Полуночный август

Глава 1. Август на ладони

Августовский зной густел. Ветер, если и налетал, то не приносил долгожданной прохлады, а лишь шевелил сухие верхушки полыни и гнал по дороге мелкую колючую пыль. Кай сидел под старой раскидистой грушей. Солнце пробивалось сквозь листву и ложилось вокруг жёлтыми кружками. Сейчас он не думал ни о чём особенном, просто вслушивался, как в гуще сочной травы надрываются сверчки. Громкий треск непрерывно звучал над ухом, но не раздражал.

‎С поляны, где трава изрядно потоптана скотиной и лишь кое-где торчали жёсткие стебли лебеды, местность плавно срывалась вниз, в широкое поле. Там колосилась пшеница, стоя уже не зелёная, а тускло‑золотая. Опущенные колосья гнулись к земле. По выжженной солнцем меже, где земля потрескалась, бегала трясогузка, дёргая хвостом, замирала, прислушиваясь к чему‑то далекому. Трава выгорела до бледно‑жёлтого и стала ломкой. Сухие участки облюбовал колючий чертополох, выставив на обозрение свои яркие цветы. На одном таком кусте уселась тускло-коричневая бабочка с тёмными пятнами.

‎‎Из деревни доносились привычные звуки ругани. Старик Репей отчитывал внука за лень. Погнал гусей на речку. Слышится бесперебойный гогот. Они шли по дороге, вытягивая шеи, переваливаясь с боку на бок, а позади них тянулся длинный след из примятых сухих травинок.

У крайнего двора Ленкина мамка громко вытряхивала половик, и пыль поднималась над плетнём тонким, мутным столбиком, а потом медленно оседала на листья смородины, делая их сероватыми.

— Раз… Два… Три… — машинально отсчитывал Кай, не выглядывая из своего тайного укрытия.

Слышится чихание. Бедная Ленка… После воскресных уборок она вечно ходила с красным носом и слезливыми глазами.

‎Над ухом прожужжала муха и уселась на руку, больно куснув за тыльную сторону кисти. Парень отмахнулся. ‎Надоедливая. Пару раз насекомое садилось на то же место, упрямо норовя закусить им, словно сдурела от жары, пока он её не прихлопнул.

В вышине, сквозь листву виднелся кусочек неба. Редкие облака проплывали по лазури вихристыми полосами. Неподвижно парил коршун, держась в потоке горячего воздуха.

‎В спину впивался шершавый ствол. Древесное тепло от дерева проникало сквозь льняную рубаху, смешиваясь с летним зноем, и становилось чем‑то привычным и своим. Он смотрел, как по краю поля, почти у горизонта, ползёт трактор. Рядом копошились мелкие рыжие муравьи, бегали туда‑сюда, спешили по важным делам. Это он кинул неподалёку кусок недоеденного пирожка, который всунула в руки бабулька, живущая на окраине села, ожидая приезда детишек из города. ‎

‎

Кай слегка повернул голову, прислушиваясь. Тихое суетливое шебуршение доносилось откуда‑то из-под куста, что рос неподалёку. Затем последовал жалобный писк. Парень замер, перестал отгонять назойливую мошку, кружившую возле лица. В траве что-то мелькнуло. Кай отшатнулся от неожиданности, когда из-под густой листвы показался котёнок. Пушистый, с непропорционально большими ушами и круглыми глазами цвета тёмного янтаря. Шерсть угольно‑чёрная, с белым пятнышком на груди. Он остановился, поводя носом, принюхиваясь запахам.

Видимо, учуял пирожок и пришёл на запах. Кай потянулся за куском, разломив его на две части. Одну оставил муравьям, другую подкинул котёнку.

Котёнок недоверчиво запищал. Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, потом замер, поджав хвост, и насторожённо уставился на парня. В его взгляде читалась осторожность. Вероятно, он ещё не решил, стоит ли доверять этому человеку.

— Иди сюда, пушистик… Не бойся.

Котёнок наклонил голову набок, словно прислушиваясь к интонации. Наконец, приняв важное для себя решение, он сделал пару шагов вперёд, неловко переставляя лапки, и вдруг споткнулся о собственную лапу и забавно кувыркнулся на спину, выставив лапки во все стороны. Его ничуть не смутил неловкий момент: он тут же вскочил, встряхнул шёрсткой и снова уставился на Кая блестящими глазками.

Кай подобрал кусок пирожка и протянул руку. Пушистик подошёл ближе, ткнулся мокрым носом в пальцы, фыркнул. В следующую секунду он с остервенением впился в кусок жареного теста. Уничтожив лакомство, котик тут же принялся тереться о руку.

Снова послышался хруст и возня. Котёнок исчез так же внезапно, как и появился. Растворился среди тени и зелени без следа. Кай наклонился, вглядываясь в переплетение сухих стеблей и зелёных побегов, протянул руку, раздвигая густую шелковистую стену из трав. Пальцы нащупали что-то и сомкнулись не на мягком тёплом боку, а на чьей-то твёрдой, шершавой коже.

Кай резко вскинул голову. Из листвы дико растущей сливы, прямо напротив, выглядывало чужое лицо — слегка загорелое, раскрасневшееся от солнца, с взъерошенными каштановыми, выгоревшими на солнце волосами. Парнишка, примерно его возраста, а может, и старше, в мятой футболке и с царапиной на левой щеке. Он тоже замер, широко распахнув зелёные глаза. Неловкая тишина.

— Ты чего хватаешь?! — первым опомнился пацан и выдернул запястье, словно ужаленный. Голос низкий и ломкий.

Кай смущённо опустил взгляд, чувствуя, как жар приливает к щекам. Духота стоит невозможная.

— Котёнка ищу. Чёрного. С белым пятнышком на груди.

Незнакомый парень прищурился, затем фыркнул:

— Не ты ли поудавил всех котят у реки?

— Я похож на такого человека?

— Ты похож на вампира! — грубо рявкнул пацан, окидывая его оценивающим взглядом. — Понаехали, городские… Не трогай кота.

— Не стоит грубо обзывать незнакомого человека? — выпалил в ответ Кай, вернувшись под тень грушевого дерева.

— Это моё место...

— Тут нет надписи, что оно чьё-то, — произнёс Кай, чувствуя, как незнакомый парень навис над ним, — но мне уже пора. Я ухожу.

Кай поднялся с земли и шагнул в тенистую рощу, намереваясь вернуться домой. Впереди, среди буйно разросшейся травы, мелькнул чёрный комочек. Не раздумывая, Кай сорвался с места. Ноги сами несли его вперёд, перепрыгивая через сухие корявые корни.

Родители не разрешали ему заводить кота. Ему так понравилось погружать пальцы в нежную шёрстку и чувствовать вибрирующее тарахтение.

— Эй, стой! — донеслось сзади, но Кай не обернулся. Он мчался за чёрным пятном, пока оно не замерло у старого пня, поросшего тёмным мхом. Котёнок присел, поджал хвост, насторожённо водя ушами. Глаза расширились от испуга. Кай замедлился и осторожно опустился на корточки, чтобы не спугнуть. Почувствовав запах еды на кончиках пальцев, животное потянулось навстречу.

— Ну, иди сюда…

— Я же сказал, не смей трогать…

Пальцы Кая повисли в воздухе, так и не дотянувшись до чёрной шёрстки.

— У меня никогда не было кота, — тихо сказал Кай, опуская руку. — И я не собирался причинять какой-либо вред.

Парень прищурился, будто пытался разглядеть правду в чужих словах. Плечи чуть опустились, но он всё ещё стоял между Каем и котёнком.

— Точно, не ты? — недоверчиво переспросил он; в голосе уже не было прежней грубости, лишь проскальзывают лёгкие нотки настороженности.

— Ага. — Кай чуть присел на корточки, подзывая к себе чёрный комочек.

Котёнок, почувствовав, что буря стихает, высунул нос из‑за ноги замершего перед собой парня и тихонечко пискнул. Пацан вздрогнул, оглянувшись назад. Хмурое лицо на мгновение смягчилось. Он присел рядом с пушистой мелюзгой, осторожно погладил его между ушей. Котёнок замурчал от удовольствия и ткнулся носом в его ладонь. Парень улыбнулся краешком губ, затем подтолкнул мохнатое тельце в сторону нового знакомого.

Решив, что эти двое теперь подружились, котик подбежал к Каю и ткнулся мокрым носом в раскрытую мальчишескую ладонь. Разомлев от ласки, мохнатое тельце потёрлось о худощавые пальцы парня и неожиданно юркнуло в траву, растворившись среди зелени и желтоватых солнечных бликов.

Парни переглянулись, оставшись в безмолвном молчании посреди рощи.

— Можешь приходить, когда меня нет, — недовольно пробурчал пацан, отряхивая колени от налипшего сухого мусора.

— Благодарю. Меня зовут Кай.

— Ни к чему, — покосился он на протяную руку. — В друзья мне не навязывайся.

— Я не принуждаю. Так, на всякий случай. Хорошего дня.

Кай выступил из тени деревьев под обжигающие лучи. Над полем по‑прежнему плыли воздушные пенистые облака. Вдалеке слышался гогот гусей и голоса из деревни. Громкий стрёкот в траве смешивался с редкими шелестящими порывами ветра.

У низкого плетня бабки Марфы было тихо и тенисто. Ограждение местами просело. В щелях между прутьями пробивалась трава. У покосившегося сарая валялась потрёпанная корзина и пара глиняных черепков. Кай присел на корточки у щели в дощатой стене, прислушиваясь. Из корзины донёсся знакомый писк.

Местный пацан тоже услышал и тут же опустился рядом, почти касаясь плечом плеча Кая.

— Вот где она устроила себе убежище…

Из щели показалась чёрная мордочка, потом ушки, а следом и весь котёнок. Мохнатый клубок выполз, ловко перебирая лапками.

— Как он так далеко забрался от своего домика? Это ваша кошка дала приплод?

Котёнок вскарабкался ему на колени и устроился там, поджав лапки и важно выставив вперёд белое пятнышко на груди.

Местный паренёк смотрел на это, приоткрыв рот, а потом нахмурился.

— Чего это ты слишком много вопросов задаёшь? У меня с приезжими разговор короткий.

Кай поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло упрямство.

— Он ко мне сам пришёл. Значит, выбрал меня своим другом.

— Ты просто подкупил его едой, — фыркнул в ответ пацан. — Я наблюдал. Хотел поймать этого живодёра, что подавил котят.

Котёнок, будто чувствуя, что из-за него снова разгорается спор, поднял голову, зевнул, показав крошечные зубки, и снова уткнулся носом в колено Кая.

— Как иначе заводить знакомство? Сперва нужно задобрить желудок, — Кай слегка улыбнулся, почёсывая котика под шеей. — Он не против. Почему тебя так волнует судьба этих котов?

— Мышей и крыс полно в этом году. В прошлом у бабки все запасы поели. Это тебе не город, где мыши дохнут от запаха чистоты.

Кай прыснул со смеху и отвёл взгляд, чтобы не рассмеяться. Кто знает, может этот хмурый деревенский житель обидится и двинет ему хорошенько. Руки у него жилистые и сильные.

— Можно мне подкармливать их?

Тёмный шоколад карих глаз мягко прошёлся по враждебной зелени. Парень промолчал, погрузившись в свои мысли.

— Как его теперь называть?

Кай усадил мохнатый комочек на ладонь и приподнял навстречу солнцу. Котёнок довольно вытянул забавную мордочку, нежась под ласкающим жаром искристого светила.

— Называй как хочешь, — неожиданно буркнул новый знакомый, прикусив зубами травинку.

— Я назову его… Август, — прищурился Кай, любуясь ореолом от пушка чёрной шёрстки на фоне яркого небесного круга.

Над ними по-прежнему висел густой августовский зной, но здесь, в тени плетёного забора, воздух был чуть прохладнее. Котёнок задремал, свернувшись на ладони Кая, изредка пофыркивая во сне.