Полярность

Пролог

Мирэль

— Кху! Как тут душно…

Воздух в комнате тяжёлый, словно здесь сутки никто не проветривали. Я быстрым шагом поднимаюсь по ступенькам между партами, чтобы добраться до окон. Несколько из них витражные, изображают главных исторических личностей: мужчину с цветком в руках, девушку с нитью света и мужчину с тенями у ног.

— К вам мы ещё вернёмся.

Я обхожу витражи и открываю окна. Свежий воздух резко заполняет душную аудиторию. С ним и думать становится легче.

Хорошей идеей было прийти до начала лекции, когда аудитория ещё не заполнена студентами и есть время собраться с духом. Это мой второй год в качестве преподавателя истории народов Эфириуса и Поляриса в Эфирском институте магии. Всё кажется таким новым и одновременно знакомым.

Я спускаюсь по ступеням, включаю свет и занимаю место у преподавательского стола. Из сумки достаю флешку и открываю институтский ноутбук. Он встречает меня довольным «плюм» и захламлённым рабочим столом.

— Ну сколько раз просила, убирайте материал в папки! Удалю всё к Морвенарову пришествию!

Я быстро распределяю отчёты об успеваемости моего коллеги в одну папку и презентации по теории магии огня в другую. На душе становится спокойнее, когда вижу на столе порядок. Порядок на столе — порядок в голове. Это пока что единственное, что я могу контролировать в своей бурной жизни. А история, которую я преподаю, вообще вещь неконтролируемая. Забавно, ведь именно я когда-то сыграла в ней главную роль.

Так, не время сейчас.

— Так-то лучше, — улыбаюсь я себе, крутя на пальце свой светлый локон.

Тук. Тук. Тук.

Я оборачиваюсь к двери. Из-за неё уже выглядывает голова девушки.

— Профессор, а нам уже можно войти? — робко спрашивает она.

— Конечно, заходите, — киваю я.

Девушка ненадолго скрывается за дверью, и за ней появляется группа студентов самого разного вида. Мелькают ярко-розовые и ярко-красные волосы, потёртые кожаные куртки, рюкзаки, блестящие глаза. Студенты потоком растекаются по всей аудитории, заполняя собой каждый её уголок. Они, видимо, только встретились и с любопытством рассматривают друг друга.

— Ого, а они когда-то тухнут? — спрашивает один студент у другого, того что со светящимися волосами.

— Нет, они с самого получения дара светятся.

— А можно я попробую их погасить?

Светящийся удивлённо смотрит на соседа, но, немного раздумав, подставляет голову. Студент ставит руки возле его головы, и волосы, ярко светившиеся до этого как лампочка, начинают мигать.

— Ого! И правда получается! — воскликнул погасивший.

— Щекотно, — смеётся светловолосый.

— Погоди, так реклама не обманула? — слышу я с другого конца аудитории.

— Нет, и правда она наш профессор.

Забавно. И такие разговоры каждую первую лекцию. Пора бы мне привыкнуть, а всё как в первый раз.

В этом году поток куда больше, чем в прошлом. Меня, конечно, радует такое рвение к изучению истории, но выступать перед потоком из тридцати студентов — не то же самое, что перед потоком из шестидесяти.

Я нервно покусываю ногти, пока студенты галдят. До конца перемены остаются считанные секунды. Нужно собраться и произвести хорошее впечатление. Делаю глубокий вдох и начинаю считать про себя до пяти.

*Раз… два… три… четыре…*

Трень!

Студенты рассаживаются по своим местам, пока я шумно выдыхаю. Меня сверлят шестьдесят пар глаз. Я уже не первый раз здесь, а сердце колотится всё так же быстро и громко. Не время затягивать.

— Добрый день, — мой голос разносится по аудитории. — Меня зовут Мирэль Лэа, и с сегодняшнего дня и до конца семестра я ваш преподаватель.

Студенты зашуршали тетрадками. Видимо, у кого-то настолько плохо с памятью, что они мигом записывают моё имя.

— Давайте начнём с того, что нам нужно, чтобы получить зачёт.

Я перечисляю свои требования и пробегаю глазами по аудитории. Кто-то внимательно меня слушает, кто-то утыкается в телефон, думая, что я не вижу, кто-то мечтательно смотрит в окно. И это так хорошо.

Хорошо, что этим детям не приходится думать о том, что они неправильные, что им грозит опасность, что их осудят или не поймут. Хорошо, что их не волнует то, что в их возрасте волновало меня.

— Всё запомнили? Повторять не буду.

— Да-а! — стройным хором разнеслось по аудитории.

— Отлично. Тогда начнём с основ. Кто из вас назовёт мне трёх магов, подаривших нам магию?

Студенты начинают галдеть. Голоса наслаиваются друг на друга, сливаясь в единый шум.

— Тихо, тихо. Давайте по руке.

Руку поднимает студентка с розами, покрывающими всё её тело.

— Да?

— Всего их три, профессор. Святой Арктур, получивший дар управлять природой. Святая Денея, соткавшая свет. И святой Диак, подчинивший тени.

— Отлично, всё правильно.

Я отхожу к компьютеру и запускаю презентацию.

— А кто знает, как они получили свою магию?

Галдёж продолжается с новой силой. Студенты спорят, перебивают друг друга, путаются в датах, названиях. Каждый пытается убедить другого в своей правоте.

— Тихо, тихо, друзья! — я хлопаю в ладоши, привлекая внимание к себе. Гул постепенно стихает, уступая место полной тишине. — Я рада, что вы так интересуетесь моим предметом и что вы довольно упёрты, и стремитесь доказать свою правоту, но всё же…

Я выключаю свет в аудитории, и лучи закатного солнца пробиваются сквозь витражи, подсвечивая их. Студенты начинают ахать и восхищённо вздыхать, видя отражение витражей на полу.

— …всё же история любит упорядоченность, хотя сама по себе она беспорядочна.

Я переключаю титульный слайд и начинаю лекцию.

— Начнём с того, с чего стоит начинать, — я немного хихикаю своей тавтологии. — С начала. С рождения нашего мира. До двадцать первого века люди жили в развитой цивилизации. Существовало шесть материков и огромное количество стран. По разным источникам — от ста девяноста семи до двухсот двух. Человечество сотрудничало между собой и использовало природные ресурсы, с каждым разом злоупотребляя ими всё больше и больше. Вскоре земля была отравлена химикатами, реки и моря иссушены, а деревья измучены так, что даже при помощи веточек нельзя было добыть огонь…

— А почему, профессор? Как человечество дошло до этого? — спросил студент из заднего ряда.

— Это вы узнаете на предмете профессора Флоэля. Там вы более углублённо рассмотрите историю прошлого мира. Здесь мы проходимся по основам.

Студент кивает, и я продолжаю лекцию.

— Океаны стали затапливать материки, а мимо Земли пролетала комета. Тогда один из святых — Арктур — загадал желание на пролетающую комету. Он попросил о том, чтобы у людей была возможность снова восстановить природу. Его зов привлёк комету к Земле, и она неслась на последний уцелевший материк. Своим ударом она уничтожила всю флору и фауну на земле, а два её осколка взмыли над тем, что когда-то было людским миром.

Я переключаю слайды. Студенты фотографируют и записывают информацию с них.

— Комета дала жизнь богине Призме. Её вы можете видеть на слайде. — Я указываю на фотографии. Они немного тусклые и нечёткие, но даже из этих размытых кадров можно уловить черты светловолосой и светлокожей девушки, от которой исходит холодное свечение. — Богиню тронула мольба юноши, и она одарила его своим благословением. Арктур, его вы можете видеть на витраже слева, получил дар управления природой. Он разделил его между своими последователями. Маги природы смогли легко воссоздавать реки, горы и моря в любом количестве, подчинять себе огонь и растить растения без дополнительной помощи. Именно отсюда начинается отсчёт нового мира — первого января первого года от Рождения Призмы. Советую вам это записать.

Студенты защёлкали ручками и заскрипели карандашами.

— Призма пошла дальше по уцелевшим осколкам, на которые смогли забраться люди. Что она искала — доподлинно остаётся неизвестным. Но нашла она святую Денею — она на витраже посередине — пытающуюся осветить клочок земли крошечным фонарём. Призма поинтересовалась, что та делает. И Денея объяснила, что падение кометы подняло едкий смог и затянуло солнечные лучи. Без них на земле стало холодно и неуютно, и она пытается хоть как-то это исправить. Призму удивила такая находчивость девушки, и она выдернула из своего платья светлую нить и вручила её Денее. Она посоветовала ей обуздать нить — тогда она получит власть над светом.Призма удалилась, а Денея призвала своих друзей. Вместе из молодых деревьев, выращенных последователями Арктура, они сделали несколько ткацких станков.

Вдели в них светлую нить и стали ткать из неё светлое полотно. Вскоре к ним присоединилось ещё больше последователей. Вместе они соткали светлое полотно. Его фотографии вы можете видеть на слайде, а также есть образец в Эфирском музее всеобщей истории. Если есть интерес — сходите на досуге. А пока что запишите дату появления дара светлых магов — первое февраля первого года от Рождения Призмы.

— Профессор, а вы? Вы же из семьи светлых магов? Правильно? — спросила студентка из первого ряда.

— Да, всё верно. Мой отец — Архимаг Совета, а мать — целительница с даром природы.

— Понятно. А вы… У вас тоже дар света?

На девушку обращаются взоры. Слышны шёпотки:

— Ты что, правда не в курсе?

— Да профессор же…

— Продолжаем, — перебила я. Не время углубляться в моё прошлое, не этому посвящена лекция.

В мире появился свет и деревья. Всё стало возвращаться к привычному руслу. Одно только пугало жителей нового мира. Тени.

От последнего определения по аудитории прокатился короткий шёпоток.

— Измученная земля под воздействием магического свечения Призмы создала из своих ран тени. Они пожирали страхи и эмоции людей, оставляя их пустыми оболочками, тенями самих себя. Это напугало людей и лишило их прежней веры. Но и сдаваться они так просто не собирались. Они образовали отряды и отпугивали тени как могли. Сначала хватало простых фонариков, но у теней быстро вырабатывался иммунитет к ним. Призма наблюдала за битвой людей и теней и решила вмешаться. Она нашла самого упорного борца — Диака — и дала ему дар всасывать тени и перерабатывать их в энергию. Диак воспользовался благословением Призмы, всосал тени и разделил переработанную энергию между своими сослуживцами. Они стали использовать энергию теней, чтобы бороться с угрозами и лечить людей. Ведь энергия тьмы всасывала любые орудия и забирала любые болезни. Святой Диак, его вы можете видеть на третьем витраже, отдал свой дневник с описанием тех событий своим последователям, а их потомки — уже Эфирскому музею всеобщей истории. Его тоже можно посмотреть вместе с кусочком полотна. Надо будет как-нибудь организовать экскурсию! — Я аж взвизгиваю от восторга, но быстро беру себя в руки. — Но это потом. А сейчас — записываем дату появления в мире тёмных магов. Третье марта второго года от Рождения Призмы.

— Профессор, — поднимает руку студент с тёмными узорами на лице. — А что насчёт бездыханных?

— Вот! — Я хлопаю в ладоши. — Отличное замечание. Переходим как раз к ним.

Я глубоко вдыхаю. Ведь изменения в этой вехе истории коснулись меня напрямую.

— Не все жители земли разбились по группкам и стали последователями святых. Многие боялись магии, не доверяли ей и предпочли держаться особняком, придерживаясь старого ритма жизни. До недавнего времени считалось, что бездыханные не имели дара и были не больше чем… — я замолкаю, пытаясь подобрать слово, ведь среди студентов немало представителей бездыханных, отличить никого нельзя, — не больше чем простыми людьми. Но недавно мы выяснили, что это не так.

— Профессор, — руку снова поднимает девушка с розами, — а вы можете рассказать этот аспект более углублённо?

Я поднимаю на неё глаза. В её взгляде просыпается искренний интерес. Даже аудитория затихает, ожидая моего ответа.

Я ненадолго замолкаю. Всю лекцию я пыталась избежать ответа на этот вопрос. Это же не просто веха истории. Это моя жизнь. Моя боль.

— В каком смысле?

— Просто все знают о вашей бездыханности, — продолжает девушка с розами.

— И о том, что бездыханных равными эфирам сделали именно вы, — раздаётся голос из аудитории.

— Но вы никогда не рассказываете подробностей! О том, как это было для вас!

Студенты начинают восхищённо перешёптываться. Для них это тайна, загадка. А для меня — часть жизни, то, что пропитало мою кожу. Я никогда не решалась говорить об этом с кем-либо.

— Так вы хотите историю от лица очевидца?

— Да! Да! — загалдели студенты.

Я выключаю проектор и включаю свет. Они правы. Пришло время.

— Тогда советую вам конспектировать. Потому что я спрошу об этом на следующей лекции.

Студенты закивали и притихли. Тишина стала почти осязаемой. Любой чих или шорох мог прервать магию тайны и неизвестности.

— Как началось всё для меня… — я растягиваю слова, роясь в памяти, пытаясь отсрочить момент открытия. — Началось так же, как и у всех вас. С Бала Рассвета.

Глава 1: "Бал Рассвета"

Мирэль

— Что это, мама? — передо мной предстаёт длинная золотая цепочка с кулоном в виде деревца. Его листики были украшены маленькими зелёными камушками. Ствол деревца был слегка потерт.

— Это мой тебе подарок, Мирэль. — Мама вкладывает цепочку в мою ладонь. Её обычно строгие карие глаза лучатся теплом, а в уголках губ играет нежная улыбка, что заставляет улыбнуться и меня саму. — Её подарила мне на бал рассвета моя мама, а ей — её мама. Она передаётся старшей девочке в роду. Однажды и ты передашь её своей старшей дочери.

— Ого! — Цепочка кажется совсем невесомой в моих руках, я бережно прикладываю её к груди. Её сберегла бабушка для мамы, а мама — для меня. Каждая из них — дитя святого Арктура — делилась со мной своим теплом. Они все верят в меня. Я не могу их подвести!

— Спасибо, я буду беречь её!

Мама улыбается мне, когда дверь в комнату со скрипом открывается. В ней появляется Сара — моя нянечка.

— Госпожа, пора готовиться, бал начнётся меньше чем через час.

— Да, да, — кивает мама. — Пора, пора! Доверяю Мирэ тебе, Сара.

— Положитесь на меня, госпожа. — Сара широко улыбается. Мама слегка касается губами моего лба, от чего я замираю, мурашки бегут по моей коже. Она встаёт с кровати и последний раз бросает на меня свой нежный взгляд, когда дверь за ней закрывается.

— Для мамы сегодня важный день.

— Не менее важный, чем для вас, госпожа. — Сара привлекает к себе моё внимание.

Мы остаёмся наедине. Она осматривает меня, трогает за волосы и задумчиво прицокивает.

— Мда-а-а... — задумчиво тянет она. — На балу рассвета будет много юных эфиров, которые поразят своими дарами, тягаться нам будет сложно.

— Сара, что, уж я совсем плоха? — Я опускаю глаза, теребя в руке цепочку.

— Даже не думайте так, госпожа! — Сара берёт мои руки в свои и заставляет подняться. Она начинает кружить меня по комнате. — Наша госпожа будет неотразима, — напевает она, вальсируя вместе со мной, — будет сиять как звезда.

Мы вальсируем, и я рассматриваю свою комнату. Здесь мои игрушки, аккуратно уложенные на полке, книжки со сказками о Денее, детские рисунки на стенах. Будет жаль оставлять это всё позади.

— Сара, отец сказал мне, что я смогу переехать в «Нить Денеи», когда получу свою силу, — я прихлопываю в ладоши, останавливая импровизированный вальс Сары. — Здорово же, правда? Я буду жить рядом с братом.

— Конечно, госпожа, но роскошные покои, в которых росла ваша бабушка, не дождутся вас, если мы не начнём сборы!

Сара сажает меня за туалетный столик и принимается кружиться вокруг меня. Она собирает мои непослушные светлые волосы наверх и вплетает в них кристаллы света.

— Вот, прямо настоящая звезда! Ой... — Сара на секунду замолкает.

— Что такое?

— Странно, кристалл погас. — Сара пару раз стучит ногтем по холодной поверхности, и тот, лениво мигнув, загорается снова. — Вот так штука! Ничего, госпожа, бывает такое. Наверное, опять фуфло какое-то подсунули по дешёвке. Они вообще знают, кому продали украшения!?

— Ничего, Сара, не сердись.

— Ну как я могу сердиться, когда вы просите этого не делать, моя милая госпожа! — Сара гладит меня по волосам и возвращается к причёске. Когда она заканчивает, я поначалу не узнаю себя в зеркале. Волосы, обычно спутанные и всклокоченные, теперь аккуратно уложены в высокую шишку, и по периметру причёски украшают светящиеся кристаллы.

— О-о-ой... — Сара довольно тянет, восхищённо вздыхая и ахая. — Как будто святая Денея спустилась к нам в вашем облике, госпожа. — Сара расплывается в довольной улыбке и утирает с уголков глаз слезу. — Не видела леди прекрасней, чем вы.

— Сара... — я сжимаюсь от комплиментов, стараясь стать меньше, чтобы меня не заметили, — не смущай меня.

— Простите, я просто не могу налюбоваться вами, госпожа.

— Сара!

Моя нянечка довольно хихикает и отходит к шкафу, пока я продолжаю рассматривать кристаллы в волосах. Они мерцают, как звёзды в небесном полотне Денеи, потихоньку зажигаясь и потухая. Я не могу перестать любоваться их блеском.

Щёлк!

Один из кристаллов с характерным щелчком потухает, за ним — другой, ещё один, всё новые и новые, и от прекрасного светящегося звёздного неба остаётся лишь холодная пустая оболочка.

— А?!

— Госпожа, ваше платье. — Сара возвращается ко мне. — Да что такое то? Опять тухнуть? Ну-ка.

Сара крутит пальцами возле кристаллов, сыпля на них маленькими искорками. Кристаллы, набирая силу, снова зажигаются и сияют ярче прежнего.

— Кто их таких сделал-то, а?

— Сара, а если... — я никак не смогла подобрать слов, — а если я бездыханная?

— Что вы такое говорите! — Сара упёрла руки в боки и смерила меня возмущённым взглядом. — Вы — дочь архимага Эрестора! Ваш отец с членами совета победил узурпатора! Ваша мать, Алтея, — искусная целительница! Ваш старший брат, Аэрис, — гений в создании световых животных! Как вы можете...

— Сара, — перебиваю её я, — но моя тётя Лейла была бездыханной.

— Однако ей это не помешало сражаться бок о бок с вашим отцом.

Я опускаю голову. Сара даже не допускает подобной мысли. С чего вдруг мне это в голову пришло?

— Госпожа, — Сара присаживается на колени рядом со мной, — извините, я погорячилась. Я просто не понимаю, как вы можете думать о таком. С такой семьёй и предысторией вы сами по себе уже чудо. — Сара произносит это с благоговением. — Что бы вас ни ждало на балу Рассвета, уверена, Призма не оставит без своего благословения дочь своих лучших последователей. Поверьте мне!

Сара снова улыбается её неизменной улыбкой, напоминая мне этим довольную кошку. Мне хочется верить ей, но где-то глубоко в душе я понимаю, что Призме, если она и существует, нет особого дела до мелких магов, живущих на остатках вымершей планеты.

— Верно, Сара, — я выдыхаю, заставляя себя улыбнуться ей. — Мне не стоит унывать. Так и где моё платье?

Сара вскакивает на ноги и берёт вешалку, лежащую на кровати.

— Поглядите только, дизайнерский дом Леамов потратил на него целую неделю. Это эксклюзив, только для вас.

Я осматриваю платье. Рукава из тонкой сетки украшены мелкими светящимися стразами. Сетчатые рукава переходят в лиф, украшенный вышивкой из золотой нити, горло закрывается воротником. Дополняет силуэт юбка, напоминающая русалочий хвост.

— И правда, красивое.

— Примерьте, госпожа! — Сара с детским восторгом принялась наряжать меня. В наряде я и правда выглядела подобием Денеи, но что-то в нём было не так. Платье было скроено так, чтобы я могла свободно передвигаться, но я чувствовала, словно меня поместили в тесный кокон, где каждое моё движение было продиктовано чьим-то сценарием. Я не могла двинуться без указки невидимого кукловода, который держал это платье за тонкие ниточки.

— И последний штрих. — Сара берёт с тумбочки цепочку, подаренную мамой, и надевает её мне на шею.

— Святая Призма! Это невероятно, госпожа, вы такая красавица! — Сара рассматривала меня, и в её глазах читался почти хищный азарт. Как будто она стремилась поглотить меня своим взглядом.

— С-спасибо, Сара, — нервно выдавливаю я.

Тук-тук-тук.

— Извините. — Из-за двери выглядывает мой старший брат. — Моя партнёрша готова к балу?

— Аэрис! — Я немного расслабляюсь при виде брата. — Как я тебе?

Я делаю пару оборотов вокруг себя, пока Аэрис смотрит на меня.

— Прекрасна, как первые лучи, сотканные Денеей. — Брат подал мне руку, и я взялась за него. Я чувствовала, словно держусь за огромную скалу, за которой в любой момент могу спрятаться.

— Ты отлично поработала, Сара, — отсалютовал ей Аэрис.

— Ох, не льстите мне, молодой господин. — Сара прикрыла лицо ладонями и отвела глаза от брата. Конечно, как не смущаться от комплиментов светловолосого и кареглазого молодого человека, который родился в далеко не простой семье, да и к тому же является гуру в магии.

— Удачи, госпожа. — Сара помахала мне рукой на прощание. — И помните, выше нос!

— Да, спасибо, Сара. — Я дежурно улыбаюсь ей, и мы с братом выходим из моей комнаты.

Пол в коридоре холоднее, чем в моей комнате. Я немного топчусь на месте, пытаясь привыкнуть к неприятной зябкости, проходящей по телу волной.

— Всё хорошо, Мирэль?

— Да, я в порядке. — Я ловлю на себе обеспокоенный взгляд брата и спешно отвожу глаза.

— Волнуешься?

— Очень. — Перед ним я не могу врать. — Кристаллы... они тухли сегодня. Я переживаю, вдруг я... бездыханная.

Брат задумывается на секунду и отвечает с лёгкой улыбкой:

— Даже если и так, это не отменяет того факта, что ты моя любимая сестрёнка. — Он крепко обнимает меня, одним этим жестом снимая с меня напряжение. — Но всё-таки лучше не думать об этом.

— Может быть. — Я вяло улыбаюсь, но Аэрису достаточно и этого.

— Пойдём скорее, мама и папа ждут нас внизу.

— А карету поведёт твой Лучик?

— Конечно.

Мы подходим к лестнице, у подножия которой я вижу родителей. Отец, статный высокий архимаг в дорогом белоснежном костюме, с такими же светлыми волосами, как у нас с братом, держал под руку маму. Она была в таком же белоснежном платье со стразами, как у меня, а её волосы венчал венец из кристальных роз, которые слабо подсвечивались.

— Вот и вы, — бас отца доносился до нас даже с подножия лестницы. — Спускайтесь.

Брат ведёт меня по лестнице, а родители не спускают с меня глаз. Столько эмоций читается в них: надежда, гордость, волнение и... страх?

— Отлично. — Отец выдыхает, когда мы с братом оказываемся рядом с ним. — Мирэль, ты отлично выглядишь.

— Спасибо, отец.

— Как же быстро десять лет прошло... — с придыханием произносит отец, и его уголки губ слегка поднимаются.

— Милый... — мама привлекает внимание отца к себе. — Нам пора, не то мы опоздаем.

— Да, идёмте. — Отец берёт маму под руку и ведёт к парадному выходу. Мы с братом следуем за ними.

На улице стоит тёплый летний вечер. Лёгкий ветерок дует в лицо, освежая. У большой каменной лестницы стоит карета. Её корпус обшит металлом, окрашенным в белый цвет. Окна в карете тонированы, а изнутри она подсвечивается разными цветами. В карету запряжён конь брата — Лучик. Он светится, привлекая всеобщее внимание; на козлах сидит наш кучер.

— А можно было поехать на машине, — брат немного ворчит, закатывая глаза.

— Можно, — соглашается отец, — но карета — это статус, к тому же у нас он не хуже машины.

Мы спускаемся

— Привет, Лучик! — Я подбегаю к коню и глажу его по светящейся морде. Лучик довольно ржёт мне в ответ.

— Мирэль, усаживайся. — Отец подзывает меня к себе. Я берусь за его руку и прохожу в салон кареты. Внутри играет лёгкая музыка и пахнет новым освежителем.

— Трогай, — бросает отец кучеру и закрывает за собой дверь.

Кучер тронулся, и мы выехали со двора, направляясь ко дворцу трёх святых, месту, где решится моя судьба.

За окнами кареты замелькал город. Возле «Пристанища Денеи» обычно располагались небольшие панельные дома. По их стенам плыли тонкие лучи света, освещая тёмную улицу и её окружение. Возле домов росли стройные деревья, излучающие тонкий свет. Несмотря на вечер, улицы заполонили люди. Дети глазели на витрины магазина с игрушками, на которую выставили нового робота-пса; мужчины в светлых костюмах сидели на лавочках под световыми деревьями и о чём-то увлечённо беседовали.

Но как только все завидели издалека нашу карету, для жителей перестал существовать весь мир. Для них всё перестало иметь значение — только карета и герб нашей семьи были важны.

— Видишь этих людей, Мирэль? — отец указал на народ, сбивающийся в толпы на улицах, лишь бы рассмотреть нас поближе. — Это твой народ, и они надеются на тебя.

Отец положил руки мне на плечи, но по моим ощущениям на них лёг целый мир. Мир этих людей, их надежды, мечты, лёгкие разговоры и вечерние прогулки. Всё это лежало на мне как на дочери архимага, как на дочери этого народа.

— Да, отец. — Одного моего согласия с ним было достаточно. Он довольно хмыкает и убирает руки.

— Посмотрите туда. — Брат, обеспокоенно выдыхая, указывает в толпу. Женщина, стоявшая там, обмякла на плечах двух мужчин, что стояли рядом с ней.

— Ей плохо? — Я соскакиваю с места, пытаясь высмотреть, что же там происходит.

— Мирэль, сядь, — голос отца строгий и пробирает до костей. — Не стоит переживать, ей помогут, — тут же смягчается он.

И правда, к женщине уже спешат врачи и уносят её на носилках.

— С ней всё будет хорошо?

— Конечно, дочка, — мама заботливо гладит меня по руке. — Посмотри лучше вперёд.

Моему взору предстаёт мост над пустотой. Части города, названные в честь Денеи, Арктура и Диака, разделены между собой и соединены мостами с большой землёй.

Карета плавно въезжает на мост и развивает скорость. Мы пулей проносимся по мосту и въезжаем на большую землю, в Город Призмы.

Город Призмы отличался от моего родного. В воздухе витал аромат жжёного волшебства и выпечки. Помимо светящихся домов и деревьев, здесь были деревья с тёмным дымом вместо листьев, кусты роз, превышающие ростом даже некоторые деревья. Жители Города Призмы были так же разношёрстны. Теневые маги, передвигающиеся с помощью теней; маги природы, поросшие розами или имеющие волосы, состоящие из потока воды; маги света со светящимися узорами на руках. Все они жили здесь. В Городе Призмы. Прямо сейчас я видела их за окном. Они готовились к балу рассвета: сооружали сцены на улице, готовили угощения и танцевали под аккомпанемент уличных музыкантов. Все были неимоверно счастливы, а я наблюдала за этим счастьем из окна этой кареты. Вскоре и жители обратили на неё внимание. Кто-то стал хлопать, кто-то свистел, кто-то кричал: «Ура!» Любопытные зеваки выстраивались в очередь, чтобы увидеть нас, но некоторые жители столицы не отвлекались от подготовки к празднику. Я рассматриваю людей из окна, машу им рукой, а они машут в ответ. В сердце становится теплее, словно я на минуту становлюсь частью всеобщего счастья. Мы проезжаем через центральную площадь, и толпа скрывается за поворотом.

— Мы почти приехали?

— Да. Сейчас, Мирэль, ты увидишь самое красивое здание во всём Призмате, — заговорщицки говорит брат.

И он не врёт. Перед нами вырастает величественный замок. Его корпус сделан из металлических плит и возвышается над Городом Призмы. По его плитам скользят потоки магии; из них я различаю магию тёмных, магию светлых и природную магию. Все они напоминают бурный речной поток, который обволакивает замок. Замок украшают витражные окна. Самое большое изображает богиню, а маленькие — святых. Магический поток проходит сквозь них, подсвечивая витражи.

— Красота... — всё, что смогла выдавить я, глядя на замок из окна. По сравнению с ним город казался таким маленьким. Я казалась такой маленькой.

— Впечатляюще, да? — Аэрис хитро ухмыляется, радуясь моему восторгу.

— Хватит разговоров, — отец трёт переносицу. — Аэрис, выходи и не забудь подать руку сестре.

— Да, отец. — Брат открывает дверь и подаёт мне руку.

— Соизволите выйти, миледи?

— С превеликим удовольствием. — Я ловлю довольный взгляд брата и невольно начинаю хихикать.

Я чувствую ногами тёплый грунт — он почти обжигает. Мы с братом поднимаемся по парадной лестнице, обмениваясь взглядами с другими гостями. Нам кивают и доброжелательно улыбаются; некоторые семьи, что ниже нас рангом, делают нам глубокие реверансы.

Я немного съёживаюсь от всеобщего внимания. Хочется сжаться и спрятаться за брата, чтобы никто меня не заметил, ведь при каждой заведённой беседе кто-то незнакомый всегда норовит спросить:

— Волнуетесь, леди Леа?

Брат спасает положение, отводя меня внутрь Дворца Призмы. Людей там не так много — все сконцентрировались в главном зале до начала бала. Внутри нас встречает администратор.

— Чета Леа, Аэрис и юная Мирэль, я прав?

— Да, всё верно.

— Вас уже давно ждут. Проходите.

Администратор услужливо открывает дверь, а за этой дверью — целый новый мир. Он роится, как пчелиный улей, и шипит, как логово гадюк. Я крепче вжимаюсь рукой в брата, а он накрывает мою ладонь своей.

— Архимаг света Эрестор Леа с супругой Алтеей, сыном Аэрисом и дочерью Мирэль! — Мы входим в зал, и все шёпоты стихают. Я вижу. Лица. Тысячи лиц и тысячи глаз, пронизывающих меня. Мой кокон разрывается от их острых взоров, от их шёпотков, от их острых улыбок. Воздух в зале был пропитан густым ароматом магии. Она накрывала меня волной, ослепляя и погружая во тьму. Она была везде. Дразнила меня, маня к себе. Я опускаю взгляд вниз, лишь бы только не видеть лиц, не чувствовать запахов, не ощущать дикого ужаса, который сжимал меня изнутри, но чувствую, как мою руку ещё крепче сжимает брат. Я смотрю ему в глаза. И вижу в них: «Не бойся». Это придаёт мне сил. Мы занимаем место у подножия статуи Призмы, рядом с архимагом тьмы Кайросом и его женой Леей.

— Эрестор. — Кайрос протягивает отцу руку, и тот спешно пожимает её.

— Мы ждали только вас. — Лея подходит к моей матери, и они начинают тихо о чём-то шушукаться.

Я оглядываю толпу, принимая на себя все их взгляды. Острые, оценивающие, скользящие по мне, концентрирующиеся на лице, на руках, на каждой частичке моего естества. Я ощущаю на себе ещё один прямой взгляд, невольно смотрю в его сторону. На меня смотрит девочка. Моя ровесница. В её глазах я вижу то же, что чувствую сама. Тот же страх, то же волнение. Девочка неловко жмётся к юбке матери, по виду — тёмной волшебницы. Ей так же страшно, как и мне. Я коротко киваю ей. *Не бойся, я первая приму удар на себя.*

— Архимаг природы и старейший маг совета Эфирия Гоон! — объявил глашатай, и на помост поднялась женщина лет пятидесяти и хор молодых девушек. Все встали на мостике у статуи Призмы, и архимаг начала свою речь.

— В течение ста лет после Великого Падения мы учились жить с нашим волшебством, — голос женщины был скрипящим и очень уставшим, — учились делиться знаниями друг с другом и застали смену нескольких поколений наших правителей, пока на сто первый год нашей мирной жизни один из наследников правителей не решил, что он имеет право на правление больше, чем остальные.

Эту историю я слышала от отца. Он постоянно рассказывал именно её, когда я расспрашивала о том, почему они с советом решили поднять бунт против прошлого правителя.

— Он погубил короля с королевой и своего брата и подключился к источнику потока магии, что оставила нам богиня. — Эфирия возносит руки вверх, и над её руками появляется клубок нитей, соединяющий сердца всех находящихся в зале. Нити тянулись ко всем присутствующим и излучали приятный свет. — Этот преступник взял себе имя Морвенар и правил нами железной хваткой в течение двадцати лет. — Эфирия опустила руки, и нити рассеялись. — Однажды нам надоело терпеть узурпаторство, и мы распрямили плечи и вступили в бой с тираном. Бой был тяжким и прошёл не без потерь: погибла наша боевая сестра Лейла. Но своей жертвой она доказала свою преданность родине, несмотря на свою бездыханность.

Я перевожу взгляд на отца, который морщит глаза. О тёте он никогда особо не рассказывал, кроме того, что она была отважна и погибла молодой. Но часто подмечал, что я очень на неё похожа. Это и тяготило меня больше всего. Ведь тётя Лейла смогла доказать свою полезность даже без магии. Смогу ли так сделать я? Вряд ли. До тёти мне как до Полотна Денеи пешком с Призмата.

— В этот день Морвенар пал, — Эфирия громко хлопнула, выводя меня из своих мыслей, — а мы в память о нашей дорогой подруге и о её роковом дне проводим Бал Рассвета именно сегодня, именно в этот час. Пусть потомки помнят, какой ценой далась нам эта победа, пусть несут память о ней, пусть... — голос Эфирии стихает, и она опирается о перила. Кайрос спешит к ней и ловит её под руки. Отец поднимается и занимает место Эфирии, продолжая церемонию как ни в чём не бывало.

— Кайрос, что с ней? — Лея подбегает к мужу.

— Не знаю, помоги мне. — Оба представителя тёмных архимагов скрываются в глубине коридоров Дворца Призмы, унося за собой Эфирию.

Я нервно одёргиваюсь, обращаясь к речи отца.

— Сегодня юные граждане, достигшие десяти лет, получат своё благословение от нашей богини, станут частью источника потока магии и будут с гордостью нести дар нашей богини. — Отец выжидает паузу, давая всем переварить случившееся и его слова.

Тишину можно было резать ножом, но я не могла её ощутить. Как и последующую речь отца. Он что-то говорил про новое поколение, про ответственность, но я не смогла уловить ни слова. Сердце колотилось так бешено, что заглушало голоса вокруг. Эта речь лишь ненадолго оттягивала неизбежное. Отец, как будто специально, говорил коротко и по делу, чтобы приблизить момент, который навсегда изменит мою жизнь. Нужно отвлечься, нужно на что-то отвлечься.

Я снова обращаю внимание на зал. Девочка! Где девочка? Снова нахожу её глазами. Она с благоговением смотрит на отца. В её глазах читается надежда. Надежда на совет, на будущий род, на оправдание, на которое даже я не могу надеяться. Что, если всё рухнет? Что, если...

— И я приглашаю сюда ту, кто первой удостоится чести получить благословение богини. Мирэль Леа!

Все взгляды обратились на меня, а я мигом забыла, как дышать. Сейчас. Тянуть больше некуда. Ноги предательски приклеились к полу и не слушались.

— Ну же, Мирэль! — Аэрис подтолкнул меня. — Смелей!

Я ступаю на один шаг, вяло улыбаюсь брату и маме и начинаю подниматься к отцу. Ноги предательски подкашиваются, а перед глазами всё плывёт. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть, как до этого упала Эфирия.

Наконец я вступаю на помост и встречаюсь взглядом с отцом. Он спокоен и собран, но что-то шепчет мне одними губами. «Удачи»? «Рассчитываю»? Я так и не поняла, что он мне сказал. Хор из девушек окружает меня и начинает затягивать мелодию. Песня льётся звонкой струной, создавая бурный магический поток. С каждой нотой благодарности богини и просьбы к ней благословить меня всё больше режут уши. Поток магии переходит от девушки к девушке, заставляя каждую кружиться на месте и жмуриться от удовольствия. Словно сама Призма взяла их за руки и закружила в причудливом танце. Поток остановился на последней хористке, и она затянула самую высокую ноту их причудливого гимна. Поток устремился ко мне, и я зажмурилась, ожидая чуда. Но вместо покалывания, как говорил мой брат, или приятного тепла, как говорила мама, я чувствую пустоту. Полную, обволакивающую тишину. Полностью заглушающую какую-либо магию. Полное, абсолютное ничто...

Я растерянно открываю глаза. На меня смотрит моё же отражение. Та самая маленькая девочка, ждавшая чуда, но так и не получившая его. Искорки издевательски летали вокруг меня, но тут же гасли, касаясь кожи. Девушки из хора затихли и стали переглядываться друг с другом, словно пытаясь понять, что они сделали не так.

Бах!

— А! — Я прикрываю голову руками. Это треснул кристалл на моей голове.

Из-за спин девушек я уловила едва заметное движение — это двинулся ко мне Аэрис, но мама схватила его за плечо, заставив стоять на месте. На её лице читался шок и волнение. Я перевела взгляд на отца. Ни один мускул на его лице не дрогнул, только по щеке покатилась слеза.

Бах! Бах! Бах!

За первым кристаллом полопались и другие.

— Ай, ай, ай! — Я отряхивала осколки с плеч и пыталась собраться. Почему не получилось? Почему я бездыханна? Почему!?

Я подняла взор к лику Призмы, который теперь казался мне грубым и осуждающим. Это всё потому, что я не верила в тебя?! Не верила, что мы нужны тебе и что ты любишь нас! За это ты так жестоко меня наказываешь? Это твоя справедливость?!

Горячие слёзы лились по моим щекам, а Призма всё так же оставалась безмолвной. Очертания размылись, зал поплыл, как и лица людей. Мир превратился в одну сплошную какофонию цветов и звуков и стал тускнеть. Девушки из хора засуетились и помчались ко мне, но было поздно.

Я провалилась в тишину.

Глава 2: "Поиск истока магии"

Мирэль

Пустота отпускает меня, и мир снова обретает чёткие очертания и краски. Я понимаю, что нахожусь в своей комнате. Осматриваюсь. Все тут осталось по-прежнему: игрушки, рисунки, книги. Все здесь напоминало о маленькой девочке, ждавшей чуда. Только вот она не вернулась. Благословение Призмы навсегда погубило её.

Я пытаюсь пошевелиться, но на каждое движение тело отзывается болью.

— Ммм...

— Лежи, Мирэль, все хорошо, ты в безопасности. — Я чувствую, как кто-то кладёт свою тёплую ладонь на мою голову и невесомыми движениями поглаживает меня.

— Аэрис? — Привстаю с постели под внимательный взгляд брата. Тело не слушается, и я не могу удержать равновесие. Брат держит меня за руку. В нос ударяет запах лекарств и лечебных трав. Я улыбаюсь: значит, мама была здесь, значит, она не разочарована настолько, чтобы не прикасаться ко мне.

— Аэрис, прости, я так всех нас подвела... — К глазам предательски подступают слезы, но брат заботливо утирает их ладонью.

— Не говори глупостей. Ты знаешь, как мы напугались, когда ты упала? — Глаза брата заплывшие, словно он не спал целые сутки. Из них исходила такая неимоверная тоска, что я не могла поверить в то, что произошедшее — глупость.

Последняя надежда тает, когда я пытаюсь нащупать хоть немного магии внутри себя. Хоть один огонёк, хоть одну жалкую искорку, чтобы можно было ухватиться за неё и раскрыть. Но мне отвечает пустота. Даже не отсутствие чего-то важного. Словно бы так и должно быть. Словно там всегда была пустота, словно я всегда была пустотой. Я тяжело вздыхаю.

— Я что-то сделала не так? Почему Призма обделила меня?

Брат отвёл глаза от меня и стал смотреть куда-то вдаль. Словно бы искал ответ где-то в моих шторах или в искрящемся воздухе за окном.

— Я не знаю, Мирэ. — Его голос похож на звук камня, упавшего в озеро, — тяжёлый и резкий. — Правда, не знаю.

Я перевела взгляд на окно, куда смотрел брат. За ним летали светлячки, легко порхая с цветка на цветок. Их стрекот был слышен через открытое окно. Жизнь продолжалась, совершенно не обращая внимания на то, что моя жизнь лопнула, как те кристаллы у меня на голове.

— А что теперь?

Этот вопрос я боялась задать больше всего. Ведь таким, как я, путь из цветущего Призмата только один — Город Бездыханных. Там живут такие же, как я: бесталанные, не волшебные, пустые оболочки, и работают на благо общества. Жизнь там похожа на настоящий кошмар: ни нормального света, ни праздников, ни любящей семьи рядом. Только тленное бытие и неизвестность.

В горле встал ком, кожа стала гусиной, а по ней побежал холодный пот.

— Вы меня...

— Что?! Нет, Мирэ, ты чего?! — Аэрис берет моё лицо в ладони. Его глаза широко распахнуты и готовы метать в меня вопросы: почему же я так решила? — Ты наша семья! Ты моя сестра, никуда мы тебя не отдадим!

— Но как же... обычно же...

— Не смей об этом даже говорить. В Город Бездыханных обычно попадают те, о ком не в состоянии или не хотят заботиться родственники. Некоторые бездыханные и сами туда уходят, но некоторые живут со своими семьями. Мы же не при Морвенаре живем, теперь отправлять бездыханных в этот город не является правилом. — Брат слабо улыбается мне, смотря с надеждой. Он и сам не верил в то, что говорил, я это прекрасно знала, но он говорит такие хорошие вещи, мне так хочется ему поверить.

— А мама с папой?

— И они тебе то же самое скажут. Просто они сейчас немного заняты из-за того, что произошло с Эфирией.

Я вспоминаю архимага, которая вела церемонию.

— С ней все в порядке?

Брат тяжко вздыхает и качает головой. Он молчит, но в этой тишине ответы находятся сами собой.

— Она скончалась сегодня ночью, через полчаса после твоей церемонии, — выдыхает Аэрис. — Так жалко... Такая молодая, почти ровесница отца.

Моё тело замирает и мигом забывает про боль. Горло выдавливает непонятный звук, похожий не то на стон, не то на вскрик. Глаза выкатываются из орбит, и я начинаю непроизвольно моргать.

— Ровесница отца? — шёпотом произношу я. — Аэрис, ты уверен?

— Ну, конечно, — брат недоуменно смотрит на меня. Его глаза бегают то по мне, то по стенкам, пытаясь понять, ошибся ли он или это я говорю что-то не так.

Я резко закашливаюсь, отводя взгляд от брата. Не может быть. Она не может быть ровесницей отца.

— Но я точно видела пожилую женщину, бабушку, — пытаюсь объяснить я, но тот шумно выдыхает.

— Да, ты видела именно её. Если ты про то, что отец не выглядит так, как Эфирия, то вот что я тебе скажу. Последние несколько лет она тяжело болела. Словно что-то вытягивало из неё силы и жизненные годы. Поэтому она выглядела старше своих лет.

Я прикладываю руку к груди, к своей пустоте. А что если это не пустота, а чёрная дыра? Что если она поглотила энергию архимага и привела к её смерти? Ведь мы с Эфирией виделись пару раз на семейных приёмах. Она любила рассказывать мне сказки, а я любила их слушать. Что если во всем виновата я?

— Болела... значит, она умерла от болезни. Значит, моя бездыханность...

— Мирэль! Побойся Призмы, ты тут ни при чем! Это просто совпадение! — отмахнулся брат. Его голос впервые стал громче за время нашего разговора. Словно он сам отмахнулся от этой кошмарной мысли, призывая и меня о ней не думать.

Я отвернулась к окну, пытаясь перевести мысли.

— Родители придут?

— Да, но сейчас они решают вопрос с похоронами и с новым архимагом природы. Наверное, это будет старший сын Эфирии.

Тук. Тук. Тук.

— Молодой господин, — в дверях появилась Сара. — Вас просят к Совету. Вы как наследник должны засвидетельствовать нового члена совета.

Я опускаю голову на плед, делая вид, что меня интересуют маленькие звездочки на нем. Конечно, теперь, когда все решилось и сомнений нет, брат станет следующим архимагом. На пустую сестру у него наверняка не будет времени.

— Да, я иду. — Аэрис аккуратно приобнимает меня за плечи. — Я еще приду. Подождешь меня?

— Да, — вяло отвечаю я.

Брат гладит меня по плечу и быстрым шагом покидает комнату.

— Госпожа? — Сара обеспокоенно смотрит на меня. — Вам, наверное, грустно. Хотите, я посижу с вами?

Я коротко киваю, и Сара шустро закрывает дверь. Пару шагов — и она уже сидит на моей кровати. Ей не нужно ничего говорить или делать, я сама тянусь к ней и падаю в её объятия. Слезы бурным потоком начинают течь из глаз, а голос срывается на вой.

— Сара, я пустышка, я бесполезна! — Утыкаюсь лицом в её плечо, а она поглаживает мои растрепавшиеся волосы.

— Госпожа, ну что вы такое говорите, вы не бесполезная. Вы просто... — Сара замолкает, пытаясь подобрать нужное слово. — Вы просто другая.

— Но как же быть? Теперь я не смогу быть полезной, без магии я ничего не смогу! — Отодвигаюсь от неё и поднимаю глаза. Её силуэт расплывчат, я не могу понять, улыбается ли она так же широко, как прежде, или её лицо омрачено тяжёлой мукой.

— Госпожа, а ну-ка... — Сара вытирает мои слезы платочком, и теперь я могу нормально её разглядеть. Она собрана, как никогда, словно бы у неё уже был план на подобный случай. — И бездыханные могут принести пользу обществу. Вот модельер Леам, который шил ваше платье, — он бездыханен и тоже приносит пользу. Или, например, профессор Теадо, та что открыла все разновидности заклинаний воды, — она тоже бездыханна. Да и в конце концов, ваша тётя! Даже без дара можно приносить пользу. Главное — дело своё найти, в котором будете разбираться лучше всех и которое вам будет нравиться.

Я задумалась. И правда, если ты знаешь своё дело и любишь его, то можешь свернуть горы, и неважно, волшебник ты или нет.

— Вот чем бы вы, госпожа, хотели бы заняться? — спросила меня Сара.

— Хочу узнать, откуда магия берётся, — как-то не задумываясь ответила я.

Если у магии есть конкретный источник — Призма, — значит, она откуда-то взялась, и я хочу узнать об этом все. Может, тогда смогу понять, почему я осталась без дара.

— Хм... — Сара крепко задумалась, размышляя, что же мне предложить. Её глаза медленно ходили из стороны в сторону, как маятник у старых часов. Я уже начала думать, что такого занятия в мире нет. — О! История магии! Для её изучения магия не нужна, зато о её происхождении и выдающихся деятелях можно узнать все!

— Здорово! Тогда я хочу изучать историю магии! — Я прихлопнула в ладоши, радуясь идее Сары.

— Отлично! Тогда я принесу вам учебник по основам, он есть в вашей библиотеке. Подождете меня, госпожа?

— Да, — улыбаюсь я, и Сара шустро выбегает.

Время тянется мучительно медленно. Я уже начинаю думать, что Сара решила так просто избавиться от меня, уйдя за учебником, но её силуэт появляется за дверью с толстой книгой.

— Вот, госпожа. Здесь есть все, что нужно знать новичкам. В библиотеке было ещё пару книг, но они более сложного уровня, как сказал библиотекарь.

Сара протянула мне фолиант в толстом кожаном переплете.

Вот оно. Если уж история магии не знает, где её искать, значит, и искать не придётся — её попросту не существует.

Пальцы скользнули по коже переплета, и книга с треском открылась. Я быстро пробежалась глазами по автору и названию и, перелистнув страницу, погрузилась в первую главу. Я немного растерялась перед незнакомым языком и слогом и пару раз перечитывала главу, силясь понять, что же в ней написано. Следующая глава пошла уже лучше. А другая — ещё лучше.

Стрекот сверчков, боль в теле и горящие от слез щеки стали чем-то далёким и не столь важным, как то знание, что хранилось в этой книжке. Все проблемы на миг исчезли, отдавая забранные у меня силы на перелистывание страниц. Каждый раз я находила все новые и новые поводы удивляться, восхищаться и сомневаться.

— Значит, магия начала передаваться по крови уже после смерти великих святых... — бормотала себе под нос я. — Сара!

— Да, госпожа?

— Ты не могла бы принести мне тетрадь или какой-нибудь блокнот?

— Конечно!

Сара удалилась, а я поспешила вернуться к чтению. Закусила губу, увидев имена магов, работавших с отцом, о которых он не раз рассказывал. Где-то я не соглашалась с автором и помечала это в своём блокноте.

В учебнике все было разложено по полочкам: источник магии — поток, созданный Призмой; разновидности — свет, тьма и природа. Но чем больше я читала, тем больше возникало у меня вопросов. А бывает ли такое, что у мага света рождался ребёнок с силой природы? А бывало ли так, что у бездыханного рождался маг? Но эта книга будто не предусматривала этих вопросов. Глава о бездыханных и вовсе разочаровала. Всего три страницы сухих формулировок. Ни почему так происходит, ни что делать в такой ситуации. Ничего. Как и моя внутренняя пустота.

— Сара?

— Да, госпожа.

— Ты не могла бы принести мне ещё книг, и желательно таких, где будет побольше информации о бездыханных?

Сара немного поникла, когда услышала о бездыханных от меня, и я поспешила оправдаться.

— Не подумай ничего дурного! — Я замахала руками, словно бы отгоняя от себя мух. — В учебнике совсем мало информации, я бы хотела узнать побольше.

— А... — облегчённо выдохнула Сара. — Конечно, госпожа, я спрошу у библиотекаря.

Сара двинулась к двери, когда за ней появились родители и брат.

— Господа?

— Мирэль может поговорить с нами? — строго спросил отец. Сара с тревогой обернулась ко мне, я лишь коротко кивнула.

— Конечно, проходите.

Сара пропустила родителей и брата в комнату. Отец выглядел скверно и все время тёр переносицу. Глаза мамы впали в глазницы, словно она плакала без остановки несколько часов. Несмотря на это, она улыбалась, словно не хотела волновать меня своими проблемами.

Аэрис по-прежнему улыбался тепло, словно единственный, кто в этой комнате был уверен, что все будет прекрасно.

Сара прикрывает за собой дверь, и я слышу шлепки её каблуков, удаляющиеся от моей комнаты.

Родители не начинают разговор первыми. Отец пытается обратить внимание на все что угодно: на шторы, на ковёр, на шкаф с книжками, — но только не на меня. Мама первой нарушает тишину.

— Как ты, Мирэль?

— М-м, нормально, — я немного мнусь, отводя глаза от родителей, и замечаю, что мама сжала юбку домашнего платья слишком сильно. Лёгкая ткань потрескивала под её ладонями.

— Мирэль... — отец на выдохе произносит моё имя, словно пытаясь объяснить то, что уже и так было понятно. — Мне очень жаль, что так произошло. Аэрис рассказал нам о твоих переживаниях, поэтому, чтобы ты знала: никуда мы тебя не отдадим. Мы не садисты.

— Можно было бы и поласковей, Эрестор, — мама тычет отца в бок, на что тот хмурится.

— Уж как умею, Алтея, — шипит он на неё, и они оба обмениваются колючими взглядами.

— Так что все хорошо, сестрёнка, — Аэрис треплет меня по волосам. — Не вздумай переживать.

— Но наверное, ты и сама понимаешь, какая ответственность ложится на тебя теперь. Отлынивать просто так не получится.

Я коротко киваю. Отец прав. Я, может, и бездыханная, но не безнадежная. Я докажу, что смогу сделать что-то выдающееся, и никто меня не остановит.

— Да, отец, я понимаю. И я нашла то, чем хочу заниматься.

Отец с мамой с надеждой посмотрели на меня. Их явно порадовало, что я не опускаю руки и уже имею план действий.

— Я хочу изучать историю магии, — выдала я. — Мне это интересно, и мне кажется, что в ней кроются ответы не только на то, где магия есть, но и на то, почему она иногда отсутствует. Я хочу понять это.

Родители переглянулись друг с другом.

— Да, пожалуй, — кивнула мама.

— Довольно хорошая сфера, — кивнул отец. — Тогда я открою для тебя семейную ячейку библиотеки и договорюсь, чтобы тебя приняли в исторический класс Эфирской Академии.

— Я вас не разочарую.

Мама опускается передо мной на корточки и крепко обнимает.

— Я так рада, Мирэль, что ты не отчаиваешься.

Я прижимаюсь к маме в ответ. Меня обволакивает знакомый запах лечебных трав и чёрного дыма. Наверняка она пыталась спасти жизнь Эфирии вместе с тёмными целителями, так что пропиталась их дымом. Её объятие было таким же тёплым, как и до всего этого кошмара. Она тёплая, как большая медведица, защищающая своего детёныша. Она все еще любит меня. Она в меня все ещё верит.

— Спасибо, мама.

— Значит, решено, — отец с облегчением выдыхает. — Хорошо, постарайся в новой дисциплине. И не затягивай со своим переездом в «Нить Денеи» — оттуда до библиотеки ближе.

Отец кивает мне и, взяв маму под руку, уходит.

— Ты молодец, — напоследок говорит брат и скрывается за дверью.

Этот разговор придал мне сил. Я не безнадёжна, и я должна доказать это!

— Госпожа... — Сара выглянула из-за двери со стопкой книг в руках. — Я принесла то, о чем вы просили.

Я улыбаюсь Саре.

— Что-то произошло? — Сара передает мне книги, и я с любопытством рассматриваю новые корешки.

— Нет, у меня просто хорошее настроение.

Я погрузилась в чтение. В новые исторические факты, в жизни новых личностей и в разные магические случаи. Все свободное время я проводила за книгами. Дни сменялись неделями, а недели — месяцами, и все время уходило на поглощение знаний. Я совершенно не замечала, как меняется обстановка вокруг меня. Как моя детская сменилась роскошными покоями «Нить Денеи», из окон которой можно было разглядеть весь район Денеи. Как игрушки сменились новыми историческими фолиантами, а детские рисунки — картами магических сражений.

Я не замечала, как мелькали вокруг меня лица эфиров. Академия? Промелькнула для меня как один большой сон, детали которого я не запоминала. Лица и шёпоты, до которых мне не было никакого дела. Пока все мои одноклассники бездельничали или заводили друзей, чтобы перевернуть библиотеку академии верх дном, я приходила после этих бедламов к нашему библиотекарю, мистеру Отто, и помогала убраться, а тот любезно давал мне книги из запасников.

— Госпожа Мирэль, такая тяга к знаниям, безусловно, похвальна, но...

— Но что? — спрашивала я, захлопывая корешок очередной прочитанной книги.

— Но вы не сможете заглушить свои душевные раны шуршанием страниц. Знания, увы, не лечат душевной боли.

Но я не могла перестать стремиться к ним. Каждый учебник порождал гору новых вопросов. Почему в одном из них бездыханных перестают упоминать после пятидесятого года после рождения Призмы, а в других не упоминают вовсе? Почему где-то говорят, что они пожирают магию, осушая волшебников, подобно тому, что случилось с Эфирией, а где-то говорят, что они настолько бесталанны, что даже жить без магических технологий не могут?

Академия проводила меня с красным аттестатом, и пришла пора Эфирского института магии и курса истории магии. Диплом с отличием и степень магистра — все это лишь ступени, чтобы получить доступ к закрытым архивам. Я участвовала в научных конференциях и исследованиях. В моей комнате уже не было видно обоев от дипломов, благодарностей и грамот, а в душе росло тревожное чувство.

— Мне... — это было даже тяжело произнести вслух. — Мне больше нечему учиться.

Плато.

То самое страшное чувство, когда расти дальше некуда. До следующей степени — профессорской диссертации — мне нужно открытие. То, чего ещё никто и никогда не видел. То место, где ещё не ступала нога эфира. Однако разве возможно совершить открытие в уже сотни раз переписанной истории?

Именно в переписанной истории. Замеченные мною обрывки о бездыханных не были авторской неточностью. Практически в каждом фолианте о них писали по-разному. Даже в том, который должен был изучать их. Не было ни одного точного определения этого слоя общества, кроме того, что у них нет магии и живут они в Городе Бездыханных.

— Вы учёные или кто?!

— Госпожа...

— Никакой точности в наш просвещённый век!

— Госпожа!

— Что же это делается-то, как так можно халатно относиться к своей работе?!

— ГОСПОЖА! — Сара силой выдрала у меня очередную книгу. — Хватит! Вы с утра ничего не ели!

— Ну, Сарочка, ну еще чуть-чуть... — Я состроила ей глазки, пытаясь вымолить для себя ещё немного времени для знаний.

— Без никаких! Вы меня не проведёте! — Сара погрозила пальцем. — Никаких книг, пока не съедите все до последней капельки! А потом, может, если будете себя хорошо вести, я принесу вам новый каталог, пришедший в семейную библиотеку пару дней назад.

— Честно?

— Я же сказала: когда съедите. Подумать только: вам девятнадцать лет, семнадцать из которых вы провели за книгами. Надо же хоть когда-то делать перерыв!

Я надуваю губы, но все же принимаюсь за еду. Горячий суп обжигает горло, однако я продолжаю поглощать его в надежде получить ещё капельку знаний.

— Право, не пойму, что же вы там так активно ищете?

— Нормальную информацию о бездыханных.

— Все никак это вас не отпустит?

— Да, — я задумчиво поводила ложкой по пустой тарелке. — Словно бы ими никто никогда не интересовался.

— Конечно. Зачем интересоваться теми, у кого нет магии, когда своей магии достаточно?

Я ничего не отвечаю Саре. Она права. Будь у меня своя магия, я бы не интересовалась бездыханными так сильно, как делаю это сейчас. Но ее нет, поэтому приходится выкручиваться. Как крутились все бездыханные, оставшиеся в Призмате. Каждому из них приходилось буквально лбом прошибать себе путь для места под солнцем. Моё место зависело от диссертации.

Я обратила внимание на район Денеи за окном моей комнаты. Жители в нем все так же беззаботно проводили свои дни: гуляли, болтали, и им не было совершенно никакого дела ни до моей диссертации, ни до бездыханных в принципе. Потому что они — волшебники.

— Стоп... Волшебники?

— Госпожа? — Сара едва уворачивается от доски на колёсиках, которую я выкатываю из угла комнаты и ставлю прямо по центру. — Что с вами?

— Волшебники! Волшебники! Волшебники! — Я с диким визгом подскакиваю и принимаюсь скакать по комнате, подобно бешеной козе.

— Госпожа!

— Ага, вот он! — Я нахожу маркер и принимаюсь записывать имена всех авторов исторических трудов о бездыханных, которые хоть раз оказывались в моих руках. — Терен Олтор — волшебник. Мара Инист — волшебница... — С нескрываемым удовольствием приговариваю я.

Сара ошарашено смотрит на меня, когда я заканчиваю заполнять доску именами.

— Видишь это, Сара? — с довольным выдохом произношу я.

— Да... — Сара неуверенно тянет, пытаясь подобрать хоть какое-то слово. — Это имена...

— Это не просто имена, Сара! — Я торжественно поднимаю палец вверх. — Это имена всех, кто когда-либо писал труды о бездыханных. Знаешь, что их объединяет?

— Что?

— То, что все они — волшебники.

Сара пару раз моргает, пытаясь понять мою мысль, и потом тянет:

— А-а-а, точно. Волшебники писали о бездыханных. Это то же самое, что человеку писать об обществе коров.

— Именно! Он может описать, как она питается, может описать, как у неё появляется потомство, да хоть прожить с коровой десять лет и наблюдать за ней. Но он никогда не станет коровой! Никогда не поймёт, каково это! — Я с радостью прихлопываю в ладоши. — Вот она, моя диссертация! Согласись, Сара, кто сможет понять бездыханного лучше, чем сам бездыханный? Мне нужно в архив!

— Да! Стоп... Зачем, госпожа?

— Мне нужна пара книг об интервью, чтобы я смогла наладить контакт с жителем Города Бездыханных, чтобы придумать как можно больше вопросов и собрать как можно больше ценной информации!

— Но...

— Мне пора!

Я ринулась из комнаты и пулей понеслась к библиотеке. Наконец-то! То, что я так долго искала, совсем близко! Осталось только...

— Кха-кха!

Из-за двери Аэриса донёсся приглушённый, болезненный стон.

Мои ноги замерли на месте сами собой. Все учёное рвение разом вылетело из головы. Брат в последнее время много помогал отцу — может, поэтому устал. А может... что-то случилось?

Библиотека могла и подождать.

Обеспокоенно вздохнув, я приоткрыла дверь.

Глава 3: "Линза под лучами лампы"

Мирэль

В комнате брата темно и душно. Лучи закатного солнца еле-еле пробивались сквозь закрытые шторы. Брат лежал на кровати в парадном костюме, настолько ему было невмочь переодеться.

— Аэрис? Как ты?

— Мирэль? Извини, я немного не в состоянии болтать. Полежу немного — и всё пройдёт... кха! — Брат лениво повернул голову на меня, а затем отвернулся на бок.

Ну нет, так дело не пойдёт. Я преодолеваю расстояние между мной и братом и принимаюсь снимать с него костюм.

— Без рубашки и пиджака же дышится куда лучше, согласись?

— Да-а, — блаженно тянет брат.

Я рассматриваю его лицо. Он болезненно бледен, а к своим двадцати девяти годам уже имеет пару седых волос и небольшие морщинки на лбу. Я касаюсь кожи его лба, и холоднее неё может быть разве что только лёд в холодильнике.

— Бедный мой Аэрис, — я круговыми движениями глажу его лоб. — Бедный мой братик. — Лёд под моими пальцами стал отступать с кожи брата, покрывая её тёплым потом. Под моими пальцами вырастают маленькие чёрные искорки.

— Ой! — Я тут же одёргиваю руку, и что-то шустрым движением проникает под кожу брату и волной проходит по его телу. Кожу слегка покалывает, словно бы я ударилась током об наэлектризованное одеяло.

— Ха-а... — брат выгибается. — Как хорошо-о... — Его выдох был долгим, дрожащим, полным удовольствия. Брат откинулся на подушку, шумно втягивая носом воздух, а потом изумлённо посмотрел на меня. — Но боль? Куда она ушла? Что случилось, что ты сделала, Мирэ?

Я с тем же удивлением посмотрела на свою ладонь. Она выглядела как и раньше, только на указательном пальце тлела последняя чёрная искорка. Она мигнула мне один раз, словно подмигивая, и скрылась под моей кожей. На том месте, где была пустота, появилось что-то гладкое и податливое. Словно бы оно впитало муки брата и исчезло вместе с последней искрой.

— Ухухухухаха... — из моего горла вырвался неестественный звук, что-то среднее между смешком и всхлипом. Затем ещё один, а потом ещё. И вот я уже падаю на матрас кровати брата и держусь за живот. Подумать только! Я сделала что-то опасное, и на мне теперь след чёрных искорок.

— Почему ты смеёшься? Мирэ, почему ты смеёшься?! — Аэрис соскакивает с подушки и ошалело смотрит на меня, словно бы он увидел вместо своей сестры говорящего бабая.

— Да извини, я просто... — я перестаю смеяться, немного прихрюкивая. — Просто, знаешь, это как в сказках. Прикосновение родственника всегда лечит. — Тут я снова не выдерживаю и начинаю истерически хохотать. Щёки уже готовы треснуть от расплывшейся улыбки, а рёбра болезненно сжимаются под действием смешинки.

— Мирэ, это не смешно! — Аэрис берёт меня за плечи и силой потряхивает.

— О, я смотрю, у тебя появились силы, чтобы спорить со мной, — я сладко улыбаюсь брату и подмечаю, что вместе с пришедшими силами исчезли его мелкие морщинки. — Не знаю, я как это произошло. Может, само по себе, а может, я что-то сделала. Знаешь же, ладони сестрёнки всегда лечат.

Брат куксит лицо и своим видом становится похожим на недовольную тучку из детских книжек с картинками, отчего желание посмеяться возникает ещё больше.

— Ла-адно, — недоверчиво тянет он, словно пытается сказать этим: «Я слежу за тобой».

— Вот и отлично, — я встаю с кровати и подхожу к окну. Рука тянется к форточке. — Давай хоть воздуха запущу тебе, а то так и задохнуться недолго.

— Ага, — задумчиво кивает брат.

— Ладно, я пойду.

— Куда ты собралась?

— В архив, мне нужны книги для интервью.

— Опять очередная твоя диссертация? — с лёгкой грустью спрашивает брат.

— Да! Именно она.

— М-м... — брат опускает голову и тяжко выдыхает.

— Что-то не так, Аэрис? Ты против?

— Нет-нет, — Аэрис шустро отмахивается. — Я не против. Просто у отца на это другое мнение.

Я шустро пожимаю плечами.

— Ну, какое у него мнение, узнаю за ужином, когда ему расскажу. Пока, Аэрис.

Брат машет мне рукой на прощание, и я выхожу за пределы комнаты, прикрывая за собой дверь.

Взгляд Аэриса остался позади. Теперь, не боясь попасть под него, я могла дать волю своим чувствам. Спина ударилась о холодную стену, ноги подкосились, и со шлепком я села на пол. Тело перестало быть моим и вело себя так, как ему заблагорассудится. Руки дёргались, как надувные куклы у магазинов на ветру. Перед глазами плясали искры, а в воздухе пахло жжёным — как фейерверк на морозе. Что, во имя святой Денеи, только что было? Что это такое? Откуда у меня под пальцами чёрные искры? Почему они проявились так? Они излечили Аэриса? Тогда почему это не проявлялось раньше?

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Может, в архиве есть книга, которая объяснит это? — задумчиво говорю я сама себе. — Стоит поискать вместе с книгами по интервью.

Я поднимаюсь с пола, минутку пытаясь поймать равновесие и не упасть на спину. Тело, видимо, всё ещё не смирилось с тем, что я его хозяйка и что контроль снова вернулся ко мне. Пару секунд — и контроль возвращён. Я продолжаю свой путь к архиву. Путь к ответам.

Архив находился в одном помещении с библиотекой, но доступ к нему был только у членов семьи. То есть будь ты великий учёный и трижды признанный гений, ты не получишь доступ к знаниям Леа, если ты не родственник. Иногда я ловила себя на мысли, что некоторые мелкие учёные женились на моих дальних родственницах только ради этого архива. Однако попасть туда ещё надо умудриться.

А для меня с моих десяти лет это было весьма простой задачей.

— Леди Мирэль, — наш библиотекарь, мисс Рок, по-прежнему стояла на месте. — Вы за новым каталогом?

— Заманчиво звучит, мисс Рок, но нет. Мне нужно в архив, не дадите мою карточку?

— Ну, разумеется, — мисс Рок скрылась за стойкой и вернулась через несколько минут с прозрачной пластиковой картой. — Ваша карта, мисс Леа.

— Спасибо, мисс Рок. — Я цепляю карточку со стола и направляюсь к стене библиотеки.

Со стороны кажется, что это просто бетонная стена с парой картин и небольшой трещиной. Но именно она зацепила мой взгляд. Я погружаю карточку в трещинку.

Плим!

Трещинка поглотила карту и начала мигать нежно-голубым светом, считывая данные.

Плим!

Трещинка выплюнула карту обратно, и стена распалась на миллиарды маленьких искорок, обнажая передо мной дверь в лифт.

Тум!

Двери лифта автоматически открываются, и я прохожу внутрь.

В лифте было прохладно и чисто, как в идеально вымытом кабинете. А я, испуганная и вспотевшая, смотрелась как противная пылинка на идеальной поверхности.

Стена снова собирается из маленьких искорок в ровную бетонную поверхность, а двери лифта закрываются.

Всё внутри съёживается, когда лифт с характерным ему скрежетом везёт меня вниз.

Я проезжаю два этажа закрытых архивов, доступных только архимагу и его наследнику, и останавливаюсь на третьем подземном этаже.

Тум!

Двери лифта открываются, открывая передо мной подвальное помещение, освещённое люминесцентными лампами. Отовсюду исходит один характерный звук:

Шорк-шорк, шорк-шорк.

— Так-так, леди Мирэль, — старый архивариус мистер Нор поднимает на меня глаза и внимательно осматривает. Я делаю то же в ответ. Передо мной не молодой маг, лицо которого больше похоже на сухофрукт. Однако он тот, кто знает всё о том, что хранится на полках архива. Большим знанием, чем у него, обладает только мой отец.

— Вы прочитали все имеющиеся исторические труды в архиве, и не один раз. Боюсь, мне больше нечего вам предложить, — лицо мистера Нора расплывается в улыбке, сейчас он больше напоминает чеширского кота. — Если, конечно, вы не увлеклись чем-то иным.

— Вы абсолютно правы, мистер Нор. Мне нужна книга о методологии полевых интервью с немагическими сообществами. Уверена, в нашем архиве это есть.

Он протяжно хмыкнул. Уверена, его, как и Сару, утомил мой интерес к себе подобным.

— Интервью с бездыханными... Этому вы решили посвятить свою профессорскую работу, леди Мирэль? — он внимательно смотрит на меня, когда я коротко киваю. — Понятно. Да, в архиве такие книги есть. Только вот... разрешение.

— Неужели в методе интервью есть что-то, что может помешать власти моего отца? — хитро спрашиваю я.

Мистер Нор глухо смеётся, его смех больше напоминает кашель.

— Ну, разумеется, нет. Просто пару книг хранится в архиве, доступ в который есть только у архимага и вашего брата, — мистер Нор отвечает мне той же хитрой улыбочкой.

— Думаю, я вполне смогу обойтись и без них.

Мистер Нор кивает и что-то записывает себе в листочек.

— Тогда проходите в общий зал. Я принесу то, что вам нужно.

Я киваю мистеру Нору и прохожу внутрь. Общий зал архива пахнет чистотой. Мистер Нор — большой чистюля, поэтому прибирается среди своих полок чуть ли не каждую неделю и следит, чтобы не было ничего лишнего, чтобы ничего не нарушало его своеобразный канон. Он представляет собой помещение с несколькими книжными полками, заполненными всевозможными книгами: от руководства по магии до сборника о селекционных растениях. Посреди комнаты стоит линза, которая, благодаря падающим на неё лучам, отражает на полу наш герб. Также есть столы, за которые можно присесть и изучать то, что тебе нужно.

Я прохожусь глазами по книжным полкам в надежде увидеть что-то, чего я ещё не видела.

— Магическое садоводство, теория магической музыки, сводник магических болезней... — последнее название цепляет меня, и я беру книгу в руки. Отлично, я продвинулась к тому, чтобы узнать ответы. — Может, здесь есть ответ к тому, что было с братом.

Я открываю книгу и шустро пробегаюсь по страницам.

— Магическая чахотка: сильные чихи и сонливость. Не то. Магическое истощение костей: лечится насыщенным магией света кальцием. Не то... — Я читаю названия всех известных и неизвестных мне болезней, но не нахожу ничего подобного тому, что я видела сегодня у брата.

— Леди Мирэль? — мистер Нор заглядывает в общий зал и находит меня прислонившейся к полке с книгой о медицине. — Вы хотите взять книги к себе или задержитесь здесь?

— А, да, я задержусь, — я коротко киваю. — Спасибо, мистер Нор.

Архивариус кладёт книги на ближайший стол и долго на меня смотрит. Его взгляд — оценивающий, внимательный. Словно он пытается просветить меня насквозь и понять, что я задумала.

— Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, леди Мирэль. Ведь знания — как лекарства. Малая доза исцеляет, но если её увеличить, она легко может стать ядом. Всего доброго и не мусорьте. — Мистер Нор скрывается в дверях, оставив меня размышлять над его словами.

Знания — яд? Не больший, чем тот, что отравлял моего брата сегодня. Кто знает, может быть, та боль, что жила внутри моего брата, — это только начало той болезни, что поглотила жизнь Эфирии.

Я присела за стол и стала изучать принесённые мне книги. Может, хоть здесь я найду что-то полезное.

С каждой новой страницей я всё больше разочаровывалась в своей идее. В одной книге пошагово объяснялось, как заставить бездыханного говорить всё что тебе нужно, угрожая его семье или любимой собаке. В другой говорилось, что с бездыханными дел вообще лучше не иметь. Третья была хоть немного информативной, но углублялась только в вопрос, а не мародёр ли бездыханный.

— Ох! — я упала головой на книги и стала биться о них. — Как я могу говорить о том, что волшебники предвзяты к бездыханным, если даже им подобные, мне подобные, смотрят на себя как на заключённых и пишут доносы на своих же!

Сердце скукожилось, и грудная клетка сдавилась, мешая дышать. Ничего. Я ничего и я ничего не нашла.

— Неужели это всё? — горько произношу я, смотря на все прочитанные книги. Неужели я провела все эти часы зря? Неужели моя идея изначально была провальной?

Я с надеждой смотрю на последнюю книгу.

— Может, хотя бы ты... — тихо выдыхаю я, беря фолиант в руки. Он тяжёлый, его края заломлены, странички вываливаются, словно бы её давно и много кто-то читал.

Корешок книги хрустит, когда я его открываю. Первое, что попадается на глаза, — это записка, вложенная в книгу. Подчерк мне не знаком.

«Ищешь ответы о бездыханных — присмотрись к линзе».

И снизу подпись: «Л. Л.»

— Кто этот Л. Л.? И присмотреться к линзе? — я стала перебирать варианты в голове. Вторая «Л» — это точно «Леа». Другого варианта быть не могло, ведь никто, кроме Леа и мистера Нора, не мог сюда пройти. Только вот какая Леа? Или какой?

Я стала перебирать все имена родственников в голове: Логан, Лорус, Лана, Лиана...

— Да какая разница! — вдруг резко одёргиваю я себя. — Словно бы у меня есть другой вариант поиска ответов.

Я тихо встаю из-за стола и медленно, как вор на ограблении, крадусь к линзе. С виду в ней нет ничего примечательного: золотые рамки держат стёкла, которые, отражая свет, падают на трафарет герба и, проходя сквозь него, отражают тень на полу.

— Линза как линза. — Я аккуратно провожу рукой по рамке.

Скрип.

Рамка тихонько скрипит, поворачивая линзу, и луч отклоняется от своей траектории.

— Хм... — я закусила губу, смотря на линзу. — А если покрутить?

Я аккуратно прикасаюсь ко второй рамке и начинаю прокручивать её в том же направлении, что и первую. Луч тоже идёт за ней.

Соединяясь в одном месте, лучи начинают ярко сиять, слепя мне глаза. Я жмурюсь, но с радостью обращаю внимание, что мистер Нор, занятый своими делами, ничего не замечает.

Лучи разливаются по полу, заливая собой всё вокруг, и, словно великаны, набравшие силу и пробудившиеся ото сна, из них вырастают огромные книжные шкафы, полные тетрадей, потёртых и даже обожжённых книг. В архиве прямо передо мной вырос ещё один архив.

— Чудо! — я глубоко вдыхаю и отчётливо ловлю запах книжных страниц, горелой бумаги и пыли. Настоящей пыли! Это не тот идеальный стерильный порядок мистера Нора. Это настоящая библиотека.

— Ого! Сколько тут всего интересного! — я бегаю вокруг стеллажей, рассматривая всё, что я могу успеть разглядеть.

Тик. Тик. Тик. Тик.

— Откуда этот звук? — я поднимаю голову и вижу таймер. Он отсчитывает минуту. — Минута!?

Шкафы начинают мигать, словно призывая меня взять то, что мне нужно. Я быстро пробегаю по книгам. Некоторые написаны на неизвестном мне языке, некоторые настолько обгорели, что их нельзя было прочитать.

Сорок секунд.

Я начинаю открывать тетради.

— Рецепты, основы заклинаний, магические животные... — я бросаю их на пол, времени подбирать нет. — Спорт, радиоприёмники, а это вообще что!?

Двадцать секунд.

— Да где хоть что-то о бездыханных! — я роюсь в книгах, некоторые растворяются прямо у меня в руках, превращаясь в кусочки света. — Ну же, ну же!

Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть...

Мне в руки попадает розовая тетрадь. На обложке красивым подчерком: «Дневник Роанны Леа».

— Бабушкин дневник?

Четыре. Три. Два. Один. Ноль.

Шкафы растворились, и линза вернулась в исходное положение.

— Ох... — Я подошла к ней и снова попробовала повертеть. Она не поддавалась, какое бы положение я ни заставляла её принять. Дверца волшебного архива для меня закрылась безвозвратно. — И из всего я вытянула бабушкин дневник?

Разочарованно я открываю тетрадь, не ожидая увидеть в ней ничего полезного.

«Меня зовут Роанна Лея. Я волшебница света, и сегодня, 25 января, 100 год с рождения Призмы».

Продолжая чтение, я понимаю, что бабушка описывает свою молодость и жизнь.

«Призматом сейчас правит король Рогнар, талантливейший маг тьмы, и королева Юлиана — лучшая представительница бездыханных».

— Королева... бездыханна? — моё лицо вытягивается в недоумённой гримасе. Я несколько раз перечитываю строку.

«...королева Юлиана — лучшая представительница бездыханных»

«...Юлиана — лучшая представительница бездыханных»

«...лучшая представительница бездыханных»

«...представительница бездыханных»

— Я точно не ошиблась! — Я расплываюсь в дурацкой улыбке, понимая, какое сокровище я прямо сейчас нашла.

Сердце отбивало бешеный ритм, отдаваясь где-то в висках. Это не просто дневник. Это правда! Бездыханные никогда не были вторым сортом. Они существовали с эфирами наравне.

— И ей! — я вскочила и бросилась в пляс по архиву.

— Наравне, наравне, на-ра-вне! — я плясала вокруг линзы, напевая причудливую мелодию, пришедшую мне в голову. Упав на стул, я углубилась в чтение. Передо мной предстал бабушкин мир, где и маги, и бездыханные жили вместе.

«Бездыханные могут легко успокоить разбушевавшийся магический пожар своим танцем. Их голоса, руки, движения заставляют даже самую агрессивную магию танцевать, как змею под песню змеелова. Как бы ни бушевала магия эфира, если рядом бездыханный — можно не переживать, что она выйдет из-под контроля».

— Так значит, они не пустые. Я не пустая... — я поднимаю руку и крепко сжимаю пальцы, пытаясь призвать те чёрные искры, которые я сегодня видела. Но под моим напором морщились только пальцы. Искры так и не появились вновь.

— Ничего. И настоящая магия появляется не сразу, — мой голос становится почти заговорческим, мистическим шёпотом. — Но если сейчас бездыханные живут в изоляции и считаются бесполезными в рамках магического мира... Как же так произошло? Что маги сделали с королевой бездыханных?

Я продолжаю читать, но ничего, кроме бытовых мелочей и отношений с дедушкой и моим отцом, когда тот ещё был мал, не нахожу.

— Хм... Если это сотый год, январь, то... — в моей голове что-то щёлкнуло. — Ну, конечно! Через полгода после этого Морвенар убьёт короля и королеву, и своего брата! А вместе с этим взойдёт он на трон. А после этого будет править, пока его не свергнет мой отец с советом.

Получается, отец знал это? Тогда почему бездыханные всё ещё живут в том городе? Почему их не вернут домой, туда, где им самое место, там, где жила их королева?

А если не знал — почему никогда не интересовался? Или ему не было дела до бездыханных после смерти тёти?

Где в этой истории правда? Где в ней место для бездыханных? Где место для меня? Есть ли оно вообще?

Внезапный звук шагов за дверью заставил меня вздрогнуть. Неужели мистер Нор вернулся? Я судорожно запихнула записку, которая привела меня к линзе, в книгу. Туда же поместила и тетрадь, не выпирая за края учебника.

— Леди Мирэль, ваша няня просит вас подняться наверх. До ужина остаётся всего ничего, ей нужно вас подготовить.

— А, спасибо, мистер Нор. Я могу взять одну книгу к себе? Я не успела её дочитать.

— Что за книга? — мистер Нор с подозрительностью посмотрел на меня.

— А это... — я шустро заглядываю на обложку. — «1000 и 1 способ разговорить бездыханного»?

Мистер Нор внимательно осматривает меня, словно ища тот дневник, что я спрятала. Он уже догадался о нём?

Архивариус поправляет очки на переносице.

— Я запишу. Возьмите, леди Мирэль, и не забудьте вернуть.

— Спасибо, мистер Нор.

Старик скрывается за дверью, а я, прижимая книгу, улепётываю из архива. Стерильный воздух, пахнущий моющим средством, бьёт мне в лицо, словно пытается смыть с меня присутствие тайного архива. Но он не сможет, потому что привкус пыли и жжёной бумаги всё ещё вертится у меня на языке. Сейчас не время придаваться панике: она никогда не помогала историкам в открытиях. Для начала мне нужно узнать, помнит ли отец о бездыханной королеве и что он помнит вообще. Выспросить его за ужином. У него же как раз будет «мнение» относительно моей исторической карьеры.

Лифт наверх ползёт чудовищно медленно, пока у меня в голове роятся всевозможные мысли. Королева-бездыханная. Бабушкин дневник. Дар бездыханных. Всё связано. Бездыханные не пустые. Я не пустая. Я — наследница своего причудливого дара. Понять бы ещё, как его пробудить...

Заветное *«Плим!»* звучит как спасение. Я пулей вырываюсь из лифта и бегу к выходу из библиотеки.

— Леди Мирэль! Карта! — кричит мне вслед мисс Рок, и я со скрипом торможу у её стойки, стерев верхний слой кожи на пятках.

— Нашли то, что искали? — с интересом спрашивает библиотекарь, убирая мою карту на место.

— А, да, — нервно отвечаю я ей, отводя взгляд в сторону. — Ещё бы.

— Ну и хорошо. Надеюсь, увидимся с вами ещё.

— Несомненно. До свидания, мисс Рок.

Я снова срываюсь с места, не давая библиотекарю даже шанса попрощаться со мной. Бег помогает спастись от мыслей. Расстояние, которое я бы могла преодолеть пешим ходом за пять минут, я пролетела за две.

— Сара! А вот и я! — я с шумом распахиваю дверь, заставляя не ожидавшую меня так скоро Сару подпрыгнуть.

— Госпожа, вы что, бежали!?

— Пора собираться на ужин. — Я не обращаю внимания на неодобрительные возгласы Сары про то, что я уже не маленькая, чтобы так носиться. Я прошла в комнату с гордо выправленной осанкой, чувствуя, как в грудь упирается гарант моей правоты. В моей душе зажглась решимость. Отец должен дать мне ответы, или я добуду их сама, и он точно поймёт, что такой вариант событий ему не понравится.

— Госпожа... Вы как-то по-другому выглядите сегодня, — Сара изумлённо смотрит на меня, пытаясь понять, что же изменилось.

— Ничего, Сара. Я просто в предвкушении.

Глава 4: "Город Бездыханных"

За ужином собралась вся семья. Отец сидел во главе стола в своём безупречном белом костюме, однако выглядел он вовсе не так безупречно. К пятидесяти годам его лицо было больше похоже на лицо семидесятилетнего старика. Отец держался рукой за голову, словно пытался вытащить из неё что-то противное и мерзкое.

На кончиках моих пальцев снова почувствовалась наэлектризованность. Как при виде болезни брата. Значит, я была права: болезнь брата — та же болезнь, что убила Эфирию, а теперь грозит отцу.

Мама на фоне отца выглядела как цветущая женщина. Несмотря на то, что они с отцом ровесники, её вид был куда лучше. Редкие морщинки, спрятавшиеся в уголках губ, и седые корни, которые она подкрашивала.

Вид Аэриса с нашей встречи в его комнате не изменился — он даже казался здоровее. Вот только он всё ещё пристально смотрел на меня. Он видел мой дар и явно понимал, что дело куда серьёзнее. Но не решался говорить вслух.

— Здравствуй, Мирэ, — голос брата был похож на голос дознавателя, готовящегося к допросу преступницы.

— Здравствуй, брат, — я стараюсь сделать свой голос как можно более приторным, однако на Аэриса это не действует. Он продолжает так же пристально наблюдать за мной.

— Мирэль, — Отец поднял голову, и я смогла разглядеть его глаза. Впавшие глазницы, белки и зрачки тёмные, как самая грязная лужа. В них не было прежнего блеска, прежней стати. С ним точно что-то происходит. — Проходи. Садись. Только тебя ждём.

Отец процедил эти слова сквозь зубы, но я повинуюсь. Прохожу по мраморной плитке, чувствуя её холод ногами.

— Извините, что заставила вас ждать. — Я занимаю стул напротив отца. Аэрис и мама сидят по левую руку от меня.

— Ничего, детка, наверняка опять увлеклась своими книжками, — мама натужно смеётся, словно пытаясь заглушить пустоту, повисшую в комнате.

— Да, новый каталог очень интересный, — пытаюсь разбавить разговор я.

— Да? — Отец потирает переносицу и снова переводит дыхание. — А мистер Нор сказал, что ты была в архиве.

По спине пробегает холодный пот. Он знает? Мистер Нор! Точно, он доложил. И как много отец знает? Неужели и о линзе, и о дневнике бабушки он в курсе? Я шумно сглатываю подкативший к горлу ком и шустро киваю.

— И как тебе книги об интервью? — голос отца спокойный, хоть иногда он немного кряхтит.

С плеч словно падает тяжёлый камень. Какое счастье! Значит, мистер Нор не видел самого главного или видел, но предпочёл умолчать. Мне же лучше.

— Да это не интервью, а допрос рецидивистов какой-то! — Я высоко поднимаю руки, пытаясь показать масштаб своего возмущения. — Даже бездыханный не может нормально говорить с бездыханным, что уж говорить о магах!

— Доченька, ну нам сложно понять друг друга. Маги боятся, что бездыханые нанесут им вред, а бездыханые думают то же самое о магах, — мама попыталась аккуратно вклиниться в разговор, но я резко её перебиваю.

— А в чём разница, мам? В магии? Так у…

Бам!

Мы все оборачиваемся на звук.

— Ой, извините, я задумался, — Аэрис убрал вилку с края тарелки и коротко посмотрел на меня. — Так что ты говоришь у бездыханных?

Взгляд брата острый, как наточенный нож, и смотрит он прямо мне в глаза. Словно стоит мне сказать что-то лишнее — и он вонзится мне в глотку, чтобы пустить мою кровь и выпить её вместо вина.

— А… — я немного мнусь. — Да нет, ничего.

Аэриса этот ответ устраивает. Он коротко кивает и откидывается на спинку стула.

Я снова перевожу взгляд на отца с матерью. Вид папы, казалось, заполнял комнату густым, тяжёлым воздухом. И, надышавшись им, я будто бы сама заболевала вместе с ним. Тело ломило, в горле свербило. Словно я забирала болезнь папы на себя. Каким бы ни был, но он всё-таки мой отец, и никто не заслуживает подобных страданий.

К столу подходит горничная с тележкой, полной разнообразных блюд. Перед каждым из нас она ставит тарелку с курицей, фаршированной овощами, и наливает в бокал сок светового винограда.

Я смотрю на блёстки, переливающиеся в бордовом напитке, когда все приступают к еде. Движения брата отточены и выверены, как у дирижёра. Словно он не разрезает курицу, а дирижирует своей, понятной только ему симфонией. Его взгляд то и дело падает на меня.

— Что?

— Ты не собираешься есть?

Я шустро беру нож и приступаю к трапезе.

Отец не может разделывать еду сам, потому ему помогает мама. Её движения так же точны, как у брата, только я замечаю, что её пальцы мелко подрагивают. Мама смотрит в тарелку, словно несчастная курица даст ей ответ на то, когда поправится её муж. А муж? Он не смотрит ни на неё, ни на Аэриса, ни на меня. Его взгляд уходит куда-то вдаль, туда, где нет ни болезни, ни общественных проблем, ни забот.

При виде него мои пальцы искрятся ещё больше. Это желание избавиться от боли отца или так дар обороняется от угрозы? Если я прикоснусь к нему, как к брату, он поймёт, что этот дар живёт во мне. И что тогда? Внутренняя пустота бьётся об органы, пытаясь вырваться и сделать уже хоть что-нибудь.

Никто не заслуживает таких страданий. Но разве их заслужили бездыханые? Отец ведь наверняка знает об этом и молчит. Или же нет?

— Папа, — ласковым шёпотом обращаю я на себя его внимание, — а что было до Морвенара?

Отец слабо моргает. Раз, второй — в его потухших глазах замечается проблеск. То ли реакция на мой вопрос, то ли он в самом деле пытается что-то вспомнить. Он обрабатывает мой вопрос и, не задумываясь, отвечает:

— Маги жили в Эфириусе. Бездыханые — в своём городе. А потом Морвенар захватил власть и объединил Призмат. Видимо, это единственное хорошее, что он сделал.

Сказав это, отец поморщился.

Варианта два. Либо он и правда верит в эту сказку, вдалбливаемую всем с молоком матери. Либо он нагло мне врёт. Он — архимаг, он должен знать. Но что, если отец так и не добрался до линзы в архиве?

Я вспоминаю загадочного «Л.Л.». Определённо, это не отец — он подписывается как «Э.Л.». Значит, записку подложил не он.

Я снова смотрю отцу в глаза. В них читается такая уверенность, что я не решаюсь его переубеждать.

— Значит, тебе не понравились найденные мистером Нором книги? — вдруг спрашивает отец.

— Что? — вилка замирает у моего рта, так и не донеся внутрь кусочек курицы.

— Ты звучала так, словно не нашла ничего толкового.

Я замахала руками, и кусочек курицы с громким шлёпком улетел обратно в мою тарелку.

— Нет! Нет! Отец, я нашла нужную книгу! Разве мистер Нор тебе не сказал?

Взгляд отца говорил о том, что он не верит ни единому моему слову.

— «1000 и 1 способ разговорить бездыханного», Мирэль? — его взгляд так и говорил: «Ты сама-то веришь себе?» — Мирэль, не пытайся меня провести. Я твой отец, а не какой-нибудь придворный, не знакомый с тобой.

Я поникаю. Отец был прав: его не провести такими фокусами, да и он слишком хорошо меня знает.

— Пора уже признать, Мирэль, что твоё исследование зашло в тупик.

Камень, лежавший на груди, покатился вниз по моему телу и с грохотом упал в желудок, сжав внутренние органы. Он знает о моём потолке. Неужели об этом мнении говорил Аэрис?

— Нет, отец! — мой голос дрожит, выдавая мою неуверенность. — Я нашла тему для диссертации! Мне только нужно время, и тогда…

— Тогда что? — отец прокашлялся, а затем перебил меня. — Тогда тебе будет снова некуда расти, и ты останешься на гладкой поверхности.

— Но…

— Мирэль, — отец тяжело вздыхает и смотрит мне прямо в глаза. В его потухших зрачках зарождается робкий свет… беспокойства? — Ты должна понимать: я и мама не бессмертны. А Аэрис не сможет защищать тебя вечно. Когда-то и у него появится своя семья, и ты останешься совсем одна в этом мире.

Отец откидывается на спинку стула и начинает безостановочно кашлять, словно эта фраза отняла у него последние силы. Воздух пропитывается запахом еды и маминых лекарств.

Мама вскочила со стула и встала подле отца. Словно её целью было не помочь ему, а стать его голосом, пока он сам не может говорить.

— Доченька, прошу, выслушай нас, — голос мамы не был таким же твёрдым, как у отца, потому я не была уверена, что поверю ей. — Может быть, тебе сменить род деятельности?

— В смысле? — я недоуменно смотрю на маму. Я столько лет занималась историей, она предлагает на биологию перейти?

Да кого я обманываю. Я примерно предполагаю, что она хочет мне предложить. Просто до конца не хочу верить в то, что это сорвётся с её губ.

— Думаю, ты уже достаточно взрослая, для того чтобы найти тебе мужа.

Стул с грохотом падает на пол от того, что я быстро с него вскакиваю.

— Мама! Вы сейчас серьёзно?! — Мои плечи дрожат, а сердце выплясывает румбу, готовое выскочить и поколотить родителей за такое предложение.

Мама выставляет руки перед собой, словно обороняется от моего обозлённого сердца.

— Мирэль, не подумай ничего плохого. Мы знаем, что ты очень старалась, очень преуспела в истории, но…

— Так если вы знаете, зачем вы предлагаете мне подобное?!

К глазам подступают злые слёзы. Я столько сил и времени потратила на то, чтобы доказать, что я даже без дара не бесполезна. Что я ещё могу принести славу нашей семье. И я принесла! Магистр историко-магических наук в девятнадцать лет — где вы такое ещё видели?! Я вгрызалась в историю как в надежду найти в себе хоть капельку того, чем вы обладаете с лёгкостью. И когда я лишь немного притормозила, разбираясь в чём-то новом для меня, вы говорите, что я должна всё бросить. Ради брака с вашим политическим партнёром?

— Ладно, ладно, хорошо, — из моих ноздрей идёт пар. — Допустим, я согласна на ваше предложение. И кто он?

— Сын Эфирии, Эрин, — мама всё ещё не убирает руки, держа щит.

— Серьёзно?! Он же с заседаний и политических дебатов не вылезает! От чего я должна родить ему детей? От конституции?!

Мать скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня.

— Как раз ровня тебе, юная леди. Ты тоже из учебников не вылезаешь. Может быть, если бы ты общалась со своими сверстниками и нашла кого-то, кто тебе по душе, мы бы выдали тебя за него. Но ты не оставила нам выбора.

Слова просвистели пулями мимо моих ушей.

— Да я вгрызалась в учёбу, чтобы не быть вам обузой! Чтобы вы видели, что я тоже всё делаю для семьи! Что я не бесполезна!

— Мирэль, ты…

— И да, я не бесполезна! Я не пустышка, как вы думаете! Я нашла идею для диссертации! Вы даже не понимаете, чего вы…

Бах! Бах! Ба-ба-бах!

Грохот заставляет меня замолчать, и мы с мамой обращаем внимание на Аэриса. Его тарелка и бокал разбились о мраморный пол, а ужин растёкся по нему, превратившись в кашу.

Локоть брата завис в том месте, где раньше была тарелка.

— Ой, простите, — Аэрис с самым невинным выражением лица смотрит на упавший ужин. — Что-то совсем всё из рук валится в последнее время. Я, наверное, поужинаю в комнате.

Аэрис бросает последний короткий взгляд на меня и, аккуратно ступая пятками по мрамору, уходит из столовой.

— Мирэль, мы не обесцениваем твоих заслуг, — мама обеспокоенно смотрит на меня. — Мы никогда не думали, что ты пустышка или что-то подобное. Просто тебе в этом мире, полном магии, будет куда сложнее, чем нам или твоему брату. Мы лишь хотим сберечь тебя.

— Я понимаю. Но вы даже не даёте мне шанса набить шишки самой. — Я опускаю голову. Слёзы текут с моих щёк и разбиваются о мрамор. — Вы словно не верите, что я могу сделать что-то сама.

— Хорошо, — с шипением растягивает отец. — Раз уж ты так уверена в своей диссертации и дальнейшем пути, дадим тебе два месяца.

— Что?

Отец поднимает палец вверх, призывая меня замолчать. Этот жест стоит ему невероятных усилий. Рука подкашивается и падает на подлокотник стула.

— Два. Месяца. — Он прокашливается и продолжает: — Если за это время ты докажешь нам, что в твоей диссертации есть что-то инновационное, что действительно заставит нас всех пересмотреть свои взгляды на историю, тогда ты можешь продолжать свою деятельность.

Я широко улыбаюсь. Да, это открытие ещё как вас удивит. Вы ведь никогда не задумывались о настоящей природе бездыханных.

— Но, — отец прерывает мою радость, — если ты не переубедишь нас своим открытием, то ты согласишься с нашим предложением.

— Идёт! — Я не выдерживаю паузы и сразу кидаюсь с ответом. — Если отец пожелал сделать так, то так тому и быть.

— Отлично. Значит, договорились. — Отец кивает и возвращается к попыткам поесть. Я тоже возвращаюсь к своей тарелке, и трапезу мы заканчиваем в тишине.

После ужина я возвращаюсь в свои покои.

— Два месяца… Значит, нужно посетить город бездыханных… Сегодня.

Перед окном всё так же стоит доска с именами магов, писавших книги о бездыханных, которые по сути своей не несли особой информации.

— Что я имею? — Я очертила на доске большой прямоугольник и стала писать в нём список. — Первое: информацию о том, что бездыханые и маги жили вместе и что ими правили единые король и королева. Второе: отец убеждён, что такого не было. Третье: дар у бездыханных имеется, но как его пробудить и заставить подчиняться — непонятно. И четвёртое: у меня есть два месяца на то, чтобы сделать из этого что-то похожее на намёк на выдающееся открытие. Легко!

Хихикнув своему каламбуру, я отошла к окну. Под ним всё ещё простирался город Денеи, всё такой же живой и дышащий светом. Однако не он сейчас был целью моего взора. Я простираю взгляд вдаль — за мост, к городу Призмы, и за сам город Призмы, за цветущий Эфириус.

Там вдалеке дымился чёрный уголёк — город Бездыханных. Место, где работает большинство заводов по обеспечению работоспособности предприятий Эфириуса. Обычно ход простым людям туда закрыт, но не стоит забывать, что мне как дочери архимага путь открыт в любые места. Нужно просто знать, сколько заплатить.

— Госпожа! — Сара вбегает в комнату. — Я сделала это! Всего пара золотых, и билет ваш!

— Отлично, Сара! — Я беру билет из рук няни и кладу его на кровать. — Осталось решить, в чём же выйти.

— Тут тоже положитесь на меня. Я нашла вам подходящий костюм! — Сара убегает к шкафу, а потом возвращается с серой толстовкой и чёрными брюками. — Вот. Так вы точно сойдёте в городе за свою… Ой!

Сара прикрыла рот рукой, понимая, что ляпнула.

— Не бери в голову, Сара. Это мне и нужно.

Я переодеваюсь и беру с собой блокнот и небольшую сумочку.

— Отлично.

— Прикрой меня, Сара. Скажи, что я читаю и просила не тревожить. — Я подмигнула няне, и она осторожно кивнула.

— Берегите себя, госпожа. Эти люди воспитаны по-другому, вдруг они захотят напасть на вас. — Сара аккуратно взяла меня за руку.

— Самое главное, Сара, то, что они — люди. — Я улыбаюсь ей, и она вяло улыбается в ответ.

Няня закрывает шторы и включает нижний свет. Я сама так делаю, когда хочу почитать. А я тихими движениями направляюсь к тайной двери. Лёгкое прикосновение к стене — и дверь открывается, пропуская меня во внутренний лифт. Сара смотрит мне вслед.

— Сбереги вас Призма, госпожа.

— Всё будет хорошо, не переживай.

С моими словами двери захлопываются. Систему с лифтами придумал мой отец на случай, если нам будет грозить опасность или надо будет куда-то быстро выйти. Лифт опускался на первый этаж и выходил на чёрный ход, который вёл на задний двор. Мне повезло: на заднем дворе никого не было. Поэтому я быстро выбежала из-за двери и побежала по влажной траве. Она щекотала пятки, а капли росы мочили пальцы, но я была неимоверно счастлива. Предвкушение чего-то нового давало мне сил, чтобы преодолеть расстояние между задним двором и забором, а затем между забором и городом.

Вскоре я оказалась в городе Денеи. Я неслась мимо людей, некоторых едва не сбивая с ног, попутно извиняясь. На главной площади я сбавила скорость и пошла пешком. Сейчас ни к чему привлекать лишнее внимание, а то меня найдут ещё быстрее, и всё пропадёт.

На главной площади, возле статуи Денеи, я сворачиваю налево и прохожу по дорожке мимо домов. Лучи играют на их стенах и освещают мне дорогу.

Через несколько метров я выхожу на станцию. В лицо дует резкий порыв ветра, который едва не срывает с меня капюшон. В глаза бросаются искры из-под колёс поездов. Я с любопытством рассматриваю платформу. Корпус здания — замысловатой, струящейся формы, больше напоминает застывший водопад. По нему, как и по всем зданиям Города Денеи, струится нежный магический луч. Только в отличие от лучей на домах — тёплых, больше напоминающих солнечные, — этот холодный и синий, как свечение, излучаемое Призмой. Платформа имеет два этажа: электричка со второго этажа идёт от города бездыханных наверх, к городам Арктура, Денеи и Диака. А электричка на первом этаже ведёт вниз, от главных городов к городу бездыханных. Она-то мне и нужна.

Я подхожу к подъезжающей электричке и показываю контролёру билет.

— Город бездыханных, туда и обратно.

Контролёр обрывает ленту контроля с одной стороны и вручает билет мне.

Как же хорошо, что введена система, где все документы и разрешения проверяются в момент покупки билета, а не на месте.

— Спасибо большое.

Я схожу со станции и вхожу внутрь вагона. Пол в нём тёплый, явно подогреваемый. Внутри пахнет свежей вишней. Я занимаю свободное место у окна. Путь предстоит неблизкий — отличный повод осмотреть всё, что мы будем проезжать.

Город Денеи электричка покидает уже через две станции. Проезжая по мосту, мы оказываемся в городе Диака. При открытии дверей в вагон просачивается запах кожи, тёмного дыма и орхидеи. Город из окна выглядит тёмным. Света в нём не так много, как в моём родном, но жители прекрасно ориентируются в этой тьме. Тени подсвечиваются разными цветами и освещают дорогу своим хозяевам.

Три станции — и мы снова на мосту, который соединяет города. На этот раз мы оказываемся в городе Арктура, тёплом и цветущем. В нём гораздо больше деревьев, и не тех, что я привыкла видеть. Есть деревья, состоящие только из воды, на которых растут привлекательные морские плоды. Есть реки, состоящие только из огня, в которых плавают необычные рыбы. Арктур попросил дар для своих последователей, чтобы они смогли восстановить прежнюю фауну, но с веками владельцы дара природы её усовершенствовали, придав ей более необычные формы. И с приходом новых пассажиров воздух наполнился ароматами цветов и фруктов.

Когда две станции города Арктура остались позади, я заметила, что почти все пассажиры уже вышли. Осталось лишь пара эфиров. Сердце в моей груди сжалось. Мы подъезжали к городу бездыханных. Я столько всего слышала об этом месте, столько легенд о нём ходило, и вот я близка к тому, чтобы увидеть его собственными глазами.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — город Бездыханных, — проговорил монотонный дикторский голос, и двери закрылись.

Электричка медленно тронулась с места и начала набирать стремительную скорость, словно готовилась к прыжку через пространство.

У меня засвистело в ушах, а пол затрясся и заходил ходуном, словно электричка вот-вот должна была прыгнуть над пропастью.

Поезд резко поехал вниз, отчего моё сердце начало стучать где-то в пятках. Я бросила взгляд на окно: там, где раньше был прекрасный пейзаж, сейчас был сплошной густой туман, сквозь который не пробивался ни один луч полотна Денеи.

— Какой кошмар! Ай!

Электричка резко затормозила, и я ударилась лбом о сиденье, стоявшее впереди.

— Конечная! — огласил машинист, и мои попутчики встали с мест и устремились к выходу.

Я вскочила с сиденья и поспешила за ними. Двери электрички закрылись прямо за моей спиной.

В нос ударил спёртый воздух, от которого я зажала нос и стала дышать ртом.

Здесь что, везде так? Как тут могут жить люди?

Я двинулась вперёд, совершенно не смотря под ноги, и моя нога, привыкшая к аккуратной насыпи, тёплому песку и гладкому асфальту, вляпалась в зловонную жижу.

— Фу-у-у… — я вытащила ногу и несколько раз отряхнула её, не желая смотреть, во что вляпалась. — Ладно, что ж… Видимо, к прогулкам по городу бездыханных я не приспособлена.

Времени на раздумья не было. Следующая электричка отправлялась меньше чем через два часа. Нужно осмотреть всё и найти кого-то, кто согласится помочь мне.

Я двинулась вперёд по грунту, пытаясь не упасть на ровном месте. Песок, пропитанный чем-то склизким, продавливался сквозь пальцы, мешая движению. Станция осталась позади, и я увидела город. Точнее, то, что люди называли городом. Кривые дома с шатающимися и скрипящими на ветру ставнями, мигающие волшебные фонари и толпы. Толпы народа, идущие в разные стороны. В этом потоке невозможно было координироваться и понять, как пройти.

— Э! — я врезаюсь в грузного мужчину лет сорока, и тот недовольно смотрит на меня. — Смотри, куда прёшь! Что ты вообще тут забыла?

— Я просто… гуляю.

— Нашла время! Хапфу! — мужчина харкнул мне прямо под ноги, часть слюны попала на пальцы.

— Извините.

— Иди отсюда! — базарным говором послал он меня.

Я, не желая вмешиваться в конфликты, огибаю толпу людей и пару раз натыкаюсь на подобных индивидов.

— Ты чё вообще тут забыла?

— Я просто…

— Хэ, братан, глянь на неё, она ж эфирка!

— Шо?

— Ну посмотри на неё, она ж босая! — друг приставшего ко мне бездыханного указал на мои ноги.

— Точно, ха-ха-ха! — бездыханный залился противным смехом. — Ты че тут забыла, куколка?

— Мне нужна помощь в моём… исследовании.

— Исследовании? Ба! — бездыханный развёл руками. — Ну, я тот ещё исследователь!

— Да? А на чём вы специализируетесь?

Бездыханный глянул на своего друга и с мерзеньким смешком добавил:

— Ну, я люблю исследовать маленьких красивых эфирок.

Бездыханный крепко схватил меня за запястье и стал рассматривать.

— А! Отпусти меня! Помогите!

Я стала упираться и кричать, но толпе было всё равно на меня.

Бездыханный потащил меня через толпу, пока я упиралась. С меня сошло десять потов, а сердце замерло раз десять. Неужели я так и погибну здесь?

— Нокс! — грубый женский голос заставил бездыханного остановиться. — Куда ты потащил девчонку?

Нокс замялся, затопал на одном месте, явно не желая отвечать остановившей его девушке.

— Я что, тебе мало зубов в прошлый раз выбила? Ещё хочешь?

— Н-н-нет, Одри, ты что! Мы просто… гуляем! — заблеял Нокс.

— Отпусти девчонку, — отчеканила она.

Бездыханный выпустил мою руку и сбежал.

Я посмотрела на мою спасительницу. Передо мной стояла девушка со смуглой кожей и длинными вьющимися волосами. Её карие глаза выражали недовольство. Ей явно было не в радость отгонять от меня хулиганов. Она шумно выдохнула.

— И кого только не принесёт последняя электричка…

Глава 5:"В догонялки с тайной"

Мирэль

Моя спасительница — Одри оттащила меня от толпы, усадила на грязные ступеньки и велела сидеть смирно, пока что-то искала в своём рюкзаке.

— И вот что вам, благородным, дома не сидится, вечно надо куда-то совать свой любопытный нос, — эти слова она говорила в рюкзак, но стало ясно, что они адресованы мне.

— Я не просто так пришла.

— Ага, пришла, чтобы попасться малолетним извращенцам и получить в подоле ребёнка от какого-нибудь ущербного бездыханного. Совсем скучно живёшь?

Я выпучила на неё глаза. В моём сердце заклокотала кровь от возмущения. Как эта бездыханная может так говорить обо мне, когда совершенно меня не знает? Я несколько раз открываю и закрываю рот, что лишь больше смешит мою новую знакомую.

— Ой. Держи, рыбка. — Она бросает передо мной нечто резиновое и изогнутое.

— Что это?

— Тапки.

Я беру «тапки» в руки и рассматриваю. Они резиновые и легко пружинят под пальцами. От них исходит запах столярного клея, кусочки которого остались на подошве.

— Ооо, — восхищённо вздыхаю я, смотря на Одри.

Она недовольно поднимает бровь и тяжело вздыхает.

— Их надо на ноги одевать. Тут грязно.

Я киваю и делаю так, как она сказала. Резина неприятно трёт пальцы, тапки соскальзывают, они мне слишком велики. Я встаю на ноги и пытаюсь ходить, от чего вызываю у Одри очередной приступ смеха.

— Какая ты забавная эфирка. Ладно, засиделась я тут с тобой, мне пора. Смотри, по вокзалу долго не шастай и в подворотни не заходи. Удачи. — Одри махнула рукой и развернулась, чтобы уходить.

— Подожди, подожди! — Я хватаю новую знакомую за край розового лонгслива, заставив остановиться. — Может быть, ты знаешь кого-нибудь, кто согласится мне помочь?

Одри с удивлением смотрит на меня, а в её глазах любопытство борется вместе с недовольством.

— Помочь?

— Да. Мне нужен бездыханный, который поможет мне с моими исследованиями.

Одри смотрит на меня с минуту, а потом издаёт звук, похожий на тот, каким останавливают лошадь, и снова заливается истерическим смехом.

— Да послушай меня для начала! — Я трясу её за плечи.

— Исследованиями? Ха-ха-ха-ха! — Одри зажимается, пытаясь слабо отмахнуться от меня. — Исследования в городе бездыханных! Держите меня семеро! Ха-ха-ха-ха!

Я скрещиваю руки на груди, давая Одри от души надо мной посмеяться.

— Исследования в городе Бездыханных, ха-ах… — Одри протяжно тянет смешок и добавляет: — Что исследовать в гниющем ведре?

Я пропускаю этот комментарий мимо ушей. Мне важно, чтобы она поняла суть.

— Понимаешь… — Я погружаюсь в краткий пересказ того, что увидела за последние пару дней. О нестыковках в описаниях бездыханных, о болезни брата и о том, как быстро он поправился, о дневнике, не углубляясь в сильные подробности. Не хватало ещё разглашать семейные тайны. Я жестикулировала и вырисовывала руками разные схемы, пытаясь донести все мои чувства до собеседницы. Одри хоть и не выглядела как человек с учёной степенью, однако слушала меня, не перебивая.

— Вот как-то так.

— Хи. Хи. Хи… — Одри прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— Ты опять? — Я закатила глаза, понимая, что мои идеи так и не были услышаны.

Одри же моя реакция развеселила ещё больше. Она согнулась пополам, схватившись за живот и издавая непроизвольные звуки, похожие не то на кряканье утки, не то на хрюканье свиньи. Одной рукой она держалась за живот, а другой поколачивала меня в бок, словно бы я не понимала, как ей смешно.

— Если ты не знаешь того, кто мог бы мне помочь, то я пойду.

— Постой! — Одри прекратила хохотать и взяла меня за рукав. — Не трать время. На подобное никто не согласится.

Я коротко выдохнула.

— И почему?

Одри обошла меня, встав напротив.

— Ну, смотри. Возьмём, допустим, тебя и представим, что ты живёшь в изоляции, твоей семье нечего есть, а каждая монетка достаётся с большим трудом. Представь себе вот это, представь. — Одри подняла руки и обвела воздух.

Честно говоря, мне как-то сложно это представить. Ведь даже в самые тяжёлые времена моей семье всегда было что поесть и где поспать. Иногда мы, может, и не могли себе позволить какие-то супердорогие вещи, старались экономить, но в питательной пище мы никогда не нуждались. И что мне ей сказать?

— Ну, мне сложно это представить.

— А ты попробуй, — прикрикнула она на меня. — Или ты не исследователь?

— Ладно. — Я глубоко вдохнула, представила, как мама стоит у плиты, варя последнюю картошку, как отец нарезает её и делит между нами. Как по ногам дует холодный ветер, отчего становится зябко. Как вместо сока мы пьём простую воду. В сердце стало холодно, словно бы там завыл трескучий ветер. А ведь многие здесь и правда так живут и не жалуются.

— П… представила, — я отвела взгляд от Одри.

— Во-от, — Одри встала за моей спиной, а под её диалог моё воображение рисовало куда более грустные картины. — И представь: в один день к вам приходит учёный и говорит: «Вы бедны не просто так! Всё связано. Дайте мне понаблюдать за вами и сделать открытие, которое перевернёт этот мир».

Я кивнула, а Одри продолжила:

— И вы соглашаетесь. Этот учёный неделю, год или месяц ходит за вами по пятам и что-то анализирует, а потом исчезает. И пуф! У высшего общества — новое открытие, которое на вашу бедность-то никак и не влияет, кроме того, что она становится достоянием общественности.

— Я об этом не подумала, — грустно замечаю я.

— Во-от, — поучительно кивает Одри. — В одном случае у этой истории есть хороший конец, если учёный этой семье заплатит. Тогда они смогут улучшить свою жизнь, если, конечно, деньги никто не проиграет и не пропьёт. Но у тебя, судя по твоему виду, таких денег нет.

Я улыбнулась, но быстро улыбку скрыла. Деньги как раз есть, но сказать ей об этом сейчас — это всё равно что бросить горсть семян в стаю голодных голубей и ждать, когда они скажут «спасибо».

— Так что, выходит, я зря сюда пришла?

— Да, зря, — Одри видит разочарование на моём лице и немного смягчается. — Впрочем, до электрички в твой город ещё час, да и оставлять тебя одну опасно. Ох, и зачем я с тобой связалась… — Одри качает головой и улыбается. — Ладно, Призма с тобой. Давай я покажу тебе наше «гниющее ведро», которое городом-то назовёшь с трудом. Мне всё равно ничего делать, может, и думать забудешь о своём глупом исследовании.

— Правда? Спасибо! — Я обнимаю Одри, и она медленно отстраняется.

— Ну, это не станет правдой, если ты меня задушишь.

— Прости. Так мы идём?

— Да, пошли.

Одри повела меня по пыльным улочкам, попутно здороваясь с парой каких-то тучных парней.

— Привет, привет! — Она махала им руками и радовалась их встрече так, словно бы они не виделись сто лет. — Фирр, здорова, как рука? Ты давай побереги себя, а то как мы ещё бригадира себе найдём. Ну, бывай.

— Тебя много кто знает, — удивлённо подмечаю я.

— Да, — кивает Одри. — Я состою в местном патруле. Мы регулируем улицы, чтобы драк не было, да и просто чтобы был хоть какой-то порядок. Тебе повезло, что у меня был выходной. — Она тычет меня в бок. — Так бы отбивалась от Нокса.

Я морщусь, вспоминая плохо пахнущего бездыханного с выбитым передним зубом.

— Ой, осторожно! — Одри пытается меня предупредить, но не успевает. Я спотыкаюсь о выбоину в асфальте и падаю.

— Ай!

— Ты цела? Вот повезло-то а!

— Да с чем, с тем что я упала? — Я с трудом поднимаюсь на ноги и смотрю на Одри.

— Нет, ты просто перелетела через счастливую выбоину.

Я пару раз моргаю, смотря на Одри, и она поясняет:

— Был тут у нас один парень, Крисом звали. Ну, и однажды он выиграл в лотерею от своего завода. Не помню, что там конкретно было: не то холодильник, не то плита. В общем, нужное что-то. А тот возьми и напейся от радости. Шёл с пьянки домой, упал и пробил в грунте своим лицом дырку. С тех пор у нас это местная достопримечательность. Говорят, кто об эту выбоину оступится, тому счастье в жизни тоже прилетит

— Правда? — Я с надеждой смотрю на Одри.

— Да, вот мне прилетел целый таз лапши, которую я тебе на уши вешаю! — Одри снова заржала, когда я поднялась и возмущённо посмотрела на неё.

— Знаешь, насмехаться над незнающими невежливо.

— Ну, ладно, ладно, прости. Я просто хотела тебя повеселить. Пошли, нормальные достопримечательности покажу.

— Ага, таз лапши, — обиженно тяну я.

— Нет, но если ты так уж обижена, я могу бросить тебя тут.

— Не надо! — Я замахала руками.

Одри усмехнулась и утянула меня в поворот. Узкие стенки сжимались вокруг меня, а просачивающийся через них туман делал ситуацию ещё хуже. Но Одри, казалось, это не волновало. Она, как ловкая кошка, проскакивала между стенами, таща меня за собой.

Мы вышли на другую улицу, которая в отличие от вокзальной выглядела менее оживлённой. На старых зданиях было нарисовано граффити, в воздухе витал аромат жареного хлеба, а из зданий разносились задушевные песни.

— Тут обычно все собираются, чтобы отдохнуть и расслабиться после напряжённого рабочего дня. Много кто напивается, конечно, но есть и ярые трезвенники, которые ищут себе компанию для настолок. — Одри ненадолго остановилась и потянула меня вверх по железной лестнице, висевшей на стене одного из зданий.

Лестница скрипела под нашими ногами, сопровождая подъём на балкон, к которому её приварили. С балкона этот мини-район был как на ладони.

— Это настоящая достопримечательность, — проговорила Одри. Её голос был спокойным и умиротворённым. — Балкончик любви называется. Здесь влюблённые пары проводят много времени, некоторые даже предложения тут делают. Мой отец, например, сделал предложение моей маме здесь. А через десять лет у них появилась я. А ещё через пять он погиб, оставив меня и маму.

— Как трогательно, — с умилением говорю я.

— Да. Идём дальше. — Одри схватилась за лестницу, ведущую вверх на крышу, и стала карабкаться по ней. — Ты идёшь?

Я схватилась за лестницу и полезла за ней. Ржавый металл впивался в кожу, натирая её, но это меркло по сравнению с чувством предвкушения. Мы забрались на крышу, и в нос ударил запах мороза. Ветер дул прямо в лицо, и уже не казалось, что воздух тяжёлый и что им невозможно надышаться.

— Вот, эфирка, погляди. — Одри присаживается у ограждения на крыше. — Мой любимый вид на город.

Я смотрю вперёд и понимаю, о чём она мне говорит. Город с высоты выглядит как маленький маяк. Старые фонари то зажигались, то гасли снова. Городской шум был не так слышен и больше был похож на шёпот волн моря в городе Арктура.

Я присаживаюсь рядом с ней и устремляю свой взор вдаль.

— Вон там коттеджные дома видишь? — Одри указывает на кучку домов вдалеке, и я киваю. — Там у нас живёт так называемая элита. Те, кто выкрутились и подзаработали себе на хорошую жизнь, или те, кому платят эфиры.

— Их много?

— Не очень, — Одри откидывает голову назад. — Многие здесь не любят контактировать с эфирами. Считают, что они их предали. Говорят, что все мы родились под одним полотном Денеи и под одной богиней, значит, и держаться должны вместе, а их закидывают сюда, как ненужных щенят. Вот и не хотят с предателями дело иметь и живут хуже некуда.

— Это печально. А ты что об этом думаешь?

Одри хмурится и смотрит вдаль на огни города.

— Да какая разница, что я думаю. — Одри отмахивается. — Дальше смотри: видишь вон там скопление многоэтажек? Это средний район. Он более чистый, там живут многие мои коллеги из отряда. Раньше он был таким же злачным, как и остальные, но оттуда мы и начали наведение порядков, поэтому сейчас там почти ничего не происходит.

— Ты тоже там живёшь?

Одри хитро поднимает бровь и смотрит прямо на меня.

— А мы с тобой вроде на брудершафт не пили, чтоб я тебе адрес свой говорила.

— Прости, это моё любопытство.

— Вот в этом случае засунь его себе куда-нибудь подальше.

— Как грубо, — с досадой сказала я.

— Зато честно.

Одри снова обратилась к мерцающим огням города. Ветер трепал её кудрявые волосы, и лицо её было полно задумчивости. Сейчас она больше напоминала не строгую патрульную, а уставшую девушку, которой надоело бороться за жизнь, за еду, за место под полотном Денеи, но от чего-то она продолжала это делать.

— Здесь хорошо, — вдруг говорит она мне. — Тут ни шума, ни вечно недовольных людей, тут никто не достанет. — Она поворачивает на меня голову и добавляет: — Если, конечно, ты меня не сдашь.

Я делаю вид, что закрываю рот на замок, и она довольно улыбается.

Разговор дальше не клеится, и мы сидим в тишине. Что-то всё время не давало мне покоя. В этом городе ощущения совершенно другие. Я прислушиваюсь к ветру и наконец понимаю, что же меня так настораживало. В городе Денеи я всегда чувствовала лёгкие частицы магии, проходящие сквозь каждого его жителя. А здесь её — ни капли. Ни одной капли магии, даже при том условии, что здесь бывают некоторые эфиры. Здесь моя пустота не жмётся к стенкам от проникающей в неё магии, здесь она успокаивается и медленно растекается по моим венам, напитывая собою кровь.

Я снова поднимаю пальцы и пытаюсь призвать чёрные искорки. На этот раз они выступают на пальцах куда охотнее. Одри, молча сидевшая рядом, вдруг начинает ёжиться и потирать локти.

— Что-то так зябко вдруг стало.

Фонари, находившиеся под нами, начинают мигать сильнее, издавая тихий гул.

*Бах! Бах!*

Две лампочки лопнули мгновенно, оставив улицу без света. Увидев это, я сжимаю руку, призывая искры убраться обратно под пальцы. Они с тихим шипением вновь скрываются под кожей.

Одри, жавшаяся до этого от холода, замирает, пытаясь понять, что же с ней до этого произошло.

— Странно… — она задумчиво проводит по рукам. — Наверное, ветер. Или я опять чем-то заболеваю?

— Да ну, е-мае! — слышится возмущённый голос где-то снизу. — Опять кто-то лампочку раскрошил. Снова ремонтников вызывать!

— Пхи-хи, — Одри коротко хихикает и смотрит на меня. — Ну что? Переубедила я тебя?

Я качаю головой.

— Ты дала мне большую почву для размышлений. — Я потираю пальцы и чувствую на их кончиках покалывание ушедших искорок. Пустота наполняла меня. Теперь она не была чем-то далёким и непонятным, теперь она текла во мне, циркулируя вместе с кровью и просачиваясь прямо в сердце. Словно бы ей для полного пробуждения нужно было оказаться здесь. Оказаться дома.

Одри потягивается.

— Ладно. Как там тебя? Призма, я даже не спросила, как тебя зовут.

— Мирэль.

— Очень приятно. — Одри улыбается. — Электричка скоро подойдёт, езжай-ка ты домой со своей почвой для размышлений. Надеюсь, сюда ты больше не сунешься, а если и сунешься, то хотя бы в тапках.

Я коротко хихикаю и улыбаюсь ей.

— Проводишь меня?

— Конечно. А потом домой пойду, а то что-то как-то тело ломить стало, наверное, подцепила что-то не то. — Одри шмыгает и вытирает нос рукавом.

Мы спустились с балкончика и вышли на оживлённую улочку, как кто-то присвистнул.

— Одри! — Кто-то с другого конца улицы подозвал её. — Подойди сюда!

Одри бросает один короткий взгляд на меня.

— Стой и жди меня здесь.

Я киваю, и Одри отходит.

Подслушивать, конечно, нехорошо, но урывками я слышу часть их разговора.

— Эфирка, блондинка такая…

— Да, тут много эфиров шастает, и много кто блондин. По-существеннее что-то есть?

— А, ну, Мирэль звать.

Одри резко поворачивает голову и пристально смотрит на меня. В этом взгляде читается строгость, недовольство и… любопытство?

— Хорошо, я поищу и деньги заберу себе.

— Да забирай, — отмахивается её собеседник и отходит.

Всё тело сжимается от стыда, а по коже мурашки начинают бегать, словно муравьи. Я стыдливо отвожу взгляд от Одри и вдруг замечаю в толпе мундир. Белоснежный мундир, который на фоне этого грязного места смотрелся как белоснежный лебедь среди толпы голубей. И обладатель этого мундира нашёлся быстро — Аэрис с парой своих подчинённых.

Вот же, Призма! Не только стражников за мной послал, так ещё и сам явился! Неужели отец уже в курсе?

Я снова перевожу взгляд на Одри, которая решительным шагом направляется ко мне. Я не знаю, чего в её походке больше: жажды наживы или спортивного интереса.

Так, с одной стороны — брат со стражей. А с другой — разозлённая бездыханная, которая выбила зуб сразу нескольким парням. Выходит, видится только один.

Я рванула с места и побежала куда глаза глядят. Горячий воздух бил мне по щекам, словно бы старался проучить за побег.

— Девчонка! Стой! — кричит Одри мне вслед. Однако я уже не слышу. Я сворачиваю в поворот и оказываюсь в тёмном переулке. Его стены сжимаются вокруг меня. Холод нёс по ногам даже сквозь тапки, а туман не позволял видеть дальше своего носа.

— Здесь кто-то есть?

Мне никто не ответил, однако я почувствовала на себе прямой взгляд. Я не понимала, кто и откуда смотрит, но будто всё моё нутро переворачивалось под этим взглядом. Словно бы глаза этого человека пытались найти в моей печени все мои тайны.

— Смотря, что тебе нужно, Мирэль.

— От… откуда вы знаете моё имя?

— А оно уже расползлось по всем каналам и стокам, благодаря твоему братику.

*Шорк!*

Кто-то преодолел расстояние между мной и ним. Я почувствовала его тяжёлое дыхание на своей шее. Под его взглядом я всё больше съёживалась, становясь маленькой пылинкой на дороге у этого города.

— Так и что тебе нужно?

Я ничего не смогла ответить, а таинственный голос недовольно цокнул.

— Тогда иди, пока проход отсюда не завалило.

Я как под гипнозом рванула с места и в проходе наткнулась на Одри.

— Ты совсем умалишённая! — Одри схватила меня за руку, а в её глазах читалось беспокойство.

— Почему?

— Этот проход грозил обрушиться! Тебя бы мигом завалило.

По коже пробежали искорки тока. Голос ведь в точности сказал: «пока проход не завалило».

— Вот дурёха, — Одри сплюнула себе под ноги и потащила меня за собой. После случившегося я уже не смела противиться. Будь что будет.

— Вот ваша беглянка, — Одри отвела меня к брату.

Аэрис метал в меня молнии, явно был очень зол.

— Спасибо. Выдайте ей вознаграждение, — один из подчинённых Аэриса подошёл к Одри с мешочком монет. Однако она отмахнулась от него.

— Оставь свои эфирские подачки себе, наследничек. — Она с недовольством посмотрела на Аэриса. — Внимательнее к младшим надо быть.

Аэрис залился краской и стал глотать воздух.

— Ещё бы какая-то бездыханная не учила меня, как с сестрой обращаться!

Одри возмущённо вскинула руки.

— Благодаря какой-то бездыханной твоя сестра осталась жива и, самое главное, не принесла в подоле!

Аэрис раскраснелся ещё больше, а брови полезли на лоб от возмущения.

— Вот и возьми свою награду и иди!

— Не хочу я брать деньги из рук такого безответственного эфира!

Со стороны они больше напоминали ругающихся супругов, которые терпят друг друга уже без малого десятки лет. Мы с подчинёнными Аэриса стояли в стороне, ожидая, когда они закончат.

— Что ж, господин наследник, я надеюсь, что не увижу вас больше тут.

— Я тоже надеюсь никогда с вами не встретиться.

Одри разворачивается и бросает короткий взгляд на меня.

— Эй, Мирэль, а твоё исследование включает ответ на вопрос, почему у меня постоянно тело ломит? — Одри, казалось бы, задала этот вопрос совершенно серьёзно и смотрела на меня, ожидая ответа.

— Э-э, ну, наверное, да, скорее всего, — мямлю я.

— Прекрасно. Продолжай. — Одри кивнула и отправилась куда-то вглубь улиц города.

— Одри! — Я её окликаю, и она напоследок бросает на меня последний взгляд.

— Спасибо за помощь.

Она довольно улыбается, как будто эту награду она ожидала.

— Всегда пожалуйста, обращайся. — Одри скрылась за поворотом.

— Идём, пока отец и мать не узнали, где ты шастаешь. Подумать только, Мирэль! — Аэрис схватил меня за руку и потащил в свою машину.

Всю оставшуюся дорогу до дома мы ехали молча. Аэрис то и дело бросал недовольные взгляды, но говорить при подчинённых он не решался. Когда мы приехали домой, он лично довёл меня до комнаты, даже выставил оттуда сопротивляющуюся Сару.

— Тебе есть, что сказать в своё оправдание? — Взгляд Аэриса не предвещал ничего хорошего.

Я шумно вдохнула. К этому спору я была подготовлена.

— Я исполняю волю отца.

— А теперь это так называется? Сбегать из дома, натыкаться на бездыханных — это воля отца такая, да?

— Они бы мне не навредили, Аэрис.

— Мирэль, ты мне скажи: ты за своими книжками последний мозг отбила? Только в теории действовать можешь! — Слова брата резанули по сердцу ножом, и я отступила на шаг.

— Ах, вот ты какого обо мне мнения! Что ж, ты сунулся за своей тупой сестрой! Подумаешь, ходила с бездыханными, я буквально была со своими!

Мой выпад тоже не оставил брата равнодушным. Он растерянно выпучил глаза и стал бегать ими по комнате, пытаясь придумать более острый выпад.

— Свои — это мы, Мирэль. Я, Сара, родители, но уж точно не эти бандиты!

— То есть ты и меня бандиткой считаешь? Я ведь тоже бездыханная!

— Заметь, это ты сказала, а не я. Но да, сейчас ты поступила по-бандитски. Отец болеет, мама и так на нервах, а ты решила усложнить ситуацию ещё больше. Из-за чего? Из-за исследования? — Взгляд Аэриса был разочарованным. Словно бы он не стремился понять меня.

Я срываюсь на крик.

— Да! Я сделала это для исследования! Ты ведь тоже видел те искры в твоей комнате! Ты ведь видел, как в городе бездыханных лопались лампочки! Может, всё это и болезнь отца связаны! Ты даже не спросил, почему я туда сорвалась! Есть ли этому причина! Сразу нападать начал!

Аэрис немного грустнеет, видимо, осознавая, что ляпнул что-то не то, но потом его лицо снова приобретает каменную маску, и он взмахивает руками.

— Знаешь что, Мирэль…

Брат в своей гневной тираде даже не замечает, как с его пальцев срывается шарик света и стремительно несётся ко мне.

— А! — Выставляю руки перед собой, когда шарик почти касается моей кожи. Я ожидаю ожога или боли, но ничего не происходит.

— Мирэль… — заворожённо тянет брат. — Посмотри.

Я слегка отодвигаю руки и вижу, как шар света завис прямо передо мной.

— Ого… — Я раздвигаю руки, и шарик растворяется, оставляя за собой лёгкие искорки.

Аэрис смотрит на меня, ничего не говоря. Зато у меня есть слова, чтобы убедить его.

— Видишь, Аэрис, это всё не просто так. Бездыханные и эфиры связаны. А от нас это почему-то скрывают.

Брат коротко кивает, пытаясь переварить произошедшее. Я подхожу к столу и из старой книги вынимаю бабушкин дневник.

— Почитай, Аэрис. Это мир нашей бабушки.

Брат берёт тетрадь и пробегается по первым строкам. Глаза его расширяются. Он то вздыхает от восхищения, то пищит от ужаса.

— Значит, нам врали? — спрашивает он, когда доходит до последней записи.

— Или бабушка всё придумала, — отвечаю я. — В любом случае, я должна это выяснить. Отец дал мне два месяца, и я должна успеть сделать хоть что, чтобы убедить его. Но если ты будешь мне мешать, тайна так и останется тайной.

Аэрис коротко кивает.

— Знаешь, у меня есть идея.

Я с надеждой смотрю на него.

— Я могу предложить кому-нибудь из бездыханных за награду помочь тебе интегрироваться в их мир. Так ты будешь под присмотром, и никто на тебя не нападёт.

— Хм, ты совсем мне не доверяешь.

— Доверяю. Но так же я видел, как в этом городе опасно. Я не пущу тебя одну. В противном случае пойду сам, а это тебе наверняка не понравится.

Я обезоруженно поднимаю руки.

— Ладно, ладно.

— Отлично.

Брат кладёт дневник бабушки мне на кровать и добавляет:

— Я никому не скажу.

Я благодарно киваю, и он уходит из комнаты.

Может быть, он так и не понял меня, но он хотя бы попытался это сделать. Эта мысль грела мне сердце.

Глава 6:"День после переворота"

Одри

Да уж, ну и вечерок. Я-то рассчитывала на то, что спокойно прогуляюсь, выпью может нашего кофе, по вкусу больше напоминающего бурду, но тут мне на голову свалилась эфирка. Да ещё и с какими-то бреднями про исследования. Этого только не хватало моему больному телу. Надеюсь, она сюда больше не сунется.

Я возвращаюсь домой уже по знакомому пути, огибая ямки и выступающие камни. Небольшой каменный дом на Ржавой улице уже встречает меня своим тёплым светом. В окне виден силуэт мамы, она крутится на кухне, готовя что-то, но, завидев меня, выглядывает в окно и машет рукой. Я тепло улыбаюсь и машу ей в ответ.

Дверь дома со скрипом открывается, и в нос ударяет приятный запах куриного супа. Мама уже выбегает из кухни и встречает меня. На ней привычный домашний халат в цветочек, а поверх повязан синий фартук в белый горошек.

— Одри, — мама раскрывает объятия, и я падаю в них от усталости.

— Ма-амочка, — тяну я с невероятным удовольствием. — Ты не поверишь, что со мной произошло.

Я рассказываю ей всё. Об эфирке, о погоне, о встрече с наследником знатного рода. Мама лишь кивает и озабоченно охает.

— Странная она какая-то, эта девчонка, — пожимаю я плечами. — Не думала, что благородные девицы вроде неё занимаются чем-то таким.

— Одри, ну не все эфиры такие снобы, как ты думаешь. Вот подруга твоего папы, Лейла, была очень открытой и добродушной и ни перед кем не делала различий.

Эту историю о подруге отца я слышала с самого детства. Папа очень дорожил своей подругой, но, к сожалению, я её не застала.

Мама поставила передо мной тарелку горячего супа. Аромат куриного бульона ударил в ноздри, и я с жадностью принялась его есть. Горячий суп разливался по горлу, отодвигая все проблемы и боли на второй план. Не важна сейчас ни эфирка, ни её глупый братец, нет ничего важнее маминого супа.

Мама с любовью смотрит на меня и целует в лоб.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — с довольной отрыжкой говорю я.

— Пожалуйста, Одри.

Мама берёт тарелку и ставит её в раковину, принимаясь мыть посуду. Я встаю из-за стола и убираю столовые приборы, вытирая стол от крошек. Они забиваются в щели старого стола, и от того, что я тру по нему тряпочкой, он недовольно скрипит, словно бы против того, чтобы я забирала у него крошки.

Я справляюсь со столом и подхожу приобнять маму. Она худая, но тёплая, как маленькое солнышко в этом жалком городишке. Я задумываюсь об исследовании эфирки, может быть, оно действительно могло бы изменить нашу жизнь?

Быстро отмахиваюсь от идеалистических мыслей. Даже если это так, я об этом не узнаю или узнаю позже. У меня есть куда более важные дела.

— Одри, девочка моя, — мама обвивает моё туловище своими худощавыми руками и аккуратно прижимает к себе. — И всё же будь осторожнее с эфирами. Я не хочу потерять ещё и тебя.

Мама зарывается носом в мои кудрявые волосы, стараясь скрыть, что она плачет. Но от меня ничего не скроешь, я ведь чувствую, как её горячие слёзы текут по моей шее.

Я аккуратно глажу маму по спине. Смерть отца для неё не прошла бесследно. Сложно забыть человека, с которым чуть ли не с детства делила кусок хлеба, одну ручку на двоих, конфеты, первые радости, боль от того, что не можешь родить ему детей, и радость появления меня.

— Конечно, мамулечка, я буду осторожней.

Эти слова успокаивают маму, и она отпускает меня.

— Спасибо.

Мама напоследок целует меня в лоб, и я выхожу из кухни. Старый ламинат скрипит у меня под ногами, в каких-то местах он разъезжается, но это не становится препятствием, и я дохожу до такой же скрипучей лестницы на второй этаж. Я ползу по лестнице, как сломанный лифт по тросам, но всё же через пару секунд оказываюсь наверху. Моя комната находится слева от лестницы.

Скрип!

Дверь отворяется. Надо бы смазать петли.

В ноздри ударяет запах пыли, яркий признак того, что давно пора прибраться. Эта умная мысль меня преследует уже около недели, но я оказываюсь быстрее её.

Пыч!

Матрас с недовольством скрипит подо мной, когда я на него прыгаю.

— Ну-ну, малыш, я тоже скучала по тебе, — я глажу рукой по покрывалу и то и дело натыкаюсь на крошки. Похоже, и правда завтра после работы придётся заняться уборкой.

Кто вообще придумал единственный выходной? Ни один нормальный бездыханный не сможет хорошо отдохнуть всего за одни сутки, однако нашим высшим этого не понять. Они-то отдых могут устраивать хоть каждую неделю.

Я недовольно морщусь при мысли об эфирах. Вот ещё думать о них, много чести.

Телефон из кармана ловко выныривает в мою руку. Палец уже по привычке тянется к приложению с короткими видео. Иногда приятно посмотреть какую-то бессмыслицу и ни о чём не думать.

Загрузка длится несколько секунд, однако и эти несколько секунд заставляют меня напрягаться.

— Чёрт, ну мало раздражителей мне на сегодняшний день, — ворчу я себе под нос, а приложение, как будто услышав мои молитвы, загружается.

На экране высвечивается девушка с волосами, окрашенными наполовину в розовый цвет, а само видео подписано как: «Рандомный день в школе Призмы».

— Привет, я твой духовный наставник в школе Призмы, и я буду говорить, что твоя красота дана тебе богиней, а потом лапать тебя за задницу, — начинает девушка.

— Только этого мне не хватало, оставьте криминал на следующий выходной, — с этой мыслью я перелистываю видео.

— Конечно, конечно... — говорит голос в следующем видео, и я сразу смахиваю и его. Терпеть не могу этот тренд, давно бы пора нажать на кнопку «не интересно».

С подписью «новая серия в пятницу в 17:00» выходит трейлер ремейка одного старого сериала, который ещё во времена до Призмы называли турецким.

— Надо бы сказать об этом маме, ей такое нравится, — с этими мыслями я перелистываю видео.

Снова попадается девушка, открывающая рот под какую-то песню времён молодости моей мамы.

«Все ответы найдутся сами, а пока наслаждайся настоящим, доверяй себе и знай: ты там, где должна быть» — гласила надпись на экране.

— Ха, «там, где должна быть»...

Я откинула телефон от глаз и посмотрела в потолок, по нескольку раз покрашенный, в каких-то местах облупившийся. Он смотрит на меня. Я ощущаю себя как он: несколько слоёв моего цинизма и грубоватых шуточек не скроют натуры маленькой затравленной девочки, которая оказалась не нужна без дара тьмы, проявлявшегося у всех в роду. Чужие люди полюбили больше, чем родные, но любовь не уберегла приёмного отца от смерти.

— Надо же было бороться против эфирского режима, уверенного в своей правоте, — тянула я. — И побуждать потом меня бороться в память о тебе...

Я откладываю телефон на прикроватную тумбу, решая, что хватит на сегодня интернета. Хилая шторка с шуршанием затягивает окно, пропуская внутрь фонарный свет. Сегодня чувствовала себя не очень, надо измерить температуру. Я достаю градусник из аптечки в коридоре и поджимаю его подмышкой. Жду несколько минут. 36.6. Странно, а почему тогда так ломит? Может, из-за усталости? Тогда нужно поскорее отправиться спать.

Я скидываю покрывало с постели и ныряю в неё. Сон долго не идёт ко мне, я всё чаще задумываюсь о Мирэль и о её глупом исследовании. Меня поражает её наивность и слепая уверенность в том, что она сможет перевернуть весь мир при помощи одного рычага — своего исследования. Может, это я какая-то глупая и ничего не понимаю. Может, миром правят не наглые, а те, кто пробивают стену наглостью и умом. Размышления утомляют меня, и я проваливаюсь в сон.

Ночью спалось неспокойно. Снился отец, который рассказывал мне сказки о дружбе эфиров и бездыханных, снилась Мирэль с её беззаботностью.

— Ты дала мне пищу для размышлений, — всё эхом разносилось у меня в голове. Сон жутко промораживал меня от кончиков ушей до кончика пальцев. Что-то незримое, но живое бегало по моим венам.

— Вы-ыпусти! Выпусти! Впусти меня! — из-под кожи полезла чёрная жижа, которая принялась разъедать мою кожу. Я старалась смахнуть её с рук, но жижа больно впивалась в кожу, разрывая её своими ледяными зубами.

— Нет! Нет! — Жижа поглотила мои руки и перекинулась на шею, перекусывая артерии.

— А-а-а!

Трень-трень-трень!

Будильник развеял мой сон, снимая с глаз последние крупицы страха.

— Кха, кха... — я глотаю ртом воздух, откашливаясь от пыли. — Приснится же такое. Что за дела, Призма? За что ты меня так наказываешь?

Я присела на кровати, глядя на кожу запястий. Она была целой, но под ней всё ещё бегало полчище маленьких мурашек. Протираю глаза, смахивая с себя последние остатки сна, и направляюсь в ванну. Холодная вода хорошо пробуждает, и тело от неё перестаёт так сильно ныть.

Быстро позавтракав, я хватаю свой рюкзак и выхожу на улицу, по которой уже шныряет огромное количество горожан. Все куда-то торопятся: кто на завод, кто проторчать выходной в баре, а кто вовсе спешит сторчаться где-нибудь в подворотне.

Я вливаюсь в этот поток и чувствую себя рыбкой, плывущей по течению. Поток сам принесёт меня туда, куда мне нужно, главное — свернуть в нужное время в нужный поворот, что я и делаю.

В нос ударяет запах жжёного металла и химикатов. Он раздражает ноздри, и от него хочется чихнуть, но я потираю нос и отгоняю от себя эти мысли. Моё место работы — деталесборочный завод. Мы готовим скрепляющие детали для производств эфиров. Как я считаю, они бы вполне могли бы изготовить их сами, но почему-то они решили свалить подобную работёнку на нас. Хотя мне всё равно, какие там у эфиров принципы относительно этой работы, главное, что платят исправно и прилично, а на остальное мне наплевать.

Я облачаюсь в рабочий комбинезон и сажусь за свой стол. Моя работа монотонная и нудная — подпиливать детальки до совершенства, избавлять их, так сказать, от пороков литья. Иногда я фантазирую о том, вот бы можно было так же подпилить эфиров. Ведь до прихода Призмы мы все были одинаковыми бездыханными, трудились наравне и различались, наверное, лишь достатком. Вот если бы можно было спилить их магию напильником, сделать их такими же бесталанными, ничего не умеющими без своей магии, бездыханными. Тогда-то они бы почувствовали, как нам здесь живётся. Как низко нагибаются наши спины, когда мы горбатимся на их благополучие. Может, тогда они признают нашу ценность и пользу, признают нас равными себе?

Под эти размышления я заканчиваю допиливать одну деталь и кладу её в коробку. Отлично, впереди ещё примерно сотня таких...

Напильник то и дело срывается и царапает кожу пальцев, железная пыль попадает в ранки и вызывает жжение. Нужно будет дома их обработать, иначе не избежать гноя. Несмотря на жжение, я всё равно продолжаю работу.

Образ Мирэль вновь посещает мои мысли. Это её магическое воздействие или что? Размышляя над вчерашним, в груди начинает жечь. Вспоминаются её слова о том, что она не представляет своей семьи в бедности, не понимает, как такое вообще может происходить в мире. Мою грудь прожигает зависть. Она никогда не чувствовала такого, в то время как мы с мамой в первый год после смерти отца перебивались с воды на хлеб, собирали крохи и пытались прощупать почву после того, как навсегда потеряли опору. Наверное, в этом есть и ошибка отца — он слишком забаловал нас. Всегда говорил: «Не вздумайте думать ни о чём плохом, положитесь на меня, я всё решу». Вот мы и не решали и учились принимать решения сами после его смерти.

Она ничего этого не знала. У неё есть любящая её семья, брат, который сорвался с важных дел, лишь бы убедиться, что с ней всё в порядке. Она такая богачка, и это я даже не про её деньги, которых у неё наверняка куры не клюют, иначе бы её кожа на щеках не светилась так, словно бы это огранённый бриллиант. Единственное, что мне показалось странным, — она ни разу не применила магию.

Обычно эфиры, попадающие в наш город, любят хвастать своими заклинаниями и пугать ими стариков и детей, а эта ни разу не применила магию, даже тогда, когда этот придурок Нокс тащил её за руку.

В голове промелькнула странная мысль: «Может, она как и я?»

Я покрутила головой, избавляясь от неё. Нет, не может быть. При таких вводных данных и сильной магической родне такого точно не может быть. Может, она единственная, кто решил уважать наши границы и не использовать магию.

Бам!

В коробку улетает ещё одна деталь. Я всё ближе к тому, чтобы освободиться пораньше. Интересно, это мысли об эфирах стимулируют злость и ускоряют процесс?

Эфиры. На ум опять приходит этот похититель маленьких сестёр. Аэрис, его, кажется, звали? Жутко меркантильный человек. И как он только не понял, что я спасла его сестру не из-за денег, а из-за того, что она забежала в злачный район, где её легко могли прирезать мелкие карманники или, ещё хуже, найти сопротивленцы. Тогда бы вся наша операция сорвалась из-за одной маленькой девчонки. Он мне своими деньгами тычет, чтоб он подавился. Мерзкий, напыщенный, противный мальчишка. Решил, раз у него есть власть, то имеет право всё покупать своими деньгами.

На злости и адреналине я сточила до идеальности ещё три детали. Накопившаяся во мне неприязнь словно мотор заводила меня и заставляла работать быстрее, однако при этом тело ломило ещё сильнее. Что-то силой билось о внутренние стенки. Странно, это чувство не прошло даже после крепкого сна, значит, оно было не от усталости. Может, это как-то связано с эфирами, ведь тело стало ныть сильнее после встречи с Мирэль и её венценосным братом. Может, их аура повлияла на меня? Надо бы заглянуть на следующих выходных к врачу, пусть пропишет мне новое обезболивающее.

Рабочий день заканчивается довольно быстро. Тело гудит от усталости, и я потихоньку потягиваюсь. Однако не все мои дела на сегодня завершены. Я выхожу с завода и вливаюсь в толпу спешащих домой бездыханных. Она снова несёт меня из тихих рабочих районов прямо в центр, где уже вовсю празднуют окончание рабочего дня. Люди заваливаются в бары, встречаются с друзьями и просто гуляют по улицам. Было бы здорово присоединиться к ним, однако у меня на вечер совершенно другие планы.

Я проскальзываю в тот самый злачный переулок, куда ненароком забежала малышка Мирэль. Судя по её спокойствию, она не увидела здесь ничего важного. Мне же лучше. Ведь она не увидела Сеть, которая покрывает всё в этом городе. Не увидела ту власть, которая правит здесь на самом деле.

Я вхожу в туман и уже знаю, где здесь ориентироваться. Всё-таки неплохой идеей Гаара было установить тут дым-машину, чтобы путать незваных гостей. Из тумана вырисовывается лестница, ведущая вниз. Я спускаюсь по ней, заходя в глубокие подвалы Сети. Само здание представляло собой лабиринт из коридоров, так что даже если кто-то сориентируется в тумане, то он всё равно не найдёт то, что ему нужно, без проводника.

Клац. Клац. Клац. Клац.

Со всех сторон доносился звук клацающих компьютеров. Видимо, это секретари Ядра писали отчёты. В огромной Сети важно, чтобы всё было структурировано и записано, чтобы ничего и никого не упустить.

Обычно я прохожу через красную дверь — она ведёт к цепочке разных дверей, которые в конце приводят меня к начальству, однако перед этим я зайду в синюю дверь.

Когда я её открываю, раздаётся довольный скрип, словно бы дверь ждала, чтобы её открыла именно я. Хотя тут скорее ждали моих денег.

В комнате было три лифта. Тут важно не ошибиться и зайти в нужный, ведь у каждого лифта своё направление, и если зайти не в тот, то уедешь в катакомбы, из которых выход только один — на тот свет. Иногда, конечно, новички путались, и их вытаскивали старшие, но те, кого Сеть видеть не хотела, оставались в катакомбах.

Я выбираю лифт слева от двери и уезжаю на этаж вниз. Там пахнет чернилами и деньгами. Это место мы называем казначейством. Сюда каждый приносит свой налог, чтобы Сеть однажды помогла и ему.

— О-одри, — тянет мужчина, сидящий у дальней стены. — Вот и ты, а я думал, уже Гааром разговаривать.

— Прости, Уил, — я тепло улыбаюсь ему и лезу в рюкзак за кошельком. — Зарплату немного задержали, вот мой взнос.

Я протягиваю ему пять золотых. Для обычного работяги эта сумма довольно внушительная. На неё вполне можно было прожить около двух недель, но спасало то, что взнос был раз в год.

Уил подошёл ко мне и с бухгалтерской внимательностью пересчитал монетки.

— Отлично, уплочено. В следующий раз, если зарплату задержат, говори напрямую мне, я дам тебе немного отсрочки.

— Хорошо, Уил, спасибо за понимание.

Уил кивнул и вернулся к своему столу, пометив что-то в своих заметках. Я же вернулась к лифту. Пора ехать к Кулакам и получать новое задание.

Впервые я познакомилась с Гааром — лидером Кулаков и одним из членов Ядра — через две недели после смерти отца. Он пришёл к нам домой вместе с главой Лица — Уилом, Глаз и ушей — Касандрой, девушкой, которая координирует информацию, собранную от наших шпионов, и Души — Мелани, хранительницы наших знаний, которые не успели отобрать эфиры.

— Киир был нашим товарищем и помогал нам всегда, когда было нужно. Теперь мы поможем вам.

Конечно, их забота о нас не была такой, что они взяли на себя все наши проблемы и носились с нами как отец, нет. Они нашли маме хорошего психолога, который помог ей справиться с травмой, обеспечили нас питанием на несколько месяцев, пока мама восстанавливалась и зарабатывала копейки, определили меня в неплохую школу. Но после этого мы должны были справляться со своей жизнью сами, и мы справлялись. Я иногда общалась с Гааром об отце, и он много рассказывал о нём. Говорил, что тот верил в то, что эфиры и бездыханные смогут когда-нибудь зажить вместе. Что рано или поздно примут друг друга, надо лишь понять, что нам мешает это сделать. Даже в битвах, когда наши Кулаки сталкивались с эфирами, он пытался призвать всех к благоразумию. Это стремление и свело его в могилу. Он получил ножом в печень, пытаясь отбить Гаара от агрессивного бездыханного.

Я прохожу мимо одного из кабинетов, где слышу стук молоточка.

— Суд возвратился с вынесенным вердиктом. Подсудимого Ника Каэрта признать виновным по статье 45, пункт 3 Уголовного кодекса города бездыханных — домашнее насилие с причинением повреждений высокой степени тяжести — приговорить к 10 годам лишения свободы и присудить компенсацию 100 тысяч золотых в пользу потерпевшей, — проговорил голос из зала.

Я довольно улыбнулась и пошла дальше по своим делам.

Путь до Кулаков проходит быстро. Я дохожу до граффити с перечёркнутым треугольником и нажимаю на один из кирпичиков. Стена податливо отъезжает и пропускает меня в просторный зал.

Внутри пахнет кожей и потом, а по ногам дует холодный ветер. Повсюду стоят бойцовские груши и штанги. Рядом с одной из груш разминается Гаар, крупный мужчина лет сорока на вид с огромным шрамом на плече.

— Одри, — он замечает меня и отвлекается от снаряда.

— Привет, Гар-Гар, — я машу ему рукой, а он подзывает меня к себе.

— Что-то случилось?

— Не скажешь мне, Од, что за эфирка вчера была у нас в подворотне?

Я замялась и отвела глаза. Врать Гару совершенно не хочется, однако для чего он спрашивает?

— Ну, ты же слышал, что эфирка сбежала от семьи и прогуливалась по городу, — увиливая от прямого ответа, говорю я.

— Да, — Гар отбивает очередной удар по груше, что заставляет меня съёжиться. — А ещё я слышал, что ты проводила ей экскурсию.

Всё. Врать смысла нет, ему уже доложили. Врать Гаару, который вытащил нас с мамой со дна, равносильно тому, что плюнуть на могилу отца.

— Дочь Архимага, — выдохнула я наконец. — Я отбила её от Нокса и решила не оставлять одну до приезда последней электрички. Если бы я её бросила, она бы сгинула, и потом на кого бы напала её семейка?

Гар выдохнул и пожал плечами.

— Тоже верно, — он продолжил отбивать удары по груше. — Но всё же, нам повезло, что она не стала шастать тут долго. Что-то мне подсказывает, что она ещё не раз сюда сунется. Пригляди за ней, если что.

— Да, сэр.

Гар довольно улыбается и кивает в сторону оборудования. Я подхожу к вешалке, снимая с неё свою форму Кулака. Это чёрные брюки и кожаная куртка. В брюках куда удобнее бегать, чем в моих джинсах, а в куртке не замёрзнешь во время ночного патрулирования. Я переобуваюсь из ботинок на каблуке в удобные кроссовки и повязываю на руку повязку с перечёркнутым треугольником.

— Отлично, Гас ждёт тебя снаружи.

Патрулирование началось.

Глава 7: "Все таки навязалась"

Одри

Я выныриваю из подворотни и осматриваюсь по сторонам. Всюду шныряют люди, но не они сейчас меня интересуют. Я ловлю глазами людей в кожаных куртках с повязками.

— Раз. Два. Три, — я пересчитываю всех, кого увидела. — Чёрт, уже заняли лакомую точку.

— Привет, Одри, — Гас хватает меня за плечо. — Всё никак не приучишься брать с собой карту с расписанием.

— Гас, — я тепло улыбаюсь парню, — мне всё равно не нравится, где мы обычно дежурим, что уж лишний раз себя расстраивать.

Гас покачал рыжей головой и протянул мне карту.

— Сегодняшний маршрут тебе понравится, ты же любишь гулять по крышам.

Я довольно улыбаюсь и потираю свои ноющие руки. Можно сказать, что нам досталась самая лёгкая работа. Драки разнимать не нужно, бегать ни за кем не нужно, эфиров провожать не нужно. Мы наблюдаем за работой наших коллег с высоты птичьего полёта и всё фиксируем. Если кто-то превышает свои полномочия, мы записываем это и в конце патруля докладываем Гаару.

— Чего же мы ждём, идём скорее! — я перехватила карту и побежала в поворот к балкончику.

— Эй! Одри, подожди!

Я ловко проныривала через толпу, предвкушение лёгкой работы даже боль в суставах отводило на второй план. Я взлетела по лестнице и оказалась на крыше в два счёта. Правда, тут же согнулась пополам. Боль тарабанила по костям, пот лился ручьями, охлаждая кожу, лёгкие сжимались, а глаза полезли на лоб. Ноющие конечности мстили мне за то, что посмела почувствовать себя лёгкой бабочкой с моим-то состоянием.

— Ха-ха-ха, — я глотала ртом воздух, пока Гас поднимался за мной, топая своими ботинками по железной поверхности лестницы.

— И куда ты так стартанула? — он наклонил голову и не сводил с меня глаз, словно ожидал вразумительного ответа.

— Это не я стартанула, это просто ты капуша, — я выпрямляюсь, смахиваю со лба капельки пота и смотрю прямо на Гаса, стараясь при этом не выплюнуть лёгкие наружу.

— Ну-ну, — скептически говорит он.

— Пошли уже, — я отмахиваюсь от него, не желая больше разговаривать на эту тему.

Дежурство будет длиться с вечера до полуночи, затем нас сменят коллеги, и мы пойдём отсыпаться.

На крышах ветер гуляет свободнее и любит играть со своими гостями. Так и сейчас он теряется в моих кудрях, заставляя их взлетать над плечами. Он щекочет щёки Гаса, заставляя его морщиться.

— Мы с тобой обойдём центр, — Гас нагоняет меня и показывает на карту, — а потом дойдём до Средняка, — так в наших кругах называли средний район. — Там нас перехватят Ол и Лая.

Я ничего не ответила, лишь коротко кивнула, Гасу этого было достаточно. Мы двинулись по крышам, осматривая горожан и работников сети.

Центр простирался под нашим взглядом. Люди заняты своими делами, и кажется, что совершенно ничего не происходит. Но тут на площади появляется мужчина в таких же чёрных брюках и кожаной куртке, как у меня. Только повязка на нём с перечёркнутым крыжком.

— О, смотри, — Гас тычет пальцем в мужчину, — Лицо налог пошёл собирать.

Мы останавливаемся и глядим на эту сцену. Важно, чтобы всё прошло правильно и при свидетелях.

Участник «Лица» оглядывается на крыши, ища нас взглядом, через несколько секунд наши глаза встречаются. Участник «Лица» машет нам рукой, давая понять, что готов начать, Гас машет ему в ответ, показывая, что мы готовы фиксировать.

Парень с повязкой отворачивается и начинает обход по рынку. У некоторых прилавков он стоит недолго, люди сразу отдают ему нужную сумму. У других прилавков он стоит достаточно долго, явно обсуждая что-то с продавцом. Продавец наклоняется за прилавок и отдаёт налоговику два свитера. Тот довольно кивает и отходит.

— Видимо, у бедолаги совсем плохо с продажами, — грустно говорит Гас.

— Надо будет заглянуть к нему, — киваю я, когда налоговик заканчивает сбор и поворачивается к нам.

— Отлично, он всё собрал, — Гас машет ему рукой, показывая, что всё сделано правильно, и довольный парень уходит с нашего поля зрения.

*Трень-трень!*

— Что это? — удивлённо спрашивает Гас.

Я чувствую жужжание в своём кармане и опускаю туда руку.

— Это мой, — я показываю Гасу телефон.

На экране высветился незнакомый номер. Первые цифры явно говорили о том, что звонил эфир, и не откуда-нибудь, а из города Денеи.

— С чего бы светлому мне звонить?

— Может, номером ошиблись, — предполагает Гас, пожимая плечами. — Просто игнорируй и всё.

— Да, наверное, ты прав, — я кладу телефон обратно в карман, когда он перестаёт жужжать.

Мы двинулись дальше по крышам. Вечерние огни города едва достигали нас, и с высоты он был похож на декоративную свечку, какие продают эфиры и какая ещё со времён тёти Лейлы стоит у нас на шкафу. Люди, как украшения, размещаются на улицах города и идеально с ним гармонируют. В такой толпе сразу легко заметить чужаков. Людей в белоснежной форме с объединённым гербом, выделяющихся своей светлостью на грязном полотне города. Словно они пытаются изображать главенство и свою святость, хотя сами грешники не меньше, чем мы, некоторые даже больше.

Прямо сейчас пара таких «белоснежных» вошла в центр города и начала шнырять по нему. Видимо, их в своём светлом мире не учили банальной вежливости и уважению к ближним.

— Ты глянь, какие козлы, — Гас указал в сторону одного «белоснежного» у ларька, у которого ещё недавно стоял участник «Лица». Тот о чём-то громко переговаривался с торговцем, размахивал руками и тыкал себя в грудь. Потом он резко выхватил у торговца вязаную игрушку и пошёл по улице, гордо вертя плечами. — Надо позвать на подмогу! — Гас тянется к рации, но я его останавливаю.

— Это центр города, там три патрульных, ещё подзовут кого-нибудь, они не слепые и сами видят.

И после моих слов, словно выполняя какой-то приказ, на площадь выходят четверо «Кулаков». Самый старший из них опрокидывает вора лицом вниз и забирает товар, возвращая благодарному продавцу. К упавшему тут же подбегают его товарищи: один поднимает вора и приводит его в чувство, а другой с важным видом идёт к «Кулаку», пытаясь что-то выспорить.

— Вот наглец, ещё что-то доказать пытается, — говорит Гас, пока «белоснежный», размахивая руками, тычет в нашего коллегу. «Кулак» резко опускает руку на плечо светлейшего стражника, заставив его немного присесть и сбавить пыл, а его сопровождающие начинают спокойно что-то объяснять борзому светлейшему.

— Ага, — лениво отвечаю я Гасу. — Решили, раз их стражей в наш город назначили, то они здесь власть. А Уил уже давно взятку их начальству заплатил, так что даже если нажалуются, толку не будет.

— Ха-ха, — Гас довольно смеётся, когда буйных «белоснежных» под руки уводят с площади.

— Видишь, Гас, я же говорила, сами справятся.

*Трень-трень!*

Это опять звонил мой телефон, и всё тот же номер из города Денеи.

— Да что тебе надо от меня, светлейший? — я перевела телефон в беззвучный режим и убрала его в карман.

— А что ты звук-то не выключишь? — поинтересовался Гас.

— Мама может позвонить. Она волнуется, когда я задерживаюсь, думает, что на таких вылазках меня могут убить, как отца.

— На таких? — Гас обвёл рукой крышу, лукаво смотря на меня.

— Говорю же — для спокойствия мамы.

Гас осматривает меня с ног до головы, словно пытаясь найти в моём образе хоть намёк на послушную дочь, затем протяжно хмыкает.

— Довольно, мы пойдём дальше или нет?

Гас коротко кивает, и мы отправляемся в путь.

Путь словно бы сам благоволил нам. Тёплый ветер ласкал кожу и ненадолго отвлекал от постоянной ноющей боли в мышцах, фонари не мигали — в отличие от той ночи, когда я встретила дочь Архимага, — местные жители словно сами поняли, что я на дозоре, и постарались не хулиганить. Время текло, как тёплое молоко в горло: медленно и приятно.

— Хм, — Гас игриво посмотрел на меня, — вообще-то я бы хотел взять реванш. А то сегодняшние гонки ты начала без согласования.

— О-о-о, — протянула я, тыкая его в бок, — а сможешь-то обогнать?

— Ну что ты, Одри, до конца дозора осталось не больше получаса. Давай, ты же так любишь бегать!

— Хм, ну если ты настаиваешь… — я сорвалась с места, не дожидаясь команды Гаса.

— Эй! Ты опять стартовала раньше времени! — Гас звонко засмеялся и бросился за мной.

Мои мышцы завыли от боли, и я закусила губу. Не сейчас. Отсидимся завтра на рабочем месте, а сейчас я должна доказать этому сосунку, что со мной гонки затевать не стоит.

Шифер крыш громыхал под моими ногами. В домах от шума зажигался свет, люди выглядывали в окна и молча наблюдали за неожиданной гонкой. Кто-то присвистывал, а кто-то кричал в форточку благим матом.

Крыша заканчивалась и начиналась другая. Гас решил свернуть через подъезд, я же набрала скорости и со всего размаху прыгнула с крыши. Ветер обдувал моё лицо, а кудри падали на глаза, однако это не помешало мне схватиться за край крыши и взобраться на неё. Когда я была на вершине, из чердака выглянул Гас и, показав мне язык, рванул дальше. Я побежала следом за ним. Крыша этого дома уже была гладкой и без шифера, поэтому можно было топать сколько угодно и не бояться разбудить жильцов. Я нагнала Гаса и ударила его в плечо, рука отозвалась ноющей болью, искра от которой придала мне сил.

— Одри, стой! — Гас приставил руку передо мной, заставив резко затормозить.

— Что тако… ках! — Когда адреналин от гонки уже не отвлекал от боли, моё тело разом послало сигналы бедствия изо всех уголков. Я согнулась пополам и присела на корточки. — Ай-яяй-яй-яй!

— Посмотри туда, — Гас указал вниз, и туда устремился мой взгляд.

Молодой человек в форме «Кулака» увязался за девушкой.

— Хватит за мной ходить!

— Ну давай познакомимся, красавица, — парень был трезв и явно осознавал, что делал. Такие не достойны быть в наших рядах.

— Отпусти меня! — «Кулак» уже схватил девушку и прижал её к стене.

— Я вниз, вызываю подмогу по адресу! — Гас отбежал от меня, бросив на землю карту, которую держал в руках, и шустро спустился по лестнице, нагоняя «Кулака». Гас хоть и опытный боец, но этот «Кулак» выше его на полголовы и физически сильнее, так что всё, что он может сделать, — это задержать его.

Я потянулась в карман за ручной рацией, когда Гас схватил за руку «Кулака».

*Кхрык.*

Шипение раздалось из старого динамика. Связь с базой есть.

— База, это Верхний Кулак, приём. Средний район, переулок Стекольщиков, тринадцатый дом. Представитель «Кулаков» пристаёт в переулке к девушке и пытается утащить в подворотню. Мой напарник спустился вниз, прямо сейчас они дерутся, виновник может скрыться, нужна подмога. Приём.

*Кхрык.*

— Верхний Кулак, это База, приём. Вас поняли, направляем подкрепление, не выходите с дозорной точки. Конец связи.

Рация потухла, и я убрала её в карман. Гас тем временем прижал парня к стенке и отвесил ему пару мощных оплеух. Парень же не растерялся и пнул Гаса в живот, отчего тот отлетел на пару метров. «Кулак» снова двинулся к девушке, которая успела спрятаться за ближайшими мусорными баками. Гас встал и запрыгнул ему на спину. Тот завертелся, как юла, пытаясь сбросить Гаса. Этой секунды хватило, чтобы потянуть время.

— Никому не двигаться! Работает отдел по борьбе с насилием! — раздался голос откуда-то слева. Гаса и «Кулака» разняли и стали выяснять обстоятельства. «Кулак», набросившийся на девушку, махал руками и что-то указывал в сторону Гаса, Гас же не проявлял особой эмоциональности, на вопросы отвечал спокойно, с чем-то соглашался, на что-то вертел головой.

*Кхрык.*

— Верхний Кулак, приём, — вдруг раздался голос в моём кармане, — как слышно?

— Слышно хорошо, приём, — я достала рацию и посмотрела вниз. Со мной говорил «Кулак», стоявший рядом с Гасом.

— Отлично, который из них ваш напарник? А то оба говорят, что были на задании и обвиняют друг друга. Приём.

— Тот, что стоит рядом с вами, — мой напарник. Я могу спуститься и показать карту, на которой мы записаны дежурными. Приём.

— Было бы отлично. Конец связи.

Я убрала рацию в карман и, подобрав карту, спустилась через чердак.

Гас, честно говоря, выглядел не очень. Подбитая губа, красная щека и расцарапанные руки.

— Здравствуйте, Верхний Кулак, — поздоровался со мной мой связист.

— Добрый вечер.

— Скорей уж ночь, — съязвил Гас, на что мы с связистом закатили глаза.

— Вот наша карта, — я передала её в руки связисту.

— Призма, да как вы тут оказались?! — орал напавший «Кулак», которого придерживал другой коллега.

— Заткнись, — сказал связист. — Объясняться будешь, когда настанет твоя очередь. Можно ваши удостоверения?

Мы с Гасом порылись во внутренних карманах куртки и отдали чёрные книжечки с перечёркнутым треугольником.

— Отлично, тогда спасибо за бдительность, коллеги, — связист осмотрел документы и передал их нам. — Ваша смена ведь уже заканчивается?

Мы утвердительно кивнули.

— Тогда хорошего отдыха, до встречи. Мы сообщим, если что-то понадобится.

Связист отошёл от нас и взял напавшего «Кулака» под руки. Тот ещё что-то кричал нам вслед, но мы не вслушивались в поток грубости.

— Спасибо вам, — девушка вышла из-за мусорных баков. — Если бы не вы, неизвестно, чем бы всё закончилось.

— Не стоит, леди, — Гас улыбнулся, показав, что тот уродец ещё и зуб ему выбил. — Главное, что вы целы.

Девушка прикрыла рот рукой и сочувственно выдохнула.

— Давайте я обработаю ваши раны. Я живу тут недалеко, а до врача далеко.

— Ну что вы, не стоит, — Гас замахал руками.

— Нет уж, я настаиваю. Должна же я чем-то вас отблагодарить.

Гас глянул на меня, словно молча спрашивал разрешения. Я немного подумала и кивнула.

— Я буду признателен.

*Вжж-вжжж.*

Я снова сую руку в карман, извлекая телефон. Всё тот же номер. Всё оттуда же.

— Да что тебе от меня нужно-то? — я сбросила звонок, тогда он начал звонить снова.

— Заблокируй просто и всё, — на выдохе сказал Гас.

— Да, дома так и сделаю. Иди, я передам карту ребятам. Встретимся послезавтра.

— Напиши, как дома будешь.

— Ты тоже.

Мы с Гасом обменялись прощальными кивками и двинулись в разные стороны.

Всё-таки я была не права: одну драку всё-таки пришлось разнимать. Хорошо, что всё хорошо закончилось.

Ол и Лая ждали нас у штаб-квартиры в центре.

— Одри! — Лая налетела на меня с объятиями, сжав мои больные кости.

— Ой-ей! — я взвыла, и это заставило её меня отпустить.

— Ой, прости-прости! Как дежурство?

— Где Гас? — встрял Ол, строго смотря на меня. Он был любителем качественной работы и терпеть не мог, когда прогуливали, даже по самым уважительным причинам.

— А, он отбил девушку от одного буйного «Кулака», и они с ней пошли обрабатывать его порезы. Карту я принесла, не волнуйся, — я убила двух зайцев одним выстрелом: и про самое интересное на сегодняшней службе рассказала, и на вопрос Ола ответила.

Сменщик кивнул, удовлетворяясь моим ответом, и протянул руку, в которую я вложила карту.

— Удачной смены, ребят, — махнула я им.

— Спасибо, Одри! — протянула Лая.

Переодевшись обратно в свою одежду, я снова вышла к потоку горожан. Они всё ещё заваливались в местные пабы, но кто-то уже, изрядно напившись, собирался домой. Заманчивая мысль пригубить витала в воздухе.

— Может, и правда…

*Вжжж. Вжжж.*

Я достаю телефон. Снова тот же номер. Сразу сброс.

— И сколько раз мне нужно тебе позвонить, чтобы ты соизволила поднять трубку, бездыханная? — позади меня раздался недовольный голос. Где-то я его определённо слышала.

Вид незнакомца заставил меня скривиться. Светлые волосы, карие глаза с блеском и безупречно гладкая кожа. Да лучше бы он был незнакомцем.

— Опять ты, эфир? — предо мной стоял брат Мирэль.

Как ни странно, в этот раз он решил не выделяться и был одет как среднестатистический бездыханный: лонгслив чёрного цвета, потёртые джинсы и старые кроссовки.

— О, ну ты хоть сообразил обуться, видимо, с интеллектом в вашей семье не всё потеряно. — Брови эфира злостно сомкнулись, однако он ничего не ответил на этот выпад. Значит, ему точно что-то нужно.

— Послушай, бездыханная, у меня не так много времени, чтобы перепираться с тобой. Мне нужна твоя помощь.

— У бездыханной есть имя.

— У эфира тоже, но от чего-то ты его не спросила.

— Ну так будь джентльменом и представься, тогда и будем обсуждать дела.

Эфир шумно выдохнул, напоминая со стороны злого быка, которому показали красную тряпку. Его лицо меняло цвет с красного на белый и наоборот. Однако он всё же пересилил свою ненависть ко мне — видимо, у него были дела поважнее, чем обижаться на меня.

— Аэрис Леа, — Аэрис сделал небольшой поклон, — а вы, леди? — он изобразил кривую улыбку, пытаясь сделать вид, что ему приятно со мной знакомиться.

— Одри. Фамилии нет, — я шутливо изобразила реверанс, заставив мага закатить глаза.

— Отлично, познакомились. Теперь-то ты меня выслушаешь?

— Я вообще планировала идти спать, но если один назойливый эфир обещает перестать обрывать мне телефон, я могу подумать.

— Уверен, что ты поймёшь, что это невозможно, когда послушаешь меня.

Эта фраза заинтриговала меня.

— Что ж, эфир, и чего тебе нужно?

Аэрис кивнул в сторону тихого переулка, приглашая меня поговорить там.

— Смотри, тут куча глаз, и все будут знать, что я ушла с тобой.

— Мне незачем марать руки. Моя жизнь мне важнее.

Аэрис двинулся в переулок, а я последовала за ним. Боль в теле постепенно сходила на нет, пока я шла рядом с ним. Очень странно: со встречи с его сестрой боль только увеличилась, а теперь тело ведёт себя покладисто, как будто ничего этого не было.

Аэрис встал у стены, проверив, что никто не следит. Я остановилась возле него. Он долго мялся, не зная, с чего начать разговор. Всё теребил своими аккуратными пальцами край лонгслива.

— Ну, ты так и будешь молчать? — от моего голоса эфир вздрогнул и спустил с пальцев небольшую искорку. — Слушай, если ты так решил позвать меня на свидание, то вышло неудачно, да и место не очень.

Аэрис шумно выдохнул, переводя взгляд на меня.

— Может, ты и выглядишь для кого-то симпатичной, но явно не для меня. Проходку наверх ты не получишь, Одри. — Моя провокация сработала. Он начал говорить хоть о чём-то — уже успех.

— Я и не стремилась. Так что?

— Наверняка моя сестра успела натрепать тебе про свои исследования и…

— …и о мире между бездыханными и эфирами, о равенстве и обо всём прочем. Ну да, и что?

Аэрис нахмурился, смерив меня недовольным взглядом.

— Не перебивай меня.

— Ах, прости-прости, продолжай.

Аэрис прокашлялся и начал:

— Эту тему она всё никак не отпустит, поэтому ей нужен человек, который помог бы ей интегрироваться в систему бездыханных и изучить всё, что ей надо.

— Погоди-погоди, — я взмахнула рукой, как только он закончил, — ты всерьёз веришь в эти бредни о тайной истории, о том, что нам всем врали?

— Не очень, честно говоря.

— Тогда…

— Сказал же, не перебивай, — Аэрис надулся и больше напоминал обиженного ребёнка, чем серьёзного взрослого мага. Я прикрыла рот рукой и махнула пару раз, чтоб он продолжал.

— Так вот, я не очень верю в то, что нашла моя сестра, хоть это всё и кажется убедительным. Как известно, историю пишут победители.

— И что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы Мирэль пожила среди вас и поняла, что искать тут нечего.

— Ты хочешь, чтоб я её переубедила, что ли? — я скрестила руки на груди. Быть нянькой у избалованной барышни я не собираюсь.

— Нет, я хочу, чтоб она поняла это сама. Ты просто покажешь ей ваш город, поводишь, куда она попросит, а Мирэль уже сама придёт к этому светлому выводу. Я щедро заплачу.

М-да, хвоста в виде эфирки мне только не хватало для полного счастья.

— Одних денег тут будет мало, дорогой.

— Да ты… — глаза Аэриса полезли на лоб, туда же, где вздулась вена. Он бы с радостью ударил меня, но, видимо, кандидатов на няньку нет, ведь он тут же взял себя в руки. Сестричка-то дороже. — Ладно, чего ты ещё хочешь?

— Во-первых, никакого упоминания меня и моей семьи в трактатах по науке. — Аэрис кивнул, это звучало выполнимо. — И, во-вторых, ты мне когда-нибудь поможешь.

— В смысле? — удивлённо спросил эфир.

— В прямом. Когда мне понадобится помощь, ты мне её окажешь. Может, это будет завтра, а может, через десять лет. Дай мне слово, что поможешь.

Аэрис задумался. По нему было видно, что он не хочет ввязываться в сомнительную авантюру. Но, опять же, сестричка дороже.

— Я могу дать лучше, чем слово. — Аэрис достал из кармана чёрное кольцо и положил его на ладонь. Вокруг кольца забегали искорки, освещая его гладкую поверхность. — Я, Аэрис Леа, клянусь щедро заплатить Одри, не разглашать личную информацию об Одри и её семье в научных трактатах и помочь Одри в трудной ситуации, если ей когда-либо это понадобится, в обмен на то, что Одри поможет моей сестре интегрироваться в общество бездыханных и изучить то, что ей нужно. Сегодня, завтра и всегда.

Колечко засветилось и стало переливаться магическими искорками, напоминая снежный шар. На пальце Аэриса же появился узор, напоминающий кольцо.

— Вот, это клятвенник. Если кто-то из нас не исполнит обещание, то он ударит током и тебя, и меня.

— Я ещё не согласилась, — ответила я.

— А он и не работает, пока ты не скажешь, что согласна, — парировал Аэрис.

Предложение мага звучало заманчиво. Куча денег, помощь от наследника самого Архимага и полная анонимность — и всё это за то, чтобы поводить его сестричку за ручку по городу. Звучит просто превосходно.

— Хорошо. Я согласна. — Колечко засветилось в обмен на моё согласие, и Аэрис передал его мне.

— Запиши себе мой номер. Я позвоню, чтобы привезти сестру, и буду звонить каждый вечер, а ты мне расскажешь, что Мирэль делала в течение дня.

— Если она что-то будет делать.

— До встречи, бездыха… — он запнулся и поправился, — Одри.

Аэрис махнул мне рукой и вышел из подворотни, оставляя меня со светящимся клятвенником. Кольцо охлаждало кожу и дарило долгожданное спокойствие. Оно пульсировало, словно было чем-то живым, рождённым от магии.

Не знаю, из-за его ли магии или от самого его присутствия, но моё тело перестало болеть. Словно кто-то выключил рычаг у прибора боли. Но это хорошо, я хочу, чтобы так и оставалось.

Что ж, Мирэль. Ты мне всё-таки навязалась.

Глава 8:"Близкое знакомство"

Одри

Бип! Бип! Громкий звук фар под моим окном заставил меня продрать глаза. Да, эфир говорил, что они приедут рано, предупреждал дважды, но не настолько же. Глаза слипаются, и я снова проваливаюсь в сладкую дрему, надеясь вырвать ещё хоть кусочек сна. БИП! — Аргх! — я недовольно выругалась и соскочила с кровати. — Да, иду я, иду! Я шустро спускаюсь по лестнице, которая скрипит в такт моим шагам. Внизу меня уже ждёт разбуженная мама. — Они уже приехали? — вчера я рассказала ей вкратце, что произошло, потому она была готова к приходу гостей. — Да, я выйду их встретить. — Хорошо, пойду поставлю чай.

Я вышла на улицу, холодный ветер мгновенно заставил меня взбодриться. Перед домом стояла дорогая машина, явно из салона. Такие по нашему городу ездят редко. Ох, и натерпится эфирчик. — Наконец-то, — Аэрис недовольно бросил на меня взгляд. — Я уж подумал, нам придётся ждать до следующего утра. — Ах, простите, ваше величество, — я сладко улыбнулась и театрально поклонилась ему. — Однако я, в отличие от вас, против ранних подъёмов. Аэрис закатил глаза, но прикусил свой язык. — Не боитесь на такой машине тут разъезжать? — С чего это вдруг тебя это волнует? — эфир удивлённо поднял бровь. — Вы сами показываете, смотрите, я богатый, а таких в нашем городе не любят. Наживёте себе проблем. Аэрис шумно выдохнул и закатил глаза. Клянусь Призмой, я обожаю, когда он хмурится — это украшает его идеальное лицо и даёт ему какой-то живости. — Я здесь ненадолго, и я не такой беспомощный, как ты думаешь, — Аэрис отвернулся от меня и прикоснулся к ручке двери. В машине мелькнула маленькая фигурка эфирки. Утончённая девушка в белоснежном платье и, к моему удивлению, в кроссовках. И это она-то хочет тут что-то исследовать? Девушка выплыла из машины и остановилась напротив меня. — Здравствуй, Одри, — Мирэль немного наклонила голову и сладко улыбнулась мне. От неё так и разит светом Полотна Денеи. Кажется, если она войдёт в тёмную комнату, то подсветит всё собой так, что даже лампочка не понадобится. И вот что странно: резкой магической аурой разит только от её брата. На вид Мирэль совершенно обычная, если не брать в расчёт её манер, утончённости и тёплой улыбки, которая контрастирует с её угрюмым братом. — Привет, — я махнула рукой. — Надолго ли? — На месяц точно. Постараюсь больше вас не стеснять, спасибо, что согласилась помочь, — Мирэль заулыбалась ещё сильнее и прикрыла рот руками. Так она стала похожа на ребёнка, предвкушающего весёлое представление. В животе защекотало, а рёбра сжались. Тело само издало непроизвольный смешок. — Всё хорошо? — Мирэль убрала ладони ото рта и потянулась ко мне, от чего я отступила на шаг. — Прекрасно, — резко выпалила я. — Прекрасно, — я перевела дух и осмотрела маленькую исследовательницу с головы до ног. — Я надеюсь, ты помнишь, о чём я говорила тебе при первой нашей встрече? Мирэль поникла, видимо, ей и правда было грустно от представления о бедности своей семьи. Аэрис перевёл недовольный взгляд на меня и уже хотел что-то сказать, как Мирэль выдала: — Да, я всё помню. Я покажу тебе текст диссертации перед тем, как её опубликовать, чтобы ты точно удостоверилась, что там нет ничего порочащего твоё имя. Я усмехнулась. Какая же она милая и наивная. Что ж, посмотрим, надеюсь, в дальнейшем с ней не будет проблем. Аэрис выдохнул и потянулся к багажнику, достал небольшую сумку. Мирэль снова нырнула в машину и вытащила из неё маленькую сумку с ноутбуком. — Пройдёмте внутрь, — я поманила их за собой. Аэрис заблокировал двери машины и, взяв под руку Мирэль, направился за мной. — Вот и вы, — мама ждала нас в проходе. Аэрис удивлённо поднял бровь, словно не ожидал, что здесь будет ещё кто-то. — Это моя мама, — представила я её. — Мама, а это Мирэль и Аэрис. — Здравствуйте, леди, — Мирэль наклонила голову, но мама спешно замахала руками. — О, нет, не утруждайтесь, прошу вас. Можно просто Нинель. — Хорошо, Нинель, — Мирэль смущённо улыбнулась. — Очень приятно, — Аэрис слегка наклонил голову в знак уважения. — Где мы можем оставить вещи Мирэль? — О, пойдёмте, я провожу вас, — мама отступила на пару шагов, пропуская Аэриса и Мирэль внутрь. Я развернулась от порога и пошла за ними. По выражению лица Аэриса было понятно, что ему совершенно не нравятся условия, в которых будет жить его золотая сестричка. Его губы были сомкнуты в тонкую линию, а глаза излучали разочарование. Зато Мирэль была в полном восторге. — А как было сделано это фото? — Мирэль указала на фотографию отца и матери в молодости. — На старый фотоаппарат. У нас такие делают по чертежам, которые были ещё до Призмы. Они могут работать и без магии. — Да, и фотографии совсем другие. Не такие яркие, как у нас. Мирэль перевела взгляд на маму. — А сколько вам лет? — Мирэль! — голос Аэриса звучал возмущённо. — Это невежливо! — Ой, в этом нет ничего страшного, — отмахнулась мама, смущённо улыбнувшись. — Мне пятьдесят два года. — О, так вы ровесница моей мамы! — Мирэль засияла ещё сильнее. Сейчас мне казалось, что нашему дому можно прямо сейчас выключить свет и не платить за электричество всё то время, пока Мирэль у нас. Она выглядит как ходячая лампочка, и от её позитива аж глаза режет. Мама довела её до нашей маленькой гостиной. — Мы расстелили тебе диван со свежим постельным бельём, — сказала мама, когда Мирэль присела на него. Диванчик немного просел под весом эфирки и жалобно скрипнул. Аэрис только хотел начать возмущаться, как я его опередила. — Это лучшее место в доме. Тут спала мама, но согласилась уступить его твоей сестре. — О, Нинель, вам правда не стоило так утруждаться! — Мирэль тут же подпрыгнула и подошла к маме. Хоть кого-то в этой семейке есть чувство уважения к старшим. — Мирэль, не волнуйся. Месяц-другой я могу и на раскладушке поспать, мне не сложно, правда. Мирэль печально улыбнулась маме, но спорить не стала. — Что ж, я надеюсь, вы тут справитесь? — Не волнуйся, Аэрис, — Мирэль явно была настроена решительно. — Я справлюсь! Всё будет отлично! Аэрис улыбнулся и потрепал сестру по голове. Признаю, это выглядело мило. Эфир повернулся ко мне, и его тёплое выражение лица быстро растаяло, как сливочное масло на горячей сковороде. — Держи меня в курсе. — Конечно. — Я буду звонить. — Я поняла. — Если что-то случится, ты должна... — Довольно, эфир, — я громко перебила Аэриса. — Твоей сестре почти двадцать лет, она взрослая девочка, кушать и в туалет ходить, надеюсь, умеет. — Эй! — возмущённо пискнула Мирэль. — Будешь её опекать, она так и будет всю жизнь всего бояться. Поэтому закрой ротик и поезжай обратно, пока с твоей машины не скрутили детали. Аэрис выдохнул и подошёл к Мирэль. — Я тебя люблю, — он крепко обнял сестру, словно бы они виделись в последний раз в жизни. — Будь осторожней, прошу. — Всё будет хорошо, я справлюсь. — Хих, — я тихо прыснула себе в кулак. Эфиры — такой смешной народец. Наверняка Аэрис уже нарисовал себе в голове страшные картины, как все злые бездыханные превратят его маленькую миленькую сестру в Золушку и заставят убирать за собой, как будут кормить её всякой гадостью, как со свету её сведут. Или как злые-злые горожане пустят её по рукам и будут громко хохотать, потешаясь над системой. — Хи-хи-хи. — Что смешного? — недовольно спросил Аэрис. — Не волнуйся ты так, — я аккуратно смахнула слезу с уголка глаза. — Никто твою Мирэль не съест. Я прослежу. Аэрис выдохнул и кивнул. Они с Мирэль вышли во двор, где Аэрис сел в машину и, посигналив пару раз на прощание, уехал. — Как наседка с цыплёнком. — И не говори, — тяжко произнесла Мирэль. — Послушай, — Мирэль повернулась ко мне, ожидая вопроса. — Твой брат мне вкратце рассказал, что тебе нужно, но всё-таки будет проще, если мы согласуем это вместе, чтобы никто никому не мешал. Мирэль кивнула. — Для начала мне бы осмотреть город внимательней. В прошлый раз мы сделали это мельком, и этого мало для того, чтобы делать какие-то выводы. Я усмехнулась. Она собирается делать выводы из кучки копоти? Ладно, это её дело. Главное, что мне платят за то, на что я согласилась, а не как в прошлый раз. — Тогда подожди меня с работы, одной по городу лучше не ходить, если ты не местная. — Конечно! — Мирэль улыбнулась своей сладенькой улыбкой. Будь она конфетой, у меня бы разболелись от неё зубы. — Я пока поболтаю с твоей мамой, уверена, ей тоже будет что рассказать. Я развернулась, чтобы пойти на работу, но кое-что вспомнила. — Кстати, эфирка, — я бросила это с лёгкой улыбкой, обернувшись. — Смени наряд. Здесь белые платья надевают только на похороны, а они тебе, надеюсь, не грозят. Мама выглянула из кухни. — А по-моему, красивое платье. Мирэль кивнула в сторону мамы. — Ей нравится. Я закатила глаза. — Нинель, я могу вас расспросить подробнее о вашей жизни? Мама довольно кивнула. — Конечно, Мирэль, всё, что захочешь. — Ну, тогда как насчёт того, как лично вы оказались в Городе Бездыханных? Мама загорелась ещё ярче, чем Мирэль до этого. — Это долгая история. Пойдём, я заварю чай и расскажу тебе. Мирэль и мама скрылись в кухне. Я посмотрела им вслед и пожала плечами. Наверное, они разберутся сами, а мне пора отправляться на работу.

Уже сидя за рабочим местом, я то и дело ловила ушами разговоры соседок. — Ты видела эту машину? — Да. Наверняка какой-то богатей приезжал. — Неужели решил найти себе невесту среди наших-то. — И вы в это верите? — не удержавшись, встряла я. Коллеги посмотрели на меня удивлённо. — Да даже если и нет, Одри, мечтать-то не вредно. — Мечта тебя не прокормит, Линси. Линси надула губы и отвернулась. — А что, говорят, он в твоём районе останавливался, — она перевела на меня свой хитрый прищур. — Небось завидно, что не к тебе приехал. В лёгких стало тесно, а в носу защекотало, и я с громким хрюканьем расхохоталась. За кого она меня держит? За дурочку, которая верит в любовь, как в девчачьих сериалах, которые крутятся у нас по телеку в ночное время? Ну уж нет. — Пхи-хи-хи, Линси, ты серьёзно видишь меня в паре с эфиром? Линси задумалась и немного скривилась. — Ну, хотя да, Одри, ты права. Представить это как минимум сложно. — Вот именно. Так что кончайте чесать языками и делайте свою работу. — Я отвернулась обратно к своим деталькам. Говорила же Аэрису — привлечёт внимание. А он: «Я сам разберусь». Ну вот доразбирался, что теперь все гадают, к кому ж он приезжал. Слава Призме, среди моих коллег нет моих соседей, а то слухи о том, что он приезжал ко мне, разлетелись бы быстрее, чем мусор из переполненной мусорки, гонимый ветром. Стали бы говорить, что у меня с ним отношения. Ну а хотя, если отбросить всю мою к нему неприязнь, можно подумать, что он вполне неплохой молодой человек. Он заботится о сестре, не обсмеивает её мечты в открытую, а даёт ей попытаться и убедиться в их непрочности самой. А если вдруг получится? То он будет первым, кого она поблагодарит. Да и внешне он в принципе ничего, не сказать, что прямо в моём вкусе, но он далеко не уродец. Может, если бы я не была бездыханной или он бы не был эфиром, то, может… Так, стоп! О чём я думаю? Это эфир, и ему плевать на нас и наш народ. Он просто хочет потакать своей сестричке, только и всего. Я встряхнула головой, выбрасывая из неё эти глупые мысли. — Одри, с тобой всё в порядке? — Линси обеспокоенно посмотрела на меня. — Да, всё нормально. Просто этот придурок на тачке не дал мне выспаться. — Оу, бедняга, — Линси погладила меня по спине. — Может, тебе сделать небольшой перерыв и пойти умыться? — Ага, конечно. Самое то, что нужно. И начальник прихлопнет меня как таракана. Линси нахмурилась. — Это всего пара минут. Если что, я тебя прикрою. Я задумалась. Может, это и правда то, что мне нужно? — Ладно, попробую.

Я встаю из-за стола и быстрым шагом покидаю цех. Туалет находится совсем недалеко от него. Подойдя к раковине, я снимаю клятвенник, который дал Аэрис, чтобы не намочить его. Как только железо сползает с моего пальца, в ушах раздаётся звон. Всё тело сковывает, и я не могу пошевелить ни одним мускулом. По коже прокатывается волна боли. Она исходит ото всюду: от головы, от сердца, от ног. Я чувствую каждую клеточку своего тела, которая истошно вопит, так словно бы её разрывают на части. Я совершенно забыла об этом чувстве после того, как эфир надел на меня эту штуку. И моё тело наказывало меня за это. Я доверилась эфиру. Позволила ему окутать себя своей магией, пускай и за деньги. — А-а-а! — я хватаюсь за раковину, пытаясь удержать равновесие и не упасть в обморок. — Призма! Что это! Я потянулась обратно к клятвеннику и надела его на дрожащий палец. Магический туман снова укутал меня с головы до ног, избавляя от мучительного протеста тела. — Ха… Ха… Ха… — я скатилась по стенке, хватая ртом воздух. Что это было? Почему боль усилилась после снятия кольца? Что этот эфир туда подмешал? Этот гад позвонит сегодня вечером, я всё у него расспрошу. Он у меня за всё ответит. Будет свои светлые локоны по улице собирать. Я опираюсь о липкий пол и встаю на ноги. — Гадость, — я инстинктивно стряхиваю руки и открываю кран. Холодная вода обволакивает кожу, смывая неприятную липкость с неё. Встряхнув руки, я набираю воду в ладони и протираю ей лицо. Прохладная вода хорошо пробуждает. — Хо-о-о, — я опираюсь руками о раковину и смотрю вниз. В каплях воды отражается усталая больная девушка. — Хватит игнорировать своё состояние. Пора записаться к врачу. Это уже не пройдёт само.

Я медленно выползаю из туалета. — Где она!? — Босс, Одри отошла в туалет. Я рванула в сторону цеха, пытаясь угнаться за упущенным временем. Ноги были ватными, я спотыкалась о неровности пола и выступы, но всё-таки успела преодолеть расстояние между туалетом и рабочим местом. — Босс! Босс, я здесь! — я прибежала на место и схватилась за колени. Босс, крупный мужчина лет сорока, смотрел на меня с удивлением. — Одри, чего так бежать-то? Линси же сказала, что ты в туалете. — Простите, я думала, вы разозлитесь. — Одри, ну что я, зверь какой? — босс развёл руками, а мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним. — Что с твоим лицом? Ты какая-то бледная. — Нет, всё хорошо, — я выпрямилась, но мои ноги подвели меня и предательски согнулись. — Ты спала сегодня? — Плохо. Тело ломит в последнее время. — Так, — босс скрестил руки на груди. — Никакой работы на сегодня. Ты выглядишь как помятая тряпка. — Но… — Иди к врачу. Я выпишу тебе оплачиваемый выходной до конца дня. Я опустила голову. Клеточки тела стали сжиматься, и мне захотелось сжаться вместе с ними. Я терпеть не могла, когда меня жалеют. — Но, босс… — Без никаких «но». Собирайся и иди, чтобы потом прислала мне справку. Я вздохнула и пожала плечами. — Как скажете, босс. Линси выступила вперёд. — Мне проводить тебя до дома? — Не надо, я сама дойду. Собрав в сумку всё необходимое, я отправилась домой. Ветер смахивал частички холодного пота со лба, но я не обращала на него внимания. Неужели моя боль как-то связана с магией? Периодические приступы были со мной всю жизнь. Более того, я считала, что это нормально, ведь мама рассказывала мне о приступах у себя и своих друзей, у моих одноклассников в школе тоже такое было. Призма! Мы даже проходили это на биологии! Но стоило мне встретиться с Мирэль, как боль усилилась, а подарок Аэриса поначалу приглушил её, а после сделал ещё хуже. В этом может быть виновата магия? — Одри? — Мирэль стояла возле дома, словно знала, что я приду. На ней была знакомая мне оранжевая кофта с пятном от сока (вероятнее, её дала Мирэли мама) и джинсы. — Ты сегодня рано. — Плохо стало на работе. Иду к доктору. Мирэль прикрыла рот руками от удивления. — Давай я схожу с тобой! — она схватила меня за руку. Я не понимала, чего в её глазах было больше — любопытства или беспокойства. Мои брови изогнулись в прямую линию, а по глазам она должна была понять, что я хотела сказать: «Ты сейчас серьёзно?» — Ты хочешь что-то изучить в больнице? Давай сделаем это, когда мне… — Нет! Хотя… — Мирэль немного замялась. — Я не скажу, что у меня нет научного интереса, но больше я волнуюсь о тебе. — Как понять? — А вдруг ты упадёшь посреди улицы? При таком случае тебя уж точно никто не поднимет, — Мирэль скрестила руки на груди. — С чего бы тебе беспокоиться обо мне? — Ну, во-первых, это банальные правила вежливости, — кивнула эфирка. — А во-вторых, ты моя хорошая знакомая, почему бы и нет? — Ну… — И в-третьих, не гонять же твою маму. Она разволнуется и ничем не сможет тебе помочь. Последний аргумент добил меня окончательно. Мирэль была абсолютно права. В стрессовых ситуациях, когда что-то случалось со мной или с папой, маме порой самой нужна была помощь. Куда уж тут помогать другому. — Я предупрежу её, подожди меня здесь. Мирэль зашла внутрь дома, а позже вышла с небольшой сумочкой. — Вот твои документы, — она передала мне сумочку. — Спасибо. Идём.

Дорога до больницы была не близкой. Мирэль рассматривала дома и что-то записывала в блокнот, не стремясь вести разговор. — Как тебе первый день? — Ты знаешь, всё оказалось не таким жутким, каким казалось на первый взгляд. — О чём ты? — Не обижайся, но ваш народ изначально казался мне диким и… — …неотёсанным? — Да, именно, — Мирэль кивнула. — Но мы с твоей мамой немного прошлись по городу, она показала мне центр, и это поистине удивительно. У вас свой ритм, распорядок, даже свои стражники, и вы совершенно не зависните от магии, — Мирэль широко улыбнулась, прижимая к себе блокнот. Ну вот опять. Она, похоже, и не замечает, как включает свой режим лампочки. — Да, так и есть. — Может быть, по некоторым технологиям вы и отстаёте от эфиров, но если дать вам возможность развития… Уверена, вы семимильными шагами перещеголяете многих магических инженеров. Вы поистине удивительны! Я улыбнулась. Неужели мы и правда так хороши в глазах этой девушки? Может, в этом мире найдутся ещё эфиры, которым мы понравимся? — Это приятно слышать, — мои щёки немного залились румянцем, и я отвернулась. Мирэль по-дружески похлопала меня по плечу. — Надеюсь, я смогу изменить вашу жизнь к лучшему. Я правда хочу это сделать. Я посмотрела на Мирэль. Да. Она наивная, где-то даже чересчур, но она верит в свою идею и делает всё, чтобы доказать, что мир между бездыханными и эфирами возможен. Почему? Зачем ей это? — Мирэль, послушай, а зачем… — О! — Мирэль указала на обшарпанное здание с красным крестом. — Больница здесь? — Да, всё верно. Идём.

Старая дубовая дверь со скрипом отворилась, и в нос ударил запах лекарств и грязной подошвы. Я стала свидетелем того, как улыбка на лице Мирэль растаяла и сменилась гримасой полнейшего ужаса. — Это…? — Да, — утвердительно кивнула я. — Добро пожаловать в больницу Города Бездыханных. Я протискиваюсь сквозь толпу людей, стоящих у рупора, под громкие возмущения. — Эй! Куда вперёд очереди! — Я за талоном в очередь. — А! Я подошла к деревянному коробу, из которого торчала бумажка с номером. — сто сорок восемь. О-отлично. Я натянуто улыбнулась, понимая, что раньше часу ночи я домой не приду. Очередь двигалась предательски медленно. Люди ругались, торопили друг друга. Кто-то упал в обморок, и его увезли на экстренный осмотр, и очередь стала возмущаться ещё больше. — А почему это он третий раз в отпуске! — писклявым голоском орала пожилая женщина. — Врач расходует дни так, как считает нужным! — Ну, что же мне теперь делать! — Вызовите участкового терапевта на дом, он сейчас не в отпуске. — А я не хочу, чтоб меня лечил молодой врач! Я им не доверяю! — Тогда я ничем не могу помочь, женщина, — устало сказала девушка. Недовольная старушка отошла от окна регистратуры, и девушка, прокашлявшись, закричала: — НОМЕР сто сорок восьмой! — О, и часа не прошло, — хихикнула я. — Прошло два часа, Одри! — возмущённо простонала Мирэль. Я подошла к окошку. — Мне к мисс Алевтине. — Хорошо, вам повезло — перед вами всего три человека. Имя? — Одри. Работница регистратуры выдала мне бумажную карточку, и я, попрощавшись, двинулась к врачу. — Наконец-то! — Мирэль встала с кресла и потянулась. — Не спеши радоваться, подруга. Ждать примерно ещё час. Обычно мисс Алевтина принимает по тридцать минут. — А-а-а, серьёзно? — Мирэль опустила голову и стала похожа на грустную собачку.

Мы поднялись на второй этаж, и её лицо снова приняло эту удивлённую маску. — Что? Это…? — Ну, понимаешь, Мирэль, у нас нет свободного здания для того, чтобы поставить палаты, и они соседствуют с кабинетами больницы, — я показала рукой на кровати, отделённые от общего коридора шторкой. — Ужас, — простонала Мирэль. — Так и живём. Я присела на скамейку возле кабинета мисс Алевтины. Тут очередь была достаточно быстрой — вместо ожидаемого часа я сидела на приёме уже через сорок минут. — Итак, Одри, на что жалуешься? — Синдром роста у меня всё никак не хочет проходить, — «Синдромом роста» называли у нас боли по всему организму, которые обычно начинались в двенадцать лет и заканчивались в пятнадцать. — Мне девятнадцать, но тело всё ещё болит. Больше скажу, последнее время боль усилилась. Мисс Алевтина нахмурилась. — Очень странно. С таким я сталкиваюсь впервые. — Она взяла стетоскоп и проверила моё дыхание. — Всё в норме. Давайте-ка я пропишу вам более сильные обезболивающие и больничный на недельку, а вы пока сдадите анализы? — Хорошо, как скажете, — кивнула я. Мисс Алевтина выписала мне записку и дала бумажку с названием обезболивающего. — А вот направление на анализы. Сдайте как можно скорее, — врач передала мне их в руки. — Хорошо, спасибо. Я встала со стула и вышла в коридор, где меня ждала Мирэль. — Ты быстро. Что сказали? — Сказали сдать анализы и пить обезболивающее. Лицо Мирэль налилось краской. — Серьёзно!? Они даже не знают, как это лечить? — Мирэль, мисс Алевтина сказала, что с таким сталкивается впервые. Чего ты хочешь от неё? Мирэль выдохнула. — Я не врач, спорить не буду.

Из больницы мы вышли молча. Я аккуратно ударила Мирэль в плечо и с усмешкой спросила: — Всё ещё считаешь нас удивительными? Мирэль закатила глаза, но кивнула. — У каждого народа есть свои плюсы и минусы. У нас это упрямство, а у вас — больницы. В животе снова всё сжалось, и я громко захохотала. — Ну что? — смущённо протянула Мирэль. — Меня забавляет твоя в нас вера. Кстати, зачем ты взялась за это? Мирэль слегка улыбнулась и посмотрела наверх. — Чтобы доказать себе, что я не бесполезна. Я посмотрела вверх вместе с ней. Дым застилал Полотно Денеи, и за ним ничего не было видно. — Доказать, что не бесполезна? Но ты же… Мирэль двинулась вперёд, оставляя меня позади. — Стой! Так ты тоже…? Нет, не может быть. Эй, ну не молчи! Мирэль!

Глава 9: "Дар"

Одри

– Ну, я правда не понимаю! – Я махала руками, отчего Мирэль постоянно пригибалась, стараясь не получить от меня по затылку. – Почему ты мне не сказала?

– А для тебя что-то изменил факт моей бездыханности? – Мирэль нервно хихикнула.

– Да!

Лицо Мирэль вытянулось. Глаза выпучились, а рот стал больше напоминать рот рыбы, которую выбросили на сушу.

– Просто… – я щёлкнула пальцами, пытаясь поймать за хвост нужную мысль, – до этого я думала, что это просто глупая прихоть богачки, которой некуда девать время и деньги.

– Ха! – Мирэль шумно вдохнула воздух и обиженно надула щёки, скрестив руки на груди. – Вот ты какая, а я думала, тебе моя идея интересна.

– Честно говоря, я согласилась ради денег, – я почесала затылок и стыдливо отвела взгляд от Мирэль. – Но сейчас, глядя на тебя, на то, как ты горишь своей идеей, мне кажется, что я была не права. А если брать в расчёт твою бездыханность, думаю, я начинаю понимать тебя.

Мирэль остановилась и бросила удивлённый взгляд в мою сторону.

– Правда?

– Конечно! Когда тебе всю жизнь говорят, что ты ни на что не годен и никогда не сравнишься с теми, у кого есть магия, ты всё время стремишься доказать, что это не так.

– Да, – протянула Мирэль. – Но это не мешает им искоса на тебя смотреть.

– Это всё усложняет, потому что меньше всего на свете тебе хочется…

– …провалиться, – в один голос говорим мы.

Наши взгляды встречаются. Не знаю, что в моём взгляде видит Мирэль, но в её глазах я чётко читаю надежду на светлое будущее и страх. Страх не оправдать, страх неудачи. Я слабо улыбаюсь. Моя внутренняя боль тянется к энергии этой девушки. Как загипнотизированная крыса, она идёт за своим крысоловом. В этот миг становится легко, словно боль покинула моё тело и соприкоснулась с энергией Мирэль.

Сверк!

Мы отрываем взгляд друг от друга, обращая внимание на погаснувший фонарь.

– Ничего себе, – тихо бормочет она и, доставая блокнот, что-то записывает. – Ты почувствовала что-то странное?

– Да, – киваю я. – Усталость как будто ушла на миг.

– Хм… – она почесала затылок и, быстро что-то начертав, убрала блокнот.

– Это что-то серьёзное?

– Пока нет, но, возможно, это пригодится в моих исследованиях.

Мирэль робко улыбается и тычет меня в бок.

– Ну, раз уж ты поняла меня, то мешать в моих исследованиях ты точно не будешь?

– Конечно. Может, что-то и выйдет, но… а если нет?

Мирэль тяжело вздыхает и снова смотрит вверх.

– Тогда меня выдадут замуж за незнакомого мне человека.

– Оу, – обрываю я. – Это наверняка неприятно, но… – Моя голова вздымается вслед за головой Мирэль. – Что ты пытаешься высмотреть в Полотне Денеи?

Мирэль замирает на секунду, а потом сгибается пополам и начинает безудержно хохотать. Смотря на неё, я несколько раз моргаю, пытаясь понять, что же её так рассмешило, но её смех звучит так звонко и заразительно, что я тоже присаживаюсь на колени и начинаю громко хохотать, немного прихрюкивая.

– Знаешь, – протянула Мирэль сквозь слёзы, – как в романтических фильмах герой, когда нуждается в ответе, смотрит на Полотно Денеи и вопрошает его. Видимо, я тоже на что-то надеялась.

– Во-во, – киваю я.

Мирэль выпрямляется, и её улыбка становится чуть спокойней.

– Идём, твоя мама, наверное, заждалась.

Я киваю, и до дома мы доходим в полном молчании.

Как и ожидалось, у дома уже стояла мама. Её кисти были сжаты в замок у груди, глаза бегали по улице в поисках нас.

– Вот вы где! – Зрачки мамы загорелись, когда она увидела нас на краю улицы. – Почему вы так долго?

– Очередь, мам, – бросаю я, когда она подбегает и с силой заключает меня в объятия.

– Я так переживала! Одри, ну ты же могла позвонить!

– Да ладно, что могло случиться-то?

– А вдруг ты бы упала в обморок? А вдруг на вас бы напали и вы не смогли бы защититься? Мало ли что могло произойти!

Внутри всё сжимается. Хоть мама и жуткая паникёрша, но в чём-то она права. Позвонить – дело пяти минут, зато я бы лишний раз сберегла её и без того расшатанные нервы.

– Прости, мам, – я обвиваю её руками и крепко прижимаюсь к ней. – Я совсем не подумала об этом.

Мама с облегчением выдыхает, словно бы моё признание развеяло все её переживания.

– Главное, что вы обе в порядке. Идёмте чай пить.

Мама удалилась в дом, когда я почувствовала, как рука Мирэль опустилась на моё плечо.

– У тебя очень добрая мама, – с улыбкой сказала она.

– Так говоришь, будто у самой не лучшие отношения с мамой.

Мирэль подняла руки и замахала.

– Нет-нет! Моя мама очень добрая и хорошая, просто… – Мирэль отвела взгляд в сторону и опустила глаза. – У неё не так много времени на общение со мной, всё уходит на заботу об отце.

– С ним что-то не так?

– Он болен, но никто не может нам сказать, чем именно. – Мирэль пожала плечами и добавила: – Или он просто не хочет нам говорить. Он привык быть сильным и всё держать под контролем.

Грустный вид Мирэль заставил моё сердце сжаться от печали. Передо мной стояла маленькая девочка, которая хотела доказать семье, что она не бесполезна, а семье в большинстве случаев не было до этого доказательства никакого дела. Все были заняты работой, обучением, и её заставили заниматься тем же.

– То есть вы с мамой никогда ни о чём не разговаривали?

– Нет, почему? Мы могли говорить о новостях или о том, как мне вести себя на публике, чтобы не было казусов.

Мирэль подняла на меня взгляд, и в её глазах блеснуло что-то новое. Осознание или грусть – я так и не смогла разобрать.

– Ох, может, всё не так хорошо, как я думала.

Я подошла к Мирэль и приобняла её за плечи. Расспрашивать ни о чём больше не хотелось. Всё-таки я была не права насчёт неё. Эта девочка ищет место, в котором её признают и примут такой, какая она есть. И, судя по всему, Аэрис тоже это понимает. Может, потому и привёз её сюда.

– Всё будет хорошо, – я тыкнула Мирэль в кончик носа, и она засмеялась.

Что ж, Аэрис просил защищать её и заботиться, как о собственной сестре. Именно это я и сделаю. Только я сделаю то, чего не ожидает надменный эфир. Я сделаю так, чтобы её план стал реальностью.

Вечер проходит как обычно: мы ужинаем, а Мирэль записывает в свои блокноты впечатления о дне.

Трень!

Я залезаю в карман и достаю телефон. Аэрис.

– Алло?

– Как у вас дела?

– Ой, ни привета, ни ответа, сразу к делу.

– Не ёрничай, – Аэрис шумно выдыхает в трубку, а я даже через большое расстояние вижу, как он закатывает глаза.

– И-хи-хи, – короткий смешок вырывается из меня, когда я представляю эту картину. – Всё хорошо. Мирэль довольна прогулкой, вроде бы нашла то, что может ей помочь?

– Она до сих пор не передумала? – удивлённо спросил Аэрис.

– А ты что думал? Если твоя сестра выросла в тепличных условиях, то она обязательно будет тормозить перед трудностями? Видимо, ты не очень хороший брат, если не понял за столько лет, насколько она упорна.

– Да ты… – Аэрис начинает шипеть, и звуковые помехи смешиваются с его негодованием. Я не понимаю, кто рычит: телефонные провода или задыхающийся от негодования Аэрис. – Ты ничего обо мне не знаешь! Ни обо мне, ни о нашей семье! Не смей делать какие-то выводы лишь по первому взгляду!

– Увы, мне приходится, – усмехаюсь я. – Хотя бы потому, что твоя сестра сама признала, что у неё отношения с родителями не такие тёплые, как у меня.

Аэрис замолчал, оставив на другом конце провода лишь тихое шипение. Эта фраза наверняка была для него удивлением.

– Прямо так и сказала?

– Ну, не совсем. Она просто сравнила мою маму с вашей, и ей стало грустно.

Аэрис тяжело вздохнул. Видимо, он поспешил что-то переварить, потому что наспех попрощался, напомнив, что я должна заботиться о его сестре, и отключился.

– Да что же у них такое происходит? Надо бы спросить у Мирэль.

Мирэль сидела на кровати, перелистывая блокнот и читая свои записи.

– Эй, бездыханная эфирка, – такое обращение точно привлекло внимание Мирэль, потому что она мигом подняла на меня глаза и нахмурилась.

– Мне неприятно.

– Ой, – я подняла руки в знак поражения. – Прости, я хотела привлечь к себе внимание.

Мирэль усмехнулась.

– И зачем?

– Понимаешь, я сейчас разговаривала с твоим братом и намекнула о нашем с тобой разговоре про вашу маму.

– Ну?

– Его это очень расстроило, а мне стало интересно: неужели всё действительно настолько плохо?

Мирэль аккуратно прикрыла блокнот и отвела от меня взгляд куда-то на стену. Словно бы она могла дать ей ответ на мой вопрос.

– Ох, прости, может, мне не стоило…

– Нет, всё нормально, ты в чём-то права, – Мирэль вздохнула. – Понимаешь, пока ты была на работе, я много говорила с твоей мамой. Она поведала мне много историй: о твоём отце, о её друзьях, о твоём детстве и о том, как вы проводили время вместе. – Мирэль отвела взгляд от стены, наконец посмотрев на меня. Я присела рядом с ней, чтобы смотреть на неё. – И я, послушав всё это, поняла, что у меня такого не было.

– Совсем?

– Нет, мы могли изредка выбираться в отпуск, но там отец и Аэрис могли быть заняты делами, которые представят семью в хорошем свете, а мама пропадала на Совете целителей. Я зачастую находилась с Сарой или сама по себе. Так было всегда, даже до того, как выяснилось, что я бездыханна.

Я положила руку на плечо Мирэль.

– Такое бывает.

– А потом я увлеклась историей и как-то…

– …перестала искать поводы пообщаться?

– Да, именно так, – Мирэль кивнула. – Я думала, что если преуспею в истории и стану профессором, то родители сами захотят со мной общаться. А потом как-то сама перестала к ним стремиться.

Мирэль выдохнула и опустила взгляд.

– Может быть, моё открытие поможет им рассмотреть во мне личность, а не бездыханную?

Трень! Трень!

На столе зажужжал телефон. Мирэль потянулась, на экране высветилось «Аэрис».

– Да? – Мирэль выдохнула и приложила телефон к уху. – Всё хорошо, брат, да, меня не обижают, не волнуйся.

Мирэль подержала трубку у уха, слушая, что ей говорит брат. Её уголки губ растянулись в тёплую улыбку, а глаза сощурились. Словно она ждала, когда ей просто так позвонят и поинтересуются, как у неё дела.

– Я тоже соскучилась, Аэрис.

Голос эфира что-то пробубнил в трубке, на что Мирэль ответила:

– Я тоже очень скучаю. Я позвоню с утра, пока.

Мирэль отложила телефон на тумбу и вновь посмотрела на меня.

– Что ж, наверное, я погорячилась. Кто-то в семье всё-таки старается уделять мне внимание.

Мирэль ненадолго замолчала, но затем продолжила:

– Ладно, пойду спать. Завтра много дел, да и тебе нужно отдыхать эту неделю. А после больничного я провожу тебя до работы и заодно поспрашиваю у местных про симптомы боли – не замечали ли они чего-то странного.

Я не успела открыть рот, как Мирэль легла на диван (отчего тот недовольно скрипнул) и потушила свет. Я не стала задерживаться долго и удалилась наверх.

Неделька была действительно сумасшедшей. Мирэль то и дело вытаскивала меня на улицу под разными предлогами.

– Свежий воздух и прогулки больным полезны, а ты так все кости себе пролежишь, – приговаривала Мирэль, пока я натягивала на себя кроссовки.

Прогулки действительно были интересными. Мы лазали по чердакам в поисках старых книг. Мы могли подолгу засиживаться там, перечитывая старые романы времён ещё моей прабабушки.

– Пхи-хи, ну и что писали-то, а? – говорила я, перелистывая старые страницы и периодически чихая от пыли. – Что сейчас бред любовный пишут, что тогда писали, а, Мирэль? Что скажешь?

– Э-эх, – страдальчески протягивала Мирэль, отбрасывая в сторону очередной роман. – Я думала, хоть в старых книгах у вас будет информация о дарах бездыханных, а в итоге получается, что это просто бульварный роман для развлечения.

– Ты не думала, что если тот факт, что бездыханные обладали дарами, держится в секрете, то и книги об этом будут максимально уничтожать?

– Думала, но художественные-то вряд ли. Наличие там секретного дара у бездыханных можно было бы списать на специфику жанра.

– Вот, знаешь, как запрещают фильмы и песни с упоминанием наркотиков? Или плашку огромную ставят, что курение и наркотики вредят здоровью? Всё равно же кто-то идёт и пробует. Может, и с даром бездыханных так же. Кому-то же тоже могло стать интересно, есть ли у него дар.

– Хм, возможно. Но не будут же эфиры столь недалёкими, чтобы сжигать книги.

– Эфиры уже когда-то доказали, что наши общие предки в определённое время сжигали друг друга. Ты думаешь, наличие магии останавливает от глупостей?

Мирэль недовольно зыркнула на меня, словно бы хотела сжечь своими глазами мою правоту, но, выдохнув, сказала:

– Да, ты права. Магия не добавляет ответственности. Однако я уверена: информация всё равно должна где-то быть.

Я закатила глаза, приложив руку к голове.

– Если это так, то наверняка её где-то прячут.

– Всё тайное всегда становится явным. Если информация где-то скрыта, я приложу все силы, чтоб её найти. Идём, Одри!

Мирэль соскакивала с места и неслась вниз по ступенькам к очередному чердаку и к очередной неудаче. И каждый раз она повторяла эту фразу про тайные знания как мантру. Так она защищалась от реальности, которая накатывала на неё с каждым днём.

Когда все чердаки были оббеганы, Мирэль переключилась на прохожих. Ей было совсем не важно, кто перед ней: мальчик лет десяти, уставший после работы мужчина или бабушка, наблюдающая за соседями на улице. Она подходила ко всем, и вопросы её были стандартны:

– Сколько тебе лет? – Чувствовал ли ты необычную боль в своём теле? И: – Не замечал ли ты за собой чего-то необычного?

После пары детских насмешек и оскорблений с посылом «Иди-ка ты, эфирка, куда шла!» я объяснила Мирэль, что физическая боль для всех здесь – это обыденность.

– У нас это называется «синдромом роста», и со временем он либо проходит, либо к нему привыкаешь.

– Почему ты сразу мне не сказала! Так поиск был бы куда проще!

– Так ты и не спрашивала, – усмехнулась я.

– Ладно, с этой информацией действительно проще.

Однако даже после моего объяснения Мирэль не оставила попыток «достать» прохожих. Просто теперь она выбирала самых, на её взгляд, немощных. Так прошёл остаток недели, и мне пора было выходить на работу.

С утра всё происходило как обычно. Мы позавтракали и отправились до моей работы пешком. Мирэль то и дело норовила убежать от меня, приставая к очередному прохожему с расспросами.

– Отстань от меня, сумасшедшая! – вопил пробежавший мимо парень, когда я поймала Мирэль за рукав.

– Что мы с тобой обсуждали?

– Что бездыханные не любят, когда к ним пристают, но я…

– Ты пристала, Мирэль. Больше четырёх вопросов за раз – это уже приставание.

Мирэль опустила голову и пошла следом за мной.

– Но такими темпами я не найду ни одного бездыханного, подтверждающего мою теорию. Одной меня недостаточно.

– Поспешишь – Призму насмешишь, и дара она тебя лишит. Слышала такую поговорку?

– Да, – надувшись, ответила Мирэль.

Мы уже подошли к заводу, и Мирэль хотела разворачиваться и уходить, как вдруг раздался голос.

– Одри! – Ко мне быстрым шагом вышагивал босс. – Рад снова видеть тебя в строю. Как здоровье?

– Ничего нового. Мисс Алевтина выписала мне новые обезболивающие, и в анализах ничего подозрительного не нашла.

– Что ж, хорошо, что ничего серьёзного. – Он повернул голову на поникшую Мирэль. – О, это моя подруга, Мирэль.

– Как это эфирка дружит с бездыханной?

Мирэль подняла голову и удивлённо выпучила глаза.

– Как вы догадались?

– А я эфиров узнаю по походке, – усмехнулся босс. – Так что ты тут делаешь?

Мирэль задумалась, как бы преподнести свою цель так, чтобы её в очередной раз не подняли на смех.

– Меня отправили от института проводить опрос населения, – выдала Мирэль.

– Да, только вот население не сильно хочет с ней общаться, – добавила я. – Считают вопросы странными.

– Неделя уже прошла, а у меня так и ни одного опрошенного.

Босс задумался и почесал затылок.

– А вопросы слишком сложные?

Мирэль загорелась и ухватилась за ниточку.

– О нет, просто о самочувствии и настроении, ничего более.

Босс хмыкнул.

– Ну, я вроде подхожу под категорию населения. Можешь опросить меня.

Мирэль аж подпрыгнула.

– Да! Я с радостью! Пойдёмте!

– Одри, иди на своё место. Мирэль подождёт тебя до конца дня.

Я кивнула и отправилась на рабочее место. Там тоже ничего не изменилось. Коллеги судачили об эфирах, о новом сериале, премьера которого назначена на вечер.

– Ой, Одри, как твоё здоровье? – Линси повернула на меня голову, сбавив свой бурный тон.

– Спасибо, Линси, всё хорошо, ничего серьёзного.

– Слушай, а это не твоя подруга коллег опрашивает?

Я удивлённо подняла бровь. Когда она успела-то?

– Босс предложил нескольким коллегам из разных цехов пройти опрос. Вот она бегает с ним, что-то записывает.

– Да, это Мирэль. Её отправили от института собирать опросы для какого-то исследования. Не бойтесь, ничего серьёзного.

– Ещё вопросы такие интересные, – послышался голос другой коллеги. – «Когда вы последний раз чувствовали симптомы синдрома роста?» Только гляньте: эфиры интересуются нашим здоровьем!

По залу раздался смех, а я выдохнула. У Мирэль появились первые опрошенные. Может, это на что-то её натолкнёт?

День на работе закончился, и, как и сказал босс, Мирэль ждала меня возле выхода.

– Одри! Вот ты где! – Мирэль спрыгнула с камня, на котором сидела, и подбежала ко мне. – Мне столько нужно тебе рассказать!

– Давай, опусти подробности о том, что ты опросила ещё пару коллег. Мне уже донесли.

– А. Ну, хорошо. Тогда поговорим о другом.

Мирэль достала свой блокнот и внимательно в него всмотрелась.

– После того как ты рассказала мне о синдроме роста, стало куда проще придумать вопросы. И получилось так, что у твоего босса и коллег-мужчин и женщин его возраста синдром роста в последний раз бушевал в двадцать лет и больше не проявлялся. А у коллег твоего возраста синдром роста перестал бушевать лишь недавно.

– Ну, это и так понятно. Он в этом возрасте и перестаёт бушевать.

– Подожди, это не самое важное. Если коллеги твоего возраста находятся рядом с эфирами, их синдром роста начинает возрастать с новой силой и ведёт себя странно. Рядом с ними тело перестаёт болеть, но стоит им удалиться – боль возрастает с новой силой и бушует несколько дней, после чего перестаёт.

– Хочешь сказать, это может быть как-то связано с даром?

– Да! Но чтобы окончательно в этом убедиться, мне нужен хоть один бездыханный с проявившимся даром, кроме меня. Так я докажу, что я не брежу и что это не просто запоздало проявившийся дар.

– А у тебя синдром роста был?

– Нет.

– Но как тогда он может быть связан с магией, если у тебя его не было?

– Вероятнее всего, я не чувствовала боль, потому что жила у эфиров. А их города наполнены магией сами по себе, она витает в воздухе и проникает в тело каждого жителя.

– Но когда мы встретились впервые в Городе Бездыханных, ты явно не выглядела как человек, которому очень больно.

– Да, мне и не было больно.

– Почему?

– Наверное, потому что тогда я уже неосознанно проявила дар, когда исцелила Аэриса. И он потихоньку стал вытекать.

– Ладно, с этим мы разобрались. Допустим, это всё так, но где мы найдём бездыханного с проявившимся даром?

– Это и есть самое сложное. Если и есть он в этом городе, вряд ли он выйдет.

– Ладно, пошли домой. Хватит с тебя на сегодня опытов.

До дома мы дошли в тишине. Мирэль не включалась в разговор за ужином и после него же сидела молча на диване, анализируя свои заметки.

Моё сердце обливалось кровью. Наш разговор с Мирэль о семье всё никак не выходил у меня из головы. Эта девочка так убивается ради признания. И даже моя помощь не слишком продвигает её вперёд. Я хочу помочь, очень хочу, но я боюсь, что сделаю только хуже. Нужно постараться хотя бы отвлечь её ненадолго.

– Мирэль, не хмурь брови, морщинки будут, – я потыкала её в щёку, привлекая внимание.

– М, Одри, не мешай, я думаю.

– О чём ты думаешь?

– О том, что у меня есть месяц и три недели на то, чтобы найти бездыханного с даром, иначе меня выдадут замуж, а я всё никак не могу сдвинуться с места.

– Мирэль, ну ты сделала на сегодня достаточно.

– Это мало! Времени мало! Мне нужно действовать!

– Мирэль, – я положила руку к ней на плечо, – стремление к цели – это очень хорошо. Но если ты бросишься в неё сломя голову, стараясь что-то разузнать, сделаешь только хуже себе. Отдыхать тоже нужно.

– Ну и как ты предлагаешь мне отдохнуть? – недовольно поморщилась Мирэль.

А я знаю, чем. Я поставила стул возле старого шифоньера и взобралась наверх. Пыль защекотала нос, и я громко чихнула.

– Будь здорова.

– Спасибо.

Я выгрузила со шкафа старый проигрыватель и пару пластинок. Смахнув с него пыль, я поставила пластинку. Из старого динамика, скрепя и кряхтя, полилась лёгкая бодрящая мелодия. Я отошла от магнитофона и дала волю настроению. Тело дрыгалось в придуманном ритме, и мои движения заставили Мирэль расхохотаться.

– Пха-ха, по тебе явно плачет театр!

– Ну что ты, давай со мной, это весело!

Не знаю, что именно – мой ли задор или желание Мирэль, – заставило её подняться с кресла, но через минуту мы танцевали вместе. Мирэль, в отличие от меня, была куда более грациозной, поэтому наш танец напоминал встречу прекрасного лебедя и медведя. Мы так увлеклись нашим своеобразным отдыхом, что сами не заметили, как врезались в шифоньер.

– Ой!

Сверху на нас посыпались книги, и с верхушки шифоньера полетела фотография отца и тёти Лейлы.

– Нет!

Я протянула руку, и время замедлилось для меня. Сердце стучало в висках, и единственной целью стало спасти последний кусочек отца.

– Одри! Как ты это делаешь?

Я проморгалась, смотря на то, о чём говорила Мирэль. И правда: в облачке чёрных искорок парила фоторамка с фотографией. Сердце сжалось, а кожу пронзили несколько сотен холодных иголок. Как по волшебству, фото перестало парить, и Мирэль поймала его в ладони.

Я забилась в угол, нервно вдыхая и выдыхая, пока Мирэль рассматривала фотографию.

– Одри, откуда у тебя фото моей тёти?

– Твоей тё… ти… – я встала и посмотрела ей в глаза. – Тебя только это смущает!?

Я не могла поверить её спокойствию. Она спрашивала о фото тёти, когда из меня только что вырвалось нечто. Оно текло так просто и быстро, словно бы так и должно было быть. Боль уходила вместе с ним. Что, только что, во имя Призмы, что произошло!

Мирэль посмотрела на меня с улыбкой.

– Что ж, видимо, мне не придётся искать бездыханного с даром.

Она сделала пару шагов ко мне, когда раздался стук в дверь.

Тук. Тук. Тук.

– Одри, подойди сюда, тут мисс Мелани пришла.

Мелани. Представитель «Души». Хранитель знаний. Она приходила только с целью научить кого-то чему-то. Но я уже прошла все курсы.

Что представителю «Души» нужно от меня?