики, – засмеялся он.

– Да, спасибо, я учту, – слабо улыбнулась я, а после поджала губы.

– Я не хотел обидеть, – уже другим тоном заметил он, заставив меня вздрогнуть.

– Я не обижаюсь… Просто… Не важно, – нервно покачала я головой, понимая, что и так зашла слишком далеко. Нервное напряжение и усталость сказывались. Возможно, подействовал алкоголь, который затуманил рассудок после долгого перерыва и заставил проявить эту слабость. Лучше свалить отсюда, пока не позволила себе больше глупостей…

– Я могу помочь, – несколько поспешно проговорил он. – Я тоже когда-то был подростком и знаю, насколько этот период сложный.

– Нет! – вздохнула я. – Нет, дело не в Саше. Дело во мне, – пробормотала я, посмотрела во внимательное лицо начальства и… сдалась: – Я боюсь, что поступаю неправильно. Что совершаю большую ошибку, руководствуясь благими намерениями…

– Ты про свою работу?

– Скорее про ее количество, – с грустью улыбнулась я. – Я так хотела, чтобы Сашка ни в чем не нуждался, мечтала сделать так, что он никогда не почувствует нужду или смущение от того, что живет в неполноценной семье… Я так зациклилась на материальной составляющей, что совсем забыла про то, что моему сыну просто нужна семья и внимание хотя бы одного родителя.

– Я могу ошибаться, но то, что я видел вчера, говорит о том, что Сашка вырос отличным парнем: рассудительным, умным и понимающим. Не все родители, которые вырастили детей в полноценных семьях, могут похвастать этим. Я – прямое тому доказательство, – пожал он плечами невозмутимо, но я заметила промелькнувшую печаль в его глазах.

Расспрашивать, естественно, не стала.

– Спасибо за поддержку. Правда, – с улыбкой кивнула я. – Но не думаю, что с твоей стороны все так плохо, – решила я проявить вежливость.

– О, тогда тебя ждет много интересного. Полагаю, Тимоха уже достаточно наговорил тебе о моем прошлом, но он не знает и половины, – с горящими энтузиазмом глазами, подался мужчина вперед и стал рассказывать о своем детстве и юности.

Я слушала, ловя себя на мысли, что мне действительно интересно. Розмарь был отличным рассказчиком, преподнося истории так, что я смеялась, изумлялась, даже переживала вполне искренне и нетерпеливо ерзала на стуле за отдельным столиком, куда мы ненавязчиво переместились, в ожидании продолжения рассказа.

Он не спрашивал меня о моем прошлом, не задавал каверзных вопросов и, делясь со мной информацией о себе, не имел вид, что надеется на ответную любезность с моей стороны, что в некоторой степени успокоило и позволило расслабиться. Спустя полчаса я поняла, что улыбка не сходит с моего лица, а бокал в моих руках опустел, как и стакан Розмаря.

– Нас, или, по крайней мере, тебя, наверное, ищут твои друзья, – напомнила я, с тоской посмотрев на лестницу, ведущую на второй этаж, вдруг осознав, что здесь и сейчас, при громкой музыке, в толпе людей, которым нет до меня никакого дела, и в компании одного Розмаря, мне вполне комфортно, а желания сбежать больше не было. Ну, быть может, такого явного.

Мужчина удивленно моргнул, нахмурился, словно пытался сообразить, о чем я вообще, а после фыркнул и небрежно отмахнулся от моего замечания, заявив:

– Да кого я там не видел?!

А после продолжил на моменте, на котором остановился. К своему удивлению, я ощутила облегчение и странную радость от его реакции.

Трезвая мысль о том, что завтра рабочий день, меня никуда не покидала, но даже она не мешала.

В качестве благодарности я поддалась порыву и вызвалась угостить мужчину очередной порцией выпивки, рассуждая, что могу себе позволить еще один бокал пива. Все равно приехала на такси, и еще часа два в запасе у меня есть, так почему бы не позволить себе немного отдохнуть?

Ожидала, что он откажется, но, помолчав, Денис утвердительно кивнул, попросив еще одну порцию коньяка, вызвав мою очередную улыбку и небольшое недоумение. Но после вспомнила, что Розмарь – мужчина довольно крупный, потому успокоилась и перестала бояться его опьянения, решив, что для него несколько порций коньяка – не опасны.

Спустя пять минут я протискивалась сквозь танцующую толпу людей с двумя бокалами в руках, но уже на подступах остановилась, чтобы с изумлением и легким разочарованием смотреть, как на коленях моего начальства сидит потрясающе красивая блондинка, обнимая его за шею.

Глава 15 Денис

Смотрел в толпу, выискивая глазами знакомую фигуру, и глупо улыбался, ощущая себя словно на первом свидании с одноклассницей. Даже не верится, что с ней оказалось так легко общаться, словно не было ни неловкости, ни прошлых натянутых ощущений, словно не было обоюдной неприязни. Особенно удивляет то, что Рита все же открылась мне. Совсем немного, но я уверен, даже это она посчитала бы непозволительной роскошью. Тем ценнее для меня было ее появившееся доверие.

И теперь, сидя за крохотным столиком на двоих в отдалении от танцпола, я в нетерпении притоптывал ногой, шаря по лицам взглядом, надеясь поскорее увидеть девушку в новом амплуа, которое до этого я еще не видел: деловую стерву – видел и тихо ненавидел; домашний, милый и уютный образ – тоже умудрился оценить. И вот теперь я вижу ее в повседневной жизни: в тяжелых ботинках на плоской подошве, в узких джинсах, модном, но мягком свитере и небрежном пучком на голове, довершающем образ.

В образе стервы Маргарита была безумно красивой, но холодной и колючей. Дома вызывала странное чувство в груди чего-то теплого, ностальгического и знакомого, словно вернулся домой после долгого отсутствия. Сейчас… сейчас я, наконец, смирился с мыслью, что не могу отвести от нее взгляда, как бы ни старался себя контролировать. Просто в очередной раз осознавал, что взгляд ищет ее лицо, отслеживая каждую появившуюся эмоцию.

Здесь и сейчас я вдруг понял, что не могу поступить так, как было бы правильно. Я отчетливо осознал, что не могу и не хочу придерживаться лишь деловых отношений и держаться от нее на расстоянии, что, несомненно, было бы правильно. Я все еще грезил своей целью получить должность и переехать в новую жизнь в другом городе. Я не мог позволить себе отношений. Не тех, которых она заслуживала. Но и просто отступиться уже не мог, пообещав себе, что хочу попытаться стать ей хотя бы другом.

Я понимаю всю абсурдность своего желания, как и риски, но нужно быть честным хотя бы перед собой и признать, что я серьезно увлекся той, появление кого в моей жизни вызывало такие различные эмоции. А там… там, как пойдет.

– Попался! – раздалось у меня над ухом, что почти вызвало испуг, но после он сменился короткой радостью, затем раздражением и даже паникой. Передо мной, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, стояла Янка Савельева собственной персоной. Та самая, фотография с которой побудила вчера разговор по душам на балконе с отцом Риты. – Ты чего тут затаился? – хамовато поинтересовалась девица в коротком желтом платье, несмотря на первый выпавший снег на улице. – Тебя уже все обыскались! – возмутилась она. – Я пришла, а тебя нет! Я соскучилась, между прочим! Впервые за полгода тебя вижу!

– Ян, я тоже рад тебя видеть, – начал я, нервно поглядывая в сторону. Еще несколько секунд назад я поторапливал время, чтобы Маргарита поскорее вернулась, сейчас же все кардинально изменилось, и я стал надеяться, что она задержится. – Но сейчас не совсем подходящее время. Давай, позже поговорим? – миролюбиво улыбнулся я, с надеждой заглядывая в сильно накрашенные глаза на лице профессиональной модели.

– Да чего ты мне на уши присаживаешься, Розмарь? – весело фыркнула она. – Так и скажи, что очередную девицу тут окучиваешь. Решил наверстывать упущенное? – хитро улыбнулась подруга детства и лукаво подмигнула.

– Все не так, – внезапно обиделся я.

– Ну, раз так, тогда я требую свой законный приветственный поцелуй! – сверкнула она глазами, а после, с присущей ей беспардонностью, даже не обратив внимания на мою попытку возмутиться, обвила меня за шею руками и смачно поцеловала в щеку ярко накрашенными губами. После проворно уселась на моих коленях и облегченно вздохнула: – Ты ведь не против? А то в этом платье нагибаться вообще нереально, – пожаловалась она, задорно болтая ногами, как маленькая девочка.

Я же уже ничего не слушал, ведь уже на моменте поцелуя заметил появление Вознесенской, которая притормозила в отдалении, окинула нас с Янкой оценивающим взглядом и… закрылась. Больше не было той начинающейся теплоты в ее взгляде. Голубые глаза посмотрели с пониманием, а после покрылись пеленой вежливого безразличия. Маргарита вежливо улыбнулась мне, кивнула, с намеком на то, что не будет мешать, а после развернулась и вновь скрылась в толпе.

– Твою ж мать… – тихо выдохнул я, обреченно прикрыв глаза и в раздражении поджав губы, чтобы не продолжить материться.

Почему-то именно сейчас мне вдруг подумалось, что я сожалею о том, что Маргарита не подошла с возмущением, не накричала, не закидала упреками или выплеснула мне в лицо выпивку, что было свойственно впечатлительным девушкам, с кем, порой, знакомился в подобных местах. Тогда у меня был бы шанс объяснить, что мы с Яной – лишь друзья детства. Черт, да мы даже не целовались никогда, Савельева мне, как младшая сестра!

Но нет, Вознесенская, как всегда, не могла быть, как все остальные. Она, с присущей ей вежливостью, решила оставить мое личное пространство, практически «благословив» на отношения с незнакомой ей девицей! Да как она может вывести меня лишь одним своим здравомыслием??? Особенно им?! Почему хоть раз она не может поступить, как свойственно всем???

Возможно, в таком случае, я мог бы понимать, как поступать, сейчас же мне головой об стол биться хотелось.

Но хуже то, что она вновь утвердилась в своем мнении относительно моих моральных качеств и статуса «бабника»!

– Денис, ты чего? – взволнованно поинтересовалась Яна, моментально растеряв всю несерьезность. Похоже, она тоже заметила появление Маргариты, как и ее уход. Я лишь вздохнул, понимая, что объяснять – долго, а винить Янку – и вовсе глупо. – Ты чего, все-таки из-за девушки? Так чего ты не сказал? Я же спрашивала! – вознегодовала подруга, заставив меня поморщиться от досады.

– Потому что я действительно никого не окучивал, – отозвался я, позволяя девушке слезть с моих коленей, а после потянулся за салфеткой и привычным жестом стал оттирать ее помаду с щеки. – Это моя коллега с работы. Мы просто общались, – проворчал я.

– Что-то не похоже, что просто «коллега», раз ты так разочарован ее уходом, – не скрывая ехидства, заметила блондинка, сложив руки на выдающейся груди. – У тебя что, на нее виды?

– Нет у меня никаких видов! – огрызнулся я и отбросил салфетку на стол, хмуро посмотрев на подругу. – Ян, тебе чего надо?

– В смысле «чего»?! – обиделась девушка, заставив меня сожалеть о своей резкости. – Тимоха обещал, что я сегодня увижу тебя впервые за много месяцев. Я прихожу, а тебя нет! На вполне закономерный вопрос, мне сказали искать тебя с какой-то новенькой, по которой половина парней до сих пор слюни пускает!

Это упоминание заставило напрячься. Пришлось подавить желание подняться с места и последовать наверх, чтобы убедиться, что Маргарите не докучают. Но я остался сидеть на месте, продолжая слушать упреки своего хорошего и преданного друга в лице Янки.

– Нахожу тебя, а тут ты слюной на меня брызжешь. Так и сказал бы, что у тебя тут дела амурные, я бы не отсвечивала! – взмахнула она рукой и нахмурилась, пока я молчал на ее обоснованные обиды. – Динь, прости. Я ведь не специально, – вдруг покаялась Яна, виновато поджав губы. – Я не хотела ничего портить. Просто обрадовалась тебе.

– Ян, ты не виновата. И ничего не испортила, – усмехнулся я и попытался улыбнуться. Получилось слабо, потому точно никого не убедил. – Маргарита – действительно моя коллега. Как ты уже знаешь, я не имею привычки заводить романы на работе. Потому ты просто не могла ничего испортить. Не в том плане, о котором, вероятно, подумала.

Судя по виду Яны, она не особо поверила. Я бы тоже не поверил. Тем досаднее было.

– Пожалуй, мне нужно выпить, – прочистил я горло и посмотрел на подругу. – Иди ко всем, Ян. Я скоро подойду.

– Динь… – позвала она, но я поднял руку и прошел мимо девушки, в отчаянном желании сегодня налакаться.