Полянка четырёхлистного клевера

Пролог

I know a place where the sun is like gold And the cherry bloom forth in the snow And down underneath is the loveliest place, Where the four-leaf clovers grow.

One leaf is for faith, And one is for hope, And one is for love you know, And God put another in for luck: If you search you will find where they grow.

But you must have faith, And you must have hope, You must have love and be strong, and so… If you work and you wait, You will find the place Where the four-leaf clovers grow!

(c) Ella Higginson [1]

Пролог

*** Лондон. 1938 г., 18 апреля.

Стрелки на широком циферблате Биг-Бена показывали пять часов утра одиннадцать минут. Небольшие круглые часы на золотой цепочке, только что извлечённые из внутреннего кармана жилета высокого джентльмена в сером костюме показывали пять часов двенадцать минут, и это совсем не радовало их обладателя. Если приглядеться к этому внешне непримечательному лондонскому джентльмену, можно было заметить, что он крайне взволнован. Периодически он прикасался слегка подрагивающими пальцами к потрёпанному саквояжу или сжимал в руке билет на первый же утренний рейс самолёта Лондон-Прага на имя Джорджа Блэка. Однако до времени посадки на борт было ещё далеко, а Джорджу как никогда ранее в это туманное тревожное утро хотелось очутиться на континенте. Судорожно вздохнув, он опустился на деревянную скамью, закурил сигарету и развернул свежую «Таймс», купленную им накануне. На первой же странице была помещена подробная статься о самом дерзком преступлении последнего десятилетия: ограблении бандой налётчиков знаменитого музея на сумму около ста тысяч фунтов. Так же сообщались имена преступников и настойчивая просьба ко всем законопослушным гражданам немедленно сообщить в полицию, если где-нибудь будут замечены люди со схожими приметами. Что-то похожее на злорадную усмешку отразилось в этот момент на лице Джорджа Блэка. Его руки сами собой потянулись к кожаному саквояжу, плотно набитому чем-то мягким и шуршащим. Джордж хорошо знал по именам пилота и бортпроводников самолёта и не боялся, что те будут проявлять чрезмерно большой интерес к содержимому его багажа. Не пройдёт и нескольких часов, как мистер Блэк, оставив с носом полицию и власти, уже будет в Праге, где его ждут богатство и слава. Предавшись этим сладким мечтам, Джордж Блэк уже совсем собрался отложить газету, не увидев в ней более ничего, что стоило бы внимания, как вдруг одно короткое, но броское объявление привлекло его взгляд. – Что такое?! – растерянно пробормотал он, стряхивая с сигареты пепел и приближая газету к глазам, чтобы буква в букву прочитать несколько загадочных строк: «Предложение ко всем людям, ценящим своё время и деньги, заработать целое состояние, не утруждая себя практически ничем». Дальше указывалась точная сумма вознаграждения за неназванную услугу и адрес, по которому следовало явиться. Джордж Блэк нахмурился, ощущая, как борются к нём два чувства: недоверие к столь дикому предложению и азарт, предлагающий ему рискнуть. В конце концов, он не в первый раз идёт на риск, и разве удача не приходила к нему?

***

28 апреля 1938 г. Прага. Отель «Чехия». 14:45

Мистер Блэк достал из кармана телефонную книжку и открыл её на месте прошива. Повторив про себя телефонный номер, вырезанный из газетного листа, он положил книжку снова в карман и, сняв с рычага трубку гостиничного телефонного аппарата, набрал цифры в указанном порядке. Послышалось несколько протяжных гудков, после которых на обратном конце провода раздался приятный женский голос. – Добрый день. – Судя по всему, это была совсем молодая девушка. – Что вам угодно? – Здравствуйте, – отозвался Джордж Блэк, до последней минуты не надеявшийся, что на его звонок ответят. – Я звоню по объявлению, данному в «Таймс» за 18 апреля этого года. Не могли бы вы уточнить подробности сделки? – Вы имеете в виду ту сделку, за которую обещано денежное вознаграждение? – уточнила девушка. – К сожалению, я не имею возможности обсуждать этот вопрос в телефонном разговоре. Приезжайте, мы будем рады побеседовать с вами лично.

– Ваше предложение звучит весьма сомнительно, – хмыкнул Джордж, машинально делая какие-то пометки на бумаге для писем. – В нём слишком много неизвестных. Вы не сообщаете даже самого главного: что, собственно, я должен сделать, чтобы получить обещанные деньги?

– Господин, у нас есть причины соблюдать осторожность, – туманно отозвалась девушка. – Нам нужно ровно двадцать человек, которые согласились бы участвовать в предприятии и получить за это вознаграждение. Если вы желаете, чтобы ваше имя было внесено в список участников…

– Желаю, – мистер Блэк торопливо перебил собеседницу. В конце концов, что бы он ни должен был сделать, предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. – Когда и куда я должен явиться?

***

4 мая 1938 г. 19:00 Дом, где было назначено собрание

Мистер Блэк расплатился с водителем такси, надвинул на глаза чёрные очки (хоть он и был теперь недосягаем для лондонской полиции, лучше было не забывать об осторожности) и сверился с картой, торопливо набросанной карандашом на листе бумаги по описаниям скрытной девушки-секретаря. Ошибки не было: на перекрёстке двух улиц, в тени густых деревьев спрятался небольшой каменный домик в два этажа, на двери которого слабо виднелись стёршиеся цифры 3 и 8.

– Дом номер 38, – прочитал Джордж Блэк, снял чёрные очки, чтобы не упустить в их полумраке чего-нибудь значительного и трижды дёрнул за шнурок дверного звонка. За дверью послышались неспешные шаги, щёлкнула задвижка и глазам Джорджа Блэка предстала молодая девушка невысокого роста в длинном сером платье и с чёрными волосами, коротко подстриженными по последней моде.

– Добро пожаловать, мистер Блэк, – вежливо поздоровалась она, и Джордж узнал по голосу ту самую таинственную особу, которая недавно говорила с ним по телефону.

Джордж ответил девушке вежливым приветствием и последовал за ней внутрь дома по узкому коридору, по обе стороны которого располагались наглухо закрытые двери. Через несколько минут Джордж Блэк и его спутница, не проронившая ни слова, поднявшись по лестнице, очутились возле двери небольшого кабинета с табличкой, уведомлявшей, что кабинет принадлежит некоему профессору, от имени которого осталось лишь несколько нечитаемых букв. Под этой самой дверью на расставленных в ряд креслах расположилась странная компания из девятнадцати человек, в которой для ровного счёта не хватало самого Джорджа Блэка. Черноволосая девушка жестом пригласила Джорджа сесть на единственное из кресел, остававшееся свободным.

– Ждите, профессор примет вас в кабинете вместе с другими участниками. – Она пошевелила рукой в кармане платья, извлекла из него на свет железный колокольчик с позолотой и протянула его мистеру Блэку. – Меня зовут Анна. Если что-то понадобится, позвоните, и я приду.

– Анна… – усмехнулся Джордж, рассматривая колокольчик и краем глаза следя за невозмутимым выражением лица новой знакомой. – Конечно же, имя вымышленное?

– Может быть – да, может быть – нет, - Анна ускользнула от вопроса мистера Блэка так же легко, как тот в свою очередь ушёл от полиции. – Мистер Блэк, моё имя не имеет ни малейшего отношения к делу.

С этими словами девушка удалилась, оставив Джорджа Блэка один на один с другими участниками туманной сделки. Обдумывая про себя историю, в которую он по доброй воле попал, Джордж принялся рассматривать людей, которых Анна назвала участниками, и которые находились в таком же положении и, вероятно, в таком же лёгком недоумении.

На соседнем кресле, легко закинув ногу на ногу, сидел господин в потрёпанных башмаках и помятой шляпе с широкими полями, которая, однако, всё же позволяла рассмотреть широкое лицо этого человека и его глаза, бегающие из стороны в сторону. В руках он держал какую-то увесистую книгу, которая, судя по кричащей пестрой обложке, принадлежала к тем, которые привлекают читателя броским заглавием и забываются сразу же после прочтения. Господин в шляпе, чрезвычайно увлеченный своим чтением, тем не менее почувствовал на себе изучающий взгляд и обеспокоено вскинул голову, встретился глазами с Джорджем Блэком и, облегчённо вздохнув, белозубо улыбнулся, протягивая соседу пухлую руку, украшенную золотыми часами.

– Здравствуйте, здравствуйте, – картаво поприветствовал человек в башмаках нового знакомого. – Вот и вы, наш двадцатый участник. Полагаю, эта упрямица Анна и вам не сказала ни слова о том, что ждёт нас за этой дверью? – спросил он, указывая мизинцем на дверь в кабинет профессора.

– Вы, как и я, сами решили покупать кота в мешке, на что же теперь жаловаться? – ответил Джордж, пожимая плечами, однако мысль о том, что не один он толком не введён в курс дела несколько его успокоила.

– Конечно, кто спорит, но всё же я взглянул бы на этого кота хоть одним глазком, – усмехнулся любитель дешёвого чтения и, будто что-то забыв, хлопнул себя ладонью по лбу. – Простите, я даже не представился. Я Томас Свит, только что прибыл из Чикаго. Никогда бы не подумал, что в один прекрасный день брошусь в такую необдуманную погоню за лёгкими деньгами. И тем не менее, такое фантастическое объявление в газете кого угодно могло бы свети с ума, неправда ли, мистер… э…

– Мистер Блэк, – подсказал Джордж. – Нет, я, в отличие от вас, не сведён с ума. Однако же, действительно был бы очень не прочь получить те деньги, о которых говорилось в «Таймс».

– Что до меня, то я без ума от счастья, – заявил Томас, бесцельно перелистывая страницы книги, которую всё ещё держал в руках. – Знаете, мистер Блэк, фортуна непостоянна, и я был бы более спокоен, если бы мои постоянные риски были подкреплены неистощимым богатством.

– Кем же вы работаете, что так рискуете? – равнодушно осведомился Джордж, однако он уже угадал ответ на этот вопрос. Бегающие глаза Томаса Свита, его ловкие быстрые руки и добродушное лицо, не располагающее к подозрению, наводили мистера Блэка на одну-единственную мысль…

– Я не работаю, – улыбнулся Томас. – Я играю.

– Карточный шулер, – прошипел кто-то, сидевший возле самой двери кабинета. Приглядевшись, Джордж Блэк понял, что это девушка, лишь немного старше Анны.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Томас, ничуть не задетый этим категоричным определением. – Все мы не без греха.

– Леди, – осторожно обратился Джордж Блэк к девушке. – Скажите, не известно ли вам хоть что-нибудь о том, в чём собственно заключается условие нашей сделки?

– Понятия не имею, – с сильным французским акцентом произнесла девушка. – Но я не в силах отказаться от денег, которые даром идут в руки.

– Узнаю этот голос, узнаю эту безмерную жадность! – воскликнул мистер Блоэк, услышавший знакомые ноты в резких интонациях собеседницы. – Не вы ли это, Мадлен?

Девушка вздрогнула, прижала палец к губам и жестом велела Блэку отойти подальше от собравшихся.

– Рада, что вы узнали меня, Жорж, – прошептала Мадлен, более не вынужденная говорить на чужом языке, которым, в отличие от родного французского, так плохо владела. – Полиция была у меня на хвосте, не было возможности получить более широкие сведения о вашем деле. Что ваши деньги? – Француженка обежала взглядом окружающее пространство, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. – Я вижу, вы спокойны. Значит ли это, что всё удалось?

– Полиция утверждает, что похитители провалились сквозь землю, – усмехнулся Джордж, чью самоуверенность подогревали толстые пачки банкнот, спрятанных в далёкой Праге, в несгораемом сейфе. – Конечно, ведь эти олухи никогда не смотрели дальше собственного носа. Однако большей половиной успеха я обязан вам, Мадлен. Если бы вы не подкупили музейных смотрителей, отключивших сигнализацию, не изобрели бы этот хитроумный план с самолётом, моё богатство до сих пор оставалось бы миражом.

– Жорж, это мило – осыпать меня словесным благодарностями. Однако я нуждаюсь в чём-то гораздо более материальном, – сухо напомнила Мадлен, и мистер Блэк безошибочно понял свою старую сообщницу.

– Вы получите всё, что я вам обещал, до последнего цента, клянусь. Сегодня вечером будьте у себя дома и никуда не выходите. Я пришлю к вам человека и полностью возмещу свой долг, – пообещал Джордж Блэк. Мадлен окинула его цепким взглядом, однако Джордж и не думал обманывать её: непримечательная француженка была из тех людей, с которыми лучше считаться и сохранять хорошие отношения. Мадлен могла привести в движение такие машины криминального мира, которые смели бы мистера Блэка с дороги своими колёсами, а тот этого вовсе не желал.

– Хорошо, – после недолгого молчания отозвалась девушка. – Я вам поверю. Но помните, что подводить меня не в ваших интересах, потому что я никогда ничем не рискую.

В этот самый момент, прервав ещё неоконченную беседу Джорджа и Мадлен, в коридор вошла Анна и, молча кивнув головой собравшимся, подошла к двери, открытия которой ждали двадцать участников сделки, и четыре раза постучала в неё костяшками пальцев.

– Профессор! – громко позвала черноволосая девушка. – Прошло полчаса, вы просили об этом напомнить. Готовы ли вы принять посетителей?

– Открывайте дверь, Анна, – распорядился голос незримого человека за дверью. Девушка опустила руку в один из своих бездонных карманов, выловила ключ и несколько раз повернула его в замочной скважине. Дверь тихо отворилась, пролив на пол жёлтую полоску яркого электрического света. Незнакомые люди, сидевшие в коридоре, переглянулись между собой, заинтересованные всем происходящим. Анна встала у двери, как жрица, охраняющая вход в некое святилище.

– Господа, – обратилась она к присутствующим, – Даже до подписания договора, всё, что вы увидите и услышите должно оставаться в тайне. Теперь следуйте за мной, – и девушка первой вошла к профессору, а вслед за ней медленно прошествовали участники таинственной сделки.

***

4 мая 1938 г. 19:32 Кабинет профессора

В небольшом помещении, именуемом кабинетом, освещённом одной лишь настольной лампой, за письменным столом сидел человек средних лет, тайна внешности которого была окутана завесой мрака. На столе, прямо перед ним, высилась стопка бумаг с различными пометками всех цветов радуги. Профессор (этот человек скрывал своё имя, поэтому Анна в присутствии посторонних называла его только профессором) только что изучил эти бумаги и отложил в сторону, надеясь, что хорошо сверился с данными. Облегчённо вздохнув, он придвинул к себе чашку уже остывшего чая, сделал глоток и рассеянно поставил её на место.

– Кажется, я точно всё рассчитал, – пробормотал Профессор, вынимая из груды бумаг какую-то заметку, бегло просматривая её и возвращая на место. В этот момент послышался стук в дверь и голос Анны, напоминающей о том, что участники эксперимента собрались и ждут приёма уже полчаса.

– Открывайте дверь, Анна, – велел Профессор и щёлкнул выключателем, приведя в действие несколько электрических ламп на стене. Дверь отворилась и следом за помощницей Профессора в помещение вошли двадцать человек, поздоровались и стали рассаживаться на двадцати стульях напротив рабочего стола.

– Приветствую вас, господа, – начал Профессор, ясно читавший в глазах пришедших нетерпение, удивление и страх, всегда вырывающийся из глубин души при виде чего-либо, выходящего за рамки привычного. – Мы с Анной приносим вам свои извинения за то, что до сих пор не объяснили всех подробностей предприятия, однако того требовала осторожность. Сегодня вы можете принять участие в весьма необычном научном эксперименте.

Неожиданно Анна, сидевшая возле профессора и заполнявшая какие-то карточные бланки, подняла голову и в свою очередь взяла слово.

– Как доктор биологических наук я обязана предупредить присутствующих, что эксперимент, о котором говорит Профессор, несмотря на доскональную изученность вопроса, таит в себе долю опасности, – заявила девушка, быстро переглядываясь с Профессором.

– Конечно, – согласился тот и вновь обратился к участникам, затаившим дыхание, чтобы не пропустить ни единого слова. – Я уже долгие годы изучаю восприимчивость человеческого организма к чужеродным органическим элементам и недавно увидел проблеск в своей работе. За основу эксперимента я взял семейство кошачьих, как одно из наиболее приспособленных к выживанию и богатое подвидами. Если говорить точнее, я собираюсь ввести в организм человека гены сильных диких кошек, а в организмы кошек, соответственно, гены людей, чтобы выяснить, какой вид следует в дальнейшем брать за первооснову для создания нового, более совершенного живого существа.

Одна из присутствующих – стройная девушка с волнистыми каштановыми волосами, решительно поднялась со своего места.

– И чем, по вашему мнению, должен закончиться этот эксперимент? – взволнованно спросила она на английском языке, смешанным с французским. – Насколько он опасен?

– С вероятностью 85 процентов у подопытного человека разовьётся способность ориентироваться в темноте, ногти станут толще и крепче, превратившись в настоящее орудие защиты и нападения, увеличатся зубы и утроится физическая сила, – торжественно пообещал Профессор, сверяясь со своими записями, заботливо внесёнными в деловой блокнот.

– В случае же неудачи? – с нажимом уточнила девушка.

– В случае неудачи, однако, маловероятной, может произойти всё что угодно, – ответила Анна.

***

5 мая 1938г. 07:45

Дом№38. Угловой кабинет верхнего этажа

Анна неторопливо сделала глоток остывшего кофе из высокой чашки, надела белый врачебный халат и тонкие перчатки и заколола волосы, чтобы ничто не мешало ей во время работы. Вытерев очки уголком рукава, Анна открыла стенной шкаф, таящий в своих недрах множество пробирок всех форм и размеров, и взяла с полки самую маленькую, помеченную этикеткой. Откупорив её, девушка набрала шприцом несколько капель и подошла к француженке Мадлен, замершей в кресле возле стены.

– Вы готовы? – бесстрастно осведомилась Анна, обтирая иглу шприца спиртовым раствором.

– Н-нет, – дрогнувшим голосом отозвалась Мадлен и робко спросила. – Не могли бы вы немного подождать?

Анна хмыкнула, перевернула песочные часы на десять минут и отошла к шкафу, в котором хранилась картотека, чтобы привести в порядок некоторые бумаги. Однако странный шорох за спиной заставил девушку резко обернуться, чтобы увидеть Мадлен, уже открывшую дверь и замершую на пороге. Одним движением Анна подлетела к двери и схватила француженку за руку, не выпуская шприц из свободной руки.

– Вы подписали договор, – ледяным голосом произнесла Анна, готовясь произвести процедуру. – Нужно было думать раньше.

Мадлен на минуту замерла, потом хитрая искра мелькнула в её глазах. Девушка молнией рванулась к Анне, выхватила шприц из её руки и, уколов им противницу в руку, мгновенно скрылась за дверью.

***

Письмо, отправленное оп почте 8 мая 1938 г

«От кого: от Анны фон Штольц. Кому: Владимиру Серебренкову, профессору биологии.

Уведомляю вас сразу, что Ваш эксперимент провалился. В следующий раз изобретите что-то получше. Я испытала на себе его действие.

Вы говорили что-то о том, как нейтрализовать действие генов диких кошек. Я изучила все Ваши бумаги, но не нашла об этом ни слова. Если Вы не ответите мне письмом, как избавиться от последствий эксперимента, я найду Вас, где бы Вы ни были.

Теперь я понимаю, за что вас преследует полиция и жалею, что связалась с Вами.

Нас двадцать – людей, которые могут ориентироваться в темноте и охотиться на птиц. Девятнадцать были наказаны за жадность, а я – за то, что не нашла времени изучить ваше уголовное дело. Нас сорок, если считать нас вместе с дикими кошками, которые ругаются по-английски, встают на задние лапы и проявляют немалый интерес к международной прессе. Нас сорок, существ, которым в человеческом языке нет названия, и, так как вы бросили свои творения на произвол судьбы, то я, одна из них, дам имя этому новому народу – кошиелы.

Берегитесь. Человек всегда остаётся человеком, в пумы, рыси и хаусы, которым вы вводили гены людей, будут только представителями семейства кошачьих. Вам не обмануть природу, как не обмануть

Анну».

[1] Я знаю, где золотом солнце сияет: В заветной стране, что прекраснее нет, И сладкий вишнёвый огонь распаляет Светлее и ярче весенний рассвет.

Я знаю, что стоит поверить тропинке, По ней побродить по сокрытыми стезям, Живое сокровище в тайной низинке Невольно откроется вашим глазам.

Читай каждый лист как открытую книгу: Один для Здоровья, один для Любви, Один для Надежды, пусть ввек не покинет, Четвёртного смысл пойми, улови.

К Трилистнику славному Бог приложил Четвёртый – и главный! - листок для Удачи, Чтоб клевер Удачу ту людям дарил, В траве, вдоль тропинок затоптанных, прячась.

Найдёт его тот лишь, кто смел и упрям, Надеется, верит и любит, Вдобавок к трём дивным волшебным дарам, Удача его не забудет.

(Вольный перевод автора)

Глава 1. «Чайка» держит курс на Остров Четырёхлистного клевера

Атена, Город Штиля. 2002 г.

Стоял жаркий ветреный полдень, море негромко нашёптывало под нос что-то, что было понятно ему одному, и, вспениваясь белыми барашками, лизало побережье песчаной отмели. В небе носились белые чайки.

Всё это было набросано простым карандашом на большом листе бумаги, распростёртом на мольберте, и теперь готовилось ожить под действием акварели и кистей. За мольбертом стояла девушка-кошиелка примерно шестнадцати лет и, озабоченно помахивая хвостом, пыталась определить, какими же красками лучше изобразить море.

Мистелия Мурта Линкс – так звали эту атенскую художницу – уже несколько лет подряд приходила на отмель к маяку Левое Ухо рисовать пейзажи. Здесь было тихо и спокойно, поскольку сварливый смотритель не очень любил принимать гостей на песчаной отмели, которую уже почти считал своим личным владением, поэтому никто кроме Мистелии не мог придти сюда и мешать ей своими докучливыми вопросами. К тому же, с отмели открывался великолепный вид на гавань, множество раз изображённую на рисунках и набросках.

Мистелия жила в Городе Штиля с раннего детства и хорошо изучила его скупость на пейзажи. Собственно, этот сонный уголок Атены вполне оправдывал своё удручающе-спокойное название: здесь никогда ничего не происходило. Новости из других городов Атены доходили сюда с опозданием в месяц-другой, а что касается других островов Эйно-Атенского Архипелага, то вести от них оставались в Городе Штиля извечной тайной. Впрочем, это ни капли не расстраивало местных жителей. Они и сами никогда не менялись и не делали ничего такого, чего бы не делали их предки. Будучи школьниками, они все мечтали побывать в столице Атены, немного повзрослев, думали о том, чтобы их булочки (пирожки, ватрушки, лекарства от простуды) продавались лучше и дороже, а ещё через некоторое время желали только того, чтобы жилец из соседнего окна разбил себе об голову скрипку, с помощью которой он вот уже много лет с назойливостью среднестатистического комара не даёт горожанам спать по ночам. Все коренные обитатели портового города были невозмутимо добродушны и в один голос жаловались на вечно пыльные улицы, вечно гаснущие фонари и погоду, вечно преподносящую приятные сюрпризы.

И вот теперь в Городе Штиля задул свежий морской ветер, который ровно в два часа после полудня должен был стать попутным для круизного лайнера «Чайка», отвозящего Мистелию вместе с несколькими знакомыми из кружка по рисованию на Остров Четырёхлистного Клевера, принадлежащий соседней стране – Эйнии. Невысокая кошиелка с гладкими, светло-каштановыми волосами, подстриженными до плеч, глазами серо-зелёного цвета и кисточками на ушах, отложила в сторону палитру и краски и, присев на колени у самой кромки воды, опустила обе руки в зелёную синеву моря и задумалась.

Уже очень давно Мистелия мечтала увидеть необитаемый Остров Четырёхлистного Клевера, оплетённый сетью легенд и преданий, и Эйнию – центр Архипелага – с её дворцами и башнями, на которых зажигаются разноцветные фонари во время городских фестивалей. Но в глухом, оторванном от мира Городе Штиля трудно было узнать что-либо стоящее о жизни на других двенадцати островах. И все знания об Эйнии Мистелия была вынуждена черпать из фантастических книг и компьютерных игр. После того, как все книги и игры были скуплены и изучены, у Мистелии сложилось неопределённое представление об Эйнии как о фантастическом мире, полном драконов, чудищ и беспошлинного эйнийского вина. Поэтому сейчас ей так не терпелось поскорее очутиться на палубе «Чайки» и своими глазами увидеть неведомую страну.

В этот момент на поверхности моря мелькнуло что-то белое, как раз в той стороне, где, по расчётам Мистелии, располагалась гавань. Девушка взглянула на часы и, быстро собрав в дорожный рюкзак необходимые вещи, поспешила к Поротовой пристани. Боясь опоздать, она совсем не обратила внимания на пару глаз, пристально наблюдавших за ней из окна комнаты на маяке.

Глава 2. Смотритель маяка превращается в капитана лайнера

Как только Мистелия скрылась из вида, смотритель маяка отошёл от окна и, раскрыв папку с бумагами, лежавшую у него на столе, ненадолго задумался. Наконец, пролистав несколько страниц, он взял вырезку из газетной статьи с несколькими цветными фотографиями.

– Восемнадцатого мая в 14:00 из портовой гавани Города Штиля отплывает круизный лайнер «Чайка», – прочитал смотритель. – Так… Конечной остановкой путешествия станет Остров Четырёхлистного клевера… Остров Четырёхлистного клевера! Тем подозрительнее, что путешествие начинающих художников с целью изобразить красоты природы производит более чем невинное впечатление! – воскликнул он и, осенённый какой-то мыслью, подошёл к большой картине на стене, изображающей чаек, парящих над скалистым морским побережьем. Рука его сама собой потянулась к трубке телефонного аппарата.

– Алло, говорит Муррт Хаус. Девушка, будьте добры, соедините меня с центром. – В трубке послышался резкий щелчок и несколько коротких гудков. – Центр, говорит Муррт Хаус. Срочно пришлите замену. Я вынужден немедленно покинуть пост. Объяснение увидите на картине, вы поймёте, о чём речь. Боюсь, мои подозрения подтвердились, придётся расследовать это дело. – Смотритель маяка решительно нажал на рычаг. Поразмыслив, он выудил карандаш из кармана брюк и обвёл в кружок самую большую чайку, пририсовав к ней стрелочку, указывающую направление. По мнению Муррта Хауса такого объяснения было более чем достаточно. Пора было отправляться в путь.

Через некоторое время на песчаной отмели появился кошиел средних лет с густыми каштановыми усами, одетый в простой рабочий костюм, состоявший из поношенных брюк и клетчатой рубашки. На голове его покачивалась мятая фетровая шляпа, защищавшая его обладателя от палящих солнечных лучей. За спиной кошиела висел пухлый дорожный рюкзак, что выдавало в нём неутомимого энтузиаста-путешественника. В таком виде Муррт Хаус мог спокойно идти к своей цели, не боясь привлечь к себе чрезмерное внимание, однако требовалось соблюдать осторожность, и он внимательно следил за окружающим пространством, чтобы не упустить из вида ничего подозрительного. Подойдя к перекрёстку двух дорог, одна из которых вела к портовой пристани, а другая – к Центральному городскому парку, Муррт Хаус замедлил шаг и навострил уши, пытаясь определить, шумит вода в фонтане или нет, однако его чуткий слух не уловил ни звука. «Агенты властей вычислили кого-то из наших», – хмуро констатировал Муррт и, стараясь ничем не выдавать своей обеспокоенности, свернул направо, к гавани.

У пристани столпилось столько прохожих, моряков, капитанов и отплывающих, что Муррту пришлось протискиваться сквозь толпу самого разношёрстного народа. Прищурив глаза, он не без труда отыскал в толпе высокого молодого кошиела в синей матросской шляпе – капитана круизного лайнера «Чайка», чьи фотографии в разных ракурсах уже несколько дней подряд мелькали в городских газетах, и, дружески махнув ему рукой, подошёл ближе.

– Добрый день, приятель! – поздоровался Муррт Хаус, дружелюбно улыбаясь капитану. – Когда отчаливаешь?

– Сегодня, в два часа, – немного растерянно отозвался тот, явно пытаясь вспомнить, где и когда он познакомился с этим странным моряком.

– Все газеты кричат о вашей «Чайке»! – рассмеялся Муррт, вспоминая последнюю прочтённую им газету, в которой старательный журналист описал предстоящий скромный круиз лайнера так, как бывали описаны в поэмах экспедиции величайших первооткрывателей. – А я как раз сегодня и узнал об этом. Вчера я только сошёл на сушу и, честное слово, до сих пор не могу отвыкнуть от качки. Что ж… Попутного тебе ветра! – он протянул капитану «Чайки» руку, и тот с чувством пожал её, начиная проникаться уважением к незнакомому моряку, только что вернувшемуся из длительного плавания.

– Вот что, приятель, – снова заговорил Муррт Хаус, мимоходом вытирая пот со лба, – жара сегодня стоит невыносимая. Отчего бы нам не пропустить по стаканчику? Я бы рассказал, что я видел на морских просторах. Я видел море и в полный штиль, и в шторм под десять баллов, когда волны бушуют, и корабль мечется по ним, как плот.

Молодой капитан замялся, думая, что ответить на это нежданное предложение. С одной стороны, солнце стояло в зените и каменные плиты, которыми была выложена площадь перед пристанью, раскалились как сковороды, и освежиться и впрямь не помешало бы, а уж упустить случай послушать бывалого морского волка было и того досаднее, но капитан помнил, что приближалось время отплытия. Кошиел посмотрел было на своё правое запястье, чтобы уточнить время, но вдруг с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

– Потерял часы! – воскликнул капитан. – Мне же только полгода назад подарили их с окончанием морского колледжа!

– Аккуратнее нужно быть, – проворчал Муррт и, расстегнув верхний карман рубашки, извлёк на свет небольшой круглый циферблат. – С морскими приборами, ты, надо думать, не лучше обращаешься?.. Сейчас двенадцать часов тридцать одна минута, так что можешь не торопиться.

– Правда? – переспросил обрадованный капитан «Чайки».

– Дружище, – снисходительно улыбнулся Муррт. – Более точного хронометра, чем у меня, ты и захочешь не отыщешь. Идём, я задыхаюсь от жары, как рыба, выброшенная на сушу.

Капитана «Чайки» не нужно было просить дважды: он поспешил за новым знакомым, с наслаждением предвкушая, как будет пересказывать случаи из его жизни, естественно под видом случаев из собственной жизни и с некоторой художественной обработкой бывшим товарищам по морскому колледжу. Пусть знают, кто здесь настоящий моряк! Муррт Хаус взял курс в направлении летнего кафе «Солнце», занимавшего два окна по соседству с рестораном и гостиницей в большом доме за центральной площадью. Обогнув памятник Лине-Эйне, агент поправил шляпу и прищурился: как он и ожидал, его жест был виден из окна кафе. В ответ на этот условный знак, широкая табличка с надписью «Санитарный день» сменилась жизнерадостной вывеской, гласящей, что «Солнце» открыто. Муррт обвёл площадь внимательным взглядом из-под своей широкополой шляпы: не заметил ли кто-нибудь ещё его сигнал? Однако на площади было тихо и спокойно, даже слишком спокойно… Агент снял со спины рюкзак и, под видом того, что проверяет наличие кошелька, нащупал пистолет в потайном кармане. «На месте», – облегчённо пробормотал Муррт и, довольный достаточной степенью своей вооружённости, открыл дверь кафе «Солнце». Внутри никого не было, кроме двух официантов: белокурой девушки лет восемнадцати и кошиела чуть старше её. Муррт на ходу заказал у неё бутылку эйнийского вина и вместе с капитаном «Чайки» расположился за столиком возле окна. Белокурая официантка принесла бутыль вина из подземных погребов Эйнии, сваренного по старинному рецепту, которое, несмотря на непримиримую вражду между двумя странами, атены покупали у эйнов как только оказывались на их земле.

Капитан «Чайки» сидел как на иголках, ожидая, когда же наконец морской волк расскажет что-нибудь захватывающее, однако тот вовсе не торопился начинать беседу. Моряк откашлялся, налил себе и молодому капитану эйнийского и в один глоток осушил бокал «за попутный ветер, за здоровье капитана и за процветание Атены». Молодой кошиел рассеянно отхлебнул вслед за ним, старясь не отставать от морского волка.

– Настоящее эйнийское, – похвалил Муррт. – Помню, такое же пили мы, отправляясь в первое кругосветное путешествие. – Моя Мурретта не хотела отпускать меня, но я был молод и смел и обещал ей, что непременно вернусь из плавания…

– А что же было дальше?

– Дальше? – рассеянно переспросил Муррт. – Мы отплывали в плохую погоду. Ветер крепчал на глазах, но я тогда ничего не боялся. Мы плыли мимо острова Эйнии, вверяя судьбу своих жизней капризным волнам… Капитан «Чайки» чувствовал, как голос старого моряка сливается с шумом волн, перед глазами его замелькали картины морского шторма и через минуту он крепко уснул, подложив под голову руки. Муррт Хаус отодвинул от себя нетронутый напиток, отклеил каштановые усы, оказавшись кошиелом на вид немного моложе тридцати лет с серой полосатой шерстью и короткими тёмно-бурыми волосами. Низко склонившись над спящим капитаном, агент замер и прислушался к дыханию, однако тот и не собирался просыпаться. Тогда Муррт Хаус осторожно снял с молодого кошиела моряцкую куртку и шляпу и выложил на стол наручные часы с замысловатой гравировкой на циферблате. Покопавшись в карманах и удостоверившись в наличии необходимых документов, Муррт накинул на себя куртку, надел шляпу и подошёл к официантам, молчаливо ожидавшим его распоряжений.

– Отвезёшь его на другой конец острова, – сказал агент, кивком головы указывая на капитана «Чайки». – Пока он доберётся сюда и сообщит в местную судоходную компанию о том, что с ним произошло, я уже успею узнать и сделать всё, что мне нужно. Ты, Лина, – Муррт обратился к светловолосой девушке, внимательно слушавшей разговор агента с его напарником, – немедленно должна взять билет на любое пассажирское судно, отправляющееся вслед за «Чайкой». Когда ты заметишь этот лайнер, немедленно подай условный сигнал из окна своей каюты. Можешь отправляться одна: пока нет никакой опасности, и я один справлюсь с ролью твоего прикрытия. Муррт пожелал товарищам успеха в предприятии и вышел из кафе «Солнце», которое будто по волшебству вновь закрылось на санитарный день. Теперь он бегом бросился к пристани и за десять-пятнадцать минут уже оказался на площади. Не теряя времени, агент поднялся на корабль. Он прекрасно знал из газет, что помощник капитана болен и ему прислали замену, поэтому не боялся, что у экипажа возникнут подозрения. На ходу отдав помощнику несколько указаний, Муррт Хаус пришёл в капитанскую рубку и объявил по радиосвязи пассажирам «Чайки», что лайнер отчаливает.

***

Муррт не отрываясь следил из окна рубки за морем. Уже проплывая мимо широкого мыса Атенского острова, он заметил маленькое пассажирское судно, из окна каюты которого свесились четыре ярких флажка. «Лина», – прочитал Муррт Хаус и улыбнулся уголком рта. Всё шло по плану.

Глава 3. Что ты видишь в калейдоскопе?

Через два часа после отплытия, когда «Чайка» остановилась возле юго-восточного мыса острова Сердце, капитан Хаус, незамеченным пробравшись через толпу восторженных туристов, с мольбертами и фотоаппаратами столпившихся на палубе, отошёл к самому дальнему краю палубы и, прищурив глаза, несколько минут вглядывался в светло-синее небо. Затем Муррт хмыкнул и задумчиво пробормотал строчки одному ему известной песни: «Я знаю, где золотом солнце сияет: в заветной стране, что прекраснее нет…»

Проходя обратно в свою рубку, Муррт Хаус обратил внимание на весьма необычную компанию, пристроившуюся за столиком под навесом. Туристы пили охлажденный лимонад и оживлённо о чём-то спорили, и только одна девушка не принимала участия в споре, погружённая в свои размышления. Присмотревшись, Муррт Хаус обратил внимания, что это та самая девушка-художница, которая всегда в хорошую погоду приходила рисовать пейзажи возле маяка Левое Ухо. Девушка была одета в зелёное клетчатое платье с чёрным ремешком на поясе, её каштановые волосы были немного взъерошены ветром, а громоздкий хронометр на левом запястье казался снятым с чужой руки. Через плечо у девушки висело приспособление, напоминающее маленькую подзорную трубу, раскрашенную яркими красками.

«Она похожа на смешного маленького моряка», – усмехнулся капитан и, продолжая мурлыкать под нос старинную песенку, потерял компанию туристов со странной девушкой из вида.

***

– Ты знаешь, куда мы прибудем? – спросил Миэн, мнящий себя великим баталистом в недалёком будущем, отрываясь от игровой приставки, с самого момента её приобретения в магазине не знавшей ни покоя, ни отдыха, и в ожидании воззрился на Мистелию. Судя по нетерпеливому взгляду рыжеволосой Лиции-Эстины, с которой он несколько секунд назад оживленно что-то обсуждал, друзья собирались сообщить Мистелии что-то, по их мнению, невероятно интересное, и девушка со вздохом отложила в сторону видавший виды калейдоскоп.

– Я читала свой билет, – ответила она. – Незабываемое путешествие на Остров Четырёхлистного Клевера на туристическом лайнере «Чайка». Каюта №14, цена 20 монет. В очереди на посадку было очень скучно, - объяснила Мистелия.

– Дело не в этом, – возразил Миэн. – Остров Четырёхлистного Клевера – крайне загадочное и таинственное место. Многие туристы, возвращавшиеся из путешествий, рассказывали о странной активности в районе прибрежных пещер. Об этом даже был снят фильм в цикле передач «Невероятное и удивительное». Мистелия фыркнула, вспомнив о том, как неизменный ведущий «Невероятного и удивительного», нервически сжимая микрофон в руке, трагическим голосом докладывал господам-телезрителям о том, что необыкновенные свойства природы Острова Четырёхлистного Клевера привлекли инопланетную цивилизацию, задавшуюся целью выжить кошиелов с их мирного Архипелага. На следующий день тот же ведущий, снова стеная, охая и закатывая глаза, объяснял беспечным любителям всего непознанного, что вскоре в недрах земной коры произойдёт взрыв вещества со сложным названием, который породит множество катаклизмов и мутаций, после чего все кошиелы превратятся в ластоногих морских млекопитающих. Становилось интересно, до чего дойдёт неутомимый фантазёр в следующий раз и есть ли хоть у какой-нибудь земной формы жизни шанс на выживание, однако Миэну было не до смеха. Каждый раз после просмотра очередного апокалиптически настроенного репортажа тот давал себе слово, что непременно станет великим физиком (биологом, астрономом и так далее) и спасёт мир от глобальной катастрофы, но стоило ему начать заниматься одной наукой, как на несчастную Землю обрушивалась опасность с совершенно другой стороны, и несостоявшемуся учёному приходилось бросать на полпути все свои начинания.

– Ты всё ещё надеешься поймать призрака или инопланетянина? – усмехнулась Мистелия, а Миэн только обиженно вздёрнул подбородок. «Вот стану великим учёным, тогда посмотрим, кто смеётся последним» - злорадно подумал он про себя.

– А ты всё ещё веришь, что умеешь предсказывать будущее, Мистелия? – язвительно спросил он через некоторое время, кивая головой в сторону маленького калейдоскопа.

– Предсказывать, может быть, и нет, – многозначительно отозвалась Мистелия, немного помолчав. Девушка любила книги о разведчиках и секретных агентах, от которых переняла манеру изъясняться намёками и недомолвками, словно опасаясь выдать какую-нибудь совершенно секретную информацию. – Но кое-что я знаю, а картинки калейдоскопа помогают мне думать.

С этими словами Мистелия зажмурила свой левый глаз и, поднеся калейдоскоп к правому, погрузилась в наблюдение за постоянно меняющимся узором. Четыре зелёных стёклышка сложились вместе и приняли почти правильную форму клевера. «Четырёхлистник – символ удачи и исполнения желаний, – улыбнулась Мистелия. – Что ж, если удача идёт мне навстречу, я тоже сделаю шаг вперёд».

– Миэн, – обратилась девушка к своему спутнику. Тот вздрогнул от неожиданности и раздражённо зашипел, упустив жизненно важный момент в игре «Клыкастые чудовища подземелий – 3». – Миэн, я докажу тебе, что ни призраков, ни инопланетян на Острове Четырёхлистного Клевера нет, – сказала Мистелия и протестующее взмахнула рукой, предупреждая готовые вырваться у Лиции и её друга вопросы. – Да-да, я так решила, и уже завтра Мистелия Мурта Линкс представит вам неопровержимые доказательства своей правоты, не будь её дедушка лейтенант полиции.

***

К вечеру «Чайка» пристала к берегу в тихой гавани, и туристы к своей великой радости сошли на землю: многие из них плыли на корабле впервые и страдали морской болезнью. Остров Четырёхлистного Клевера встретил разом примолкших художников загадочной тишиной, в неслышимую музыку которой лишь изредка вплетался шорох листвы деревьев, росших на большом холме, и плеск волн, разбивавшихся о камни. Туристы выстроились вереницей и, возглавляемые экскурсоводом, стали подниматься по крутому холму сквозь высокую густую траву, доходившую до пояса, раздвигая ветви деревьев, склонившихся до земли.

– Смотрите! – неожиданно воскликнула Лиция-Эстина и нырнула в траву. Когда её рыжая голова снова взметнулась над гладью травяного моря, в руке девушки был зажат стебель сочного четырёхлистного клевера с одинаковыми крупными листьями. – Я думала, что их и не существует, а название острова взято из старинного мифа и только… Смотри, Мисти! Там ещё один клевер!

– Не бери второй, – загадочно отозвалась кошиелка, срывая свой четырёхлистник и старательно пряча его в карман куртки. – Сорвёшь его тогда, когда он найдёт тебя в другой день и в другое месте.

– Ты в самом деле веришь в эту легенду? – с сомнением пожала плечами Лиция. – О том, что в один день на острове можно сорвать только один четырёхлистник для самого заветного желания?

– Каждая легенда имеет свой смысл, – задумчиво сказала Мистелия.

Невдалеке послышались глухие раскаты грома, сверкнула молния, и группе туристов пришлось прибавить шаг. Наконец они добрались до двухэтажного деревянного коттеджа, затерявшегося среди буйной растительности острова. Администратор туристической базы выдал художникам ключи от комнат (предполагалось, что путешественники пробудут на острове примерно неделю) и компания проследовала в буфет, чтобы согреться горячим кофе после мокрой травы и косого моросящего дождя.

В небольшом уютном помещении, пропитанном тёплыми запахами кухни, в несколько рядом расположились тридцать крупных столиков, равно по числу пассажиров корабля, кроме капитана и его помощников, обедавших в соседней комнате. Постепенно буфет заполнялся пришедшими согреться путниками, которым не терпелось поделиться впечатлениями о морской прогулке, до тех пор, пока свободным на осталось одно-единственное место.

– А где Мистелия? – спросила Лиция-Эстина, позвякивая ложкой в кофейной чашке.

Глава 4. О чём молчат пещеры?

Мистелия, кутаясь в клеенчатый плащ, сделала решительный шаг в пустоту. Недовольно фыркнув, когда что-то мокрое коснулось её ноги, кошиелка запустила руку в карман плаща и достала фонарик на батарейках. Узкая тропинка, ныряющая в заросли склонившихся до земли деревьев, осветилась синим электрическим светом. Раздвинув ветви, Мистелия нырнула в траву, оказавшуюся ей почти по плечи и, освещая свой путь, начала медленно продвигаться по лесу. Только теперь девушка подумала о том, что горячий кофе и булочка с маслом – картина куда более заманчивая, чем ночное путешествие по лесу, да и доказать то, что призраков не существует, завтра и при утреннем свете было бы гораздо проще. Но отступать было уже поздно. «Представляю себе, что за выражение лица сейчас у Миэна, – подбадривала себя Мистелия Мурта Линкс. – Он наверняка уже думает, что меня похитил экипаж инопланетного космического корабля…» Где-то на дереве протяжно ухнула сова, подавая свой охотничий сигнал. Ей ответила другая, сидевшая на молодой сосне, казавшейся светло-голубой в электрическом свете. Кошиелка вздрогнула, втянула голову в плечи и выпустила из рук фонарик. Мир снова погрузился в темноту. Мистелия вздохнула и, присев на колени, начала водить ладонью по мокрой траве, но фонарик будто провалился сквозь землю. Характерного свечения нигде не было видно. В высокой дали древесных крон послышался глухой, нарастающий гул, говорящий о том, что ветер разгуливается. Неожиданно, Мистелия почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и вскинула голову. Прямо на неё медленно надвигалось мохнатое тёмное пятно с круглыми горящими глазами. Онемев от страха, кошиелка следила за странным существом, которое с глухим рычанием подходило к ней всё ближе и ближе…Мистелия громко закричала от страха, но её голос затерялся в густой листве. Никто её не слышал. Да и кто мог услышать крик в этом диком месте, в самой чаще непроходимого леса?

Девушка вскочила и хотела бежать, но рычащее создание крепко вцепилось зубами в подол её плаща. Путаясь в рукавах и складках, Мистелия стряхнула его с плеч и рванулась вперёд. Позднее она не могла сказать точно, гнался за ней зверь или нет, но сама она как ветер неслась вперёд по тропинке, цепляясь носками туфель за кочки и корни деревьев, вздыбившиеся и вылезшие из земли. Спотыкаясь и падая, Мистелия пробиралась по узкой тропинке, круто ныряющей вниз, сквозь ветви, хлеставшие её по лицу и путавшиеся в волосах. Неожиданно, из-за деревьев вынырнуло что-то огромное и светлое, медленно поднимающееся вверх. Девушка не успела увернуться от странного предмета, её обдало волной жара, и шар величественно проплыл над самой её головой. Вслед за этим из-за ветвей появилась высокая тёмная фигура. В свете летающего шара были смутно различимы черты лица кошиела на вид немного моложе тридцати лет в простой рабочей одежде моряка.

– Что вы здесь делаете? – спросил кошиел, осторожно беря Мистелию под руку.

– Вышла немного прогуляться, – не задумываясь, ответила та, и только окончив фразу, поняла, насколько странно выглядит и она, и вся её прогулка.

– Хорошо погуляли? – усмехнулся кошиел. В руке его было зажато что-то шуршащее.

– Ко мне подошёл какой-то зверь, и мне пришлось убегать от него, – объяснила девушка. Она начинала немного понимать, кто ей встретился, но не была точно уверена. Незнакомец напоминал капитана «Чайки», но Мистелия видела его только один раз и не могла ошибиться.

– Вы капитан? – осторожно спросила Мистелия. Её собеседник кивнул головой, развернул шуршащую бумагу и чиркнул спичкой. Небесный фонарик светло-зелёного цвета в его руках начал медленно заполняться тёплым воздухом.

– Скорее всего, вы видели лису, – подумав, произнёс капитан, подталкивая улетающий фонарик рукой в сторону полянки, чтобы тот не налетел на дерево. – Обычно они не нападают на туристов, так что, скорее всего, она приняла поясок вашего плаща за какую-то мелкую добычу. Сейчас не лучшее время для прогулок, особенно для юной девушки. Вам лучше вернуться в коттедж.

– Конечно, – кивнула Мистелия и поспешно скрылась в темноте, опасаясь, что капитан вызовется проводить её. Несмотря на странную встречу с лисой, сейчас девушке ещё меньше хотелось сдаваться и уходить от намеченной цели.

«Этот кошиел… Что он делал в лесу поздней ночью и зачем запускал небесные фонарики?» – задумалась Мистелия и обернулась назад. По небу – ещё совсем низко – величественно плыл зелёный фонарик, на круглом светящемся боку которого был изображён четырёхлистный клевер.

– Странно… Очень странно, – пробормотала Мистелия, приближаясь к круглым пастям пещер, притаившихся между лесом и зелёной полянкой. Достав из большой походной сумки маленький серебристый фотоаппарат фирмы «Летучая мышь», девушка несколько раз щёлкнула кнопкой вспышки и довольно полюбовалась своими смутными и расплывчатыми снимками.

– Следующий пункт – пещерные своды, – сообщила Мистелия своему верному фотоаппарату и, осторожно ступая по камням, шагнула в самую пасть пещеры. Внутри было темно, сыро и тихо, будто за долгие годы одиночества все звуки вымерли или разлетись по окрестностям. Только теперь отважная сыщица вспомнила, что потеряла свой фонарик, и ей стало совсем не по себе. Сглотнув, Мистелия заставила себя шагнуть вниз по узкому туннелю, в густой чернильный мрак, насквозь пропахший земляной сыростью.

Вдруг воздух всколыхнулся, как вода от лёгкого прикосновения, и Мистелия вздрогнула. Над самым её ухом пролетело что-то мохнатое, задевшее ухо кошиелки своим кожаным крылом. «Может быть, здесь и нет призраков, но кто-то здесь точно есть, – подумал она, нащупывая ладонями путь. – Эта темнота полна жизни, и вряд ли ждала сегодня гостей. А быть непрошеным гостем очень плохо».

И вдруг из темноты возникло что-то более живое и реальное, чем призраки и воздушные колебания. Сильные, крепкие руки схватили Мистелию за плечи и зажали ей рот. Темнота и впрямь не любила непрошеных гостей.

Глава 5. Тайны подземелий

Когда Мистелия пришла в сознание, она не сразу поняла, что случилось и где она находится. Всё кругом было погружено в кромешную темноту, и только вокруг воткнутого в земляную стену факела распространялось оранжевое пятно света. В воздухе витали сырые запахи. Нащупав рукой холодную стену, Мистелия поднялась с жёсткой кровати и решила осмотреться, насколько это было возможно в тусклом свете. Перед самыми глазами кошиелки из темноты выплыло мутное светлое пятно. Девушка немедля бросилась к нему навстречу, но её вытянутые вперёд руки наткнулись на толстые прутья тюремной решётки. Чуть ниже на двери висел толстый ржавый замок. «Я в плену, – решила Мистелия и печально усмехнулась. – Не у инопланетян, конечно, но кто скажет, намного ли они лучше подземных дикарей? Если когда-нибудь я вернусь домой, напишу об этом в мемуарах и пришлю их на телепередачу «Невероятное и удивительное». Вот Миэну будет завидно…»

Вытянув руку, девушка с трудом сняла со стены факел и, держа его в левой руке, правой начала ощупывать свои карманы, но там не оказалось ничего, что могло бы быть полезным, кроме зачерствелого куска сладкой булки. Ничего, что могло бы помочь открыть замок или хотя бы осветить подземную камеру немного ярче. Перед великим детективом стоял выбор: предаться отчаянию или продолжить неравную борьбу с обстоятельствами. Мистелия была родной внучкой прославленного лейтенанта полиции Мурта Линкса, распутавшего множество самых сложных и запутанных преступлений и подарившего ей на удачу свой старинный хронометр, никогда не показывавший точное время. Именно поэтому Мистелия выбрала неравную борьбу и начала мыслить логически.

«Я обычная девушка, при мне нет ни материальных ценностей, ни важной информации. Произошла какая-то ошибка, рано или поздно она обнаружится», – сказала себе Мистелия и, свернувшись клубком на неудобной кровати, принялась ждать, когда к ней придёт кто-нибудь, способный объяснить, что произошло и продолжает происходить.*** Прошло несколько часов, но никто не появился. Между тем становилось всё холоднее, плащ уже не согревал девушку. Глаза Мистелии успели привыкнуть к темноте, и теперь она могла лучше изучить место своего заключения. «Где-то здесь должна быть лазейка, – подумала Мистелия. – Видно, это уже очень старая темница, значит, замки и решётки здесь не такие уж надёжные, как они хотели бы это представить».

Прислушавшись, девушка услышала сильное движение воздуха, веявшее от решётчатого окна, глядящего на длинный подземный коридор, освещённый золотистыми огоньками факелов. Мистелия подошла к окну и приложила руку к обветшалой каменной кладке. Между камнями за долгие годы образовались широкие и глубокие щели, из которых со свистом вырывался ветер. «Камни держатся очень плохо, – отметила Мистелия. – Что если попробовать их как-то расшатать?» Но в этот момент в коридоре послышались торопливые шаги, и кошиелка поспешно юркнула вниз, прильнув глазом к широкой щели в кладке. По коридору бежала молодая девушка в длинном золотистом платье, её светлые волосы, заплетённые в косы, растрепались и падали на лицо и плечи. Остановившись возле стены, девушка перевела дыхание и, подняв левую руку, сделала замысловатый жест. Словно отзываясь на её сигнал, в другом конце коридора послышались шаги, и через несколько минут в тусклом свете показался второй силуэт. Кошиел приблизился к девушке, и на его лицо упал свет. Это был капитан «Чайки», накануне запускавший в лесу небесные фонарики.

«Подозрительная личность, – подумала про себя Мистелия. – Крайне подозрительная… Возможно, он как-то связан с той историей в которую я попала, нужно послушать, не будет ли он говорить об этом». И кошиелка придвинулась ближе к окну. – В чём дело, Лина? – приглушённым голосом спросил капитан. Девушка, не произнося ни слова, протянула ему небольшой лист бумаги. – Вы поступили слишком необдуманно… Не надейтесь уйти от нас… Берегитесь и не забывайте о Лине-Эйне Мармората, – пробормотал кошиел, нахмурился и снова пробежался взглядом по строкам, затем снял со стены факел и поднёс к листу. Зловещее послание обратилось в горстку пепла. – Я не хотел пугать вас, Лина, но теперь это очевидно, – произнёс капитан. – У нас появился недоброжелатель, осведомлённый больше, чем это нужно. Вам лучше сейчас затаиться. Обратитесь к Манулу, он предоставит вам резиденцию там, где вы будете в безопасности. – Он подошёл к стене и подозвал к себе девушку. Она оба исчезли в темнеющем в стене проёме.

«Тайный ход», – догадалась Мистелия. Прислушиваясь к отзвукам шагов, девушка поняла, что ход расположен за левой стеной её камеры. Движимая внезапной догадкой, Мистелия бросилась к стене и стала ощупывать её руками. Один из камней поддался, и в самом основании стены открылась узкая щель. «Вот и выход», – обрадовалась Мистелия и, проверив, при ней ли калейдоскоп и хронометр, пролезла в щель. Девушка оказалась в тёмном узком коридоре. Теперь она горько жалела, что потеряла в лесу свой фонарик. Прислушиваясь к удаляющимся голосам Лины и капитана, Мистелия стала медленно двигаться на звук. Дальше туннель становился всё уже и уже, вскоре Мистелии пришлось встать на четвереньки и передвигаться ползком, пока наконец коридор не оборвался, открывая проход в подземную залу, освещённую факелами.

В зале находились трое: Лина, капитан и кто-то третий, чьё лицо Мистелии не удалось разглядеть.

– Так значит вам, Лина, нужно где-то отсидеться, пока Атена не прекратит свою облаву на вас? – уточнил Третий, и Мистелия с удивлением отметила, что голос у него был мягкий и вкрадчивый, совсем не такой, какой должен быть у настоящей Сомнительной Личности.

– Именно так, Манул, – сухо ответил капитан. – Надеюсь, вам можно доверить Лину Мармората, хотя один раз вы уже показали, насколько можете быть ненадёжны.

Неожиданно капитан замер, будто прислушиваясь к чему-то, что слышал только он один.

– В чём дело, Муррт? – обеспокоенно спросила Лина, заплетавшая растрёпанные волосы в длинную косу.

– Вы ничего не слышали, когда мы с вами шли сюда по коридору? – вопросом на вопрос ответил капитан «Чайки», но Лина лишь отрицательно мотнула головой. – Вот и мне сначала казалось, что ничего нет, только летучие мыши шуршат своими крыльями. Но я и сейчас слышу этот шорох, и уверен, что это не мыши. «Пора уходить отсюда, – решила Мистелия и, поспешно спрятав голову в туннель, поползла обратно к своей камере. – Достаточно того, что я знаю, что Остров Четырёхлистного Клевера скрывает не призраков и чудовищ, а настоящих шпионов и разведчиков. Вмешиваться в их дела у меня пока нет ни права, ни причины». Вдруг что-то крепко схватило её за пояс от плаща и потянуло обратно.

– Сейчас посмотрим, что это за мышь подземелий, – прошипел Муррт Хаус. Мистелия отчаянно рванулась вперёд, ткань треснула, оставив часть пояса на память секретному агенту, и девушка поспешила обратно. В надежде убежать из тёмных подземелий она бросилась к двери в коридор, через которую Лина и Муррт проникли к Третьему агенту, но она была крепко заперта. Девушке оставалось только возвращаться обратно в камеру и искать там другие пути спасения.

***

Едва девушка оказалась внутри своей камеры, как её ослепил мощный поток света. Мистелия закрыла лицо ладонями и через просвет между пальцами увидела рослого хмурого кошиела в воинской одежде. В руке он держал ярко горящий факел. Пользуясь растерянностью ослеплённой девушки, мрачный воин взял её руку и пристегнул наручниками к своей.

– Теперь вы никуда не уйдёте, и ваши друзья, будь они агентами Атены или ОЧК, не смогут вам ничем помочь, – угрожающе прорычал он, обнажая крепкие белые зубы, видно, не раз пускавшиеся в ход, когда одного меча становилось мало для решения недоразумений. – Именем Эйнийского Королевства приказываю вам следовать за мной.

– Я ничего не знаю ни про ОЧК, ни про Атену, и вы сами вскоре поймёте, что произошла ошибка, – сказала Мистелия как можно более решительным голосом, но грозный страж порядка только проурчал в ответ что-то неразборчивое, но, без сомнения, недружелюбное, и девушка решила, что лучше ей пока следовать за тюремщиком, пока ей не представится возможность побеседовать с кем-то более толковым.

Клыкастый страж ввёл Мистелию в небольшой зал, в центре которого располагался холодный камин и стол, занятый не торжественным ужином или завтраком (девушка не знала, какое сейчас время суток), а бумагами, которые, видимо, и обсуждал собравшийся за столом совет. Совет этот состоял всего из нескольких кошиелов: кошиела средних лет, закутанного в зелёный плащ, по правую руку которого сидела молодая темноволосая девушка в длинном платье, два воина мрачного и решительного вида, вездесущий капитан «Чайки» по имени Муррт и полноватый господин с длинными усами, широким лицом и круглыми, прижатыми к голове ушами. Стражник слегка поклонился этому странному собранию.

– Ваше Величество, была задержана девушка, подозреваемая в шпионаже, – доложил он, обращаясь к кошиелу в зелёном плаще. Мистелия собиралась тотчас же объяснить, кто она и каким образом оказалась в этом таинственном подземном королевстве, но в этот момент почувствовала чей-то пристальный взгляд. Капитан «Чайки» угрожающе смотрел на неё прищуренными серыми глазами, и Мистелия поняла, что он велит ей молчать.

– Ваше Величество, – произнёс капитан, поднимаясь со своего места за столом, – Эта девушка – недавно завербованный агент Чрезвычайного отдела моей службы, ведущей слежку за Атеной, врагом нашего королевства. Произошла ошибка. Слово Эйнийского дворянина, она невиновна в шпионаже.

– В таком случае следите за ней, чтобы она не наделала глупостей, господин Хаус, – холодно произнесла девушка, и Муррт Хаус сдержанно кивнул ему. Капитан подошёл к Мистелии и сказал стражнику, чтобы тот снял наручники. Уже когда он провожал девушку по тёмному коридору, до него долетел голос того самого полноватого господина: «Вы совершенно правы, королевна: господину Хаусу следовало бы лучше следить за своими агентами». Кошиел стиснул зубы, но не произнёс ни слова.

***

Сохраняя молчание, Мистелия и Муррт добрались до той самой пещеры, которая вела в подземные туннели, и выбрались наружу.

– Спасибо, что спасли меня из темницы, – пробормотала Мистелия своему спутнику, прикрывая глаза ладонью от ярких лучей рассветного солнца. – Только зачем вы сказали, что я… – она не успела договорить. Муррт Хаус резко схватил её за руку, вынул пистолет из кармана плаща и направил его на кошиелку.

– И как давно ты путаешься под ногами у ОЧК? – злобно процедил агент Хаус. В его серых глазах горел огонёк мрачной решимости. – Не хочешь сразу выложить всю правду? Как много ты уже успела подсмотреть и подслушать?

– Ничего значительного, – холодея, отозвалась Мистелия, стараясь не отводить глаза от пронизывающего взгляда Муррта Хауса. Ей не хотелось, чтобы разведчик почувствовал её страх.

– Рассказывай всё, что ты видела и слышала, ну же! – Хаус тряхнул Мистелию за руку, почти вплотную приближая дуло пистолета к её голове. – Рассказывай, я не шучу. У тебя есть три секунды, обдумай моё предложение как следует! Один, два…

Глава 6. Муррта Хауса предупреждают, а Муррт Хаус предупреждает Мистелию

Раздался громкий щелчок, и Мистелия готова была уже проститься с жизнью, но когда она открыла глаза, то поняла, что стоит на той же самой поляне возле пещер, та же самая холодная рука сжимает её запястье. Муррт Хаус, глухо ругаясь про себя, осматривал пистолет, в котором не оказалось ни одного патрона. Девиз любого детектива-любителя гласил: «Смело суй нос не в своё дело и придумывай на ходу, как избавиться от неприятных последствий». Пользуясь минутной заминкой, Мистелия хотела было вырваться из цепких когтей агента Хауса, но Камышовый Кот ни на минуту не ослабил своей железной хватки.

– Помогите! – закричала девушка. В этот момент лицо её обволокло что-то мягкое, голова кошиелки закружилась, окружающий мир стал растворяться в темноте…

***

«Доставлю её на туристическую базу, там разберёмся, что делать с этой доморощенной шпионкой», – решил про себя Муррт Хаус, пряча в кармане пузырёк с эфиром, который всегда и везде носил с собой. Легко подняв спящую Мистелию, агент Хаус настороженно повёл усами. Казалось, никто и ничто, кроме него и девчонки-художницы не нарушает утренней уединённости пещер, но Муррт Хаус ясно чувствовал присутствие кого-то третьего, следившего за всеми его действиями, но самого скрывающегося в тени. Камышовый Кот дважды обернулся через плечо, но так и не увидел ничего, кроме высокой травы, колеблющейся на ветру. Только ветер ли её колышет, или чьё-то тихое дыхание?

Муррт Хаус мрачно прищурился. Он знал, что может справиться с неизвестным соглядатаем при открытом нападении, но чувствовал себя уязвимым, имея при себе лишь разряженный пистолет в кармане. Агент хорошо помнил, как накануне заряжал свой верный глок, поэтому то, что пистолет каким-то образом оказался незаряженными навевало на него смутные подозрения. Это было похоже на предостережение от кого-то, кто знал о Муррте Хаусе чуть больше, чем следовало бы, и кому была не на руку деятельность ОЧК.

Размышляя об этой странной истории и пытаясь в уме набросать хотя бы примерный облик таинственного противника, Муррт Хаус, свернув с тропинки, пробрался сквозь кусты к большому холму, забросанному листвой и ветками деревьев. Под ветками и листвой, которые одним движением стряхнул агент, обнаружилась старенькая, видавшая виды машина «Омика», не по заслугам ласково названная красивым женским именем.

Увидев «Омику», Муррт Хаус на минуту замер, потом присвистнул и открыл дверь. Все стёкла в машине были выбиты, и через пустые окна в салон радостно врывался холодный утренний ветер. Убрав осколки стекла и расположив спящую девушку на задних сиденьях, Муррт Хаус сел за руль, осмотрел салон на предмет повреждений, и потом надавил на газ. «Омика» фыркнула, как рассерженная кошка, скрипнула и лениво поползла по траве и веткам к пыльной грунтовой дороге. Лёгкое шуршание заставило агента бросить взгляд в боковое зеркало, но источник шума уже успел скрыться из вида. Муррт Хаус прибавил скорость, заставляя двигатель работать в ускоренном темпе, непривычном для его медлительного характера. Камышовому Коту хотелось как можно скорее скрыться от пронзительного и наблюдательного взгляда прятавшегося в окрестностях шпиона.

«Видно, наш соглядатай весьма предусмотрителен, – думал агент, вылетая с почти космической для «Омики» скоростью на грунтовую дорогу. – Побоялся, что разряженный пистолет мне мало что скажет, и поспешил разбить стёкла в моей машине, чтобы я уже всерьёз начал о чём-то задумываться».

Всю дорогу до туристической базы за «Омикой» следовала бежевая легковая машина, пока, наконец, не свернула в сторону при самом подъезде к затерявшемуся среди деревьев коттеджу.

Муррт Хаус чувствовал себя выпущенным из ловушки, дверца которой может в любой момент захлопнуться снова. Припарковав машину на стоянке возле туристической базы, он наскоро объяснил преподавательнице истории искусств, ответственной за предпринятое путешествие, что Мистелия Мурта Линкс заблудилась в лесу и потеряла сознание при его появлении. Возможно, не узнала его и приняла за бандита. Нет, он не знает, что она делала в лесу. Любой на его месте поступил бы так же. Не стоит благодарности. Он не зайдёт на чай, всего доброго.

Успокоив перепуганных и любопытствующих обитателей туристической базы «Клевер», Муррт хотел было покинуть комнату Мистелии. С девушкой было всё в порядке, несмотря на то, что она совсем этого не заслуживала. Подумав, Муррт Хаус достал блокнот и ручку, черкнул на листе несколько строк и вложил его в руку спящей. Затем он вышел из комнаты, погруженный в свои мысли.

Глава 7. Что можно узнать, если внимательно есть рагу «Трефль»

Мистелия проснулась от того, что лучи полуденного солнца светили ей в глаза, вырываясь из-под полуопущенных штор. Голова кошиелки кружилась от долгого несвоевременного сна, запаха бензина, прочно приставшего к её одежде после поездки в «Омике», и усталости, тяжело навалившейся на плечи после ночных и утренних приключений. В следующий момент Мистелия поняла, что в левой руке её прочно зажато что-то шуршащее. Предмет оказался клетчатым листом бумаги, очевидно, вырванным из блокнота или тетради и неровно сложенным вчетверо. Машинально развернув лист, девушка с удивлением прочитала на нём своё имя. «Это становится интересно», – заметила она про себя и погрузилась в чтение загадочного послания.

«Поздравляю Вас с невероятным везением, Мистелия Мурта Линкс. Будь мой пистолет заряжен, я не колебался бы ни минуты, но судьба дала Вам шанс. Воспользуйтесь им.

Вот Вам несколько советов. Прежде всего, держите язык за зубами. Во-вторых, сразу же по прибытии в Город Штиля явитесь по адресу: улица Атенской Литературы, дом 12. Зачем, вам объяснят позднее.

Как только Вы прочтёте письмо, уничтожьте его. Затем отправьтесь в буфет и займите столик у окна возле дверей в кухню. К вам подойдёт девушка официантка – Лина Мармората. Закажите у неё две порции рагу «Трефль» (овощи под бобовым соусом, spécialité[2] северо-атенской кухни, так что блюдо должно прийтись Вам по вкусу).

Постарайтесь взять то, что найдёте там, незаметно. И помните: я дал вам второй шанс. Третьего не будет.

С наилучшими пожеланиями,

М.Х.»

«М.Х. – значит, Муррт Хаус», – догадалась Мистелия. Порывшись в портфеле, содержавшем, по большей части принадлежности детектива-любителя, а не начинающего художника, девушка достала коробок спичек и сожгла послание в чайной чашке, стоявшей на столе возле окна.

Следующим пунктом назначения был буфет, куда и отправилась Мистелия навстречу приключениям. Мысль о том, что же задумал Муррт Хаус не давала девушке покоя, и не только из любопытства. Она ещё не забыла леденящий холод пистолетного дула.

Точно следуя инструкциям, Мистелия заняла указанный столик возле окна. Долго ждать ей не пришлось. Тотчас же, будто из ниоткуда, перед столиком возникла белокурая официантка – та самая девушка, с которой агент Хаус разговаривал в подземных туннелях.

– Что вам угодно? – осведомилась девушка, видимо, та самая Лина Мармората, о которой говорил Хаус в своём письме.

– Будьте добры, две порции рагу «Трефль», – нехотя пробормотала Мистелия. Откуда-то разом возник ком в горле и непреодолимое желание не есть рагу и не иметь с Мурртом Хаусом никаких дел. Официантка кивнула и ускользнула в кухню.

Смутная тревога, появившаяся у Мистелии после прочтения письма, теперь усилилась. Она настороженно обводила взглядом буфет, но никого не заметила, кроме одного-единственного кошиела, сидевшего за соседним столиком. «Сообщник», – решила Мистелия и, спрятавшись за вазой с цветами, продолжила наблюдение за сомнительным субъектом.

Сомнительному субъекту было примерно тридцать пять лет. Он был слегка полноват, но обладал красивым выходным костюмом, лоснящейся серой шерстью и умным наблюдательным взглядом, направленным на Мистелию из-под чёрных очков. Заметив, что за ним идёт наблюдение под прикрытием с соседнего столика, кошиел поднялся, пригладил длинные усы и подошёл к Мистелии.

– Доброе утро, мисс Линкс, – поздоровался он, слегка кланяясь растерянной кошиелке. – Позвольте представиться – Хантер Манул, администратор туристической базы «Клевер». Очень рад, что столь прекрасная юная особа посетила наш скромный уголок.

– Взаимно, – выдавила Мистелия, недоверчиво поводя усами. В этот момент появилась Лина Мармората с меню.

Хантер Манул за это время уже успел переселиться со своим завтраком за столик Мистелии, и к тому времени, как Лина Мармората исчезла, уже сидел напротив и улыбался, как Чеширский Кот.

– Приятного аппетита, мисс Линкс, – промурлыкал Хантер Манул. Теперь рагу «Трефль» почти внушало Мистелии отвращение. Тем временем, Манул, так и не дождавшийся ответной вежливости, вздохнул и принялся поглощать пирожные, забрасывая их в рот, как уголь в паровозную топку. В надежде, что навязчивый собеседник достаточно отвлёкся, Мистелия придвинула к себе тарелку. Между выложенными полукругом кольцами крупно нарезанных овощей выглядывал уголок карточки из плотной бумаги и записка, прикреплённая к ней.

Карточка оказалась пропуском, утверждавшим, что Мистелия Мурта Линкс, шестнадцати лет от роду, является агентом секретной службы ОЧК из Чрезвычайного отдела. Хмыкнув, Мистелия развернула записку, но в ней было лишь несколько строк: «Если вы не явитесь по адресу, в следующий раз мой пистолет будет заряжен. М.Х.»

– Провались ты со своим ОЧК, – прошипела Мистелии воображаемому Муррту Хаусу и вздрогнула, почувствовав на себе пристальный взгляд. Подняв голову, она встретилась взглядом с Хантером Манулом, смотревшим на неё поверх чайной чашки. «Они все следят за мной, – сказала себе Мистелия. – Во что я впуталась!»

Решительно отложив меню, девушка встала из-за стола. Ей хотелось незаметно улизнуть из буфета, но её остановил негромкий оклик Манула.

– Мисс Линкс, вы чем-то огорчены? – осторожно спросил он. Мистелия бросилась бежать. Коридор казался ей бесконечными, пока наконец перед глазами девушки не возникла, как спасительный маяк, дверь в её комнату. Только защёлкнув изнутри задвижку, Мистелия смогла наконец облегчённо вздохнуть. Переведя дыхание, девушка задёрнула шторы. Комната погрузилась в темноту.

– Я не позволю за собой следить, чем бы ни было это ОЧК! – пообещала Мистелия. – Если так, я сама буду следить за ними, будь это Хаус, Лина Мармората, или Хантер Манул с его улыбкой до ушей! Мы ещё посмотрим, кто кого.

[2] Изюминка (фр.)

Глава 8. Фотография девушки

С тех пор Мистелия перестала относиться к происходящему как к безобидному, но интересному приключению и стала внимательнее следить за происходящим вокруг. Таинственная служба со странным названием ОЧК взяла на себя право контролировать каждый шаг её жизни. (Мистелия долго думала, что бы значило название ОЧК. Особо Чрезвычайная Комиссия? Организация Чрезмерного Контроля? Общество Чокнутых Кошиелов?) Куда бы Мистелия ни пошла, где бы ни находилась, рядом с ней неизменно оказывались Хантер Манул, улыбающийся до ушей, или официантка Лина Мармората – задумчивая, мрачная и удивительно молчаливая девушка. Иногда в «Клевере» появлялся сам Муррт Хаус, негласный предводитель этого шпионского братства, но он делал вид, что не знаком с Мистелией и лишь сдержанно кивал ей при встрече. В свою очередь девушка, едва увидев безмолвного капитана, стремилась как можно скорее исчезнуть, поскольку до сих пор наиболее значительной частью личности Хауса для неё был пистолет глок. Мистелия не боялась его, но общество кошиела, хладнокровно грозившегося её застрелить, было неприятно даже для самой внучки гениального лейтенанта Мурта Линкса.

С того момента, как Муррт Хаус спас Мистелию из подземной темницы, прошло два дня. Эти два дня Мистелия посвятила размышлениям о той запутанной истории, в которой она оказалась одним из действующих лиц. Девушка целыми днями разглядывала узоры в калейдоскопе или сверялась с хронометром, который, по словам дедушки Мурта, иногда показывал день или время, важные для расследования, а потом записывала все пришедшие ей в голову мысли в толстую записную книжку, обложка которой была испещрена афоризмами об уме и интеллекте. В итоге получилось довольно странное произведение, в котором были смешаны размышления о Муррте Хаусе, Хантере Мануле и последнем детективном романе в серии о сыщице Ине Лю. Именно эта записная книжка показала Мистелии, насколько серьёзно настроено ОЧК.

Это произошло, говоря языком детективов, в ночь с 28 на 29 июля. Мистелия несколько часов подряд размышляла о том, какую деятельность ведёт секретное агентство, в которое она была зачислена таким необычным образом. Не придя ни к одной несколько правдоподобной версии, она закрыла записную книжку и легла спать, втайне надеясь увидеть во сне что-нибудь полезное или хотя бы интересное. Сон не заставил себя ждать, и через несколько минут Мистелия уже была неуловимой секретной агентшей Муртой Рысью, которая неслась по автотрассе на мощной машине «Асинониксе», выполняя какое-то поручение штаба.

Сквозь сон чуткое ухо Мистелии уловило протяжный скрип открывающейся двери. Девушка открыла глаза, но увидела в темноте только пролившуюся на пол полоску света. «Кто это решил зайти ко мне в гости таким необычным образом?» – подумала Мистелия и, нырнув под одеяло, продолжила наблюдать за возникшей на пороге тёмной фигурой. Незнакомец шагнул за порог, повёл усами, после чего решительно вошёл в комнату. В тусклом свете Мистелия узнала Хантера Манула. Администратор «Клевера» порылся в карманах, из которых на пол с шорохом выскользнуло несколько клочков бумаги. Манул фыркнул, подобрал клочки, достал небольшой фонарик и принялся увлечённо изучать письменный стол юной сыщицы. Наконец его взгляд привлекла записная книжка. Манул раскрыл её и, послюнявив палец, наскоро пролистал от обложки до последней записи. Мистелия тихо фыркнула от возмущения. Шпион отложил книжку в сторону, бросил настороженный взгляд на одеяло, под которым притаилась девушка, и вышел из комнаты, бесшумно ступая, как кошка.

С первыми лучами солнца девушка встала и тщательно обследовала место преступления, после чего Мистелии оставалось только усмехнуться: по всему выходило, что Хантер Манул – крайне неумелый или беспечный шпион. В ходе следствия была обнаружена фотография, видимо, выпавшая из кармана горе-разведчика во время ночной слежки. На фотографии была изображена девушка примерно двадцати лет с большими карими глазами и чёрными волосами, подстриженными немного короче плеч. С обратной стороны фотография была небрежно подписана: «Омика Конколор». Положив в карман платья эту главную улику, Мистелия отправилась на первый этаж, где надеялась найти Манула у стойки администратора и открыто бросить ему в лицо обвинения в шпионаже. Мысль эта принадлежала не Мистелии, а лейтенанту Мурту Линксу, который однажды подобным образом раскрыл заговор преступной организации. Поэтому девушка считала свой план действий особенно удачным.

Рассматривая фотографию и пытаясь угадать, кем приходится эта девушка Хантеру Манулу (невестой или сестрой, с которой их разлучили в младенчестве?), Мистелия не заметила высокую фигуру в одежде капитана, и чуть не столкнулась на узкой лестнице нос к носу с Мурртом Хаусом.

– Добрый день, Мистелия, – задумчиво поздоровался агент. – Что это у вас в руке? – спросил Муррт Хаус, тоном бывалого разведчика, привыкшего задавать вопросы, и не привыкшего, чтобы кто-то отказывался на них отвечать.

– Передайте вашему агенту Хантеру Манулу, что он дискредитирует вашу службу, – заявила девушка. – Сегодня ночью он обыскивал мою комнату и оставил вот эту улику. – Мистелия протянула ему фотографию. Муррт Хаус цепко выхватил фотографию из её рук, несколько минут пристально вглядывался в лицо изображённой девушки, потом сложил её вчетверо и положил в карман рубашки.

– Ступайте, юная сыщица, – усмехнулся кошиел. – Пожалуй, я сам поговорю об этом с агентом Манулом. Не могу уступить вам удовольствия объявить ему, что шестнадцатилетняя девчонка раскрыла его шпионские манёвры. Намного позднее Мистелии казалось, что она услышала, как голос Хауса дрогнул при этих словах, но на самом деле тогда она не заметила ничего подобного, только громко сказала, когда Муррт Хаус исчез из вида: «Я никому не позволю считать себя бесполезной шестнадцатилетней девчонкой! И если кто-то находит, что я ни на что не гожусь, я докажу обратное». Однако никто не знал, какие мысли роились в этой светлой голове, наделённой исключительным логическим мышлением, поэтому намерения Мистелии так и остались в тайне.

***

Наступил день отплытия, день, когда все находившиеся на острове наслаждались последними минутами пребывания в этом зачарованном уголке, а Муррт Хаус, хмурый и задумчивый, чертил маршрут пути на большой карте, разложенной на столе в его рубке. Маршрут, пролагаемый агентом, был кривым и извилистым, что говорило о том, что при его расчёте Муррт Хаус руководствовался не удобством пути, а совсем другими соображениями. Кто-то громко постучал в дверь и, не дождавшись разрешения войти, проскользнул внутрь и поздоровался.

– Здравствуй, Манул, – бесцветно отозвался агент, не оборачиваясь к вошедшему. Муррт Хаус приложил к карте широкую деревянную линейку и соединил уверенной линией несколько идущих подряд координат. Хантер Манул одышливо вздохнул, потоптался в дверях с ноги на ногу, достал из барсетки небольшой синий конверт со штемпелем, изображавшим несколько сияющих звёзд, и протянул его Муррту Хаусу.

– Эйнийский штемпель, – машинально отметил тот, удивлённо читая своё имя на обратной стороне конверта.

– Это от неё, – поспешно объяснил Манул. – Она всё-таки написала тебе…

– Пять лет назад, – перебил его Хаус. – Видно, письмо задержалось в пути.

– Откуда ты знаешь? – настороженно спросил Хантер Манул, бросая тревожный взгляд на своего собеседника и делая шаг назад. Хаус молча показал ему фотографию девушки, которую забрал у Мистелии несколько минут назад.

– Ты оставил это в комнате девчонки, за которой установил слежку, – презрительно объяснил агент и, помолчав, добавил изменившимся голосом. – Если бы Северо-Восточный экспресс дошёл до места назначения, ты не хранил бы эту фотографию.

Манул зашипел и протянул руку к фотографии, но Муррт Хаус перехватил её.

– Ты забрал у меня Омику, - сказал он Манулу. – Оставь мне хотя бы воспоминания.

***

До отплытия оставалось полчаса. Мистелия собрала свои вещи в лёгкий дорожный чемодан, набросила на плечи плащ и вышла из коттеджа, навстречу разгулявшемуся северному ветру, свистевшему в ушах. На небо наползли толстые серые тучи, которым от края до края не было видно конца. Вот-вот это собрание грозило закончиться одним из тех проливных дождей, которые обладают талантом испортить отдых на самой прекрасной природе. Мистелия нетерпеливо прогуливалась по сырой траве, ожидая прочих туристов и поглядывала на хронометр, но тот неизменно показывал десять минут четвёртого, хотя не было ещё и одиннадцати. Даже четырёхлистный клевер закрыл листочки от дождя, когда Мистелия уже собиралась загадать на нём хорошую погоду до самого конца путешествия. Прошло ещё пятнадцать минут, и он грянул: бесконечный и беспросветный, косой летний дождь. Сквозь плотную завесу дождя, как сквозь стену, до девушки долетели окрики Лиции-Эстины.

– Ты слушала с утра радио, Мисти? – взволнованно спросила рыжеволосая девушка, пристраиваясь под широкий зелёный зонтик своей знакомой. – Десятичасовое вещание на волне 30FM.

– Я не готова просыпаться в десять часов утра только из-за какого-то вещания, – поморщилась Мистелия, пробираясь через мокрые заросли травы.

– Если бы ты слушала сегодня радио, ты бы знала, что от Острова Трилистников отчаливает туристический лайнер «Атена», совершающий кругосветное путешествие по всему Архипелагу, – ответила Лиция. – Очень интересно, правда? В начале четвёртного часа пути «Чайки» и «Атены» пресекутся.

– В начале четвёртого? – переспросила Мистелия и посмотрела на хронометр. Он по-прежнему показывал три часа десять минут.

***

Муррт Хаус снял «Чайку» с якоря и взял курс к месту назначения. Капитан был погружён в свои мысли, в его голове, как кадры старого кино, мелькали обрывки воспоминаний, которые он не мог и не хотел забывать. В дверь рубки постучали. Сначала тихо, потом немного громче, потом совсем громко, как будто стоящий за дверью потерял остатки терпения.

– Кого ещё принесло… – пробормотал под нос Муррт Хаус и добавил, повышая голос. – Войдите! Вошла Мистелия, шаг за шагом повторяя утренний маршрут Хантера Манула. Капитан нахмурился, подозревая, что Мистелия поведает ему не более радостные известия.

– Господин Хаус, – негромко обратилась к капитану девушка, – я хотела сказать вам, чтобы вы обратили внимание на лайнер «Атена», который в три часа поравняется с «Чайкой».

– Лайнер «Атена»? – изумлённо переспросил Муррт Хаус, оборачиваясь к девушке. – Откуда вы это знаете?

– Так говорили по радио, – объяснила Мистелия. – И мне кажется, на «Атену» стоит обратить внимание. Муррт Хаус молча кивнул Мистелии и взглянул на часы: они показывали три минуты до четырёх часов. Подумав немного, капитан обернулся, чтобы поблагодарить девушку, но она уже бесшумно ускользнула на палубу. «Похоже, ума, как и детективной манеры путаться под ногами, у неё не отнять», – подумал Муррт Хаус, пристально вглядываясь в широко простирающуюся гладь моря. Прошло пятнадцать минут, и на её поверхности появилось что-то белое, издали похожее на летящую чайку. Постепенно чайка росла и наконец превратилась в красивый белоснежный лайнер с броской надписью «Атена» на сияющем боку. Рука агента инстинктивно потянулась к рации, но он тут же отдёрнул её. «Глава ОЧК – болван, – сказал сам себе Муррт Хаус. – Сколько раз из-за его бестолковых идей все наши достижения готовы были пойти прахом!»

Несколько дней назад агенту Хаусу пришлось объяснять главе ОЧК, каким образом девушка школьного возраста, не имеющая никакого отношения к делу, явилась свидетельницей его переговоров с Линой Мармората. Пантер Онц, гордый и воинственный, но не всегда удачливый кошиел, не смог упустить такого случая насолить Муррту Хаусу, который часто обходил его, и назначил Камышовому Коту поручение, которое, на первый взгляд, доставило бы ему массу неудобств – взять агента Мистелию Линкс под своё начальство. Хаус по достоинству оценил злую шутку и принял решение полагаться только на себя, ни в чём не советуясь с Центром. Вот и сейчас он решительно налёг на курс, уходя от белого лайнера.

– Чем называть так корабль, лучше было открыто объявить ОЧК о своих планах, – пробормотал Муррт, сворачивая на север. Как по волшебству, навстречу «Чайке» двинулся другой корабль, такой же большой и белоснежный, как и «Атена». «Ловушка», – догадался агент. Он резко развернул руль в противоположную сторону, пересекая путь третьему кораблю. Муррт Хаус взял в руку мегафон.

– Мистелия Мурта Линкс, немедленно подойдите к капитану «Чайки» по поводу вашего багажа, – громко объявил он. – Мистелия Мурта Линкс, немедленно подойдите к капитану. Прошло время, и за дверью послышались уже знакомые шаги – тихие и лёгкие, шаги настоящей сыщицы.

– Скажите правду, Мистелия, – обратился Муррт Хаус к девушке, едва она показалась в дверях. – Что вы знаете о лайнере «Атена»? Как вы догадались, в какое время она появится на пути «Чайки», и что нужно обратить на неё внимание?

– Я не могу этого сказать, – отрезала Мистелия. – Но вы можете поверить мне на слово. Муррт Хаус ничего не ответил, но продолжал пристально следить за морем, и лицо его становилось всё мрачнее и мрачнее. Мистелия пристроилась рядом, пытаясь понять, что происходит, и вскоре ей всё стало понятно: «Чайка» была окружена эскадрой белоснежных кораблей. На палубе лайнера, возглавлявшего эскадру, появился невысокий кошиел, с дальнего расстояния казавшийся настоящим карликом с мегафоном в руке. «Капитан круизного лайнера «Чайка», немедленно остановитесь и уплатите таможенную пошлину!» – прокричал тот, но Муррт Хаус резко повернул руль влево, идя напролом цепному кольцу пограничной службы.

– При чём тут таможенная пошлина? – тихо спросила Мистелия.

– Вы ещё не догадались, агент Линкс? – мрачно усмехнулся Муррт. – Учитесь, девушка. Знайте в лицо наших идейных врагов.

Кольцо сужалось, вскоре «Чайке» некуда было повернуться, но капитан продолжал уверенно править свой корабль. Куда? Это оставалось его личной тайной. «Кто наши идейный враги? И главное – из тех ли они, кто оставляет глупые улики на месте преступления, или они несколько серьёзнее подходят к делу?» – подумала Мистелия, но не успела задать свой вопрос вслух: со всех сторон послышался нестерпимый звон битого стекла. Неожиданно девушка поняла, что уже несколько минут лежит на полу, а над её головой пролетает дождь мелких стеклянных осколков. Голова ныла и болела, а перед глазами плыла очередь из синих искр и розовых кругов. «Как в калейдоскопе», – подумала Мистелия. Мысль о калейдоскопе немного привела девушку в чувство. Она протянула руку и закусила губу, когда в ладонь вонзились острые осколки битого стекла. Откуда-то доносился приглушённый голос Муррта Хауса: «Они пустили в ход оружие! Не дают нам уйти!»

– Кто? – услышала Мистелия чей-то охрипший голос, подсознательно чувствуя, что этот голос принадлежит ей. Над ней из тумана выплыло лицо капитана Муррта Хауса. Он протянул Мистелии руку, и она со стоном поднялась с пола, чувствуя, как безумное головокружение уносит её вдаль от происходящих событий.

– По нам открыли огонь, – прохрипел Муррт Хаус, вытирая рукой стекавшую по скуле кровь. – Нам нужно уходить, иначе следующая пуля пробьёт не стекло…

– Они не тронут пассажиров? – спросила Мистелия. Язык до сих пор с трудом слушался её. Муррт Хаус кивнул и взял Мистелию за руку. Выбравшись через разбитое стекло, они сбросили верёвочную лестницу к качающейся на волнах резиновой лодке. Ветер загудел в ушах Мистелии, когда они вдвоём полетели вниз. Только Мистелия и Муррт оказались в лодке, как послышался новый выстрел.

– Вы, конечно, испугались, девушка? – спросил Муррт Хаус, налегая на вёсла.

– У меня не было на это времени, – ответила Мистелия. Только теперь она смогла оценить масштабы потерь: жёлтый калейдоскоп был разбит вдребезги, а платье порвано и помято, её спутник выглядел не лучше. Но худшей потерей была утрата корабля, ведь на лёгкую резиновую лодку трудно было полагаться в открытом море.

***

Муррт и Мистелия плыли в лодке уже несколько часов. Агент Хаус налегал на вёсла, а девушка лежала на дне лодки, глотая солёный морской воздух. Когда вдали показался далёкий берег островов, Муррт Хаус бросил вёсла и вытер пот со лба разорванным рукавом матросской куртки.

– Остановимся ненадолго, да, агент Линкс? – спросил они и, указывая рукой на далёкую землю, добавил. – Ещё два часа, и мы будем на месте.

Мистелия молча кивнула ему, но отвечать у неё не было сил. Лодка качалась, как сухой осенний лист, и эта качка отбивала все ощущения у непривычной к морю девушки. Муррт Хаус вынул из кармана помятый конверт и протянул его Мистелии.

– Это записка от главы ОЧК, – пояснил он. – Объяснение некоторых ваших обязанностей.

– Думаю, после сегодняшних происшествий, мне уже нечего объяснять, – устало улыбнулась Мистелия, но взяла голубой конверт и спрятала его в карман плаща. В левом углу конверта стоял эйнийский штемпель в виде трёх звёзд.

Глава 9. Девушка, сокровища и Северо-Восточный экспресс

Мистелия вышла на пристань. С моря в спину дул прохладный свежий ветер, ероша волосы и развевая длинные полы плаща. На рассаженных по дороге к площади деревьях покачивались маленькие разноцветные фонарики, трепетали яркие флажки. Возле площади Лины-Эйны девушка обратилась наконец к своему молчаливому спутнику, тенью следовавшему за ней.

– Здесь два шага до моего дома, – сказала Мистелия, указывая рукой на ряд серых шиферных крыш. – Мы встретимся завтра?

– Завтра, – задумчиво подтвердил агент. – Будьте у главного фонтана Центрального парка в восемь часов утра. Постарайтесь привести с собой пару наивных друзей, которые точно ни о чём не подозревают. В три пятнадцать постарайтесь избавиться от них под благовидным предлогом и ждите сигнала… За вами приду я или Хантер Манул.

– Постойте, всё настолько серьёзно, чтобы предпринимать такие предосторожности? – удивилась Мистелия.

– У ОЧК много врагов, а друг ему только я один, – хмуро подтвердил агент.

Мистелия и Хаус попрощались, и девушка направилась к дому. По пути через оживлённую площадь до девушки то и дело долетали весёлый смех и музыка горожан, отмечающих какой-то местный праздник, но агент Мистелия Мурта Линкс не обращала на них внимание. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы прислушиваться к весёлым голосам отдыхающих. Даже вернувшись домой и отвечая на вопросы родителей и старшей сестры Веирлии, она думала о том, что же будет завтра.

***

Ночью Мистелия долго не могла уснуть и, вспомнив о письме от главы ОЧК, зажгла настольную лампу и, развернув голубой конверт, вынула из него листок жёлтой бумаги, исписанной мелким изящным почерком. «Кажется, здесь написано «Мурта», – прочитала девушка. – Просто «Мурта» и всё. С каких пор незнакомые кошиелы обращаются друг к другу по имени?»

«Здравствуй, Муррт!

Я убеждала тебя попрощаться раз и навсегда, расставшись добрыми друзьями, но ты послал мне вслед семь писем, каждая строчка в которых дышит ненавистью к Манулу, увозящему меня в Эйнию. Если это тревожит тебя, то спешу сообщить, что сейчас я в солнечной Теллании, где нет взрывов, выстрелов и других следов военных действий. Ты вспоминаешь от письма к письму о том дождливом осеннем дне, когда мы встретились впервые, и о той смешной загадке, которую я тебе загадала. Пожалуйста, оставь их себе: ни тайны четырёхлистного клевера, ни природные аномалии больше не занимают меня.

Завтра мы с Манулом отпразднуем свадьбу, а через несколько дней Северо-Восточный экспресс увезёт нас в сердце Эйнии. Там ещё не стреляют.

Омика Конколор, будущая

Омика Манул».

Глаза Мистелии начали слипаться, слова последней строчки слились в тёмное пятно, и девушка крепко уснула, утомлённая событиями прошедшего дня. До самого рассвета Мистелии снилось, что она стоит по колено в холодной воде и что-то кричит уплывающему пароходу, но никто не отвечал ей, кроме снующих над водой чаек.

***

Проснулась Мистелия тогда, когда будильник на столе прозвенел семь часов утра, а солнечные лучи прорвались в её комнату из-под занавесок. Первым, что девушка увидела по пробуждении, было письмо в голубом конверте. Ещё раз бегло пробежав по строкам взглядом, Мистелия увидела то, что никак не пришло вчера вечером в её утомлённую голову: что письмо адресовано не «Мурте», а «Муррту» и, судя по содержанию, написано не главой ОЧК. Наскоро одевшись, девушка вскипятила воду и заварила крепкий зелёный чай, такой же зелёный, как её брюки и блуза, украшенная брошью-четырёхлистником. В доме было тихо и сонно, ничто не мешало размышлениям, и Мистелия, пристроившись у окна с чашкой чая, приступила к своему любимому занятию. Девушка раскрыла толстую записную книжку, пролила на неё немного чая и черкнула несколько строк на свежей странице: «Если желание, которое я загадывала на четырёхлистном клевере, сбылось в виде моего вступления в ОЧК, то это довольно необычный способ его исполнения… Муррт Хаус – очень странный кошиел, но, пожалуй, всё-таки не подозрительный… Интересно, кто такая Омика Конколор и почему она ему писала?»

– Омика Конколор?! – спохватилась Мистелия и тут же перечеркнула последнюю фразу. «Это личное дело господина Хауса, – сказала она самой себе. – Я просто верну ему письмо и ничего не скажу. Если господин агент так устал вчера, что отдал мне письмо из личной переписки, то и сегодня он вряд ли о чём-нибудь вспомнит».

***

В семь четырнадцать она вышла из дома и поспешила к дому Лиции-Эстины, где они договорилась встретиться с Лицией и её другом Миэном: по мнению Мистелии, лучше этих двоих на роль «наивных друзей» никто не подходил. Друзья отправились в Центральный Парк. Мистелия, краем уха прислушиваясь к монотонному разговору Лиции и Миэна, обсуждавших последний концерт рок-группы с незапоминающимся названием, оглядывалась по сторонам, ожидая увидеть или высокого и непроницаемого, как изваяние, Муррта Хауса, или вежливого и улыбчивого Хантера Манула, но ни того, ни другого он не заметила. Агенты ОЧК умели хорошо прятаться.

Оставив рыжеволосую девушку и любителя фантастики в обществе друг друга, Мистелия ускользнула от них и, дойдя до фонтана, присела на мраморную скамейку у самого её края. В этот момент за её спиной послышались шаги. Мистелия обернулась и встретилась взглядом с Мурртом Хаусом. Кошиел был одет в тёмную одежду под стать мрачному выражению его лица, немного утомлённому после бессонной ночи, проведённой в размышлениях и догадках, которые Мистелия решила сразу же подтвердить или опровергнуть.

– Возьмите, – сказала девушка и вернула агенту письмо, аккуратно вложенное обратно в голубой конверт. – Это послание не ко мне, должно быть, вы перепутали его вчера с тем, которое было действительно адресовано мне. Муррт Хаус машинально протянул руку за конвертом и отрывисто пригласил Мистелию следовать за ним.

– Идёмте, девушка, – сказал он. – Я должен представить вас в ОЧК и посвятить в некоторые важные для расследования вопросы.

***

Некоторое время агенты-напарники шли рядом молча. Муррт Хаус с головой ушёл в себя и, казалось, отгородился от девушки стеной своего молчания. Наконец он всё-таки решился заговорить, но голос подводил его и звучал несколько менее спокойно, чем обычно.

– Вы, конечно, уже прочитали письмо не раз, и не два, и даже больше, – усмехнулся Муррт Хаус. – Быть может, вы даже домыслили то, чего не было.

– Действительно, я прочла его в полусне, перепутав имена «Мурта» и «Муррт», – сердито отозвалась Мистелия. – Я никогда не стала бы делать этого намеренно. Потом я сразу же решила вернуть его вам. Не бойтесь, я ничего не поняла из вашей переписки.

– Из переписки… – пробормотал агент. – Что ж, теперь вы и так всё знаете. Хотите услышать эту историю целиком? Все сыщицы – очень любопытные девушки, а все любопытные девушки любят истории из чужой жизни. Мистелия хотела возразить ему, но Муррт Хаус уже не слушал её. Они присели на скамейку на окраине парка. Агент напряжённо вглядывался в небо, делая вид, что его очень интересуют проплывающие мимо облака.

– Вы, Мистелия, должно быть, не знаете, что я не только агент ОЧК, – отрывисто сообщил Муррт Хаус, положив начало своему рассказу. – Я вижу, вы хотите добавить, что я эйниец и, к тому же, знатных кровей, но это не доставляет мне удовольствия. Я с удовольствием отрёкся бы от титула герцога, если бы мог сделать это, не возбуждая подозрений у Эйнийского королевства. Словом, я дворянин и шпион лишь по стечению обстоятельств, но сам я себя считаю в первую очередь учёным-биологом.

Едва окончив институт, я уже определенно знал, кем хочу стать в будущем. Я изучал множество книг, пока мне не попалась одна, в которой раскрывались вопросы природных аномалий. Это и стало основным направлением моей деятельности, а цель исследований пришла ко мне сама. Я дал себе слово раскрыть тайну четырёхлистного клевера, и начал шаг за шагом приближаться к раскрытию этой загадки. Возможно, сейчас я ближе к ней, чем когда либо…

Однажды, кажется, это произошло семь лет назад, я познакомился с удивительной девушкой, учившейся, как и я когда-то, на биологическом факультете. Её звали Омика Конколор, она была весёлой, умной и любознательной, но никогда и ничем не увлекалась всерьёз. То, что нравилось ей вчера, завтра уже не было ей интересно. На момент нашей встречи она мечтала найти настоящий четырёхлистный клевер и могла подолгу слушать мои рассказы о его удивительных свойствах.

Как-то Омика загадала мне загадку о кошке, которая хранит клады в подземельях, а её уши высоко поднимаются над землёй. Мисс Конколор сказала, что в её семье все знают эту загадку, но никто не понимает её смысл. Я сразу догадался, что речь идёт о сокровищах, но Омика не дождалась, пока я найду их. Ни у меня, ни у её семьи не было денег, а мисс Конколор была ветреной девушкой и жизнь на широкую ногу ценила больше, чем меня и мои чувства.

Встретив богатого дельца, влюбившегося в неё без памяти, она тотчас же согласилась выйти за него замуж и отправиться в Эйнию, где в то время уже шла война. Уговоры не могли на неё подействовать, так вскружили голову Омике светлые картины безбедной жизни. Прибыв в Телланию, она окончательно забыла осторожность и отправилась вслед за этим кошиелом дальше, в сердце Эйнии. Беспечность и стала причиной её трагичной судьбы… Когда Северо-восточный экспресс был подвергнут обстрелу одной из армий, принявшей его за поезд, тайно транспортирующий в город вражеские силы, толстокожий делец отделался всего лишь оцарапанным ухом, а Омика была тяжело ранена. Он до сих пор не говорит мне, что с ней случилось, но я понял одно – ей стоила жизни эта безумная авантюра… – Муррт Хаус замолчал, не в силах продолжать разговор, потом словно опомнился от сна.

– Простите меня, Мистелия, – улыбнулся он. – Я не выспался и, кажется, наговорил лишнего. Лучше забудьте об этом, агент Линкс.

***

До серого здания, спрятавшегося за парком, Мистелия и Хаус дошли молча. Агент провёл девушку по лестнице до самого верхнего этажа, где в самом углу притаилась потёртая дверь, сомнительно украшенная выцветшим объявлением: «Юридические услуги».

Муррт Хаус несколько раз постучал в дверь, немного погодя постучал снова. По ту сторону двери мгновенно послышались торопливые шаги, после чего она открылась. За потёртой дверью обнаружилась просторная комната, погружённая в лёгкий полумрак: в целях конспирации на окнах были спущены лёгкие фиолетовые занавески. Однако дальше девушку постигло разочарование: ничто, кроме занавешенных окон и стола в центре комнаты, за которым важно расположились восемь кошиелов, не напоминало ей зловещий шпионский штаб.

Приуныв, Мистелия покорно устроилась на свободном кресле между мрачной и величественной Линой-Иллой и Мурртом Хаусом, который, заказав двойной эспрессо подошедшей к нему девушке в белом фартуке, полностью отрешился от происходящего. Только теперь Мистелия поняла, что в комнате назойливо звучит какое-то нечленораздельное гудение, в котором изредка удавалось распознать то или другое наукообразное слово. Прислушавшись, агент Линкс поняла, что заунывное бурчание принадлежало невысокому кошиелу, распространявшемуся о великой миссии ОЧК, но никто не утруждал себя тем, чтобы его слушать.

Мистелия неожиданно поймала себя на мысли, что по очереди изучает взглядом каждого из своих соседей, пытаясь проникнуть за каменные стены задумчивости, которые воздвигли перед собой Лина и Хаус. Когда проницательный взгляд сыщицы вновь обратился к Муррту, он заметила на указательном пальце его левой руки широкое золотое кольцо, украшенное рисунком кошки с преувеличенно большими ушами. «Кошка с большими ушами, – отметила Мистелия. – Значит, он до сих пор ищет клад?» Пока она думала об этом, все наиболее нужные и красноречивые представители ОЧК высказались, и комната опустела. За столом остались четверо: Лина, Хантер Манул, Муррт Хаус и сама Мистелия. Агент Хаус, со свойственной ему организованностью, за прошедшее время успел обсудить сам с собой все наиболее важные вопросы, и первым нарушил тишину:

– Теперь, думаю, будет справедливо, если мы введём мисс Линкс в курс дела, – объявил он и, откинувшись на спинку стула, добавил. – Возможно, услышанное сильно удивит вас, девушка, но я расскажу только то, в чём твёрдо уверен. За поэтическими подробностями вы можете обратиться к Лине, думаю, она с удовольствием побудет вашим менестрелем… Слушайте же.

Глава 10. Эйния и Атена

– Это произошло семьдесят лет назад на Большой Земле, – начал Муррт Хаус. – Тогда ещё не было кошиелов, а единственным человеческим существом, имеющим кошачьи черты в своей внешности, была богиня Баст из древнеегипетских мифов.

В то время, о котором пойдёт речь, произошла невероятная история, которую до сих пор на нашей с вами исторической родине, Мистелия, считают выдумкой. В 1938 г. во всех газетах мира, с небольшой лишь разницей в датах, появилось объявление, предлагающее авантюристам с деловой хваткой заработать крупную сумму, но каким именно образом – об этом не было сказано ни слова. По указанному в том же объявлении телефону отвечала загадочная, как сфинкс, девушка-секретарь, сообщающая только то, что такого-то числа в такое-то время по сообщённому адресу соберутся двадцать человек, готовых на любой риск. Она никогда не сообщала большего, и в ответ на любой вопрос предлагала записаться в число добровольцев. Если у вас крепко сидит голова на плечах, и её не так-то легко вскружить её волшебным словом «деньги», вы вряд ли в здравом уме и твёрдой памяти согласитесь на подобную сделку. Но для того, кто привык играть с жизнью, с удачей и с совестью это предложение могло иметь свой смысл.

4 мая 1938 г. в доме, где было назначено собрание, встретились двадцать самых закоренелых и известных преступников цивилизованного мира, и среди них Джордж Блэк, коренной лондонец, организовавший ограбление главного музея родного города, и Мадлен Летур – серый кардинал французской мафии. Этим людям было предложено участие в безумном эксперименте по вживлению кошачьих генов, и каждый из них подписал свой договор… Но кое-кто переменил своё решение. Непобедимая Мадлен слишком дорожила собой и тем девизом, который вдохновлял её столько лет: «Никогда не рисковать собой, только другими». Даже когда Анна фон Штольц, правая рука преследуемого полицией биолога Серебренкова, затеявшего это безумное мероприятие, отказала госпоже Летур в аннулировании договора, та уколола Анну шприцом и сбежала. Именно через Мадлен слухи о Серебренкове и его опытах просочились в прессу.

Их было сорок – людей-котов и настоящих кошачьих – рысей, пум, камышовых котов, которым профессор Серебренков вживил гены людей. Они были вынуждены сначала образовать лесное поселение, а потом, когда нескольких поймали извечные охотники за сенсациями, отчалить в открытое море в поиске новых земель. Эйно-Атенский архипелаг стал для них той самой terra incognita[3], которая и приютила этот народ. Вернее, два народа, потому, что человек всегда остаётся человеком, а кот остаётся котом. Преступники, которые вынуждены были бежать с Большой Земли, где для них не было больше места (хотя профессор и расплатился с ними, но даже деньги, которые люди считают всесильными, не в силах были помочь им избавиться от хвостов, шерсти и усов), должны были сплотиться перед лицом общих трудностей и назвали себя атенами. Кошачьи же объединились в эйнийский народ.

По прибытии на Архипелаг, его острова были разделены между двумя народами, но этот передел не был честным. Атены забрали себе десять островов, дав одному из них имя Большой Земли, в память об утерянной родине, и занялись тем единственным, что умели делать: добывать себе состояние. С этой целью они вырубили леса, обернули вспять реки, распахали землю, задымили воздух ядовитым чадом заводов и фабрик. Атены хотели, однако, дышать чистым воздухом и пить прозрачную воду, но природа оставалась живой только во владениях эйнов… Вам, мисс Линкс, как атенке, должно быть, неприятно это слушать, но таковы факты. Ваши сородичи пошли войной на соседей. В ходе этого неравного противостояния за эйнами оставался только один остров – Остров Четырёхлистного Клевера, и обе стороны готовы были сражаться за него до последней капли крови…

Но не думайте, что жестокая война началась только из-за земли, Мистелия. Вытянув все жилы из захваченного ими уголка природы, выжав из него все соки, победоносная Атена разбогатела, для полного счастья ей не хватало только одного – вернуться на Большую Землю, а в нынешнем их облике это было невозможно.

Чуткие уши Атенской разведки уловили смутные слухи о том, что секрет противоядия, обезвреживающего кошачьи гены, хранится в самом сердце Эйнии, ещё с тех времён, когда Анна фон Штольц нашла бумаги профессора Серебренкова, когда он в 1938 г. бежал и залёг на дно, возможно, спрятавшись за спиной мафии. Глаза Атены сразу обратились к королевскому Замку, где временно правила некая королевна Лина-Эйна Мармората, имя которой ещё вдохновляло остатки разбитых войск держать вражескую армию у границы Полянки четырёхлистного клевера, священную для любого эйна.

Лина-Илла, – неожиданно обратился Хаус к светловолосой девушке, – ведь Лина-Эйна, кажется, приходится вам бабушкой, неужели вы до сих пор не похвастались этим родством? Спойте об этом какую-нибудь старинную балладу, вы не уступите в этом искусстве ни одному менестрелю. Или расскажите о том, что четырёхлистный клевер исполняет желания. Хотя сам я в этом не верю. Я даже провёл один эксперимент… Впрочем, об этом позже.

Так вот, Эйнийская королевна Лина-Эйна была похищена Атеной и заточена в темницу, подвергнута множеству допросов, но никто не добился от неё ответа на главный вопрос: «Как изготовить противоядие?» К тому времени среди простых жителей как Атенской конфедерации, так и Эйнийского королевства история о Большой Земле и профессоре Серебренкова стала изглаживаться из памяти: ведь на тот момент прошло уже полвека с далёкого дня, как корабль, полный кошиелов, впервые пристал к берегам Архипелага. Слух о появлении Лины-Эйны в Атене вышел за пределы тюремных застенков: чтобы не возбудить народного протеста, власти вынуждены были придумать новое лицо как самой Лине-Эйне, так и связанной с ней истории. Королевну объявили великой деятельницей науки, приехавшей в Атену с каким-то секретным поручением.

Через год своего заточения королевна бежала из темницы и, изменив имя, тайно встретилась со своим доверенным лицом, которое помогло ей бежать с острова. Оно проводило её на корабль, присланный из Эйнии (вернее, из того, что от неё оставалось), но судно потерпело крушение… Как и Эйнийское королевство. Немногие эйны, выжившие и выстоявшие в тяжёлом противостоянии, ушли в подземелья… Борьба продолжается до сих пор, Мистелия, и мы, Общество Четырёхлистного клевера, призваны остановить это кровопролитие, продолжающееся не одно десятилетие… Сам я эйниец, но меньше всего желаю войны с Атеной. – Муррт Хаус резко замолчал, перевёл дыхание, поправил кольцо на пальце, будто совершая какой-то магический ритуал, и взглянул на чёрные наручные часы. – Четыре часа, наше собрание затянулось.

С этими словами агент Хаус встал, попрощался с тремя сидевшими за столом кошиелами и вышел из комнаты. Мистелия вышла вслед за ним, и, покинув тайный штаб ОЧК, дошла до парка, где присела на скамью, чтобы обдумать всё услышанное за сегодняшний день.

[3] Неизведанная земля (лат.)

Глава 11. Невидимый соглядатай

Муррт Хаус вышел из штаб-квартиры ОЧК, оглянулся по сторонам (ему хотелось побыть одному и поразмыслить, а появление кого-то из знакомых могло этому помешать) и направился одинокой пустынной улицей к своему дому, гордо носящему номер 14 в Тупике имени Технического Прогресса.

В этом замечательном районе города технический прогресс во всех смыслах зашёл в тупик: сюда даже не были проведены телефонные провода, что сильно усложняло жизнь обитателям района, но было вполне по вкусу агенту Хаусу. Здесь он всегда мог залечь на дно и исчезнуть из поля зрения как своих, так и чужих служб. Не всегда дела Муррта Хауса следовало знать даже ОЧК, иначе оно заподозрило бы его в нечестной игре, а он всего лишь преследовал свои собственные интересы, которые никому не должны были быть известны. Вспомнив о тех самых загадочных собственных интересах, Муррт Хаус поправил золотое кольцо на пальце, с которого ему радостно улыбалась полосатая кошка, два уха которой возвышались над землёй, как деревья. По соседству с полосатой кошкой были выгравированы начальные слова старинной баллады, задумчивый мотив которой Хаус часто напевал себе под нос, когда был в хорошем настроении:

Я знаю, где золотом солнце сияет: В заветной стране, что прекраснее нет, И сладкий вишнёвый огонь распаляет Светлее и ярче весенний рассвет.

Баллада что-то значила для Муррта Хауса, но что именно никто не знал. Вообще, никто и ничего не знал о Муррте Хаусе, именно поэтому его так ценили в ОЧК и назначили заместителем главы общества.

– Клевер приносит удачу, но только тот, который отчеканен на золотых монетах, – усмехнулся Муррт Хаус. – И здесь я сам себе лепрекорн.

В этот момент Муррт Хаус почувствовал, как лёгкая дрожь мышью пробежала по его спине; усы задрожали, как локаторы, уловившие едва ощущаемое движение воздуха. В пустынном переулке был кто-то, кроме самого агента и его мыслей. Хаус инстинктивно сунул руку в карман, но первым, что нащупали его пальцы, был не глок, а лист толстой шуршащей бумаги. Агент стремительно обернулся, но оставившего таинственное послание уже не было, он словно растворился в воздухе. Муррт Хаус развернул письмо, надеясь, что оно прольёт свет на происходящее.

«Муррт Хаус, Вам давно пора вернуть старые долги, – писал неизвестный. – Я всё знаю, возможно, даже больше, чем знаете Вы сами. Мне известна тайна золотого кольца и тайна Ушей, и я не отступлюсь, пока не вырву из ваших рук то, чем Вы владеете не по праву. Половина ключа у меня уже есть, сегодня в 19 часов вы отдадите мне вторую у подножия маяка Правое Ухо. Если Вы не сделаете этого, на Вашей совести будет смерть невинной девушки, нашей общей знакомой, а Вы сами в скорейшем времени отправитесь вслед за ней… Ведь у Вас больше нет пистолета».

– Тайна Ушей… – пробормотал Муррта Хаус. Его острые когти машинально разрывали письмо на клочки. – Кто мог узнать о ней? Что-то мне подсказывает, что автор этого письма и вражеский агент, угрожающий мне – одно и то же лицо. И в любом случае стоит это лицо увидеть.

Муррт Хаус нашёл свою «Омику» на забитой стоянке, открыл дверь и повернул ключ: мотор глухо зарычал, фотография кареглазой девушки – Омики Конколор – качнулась, но Хаус впервые даже не обратил на это внимания. У него было два часа времени: два часа, которые могли спасти чью-то жизнь.

***

Мистелия шла вдоль дороги по оживлённой улице. До дома было ещё не близко, но девушка никуда не торопилась: её беспокоила какая-то неотступная мысль. Неожиданно Мистелия резко развернулась и, перейдя на другую сторону улицы, бросилась бежать по той же дороге, по которой возвращалась из штаба ОЧК. Мурта Линкс – великая сыщица в будущем, так же, как и её дедушка Мурт – великий сыщик в прошлом, иногда замечали, что можно долго смотреть на что-либо и не понимать значения того, что видишь. Так же можно долго думать о чём-то и только потом понять, в чём суть дела. Так было и в этот раз.

В парке по-прежнему никого не было: только ветер шевелил ещё не пожелтевшую древесную листву и траву… Или это были чьи-то шаги?

Не оборачиваясь, Мистелия шагнула к клумбе и достала из зарослей осенних цветов то, что подсознательно привлекло её внимание раньше – толстую чёрную записную книжку, каллиграфическим почерком подписанную неким Фелисом Блэком. Судя по всему, эта книжка была чем-то вроде блокнота Мистелии – беспорядочным хранилищем планов, напоминаний, обрывков мыслей и вполне состоявшихся выводов. Девушка уже хотела положить книжку обратно – читать чужие записи было не в её привычках, но неожиданно ей бросилось в глаза знакомое имя – Муррт Хаус.

«Вполне возможно, что это записи вражеского агента», – решила Мистелия и, снова открыв книжку, принялась изучать её страница за страницей… Потом положила её в карман брюк и вышла из парка. На лице Мистелии была написана необычайная решимость: видно было, что она пришла к какому-то решению. Если для Муррта Хауса происходящее всё ещё было туманно, то для Мистелии Мурты Линкс всё было ясно.

***

Через полчаса Мистелия стояла у дороги и голосовала. К обочине дороги плавно причалила роскошная ярко-красная «Асиноникса» – заветная мечта Мистелии, вернее агента Мурты Рыси. Дверь автомобиля открылась, и из неё выглянул Хантер Манул, самодовольно улыбаясь девушке.

– Вас подвезти, мисс Линкс? – низко промурлыкал он, широким жестом приглашая Мистелию в салон. Девушка вежливо кивнула и села ярдом с агентом на переднее сиденье. Манул надавил на педаль газа, послышалось тихое шуршание двигателя, и «Асиноникса», как грациозная дикая кошка, понеслась по автомагистрали, подчиняя себе дорожное движение и воздушные потоки.

– Куда вам нужно, мисс Линкс? – учтиво осведомился Хантер Манул, оборачиваясь к Мистелии: девушка задумчиво смотрела в окно на пейзажи, проносящиеся мимо, как в немом кино.

– К старому кинотеатру на другом конце города, – уверенно ответила она. Манул кивнул и, раскрыв карту Города Штиля, начертил когтём примерный маршрут.

Некоторое время машина ехала с прежней скоростью, потом пересекла черту города и понеслась быстрее ветра: теперь вместо кошиелов и деревьев Мистелия видела только палитру красок, как в калейдоскопе. У девушки закружилась голова. Она закрыла глаза, снова открыла их и взглянула на часы: они показывали семь часов вечера.

– Так и есть: семь часов вечера, – задумчиво произнесла Мистелия и провела ладонью по влажному лбу.

– Ещё нет семи, – машинально оправил её Манул. – Ваши часы спешат, мисс: только что исполнилось шесть. Позвольте, – улыбнулся Манул девушке, – в семь часов у вас назначена встреча?

– Верно, – бесстрастно подтвердила Мистелия. – Я действительно встречу там одного своего знакомого. Надеюсь, он будет вооружён.

Манул метнул на девушку быстрый, пронзительный взгляд, через секунду он нахмурился и уже не отвлекался от дороги, вцепившись короткими когтями в руль. Мистелия первой нарушила молчание: она вынула из кармана записную книжку и бросила её на колени агенту.

– Что это? – сквозь зубы процедил он.

– Кто-то потерял свою записную книжку, – ответила Мистелия. – Если среди ваших знакомых, господин Манул, есть некто Фелис Блэк, пожалуйста, верните её владельцу…

Не окончив фразу, девушка испуганно вскрикнула, увидев направленное на неё дуло пистолета.

– Положа руку на сердце, Мистелия, я меньше всего хочу вашей смерти, – медленно произнёс Манул, одной рукой выруливая автомобиль к старому кинотеатру. – Но если вы и так уже всё знаете, то найдетесь, что ваш друг Хаус прибудет вовремя.

Возле кинотеатра с поблекшей вывеской «Асиноникса» резко затормозила. Манул вылез из машины, Мистелия бросилась за ним, но агент захлопнул дверь перед её носом.

– Не вмешивались бы не в свои дела, Мистелия, не попали бы в такую неприятную историю, – мрачно сказала он. – У вашего Хауса есть ещё двадцать три минуты. Надейтесь на его пунктуальность.

***

Эти двадцать три минуты были самыми тяжёлыми в жизни Мистелии Мурты Линкс. Она утратила всё своё мужество и, лёжа на широком переднем сиденье, с отчаянием думала о том, что слишком рано понадеялась на то, что почти незнакомый ей кошиел – Муррт Хаус – вовремя придёт ей на помощь. В конце концов, какое ему дело до Мистелии? В отчаянии, девушка попыталась разбить ботинком лобовое стекло, но оно только гулко зазвенело. Хантер Манул, по которому Мистелия определяла время, уже четыре раза стряхнул с сигары пепел – значит, прошло ровно пятнадцать минут.

«Дедушка Мурт никогда бы так не поступил, – думала она, холодея от нехороших предчувствий. – Он никогда бы не стал так глупо рисковать жизнью, не успев толком проверить свои логические выводы. Да и я бы раньше никогда не стала бы так делать. Но сейчас уже поздно об этом думать: мне осталось жить пять минут. Я самая неудачливая сыщица на свете… Даже не сыщица, а всего лишь школьница, которая, по несчастью, поплыла на «Чайке» на Остров Четырёхлистного Клевера…» – с этими мыслями Мистелия провалилась в полусон, сквозь который слышала бешеный стук собственного сердца и смутно различала плотную фигуру одетого с иголочки агента.

Очнулась девушка внезапно от звука открывающейся двери. Она сама не поняла, как оказалась снаружи, только неожиданно осознала, что стоит напротив Хантера Манула, в упор направившего на неё пистолет. «Интересно, – неожиданно подумала сыщица, – неужели я так много значу, что каждый хочет меня застрелить?»

– Семь часов вечера, Мистелия, – бесстрастно произнёс Хантер Манул, пряча золотые часы на цепочке в карман. – Семь часов, три минуты, пять секунд. Может быть, на прощанье вы хотите сказать, что я подлец, негодяй, что возмездие все равно настигнет меня и так далее? – по губам агента проскользнула ядовитая, но неуверенная ухмылка. – Вы ведь много читали детективов, проявите свои знания.

– Стрелять в безоружного всегда подло, – похрипела Мистелия, с трудом ворочая пересохшим, прилипшим к гортани языком. – Но гораздо хуже смеяться на ним... Вы ведь уже однажды стали причиной смерти, не так ли? Смерти Омики Конколор, которую увезли в самое сердце военных действий?

Манул стиснул зубы, не то от злости, не то от горечи, вынул пистолет и выстрелил неверной рукой… Мистелия почувствовала жгучую боль и пошатнулась, в глазах её потемнело, но это была всего лишь рана: Хантер Манул промахнулся. В следующий момент появилась тёмная фигура, в которой девушка по мере её приближения узнала Муррта Хауса. Тяжело дыша, Мистелия отползла к машине, свалилась на сиденье и закрыла глаза. До неё доносился громкий разговор Муррта Хауса и Хантера Манула.

– Держи, – сказал Муррт Хаус, протягивая Манулу половину ключа. – Однако, непохоже, чтобы тебе настолько не хватало денег, чтобы тебе приходилось охотиться за чужими сокровищами.

– Это сокровища Омики, – прорычал Манул. – Эти деньги её и её семьи, которой я и хочу их вернуть. Я не позволю тебе наложить на них лапу.

– Это деньги, которые она хотела употребить на исследование четырёхлистного клевера! – глухо отозвался Муррт Хаус и, отвернувшись от агента, направился к Мистелии. До него долетело язвительное замечание Манула: «Омика была ветреной девушкой, и то, чего она хотела вчера, завтра уже не было ей нужно. А деньги нужны всегда и всем, не то что тайны четырёхлистников!»

Не говоря ни слова, Муррт Хаус подал Мистелии руку, и агент Мурта Рысь, опёрлась на неё, подволакивая раненую ногу.

– Вы очень смелая девушка, Мистелия, – через некоторое время произнёс агент. – Но, во-первых, вы поступили глупо и безрассудно. Во-вторых, ОЧК на грани провала. Манул предатель, теперь через него вражеские службы узнают все наши тайны. Осторожность, а не глупость нужна сейчас нашему обществу.

– Вы сами-то уверены в этом, господин Хаус? – поморщившись, спросила Мистелия. – Осторожность – это хорошо, если не путать её с нерешительностью.

***

Муррт Хаус проводил Мистелию до самого дома и задумчиво с ней попрощался. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он спокоен, но на самом деле агент был взволновал и удивлён. Впервые мысли Муррта Хауса были озабочены не сокровищами и не судьбой ОЧК.

«Что ещё задумала эта девушка? – думал он, возвращаясь домой тёмной улицей, огибающей площадь. – Что заставило её положиться на то, что я прибуду вовремя? Мистелия смелая, удивительно смелая, и непохожа ни на кого, из тех кого я знал: ни на вечно тоскующую королевну Лину, ни на Хантера Манула, перешедшего на сторону вражеских служб… Прости, Омика, но она непохожа и на тебя – ты не смогла бы так искренне думать о других!»

Глава 12. Мистелию называют сначала придворной дамой, а затем – ведьмой

Когда Мистелия возвращалась домой, она обратила внимание на яркое объявление, прикреплённое к фонарному столбу.

– Тридцать первого августа в два часа будет проводиться костюмированный бал-маскарад, – прочитала девушка. На её лице появилась довольная улыбка, которой всегда улыбался лейтенант Мурт Линкс, когда ему удавалось распутать сложное дело. – То, что нужно! – сказала Мистелия самой себе.

Дома у неё никого не было: старшая сестра Веирлия была на стажировке в Эйнии, а родители выехали за город. Мистелия открыла нижний ящик своего письменного стола, достала из него розовую свинью-копилку и разбила её: на стол высыпались круглые золотые монеты. По подсчётам накопленных Мистелией сокровищ должно было хватить на четверть современной электронно-вычислительной машины. «Значит, на то, что я задумала, тоже должно хватить», – решила Мистелия и завела будильник: для этого нужно было встать раньше привычных двенадцати часов.

– Завтра моё имя будет Мурта Рысь, – пробормотала девушка и погрузилась в сон.

***

Проснулась Мистелия от ноющей боли в задетой пулей ноге и от настойчивых звонков в дверь, надтреснутые трели которых разлетались по всей квартире. Пока Мистелия доковыляла до двери, звонки прекратились, только возле порога была оставлена небольшая посылка, завёрнутая в цветную бумагу. На обратной её стороне были обозначены инициалы юной мисс Линкс. Удивление Мистелии стало ещё сильнее, когда она открыла коробку и увидела изящный серебристый калейдоскоп на тонком ремешке, позволяющем носить его через плечо. На дне посылки лежала небольшая записка, написанная аккуратным почерком: «Не совершайте опрометчивых поступков. М.Х.». Мистелия улыбнулась: в последнем письме, подписанном М.Х., адресант сожалел о том, что его пистолет не был заряжен, теперь сам опасался за её жизнь. «Уважаемый М.Х., если вам угодно так себя называть, ещё недавно вы хотели меня застрелить, а теперь так обо мне беспокоитесь? – мысленно спросила Мистелия. – Вы делаете вид, что любите только деньги, что вам ничего не нужно и не дорого. Но разве вы такой? Разве вы такой, господин Хаус?» Но агент не мог ответить на этот вопрос.

Мистелия перекинула через плечо ремешок калейдоскопа и мимоходом взглянула в него: узоры то складывались, то путались вновь, и всё это напоминало кружение вальса…. Уже когда Мистелия выходила из дома, ей неожиданно пришло в голову, что ничего не изменилось бы, если бы тогда пистолет Муррта Хауса оказался заряженным.

***

В два часа дня на трамвайной остановке появилась весьма колоритная фигура – юная девушка в длинном золотистом платье с пышными рукавами и шлейфом. По плечам загадочной незнакомки струились каштановые волосы, а лицо её было спрятано под серебристой маской с перьями. В любой другой день жители Города Штиля сильно удивились бы, заметив на серых улицах своей малой родины столь необычную особу, будто сошедшую со страниц старинной книги, но сегодня было тридцать первое августа, день прощания с летом, день маскарада, и никому не пришло бы в голову удивляться сильнее, чем то позволяли приличия.

Мистелия Мурта Линкс – а это была именно она – уже несколько минут стояла у остановки, прислонясь спиной к широкому стволу росшего рядом дерева, и прислушивалась к лёгкому перешёптыванию, царящему в толпе: казалось, маски или уже встречались на подобном празднестве раньше, или хорошо знали друг друга. Неожиданно в пестроте шуршащих платье мелькнула знакомая фигура. Мистелия повернула голову в её сторону и без особенного труда узнала Лину-Иллу, как в доспехи закованную в блестящий серый шёлк.

«Что здесь делает Лина? – подумала Мистелия, не отрывая взгляда от одиноко стоявшей королевны. – Она не похожа на кошиелку, которая будет принимать участие в костюмированных балах-маскарадах, но в то же время вряд ли бы Лина пришла сюда с той же целью, что и я».

В этот момент к остановке подошёл трамвай... Нет, это нельзя было назвать трамваем. Это была карета, золотая колесница в триста лошадиных сил – так красиво был отделан этот прозаичный и наскучивший горожанам транспорт.

«Славная машина, не так ли? – прошептал Мистелии на ухо чей-то голос. – Это была едва ли не единственная наша удачная сделка с Атеной». Мистелия обернулась и увидела перед собой кошиела в воинской одежде: видно, он был в хорошем настроении, потому что самодовольная улыбка, которой позавидовал бы сам Хантер Манул, с трудом умещалась на его лице. Одной рукой незнакомец подкручивал на редкость длинные усы, а другой держался за эфес своей шпаги.

– Славная машина, – серьёзно согласилась Мистелия. – Только Атена уже давно использует автомобили, которым на годится в подмётки и сама «Асиноникса».

Воин удивлённо воззрился на Мистелию, но девушка не обратила на это внимания и, войдя в салон, заняла своё место возле окна.

Трамвай тронулся: скрипнули старые двери, и машина понеслась, унося своих странных пассажиров в не менее странном направлении – за черту города, где, насколько помнила Мистелия, кончались все основные трамвайно-троллейбусные линии. Мистелия удивилась ещё сильнее, когда увидела, что трамвай въезжает в лес. Теперь в окно стучались ветви деревьев, птицы с испуганным криком разлетались в разные стороны, завидев огромное неповоротливое чудовище, которые с завидной ловкостью лавировало между деревьев. Девушка почувствовала рядом с собой чьё-то присутствие: рядом с ней сидел тот же самый воин, который несколько минут назад расхваливал перед ней достоинства трамваев.

– Купрумия Аурата, я вас узнал, не отпирайтесь, – глухим шёпотом произнёс он. – Только, если я не ошибаюсь, вы должны следить за королевной Линой.

– Вы ошибаетесь, – возразила Мистелия. – Меня зовут не Купрумия, а Мурта Рысь, и следить за кем бы то ни было я не обязана.

– Как вам угодно, Мурта Рысь, это не имеет значения, – отрезал незнакомец. Его голос снизился до свистящего шёпота, хотя опасаться было нечего: из-за воя ветра, рвущегося в полуоткрытые окна, никто не смог бы различить его слова. – Королевна - это вам не «кто бы то ни был», любезная Мурта: ещё совсем недавно она готова была содействовать ОЧК. К счастью, она несколько образумилась с тех пор, как мы вырвали её из лап Атены, но, к несчастью, мы дожили до таких времён, когда не можем верить дочери собственного короля. – Незнакомец запустил руку в длинные складки своего плаща и извлёк на свет конверт, запечатанный сургучом. – Предайте это королевне, Мурта. Мистелия повертела письмо в руках, а когда обернулась, кошиел в воинской одежде уже успел исчезнуть. Напрасно девушка искала его взглядом: обладатель пышных усов будто провалился сквозь землю.

«Что значит – Лина «образумилась»? – подумала Мистелия. – Это значит, что она действует на стороне Эйнии? Кто же тогда достоин того, чтобы можно было ему доверять, не опасаясь предательства?» Взгляд Мистелии упал на серебристый калейдоскоп. Да, один достойный доверия кошиел всё-таки был.

***

Трамвай остановился у небольшой пещеры. Из этой самой пещеры вниз шла винтовая лестница. Мистелия включила фонарик и осторожно начала спускаться вниз, опираясь рукой о стену. Узкая лестница вывела участников маскарада в просторный зал, освещённый множеством факелов. В один момент, будто по мановению чьей-то руки, заиграла музыка. Кошиелы и кошиелки разбились по парам и закружились в танце, другие заняли место за широким столом, уставленным изысканными яствами.

Воспользовавшись тем, что каждый занят чем-то своим, Мистелия нырнула в небольшой коридор, в котором только что исчезла Лина, и побежала следом за ней. Наконец, на четвёртом изгибе туннеля, где стены и потолок сужались, а свет факелов становился таким тусклым, что невозможно было различить собственных рук, вытянутых навстречу коридору, Мистелии удалось наконец нагнать девушку. Та испуганно вскрикнула и отшатнулась к стене, но там был тупик, завершавшийся наглухо закрытой дверью.

– Что вам от меня нужно? – воскликнула она звонким высоким голосом. – По какому праву вы меня преследуете?

– Преследуют того, кто убегает, – с сердитой холодностью отозвалась Мистелия и, достав письмо из кармана, протянула его королевне. – Я потратила двадцать минут на то, чтобы догнать вас и вручить вам послание.

– Неужели это ты, Купрумия? – спросила Лина. Её тонкие длинные пальцы разорвали конверт, девушка подошла к висевшему на стене факелу и пробежалась взглядом по строкам. – Ты не представляешь, как я рада тебя видеть в этом мрачном подземном мире!

– Я не Купрумия, – второй раз за день отказалась Мистелия. – Моё имя Мурта Рысь.

– Мурта Рысь? – Лина насторожилась и повела ушами. Мистелии пришло в голову, что лучше бежать, пока её в чём-нибудь не заподозрили, но было уже поздно. Цепкие когти Лины-Иллы вцепились в её маску и сорвали. Мистелия бросилась поднимать самую важную часть своего маскарадного костюма, но Лина, превосходно видевшая в темноте, как и все эйны, успела узнать Мурту Рысь.

– Мистелия! – воскликнула королевна. Привыкшая к вечной печали и бездействию, она испытывала безотчётную робость перед сыщицей, особенно после того, как до неё дошли слухи о смелом поступке кошиелки, не побоявшейся подвергнуть свою жизнь риску в лице Хантера Манула.

– Вы то с Эйнией, то с ОЧК, королевна, – хмуро усмехнулась Мистелия. – К сожалению, ваши метания ставят под угрозу не только вас… Вы понимаете, что эта война будет длиться вечно: атены будут истреблять эйнов, эйны, если им повезёт – атенов, а все вместе они погубят хрупкую природу Острова Четырёхлистного клевера?

– От меня ничего не зависит, – мрачно сказала Лина.

– От Лины-Эйны тоже мало что зависело, но она сумела выйти достойно из своего безвыходного положения, – возразила Мистелия. Лина замолчала и задумалась, коснулась левой рукой стеклянного браслета, в который было вделано несколько четырёхлистников и, сняв с шеи золотой ключ на цепочке, передала его Мистелии.

– Вот... – произнесла она. – Если вы поднимитесь на самый верхний этаж, то найдёте там то, что вам нужно. Но там есть ещё один замок, ключ от которого носит тот кошиел, что передал вам это письмо. Если вы сумеете как-то его раздобыть…

– Сумею, – коротко отозвалась Мистелия и повесила на шею цепочку с ключом.

***

Когда Мистелия вернулась в освещённый факелами зал, там по-прежнему играла музыка, исполняемая пёстрой толпой менестрелей. Незнакомец вместе с прочими воинами в противоположном конце зала упражнялся в метании стрел. Попадая в яблоко то с шестидесяти, то с семидесяти шагов, он выиграл на спор увесистый мешочек монет и явно не собирался оставлять это увлекательное и полезное занятие, до тех пор пока не заметил приближающуюся Мистелию.

– Госпожа Купрумия, – улыбнулся он, с величавой небрежностью поручая оруженосцу лук и стелы. – Позвольте ангажировать вас на тур вальса?

– Меня зовут Мурта Рысь, – настойчиво поправила его Мистелия. Неожиданно девушке пришло в голову, что хоть вальс и не самое подходящее занятие для агента ОЧК, находящегося в разведке, но это может быть единственная возможность получить второй ключ, и она поспешно добавила. – Но музыка и танцы не станут нравиться мне от этого меньше.

– Как вам будет угодно, – незнакомец низко поклонился. – Ваш покорный слуга, Пантер Онц, любит музыку не меньше.

И они закружились в вальсе. В этот момент присутствующие разделились на две части: на дам, которые завистливо вздохнули, провожая взглядами неотразимого воина, и на рыцарей, которые были счастливы избавиться от удачливого спорщика. Первые мечтали об окончании вальса, вторые желали, чтобы он длился бесконечно. Если бы подобные противоречия происходи в масштабах стран и народов, непременно развязалась бы пара-другая войн.

– Как вы прекрасны, Мурта Рысь, – промурлыкал Пантер Онц. – Ваши глаза сияют как звёзды!

– Вы читаете слишком много дешёвой литературы, – отозвалась Мистелия. Голова у неё кружилась от танцев, от музыки звенело в ушах, и тяжеловесные комплименты воина не лучшим образом дополняли эту удручающую картину. – А может быть, у вас просто небогатая фантазия.

– Вы слишком остры на язык для первой придворной дамы, – недовольно проурчал Онц: он привык, что его комплименты принимались без возражений вне зависимости от их удачности. – Как-то вы изволили утверждать, что стреляете из лука не лучше любого воина. Не желаете показать своё искусство?

– С удовольствием, – немедленно согласилась Мистелия. – Ключ, который вы носите при себе, будет залогом. Если я попаду в яблоко со ста шагов, ключ будет мой.

– Зачем он вам? – раздражённо повёл усами Пантер Онц. – Впрочем, это не имеет значения. Вы всё равно не выиграете. А когда вы проиграете, я заберу ваш калейдоскоп. Ещё не передумали?

– Ни за что, – процедила Мистелия сквозь зубы, и Онц провёл её в тот конец зала, где соревновались стрелки. С молчаливым превосходством он отдал Мистелии свой тяжёлый лук, взял из корзины маленькое краснобокое яблочко и торжественно положил его на стол. В толпе стрелков послышался ропот.

– Где это видано, чтобы воины соревновались в девушками в умении стрелять? – спросил кто-то, но Пантер Онц в ответ на это обвинение лишь повелительно взмахнул рукой.

– Госпожа Мурта Рысь сама изъявила желание посоревноваться, – гордо усмехнулся он. – Отсчитывайте сто шагов, Мурта, и прощайтесь с калейдоскопом!

Мистелия начала медленно отступать назад, вслух читая шаги. Досчитав до ста, она остановилась и постаралась хотя бы разглядеть цель: яблоко казалось маленьким красным кружком в центре большой мишени. Сыщица взяла в руки лук и натянула тетиву, но стрела выскользнула и со звоном упала на пол. Послышался смех. Мистелия снова натянула тетиву, но стрела отлетела в сторону, перепугав проплывающую мимо пару танцующих. Смех разразился сильнее: теперь никто не сомневался, что Пантер Онц выиграет свой калейдоскоп, и стрелки делали ставки на его победу. «Это мой последний шанс, – подумала Мистелия. – Или сейчас, или никогда, другого случая проникнуть в эйнийские тайны у меня не будет!» – эта мысль придала ей решимости. Сыщица в третий раз взяла лук, прицелилась и словно со стороны услышала свист летящей стрелы. «Ведьма, а не придворная дама!» – прошипел себе под нос Пантер Онц. Стрела пронзила яблоко насквозь.

Глава 13. Секрет противоядия

– Что ж, Мистелия, вы выиграли, поздравляю, – неожиданно улыбнулся Пантер Онц и, сняв с шеи ключ, протянул его сыщице. – Позвольте всё же полюбопытствовать, зачем он вам нужен?

– Это уже не ваше дело, – возразила Мистелия.

– Не сомневаюсь, – Пантер Онц улыбнулся ещё шире, его взгляд остановился на зелёных глазах Мистелии, как будто он пытался заглянуть в самую их глубину. Девушка вздрогнула: этот взгляд показался ей знакомым, она поспешила попрощаться с воином и, воспользовавшись шумной суетой праздника, нырнула в лестничный проём. Эта лестница была ещё более крутой, чем ведущая в зал, узкие и высокие ступеньки, казалось, сами ускользали из-под ног, не позволяя приблизиться к заветному второму этажу.

Наконец Мистелия добралась до тяжёлых массивных дверей. Сыщица сняла с шеи ключ, отданный ей Пантером Онцом – большой, увесистый, украшенный драгоценными камнями, и несколько раз повернула его в замочной скважине. Двери скрипнули и начали медленно раздвигаться, на лестницу хлынул поток холодного воздуха. Едва только щель стала достаточно широкой, Мистелия скользнула внутрь и оказалась в тёмном коридоре, по которому гулял ветер. На слух можно было предположить, что сюда сходятся несколько других коридоров, так же пустых. Воздушные потоки здесь создавали множество звуковых иллюзий: несколько раз девушка оборачивалась назад, когда ей казалось, что кто-то идёт по её следам, но ничего не видела, и наконец решила, что это лишь злая шутка слуха и воображения. Опираясь рукой о стену (с каждым шагом становилось всё темнее), она дошла до небольшой позолоченной двери, на которой висел замок. На ощупь отыскав замочную скважину, Мистелия просунула в неё ключ. Двери отворились, из них полился поток яркого ослепительного света. Сыщица думала, что за дверью должна быть комната, но вместо этого увидела другой коридор, освещённый факелами. Стены его были украшены множеством рисунков, изображавших королей эйнийской династии, сцены из легенд и преданий. Если вглядеться внимательнее в эти рисунки, можно было заметить, что все короли и королевы, рыцари и прекрасные дамы держали в руках четырёхлистные клевера. Каждый стебелёк травы на рисунках приплетался со стеблем четырёхлистника.

– На каждом шагу можно найти четырёхлистный клевер, – сказала Мистелия. – Значит ли это, что желания, загаданные с такой лёгкостью, так же легко исполнятся? – Но нарисованные эйнийские короли не могли ответить на её вопрос.

Через некоторое время Мистелия подошла к третьим дверям, совсем маленьким и узким, покрытым какими-то надписями на неизвестном языке (судя по размеру строк, это были стихи, но узнать о чём они, не представлялось возможным). На двери висел маленький золотой замок в виде четырёхлистника.

«Три замка и два ключа, – сказала сама себе Мистелия. – Это может означать только одно из двух: существует третий ключ, или третий замок не заперт», – с этими словами она толкнула дверь. Та послушно открылась, и Мистелия вошла в небольшую библиотеку.

– Неподражаемо, мисс Линкс, – поприветствовал её чей-то голос. Девушка подняла глаза и увидела перед собой широкий стол, за которым сидела странная фигура в очках и с круглой серой головой. Фигура подняла глаза, и Мистелия с ужасом узнала Хантера Манула, встреча с которым в последний раз чуть было не закончилась для неё трагично. – Если ключа два, а замка три, значит, третий замок не имеет никакого значения, вы абсолютно правы… Вы боитесь? – Манул поймал настороженный взгляд Мистелии и вежливо ей улыбнулся. – Не бойтесь. Вы действуете в интересах Атены, на которую я работаю по последнему своему договору, значит, вы в полной безопасности. Вы ведь собираетесь передать Атене секрет противоядия, уничтожающего кошачьи гены, верно?

– Верно, – кивнула Мистелия. – Я найду секрет противоядия здесь?

– Обернитесь назад, – посоветовал ей Манул. Мистелия обернулась, но не увидела ничего, кроме двери, украшенной множеством узоров в виде четырёхлистников.

– Это просто клевер, – сказала она.

– Нет, это не просто клевер, – возразил Манул. – Это удивительная панацея, средство нейтрализации любых чужеродных генов – именно то, из-за чего атены уже много лет воют с эйнами… – Кошиел усмехнулся и деловито поправил сползшие на нос очки. – Смешно, правда? Вы ведь тоже думали, что противоядие – это страшная тайна, а оно всё это время росло под вашими ногами…

В этот момент дверь библиотеки открылась, и на пороге показалась высокая тёмная фигура в плаще. Это был Пантер Онц, у которого Мистелия в споре выиграла ключ. Только теперь девушка узнала в нём главу ОЧК и вспомнила, что он сегодня назвал её настоящим именем.

– Неужели вы думали, Мистелия Мурта Линкс, что я вас не узнаю? – насмешливо спросил он. – Только вы одна могли придумать такую отчаянную глупость: явиться на эйнийский бал и вызнавать наши тайны… И вы всерьёз надеетесь ускользнуть от меня?

– Бегите, Мистелия! – быстро шепнул ей Хантер Манул, указывая рукой вглубь библиотеки. – Бегите, я задержу его. Мистелия без лишних слов послушалась совета Манула. Увидев, что один из стеллажей отодвинут от стены, Мистелия заглянула за него, обнаружила длинный подземный ход и стремительно скрылась в нём. Уже через несколько минут она бежала по длинному туннелю и спрашивала себя, в который раз она уходит от погони и в который раз блуждает в подземельях. Коридор зашёл в тупик. Девушка отступила назад, но теперь она совершенно не представляла, в каком направлении идти. Кругом стояла густая чернильная темнота, которую, казалось, можно было ощутить и потрогать. Горло Мистелии сжало непонятное, давящее чувство.

– Здесь кто-нибудь есть? – тихо спросила она у темноты. И «кто-нибудь» уверенно шагнул ей навстречу.

Глава 14. Прощай!

– Мистелия, идите за мной, я знаю, где выход, – произнёс в темноте спокойный и уверенный голос Муррта Хауса. Девушка взяла его за руку и последовала за агентом, который, в отличие от Мистелии, обладал способностью прекрасно видеть в темноте. Наконец повеяло свежим воздухом, тёплым запахом листвы и едва уловимым ароматом моря. Мистелия и Муррт Хаус вышли из подземелий близ маяка Левое Ухо; здесь же стояла помятая, поцарапанная «Омика», покрытая пылью и грязью до самых стёкол: видно было, агент очень торопился, когда ехал сюда. Муррт Хаус открыл дверь и сел в машину, Мистелия села рядом с ним и поморщилась: в старом автомобиле нестерпимо пахло бензином.

– Пристегнитесь, Мистелия, – посоветовал ей Муррт Хаус, поворачивая ключ зажигания. – Возможно, нас будет немного трясти в пути.

– Мы поедем по плохой дороге? – уточнила Мистелия.

– По плохой дороге и с плохим попутчиками, – объяснил Муррт. – Наверняка на поиски нас уже брошены все силы Атены и Эйнии, и, скорее всего, нам не раз за сегодняшнюю ночь придётся спасаться бегством. Мистелия кивнула и, откинувшись на спинку сиденья, взглянула в окно. Песчаная отмель уже осталась позади, Муррт Хаус держал курс на центр города. Невдалеке уже показалась площадь, окружённая скамьями, посредине которой гордо возвышался памятник королевне Лине-Эйне, из года в год неизменно гордой, прекрасной и смелой.

«Миэн и Лиция-Эстина ни за что не поверили бы мне, если бы я рассказала им, что зачислена в секретную службу, два раза убегала из подземелий, два раза чуть не была застрелена… И никто не поверил бы, что я научилась стрелять из лука». Мистелия взглянула в калейдоскоп, но он не желал показывать узоров и картин. Разноцветные кусочки стекла сталкивались друг с другом, разлетались и снова сталкивались. Увлечённая наблюдением в калейдоскоп, девушка провалилась в глубокий и бесчувственный сон без сновидений.

***

Мистелия проснулась от того, что кто-то мягко, но настойчиво трогал её за плечо. Протирая глаза, сыщица зевнула и увидела перед собой Муррта Хауса: судя по тому, что за окном медленно светлело, он вёл машину уже несколько часов без передышки.

– Мы скоро приедем, Мистелия, – сказал Хаус.

– А куда мы едем? – поинтересовалась Мистелия: за окном виднелись высокие дома, явно пытавшиеся производить впечатление своими размерами и количеством этажей. Это был город Восточный – ближайший крупный населённый пункт к Городу Штиля.

– Мы должны быть сегодня на Острове Четырёхлистного Клевера, – ответил Муррт Хаус. Увидев недоумение в глазах Мистелии, он поспешил объяснить. – Я догадался о том, что именно вы задумали. Догадался слишком поздно, чтобы остановить вас, но не поздно, чтобы прийти вам на помощь. Наша цель почти достигнута, агент Линкс. Сегодня, первого сентября, мы должны доставить Атене секрет противоядия.

***

В пути Муррту Хаусу несколько раз пришлось менять направление: вражеские службы подстерегали агентов на каждой дороге, и, умей «Омика» разговаривать, она гордо заявила бы, что побила все свои рекорды по скорости и маневренности. К полудню Муррт и Мистелия уже были в местном аэропорте. По счастью, если там и были эйнийские или атенские шпионы, то они не признали в двух усталых путешественниках секретных агентов ОЧК. Хаус и его спутница благополучно сели в самолёт, и через несколько минут он взмыл в небо, стремительно удаляясь от Атенских островов, с высоты казавшихся серыми пятнами на лазурной глади моря.

– Я всегда думал, что больше всего желаю найти сокровища, о которых говорила мне Омика, – задумчиво сказал сам себе Муррт Хаус. – А теперь, кажется, я наконец стал настоящим секретным агентом: желаю только предотвращения приближающейся войны. – Агент замолчал, не зная, как продолжить разговор и, замявшись, неловко спросил. – А ваша мечта, Мистелия?.. Она сбылась?

– Надеюсь, – неуверенно отозвалась девушка. – Я загадала интересное приключение, но когда мечтала об этом, то как будто была совсем ребёнком. Ведь в любой истории должен быть прежде всего хороший конец. Будет ли хороший конец у нашей истории?

– Обязательно, – уверил Мистелию агент Хаус. – Ни о чём не волнуйтесь.

***

Вечером Мистелия и Муррт Хаус были уже на Острове Четырёхлистного клевера. За то время, кода Мистелия была в Городе Штиля, здесь много изменилось. Туристическая база закрылась под каким-то благовидным предлогом, зато открылось несколько кафе, завлекающих посетителей люминесцирующими вывесками, обещающими каждому, у кого в кармане найдётся немного монет, быструю еду и чашку дурно сваренного кофе. Иногда, словно крадучись, по нескольким проторённым среди лесов и полян дорогам проезжали бронированные вагоны, из окон которых гордо выглядывали атенские флаги. В лесах прятались воинские отряды Эйнии. Остров готовился к войне, и царящая здесь тишина была всего лишь затишьем перед бурей. Одним из таких бронированных вагонов и воспользовались Мистелия и Муррт: они назвались атенскими разведчиками, и им без лишних слов предоставили место внутри: и агент, и девушка выглядели как порядочные атены, и ни у кого не возникло лишних вопросов. Так они и добрались до небольшого здания, окружённого мощной охраной – Центрального Штаба Атены. Муррт Хаус без колебаний представил себя и Мистелию как агентов ОЧК, отдал военным свой пистолет и потребовал пропустить их к главе ВСА – Вооружённых Сил Атены.

– У нас есть одно заманчивое предложение, – загадочно произнёс он и не добавил ни словом больше.

Недоумевающая охрана была вынуждена проводить агентов к главе ВСА, однако подозрительность не покидала их ни на минуту. Муррт Хаус мог не оборачиваться, чтобы почувствовать направленное в спину огнестрельное оружие. На всякий случай он попросил Мистелию идти впереди, ничего ей не объясняя. У дверей кабинета охрана доложила о визите странных гостей и расположилась поодаль, чтобы всё видеть, всё слышать, и в случае необходимости вызвать подкрепление. Мысль о вызове подкрепления против двух невооружённых агентов, один из которых – девушка могла прийти в голову только атенским военным, однако их начальство не находило подобные предосторожности нелепыми и всячески поощряло своих старательных подчинённых.

***

– Месье Франсуа Мерсье, добрый день, – поздоровался кошиел, входя в кабинет. – Моё имя Муррт Хаус, я агент той самой службы, за которой вы так долго следили, а это, – она указал на девушку, – моя помощница… Мурта. От имени ОЧК я готов предоставить вам некую информацию, имеющую огромное значение для Атены. Франсуа Мерсье – худощавый кошиел с маленькими, как и у всех атенов, ушами вздрогнул, услышав такие необычные слова. Его серые глаза с круглыми зрачками разгорелись огнём любопытства, но он только спокойно проговорил:

– Неужели?

– Вот именно, – подтвердил Муррт Хаус. – Думаю, секрет противоядия будет вам интересен.

– Секрет противоядия?! – встрепенулся глава ВСА. Потом помолчал, подумал немного, и добавил с усмешкой. – До сих пор мне казалось, что ОЧК работает на Эйнию. Вы предатель, господин Хаус? Сколько же вы хотите за свой секрет?

– До сих пор вы ошибались, господин Мерсье, – холодно возразил Муррт Хаус.- ОЧК – это Общество Четырёхлистного Клевера, и работает оно только на себя. В данный момент наша служба считает выгодным сотрудничать с Атеной.

– Сколько вы хотите за эту информацию? – снова спросил Мерсье.

– Ровным счётом ничего, - ответил Муррт Хаус. – Единственное требование ОЧК – это подписание бумаги о том, что атенская сторона не развяжет военных действий.

Мерсье замолчал, обдумывая предложение. С одной стороны, он никогда не верил ОЧК, но в тоже время пока не видел другой возможности узнать секрет противоядия. Эйны готовы были скорее умереть, чем раскрыть врагу свои тайны.

– Хорошо, – медленно произнёс он. – Я подпишу вам эту бумагу.

***

Когда Муррт и Мистелия вышли из штаба ВСА, уже смеркалось. Только небольшое зелёное кафе «Четырёхлистник» подмигивало агентам переливающимся объявлением, гласившим, что оно открыто до поздней ночи.

– Не хотите зайти в кафе, Мистелия? – спросил Хаус у девушки. – Наша цель достигнута, и можно было бы выпить по чашечке кофе и отпраздновать такое событие.

– С удовольствием, – улыбнулась Мистелия.

Они зашли в полупустое кафе и заняли столик возле окна, из которого была видна Полянка четырёхлистного клевера. Муррт Хаус заказал двойной эспрессо, и завязал с Мистелией разговор о каком-то нашумевшем детективном романе. Мистелии хотелось узнать побольше о своём собеседнике, но вместо того, чтобы спросить его о чём-нибудь, она почему-то предпочла промолчать. В одиннадцать часов Муррт Хаус ещё раз поздравил Мистелию с одержанной победой. Мистелия поздравила Муррта Хауса. Под покровом ночи они разошлись по отведённым им комнатам в закрытой туристической базе.

***

Мистелия долго не могла уснуть в эту ночь: в её голове путались воспоминания, она ловила себя на мысли, что рассуждает о уже достигнутых целях и решённых задачах. Сыщица села к окну и записала в своей карманной книжке: «Секрет противоядия передан Атене. Война предотвращена: атены вернут себе человеческий облик и вернутся на большую Землю, а эйны станут полноправными хозяевами Архипелага. Это дело было увлекательным и интересным, но главное, что закончилось лучшим образом для нас всех: для Атены и Эйнии, для меня и для Муррта Хауса… Я больше никогда не смогу назвать себя секретным агентом Муртой Рысью. Я вернусь в Город Штиля и буду каждый день к четырём часам приходить в художественную школу и рисовать картины…»

Наконец глаза Мистелии стали слипаться, и она заснула за столом над блокнотом с оборванной на полуслове фразой, и всю ночь девушке-сыщице снилось, что Эйния и Атена – это не страны, а два огромных чудовища, которые, высовывая из пастей длинные, пылающие пламенем языки, хотят съесть маленький четырёхлистный клевер.

***

Мистелия проснулась рано утром, когда солнце только вставало над бескрайними полянами четырёхлистников. Перекинув через плечо ремешок лёгкой дорожной сумки и серебристого калейдоскопа (который был теперь таким же неизменным талисманом Мистелии, как и прежний), она вышла на веранду, поёживаясь от по-осеннему холодного воздуха. Табло соседнего кафе услужливо сообщала, что сейчас ровно пять часов утра. Через час должен был прийти Муррт Хаус и довезти её на «Омике» до аэропорта: сам он хотел задержаться на Острове до тех пор, пока отсюда не будет убрана база ВСА.

Мистелия взглянула на хронометр дедушки Мурта. Тот по неизвестной причине решил изменить старым традициям и с точностью до секунды показывал верное время.

– Что ты хочешь мне этим сказать? – обратилась сыщица к хронометру. – Что больше ничего не произойдёт, или что именно сейчас что-то происходит?

Однако хронометр воздержался от ответа.

От размышлений Мистелию отвлёк шум. Она вскочила и выбежала на улицу: по Полянке четырёхлистного клевера ехало несколько бронированных вагонов с атенскими флагами. Как по команде они затормозили, и из их дверей, как горох, высыпались кошиелы с зелёными повязками на рукавах. С сосредоточенной деловитостью, характерной для атенов, они принялись собирать четырёхлистники в специально подготовленные колбы.

И вдруг произошло что-то необъяснимое. Зелёная поляна вмиг опустела. Клевер сложил листья и приник к земле. Через минуту на месте зеленеющих четырёхлистников остались только побуревшие, высохшие стебли.

– Что происходит? – воскликнула Мистелия, вместе с изумлёнными служителями ВСА, в недоумении оглядывающимися по стонам.

– Не могу сказать, – произнёс неожиданно появившийся Муррт Хаус, подходя к Мистелии. Он выглядел мрачным и усталым. – Но я слышал легенду, что кошиел за один день может сорвать только один четырёхлистник и загадать на нём самое заветное желание. Зря ОЧК пренебрегло ей. Каждая легенда имеет свой смысл. Послышались выстрелы, и через минуту на поляну пролился дождь из атенских пуль и эйнийских стрел. Атена потеряла свою надежду на возвращение на Большую Землю. Эйнией было утрачено главное сокровище – Полянка четырёхлистного клевера. Оставалась только накопленная ненависть друг к другу, которая мгновенно нашла себе выход.

– Нам пора уходить отсюда, Мистелия! – сказал Муррт Хаус девушке и крикнул, обращаясь к какому-то атенскому офицеру. – Эй, приятель! Мы с девушкой агенты ОЧК, и мы хотим убраться отсюда!

– Убраться? – удивлённо воскликнул военный. – А не многого ли вы с девушкой хотите? Каждый, кто не в союзе с Атеной, подозревается в сотрудничестве с Эйнией, в том числе и вы, господин Хаус! В этот момент мимо проезжал фургон, транспортирующий мирных жителей, и Муррт Хаус толкнул Мистелию в его раскрытые двери.

– Спасайтесь отсюда! – закричал он, пытаясь перекричать автоматные очереди и выстрелы. Мистелия, оказавшись внутри, снова бросилась к дверям, чтобы спросить Муррта, что будет с ним, но было уже поздно: фургон набирал скорость, и не было никакой возможности с него спрыгнуть.

В голову девушке пришла неожиданная мысль: она вынула из дорожной сумки записную книжку и бросила её агенту, провожающему фургон взглядом.

– Спасайтесь сами! – закричала она и добавила чуть тише: «Не забывайте меня». Потом, заняв единственное свободное место среди перепуганных мирных жителей, прислонилась к окну, с замирающим сердцем глядя за опустевшую поляну, на сломанные тяжёлыми вагонами тонкие стволы совсем юных деревьев, на множество раненых и убитых: как эйнов, так и атенов… Мистелия уронила голову и спрятала в ладонях мокрое от слёз лицо.

***

Муррт Хаус осторожно поднял книжку с земли и открыл её: здесь были запечатлены все мысли Мистелии с начала их знакомства и до сегодняшнего дня. Агент улыбнулся и спрятал книжку в нагрудный карман пиджака.

Эпилог

Стояла середина сдержанно-тёплой Атенской весны. Прошло лишь несколько месяцев с тех пор, как на Архипелаге отгремели последние выстрелы Эйно-Атенской войны: ВСА прошлись по Острову Четырёхлистного Клевера как огромное чудовище, опустошили его, превратив бывший мирный уголок в кладбище пуль, и наконец покинули Архипелаг, вернувшись на Большую Землю.

Однако до Ины – небольшого торгового города на Северном Атенском Острове, тяжести войны почти не доходили. Здесь было организовано масштабное убежище для мирных жителей, где каждый, кому улыбалась удача, мог найти себе работу и дом, вполне неплохие для суровых условий военного времени.

Среди множества кондитерских и булочных, радовавших глаз горожан своим неразнообразным предложением, приютилось небольшое серое здание, на самом чердаке которого покачивалась на ветру вывеска «Детективное агентство Мурты Рыси». Обычно детективное агентство, не оправдывая своё громкое имя, пустовало: мысли кошиелов были заняты в основном новостями с поля военных действий, да и услуги частного детектива казались более тяжёлым ударом по кошельку, чем сами кражи, против которых была направлена деятельность Мурты Рыси.

Тем не менее, в настоящую минуту хозяйка агентства Мурта Рысь – красивая девушка восемнадцати лет – не испытывала недостатка в клиентах. Перед ней, напротив письменного стола, в кресле важно восседала пожилая кошиелка, вцепившаяся когтями в свой видавший виды клатч.

– Обязательно проследите за этим господином в чёрной шляпе, который поселился в доме номер 5 по Речной улице, – ворчала она, поправляя выбившиеся из причёски седые пряди. – Это очень подозрительное лицо, крайне подозрительное и неблагонадёжное.

– Проследим, проследим, – поспешно пообещала девушка.

Едва за посетительницей закрылась дверь, Мурта Рысь (или Мистелия, под каким именем знал её читатель целых четырнадцать глав) получила возможность заняться действительно важными делами. Прежде всего она села за письменный стол и вздохнула. Потом с тяжёлым сердцем достала из почтового ящика ворох писем: все до единого были счета за аренду чердака (который стоил вдвое больше, чем можно было дать за чердак, не знавший ремонта со времени основания города). Мистелия заглянула в книгу доходов и расходов: доходы здесь скромно занимали первую страницу, львиную долю листов бумаги взяли себе расходы. Помимо прочего, в эту занимательную книгу не мешало бы добавить главу «Убытки» для составления полной картины процветания агентства.

Рабочий день подходил к концу. Мистелия вывесила в окне своей детективной конторы табличку «Закрыто», невольно подумав, что, возможно, следующий счёт за аренду заставит её любимое дело закрыться навсегда.

***

Задумавшись, Мистелия шла по улице, как неожиданно её внимание привлекло пёстрое объявление: «Остров Четырёхлистного Клевера». Сама не понимая почему, девушка остановилась возле кассы и, отыскав в кармане купюру, протянула её в окошко, словно со стороны услышав свой собственный голос: «Один билет, пожалуйста».

***

На следующий день Мистелия сошла на берег Острова Четырёхлистников. Заветная земля, как и два года назад, встретила её непогодой – ветер что-то задумчиво пел в небесах, пробираясь под лёгкий плащ кошиелки и заставляя её дрожать от холода; моросил мелкий дождь, и море с шумом разбивалось о прибрежные скалы.

«Неужели здесь когда-то рос четырёхлистный клевер?» – подумала Мистелия, останавливаясь взглядом на вытоптанной атенскими военными машинами земле. Кое-где попадались обломки стрел и осколки боевых снарядов; на холме в немом споре застыли два скрещенных флага: сине-зелёный эйнийский и серое знамя Атенской Конфедерации. Маленькая речка, петляя между бороздами земли, бежала к морю. Но не было ни одного счастливого клевера…

Неожиданно среди деревьев Мистелия заметила тёмную высокую фигуру, направлявшуюся ей навстречу. «Я здесь не одна? – удивилась девушка. – Неужели ещё не все репортёры уехали отсюда?» Фигура приближалась; теперь Мистелия могла различить в ней кошиела примерно тридцати лет в лёгкой куртке, похожей на морскую. Её сердце учащённо забилось; сыщица сделала шаг навстречу незнакомцу, и вдруг поняла, кого видит перед собой…

– Муррт Хаус! – воскликнула она. Бывший агент ОЧК удивлённо взглянул на неё, словно пытаясь уловить в лице серьёзной восемнадцатилетней девушки черты подростка-сыщицы, с которой он познакомился на борту «Чайки».

– Вы изменились, Мистелия, – задумчиво произнёс Мурт Хаус, вынимая из кармана синюю записную книжку.– Вы ещё не забыли наши приключения в подземельях Эйнии, на борту Чайки, в штабе ВСА?.. Всё то, о чём вы писали в своей книжке?

– Я вспоминала каждый день, – с улыбкой призналась девушка. – Я хотела, чтобы и вы ничего не забыли.

– После того, как началась война, ОЧК было расформировано, и мне пришлось стать полицейским, потому что возможности продолжать научные исследования не было, – ответил Муррт Хаус. – Мне пришлось попрощаться с заветной мечтой, и единственным, что доставляло радость, были воспоминания. – Он помолчал и добавил с горечью. – Теперь и я поверил в то, что четырёхлистный клевер может исполнять желания, но слишком поздно. Клевера больше нет, есть только шрамы, оставленные острову войной…

Муррт Хаус понял, что Мистелия уже не слушает его: наклонившись, она что-то пристально рассматривала возле небольшой кочки, поросшей травой.

– Посмотрите! – сказала она. Бывший агент наклонился и увидел, что девушка указывает рукой на крошечный клевер с четырьмя листиками.

– Слишком просто прийти на поляну, полную больших и красивых четырёхлистников и сорвать на ней большой и красивый четырёхлистник, – произнесла Мистелия. – Но если долго искать и не терять надежды, то на самой затоптанной тропинке можно найти настоящий четырёхлистный клевер. – Она подняла глаза на Муррта Хауса. – Он ваш… Пусть ваша мечта сбудется! – Девушка протянула руку, чтобы сорвать клевер.

Муррт Хаус отрешённо кивнул; его взгляд был прикован к странной кочке, возле которой рос клевер…

– Стойте! – закричал он и стремительно перехватил руку Мистелии. – Это мина, оставшаяся с войны; не приближайтесь!

– А как же четырёхлистный клевер?.. – растерянно спросила она, делая шаг назад.

– Он мне не нужен, – сказал Муррт Хаус. – Вы мой четырёхлистный клевер, Мистелия!.. Всё это время вы помогали мне не терять надежду, и даже в разлуке воспоминания о вас помогали мне верить в счастливый конец нашей истории. Вы значите для меня неизмеримо больше, чем думаете. Долгие годы я искал своё счастье. Я хотел найти его в деньгах, в золоте, в раскрытии тайны четырёхлистного клевера, и только тогда, когда нам пришлось расстаться, понял, что всю жизнь искал именно вас. Во время Эйно-Атенской войны я думал, что потерял вас навсегда… А сегодня снова нашёл на перепутье тропинок судьбы. Вы исполните моё заветное желание, Мистелия?

– Наше, – шёпотом ответила ему Мистелия Мурта Линкс. – Одно желание на двоих…