Полынь и истина

Глава 1. Цена высочайшего внимания

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ. Первая тут: https://author.today/work/554846

Данный текст является художественным произведением. События происходят в альтернативном нашему мире, все совпадения с реальными событиями, местами и людьми совершенно случайны.

Глава 1. Цена высочайшего внимания

Однако нашим планам не суждено было сбыться. По многим причинам, в основном от меня совершенно не зависящим.

Мы не успели дойти даже до столовой, когда это началось. Только что все было нормально: Александр рассказывал Трубецкому детали схватки, я дополняла, начальник ментально то и дело уточнял детали, на которые в моменте я и внимания не обращала. Вроде того, как именно стоял сломленный относительно сломавшего – закрывал его или же держался рядом – и тому подобных. Мы честно старались вспомнить и ответить.

– Скорее держался ря… – Романов сбился на середине слова, вздрогнул и замер посреди коридора с отсутствующим взглядом. – Выбрался? – как-то странно спросил он.

Я не смогла бы сказать, что именно было в этом вопросе такого необычного, но мурашки на спине активизировались, а сила внутри как-то вдруг притихла.

Николай Константинович, идущий первым, резко обернулся и, потеряв равновесие, чуть не полетел на пол, я едва успела подставить ему руку. Не то чтобы, начни он всерьёз падать, я бы его удержала, слишком большая разница в весе, но подстраховать вполне. К счастью, моей помощи хватило.

– Да, дядя, – сам себе ответил коллега, заодно давая нам подсказку.

Происходящее разом стало понятнее: Его императорское величествоИван Алексеевич Романов, глава рода Романовых, использовал свои возможности, чтобы расспросить родственника.

Но вот что с этим делать, я понять не смогла: встреть я Императора лично, нужно было бы преклонить колено и подтвердить родовую верность трону клятвой, как это делали все новоявленные главы после принятия силы, но в данном случае всё было сложнее. Физически или даже магически его тут не было, он даже нас с Трубецким, скорее всего, не видел и едва ли мог слышать. Нет, были в арсенале глав и такие возможности, но сейчас, кажется, о них речи не шло. Эта связывала главу с родственником так, что он слышал его ответы.

– Тогда рассказывай. Начни с того, что за поместье вы взяли.

Приказ несколько прояснил причины происходящего – до его величества дошла запись с орла. Надо признать, довольно быстро. То ли мы уже были на особом контроле, то ли коллеги, отвечающие за передачу данных, получаемых с помощью «Взора Империи», быстро сработали даже без волшебной фразы о приоритете.

Александр начал рассказ издалека, с обнаруженной охотником измененной твари и нашей поездки в посёлок, чтобы разобраться с другими такими.

«Найди ему накопитель, – мысленно приказал начальник. – Этот способ энергоёмок для обеих сторон».

Кивнув, поспешила на второй этаж: те накопители, что были у меня с собой, мы использовали, но в лазарете ещё было несколько запасных. Оставалось надеяться, что их не позаимствовала Альбина, иначе придётся напитывать пустые прямо сейчас, а свеженаполненные они не так обезличены. Романову, конечно, сгодятся, но…

На моё счастье, парочку накопителей княжна Романова всё же нам оставила.

Когда я вернулась в коридор, ведущий к кухне, Александр, уже сидя прямо на полу, заканчивал повествование о сегодняшней вылазке. Но накопитель принял с благодарностью во взгляде и сразу использовал.

– Когда будут подробности, отчитаешься с орлом. По результатам решим, что дальше. По остальному. Что с Трубецким и Тарищевым? В ваших образах какая-то каша на этот счёт!

– Они попали под воздействие в Казани. Анатолий Тимофеевич изменен и выгорел, но полностью в своём уме, щиты он удержал. Изменения в основном удалось отменить, но последствия остались, из-за них говорить он не может. Николаю Константиновичу досталось сильнее – он под удар попал раньше. Но сейчас сознание восстановили, его образ у Анатолия Тимофеевича был, а доступ к магии вернули. Однако внешние изменения пока что серьёзные и говорить он тоже не может.

– Пока что?

– Алиса использовала память рода. Но с изменением пока разбирается, навык сложный.

– И запретный.

Я похолодела, хотя понимала, что мы в своём праве. Александр не дрогнул:

– С согласия того, на ком используется и в целях помощи пострадавшим, нет. Мы помним закон. Важнее, что эти заклятья работают на измененных, и не только таких как Тарищев с Трубецким, но и попавших под воздействие изначально.

– Вот об этом стоило сообщить в первую очередь. Отчёт с образами через орла. И, если целители сочтут результаты достойными внимания, ждите гостей.

И вроде логично, но всё равно неожиданно. Я уже понимала, что сочтут, и гостей стоит ждать.

– Нам бы не помешал маг. системщик. Возможно, Тарищеву ещё можно помочь, просто наших навыков для этого мало.

– Образ того, что у него там, передашь. Что с твоей Полыниной? Справляется с силой?

Александр заколебался, посмотрел на меня, но всё же скрывать правду не стал:

– Есть сложности и силы много, но пока справляемся.

– Ну смотри. Дальше. Точку, откуда шли колебания, пока вычисляют, это южнее вас, но где-то в вашей части страны. Поэтому будьте осторожнее. Теоретики теряются в догадках, как это работает и за счёт чего. Прогнозов никаких не дают, поэтому исключать ничего нельзя. В крайнем случае закрывайте Пермскую губернию изнутри. Структура отсечения такова, что оно должно изолировать вас в том числе от воздействий, если они идут не с вашей территории. Только постарайтесь не убиться в процессе, вам ещё потом возрождать страну, – и, не дожидаясь ответа или уточняющих вопросов, император наконец отпустил племянника.

Романов обмяк. Я присела рядом.

«Дай ему ещё накопитель», – Трубецкой с трудом опустился на колени.

– Я в порядке, – открыл глаза Александр. – Просто это тяжело. Ещё и без щитов…

– Давай-ка я посмотрю, действительно ли ты в порядке, – я потянулась к его вискам.

– Нормально всё, – мотнул головой этот упрямец. И начал вставать.

– Куда?! – в его плечи мы вцепились одновременно. – С ума сошёл? После этих сеансов общения раньше чем через пять минут не встают!

«Подержи его, я сам проверю», – вздохнул Николай Константинович.

Как он себе это представляет, я спросить не успела. Уже давно измененные к нормальному виду пальцы легли на виски Романова. Тот попытался отдернуть голову и едва не ударился о стену, пришлось подставить руку, а там и сместить его к себе, чтобы опереть на плечо.

Александр замер. Не знаю, от неожиданности или из-за воздействия.

– Просто дай нам тебе помочь, – я погладила коллегу по плечу. – Принять помощь, когда она действительно нужна, это не слабость.

«До завтра оклемается. Но щиты надо, конечно, восстанавливать. Без них последствий больше».

– Какого рода последствий?

«Мигрень, спутанность сознания, головокружение. Ерунда, но неприятно».

– Говорил же, я в порядке.

«Я бы на твоём месте всё же вставал, держась за Алису и стену. – И, уже глядя на меня: – А ты придерживай его».

Предупреждение оказалось не лишним – Романова мотнуло, стоило подняться на ноги.

– Обопрись на меня.

– Сам.

Закатив глаза, потянулась к Косте и бросила ему мысль подойти к столовой. Звуки ремонта, доносящиеся откуда-то из правого крыла, тотчас стихли, а через пару минут к нам вышли Костя и Виталий.

– Помогите, пожалуйста, Александру добраться до комнаты.

Вот их помощь этот упрямец принял.

Мы с Трубецким направились следом.

«Похоже, дела в стране совсем не очень».

Я кивнула. Если зашла речь о том, что возрождать будут племянники, далёкие от наследования, дело плохо. С другой стороны, возможно, император перестраховывается.

– Мне кажется, он неспроста упомянул, что источник колебаний в нашей части страны. Возможно, к нам пришлют не только целителей, но и ГБ.

Николай Константинович кивнул, но передать ничего не успел.

– Давайте обсудим всё это, когда вернутся Альбина и Анатолий Тимофеевич, – попросил Александр. – Сейчас и Алисе, и мне не помешает отдых. Да и щитами надо заняться.

Продолжение 30.10

В этом он был прав. Я тоже собиралась заняться своими, но Трубецкой рассудил иначе и в итоге ими мы, пусть и занялись, но вместе. То ли он сомневался, что мне хватит контроля, то ли собирался подправить мои защиты, то ли просто соскучился по работе.

В ходе постановки я начала склоняться к чему-то среднему между этим вариантами – в процесс Николай Константинович почти не вмешивался, и свои решения не навязывал, позволяя использовать привычные конструкции, и советы давал, но ненавязчиво. Другой вопрос, что я его советы воспринимала во многом как инструкции к действию.

«Зачем ты ставишь друг на друга щит от эмпатии и от визуальных влияний на сознание? Почему не поставить сначала от эмпатических, потом от ментальных принуждений к чувствам? Они более сходны и точно лягут плотнее. А потом уже можешь поставить и визуальные, но я бы начал с влияний других типов».

– Кажется, мне стоило посоветоваться с вами, ещё когда я восстанавливала щиты в прошлый раз, а не надеяться что справлюсь и сама.

«Тогда тебе бы не хватило навыков поставить то, что поставил бы я, я бы не удержался и наверняка поставил сам, а для тебя полезнее делать это самостоятельно. Так что хорошо, что не стала. Анатолию Тимофеевичу же ты их показывала?»

Кивнула. Тарищев требовал от подчиненных показывать щиты, если они были обновлены, до того как приступать к работе. Во избежание неучтенной несочетаемости и других проблем. Если видел косяки, тоже говорил. Мне при первом получении допуска, тогда ещё свеженькой выпускнице, это оказалось очень полезно. Щиты пришлось переделывать раз пять, но результат был гораздо лучше моего начального.

После того как они восстановили мне сознание, мой вариант Анатолий Тимофеевич одобрил уже с третьего раза. И эти его корректировки тоже оказались очень кстати. Защиты стали куда стабильнее. Хотя, видимо, недостаточно, раз Трубецкой нашёл к чему придраться.

«Ты стала опытнее и сильнее, странно было бы требовать от тебя так же как раньше. Анатолий, будь уверена, тоже нашёл бы нестыковки и возможности для улучшения. И, кстати, за восемь лет могла бы структуру защиты и сама переработать».

– Смысл если всё работает как нужно?

«Хотя бы из интереса. Впрочем, моя вина. Стоило обратить внимание, что ты зациклилась на работе и ничем кроме не интересуешься».

– Да я сама хороша, если так-то. Могла обратить внимание и сказать. Но что уж теперь? Главное, что интерес возвращается.

«Рисуешь?»

– И рисую тоже, – подтвердила я. – Но ещё последовала вашему совету и пошла на поводу у желаний. Читаю потихоньку одну книгу. Сомнительной полезности в наших текущих делах, но в этом же и смысл, верно?

«Отчасти», – согласился начальник, не став уточнять, что же я такого читаю.

Что, наверное, и к лучшему, потому что врать я бы не стала, а предсказать его реакцию, когда он узнает, что читать я взялась демонологию, несложно. А, между прочим, отлично переключает. Пока со словарем разберешься, что там имелось в виду, мигом забудешь о других проблемах.

Альбина с Тарищевым вернулись уже ближе к полуночи. Машину оставили снаружи – похоже, княжна всерьёз сомневалась, что я в состоянии открыть купол. Пришлось брать Виталия и идти перегонять её внутрь.

Когда вернулись, артефактор сидела на кухне в компании Анатолия Тимофеевича и Николая Константиновича и грела руки о чашку с чаем.

– Я не знаю, как вы это выдерживаете на постоянной основе. Столько грязи..!

Я налила себе чаю и присела на соседнюю табуретку:

– Расскажешь? Или завтра, с Александром? – О том, что тот отдыхает после общения с дядей, я ей сообщила, ещё когда они только приехали.

– Наверное, лучше бы завтра, чтобы два раза не рассказывать.

– Тогда давай подробности завтра, а сегодня просто расскажи, что тебя так впечатлило.

– Да всё это! Как же это всё гадко..!

Следующие полчаса княжна делилась впечатлениями. Чего-то принципиально нового для меня и такого уж ужасного у Гнорбиных не было. Да, сломавший менталиста держал остальной род в страхе, контролируя тварей и угрожая ими всем недовольным. Учитывая направленные изменения у тех, серьёзная угроза. Изменял их он, кстати, действительно сам, но вот с тем, что именно менять, менталист ему помогал и подсказывал.

С этим явно предстояло разбираться, читать его память, выяснять, откуда у него такие идеи, да и не только они. Тарищев с Альбиной провели допрос, но чисто устный, всё же она близко не менталистка.

«Его лучше читать мне», – предупредил Трубецкой.

«Как вы себе это представляете? – мысленно же ответила ему я. – Везти его к нам не стоит, а вы сейчас выглядите лишь немногим лучше диких измененных!»

«Ну или можно подождать ГБ. Думаю, их после вашего отчета действительно к нам пришлют».

Альбина тем временем завершила рассказ, и я постаралась найти слова, чтобы её подбодрить. Не знаю, вышло ли, но вроде бы выглядела теперь княжна спокойнее. Но у меня была для неё и плохая новость.

– Его императорское величество просили передать образы орлу, когда вы немного разберётесь в ситуации. Я могу считать у Анатолия Тимофеевича и передать его, или могу объяснить, как передавать их тебе.

– Если только завтра, не уверена, что у меня получится сейчас незнакомое заклятье, – качнула головой девушка.

– Тогда давайте завтра, а сегодня я просто передам свои и Анатолия Тимофеевича?

С таким вариантом она согласилась и вскоре тоже ушла отдыхать. Я посмотрела на непосредственное начальство:

– Идёмте в гостиную. Там, думаю, будет удобнее.

Передача образов заняла нас ещё на полтора часа: те нужно было не только выбрать и снять, но и подготовить, и проверить, и собственно передать.

В процессе проверки возникли закономерные вопросы и у меня, и у Трубецкого. Пришлось перекомпоновывать образы, добавляя ответы, чтобы вопросов не возникло у тех, кто будет это смотреть. В результате, когда орёл исчез, и я отправилась спать, уже светало.

И это мы передали только то, что касалось дела Гнорбиных! А ведь нужно было ещё передать образ состояния магической системы Тарищева и сделать выборку по использованию родовых умений для лечения последствий воздействия. При этом не засветив сами заклятья. Всё же это знания не из тех, что стоит делать всеобщим достоянием, и одно дело показать доверенным целителям, другое – вот так, передавать образами, которые пусть и идут в департамент, всё же могут попасть не в те руки. По этой причине отбирать их я решила на свежую голову.

«День был длинный, ты устала, – согласился со мной Трубецкой. – Не думаю, что его императорское величество это не понимал. Да и несколько часов или даже суток погоды уже не сделают».

Добравшись до постели, уснула я мгновенно.

Встала ближе к обеду, когда Александр, уже успел съездить к Гнорбиным и вернуться.

– Там не без проблем, но они решаемые, – резюмировал он поездку, когда мы собрались за столом. – Кому надо было поставить что-то для восстановления, я поставил, кого требовалось ещё раз допросить уже с магией – допросил. Кроме сломавшего и сломленного, конечно. Как вы и просили, – тут он посмотрел на Трубецкого. – Тем более военные их забрали.

«Вам с ним работать не стоит. Пришлют кого-то из дознавателей – пусть смотрят. Не пришлют – буду смотреть сам. Вы с ним не справитесь, особенно после того как попали в его эмпатическую ловушку».

Напомнила:

– Без страховки работать с ним в любом случае опасно.

– Думаю, после того как мы передадим образы, нам всё же кого-то пришлют.

– Наверняка. Вопрос когда и кого?

– Давайте обсудим это все после того как поедим? – попросила Альбина. – Мне уже даже от разговоров об этих ваших Гнорбиных тошно! Не знаю, как вы с этим работаете постоянно!

– Учишься абстрагироваться, – пояснила я ей. – Всё равно иногда принимаешь близко к сердцу, но с опытом уже не так. Иначе да, с такой работой самому с ума сойти можно.

Старшие дознаватели серьёзно кивнули.

– И что тогда? – заинтересовалась Соня.

– В смысле если дознаватель сойдёт с ума? – Получив в ответ кивок, посмотрела на Николая Константиновича и пожала плечами: – Образ, как правило, есть у коллег, можно восстановить по нему. Ну или отправить к менталистам-лекарям, у них есть специализированные чары для разных случаев. Но мы друг за другом присматриваем, так что я не слышала, чтобы кому-то из наших требовалась именно профессиональная помощь лекарей.

«Потому что побочные эффекты своей работы мы знаем лучше них и умеем отслеживать, – мысленно пояснил Трубецкой так, чтобы слышали все. – И не просто так после работы на сложных случаях память работавших на них дознавателей просматривают старшие коллеги».

– То есть вы всё же понемногу сходите от этого всего с ума, просто умеете друг другу помогать? – уточнила Альбина.

– Что-то вроде того, – согласился Александр. – Но, согласись, было бы странно, если бы просмотр воспоминаний какого-нибудь серийного убийцы со всеми его мотивами, размышлениями и собственно убийствами никак не сказывался на просматривающем.

– Такое обычно изымают сразу после передачи образов, – вклинилась я. – Я, скажем, помню, что работала по делу насильника, знаю, что просматривала воспоминания, но с чужих слов, а их сами не помню.

– Если бы тогда сразу поняли, что там за дело, тебя бы на него вообще не назначили.

– Возможно. Я для примера.

– Давайте о преступлениях и преступниках всё же не за едой? – передернула плечами Альбина.

С этим все согласились. К тому же на вопрос мы вроде бы ответили, продолжать тему просто не было смысла. Нет, рассказывать о работе я могла долго, и наверняка Романов тоже, но едва ли наши домочадцы оценят.

После обеда, оставив Соню с бугаями загружать посудомойку, собрались в библиотеке, чтобы обсудить ситуацию.

– Думаю, к нам пришлют или наших следователей, или сразу ГБ, – заключил Александр, пересказав то, что успел выяснить сегодня. Нового там было немного, в основном разного рода детали, вроде того, на ком какие чары были и как долго, какие приказы отдавал Гнорбин сам или через менталиста, в общем разного рода мелочи, но мелочи важные для понимания ситуации.

Оба старших дознавателя кивнули. И Николай Константинович уточнил:

«Скорее ГБ. Если вы хотите попробовать восстановить сознание не только Котикову, но и ГБшникам, нужно сейчас просить, чтобы дознаватель, которого отправят к нам, взял их образы».

– Я буду передавать свои образы и попрошу.

«Могут не отправить», – написал Тарищев.

– Игнорировать не рискнут: вопрос на контроле у императора. Почти наверняка дядя как минимум просмотрит все, что мы передадим. И, если они проигнорируют простую в сущности просьбу, в результате выполнения которой в строй смогут вернуться двое обученных людей, кому-то может прилететь.

– Ты их видел, там до «возвращения в строй» даже с образом месяцы работы. А тебе одному и того больше.

– Значит просто нужно просить нам не ещё одного дознавателя, а кого-то из лекарей.

– Не поедут. Что ты их не знаешь?

«На самом деле смотря кто», – судя по тону и взгляду, эта идея Николаю Константиновичу понравилась.

– У вас есть кандидатуры?

Старшие переглянулись и кивнули. Тарищев подвинул к себе листок. Из появившихся на нём фамилий одну Трубецкой забраковал. Я сидела напротив, так что мне прочесть их был сложно. Легонько пнула под столом Александра.

– Лермариев Д. В., Бахтиярова М. А., – прочёл понявший мои затруднения коллега. – Погодите. Разве это…

Я расшифровала быстрее:

– Денис Венедиктович и Майя Анатольевна?! Думаете, они поедут?

На лекарской практике в академии я пересекалась с обоими, и у меня о них сложилось вполне конкретное мнение. Оба были лекарями, причём высококлассными, а соответственно терпеть не могли работать вне лечебницы. Как и все их коллеги более-менее приличного уровня.

«Денис вряд ли, хоть он и действительно легче на подъем, чем другие, так далеко он поедет, только если будет прямой приказ. А вот Майя может. Когда узнает про шанс восстановить разум тому дознавателю, очень даже», – передал Трубецкой.

– Я чего-то о нём не знаю?

Коллеги кивнули.

«Он – её ученик. Специализировался на лекарской, но обстоятельства сложились так, что пришлось идти в ГБ. Для неё, когда она узнает, что он жив, но с катастрофичными нарушениями, нежелание куда-то ехать уже аргументом не будет, – написал Тарищев. – И у неё его образ наверняка должен быть, хотя бы старый, и шанс его спасти она не упустит».

С такими вводными я была склонна согласиться, что так всё и будет.

– Передам, чтобы ей сказали про него, – согласился Александр. – И примерный текущий образ покажу.

– Мне одной до безумия интересно, что за обстоятельства привели лекаря в ГБ, да ещё и не по основной специальности, а дознавателем?

– Не одной.

«Дуэль, после которой его противник стал пациентом Бахтияровой, – раскрыл эту тайну Николай Константинович. – И то она взялась, только чтобы мальчишку не посадили».

– Его обвинили в использовании лекарской на дуэли? – первым озвучил то, о чем подумала и я, Романов.

«Да. И, учитывая, что противник был из боевых менталистов, многие поверили».

– А снять воспоминания?

– Думаю, пытались, но после дуэли с этим бывают проблемы, – пояснила ему то, что нам рассказывал преподаватель. – Лекари хоть вытянули боевика?

Трубецкой кивнул, а Тарищев придвинул листок:

«Она вытянула, но не без последствий. Так что без нормального адвоката парень бы сел. Ей с тем пациентом было не до того, чтобы об этом подумать, а ГБ вовремя подсуетилась и прибрала его к рукам. Их адвокаты и отстояли парня на суде. Его оправдали, но контракт с ГБ был уже подписан».

В этом была вся ГБ и это кое-что объясняло.

– Тогда я прошу нам Бахтиярову и чтобы ей передали про дознавателя и передаю образы по вчерашнему и по нашим проблемам, – резюмировал Александр. – Что-то ещё нужно или все?

Качнула головой:

– Вроде нет. Но если что-то забудем, я всё равно буду ещё передавать образы по изменению. После того как их нормально обработаю, конечно.

Собственно этим я сейчас и собиралась заняться.