Полураскрытая Книга

Глава 1 Игра по чужим правилам"

Я проснулся от того, что что-то жгло горло. Что это? Водка? Виски? Нет... вкус металла и горечи. Какую же дрянь всё таки выпил вчера. Как будто проглотил пепел. Никогда больше не буду пить самогон, а то так и до ручки не далеко попытался вдохнуть глубже, но воздух словно застрял в груди. Открыл глаза — над головой колыхался бардовый балдахин, расшитый золотыми нитями. Где я? Это не моя квартира. Не моя кровать. Отель пришло на ум. Блин если это он, то как минимум пяти звездочный, ох и в копеечку мне это счастье влетит.

Повернув голову — боль ударила в виски, заставив зажмуриться. Похмелье? Серьёзно? Всё больше не пью, а то так и до клиники не далеко, больше не капли. Рука непроизвольно потянулась ко лбу, но я замер, увидев ладонь. Длинные пальцы, слишком белая кожа, следы от колец. Не мои руки. Не мои.

Сел резко, простыни соскользнули на пол.

Это я? Нет. Этого не может быть видимо это какой-то розыгрыш.

В зеркале напротив кровати я увидел не стареющего сороколетнего мужчину с заметной щетиной и пробивающимися седыми волосами, а молодого и довольно красивого парня лет так двадцати двух или трех, с всклокоченными чёрными волосами и синяком под глазом.

Он — я? — притронулся к щеке. Зеркальный человек повторил жест. Не плохо, молодцы парни ну вы и постарались только это не смешно и вы правда думали что я поведусь на этот трюк с рамой. Но подойдя к нему пере до мной стояло обычное зеркало, а не экран как я сначала подумал.

Боже, это правда моё лицо?

В дверь постучали. Вздрогнул, машинально натянув на себя шёлковый халат, валявшийся на полу. Кто это?

— Молодой господин, вы проснулись? — женский голос за дверью звучал почтительно, но с ноткой брезгливости.

Молодой господин. Значит, я не в тюрьме. И не в больнице. Кивнул себе в зеркало, пытаясь собрать лицо в хоть какое-то выражение. Спокойствие. Ты попал в другого человека. Другой мир. Не паникуй.

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошла пожилая женщина в чёрном платье, неся поднос с едой. Её глаза скользнули по разбросанным бутылкам и смятой одежде. Она презирает меня.

Ну подумаешь бардак тут не большой навёл, ну в конце концов могу я отдохнуть и вообще это её работа. Что важнее?

— Барон ждёт вас в кабинете, — сказала она, ставя поднос на стол. — Через полчаса.

Барон? Значит, я сын барона. А она — служанка. Но почему она смотрит на меня, как на грязь?

— Спасибо, — пробормотал я, но она уже вышла, хлопнув дверью.

Отлично. Репутация у этого парня — хуже некуда. Осмотрел комнату: позолоченные подсвечники, дорогие гобелены, дорого богато, что ещё сказать. На столе — груда монет, пустые кошельки и смятые письма с печатями. Долги? Или... расписки? Одно из писем дрожащими пальцами развернул: "Дорогой Эдриан, твой долг перед семьёй Фэрроу достиг трёхсот крон. Если не вернёшь к полнолунию..."

Эдриан. Значит, моё имя — Эдриан Йорк. И я умудрился задолжать денег. Прижал ладони к вискам. А ещё отец-барон ждёт. Наверняка чтобы устроить разнос.

Оделся наспех — камзол с вышитыми лилиями, сапоги с серебряными пряжками. Богато. Но слишком кричаще. Как у павлина. В зеркале моё отражение криво улыбнулось. Хоть лицо и симпатичное, но пустое. Как у куклы.

По пути в кабинет барона заметил, как слуги шарахаются в сторону. Боятся? Или презирают? Один из них, мальчишка-конюх, сплюнул себе под ноги, когда ему казалось, что я не вижу прошёл. Да, определённо презирают.

В кабинете за дубовым столом сидел мужчина лет пятидесяти — седые волосы, жёсткий взгляд, как у хищника. Барон Йорк. Мой "отец". Рядом стояли двое: молодой парень лет так двадцати пяти статный и мускулистый видно это было даже через доспехи которые закрывали всё тело, с лицом, изрезанным шрамами, и второй по моложе лет так на пять — в бархатном камзоле, с холодной улыбкой.

— Наконец-то, — барон ударил кулаком по столу. — Три дня пьянства, Эдриан! Ты хоть понимаешь, что твои братья уже месяц управляют нашими землями, пока ты...

Он махнул рукой в мою сторону, будто я был мусором.

Гаррет и Лукас. Старший — воин, средний — торговец. А я — позор семьи. Как всегда пронеслось у меня мысль в голове которая буд-то прорезало моё сознание. Старший брат скрестил руки, глядя на меня с презрением. Средний ухмыльнулся:

— Может, Эдриан готовился к новому подвигу? В этот раз проиграл бы не земли, а хотя бы конюшни.

Они ненавидят меня. И не без причин. Я сглотнул, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Не вздумай огрызаться, мысленно приказал сам себе . Молчи и наблюдай.

— Я... — голос сорвался. Чёрт, надо говорить увереннее. — Я понимаю, что разочаровал вас. Но я готов исправиться.

В комнате повисла тишина. Барон приподнял бровь, будто увидел, как свинья заговорила.

— Исправиться? — фыркнул Лукас. — Ты заложил фамильное кольцо ради пары бутылок вина!

Вот оно как. Ну и дрянное же оно тогда было, снова озарила меня шальная мысль. Я опустил глаза, замечая, как дрожат кончики пальцев. Страх? Или ярость? И то, и другое.

— Дай мне шанс, — сказал я, глядя в лицо отцу. — Поручи мне что-нибудь. Любое дело.

Барон задумался, потом кивнул в сторону окна:

— Мне стали поступать меньше денег с наших земель, что крестьяне с восточных полей не платят налоги. Разберись. Если не справишься — отправляешься в монастырь.

Монастырь. Значит, готовы выкинуть меня, как мусор. Кивнул, стиснув зубы.

— Хорошо.

Когда я вышел из кабинета, Гаррет бросил мне вслед:

— Не убей себя раньше времени, братец.

Его смех преследовал меня до самой спальни.

Упал на кровать, уставившись в потолок. Собрать с крестьян налоги, всё прям как в видео игре. Да, но у меня нет выбора. Если я хочу выжить в этом мире — надо играть по их правилам. А потом — создать свои.

В кармане камзола нащупал смятый листок — долговую расписку. Триста крон. Отец об этом не знает. Или знает, но плевать. Скомкал бумагу и швырнул в камин.

Сначала налоги. Потом долги. Потом... спокойная сытая жизнь.

Но сначала надо было перестать дрожать.

Глава 2 Дорога к правде

Я сидел на краю кровати, сжимая в руках пустой кошель. бывший Военный, программист, хакер.. А теперь — позорный бастард Йорков. Мысли путались. Как это вообще работает? Мои воспоминания... их два слоя. Один — скучный офис, ночники за монитором, запах пороха из прошлой жизни. Армейская подготовка, тренировки выносливости, рукопашного боя, стрельбы. Взрывы, которые оставляли воронки и тишину. Другой слой — детство Эдриана: холодные коридоры замка, смех братьев, их кулаки в рёбра. «Плачь, слабак! Ты даже меч держать не умеешь!»

Они били его. Меня. Нас. Рука непроизвольно потянулась к ребру — там шрам, оставленный Гарретом, когда Эдриану было десять. Игра в рыцари, деревянные мечи... пока старший брат не заменил его на стальной.

Я встал, подошёл к окну. Замковый двор кишел слугами, но никто не смотрел в мою сторону. Как будто я призрак. В голове всплыли обрывки: отец, редкие похвалы на охоте. «Стреляй, Эдриан! Олень уходит!» Дрожащие руки, выстрел мимо цели. Стыд. Он так и не научился охотиться.

А потом — столица. Бардели с зеркальными потолками, девушки в шелках, вино, которое жгло горло. Эдриан тратил деньги, чтобы заглушить ту самую дрожь в руках. Однажды он проснулся в подвале, прикованный к стене. «Ты должен нам, малыш Йорк», — шептал бородатый ростовщик. Тогда его выкупил Лукас. Не из жалости. Чтобы напомнить: «Ты — позор семьи».

Но теперь здесь я. И всё изменится — посмотрим, насколько сильно.

Я открыл ящик стола. Перья, чернила, смятый лист с цифрами. Налоги. Крестьяне. Почему они не платят? Неурожай? Или кто-то выжимает из них последнее? Взял перо, начал царапать по бумаге: Причины: вороватый управляющий? Бандиты? Жадность?..

Слишком много вопросов. Слишком мало фактов.

Сбросил бархатный камзол, натянул потрёпанный плащ. Сажа, втёртая в лицо, жгла кожу. Если отец увидит меня в этом тряпье — сочтёт сумасшедшим. Но ему плевать. Он видит только цифры.

Дорога к деревням петляла через поля. Управляющий писал о засухе, но колосья пшеницы гнулись под тяжестью зёрен. Я сорвал колос, раздавил его в ладони. Сухо? Нет. Зерно сочное, спелое. Лжёт. Нагло лжёт.

У мельницы старик в заплатанной рубахе тушил костёр. Я соскочил с коня, так что бы мужик не видел ни меня не коня, подошёл, нарочно шаркая ногами.

— Слыхал, тут голод. А поля-то жирные... — сделал голос хриплым, будто три дня не пил.

Старик вздрогнул, обернулся. Глаза — узкие щёлки под седыми бровями.

— Тсс! — прошипел он, озираясь. — Урожай есть, да не наш. Управляющий забирает. А что останется — бандиты уволокут.

Бандиты. Опять бандиты. Я притворно хмыкнул:

— И владетель местный спит?

Старик сжал губы, бросил на меня взгляд, полный презрения:

— Тебе какое дело? Шёл бы своей дорогой.

Его пальцы дрожали. Боится. Не мне — тому, кто может услышать.

Трактир «Ржавый котёл» встретил меня вонью прокисшего эля и дымом. В углу дрались двое, разбивая друг другу носы. Идеально. Здесь правду не прячут — её выкрикивают в пьяной ярости.

Заказал кружку самого дешёвого пойла, устроился у треснувшего окна. Отсюда видно всех: и пьяниц, и тех, кто притворяется пьяным.

Первые полчаса — бессвязный гул. Обрывки фраз:

— ...чёртов управляющий, как собака... — ...всю муку уволокли!..

Коренастый мужик в грязной рубахе бил кулаком по столу:

— Опять эти живодёры у амбара шныряли!

Его сосед схватил его за рукав:

— Молчи, Гарт!

Гарт. Подходящее имя.

Пересел к их столу, швырнул серебряную монету:

— Эй, куплю вам эля. Скучно одному пить. В честной компании веселее всего.

Гарт ухмыльнулся, обнажив кривые зубы:

— Ты кто такой?

— Купец. Ищу, где зерно купить подешевле.

Ложь легла гладко. Как масть при игре.

Три кружки спустя Гарт размяк. Его глаза стали мутными, речь — громкой и слюнявой:

— Зерно? Да у нас его... — он икнул, — полно! Только не нам. Всё ему! — ткнул пальцем в потолок.

— Управляющему? — наклонился я, подливая эль.

— Ага! Свиньи его жрут в сливках! А вчерась тройку вороных пригнал! Чистокровных! В тайне, но от приметливого Гарета ни чего с не ута…шь

Тройка вороных. Это где-то десяток золотых, не дурно.

— Где амбары или вернее сказать схорон этого управляющего? — спросил я, незаметно подвигая кружку.

— За мельницей... под дубом. Там бандиты... — Гарт внезапно нахмурился. — Ты не из них?

Я поднял руки, изображая испуг. Слишком театрально? Нет, пьяница не заметил.

— Я с юга! Там своих воров хватает...

Дверь трактира с треском распахнулась. Вошли трое в плащах с капюшонами. Тишина. Даже дерущиеся замерли.

Один из бандитов швырнул трактирщику мешок:

— «Плата за тишину». К утру!

На мешке — знак: перечёркнутый серп. Тот же, что в документах управляющего. Я решил что узнал достаточно, пора уходить и попытался не заметно ускльзнуть из трактира.

На выходе бандит преградил мне путь. Его лицо, изрезанное шрамами, было в двух дюймах от моего.

— Ты новый? Лицо незнакомое.

— Курьер. В Лисса везу письмо. — Я показал фальшивую печать.

Он фыркнул, пропуская. Пахло луком и кровью.

На дороге, когда пересекал деревянный мост трое резко выскочили и преградили путь. Спешившись и решив узнать в чем дело. Как рослый мужик тыкнул ржавым клинком в мою грудь:

— Плата за проход!

Три против одного. Похоже будет не равный бой.

— Плата за проход, путник! — он осклабился, показывая чёрный провал вместо клыка.

Левая поясная сумка. Рука скользнула вниз, будто поправляя плащ.

— Ладно, ладно... — пробормотал я, притворно опуская плечи. — Берите.

Мешочек с медяками взмыл в воздух. Солнце блеснуло на потёртом полотне. Человек — животное. Глаза всегда следят за движением.

Бандиты отвлеклись на миг, но этого было вполне достаточно. Он дёрнул головой вверх, забыв про клинок. Мой кулак врезался ему в переносицу. Хруст. Кровь брызнула на мои пальцы. Он захрипел, выпустив кинжал. Я поймал рукоять на лету. Короткий взмах и вот в строю уже только двое бандитов.

Второй бандит коренастый, с топором, бросился вперёд. Слишком медленно. Как все, кто привык бить исподтишка.

— Убью! — заорал он, замахиваясь.

Я присел, пропуская топор над головой, и ткнул клинком ему в бедро. Не смертельно. Но боль парализует. Он рухнул с воплем, хватая окровавленную ногу.

Третий, тощий, с прыщавым лицом, замер на мгновение. Его глаза метнулись к лесу. Бегство.

— Н-не трожь! — запищал он, швыряя топор в мою сторону. Оружие пролетело мимо, вонзившись в сосну.

Он рванул прочь, спотыкаясь о корни. Бежать? Нет. Свидетели опасны.

Я развернул перехваченный кинжал, прицелился между лопаток беглеца. Ветер? Нет. Расстояние — пять метров. Легко.

Ржавое лезвие вонзилось ему в поясницу. Он взвыл, упал лицом в грязь.

Тишина. Только хрипы и стоны бандитов , да треск веток.

Я подошёл к тощему, выдернул клинок. Он заскулил, пытаясь ползти.

— Кто ваш главарь? — придавил его сапогом к земле.

— К-коготь... — прохрипел он. — Банда Когтя...

Опять это имя. Я вытер лезвие о его плащ.

Глава 3 Игра лжи и стали

Глава 3 Игра лжи и стали

Въезжая в деревню верхом на чистокровном жеребце вороной масти, чья шерсть блестит под солнцем, как черный сапфир. Мой наряд — темно-алый камзол с золотым шитьем, плащ из шелка, отороченный горностаем — кричит о статусе громче любых слов. Крестьяне, сгорбленные над полями, останавливаются, пряча глаза. Они знают, кто я, но их взгляды полны страха, а не уважения.

Управляющий Гарольд фон Крик, мужчина с жирным лицом и глазами-щелочками, которые все время бегают, уже спешит ко мне смешно перебирая свои пухлые ноги, низко кланяясь. Его одежда дорогая, но неуклюжая — бархатный дублет с выцветшей вышивкой, слишком тесный для его тучного тела.

— Молодой господин! Какая честь! — его голос дрожит, словно он пытается заглушить тревогу слащавой улыбкой. — Мы не ждали вашего визита...

Ты слезаешь с коня, небрежно бросив поводья слуге, и подходишь к нему вплотную. Твой взгляд холоден, как сталь.

— Гарольд, — говоришь ты тихо, так, чтобы слышал только он.

— Давай обсудим это в твоём доме. Наедине.

Управляющий замирает, его пальцы судорожно сжимают край камзола, но он кивает, пытаясь сохранить подобие достоинства. Вы проходите в его дом — усадьбу, которая больше напоминает крепость с дубовыми стенами и коваными решётками на окнах. Внутри пахнет дымом, дорогими специями и подгнившим деревом. На столе — кувшин вина, серебряные кубки и тарелки с остатками жирной дичи.

Ты садишься в кресло у камина, небрежно положив ногу на ногу. Гарольд нервно наливает вино, дрожащей рукой протягивая тебе кубок.

— Расскажи о налогах, — говоришь ты спокойно, делая глоток. — Сколько собрали в этом месяце?

— Д-двести золотых, господин, — отвечает он, садясь напротив. — Как обычно...

— Как обычно? — ты поднимаешь бровь. — А почему тогда в моих записях за прошлый год цифры на треть выше?

Гарольд глотает, его глаза бегают по сторонам: — Неурожай... болезни скота...

Ты ставишь кубок на стол с лёгким стуком. — Интересно. А вот крестьянин у ворот сказал, что налоги выросли вдвое. И что вместо зерна ты берёшь их дочерей.

Управляющий вскакивает, опрокидывая стул: — Это ложь! Я верно служу вашему дому!

— Сиди. — Твой голос режет воздух, как кнут. Гарольд опускается обратно, будто придавленный невидимой силой.

— Мне рассказывали, что ты устроил здесь рай для крыс. Бандиты режут скот, жгут амбары, а твои люди... спят. Или, может, не хотят просыпаться?

Он бледнеет, капли пота выступают на лбу: — Это... клевета, господин! Я всё контролирую!

Ты достаёшь из кармана пергамент — список пропавшего зерна, скота, имён убитых крестьян. Цифры не совпадают с теми, что он отправлял в замок.

— Контролируешь? — ты кладёшь пергамент ему на грудь. — Тогда объясни, почему твои отчёты пахнут ложью сильнее, чем твое дыхание — дешёвым вином.

Гарольд начинает задыхаться, его лицо становится багровым: — Это... подстава!

Ты встаёшь, обходя стол, и кладёшь руку на плечо Гарольда. Он дрожит под твоим прикосновением.

— Ты знаешь, что я сделаю с предателями? — твой голос теперь звучит почти ласково. — Их кишки станут украшением для ворон, а их семьи...

— Нет! —Я лишь выполнял приказы!

— Чьи приказы? — ты наклоняешься, твоё дыхание обжигает его щёку.

— Не знаю, клянусь! Они присылали письма... без печатей... — он рыдает, слюна и слёзы смешиваются на его лице.

Он пытается отступить, но ты хватаешь его за рукав, притягивая к себе. Твоё лицо теперь в сантиметре от его: — Я знаю, что ты делишься с ними добычей. Знаю, где прячутся твои «друзья». Но если ты назовёшь мне точное место их логова и где зарыт клад, я позволю тебе уйти с деньгами, которые ещё не успел проесть. Если нет... — твой взгляд скользит к виселице на краю деревни, давно не использованной, но всё ещё крепкой.

Гарольд дрожит, его глаза мечутся, как у загнанного зверя. Он понимает, что игра проиграна.

— Он вскрикивает, хватая меня за рукав. — Я всё расскажу! Бандиты... они в старом форте у Чёрного озера! Клад — под мельницей!

Ты берёшь кувшин вина со стола и медленно выливае́шь ему на голову. Красные струи стекают по его лицу, словно кровь.

— Ты — позор моего дома, — говоришь ты ледяным тоном. — Но сегодня ты станешь полезен.

Гарольд, захлёбываясь вином, падает на колени: — Пощадите...

— Ты отправишь бандитам письмо. Скажешь, что клад нужно перенести. А когда они придут к мельнице... — ты наступаешь на его пальцы сапогом, заставляя вскрикнуть. — Мои люди будут ждать.

Ты бросаешь ему перо и пергамент: — Пиши. И если хоть одно слово будет ложным, я вернусь. И принесу с собой ту самую виселицу.

Управляющий, дрожа, начинает писать. Ты выходишь из дома, вдыхая холодный воздух. На пороге тебя ждёт капитан стражи.

— Готовьте отряд, — говоришь ты, не оборачиваясь. — Сегодня мы очистим эти земли от мусора.

Глава 4 Кровь подземелий и фиалковые бездны

Глава 4: Кровь подземелий и фиалковые бездны

Ты находишься в оружейной зале замка, где факелы бросают дрожащие тени на стены, увешанные мечами, щитами и штандартами твоего дома. Грегор стоит перед тобой, скрестив руки на груди. Его доспехи, покрытые царапинами и вмятинами, словно карта всех сражений, через которые он прошёл. Лицо — изрезано шрамами, а глаза, холодные и оценивающие, изучают тебя. Ему 45, но седина в бороде и жесткость в голосе выдают человека, который видел слишком много смертей.

— Молодой господин, — его голос глуховат, как скрип старой двери. — Вы уверены, что хотите вести их сами? Бандиты — не армия Севера, но крысы кусаются больно, когда загнаны в угол и некуда бежать.

Кивнув соглашаясь с его словами, поправляя наручи. Доспех — лёгкий, но прочный, с гербом дома на груди. Снова обращаясь к воспоминаниям прошлого владельца тела, воспоминания пронизывают словно родные и как Грегор учил владеть мечом: «Меч — это продолжение руки. А голова — продолжение меча».

— Если не буду с ними в первых рядах, они не поверят, что я достоин вести их, проверяя заточку клинка.

Грегор хмыкает, но в его взгляде мелькает одобрение. — Тогда слушайте. Форд у Чёрного озера — ловушка. Одно входное отверстие, высокие стены.

Он чертит пальцем схему на пыльном столе: — Отправим пятёрку лучников на деревья — пусть обрушат на них стрелы, когда они выбегут. Основной отряд ударит с флангов. А вы... — он смотрит тебе в глаза, — ...возьмёте десятку и зайдёте через подземный ход. Если он ещё существует.

— А если не существует? — спрашиваешь ты, поднимая бровь.

— Тогда вы будете драться в узком коридоре, где один меч стоит десяти. — Грегор хмурится. — Но вы хотели славы.

Ты усмехаешься. — Я хочу результатов. А теперь ступай и раздай указания они должны быть готовы выступать в полночь.

Грегор кивает и уходит. Проходя мимо тренировочной площадки замка вижу, как Грегор во всю готовит людей.

Его голос гремит, как гром: — Проверить тетивы! Заточить клинки! Кто опозорит меня — будет чистить конюшни до конца дней!

Солдаты, многие из которых моложе тебя, бросаются выполнять приказы.

Луна прячется за тучами, когда твой отряд подходит к форту. Грегором, шепчет: — Помните: бандиты должно быть пьяны не ожидают удар к полуночи. Используйте их глупость.

Подземный ход, заросший плющом, оказывается цел. Ты пробираешься по нему с десяткой солдат. Воздух пахнет плесенью и кровью. Впереди — решётка. За ней — подвал, где бандиты хранят награбленное.

— Ждите сигнала, — говоришь ты, прислушиваясь.

Сверху доносится рёв пьяных голосов. Чей-то смех. Потом — крик: «Атака!» Это Грегор начал отвлекающий манёвр.

— Теперь! — ты вышибаешь решётку ногой.

Бандиты, застигнутые врасплох, хватаются за оружие. Ты бьёшь первым — клинок вонзается в горло ближайшего разбойника. Твои солдаты врываются в помещение, крича боевой клич дома.

Грегор был прав: в тесноте один меч решает всё. Удар, пируэт, отход к стене, прикрывая спину солдату, который едва держит щит. Кровь брызгает на лицо, но не чувствуешь страха — только ярость и чёткость мысли. Это уже было, как же давно не испытывал этого чувства азарта и адреналина.

Вдруг из темноты выскакивает огромный бандит с двуручным топором. Ты прыгаешь в сторону, но он заносит оружие для удара...

— ВНИМАНИЕ! — гремит голос Грегора. Стрела впивается бандиту в шею. Старый рыцарь стоит на лестнице, лук в руках.

— Учитесь смотреть по сторонам, господин! — кричит он, спускаясь вниз с остальными солдатами.

Через десять минут всё кончено. Бандиты мертвы или сдались. Стоя среди тел, было трудно вздохнуть, всё таки это тело не привычны такие нагрузки, меч дрожит в руке. Грегор подходит, хлопает тебя по плечу: — Неплохо... для первого раза. Господин.

Пленные бандиты, связанные верёвками в углу подвала, плевали в твою сторону и скрежетали зубами. Их лица, изуродованные боем, выражали тупую злобу. Ты попытался задать вопросы о их покровителях, но в ответ получил лишь смешки и проклятия.

— Попробуйте спросить у моего яйца, varga! — хрипел самый крупный из них, с перебитой ногой.

Грегор, стоявший у стены, медленно достал из-за пояса нож с широким лезвием, нагретым докрасна в костре. Его глаза сузились, как у старого волка.

— У меня есть способ... убеждать крыс, — пробормотал он, подходя к бандиту.

Ты кивнул, отступая в тень. То, что последовало дальше, заставило даже тебя, видавшего кровь, сжать кулаки. Крики, запах горелой плоти, хруст костей... Через полчаса Грегор вытер лезвие о плащ бандита и бросил тебе:

— Говорят, их нанимали через посредника в столице. Имя не знают. Платили серебром с печатью чёрной розы.

Войдя во двор форта, где солдаты делили добычу. Их лица, ещё минуту назад напряжённые, теперь светились от алчности.

— Каждый получит по пять серебряных, — объявил ты, и в толпе пронёсся одобрительный ропот. — Остальное — на восстановление деревень.

Грегор хмыкнул: — Щедро. Но глупо.

— Молчи, старик. — ты бросил ему мешок с монетами. — Это тебе за стрелу в шею тому VARGE. Для тебя будет ещё работа нужно избавиться от их хламья оружие и доспехи бандитов продай через подпольных торговцев в порту. «Пусть деньги текут в мой карман, а не в казну»,

Когда солдаты скрылись за дверью, прошёл и спустился в дальний угол подземелья, туда, где воздух был густым от запаха плесени и старой крови. Факелы, вбитые в стены, бросали дрожащие тени на ржавые решётки и лужи, в которых плавали остатки соломы и нечто, напоминавшее кости. И именно там, за толстыми прутьями, увидел её.

Она сидела на камне, обхватив колени руками, скованными цепями цвета ядовитой зелени — словно кто-то выковал оковы из осколков падшей звезды. Её фиолетовые волосы, грязные и спутанные, всё ещё отливали глубоким аметистовым блеском, будто даже тьма подземелья не смогла погасить их сияние. Лицо... Боги, оно было одновременно хрупким и сильным: высокие скулы, острый подбородок, губы, сжатые в тонкую ниточку, и глаза — два уголька, горящие не ненавистью, а яростью затравленного зверя. Её тело, скрытое под рваной рубахой из грубого полотна, было исчерчено синяками и царапинами. Рукава порваны до локтей, обнажая худые руки с тонкими запястьями, перетянутыми зелёными цепями. На шее — красный след от верёвки, а на щеке — свежий кровоподтёк, будто кто-то ударил её совсем недавно. Но даже это не могло скрыть её красоту — ту, что проступает сквозь грязь и боль, как цветок сквозь асфальт.

— Кто ты? — спросил я, присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

Она подняла взгляд, и я увидел, как её глаза сузились — фиалковые, почти лиловые в бликах огня. Не глаза, а бездны.

— Освободи меня, и узнаешь, — её голос звучал хрипло, словно она неделями не пила воды, но в нём звенела сталь.

Я дотронулся до замка, и холод металла пробрал до костей. Цепи гудели, как натянутая тетива, рука холодела и начала медленно отниматься, резко дернув руку назад. Грегор резко схватил меч и уже собирался занести его для удара когда я его остановил жестом, а после мысль меня поразила почувствовал... сопротивление. Не физическое — магическое.

— Это не обычные оковы, — пробормотал, пытаясь вникнуть в узоры на металле.

— Метеоритное железо, — она усмехнулась, и эта усмешка обнажила сломанный зуб. — Магия здесь не работает. Как ты уже успел заметить. Но у тебя есть кузнец, да?

Я обернулся к Грегору, скрестив руки. Его взгляд скользнул по девушке, и я понял — он уже оценил её как угрозу.

— Отвези её в замок. Тайно, — приказал я. — И скажи кузнецу: если снимет эти цепи, его правнуки будут купаться в золоте.

Грегор кивнул, но прежде чем уйти, наклонился ко мне: — Вы уверены? Она пахнет бедой.

— Все мы пахнем бедой, старик, — глядя, как девушка прижимается к стене, когда солдаты приближаются.

Стены подземелья покрыты мхом, который светится слабым зелёным сиянием — возможно, споры ядовитых грибов. На полу — разбитые кувшины, клочья ткани и оковы с засохшей кровью. В углу валялся ржавый нож с резной рукоятью — явно не бандитского происхождения. А ещё... на стене, прямо над тем местом, где сидела девушка, была выцарапана печать: три переплетённых змеи. Знак, который я видел в отцовских архивах. Знак работорговцев из Цинтры.

Они не просто прятали её — они готовили к отправке. И судя по следам на её запястьях, она боролась до конца.

— Как тебя зовут? — спросил я, пока солдаты выводили её.

Она остановилась, повернула голову, и фиолетовые пряди упали на лицо: — Ты узнаешь. Когда снимешь цепи.

И в её глазах мелькнуло что-то... древнее. Как будто за этой хрупкостью скрывалась буря.

— В таком случае скоро узнаю, а пока тебе стоит отдохнуть тебя хорошо накормят и дадут умыться. Тебе это точно сейчас не помешает. Я уже обо всём распорядился.

Глава 5 Серебро, огонь и невысказанные тайны

Глава 5 Серебро, огонь и невысказанные тайны

Войдя в родовой зал, где высокие своды украшали штандарты с гербом Йорков— чёрный грифон на кроваво-красном фоне. Отец сидел в своём кресле у камина, читая пергамент, но взгляд его сразу поднялся, когда шаги моих сапог отозвались эхом по мраморному полу. Его глаза, холодные и проницательные, изучали меня, словно пытаясь прочесть мои мысли ещё до того, как я открою рот.

— Отец, — поклонился ровно настолько, чтобы сохранить уважение, но не унижение. — Я принёс то, что обещал.

Мой жест был резким, но точным. Двое слуг внесли сундук, тяжёлый от серебра, и с глухим стуком поставили его перед камином. Отец медленно поднялся, его тёмный бархатный камзол сливался с тенями, а перстень с фамильной печатью сверкнул в свете огня.

— Открой, — приказал он, не сводя с меня глаз.

Я щёлкнул замком, и крышка откинулась, обнажив груду монет. Серебро блестело, как луна на воде, заполняя зал холодным сиянием.

— Пять тысяч серебряных, — сказал я, глядя, как его брови чуть приподнялись. — В пять раз больше, чем требовалось по налогам. И это не считая того, что отправил в казну провинции.

Отец протянул руку, взял горсть монет, позволив им соскользнуть сквозь пальцы обратно в сундук. Звук падающего металла был музыкой для его ушей.

— И как ты это сделал? — спросил он, но в его голосе уже звучало одобрение.

— Бандиты, которые терроризировали наши земли, больше не существуют, стараясь говорить ровно, без хвастовства.

— Их лагерь у Чёрного озера уничтожен. Гарольд, управляющий, оказался... нечист на руку. Я заменил его на человека, который понимает, что лояльность дороже серебра.

Отец замер, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Затем он резко повернулся к камину, бросив в огонь пергамент, который держал в руке. Пламя жадно поглотило его.

— Ты сделал больше, чем я ожидал, — произнёс он, наконец обернувшись. — Но бандиты — это сорняки. Вырвешь один — вырастут два. Ты уверен, что выкорчевал их полностью?

Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. Второй сундук, спрятанный в моих покоях, будто жёг мне душу. А ещё — та девушка в цепях, которую Грегор вёз сейчас в замок через подземные туннели. Но я кивнул:

— Их главари мертвы. Остатки разбежались. Если появятся снова — мы встретим их так же.