Поляна Забытых Лиц: Семь дней до рассвета

Пролог

ПРОЛОГ

Земля расколотая

I. Голос из тьмы

Архивы Академии Нивель. Глубокое хранилище. Запись, найденная в обугленном свитке. Никто не знает, кто её написал. Язык — древний, почти забытый. Перевод сделан приблизительно.

«В начале был Свет. И был Огонь.

Древние создали нас, чтобы мы держали равновесие. Они дали магам — воду и землю, чтобы мы строили. Они дали драконам — огонь и ветер, чтобы мы разрушали. И так мир вращался, как колесо, где каждая спица нужна.

Но человек всегда хочет больше, чем ему дано.

Маги захотели победить смерть. Драконы захотели переписать прошлое. Древние сказали: "Нет". И люди восстали против своих создателей.

Мы убили Древних. Всех до единого.

И остались одни.

И тогда мы начали убивать друг друга».

II. Рассказчик

Прошли тысячелетия. Теперь никто не помнит Древних. Их имена стерты из книг, их храмы превратились в руины. Мир, который они создали, раскололся, как старое зеркало.

На северо-западе — Империя Ниа-Шаэр. Земля Сладкой Воды. Остров, отрезанный от всего мира невидимой стеной. Её жители — маги, потомки тех, кто когда-то возомнил себя равными богам. Они живут в изоляции семь тысяч лет и медленно угасают, потому что Барьер, созданный их предками, пожирает их собственную силу.

На юго-востоке — Империя Эр-Гайлин. Кровь Пепла. Земля вулканов и пустошей. Её жители — драконы, которые могут принимать человеческий облик. Они спали тысячелетиями, пока маги строили свой Барьер. Проснувшись, они обнаружили, что мир изменился до неузнаваемости. Их земли высохли, их огонь угас.

Между ними — Море Забытых Снов. И почти никто не помнит, что когда-то эти два народа были одним целым.

Но я помню.

Я — тот, кто записывает историю. Я — голос, который говорит из тьмы веков. Я не имею имени, потому что имена принадлежат живым. А я — просто свидетель.

И я скажу вам правду.

Эта история началась не с войны. Она началась с любви.

III. Архимаг и его дочь

Из летописи рода Элион, последнего великого Архимага Ниа-Шаэр. Свиток найден в обломках 4-й башни Академии.

«У меня была дочь. Её звали Сераэль. Она была прекрасна — с волосами цвета меди и смехом, который звенел, как колокольчики на ветру. Ей было шестнадцать, когда она заболела. Никто не знал, что это за болезнь. Ткачи не могли исцелить её, Голоса не могли облегчить её боль, Пламенные не могли выжечь заразу. Она угасала на моих руках, а я ничего не мог сделать.

Я был Архимагом! Я мог двигать горы и менять русла рек! Но я не мог спасти своё дитя.

И тогда я пошёл к драконам. Я пересёк море, я прошёл через пустоши, я нашёл их Императора — старого, мудрого, покрытого шрамами. Я упал на колени и сказал:

— "Ты владеешь огнём жизни. Отдай мне искру, чтобы я спас свою дочь".

Он посмотрел на меня и сказал:

— "Я не могу. Смерть нельзя обмануть. Если ты подаришь ей жизнь, кто-то другой должен будет умереть вместо неё".

Я сказал:

— "Тогда пусть умру я".

Он покачал головой:

— "Это не так работает. Ты не понимаешь, Архимаг. Если ты украдёшь у смерти её добычу, она вернётся за десятерыми. Это закон".

Я не послушал его.

Я вернулся домой и создал Барьер. Невидимую стену, которая отрезала мою землю от остального мира. Я думал, что внутри Барьера я смогу найти способ победить смерть. Я думал, что время, которое я выиграю, станет моим союзником.

Но Сераэль умерла.

А Барьер остался.

Я запер свой народ в клетке, потому что боялся признать, что я — всего лишь человек. И я назвал этот Барьер "Сном", чтобы те, кто живёт внутри, думали, что это безопасно.

Это не безопасно.

Барьер — это могила. Моя могила. Могила моей дочери. Могила моей магии.

Я передаю этот свиток тому, кто найдёт его. Если ты читаешь это, значит, Барьер начал падать. И значит, я был неправ.

Простите меня.»

Элион, последний Архимаг Ниа-Шаэр.

Сожжён на костре по приказу Совета Старейшин. Ему было 47 лет. Его дочери — 16.

IV. Смерть Архимага

Запись очевидца. Архивы Ниа-Шаэр.

«Они сожгли его на площади перед Академией. Толпа кричала: "Предатель! Он отрезал нас от мира! Он убил нашу магию!" А он стоял в центре костра и улыбался. У него были безумные глаза.

Перед смертью он закричал:

— "Вы ещё скажете мне спасибо! Когда мир снаружи придёт за вами, вы вспомните, что я далвам время! Только время! Но вы не использовали его с умом!"

Пламя сожрало его. Мы смотрели и молчали. Никто не аплодировал. Никто не плакал.

Я стоял в первых рядах. Я был учеником Академии. Мне было восемнадцать.

Я видел, как его пепел развеялся по ветру. И я поклялся, что никогда не стану таким, как он — рабом своих собственных иллюзий.

Но я стал таким же. Мы все стали такими.

Потому что Барьер не дал нам умереть. Он дал нам только время. Бесконечное время, чтобы сходить с ума».

V. Хранители и их падение

Из архивов Ордена Хранителей. 4-й круг магии. Запись сделана за 200 лет до событий книги.

«Мы — последние, кто помнит, как лечить по-настоящему. Мы не просто зашиваем раны — мы возвращаем душу в тело. Мы видим смерть как тонкую нить, которую можно перерезать, чтобы вернуть уходящего обратно.

Но за это мы платим.

Каждое исцеление забирает у нас часть нас самих. Мы помним тех, кого спасли. Мы помним тех, кого не смогли. Мы помним всех, кто прошёл через наши руки. Но мы забываем себя. Свои имена, свои лица, свои мечты. Мы становимся вместилищем чужих жизней — и теряем свою.

Говорят, что Хранитель, который спасёт тысячу жизней, перестанет существовать как личность. Он будет помнить всех — но не будет помнить, кем был сам.

В Совете говорят, что наша сила — неестественная. Что мы — нарушители равновесия. Что нас нужно уничтожить.

Я смеюсь в лицо Совету.

Они не могут уничтожить нас, потому что мы — их последняя надежда. Когда Барьер падёт, когда магия угаснет окончательно, именно мы будем нужны миру. Потому что смерть — единственное, что останется.

...Сегодня я исцелила ребёнка в Деревне Тихих Шагов. Он умирал от лихорадки. Я спасла его. Я помню его лицо. Я помню его имя.

Но я забыла, как зовут мою мать.

Но это нормально. Это плата.

Я — Хранительница.

Моё имя — Элиара.

И я скоро забуду его».

VI. Драконы и их сон

Из устного предания Эр-Гайлин. Записано жрецом Синей Бездны.

«Мы легли спать, когда мир горел. Мы проснулись, когда мир остыл.

Семь тысяч лет мы спали в недрах гор. Нас убаюкала лава. Мы видели сны — сны о прошлом, о золотых драконах, летящих над облаками. О битвах, которые мы выиграли. О врагах, которых мы испепелили.

Но потом сны стали пустыми.

Мы просыпались по одному. Мы вылезали из пепла, оглядывались вокруг и не узнавали своих земель. Всё стало серым. Всё стало тихим.

Не было магии. Не было войны. Только пустота.

И мы сказали: "Мы построим новый мир на старых костях".

Мы построили Эр-Гайлин внутри вулкана. Мы назвали его "Кровью Пепла", потому что он родился из пепла наших предков.

Но мы забыли одну вещь.

Мы забыли, как чувствовать.

Война лишила нас радости. Спячка отняла гнев. Мы стали камнями в человеческом обличье. Мы правим, потому что так надо. Мы сражаемся, потому что так привыкли.

Но никто из нас не помнит, что такое жить.

...Кроме одного.

Ариэнэль, Император Эр-Гайлин, всё ещё ищет способ согреться. Он бродит по нашимземлям, какпризрак. Он говорит с пеплом. Он смотрит в небо и, кажется, ждёт чего-то.

Он не знает, чего.

Но я знаю.

Он ждёт её. Ту, которая снова зажжёт его огонь. И когда она придёт, он предаст всех нас ради неё.

Я — жрец Синей Бездны. Я вижу будущее в пламени.

И я знаю: она уже идёт».

VII. Поляна Забытых Лиц

Запись путешественника, который случайно нашёл Поляну. Он не помнит, как её нашёл. Он не помнит, как ушёл. Но он успел записать несколько строк.

«Я не знаю, где я.

Я помню только, что шёл через лес. Мне было плохо. У меня была лихорадка. Я упал. Я был уверен, что умру.

Потом я открыл глаза — и увидел её.

Она стояла надо мной. У неё были волосы цвета янтаря и глаза, как озёра. Она держала кружку в руках и смотрела на меня спокойно, без страха.

— "Ты не умрёшь" — сказала она.

— "Почему?" — спросил я.

— "Потому что я не дам тебе умереть".

Она напоила меня травяным отваром. Я заснул. Я не знаю, что было дальше.

Я очнулся в деревне. Меня нашли у старого дуба. Я не помню, как туда попал. Я не помню, как выглядит лицо той женщины. Я помню только запах — полынь и дождь.

И её голос.

Она сказала мне:

— "Не ищи меня. Поляна найдёт тебя сама, когда ты будешь готов".

Я не готов.

Но я знаю, что она существует. И я знаю, что она — единственная, кто помнит всё.

Она помнит меня, даже если я не помню её.

Моё имя стёрто. Но я пишу эти строки, чтобы кто-то знал: она есть. Она ждёт. Она — Хранительница Порога.

И, возможно, она — наша единственная надежда».

VIII. Два правителя

Настоящее время. Год, когда начинается история.

Барьер Сна трещит.

Его видно магическим зрением — тонкая сеть серебристых линий, которая мерцает на горизонте. Он был создан семь тысяч лет назад, чтобы защитить Империю Ниа-Шаэр от внешнего мира. Но теперь он слабеет.

Император Наитель Шаэрим стоит на балконе своего дворца и смотрит на небо. Он видит, как Барьер истончается. Он видит, как магия умирает. И он знает: если он ничего не сделает, его народ погибнет.

Он отправляет послание в Эр-Гайлин.

Он просит встречи.

Ариэнэль получает это послание в своём дворце, внутри вулкана. Он сидит на каменной плите и смотрит на горящий уголь. Он не чувствует ни радости, ни страха, ни надежды.

Но он чувствует интерес.

Он берёт с собой клинок Фар-Да-Нура и отправляется в путь.

Он не знает, что ждёт его в Ниа-Шаэр.

Он не знает, что его ждёт Поляна.

Он не знает, что его ждёт Она.

Но я знаю.

Потому что я — тот, кто видел всё.

IX. Последнее слово

Голос рассказчика.

История, которую я вам расскажу, начнётся в лесу, где тишина громче криков. Она начнётся на поляне, где трава помнит каждую смерть.

Два правителя встретятся там.

Он — Император без огня.

Она — Хранительница без надежды.

Они не знают друг друга. Они не любят друг друга. Они даже не уважают друг друга.

Но они изменят мир.

Не потому, что они герои. А потому, что они — просто люди. Уставшие. Сломанные. Отчаявшиеся.

И иногда этого достаточно.

Барьер падает.

Вулкан просыпается.

Поляна ждёт.

Эта история — о том, как сгореть заново.

Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Император, который идёт в лес

I

Он сбежал из дворца через окно.

Это было унизительно. Император Эр-Гайлин, властитель Крови Пепла, потомок золотых драконов, спускался по водосточной трубе, как вор-любовник. Ткань его плаща цеплялась за ржавые скобы, ветер трепал белые волосы, а внизу, в трёхстах футах, бурлила лава.

Фар-Да-Нур, заточённый в клинке на поясе, не упустил возможности:

— «Ты выглядишь как идиот. Император, который лазит по стенам. Что дальше — будешь есть с пола?»

— Заткнись, — тихо сказал Ариэнэль.

— «Ты так и не научился себя уважать. Если бы твой отец увидел тебя сейчас…»

— Мой отец мёртв. И он был слабаком.

— «О, теперь он слабак! А кто проиграл тот бой, а? Кто позволил дяде…»

Ариэнэль перестал слушать. Он знал эту песню. Фар-Да-Нур ворчал всегда, когда был недоволен. А он был недоволен постоянно, потому что его душа была заточена в мече уже три тысячи лет, и он не мог ни умереть, ни жить.

Ровно как и сам Ариэнэль.

Он спрыгнул на выступ — узкий карниз, который вёл к внешним воротам дворца. Стражи стояли на другой стороне, спинами к нему. Они охраняли вход, но не замечали окон. Кто полезет через окно, когда есть парадный вход?

Только император-псих.

Ариэнэль скользнул в тень. Ночь в Эр-Гайлин была тёплой — воздух пах серой и металлом. Вулкан дышал под ногами. Ариэнэль чувствовал его пульс — глубокий, тягучий, как биение сердца старого зверя.

Он знал, что не должен уходить. Жрецы Синей Бездны ждали его наутро для совета. Красные Крылья требовали отчёта о походе на север. Но он не мог остаться.

Лёд внутри него становился толще с каждым днём.

Он должен был найти Поляну.

II

Он пересёк пустоши за полдня.

Драконья ипостась позволяла ему двигаться быстрее человека — он не бежал, он парил над землёй, оставляя за собой след из пепла. Его чешуя, тусклая и матовая, мелькала в лучах заходящего солнца.

Берег Море Забытых Снов он достиг к вечеру.

Стоя на обрыве, он смотрел на воду. Она была чёрной, как уголь. И тихой. Слишком тихой. Ни волн, ни ветра — только бесконечная гладь, которая отражала пустое небо.

— «Ты уверен, что там есть земля?» — спросил Фар-Да-Нур.

— Нет, — ответил Ариэнэль.

— «Ты вообще уверен в чём-то, кроме того, что ты несчастен?»

— Нет, — повторил он.

— «Отличное начало для дипломатической миссии. Император без плана».

Ариэнэль сделал шаг вперёд. И полетел.

Перелёт занял шесть часов.

Он не помнил его — просто летел по прямой, ориентируясь на старую карту. Она была вычерчена на куске дублёной драконьей кожи — древней, потрескавшейся от времени, но всё ещё прочной. Такие карты создавали ещё во времена Единства, когда маги и драконы говорили на одном языке и торговали знаниями. Ариэнэль нашёл её в Родовом Храме, когда ему было семнадцать. Она висела на стене в самом тёмном углу, покрытая пылью и паутиной. Жрецы говорили, что это просто легенда, что на ней изображён мир, которого больше нет. Ариэнэль тогда не поверил им. Он снял карту со стены и спрятал в своих покоях.

И вот теперь она вела его через море, которое считалось непреодолимым.

На карте была отмечена Поляна. И рядом — подпись: «Здесь живёт та, кто помнит».

Когда он увидел берег, солнце уже вставало.

Ниа-Шаэр была зелёной. Невероятно, невыносимо зелёной. После серых пустошей Эр-Гайлин этот цвет казался почти неприличным. Деревья, трава, холмы — всё было живым, дышащим, настоящим.

Ариэнэль приземлился на опушке леса и вдохнул полной грудью.

И ничего не почувствовал.

Запах травы, влажной земли, цветов — всё это должно было бодрить, пьянить, радовать. Он помнил, как радовался запаху дождя в детстве. Но сейчас — только бледная тень воспоминания.

— «Ну что, насладился?» — спросил Фар-Да-Нур.

— Нет.

— «Тогда идём дальше. Ты хотел найти Поляну — ищи».

III

Лес Тихих Шагов встретил его тишиной.

Не естественной, лесной тишиной, когда поют птицы и шуршат звери. А настоящей, абсолютной пустотой. Ни звука. Ни ветра. Ни движения.

Ариэнэль шёл по тропинке, и его собственные шаги казались ему оглушительными. Он слышал хруст веток под ногами, звук собственного дыхания, даже стук сердца — но ничего вокруг.

— «Здесь что-то не так» — прошептал клинок.

— Я заметил.

— «Это не просто лес. Это… мёртвое место».

— Нет, — возразил Ариэнэль, останавливаясь. Он прищурился. — Оно не мёртвое. Оно ждёт.

Он повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в чащу.

И тут он увидел её.

Деревня.

Деревня Тихих Шагов, как он понял позже. Но тогда он просто увидел дома — кривые, покосившиеся, с заколоченными окнами. И людей, которые смотрели на него.

Они не подошли. Не окликнули. Просто смотрели.

У них были пустые глаза. Не слепые, не мёртвые — просто пустые. Как будто они видели сквозь него, в другое измерение.

— «Я бы на твоём месте развернулся» — сказал Фар-Да-Нур.

— Ты не на моём месте, — ответил Ариэнэль.

Он прошёл через деревню, не оглядываясь. Жители провожали его взглядами, но никто не произнёс ни слова.

Возле старого дуба, в корнях которого лежала монета, он остановился.

— Подношение, — прочитал он вырезанную на коре надпись.

Он оглянулся. Никто не смотрел на него.

Он достал из кармана золотую монету — с отчеканенным профилем его собственного лица — и положил рядом с медяком.

И пошёл дальше.

IV

Поляна нашла его сама.

Он просто шёл по тропинке, которая становилась всё более узкой и заросшей, и вдруг деревья расступились. И он оказался в центре круглой, утоптанной земли, окружённой светящимися цветами.

В центре стоял дом.

Маленький, покосившийся, с крышей из коры. Над трубой вился дымок. У порога стояли деревянные башмаки.

Ариэнэль замер.

Он не знал, что должен делать. Он ожидал, что Поляна встретит его как-то иначе — может быть, туманом, может быть, голосами. Но здесь было просто… уютно.

И это было странно.

— Я жду — сказал он вслух.

Тишина.

— Я знаю, что ты здесь. Я пришёл не за исцелением.

Тишина.

— Я пришёл… — он запнулся.

Он не знал, зачем пришёл. Он знал только, что должен был сказать это вслух. Должен был выговорить свою боль, чтобы кто-то услышал.

И он начал рассказывать.

Он говорил монотонно, ровно, как доклад. Он рассказывал о том, как убил своего дядю. Как взошёл на трон. Как магия стала покидать его. Как он перестал чувствовать.

Он говорил час. Два. Три.

И когда он уже почти замолчал, тишина вокруг него нарушилась.

Не звуком.

А присутствием.

Он обернулся.

Она стояла у него за спиной.

V

Она не выглядела, как он ожидал.

Он думал, что Хранительница будет старой, седой, скрюченной. Может быть, с посохом. Может, с повязкой на глазах. Все эти легенды о мудрых целительницах, которые живут в лесах.

Но она была молодой.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Взгляд — холодный, колючий, с лёгким прищуром. Волосы — длинные, ниже пояса, медового оттенка с седыми прядями на висках. Лицо — круглое, с мягкими скулами и упрямым подбородком.

Она была маленькой — на целую голову ниже его. И худой, в широкой рубахе из грубой льняной ткани, поверх которой висела заячья безрукавка.

Она смотрела на него так, будто он был тараканом, который забрёл в её кухню.

— Ты долго будешь тут орать? — спросила она.

Ариэнэль моргнул.

— Я не орал.

— Орал, — отрезала она. — Твой голос слышно за три версты. Ты напугал всех моих теней.

Она махнула рукой в сторону пустоты, и Ариэнэль заметил, как воздух дрогнул. Невидимое движение, как отражение в воде.

Он посмотрел на неё. Она смотрела на него.

— Ты меня слышишь? — спросил он.

— Слышу, — она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Ты боишься, что камень сожрёт тебя. Ты пришёл сюда не умирать — ты пришёл торговаться со смертью. Это подло.

Он выпрямился.

— Я император. Я не торгуюсь. Я беру.

— Ты берёшь? — она усмехнулась. — Ты пришёл в мой лес, уселся на мой пенёк и рассказывал моим умершим историю своей жизни. И теперь говоришь, что ты берёшь?

Она сделала шаг вперёд.

— Искра у тебя внутри. Но ты её заморозил. Ты даже не понимаешь, что ищешь.

Ариэнэль шагнул к ней.

И почувствовал её.

Она была как удар молнии — не в тело, а в сознание. Впервые за девять лет он почувствовал. Жар, резкий, обжигающий, почти болезненный. Её злость была осязаемой, как прикосновение к раскалённому металлу.

Он замер.

— Что ты со мной делаешь? — спросил он, и голос дрогнул.

Она нахмурилась.

— Ничего. Это ты сам. Твоя драконья жопа решила проснуться, потому что ты, наконец, встретил кого-то, кто не боится тебя.

Она развернулась и пошла к дому.

— Заходи. Напьёшься, чая — может, согреешься. А если нет, я заставлю тебя бегать по поляне, пока не вспотеешь и не вспомнишь, как дышать.

Он смотрел ей в спину.

Она была яркой. Слишком яркой. Она светилась изнутри, как огонь, который он не мог потушить.

Она была опасной.

Она была живой.

— Я император, — сказал он тихо.

Она остановилась на пороге, обернулась через плечо.

— У моей поляны нет императоров, — сказала она. — Снимай сапоги у порога. Ты весь в грязи.

И она вошла в дом, оставив дверь открытой.

Ариэнэль стоял на поляне, глядя на свет, который лился из окна.

— Ну что, достопочтенный? — прошептал клинок.

— Заткнись, — ответил Ариэнэль.

И он снял сапоги.

VI

Внутри было тесно.

Маленькая комната, заваленная травами. Над головой на верёвках висели пучки сушёных растений — полынь, зверобой, ещё что-то, что пахло горько и сладко одновременно. В углу стояла печка, из которой доносился запах варёного мяса и хлеба.

Она сидела за столом, на котором стояли две глиняные кружки. Одна — для неё. Вторая — для него.

Ариэнэль сел напротив. Кружка была тёплой.

— Ты кто? — спросил он.

— Лианель, — ответила она. — А ты драконья задница.

— Я серьёзно.

— Я тоже серьёзно, — она поднесла кружку к губам и сделала глоток. — Ты пришёл ко мне за помощью. Я хочу знать — зачем.

Он посмотрел на неё.

И сказал правду.

Глава 2

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сделка

I

— Ты пришёл ко мне за помощью, — сказала Лианель, поставив кружку на стол. — Я хочу знать — зачем.

Ариэнэль смотрел на неё. Её лицо было спокойным, но в глазах — золотистых, с крапинками — он видел настороженность. Она не боялась его. Это было непривычно.

— Мне нужна твоя магия, — сказал он.

— Моя магия лечит. Ты выглядишь здоровым, дракон. Ну, кроме того, что ты псих.

— Я не здоров. — Он провёл ладонью по столу, разглядывая линию прожилок на дереве. — Девять лет назад я убил своего дядю. Это было честным боем — он хотел свергнуть меня, я победил. Но перед смертью он проклял меня.

— Мертвецы часто обижаются, — заметила она.

Ариэнэль поднял глаза.

— Он лишил меня способности чувствовать. Понимаешь? Я помню, каково это — быть живым. Помню, как злился, как смеялся, как боялся. Но сейчас — всё пусто. Я смотрю на мир сквозь мутное стекло. Я не чувствую боли, не чувствую радости, не чувствую даже отчаяния. Только холод.

Он говорил ровно, без эмоций — и это было страшнее, чем если бы он кричал.

Лианель нахмурилась.

— Ты поэтому пришёл на Поляну? Хочешь, чтобы я сняла проклятие?

— Я хочу снова гореть, — сказал он. — Моя магия угасает вместе с моими чувствами. Если я не найду способа, я потеряю всё — трон, силу, рассудок. Жрецы уже точат когти. Я не могу показать слабость.

— А ты считаешь, что я умею снимать проклятия, наложенные драконьей кровью?

— Ты — Хранительница. Вы работаете с самой основой жизни. Если кто-то и может помочь, то только ты.

Она откинулась на спинку стула, скрестила руки.

— Допустим. Но какой в этом смысл для меня?

II

Ариэнэль не ожидал этого вопроса. Он думал, что она согласится просто потому, что он император, что её долг — помогать, что она не может отказать.

Но она смотрела на него как на равного. И ждала.

— Я заплачу тебе, — сказал он. — Золотом. Землями. Властью.

— Смешной, — усмехнулась она. — Мне не нужно золото, дракон. Мне не нужно твоё золото. У меня здесь есть всё.

Она обвела рукой комнату. Травы на верёвках, старая печь, закопчённые стены. Убожество, если смотреть чужими глазами. Но она смотрела так, будто это был самый роскошный дворец в мире.

— Здесь моя жизнь, — сказала она. — Я Хранительница Порога. Я связана с этой поляной. И пока я здесь — я свободна. Я не кланяюсь, не называю титулов, не плету интриг. Я лечу тех, кого ко мне приводит лес, и я помню тех, кто ушёл.

Она помолчала.

— Ты знаешь, что я не могу покинуть Поляну больше чем на семь дней?

— Я знаю, — кивнул он. — Я читал о Хранителях.

— Тогда ты знаешь, что если я уйду надолго, я потеряю рассудок. Голоса в моей голове станут слишком громкими. Тени прошлого попытаются вытеснить меня. Я стану пустой оболочкой, в которой будут жить чужие воспоминания.

— Я не допущу этого, — сказал он.

Она усмехнулась.

— Ты не можешь это контролировать. Ты даже себя контролировать не можешь.

Он замолчал.

Она была права. Он не мог обещать того, чего не понимал. Но он чувствовал, что должен убедить её. Это был его единственный шанс.

— Если ты поможешь мне, — сказал он медленно, — я помогу тебе.

— Чем?

— Ты не можешь покинуть Поляну надолго, потому что боишься потерять воспоминания о тех, кого спасла. А я… я потерял все свои чувства. Может быть, мы можем помочь друг другу? Ты ищешь способ сохранить свою память. Я ищу способ снова чувствовать.

Она прищурилась.

— Ты предлагаешь обмен?

— Я предлагаю сделку, — поправил он. — Ты берёшь меня с собой во дворец. Я изучаю твою природу, понимаю, как работает память Хранителей. Ты изучаешь моё проклятие — и, возможно, находишь способ его снять. Взамен я даю тебе доступ ко всем архивам Ниа-Шаэр. К книгам, которых нет в деревне. К записям о древней магии. Если там есть ответы — мы найдём их вместе.

Он не сказал ей, что ещё не договаривался с Наителем об этом. Он не сказал, что архивы Ниа-Шаэр — это святая святых, куда даже местным магам вход запрещён. Он знал только одно: если он не найдёт способ растопить свой лёд, то умрёт. И он был готов сжечь весь этот дворец, чтобы получить то, что ему нужно.

Лианель молчала. Он видел, как она обдумывает его слова. Её пальцы постукивали по краю стола — нервный жест, который она не замечала.

— И сколько времени это займёт? — спросила она.

— Неделя. Семь дней.

— А если я не найду ответ за семь дней?

— Ты вернёшься сюда. И я уеду, — он пожал плечами. — Я не стану держать тебя силой.

— Ты не сможешь меня удержать, — сказала она. И в её голосе прозвучала сталь. — Никто не может удержать Хранительницу, которая хочет уйти.

Он кивнул.

— Тогда мы договорились?

III

Она встала из-за стола и подошла к печке. Некоторое время она молчала, помешивая в котелке.

— Я согласна, — сказала она наконец. — Но с условиями.

— Какими?

— Первое: я не твоя служанка. Я не буду кланяться тебе, называть тебя "ваше величество" и спрашивать разрешения на шаг влево-вправо. Если я во дворце, то как гостья, не как прислуга.

— Принято.

— Второе: я беру с собой сумку с травами. Это моя работа. Мне нужно будет лечить людей — я не могу перестать быть Хранительницей, даже если я в городе.

— Принято.

— Третье: если я скажу "пора возвращаться", мы возвращаемся. Немедленно. Без споров. Если я чувствую, что голоса становятся слишком громкими, что я теряю контроль — я не буду ждать до вечера. Мы уходим.

Ариэнэль посмотрел на неё. В её глазах была сталь. Она не боялась диктовать условия императору.

— Принято, — сказал он.

Она кивнула.

— Тогда я собираюсь.

Она повернулась к шкафу, достала потёртый холщовый мешок и начала складывать туда пучки трав. Ариэнэль смотрел на её движения — быстрые, уверенные.

Она знала, что делает. Она знала, куда идёт. Она знала, что её ждёт.

И он впервые за долгие годы почувствовал нечто похожее на уважение.

IV

Она вернулась через полчаса.

Мешок был набит до отказа, на плечи накинут старый плащ, а на ногах — те же деревянные башмаки, что стояли у порога.

— Я готова, — сказала она.

Ариэнэль поднялся.

— Ты даже не спросила, что ждёт тебя во дворце.

— Мне всё равно, — ответила она. — Дворцы везде одинаковые. Стены, интриги, лживые улыбки. Я не боюсь этого. Меня сложнее напугать, чем ты думаешь.

Она подошла к двери, остановилась и повернулась к пустой комнате.

— Не скучайте без меня, — сказала она в пустоту.

И Ариэнэль понял: она говорила не ему. Она говорила теням, которые жили в этом доме. Тем, кого она помнила.

Она перешагнула порог.

И в этот момент Ариэнэль почувствовал… что-то.

Это было не его чувство. Оно пришло от неё. Невыносимая, щемящая тоска — как будто она оставляла здесь часть своей души.

Она обернулась на поляну, задержала взгляд на цветах, которые светились в темноте, на доме с кривой трубой.

Потом выдохнула.

— Пошли, — сказала она.

И шагнула в лес.

V

Они шли молча.

Лес вокруг них дышал. Ариэнэль слышал шум ветра, треск веток, голоса птиц. Всё, чего не было, когда он сюда шёл.

— Ты сделала это, — сказал он.

— Что?

— Лес ожил.

— Лес всегда был живым, — ответила она, не оборачиваясь. — Просто он не хотел тебя пускать. Ты слишком громко думаешь.

Он хмыкнул.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь?

— Мне все говорят. Я не слушаю.

И в этом ответе он услышал себя. Так же он отвечал, когда его мать пыталась научить его этикету.

Он улыбнулся.

Это была слабая, почти незаметная улыбка. Но она была.

Она была настоящей.

VI

Они прошли через Деревню Тихих Шагов.

Жители вышли на улицы, когда они появились. Они смотрели на Лианель с уважением и страхом. Она прошла мимо, не глядя на них.

Старик, сидевший у колодца, поднялся и поклонился.

— Хранительница, вы уходите?

— На неделю, — ответила она. — Присмотрите за Поляной. Если кто-то придёт лечиться — скажите, что я скоро вернусь.

Старик кивнул. Его взгляд остановился на Ариэнэле.

— Дракон, — сказал он.

— Вижу, — ответил Ариэнэль.

— Ты пришёл за ней. Зачем?

Ариэнэль хотел ответить колкостью — но промолчал. В глазах старика была мудрость, которая делала его слова весомыми.

— Она не вернётся прежней, — тихо сказал старик. — Когда уходит Хранительница, она меняется. Если ты её не вернёшь — лес умрёт.

Ариэнэль сжал челюсти.

— Она вернётся.

— Смотри, чтобы ты сам вернулся, — сказал старик.

И он отвернулся.

VII

Они вышли к берегу.

Море перед ними было спокойным и тёмным. Ариэнэль остановился, оглядывая горизонт.

— Как мы переберёмся? — спросила Лианель.

— Я перенесу тебя.

— Как?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнул янтарный отблеск.

— Я дракон, — сказал он. — Драконы летают.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать — но он уже шагнул вперёд, и мир закружился.

Чешуя проступила на его коже. Золотая, тусклая, но живая. Плечи развернулись, спина выгнулась, и через мгновение перед Лианель стоял дракон.

Он не был огромным — всего в два раза больше лошади. Но его глаза горели. Тепло, которого не было в человеческом облике, пульсировало в его груди.

Он наклонил голову, приглашая её сесть.

Лианель стояла, уставившись на него.

— Я никогда не летала на драконе, — сказала она.

Он фыркнул — словно рассмеялся.

Она вздохнула, подошла и забралась ему на спину.

— Если я упаду, я превращу тебя в ковёр, — сказала она.

Он взмахнул крыльями.

Глава 3

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Птица в клетке

I

Летать на драконе оказалось… странно.

Лианель вцепилась в чешую пальцами, зажмурилась и мысленно проклинала себя за то, что согласилась. Ветер хлестал по лицу, волосы развевались за спиной, как знамя. Она чувствовала, как под ней вздрагивают мускулы — мощные, горячие, живые.

Он был тёплым. Слишком тёплым. Почти обжигающим.

— Если я упаду, я убью тебя! — прокричала она в ветер.

Он фыркнул — она почувствовала вибрацию в его теле. Он смеялся.

— Ты идиот! — заорала она.

Он сделал резкий поворот, и она вскрикнула, прижавшись к его спине.

— Ты псих!

Он перестал смеяться.

И она вдруг поняла: он чувствовал. Её страх, её злость, её растерянность. Он не чувствовал своего — но её эмоции проходили сквозь него, как ток.

Она замерла.

— Ты меня слышишь? — спросила она тихо.

Он замедлил полёт. Крылья раскрылись шире, планируя над водой.

Да — отозвалось внутри неё не голосом, а ощущением. Такого она не испытывала никогда.

— Слышишь, что я думаю?

Не слова. Только чувства. Ты боишься. Ты злишься. Ты… Он замолчал. Ты заботишься обо мне. Это странно.

Она нахмурилась.

— Я о тебе не забочусь. Я просто не хочу разбиться.

Ты врёшь. Ты боишься не за себя. Ты боишься за меня — потому что знаешь, что я не хочу жить.

Она стиснула его чешую сильнее.

— Заткнись. Я не психолог.

Я тоже.

И он снова ускорился.

II

Они летели час. Может, два. Лианель потеряла счёт времени.

Она смотрела вниз на чёрное море, на редкие островки земли, на белые гребни волн. Мир был огромным. Она всегда знала это — но никогда не видела.

Она видела только свою поляну, свой дом, свой лес. Семь лет она жила на одном месте.

И теперь она летела над морем на спине дракона.

Как же глупо, что для этого ей потребовался император-псих.

Она почувствовала, как он снижается. Остров приближался — зелёный, холмистый, с белыми зданиями на скале.

Дворец Шаэрим.

Он был красивым. Выточенным из белого коралла и чёрного обсидиана, он сиял в лучах закатного солнца. Море билось о скалы внизу, и брызги долетали до окон.

Лианель смотрела и не верила.

— Мы прилетели? — спросила она.

Да.

— И они нас ждут?

Мой визит был объявлен две недели назад. Император Наитель знает, что я прибуду. Но не знает, что я прилечу один и с тобой.

Она усмехнулась.

— Ты любишь сюрпризы, да?

Нет. Я просто не умею по-другому.

Он приземлился на широкой площади перед дворцом. Чешуя исчезла, крылья сложились, и через секунду перед ней стоял тот же высокий мужчина с белыми волосами.

Она слезла с него и оглянулась.

— Я не знала, что ты умеешь превращаться так быстро.

— Я много чего умею, — ответил он. — Идём.

Он направился к воротам, и она пошла за ним.

III

Дворец внутри был ещё красивее.

Высокие потолки, мозаичные полы, огромные витражи, изображающие историю Империи. Вдоль стен стояли статуи древних магов — серьёзные, бородатые, с посохами.

Слуги кланялись, когда они проходили.

Лианель чувствовала их взгляды — испуганные, любопытные, осуждающие. Она была одета в свою льняную рубаху, заячью безрукавку и деревянные башмаки.

Она выглядела как дикарка в этом дворце.

Но она не чувствовала себя неловко. Это были их проблемы, не её.

— Ты не боишься? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила она. — Мне уже случалось быть незваной гостьей. Только обычно меня прогоняли.

— Тебя не прогонят.

— Ты уверен?

Он посмотрел на неё.

— Я император. В этом дворце я — единственный, кто может тебя прогнать. И я этого не сделаю.

Она хмыкнула.

— Мне нравится, как ты звучишь, когда говоришь о власти. Это почти сексуально.

Он остановился и посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление.

— Ты только что пошутила?

— Я часто шучу. Ты просто не слышал.

Он покачал головой и пошёл дальше.

— Ты странная.

— Я знаю.

IV

Они вошли в тронный зал.

Он был огромным. Свечи горели в канделябрах, свет отражался от золотых украшений на стенах. В центре зала стоял трон — высокий, массивный, из чёрного дерева.

На троне сидел Император Наитель Шаэрим.

Лианель видела его только в книгах. На портретах он выглядел строгим и холодным. Вживую он был… усталым.

Тёмные волосы с сединой на висках. Карие глаза, которые смотрели на неё с интересом. Густые брови, сведённые к переносице.

Он смотрел на неё так, будто видел призрака.

— Хранительница, — сказал он. Голос был низким, ровным.

— Император, — ответила она.

Она не поклонилась. Не сделала шаг назад. Просто стояла и смотрела ему в глаза.

Рядом с троном стояла Императрица Миэла. Она была мягкой, тёплой — такой, какой её описывали в книгах. Серые глаза, тёмные волосы, пухлые губы. Она смотрела на Лианель с непонятной тоской.

Рядом с ней стоял молодой человек. Лианель узнала его — принц Саэль. Тёмные волосы, острые черты лица, холодные карие глаза. Он смотрел на неё с оценивающим интересом.

И второй — принц Ниам. Сероглазый, мягкий, с любопытством.

— Император Ариэнэль, — сказал Наитель, переводя взгляд на дракона. — Ты привёз мне гостью. Неожиданно.

— Ты сказал, что я могу привезти кого угодно, — ответил Ариэнэль.

— Я сказал, что ты можешь привезти свиту. Не Хранительницу.

— Это моя гостья.

Лианель почувствовала, как повисло напряжение.

Она улыбнулась.

— Мне кажется, я начинаю нравиться этому городу, — сказала она.

Саэль усмехнулся. Ниам улыбнулся. Император поджал губы.

А Миэла посмотрела на неё с такой нежностью, что Лианель стало не по себе.

V

После аудиенции их отвели в гостевые покои.

Лианель закрыла дверь, прислонилась к ней и выдохнула.

— Ты жива? — спросил Ариэнэль, стоявший у окна.

— Не знаю, — ответила она. — Я думала, дворцы — это скучно. Это было… странно.

— Странно?

— Твой принц Саэль, — усмехнулась Лианель, — смотрел на меня так, будто я драгоценность на аукционе. Императрица — так, будто я её потерянная дочь. Император — так, будто я явилась с того света.

Она подошла к кровати, села на край.

— Ты что-то скрываешь от меня.

Он повернулся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я чувствую. Помнишь? — она постучала пальцем по виску. — Я Хранительница. Я чувствую тени прошлого. Твой Император виноват передо мной. Императрица — скорбит. Принц Саэль — хочет использовать меня.

Ариэнэль молчал.

— Что ты скрываешь? — повторила она.

— Многое, — сказал он. — Но это не мои тайны.

— Ты не знаешь всех тайн.

— Знаю не все. Но знаю достаточно, чтобы не говорить тебе.

Она усмехнулась.

— Значит, ты тоже прячешься за маской.

Он подошёл ближе.

— Все мы прячемся. Вопрос в том, что мы прячем.

— Ты прячешь свою боль.

— Я прячу свою пустоту, — сказал он.

И она замолчала.

VI

Вечером в её комнату постучали.

Лианель открыла дверь — на пороге стояла Императрица Миэла.

Она была без украшений, в простом платье. В руках — поднос с чаем.

— Я подумала, ты могла бы проголодаться, — сказала она.

— Спасибо, — ответила Лианель.

Миэла вошла, поставила поднос на стол. Она смотрела на Хранительницу с тоской, которую нельзя было скрыть.

— Ты так похожа на неё, — сказала Миэла.

— На кого?

— На мою дочь. Лиатель. Она умерла при родах. Но если бы она выжила, она была бы такой, как ты. Такой же… свободной.

Лианель растерялась. Она не знала, что ответить.

— Я не знала, — сказала она тихо.

— Не знала, потому что это не говорят вслух. Траур в нашей семье не обсуждают, — Миэла улыбнулась, но в глазах стояли слёзы. — Прости меня. Я не хотела тебя смущать.

— Всё в порядке, — сказала Лианель. И, сама не зная зачем, добавила: — Вы всегда можете поговорить со мной. У меня всё равно есть время.

Миэла посмотрела на неё с благодарностью.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо тебе.

Она вышла, оставив Лианель в тишине.

Лианель смотрела на чай и думала о том, как странно устроен этот мир.

Здесь все что-то прячут. И все хотят, чтобы их нашли.

VII

Ночью Лианель лежала в кровати и смотрела в потолок.

Голоса в её голове стали громче. Тени прошлого шептали, требовали внимания.

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

— Лианель, — прошептал один голос. — Ты здесь. Ты далеко. Возвращайся.

— Я вернусь, — ответила она шепотом.

— Он опасен. Этот дракон. Он принесёт тебе боль.

— Я знаю.

— Ты не знаешь всего.

Она открыла глаза.

— Тогда скажи мне.

Но голоса замолчали.

Лианель вздохнула, повернулась на бок и попыталась уснуть.

Но она знала, что это будет долгая ночь.

Глава 4

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Завтрак в доме лжи

I

Лианель проснулась от того, что голоса в её голове звучали громче обычного.

Это было похоже на шум прибоя — далёкий, настойчивый, неутихающий. Она лежала на мягкой постели, смотрела на высокий потолок с лепниной и пыталась разобрать, что именно ей говорят тени.

— Здесь слишком много стен. Слишком много камня. Мы не можем дышать.

— Вернись. Вернись на Поляну.

— Он опасен. Он принесёт тебе боль.

Она зажмурилась.

— Я знаю, — прошептала она. — Но я должна попытаться.

Голоса стихли, но не исчезли. Она чувствовала их затылком — как холодок, который не проходит, даже когда ты укутываешься в одеяло.

Лианель села на кровати и оглядела комнату.

Она была красивой. Слишком красивой. Шторы из тяжёлого шёлка, резная мебель, зеркало в позолоченной раме. Всё здесь кричало о богатстве, о власти, о том, что эта комната стоила больше, чем вся Деревня Тихих Шагов.

И всё здесь было чужим.

Она встала, подошла к окну и распахнула его. Свежий ветер ударил в лицо, пахнущий солью и морем. Она вдохнула полной грудью и почувствовала, как голоса немного отступили.

— Так лучше, — сказала она вслух.

И тишина.

Она оделась в ту же льняную рубаху и заячью безрукавку — других вещей у неё не было. Деревянные башмаки стучали по каменному полу, когда она вышла в коридор.

И почти сразу столкнулась с Ариэнэлем.

II

Он стоял у окна в конце коридора, прислонившись плечом к стене. Белые волосы были растрёпаны, глаза — пустыми.

Он не спал.

— Ты выглядишь как привидение, — сказала Лианель, подходя ближе.

— Ты выглядишь как девушка, которая не спала всю ночь, — ответил он, не поворачиваясь.

— Я спала. Плохо, но спала.

Он повернулся. В его взгляде мелькнула тень интереса.

— Голоса?

— Голоса, — кивнула она. — Они усиливаются. Я не знаю почему. Может быть, из-за того, что здесь слишком много людей. Слишком много теней.

— Тени?

— Тени прошлого, — сказала она. — Воспоминания, которые застряли в стенах. Я чувствую их. Здесь кто-то умер. Много кто. Голоса умерших — они не уходят, они остаются здесь.

Он нахмурился.

— Ты чувствуешь мёртвых?

— Я Хранительница, — ответила она. — Я чувствую смерть. Так же, как ты чувствуешь огонь.

Он замолчал, обдумывая её слова.

— Это опасно? То, что ты чувствуешь?

— Опасно, — согласилась она. — Если я не справлюсь, я могу потерять себя. Раствориться в чужих воспоминаниях.

— Тогда мы не будем задерживаться здесь, — сказал он.

Она усмехнулась.

— Ты не можешь этого обещать. Ты император. У тебя дела.

— Мои дела подождут, — сказал он. — Ты важнее.

Она посмотрела на него. В его глазах не было эмоций — только ровная, холодная пустота. Но в голосе она услышала то, чего он сам не замечал.

Он боялся.

Он боялся, что она сломается.

— Пошли завтракать, — сказала она, хлопнув его по плечу. — Я голодна, как сто драконов.

— Мы не едим людей, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень иронии.

— Я не про людей. Я про кашу.

Она пошла вперёд, и он последовал за ней.

III

В столовой было светло и шумно.

Большой стол, накрытый белой скатертью, ломился от еды. Лианель не видела столько яств за всю свою жизнь — мясо, рыба, свежий хлеб, фрукты, сыры. Всё это пахло так, что у неё заурчало в животе.

За столом уже сидели все.

Император Наитель — строгий, подтянутый, с газетой в руках. Императрица Миэла — мягкая, улыбающаяся, с чашкой чая. Принц Саэль — с холодным оценивающим взглядом. Принц Ниам — с любопытством, которое он не пытался скрывать.

Когда Лианель вошла, все обернулись к ней.

— Хранительница, — сказал Наитель, откладывая газету. — Как ты спала?

— Хорошо, — ответила она. — Кровати здесь удобнее, чем моя трава.

Саэль усмехнулся. Ниам улыбнулся. Миэла покачала головой с мягкой укоризной.

— Садись, дорогая, — сказала Императрица. — Ты, должно быть, голодна.

Лианель села на свободное место — рядом с Ниамом, напротив Саэля. Ариэнэль сел рядом с ней, и она почувствовала, как его присутствие создаёт невидимую стену между ней и остальными.

Он защищал её. Даже если сам этого не осознавал.

— Я слышал, ты живёшь на Поляне Забытых Лиц, — сказал Саэль, пододвигая к себе тарелку. — Это правда?

— Правда, — ответила Лианель.

— И ты лечишь людей?

— Лечу.

— Как?

Она подняла глаза.

— Как лечу? Травами, заговорами, иногда — просто тишиной. Это зависит от того, что нужно человеку.

Саэль наклонил голову.

— Говорят, что Хранители 4-го круга могут воскрешать мёртвых. Это правда?

Тишина за столом стала плотной.

Лианель посмотрела на Саэля. В его глазах горел интерес — нездоровый, жадный.

— Нет, — сказала она. — Мы не воскрешаем. Мы только даём время. Иногда — шанс. Но мы не возвращаем тех, кто ушёл окончательно.

— А если бы ты могла? — спросил Саэль. — Если бы ты могла вернуть кого-то? Ты бы сделала это?

Она смотрела на него, и в её голове зашевелились голоса. Они шептали: «Он опасен. Он не просто спрашивает. Он что-то замышляет».

— Я не знаю, — сказала она честно. — Я никогда не пробовала.

— А ты хотела бы попробовать?

— Саэль, — вмешался Наитель, его голос был резким. — Хранительница — наша гостья. Не допрашивай её.

Саэль улыбнулся — широкая, вежливая улыбка, которая не коснулась глаз.

— Я просто интересуюсь. Ты же знаешь, отец, я всегда любил историю.

— Ты любишь власть, — тихо сказал Ниам. — Не историю.

Саэль посмотрел на брата. В его взгляде мелькнула сталь.

— И что в этом плохого?

— Всё, — ответил Ниам. — Если ты готов раздавить других ради неё.

— Мальчики, — мягко сказала Миэла. — Мы за завтраком. Не ссорьтесь.

Лианель смотрела на эту семью и думала: они ненавидят друг друга. Они улыбаются, они говорят вежливые вещи, но внутри — холод.

Она чувствовала их эмоции. Саэль — жадность. Ниам — тревогу. Император — усталость. Императрица — тоску.

И среди них — Ариэнэль, который не чувствовал ничего.

Но она чувствовала его. Его голод, его боль, его странное, почти болезненное желание почувствовать.

И это было единственное, что здесь было настоящим.

IV

После завтрака Миэла подошла к Лианель.

— Дорогая, — сказала она. — Хочешь прогуляться со мной?

Лианель кивнула.

Они вышли в сад — тихий, ухоженный, с белыми цветами, которые пахли сладко и немного горько.

Лианель узнала этот запах. Полынь.

— Это сад, который я посадила для неё, — сказала Миэла, заметив её взгляд. — После того как она умерла. Я не знала, какой цветок она могла бы любить, потому что я никогда не видела её. Но мне казалось, что она любила бы полынь. Она пахнет горечью и свободой одновременно. Как жизнь.

Она остановилась у небольшого куста, провела пальцами по белым лепесткам.

— Я приходила сюда каждое утро в первый год. Сидела здесь и разговаривала с ней. Рассказывала, что случилось, что я чувствую, как растёт Саэль, а потом родился Ниам. Я хотела, чтобы она знала: она существует. Даже если никто не помнит её.

— Вы помните, — тихо сказала Лианель.

— Помню, — улыбнулась Миэла. — Но иногда кажется, что я помню только я. А это слишком тяжело.

Лианель молчала.

Она не знала, что ответить. Она не привыкла к таким разговорам. На Поляне люди говорили о смерти, о боли, о надежде — но не о такой любви.

Не о той, что длится двадцать пять лет и не угасает.

— Ты не должна была это говорить, — сказала Лианель.

— Знаю, — улыбнулась Миэла. — Но я должна была сказать это тебе. Ты пришла сюда, чтобы помочь нам. Я хочу, чтобы ты знала: я благодарна тебе. Даже если ничего не выйдет.

Она взяла её за руки.

— Ты сильная. Я вижу это. И я верю, что ты справишься.

Лианель посмотрела на неё.

И впервые за долгое время она почувствовала, что кто-то в этом дворце не врёт.

V

Она вернулась в свою комнату.

Голоса снова зашевелились, но теперь они были тише. Что-то изменилось. Может быть, разговор с Миэлой. Может быть, просто ветер.

Она подошла к кровати, чтобы сесть — и увидела записку на подушке.

Она была сложена треугольником. На обороте — ни имени, ни печати.

Лианель развернула её.

Внутри было написано чётким, аккуратным почерком:

«Не доверяй никому. Даже дракону. Особенно дракону».

Подписи не было.

Лианель стояла с запиской в руках и смотрела на неё.

Голоса в её голове зашептали с новой силой:

— Мы предупреждали тебя.

— Они все лгут.

— Даже он.

Она сжала бумагу в кулаке.

— Посмотрим, — сказала она тихо.

И спрятала записку в карман.

Глава 5

ГЛАВА ПЯТАЯ

Тени прошлого

I

Лианель проснулась от того, что голоса в её голове звучали громче обычного.

— Ты не знаешь всего.

— Он скрывает правду.

— Он позволил им умереть.

Она села на кровати, прижала ладони к вискам. В комнате было тихо — но шум в её голове не утихал. Она чувствовала его, как чувствуют приближение бури: тяжесть в груди, холод в спине, дрожь в пальцах.

Это было не просто давление дворца. Это было что-то конкретное.

Вина.

Чья-то вина, старая и тяжёлая, как камень, лежащий на груди.

— Заткнитесь, — прошептала она. — Дайте мне подумать.

Голоса не утихли. Они стали тише, но не исчезли.

Она встала, накинула на плечи свой старый плащ и вышла из комнаты.

II

Она нашла его в саду.

Ариэнэль сидел на каменной скамье у фонтана, глядя на воду. Он выглядел почти спокойным — но Лианель знала, что это только маска. Под ней — пустота.

Она села рядом.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Не могу, — ответил он. — Сны там, где чувства. У меня их нет.

— А у меня их слишком много, — тихо сказала она. — Голоса громче, чем вчера. Я чувствую… вину.

Он повернулся к ней.

— Чью?

— Твоего Императора. Наителя. —Лианель усмехнулась, — Я не знаю, почему. Но это чувство — оно душит меня. Он скрывает что-то.

Ариэнэль замолчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула тень — что-то похожее на печаль.

— Ты знаешь, в чём его вина? — спросила Лианель.

Он помедлил.

— Я знаю.

— Расскажи.

Ариэнэль посмотрел на неё — и она увидела в его глазах то, чего не видела раньше. Сомнение.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Я Хранительница, — ответила она. — Я должна знать. Я чувствую это. Это часть меня. Если я не пойму, я не смогу справиться с этим.

Он выдохнул.

— Тогда я расскажу тебе.

III

— Семнадцать лет назад, — начал Ариэнэль, — когда тебе было шесть, Совет Старейшин Ниа-Шаэр решил, что Хранители — угроза. Их сила пугала тех, кто стоял у власти. Твои родители были последними.

— Я знаю это, — сказала Лианель. — Их убили. Я знаю, что Совет приказал это. Но при чём здесь Наитель?

— Он был Императором, — сказал Ариэнэль. — Ему было тридцать девять. Он знал о плане Совета. Он мог остановить их. Но он не стал.

— Почему?

— Потому что Совет был сильнее, — сказал он. — Или он так думал. Ему сказали: «Если ты вмешаешься, мы свергнем тебя. И тогда мы убьём не только их, но и всех, кто связан с ними». Он испугался. Он выбрал трон.

— А потом он искал меня, — сказала Лианель. — Он пытался искупить вину.

— Да. Но это не возвращает твоих родителей.

Лианель молчала.

Она смотрела на цветы в саду, на море за горизонтом. Внутри неё что-то дрогнуло — но она не заплакала.

— Я всегда знала, что их убили, — сказала она. — Я знала, что Совет приказал это. Но я не знала, что Император знал.

— Теперь ты знаешь, — сказал Ариэнэль.

Она встала, отвернулась.

— Я должна поговорить с ним.

— Лианель…

— Я должна, — сказала она. — Я Хранительница. Я не могу оставить это так.

IV

Она нашла его в его личных покоях.

Наитель стоял у окна, глядя на море. Он был один — без стражи, без слуг. Когда она вошла, он обернулся.

Его лицо было спокойным, но в глазах она увидела то, что искала. Ту самую вину.

— Я знала, что ты скрываешь что-то, — сказала она. — Я чувствовала это с первой минуты.

Наитель вздохнул.

— Я знал, что ты почувствуешь это. Хранители всегда чувствуют правду.

— Ты мог спасти моих родителей, — сказала она. — Ты знал о плане Совета. Ты мог остановить их.

— Мог.

— Почему ты не сделал этого?

Он долго молчал. В комнате было тихо — только ветер за окном и далёкий шум моря.

— Потому что я был слаб, — сказал он. — Совет был сильнее меня. Они сказали: «Если ты вмешаешься, мы свергнем тебя. И тогда мы убьём не только их, но и всю твою семью». И я поверил им.

Он опустил глаза.

— Я искал тебя потом. Годами. Я хотел найти тебя, защитить. Но ты была слишком хорошо спрятана.

— Ты опоздал, — сказала она. — Я спасла себя сама.

Он посмотрел на неё — и в его глазах были слёзы.

— Я знаю. Я не прошу у тебя прощения. Ты не обязана прощать меня. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сожалею.

Лианель молчала.

Она смотрела на него — старого, уставшего, сломленного человека, который правил Империей и всё равно не мог изменить прошлое.

И она почувствовала то, чего не ожидала.

Жалость.

— Я не прощаю тебя, — сказала она. — Но я понимаю тебя.

Он поднял глаза.

— Ты понимаешь?

— Я Хранительница, — сказала она. — Я знаю, что такое бояться. Я знаю, что такое делать выбор. Это не делает тебя хорошим. Но это делает тебя человеком.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Император, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты сделал свой выбор. Теперь я сделаю свой.

И она вышла.

V

Она не плакала.

Она хотела — но слёзы не шли. Вместо них в голове шумели голоса.

— Ты простила его?

— Ты должна была кричать.

— Он убил их.

Лианель закрыла глаза.

— Я не простила, — сказала она. — Я просто поняла. Это не одно и то же.

Она прошла через коридор, поднялась в свою комнату.

Внутри было тихо.

Она села на кровать и вдруг почувствовала странное спокойствие. Что-то изменилось. Что-то сдвинулось внутри неё. Она не знала, что это — но это было новое чувство. Свобода?

Или просто принятие того, что прошлое нельзя изменить.

Она посмотрела в окно. За ним — море, тёмное и бесконечное.

— Я выжила, — сказала она вслух. — Я помню их. Это всё, что у меня есть.

В дверь постучали.

Она обернулась. Вошёл Ариэнэль.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Я в порядке.

Он посмотрел на неё.

— Ты сказала ему что-то?

— Я сказала ему, что я понимаю его.

Ариэнэль нахмурился.

— Как ты это сделала?

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я просто смотрела на него и видела, что он сломлен. Он нёс эту вину много лет. Это не оправдывает его, но это… объясняет.

Он подошёл к ней, сел рядом.

— Ты сильнее, чем я думал.

— Я сильнее, чем я думала, — ответила она.

И впервые за долгое время она улыбнулась.

VI

Когда она осталась одна, она подошла к столу.

Там лежала записка — та самая, которую она нашла вчера. «Не доверяй никому. Даже дракону. Особенно дракону».

Она взяла её в руки, повертела.

— Кто ты? — спросила она у пустоты.

И в этот момент она заметила что-то, чего не замечала раньше. На обратной стороне записки, очень слабо, карандашом, был написан ещё один текст.

Она перевернула лист и вгляделась.

«Ищи в 4-й башне. Там ждёт ответ».

Лианель замерла.

Четвёртая башня. Та самая, которую разрушили. Где жили Хранители.

— Что там? — прошептала она.

Голоса в её голове ответили:

— Иди и узнай.

Глава 6

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Четвёртая башня

I

Лианель проснулась до рассвета.

Голоса в её голове стихли — не исчезли, но стали тише, словно ждали. Она лежала в постели, смотрела на потолок с лепниной и думала о записке.

«Ищи в 4-й башне. Там ждёт ответ».

Кто-то хотел, чтобы она пошла туда. Кто-то знал, что она найдёт там что-то важное. Но кто? И зачем?

Она села, потянулась. Деревянные башмаки тихо стукнули по полу, когда она встала.

— Лианель, — прошептал голос в её голове. — Иди. Мы покажем тебе.

— Кто вы? — спросила она.

— Мы — те, кто был до тебя. Хранители. Мы ждали тебя.

Она замерла.

Они никогда не говорили так ясно. Обычно — обрывки, шёпот, чувства. Но сейчас голос был чётким.

— Там есть ответ? — спросила она.

— Там есть правда. Иди.

Она вдохнула и выдохнула. Решение было принято.

Она вышла из комнаты и почти сразу столкнулась с Ариэнэлем. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, с пустым взглядом.

— Ты снова не спал, — сказала она.

— Я никогда не сплю, — ответил он. — Я просто смотрю в темноту.

— Сегодня я иду в Академию.

Он поднял бровь.

— Зачем?

— Мне сказали идти в 4-ю башню. Там ждёт ответ.

— Кто сказал?

— Записка. Та, что на подушке.

Он нахмурился.

— Это может быть ловушка.

— Может, — согласилась она. — Но я должна знать. Это связано с Хранителями. С моей семьёй.

Ариэнэль посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то — беспокойство.

— Я пойду с тобой.

— Ты не обязан.

— Я знаю.

Она усмехнулась.

— Ты начинаешь заботиться обо мне, дракон.

— Я просто хочу увидеть, что там, — ответил он. — Если это ловушка, я хочу быть рядом.

Она покачала головой, но в груди стало теплее.

— Пошли.

II

Они вышли из дворца, когда солнце только начало подниматься над морем.

Академия Нивель находилась на северной оконечности острова — час пути от дворца, если идти пешком. Лианель шла быстро, Ариэнэль — рядом, молчаливый и сосредоточенный.

Дорога вилась вдоль побережья. Море было спокойным, почти стеклянным. Ветер пах солью и водорослями. Лианель смотрела на горизонт и думала о том, что она никогда не была так далеко от Поляны.

Но голоса в её голове становились тише, когда она приближалась к Академии. Точнее, они сливались в один, общий, спокойный шум.

— Мы ждём тебя.

— Кто вы? — спросила она.

— Мы — Хранители. Мы жили здесь. Мы помним.

Она ускорила шаг.

III

Академия Нивель была огромной.

Семь башен, каждая из которых символизировала один Круг Силы. Лианель видела их издалека — высокие, устремлённые в небо, сложенные из серого камня.

Первая, вторая, третья... Четвёртая была разрушена.

Она лежала у подножия, как мёртвый зверь. Камни, обломки, поросшие мхом. Ветер гулял среди руин, и оттуда доносился странный звук — не вой, не стон, а что-то среднее.

— Там не должно быть никого, — сказал Ариэнэль.

— Там нет никого, — ответила Лианель. — Там есть память.

Она подошла к развалинам, провела рукой по холодному камню. Голоса в её голове зазвучали яснее.

— Ты пришла. Мы знали, что ты придёшь.

— Кто вы?

— Мы — те, кто построил эту башню. Мы — Хранители. Мы оставили здесь послание. Для тебя.

— Где?

— Иди в центр. Там найдёшь вход.

Она обернулась к Ариэнэлю.

— Там есть проход. Нам нужно внутрь.

— Откуда ты знаешь?

— Они говорят мне.

Он не стал спорить. Он просто пошёл за ней.

IV

Они нашли вход под грудой камней. Он был маленьким — едва заметная щель, заросшая плющом.

Лианель раздвинула ветки и шагнула внутрь.

Внутри было темно и сыро. Пахло старой пылью и чем-то сладковатым — может быть, остатками трав, которые когда-то хранились здесь.

Она зажгла крошечный огонёк в ладони — слабый, но достаточный, чтобы видеть стены.

На стенах были надписи.

Не магические, не заклинания. Обычные слова, вырезанные на камне.

«Помни тех, кто ушёл».

«Они живы, пока мы помним».

«Не бойся смерти, бойся забыть».

Лианель провела пальцами по буквам.

— Здесь жили Хранители, — сказала она.

— Я вижу.

Она пошла дальше, вглубь башни. Комнаты были маленькими, пустыми, с каменными полками, которые когда-то были заставлены книгами и травами.

И вдруг она остановилась.

В центре одной из комнат стоял небольшой алтарь. На нём лежала старая книга — кожаная, потрёпанная, с выцветшими страницами.

Лианель медленно подошла, подняла её.

На первой странице было написано:

«Дневник Хранительницы Элиары. Последняя запись».

— Элиара, — прошептала Лианель. — Я помню это имя.

— Кто это? — спросил Ариэнэль.

— Она была Хранительницей. Я помню её из историй, которые рассказывали в Деревне Тихих Шагов. Она жила в этой башне, когда Хранители ещё были сильны. Говорят, она была одной из самых мудрых. Её казнили, когда Совет уничтожил Хранителей. Но её тело так и не нашли.

Лианель открыла книгу.

— Теперь я знаю, почему.

V

Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком.

«Двадцать лет я служила Хранительницей. Я спасла сотни жизней. Я помню каждое лицо. Но я не помню лица своей матери. Я не помню, какой была моя деревня. Я не помню, где я родилась.

Я записываю эти строки, чтобы кто-то, кто придёт после меня, знал правду.

Хранители не просто лечат. Мы храним память. Мы помним тех, кого мир забыл. Но мы платим за это собой.

Я знаю, что скоро забуду своё имя. Я чувствую, как оно ускользает. Но я хочу оставить этот дневник тому, кто продолжит моё дело.

Найди меня в 4-й башне, если сможешь. Я оставлю тебе ключ.»

Лианель перевернула страницу.

Там был рисунок — маленький медальон в форме капли.

«Это ключ к Поляне. Если ты будешь носить его, голоса не будут так громки. Память останется при тебе.»

— Ключ, — прошептала она. — Как это возможно?

— Где он? — спросил Ариэнэль.

Лианель огляделась. В комнате было пусто.

Но голоса в её голове сказали:

— Он в стене. За камнем, на котором вырезано имя.

Она подошла к дальней стене. Там было вырезано: «Элиара».

Она нажала на камень. Он сдвинулся. За ним была маленькая ниша — и в ней лежал медальон. Тот самый — в форме капли, из бледного серебра.

Лианель взяла его в руки. Он был тёплым.

— Это поможет мне не забыть себя? — спросила она у пустоты.

— Да. И поможет тебе найти ответ, как спасти его.

Она посмотрела на Ариэнэля.

Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё пустыми глазами. Но она видела: что-то в его взгляде изменилось.

— Это ключ, — сказала она. — Я смогу оставаться с тобой дольше.

— Если это правда, — сказал он.

— Я чувствую, что это правда.

Она надела медальон на шею. И сразу голоса в её голове стали тише — почти как на Поляне.

Она выдохнула.

— Это работает.

Он шагнул к ней.

— Тогда идём отсюда. Здесь небезопасно.

— Ты что-то чувствуешь?

— Я чувствую, что за нами следят.

VI

Они вышли из башни — и Лианель остановилась.

Вдалеке, у входа в Академию, стояла фигура. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но Лианель узнала её по походке.

Саэль.

Он стоял и смотрел на них.

— Уходим, — сказала она.

— Мы не можем вернуться во дворец через главный вход, — ответил Ариэнэль. — Он нас заметит.

— Тогда обойдём.

Она схватила его за руку и потянула в сторону, где заканчивались руины и начинался лес.

Они бежали — быстро, молча. Ветки хлестали по лицу, дыхание сбивалось. Лианель не знала, что будет, если Саэль догонит их.

Но она знала: он не должен узнать о медальоне.

Когда они остановились, чтобы перевести дыхание, она посмотрела на Ариэнэля.

— Мы найдём способ спасти тебя, — сказала она.

— Ты в этом уверена?

— Я Хранительница, — ответила она. — Я должна верить.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула улыбка.

— Ты слишком наивна для той, кто видела столько смерти.

— А ты слишком циничен для того, кто ничего не чувствует.

Он рассмеялся. Впервые за много лет.

Лианель улыбнулась в ответ.

Глава 7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Союзники и враги

I

Они вошли во дворец через сад.

Лианель знала, что это рискованно — главные ворота охранялись, а чёрный ход был слишком заметен. Но сад был пустым в этот час, и Миэла, которая обычно сидела здесь по утрам, сегодня почему-то не появилась.

Они скользнули в боковую дверь, прошли по коридору, где висели старые гобелены, и поднялись на второй этаж. Комната Лианель была в конце крыла — тихая, пустая, незаметная.

Только когда дверь за ними закрылась, она выдохнула.

— Думаешь, он нас видел? — спросила она.

— Он видел нас у башни, — ответил Ариэнэль. — Вопрос в том, что он сделает с этим знанием.

Она сняла с шеи медальон и положила на стол. Он блеснул в свете свечи — бледное серебро, отливающее голубизной.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила она.

Он взял медальон в руки, повертел.

— Похоже на старую магию. Хранительскую. Я не чувствую её, но она... она не пустая. Что сказали голоса?

— Что это ключ к Поляне. Если я буду носить его, голоса не будут так громки. И он поможет мне найти способ спасти тебя.

Он поднял взгляд.

— Ты веришь в это?

Она помедлила.

— Я верю Элиаре. Она была Хранительницей. Она оставила дневник не просто так.

— Покажи.

Лианель достала потёртую кожаную книгу из мешка. Открыла на первой странице. Почти все листы были исписаны мелким, аккуратным почерком.

— Она писала это двадцать лет, — сказала Лианель. — До того как потеряла себя.

Ариэнэль взял книгу, пролистал. Его глаза скользили по страницам, но лицо оставалось бесстрастным.

— Здесь что-то есть о магии 4-го круга. О том, как она взаимодействует с другими силами.

— Найди то, что поможет тебе, — сказала она.

Он покачал головой.

— Я не могу чувствовать магию. Я не могу понять, что из этого подходит мне. Я только вижу слова.

Она подошла ближе и заглянула в книгу через его плечо.

— Тогда мы будем искать вместе.

II

Они сидели за столом, когда в дверь постучали.

Лианель вздрогнула. Ариэнэль встал, положил руку на клинок. Но дверь открылась — и на пороге стояла Миэла.

Её лицо было встревоженным.

— Вы вернулись, — сказала она. — Я видела, как вы вошли через сад. Что случилось?

Лианель посмотрела на Ариэнэля. Он едва заметно кивнул.

— Мы были в Академии, — сказала Лианель. — В 4-й башне.

Миэла побледнела.

— Зачем?

— Я нашла это, — Лианель протянула дневник. — Дневник Хранительницы Элиары. И ключ к моей поляне.

Императрица медленно подошла к столу, взяла книгу в руки. Её пальцы дрожали.

— Элиара, — прошептала она. — Я помню это имя. Её казнили, когда я была девочкой. Её сожгли вместе с другими Хранителями.

— Я знаю, — сказала Лианель. — Я знаю, что Совет уничтожил их. И я знаю, что Наитель знал об этом и ничего не сделал.

Миэла подняла на неё глаза. В них были слёзы.

— Ты знаешь?

— Да. Я поговорила с ним.

Миэла опустилась на стул, словно у неё подкосились ноги.

— Он никогда не рассказывал мне, что ты знаешь. Я думала... я думала, что это останется, между нами.

— Ничего не остаётся тайной от Хранительницы, — сказала Лианель.

Миэла смотрела на неё, и в её взгляде было что-то новое. Не только страх или вина. Что-то похожее на надежду.

— Мы можем доверять тебе? — спросил Ариэнэль.

Миэла посмотрела на него.

— Я люблю мужа, — сказала она. — Я знаю, что он сделал ошибку. Но он сожалеет. Он искал Лианель много лет. Он хотел защитить её. И я хочу защитить её.

Она перевела взгляд на Лианель.

— Я знаю, что ты нужна ему. Не Наителю — тебе. Я вижу, что ты несешь что-то важное. Я хочу помочь.

Лианель смотрела на неё и чувствовала: она не врёт.

— Тогда помоги нам, — сказала она. — Саэль знает, что мы были в 4-й башне. Он следит за нами. Если он узнает о дневнике, он использует его против нас.

— Что он может сделать?

— Он может рассказать Совету, — сказал Ариэнэль. — Или он может попытаться забрать дневник у нас. Если он поймёт, что он содержит информацию о Хранителях, он использует её, чтобы получить власть.

Миэла закрыла глаза на мгновение. Когда она открыла их, в них была сталь.

— Я не допущу этого. Я поговорю с ним. Я объясню ему, что это опасно.

— Он не послушает, — сказала Лианель.

— Тогда я сделаю так, чтобы он не смог причинить вам вред. Я знаю его. Я его мать. Я знаю, как с ним говорить.

Она встала, расправила плечи. В её голосе появилась сила, которой Лианель не слышала раньше.

— Вы не одни, — сказала Миэла. — Я с вами.

III

Когда Миэла ушла, Лианель обернулась к Ариэнэлю.

— Ты ей веришь?

— Я не могу чувствовать, — ответил он. — Но я вижу. Она искренна.

Лианель кивнула.

— Я тоже так думаю.

Она села на край кровати, положила медальон на ладонь.

— Что теперь?

— Теперь мы читаем дневник, — сказал он. — Ищем всё, что может помочь мне. И тебе.

Она посмотрела на него.

— Ты веришь, что мы найдём ответ?

Он помедлил.

— Я не знаю, что такое верить, — сказал он. — Но я хочу попытаться.

Она улыбнулась.

— Достаточно.

Она открыла дневник на середине и начала читать вслух:

— «Я нашла способ продлить память. Нужен артефакт, который будет хранить воспоминания. Он должен быть сделан из чистого серебра...»

— Это похоже на твой медальон, — сказал Ариэнэль.

— Да, — ответила она. — Но она пишет дальше. «Артефакт помогает сохранить свою суть. Но чтобы восстановить чужую... нужен огонь. Огонь, который не гаснет. Огонь Хранителя.»

Они переглянулись.

— Огонь Хранителя, — повторила она. — У меня есть этот огонь?

— Ты Хранительница, — сказал он. — У тебя есть всё.

Она прижала медальон к груди.

— Тогда я знаю, что делать.

IV

Ночью Лианель не спала.

Она сидела на подоконнике, смотрела на тёмное море и перечитывала слова Элиары. Где-то в глубине души она чувствовала: ответ близко.

Голоса в её голове молчали. Медальон делал свою работу.

Но она знала: это только начало.

Где-то в коридоре послышались шаги. Она замерла, прислушалась. Шаги были тихими — кто-то крался.

Она спрыгнула с подоконника, бесшумно подошла к двери. Приоткрыла её.

В темноте коридора стоял Ниам.

Он был бледен. В руках он держал записку.

— Лианель, — прошептал он. — Я должен сказать тебе кое-что.

— Что?

— Саэль знает о дневнике. Он отправил гонца в Эр-Гайлин. Он хочет рассказать жрецам Синей Бездны, что Ариэнэль здесь и что он слаб.

Лианель похолодела.

— Как ты узнал?

— Я подслушал его разговор со слугой. Он готовит заговор. Он хочет свергнуть отца и стать Императором. Ариэнэль — его цель.

Она сжала ручку двери.

— Спасибо, Ниам.

Он кивнул, быстро исчез в темноте.

Лианель закрыла дверь и обернулась.

Ариэнэль стоял у окна, глядя на неё.

— Я слышал, — сказал он.

— Что мы будем делать?

Он подошёл к ней.

— Мы будем действовать быстрее, чем он.

Глава 8

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Огонь Хранителя

I

Они сидели в комнате Лианель до самого вечера.

Дневник Элиары лежал перед ними на столе, раскрытый на середине. Лианель перечитывала одни и те же строки уже в третий раз, пытаясь найти то, что упустила.

«Чтобы восстановить чужую суть — нужен огонь. Огонь, который не гаснет. Огонь Хранителя.»

— Я не понимаю, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Что значит «огонь Хранителя»? Я не чувствую в себе никакого огня. Только холод и голоса.

Ариэнэль сидел напротив, глядя на неё пустыми глазами. Он не пытался читать дневник — он просто смотрел, как она читает.

— Может быть, это не буквальный огонь, — сказал он. — Может быть, это то, что отличает Хранителей от других магов.

— Я знаю, что отличает нас, — ответила она. — Мы помним. Мы платим собой. Но я не чувствую, как это может помочь тебе.

— А что чувствуют голоса?

Лианель закрыла глаза. С медальоном голоса стали тише — но не исчезли. Они шептали ей, когда она звала их.

— Голоса? — спросила она. — Что вы знаете об огне Хранителя?

Внутри неё отозвался тихий, почти неразличимый шёпот. Она вслушалась.

— Они говорят... что огонь — это не пламя. Это память. Когда Хранитель помнит кого-то, он держит его живым. Это и есть огонь.

— Значит, ты можешь использовать его?

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Я могу попытаться. Но я не знаю, как это работает. Я никогда не пробовала.

— Ты никогда не пробовала спасти дракона от проклятия, — сказал он. — Это не значит, что ты не должна попробовать.

Она усмехнулась.

— Ты слишком логичен для человека, который не чувствует.

— Я запомнил, как это было — чувствовать. Я помню логику. Это всё, что у меня осталось.

Она посмотрела на него. В его глазах не было ни боли, ни надежды — только ровная, холодная пустота. Но она знала, что там что-то есть. Где-то глубоко.

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую.

II

Она подошла к нему, села на край кровати, на которой он сидел.

— Я не знаю, что нужно делать, — сказала она. — Но я попробую.

— Что я должен делать?

— Ничего. Просто сиди и смотри на меня.

Он подчинился. Она смотрела на его лицо — белые волосы, пустые глаза, бледную кожу. Он был красивым, но в нём не было жизни. Только форма.

Она протянула руку и коснулась его щеки.

Он вздрогнул.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я пытаюсь запомнить тебя, — ответила она. — По-настоящему. Не как императора, не как дракона. Как человека. Как того, кого я хочу спасти.

Она закрыла глаза и представила его.

Не таким, каким он был сейчас — холодным и пустым. А таким, каким он мог бы быть. Каким он был до проклятия. Тёплым, живым, чувствующим.

Она представила, как он смеётся. Как злится. Как боится. Как любит.

Она представила его огонь.

Голоса в её голове зашептали.

— Да. Так. Ты чувствуешь его. Ты помнишь его.

И вдруг она почувствовала странное тепло.

Оно исходило не от неё. Оно исходило от него. Сначала слабое, почти незаметное. Но постепенно оно становилось сильнее.

Она открыла глаза.

Его кожа под её пальцами стала тёплой.

— Ты... — начала она.

Он смотрел на неё. И в его глазах она увидела то, чего не видела никогда.

Отражение.

Она видела себя в его глазах — но это была не просто она. Это была она, окружённая светом.

— Что ты делаешь? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Я помню тебя, — сказала она. — Я держу тебя живым.

Она чувствовала, как его пустота заполняется чем-то. Не эмоциями — он всё ещё не мог чувствовать. Но что-то изменилось.

Она убрала руку.

Он смотрел на неё, и его взгляд был другим.

— Что это было? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Но что-то сдвинулось.

Он провёл рукой по груди.

— Я чувствую... тепло.

— Это хороший знак.

— Или плохой, — сказал он. — Ты зажгла во мне что-то, чего я боялся.

— Ты боишься?

Он посмотрел на неё. В его глазах появилось то, чего не было раньше.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я чувствую, что это похоже на страх.

Она улыбнулась.

— Это начало.

III

Они сидели в тишине, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала Лианель.

На пороге стоял Ниам. Его лицо было взволнованным.

— Лианель, Ариэнэль... вы должны знать. Саэль собрал Совет. Он говорит, что Хранительница — угроза. Что она может разрушить Барьер.

— Как он узнал? — спросила Лианель.

— Он шпионил за вами, — сказал Ниам. — Он знает, что вы нашли дневник. Он знает, что вы изучаете магию Хранителей. Он говорит, что вы пытаетесь уничтожить Барьер и освободить Тварь.

Ариэнэль встал.

— Когда Совет соберётся?

— Завтра утром. Он хочет убедить отца, что Лианель нужно изгнать.

Лианель посмотрела на Ариэнэля.

— Это ловушка.

— Я знаю, — сказал он. — Мы не пойдём на Совет.

— Но, если мы не пойдём, это будет выглядеть как признание вины.

— Значит, мы должны действовать до Совета. Мы должны найти способ, который докажет, что ты не угроза. Мы должны понять, как снять моё проклятие. Если ты сможешь это сделать — никто не сможет обвинить тебя.

Она кивнула.

— Хорошо. Мы будем работать всю ночь.

Ниам шагнул вперёд.

— Я помогу вам. Я знаю, где хранятся старые записи. Я могу приносить вам книги, которые они прячут.

Лианель посмотрела на него.

— Зачем ты помогаешь нам?

Ниам опустил глаза.

— Потому что я верю, что ты делаешь то, что нужно. И потому что я устал быть тенью брата.

— Хорошо, — сказала Лианель. — Тогда иди. И будь осторожен.

IV

Ночью они работали.

Ниам приносил книги и свитки, которые никто не должен был видеть. Лианель читала вслух, пытаясь понять механику проклятия.

Ариэнэль сидел молча, слушал и ждал.

К рассвету у них была только одна зацепка.

— Смотри, — сказала Лианель, показывая ему страницу. — Здесь написано: «Огонь Хранителя может быть передан только через кровь. Хранитель должен отдать часть своей силы, чтобы согреть чужую душу».

— Через кровь, — повторил он.

— Да. Если я отдам тебе свою кровь, то часть меня — моя память, мой огонь — перейдёт к тебе. Это не снимет проклятие полностью. Но это даст тебе возможность начать чувствовать.

Он посмотрел на неё.

— Ты готова отдать часть себя? Ради меня?

Она помолчала.

— Я Хранительница, — сказала она. — Я отдаю части себя каждый день, когда лечу людей. Ты не исключение.

— Ты не обязана

— Я знаю, — сказала она. — Но я хочу. Потому что ты единственный, кто смотрит на меня не как на Хранительницу.

— А как?

— Как на человека.

Он смотрел на неё, и в его глазах что-то дрогнуло.

— Тогда делай.

V

Она взяла его руку, провела пальцем по его ладони и увидела, как он вздрогнул.

— Я не буду резать тебя, — сказала она. — Достаточно капли моей крови.

Она уколола палец иглой — маленькой, острой, которую держала для трав.

— Готов?

— Нет, — сказал он. — Но делай.

Она сжала его руку и вытерла каплю своей крови о его ладонь.

Мгновение ничего не происходило.

А потом он замер.

Его глаза расширились. Он смотрел на свою руку, на неё, на стены, на всё вокруг.

— Я чувствую, — сказал он. Голос его дрогнул.

— Что именно?

— Всё. Твоё тепло. Твой страх. Твою надежду. Я чувствую всё.

И впервые за девять лет он заплакал.

Глава 9

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Совет

I

Он плакал.

Ариэнэль стоял посреди комнаты, глядя на свою руку, и из его глаз текли слёзы. Он не понимал, что с ним происходит. Он не помнил, что такое плакать.

Лианель смотрела на него, и в груди у неё сжалось.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил он. Голос его дрожал. — Я чувствую... это больно. Это так больно.

— Что именно?

— Всё. Столько всего. Я забыл, как это — чувствовать.

Она подошла к нему, взяла его за руку.

— Дыши. Просто дыши. Это пройдёт.

Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Не пустота. Не холод. А страх. Настоящий, живой страх.

— Я боюсь, — сказал он. — Я никогда не боялся. Я забыл, как это.

— Это нормально, — сказала она. — Это значит, что ты жив.

Он замер. Слёзы продолжали течь по его щекам, но он больше не дрожал.

— Ты сделала это, — сказал он. — Ты вернула меня.

— Я только начала, — ответила она. — Это только первый шаг.

Он посмотрел на свою руку, где осталась капля её крови. Она уже высохла, но он всё ещё чувствовал тепло.

— Я чувствую тебя, — сказал он. — Твою тревогу. Твою усталость. Твою... заботу.

— Это хорошо.

— Это странно, — сказал он. — Я забыл, что такое чувствовать кого-то.

Она улыбнулась.

— Привыкай. Теперь это будет с тобой всегда.

II

Они сидели в тишине, когда за окном начался рассвет.

Золотистый свет просачивался в комнату, окрашивая стены в тёплые оттенки. Лианель смотрела на него и думала о том, как странно устроен мир. Всего несколько дней назад она была одна на своей поляне, и её единственными собеседниками были голоса мёртвых. А теперь она сидит рядом с живым драконом, который только что заплакал у неё на руках.

— Сегодня Совет, — сказала она. — Нам нужно идти.

— Мы не пойдём, — сказал он.

— Ариэнэль...

— Я сказал: мы не пойдём. — Его голос стал твёрже. — Я не позволю им обвинить тебя в том, чего ты не делала. Мы найдём другой способ.

— Какой?

Он посмотрел на неё.

— Я пойду один.

Она нахмурилась.

— Что ты хочешь сделать?

— Я скажу им правду. Я скажу им, что ты не угроза. Что ты пытаешься помочь нам. Что ты спасла меня.

— Они не поверят тебе.

— Я император, — сказал он. — Они обязаны верить мне.

— Ты император Эр-Гайлин, — сказала она. — Не Ниа-Шаэр. Здесь твоё слово не имеет такой силы, как ты думаешь.

Он замолчал. Она видела, что он понимает, что она права.

— Тогда что нам делать?

Она встала, подошла к окну. Рассвет разгорался, окрашивая море в багровые тона.

— Мы пойдём на Совет, — сказала она. — Но не как обвиняемые. Мы пойдём, чтобы показать им правду.

— Какую правду?

— Что я не угроза, — сказала она. — Что я — надежда. И что без меня они потеряют всё.

Он подошёл к ней, встал рядом.

— Ты уверена?

Она повернулась к нему.

— Я Хранительница, — сказала она. — Я всегда уверена.

III

Они вошли в зал Совета, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом.

Зал был полон. Старейшины сидели за длинным столом, их лица были суровыми. Саэль стоял рядом с отцом, улыбаясь победоносной улыбкой. Миэла сидела в стороне — её лицо было встревоженным.

Наитель поднял голову, когда они вошли.

— Хранительница, — сказал он. — Император Ариэнэль. Вы пришли.

— Мы пришли, — сказала Лианель. — Не как обвиняемые. Как те, кто хочет говорить правду.

Саэль усмехнулся.

— Правду? Ты хочешь сказать нам правду о том, как ты собираешься разрушить Барьер?

— Я не собираюсь разрушать Барьер, — сказала Лианель.

— Тогда что ты делала в 4-й башне? Что ты искала?

— Я искала ответы, — сказала она. — Я искала способ спасти Ариэнэля. И я нашла его.

В зале повисла тишина.

— Спасти? — переспросил Наитель. — От чего?

— От проклятия, — сказала она. — Он потерял способность чувствовать. Его магия угасает. Если мы ничего не сделаем, он умрёт.

Саэль засмеялся.

— Ты хочешь сказать, что мы должны верить тебе? Хранительнице, чья сила считается угрозой?

— Я не угроза, — сказала она. — Я — единственная, кто может его спасти.

— И как ты это сделала?

Лианель подошла к столу, подняла руку.

— Я отдала ему часть себя. Часть своей памяти. Часть своей души. Теперь он снова чувствует.

Она посмотрела на Ариэнэля.

— Покажи им.

Он шагнул вперёд. Его лицо было спокойным, но в глазах горел новый свет.

— Она говорит правду, — сказал он. — Я чувствую. Я снова чувствую.

В зале повисла тишина.

Наитель посмотрел на него, потом на Лианель.

— Это правда?

— Это правда, — сказала она. — И, если вы хотите спасти свои империи, вы должны помочь мне.

— Что мы должны сделать?

— Я могу помочь ему полностью избавиться от проклятия. Но для этого мне нужны ваши архивы. Ваши знания. Ваша помощь.

Саэль встал.

— Это ловушка! Она пытается заманить вас!

— Замолчи, — сказал Наитель.

Саэль замер.

— Отец...

— Я сказал, замолчи.

Наитель повернулся к Лианель.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сделку, — сказала она. — Вы даёте мне доступ к архивам, и я спасаю Императора Эр-Гайлин. Это не только поможет ему, но и укрепит союз наших империй.

— А если ты не сможешь?

— Если я не смогу, — сказала она, — я уйду. Навсегда. Вы больше никогда не увидите меня.

Наитель смотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Мы согласны.

Саэль вскочил.

— Отец!

— Я сказал, — повторил Наитель. — Мы согласны.

IV

После Совета они вышли из зала, и Лианель почувствовала, как всё её тело дрожит.

— Ты сделала это, — сказал Ариэнэль. — Ты убедила их.

— Мы сделали это, — ответила она. — Без тебя ничего бы не вышло.

— Я ничего не делал.

— Ты показал им, что я говорю правду. Ты показал им, что чувствуешь.

Он улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что спасла меня.

Она посмотрела на него и улыбнулась в ответ.

— Ещё не спасла. Но мы на правильном пути.