Полукровка

Пролог

Я брёл по грязным улицам Фер-Таркона. Солнце находилось в зените. Это был очередной грязный и воняющий город, в котором меня ждала не менее грязная работа. Я прибыл сюда всего пару часов назад по приглашению местного графа, который боялся запачкать свои ручонки. Его гнилая натура отражалась в городе, как в зеркале: немытые и голодные дети просили подаяния, улицы были завалены помоями, в которых рылись бездомные, пытаясь продлить своё жалкое существование в этом мире. Я бы на их месте ушёл в разбойники или в рекруты, ведь армии и преступности всегда нужно пушечное мясо, которое, при должном везении, может вырваться в люди. А, я совсем забыл о суициде, который в их положении тоже является выходом. После этой мысли я тихо посмеялся мелодичным высоким голосом, отчего люди начали разбегаться в страхе. Я бы тоже на их месте убежал от высокого и хорошо вооружённого мужчины в капюшоне, который стоит посреди улицы и хихикает, подобно маньяку. Быстренько сделал вид, будто ничего не произошло, и вновь поплёлся по улицам, теперь уже в поисках ближайшей таверны.

Когда я всё-таки забрёл в заведение, носящее звучное название «Радость путника», услышал дикий шум драки в сочетании с запахом пива, создающих истинную атмосферу хорошей таверны. Я не хотел драться, поэтому прошмыгнул в самый дальний и тёмный угол, подобно тени, не задев ни посетителей, ни мебель.

Когда я уселся за старый скрипучий стол, который, возможно, был сделан ещё до моего рождения, я наконец смог снять капюшон — его носил не для сокрытия своей личности, которая и так была известна тем, кому надо, а для защиты глаз от яркого солнечного света, доставляющего крайнее неудобство мне в силу моего полуэльфийского происхождения, ведь, как известно, эльфы — существа ночные, которые не могут находиться на солнце от слова совсем.

Люди не любили эльфов, но меня как полукровку они ненавидели гораздо сильнее, что читалось в их взглядах. Клеймо полукровки преследовало меня почти с самого рождения: другие дети издевались надо мной, а взрослые специально закрывали на это глаза. Меня избивали, пытались насиловать и так далее. Если честно, я бы повесился, если бы не мать, которая была для меня единственным лучиком света, единственным существом, которое меня понимало. Мать была человеком, потому её век был недолог. Она умерла, когда мне было всего пятнадцать. Я не знал своего отца-эльфа, почти ненавидел за то, что его не было рядом, а мать же, наоборот, вспоминала о нём с улыбкой на устах, с которой она и умерла от чумы, к которой я был иммунен. Я ненавижу себя за то, что выжил, а она умерла, иногда в голове пролетает мысль, что лучше бы я сдох, подобно собаке, а единственный дорогой мне человек выжил.

Мои размышления прервала подошедшая молоденькая официантка в зеленоватом платьице. Она, как и все, смотрела на меня будто бы сверху вниз, что на практике было невозможно, ведь даже сидя я был выше её почти на голову. Нет, она не была полуросликом или карликом — это я был на две головы выше среднего человеческого роста.

— Что будешь, выродок? — надменно спросила девушка. Я был не в настроении вести себя вежливо, потому ответил её таким же надменным, но несколько более наглым тоном:

— Бренди, короткоухая! — после этой фразы на миг повисло неловкое молчание, после которого девушка фыркнула и чопорно прошла к барной стойке.

Ожидая выпивку, я стал поглядывать по сторонам. Таверна как таверна, ничего необычного: валяются пьяные вдребезги идиоты, что не умеют пить, летят стулья в очередной драке, посетители, как обычно, лапают официанток. Как всегда, всё противно и скучно. Я уже было хотел уснуть, но тут в таверну ворвалось трое человек в обшарпанных кольчугах и шлемах, которые, похоже, недавно были кухонной утварью. Оборванцы начали смотреть по сторонам, держа руки на оружии.

— Сюда входил грязный полуэльф! Покажись, или мы тут всех порешаем! — проорал центральный, в котором выдавал главаря более или менее нормальный меч на поясе, тогда как у остальных были дубина и топор. Тут я понял, что дело пахнет жареным, и начал толкать речь, вставая на стол:

— Скажу честно, мне похрен на то, что ты всех тут порешаешь. Хоть на кол сажай, хоть сжигай — мне всё равно. Я пропущу твоё оскорбление мимо ушей, которые-то тебе, похоже, и не нравятся, но если хоть пикнешь — прирежу! — последнюю фразу я сказал, смотря прямо в глаза главарю. Он начал нервничать, как и все, кто смотрел в светящиеся в полумраке таверны эльфийские глаза.

— Он пытается нас заколдовать! Бей выродка! — проорал бандит с дубиной и понёсся в мою сторону, сшибая столы и на бегу обнажая оружие. Понятное дело, он бежал не обниматься, потому мои два коротких меча, спрятанных вдоль туловища под плащом, покинули своё место. Почему же я не достал полуторник, висящий за спиной? Причины банальны, и их две: я бы просто не смог быстро его достать, да и размахивать клинком в две трети человеческого роста в довольно ограниченном пространстве — не лучшая идея. Хотя они и не достойны быть убитыми оружием благородным, разбойнику — смерть от оружия убийцы!

Бандиты понеслись всей гурьбой на меня. В их лицах читалась истинная ненависть, которая будто была материальна и ощущалась в воздухе. Первым под раздачу попал тот, который обвинил меня в колдовстве. Он хотел огреть меня дубиной по голове, атакуя с широкого замаха. Дилетанты! Я ударил клинком в левой руке по его предплечью, которое было разрублено напополам острым чернёным клинком. Мой противник завизжал, подобно свинье на бойне, а в его глазах появился неподдельный ужас, который он перестал чувствовать через миг, ведь второй меч, уже в правой руке, перерезал его глотку, после чего ублюдок упал, держась единственной рукой за горло, а вокруг начала растекаться лужа крови. Бандит с топором, увидев, что я сделал с его товарищем, быстро выбежал из таверны, при этом во весь голос зовя мамочку.

— Будешь драться или убить тебя быстро?! — прокричал я, смотря на него своим излюбленным маньячим взглядом. Я и без того уже произвёл на него впечатление, распоров глотку его дружка, так ещё и кровь, забрызгавшая моё лицо в процессе избиения беспомощного, придавала дополнительного шарма. Но этот, видать, был не робкого десятка, а потому направил на меня свой меч со словами:

— Ты сдохнешь, ублюдок! — после сказанных слов этот идиот бросился на меня, замахиваясь для нанесения удара по дуге, направленного в сторону моей шеи. Мне надоел весь этот цирк, поэтому я взял ближайшую табуретку и швырнул её оппоненту в ноги, отчего он упал, ударившись лбом и выронив оружие. Я одним прыжком оказался у него на спине, наступив на обе его руки всем весом. Разбойник начал выть так же, как и его дружок минутой ранее. Я медленно наклонился к его уху и начал говорить холодным, как металл моих мечей, голосом:

— И кто тут выродок? Вы первые напали. Честно, мне было стыдно вас резать, ведь вы не умеете даже правильно бить, куда уж вам нападать на того, кто убивает всю жизнь. Я тебя отпускаю сейчас, но попадёшься мне в будущем — порублю в капусту! — после чего я взял его за ворот и, донеся до двери, выбросил из таверны, как мешок, после чего поплёлся к своему столу, убирая мечи на ходу, и крикнул официантке:

— Где мой грёбаный бренди?! — после чего эта чванливая стерва всё-таки принесла мне моё пойло, которое я выпил залпом, затем слегка захмелел, хотя и опьянение пройдёт за час-другой — всё-таки сказывался ускоренный метаболизм. А пока что я просто наслаждался приятным теплом, разливавшимся по телу, и лёгким туманом в голове, который снял как рукой и усталость, и раж схватки. И да, я пил, не вытерев кровь с лица, ибо мне было всё равно, так как люди уже сторонились меня. Как всегда, ничего не меняется.

Глава 1. Не такая уж и сволочь...

Я уже второй день находился в этом проклятом городе. Сначала я думал, что первое впечатление обманчиво… но нет, в данном случае оно правдиво. Моё знакомство с этим городом продолжилось, если бы в один ужасный день в мою комнату не ворвался отряд стражи…

Я дрых в своём номере с утра до вечера, ибо не хотел лишний раз испытывать боль в глазах. Мой сон прервали шаги и лязг доспехов прямо около моей двери. Я был в одних панталонах, потому решил притвориться спящим, обхватив правой рукой рукоятку меча, лежащего под подушкой.

В комнату ворвались четверо латников, в которых я узнал городских стражников — они шпионили за мной со дня приезда. Есть всего две причины, по которым они могут осмелиться вломиться ко мне в столь ранний вечерний час: либо у них совершенно нет мозгов, либо…

— Ксандр Шеро? Нам приказано сопроводить вас во дворец наместника! — гаркнул стоящий впереди стражник, судя по голосу, привыкший, что его приказы исполняются сию минуту. Чёрт, он как будто прочитал мои мысли, хотя элемент случайности не отменял никто.

— Раз вас отправили ко мне, вам хотя бы объяснили, что к типам вроде меня не стоит резко вламываться? — притворяясь сонным, спросил я, не вставая с кровати.

— А на кой чёрт нам с тобой любезничать? Ты что, граф, князь? Нет, ты просто убийца! — ответил мне всё тот же стражник. Ну и наглый же типчик! Что же, придётся преподать ему урок вежливости! Я резко вскочил с постели, одним прыжком оказался около наглеца и, приставив к его горлу меч, начал говорить ласковым голосом:

— Вот именно, дорогуша, ибо я — убийца со стажем поболее твоей жалкой жизни, — затем я перешёл на крик: — а ещё я законченный псих с вечным желанием убивать!

— Л-л-ладно, сэр, но, пожалуйста, не убивайте! Нас не предупредили! — взмолил он. Эх, как же жалко выглядит вооружённый человек, который трясётся от страха! Ладно, урок он, похоже, усвоил, поэтому пусть живёт.

— Вот и молодец! — весело произнёс я, убирая меч от его горла, после чего обратился к остальным, приветливо улыбаясь:

— Дайте мне пять минут на сборы, — сей квартет лишь кивнул головами, испуганно улыбаясь в ответ, после чего послушно вышел из комнаты. Теперь всё-таки придётся познакомиться с этим толстосумом.

Те, кому надо, знают обо мне всё, что нужно, а на остальных начхать с высокой башни, поэтому оденусь, как всегда: чёрная кожаная стёганка, такие же чёрные сапоги с мягкой подошвой, перчатки с шершавой ладонью, чтобы клинок не выскальзывал и можно было карабкаться по стенам, куча ремней, на которых находятся подсумки с различными вещицами: ядами, нитками, отмычками да небольшим количеством денег, которые имеют неприятное свойство заканчиваться прямо тогда, когда я хочу устроить себе отпуск. Ну, избранником судьбы я никогда не был, поэтому также запрятал вдоль тела короткие мечи, а весь образ довершала чёрная шерстяная накидка, которая отлично годилась для сокрытия всего арсенала, за исключением полуторника. Его я оставил на виду, чтобы пьяные идиоты не цеплялись. Хотя сейчас мне очень хочется убивать. Ладно, если плохо заплатят или вообще не заплатят, поубиваю вдоволь, а пока придётся натянуть на себя маску доброжелательного идиота, иначе мне не отсыпят денег, а лишь устроят бег с препятствиями в виде алебард и арбалетных болтов.

Когда я вышел из комнаты горделивой походкой, из-за которой казался ещё выше, стражники молча подали мне знак идти за ними. Несмотря на напыщенную холодность, в их лицах читался страх. Ну, хотя бы не лезут ко мне с претензиями — и то хорошо.

Когда мы спускались с верхних этажей, люди смотрели на меня с неподдельным весельем. Вот идиоты! Они думают, что меня везут на суд или казнь?! Хотя ладно, пусть думают, что хотят. Главное, чтобы не мешались и не преграждали путь. Лица этих идиотов резко переменились, когда я сел в не самую роскошную карету с кучером. Я не удержался и показал зевакам «гномий привет», то есть сложил пальцы в кулак и поднял безымянный и средний пальцы. Не дав мне вдоволь насмотреться на удивлённые лица дураков, кучер щёлкнул хлыстом, и лошади помчали нас во дворец.

***

Карета ехала на удивление ровно, видно было, что кучер не просто так ест свой хлеб.

— Ну что, господин, кого убьёте на этот раз? Не смотрите на меня так! Я осведомлён в дворцовых сплетнях и делах крайне хорошо! — задорно начал он разговор, тем самым смутив меня. Как, мать его, простой кучер может знать о моём деле? После этого он, заметив мою взволнованность, продолжил:

— Не беспокойтесь, я никому не рассказывал. Мой господин просто очень любит проехаться по кабакам в конце недели, где непременно напьётся в хлам, а пьяные люди, как знаете, могут выдать тайну даже мертвецу.

— Как бы меня не за твоей головой послали, — отпустил смешок я.

— Ну, если вас всё же пошлют за мной, то убейте меня быстро, — подхватил он шутку. Мы оба засмеялись в голос, хотя мне было не совсем смешно, ведь моя теория могла оказаться правдой, чего бы мне не хотелось, ведь этот человек, на удивление, не испытывал ко мне ненависти. Пока размышлял, я не заметил, как уснул, убаюканный размеренным стуком колёс.

Я проснулся лежащим на полу кареты — похоже, упал во сне. Да уж, умею я уснуть в самый неподходящий момент!

— Парень, с тобой всё в порядке? — спросил склонившийся надо мной кучер.

— Всё, за исключением того, что я проснулся, — тяжело пробурчал я, кубарем вываливаясь из кареты и сшибая с ног вставшего рядом стражника. Я всегда умел появляться эффектно! Я поднялся с земли и отряхнулся, после чего помог подняться стражнику, который по моей вине помял наспинную пластину кирасы. Пока я поднимал стражника, который вместе с доспехом весил больше меня, ко мне подошёл мужчина средних лет, одетый в богатые одеяния, видимо, чиновник или представитель какого-либо другого подвида жополизов.

— Граф ждёт вас в саду, пройдёмте со мной, — сказал он тоном настолько важным, что его хватило бы на целую армию чиновников всех мастей и продажностей, после чего знаком руки показал мне идти за ним. Мне пришлось проследовать за этим индивидуумом, иначе денег мне не видать.

Через пять минут мы дошли до небольшого сада, заменяющего дворцу задний двор. Удивительно, что в месте, где яд и сталь будто бы часть воздуха, могут расти такие прекрасные цветы. Я решил понюхать одну из роз, росших вдоль тропинки. Аромат был прекрасен настолько, что я не знал, как и описать его. Вдруг душа будто бы отделилась от тела и начала витать где-то в небесах, уходя от тьмы и злости этого бренного мира.

Пока я наслаждался единственным прекрасным в этом цирке уродов, ко мне подошёл высокий, почти с меня ростом, седовласый мужчина, чьё обветренное и покрытое шрамами лицо выдавало в нём старого вояку, а не праздного аристократа, которого я ожидал увидеть. Он шёл прямо и размеренно, слегка опираясь на простую трость.

— Ксандр, если я не ошибаюсь? — сказал он удивительно по-простому, будто бы мы были закадычными друзьями. Честно, это был первый дворянин подобного ранга, которого я встретил и мне не захотелось его убить.

— Да, я. Говорите сразу: кого убить? Вашего родственника? Друга? Обычного прохожего? А может, любовницу или любовника? — спрашивал я тихо и размеренным голосом, не отрываясь от цветов. Граф оторопел. Видно, я задел его за живое. Обычный список, удивительно, что он его смутил.

— Нет, мне просто надо привести город в порядок. Как вы знаете, недавно была война между моей родиной, Кадером, и заморской империей К’нат. Я как человек военный не стал отсиживаться во дворце: нанял отряд наёмников и отправился выдворять вражеский десант с наших северных областей. Мы победили, но я повредил ногу и не смог участвовать в сражениях, а лишь был способен отдавать приказы, — он с грустью посмотрел на свою левую ногу, — а, простите, я сбился с темы, — усмехнулся он. Мне определённо нравится этот человек! Дворянин, который ещё не забыл о чести! Да ещё и не смотрит на меня свысока! Да, мир всё-таки перевернулся!

— Ничего, продолжайте.

— Так, на чём я остановился? А, вспомнил! — он ударил себя по лбу. — Завтра приходите сюда в полночь, и я передам вам всю информацию о ваших целях, а теперь до свидания! — улыбнулся он и помахал мне рукой. Я помахал в ответ, после чего развернулся и поплёлся искать ночлег, ведь в предыдущее заведение меня не пустят.

Работа работой, а сейчас мне надо выспаться, желательно всё оставшееся время.

Глава 2. Ночь смерти. Часть 1

Я лежал на крыше таверны и любовался ночным небом. Ночь была единственным временем, когда я мог посмотреть вверх и разглядеть облака. Чёрт, какая же красота! Жаль, что днём я не могу видеть её. Я издал лёгкий, немного дрожавший смешок. Я смеялся над своей сентиментальностью, не свойственной моей профессии. Хотя лучше быть сентиментальным убийцей, нежели угрюмым рубакой.

— Сэр, вы просили вам напомнить, когда будет одиннадцать. Уйти или помочь спуститься? — вылез из люка в паре шагов от меня рабочий таверны.

— Я пошёл, — коротко усмехнулся я и, встав, приблизился к краю крыши. Волосы приятно развевались по ветру, ночь была со мной.

— Не делайте этого! — только и успел прокричать рабочий, когда я шагнул в пустоту. Полёт был короток, но прекрасен. Я никогда не мог привыкнуть к этому ощущению. Я приземлился так же стремительно, как и летел, благо спрыгнул с крыши второго этажа, поэтому без труда приземлился на полусогнутые ноги и сразу же пошёл в сторону дворца. Миновав грязный и противный город, я перелез через забор графского дворца и начал тихо красться к месту встречи. Эх, хорошо, что плащ я оставил в комнате, иначе бы он сильно мешался. Полуторник висел за спиной, дабы не мешался, а короткие мечи я закрепил на бёдрах из тех же соображений.

Наконец я добрался до той самой аллеи. Граф сидел на скамейке, закутавшись в простой поддоспешник серого цвета. Увидев меня, уже подходяшего к нему, он помахал мне рукой. Мне оставалось лишь кивнуть. Часы городской ратуши начали бить полночь.

— А ты пунктуален, Ксандр, — сказал граф, улыбаясь. Он говорил со мной, будто бы давно знает. Похоже, что это всего лишь его манера общения. А может, он считал, что доверять можно лишь тем, кто не скрывает своё истинное лицо. Всё возможно.

— Да, я. Назовите мои цели, — сказал я холодно, как и подобает человеку моей профессии. Я знал, что его не испугать, но надо же придать себе хоть видимость профессионализма.

— Послушай, твои штучки на меня не действуют, — будто бы прочитав мои мысли, усмехнулся граф. Я усмехнулся в ответ. Мы стояли, хихикая несколько секунд, пока он вдруг не стал серьёзным и не сказал, протягивая мне конверт: — Там твои сегодняшние цели: Карен и Тарен Тулены, они же бароны Тулены, а также Жуан — мой придворный маг. Все они замешаны в расхищении городской казны, а соответственно, в смерти моих подданных. В конвертах допросы их слуг и карты города с пометками. Удачи, — сказал он, отдав конверт и собираясь уходить, но я остановил его рукой, решив сказать ему кое-что:

— Знаешь, такие, как ты, долго не живут, — я дружелюбно усмехнулся.

— Это мне известно, всё же за свои полсотни я познал все «прелести» придворной жизни, — он слегка усмехнулся. — Тебе пора, убийца, — сказал граф, и я помахал ему на прощание, после чего побежал прочь. Что ж, резня начинается!

Сначала разберусь с баронами. Разомнусь, так сказать. Я перепрыгивал с одной крыши на другую, периодически сверяясь с картой. Что ж, у меня есть преимущество над целями, ведь мне не нужен фонарь. Постараюсь не привлекать внимания, ибо мне ещё надо убить мага. И всё это за одну ночь. Ну, хоть развлекусь!

Я добрался до квартала знати, откуда раздавались смех и восторженные крики. Островок счастья посреди моря боли, который наполняет это море день за днём. Ничего, судя по моему нынешнему нанимателю, в ближайшее время я выкошу добрую четверть.

Наконец я добрался до крыши особняка братьев Тулен, благо стража валялась пьяной за углом. Чёрт, мне сегодня везёт. Слишком везёт. Так, лезть в дымоход — это не вариант, ведь я не хочу спалить штаны или лицо. Стеклянная крыша в середине тоже не катит — она прямо над главным залом, а устраивать массовую резню времени нет.

Тут мой взгляд нашёл открытое окно второго этажа, откуда доносились всхлипывания. Я спустился по водосточной трубе, которая проходила напротив того окна. Оказавшись на нужном уровне, я залез на небольшой балкончик и заглянул в комнату. И лучше бы не заглядывал. Там, на роскошной кровати, устланной шелками и бархатом, заказанные мне бароны насиловали маленькую девочку лет десяти, которая плакала и звала на помощь сквозь всхлипывания, стараясь вырваться. Уж насколько бы я не был хладнокровным убийцей, но эта картина просто вывела меня из себя! В моей памяти всплыло то, как мою сестру изнасиловали на моих глазах, предварительно связав меня и заставив смотреть на это. В тот же день её убили — опять же на моих глазах — такие же твари-аристократы, как и те, кого я вижу теперь. С того дня я начал убивать. И первыми из огромного списка тех, кто пал от моей руки, были убийцы моей сестры, которых я расчленил, а останки отдал псам. С тех пор я и стал поехавшим убийцей со странным чувством чести.

Я не стал медлить и, выхватив короткие мечи, выбил балконную дверь ногой. На лицах этих аморальных уродов возник неподдельный ужас, на моём же засветилась безумная улыбка.

— Вы поигрались с ней, теперь я поиграюсь с вами! — произнёс я издевательским тоном. Передо мной сидели, вжавшись в стену, два красиво сложенных ублюдка-близнеца, которые теперь показали свою истинную натуру, жалкую и тщедушную. Один из них ринулся к двери, но не успел. Я воткнул меч в левой руке ему промеж лопаток, затем снёс голову резким ударом правого меча. Голова этого ублюдка покатилась в угол, оставляя кровавый след; когда же она остановилась как раз лицом ко мне, то я увидел, что он испытывал перед смертью, а именно — неподдельный ужас. Я услышал крик сзади. Когда я обернулся, второй из близнецов бежал ко мне, занося бутылку в правой руке над моей головой. Я же с разворота распорол его живот по горизонтали свободной правой рукой, и тот упал, истекая кровью и корчась. Я решил проявить милосердие, которого он недостоин, и, встав, подошёл к нему. Он смотрел на меня молящим взглядом, но я лишь улыбнулся и раздавил его череп ногой, после чего барон чуть потрепыхался в предсмертных судорогах и затих.

— Д-д-дядя, — еле лепетала девочка. Её надо убить, ведь она единственный свидетель. Я уже подошёл к ней с окровавленным клинком, когда понял, что не могу. Не могу я, мать вашу, убить беззащитного ребёнка! Я швырнул клинок на пол и, подойдя к девочке, закутал её в одеяло и прижал к себе. Она вся дрожала, как дрожал когда-то я, над которым издевались все и вся.

— Вы не такой злой, как они, дядя, — прошептала девочка.

— Успокойся, всё будет хорошо, а теперь одевайся, и я помогу тебе сбежать, — тихо сказал я, дрожа не меньше неё. Я отпустил девочку, и она начала одеваться в слегка подранное, но ещё кое-как живое дешёвое платьице. Аккуратные же оказались ублюдки! Когда она оделась, я молча дал ей маленький кошелёчек с монетами и соорудил верёвку из простыней, которые нашёл в комнате, и привязал её к перилам балкона. Девочка поняла, что делать, и спустилась по простыням с грацией кошки, затем встала под окном и, помахав ручкой, крикнула:

— Спасибо, дяденька! — и побежала прочь. Я лишь улыбнулся, смотря ей вслед, затем принялся рыться в комнате в поисках улик.

Я не обнаружил ничего интересного на столе и в комоде. На полках шкафа тоже ничего, кроме различных книг о порке и камасутр всех цветов и размеров. Если бы я поел, то меня бы вырвало от одного вида этих книг. Я уже собирался уходить, когда решил заглянуть под подушку. Там я нашёл немного влажное от пота письмо, которое тут же решил прочитать.

Дорогие бароны, я хотел бы видеть вас на сегодняшнем собрании нашего коллектива в моей башне. Вам известно, что мы планируем обсуждать, поэтому нам необходимо ваше мнение. Встреча состоится в четыре часа ночи.

Ваш Кольбер

Кольбер… Да это же имя колдуна из второго досье! Что ж, резню устроить всё-таки придётся, но теперь убью целую стаю уток одним выстрелом!

Я поднялся на крышу по всё той же трубе и посмотрел в сторону башни. Ночь смерти не окончена!

Глава 3. Ночь смерти. Часть 2.

Начинало светать — значит, уже около половины четвёртого ночи. Надо спешить!

Я двигался по крышам, благо бежать мне приходилось через квартал ремесленников, где все дома были примерно одной высоты.

Наконец я добрался до дворца графа и, огибая его с восточной стороны, пробрался между труб и флигелей. Потом я, подобно тени, прокрался по крышам до крыла мага, избегая освещённых мест и окон. Затем я забрался по водосточной трубе на крышу, где обнаружил люк чердака, который держался на соплях и поддался, когда я засунул руку в щель между рамой и черепицей и дёрнул. Странно, что жилище такого богатого ублюдка так дерьмово укреплено и не имеет стражи на крыше. Хотя, посмотрев вниз, я понял, почему сей люк выглядел настолько заманчиво. Это была ловушка! Пол под люком был усеян шипами и «чесноком». А здесь весело! Но и я не дурак.

Всего в полуметре от люка находилась балка. Раскачавшись на ней, я смогу перепрыгнуть ловушку. Правда, в случае неудачи меня ждёт смерть или в лучшем — травма. Ладно, была не была! Я проскользнул в люк, в полёте схватившись за балку, которая, слава кому-то-там, выдержала мой вес, даже не скрипнув. Затем я начал раскачиваться, как маятник, вперёд-назад, периодически подгибая ноги, чтобы их не покромсало шипами. На третьем заходе мне надоело раскачиваться, и я, уже прилично разогнавшись, полетел на дощатый пол. Я встал и отряхнулся. Да, падение было довольно болезненным, но хотя бы не распорол брюхо и ничего не сломал. Стоп! Какого хрена что-то где-то трещит?!

— Твою ма-а-ать! — только и успел проорать я, когда пол подо мной провалился, и я полетел вниз.

Придя в себя, я осознал, что упал на кого-то, ибо подо мною орали от боли. Когда я огляделся, не смог понять, повезло мне или я в дерьме: в просторной комнате находилась добрая дюжина аристократии всех цветов и объёмов, а во главе стола сидел высокий сухой старик, одетый в синюю мантию и островерхую шляпу, в котором я узнал заказанного мага. Мне было нечего терять, потому пришлось встать, опять отряхнуться и заговорить официальным тоном:

— Господа, я явился на сие высокое собрание, дабы выказать вам своё уважение, — потом сделал идеальный реверанс, после чего добавил с улыбкой: — и чтобы отправить вас на тот свет!

Выражение лиц большинства было прекрасно: удивительная смесь ошеломлённости, животного страха и ненависти. Да, эти качества останутся с человеческим родом до последнего дня последнего человека! Только старый маг сидел спокойный, будто старый змей. Он сохранил невозмутимость даже после того, как остальные в ярости похватались за ножи, вилки и прочие подручные предметы. Каналья! Мне даже лень доставать мечи! Я просто достал из подсумка маленькую картечную бомбочку с пятисекундным часовым механизмом и взвёл её, попутно уворачиваясь от этих дилетантов. Дождавшись, пока останется секунда-полторы до взрыва, кинул её под на пол, после чего, высоко прыгнув и пробежав по головам идиотов, оказался в другом углу. Прогремел взрыв, и интерьер комнаты наполнился различными оттенками красного, местами разбавленного украшениями в виде гирлянд из кишок, гальки из осколков костей и ещё дёргавшимися конечностями. Красота-то какая! Но ещё больше бросилось в глаза то, что форточка заметно расширилась, ныне позволяя смотреть на ночной город и чувствовать все «ароматы» ночных улиц. — И зачем был весь этот спектакль? Мог бы просто убить меня во сне, а не устраивать террор, — пробурчал маг, чья мантия из синей стала красной.

— Не люблю откладывать на завтра то, что могу сделать сегодня, — искренне посмеялся я. Ну люблю я хорошую резню, что уж со мной поделать?!

— Идиот! — крикнул он, ударяя себя по лицу левой ладонью, когда как правой он послал телекинетическую волну, которая впечатала меня в стенку и выбила воздух из лёгких. Каналья! Больно же! Ни хрена не видно, голова гудит. Рёбра целы только благодаря стеганке. Как же мне плохо! Хорошо, что я не ел, иначе бы еда покинула моё тело довольно быстро. — Ты успокоился? — эта фраза, произнесённая магом, была первым, что я смог услышать. Я решил ответить с прежней весёлостью, которая теперь была не очень-то и правдива:

— Зависит от точки зрения, ха-ха-ха-ха! — смеялся я, плюясь кровью прямо в лицо подошедшему старику. Мог бы я встать или хотя бы передвигаться, я бы убил его, благодаря некоторому иммунитету к магии, не полному, но вполне заметному. Мог бы, но этот ублюдок воткнул мне в грудь нож, похожий на мясницкий, после ещё и провернув. Стеганка смягчила бы рубящий удар, но против прямого укола прямо под сердце она была бесполезна. Я уже не чувствовал боли, даже когда вошедший в комнату стражник занёс надо мною — и так бессознательным — здоровенную дубину. Дальше я не чувствовал ничего…

Глава 4. Давно я в тюрьме не был...

Чью-то там мать! Как же болит голова! Крепко же меня долбанули! Глаза всё ещё застилала пелена боли, которая совсем не хотела сходить.

— Где я?! Где, мать вашу?! — орал я, по сути, в пустоту.

— В тюряге, приятель, — ответил мне молодой, почти мальчишеский голос справа. От неожиданности я даже прозрел. Да, наёмный убийца умеет пугаться! Это, кстати, не раз спасало мою шкуру!

— Да уж, дело дрянь! Чтоб того мага изнасиловали его же посохом! — кричал я во весь голос так, что даже плитка под моей филейной частью слегка задрожала.

— Зная его, я могу утверждать, что ему бы это понравилось! — пошутил мой собеседник, после чего дико расхохотался. Тут я решил всё же взглянуть в его сторону. Рядом со мной, на соломенной лежанке, задыхался от смеха юноша лет шестнадцати с миловидным, почти детским личиком, окаймлённым густыми рыжими и вьющимися волосами. Он был худощав, хотя, судя по прямой осанке и отсутствию выпирающих костей, худоба была особенностью возраста вкупе с телосложением. Его лицо ещё не было испорчено грязью и откровенно дерьмовой тюремной едой, которая была общей чертой абсолютно всех тюрем мира.

— А ты проверял? — посмеялся я в ответ. Чёрт, я нечаянно представил, как этот маг использует свой посох для удовлетворения своих извращённых потребностей. Каналья! Как это развидеть?! Даже мне, сведущему в жестоких и изощрённых пытках и убийствах, хотелось блевать от картины, представшей в моей голове. Я просто закрыл лицо руками и начал качаться вперёд-назад, вперёд-назад…

— Эй, что с тобой? Ты меня слышишь? — подскочил ко мне паренёк.

— Давай не на «ты», а по имени, ведь нам тут долго вместе торчать, — сказал я расслабленным голосом, затем продолжил заговорческим тоном, — А может и нет. Всё зависит от твоей смекалки и умения слушать.

— Я Иоганн фон Вальдер, ученик местного мага. Теперь ты, — сказал он, сев на лежанку и скрестив ноги.

— Ксандр Шеро. Что ж, Иоганн, настало время выбираться, ибо мне надо закончить одно дельце, — ответил я. Да, я чуток перебрал с пафосом. Да уж, значит, придётся обмозговывать план. Надеюсь, что всё же не облажаюсь.

— Я здесь всего два дня, но уже заметил, что вон в том углу есть дыра в стене! — сказал мой собеседник, указывая на брешь в дальнем углу. Я ударил себя по лицу и, не убирая руки, спросил:

— Ты этого в книжках начитался? — Иоганн чуть смутился, но не растерялся и ответил:

— По крайней мере, это работало, — ответил он, пожимая плечами.

— Скажу тебе как человек, который медведя сожрал на подлянках, ядах и ловушках, что в таких местах ставят капканы, пряча их под тряпками и мусором. Также там по-любому есть сторожка с парочкой вооружённых охранников. Какой-нибудь простак полез — и БАЦ! Его ногу раздробило капканом, а на его же крики боли лезут охранники, которые эти самые капканы и расставляли. Поверь, стражники не дебилы — чуток мозгов под шлемом всё же есть, — закончил я, легонько постучав себя по голове.

— И что ты предлагаешь делать? — спросил Иоганн ехидно.

— Сначала мне надо знать кое-что. За что сидишь?

— Отказал начальству в кое-чём. Ты, наверное, догадался, в чём… — сказал он мрачнее, чем ранее. Я догадался о просьбе этого старого пня. Оказывается, он не только заговорщик, но и любитель молоденьких мальчиков.

— Как я понял, он голову оторвёт стражникам, если тебе станет плохо? — спросил я заговорческим тоном. Иоганн кивнул.

— Тогда придётся потерпеть, — сказал я, поднимая небольшой острый камень с пола. Им я аккуратно сделал небольшой и незаметный надрезик под носом Иоганна, из которого начала сочится кровь. Поняв мой замысел, он лёг на пол, закрывая глаза и стараясь дышать как можно незаметнее.

***

— Стража! Стража! Он при смерти! — начал орать я во всю глотку, увидев в коридоре охранника, обходящего камеры перед ночью. Тот услышал меня и побежал к камере, звеня кольчугой и поправляя шапель* на бегу. Видать, вспомнил, кого они сюда бросили!

Увидев лежавшего на полу Иоганна, у которого текла кровь из носа, стражник начал открывать замок на двери. Справившись с данной проблемой, он влетел в камеру и наклонился над мальчишкой. Вот дебил! Зная, что в одной из камер сидит опытнейший убийца, не удосужился быстро перевести его в другую камеру или хотя бы связать руки! Что ж, за эту глупость он сейчас поплатится. Я подошёл и ударил ребром ладони в район сонной артерии стражника, после чего тот отрубился и упал набок. Услышав звон кольчуги и грохот упавшего тела, Иоганн проснулся и поднялся.

— Тебе бы в актёры, — усмехнулся я, после чего помог ему встать.

— Спасибо, Ксандр, — ответил мне он, улыбнувшись.

— А теперь, посмотрим, что у него припасено… — пробурчал я, осматривая его карманы. Надо торопиться, ведь такой приёмчик отрубает человека минут на пятнадцать. Та-а-ак, тут у нас кошель с целым десятком золотых, что эквивалентно небольшому аккуратному дому на окраине, — что ж, деньги всегда нужны. Ещё тут дубинка и короткий меч. Доспех и форму снимать не буду, ибо своих охрана знает в лицо и по голосу, потому это просто бесполезно. Но сапоги я всё же присвоил, ибо не очень люблю, когда ноги касаются холодного камня, да и шлёпанье босых ног могло нас выдать. Хорошо, что сапоги оказались неподкованные и всего немного мне малы, но терпеть можно. Да, с моими заказными и чётко подогнанными под мою ногу и на порядок более удобными и качественными не сравнится. Ну, хоть что-то.

Закончив обыск, я связал стражника его же ремнём. А рот я ему забил подшлемником. Жестоко, но эффективно. Меч я, естественно, забрал с собой, ибо хоть я и хочу выбраться по-тихому, но Иоганн не обладает моим опытом, потому он может попасться. Да, я бы мог его бросить, но он помог мне, потому я обязан помочь ему. Да, в этом я не похож на типичного представителя своей профессии, но каким уродился, таким и сдохну! В сторону мысли и нытьё! Сейчас надо сосредоточиться на побеге, иначе ни хрена не выйдет, и нас рассадят по разным камерам, что очень усложнит побег. Так, надо ничего не забыть: ключи взял, оружие тоже, охранника в тень спрятал, предварительно ещё раз долбанув по шее — вроде всё. Приступаем к основной части побега!

Мы пробирались по тёмным коридорам без шума, что удивительно, учитывая то, что Иоганн, судя по всему, разведывательно-устранительной деятельностью не занимался. Факел или лампа не являлись необходимыми, благодаря моей способности видеть практически в абсолютной темноте, подобно чистокровному эльфу или коту. Мой спутник шёл на шаг позади, потому что на большей дистанции просто не мог разглядеть даже моего силуэта. Так мы шли, пока не добрались до кабинета капитана, минуя казармы со спящими стражниками. Странно, что они спят, или их усыпили? Так, кажется, я начинаю понимать, что происходит. Возможно, кто-то подсыпал снотворного им в еду или питьё, дабы избежать проблем, в связи с тем, что кто-то из них окажется честен, что, конечно, маловероятно, но вполне возможно. Но зачем? Вот это мы и спросим у капитана, или же, если он окажется не таким уж и сговорчивым, покопаемся в его бумагах.

Дверь оказалась незапертой, потому я спрятался со стороны ручки и обнажил клинок. Иоганн встал за мной, держа в руках дубинку. Я осторожно нажал на ручку и начал потихоньку открывать дверь, которая оказалась очень скрипучей. Каналья, а он либо умён, либо дико ленив! Хочется даже поаплодировать, но вот только ситуация не позволяет! Я влетел в кабинет, сбив стоявшего посередине человека, который, судя по качественной с виду броне, был капитаном. Так как он, кажется, ничего не успел понять, я прижал его руки коленями, а меч приставил к глотке, после чего, отдышавшись, спросил старым-добрым и проверенным голосом, а именно — маниакальным шёпотом:

— Привет, сударь, не поможешь ли мне? — говорил я, специально обнажая острые зубы. Что-что, а вот пугать я умею: капитана трясло, будто в припадке, а в его глазах читался неподдельный ужас. Значит, расколоть его будет проще, чем я думал!

— Не убивайте, пожалуйста! Я всё расскажу! — проскулил он. Копьё мне в жопу, как же он жалок! Назвать его трусливым псом — оскорбление рода собачьего! Такими жалкими могут быть только разумные существа: люди, гномы, эльфы — да без разницы! Такие… такие. Чёрт, я даже не знаю, как их назвать! Что ж, сейчас его тщедушие мне только на руку! Но сначала мне надо вернуть свои вещи.

— Где вещи, изъятые при аресте? — спросил я всё тем же голосом.

— Вон в том сундуке, вместе с мечом, найденным в комнате некого Ксандра Шеро, но можешь взять — мы скинем всё на воров! — ответил капитан, явно пытаясь задобрить меня.

— Открою тебе секрет. Ксандр Шеро — это я! И единственным, что может продлить твою жалкую иллюзию жизни, являются имена заговорщиков и ассасина! — тут я уже перешёл на рык, что заставило капитана вжаться в пол.

— А-адриан Арбогаст, придворный маг, а также почти весь высший свет. Все хотят смерти старого графа! Все! А я что? Я просто исполняю приказы! — говорил он дрожащим голосом, после чего промолвил с надеждой: — А теперь, когда я тебе всё рассказал, может, ты меня отпустишь?

— Я сказал, что твоя жизнь продлится, но я не сказал, на сколько, — сказал я спокойно, после чего перерезал ему глотку. В этот момент на его ещё двигавшемся в предсмертной агонии лице читалась разбитая надежда вперемешку с ужасом. Он перестал трепыхаться уже через несколько секунд, после чего я поднялся и поплёлся к ящику. Там оказались все мои вещи, включая Элькаир — мой старый-добрый полуторник, который был единственным, что было мне дорого, как память об отце. Я прижал меч в ножнах к груди, слегка всхлипнув. Это было нечто большее, чем просто кусок металла — это была часть моей души, единственное, что напоминало мне о доме, об отце, о матери. Сей клинок был, по сути, моим другом на все времена. Я помнил каждую руну, выбитую на нём, каждую шероховатость рукояти. Я бережно положил его на стол, после чего начал облачаться в доспехи и развешивать снаряжение и оружие. Закончив это, я взял ключи с ремня капитана и его же кошелёк и положил всё это в подсумок. Тут же в кабинет зашёл Иоганн, застывший в оцепенении при виде трупа. После чего он упал в обморок. Я быстро привёл его в себя, похлопав по лицу. — Ксандр, это ты сделал? — спросил он меня дрожавшим голосом.

— Да, я. Он это заслужил, — сказал я, успокаивая его, затем, встав, сказал, слегка усмехнувшись на древнем языке, на коем говорили эльфы: — Темпус оцисионис, аникус, темпус оцисионис!

Глава 5. Дворцовая резня

Та-а-ак, теперь надо подумать, как свалить из дворца, а заодно прикрыть зад графа. Да-да, я не выполнил заказ, потому придётся вернуть ему должок! Что ж, наконец смогу размяться! Хм, пройти на бал незамеченным не смогу, ибо заговорщики меня вполне уже видели в лицо, да и местная знать — мои частые клиенты. Придётся действовать тихо и вычислять своих коллег. Что ж, поиграем!

Надо побыстрее сматываться, ибо стражники могут проснуться в любой момент: кто же знает, какую дозу снотворного им подсыпали? Но что сделать с Иоганном? Ведь он будет мешаться под ногами. А что, если он будет ждать меня на выезде из города? Может сработать только при том, что он умеет красться и не выделяться из толпы. Надеюсь, это входит в его перечень особенностей, иначе всё пропало. Я подозвал его жестом и прошептал на ухо:

— Иоганн, сваливай из дворца через окно и жди меня у западных ворот, ясно? — в ответ он лишь слегка кивнул, после чего вылез из окна кабинета и спустился вниз по трубе, а затем, ныкаясь в кустах, дошёл до забора, через который перелез с завидной ловкостью. Каналья, да у парня талант! Но профессиональной карьеры в данной сфере я бы не пожелал даже врагу.

***

Я держался в тенях, даже пробираясь по пустынным коридорам, ведь предосторожность не бывает лишней, особенно когда ты в весомом меньшинстве. Я двигался осторожно, не создавая шума. На моё счастье, свет горел далеко не везде, а где и были зажжены свечи, там они уже почти погасли. Это, несомненно, давало мне преимущество, благодаря моему ночному зрению.

Слава кому-то-там, я не встретил ни одного охранника, что странно. Хотя, судя по звукам с другого конца коридора, во дворце проходил масштабный праздник, потому стражники наверняка там. Хотя, стоп, стражники же сейчас дрыхнут в казарме! Да, мне определённо надо отдохнуть. Я займусь этим, когда выберусь из этой переделки, хотя, может, в земле отдохну: кто ж знает мою треклятую судьбу?

Я подошёл к двери, и моё чувство опасности начало бить тревогу! Кажется, я понял, что происходит! Что-то тут неладно! Незаметным ввиду роста я в толпе точно не останусь, а потому я достал Элькаир из ножен, предварительно сняв их с плеча, и облизнулся, понимая, что вновь буду залит кровью с ног до головы, орошая ею зал!

Решив, что удар из тени будет намного эффективнее, я тихонько открыл дверь и стал продвигаться под покровом тени мимо праздных аристократов и их прислуги, ибо моя поступь была бесшумной. Да, я мог бы пробраться в покои одного из дворян и украсть одежды, благодаря которым я мог бы затеряться в толпе, но, во-первых, мои глаза выдали бы меня с головой, а во-вторых, я уже еле сдерживал жажду крови, что постепенно начинала овладевать мною.

Осматриваясь по сторонам, я увидел графа, который произносил звучный тост, поднимая бокал. Каналья! Запах яда чувствуется даже отсюда! Ну что ж, похоже, придётся начать резню, дабы отвлечь всех и дать ему шанс спастись. Хм, интересно, кого же убить первым? А, вот прямо передо мной! Тот самый злополучный маг смотрит на зрелище и, судя по приподнятым уголкам губ, улыбается. Как же я хочу сорвать эту наглую и уродливую улыбку с его лица! Я занёс меч, что всё ещё был в моих руках, и чёрный металл оставил лишь тонкую красную полоску. Через мгновение он распался на две половинки, одновременно поливая всё, что находилось рядом, кровью, которая выглядела получше любого фонтана в самом роскошном саду! Два куска этого гада упали практически симметрично друг другу. Осколки его костей и куски внутренностей остались в теле или том, что, в теории, можно назвать телом или телами: кто ж знает, как надо называть разделанный кусок человечины?

Стоявшие рядом дамы, залитые кровью с ног до головы, завопили с такой громкостью, что моя голова лопнула бы, не будь я к такому привычен. Я бы убил их, но они в контракт не входили и не представляли для меня опасности, а потому я эффектно взмахнул клинком, смахивая с него кровь, капля которой попала аккурат в бокал графа. По моему лицу пробежала самодовольная улыбка.

В зале началась паника, заставившая разноцветный океан из людей бушевать под крики тех, кого давили в общем бедламе. Мне стало смешно от них, от их жалких попыток спастись! Теперь они сбросили свои наглые маски и предстали предо мной в своём истинном обличье! Увидев это, я засмеялся тем самым безумным смехом, что вырывается из глотки палача, любящего свою работу, берсерка, отрубившего очередную голову, или же политика, который в очередной раз обманул всех, дабы набить свой кошелёк. В порыве безумного веселья, я взобрался на перила балкона, на котором находился, и прыгнул, приземлившись на две ноги прямо перед графом, после чего склонился перед ним в реверансе со словами:

— Милорд, работа выполнена, вы убили их моими руками, а теперь оружие хочет есть, — вежливо сказал я, протягивая руку для мешочка с деньгами. Лицо графа было незабываемо: смесь гнева с ужасом, приправленное чуточкой ненависти – просто прекрасно! Немного отойдя от шока, он ответил:

— Ты… ты чудовище! Бездушное жестокое чудовище! Ты убивал людей, подобно мухам! Зачем было убивать его у всех на виду?! Ты просто хотел веселья, тогда ты умрёшь в процессе, который доставляет тебе такую радость! — заорал он, обнажая изящный клинок, висевший на поясе отнюдь не в декоративных целях. Я, наоборот, вложил оружие в ножны, которые перед этим достал из-за спины, и начал свой монолог, раскрывавший всё, о чём я думал:

— Люди, которые, подобно скоту, бегут, мычат, не пытаясь разобраться с проблемой и спасая свои тщедушные жизни, мне противны. В такие моменты я вижу их истинное трусливое лицо! Под действием природного ужаса стекает песок и оголяются малочисленные самородки, способные противостоять ему. Эти редкие, но оттого и прекрасные люди достойны зваться Людьми, а остальные – псы, потакающие низменным желаниям и страстям. Хотя называть их псами — оскорбление собачьего рода, как и всего животного царства! Только люди, гномы и эльфы могут убить ради удовольствия или же издеваться над более слабыми. Да, полуразумные твари, вроде гоблинов, троллей или же других им подобных могут пойти на такое, но лишь полностью разумные существа способны на истинное безумство и невероятную жестокость, прикрываясь верой, принципами и другой чепухой, дабы просто убедить себя, что они поступают правильно. Но это лишь оправдания, одни чёртовы оправдания. Я же, в свою очередь, не оправдываюсь, как бы это лицемерно ни звучало, но я знаю, что я — чудовище, которое убивает, не прикрывая свои поступки цветастой чепухой! Меня ненавидят только потому, что я не лгу! — после этих слов я вновь засмеялся, и смех мой раздавался эхом в уже пустом зале.

Граф был в бешенстве и, ни слова не говоря, обнажил клинок и бросился на меня. Он нанёс самый простой и вместе с тем один из самых эффективных ударов — «щелчок», то есть резкий и быстрый удар, направленный в голову, который я отразил мгновенно вынутым из ножен коротким мечом. Я, хоть и превосходил Графа в силе и скорости ввиду происхождения, был приятно удивлён, ибо через секунду он отпрыгнул и попытался ударить по моей правой руке, не тратя времени на красивые замахи и пируэты, а просто атаковав без прелюдий. Отбив и этот удар, одновременно доставая второй клинок левой рукой, я позволил ему провести ещё целую серию его грубых, но практичных ударов, проникаясь уважением к его рвению. Но время игр прошло, и я, схватив его правую рабочую руку, не отпуская клинка, с размаху ударил ему коленом в живот. Граф обмяк и упал, плюясь кровью. Я приставил клинок к его горлу и начал:

— Ну что ж, будете платить деньгами или кровью? — граф грустно усмехнулся.

— Знаешь, ты не похож на остальных представителей своей профессии. Почему ты начал убивать? — его слова будто стрела ударили мне в мозг, и моя рука задрожала, но я совладал с волнением и ответил холодным голосом:

— Вам повезло, что вы не жили по закону «убей или умри», вы не выживали на улицах и не работали, чтобы прокормить себя и мать! Хотя я вас кое за что и уважаю: вы храбры истинно, а не притворно, а также не скрываетесь под маской, поэтому, я не убью вас, — сказал я, убирая клинок от его горла, и собрался было вложить оружие в ножны, но тут двери упали, и в зал ворвалось около двух дюжин вооружённых лиц с криками: «Убить предателя!» и «Смерть графу-изменнику!». Возглавлял их огромный, практически с меня ростом, мужчина лет пятидесяти, вооружённый фламбергом соответствующих габаритов и закованный в тяжёлые латы мастерской работы. Он был одноглаз, и единственный, не прикрытый чёрной кожаной повязкой карий глаз изображал истинное удовлетворение интригана, который сумел провернуть очередное грандиозное дело.

— Прощай, Аарон! Убить предателя родины! — сказал здоровяк, и на лице графа появилось знакомое мне выражение сражённого предательством человека.

— Жан, что с тобой!? Ты в своём уме!? — завопил граф, поднимаясь при помощи моей протянутой руки. — Убейте их! — только и сказал здоровяк, направляя свой меч на нас.

— Знаете, пора валить, забыв про геройство, — прошептал я на ухо графу. И мы, не дожидаясь, пока солдаты добегут до нас, побежали, несмотря на травму графа, который, видимо, умел превозмогать боль.

Глава 6: конец

Мы бежали по коридорам дворца, будто мелкие воришки от крестьянина с рогатиной. Хотя примерно так и было, но немного в других масштабах. Да, граф был ранен, но нас спасало то, что наши преследователи были бронированы по последней моде, то есть зачем-то надели полный кавалерийский доспех, который, конечно, способен был выдержать удар большинства видов оружия, но вот весил с половину носителя. Это дало нам хоть какие-то шансы.

Тут мы выбежали к коридору, который вёл на террасу, если судить по сквозняку и широким резным дверям. Ещё совсем немного!

Тут за нашими спинами раздался звук спущенной тетивы арбалета, за которым последовала добрая дюжина таких же. Я успел лишь развернуться лицом к стрелявшим, и тут мне прямо в грудь вонзился арбалетный болт. Затем ещё один, ещё и ещё! Боль пронзала всё моё тело, я чувствовал, как дробятся мои кости, рвутся плоть и сосуды, как сам мой разум раскалывается на кусочки… Я понимал, что умираю.

От такого залпа я отлетел в ближайший комод, обрушив на землю фарфоровую чашку, которая с характерным звуком упала на пол и напиток, находившийся в ней, расплескался по мраморному полу. Вскоре эта жидкость начала смешиваться с кровью, приобретая красивый багровый оттенок, похожий на закат перед грозой. Странно, что меня никто не хочет добить, хотя, может, просто боятся, наслушавшись о том, как я однажды вырезал легендарных бандитов, именовавших себя «Фениксы». Двадцать расчленённых трупов подарили мне такую славу, что даже к практически трупу никто не осмеливался подойти.

От осознания того факта, что умру из-за того, что решил «поиграть в героя» и допустил тем самым фатальную ошибку дилетанта, я громко засмеялся из последних сил. Мне было просто смешно, ведь я, прослывший неуловимым и неубиваемым, прокололся на относительно простом задании.

Что ж, времени оставалось очень мало, я чувствовал, что последние силы меня покидают. Тут я услышал колыбельную, которую пела мне мама перед сном.

Мама, где ты? Сестра? Почему я слышу ваши голоса? Эх, кажется, у меня начался предсмертный бред, но ради этих мгновений стоило и умереть. Я наконец вновь увидел маму, почувствовал горячие объятия сестры на своей шее. Что ж, я через пару минут буду с вами, мои дорогие! Прощай, дрянной и грязный мир живых, я ухожу туда, откуда дороги нет, туда, где меня уже давно ждут. Прощайте, граф Аарон, прощай, Иоганн, прощай, мой меч. Я иду к вам, мои дорогие! Тут я понял, что окончательно умираю с улыбкой на лице. Я улыбнулся, напоследок посмотрев на своих убийц весёлым добрым взглядом. Благодаря им я наконец буду дома.

— Прощай, Ксандр Шеро, ты больше не будешь убивать, — прошептал я, и мои глаза закрылись. Что ж, это конец. Тут я увидел, будто наяву, что сестра, объятая золотым сиянием, протягивает ко мне руки из тьмы. Боль моя уже ушла, и я бросился к ней с объятьями. Тут же появилась мама и, как в детстве, потрепала мою кудрявую шевелюру, назвав котёнком. В детстве я ненавидел это прозвище, но сейчас оно звучало для меня, как бальзам на душу. Я наконец там, где меня любят. Наконец-то…