Половина моей души

Тысячелетний источник

– А-а-а!

Прямо из-за поворота на меня налетела огромная мохнатая тварь с кожистыми крыльями. Разглядеть в тусклом свете факела, кто именно это был, я не успела – зверюшка, по всей видимости, испугавшись моего крика, издала громкий писк и шустро шмыгнула в один из боковых тоннелей.

Облегчённо вздохнув, я продолжила свой путь к легендарному Тысячелетнему Источнику.

На самом деле, это была глупая, если не сказать самоубийственная, затея. Тысячелетний Источник – миф, сказка, которую родители рассказывают на ночь детям о волшебном озере, вода из которого способна исцелить любую болезнь. В обычной ситуации мне бы и в голову не пришло пересечь Чёрный лес и спуститься в запутанные катакомбы Старого города в поисках того, чего никто и в глаза никогда не видел. Однако моя мать смертельно больна. Лекарь сказал, только чудо может ей помочь.

Я не верю в чудеса. Но знаю, что многого можно добиться, если приложить усилия. Главное не бояться и идти вперёд.

Чёрный лес я миновала, как ни странно, без особого труда. Впрочем, в отличие от большинства путников, безвозвратно исчезнувших в лесной чаще, у меня было неоспоримое преимущество – магия. Сила, много столетий находящаяся под запретом в королевстве. За её использование – смерть. Именно поэтому мои родители были вынуждены покинуть столицу и скрываться в крохотной деревушке на окраине болот, о существовании которой даже сборщики налогов вспоминали крайне редко, а добирались до неё ещё реже. Ни отец, ни мать никогда не говорили этого вслух, но я всегда знала, я и мой дар – тяжкое бремя, лёгшее на их плечи. Без меня их жизнь была бы намного проще. Отец мог ковать мечи для короля и рыцарей, а не подковывать за гроши соседских лошадей. Возможно, останься мама в столице, её бы не подкосила болезнь…

Неясный шум, раздавшийся где-то справа, прямо из глухой каменной стены руин какого-то здания, заставил меня настороженно замереть и прислушаться.

Старый город – бренные останки бывшей столицы королевства, погребённой под толщей земли руками Совета колдунов – последних обладателей магии, отчаянно сражавшихся за свои жизни. Когда-то очень давно – мама говорила, около тысячи лет назад, – маги и люди спокойно жили вместе, и даже школа колдунов располагалась в столице по соседству с королевским замком. Однажды один из учеников поссорился с принцем, ссора переросла в драку, в результате которой принц погиб. Сражённый горем, король запретил магию, а всех колдунов приказал казнить. Кому-то, конечно, удалось сбежать. Но основная масса была обезглавлена на королевской площади. Горстка уцелевших магов во главе с Советом укрылись в школе и, понимая, что им не спастись, решили похоронить вместе с собой и весь город. И им это удалось. Город ушёл под землю вместе со всеми жителями и жестоким королём. Королевство же разорвали на части соседи, присоединив к себе каждый по куску.

Шум повторился. Я попятилась. Главной особенностью Старого города было непостоянство планировки. Не зря здесь когда-то располагалась школа магии – всё пространство было пронизано магической энергией, я ощущала её каждой клеточкой тела. Эта магия, не имея выхода, накапливалась, принимая причудливые формы, создавая пространственные аномалии и превращая безобидную подземную живность вроде червяков и жуков в огромных жутких монстров, парочку из которых мне уже посчастливилось встретить. И одного раза мне было более чем достаточно!

Внезапно земля передо мной немного просела, раздался громкий стук, затем скрежет и стрёкот. В земле образовалось отверстие, из которого вылезла гигантская землеройка с какими-то странными светящимися наростами на голове, напоминающими рога.

Я затаила дыхание, надеясь, что зверь, будучи слепым, не заметит меня и пройдёт мимо. Как же! Поводив носом по воздуху, тварь, уловив мой запах, оскалила чересчур зубастую пасть и бросилась в атаку. Я наколдовала на ладони небольшой огненный шар и швырнула его в землеройку, надеясь её этим хоть немного задержать, после чего стремглав бросилась наутёк, не разбирая дороги. Животное, взревев от боли, громко топая, как табун лошадей, последовало за мной.

Поскольку ничего конкретного об обитателях катакомб мне известно не было – лишь слухи и ничем не подтверждённые домыслы, – я не рискнула зажигать свет, опасаясь привлечь к себе излишнее внимание. И даже сейчас, когда на хвосте висела злобная, и, очевидно, крайне кровожадная тварь, умная мысль осветить дорогу с помощью магии почему-то не посетила мою голову. Расплата за глупость пришла очень быстро. После очередного поворота я, не успев затормозить, сверзлась куда-то вниз, на прощание прорезав воздух отчаянным, истошным воплем. Пытаясь хоть как-то замедлить падение, я начала наугад кидать магическое лассо, надеясь хоть за что-то уцепиться. В какой-то момент конец лассо всё же за что-то зацепился, после чего мне на голову упало нечто большое и твёрдое, и мир погрузился во тьму.

Сколько времени я провела без сознания – неизвестно. Однако когда я открыла глаза, то обнаружила себя в небольшой пещере, освещённой тусклым голубоватым светом множества кристаллов, растущих на её стенах. Потерев ушибленную макушку, я запрокинула голову: пещера уходила на много километров вверх и её «потолка» не было видно.

«Повезло, что шею не сломала», – подумала я, примерно прикинув, что в высоту пещерка не меньше метров десяти, раз, падая сверху, я не увидела свет внизу.

Поднявшись на ноги, я огляделась по сторонам. Ни в одной легенде я не читала описания подобного помещения. Однако сам факт наличия в этой пещере магических кристаллов – а это могли быть только они, никакие другие камни не способны светиться сами по себе, – свидетельствовал о том, что я на верном пути, и Тысячелетний Источник должен быть где-то неподалёку.

Обойдя пещеру по кругу, я обнаружила небольшой лаз, проползя по которому, попала в другую пещеру – более просторную, со стенами, покрытыми магическими кристаллами, только на этот раз светящимися бледно-зелёным. Из этой пещеры вело сразу три хода, визуально практически ничем друг от друга не отличавшихся. Помявшись немного, я, решив положиться на волю судьбы, остановила свой выбор на центральном ходе, который оказался довольно просторным тоннелем со стенами и потолком, укреплёнными деревянными подпорками на манер шахт горняков.

Внимательно прислушиваясь к окружающим звукам, я уверенно шла вперёд. Пока всё было, вроде как, нормально, однако сердце всё равно заполошно билось в груди, а руки мелко подрагивали от нервного напряжения.

Спустя некоторое время тоннель вывел меня на широкую площадку, освещённую тусклым светом факела, закреплённого в подставке на стене. Рядом с факелом на огромном валуне сидел парнишка примерно моего возраста, облачённый в перепачканную грязью и глиной некогда белоснежную рубашку и бордовые брюки с огромной дырой на правой коленке.

Встретить человека в Старом городе я совершенно не ожидала – нужно быть сумасшедшим, чтобы сунуться сюда. Ладно я, у меня выбора не было, да и наличие магических способностей повышало шансы на выживание. Но простой мальчишка без какого-либо оружия? Он что, сумасшедший?

– Привет, – я решила проявить вежливость.

От звука моего голоса юноша вздрогнул и резко вскочил на ноги, обнажив меч, до этого, видимо, лежавший в ножнах на земле.

– Кто ты? – вместо приветствия требовательно спросил он.

– А ты кто? – вопросом на вопрос ответила я, не собираясь так легко спускать хамство. Судя по качеству одежды и наличию меча, юноша этот принадлежал к какой-то знатной семье. Что абсолютно не давало ему право разговаривать со мной в подобном тоне. В конце концов, я не его личная служанка!

– Никто, – нахмурившись, грубо ответил парень, возвращая меч обратно в ножны. – Просто путник.

– Ну, вот и я никто, – бодро отозвалась я. – Ты как оказался в этих катакомбах? Тоже ищешь Тысячелетний Источник?

– Тысячелетний Источник? – переспросил юноша удивлённо. – Что это такое?

– Ничего, – моментально пошла на попятную я. – Так, небольшая местная легенда.

– Ты живёшь где-то неподалёку?

– Да, – подтвердила я. – В деревне на окраине леса. А что?

– Значит, ты знаешь, как отсюда выбраться, – юноша наградил меня надменным взглядом и добавил: – Выведи меня наружу, и я тебя щедро награжу.

– Боюсь, мне придётся тебя огорчить: я понятия не имею, где выход, – насмешливо заметила я. – Тот путь, которым я сюда пришла, нам недоступен, если только ты не умеешь летать.

– Не умею, – мрачно отозвался тот. – Я не колдун какой-нибудь, чтобы летать.

Последняя фраза прозвучала жёстко и зло, что было вполне ожидаемо. Магов уже почти тысячу лет как не существует, а их всё ещё ненавидят и боятся.

Внезапно стены и пол пещеры затряслись, как при землетрясении, а где-то неподалёку раздался раскатистый рык, звуки борьбы и чьи-то жалобные писки, практически сразу сменившиеся предсмертным стоном.

Юноша ощутимо напрягся и выставил перед собой меч, напряжённо вглядываясь в темноту одного из тоннелей, располагавшегося справа от него.

– Пока горит огонь, он сюда не подойдёт, – тихо проговорил парень, обращаясь ко мне.

– Кто? – понизив голос до шёпота, спросила я.

– Громадон.

– Громадон? – переспросила я растеряно. – Это кто?

Юноша наградил меня таким взглядом, словно я спросила полнейшую глупость.

– Огромный зверь с большими клыками и когтями и длинным хвостом, заканчивающимся острым, как лезвие меча, жалом, – всё же снизошёл он до объяснений. – Эта тварь – порождение магии. Её используют колдуны, чтобы уничтожать неугодных.

– Что? – всё вышесказанное звучало, как полнейший бред. – Что за глупости ты говоришь? Колдуны исчезли много столетий назад!

Что-либо ответить мне юноша не успел. Из тоннеля прямо к нам медленно, зловеще сверкая янтарными глазами, вышел он – зверь, похожих на которого я никогда прежде не встречала. Высотой метра два, не меньше, он имел длинную вытянутую морду, как у волка, только более узкую и сильнее заострённую. Низкий лоб украшали два коротких рога, шея практически отсутствовала, сразу переходя в мощный плечевой пояс. Тело у зверя было поджарым, с хорошо развитой мускулатурой, и полностью покрыто короткой рыжеватой шерстью. Позади животного, лишь немного не доставая до земли, волочился тонкий, напоминающий плеть, безволосый хвост, заканчивающийся, как и говорил мой товарищ по несчастью, длинным – размером с половину моей руки и примерно такой же толщины, – острым шипом.

От вида подобной твари у меня кровь застыла в жилах, и я попятилась, увеличивая дистанцию между нами. Зверь повернул морду, несколько секунд буравил меня внимательным взглядом, а затем, видимо, посчитав несъедобной, переключился на юношу.

Информация о том, что громадон боится огня – это ведь был именно он? – не подтвердилась. Даже не взглянув в сторону догорающего факела, зверь неспешно вошёл в пещеру, не спуская пристального взгляда с потенциальной добычи.

Я медленно начала двигаться в сторону второго тоннеля, стараясь не издавать лишних звуков и не привлекать к себе внимание зверя. Юноша же неподвижно стоял на месте, выставив вперёд меч, очевидно, собираясь вступить с монстром в бой.

«Он идиот? – растеряно подумала я. – Эта тварь его сожрёт и даже не подавится!»

Несколько долгих, томительных мгновений ничего не происходило. Громадон остановился, не дойдя до выбранной жертвы около десятка шагов. Юноша тоже не спешил что-либо предпринимать. Я же успела добраться до выхода и замерла в нерешительности. Передо мной встал непростой выбор: просто уйти и продолжить поиски Тысячелетнего Источника или помочь этому полоумному мальчишке выжить. С одной стороны, найти Источник было важнее. Да и юноша весьма однозначно выразил своё отношение к магии, а без её использования одолеть подобную тварь точно не удастся. Только вот, если я начну колдовать, не получу ли в качестве благодарности удар мечом? Если же уйду, мальчишка точно погибнет. Смогу ли я спать спокойно, осознавая, что могла его спасти, но не сделала это?

Отец всегда говорил, что нельзя оставаться равнодушным к чужой беде. Если кому-то требуется помощь, и ты можешь её оказать – сделай это. Будь щедрым, добрым и великодушным. Не суди других. Живи по совести. В любой, даже самой трудной ситуации оставайся человеком.

И в этот момент, пока я терзалась сомнениями, зверь, оттолкнувшись задними лапами, прыгнул, намереваясь наконец-то схватить свою добычу. Юноша, впрочем, оказался весьма проворным, и ловко увернулся, отскочив к противоположной стене, одновременно успев полоснуть мечом по боку зверя. Тому, впрочем, от этого удара было ни горячо ни холодно – меч не оставил даже царапины. Я же заметила, что во время соприкосновения с лезвием шкура животного слабо замерцала. В одном юноша оказался прав: громадон был порождением чьей-то магии. И убить или ранить его, скорее всего, можно было только ей же.

Обречённо вздохнув, я зажгла на ладони небольшую огненную сферу и с размаху швырнула её в монстра – тот взвыл от боли и развернулся ко мне.

– Ты – ведьма! – возмущённо воскликнул юноша.

– Да, я ведьма, – согласилась я, колдуя новый огненный шар. – И что? Предпочтёшь умереть, но не примешь мою помощь? Или всё же позволишь мне разобраться с возникшей проблемой?

Громадон, разъярённый моим вмешательством, полностью переключил своё внимание на меня. Причём, очевидно, обладая достаточно высоким уровнем интеллекта, не стал пытаться приблизиться, а атаковал с расстояния: длинный хвост со свистом рассёк воздух, и его шип ударился в землю буквально в паре сантиметров от моих ног.

Я вновь бросила в зверя огненный шар, однако на этот раз громадон сумел увернуться, сделав какое-то немыслимое сальто, после чего уворачиваться пришлось уже мне – жало промелькнуло в опасной близости от моего лица.

В этот момент, пока громадон был отвлечён сражением со мной, юноша решил присоединиться к бою и набросился на зверя сзади, попытавшись пронзить живот, видимо, предположив, что тот должен быть уязвимым местом. Ничего подобного! С громким лязгом, словно ударился о камень, а не о живую плоть, меч отскочил от шкуры. Громадон, естественно, тут же переключился на нового противника. Я, воспользовавшись этим, бросилась вперёд: мои ладони, обе охваченные ярким пламенем, коснулись шерсти зверя. Та, вопреки законам природы, не вспыхнула, однако само прикосновение для животного было крайне болезненным: оглушительно взвыв, громадон встал на дыбы и завалился на спину – мне лишь чудом удалось отпрыгнуть в сторону, в противном случае эта гигантская туша меня просто-напросто раздавила. Только вот, сосредоточившись на самом животном, его когтях и пасти, я упустила из виду хвост – и острое жало тут же вонзилось мне в живот.

Я резко открыла глаза и испуганно принялась ощупывать себя: никакой раны не было и в помине. Более того, в момент, когда шип вроде как вошёл в моё тело, я даже не почувствовала боли.

«Что это было?» – растеряно подумала я. Вокруг не было видно ни зги, лишь сплошной беспросветный мрак.

Я привычно зажгла на ладони огонь. И с изумлением обнаружила себя на берегу огромного подземного озера, чьи тёмные воды зловеще мерцали в отсветах пламени.

– Неужели?.. – я боялась поверить в свою удачу. Поднявшись на ноги, я приблизилась к воде и опустилась на корточки, с опаской погрузив свободную руку в воду: под кожей в этот же миг точно вспыхнул пожар, ясно свидетельствуя о том, что это озеро было буквально перенасыщено магией.

– Слава Всевышнему! – облегчённо проговорила я. – Источник всё-таки существует.

Не теряя больше ни минуты, я вытащила из кармана платья небольшую деревянную флягу и наполнила её волшебной водой. Дело оставалось за малым – вернуться домой.

О том, как оказалась на берегу Тысячелетнего Источника, и что за чушь мне привиделась, я благополучно решила не задумываться, списав всё на причуды магии. Ведь в месте сосредоточения Первородной Силы, заброшенном не одно столетие, могло произойти всё, что угодно. И не мне, дочери кузнеца, об этом рассуждать.

Принц и ведьма

Выбраться из пещеры с Тысячелетним Источником удалось без проблем – спасибо магии, с помощью которой я подняла себя наверх, к обрыву, с которого столь неудачно – или удачно, тут с какой стороны посмотреть, – упала в попытке убежать от гигантской землеройки. А вот дальше начались трудности. Сначала я долго плутала по руинам Старого города, не в силах отыскать обратную дорогу – все зарубки, оставленные мной по пути, таинственным образом исчезли. К счастью, мне повезло, и я всё же смогла найти выход, и даже не столкнулась ни с кем, не считая насекомых и мелких животных, не представлявших опасности.

Я опоздала. Вернувшись в родную деревню, я узнала, что мама скончалась.

– Дэйрэ, где ты была? – отец выглядел измождённым, а его голос дрожал. – Три дня! Тебя не было три дня! – он издал какой-то странный звук, похожий не то на стон, не то на всхлип. – А я даже не мог отправиться на поиски…

– Я ходила к руинам Старого города, – ответила я и с глухим стуком поставила на стол флягу с целебной водой. – Хотела найти Тысячелетний Источник.

Отец наградил меня каким-то странным, нечитаемым взглядом. Должно быть, он злился, что я мало того, что ушла, не предупредив его, пропала на целых три дня, так ещё и только зря потратила время.

Тяжело вздохнув, отец подошёл ко мне и, приобняв за плечи, крепко прижал к себе.

– Ты молодец, – сдавленно проговорил он, нежно гладя меня по перепачканным в песке и глине волосам.

Эти слова прозвучали, как пощёчина, и я резко отпрянула.

– Молодец? – глаза застилали слёзы, а голос звучал визгливо и неприятно даже для моих собственных ушей. – Я ничего не смогла сделать! Всё было напрасно! Зачем нужна эта дурацкая магия, если я не могу никого спасти?

В комнате с плотно запертыми дверями и окнами поднялся сильнейший ветер, а крепкий дубовый стол мелко задрожал – магия, отзываясь на мою боль, вырвалась наружу, привычно сея вокруг хаос и разрушения.

Не желая оставить свою семью без крыши над головой, я выбежала из дома и бросилась бежать, куда глаза глядят, сопровождаемая столбом пыли и жуткими завываниями ветра, на который ещё пару минут назад не было даже намёка. Опасаясь попасться на глаза односельчанам, которые, хоть и знали о моей ненормальности, ни разу не видели её разрушительных проявлений, я скрылась в лесу. Сойдя с тропы, по которой все ходят к реке, я свернула в сторону болот – сюда не ходил никто и никогда, опасаясь увязнуть в трясине или столкнуться с болотным дьяволом – жутким монстром, скрывающимся под водой и отлавливающим случайных путников.

Я на болотах бывала регулярно, начиная лет с пяти, когда впервые начали проявляться мои магические способности. Мама привела меня сюда, она же научила выбирать безопасные тропы и не бояться страшилок, которые рассказывают местные – никакого дьявола на болоте не было. Во всяком случае, ни я за семь лет, ни моя мать до этого никакого монстра здесь не встречали.

Продравшись сквозь густые заросли боярышника и собрав на подоле платья множество репьёв, став похожей на этакого ёжика-переростка, я добралась до Дерева Мертвецов – так местные называют огромную сосну, на которой, согласное легенде, во время войны с колдунами королевская гвардия повесила сразу пятнадцать человек, обвинённых в использовании магии или пособничестве чародеям. Говорят, озлобленные души казнённых заключили сделку с болотным дьяволом и теперь с помощью своих чар заманивают к нему людей: то кричат разными голосами, то зажигают огни как от костра, – а он за это позволяет им остаться на земле и избежать страшных мук в Преисподней.

Неупокоенных духов, как и болотного дьявола, я ни разу не встречала. Впрочем, возможно, они просто чувствовали во мне свою и поэтому обходили стороной. Главное, болото и особенно поляну с Деревом Мертвецов избегали люди, что гарантировало мне спокойствие и уединение.

Опустившись на пожухлую траву в корнях дерева, я прислонилась спиной к шершавому тёплому стволу и устало прикрыла глаза – три бессонных дня давали о себе знать, и я была совершенно без сил. Хорошо хоть, отправляясь в путь, додумалась взять с собой полдюжины лепёшек и флягу с водой – этого вполне хватило, чтобы не умереть от голода и жажды.

Какое-то странное чувство – словно мурашки бегают под кожей, но не на спине, как это обычно бывает, а на груди и животе, –заставило меня открыть глаза. Вместо знакомых деревьев я увидела перед собой стены просторной комнаты, увешанные роскошными тёмными гобеленами, расшитыми разноцветными нитями, складывающимися в замысловатые узоры. Что примечательно, закрывая глаза в лесу, я сидела, а открыв их в незнакомом помещении, уже стояла.

Я растерянно повернулась. Справа от меня стоял небольшой прямоугольный стол на изогнутых ножках, заставленный серебряными тарелками с остатками чьей-то трапезы. Чуть дальше, возле окна, занавешенного тяжёлыми парчовыми шторами насыщенного зелёного цвета, возвышался массивный шкаф с медными ручками в виде колец из переплетённых виноградных лоз. Развернувшись в другую сторону, я обнаружила огромную кровать под балдахином, застеленную белоснежными простынями, комод и ширму из тёмного дерева.

Нахмурившись, я подошла к ширме и осторожно положила на неё ладонь, вернее, попыталась – моя рука прошла сквозь дерево, не встретив никакого сопротивления. Я вообще ничего не почувствовала, даже испуга не было, только бесконечная усталость и абсолютная пустота внутри.

В этот момент дверь, скрытая от меня за ширмой, распахнулась, и в комнату вошёл мой недавний знакомый, из одежды на котором были только штаны. Я окинула юношу флегматичным взглядом: судя по поджарому животу, мускулистым рукам и хорошо развитым грудным мышцам, он регулярно занимался физическим трудом. Учитывая убранство комнаты и неплохое владение мечом, моё первоначальное предположение об аристократическом происхождении находило всё большие подтверждения – наверняка парень натренировал такую впечатляющую мускулатуру, стремясь стать рыцарем или даже членом королевской гвардии.

Вытирая волосы полотенцем, хозяин комнаты, начисто игнорируя моё присутствие, прошёл к шкафу, открыл его и вытащил рубашку бледно-голубого цвета. Отбросив полотенце на край стола, едва не уронив недопитый кубок с каким-то красным напитком, – уж не вином ли? – юноша обернулся, и его глаза расширились в изумлении.

– Эй! – возмущённо воскликнул он, наконец-то обнаружив, что в комнате уже не один. – Как ты здесь оказалась?

– Понятия не имею, – абсолютно честно ответила я. – Вижу, тебе удалось выбраться из пещеры.

– А ты бы предпочла, чтобы я там умер? – в голосе юноши отчётливо слышалось обвинение наполовину с обидой. – Ты бросила меня одного с громадоном!

– Я тебя не бросала, – вяло возразила я. – Если ты не забыл, я пыталась помочь.

– Пыталась, – с явной неохотой признал мой собеседник. – А потом просто взяла и исчезла!

– Это не было моим выбором.

Этот разговор был абсолютно бессмысленным. Что я здесь вообще делаю? А главное, как? Ну, как я уже второй раз умудряюсь оказаться в том же месте, что и этот парень? Почему, если уж у меня вдруг проснулась способность к перемещению, я не перенеслась к матери?

От злости и обиды на глаза навернулись слёзы. Не желая демонстрировать слабость, я прикрыла глаза рукой и отвернулась.

Позади раздались быстрые шаги.

– Ты что, плачешь? – неуверенно спросил юноша.

– Не плачу я! – всхлипнув, возразила я и резко обернулась.

Парень стоял практически вплотную ко мне, а его правая рука лежала у меня на плече, причём было очевидно – пальцы прошли насквозь, как и в случае моей попытки взаимодействовать с ширмой.

– Ты призрак? – вопрос был задан почему-то шёпотом.

– Не знаю, – ответила я, отступая на шаг. – Скорее всего, нет. Там, в пещере, я тоже вроде как присутствовала в таком же виде.

– Но как?.. – юноша, очевидно, был потрясён до глубины души.

Я неопределённо пожала плечами.

– Понятия не имею. Оно само как-то получается.

На некоторое время в комнате повисло напряжённое молчание. Вспомнив, что всё ещё щеголяет обнажённым торсом, парень поспешно вернулся к шкафу и натянул рубашку, оставленную на дверце. Я же подошла к окну, из которого открывался изумительный вид на бескрайние зелёные луга, а где-то вдали, возле самой линии горизонта, тянулись тёмные верхушки деревьев и шпили каких-то крепостей.

– Где мы находимся?

Ответом мне стала тишина. Обернувшись, я встретилась с настороженным взглядом тёмно-серых глаз.

– Ты не знаешь, где мы? – с недоверием уточнил юноша.

– Не знаю, – призналась я. – Я ни разу не покидала пределы своей родной деревни.

– Мы в Лебносе – столице королевства.

Я растеряно моргнула – столицей нашего королевства был Мэйнос.

– А королевство как называется? – осторожно уточнила я, догадываясь, что ответ мне, скорее всего, не понравится.

– Диарнар.

Я шумно вздохнула и неверяще уставилась на пейзаж за окном. Королевство, в котором жила я, называлось Тарнатас, по имени правящего королевского рода. Ни о каком Диарнаре я никогда не слышала.

– Я живу в королевстве Тарнатас, – тихо проговорила я. – В деревушке Хун на границе с княжеством Сейнлан.

– Я впервые слышу об этих странах, – в голосе юноши слышалась та же растерянность, что чувствовала я сама.

– Я о Диарнаре тоже ничего не знаю, – призналась я, после чего, нервно рассмеявшись, добавила: – Ты понимаешь, что это значит? Между нами пролегает не одна тысяча километров!

– И всё же ты здесь, – каким-то странным голосом заметил парень.

– И всё же я здесь, – согласилась я. – Для тебя это, наверно, звучит безумно?

– Немного, – подтвердил юноша, а затем вдруг смущённо улыбнулся и сказал: – Меня, кстати, Орсэй зовут.

Действительно, мы с ним вместе сражались с опасной тварью, я сейчас стою посреди его спальни, а мы даже не знакомы. Непорядок.

– Дэйрэ, – представилась я, улыбнувшись.

– Значит, ты – ведьма, – в отличие от прошлого раза, в голосе юноши не было возмущения по поводу этого факта, только нескрываемый интерес.

– Да, я ведьма, – подтвердила я. – А ты, видимо лорд или граф какой-нибудь? В любом случае, судя по обстановке, – я жестом указала на комнату, – ты из знатных.

– Да, – просто ответил Орсэй.

– А я дочь кузнеца, – с вызовом сообщила я, ожидая увидеть брезгливость на смазливом лице. Однако новость о моём низком происхождении не произвела на юношу ни малейшего впечатления. Во всяком случае, выражение его лица нисколько не изменилось.

– Он тоже колдун?

Ответить я ничего не успела. Громкое «кар», раздавшееся совсем рядом, заставило меня вздрогнуть и… проснуться.

Я сидела на прежнем месте – на земле, прислонившись спиной к Дереву Мертвецов. За мной, сверкая жёлтыми глазами, с соседнего дерева наблюдала огромная ворона, и разбудившая меня своими криками.

«Безумие какое-то, – подумала я, нервно поправляя спутанные волосы. – Это был просто сон? Или я, правда, переместилась в другое королевство?»

* * *

Весь следующий день я провела на кузне вместе с отцом: оставаться одной в пустом доме мне было тяжело, да и отец после всего случившегося не желал выпускать меня из виду, опасаясь очередного побега.

– Пап, а где фляжка, которую я принесла? – устроившись на невысоком табурете в углу, спросила я, наблюдая за тем, как отец мехами раздувает горн.

– В шкафу, – коротко ответил он, а затем, после небольшой паузы, уточнил: – Зачем она тебе?

– Ну, воду же я целебную всё-таки принесла. Раз нам она не нужна, быть может, стоит её кому-то отдать?

– Я её вылил.

– Что? – изумлённо воскликнула я. – Зачем?

– Не стоит лишний раз показывать, что ты не такая, как все. Это только до поры до времени люди закрывают глаза на твои чудачества. Одно неверное действие или слово – и тебя отдадут под суд. А наказание за колдовство лишь одно – смерть.

Всё это было мне хорошо известно. И всё же…

– Не стоило выливать воду. Она могла спасти кому-то жизнь.

Тяжело вздохнув, отец повернулся ко мне: на его лице отразилась глубокая печаль.

– Не стоит вмешиваться в чужую судьбу, – твёрдо заявил он. – Вопросы жизни и смерти не во власти человека.

– Но ты же сам говорил, что нужно помогать людям! – я окончательно запуталась. – Раз Всевышний создал Тысячелетний Источник и даровал магию, значит, он хотел, чтобы их использовали во благо.

– Мы не можем знать его замысел, – возразил отец. – Однако нам известна воля короля. Он – против магии. И мы должны подчиниться его воле.

Я смиренно опустила глаза в пол и замолчала, хотя и в корне была не согласна с последними словами отца. Король – тоже всего лишь человек. Как он может соперничать с Божьей волей? Если Бог что-то создал, значит, это для чего-то было нужно. И не простому человеку спорить с ним.

– Отец, а ты что-нибудь слышал о королевстве Диарнар? – через достаточно долгое время, наполненное стуком кувалды, опускающейся на наковальню, спросила я, вспомнив разговор с Орсэем.

– Нет, – последовал ответ. – Почему ты спрашиваешь?

– Да так, мельком услышала на улице.

– Я – простой кузнец и учёностям всяким не обучен, – заметил отец. – Может, и есть где-то на земле такое королевство, но мне об этом неизвестно.

* * *

Стоит ли говорить, что ночью, заснув в своей постели, а спустя мгновение открыв глаза уже в спальне Орсэя, я нисколько не удивилась? Сам хозяин комнаты обнаружился за столом с толстенной книгой в руках.

– Привет! – громко поприветствовала я его.

Орсэй вздрогнул и поднял голову, встретившись со мной взглядом.

– Опять ты, – как-то обречённо проговорил он.

– Опять я, – подтвердила я, приближаясь к столу. – Что ты делаешь?

– Книгу читаю, – Орсэй наградил меня недовольным взглядом. – Ты мне соврала!

– Когда это? – искренне удивилась я.

– Ты сказала, что живёшь в королевстве Тарнатас. Я смотрел на карте – такой страны не существует!

– Правда? – а вот это уже, действительно, было странно. – Тогда я не знаю, что сказать. Могу только поклясться, что была абсолютно честна с тобой. Я, действительно, живу в крохотной деревушке у самой границы королевства Тарнатас.

Орсэй громко захлопнул книгу и с вызовом взглянул на меня.

– С чего бы мне тебе верить?

– А с чего бы мне тебя обманывать? – вопросом на вопрос ответила я.

– Потому что ты – ведьма? – голос Орсэя так и сочился ядом. – Вам ведь доставляет удовольствие обманывать порядочных людей. Вы только и делаете, что насылаете различные проклятья и болезни, изводите людей почём зря.

Его слова насторожили меня. Если не обращать внимание на суть этих сомнительных претензий, обнаруживалась интересная деталь…

– Ты говоришь так, словно ведьмы встречаются на каждом шагу, – заметила я.

– Не на каждом, – возразил Орсэй. – Мой отец приложил усилия, чтобы вычистить эту гадость. Но вас всё равно ещё осталось очень много! Ежедневно приходят просители из разных мест, где вы сеете хаос и разруху!

На словах «сеете хаос и разруху» я ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок – я и сама так думала относительно себя и своих способностей. Но одно дело думать, и совсем другое услышать подобное от совершенно постороннего человека.

Впрочем, помимо этого, я поняла кое-что ещё.

– Почему к твоему отцу ходят просители со всего королевства? – впившись в лицо Орсэя пристальным взглядом, спросила я. Меня осенила догадка: – Он что, король?

Юноша поджал губы и ничего не ответил, чем, в общем-то, подтвердил моё предположение. Правда, его высокородное происхождение волновало меня меньше всего.

– Ты сказал, твой отец всё ещё воюет с колдунами, потому что их осталось довольно много, – проговорила я, чувствуя, как заполошно бьётся сердце в груди. – Какой сейчас год?

– Четыре тысячи тридцать третий.

Мои глаза, должно быть, стали размером с блюдца. Осознание пыльным мешком ударило по голове, и я судорожно сглотнула.

– Это невозможно, – тихо проговорила я. – Пять месяцев назад мы встречали тысяча сто девятый год!

Теперь уже лицо Орсэя вытянулось в изумлении.

– Это невозможно! – повторил он мои слова, правда, с большей экспрессией.

Я коротко рассмеялась.

– Для магии нет ничего невозможного, – с горечью заметила я. – По крайней мере, Ваше Высочество, вы можете спать спокойно: нас разделяет не только пространство, но и время. Целых три тысячелетия!

Бессонница

На следующее утро, выйдя во двор покормить куриц, я с изумлением обнаружила под окнами небольшое тонкое деревце – примерно мне по колено, – которого накануне вечером там ещё не было.

Вопрос, куда именно отец вылил принесённую мной воду Тысячелетнего Источника, больше не стоял.

Тонкие, полупрозрачные листья деревца едва заметно мерцали на свету, словно были покрыты каплями росы. Опустившись на корточки, я осторожно провела пальцами по стволу – он был абсолютно гладким, словно покрыт не корой, а кожей, – и ощутила слабое покалывание, ясно свидетельствующее о наличии магии.

Отцу незапланированный саженец во дворе закономерно не понравился. Взяв с полки топор, он решительно направился к дереву, намереваясь от него избавиться, однако я не позволила этого сделать.

– Пожалуйста, – повиснув на руке отца, отчаянно взмолилась я, проникновенно глядя в карие глаза. – Не надо. Оставь его.

– Если его кто-то увидит…

– Кто его может увидеть? У нас гостей в доме никогда не было. Да даже если и увидят. Подумаешь, дерево! Присмотрись – оно ничем почти не отличается от своих собратьев.

Отец долго сверлил меня пристальным взглядом, а потом всё же опустил топор.

– Зачем оно тебе? – недовольным голосом спросил он. – Сама говоришь, это всего лишь дерево.

– Оно похоже на меня, – горько улыбнувшись, ответила я. – Появилось на свет там, где ему не место, похожее на других и, одновременно, совершенно иное.

Тяжело вздохнув, отец положил руку мне на плечо и ободряюще сжал, после чего молча вернулся в дом – больше к теме дерева мы не возвращались.

После смерти матери забота о домашнем хозяйстве легла на мои плечи. Впрочем, все эти хлопоты – стирка, уборка, готовка и работа в огороде, – были мне хорошо знакомы: я всегда помогала маме всем, чем могла.

Воспоминания о матери бередили душу, терзали сердце и застилали глаза пеленою слёз. При отце я старалась держаться и ничем не выдавать своих чувств – понимала, что ему ничуть не легче, а может быть и во сто крат тяжелее. Однако по вечерам, скрываясь в тишине болот, где никто не мог стать свидетелем моей слабости, я горько рыдала, обняв шершавый ствол Дерева Мертвецов.

Если днём я была занята делами, то ночью отчаянно страдала от безделья. Стоило мне только лечь в кровать и закрыть глаза, как я сразу же переносилась к Орсэю. И оставалась рядом до рассвета, пока меня не будил крик петуха.

Его Высочество меня старательно игнорировал. После первого достаточно мирного разговора, когда мы выяснили, что между нами пролегает пропасть почти в три тысячи лет, юноша замкнулся в себе, и мои попытки вывести его на диалог не увенчались успехом, так что вскоре я оставила это бессмысленное занятие. Орсэй не закатывал истерик, не обвинял меня во всех смертных грехах – это уже было значительным прогрессом. Поэтому я предпочла не нарушать хрупкое равновесие. Оказываясь в комнате принца, я либо садилась на подоконник и любовалась пейзажем, либо скрывалась за ширмой – мне казалось, Орсэю будет спокойней, если я перестану мозолить ему глаза. Хотя о каком спокойствии может идти речь, когда он был вынужден спать в моём присутствии? Потому что, как оказалось, время суток у нас совпадало, так что «приходила в гости» я исключительно по ночам. Первые три раза Орсэй отчаянно пытался не заснуть, отвлекая себя чтением книг и выполнением различных физических упражнений. Однако каждый раз усталость брала своё, и он засыпал то на полу, то за столом. Тогда я с помощью магии – которая прекрасно работала, несмотря на отсутствие у меня тела, – переносила юношу на кровать и заботливо укрывала одеялом, чтобы он не простудился. На четвёртый же мой визит принц прекратил страдать ерундой и, не глядя в мою сторону, молча разделся и лёг спать. Я же всю ночь просидела на полу за ширмой, погружённая в свои мрачные мысли.

Несмотря на то, что я вроде как спала, силы медленно, но неотвратимо покидали меня, а усталость стала вечным спутником. Однако как прекратить бессмысленное еженощное бдение возле чужой постели, я не знала. И спросить совета было не у кого.

– Почему ты не проваливаешься сквозь пол?

На восьмую ночь Орсэй, видимо, вспомнил, что умеет говорить.

Я, в этот момент мирно сидевшая на подоконнике, прислонившись плечом к оконной раме, вздрогнула и повернула голову к принцу, расположившемуся за столом с книгой в руках. Правда сейчас книга лежала чуть в стороне, а тёмно-серые глаза пристально смотрели на меня.

Вопрос, если так подумать, был интересным. Опытным путём за эти дни я выяснила, что не могу пройти сквозь стены или пол. Более того, могу сидеть на подоконнике, прикасаться к столу и даже лежать на кровати. При этом сквозь стул, дверь и остальные предметы вроде одежды, книг и всякой мелочёвки моё тело легко проходило. Только вот объяснить причины столь избирательной проницаемости я не могла.

– Не знаю, – призналась я.

– А что ты вообще знаешь? – в голосе Орсэя проскользнуло раздражение. – Вот уже неделю ты маячишь у меня перед глазами, при этом даже не пытаешься хоть что-то предпринять, чтобы это прекратить!

– Ты думаешь, я удовольствие получаю от любования твоей самодовольной физиономией? – моему возмущению не было предела. – Семь ночей подряд, стоит мне только закрыть глаза, и я оказываюсь здесь. И вместо того, чтобы спокойно спать в своей постели, вынуждена лицезреть один и тот же пейзаж за окном и стены твоей комнаты!

Высказавшись, я тряхнула волосами и вновь отвернулась к окну. На некоторое время в комнате повисла гнетущая тишина, которая, впрочем, продлилась совсем недолго.

– Ты плохо выглядишь.

У меня появилось жгучее желание запустить в Его Высочество чем-нибудь тяжёлым. Жаль только, в руки я ничего взять не могу, а если использовать магию, то вполне можно ненароком и прибить этого самовлюблённого засранца.

– Любая девушка мечтает услышать нечто подобное, – с сарказмом заметила я, даже не думая оборачиваться.

– Я имел в виду, что ты выглядишь измождено. Но я не знал, что всё это время ты не могла спать.

Отсутствие полноценного отдыха столь продолжительное время негативно сказывалось на моём характере. И всё же я понимала, что Орсэй тут точно не виноват: принц оказался таким же заложником ситуации, как и я. Не было смысла вымещать на нём своё дурное настроение.

– Теперь знаешь, – вполне миролюбиво отозвалась я и обернулась. Впервые за эти дни Орсэй смотрел прямо мне в лицо, не избегая взгляда и не делая вид, что меня нет в комнате.

– Мне жаль, – тихо проговорил он. Мне показалось, вполне искренне.

– Твоей вины тут точно нет, – криво усмехнувшись, ответила я.

– Но ведь кто-то же должен быть виноват. Не просто же так ты появляешься именно здесь.

Я длинно вздохнула.

– Я не знаю, – в очередной раз сказала я. – Мне всего двенадцать, и я дочь кузнеца. Я понимаю, что тут каким-то образом замешана магия – иначе быть не может. Но как, зачем и почему – я не ведаю. Что самое обидное, даже спросить совета не у кого! – я зло ударила кулаком по оконной раме, из-за чего стекло мелко задрожало.

Орсэй на это ничего не ответил. Утолив своё любопытство, он вернулся к чтению, а спустя некоторое время благополучно отправился спать. Я же в очередной раз играла роль этакой сторожевой собаки и с трудом подавляла в себе желание что-нибудь поджечь, чтобы и Его Высочеству жизнь мёдом не казалась. Кровать, например. Или балдахин…

* * *

На следующий день я решила сделать всё возможное, чтобы сократить своё пребывание рядом с Орсэем. А для этого нужно было как-то не дать себе заснуть. Чтобы занять беспокойные руки я сначала под недоумевающим взглядом отца отциклевала пол, затем навела порядок в кузнице, а потом, уже в темноте, под слабым светом масляной лампы вырвала все сорняки вдоль забора. Как итог: совершенно обессиленная, заснула сидя прямо за столом с отцовской рубашкой в руках, которую мне нужно было заштопать.

Увидев перед собой знакомую кровать с балдахином, я с трудом удержалась от разочарованного стона.

– Добрый вечер, сударыня.

Незнакомый низкий мужской голос заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидела невысокого пожилого мужчину с короткими пепельными волосами и пронзительными голубыми глазами, одетого в тёмно-синий двубортный кафтан до колен, препоясанный широким светлым поясом, к которому была прикреплена круглая подвеска с выгравированной на ней десятиконечной звездой. Мужчина сидел на неудобном деревянном стуле, неизвестно откуда появившемся возле окна, хотя ещё накануне его и в помине не было.

– Добрый вечер, – вежливо отозвалась я, настороженно глядя на незнакомца.

– Вы, как я понимаю, Дэйрэ? – мужчина говорил ровным голосом, слегка склонив голову – типичный жест слуги перед высокородным господином. Что в применении ко мне выглядело полной дикостью.

– Да, – подтвердила я. – А вы?

– Моё имя Труар, я придворный алхимик короля Рэйегорна.

Эти слова заставили меня насторожиться ещё сильней.

– Я пригласил его сюда.

Только сейчас я заметила Орсэя, стоявшего возле двери.

– Зачем? – холодно уточнила я, предполагая самое худшее. – Полагаешь, он сможет избавиться от меня?

– Его Высочество сообщил мне, что у вас возникла небольшая проблема, связанная со сном, – полностью проигнорировав мои слова, проговорил алхимик. – На данный момент я являюсь обладателем самых обширных познаний в области целительства.

Я наградила его подозрительным взглядом.

– Целители лечат тело, – заметила я. – У меня на данный момент тела нет. Что вы собираетесь лечить?

– Труар не простой целитель, – прохладно проговорил Орсэй. – Вчера ты сказала, что понятия не имеешь, что происходит, и тебе не у кого спросить совета. Я подумал, что мастер Труар сможет помочь.

И тут меня осенило.

– Вы колдун? – прямо спросила я, глядя в непроницаемые голубые глаза мужчины.

– Бывший, – тут же поправил он меня. – Я верен королю и королевству, поэтому отказался от сил.

«Это невозможно, – подумала я. – Магия, не меч, который можно спрятать в сундук и забыть».

– Мастер Труар не причинит тебе вреда, – сказал Орсэй, очевидно, прекрасно понимавший причину моего недоверия. – Однако, возможно, он сможет помочь.

Не причинит вреда – понятие весьма растяжимое. Впрочем, в данном случае риск, действительно, был минимален: как можно навредить тому, кого, по сути, здесь даже нет?

– Хорошо, – согласилась я. – Что от меня требуется?

– Присаживайтесь, сударыня, – алхимик жестом указал на постель. – Я вас осмотрю.

Я покорно опустилась на край кровати и сложила руки на коленях. Труар медленно, слегка прихрамывая на правую ногу, подошёл ко мне и осторожно попытался взять за руку – у него, ожидаемо, ничего не получилось. Однако в тот момент, когда его ладонь прошла сквозь моё тело, я ощутила знакомое лёгкое покалывание, выступавшее однозначным свидетельством того, что алхимик – лжец, и никуда он свою магию не дел.

– Что-то случилось? – вежливо уточнил он, очевидно, уловив перемену в моём лице.

– Я вас чувствую, – спокойно сообщила я.

– Меня? – похоже, мужчина не понял, о чём именно я попыталась ему сказать.

– Это одна из моих способностей, – пояснила я. – Я всегда и везде чувствую магию: в воздухе, земле, воде. В предметах. И людях.

Труар коротко кивнул.

– Расскажите, Дэйрэ, что предшествовало вашей первой встрече с Его Высочеством?

Мне не особо хотелось об этом говорить. Но Орсэй был прав: мне не с кем было посоветоваться, а решать проблему было необходимо, причём чем скорее, тем лучше.

– В моём мире существует легенда о Тысячелетнем Источнике, – обречённо вздохнув, я начала свой рассказ. – Люди говорят, его воды могут исцелить любую болезнь. Однако путь к Источнику очень труден и опасен – многие хотели его найти, но никто не вернулся.

У меня тяжело заболела мама. Лекарь сказал, вылечить её нельзя. Поэтому я отправилась к Тысячелетнему Источнику. По пути я столкнулась с несколькими монстрами, и, убегая от одного из них, упала с обрыва, меня по голове ударил какой-то камень, и я потеряла сознание. Очнулась уже в пещере, пытаясь выбраться из которой столкнулась с Орсэем.

– Ясно, – задумчиво протянул алхимик. – А когда вернулись в свой мир, где вы оказались?

– На берегу подземного озера.

– Это и был тот Тысячелетний Источник?

– Скорее всего.

– Но вы не уверенны?

– Вода в нём, действительно, была наполнена магией – я это чувствовала. Однако доказательств у меня нет.

– А твоя мама? – неожиданно спросил Орсэй. – Ей эта вода помогла?

Я судорожно сглотнула. В уголках глаз собралась влага, и мне стоило неимоверных усилий не позволить себе позорно разрыдаться – душевная рана была ещё слишком свежа.

– Я не успела, – тихо ответила я. – К тому моменту, как я вернулась, мама уже умерла.

– Мне жаль, – в голосе Орсэя отчётливо звучало сострадание.

Я лишь покачала головой, но ничего не сказала.

Труар вновь протянул ко мне руку, однако на этот раз не стал пытаться дотронуться: его ладонь замерла над моей грудью, и я вновь ощутила лёгкое покалывание под кожей.

– Невероятно! – вполголоса пробормотал алхимик. В его глазах отразился чистый восторг. – Ещё никогда я не встречал столь огромного магического потенциала. Неудивительно, что вы, Дэйрэ, столь легко перемещаетесь во времени и пространстве – с вашими силами можно стереть с лица земли целое королевство.

– С чего бы мне это делать? – я слегка отстранилась, задетая словами мужчины.

– Я не говорил, что вы собираетесь сделать что-то подобное, – тут же пошёл тот на попятную. – Просто привёл пример. Простите, если он вас обидел.

Я наградила алхимика недовольным взглядом.

– Из-за того, что все считают, будто маги только и делают, что убивают всех направо и налево, в моём мире и не осталось колдунов, – мрачно заметила я.

Во взгляде Труара промелькнуло понимание.

– Что нам это даёт? – вновь подал голос Орсэй. – То, что она сильная – это понятно. Но как сделать так, чтобы она оставалась в своём мире и не появлялась здесь каждую ночь?

– Пока я не могу дать ответ на этот вопрос, – дипломатично сообщил алхимик. – Мне нужно провести некоторые исследования и понять, что именно притягивает Дэйрэ к вам, Ваше Высочество. Это займёт некоторое время.

– Я тебе говорил: она уже целую неделю нормально не спит, – в голосе Орсэя слышалось недовольство. – С этим нужно что-то делать!

– А что мешает вам лечь спать здесь? – спросил у меня Труар.

Подобный вопрос поставил меня в тупик.

– Я как-то об этом даже не подумала, – честно призналась я. – Я ведь, вроде как, уже сплю. Как можно спать во сне?

Тонкие губы старика растянулись в улыбке.

– А вы попробуйте, – посоветовал он. – Вдруг получится?

– А я что должен в это время делать? – мрачно спросил Орсэй. – Я не могу просто поселить её в гостевых покоях – отец сразу об этом узнает. А если прикажу принести сюда ещё одну кровать, это вызовет много вопросов.

– Можем спать по очереди? – предложила я. – Сначала я, потом – ты.

– Ты собралась спать в моей постели? – возмутился принц. – Это недопустимо!

– Почему? – насмешливо уточнила я. – Тела как такового у меня нет, так что ни испачкать твои драгоценные простыни, ни натаскать в кровать вшей я не смогу.

– У тебя вши? – ужаснулся юноша. – Тем более ты не будешь спать в моей постели!

– И как ты мне помешаешь?

С вызовом взглянув на принца, я демонстративно медленно забралась на постель и откинулась на подушки – оценить их качество я была не в состоянии, так как не чувствовала ровным счётом ничего, однако моральное превосходство приятно согревало душу.

– Просто великолепно! – Орсэй, очевидно, был разгневан, но ни на что повлиять не мог. – И долго мне терпеть её?

– Некоторое время, Ваше Высочество, – в голосе алхимика слышалось неприкрытое веселье. – У меня сохранилось несколько старинных гримуаров – я немедленно займусь их изучением. Возможно, где-то описывается ситуация, подобная вашей. В любом случае, на данный момент я ничем помочь не могу. Как верно заметила госпожа Дэйрэ, её тело находится не здесь, а на душу повлиять никто и ничто не способен, так как она нематериальна.

– Ясно, – хмуро кивнул Орсэй. – Вы свободны, мастер Труар. Как только что-то узнаете – сразу же сообщите мне.

– Непременно, Ваше Высочество.

Во сне и наяву

Как оказалось, спать во сне вполне возможно, и, более того, очень приятно и полезно. Теперь, попадая в комнату к Орсэю, я сразу же заваливалась на огромную кровать, игнорируя недовольное ворчание её владельца, закрывала глаза и позволяла себе подремать пару часов, прежде чем Его Высочество возмущёнными воплями сгонял меня на подоконник.

Как ни странно, даже пары часов оказалось достаточно, чтобы моё самочувствие заметно улучшилось, и я перестала валиться с ног от усталости.

Труар заглядывал в покои принца почти каждую ночь. Страдая бессонницей, алхимик с удовольствием коротал время в моей компании. Опытным путём нам с ним удалось выяснить, что, хоть я и перемещаюсь исключительно туда, где находится Орсэй, я не привязана на короткий поводок к принцу и свободно могу отходить от него на какое угодно расстояние. Во всяком случае, путь от покоев Его Высочества до башни алхимика, находившейся в противоположном крыле замка, я проделывала без проблем.

Мастер Труар оказался крайне интересным и образованным собеседником. Помимо исследования моей магии, он много расспрашивал о моём мире, взамен рассказывая о своём, одновременно посвящая меня в тонкости колдовства.

– Зачем вы это делаете? – задала я давно волнующий вопрос.

Орсэй к этому времени уже благополучно спал в своей постели, так что Труар забрал меня к себе в башню. Теоретически, я бы могла дойти и сама, но замок ночью патрулировали рыцари, и появление незнакомой девушки, особенно покидающей королевское крыло, вызвало бы много вопросов. А так я была всего лишь безликой спутницей придворного алхимика, на которую никто не обращал никакого внимания, что меня полностью устраивало.

– Что именно вас интересует? – Труар внимательно посмотрел мне в глаза. В отличие от того же Орсэя, алхимик всегда смотрела на меня во время разговора, тогда как принц даже будучи вынужден обращаться ко мне, отводил глаза в сторону, словно я представляла собой какое-то отвратительное зрелище.

– Вы, будучи колдуном, помогаете королю истреблять себе подобных, – пояснила я. – Но при этом помогаете и мне, хотя я ведьма. Зачем вы это делаете?

– Как я сказал при нашей первой встрече, я верен королю и королевству, – спокойно ответил Труар. – Да, я помогаю Его Величеству в войне с магией. Потому что многие колдуны злоупотребляют своей силой и представляют серьёзную угрозу для окружающих. Что же касается вас, Дэйрэ, – губы мужчины тронула мимолётная улыбка, – здесь стоит поблагодарить принца. Он просил мне помочь вам – и я помогаю всем, чем могу.

– А если бы не попросил? Вы бы меня убили?

В комнате повисла неловкая пауза.

– Если бы вы представляли угрозу для королевства – да, убил бы, – твёрдо проговорил Труар. – Принимая титул придворного алхимика, я присягнул Его Величеству. И я исполню свою клятву.

– Даже если ваш король чудовище?

– Я бы никогда не стал служить чудовищу, – безапелляционно заявил Труар. – Дэйрэ, вы ещё очень молоды и неопытны. Со временем вы поймёте, что всё в этой жизни не так просто и однозначно, как кажется на первый взгляд.

– Что неоднозначного в истреблении людей по причине того, что они не похожи на тебя? Неужели все, кого король казнит на площади, являются преступниками, представляющими угрозу для королевства?

Труар длинно вздохнул.

– Дэйрэ, давайте оставим эту тему? – мягко предложил он. – Я не хочу с вами ссориться. Вы пока не готовы выслушать мои объяснения поступков Рэйегорна, понять и принять их.

Я покорно замолчала, хотя и осталась при своём мнении. Не может быть оправдания убийству сотен ни в чём неповинных людей.

* * *

– Ты много времени проводишь с мастером Труаром.

Как бы между прочим заметил Орсэй, когда я, в очередной раз материализовавшись в комнате, сразу же растянулась на постели, чтобы продолжить прерванный сон.

– И что? – я приоткрыла один глаз и взглянула на принца. – Ты бы предпочёл, чтобы я всё время торчала здесь? Тебе же лучше, что я теперь коротаю ночи у него – можешь спокойно спать, не опасаясь, что я сделаю с тобой что-нибудь нехорошие.

– Я никогда так о тебе не думал, – нахмурившись, заметил Орсэй.

– Да неужели? – мой голос был пропитан сарказмом.

Во взгляде Орсэя на мгновение промелькнула досада, но продолжать разговор он не стал.

– Почему ты попросил Труара мне помочь? – раз уж сегодня у Его Высочества хорошее настроение, и он снизошёл до диалога со мной, я решила воспользоваться этим и задать несколько вопросов.

Ответа не последовало. Повернув голову, я увидела, что Орсэй что-то сосредоточенно пишет пером на листе пергамента.

Видимо, на сегодня его благодушие по отношению ко мне исчерпало себя.

– Пару лет назад во время охоты на меня и моих сопровождающих напал колдун, – после довольно продолжительной паузы неожиданно заговорил принц. – Он произнёс какое-то заклинание и призвал жутких монстров, приказав им нас убить. Рыцари, естественно, сразу же вступили в бой и погибли все до одного – твари разорвали их прямо у меня на глазах. Я думал, что и меня постигнет та же участь, но тут появился мастер Труар. С помощью магии он уничтожил сначала монстров, а потом и создавшего их колдуна, – Орсэй оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на меня. – Он спас мне жизнь, и я в долгу перед ним.

– Это не объясняет, почему ты попросил его помочь мне.

– Ты тоже спасла меня, – напомнил Орсэй. – Тогда, в пещере, ты могла просто уйти. Однако осталась и сражалась вместе со мной. Если бы не твоя магия, я бы уже был мёртв. Сейчас помощь нужна тебе. И я буду последним подлецом, если брошу тебя в беде.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Я ценю твою помощь. И твою, и мастера Труара.

Орсэй коротко кивнул в ответ и вернулся к прерванному занятию.

– Что ты делаешь? – меня одолело любопытство. Поднявшись с постели, я подошла к столу и взглянула на лист, наполовину исписанный непонятными мне закорючками.

– Отец просил меня написать приглашение сыну графа Армэра на рыцарский турнир, который состоится через два месяца. – Орсэй поднял голову и взглянул на меня. – Ты ведь не умеешь писать, да?

– Я и читать не умею, – пожав плечами, ответила я.

– А хочешь научиться?

Подобное предложение стало для меня неожиданностью. Обычно Орсэй всем своим видом демонстрировал, что не желает иметь со мной ничего общего и вообще мне здесь не место. А тут такая щедрость!

Я внимательно посмотрела в тёмно-серые глаза, настороженно взиравшие на меня в ожидании ответа. Впервые за всё время нашего знакомства мне пришла в голову мысль, что принц очень даже недурен собой. А ещё у него доброе сердце, хоть он и старательно пытается скрыть его за высокомерием.

– Да, – тихо ответила я. – Это было бы здорово.

* * *

Деревце, напившееся воды из Тысячелетнего Источника, росло с неимоверной скоростью и уже спустя три дня сравнялось макушкой с крышей дома, распушив сочные зелёные листья во все стороны. Днём оно выглядело, как самое обыкновенное дерево. А вот по ночам его листья и ствол испускали слабое, но вполне заметное свечение. Моего отца это обстоятельство крайне беспокоило, но, памятуя мою бурную реакцию, избавиться от дерева он больше не пытался.

Между тем к деревне потянулись животные и птицы. Обычно охотникам приходилось несколько дней бродить по чаще, чтобы раздобыть хоть какую-то добычу. Сейчас же дичь сама шла им навстречу. И вместо того, чтобы радоваться данному обстоятельству, люди испугались. Со всех сторон начали доноситься шепотки о том, что «это всё неспроста», «дело тут нечисто» и «это всё от лукавого». Стоило мне показаться на улице, как люди тут же расходились, словно опасались заразиться от меня какой-нибудь страшной болезнью.

Чувствуя на себе тяжёлые, настороженные взгляды односельчан, я всё больше и больше времени проводила на болотах, чем добавляла тем для пересудов.

Отец ко всему происходящему относился с присущими ему спокойствием и непоколебимостью. Он продолжал работать в кузнице и не запрещал мне бродить, где вздумается – знал, что запреты меня не остановят. Да и люди поговорят, поговорят и успокоятся. Так уже бывало много раз, стоило моей магии выйти из-под контроля. Яркое огненное шоу в моём исполнении – паника окружающих – остракизм. А затем всё возвращалось на круги своя до нового инцидента.

Однако на этот раз привычный ход вещей был нарушен – в деревню заявились незваные гости. Небольшой отряд королевской гвардии – облачённые в доспехи с красными плащами рыцари верхом на белоснежных лошадях, – заблудился в лесу. И сгинуть бы им безвозвратно в пучине болот, если бы ни воля случая, выведшего меня прямо на них. Естественно, я не могла оставить их умирать, вот и привела в деревню, чтобы они смогли отдохнуть, покормить лошадей и поесть сами.

Ни постоялого двора, ни даже захудалой таверны у нас не имелось, так что ночевать рыцарям пришлось прямо на полу в церкви, куда их, не раздумывая, пустил отец Карст. Местные же принесли немного продуктов, кто сколько мог, и спальные принадлежности: одеяла, пледы и подушки. В благодарность за гостеприимство гвардейцы с каждым расплатились серебром – несколько монет досталось и мне.

Отец появлению королевских гвардейцев совершенно не обрадовался, что было понятно: у него дочь – ведьма, и все в деревне об этом знают. Одно слово, и эти самые рыцари, искренне благодарившие меня за своё спасение, закуют меня в кандалы и доставят на суд к королю.

– Тебе стоит на несколько дней уйти, – категорично заявил отец. – Отец Карст сказал, гости задержатся в деревне на три дня. Тебе на это время лучше скрыться на болотах.

Перспектива три дня кормить собой мошкару и спать под открытым небом мне совершенно не улыбалась. Однако я понимала, что отец заботится обо мне, поэтому не стала спорить. Собрав тёплые вещи – несмотря на разгар лета, ночами бывало прохладно, да и спать на земле в разы удобней, если под себя что-нибудь подстелить, – и корзинку с провиантом, я вооружилась небольшим ножом и ушла к Дереву Мертвецов.

Довольно быстро я поняла, что проводить на болоте несколько часов днём и ночевать там – совершенно разные вещи. При свете солнца всё казалось совершенно другим, обыденным и безопасным. С наступлением же темноты болото словно ожило, наполнилось непонятными звуками, похожими не то на крики, не то на стоны. И, да, сквозь непроглядную тьму безлунной ночи где-то над топью вспыхивали и гасли слабые бледно-оранжевые огоньки, от одного вида которых у меня мурашки бежали по спине.

Ни о каком сне не могло быть и речи. Разведя костёр, я, крепко сжимая в руке отцовский нож, удобно устроилась на вчетверо сложенном шерстяном одеяле и настороженно озиралась по сторонам, внимательно прислушиваясь, вдруг хрустнет ветка или раздастся звук шагов, выдавая чужое присутствие.

К счастью для меня ночь прошла абсолютно спокойно, и никакое чудовище не нарушило мой покой. На рассвете я позавтракала пшеничными лепёшками с ягодным морсом и потушила костёр – днём в нём не было необходимости. Во всяком случае, до тех пор, пока мне не потребуется согреться или что-то приготовить.

Сидеть на болоте в полном одиночестве было откровенно скучно. Дома у меня было целое хозяйство, требующее постоянного внимания, так что бездельничать не приходилось – дай Бог за день успеть все дела переделать. Сейчас же я не знала чем себя занять. В голову пришла заманчивая идея попытаться навестить Орсэя. Да, обычно я это делала исключительно во время сна. Но мастер Труар был уверен, что путешествие возможно и в бодрствующем состоянии. Правда, как это сделать, он не знал: самому ему никогда ничем подобным заниматься не приходилось. Но он предполагал, что если войти в состояние транса, полностью отрешившись от окружающего мира, можно вынудить своё сознание переместиться. Прежде у меня не было ни времени, ни желания проверять данную теорию. Теперь же, чтобы хоть как-то убить время, я решила всё же попробовать.

Полностью развернув одеяло, я легла на спину и закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании, как учил алхимик. Глубокий вдох, затем глубокий выдох. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Над головой раздавались бойкие птичьи трели – где-то вдали стрекотали кузнечики. Все эти звуки практически сразу наполнили сознание, не позволяя отрешиться и «очистить разум». Я честно пыталась не обращать внимания на посторонний шум. Но шорох листвы, треск и ещё огромное множество самых разнообразных звуков не давали мне покоя, вызывая лёгкое раздражение.

А потом до меня вдруг дошло: среди общего гвалта я слышу звук текущей воды, которого ну никак не может быть возле болота!

Резко распахнув глаза, я задохнулась от восхищения: вокруг меня до самого горизонта вместо тёмного леса простиралось бескрайнее поле, заполонённое ярко-розовыми цветами, внешний вид которых был мне совершенно незнаком.

Памятуя о том, что мои перемещения всегда связаны с Орсэем, я огляделась по сторонам. Позади меня виднелась широкая полноводная река, через которую был переброшен добротный каменный мост с красивыми деревянными перилами, стилизованными под побеги какого-то растения. На этом мосту и обнаружился принц. Он сидел на краю, закатав брючины штанов до колен и опустив ноги в воду, с умиротворённым выражением лица наблюдая за чем-то в воде. Заинтригованная, я неспешно приблизилась к юноше и выглянула у него из-за спины: в абсолютно прозрачной, кристально чистой воде плескались разноцветные рыбки, шустро виляя широкими плавниками.

– Доброе утро.

От звука моего голоса Орсэй вздрогнул и обернулся, встретившись со мной взглядом.

– Доброе утро, – после небольшой заминки отозвался он. – Что ты тут делаешь? Сейчас же утро. В это время ты должна заниматься своими делами.

– Меня временно выселили в лес, поэтому я от скуки решила попробовать навестить тебя в бодрствующем состоянии, – улыбнувшись, безмятежно сообщила я.

– Что значит, выселили в лес?

Пришлось мне поведать принцу о своих небольших злоключениях.

– Если бы я мог, то предложил тебе остаться здесь, – задумчиво проговорил Орсэй, когда я закончила свой рассказ. – Мы бы с мастером Труаром сумели тебя защитить. Ты бы могла жить в замке – места у нас полно.

Мне это заявление показалось просто смехотворным.

– В качестве кого бы я жила в твоём замке? – уточнила я, продолжая улыбаться. Несмотря на непростую ситуацию, настроение у меня было просто превосходное, так что я была не прочь немного поболтать на отвлечённые темы.

– В качестве ученицы Труара? – предположил Орсэй. – Мы много говорили с ним о тебе.

– В самом деле? – я была заинтригована. – И о чём именно вы говорили? О том, какая я невыносимая, не даю тебе нормально спать и постоянно выгоняю из кровати?

Впервые за время нашего знакомства Орсэй рассмеялся, и его смех неожиданно отозвался у меня в груди, заставив сердце пропустить удар.

– На самом деле, я не особо против, что ты отбираешь у меня постель, – смущённо потупив взгляд, признался принц. – Меня больше беспокоит, что из-за визитов ко мне ты не можешь полноценно отдыхать.

– Ты волнуешься за меня? – удивилась я.

– Немного беспокоюсь, – поправил Орсэй. – Всё-таки ты страдаешь из-за меня.

– В каком смысле?

– Помнишь нашу первую встречу в пещере?

Я утвердительно кивнула: такое забудешь! Одна только встреча с громадоном чего стоит.

– Я там оказался не случайно. Недалёко от той пещеры стоит ветхая избушка – в ней живёт ведьма, старинная знакомая Труара. Колдовать она практически не может, зато обладает даром предвидения.

– И ты пошёл к ней? – догадалась я.

– Да, – подтвердил Орсэй. – Мне уже двенадцать, и отец начал активно подбирать мне невесту. Вот я и решил спросить у ведьмы, кто станет моей женой, и будем ли мы счастливы.

Подобное поведение, на мой взгляд, было больше характерно для девушек, нежели для парней. Но кто я такая, чтобы судить?

– Ты нашёл её?

– Да, – подтвердил Орсэй, и на его лицо набежала тень. – Мерзкая старуха, вся в лохмотьях, волосы грязные, ещё и одного глаза нет – кошмар просто.

Я укоризненно покачала головой на столь нелестный отзыв о пожилой женщине, но вслух осуждать принца не стала, а вместо этого, подстёгиваемая любопытством, спросила:

– И что она тебе сказала?

– Что всё в моих руках, – Орсэй проникновенно взглянул на меня. – Она сказала, что мой отец выберет мне хорошую жену, красивую, умную и верную, которая родит мне наследника. Она подарит мне покой и удовлетворение, но не любовь. Однако если я осмелюсь пойти против воли отца и брошу вызов всему миру, то наградой мне станет сердце женщины, рядом с которой я буду по-настоящему счастлив.

Я насмешливо фыркнула.

– Слишком расплывчатое предсказание, ты так не думаешь? Больше похоже на слова какой-нибудь шарлатанки, нежели настоящей провидицы.

– После визита к ведьме я должен был сразу же вернуться в замок, однако вместо этого свернул с тропы, чтобы срезать путь и навестить друга. По пути на меня напал громадон, и я бы вынужден скрываться от него в катакомбах, где и встретил тебя.

Я с недоверием взглянула на юношу.

– Ты сейчас намекаешь, что та ведьма говорила обо мне?

– Я не исключаю такой возможности, – Орсэй отвёл взгляд и уставился в воду. – Ты – ведьма, а значит максимально неподходящая кандидатура в мои супруги по мнению отца.

– Вот поэтому я и говорю, что та знакомая Труара обыкновенная шарлатанка! – заявление принца звучало совершенно абсурдно, и я собиралась ему это доказать. – Начнём с того, что фраза «бросить вызов отцу» может трактоваться как угодно. Да, возможно, речь о выборе жены. А, возможно, дело в несогласии с какими-то его действиями? Например, ты можешь отказаться пойти в военный поход на какое-нибудь соседнее королевство, вместо этого заключив с ним мир. Или спасти кого-нибудь от казни. Да вариантов превеликое множество! Кроме того, неясен срок исполнения данного якобы предсказания. Когда именно ты должен бросить вызов отцу? Сегодня? Завтра? Через десять лет?

Орсэй очень внимательно выслушал мои доводы: судя по нахмуренным бровям, мне удалось пошатнуть его слепую веру в это сомнительное пророчество.

– Полагаешь, её слова – ложь, а наша встреча просто случайность? – уточнил он через некоторое время.

– Я говорю, не стоит воспринимать её слова слишком серьёзно, – заметила я. – Не торопись рубить сгоряча и не подгоняй все события под это псевдопророчество. Живи, как жил раньше. А дальше время покажет, кто прав.

Несколько мгновений Орсэй сверлил меня долгим, задумчивым взглядом, а затем кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я так и сделаю.

Охота на монстра

Как ни странно, фокус «перемещение в сознательном состоянии» за три дня кукования на болоте удался мне лишь единожды. Все последующие разы меня постоянно что-то отвлекало, не позволяя в достаточной мере сосредоточиться. Меня это, впрочем, не сильно огорчало – ни один навык не может прийти сразу. Необходимы регулярные тренировки, чему я была намерена посвятить всё свободное время – мне было интересно увидеть всё королевство Орсэя, а не только замок. А для этого я должна была научиться перемещаться по собственному желанию в любое время дня и ночи.

Королевские гвардейцы, как и сказал отец Карст, провели в деревне ровно три дня, после чего благополучно отправились восвояси. Я же смогла вернуться домой и спать не на холодной земле, а в удобной постели.

К сожалению, долго мой покой не продлился. Спустя два дня после отбытия королевской гвардии в деревне поднялась паника: пропал Джиба – десятилетний племянник старосты. Ушёл утром вместе с друзьями на рыбалку, его приятели после обеда вернулись домой, а Джиба бесследно исчез.

Естественно, на поиски ребёнка отправились всем миром. Мужики, вооружившись вилами и топорами, ушли прочёсывать лес. Мой отец, само собой, пошёл с ними. Я же направилась привычным маршрутом к болотам – единственному месту, откуда человек, живущий в деревне с самого рождения и знающий здешние леса, как свои пять пальцев, мог не суметь выбраться самостоятельно.

Стоял ясный, солнечный день, всё пространство между деревьями хорошо просматривалось, что добавило мне уверенности. В конце концов, раз даже ночью я не столкнулась здесь ни с чем по-настоящему опасным, значит, при свете дня мне тем более ничего не угрожало. Придя к такому выводу, я сломала хорошую, толстую слегу и, тщательно прощупывая ей дорогу, храбро вошла в воду.

Двигаться в болотной жиже было не очень удобно: тина обвивалась вокруг ног, затрудняя движение, плюс то и дело в кожу впивались голодные пиявки, которых я отгоняла крохотными разрядами магии.

Внезапно прямо посреди пути я почувствовала, как моё сердце быстро-быстро забилось в груди, как от испуга, а по спине пробежали мурашки. Понять, что именно вызвало столь странную реакцию, я не успела – под кожей миллиардами искр взорвалась магия, а спустя мгновение я поняла, что переместилась из болота в лес. Причём выбрала для этого крайне неподходящий момент.

Справа, со свистом разрезав воздух, пролетела стрела, вонзившись в дерево за моей спиной.

– Не стрелять!

Повернувшись на крик, я увидела Орсэя в компании пятерых взрослых мужчин, облачённых в кольчуги, как, впрочем, и сам принц. Они были окружены плотным кольцом странного вида существ, напоминавших маленьких человечков – Орсэю они были примерно по пояс,– покрытых густой чёрной шерстью. Существа теснили вооружённых рыцарей, размахивая непропорционально длинными руками с небольшими каменными кувалдами.

Не задумываясь, я наколдовала мощный порыв ветра, раскидавший мохнатую мелюзгу в разные стороны. Им подобное обращение, разумеется, не понравилось, и монстрики переключили своё внимание на меня. Только вот – какая жалость! – хоть как-то навредить были не в состоянии: их кувалды просто проходили сквозь моё тело. И даже попытка укусить меня за ногу не увенчалась успехом. Убедившись в том, что теперь перевес не на их стороне, существа, недовольно бормоча что-то на своём языке, удалились, напоследок швырнув в мою сторону несколько еловых шишек.

– Что у вас тут происходит? – удостоверившись, что угроза миновала, я обратилась к Орсэю. Воины тут же оттеснили принца себе за спины и выставили вперёд мечи.

– Мы на охоте, – недовольным голосом объяснил Орсэй, пытаясь выйти из-под защиты своих провожатых. – Да опустите вы мечи! Она не причинит нам вреда.

– Она – ведьма, Ваше Высочество, – мрачно заметил один из воинов – высокий широкоплечий брюнет с массивной нижней челюстью и выразительными ярко-синими глазами.

– И что с того? – не позволив Орсэю сказать и слова, вступила в полемику я. – По-моему, я только что спасла вам жизни. Разве нет?

– Мы бы и сами справились с обыкновенными шишигами, – высокомерно заявил рыцарь. – Они опасны разве что для маленьких детей да безоружных крестьян, но никак не для воинов.

– Как скажете, – пожала я плечами. – В любом случае, они ушли, и вы можете продолжать свой путь.

Никто и не подумал двигаться с места. Рыцари всё ещё не спускали с меня настороженного взгляда.

– Использование магии запрещено в королевстве Диарнар, – строгим голосом проговорил брюнет, видимо, являвшийся главным в этом отряде. – Мы должны доставить вас на королевский суд.

– Да неужели? – усмехнулась я, после чего медленно стала подходить к рыцарям. – Уверены, что силёнок хватит?

Я заметила, как побледнел Орсэй после моих слов. Неужели решил, что я собираюсь перебить его людей? Вот дурачок!

Ни один из рыцарей не дрогнул при моём приближении, их взгляды пристально следили за каждым моим движением – эти мужчины, определённо, были храбрыми воинами и не собирались отступать при виде одной единственной ведьмы. Это делало им честь.

Подойдя вплотную к брюнету, я позволила кончику его меча замереть возле самой груди, а затем, выдержав театральную паузу, сделала ещё один шаг, позволив мечу свободно пройти сквозь тело.

Мужчины дружно ахнули. Один – совсем ещё молоденький, на вид не старше восемнадцати лет, – осенил себя крестным знаменьем.

– Так как вы собираетесь доставить меня в замок для суда? – улыбнувшись, спросила я. – И, другой вопрос: какой толк от суда? Ни казнить меня, ни запереть ваш король не сумеет.

– Вы – призрак? – спросил брюнет, опуская меч, который всё так же свободно «разрезал» моё тело, не причинив при этом ни малейшего вреда.

– Не совсем, – ответила я, после чего послала весёлый взгляд Орсэю. – Скорее ангел-хранитель вашего принца.

Орсэй на столь нескромное заявление с моей стороны закатил глаза, однако спорить не стал.

Рыцарь повернулся к принцу.

– Ваше Высочество, вы знакомы с ней?

– Знаком, – подтвердил тот. – Можете не волноваться, сир Бэкмор, она не причинит никому вреда.

– Его Величество не одобрит, – подал голос один из рыцарей – рыжеволосая громадина с куцей бородой и жалким подобием усов.

– Не одобрит что? – надменно уточнил Орсэй. – Что мы в лесу наткнулись на бесплотное существо, обладающее магией, которое не выказало ни малейших признаков агрессии и даже попыталось нам помочь?

Мужчина недовольно поджал губы и почтительно склонил голову перед принцем.

– Продолжим путь, – распорядился Орсэй, обращаясь к кому-то позади себя. Только сейчас я заметила лошадей, стоявших чуть поодаль, ближе к деревьям, в компании троих слуг.

Я не знала, как мне поступить. Пойти за ними? Зачем? Только лишний раз буду нервировать своим присутствием рыцарей и добавлю Орсэю проблем. Остаться здесь? Нет, как вариант, можно побродить по здешнему лесу, полюбоваться пейзажами и, возможно, познакомиться поближе с местной флорой и фауной. И как долго я буду здесь бродить? Обычно, когда меня переносит к Орсэю ночью, я возвращаюсь обратно с пробуждением. В тот единственный раз, когда я заявилась в этот мир среди бела дня, я пробыла здесь от силы минут двадцать, после чего утратила концентрацию и вернулась назад. Однако сегодняшнее перемещение кардинально отличалось от всех предыдущих – на этот раз моя собственная магия почему-то посчитала, что я нужна здесь. Возможно, она же меня и вернёт назад? Но когда?

– Дэйрэ!

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как рыцари вместе с принцем и слугами успели оседлать лошадей. Встрепенувшись от окрика, я подняла голову и увидела Орсэя, восседающего верхом на роскошном гнедом рысаке.

– С тобой всё в порядке? – не обращая внимания на присутствие посторонних, с искренней тревогой спросил принц, глядя на меня сверху вниз. – Почему ты здесь оказалась? Просто практиковалась?

Я отрицательно покачала головой.

– Магия перенесла меня сюда, – честно ответила я. – Сначала меня накрыло паникой, хотя никаких видимых причин для этого не было. Потом я почувствовала, как магия внутри забурлила, и вот я уже здесь.

– Ты можешь вернуться назад?

– Не уверена… Раньше мне никогда не приходилось думать о подобных вещах – возвращение происходило само собой.

– Ясно, – Орсэй на мгновение задумался, а затем заявил категорично: – Ты идёшь с нами.

– Ваше Высочество! – тут же возмутился сир Бэкмор.

– Ты предлагаешь мне бежать за лошадьми? – насмешливо уточнила я, даже не думая скрывать своего веселья. – Я, конечно, девочка талантливая, но летать ещё не научилась!

Орсэй смутился своей оплошности.

– Но не могу же я оставить тебя здесь?

– Почему нет? – удивилась я. – Со мной точно ничего не случится.

Юноша не выглядел убеждённым. Улыбнувшись, я подошла к нему вплотную и накрыла его руку, державшую поводья, своей ладонью. Ну, как накрыла: положила свою руку над его рукой, обозначая прикосновение, которого нет.

– Не переживай обо мне, – твёрдо проговорила я. – Со мной всё будет хорошо. Если повезёт, скоро вернусь домой.

Орсэй судорожно сглотнул: его взгляд буквально прикипел к нашим псевдосоединённым рукам, причём на лице принца отразилось настолько сложное выражение, что интерпретировать его оказалось мне не под силу.

– Хорошо, – наконец, проговорил он, после чего повернулся к своим людям: – Поехали.

Я отступила в сторону, позволяя лошадям беспрепятственно проехать. Стоило стуку копыт стихнуть, как я почувствовала странное давящее чувство в районе груди, а затем мне в нос ударил тошнотворный гнилостный запах.

Открыв глаза, я обнаружила себя неподвижно лежащей посреди болота, а надо мной нависала жуткая волосатая морда гигантских размеров с горящими жёлтыми глазами.

Я буквально задохнулась от ужаса при виде этого нечто. Его огромная пасть с гнилыми зубами находилась в опасной близости от моего лица, и создавалось впечатление, будто существо вознамерилось откусить мне голову. Я очень сильно хотела закричать, однако крик застрял где-то в глотке, и наружу вырвалось лишь жалкое сипение.

Монстр, заметивший, что я очнулась, слегка наклонил голову на бок, пристально разглядывая моё лицо. Несколько мгновений ничего не происходило, и я с громким клацаньем захлопнула раскрытый в немом крике рот. Земля подо мной зашевелилась, и я поняла, что лежу не на какой-нибудь кочке, а на покрытых густым мхом лапах монстра, а вся моя одежда пропиталась болотной водой.

«Если я во время переправы переместилась к Орсэю, то моё тело, скорее всего, ушло ко дну, – мелькнуло у меня в голове. – Получается, этот монстр спас меня?»

После этого я по-новому взглянула на жуткое существо перед собой. Оно всё также спокойно взирало на меня, не выказывая ни малейшего признака агрессии. Да, внешний вид у него весьма угрожающий, если не сказать отталкивающий. Но с чего я взяла, что это существо обязательно плохое?

Мне стало стыдно за свою первоначальную реакцию.

– Спасибо, что спас меня, – прямо взглянув в огромные жёлтые глаза монстра, проговорила я.

Существо в ответ издало какой-то нечленораздельный звук, похожий на мычание, после чего, продолжая аккуратно держать меня в своих руках, медленно поднялось. Перевернувшись на бок, я опасливо взглянула вниз – до земли было метра три, не меньше. Это впечатляло!

Неторопливо пройдя через болото, вода в котором едва ли доходила существу до щиколотки, монстр осторожно опустил меня на землю.

– Спасибо, – нервно улыбнувшись, ещё раз поблагодарила я его.

Существо на это ничего не ответило, просто молча развернулось, прошло до середины болота и погрузилось под воду. Как ему это удалось, учитывая столь внушительные размеры – непонятно. Наверняка не обошлось без какой-то особой, болотной, магии.

* * *

Опасаясь повторения внезапного перемещения, я была вынуждена вернуться домой. К счастью, потерявшийся мальчик обнаружился – он свернул не на ту тропинку, провалился в яму и сломал ногу, поэтому и не смог самостоятельно выбраться из леса. Как говорится, то хорошо, что хорошо кончается.

Я же с нетерпением ожидала наступления ночи, чтобы вновь отправиться к Орсэю и расспросить его о странных существах – шишигах, – с которыми мне пришлось столкнуться. Ну, и выяснить, с чего бы магии вздумалось перемещать меня к нему против воли, тоже не помешает. Но это вопрос скорее к мастеру Труару, нежели к Орсэю. И то не факт, что алхимик скажет что-нибудь дельное – для него все эти перемещения были так же в новинку, как и для меня.

К моему изумлению, вместо привычных богато обставленных покоев, я оказалась на небольшой лесной полянке возле разведённого костра, вокруг которого собрались уже знакомые мне воины в компании Орсэя.

– Доброй ночи, господа, – вежливо поприветствовала я собравшихся, не рискуя подойти ближе, чтобы не напугать мужчин, непривычных к моему эффектному появлению.

– Дэйрэ, – Орсэй жестом успокоил встрепенувшихся рыцарей, одним взглядом велев им оставаться на своих местах. Как ни странно, те подчинились без лишних вопросов. – Ты снова здесь.

– Как всегда, – заметила я. – Полагаю, моё общество сейчас нежелательно?

Орсэй бросил быстрый взгляд на рыцарей, настороженно прислушивающихся к нашему разговору.

– Не самое удачное время для бесед, – согласился Орсэй, а затем нахмурился, очевидно, быстро что-то обдумывая, после чего уверенно проговорил: – Впрочем, пусть привыкают к твоему обществу. – И жестом предложил мне расположиться у костра.

Я не смогла сдержать улыбку: мне было приятно, что Орсэй, несмотря на ненависть отца к магии и собственную неприязнь к ней, уважительно относился ко мне и пытался навязать такое же отношение своим рыцарям.

Орсэй вернулся на своё место возле костра, выстланное еловыми ветками, накрытыми шерстяным одеялом. Я опустилась рядом с ним, и если бы у меня было тело, то мы непременно бы соприкоснулись плечами.

– Итак, что отряд королевских рыцарей во главе с наследным принцем забыл в лесной глуши? – поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть лёгкой насмешки в голосе.

– Отец получил тревожные новости: в здешнем лесу завелась какая-то тварь, повадившаяся похищать людей, – мрачно ответил Орсэй. – Мы приехали, чтобы обнаружить её и убить.

– Похищают именно людей? – уточнила я, нахмурившись. – Не скот? Только людей?

– Про скот ничего неизвестно.

Это было странно. Люди, живущие в лесу, никогда не ходят безоружными, и большинство хищников предпочитает нападать на более лёгкую добычу вроде овец или коз. Некоторые особо шустрые, – лисы, например, – пролезают прямо во дворы и воруют кур и гусей. Но чтобы целенаправленно истреблять людей…

– Полагаете, к этому причастны колдуны?

Мне сразу же вспомнился разговор с мастером Труаром, когда он заявил, что не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд, и что король не просто так затеял войну с магами.

– Отец не исключает такой вероятности, – кивнул Орсэй. – Но пока судить сложно. Вот прибудем на место – там и разберёмся.

– А шишиги?

– Что шишиги?

– Ну, что они за существа? Они вели себя достаточно агрессивно. Они не могут похищать людей?

– Нет, – категорично заявил Орсэй. – Шишиги всего лишь мелкая нечисть. Они могут доставить определённые неприятности, запугать случайного путника или сбить с пути. Но до убийства не опускаются никогда.

– А по внешнему виду не скажешь, – заметила я, улыбнувшись. – Выглядели они очень грозно с этими своими каменными кувалдами.

Орсэй ответил мне крохотной улыбкой.

– Не всё, что выглядит опасным, является таковым на самом деле, – заметил он. И мне тут же в голову пришёл монстр, вытащивший меня из болота.

– Да, ты прав, – согласилась я.

В этот момент где-то неподалёку раздался громкий, надсадный женский крик, заставивший всех мужчин повскакивать на ноги и обнажить мечи. Я повернула голову на звук, но даже не подумала вставать.

– Не советую отходить от огня, – заметила я спокойно.

– Там кому-то нужна помощь! – возмутился Орсэй. Однако никто из его рыцарей даже не подумал идти в лес в поисках невинной жертвы монстра. Все мужчины как один неподвижно замерли возле костра и настороженно вглядывались в темноту. Подобное поведение, очевидно, поставило принца в тупик, и он растеряно спросил: – Чего вы ждёте?

– Они ждут, пока твари надоест играть в прятки, и она нападёт, – объяснила я. Поймав недоумевающий взгляд Орсэя, я пояснила: – Никто по ночам по лесу не бродит, тем более женщины – это опасно. Зато очень многие существа способны имитировать человеческий голос. Чаще всего именно женский или детский.

– Госпожа много знает о повадках монстров, – мрачно заметил рыжеволосый рыцарь.

– Я не госпожа, – возразила я. – Можете называть меня Дэйрэ. Что же касается моей осведомлённости… просто я сама живу в крохотной деревушке посреди лесной чащи. И знаю, что бывает с теми, кто решается прийти на помощь деве, зовущей на помощь.

– И что с ними бывает? – поинтересовался Орсэй.

– Они умирают.

Крик между тем повторился, на этот раз намного ближе. Лошади нервно заржали и принялись рыть копытами землю – слуги немедленно подошли к ним и попытались успокоить.

– Лошади всегда чувствуют опасность, – назидательно сказал принцу сир Бэкмор. – Луки на изготовку!

Двое рыцарей убрали мечи и проворно натянули тетиву на луки. Я продолжила сидеть на земле перед костром, предпочтя сначала понаблюдать за тем, кто – или что, – придёт полакомиться человечинкой. И только в случае, если рыцари не справятся самостоятельно, можно будет вступить в бой, используя магию.

На некоторое время на поляне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени костра и протяжным уханьем совы вдалеке. А затем из чащи, покачиваясь из стороны в сторону, вышла красивая молодая девушка, всё платье которой было изодрано и покрыто кровью.

– По-мо-ги-те, – по слогам проговорила она и рухнула на землю, как подкошенная.

Это стало для меня настоящим сюрпризом – вот уж кого, а обычного человека я точно не ожидала увидеть. Рыцари, судя по изумлённо-испуганным выражениям лиц, тоже.

Сир Бэкмор, убрав меч в ножны, торопливо приблизился к девушке и опустился перед ней на колени. Я выпрямилась и подняла руку, приготовившись к атаке: происходящее с каждой секундой нравилось мне всё меньше и меньше. В тот самый момент, когда рыцарь взял девушку за плечи, чтобы перевернуть её на спину, та резво развернулась сама и полоснула его по лицу внезапно удлинившимися когтями. Второй удар должен был разорвать ему горло, но я направленной волной магии отшвырнула тварь в сторону, тем самым, возможно, сохранив мужчине жизнь.

– Айвур! – закричал кто-то из рыцарей. В девушку тут же полетели стрелы, однако она ловко увернулась, на ходу меняя облик, из молодой красавицы превратившись в сморщенную седовласую старуху с горящими адским пламенем глазами и острыми, как бритва, зубами.

В эту же секунду раздался громкий треск ломающихся веток, и из темноты на поляну выскочило около дюжины волков. Пятеро сразу же набросились на лошадей и карауливших их слуг, а остальные сосредоточили своё внимание на рыцарях.

Вокруг воцарился настоящий хаос. Со всех сторон слышались крики, конское ржание, свист стрел и волчье рычание. Рыцари отважно сражались, прикрывая друг другу спины, но численный перевес был не на их стороне.

Понимая, что дела плохи, я подняла руки вверх, сконцентрировалась и наколдовала небольшой смерч, который прошёлся по поляне, отгоняя прочь волков и их зубастую хозяйку, после чего протянула правую руку к костру: его пламя сначала взметнулось вверх, а затем гигантским кольцом метра три в высоту окружило поляну, отсекая людей от кровожадных тварей.

Оглядевшись по сторонам, я увидела сильно потрёпанных, но вполне себе живых рыцарей в местами разодранных кольчугах. Даже слуги, явно не отличавшиеся боевой подготовкой, умудрились уцелеть во всём этом безумии. Чего не скажешь о лошадях: возле их распотрошённых туш уже сгрудились волки с явным намерением устроить себе праздничный ужин.

– Спасибо, – с чувством проговорил Орсэй, подойдя ко мне. – Твоя помощь была очень своевременной.

– Не за что, – ответила я. – Что это было, ты знаешь?

– Айвур, – вместо принца ответил Бэкмор, прижимавший окровавленный платок к лицу, располосованному когтистой лапой старухи. – Мерзкая тварь, разновидность ведьм-оборотней. Она может менять облик и обладает способностью управлять некоторыми животными, вроде, волков, шакалов и медведей.

– Ясно, – я окинула воинов подозрительным взглядом. – Она может принимать абсолютно любой облик?

– Да, – подтвердил Бэкмор.

– Тогда где гарантия, что она сейчас не среди вас?

На поляне тут же повисла зловещая тишина. Рыцари тревожно принялись оглядывать друг друга.

– Нет такой гарантии, – был вынужден признать рыжеволосый. – И как нам быть? – он повернулся ко мне. – Быть может, госпожа ведьма сможет найти свою подружку?

Я наградила рыцаря холодным взглядом.

– Она мне не подружка, – отрезала я. – Но, вы правы, сир зануда, я, действительно могу её найти.

После этих слов я стремительно приблизилась к нему и резко погрузила ладонь в грудь – рыжеволосый, коротко выругавшись, тут же отскочил назад и наставил на меня меч.

– Человек, – спокойно резюмировала я, после чего оглядела остальных рыцарей, не сводивших с меня настороженного взгляда. – Кто следующий?

Орсэй, знавший, что я чувствую магию, и моё прикосновение не может никому навредить, уверенно подошёл ко мне, добровольно позволяя прикоснуться к себе.

– Это совсем не больно, – заявил он, обращаясь к своим воинам. – Зато мы будем точно уверены, что среди нас не затесался враг.

Рыцари всё ещё не выглядели убеждёнными. Я же заметила, что один из слуг как-то очень странно смотрит на меня, с какой-то необъяснимой затаённой злобой. Впрочем, возможно, это из-за того, что я – ведьма? Судя по всему, здешние колдуны не отличаются добрым нравом и успели многим навредить.

Проверка не выявила ничего подозрительного: все внутри огненного круга были обычными людьми.

– И что теперь? – мрачно спросил рыжеволосый.

– Подождём до утра, – ответил Бэкмор. – Айвур не выносит солнечного света и днём нападать не станет. Волки подчиняются её магии, значит, уйдут следом.

Я нервно закусила губу: слова рыцаря звучали вполне логично. Только вот была одна небольшая проблема…

– Я не могу гарантировать вам защиту до утра, – призналась я. – Поддерживание огня отнимает много сил, а их запасы у меня не безграничны.

Я выразительно посмотрела на Орсэя. Ему было хорошо известно, что моё присутствие в этом мире обеспечено исключительно магией. Израсходовав все силы, я просто вернусь назад, в свой мир. И они с рыцарями останутся один на один со злобной, кровожадной ведьмой и её мохнатой стаей.

– Продержись столько, сколько сможешь, – сказал принц, твёрдо глядя мне в глаза. – А дальше мы сами как-нибудь справимся.

Айвур

Несмотря на близкое соседство с целой стаей кровожадных волков, неторопливо бродящих вдоль огненной стены, периодически зловеще подвывая, основная масса рыцарей вместе со слугами после сытного ужина, состоявшего из наваристой похлёбки, сваренной тут же в небольшом походном котелке, благополучно отправилась спать. Нести дозор выпало Бэкмору, к которому присоединился Орсэй, заявивший, что просто не в состоянии уснуть после всего случившегося. Особо испуганным принц не выглядел, из чего я сделала вывод, что он просто не захотел оставлять меня наедине с рыцарем.

– Итак, Дэйрэ, – Бэкмор устремил на меня испытующий взгляд. – Кто вы и откуда?

– Я просто дочь кузнеца из далёкой, богом забытой деревушки, название которой вам ничего не скажет, – спокойно ответила я.

– И давно вы знакомы с Его Высочеством?

– Пару месяцев.

– Шестьдесят четыре дня, – поправил меня Орсэй. Я изумлённо уставилась на него. Он, что, в самом деле, считал дни, прошедшие с нашей первой встречи? Это было… пугающе. И странно.

– Она спасла мне жизнь в катакомбах, – повернувшись к рыцарю, сообщил Орсэй, пристально глядя в глаза мужчины. – И сейчас мы все живы тоже только благодаря ей.

– Она – ведьма, – заметил Бэкмор.

– Да, – кивнул Орсэй. – И именно поэтому мы сейчас спокойно отдыхаем возле костра, дожидаясь утра, а не служим кормом для волков.

Бэкмор многозначительно хмыкнул, но продолжать разговор не стал. Однако то, каким тоном говорил с ним принц, как смотрел на него, сказало мне многое: Орсэй уважал этого рыцаря, и его мнение, очевидно, было важным для юноши.

– Сир Бэкмор, я не выбирала, кем родиться, – проговорила я, уверенно встретившись взглядом с пронзительными синими глазами мужчины. – Но могу вас заверить: я никогда не использовала свои силы во вред. И впредь не стану.

– Время покажет, – сухо ответил тот. – Пока я склонен согласиться с Его Высочеством: сегодня ваша помощь оказалась неоценимой.

Вновь воцарилось молчание, разбавляемое периодическими завываниями волков и хрустом ломаемых веток – хозяйка стаи, очевидно, тоже ошивалась поблизости в надежде, что мои силы закончатся раньше, нежели наступит утро.

Мой взгляд то и дело против воли возвращался к окровавленной щеке Бэкмора, наспех перевязанной бинтами. Рана была, судя по всему, не очень серьёзной, но явно доставляла мужчине сильный дискомфорт.

– Вы позволите мне посмотреть? – не удержавшись, спросила я, кивком указав на рану.

– Зачем? – тут же насторожился Бэкмор.

– Я немного разбираюсь в лекарском деле, – заметила я. – Могу помочь вам в исцелении.

Бэкмор нахмурился, обдумывая моё предложение. Ни я, ни Орсэй его не торопили.

– Хорошо, – наконец, согласился рыцарь и принялся ловко освобождать голову от повязки. – Ваше Высочество, я ведь могу доверить своё лицо госпоже Дэйрэ?

– Я ни разу не видел её целительских навыков, – честно ответил принц. – Но, если бы я был на твоём месте, то без тени сомнений доверил бы ей даже свою жизнь.

Эти слова наполнили моё сердце теплом. Благодарно улыбнувшись принцу, я подошла к Бэкмору и положила ладонь на его пострадавшую щёку, которую пересекали четыре глубокие борозды, одна из которых лишь чудом не задела глаз.

– Расслабьтесь, – попросила я. – Будет немного щипать.

Сконцентрировав немного магии в ладони, я выпустила её наружу, как делала много раз до этого, залечивая разбитые коленки детворе в деревне. Кончики пальцев заискрились, отчего рыцарь заметно напрягся, однако не отстранился. Края ран наполнил мягкий золотистый свет, и они медленно начали стягиваться, пока полностью не затянулись.

На весь процесс лечения у меня ушло меньше минуты.

– Вот и всё, – улыбнувшись, резюмировала я. – Так ведь намного лучше?

Бэкмор растеряно моргнул, а затем осторожно коснулся щеки, чтобы удостовериться, что от раны действительно не осталось и следа.

– Благодарю, – с какой-то странной интонацией, которую мне не удалось идентифицировать, проговорил рыцарь.

– Не за что, – отмахнулась я. – Вот если бы вы лишились глаза – тут бы я была бессильна. Мои таланты распространяются только на мелкие раны, вроде ссадин, царапин и порезов. Что-то глобальное исцелить мне не под силу.

Вскоре Орсэй, несмотря на свои громкие заявления, начал клевать носом, а затем и вовсе заснул, свернувшись трогательным калачиком на своём одеяле. Это было вполне ожидаемо. А вот когда сир Бэкмор вдруг закрыл глаза и повалился навзничь, будто его обухом ударили по голове, я поняла, что что-то пошло не так.

– Орсэй, проснись! – приблизившись вплотную к принцу, громко закричала я, и даже слегка потрясла юношу с помощью магии – никакого эффекта. Его сон был крепок и глубок. Неестественно крепок и глубок.

– Не тратьте времени даром, никто не проснётся, пока я этого не захочу.

Повернувшись, я встретилась взглядом с ледяными, полными ненависти карими глазами одного из слуг – того самого молодого парня, что всё время смотрел на меня с неприкрытой злобой.

– Ты что-то подмешал в еду? – осенило меня. – Яд?

– Всего лишь дурман-траву.

Что такое дурман-трава, я не знала, но само название ничего хорошего не сулило.

– И зачем ты это сделал?

– Разве не очевидно? – юноша презрительно скривился. – Чтобы утром, когда огонь погаснет, никто не мог сопротивляться и волки спокойно закончили начатое.

Звучало логично и одновременно как-то странно.

– Зачем тебе это? За убийство рыцарей и принца тебя ждёт смертная казнь.

– А кто докажет, что я в чём-то виноват? – высокомерно спросил он. – Утром я отправлюсь обратно в замок и сообщу королю, что Его Высочество и сир Бэкмор послали меня за подкреплением. Когда же те приедут, то найдут лишь окровавленную одежду да обглоданные кости. – Лицо юноши исказила жуткая гримаса, полная гнева и презрения. – Впрочем, долго оплакивать товарищей им не придётся – их постигнет та же участь.

Его слова звучали форменным безумием

– Зачем? – повторила я свой вопрос. – Зачем ты хочешь их всех убить?

– Потому что они заслужили! Они – безжалостные, бессердечные твари, которым только одна дорога – на тот свет.

Было очевидно, юноша имел серьёзный зуб на короля, его сына и рыцарей. Никто в здравом уме не станет способствовать убийству целой кучи народа, не имея на то веской причины. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

– Как тебя зовут? – я решила сменить тему.

Юноша окинул меня подозрительным взглядом.

– Зачем вам моё имя? Хотите сотворить какой-нибудь заговор, чтобы убить меня и спасти этих отбросов? – кивок в сторону спящих рыцарей.

– Нет, просто я считаю невежливым общаться с человеком, не зная его имени, – я старалась говорить максимально спокойным голосом, чтобы не спровоцировать юношу на какую-нибудь глупость. Мне он, конечно, никак навредить не мог, а вот остальным – запросто. – Кроме того, я не знаю никаких заговоров, так что не смогу тебя проклясть, даже если очень захочу – моя магия совершенно иного рода.

– Вот именно! – в голосе юноши слышались обвинительные нотки. – Вы – ведьма! У вас есть магия. И вместо того, чтобы уничтожить тирана и его приспешников, вы защищаете их!

– Я не знаю никакого тирана, – возразила я. – Никто из этих людей не сделал лично мне ничего плохого. Почему я должна помогать их убивать?

Ведя с ним беседу, я краем глаза заметила, что рыжеволосый воин шевельнулся: похоже, на него дурман-трава по какой-то причине не подействовала, что лично мне было только на руку. Самостоятельно с взбесившимся парнем мне было не справиться. Нет, я могла бы, конечно, его поджарить, но это слишком жестоко. Кроме того, Его Величество наверняка захочет подробно допросить предателя, вознамерившегося хладнокровно убить его рыцарей и сына.

– Потому что они убийцы, – заявил юноша. – Знаете, кто такая айвур?

– Ведьма-оборотень? На самом деле, я впервые о ней услышала только от сира Бэкмора, так что не могу сказать точно.

– Эта айвур ещё десять лет назад была моей бабушкой, – голос юноши наполнился горечью. – Всю свою жизнь она прожила в деревне, занимаясь знахарством, лечила людей и скот, иногда проводила простенькие ритуалы для привлечения дождя или увеличения посевов. Она никому не делала зла. А потом пришли королевские рыцари, объявили её ведьмой и повесили, а труп оставили на съедение диким животным!

Это звучало жутко. И крайне несправедливо. Однако у меня возникли закономерные вопросы.

– Десять лет назад принцу Орсэю было всего два года, – заметила я. – Он не имеет никакого отношения к этому преступлению.

– Он сын убийцы! В его жилах течёт та же кровь. Как только Орсэй взойдёт на трон, он продолжит дело своего отца.

– Ты не можешь этого знать. Или у тебя есть дар провидения? – я насмешливо фыркнула. – Нет, нет у тебя никакого дара. В тебе вообще нет ни капли магии.

– Да, ни я, ни моя мать не унаследовали дар, – признал юноша. – Впрочем, это спасло нам жизнь. Уверен, будь в нас хоть крупица магии, нас бы вздёрнули на виселице вместе с бабушкой.

Всё время нашего разговора юноша нервно расхаживал по поляне. И как только он поравнялся с рыжеволосым рыцарем, тот моментально вскочил на ноги и одним ударом рукоятью меча по голове оглушил злодея.

– Мерзкий крысёныш, – зло выплюнул рыцарь, для острастки пнув бесчувственное тело ногой в бок. – Мне он с самого начала не понравился, слишком покладистый и услужливый, вечно улыбался и разве что сапоги не вылизывал, стараясь выслужиться.

– Желание выслужиться перед господином и заработать несколько лишних монет ещё не признак злого умысла, – заметила я. – Почему вы не заснули?

– Я слишком много пью вина, чтобы на меня подействовала обычная дурман-трава, – неохотно ответил тот.

Я коротко кивнула, принимая подобное объяснение.

– Что будем делать? Вы знаете, как нам всех разбудить?

– От дурман-травы есть противоядие – трава окулнец. Только вот я не уверен, что она растёт в этом треклятом лесу.

Это звучало не очень многообещающе.

– Нам не обязательно искать противоядие, – выдержав короткую паузу, заметил рыцарь. – Часов через двадцать действие дурман-травы закончится, и они сами проснутся.

Это звучало чуть лучше, но всё ещё малопривлекательно.

– Мы не сможем держать оборону целых двадцать часов, – не скрывая разочарования, заметила я. – Не говоря о том, что вам нужно хоть немного поспать, моих сил точно на столько не хватит. И вы останетесь один на один с айвур и её стаей.

– И что же вы предлагаете, госпожа ведьма? – похоже, этот человек категорически не хотел называть меня по имени. Что ж, его воля. Меня это не особо задевало.

– Как выглядит этот ваш окулнец?

– Как обычная трава: невысокая, длинные узкие листья, цветков нет.

Это усложняло дело. Как искать в лесу, среди травы, растение, не имеющее никаких отличительных признаков, и которое я прежде никогда в глаза не видела?

– Я могу попытаться его поискать, – предложил рыцарь.

Я отрицательно покачала головой.

– Стоит вам выйти за пределы огненного барьера, и вас тут же либо растерзают волки, либо схватит айвур.

Это был тупик. Я раздражённо пнула ногой котёл с остатками похлёбки – тот, естественно, даже не шелохнулся, моя нога просто прошла насквозь.

И тут меня осенило.

– Похлёбка, – я повернулась к рыжеволосому. – Похлёбку ели все, кроме меня, но не заснули только двое: вы и предатель.

– У него должно быть при себе противоядие, – мужчина сразу же понял, к чему я клоню, и бросился к походному мешку юноши. Пару минут копошений в тусклом свете костра, и раздалось радостное: – Есть!

Рыцарь выпрямился и показал мне свою находку: пучок обыкновенной на мой взгляд травы, перевязанный бечёвкой.

– Ну, теперь мы быстро всех разбудим, – воодушевлённо проговорил рыцарь. – Только нужно котёл помыть и воды принести.

– Я этим займусь.

Подхватив котёл чарами левитации, – ещё один фокус, освоенный мною в совершенстве, – я спокойно прошла сквозь огонь. Ко мне тут же подбежали волки, но, быстро убедившись, что я им не по зубам, отошли в сторону, недовольно порыкивая.

Найти реку не составило труда: я с самого начала слышала где-то вдалеке шум текущей воды. Так и оказалось. Не прошло и десяти минут, как я вышла на берег небольшой реки, скорее напоминающей огромный ручей. Впрочем, вода в нём выглядела пригодной для питья, так что я сначала вылила в стороне остатки похлёбки, мысленно извинилась перед местной живностью, которая отведает эту гадость, тщательно прополоскала котёл – полноценное мытьё с мыльным корнем мне было недоступно, но я понадеялась, что и этого будет достаточно, – наполнила его водой и вернулась в лагерь.

Предатель к этому времени уже был тщательно связан верёвкой по рукам и ногам, так что шансов на побег у него не было.

– Быстро, – с долей уважения хмыкнул рыцарь, подхватывая котелок.

– Тут недалеко река, – пожала плечами я.

– Угла, – кивнул тот, скидывая в котелок весь найденный запас лекарственной травы. – Вдоль неё издревле строили деревни. Только вот после оползня полсотни лет назад она сильно измельчала, и большинство деревень захирело.

Подобная ситуация была мне хорошо знакома. Отец рассказывал, что его родная деревня опустела, когда пересохла река, которая её питала. Все местные разбрелись в разные стороны, кто в другие деревни, а кто, как он сам, подался в город.

– А деревня, в которой пропадают люди? – спросила я, вспомнив об изначальной цели похода принца и рыцарей.

Рыжеволосый неопределённо пожал плечами.

– Я не из этих мест, так что ничего конкретного сказать не могу.

– То есть, подтвердить или опровергнуть историю об айвур, вы не можете, – кивнула я.

– Раз её повесили, значит, было за что, – категорично заявил рыцарь. – Будь моя воля, я бы всех ведьм уничтожил.

Его взгляд заострился, а на щеках заиграли желваки – не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эта тема крайне болезненная для него.

– Ведьмы вас чем-то обидели? – осторожно спросила я. Прежде, до знакомства с Орсэем и мастером Труаром, я полагала, что все эти массовые казни ведьм, устроенные что здесь, что когда-то давным-давно в моём мире – плод чрезмерной жестокости и страха перед силами, которые простым людям неподвластны, и природу которых они не в состоянии объяснить. Однако сейчас я уже не совсем уверена в этом.

– Обидели? – в голосе мужчины слышалась горечь вперемешку с застарелой болью. – Я – лорд Кэнхэй, мои владения вторые по площади в королевстве. Мои земли всегда были плодородными, мои крестьяне жили в сытости и достатке. Несколько лет назад недалеко от моего замка, на заброшенной мельнице, посилились три старухи. Люди из соседней деревни вскоре после этого начали жаловаться, что у них коровы перестали давать молоко. А ещё спустя какое-то время порядочные мужики ежедневно стали наведываться на мельницу. И чем чаще они туда ходили, тем слабее становились. Когда же мои люди приехали на мельницу разобраться, что происходит, все были сражены неведомой хворью. Следом за ними зараза скосила половину деревни и треть обитателей замка, включая мою жену и пятерых детей. И только после того, как мельница вместе с её обитательницами была сожжена, болезнь прекратилась.

Мне на это нечего было сказать. Разве что…

– Мне жаль, – я приблизилась к рыцарю и твёрдо взглянула ему в глаза. – Знаю, ничто на этом свете не заставит вас поверить в то, что не все ведьмы используют магию во зло.

– Ваша правда, – признал Кэнхэй, – я никогда в это не поверю. Однако я могу допустить, что сейчас вы не желаете никому из нас зла. Только вот что будет завтра? Или через месяц? Год?

Я коротко рассмеялась.

– Так далеко я не заглядываю. Нам бы хоть эту ночь пережить.

– Переживём, – без тени сомнений заявил рыцарь. – А потом я с вас глаз не спущу, госпожа ведьма.

* * *

Несмотря на все опасения, моих сил вполне хватило, чтобы продержаться до рассвета. С первыми лучами солнца айвур, издав громкий, душераздирающий вой, скрылась в лесной чаще, прихватив с собой и своих мохнатых помощников.

Благодаря стараниям Кэнхэя все участники похода благополучно проснулись, хоть и жаловались на жуткую головную боль «как с похмелья».

Новость о предательстве слуги стала для всех неприятным сюрпризом.

– Как ты мог, Уид? – с сожалением спросил Бэкмор, чьим личным слугой тот являлся. – Ты служил у меня целых три года! Я доверял тебе.

– Что доказывает, как плохо ты разбираешься в людях, – с насмешкой заметил Кэнхэй.

– Мы все ошиблись в нём, – прервал в зародыше возможную перепалку Орсэй. – Сейчас главное поймать айвур и доставить этого мерзавца на суд к королю.

Я почти не слушала их разговор, отчаянно цепляясь за своё присутствие в этом мире: как сквозь толщу воды до меня доносился обеспокоенный голос отца, очевидно, безуспешно уже некоторое время пытавшегося меня разбудить. Магия волнами прокатывала по телу, тянущей болью отзываясь в области груди, но я всё равно продолжала бороться. Покинуть Орсэя сейчас я просто не могла: без моей помощи айвур не одолеть. Она слишком сильная и быстрая для обычных людей – только с помощью магии её удастся победить.

– Дэйрэ, ты как?

Голос Орсэя, раздавшийся совсем близко, заставил меня сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

Принц стоял в каком-то шаге от меня и с беспокойством вглядывался мне в лицо. Остальные рыцари тоже не сводили с меня настороженного взгляда, словно ожидали чего-то.

– Паршиво, – выдавив из себя некое подобие улыбки, ответила я. – Но это ничего, я справлюсь.

– Ты не спала всю ночь и потратила много сил, – серьёзным тоном заметил принц. – Тебе стоит вернуться домой и отдохнуть.

– Нет, – покачала я головой. – Я не оставлю тебя сейчас – слишком опасно.

– Ты можешь исчезнуть в любой момент!

– Я знаю, – в голосе против воли проскользнули раздражённые нотки. Длинно вздохнув, я добавила уже значительно мягче: – Я знаю, что могу исчезнуть в любой момент. Но пока у меня есть хоть крупица магии, я останусь здесь и помогу вам всем, чем смогу.

Орсэй несколько мгновений сверлил меня долгим, тяжёлым взглядом. А затем тихо, с нотками обречённости, сказал: – Хорошо.

Поскольку все лошади оказались съедены, а путь до королевского замка был неблизким, рыцари решили дойти до деревни и купить лошадей там. Одному слуге и одному рыцарю необходимо было вернуться в замок: доставить туда пленника для суда, а заодно вызвать подмогу для поимки айвур. Остальные же останутся в деревне и обеспечат защиту местных.

До деревни наш небольшой отряд добрался к полудню, при этом не встретив по пути ни одного волка. Бэкмор оказался прав: звери ушли за своей хозяйкой и до ночи, видимо, не объявятся.

Деревня встретила нас могильной тишиной и пустынными улицами. Ни собак, ни котов, ни скота, ни людей – абсолютная пустота, хотя в это время тут должна кипеть жизнь.

Меня одолели дурные предчувствия. И видимо не одну меня. Бэкмор повернулся к пленнику и, вытащив у него изо рта кляп, спросил:

– Что тут произошло? Где все?

– Мертвы, – широко улыбаясь, точно полоумный, объявил Уид. – Бабушка им всем отомстила.

Все рыцари молчали, очевидно, шокированные его словами и тем, с какой лёгкостью они были произнесены.

– За что? – тихо спросила я.

– За что? – передразнил меня юноша, бешено сверкая глазами. – Когда королевские рыцари схватили бабушку, никто, никто из этих трусов не пытался её защитить! А ведь она всю жизнь помогала им, лечила их детей, защищала скотину и урожай. А они отплатили ей чёрной неблагодарностью!

Внутри неукротимой волной поднялся гнев, даже боль в области груди, всё это время терзавшая меня, отступила на второй план.

– И что, по-твоему, они должны были сделать против вооружённых рыцарей? – мой голос дрожал от ярости. – Сколько, кстати, их пришло за твоей бабушкой? Пятеро? Семеро? Быть может, дюжина? Что им могли сделать простые крестьяне? Наброситься с вилами и топорами? Да, возможно, толпой бы им удалось одолеть воинов – это, конечно, маловероятно, но всё же допустим. Скольких бы при этом убили? Не один десяток точно. А у них у всех семьи, жёны, дети, родители, братья и сёстры. По-твоему, они должны были пожертвовать собой и своими семьями ради твоей бабушки? К слову, а почему ты сам не защищал её? – меня всю колотило, и я с огромным трудом сдерживала бушующую внутри магию, всегда норовившую вырваться наружу, когда я сильно злюсь или напугана. – Сколько тебе лет? Явно не меньше двадцати пяти. Отнимем десять – получается пятнадцать. Вполне подходящий возраст, чтобы защищать то, что тебе дорого. Орсэю вон, двенадцать, однако он взял меч и отправился выполнять свой долг – защищать своих подданных. Почему же ты не спас свою бабушку? Почему не умер, пытаясь отбить её у убийц?

Ответа не последовало. Должно быть, в этот момент я представляла собой жуткое зрелище. Во всяком случае, Уид заметно побледнел, а его глаза в ужасе округлились.

– Дэйрэ, – окликнул меня Орсэй. – Не надо.

Что именно он имел в виду, я не стала уточнять. Сделав глубокий вдох и прижав ладонь к груди, где заполошно билось сердце, я отошла в сторону и отвернулась, чтобы глаза мои не видели этого мерзавца, столь легко, не моргнув и глазом, уничтожившего целую деревню.

– Давайте осмотримся, – после достаточно долгой паузы предложил Бэкмор. – Возможно, всё же сможем найти хоть кого-нибудь.

– А если нет? – мрачно уточнил Орсэй.

– Тогда выберем наиболее подходящую избу для отдыха и будем думать, что делать дальше.

Мужчины разбрелись по деревне, договорившись через два часа встретиться на этом же месте. Я, естественно, последовала за Орсэем.

– Тебе не стоит принимать всё так близко к сердцу, – заметил он, направляясь в первый попавшийся дом.

– Как я могу? – несмотря на все приложенные усилия, голос звучал надломлено. – Я точно такая же ведьма, как эта айвур. Я тоже всеми силами пытаюсь помогать односельчанам. Только вот, когда в мою деревню пришла королевская гвардия, я предпочла на три дня схорониться на болотах, только бы ничем себя не выдать и не вынудить людей выбирать, на чьей они стороне: моей или закона. Заметь, никто – никто! – из них и слова не сказал рыцарям обо мне, хотя все знают о моих способностях.

– Не все такие, как ты, – заметил Орсэй. – Большинство, находясь на плахе, потянет за собой как можно больше народу – просто за компанию.

– Чушь! – возразила я, не скрывая возмущения. – Не знаю, с какими людьми ты общаешься, раз так думаешь. Лично я придерживаюсь иного мнения.

– Хорошо, – покладисто согласился принц. – Я не стану с тобой об этом спорить.

– Вот и отлично.

Дальнейший осмотр прошёл в полном молчании. Все дома были абсолютно пустые. Более того, судя по толстому слою пыли и тенётам под потолком, пустовали они уже очень давно. Похоже, Уид сказал правду – ему удалось уничтожить всех обитателей деревни. До одного.

Когда мы с Орсэем вернулись на обговоренное место встречи, там уже собрались все остальные рыцари. Перед ними, весь избитый и окровавленный, лежал Уид. Причём было непонятно, он просто без сознания, или доблестные рыцари забили его до смерти.

– Что здесь произошло? – строго спросил Орсэй, шокировано глядя на избитого слугу.

– Мы с Бэкмором нашли местных, – сухо сообщил Кэнхэй, – в овраге за деревней.

– Там больше сотни останков, – траурным тоном сообщил Бэкмор. – Сплошь обглоданные человеческие кости. В том числе и детские.

– Уид признался, что с помощью трав опоил всех и выволок из домов, где их сожрали волки, – продолжил Кэнхэй.

– И вы решили вершить самосуд, – подытожил Орсэй металлическим голосом. – Вы, рыцари Диарнара, опустились до того, чтобы впятером избить одного связанного человека. Просто изумительное проявление доблести и отваги! – Орсэй смерил всех воинов презрительным взглядом. – Я доложу о вашем поведении королю – он сам решит, как с вами поступить.

Пока он устраивал выволочку своим людям, я опустилась на колени перед Уидом, положила ему руки на грудь и принялась медленно вливать в него свою магию. Шансов, что это поможет, было мало. Одно дело лечить повреждения, которые ты видишь, и совсем другое пытаться исцелить то, что невидимо глазу.

В какой-то момент у меня закружилась голова, боль в груди стала невыносимой, и я, сдавленно застонав, убрала руки, прекращая магический контакт. В этот же момент, словно вторя мне, Уид жалобно всхлипнул и открыл глаза.

* * *

Лагерь разбили в первом попавшемся доме. Уида, не способного подняться на ноги, но вполне себе живого, занесли в дом и положили на пол посреди комнаты, даже не потрудившись его чем-нибудь накрыть.

Не слушая моих возражений, Орсэй заставил меня лечь на кровать и хоть немного поспать.

– Днём нам всё равно ничего не угрожает, – заметил он, пытаясь меня переубедить. – А ночью твои силы – особенно магия, – могут очень пригодиться. Поэтому хватит измываться над собой: просто ляг и спи. Я разбужу, если что-то случится.

Из-за бессонной ночи и слишком активного использования магии я действительно была совершенно обессилена. Поэтому, посопротивлявшись для виду, всё же сдалась, устроилась на вполне себе удобной кровати, из матраса, подушек и одеяла которой один из оставшихся слуг предварительно выбил всю пыль, и закрыла глаза. Полноценный сон я себе позволить не могла – боялась, что случайно вернусь в свой мир. Однако и лёгкой дрёмы вполне хватило, чтобы немного отдохнуть и частично восстановить силы.

С наступлением темноты дом окружили волки. Они ходили кругами, оглушительно выли и скреблись в дверь, однако даже не пытались выбить хлипкие окна. Да и саму айвур видно нигде не было.

– Думаю, мне стоит выйти и осмотреться, – убедившись, что главное действующее лицо не намерено осчастливить нас своим присутствием, предложила я.

– Ты уверена, что она не сможет тебе навредить? – обеспокоенно спросил Орсэй. – Она всё-таки ведьма.

– Я тоже, – мрачно напомнила я. – И в отличие от неё, я всё ещё жива, хоть и не вполне материальна.

– Вот поэтому я и волнуюсь, – отозвался принц. – Ты живая. И мне бы очень не хотелось, чтобы становилась мёртвой.

Его забота приятно грела сердце.

– Не стану, – улыбнувшись, пообещала я. После чего спокойно прошла сквозь стену, не утруждая себя такими мелочами, как дверь.

Стоило мне выйти на улицу, как вокруг тут же стопились волки, жалобно поскуливая и отчаянно виляя хвостами – во всех их глазах застыла безмолвная мольба, способная растопить даже самое жестокое сердце.

Я жестокой никогда не была. Но и звериного языка не знала, так что понять, что именно от меня хотят, не могла.

– Где ваша хозяйка? – решив, что сейчас намного важнее найти старую мёртвую ведьму, спросила я. – Где айвур?

Волки тут же расступились, и один из них – самый большой, серый, с непривычными бледно-голубыми глазами, – неспешно направился куда-то вперёд по улице, в сторону церкви. Я, естественно, направилась следом.

Ведьма, что странно, даже не думала прятаться. Она сидела на крыльце, подперев голову рукой, и задумчиво гладила крохотного волчонка, примостившегося у неё в ногах.

Выглядела она жутковато: свалявшиеся седые волосы; рваное грязное платье, заляпанное кровью; длинные, скрюченные пальцы, заканчивающиеся острыми, как кинжал, когтями.

– Приветствую тебя, дитя, – скрипучим голосом проговорила старуха, подняв на меня ярко-жёлтые глаза, в которых не было и намёка на безумие и ярость, виденные мной накануне. – Добро пожаловать в мои владения.

– Здравствуйте, – вежливо ответила я, несколько растерявшись от подобного приёма.

– Ты пришла меня убить? – равнодушно спросила ведьма, продолжая аккуратно, чтобы ненароком не поранить когтями, чесать волчонку толстое пузо.

– Я пришла защитить принца и его людей, – возразила я. – Если вы собираетесь их убить, то мне придётся вмешаться.

Огромный рот айвур искривился в жутком оскале.

– Меня не заботят принц и его люди, – твёрдо проговорила она. – Мне нужен Уид.

– Вы напали на них вчера ночью, – напомнила я. – Одному чуть собственноручно глаз не вырвали, а на остальных натравили волков.

– Я приношу свои извинения, – всё тем же спокойным голосом сказала ведьма. – Только вот в тот момент я не контролировала свои действия.

– Простите? – я растерянно моргнула. – Что вы имеете в виду?

– Уид специально привёл вас сюда именно вчера, – на лицо ведьмы набежала тень. – Вчера была десятая годовщина моей смерти – я была слегка не в себе. Кроме того, он жёг дурман-траву – её дым отравляет сознание всем потусторонним существам, пробуждая в них агрессию и низменные инстинкты.

– Зачем ему всё это?

– Уид стал очень плохим мальчиком, – тяжело вздохнув, признала ведьма. – Моя смерть произвела на него сильное впечатление. А вскоре после меня от болезни скончалась его мать – в деревне ведь больше не было целителей. После этого мальчик вбил в голову, что односельчане виноваты в том, что произошло. Он опоил их всех дурман-травой и вытащил на улицу, после чего приманил волков, которых всегда в округе было в изобилии. Я же попыталась всё исправить и вселила души людей в волков – думала, такая жизнь лучше, чем смерть. – Губы старухи искривились в странной гримасе, видимо, обозначающей скорбь и сожаление. – Сейчас я уже не уверена, что и для кого лучше. Но они, вроде, не жалуются.

Волк, сопроводивший меня к ведьме, издал звук, похожий на лай, и радостно завилял хвостом как бы в подтверждение её слов. Волчонок весело тявкнул ему в ответ, перевернулся на живот и шустро посеменил лапками к взрослому сородичу.

Я судорожно сглотнула и вновь взглянула на ведьму.

– И чего вы теперь хотите? – прямо спросила я.

– Чтобы вы ушли, – твёрдо ответила айвур. – Мы никому не мешаем: живём в своих владениях и никуда за их пределы не выходим.

– А как же пропавшие и убитые люди?

– Какие люди? – ведьма горько усмехнулась. – Здесь уже пять лет никого нет, только я и они – кивок в сторону волков.

– Допустим, – я понимала, что не могу принимать никакие решения. – В таком случае, докажите, что у вас нет злых намерений: отзовите своих волков.

Ведьма слегка наклонила голову в знак согласия, после чего поднесла пальцы ко рту и залихватски свистнула. Тут же раздался громкий топот лап, и возле старухи собрался целый мохнатый океан, радостно виляющий хвостами, точно псы, встречающие хозяина.

В дом, где скрывался принц с рыцарями, я вошла всё также через стену и была встречена шестью парами настороженных глаз.

– Куда делись волки? – спросил Бэкмор

– Ушли.

– Почему? – Орсэй подошёл ко мне. – Ты убила айвур?

– Нет, она сама их отозвала, – вздохнув, я пересказала свой разговор с ведьмой.

В доме повисла гнетущая тишина.

– С чего бы нам ей верить? – запальчиво заговорил Кэнхэй. – Эта тварь нас всех чуть не поубивала, они вместе с внучком уничтожили целую деревню, а мы теперь должны позволить ей спокойно жить? Ни за что!

Я устало вздохнула: чего-то подобного следовало ожидать. Вся эта история с самого начала выглядела крайне странно и неоднозначно. Кто прав? Кто виноват? Я не знаю. Всё, что я вижу – мёртвую старую ведьму и уничтоженную деревню, чьи жители, судя по всему, превратились в волков. И что с этим делать – неизвестно. К жизни мертвецов точно не вернуть. Но оставлять их вот так? Много ли радости человеку быть волком? Или такая жизнь всё же лучше, чем окончательная смерть?

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Магия под кожей в очередной раз забурлила, и сейчас я не стала ей препятствовать, малодушно решив сбежать от проблемы, переложив её на плечи Орсэя и его людей. В конце концов, это их королевство. Пусть они всю эту кашу и расхлёбывают.

Одна душа на двоих

Очнулась я в своей собственной постели. В комнате стояла невыносимая духота, а воздух был наполнен одуряющим запахом каких-то трав и ладана.

– Ты очнулась, – в поле моего зрения появилось бледное лицо отца с лихорадочно блестящими глазами. – Я весь день не мог тебя разбудить! И лекарь приходил, и отец Карст – никто не смог сказать, что с тобой произошло.

Мне стало совестно: он совсем недавно похоронил жену, за считанные месяцы сгоревшую от неизвестной болезни, а теперь дочь, ещё накануне чувствовавшая себя превосходно, вдруг заснула мёртвым сном.

– Прости, – тихо проговорила я, протягивая к отцу руку, которую он тут же обхватил своими огромными мозолистыми ладонями. – Я должна тебе кое в чём признаться.

Скрывать от отца тот факт, что каждую ночь я против своей воли перемещаюсь в другой мир – предположительно в будущее, – становилось всё трудней. Поэтому я решила рассказать ему правду.

Рассказ о моих ночных – и не только ночных, – похождениях отца, закономерно, не обрадовал.

– Это нужно как-то остановить, – категорично заявил он. – А вдруг ты однажды застрянешь в том, другом мире, насовсем и не сможешь проснуться?

– Не думаю, что это возможно, – покачала я головой. – Моё пребывание там обеспечивается магией – моей магией. А она не бесконечна. Как только силы заканчиваются, я сразу же возвращаюсь назад, – улыбнувшись, я шутливо добавила: – Ну, или если меня кто-нибудь разбудит.

Отец не выглядел убеждённым.

– Эта магия до добра тебя не доведёт, – мрачно проговорил он. – Чем больше ты играешь с ней, тем хуже становится.

– Что хуже становится? – от моей весёлости не осталось и следа.

– Всё. Твоё поведение, отношение к тебе людей. Ты ведь этого даже не замечаешь!

– Чего не замечаю? – я не понимала, о чём он говорит.

– Того, что происходит вокруг, – голос отца звучал расстроено. – Раньше ты не так часто использовала свои силы, да и то по мелочам, и это почти не бросалось в глаза. А потом начались эти твои бесконечные походы на болото. Народ сразу же стал шептаться по углам, строить всякие жуткие предположения о том, что именно ты там делаешь. Затем ты перешла на открытое использование магии – то соседскому мальчишке коленки залечишь, то пожар потушишь. Лекарю вон всё время всякие редкие травки из лесу таскаешь, которые он только на картинках и видел.

– Разве это плохо? – тихо спросила я, прервав его пламенную речь. – Ты всегда учил, что людям нужно помогать – я и помогаю. Так, как могу.

– Людям нужно помогать, – согласился отец, – но не так! Нельзя использовать магию.

– Почему?

– Потому что она – зло!

Я шумно вздохнула: на глаза сами собой навернулись слёзы.

– Значит, я, по-твоему, тоже зло? – всхлипнув, спросила я, взглянув отцу в глаза.

Тот ничего не ответил, однако его суровый, непреклонный взгляд был красноречивей любых слов.

– Как только поправишься, пойдёшь в церковь и покаешься, – категорично заявил он. – Примешь любое наказание, какое назначит отец Карст. И никакой больше магии!

– Чтобы я не использовала магию, тебе придётся меня убить! – надломленным голосом воскликнула я. – Магия – часть меня. Я не могу от неё отказаться. Это всё равно, что отрубить руку!

– «И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну», – процитировал отец отрывок из Библии.

Я шумно вздохнула и неверяще уставилась на него.

– Раньше ты так никогда не говорил. С самого детства я свободно колдую в доме, и ты не сказал ни разу и слова против.

– Я всегда был против, – глухо проговорил он, низко опустив голову. – Твоя мать запрещала мне мешать тебе. Говорила, магия – божий дар, который надо развивать, а не губить.

Моё сердце болезненно сжалось, а внутри вдруг стало совершенно пусто, будто все эмоции разом исчезли.

– А если я не откажусь от своей силы? – бесцветным голосом спросила я.

– Тогда я заставлю тебя это сделать.

О том, что именно скрывалось за этой угрозой, мне даже думать не хотелось. Этот разговор полностью вымотал меня – прикрыв глаза, я вновь погрузилась в спасительную тьму.

Как ни странно, на этот раз я не переместилась во сне к Орсэю. Кажется, мне и вовсе ничего не снилось.

Когда я открыла глаза, за окном уже окончательно стемнело, и только тусклый свет луны пробивался сквозь незакрытые ставни.

Отец сидел за столом в компании полупустой бутылки рома и огромного глиняного стакана. Судя по остекленевшему взгляду и раскрасневшему лицу, пил он уже давно. Возможно, это даже не первая бутылка.

Откинув в сторону одеяло, я встала с постели и, слегка пошатываясь, медленно подошла к отцу и осторожно положила руку ему на плечо.

– Я не знаю, что мне делать, – сдавленно проговорил он, кажется, даже не заметивший ни моего пробуждения, ни прикосновения к своему плечу. – Я ни черта в этом не понимаю!

– В чём не понимаешь? – осторожно спросила я.

– В магии этой вашей, – ответил отец раздражённо, вновь наполняя кружку. – У меня всегда всё было просто: земля – чтобы пахать, металл – чтобы ковать. Это вы с матерью всё стремитесь куда ввысь, в небеса. А мне и тут хорошо!– отец громко ударил кулаком по столу, отчего кружка перед ним подпрыгнула, частично расплескав своё содержимое. – Вот на кой она нужна, эта ваша магия, ты мне можешь объяснить?

– Чтобы помогать людям? – предположила я, печально улыбнувшись. – Бог ничего не даёт просто так, правда? Он даёт силу, чтобы защищать слабых. Воду, чтобы напоить жаждущих. Еду, чтобы накормить голодных.

Отец недовольно скривился и сделал два больших глотка, занюхав это дело рукавом.

– Король считает иначе, – мрачно заметил он. – И церковь тоже.

– Король и церковь – тоже всего лишь люди, – резонно заметила я. – Разве может человек постичь божественный замысел?

Отец презрительно фыркнул и залпом допил остаток рома в кружке.

– Если всё это божественный замысел, почему Бог позволяет королю и королевским гвардейцам убивать ведьм и колдунов? Почему не защищает их, если магия ему угодна?

– А почему он позволял притеснять своих верующих и убивать пророков? – вопросом на вопрос ответила я. – Почему насылает болезни и стихийные бедствия?

– Почему?

– Чтобы испытать сердца человеческие. Чтобы проверить, крепка ли вера у людей.

Отец развернулся и посмотрел мне прямо в глаза слегка расфокусированным взглядом.

– Ты, правда, веришь в это?

– Верю.

Отец длинно вздохнул, притянул меня к себе в объятия и уткнулся носом в макушку.

– Как же ты похожа на мать! – с горечью проговорил он. – Я не смог её уберечь…

Поперёк горла встал противный ком, мешавший полноценно говорить, поэтому я молча успокаивающе гладила отца по спине, не позволяя себе разрыдаться при нём.

– … у меня больше ничего нет, – между тем продолжил он говорить надломленным голосом, с явным трудом ворочая языком, – только ты. Я не могу потерять ещё и тебя!

Я бы хотела пообещать ему, что всегда буду рядом, и он никогда меня не потеряет – и не могла. Потому что знала, это будет ложью. Королевская гвардия в любой момент может прийти по мою душу и отвезти в столицу на королевский суд, итогом которого станет мучительная смерть. Я могу сгинуть на болоте во время одной из своих вылазок. Да односельчане могут обозлиться на меня за что-нибудь и устроить самосуд.

– Я буду рядом столько, сколько смогу, – я всегда предпочитала сладкой лжи правду, какой бы горькой та ни была – этому меня тоже научил отец. – Но если меня вдруг не станет, ты будешь жить дальше. Ради нас с мамой. А мы будем ждать тебя в Раю. И если ты сможешь правильно прожить остаток своих дней, потом, там, за Гранью, мы встретимся вновь.

После той ночи отец больше ни разу не заикнулся о моём отречении от магии. И даже не заставил идти на исповедь к отцу Карсту – просто смирился, как мирился всегда.

* * *

Целых три ночи мне удалось спать спокойно, без сновидений и путешествий в другие миры. Правда у данного события был и небольшой побочный эффект – колдовать я тоже не могла. Даже вызвать слабенький ветерок мне было не под силу, не то, чтобы зажечь пламя прямо на ладони или сделать ещё что-нибудь столь же эффектное.

Однако на четвертую ночь, едва моя голова коснулась подушки, я тут же оказалась посреди комнаты Орсэя.

– Наконец-то! – принц, до этого привычно сидевший за столом, тут же вскочил на ноги и приблизился ко мне, возмущённо размахивая руками, точно ветряная мельница. – Тебя не было целых три дня!

У меня возникло чувство дежавю: точно такими же словами меня встретил отец, когда я вернулась после поисков Тысячелетнего Источника.

– Прости, если заставила волноваться, – я не чувствовала за собой особой вины, но всё же понимала, что извиниться не помешает хотя бы из вежливости. – Тебе не хуже меня известно, что я не контролирую эти перемещения.

– Однажды ты появилась здесь по собственному желанию, – скрестив руки на груди, напомнил Орсэй. – А потом смогла задержаться практически на целые сутки.

– За что и поплатилась полным отсутствием магии в течение трёх дней, – спокойно парировала я.

Всё возмущение принца тут же сошло на нет, а во взгляде тёмно-серых глаз промелькнуло сожаление.

– Чем, кстати, закончилось дело в той деревне? – я уселась на край постели и выжидательно посмотрела на принца. – Какой приговор вы вынесли айвур?

– Она была казнена, – лицо Орсэя приобрело замкнутое выражение, а голос похолодел на несколько градусов.

– Вы её сожгли? – мой собственный голос звучал абсолютно спокойно. Известие о кончине и без того мёртвой ведьмы не особо задело меня – это был закономерный итог.

– Да.

Я кивнула, а затем задала следующий вопрос:

– Она сопротивлялась?

– Нет, она добровольно взошла на костёр и позволила себя сжечь.

Это, в общем-то, тоже было ожидаемо.

– А что с волками? – этот вопрос волновал меня чуть сильнее.

– Ничего, – пожал плечами Орсэй. – Волки – всего лишь животные. Мы с рыцарями пришли к выводу, что нет смысла уничтожать всю стаю. Тем более после смерти айвур они не стали нападать на нас, а просто покинули деревню.

«Ушли в лес, – с лёгким сожалением подумала я. – Если в них осталась хоть капля человеческого сознания, им там будет непросто выжить».

– Ты не задала главный вопрос, – после того, как молчание стало затягиваться, сухо заметил принц.

– Какой?

– Ты не спросила, что случилось с Уидом.

– Я и так это знаю. Его казнили за пособничество ведьме и покушение на жизнь принца и королевских рыцарей.

– Тебя это не волнует? – Орсэй пристально вглядывался мне в лицо, словно силился что-то рассмотреть.

– Почему меня должно это волновать? – искренне удивилась я. – Уид совершил преступление и заплатил за него своей жизнью – всё справедливо.

– Убийство айвур ты тоже считаешь справедливым? – с вызовом спросил принц.

– Которое именно? – всё тем же спокойным голосом уточнила я. – По поводу первого, когда её повесили на глазах дочери и внука, ничего сказать не могу: я не знаю, что там именно произошло. Не просто же так в деревню приехали королевские рыцари. Вполне возможно, что какой-то грешок за старушкой всё-таки водился. Что же касается её сожжения, – я длинно вздохнула и откинулась на мягкую перину, чтобы избежать пристального взгляда Орсэя, – я и сама не знаю, как было бы правильней поступить. Так что если ты ждёшь от меня осуждения – напрасно тратишь время. Я не стану тебя винить в жестокости. Возможно, окончательная смерть для этой женщины не кара, а избавление.

Кровать негромко скрипнула. Повернув голову, я увидела, что Орсэй лёг рядом со мной – впервые за эти два месяца.

– Спасибо, – тихо проговорил он, так же, как и я до этого, устремив взгляд в складки балдахина.

– Не за что, – отозвалась я.

На некоторое время в комнате повисло уютное молчание, нарушаемое лишь ровным дыханием принца и его же размеренным сердцебиением, которое я отчего-то очень чётко слышала, словно оно звучало у меня прямо в голове.

– Дэйрэ, я должен тебе кое в чём признаться, – первым вновь заговорил Орсэй.

– Я вся внимание, – отозвалась я. Перевернувшись на бок, я подперла голову ладонью и с интересом взглянула в лицо принцу. – Что случилось?

– Помнишь, когда мы только встретились, ты говорила, что понятие не имеешь, почему магия переносит тебя именно ко мне?

– Разумеется, помню, – подтвердила я, насторожившись. – А что, ты внезапно узнал причину?

– Я догадывался о ней практически с самого начала, – смущённо почесав нос, признался юноша. – Как только увидел тебя в той пещере в катакомбах, где ты помогла мне справиться с громадоном.

– И? – я выжидательно смотрела в тёмно-серые глаза, таинственно мерцавшие при свете пяти свеч, стоявших в канделябре на прикроватной тумбочке. – Что за причина?

– Ты – половина моей души.

Я ожидала какой угодно ответ, но только не этот. Нервный смешок против воли сорвался с моих губ, после чего перерос в полноценный, заливистый смех.

– Что за глупости ты говоришь! – отсмеявшись, воскликнула я. – Ты что, детских сказок перечитал?

Когда Орсэй начал учить меня читать, мы тренировались на сборнике сказок, среди которых была история о том, что Бог изначально сотворил человека двухголовым, четырёхруким и четырёхногим. Эти первые люди обладали великой силой и однажды задумали поднять восстание, чтобы избавиться от власти Божьей, за что Бог в наказание разделил каждого человека пополам и разбросал половинки по свету – так появились люди с одной головой, двумя руками и двумя ногами, и только половиной души. С тех пор бродят разделённые люди по свету в поисках своей второй половины, и если кому-либо повезёт встретить её, их обоих сразу же охватывает сильнейшее чувство привязанности и любви, из-за чего они больше не желают разлучаться, ведь только так, вместе, могут быть по-настоящему счастливы.

– Я тоже сначала отнёсся к этому с недоверием, – Орсэя мои слова, как ни странно, ничуть не задели. – Однако чем дольше ты находилась рядом, тем сильнее я укреплялся в мысли, что в этой легенде что-то есть. Ты ведь помнишь, первое время я избегал тебя и даже не смотрел в твою сторону? – Я кивнула, и Орсэй продолжил: – Я думал, если буду тебя полностью игнорировать, то привязанности просто неоткуда будет возникнуть. Но я ошибался! – взгляд Орсэя, направленный на меня, горел каким-то странным, абсолютно незнакомым мне огнём. – Чем больше времени проходило, тем острее я ощущал твоё отсутствие. Мне уже было мало, чтобы ты просто находилась со мной в одной комнате, я хотел слышать твой голос, узнать твои мысли, проникнуть в чувства…

– Орсэй, ты понимаешь, что это звучит, как полный бред? – тихо спросила я, не в силах разорвать зрительный контакт, буквально утонув в серых глазах напротив, внезапно потемневших на пару оттенков. – Ты – принц. Я – ведьма и дочь кузнеца. Мы мало того, что абсолютно разные, так ещё и живём в разных тысячелетиях! Даже если легенда о половинах одной души – правда, мы ими никак не можем быть.

Орсэй резко поднялся с постели, подошёл к столу и вытащил из ящика какую-то толстенную книгу, которую с грохотом швырнул на столешницу.

– Вот, читай, – ледяным тоном велел он мне. – Начинай с сотой страницы.

И вышел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.

Несколько мгновений я неподвижно лежала на постели, не решаясь подняться. Интуиция подсказывала, что стоит мне раскрыть эту таинственную книгу и прочитать её, моя жизнь уже никогда не станет прежней. Однако любопытство пересилило страх. Встав с кровати, я подошла к столу и с помощью чар левитации открыла книгу на нужной странице.

Это оказалось жизнеописание какого-то мага древности. Всю жизнь он посвятил чародейству, а именно накоплению и увеличению своей мощи. В какой-то момент его магические силы возросли настолько, что активизировали духовную связь между двумя половинками души – и колдун переместился в совершенно незнакомую страну к необычайно красивой девушке, которую прежде никогда не видел. Вскоре та стала его женой. До самой смерти колдун с супругой жили душа в душу, никогда не ссорились и даже могли слышать мысли и ощущать эмоции друг друга.

Я нервно прикусила нижнюю губу: это действительно многое объясняло. В тот день, когда мы встретились с Орсэем, я упала в Тысячелетний Источник, который, очевидно, значительно увеличил мой магический потенциал, что и позволило нам с принцем активировать эту самую мифическую духовную связь.

Длинно вздохнув, я закрыла книгу и отложила на край стола. Даже если всё, что в ней написано, правда, и мы с Орсэем, действительно, две половины одной души… это ничего не меняет. Между нами не просто расстояние – между нами три тысячи лет.

У Бога отвратительное чувство юмора.

Неожиданный союзник

– Вы действительно верите во всю эту чушь про половинки души?

Той же ночью, не дожидаясь, пока Орсэй, надувшийся на меня, точно мышь на крупу, отправится спать, я пошла к Труару, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Поскольку до этого меня много раз видели в компании алхимика, два патруля, попавшиеся на пути в Северную башню, никак не отреагировали на моё присутствие, словно оно было обыденностью.

Мастер Труар наградил меня прохладным взглядом.

– Мы все верим в это, – сухо заметил он. – Знаете, как звучит свадебная клятва у нас в королевстве, как, впрочем, и в большинстве других королевств континента? – я отрицательно покачала головой. – Дословно, перед священником жених и невеста произносят следующее: «Я признаю тебя второй половиной моей души, клянусь беречь нашу связь, хранить верность этому союзу и не искать для себя иной доли».

Я судорожно сглотнула и нахмурилась.

– Вы настолько серьёзно к этому относитесь?

– Предел мечтаний любого человека – найти половину своей души, – категорично заявил Труар. – Простым людям, к сожалению, никогда не дано узнать, правильного человека они выбрали себе в супруги или нет. Да даже большинство колдунов не в состоянии это определить! Однако в мире полно историй о том, как два человека, абсолютно разных, случайно сталкиваются, и с этого момента больше не могут расстаться. Подобная судьбоносная встреча основа сюжета превеликого множества мифов, легенд и сказок. У нас даже в законе прописано, что людей, являющихся половинами одной души, нельзя разделять, кем бы они ни были. – Траур внимательно посмотрел мне в глаза и спросил: – Сегодня ты пришла ко мне сама. Тебя не удивило, что ни один стражник не пытался тебя задержать?

– Немного удивило, – призналась я. – Но я думала, это из-за того, что они часто видели меня с вами, вот и привыкли.

– Даже если бы ты была служанкой и много лет работала в замке, застав тебя без сопровождения ночью в коридоре, – тем более идущую из королевского крыла, – тебя бы непременно задержали и хорошенько расспросили, откуда ты идёшь, куда и зачем.

– Почему же этого не сделали со мной? – я была растеряна.

– Потому что Его Высочество, вернувшись с задания, объявил отцу, что встретил половину своей души. И сопровождавшие его рыцари подтвердили, что наблюдали признаки, доказывающие его предположение.

– Какие ещё признаки?

– Ты ощущаешь, когда принцу угрожает опасность, и сразу же приходишь на помощь, – Труар педантично начал перечисление, загибая пальцы на правой руке. – Его Высочество испытывает к тебе необъяснимую эмоциональную привязанность, которую не в состоянии игнорировать. Тебя, в свою очередь, тянет к нему, и ты тоже не можешь этому противостоять.

– Ни к кому меня не тянет! – пылко возразила я.

– Ты сама признавалась и мне, и Орсэю, и, как я понимаю, даже при рыцарях подтвердила, что не управляешь своими перемещениями, против воли каждый раз оказываясь возле Его Высочества.

– Это другое, – пробормотала я, однако Труар меня тут же оборвал.

– Нет, это именно то самое, – категорично заявил алхимик. – Ты можешь сколько угодно пытаться врать мне, но признайся хотя бы самой себе: ты что-то чувствуешь к Его Высочеству. И это что-то сильнее тебя.

Мне нечего было сказать по этому поводу. Чувствовала ли я что-то к Орсэю? Определённо, да. После того, как он престал игнорировать меня, наши отношения стали налаживаться: мы много разговаривали, он учил меня читать. Естественно, я прониклась к нему уважением и в какой-то степени привязалась. Но говорить о какой-то там великой любви, потребности постоянно быть вместе – ничего подобного не было и в помине.

– Я не люблю Его Высочество, – заметила я.

– Откуда ты знаешь? – усмехнувшись, уточнил Труар. – Тебе всего двенадцать лет. Возможно, тебе просто не хватает жизненного опыта, чтобы полностью осознать свои чувства?

Тут мне крыть было абсолютно нечем. Кроме того, слова алхимика звучали довольно логично и крайне убедительно. И несмотря на это…

– Я не хочу, чтобы это оказалось правдой.

Лицо Труара тут же приобрело замкнутое выражение.

– Почему? – спросил он.

– Потому что это всё только усложнит, – я обречённо вздохнула и прикрыла глаза, чтобы Труар не видел, насколько мне тяжело это было говорить. – Я – дочь кузнеца. Орсэй – принц. Между нами лежит пропасть, даже если не брать в расчёт тот факт, что я владею магией, а Его Величество отправляет всех колдунов на плаху. И про три тысячи лет, разделяющие нас, тоже не стоит забывать. Так что, с какой стороны ни посмотри, мы с Орсэем не можем быть вместе.

– Да, положение не из простых, – признал алхимик после непродолжительной паузы. – Но неужели ты готова сдаться, даже не попробовав? Раз магия позволяет твоей душе перемещаться к нам, возможно, мы сумеем найти способ перенести и тело?

Я открыла глаза и мрачно уставилась на Труара, за время разговора успевшего подойти ко мне непозволительно близко.

– А вы не допускаете такой мысли, что я не хочу перемещаться сюда окончательно? – стараясь не дать волю раздражению, спросила я. – У меня в моём мире, вообще-то, есть семья и дом, которыми я очень дорожу. Почему я вдруг должна отказаться от всего ради какой-то там мифической связи?

Теперь уже Труар не нашёл, что ответить.

– Полагаю, Его Высочеству вы тоже это сказали? – наконец, спросил он, внезапно переходя на «вы», и теперь в его голосе я отчётливо слышала презрение. – Сказали, что эта связь для вас ничего не значит?

– Я сказала, что не верю во всю эту чушь, – с вызовом ответила я. – В моём мире ни о каких половинах одной души никто никогда не слышал. И пока у меня не будет неопровержимых доказательств, я не намерена верить в эти ваши сказки.

* * *

Несмотря на то, что дерево, напившееся воды из Тысячелетнего Источника, перестало расти, равно как и ярко светиться в темноте, странностей, связанных с ним, меньше не стало. В одну из ночей меня разбудил громкий, зловещий скрежет. Выглянув в окно, я увидела, что все ветки дерева заполонили незнакомые птицы огромных размеров, с абсолютно лысыми головами, длинной шеей, напоминающей гусиную, и большими изогнутыми клювами – они и издавали этот звук, напоминающий скрип мельничных жерновов или несмазанных колёс телеги.

– Оно словно притягивает различных тварей, – мрачно заметил отец утром, когда ночные гости уже разлетелись.

Вполне возможно, что он был прав. Однако срубить дерево я пока была не готова, надеясь, что сила магического источника рано или поздно иссякнет, а вместе с ней прекратится и паломничество странных существ в наш двор.

Тем временем медленно, но неотвратимо приближалась осень, зелень сменилась охрой и багрянцем, ночи стали длиннее, а дни – короче. Скоро должны были наступить холода, вместе с которыми придут и болезни. Деревенский лекарь Бадбэри, не покладая рук, готовился к «мёртвому сезону», как он сам шутливо называл время, когда больше половины жителей слегало с температурой, соплями и кашлем, улицы запустевали, и деревня словно бы вымирала на несколько недель. Чтобы ускорить процесс выздоровления, лекарь ежегодно запасался разнообразными целебными травами, из которых готовил лекарственные настои, отвары и мази. Я ему в этом активно помогала: очень многие нужные растения росли на болоте, а туда Бадбэри ходить не рисковал, опасаясь пресловутого болотного дьявола.

Надо признать, процесс сбора лекарственного сырья был не из простых: приходилось много ползать на корячках, выкапывать корешки, срезать листья и собирать семена. К концу дня я чувствовала себя древней старухой: непрестанно охала-ахала и едва могла разогнуть спину. Кроме того все руки у меня превращались в одну сплошную кровоточащую рану от многочисленных порезов и уколов – многие нужные растения, особенно кустарники, обладали острыми шипами и колючками, и даже плотные перчатки порой не спасали.

В этом году, впрочем, у меня появился неожиданный помощник: тот монстр, что спас меня однажды. После того, первого раза, я стала довольно часто видеть это существо: стоило мне появиться возле какого-нибудь болота, как из воды, – даже если глубина была совсем небольшой, – выныривало это мохнато-клыкастое нечто. Сначала оно ничего не делало, просто наблюдало за мной своими огромными янтарными глазами. Потом, видя, что я собираю определённые травы, начало мне помогать: приносило нужные цветы, сноровисто выкапывало корешки и так далее. При этом взамен ничего не требовало, лишь коротко кивало на мои слова благодарности и возвращалось на дно.

Как относиться к подобному поведению неизвестного монстра, я не знала. Поэтому, чтобы хоть как-то выразить свою признательность за помощь, начала таскать ему еду: сначала хлеб и пирожки, потом, увидев, что ему понравилось, отварной картофель, зелень и даже мясо, рыбу и птицу – существо охотно съедало всё, и его глаза наполнялись мягким светом, а жуткая пасть оскаливалась в чём-то, отдалённо напоминающем довольную улыбку.

Так у меня появился первый потусторонний друг. Я дала ему имя Блямс – именно с таким звуком он выныривал из воды. Как ни странно, монстр не возражал и даже отзывался на него, поворачивая ко мне свою массивную шишковатую морду, стоило позвать его по новоприобретённому имени.

Разговаривать мой новый друг, к сожалению, не умел. Зато, очевидно, хорошо понимал человеческую речь и иногда пытался даже что-то отвечать с помощью жестов. Впрочем, проблема коммуникации меня не особенно волновала – моей болтливости хватало на двоих.

Тем временем, пока я налаживала контакт с болотным нечто, отношения с Орсэем вернулись к изначальной точке – принц вновь начал меня игнорировать. Учитывая, что я была с ним несколько резка во время последнего разговора, подобное было неудивительно – должно быть, я серьёзно ранила его чувства. Однако идти извиняться я не собиралась, несмотря на то, что вина тяжким грузом лежала на сердце. Сначала я хотела разобраться со всей той информацией, которую Орсэй с Труаром вывалили на меня. Поэтому каждую ночь, перемещаясь в покои принца, я сразу же уходила в Северную башню к алхимику, где тот к моему появлению подготавливал всё новые и новые книги, посвящённые магии как таковой и такому понятию как духовная связь.

В один из дней, привычно явившись в кабинет мастера Труара, я застала того в компании незнакомого мужчины. Несмотря на то, что одет тот был так же, как и все рыцари, и при нём не было никаких символов власти вроде короны или скипетра, мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что передо мной сам Рэйегорн.

Его Величество был точной, только более взрослой, копией собственного сына. Те же русые, слегка вьющиеся волосы, крепкое телосложение, прямой нос и пронзительные тёмно-серые глаза. Только в отличие от Орсэя, взгляд короля был колючим и неприветливым, а губы то и дело кривились в презрительной усмешке.

– Ваше Величество, – я склонила голову перед королём в знак уважения, которого не испытывала, но понимала, что вежливость никто не отменял.

– Вы, должно быть, Дэйрэ, – голос Рэйегорна был начисто лишён каких-либо эмоций.

– Да, Ваше Величество, – подтвердила я, остановив свой взгляд на уровне его подбородка, не имея ни малейшего желания смотреть ему в глаза. – Я пришла навестить мастера Труара, но, вижу, что сейчас он занят, поэтому я, пожалуй, пойду.

Сам алхимик, в этот момент застывший возле книжного шкафа со стопкой каких-то пергаментов в руках, переводил настороженный взгляд с меня на короля и обратно, и, очевидно, понятия не имел, что ему делать в данной ситуации. Его можно было понять. С одной стороны его король, ненавидящий магию и всё, что с ней связано, с другой – вроде как «избранница» принца, по совместительству являющаяся ведьмой. Ситуация, как не крути, очень сложная, если не сказать безвыходная.

– Вы можете остаться, – спокойно проговорил король. – Мы с Труаром почти закончили.

Я покорно замерла на месте.

– Это всё? – Рэйегорн требовательно взглянул на алхимика.

– Да, Ваше Величество, – слегка склонив голову, подтвердил тот и протянул королю несколько свитков. – Здесь есть вся интересующая вас информация.

Король молча забрал свитки и с гордо поднятой головой направился в сторону двери. Поравнявшись со мной, он неожиданно достал их ножен, висевших у него на поясе, меч и вонзил его мне куда-то в живот. Я лишь скептически изогнула бровь и посмотрела Его Величеству прямо в глаза. Как ни странно, в них не было открытой ненависти или гнева, лишь зимняя стужа.

– Сир Бэкмор сообщил, что пытался задержать вас и препроводить на королевский суд, но не смог, потому что вы нематериальны, – возвращая меч в ножны, зачем-то принялся объяснять он причину своего поступка. – Я хотел удостовериться.

– Удостоверились? – не скрывая иронии, спросила я.

– Да, – кивнул король.

– А если бы вы сумели меня ранить?

– Это бы значительно всё упростило, – сухо ответил тот. – Несмотря на доводы Орсэя и Труара, я не верю, что какая-то жалкая ведьма может оказаться половиной души моего сына.

– Полностью разделяю ваше мнение, Ваше Величество, – ровным голосом проговорила я, без тени страха глядя в его ледяные глаза. – Сейчас я как раз тем и занята, что пытаюсь найти доказательства того, что ваш сын заблуждается.

В тёмно-серых глазах на мгновение вспыхнуло удивление.

– Вы не хотите быть избранницей Орсэя?

– Дело не в «хочу» или «не хочу», а в том, что это невозможно. Его Высочество перечитал детских сказок и принимает желаемое за действительное. И я намерена это доказать.

Король бросил быстрый взгляд в сторону стопки свитков в своих руках.

– Я принял такое же решение, – с явным нежеланием признался он. – Однако зачем это вам? Супруга наследного принца, будущая королева – разве это не предел мечтаний любой девушки?

Я невесело рассмеялась.

– Ваше Величество, меня в этом мире даже нет! – отсмеявшись, напомнила я. – Я нематериальна, о каком супружестве может идти речь? Да, по какой-то роковой случайности магия притянула меня к Орсэю и продолжает это настойчиво проделывать раз за разом. Но это не значит ровным счётом ничего. У этого должно быть какое-то иное объяснение, кроме духовной связи. И я его найду. – Я вздохнула и смогла выдавить из себя крохотную улыбку. – Я уже достаточно долгое время общаюсь с вашим сыном, и могу сказать, что он хороший человек. Он достоин большего, чем всю жизнь мучиться из-за невозможности соединиться с женщиной, которая не подходит ему ни по статусу, ни по воспитанию.

Вот теперь во взгляде короля отчётливо читалось уважение.

– Что ж, в таком случае, объединим усилия? – неожиданно предложил он. – Уверен, вдвоём у нас больше шансов убедить Орсэя в том, что его идея о вашей духовной связи лишь заблуждение.

Мне слабо верилось, что король, о чьей жестокости и нетерпимости по отношению к магам ходят легенды, так легко вдруг решил объединиться с представительницей тех, кого люто ненавидит. Но в одном он прав: две головы лучше одной. И вдвоём наши шансы переубедить Орсэя значительно повышались. В конце концов, что я теряю? Убить меня Его Величество всё равно не сумеет, даже если очень сильно захочет.

В избушке лесной ведьмы

Несмотря на нелюбовь к колдунам, со мной Его Величество вёл себя подчёркнуто вежливо и даже обходительно. Теперь еженощно вместо того, чтобы отправляться в Северную башню действовать на нервы мастеру Труару, я проходила в рабочий кабинет короля, где вместе с ним изучала древние манускрипты. Поскольку читала я ещё довольно скверно, Рэйегорну приходилось регулярно помогать мне осилить то или иное слово, а порой и целую фразу. Впрочем, подобные курьёзы полностью окупались моими познаниями в специфике самой магии – многие колдуны, писавшие свои трактаты, выражались настолько витиевато, что королю требовались пояснения. К счастью, в большинстве случаев рассуждения шли в основном о магии как таковой, её сущности, так что мне было, что сказать. А вот когда речь заходила о ритуалах, заклинаниях и прочих тонкостях, моих исключительно эмпирических познаний не хватало, и тогда в дело включался Труар, который тоже время от времени, пусть и крайне неохотно, присоединялся к нам.

Только вот чем больше мы углублялись в исследования, тем сильнее я убеждалась в том, что прав может оказаться как раз Орсэй, а не мы с Его Величеством.

– Я должна сходить к провидице, – объявила я спустя десять дней корпения над книгами.

Время уже давно перевалило за полночь, и Его Величество удалился спать, в то время как мы с Трауром остались работать в его кабинете.

Алхимик оторвался от книги и поднял на меня изумлённый взгляд.

– Зачем?

– А зачем к ней обычно ходят? – раздражённо огрызнулась я, а затем добавила более спокойно: – Прямо спрошу у неё, являемся ли мы с Орсэем половинами одной души или нет.

– До её дома сутки пути, – Труар не стал пытаться меня отговаривать, вместо этого сосредоточившись на практической стороне вопроса. – Это если верхом. Пешком дольше будет. Ты уверена, что тебе хватит сил?

Это был хороший вопрос.

– Должно, – неуверенно ответила я. – В любом случае, нужно хотя бы попробовать. Потому что копаться в книгах мы можем до бесконечности.

– Я не стану тебя останавливать, – спокойно заявил Труар. – Но, сама понимаешь, отправиться с тобой в качестве провожатого я не могу – у меня есть обязанности при дворе, которыми нельзя пренебрегать.

– Я понимаю, – кивнула я. – И не прошу себе провожатых. Достаточно будет, если вы предоставите мне карту и подробные инструкции, как эту провидицу найти.

– Я дам тебе всё необходимое, – заверил Труар. – Но не рассчитывай получить прямой ответ на свой вопрос. Одал она… сложный человек. И дар у неё специфический.

– Я всё ещё думаю, что ваша провидица чистейшей воды шарлатанка, – мрачно заметила я. – К счастью, мои способности при мне, и я смогу безошибочно определить, настоящая она ведьма или только притворяется таковой.

Труар наградил меня недовольным взглядом.

– Ты всё в нашем мире ставишь под сомнение? – в его голосе отчётливо слышалось негодование. – В духовную связь ты не веришь, в провидческий дар тоже. Ты хоть во что-то вообще веришь?

– В себя и свои силы, – уверенно ответила я. – В справедливость. Взаимопомощь. Любовь и дружбу. Преданность. В Бога, в конце концов. А вот громким заявлениям и людям, их произносящим – нет, не верю.

Несколько мгновений Труар сверлил меня пристальным взглядом, а затем вдруг склонил голову, как всегда делал перед королём, выражая почтение.

– Отправишься в путь прямо сейчас? – спросил он, резко меняя тему.

– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Мне нужно предупредить отца. В прошлый раз, когда я помогала Орсэю справиться с айвур, в своём мире я проспала больше суток – отец сильно перепугался из-за этого. Я не хочу, чтобы он волновался напрасно.

– Хорошо, – кивнул Труар. – В таком случае, завтра вечером? К этому времени я найду для тебя карту и напишу подробные инструкции, как лучше добраться до убежища Одал.

* * *

Естественно, отец не обрадовался известию о том, что я могу заснуть на несколько дней.

– Ты уверена, что это так необходимо? – с сомнением спросил он после того, как я подробно рассказала о концепции духовной связи и о подозрениях принца, что таковая существует между нами.

– Я должна точно знать, – категорично заявила я. – Либо да, либо нет. Либо мы с Орсэем связаны, и это никак не изменить, либо эти мои перемещения – чистая случайность, и их можно каким-то образом прекратить.

– Хорошо, – отец обречённо вздохнул и заключил меня в крепкие объятия. – Я не стану тебе мешать. Просто будь осторожна. И обязательно возвращайся назад.

– Ну, конечно, я вернусь, – заверила я его. – В том мире мне абсолютно ничего не угрожает – я уже проверяла. Максимум, что случится – я очень сильно устану и, возможно, расстроюсь после встречи с провидицей.

Мои слова, вроде бы, успокоили отца, так что на следующую ночь я удобно устроилась в своей постели и со спокойным сердцем заснула. Чтобы, открыв глаза, обнаружить себя посреди тёмного леса в компании Орсэя, Бэкмора и Кэнхэя, мирно сидевших возле костра и жарящих на вертеле какое-то мясо.

– Доброй ночи, – растеряно поприветствовала я их.

– Доброй ночи, госпожа ведьма, – флегматично отозвался Кэнхэй, совершенно по-варварски облизывая жирные пальцы.

– Доброй ночи, госпожа Дэйрэ, – следом за ним проговорил Бэкмор, наградив меня коротким кивком. – Проходите, располагайтесь.

Я не двинулась с места и окинула окрестности недоумевающим взглядом.

– Куда вас опять нелёгкая занесла?

Я почувствовала лёгкое раздражение. Вот именно сегодня, когда мне нужно было получить у мастера Труара инструкции и карту, Орсэю приспичило покинуть замок!

– У нас прогулка, – спокойно ответил на это Бэкмор.

– Ага, прогулка, – презрительно фыркнул Кэнхэй. – В логово старой ведьмы, которую Его Величество почему-то до сих пор не привлёк к суду за колдовство.

– Вы говорите об Одал? – уточнила я с недоверием.

– О ней самой, – подтвердил Бэкмор. – Его Высочество изъявил желание навестить старуху, а король почему-то дал на это согласие. Ну, и нас в качестве сопровождающих снарядил.

Я перевела взгляд на Орсэя, всё это время демонстративно не сводившего взгляд с пламени костра, и ощутила, как в груди разлилось тепло. Он ведь уже был у Одал и получил своё предсказание. Значит, эту «прогулку» он затеял исключительно ради меня. Должно быть, Траур рассказал о моём желании переговорить с провидицей… Старый прохиндей! Нужно будет его потом непременно поблагодарить.

– Если вам интересно, госпожа Дэйрэ, – между тем продолжил Бэкмор, – мы выехали рано утром и уже успели преодолеть большую часть пути. Сейчас хорошенько отдохнём и утром продолжим путь. Если мои подсчёты верны, ещё до обеда доберёмся до дома ведьмы.

– Хорошо, – коротко кивнула я. – Если хотите, я могу ночью подежурить и посмотреть за костром, а вы все спокойно поспите. – Вспомнив, что ведьм в этом мире не очень любят, причём вполне обоснованно, я, смутившись, добавила: – При условии, конечно, что вы готовы доверить мне свои жизни.

Бэкмор с Кэнхэем обменялись быстрыми взглядами.

– Я останусь дежурить, – категорично заявил рыжеволосый рыцарь.

Что ж, после того, что я узнала о судьбе его семьи, я не могла винить Кэнхэя за недоверие.

– Я буду дежурить, – неожиданно подал голос Орсэй. – И это не обсуждается.

Кэнхэй с Бэкмором вновь обменялись взглядами, словно вели безмолвный диалог.

– Как скажете, Ваше Высочество, – согласился рыцарь. – Но если госпожа ведьма подпалит вам задницу, оправдываться перед отцом будете сами!

Высказавшись, Кэнхэй сделал глоток из своей внушительной фляжки и повернулся спиной к костру, показывая, что намеревается спать. Вскоре к нему присоединился и Бэкмор, растянувшийся на одеяле с противоположной стороны костра.

– Ты всё ещё обижаешься? – выждав некоторое время, тихо спросила я у Орсэя, не решаясь, впрочем, близко к нему подходить.

– Нет, – безэмоционально ответил тот. – С чего бы? Ты всего лишь заявила, что наша связь – это выдумки, блажь, засевшая в моей голове и не имеющая под собой никакой реальной основы.

– Прости. Я просто пытаюсь тебя защитить.

– Защитить? – Орсэй повернулся ко мне, и его глаза горели праведным гневом, хотя голос звучал абсолютно спокойно. – От чего же?

– От разочарования, – я выдержала направленный на себя взгляд, хотя это было совсем непросто. – Ты наверняка уже представлял себе, что будет, если всё то, о чём ты говоришь, окажется правдой, и мы действительно являемся половинами одной души. Уверена, это было что-то в стиле «и жили они долго и счастливо и умерли в один день».

– Возможно, – уклончиво ответил Орсэй, но по его смущённому виду я поняла, что недалека от истины.

– Такого никогда не будет, – твёрдо сказала я. – Даже если свершится чудо, и я смогу физически присутствовать в этом мире. Я всё ещё ведьма, а ты – принц. Твой отец никогда не примет этот союз. Да и поданные тоже. Они привыкли, что маги – это зло. Как они должны воспринимать будущую королеву-ведьму?

Орсэй недовольно поджал губы.

– Не говоря уже о том, что я на роль королевы совершенно не подхожу, – мрачно добавила я после небольшой паузы.

– Почему ты так думаешь?

Я наградила принца снисходительным взглядом.

– Потому что я необразованная деревенщина, которую тебе потребовалось учить элементарной грамоте, – пришлось объяснять мне Орсэю, точно маленькому ребёнку. – У меня нет ни манер, ни воспитания. Я только опозорю тебя.

– Всему этому можно обучиться, – продолжал упорствовать принц, категорически отказывающийся прислушиваться к моим разумным доводам. – Ты ведь научилась читать. И с отцом моим даже поладила.

– Поладила – это громко сказано, – возразила я. – Скорее нас объединила общая цель.

– Да, мастер Траур мне говорил, – кивнул Орсэй, и в его глазах неожиданно вспыхнули задорные огоньки. – Вы с отцом решили доказать мне, что я дурак. А вместо этого получили доказательства обратного.

Я тяжело вздохнула – крыть мне было больше нечем.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – вмиг став серьёзным, прямо спросил Орсэй. – Ты так категорично настроена против нашей духовной связи…

– Нравишься, – скрепя сердце, призналась я.

– Тогда почему ты не хочешь дать нам шанс? – Орсэй придвинулся ко мне чуть ближе и пытливо взглянул в глаза.

– Потому что, чтобы дать шанс нам, мне придётся отказаться от всего! – не сдержавшись, воскликнула я. – От семьи, дома, от магии – всего того, что делает меня мной. И, прости за прямоту, я не уверена, что мифическая духовная связь между нами этого стоит.

Орсэй шумно выдохнул и как-то весь сразу сник.

– Ясно, – тихо проговорил он. – Я услышал тебя.

Слова прозвучали глухо и пусто, словно своим последним заявлением я окончательно растоптала принца. Возможно, так оно и было. Во всяком случае, его розовые мечты я точно разбила вдребезги, и ни капли об этом не жалела. Пора Орсэю понять, что не всё в этом мире бывает так, как он хочет. У других людей тоже есть желания и потребности. И с этим ему придётся считаться.

* * *

Как и обещал Бэкмор, до лесной избушки, в которой обитала провидица, мы добрались незадолго до полудня. Должна признать, что на вид избушка выглядела очень даже неплохо, это было добротное одноэтажное строение с невысоким крыльцом и одиноким окном, закрытым ставнями, покрытыми какими-то загадочными символами. Стоило нашей компании приблизиться к дому, как входная дверь бесшумно отворилась, а я почувствовала лёгкое покалывание под кожей – похоже, Одал всё же была настоящей ведьмой. Я тяжело вздохнула и поднялась на крыльцо. А я так надеялась, что она окажется шарлатанкой!

В единственной комнате тускло горела одинокая свеча, стоявшая посреди квадратного стола, придвинутого ближе к печи, за которым, лицом к входной двери, сидела ведьма.

Что ж, Орсэй оказался прав в своей оценке: ведьма выглядела просто отвратительно. Всё её лицо, имевшее нездоровый землистый оттенок, было буквально изрыто глубокими морщинами, а крючковатый кривой нос едва не доставал кончиком до верхней губы. Пепельно-седые волосы безжизненной соломой торчали из-под цветастого платка, обмотанного вокруг головы, а плоскую грудь прикрывала ярко-алая шаль.

– Проходите, – старуха повернула голову в мою сторону и заговорила неожиданно бодрым для своего внешнего вида голосом. – Садитесь.

В этот же момент возле стола появилось ещё четыре деревянных стула. И только сейчас я заметила, что вместе со мной в дом к ведьме зашёл и Орсэй со своими рыцарями.

Я подошла к столу и положила ладонь на спинку стула – на этот раз пальцы уверенно сомкнулись на деревяшке, и я почувствовала её тёплую шершавую поверхность. Вздохнув, я отодвинула стул и села. Орсэй встал справа от меня, но садиться не стал, а Бэкмор с Кэнхэем и вовсе остались стоять возле двери.

– Как пожелаете.

Ненужные три стула растворись в воздухе. Старуха же перевела взгляд на меня, и я смогла разглядеть, что глаза у неё разного цвета: один бледно-голубой, словно подёрнутый молочной дымкой, второй ярко-зелёный с мелкими коричневыми вкраплениями.

– Итак, вижу, Ваше Высочество, вы сделали свой выбор, – насмешливо проговорила ведьма, цепким взглядом впившись в лицо Орсэя. – Пути назад для вас теперь нет. Не жалеете?

– Нет, – твёрдо ответил тот.

– Ещё пожалеете, – посулила ведьма и повернулась ко мне. – Итак, вы здесь. Я давно вас ждала.

– Да неужели? – я не смогла скрыть скепсиса в голосе. – С чего бы?

– Магия в тебе так и плещет, – полностью проигнорировав мои слова, продолжила Одал, неожиданно перескочив с «вы» на «ты». – Поглотила источник силы, да? Как он называется в твоём мире?

У меня по спине пробежали мурашки, причём не столько от слов старой ведьмы, сколько от её пронзительного взгляда, пробирающего до костей, и замогильного холода, медленно расползающегося по крохотной комнате. Одал была ведьмой, причём очень сильной. Только вот её магия была совсем иного рода, не такой, как та, с которой я сталкивалась прежде. И от этого мне стало по-настоящему страшно. Глядя в разноцветные, какие-то пустые, безжизненные глаза провидицы, я вдруг подумала, что именно такие глаза должны быть у самой Смерти.

– Тысячелетний Источник, – дрогнувшим голосом ответила я. – В моём мире это Тысячелетний Источник

На моих глазах радужка и зрачки ведьмы начали медленно светлеть, пока полностью не побелели, слившись с белком.

– Вижу подземное озеро, – резко изменившимся, каким-то замогильным голосом заговорила Одал. – Ничто не питает его – ничто не питает оно. Давно заброшенное, одинокое. Вокруг – лишь тёмные твари, пожирающие друг друга и всех, кто попадётся им на пути.

Я судорожно сглотнула и крепко стиснула пальцы, ощущая, как магия внутри бурлит, вступая в конфронтацию с силой ведьмы, бурным потоком разливающейся вокруг.

– Одинокий ребёнок в непроглядной темноте, – между тем бормотала ведьма, очевидно, погрузившись в некое состояние транса, не видя ничего и никого вокруг себя, лишь далёкий мир видений и образов. – Любимый и тщательно выпестованный, с чистой душой и горячим сердцем. Яркое солнце, что светит и греет всех страждущих.

Внезапно ведьма замолчала, и её глаза за считанные мгновения вернули себе первоначальный вид. А затем Одал вдруг резко перегнулась через стол, и её тонкие узловатые пальцы вцепились мне в предплечье, с силой сжав его. Я даже не успела испугаться – в полутьме комнаты сверкнула сталь меча, и его кончик упёрся в горло ведьмы.

– Отпусти её, – велел Орсэй, и ещё ни разу я не слышала у него таких интонаций. У меня не было сомнений: он отрубит Одал голову, стоит той сделать хотя бы одно неосторожное движение.

Ведьма даже не взглянула на принца. Не волновал её и меч, приставленный к горлу – всё её внимание было сосредоточенно исключительно на мне.

– Солнце, а солнце, что светит всем, – практически пропела она обманчиво ласковым голосом. – Посвети немного старухе, заплутавшей во тьме.

Я подняла свободную руку и поднесла её к лезвию меча, как бы отстраняя его от шеи ведьмы – естественно, у меня ничего не получилось, и ладонь прошла насквозь, однако намерение я своё обозначила чётко.

– Не нужно, – я перевела взгляд на Орсэя и ободряюще улыбнулась. – Убери меч, мне ничего не угрожает.

Принц несколько мгновений буравил меня хмурым взглядом, а затем вернул меч в ножны. Я же вновь повернулась к Одал и спросила:

– Чего вы хотите?

На лице ведьмы расцвела безумная улыбка.

– Действительно, солнце, – рассмеялась она жутким, просто-таки дьявольским смехом. – И правда, светит всем. И даже древней проклятой старухе готова помочь. – Внезапно смех оборвался, и на лице ведьмы отразилось какое-то зверское выражение. Наклонившись ещё сильнее, едва ли не ложась грудью на столешницу, она спросила: – Возьмёшь мой дар?

– Нет, – не раздумывая ни секунды, ответила я. – Дар каждому дан от Бога. А Бог не даёт человеку ношу, что ему не по плечу.

Ведьма вновь рассмеялась, на этот раз каким-то совсем странным, булькающим смехом, в котором, впрочем, не было ни капли веселья, а сплошная горечь.

– Запомни свои слова, девочка, – резко став серьёзной, сказала Одал. – Ещё не раз ты вспомнишь о них.

Эти слова прозвучали как угроза, и я нахмурилась. А ведьма вдруг ни с того ни с сего повернулась к Орсэю.

– Нить, что связала вас, прочней каната, – заявила она. – Не разорвать её, не разрубить. Но принесёт она счастье или горе – решать тебе.

– Мне? – лицо Орсэя изумлённо вытянулось. – Но почему?

– Потому что солнце светит всем, – понизив голос до шёпота, доверительно сообщила Одал. – Ему некогда заботится о себе – оно думает о других. Кто же позаботится о солнце?

– Кто?

– Тот, кто не боится сгореть.

Я дёрнула руку, которую держала ведьма, на себя, заставив ту вновь переключить своё внимание на меня.

– Не смотри на него, – строго сказала я. – Ты говоришь со мной – на меня смотри.

Ведьма в очередной раз рассмеялась.

– Ничего я не сделаю твоему принцу, – заметила она весело. – И никому не сделаю. Я – всего лишь безумица, променявшая счастье на взор, не ведающий границ. Так себе сделка. – Взгляд ведьмы заострился, а её ногти впились мне в кожу, доставляя ощутимый дискомфорт. – Не повторяй моей ошибки.

Я рассеянно кивнула.

– Твоя магия сильна, – вдруг заметила Одал, нежно огладив большим пальцем моё запястье. – Очень сильна, но не непобедима. Слушай и запоминай. – Ведьма внезапно удлинившимся ногтем на указательном пальце прочертила короткую алую полосу поперёк запястья, заставив меня зашипеть от боли. – Камень из мёртвой долины, – тут же под первой царапиной появилась вторая. – Дерево без души, – третья алая полоса легла точно под второй – Меч, закалённый дыханьем смерти. Все они смогут тебя убить.

Сказав это, Одал наконец-то выпустила мою руку. Я тут же вскочила из-за стола и отошла на несколько шагов, прижимая пострадавшую конечность к груди.

– Уходите, – старуха откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. – Я всё сказала.

Повторять дважды не было нужды: подгоняемая собственным страхом, я поспешно выскочила наружу, без затей пройдя насквозь и обоих рыцарей, и дверь.

Сердце заполошно билось в груди, точно крохотная пташка, угодившая в силки.

– Дэйрэ, – взволнованно позвал меня Орсэй. – С тобой всё в порядке?

– Не совсем, – неожиданно даже для самой себя честно ответила я. – Но это ничего. Сейчас мне станет легче.

Я взглянула в искажённое беспокойством лицо принца, и нервно улыбнулась.

– Что ж, ты оказался прав, – неохотно признала я отвратительно дрожащим голосом. – Видимо, мы действительно две половины одной души.

Орсэй ничего на это не сказал, лишь продолжил внимательно на меня смотреть.

– Вы узнали всё, что хотели? – между тем вклинился в наш разговор Кэнхэй. – Быть может, уже уберёмся отсюда? Поговорить сможете и дома.

– Да, конечно, – охотно согласилась я. – Вернёмся в замок – здесь нам делать больше нечего.

Навстречу друг другу

После визита к провидице я понятия не имела, как вести себя с Орсэем. Старая ведьма признала, что мы с ним навечно связаны неразрывными узами – и это пугало меня. Я этой связи не ощущала (регулярные перемещения во сне не в счёт). Не было ничего, что описывалось в книгах, когда речь шла о двух половинах одной души: ни потребности постоянно находиться рядом, ни головокружительной любви. Да, Орсэй мне нравился, но то же самое я могла сказать, например, о мастере Труаре или Блямсе.

В отличие от меня, Орсэй был настроен крайне решительно. А ещё отличался поразительным упрямством. Поэтому когда на следующую ночь я, заснув у себя в постели, оказалась посреди покоев принца, меня ждал сюрприз в виде огромного букета ярко-алых тюльпанов.

– Это тебе, – гордо объявил Орсэй, пододвигая вазу с цветами, стоявшую посреди стола, в мою сторону. – Ты ведь любишь цветы?

На моём лице против воли расцвела искренняя улыбка.

– Очень люблю, – призналась я, а затем добавила: – Спасибо.

Лицо Орсэя посветлело, а в тёмно-серых глазах словно вспыхнул мягкий свет.

– Не за что, – ответил он, слегка приподняв уголки губ в намёке на улыбку. – Я обдумал наш с тобой последний разговор и понял, что повёл себя неправильно, за что прошу прощения.

Я удивлённо приподняла бровь.

– Я требовал от тебя полюбить меня – это было крайне грубо с моей стороны, – между тем продолжил Орсэй, в то время как я мысленно задалась вопросом, когда это он просил меня о любви – почему-то я ничего подобного не помнила. – Обещаю, впредь я буду более внимателен и обходителен и завоюю твою любовь.

Я на некоторое время потеряла дар речь от столь смелого заявления. Мне стыдно было признаться в этом даже самой себе, но мысль о том, что принц планирует добиваться моего расположения, приятным теплом растекалась в груди.

– Хорошо, – слова сами, можно сказать против воли, сорвались у меня с языка. – Я так понимаю, что переубедить тебя не получится, поэтому ладно, я согласна.

– Ты позволишь мне ухаживать за собой? – на лице Орсэя отразилось недоверие.

– Да, – после короткой заминки подтвердила я. – Если тебе так хочется, ты можешь ухаживать за мной. Но я тебе ничего не обещаю!

В тот момент я ещё не догадывалась, что у Его Высочества просто неистощимая фантазия. Каждую ночь он придумывал что-то новое: то выведет меня на прогулку на крепостную стену, чтобы я могла увидеть звездопад, то устроит выезд на яркую, шумную ярмарку в соседний город, а то вдруг устроит тихий вечер у разожженного камина, во время которого будет вслух читать мне свою любимую книгу – балладу о приключениях некоего рыцаря, ради своей возлюбленной одолевшего злого дракона и раздобывшего волшебный цветок, сияющий, точно сотня огней.

Я в ответ стала чаще практиковаться в перемещении в бодрствующем состоянии, что позволяло нам с принцем время от времени встречать ещё и днём, благодаря чему я трижды смогла наблюдать за его тренировками в верховой езде, стрельбе из лука и фехтовании. Надо отдать Орсэю должное: он был хорошим воином и прикладывал массу усилий, чтобы становиться ещё лучше – это вызывало уважение. И закономерное желание соответствовать.

Мастер Труар, услышав о моём желании получить воспитание и образование, достойные второй половинки наследного принца, ничуть не удивился, и тут же выдал мне огромную стопку книг, посвящённых этикету, традициям и истории Диарнара, пообещав, что позже найдёт для меня подходящего учителя.

– А Его Величество не будет возражать? – с сомнением уточнила я.

Труар пожал плечами.

– У Его Величества в данном случае нет выбора, – заметил алхимик. – Если бы ты была обычной ведьмой, он, возможно, и закрыл бы глаза на вашу с Орсэем духовную связь и просто казнил тебя. Однако убить тебя невозможно, поэтому Рэйегорну приходится мириться с твоим присутствием в жизни сына.

Стоит отметить, что Его Величество не просто мирился с моим присутствием, но даже вроде как пытался наладить отношения и вообще вёл себя крайне достойно, как и положено истинному королю. Поскольку я не сидела в четырёх стенах и что в компании Орсэя, что в одиночестве бродила по замку и окрестностям, время от времени я пересекалась с Рэйегорном. Каждый раз он учтиво приветствовал меня и порой, – видимо, если позволяло время, – вступал в диалог.

Однажды ночью, незадолго до турнира, когда Орсэй после долгой тренировки моментально заснул, стоило ему только добраться до постели, я как обычно бродила по замку, на этот раз решив исследовать подземелье, разделённое условно на три части, к которым вело три разные лестницы из разных частей замка. Восточную лестницу охраняло четверо солдат, поскольку она вела к тюремным камерам, а вход на западную блокировала тяжёлая металлическая дверь, закрывающаяся на ключ – там располагалась королевская сокровищница, куда вход всем, кроме короля и казначея, был закрыт. А вот последняя, северная лестница, была абсолютно свободна – эта часть подземелий пустовала и представляла собой сеть коридоров, назначение которых мне было не вполне ясно. Бродя по ним, я неожиданно обнаружила вход в усыпальницу.

Наколдовав на руке небольшой огонёк, я осмотрелась. Это была совсем маленькая комната, облицованная плитами из какого-то светлого камня. На дальней стене была прибита широкая полка из тёмного дерева, на которой располагалась огромная ваза с целой охапкой кипенно-белых цветов. В центре усыпальницы стоял высокий каменный гроб, периметр которого был украшен разнообразными крохотными человеческими фигурами – видимо, Святыми. На крышке же горизонтально располагалась женская статуя в полный рост. Движимая любопытством, я подошла поближе. Статуя была восхитительна, как, должно быть, и женщина, с которой её лепили. Мягкие черты лица, прямой нос, пухлые губы с безмятежной улыбкой, застывшей на них, изящные завитки волос, спадавших на покатые плечи… Определённо, эту женщину можно было назвать настоящей красавицей. Дело было даже не во внешней привлекательности. Скульптору удалось наделить своё творение жизнью, добавить одухотворённости лицу. Казалось, в любой момент статуя может открыть глаза и встать, столько скрытой, нерастраченной силы было в ней.

Позже я спросила у мастера Труара, чья усыпальница располагается в подземельях замка.

– Её Величества леди Суофис, – помрачнев, ответил алхимик, – матери Орсэя.

– Давно она умерла?

Я знала, что супруга Рэйегорна мертва, но когда и как это произошло, мне было неизвестно, а расспрашивать Орсэя об этом я не желала – собственная рана после потери матери была слишком свежа, и я не хотела бередить чужую.

– Когда принцу было три года.

– Что с ней случилось?

Труар поднял на меня пасмурный взгляд.

– Ведьма прокляла. Моих сил оказалось недостаточно, чтобы снять чужие чары, и Суофис скончалась в муках на руках супруга.

Это объясняло столь лютую ненависть Рэйегорна к магии и всему, что с ней связано.

– После этого Его Величество начал борьбу с колдунами?

– Да, – подтвердил мою догадку алхимик. – Рэйегорн безумно любил Суофис. Она была буквально смыслом его жизни. Многие говорили, что они являлись половинами одной души. – Труар выдержал небольшую паузу, не спуская с меня пристального взгляда. – После её кончины король сильно изменился, стал более мрачным, замкнутым и жестоким. Теперь он лишь жалкая тень себя прежнего. Если бы не маленький Орсэй, нуждающийся в заботе, думаю, Рэйегорн бы последовал за женой.

Моё сердце наполнилось жалостью: перед глазами стояло сломленное лицо отца, когда он сообщил мне о смерти матери. Прошло уже несколько месяцев, я вроде даже оправилась от потери. А на дне его глаз всё ещё отчётливо видны боль и тоска.

– Не стоит тебе ходить в усыпальницу, – заметил Труар. – Его Величество придёт в ярость, если обнаружит тебя там.

– Да, я понимаю, – заверила я алхимика. – Я не стану больше тревожить покой Её Величества.

Исполнить своё обещание мне не удалось. Примерно спустя неделю отец вместе с ещё парочкой ремесленников отправился на ежегодную ярмарку в город. Поскольку дел по дому особенно никаких не было, я решила навестить Орсэя среди бела дня, что в последний месяц делала довольно часто.

Оказавшись посреди знакомой усыпальницы, я сразу же почувствовала себя неуютно. Тем более что помимо самого Орсэя здесь присутствовал ещё и Рэйегорн.

– Прошу прощения, – вместо приветствия поспешно проговорила я, пятясь к выходу. – Я сейчас уйду.

– Привет, – Орсэй, державший в руках букет нежно-розовых орхидей, одарил меня мимолётной улыбкой. – Всё в порядке, можешь остаться.

Я бросила быстрый взгляд на короля, замершего возле гроба, положив ладонь на крышку – туда, где на животе покоились сложенные руки статуи.

– Не думаю, что моё присутствие уместно, – неуверенно проговорила я.

– Оставайтесь, – холодно бросил Рэйегорн, даже не взглянув в мою сторону. – Вы всё равно уже практически член семьи.

Орсэй тем временем подошёл к полке на стене, вынул из вазы поникшие цветы и поставил свежие. Мне хотелось сказать, что сначала стоило сменить воду, но я воздержалась от замечаний.

– Мама, – Орсэй подошёл к гробу и встал в изголовье, грустно улыбнувшись. – Надеюсь, у тебя там, на Небесах, всё хорошо.

У меня в горле встал неприятный комок, а в уголках глаз сами собой скопились слёзы: то же самое, практически слово в слово, я совсем недавно говорила на могиле собственной матери.

Несмотря на слова короля, я очень чётко понимала, что сейчас здесь лишняя. Поэтому вернулась в свой мир, чтобы позволить отцу и сыну в этот непростой момент побыть вдвоём.

– Я совсем не помню свою маму, – ночью доверительно сообщил мне Орсэй. На этот раз я застала его на крыше южной башни, откуда открывался восхитительный вид на город, раскинувшийся внизу, и горные хребты, растянувшиеся вдоль линии горизонта. Принц развалился на тонком шерстяном одеяле, заложив руки под голову, и задумчиво разглядывал усыпанное мелкими звёздами небо. – Она умерла, когда я был совсем маленьким. Если бы не портреты, я бы даже не знал, как она выглядела.

– Она была красивой, – заметила я, устраиваясь на одеяле рядом с принцем. – И наверняка очень доброй.

– Отец говорил, у неё было нежное сердце, и она всегда старалась всем помочь, даже тем, кто этого не заслуживал, – Орсэй повернул голову и посмотрел на меня. – Он говорит, ты на неё похожа.

– Правда? – усомнилась я. Я видела портреты королевы: златокудрая, белокожая, с выразительными синими глазами – она была настоящей красавицей. И полной противоположностью мне, с моими смоляными волосами, загорелой кожей и карими глазами. – Я не заметила внешнего сходства.

– Он говорил не про внешность, – возразил Орсэй. – А про характер.

– Мы с твоим отцом практически не знакомы. Откуда ему знать, какой у меня характер?

– А кто третьего дня, когда мы отправились на охоту, защитил одного из слуг от кабана? – весело сверкнув глазами, спросил Орсэй. – Или хочешь сказать, копьё кабану промеж глаз само воткнулось?

Я пожала плечами.

– Я просто спасла парню жизнь, – заметила я. – В этом нет ничего особенного – любой бы поступил так же. Тем более, я ничем не рисковала, просто бросила копьё с помощью магии.

– А до этого во время ярмарки ты помогла какой-то старушке донести до дома корзину с продуктами, – продолжил Орсэй. – А ещё раньше вытащила из канавы чью-то застрявшую козу.

– Что опять-таки не стоило мне ровным счётом ничего. Кроме того, у себя в деревне я делаю ровно то же самое. И никто не считает это чем-то особенным, обычная рядовая взаимопомощь.

Улыбка Орсэя стала ещё шире.

– Вот именно, для тебя такое поведение обыденность, – кивнул он. – Ты даже не задумываешься, сколько человек прошло бы мимо, просто не заметив, что кому-то нужна помощью. А ты всегда замечаешь. И помогаешь.

– Меня так воспитали. Отец всегда говорит, если можешь – помоги. И тогда, когда помощь понадобится уже тебе, кто-нибудь непременно протянет руку.

Той же ночью, после того, как Орсэй благополучно заснул, я отправилась в Северную башню к мастеру Труару, где меня ожидала очередная стопка нудных, но крайне полезных книг. Однако на полпути к алхимику меня остановил один из стражников и сообщил, что Его Величество желает со мной поговорить и ждёт меня у себя в покоях.

– Благодарю, – кивнула я и повернула обратно в сторону королевского крыла, где располагались покои и короля, и принца.

Рэйегорн обнаружился в своём рабочем кабинете. Наплевав на всяческие приличия, Его Величество сидел прямо на полу перед разожжённым камином в компании бутылки вина и, судя по всему, старательно напивался.

Данная картина вызвала у меня острое чувство дежавю. Тяжело вздохнув, я подошла к мужчине.

– Вы желали меня видеть, Ваше Величество? – вежливо поинтересовалась я.

Король повернул ко мне голову, и я отметила, что выглядел он совершенно как обычно. Возможно, в бутылке был не алкоголь? Ну, или Рэйегорн только начал вечер.

– Да, Дэйрэ, проходите, – он похлопал ладонью рядом с собой, видимо, предлагая мне тоже расположиться на полу. Для меня это не было проблемой, так что я без колебаний заняла указанное место. – Как вам известно, скоро начнётся турнир, и в замок приедут рыцари со всех королевств.

Мне всё это было хорошо известно, поэтому я коротко кивнула.

– Диарнар вот уже двенадцать лет ведёт войну с колдунами, – продолжил Рэйегорн, задумчиво глядя в огонь. – Мне бы не хотелось, чтобы соседи считали меня непоследовательным.

– Вы не хотите, чтобы они узнали обо мне, – понимающе проговорила я.

– Не хочу, – подтвердил король. – Само ваше присутствие в замке – удар по моей репутации. А если кто-то узнает, что вы вторая половина души Орсэя… это может вызвать скандал.

– И чего вы от меня хотите? – я не испытывала к Рэйегорну ни малейшего пиетета, поэтому позволяла себе говорить прямо, без обиняков и словесных кружевов. – Не в моих силах просто взять и не появляться в замке на время турнира.

– Я понимаю, – кивнул Рэйегорн. – Однако ограничить свои перемещения одной комнатой вы в состоянии, Дэйрэ?

– Вполне, – признала я.

– Я велел подготовить для вас апартаменты, соседствующие с комнатами Орсэя, – после короткой паузы безразличным тоном сообщил мне Рэйегорн. – Труар заполнил книжный шкаф полезными для вас фолиантами. Также я договорился с учителями – ваши занятия начнутся сразу же после того, как гости покинут замок.

Поведение Его Величества в очередной раз поставило меня в тупик.

– Зачем вам всё это? – спросила я, тщетно пытаясь разобраться в странной логике короля. – Мне казалось, вы не особо рады нашей с Орсэем связи.

– Не рад – это мягко сказано, – криво усмехнувшись, заметил Рэйегорн. – Я бы с огромным удовольствием сжёг вас на королевской площади. Или обезглавил.

– Обезглавливание надёжней. В огне я вряд ли сгорю, поскольку легко могу им управлять.

Признание короля ничуть меня не удивило. Я догадывалась, что его ненависть к магам распространяется и на меня, и только положение и воспитание – а ещё возможно нежелание лишний раз ссориться с сыном, – заставляют Рэйегорна вести себя учтиво.

– Ваше Величество, могу я задать вам личный вопрос?

Рэйегорн повернул голову и наградил меня тяжёлым взглядом.

– Спрашивайте, – великодушно разрешил он.

– За что вы так ненавидите магов?

Лицо короля дрогнуло, а в глазах на мгновение промелькнула горечь.

– Потому что вы мерзкие двуличные твари, готовые пойти абсолютно на всё, чтобы добиться желаемого, – в голосе Его Величества слышался едва сдерживаемый гнев. – Магия, точно яд, отравляет ваш разум, заставляет считать, что вы лучше других.

– То же самое можно сказать про золото и власть, – заметила я. – Вы – король, вы можете казнить и миловать. Сейчас вы убиваете колдунов только потому, что они обладают магией. Разве вы не ставите себя выше них? Большинство колдунов – простые крестьяне, – я криво усмехнулась, – разумеется, они не чета королю.

– Да что ты понимаешь в этом, ведьма? – вот теперь Рэйегорн окончательно вышел из себя, и на дне его глаз вспыхнул дьявольский огонь. – Когда я только взошёл на престол, такие, как ты, жили в городах и продавали свои услуги за деньги. Да даже при дворе был маг!

– И что же случилось потом? – чужая вспышка гнева не произвела на меня ни малейшего впечатления – при всём своём желании Рэйегорн не мог мне навредить.

Король успокоился так же быстро, как и вспыхнул, словно порыв ветра задул крохотный огонёк свечи.

– Я безумно любил её, – тихим, абсолютно безжизненным голосом проговорил Рэйегорн, вновь прикладываясь к бутылке, – мать Орсэя. Она была точно ожившая мечта: красивая, воспитанная, нежная, с невообразимо яркой улыбкой. Стоило ей только войти в комнату, и, казалось, всё вокруг озарялось светом. – Губы короля изогнулись в кривой усмешке. – У неё было очень доброе сердце, и она постоянно пыталась кому-то помочь. Однажды она привела в замок больную нищенку и уговорила Труара заняться её лечением. Та довольно быстро поправилась, но покидать замок не захотела, и Суофис оставила её в качестве своей личной служанки. А та отплатила ей за доброту чёрной неблагодарностью и прокляла.

– Просто так прокляла? – что-то мне в это совершенно не верилось. – Или была причина?

Взгляд короля заострился.

– Служанка возжелала стать госпожой, – ледяным тоном сообщил он. – Сначала она попыталась влезть ко мне в постель, когда же получила отказ, решила меня приворожить. Только вот у неё ничего не вышло. После чего в ход пошло смертельное проклятье. Труар не мог ничего сделать – Суофис мучилась девять дней, а потом умерла.

Мне хотелось сказать, что нельзя за преступления одной сумасшедшей ведьмы судить всех обладателей магии. Однако я промолчала, потому что понимала – никакие мои доводы не заставят Рэйегорна изменить своё решение. Слишком глубока была его рана. Ненависть уже успела прорасти в сердце короля, и вряд ли хоть кому-то удастся её выкорчевать.

– Как же я тебя ненавижу, – неожиданно пылко заявил он, наградив меня прожигающим насквозь взглядом. – Я бы всё отдал: трон, собственную жизнь, жизни подданных, – чтобы Орсэй никогда тебя не встретил. Чтобы никогда даже мысли не допускал о том, что с такими, как ты, можно поступать иначе, кроме как беспощадно уничтожать. Потому что стоит только немного расслабиться, поверить в вашу искренность и дружбу, и вы тут же показываете своё истинное лицо и наносите удар в спину.

Что я могла на это сказать? Заверить, что у меня и в мыслях нет никому вредить? Что я и сама бы никогда не появлялась здесь, в этом мире, если бы могла? Ни одному моему слову Рэйегорн не поверит. Так какой смысл напрасно сотрясать воздух?

– Ни вы, ни я ничего не можем изменить, – ровным голосом проговорила я. – Я уже здесь. Мы с Орсэем уже встретились. Вам придётся с этим смириться.

– Придётся, – согласился Рэйегорн, в очередной раз прикладываясь к бутылке. – Но это не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

«Как и мне», – подумала я, а вслух сказала: – Идите спать, Ваше Величество. Вы уже достаточно выпили, пора и честь знать, а то завтра утром вам будет очень плохо.

Король ничего на это не ответил, лишь вновь устремил пустой взгляд на языки пламени, пляшущие в камине.

Решив, что на сегодня аудиенция окончена, я выпрямилась и направилась в сторону выхода.

– Дэйрэ, – неожиданно окликнул меня Рэйегорн. Я остановилась возле самых дверей и обернулась. На меня был направлен тяжёлый взгляд серых глаз. – Если вы навредите Орсэю, я найду способ вас уничтожить.

– Камень из мёртвой долины, меч, закалённый дыханием смерти и дерево без души, – услужливо подсказала я. – Во всяком случае, всё это, по словам Одал, может меня убить. Доброй ночи, Ваше Величество.

Проговорив это, я поклонилась Рэйегорну и прямо сквозь дверь вышла в коридор.

Как не крути, а последнее слово осталось за мной.

Долгая зима

Орсэй был не очень доволен появлением у меня отдельных апартаментов, о чём не преминул сообщить отцу.

– Почему Дэйрэ не может оставаться у меня? – с вызовом глядя на Его Величество, спросил принц за завтраком на следующий день.

Я, всю ночь с интересом изучавшая толстенную книгу по истории Диарнара, ещё не успела убраться восвояси, и Орсэй по неизвестной причине буквально вынудил меня присутствовать во время своего разговора с отцом.

– Разве не ты с самого начала возмущался, что я вечно отбираю у тебя кровать? – насмешливо напомнила я, решив в этот раз занять сторону Рэйегорна. – И спать мешаю: громко вздыхаю, шуршу страницами и, – как ты там тогда сказал? – постоянно что-то бормочу себе под нос.

Орсэю хватило совести покраснеть.

– Это было давно, – сказал он.

– Это было чуть больше месяца назад, – возразила я, старательно сдерживая улыбку. – Лично я благодарна Его Величеству за щедрость: теперь у меня хотя бы есть свой угол в этом огромном замке.

– Чем моя комната тебя не устраивает? – теперь Орсэй переключил своё негодование на меня.

– Всем устраивает, – заверила я его. – Но свою иметь намного лучше. – А затем, после короткой паузы, добавила: – У меня никогда не было личной комнаты. В моём собственном доме одна единственная комната, и я делю её с отцом.

Орсэй как-то тяжело вздохнул и неохотно выдал:

– Ладно, раз ты так хочешь…

Я улыбнулась.

– Спасибо.

На этом конфликт был исчерпан. Каждую ночь я привычно появлялась в комнате принца и практически сразу уходила в свои покои. Орсэй, впрочем, в большинстве случаев следовал за мной, чтобы «составить компанию и развеять скуку», как он сам выражался. Я не возражала.

Турнир прошёл без сучка и задоринки. Большую часть времени я, как и просил Рэйегорн, сидела в своей новоприобретённой комнате и не мозолила глаза. Но на сами состязания, естественно, сходила, затесавшись среди толпы черни. Ну, не могла я пропустить такое событие!

Орсэй в доспехах, верхом на коне и с копьём в руках, выглядел просто восхитительно. Настоящий принц. И хотя моё сердце тревожно замирало каждый раз, когда он сходился в поединке с противником и два всадника неслись навстречу друг другу, я не могла не улыбаться, видя триумфальное выражение лица принца, когда ему удавалось одержать верх. Толпа громко скандировала, приветствуя его – народ любил Орсэя, это было очевидно. А он делал всё, чтобы быть достойным их любви.

Победить в Турнире двенадцатилетнему подростку, соревновавшемуся в большинстве своём со взрослыми воинами, естественно, не удалось: однако из пятидесяти человек Орсэй занял двадцатое место, и, на мой взгляд, это был очень достойный результат. Рэйегорн считал так же, и во время ужина сразу после того, как все гости разъехались, выразил своё одобрение навыкам сына. Сам Орсэй, впрочем, хоть сколько-нибудь довольным не выглядел.

– Ты, в самом деле, рассчитывал на победу? – спросила я, когда мы остались наедине.

– Я – принц, – мрачно заметил Орсэй. – Как я поведу за собой людей, если не буду лучшим?

– Тебе двенадцать, – напомнила я. – Это нормально, что ты пока уступаешь взрослым воинам. Дай себе время, и ты будешь лучшим.

– Думаешь?

– Уверена.

Тем временем в моём мире пришла зима. Выпал первый снег, и народ заперся по домам, подготовив солидные запасы дров для грядущих холодов – привычного явления в этих местах. Первые полтора месяца прошли спокойно: метели замели тропинки, реку и болота покрыла толстая корка льда, а сугробы выросли до самых окон. Ребятишки с гиканьем и визгами играли в снежки и строили снежные крепости. Те, что постарше, под присмотром взрослых собирались небольшими группами в домах, пели песни, загадывали загадки и рассказывали различные истории.

А потом всё вдруг изменилось. Резко ударили морозы, завывания вьюги стали пронзительными, надрывными, а хлопья снега сменились острыми, точно лезвия кинжалов, кристаллами льда. Лютый холод пробирал до костей, и жарко натопленная печь от него совершенно не спасала – запасы дров, рассчитанные на четыре месяца, очень быстро подошли к концу. Люди потянулись с топорами в лес – большинство не вернулось.

Дерево под окном моего дома, даже не подумавшее сбросить листву, мелодично позвякивало обледеневшими ветками, испуская при этом по ночам зловещий голубоватый свет, на который слеталось всё больше неизвестных тварей, которые, впрочем, вели себя мирно и под утро исчезали, словно их и вовсе не было.

Я постоянно находилась на грани, все свои магические силы тратя на попытки унять непогоду, благо среди многочисленных колдовских гримуаров Труара были те, что помогали в управлении стихиями. Да и сам алхимик кое-что понимал в данной теме и охотно делился опытом.

От дневных визитов к Орсэю пришлось отказаться. Да и ночью я предпочитала проводить время в кровати в своих апартаментах, а не в компании принца. Что, впрочем, совершенно не мешало тому устраивать еженощные бдения возле моей постели, словно его присутствие в непосредственной близости могло хоть как-то помочь.

– Ты совсем себя не бережёшь, – заметил Орсэй однажды, когда я, окончательно выбившись из сил, не стала переходить к себе в спальню, а как в начале нашего знакомства оккупировала чужую постель. – Скоро совсем на призрака похожа станешь.

Я лишь отрицательно покачала головой.

– Это неважно, – тихо проговорила я, измождённо прикрыв глаза. – Если это поможет спасти хоть кого-то, я отдам всю свою магию до последней капли.

– А если нет?

Этот вопрос был самым страшным. Я видела, что толку от моих манипуляций, заклинаний и ритуалов не было почти никакого. Буря унималась максимум на пару дней, а затем начиналась заново. Ещё это дерево… Оно беспокоило меня всё сильнее. Правда, было не похоже, что оно как-то причастно к приходу столь суровой зимы. Напротив, возле него было всегда чуточку теплее, словно рядом находились тлеющие угли от костра.

Несмотря на все мои усилия, не прошло и месяца, как количество смертей перевалило за полсотни. Односельчане, чтобы хоть как-то согреться, побросали дома и все собрались в церкви, перетащив в неё остатки дров. Мы с отцом тоже хотели к ним присоединиться – всё же я с моими способностями могла успешнее поддерживать тепло в замкнутом помещении, нежели обычный камин или очаг, – однако нас не пустили даже на порог.

– Это всё из-за неё! – ткнув в меня пальцем, объявил староста. – Она – ведьма. Нечистая. Бог гневается, вот и послал стужу в наказание всем нам, что все эти годы терпим её возле себя.

Для меня эти слова стали словно удар под дых. Всё это время я, не щадя себя, пыталась спасти этих людей от буйства непогоды, мучила Труара бесконечными расспросами и просьбами о помощи. И теперь же я во всём и виновата. Просто великолепно!

– Тебе нужно уйти, – категорично заявил отец, как только мы добрались сквозь метель от церкви до дома.

– Куда? – растерялась я.

– Куда угодно! – в карих глазах явственно читался страх. – Ты не понимаешь, что происходит?

– Зима пришла, – ответила я, не вполне понимая, к чему он клонит, – чересчур холодная и суровая правда.

– Да причём здесь зима! – в сердцах воскликнул отец. – Не важно, что именно случилось: лютый мороз, потоп, неурожай или болезнь. Люди всегда найдут виноватого. И на этот раз козлом отпущения будешь ты!

Я судорожно сглотнула.

– Это неправда, – возразила я. – Я никогда никому не причиняла зла, наоборот, помогала всем, чем могла. Я и сейчас делаю всё, что в моих силах!

– Я знаю, – длинно так, обречённо вздохнув, тихо сказал отец. – Знаю, что ты не причём. Но народу этого не объяснишь. Они сидят там, в церкви, и переговариваются между собой. И до чего они договорятся – непонятно. Поэтому тебе лучше уйти.

– Куда? – повторила я изначальный вопрос. – На улице зима, я не могу, как летом, просто взять и переселиться на болота. А до города четыре дня пешком. Я просто не дойду! И даже магия не поможет.

На лице отца отразилось страдание. Тяжело опустившись на край кровати, он устало прикрыл глаза рукой, и я видела, как сотрясаются его могучие плечи в беззвучном рыдании.

– Пап, не надо, – несчастным голосом попросила я, подходя к нему вплотную и осторожно касаясь ладонью напряжённого плеча. – Не расстраивайся раньше времени. Может, ещё обойдётся?

Не обошлось. Уже на следующий день в наш дом ворвались мужики с топорами и вилами. Отец попытался им помешать, но практически сразу получил удар обухом по голове и потерял сознание. Меня же в одном платье выволокли во двор.

– Господь ясно выразил свою волю, – торжественно проговорил отец Карст. – Магия должна быть уничтожена.

Их толпы вперёд вышел Синт – широкоплечий семнадцатилетний детина, помогавший моему отцу на кузнице. В руках он держал небольшой топор, с которым обычно ходил в лес рубить дрова. У меня в душе зародилась слабая надежда, что эта разъярённая толпа пришла не по мою душу, а всего лишь решила срубить волшебное дерево, что росло под нашим окном. Это, конечно, было форменное безумие, обвинять в разыгравшейся непогоде дерево, пусть и не совсем обыкновенное. Но всё же лучше, чем убийство человека.

– Магия тут не причём, – слизнув кровь из разбитой губы, тихо заметила я. – Это всего лишь дерево. Срубив его, вы ничего не добьётесь.

– Мы избавимся от магии, – отрезал отец Карст. – А затем принесём тебя в жертву Богу, чтобы он даровал нам прощение и хорошую погоду.

У меня по спине пробежал неприятный холодок от взгляда, которым меня наградил священник. Отец Карст всегда казался мне приятным старичком с добродушным лицом и мягкой улыбкой – сейчас же он напоминал злобного монстра с деревянной маской вместо лица, изображающей звериный оскал.

Дерево между тем слабо мерцало в сгущающихся сумерках, мелодично позвякивая заледеневшими ветками с полупрозрачными бледно-зелёными листьями, словно пело какую-то печальную песню – должно быть, прощальную. Глядя на него, я как нельзя остро чувствовала свою беспомощность.

– Всякая божья тварь, появившаяся на свет, имеет право на жизнь, – мои глаза были полны непролитых слёз, однако голос звучал твёрдо. – И это дерево тоже. Оно не виновато в том, что отличается от других. Оно никому не сделало зла!

Я и сама не знала, почему в ту секунду, когда Дамоклов меч навис над моей собственной головой, я всё равно продолжала переживать об этом треклятом дереве. Однако в голове настойчиво продолжала биться мысль, что оно ни в чём не виновато и не должно погибнуть напрасно.

Синт размахнулся для удара – и в этот момент у меня в голове словно что-то перемкнуло. Использовав магию, я раскидала в стороны державших меня парней и бросилась наперерез. Топор со свистом рассёк воздух, однако вместо того, чтобы вонзиться в ствол, лезвие вошло мне в бок. Адская боль пронзила всё тело, и я не смогла сдержать крик, рухнув коленями прямо в снег. И одновременно дерево передо мной вспыхнуло огненно-красным цветом.

В следующую секунду я поняла, что сижу на каменном полу, и вокруг меня медленно растекается лужа крови.

– Дэйрэ!

Несмотря на боль, затуманивавшую разум, голос Орсэя я узнала сразу и испытала острое сожаление: вот уж ему-то точно не стоило меня сейчас видеть!

Я услышала звук приближающихся шагов и, подняв голову, увидела побелевшее от испуга лицо принца.

– Дэйрэ, что с тобой? – голос Орсэя дрожал. – Ты ранена?

Я опустила взгляд: на правом боку красовалась огромная кровавая рана, скрыть которую было невозможно. И всё же я прикрыла её ладонью, чтобы не смущать принца столь отвратительным зрелищем.

– Дэйрэ, да скажи ты хоть что-нибудь! – Орсэй, похоже, совсем не контролировал себя от волнения и перешёл на крик.

Я лишь грустно улыбнулась в ответ. В самом деле, ну, что я могла ему сказать? Прости, я, похоже, вот-вот умру, причём прямо на твоих глазах? Он и без меня это прекрасно понимает.

Видя, что я не настроена на диалог, Орсэй повернулся к столу, за которым каменным изваянием застыл Рэйегорн, сверля меня каким-то странным, нечитаемым взглядом.

– Отец, прошу, сделай что-нибудь! – взмолился Орсэй. – Позови мастера Труара!

– Орсэй, не нужно, – попросила я слабым голосом. – Ты ведь понимаешь, что это бесполезно – Труар мне ничем не поможет. Ранено тело, а его здесь как раз и нет. Следовательно, и исцелять нечего. – Я горько улыбнулась. – Мне жаль, что тебе придётся это увидеть. Если бы это было в моих силах, я бы ни за что не пришла умирать сюда.

– Чтобы я мучился в неведении, не зная, что с тобой произошло и почему ты больше не появляешься? – в голосе Орсэя послышалась злость. Которая, впрочем, тут же пропала, и он закончил фразу траурным тоном: – Уж лучше так.

Сердце болезненно сжалось от тоски: Орсэй не заслуживал того, чтобы половина его души умерла у него на руках. Это так несправедливо и жестоко!

– Орсэй, – позвал сына король. – Сходи за мастером Труаром. Возможно, он всё же сможет чем-то помочь.

Орсэй, уже успевший опуститься передо мной на колени, мгновенно вскочил на ноги и поспешно удалился из столовой. Его Величество неторопливо поднялся из-за стола, пересёк зал и решительно запер дверь изнутри на засов.

– Спасибо, – слабо улыбнувшись, проговорила я, прекрасно понимая, что Рэйегорн специально выпроводил сына, чтобы тот не увидел мой бесславный конец.

Ответом мне стала абсолютная тишина. Повернув голову, я увидела, что Его Величество так и остался стоять возле двери, не сводя при этом с меня тяжёлого, пристального взгляда.

– Вы должны быть рады, – усмехнувшись, заметила я. – Вы ведь хотели, чтобы меня не стало? Скоро ваше желание исполнится.

– Что произошло? – спросил Рэйегорн голосом, начисто лишённым каких-либо эмоций.

– Ничего, – мне не удалось скрыть горечь в своих словах. – Всего лишь закономерный итог моей никчёмной жизни.

Я чувствовала, как конечности медленно немеют, а всё тело охватывает неконтролируемая дрожь.

– Холодно, – болезненно скривившись, пробормотала я, зябко ёжась. – Как же здесь холодно…

– В зале тепло, – нахмурившись, возразил Рэйегорн.

Я не стала спорить.

В комнате воцарилась жутковатая, гнетущая тишина. Я невидящим взглядом пялилась в стену, тщательно сдерживая рвущиеся наружу болезненные стоны. Король продолжал подпирать дверь, хотя мог преспокойно вернуться за стол и продолжить трапезу – вряд ли мой потрёпанный вид был способен испортить ему аппетит.

Со стороны коридора послышались торопливые шаги, а затем кто-то попытался открыть дверь, однако у него ничего не получилось. Впрочем, почему кто-то? Судя по приглушённым голосам, за дверью находились Орсэй и Труар.

– Ваше Величество, – позвал алхимик. – Откройте, пожалуйста, дверь.

Рэйегорн полностью проигнорировал его, продолжая не спускать с меня странного взгляда, значение которого я не могла понять.

– Отец, открой! – в дверь отчаянно забарабанил Орсэй. – Открой немедленно!

Я закусила нижнюю губу: по щекам медленно прочертили дорожки слёзы, а горло словно сдавила чья-то невидимая рука, мешая сделать полноценный вдох.

– Мне жаль, – одними губами прошептала я, не в силах выдавить из себя и звука. – Мне так жаль.

«Лучше бы меня тогда растерзал какой-нибудь монстр в катакомбах Старого города, – мелькнула в голове отчаянная мысль. – Так всем было бы проще».

Магия под кожей, до этого вспыхивавшая мягким теплом, теперь пронзала каждую клетку тела тысячей морозных иголок – я болезненно застонала, и в этот же миг всё вокруг поглотил ослепительный белый свет.

Лесная дева

Открыв глаза, первое, что я увидела – незнакомый деревянный потолок, заросший какими-то лианами с крупными мясистыми листьями и мелкими, точно горох, белыми цветками.

«Я не умерла?» – растеряно подумала я и попыталась сесть. Всё тело тут же пронзила острая боль, эпицентр которой располагался где-то на уровне пупка, и я, застонав, повалилась обратно, попутно сообразив, что лежу на чахлом матрасе прямо на голом полу, накрытая тонкой полупрозрачной тканью.

Откуда-то сбоку раздался неясный шум, затем звук шагов, и спустя мгновение надо мной появилось лицо немолодой женщины, с огромными бледно-желтыми глазами и крайне нездорового вида кожей, имевшей зеленоватый оттенок и покрытой странного вида светло-коричневыми наростами, напоминавшими гнойники.

– Ты очнулась, – широко улыбаясь, проговорила незнакомка, и в её голосе сквозило облегчение. – Мы уже начали опасаться, что твоя душа окончательно покинула тело.

Воспоминания о событиях, произошедших в деревне, разом нахлынули на меня, точно поток бурной реки, и моя рука сама собой скользнула к правому боку, на который пришёлся удар топора. В этот момент я сделала сразу два открытия. Первое, я лежу абсолютно голая. И второе, от раны не осталось и следа, словно её не было вовсе.

– Где я? – судорожно сглотнув, спросила я, пытаясь хоть немного упорядочить мысли, хаотично мечущиеся в голове, точно стая птиц, вспугнутая хищниками.

– В Долине Эйрэдиан, – последовал ответ.

Это название мне ни о чём не говорило.

– Как я здесь оказалась? – этот вопрос был вторым по значимости.

– Оротронер принёс тебя сюда. Ты была серьёзно ранена, свет жизни практически угас, и мы не надеялись, что сумеем хоть чем-то помочь, – взгляд женщины на мгновение стал печальным, а затем её губы вновь тронула мягкая улыбка. – Однако ты оказалась весьма сильной и упрямо цеплялась за жизнь.

– Кто такой Оротронер? – её рассказ практически ничего не объяснял. – И кто вы такая?

– Ох, я совсем забыла представиться, – спохватилась женщина. – Моё имя Кеназ, я альвир.

– Кто?

– Альвир, – повторила она, и, заметив непонимание на моём лице, пояснила, – нас ещё называют лесными духами.

Ясности её слова не внесли ни на грамм. Но кое-что я всё же поняла.

– Вы – колдунья?

– Я лесной дух, – поправила меня Кеназ. – Но, да, я владею магией.

– Я думала, колдуны вымерли тысячу лет назад, – заметила я. – Когда была Великая война с магией.

– Если колдуны вымерли, кто же тогда ты сама? – задала Кеназ вполне резонный вопрос, заставив меня нахмуриться.

– Не знаю, – с горечью ответила я. – Ошибка природы?

– Природа никогда не ошибается, – категорично заявила Кеназ, а её лицо на мгновение приобрело суровое выражение. – Всё, что она создаёт – прекрасно.

Я ощутила, как от этого странного разговора у меня начинает болеть голова.

– Тебе нужно отдохнуть, – смягчившись, заметила Кеназ, осторожно положив ладонь мне на лоб – от её руки исходила приятная прохлада, от которой на меня навалилась усталость. – Ты потратила много сил на исцеление и ещё очень слаба. Спи. Никто не потревожит твой покой.

Сколько продлился мой сон, я не знала, однако когда во второй раз открыла глаза, то увидела рядом с собой знакомый мохнатый бок.

– Блямс, – улыбнувшись, позвала я. Болотный монстр повернул ко мне шишковатую морду и слегка наклонил голову, зловеще сверкая глазами в полумраке комнаты.

С лёгкой опаской я, оперевшись на локоть, села – на этот раз никаких болезненных ощущений не было. Облегчённо вздохнув, я огляделась по сторонам. Комната, в которой я находилась, была небольшого размера, и здесь не было абсолютно никакой мебели, даже захудалого стола или стула, только голые стены да тощий матрас, на котором я лежала.

Блямс, несколько мгновений наблюдавший за мной, повернул голову куда-то в сторону, где располагалась глухая стена, издал громкий рык, от которого у меня зазвенело в ушах. А спустя мгновение в комнату прямо из стены вышла Кеназ. Она оказалась невысокого роста, стройная, если не сказать тощая, с коротким ёжиком серебристых волос, и из одежды на ней была лишь какая-то полупрозрачная ткань – точно такая же, под которой лежала я, – которая ровным счётом ничего не скрывала.

– Доброе утро, – широко улыбнувшись, демонстрируя ровный ряд зубов, поприветствовала меня лесной дух. – Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Хорошо, – смущённо отведя взгляд, ответила я. – Спасибо за заботу.

– Не за что, – легкомысленно отмахнулась она. – Встать можешь?

Я, ухватившись рукой за мохнатую лапу Блямса, столь удачно располагавшуюся рядом, неуверенно поднялась на ноги: колени слегка подрагивали, и голова немного кружилась, но, в целом, чувствовала я себя просто прекрасно.

– Замечательно, – подытожила Кеназ и обратилась Блямсу. – Оротронер, выведи её на улицу, ей полезно подышать свежим воздухом.

– Нет-нет-нет! – поспешно возразила я, обматывая вокруг себя ткань, до этого служившую мне одеялом. – Я никуда не пойду в таком виде! Где моя одежда?

Кеназ удивлённо моргнула.

– То платье, в котором тебя принёс Оротронер, насквозь пропиталось кровью и было порвано, поэтому я сожгла его, – сообщила она. – Прости, я слишком давно не общалась с обычными людьми и совсем забыла, что у нас с вами абсолютно разные потребности.

Она на мгновение задумалась, а затем, оглядевшись по сторонам, взмахнула рукой: откуда-то сверху неспешно спикировала бледно-зелёная полупрозрачная ткань, внешне напоминающая паутину, на которой за считанные мгновения появились зелёные листья и мелкие цветы – точно такие же, что покрывали потолок комнаты. Ещё несколько взмахов изящной ладони, и ткань приняла форму платья без рукавов.

– Вот, возьми, – Кеназ вручила мне обновку, смущённо улыбнувшись. – Надеюсь, это тебя устроит?

– Да, вполне, – поспешно согласилась я. На самом деле, это платье лишь с натяжкой можно было назвать одеждой, но обижать женщину совершенно не хотелось, в конце концов, она так старалась для меня. Поэтому слова благодарности были сказаны от чистого сердца: – Спасибо, вы очень добры.

Кеназ коротко кивнула и ушла так же, как пришла – прямо сквозь стену. Блямс, который, судя по словам моей новой знакомой, носил имя Оротронер и, видимо, не являлся безмозглым чудовищем, вежливо отвернулся, позволив мне переодеться в относительном уединении.

Наколдованное платье на ощупь было не очень приятным – всё равно, что голышом залезть в какой-нибудь куст, – однако хорошо справлялось с главной функцией – скрывало всё, что должно быть скрытым от посторонних глаз.

После того, как я привела себя в должный вид, Блямс, которого я даже мысленно не желала называть настоящим именем, потому что выговорить его было просто физически невозможно, привычно подхватил меня на руки и вышел из комнаты прямо сквозь стену.

Мы оказались посреди поляны, залитой ярким солнечным светом, со всех сторон окружённой высокими, и, очевидно, очень старыми деревьями. Обернувшись, я увидела огромное дерево, чья пышная крона с сочной зелёной листвой уходила к небесам и скрывалась среди лёгких перистых облаков – судя по всему, именно внутри его ствола я и находилась всё это время.

В памяти всплыли слова Кеназ, что она является духом леса. И мне тут же вспомнились байки деревенских старожилов о лесных девах, живущих внутри деревьев и оберегающих леса и их обитателей от людей.

Уверенной поступью пройдя между деревьев, Блямс вынес меня на берег небольшого озера, воды которого имели жутковатый, абсолютно чёрный цвет. Посреди воды, на небольшой каменистой насыпи, вопреки всем законам логики, росло ещё одно дерево – абсолютно голое, без намёка на листву. Его ветви, точно корявые лапы древнего монстра, раскинулись в разные стороны в тщетной попытке дотянуться до берега. Мне стало не по себе от его вида, и я судорожно сжала пальцы, мёртвой хваткой вцепившись в густую шерсть Блямса на плечах – тот никак не отреагировал на подобное самоуправство. Возможно, даже и не заметил.

Блямс остановился возле самой кромки воды и осторожно опустил меня вниз. Едва ноги коснулись земли, я тут же поспешно отступила на несколько шагов, не спуская с жуткого дерева настороженного взгляда.

– Ты чувствуешь это, да? – раздался рядом печальный голос Кеназ. Повернув голову, я обнаружила женщину справа от себя, хотя всего минуту назад её там точно не было. – Оно словно кричит от боли.

Я отрицательно покачала головой. То, что я чувствовала…

– Это не боль, – едва слышно прошептала я. – Это безудержная ярость и ненависть.

Губы Кеназ изогнулись в грустной улыбке.

– Значит, ты и правда чувствуешь магию, – с непонятным мне удовлетворением резюмировала она. – Удивительно. Давно я не встречала никого, подобного тебе.

– Откуда вы знаете, что я чувствую магию? – насторожилась я.

– Одал сказала.

– Вы знаете Одал? – взволнованно спросила я. – Откуда?

– Одал – половина моей души.

Я шумно вздохнула и неверяще уставилась на лесную деву.

– Разве половинами души не должны быть мужчина и женщина?

– Почему ты так решила? – удивилась Кеназ. – Духовная связь не зависит от пола. Она просто есть и всё.

– Но как же… – я окончательно запуталась. – В легендах говорится, что половины одной души могут быть счастливы только вместе.

– И? – Кеназ опустила голову на бок и с интересом взглянула на меня. – Разве «быть вместе» подразумевает исключительно супружество? – Кеназ усмехнулась. – Только вы, люди, способны опошлить нечто такое прекрасное и возвышенное, как духовная связь. Вам почему-то кажется, что счастье и любовь обязательно связаны исключительно с интимной близостью и обладанием.

Я почувствовала, как щёки заливает предательский румянец. Кроме того, слова Кеназ мне кое о чём напомнили.

– Если вы с Одал – половины одной души, значит, вы можете связаться с ней?

– Разумеется, – подтвердила Кеназ.

– Она должна сообщить Орсэю, что я жива, – взволнованно проговорила я. – Я слишком слаба, чтобы самостоятельно явиться к нему.

Это была чистая правда. Магия, всегда бурлившая под кожей полноводной рекой, сейчас едва теплилась – я практически не ощущала её. То же самое было в прошлый раз, после того, как я больше суток провела рядом с Орсэем во время охоты на айвур, а потом целых три дня не могла творить даже самое простейшее колдовство, не то что путешествовать между мирами.

– Сама ему и скажешь, – улыбнувшись, заметила Кеназ и сделала какой-то замысловатый пас рукой. Спустя мгновение перед ней появилось огромное зеркало в полный рост, в стекле которого, вместо нашего с ней отражения, обнаружилась знакомая полутёмная комната в избушке Одал, и сама провидица, расположившаяся за столом. Рядом с ней же я увидела Орсэя, нервно разгуливавшего из стороны в сторону, словно загнанный в ловушку зверь.

– Ваше Высочество, – видимо, первой заметив, что зеркало активировалось, позвала принца Одал и кивком указала в нашу с Кеназ сторону. – Она пришла.

Орсэй резко остановился и обернулся. Я сразу заметила, что с нашей последней встречи он сильно похудел и осунулся, его глаза утратили былой задорный блеск и под ними залегли зловещие тёмные круги.

– Дэйрэ! – голос юноши безобразно дрожал, а тёмно-серые глаза тут же наполнились слезами. – Ты жива!

Приблизившись к зеркалу, Орсэй положил ладонь на стекло, точно рассчитывал преодолеть столь незначительную преграду и прикоснуться ко мне. Поддавшись порыву, я подошла вплотную к зеркалу и сделала то же самое: теперь наши ладони словно бы соприкасались, и это зрелище отозвалось щемящей тоской в моём сердце, одновременно разлившись приятным теплом в груди – этакая жгучая смесь нежности, радости от встречи и печали.

– Я думал, что никогда больше тебя не увижу, – старательно пытаясь не дать волю слезам, проговорил Орсэй, буквально пожирая меня взглядом. – Целую неделю о тебе не было ничего известно, и я чувствовал себя…

Принц внезапно осёкся и замолчал: то ли не смог подобрать правильных слов, то ли не пожелал вслух признаваться в своей слабости. Мне, впрочем, его слова были не нужны – все чувства были написаны у Орсэя на лица.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Мне жаль, что заставила тебя страдать.

– Больше так не делай, – теперь взгляд Орсэя был наполнен мягким светом – знакомое зрелище, всегда находящее отклик в моей душе и вызывающее непроизвольную улыбку на лице. – Не оставляй меня одного.

– Я постараюсь, – заверила я его.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул Орсэй. – В таком случае, поправляйся. Я с нетерпением буду ждать твоего возвращения.

Орсэй наградил меня крохотной улыбкой, а затем резко посерьёзнел и повернулся к Одал.

– Сколько ты хочешь за это зеркало? Назови любую цену – и ты её получишь.

– Ваше Высочество не сможет использовать его для своих целей, – бесцветным голосом ответила провидица. – Подобные зеркала связаны между собой узами крови, и работают они только между двумя конкретными существами. Так что если Его Высочество желает общаться со своей возлюбленной, ему придётся изготовить собственную пару зеркал.

– И как это сделать? – Орсэй, судя по всему, был настроен крайне решительно. Да и я бы хотела общаться с ним даже тогда, когда у меня нет возможности заявиться в Диарнар лично.

– У вас ничего не выйдет, – вместо Одал ответила Кеназ. – Если вы, Ваше Высочество, сможете достать магические кристаллы для создания зеркала, то у Дэйрэ это не получится.

– Почему? – удивилась я. – Это настолько большая редкость?

– Их можно найти только в одном месте – подземелье Башни Совета магов, – объяснила Кеназ. – А оно…

– Находится под руинами Старого города, – понимающе закончила я. Это и в самом деле было проблемой.

– Туда настолько сложно попасть? – Орсэй вопросительно взглянул на меня.

– В прошлый раз, сунувшись туда, я трижды чуть не погибла, – спокойно ответила я.

Орсэй нахмурился и нервно закусил нижнюю губу. Я не сдержала ласковую улыбку: мысли принца чуть ли ни большими буквами были написаны у него на лбу. Если бы дело касалось его самого, он бы, не раздумывая, спустился в любые катакомбы, невзирая на опасность. Но речь шла обо мне. И рисковать моей жизнью он не хотел.

– Мы найдём другой выход, – после недолгих раздумий заявил Орсэй. – Я поговорю с мастером Труаром. Возможно, есть какая-то альтернатива этим кристаллам.

– Мастер Труар тут точно не поможет, – возразила я. – Альтернативу нужно искать не в вашем мире, а в моём.

– Альтернативы нет, – категорично заявила Кеназ. – Во всяком случае, мне о таковой ничего неизвестно.

В этот момент Блямс, до этого мирно стоявший рядом, изображая этакую огромную мохнатую статую, издал какой-то странный звук. Кеназ повернулась к нему и наградила задумчивым взглядом.

– Думаешь, он может помочь? – в её голосе послышалось сомнение. Блямс вновь издал звук, похожий на рык. – Ну, не знаю. Много столетий никто его не видел и ничего о нём не слышал. Быть может, он уже давно мёртв?

– О ком вы говорите? – спросила я.

– Был когда-то на свете один колдун, – как-то обречённо вздохнув, принялась объяснять Кеназ. – Очень сильный. Он входил в Совет магов и даже какое-то время возглавлял его. Говорят, он много лет провёл в путешествиях, накапливая знания о различных артефактах, волшебных растениях иминералах. Если существует альтернатива магическим кристаллам, то только он может о ней что-то знать.

– Подождите, – я быстро пыталась осмыслить полученную информацию. Кое-что меня очень сильно смущало. – Если этот колдун возглавлял Совет магов, то сколько ему лет сейчас? Больше тысячи?

– Около того, – согласилась Кеназ.

– Люди столько не живут, – заметил Орсэй.

– А кто сказал, что он человек?

– А кто же тогда?

– Кто знает, – пожала плечами Кеназ. – Быть может, один из Высших, успешно притворяющийся человеком.

Кто такие Высшие, я не знала и, несмотря на природное неуёмное любопытство, спрашивать не стала, посчитав, что такими темпами этот разговор может растянуться на несколько часов.

– Допустим, – я постаралась рассуждать логически, что было весьма непросто. – Чисто гипотетически, если этот колдун всё ещё жив, где мне его искать?

– На берегу Кровавого моря, – неожиданно ответила Одал. Я заметила, что её взгляд затуманился, а голос приобрёл зловещие интонации – видимо, провидица впала в состояние транса. – Дом на скале. Мёртвая голова приведёт тебя.

Это прозвучало довольно жутко. Впрочем, Одал сама по себе была воплощением слова «жуть», так что я решила, что странные формулировки пророчеств не стоит принимать всерьёз. Возможно, ведьма просто не в состоянии облекать свои видения в нормальные слова.

– Ладно, Кровавое море, так Кровавое море, – длинно вздохнув, отозвалась я. – Как только магия вернётся ко мне, я отправлюсь в путь. – Задумавшись на мгновение, я покачала головой и исправилась: – Нет, сначала вернусь в деревню и заберу оттуда отца.

Лицо Кеназ вдруг приобрело скорбное выражение, и она положила ладонь мне на плечо, ободряюще сжав.

– Боюсь, в твоей деревне никто не выжил, – печально сообщила она. – Когда Оротронер пришёл, все дома до самой крыши были заметены снегом.

– Как же он тогда смог забрать меня? – ошарашено спросила я.

– Священное древо защитило тебя. Его нерождённый дух отдал свою жизнь, чтобы спасти тебя.

Колени подогнулись, я тяжело рухнула на землю, ощущая, как внутри останки магии тревожно трепещут в такт заполошному сердцебиению.

– Я должна туда попасть, – сдавленно проговорила я, подняв голову на Кеназ. – Пожалуйста.

– Дэйрэ, – позвал меня Орсэй. Его голос был наполнен состраданием, а взгляд – жалостью. – Не надо. Ты уже ничего не изменишь.

Я полностью проигнорировала его слова, продолжая буравить лесную деву пристальным взглядом.

– Как пожелаешь, – отозвалась та. – Оротронер тебя отведёт.

* * *

Как оказалось, Блямс без труда путешествовал на большие расстояния, используя водоёмы как своеобразные двери. Нырнув вместе со мной в чёрную воду, он вынырнул посреди знакомых мне болот, проломив своей чугунной башкой толстую корку льда.

За несколько секунд я попала из жаркого лета в зимнюю стужу. Всё вокруг было усыпано снегом. Поскольку моя одежда, равно как и босые ноги, не были приспособлены к зиме, Блямс до самой деревни нёс меня на плече, согревая своим теплом.

Кеназ не солгала – от деревни остались лишь огромные сугробы да верхушка церкви – самого высокого здания из всех. А ещё треклятое дерево, одиноко стоящее в небольшой ямке посреди снежных кручей. Весь его ствол был покрыт густой алой кровью, выглядевшей так, словно она была пролита совсем недавно. Само дерево выглядело ужасно: заледеневшие листья и ветки обуглились, а верхушка разломилась пополам, точно в неё ударила молния. Оно больше не испускало тёплый, манящий свет, привлекающий внимание всех странных существ в округе. Теперь от дерева исходила тягостная аура обиды и печали.

Первым моим порывом было броситься откапывать дома и искать людей, но я сразу же отмела эту идею, как бессмысленную – если бы здесь были живые, они бы не позволили домам утонуть в снегу.

– Возвращаемся, – тихо проговорила я, уткнувшись носом в плечо своему провожатому. – Здесь нам больше нечего делать.

Огненная западня

На этот раз восстановление шло очень медленно: даже спустя неделю я не могла ни во сне, ни тем более наяву отправиться к Орсэю. Впрочем, я и не особо стремилась к этому. После визита в родную деревню, от которой не осталось, по сути, ничего, внутри меня поселилась пустота. Я хорошо помнила то отчаянье, боль и чувство вины, которые снедали меня после смерти матери. Сейчас же ничего этого не было. Все эмоции и чувства будто выключили. Или, быть может, зимняя стужа, уничтожившая всё, что было мне дорого, настигла и меня, сковав сердце ледяной коркой?

Кеназ, казалось, моё состояние ничуть не беспокоило. Трижды в день она приносила мне деревянную миску с каким-то горьким отваром – я покорно выпивала предложенное, не обращая внимания на не самый приятный вкус. На этом наше взаимодействие с лесной девой заканчивалось: она забирала пустую миску и уходила, не показываясь мне на глаза до следующего «кормления».

К слову сказать, никакой другой еды, кроме непонятного отвара, мне не давали, равно как и напитков. Но, несмотря на это, ни голода, ни жажды я не испытывала. Или эти чувства исчезли наряду со всеми остальными?

Блямс, в противоположность Кеназ, не отходил от меня ни на шаг. Он не делал ровным счётом ничего, просто сидел где-нибудь неподалёку и не спускал с меня внимательного взгляда. Меня его присутствие не тревожило. Ну, сидит и сидит. Пускай. Мне не мешает.

А затем всё резко изменилось. Я даже не успела понять, что именно произошло. Вот я лежу на траве посреди поляны, безучастно наблюдая за неспешным движением облаков по небу, а в следующую секунду уже стою посреди комнаты, охваченной ярким пламенем, а мне на голову летит огромная деревянная балка. Моя реакция была мгновенной и чисто интуитивной: правая рука взметнулась вверх, и поток магии подхватил деревяшку.

– Дэйрэ! – позади раздался радостный крик, в котором отчётливо слышалось облегчение. Повернув голову, я, ожидаемо, увидела Орсэя. Он стоял буквально в паре шагов от меня в окружении перепуганных служанок.

Согнув руку, я резко выпрямила её, толчком магии откинув балку в противоположный конец комнаты.

– Что здесь происходит? – сухо спросила я.

– Замок горит.

– Ясно.

Прикрыв глаза, я начала неторопливо крутить перед собой руками, создавая воздушные потоки, которые разгоняли густой, заполнивший всю комнату тёмный дым, позволяя людям, находящимся здесь, полноценно дышать.

– Уходите, – лаконично велела я. – Я со всем разберусь.

Орсэй пару мгновений буровил меня пристальным взглядом, а затем жестом приказал служанкам следовать за ним. Те, испуганно поглядывая в мою сторону, беспрекословно подчинились. Я же внимательно разглядывала языки пламени, просачивающиеся сквозь деревянные перекрытия. Это был непростой огонь. Он был наполнен тяжёлой энергией, источающей удушливый смрад вперемешку с яростью и ненавистью – яркими признаками его магического происхождения.

«Такой огонь не потушить водой, – мельком подумала я. – Магию может победить только магия».

Способов потушить магический огонь в природе существовало очень мало. Обычно он горел до тех пор, пока было, что сжигать. Ну, или пока его не погасит создатель. К счастью для Рэйегорна и других обитателей замка, мне был известен ещё один, третий способ, доступный далеко не всем.

Прикрыв глаза, я вскинула обе руки вверх и, выпустив магию, начала притягивать пламя к себе. Сначала огонь сопротивлялся. Очевидно, создавший его колдун был довольно сильным, а главное страстно желал смерти всем, кто сейчас находился в замке. Ненависть, ярость и желание смерти другим – главные спутники разрушающей магии, её источник. Что никогда не мешало мне использовать огонь, не испытывая никаких негативных эмоций – он был моим постоянным спутником независимо от настроения. Сами собой вспомнились слова Одал о том, что я – солнце. Кому, как не солнцу, подчинить себе дикий огонь?

Моя настойчивость имела плоды: пусть и неохотно, чужое колдовство подчинилось, и пламя мягко лизнуло руки, проникая под кожу и сливаясь с моей собственной магией.

Поглотив огонь в этой комнате, я неспешно вышла сквозь дверь в коридор. Орсэя и его спутниц нигде видно не было. Видимо, пока я возилась с огнём, они успели уйти.

«Так даже лучше, – флегматично подумала я. – Хотя бы не будут мешаться под ногами».

Чутко улавливая отголоски чужой агрессивно настроенной энергии, я уверенно двинулась по коридору, по пути поглощая каждый источник огня, на который натыкалась.

Огонь вёл себя очень странно. Мало того, что горел в нескольких местах – при поджоге это было как раз логичным, – так ещё и умудрялся передвигаться по замку, словно кого-то преследовал. Хотя кого мог преследовать магический огонь в королевском замке, учитывая, что Его Величество уже не первый год ведёт войну с магами? Ответ, на мой взгляд, был очевиден.

На одном из этажей я столкнулась с небольшим отрядом рыцарей, тщетно пытающихся потушить стену огня, окружившую их со всех сторон. Среди воинов мелькнула знакомая рыжеволосая макушка.

– Лорд Кэнхэй, – окликнула я. Гороподобный рыцарь тут же повернулся в мою сторону. – Как только я освобожу проход, уводите людей.

– Его Величество заперт в тронном зале вместе с Советом! – нахмурившись, заявил тот. – Мы должны их спасти.

– Вы не сможете им помочь, – холодно заметила я, медленно втягивая в себя языки пламени. – Только напрасно погибнете. Лучше позаботьтесь о себе и слугах. Рэйегорна и Совет предоставьте мне.

Огонь сопротивлялся, пытался подпалить мне волосы и ударить по лицу – я лишь криво усмехнулась, продолжая подчинять его своей воле. Кэнхэй замер напротив меня, напряжённо всматриваясь в моё лицо. Рыцари за его спиной тоже прекратили пытаться затушить пламя и замерли в нерешительности.

К тому моменту, как огненный круг полностью перекочевал в моё тело, меня уже всю потряхивало, а по лбу стекали бисеринки пота – видимо, я ещё не успела до конца восстановиться, поэтому колдовство подобного уровня давалась крайне тяжело.

– Убедитесь, что в замке нет больше людей, которым нужна помощь, – сипло проговорила я, обращаясь к Кэнхэю, очередным воздушным вихрем разгоняя дым. – Я освобожу короля.

Подспудно я ожидала сопротивления. У Кэнхэя, как и у его товарищей, не было ни малейшей причины доверять мне. То, что я вторая половина души принца, ничего не меняло. Я в первую очередь ведьма. Точно такая же, как та – или тот, – кто наколдовал этот огонь. Я – враг. А врагов нужно уничтожать.

– Идём, – после непродолжительной паузы скомандовал Кэнхэй, обращаясь к своим рыцарям, после чего повернулся ко мне. – Вам известно, что с принцем?

– Я видела его несколько минут назад, он выводил людей наружу, – ответила я. – Он был в полном порядке, если вас это интересует.

Кэнхэй удовлетворённо кивнул и направился в сторону лестницы. Рыцари после секундной заминки последовали за ним. Я же пошла в противоположную сторону – туда, где располагался тронный зал и где пламя бушевало сильнее всего.

Стоило мне добраться до галереи, как буквально из ниоткуда появился Орсэй, весь перепачканный гарью и с местами подпалённой одеждой.

– Ну, и что ты тут забыл? – мрачно спросила я. – Я, кажется, велела тебе уводить людей?

– Они в безопасности,– заверил меня принц. – Я вернулся, чтобы помочь.

– У тебя внезапно прорезался магический дар?

– Нет.

– Тогда чем ты собрался мне помогать?

– Своим присутствием? – предположил Орсэй и неожиданно широко улыбнулся. – В любом случае, я не позволю тебе геройствовать в одиночку. В конце концов, это мой замок, и именно моя обязанность его защищать!

Я укоризненно покачала головой, но разводить бессмысленную полемику не стала. Орсэй был упрям, как сотня ослов, переспорить его невозможно. Хочет напрасно подвергать себя опасности – пускай. В конце концов, если дело примет скверный оборот, я всегда могу просто выкинуть его в окно – благо, второй этаж, лететь недалеко.

– Не приближайся ко мне слишком близко, – попросила я. – Иначе пламя может тебя задеть.

– Хорошо, – неожиданно покладисто согласился принц. – Я буду держаться на расстоянии и не стану ни во что вмешиваться, если только ты не попросишь.

«И на том спасибо», – всё с тем же несвойственным равнодушием подумала я, сворачивая в галерею, ведущую к тронному залу.

Стоило нам приблизиться к пункту назначения, как я почувствовала ещё одну мощную энергию, на этот раз наполненную отвагой, самоотверженностью и стремлением защитить. Приглядевшись внимательный, я увидела, что двери тронного зала, полностью охваченные пламенем, слабо мерцают серебристым светом.

«Не иначе как мастер Труар перестал прикидываться немощным стариком и продемонстрировал при всех, что всё ещё владеет магией», – догадалась я.

– Подойди ближе ко мне, – попросила я Орсэя. – Мне нужно войти внутрь, чтобы со всем разобраться.

Повторять дважды не пришлось: принц вплотную приблизился ко мне, и если бы я была материальна, то, скорее всего, соприкоснулась с ним плечом. Однако вместо этого я подняла руку, прикрывая Орсэю спину, одновременно мощным потоком воздуха выбивая дверь, с лёгкостью разрушая защитный барьер алхимика, параллельно свободной рукой втягивая в себя солидную порцию огня, пока тот не проник внутрь или не атаковал принца.

Оказавшись внутри тронного зала, я быстро огляделась. Мастер Труар, как я и предполагала, стоял в центре зала внутри магического круга, начерченного его собственной кровью. Король Рэйегорн и семеро его советников стояли рядом с алхимиком, и на их лицах застыло суровое выражение, не сулившее старому магу ничего хорошего.

– Помощь пришла, Ваше Величество, – бодро проговорила я, бросив в сторону короля насмешливый взгляд. – Вы готовы доверить своё спасение ведьме? Или предпочтёте умереть?

– Дэйрэ! – возмущённо воскликнул Орсэй, наградив меня ошеломлённым взглядом. – Что ты такое говоришь?

– Предоставляю Его Величеству выбор, – холодно ответила я. – Этот огонь – я кивнула на дверной проём, в котором бушевала стихия, всё ещё сдерживаемая наколдованным мной вихрем, – создал маг, и очень сильный. Потушить его самостоятельно вы не сможете – огонь будет гореть, пока не достигнет своей цели и не сожжёт объект ненависти своего создателя. Вас, Ваше Величество.

На самом деле, я не могла быть абсолютно уверенной в том, что огонь призвали по душу именно Рэйегорна. Существовала небольшая вероятность, что кто-то из членов Совета перешёл дорогу какому-то колдуну. Только вот я сильно в этом сомневалась.

– Магию можно победить только магией, – продолжила я, глядя королю прямо в глаза. – Впрочем, вам и самому это хорошо известно, правда, Ваше Величество? – мой взгляд метнулся в сторону Труара, неподвижно замершего внутри магического круга. – Вы ведь с самого начала знали, что никуда его магия не делась? Просто вам удобно было закрывать на это глаза, чтобы использовать в нужный момент.

Рэйегорн ничего не ответил на мои обвинения. Он был холоден и неприступен, точно ледяная статуя. А меня всю колотило мелкой дрожью от чужеродной энергии, струившейся по венам и буквально выжигающей меня изнутри – это было больно. И всё же я продолжала твёрдо стоять на ногах и была готова идти до конца. При условии, что Его Величество признает, что ему нужна моя помощь. С меня хватит геройствовать. Я много лет защищала свою родную деревню, не щадя собственных сил и не прося никакой благодарности. Что же я получила в ответ? Смерть. Второй раз я эту ошибку не повторю.

– Дэйрэ, – окликнул меня Труар дрожащим от напряжения голосом. – Я не смогу его больше сдерживать.

– Я знаю, – отозвалась я ровным голосом. – Но я не стану вам помогать, пока Его Величество не попросит об этом. Пока не признает, что Диарнару нужна магия хотя бы для того, чтобы защищаться от других.

– А если я не признаю этого? – Рэйегорн надменно взглянул на меня. – Вы оставите меня здесь умирать, Дэйрэ? Меня и всех остальных. Труара, Орсэя. Вы позволите им сгореть?

– Почему я должна спасать вашего сына и ваших людей, если вы сами не желаете этого сделать? – всё тем же ровным тоном ответила я. – Разве это не ваша обязанность, как короля, заботиться о своих подданных? Или собственная гордость для вас дороже?

– Не дороже вашей, – парировал Рэйегорн. – Вы пришли сюда сами и начали творить колдовство. Я вас не звал и не просил о помощи.

– Что ж, воля ваша, – я пожала плечами и повернулась к Орсэю. – Ты останешься здесь или пойдёшь со мной?

– Что? – на лицо принца было страшно смотреть, такая гамма эмоций на нём отражалась в этот момент. – Ты не можешь их тут бросить! Ты обещала!

– Я не собираюсь помогать человеку, который не желает помочь себе сам, – мрачно отозвалась я. – Твой отец ненавидит магию и, очевидно, презирает меня. Так что пусть разбирается со своими проблемами сам. – Я повернулась к членам Совета. – Господа, я согласна вывести вас наружу. Если вы меня об этом попросите.

– Мы просим вас, госпожа Дэйрэ, – тут же нестройным хором проговорили мужчины. Некоторые бросили опасливый взгляд на Рэйегорна и даже отошли от него на пару шагов. Однако жажда жизни пересилила страх перед королём и возможной расправой. Впрочем, о какой расправе может идти речь? Король, пестуя своё упрямство, вот-вот сгорит. А значит, и мстить за предательство будет некому.

– Прекрасно, в таком случае – прошу, – я разделила воздушный поток на два и развела в сторону, оттесняя столбы пламени, образуя неширокий проход, через который легко могли пройти люди. – Идите.

Советники тут же, едва ли не сбивая друг друга с ног, бросились наутёк. В тронном зале остались только я, Рэйегорн, Орсэй и Труар.

– Орсэй, помоги мастеру Труару выйти на улицу, – криво усмехнувшись, проговорил король, даже не глядя в сторону сына. Всё внимание Рэйегорна было сосредоточенно на мне. – Он устал и нуждается в свежем воздухе.

– Я не оставлю тебя, – категорично заявил юноша.

– Оставишь, – возразил Рэйегорн. – Кто-то же должен будет позаботиться о королевстве после меня? Ты – принц Диарнара. Ты не можешь думать только о себе. Народ нуждается в тебе. Поэтому ты сейчас уйдёшь. А потом отомстишь за мою смерть. – Его губы искривились в презрительной гримасе. – Госпожу Дэйрэ можешь помиловать – в конце концов, она не обязана защищать тирана, десятками убивавшего её сородичей.

Слово «сородичи» из уст короля прозвучало просто отвратительно, словно маги в его глазах были чем-то наподобие крыс или жуков, не представляющих никакой ценности, чья смерть от его рук была абсолютно оправдана и закономерна.

– Отец, – практически взмолился Орсэй, делая шаг в сторону Рэйегорна. – Прошу тебя!

– Нет, – жёстко отрезал король. – Я не стану ничего просить у ведьмы. Никогда.

В глазах Его Величества не было и тени страха. Он был готов принять ужасную, мучительную смерть, только бы не признавать собственной неправоты. Он ненавидел магию и всё, что с нею связано. И ничего не могло этого изменить.

– Вы просто ужасны, Ваше Величество, – обречённо вздохнув, проговорила я. – Уверена, я ещё тысячу раз пожалею об этом.

Вскинув руки вверх, я создала с десяток мини-смерчей, окруживших короля, Орсэя и Труара, не позволяя языкам пламени приблизиться к ним, в то время как сама медленно начала поглощать чужое колдовство.

Мои внутренности плавились. Казалось, что по венам текла раскалённая магма. Хотелось кричать, но я лишь крепче стиснула зубы, не позволяя ни малейшему звуку сорваться с губ. В какой-то момент ноги подкосились, и я рухнула на колени. Сквозь гул в ушах я слышала голос Орсэя, звавший меня, однако старательно игнорировала его – не до того было. Инородная магия, не желавшая подчиняться, буквально разрывала меня изнутри. Однако мне упрямства было не занимать – в этом мы с Орсэем были очень похожи. Поэтому я продолжила всасывать в себя пламя, пока последняя алая искра не скрылась где-то глубоко в недрах моего тела.

Тут же все мышцы свело судорогой, и я завалилась на бок – с моих губ против воли сорвался отвратительный хрип.

– Дэйрэ, – возле меня тут же оказался Труар, бледный, как сама смерть. – Ты должна выпустить эту силу, иначе она тебя уничтожит!

О, я прекрасно это понимала. Только вот как это сделать? Любая попытка колдовать в таком состоянии разнесёт замок по кирпичу или породит новое пламя. Какой тогда смысл от всех моих мучений, если замок всё равно будет уничтожен? Это не говоря о том, что все люди, находящиеся поблизости, серьёзно пострадают, а возможно и вовсе умрут.

«Нужно уйти, – сквозь волны нестерпимой боли пробилась здравая мысль. – Вернуться в свой мир».

Только вот если появляться в Диарнаре по собственной воле я кое-как всё же научилась, с возвращением всё ещё были проблемы. А значит, у меня остался только один выход.

Превозмогая боль, я создала новый вихрь, на этот раз вокруг себя. Мощный поток воздуха подхватил меня, поднимая вверх. Перед глазами всё плыло, и я практически ничего не видела, однако смогла направить вихрь в сторону окна – раздался звон бьющегося стекла, и я оказалась на улице. Опустив голову, я увидела множество людей, толпившихся во дворе – это было плохо. Малейший просчёт с моей стороны, и они будут трупами.

Голова кружилась, и я плохо понимала, куда именно лечу, просто заставляла вихрь поднимать меня всё выше и выше, пока земля полностью не скрылась из виду. Только после этого я позволила себе расслабиться и выпустить наружу поглощённую энергию. Ослепительная вспышка тут же озарила всё вокруг, и мне на мгновение показалось, что я увидела перед собой искажённое яростью красивое женское лицо. Моё тело разом словно пронзила тысяча ножей, и я не смогла сдержать болезненного стона. А затем всё прекратилось. Свет погас, боль прошла, и я смогла полноценно вздохнуть полной грудью. Потеряв концентрацию, я камнем рухнула вниз, в самый последний момент сумев подхватить себя новым воздушным потоком возле самой крепостной стены.

«Вот и всё, – с облегчением подумала я, позволяя ногам коснуться пола. – Я справилась».

В будущем ещё предстояло выяснить, кто именно настолько сильно ненавидел Рэйегорна, что устроил поджог в замке, а главное, как ему это удалось. Но сейчас у меня было только одно желание: добраться до своих покоев и, если они не пострадали во время пожара, завалиться спать, ибо после подобной магической встряски я чувствовала себя полностью обессиленной и нуждалась в отдыхе. Но сначала нужно было найти Орсэя и извиниться за то, что заставила поволноваться. И объяснить, что, как бы я ни презирала его отца, никогда бы не позволила его убить.

Птица в клетке

Я не слышала ни скрипа открывающейся двери, ни звука шагов. А вот чей-то пристальный взгляд, буквально прожигающий во мне дыру, незамеченным не остался – неохотно вынырнув из дрёмы, я открыла глаза. На второй половине кровати на боку, подперев голову рукой, лежал Орсэй и буровил меня пристальным взглядом.

– А ещё совсем недавно тебя пугали мои гипотетические вши, – улыбнувшись краешком губ, заметила я.

Принц только весело фыркнул на это замечание, однако практически сразу стал серьёзным, а в тёмно-серых глазах промелькнуло беспокойство.

– Как ты? – вопрос прозвучал с искренней тревогой, моментально нашедшей отклик в моём сердце.

– Нормально, – заверила я юношу. – Просто устала.

Орсэй коротко кивнул.

– Тогда отдыхай. Я постерегу твой сон.

По идее в карауле я не нуждалась. Однако прогонять принца не стала – ну, хочет он любоваться тем, как я пускаю слюни на подушку, пусть смотрит, мне не жалко.

Я закрыла глаза и попыталась вновь заснуть. Обычно присутствие Орсэя ничем не мешало, в конце концов, я множество ночей провела в его обществе. Однако на этот раз что-то было неправильно, и сон упрямо не желал ко мне возвращаться. Возможно, причиной тому было ощутимое напряжение, которое исходило от моего соседа по кровати.

– Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что ты действительно бросишь моего отца умирать, – через какое-то время тихо проговорил Орсэй, словно надеялся, что я уже сплю и не услышу его.

Я слышала каждое слово. В голове тут же возник мой собственный отец, его полный затаённой боли и отчаяния взгляд, когда он уговаривал меня покинуть деревню незадолго до того, как односельчане решили «избавиться от Божьей кары».

Поперёк горла встал противный липкий комок, и я судорожно сглотнула, громко всхлипнув.

– Дэйрэ? – встревоженным голосом позвал меня Орсэй, но я лишь покачала головой и открыла глаза, полные непролитых слёз.

– Никогда, – сипло выдавила я, глядя в испуганные глаза напротив, – я не причинила бы тебе такую боль.

На лице Орсэя отразилось понимание, моментально сменившееся сожалением – он знал о том, что произошло в моей деревне, и почему я в прошлый раз явилась перед ним, истекая кровью.

– Прости. Я не должен был в тебе сомневаться.

Я стёрла солёные дорожки с щёк и села. Орсэй моментально скопировал мою позу, словно был не живым человеком, а отражением в зеркале.

– Тебе не за что извиняться, – уверенно заявила я. – Когда в опасности близкий человек, невозможно рассуждать здраво. Кроме того, я никогда не скрывала от тебя, что не питаю нежных чувств к Его Величеству, и он отвечает мне взаимностью.

– И всё же, несмотря на это, ты его спасла.

– Да, я его спасла, – согласилась я. – Потому что он твой отец, и ты его любишь. В конце концов, он же тоже терпит меня рядом ради тебя.

– Терпеть и рисковать жизнью, пытаясь спасти – разные вещи, – мрачно заметил Орсэй. – Сомневаюсь, что отец сделал бы что-нибудь подобное, если бы в беде оказалась ты.

Я неопределённо пожала плечами: среди моих талантов ни дара предвидения, ни способности читать мысли не наблюдалось. Так что я понятия не имела, что может, а чего не может сделать Рэйегорн.

– Мастер Труар сказал, ты очень рисковала, – чуть подавшись вперёд, проникновенно заглядывая мне в глаза, сказал Орсэй. – Твоё тело могло не выдержать такого количества магии, и ты бы умерла.

Я спокойно выдержала направленный на себя взгляд.

– Я знаю, – просто ответила я, – читала в одной из его книг.

– И всё равно сделала, – между бровей Орсэя залегла глубокая складка. – Если бы не твоя помощь, многие в замке погибли бы.

– Можешь сказать мне спасибо за сохранение поголовья твоих подданных, – неумело пошутила я, чувствуя себя не очень комфортно под пристальным взглядом принца.

– Спасибо, – незамедлительно отозвался Орсэй без тени веселья в голосе. – Отец вряд ли скажет, поэтому это сделаю я: сегодня ты оказала нам неоценимую помощь. Если бы ты была жительницей нашего мира, тебя бы ждала щедрая награда.

При упоминании награды я непроизвольно скривилась.

– Я сделала это не ради награды.

– Знаю, – заверил меня Орсэй. – Но это не означает, что ты её недостойна.

В этот момент раздался негромкий, но уверенный стук в дверь.

– Войдите, – разрешила я, недоумевая, кого ещё нелёгкая могла принести в мои апартаменты. Обычно все, кроме Орсэя, стараются обходить эти комнаты десятой дорогой.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Его Величество в сопровождении мастера Труара. Я заметила, как Орсэй весь напрягся при виде отца. Неужели решил, что король собирается меня наказать за использование магии? Теоретически, стоило бы, ведь я нарушила закон. Только вот сделать он этого всё равно не сможет. Так какой смысл переживать? Всё-таки половина моей души – очень странный юноша. Чересчур впечатлительный и нервный – не самые лучшие качества для будущего короля.

– Дэйрэ, как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовался алхимик, замерев в изножье кровати.

– Уставшей, – честно призналась я. – Но в целом всё хорошо.

– Ты позволишь? – Труар протянул в мою сторону руку, намекая на то, что желает осмотреть меня с помощью магии.

– А Его Величество не будет возражать? – я не смогла удержаться от шпильки, бросив насмешливый взгляд на Рэйегорна.

– Его Величество не возражает, – спокойно отозвался король, проигнорировав недопустимый тон, который я использовала.

– Ну, раз Его Величество согласен, – я передвинулась на постели ближе к алхимику и вытянула вперёд обе руки, позволяя ладоням Труара замереть над запястьями, как бы обхватывая их.

Несколько минут ничего не происходило. И Рэйегорн, и Орсэй хранили молчание, не мешая работе алхимика, я же внимательно прислушивалась к своим ощущениям: магия Труара, проникая в тело, чувствовалась совсем иначе, нежели та, что я впитала во время пожара. Силы алхимика были тёплыми и мягкими, точно парное молоко, и, просачиваясь под кожу, словно невесомо ласкали меня изнутри.

– Тебе стоит как можно быстрее вернуться в тело, – через некоторое время категорично объявил Труар.

– Почему? – тут же насторожился Орсэй.

– Поглощение чужой магии не прошло даром, – Труар наградил меня обеспокоенным взглядом. – То, что ты ничего не чувствуешь, не значит, что с тобой всё в порядке. Просто боль – удел тела, а не духа.

Его слова имели смысл. Только вот теперь возвращаться в тело мне совершенно не хотелось – я не люблю боль и очень плохо её переношу.

– Насколько всё плохо? – спросил Рэйегорн бесцветным голосом.

– Сложно сказать, – уклончиво ответил Труар. – Я чувствую, что течение магии в теле Дэйрэ нарушено, а часть магических каналов серьёзно повреждена. Но как именно это отражается на теле, мне неизвестно. Возможно, никак. В любом случае, чтобы восстановить правильно течение магии, Дэйрэ должна вернуться в тело.

Взгляды всех присутствующих тут же направились на меня.

– Я бы с удовольствием, – заверила я, – но я всё ещё не умею этого делать. Появиться здесь по своей воле я могу в любой момент. А вот вернуться – нет. Для этого кто-то должен там, в моём мире, меня разбудить.

– Вот поэтому нам нужны зеркала! – пылко заявил Орсэй и повернулся к королю. – Отец, пожалуйста, позволь…

– Нет, – перебил его Рэйегорн. – Я не стану рисковать своими рыцарями.

– Я пойду сам!

– Тебя я тем более не отпущу в эти трижды проклятые катакомбы. Если понадобится – запру в комнате и приставлю стражу, которая будет следовать за тобой по пятам.

– Я полностью согласна с Его Величеством, – мне было известно о желании Орсэя раздобыть магические кристаллы для создания зеркала, которое бы позволило нам общаться, даже когда мы находимся каждый в своём мире – спасибо Одал и Кеназ, заразившим его этой идеей. Только вот достать эти кристаллы было очень трудно – встреча с громадоном была всё ещё свежа в моей памяти. И позволить Орсэю напрасно рисковать я не собиралась.

Орсэй взглянул на меня так, словно я его предала – у меня мурашки по спине пробежали от этого взгляда, и я поспешила объяснить принцу свою позицию:

– Магические кристаллы есть только в твоём мире. Ну, сделаешь ты здесь зеркало – какой от него прок? У меня-то второго зеркала не будет. А перетаскивать предметы из мира в мир я не умею.

– Кеназ в прошлый раз сказала, что в твоём мире есть какой-то колдун, который может помочь, – взгляд Орсэя немного смягчился, теперь в нём отражалось только упрямое желание идти до конца.

– Сказала, – согласилась я. – Только вот ещё она сказала, что не уверена, что этот колдун до сих пор жив.

– Раз Одал дала тебе подсказку, где его искать, значит, жив, – Орсэй как всегда в своём упрямстве мог посоревноваться со стадом ослов. Если принц что-то вбил себе в голову, переубедить его было невозможно.

– Хорошо, – я подняла ладони вверх в знак капитуляции. – Ладно, твоя взяла. Я отправлюсь на поиски этого колдуна. Но ты пообещаешь, что не полезешь в катакомбы до тех пор, пока я его не найду. Договорились?

– Слово принца, – пафосно заявил Орсэй.

Я облегчённо вздохнула и улыбнулась. По крайней мере, теперь не придётся бояться, что этот ненормальный отправится искать приключения на свою голову в поисках магических кристаллов – уже хорошо.

Я поймала взгляд Рэйегорна, направленный на меня – король слегка наклонил голову в знак благодарности. Он был достаточно умён, чтобы понять, чего именно я добивалась.

* * *

Оставшуюся часть дня я провела в своей комнате. Несмотря на усталость, заснуть мне так и не удалось, поэтому я решила развлечь себя чтением. Благо в моей личной библиотеке, заботливо составленной мастером Труаром, было ещё много непрочитанных книг. Однако с наступлением темноты мне немного надоело сидеть в четырёх стенах, и я решила прогуляться по саду: в это время он должен пустовать, и моё внезапное появление не нарушит ничей покой.

Привычно пройдя сквозь двери, я с изумлением замерла: по обе стороны обнаружились рыцари с копьями в руках – этакий почётный караул. Нет, возле покоев принца всегда стояла охрана – это было явление привычное и вполне оправданное, как-никак наследник престола. Но что эти парни забыли под моими дверями?

– Что вы здесь делаете? – прямо спросила я, окинув рыцарей настороженным взглядом.

– Охраняем, – последовал лаконичный ответ.

– Кого? – растеряно уточнила я.

– Вас, госпожа Дэйрэ.

Это было просто смешно! Я бы ещё поняла, если бы их приставили за мной следить, чтобы я не слонялась по замку почём зря – это было как раз ожидаемо после того файершоу, что я устроила сегодня. Но охрана, серьёзно? От кого, а главное, зачем меня охранять? Я более чем в состоянии сама о себе позаботиться.

– Кто отдал такой приказ? – поинтересовалась я, предположив, что это у Орсэя на фоне чересчур насыщенного событиями и переживаниями дня что-то перемкнуло в голове.

– Его Величество.

А вот это уже было очень странно и не поддавалось никакой логике. Ни о какой мирной прогулке под луной теперь не могло идти и речи – мне нужно было срочно увидеться с Рэйегорном и выяснить, какая муха его укусила!

До покоев Его Величества я добралась быстро, благо, идти было недалеко, всего лишь свернуть в соседний коридор. Стража при моём приближении встала навытяжку и заметно подобралась.

– Его Величество у себя?

– Да.

– Будьте добры, постучите в дверь, – попросила я.

Рыцари обменялись быстрыми взглядами, а затем, после небольшой заминки, один из них – тот, что стоял справа и был обладателем шикарной кудрявой шевелюры цвета спелой пшеницы, – трижды стукнул костяшками пальцев по косяку.

Сначала ничего не происходило – по ту сторону двери было тихо, и я хотела было уйти, посчитав, что Рэйегорн уже лёг спать, однако тут раздался звук шагов, а затем дверь резко распахнулась, явив моему взору короля, облачённого лишь в штаны и рубашку навыпуск и, что примечательно, совершенно босого.

– Дэйрэ, – король наградил меня прохладным взглядом. – Вы что-то хотели?

– Поговорить, – уверенно ответила я. – Если Его Величество, конечно, не возражает.

– Уже практически полночь, – заметил Рэйегорн. – До утра этот разговор не ждёт?

– Ждёт, – признала я. – Но ни вы, ни я всё равно не спим. Так почему бы не поговорить сейчас? Тем более я не могу гарантировать, что утром всё ещё буду здесь.

Рэйегорн недовольно поджал губы и всё же посторонился, давая мне безмолвное позволение войти.

Стоило мне только переступить порог, король с громким стуком захлопнул дверь, обошёл меня по дуге и встал возле письменного стола, оперевшись на него бедром.

– О чём вы хотели поговорить? – не пытаясь скрыть недовольство в голосе, спросил Рэйегорн, наградив меня привычным колючим взглядом.

– Зачем вы выставили стражу у моих дверей? – на меня холодный приём не произвёл впечатления.

– Для вашей безопасности.

– А мне разве что-то угрожает?

Король скрестил руки на груди, а его лицо приобрело замкнутое выражение.

– Вы практически член королевской семьи, – сухо проговорил он. – Вам полагается охрана.

Мне на секунду показалось, что я ослышалась.

– Я не член королевской семьи, – возразила я. – И никогда им не стану.

Губы Рэйегорна скривились в презрительной усмешке.

– Если вы не заметили, Дэйрэ, мой сын относится к вам, как к своей невесте. И я знаю его достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: он умрёт, но найдёт способ привести вас в Диарнар.

– Это при условии, что такой способ существует, – я не питала особых иллюзий по этому поводу. – Магия не всесильна. С некоторыми вещами нужно просто смириться.

Мои глаза вновь заволокла пелена слёз, потому что коварная память очень не вовремя подкинула образы родителей, которых я, по словам Труара обладая огромными силами, так и не смогла спасти.

– Орсэй сказал, ваш отец недавно трагически погиб, – не сводя с меня пристального взгляда, с какой-то несвойственной ему неуверенностью заметил Рэйегорн. – Соболезную вашей утрате, Дэйрэ.

Я судорожно сглотнула и закусила нижнюю губу: вот только жалости от короля мне для полного счастья и не хватало.

Очевидно заметив моё состояние, Рэйегорн внезапно сменил тему и сообщил:

– Я отдал распоряжение казначею выделить вам сотню золотых – завтра они будут доставлены в ваши покои.

Я широко распахнула глаза в изумлении и неверяще уставилась на короля. Сумма, которую он назвал, была просто невероятной – я за всю жизнь не держала в руках больше дюжины серебряников.

– Зачем? – тихо спросила я.

– Вы спасли жизнь мне и моему сыну, а также всем обитателям замка, – голос Рэйегорна звучал твёрдо. – Это достойно награды.

Я нервно рассмеялась – какие они всё-таки странные эти аристократы.

– Простого спасибо будет достаточно, – заверила я его. – А деньги оставьте в казне – мне они ни к чему. – Я снова рассмеялась. – В самом деле, Ваше Величество, у меня даже тела нет! Для чего мне может понадобиться золото?

– Уверен, вы придумаете ему достойное применение, – Рэйегорн был непреклонен. – Я своё решение отменять не намерен.

Я скрестила руки на груди, отзеркалив позу короля.

– То есть вам проще заплатить, нежели сказать простое человеческое спасибо?

Взгляд Рэйегорна заострился.

– Вы забываетесь, Дэйрэ, – предостерегающе заметил он.

– Ни на секунду, – ответила я. – Я прекрасно понимаю, кто стоит передо мной: человек, который готов пожертвовать и собой, и своими людьми, только бы не признавать, что не все колдуны плохие, и магия может быть использована для благих дел.

Я развернулась, чтобы покинуть покои короля, оставив того наедине с собственной гордыней.

– Дэйрэ, – окликнул меня Рэйегорн, вызвав чувство дежавю: нечто подобное произошло в прошлый раз, когда он напился и вызвал меня для откровенного разговора.

Я покорно остановилась и обернулась, готовая выслушать всё, что Его Величество пожелает мне сказать. Взгляд короля, направленный на меня, был тёмным и тяжёлым, и я совершенно не могла разобрать эмоции, которые он за собой скрывал.

– Спасибо.

Я ощутила, как сердце в груди на мгновение замерло, а затем вдруг ускорило свой бег.

– Не за что, – искренне улыбнувшись, отозвалась я. – Доброй ночи, Ваше Величество.

На те же грабли

В свой мир я вернулась уже на следующее утро. И первым, что увидела, открыв глаза, было сосредоточенное лицо Кеназ.

– Ты потратила много сил, – заметила она строгим голосом. – Не стоит так делать.

– Почему?

– Истратишь всю магию – умрёшь.

Это звучало довольно пугающе. И порождало закономерные вопросы.

– Как тогда живут обычные люди, не колдуны?

– Им магия не нужна. Те же, кто магией владеют от рождения, без неё жить не могут – таков закон.

Вопреки мрачным прогнозам Труара, никаких серьёзных последствий для моего тела повреждение магических каналов не принесло, только ногти на руках почернели, да кожа словно стала тоньше и прозрачней, так что сквозь неё начали чётко просматриваться тёмно-синие вены.

Следующую неделю я активно занималась «восстановлением здоровья», как это называла Кеназ. Ежедневно она заставляла меня проводить некий очищающий ритуал, состоявший в том, что я неподвижно сидела на берегу озера возле мёртвого дерева, в то время как сама лесная дева несколько часов подряд ходила вокруг меня, напевая какие-то странные песни и осыпая меня приторно пахнувшей пыльцой, прилипавшей к волосам и коже и заставлявшей их переливаться всеми цветами радуги на свету. Впрочем, стоит признать, данное действо приносило свои плоды – чувствовала я себя намного лучше, гнетущие мысли рассеялись, а тревога, поселившаяся в груди, растаяла, словно утренний туман.

Тем временем в Диарнаре полным ходом шло расследование поджога замка. Мастер Труар выяснил, что пламя вспыхнуло сразу в пяти местах на разных этажах, и источником его стали свечи, на которых кто-то вырезал магические символы, призывающие «Небесный пламень» – особый огонь, который создаётся исключительно магией и ей же тушится. Как эти свечи попали в замок – загадка. Ключница, ведающая хозяйством, божилась, что ничего подобного в кладовой не было и быть не могло – все продукты, ткани, свечи и масла, используемые во дворце, тщательно проверялись. Не верить ей причин не было – старуха верно служила ещё отцу Рэйегорна и ни разу не была замечена за чем-то предосудительным. Зато один из стражников, в день пожара дежуривший возле западного входа, используемого исключительно прислугой, видел женщину с корзиной постельного белья. На незнакомке был надет передник с королевским гербом – отличительный признак всех слуг замка, поэтому рыцарь пропустил её внутрь без всяких вопросов и даже досматривать не стал. После его слов ещё несколько стражников вспомнили, что видели похожую по описанию служанку – красивую, темноволосую, с большими зелёными глазами, – в коридорах неподалёку от тех комнат, где были установлены заговорённые свечи. И ни у одного из рыцарей не закралось никаких подозрений. Даже несколько слуг, видевших чужачку и заметивших зажженные среди бела дня неизвестно для кого и чего свечи, не пытались её остановить и хоть что-то выяснить.

Рэйегорн просто рвал и метал. Всех стражников, проигнорировавших появление постороннего человека в замке, король разжаловал и приговорил к двадцати ударам кнута. Слуги, видевшие незнакомку и никому об этом не сообщившие, отделались солидным штрафом и пятидневным тюремным заключением «на хлебе и воде». Также в запале Его Величество собирался разогнать Совет, члены которого «проявили трусость и предали своего короля и королевство», однако тут уж я не могла остаться в стороне.

– Странно считать трусостью желание спасти свою жизнь, когда твоя смерть не принесёт никакой пользы, – заметила я, ничуть не смущаясь собравшихся в тронном зале представителей знати и рыцарей. Поскольку король позволил мне присутствовать на заседаниях, – точнее сказать, не предпринял никаких попыток прогнать, но ведь это всё равно, что разрешил, – я посчитала возможным высказаться. – Они не бежали с поля боя и даже не пытались, Ваше Величество, вас убить, хотя наверняка прекрасно понимали, по чью душу был зажжён тот огонь.

– Они должны были остаться со своим королём и принять вместе с ним смерть, – заявил Рэйегорн непреклонно.

– И какой в этом смысл? – резонно возразила я. – Если бы и король, и весь Совет пали, кто бы управлял страной? Двенадцатилетний принц? При всём моём уважении к Орсэю и его талантам, в одиночку он бы это точно не осилил. А для того, чтобы набрать новый Совет, нужно обладать некоторым опытом и знанием человеческой натуры – у Его Высочества нет ни того, ни другого.

Советники, чья участь сейчас решалась, стояли, затаив дыхание, напряжённо глядя то на меня, то на короля. В глазах мастера Труара, замершего позади трона, искрилось веселье. Орсэй выглядел недовольным, но, в отличие от меня, благоразумно молчал. Или ему не понравилась моя оценка его навыков? Такое тоже было вполне вероятно, но объяснить свои слова – и попросить за них прощения, если потребуется, – я смогу и позже. А пока следовало убедить Рэйегорна повременить с расправой над Советом, тем самым заручиться негласной поддержкой последнего, что в будущем может мне очень сильно пригодиться.

Его Величество несколько долгих, томительных мгновений обдумывал мои слова, одновременно буравя меня тяжёлым, пристальным взглядом. Однако в конечном итоге признал мою правоту, и Совет отделался устным выговором и пожеланием на будущее «всегда быть на стороне своего короля».

– Дэйрэ, – обратился ко мне Рэйегорн после заседания, когда в зале помимо нас, Труара и Орсэя больше никого не осталось. – Это первый и последний раз, когда я прощаю вам подобную дерзость. Я – король. И я намного старше вас, поэтому требую к себе уважения.

– Разве я вам в нём отказываю? – удивилась я. – Если моё поведение сегодня или в какой-то другой день показалось вам чересчур дерзким и неуважительным, я прошу за это прощение. – Я низко склонила голову перед королём. Не то, чтобы я испытывала хотя бы тень раскаяния за свой поступок, но извиниться мне было совершенно не трудно.

– То, что я позволил вам присутствовать на заседаниях, не означает, что вы имеете право высказываться, – всё тем же недовольным голосом заметил Рэйегорн. – Даже Орсэй его не имеет.

– И напрасно, – я просто не могла промолчать. – Возможно, если бы вы позволяли Его Высочеству озвучивать свои мысли, он быстрее бы научился думать и принимать правильные решения? В конце концов, рано или поздно он займёт трон. Уверена, вам бы не хотелось, чтобы он был зависим от мнения Совета.

– Для своего возраста вы слишком хорошо разбираетесь в политике, – взгляд Его Величества заострился, наполнившись подозрением.

– Это моя вина, Ваше Величество, – подал голос Труар, выступая вперёд, словно бы собирался закрыть меня собой. – Вы возложили на меня ответственность за обучение Дэйрэ, и я позволил себя учить её так же, как и Его Высочество.

– Я бы на твоём месте, Труар, делал больший упор на этику и манеры, а не политику и риторику, – холодно проговорил Рэйегорн. – Найми ей учителя-женщину. И фрейлин подбери – хватит ей одной по замку привидением шататься.

– А я и есть привидение, – усмехнувшись, заметила я. – И фрейлины мне точно ни к чему. Вы, конечно, можете их нанять – ваше право. Но ходить со мной я им не позволю!

– Вы теперь любое моё решение собираетесь оспаривать? – во взгляде Рэйегорна полыхнул гнев, а в голосе отчётливо слышалось раздражение.

– Нет, Ваше Величество, – заверила я его. – Только те, которые меня не устраивают.

Вот это уже было дерзостью, и я это прекрасно понимала. Но промолчать не могла. Потому что осознавала: стоит один раз дать слабину и позволить Рэйегорну решать за меня, и он будет это делать постоянно. Пусть привыкает, что я не покорная овечка, которая идёт туда, куда велит пастух.

Рэйегорн наградил меня просто убийственным взглядом – я, не дрогнув, приняла этот взгляд, даже не думая разрывать зрительный контакт. Несколько минут в зале царила гробовая тишина, пропитанная напряжением.

– Если вы собираетесь когда-нибудь стать королевой, вам придётся научиться подчиняться приказам, – заявил Рэйегорн.

– Я не собираюсь быть королевой, – незамедлительно отозвалась я. – Должность придворного мага меня более чем устроит.

Я читала в «Истории Диарнара», что подобная должность существовала, причём чуть ли не с основания королевства. Она была упразднена двенадцать лет назад, когда Рэйегорн объявил магию вне закона и развязал войну с колдунами. Двенадцать лет – мизерный срок, если подумать. В королевстве сохранилось множество людей, помнивших времена, когда маги свободно ходили по улицам и предоставляли всем желающим свои услуги за деньги. Следовательно, вернуться к этому, чисто теоретически, вполне возможно. Стоит лишь приложить некоторые усилия. Ну, и как-то побороть предвзятость короля.

Или дождаться, пока на трон сядет Орсэй. Учитывая, что и его наставник, и вторая половина души – колдуны, у него не должно возникнуть проблем с принятием магии.

– Хотел бы я сказать, что этому никогда не бывать, – взгляд Рэйегорна был тяжёлым, а в голосе звучала непонятная обречённость. – Только вот это не так, не правда ли? – Его Величество перевёл взгляд на сына. – Став королём, ты первым делом возродишь магию, не так ли? Позволишь колдунам вновь заполонить Диарнар и творить всё, что им вздумается?

– Нет, – уверенно ответил Орсэй. – Но, если Дэйрэ захочет, должность придворного мага будет её. – Принц бросил в мою сторону нежный взгляд и, улыбнувшись, добавил: – Уверен, сиреневая мантия будет ей очень к лицу.

Труар коротко рассмеялся на это, и тут же поспешно закашлял, пытаясь замаскировать этим смех, однако убийственный взгляд Рэйегорна, посланный алхимику, ясно свидетельствовал о том, что у того ничего не вышло.

– Подите все прочь, – как-то устало проговорил король, делая выметающийся жест рукой.

Труар с Орсэем синхронно поклонились и вышли из зала. Орсэй придержал для меня дверь, проявляя галантность, однако я жестом велела ему подождать снаружи. Принц вопросительно приподнял бровь, как бы спрашивая, что я задумала на этот раз. Я в ответ ободряюще улыбнулась и покачала головой – все объяснения после. Бросив обеспокоенный взгляд в сторону отца, Орсэй кивнул и закрыл дверь.

Мы с Рэйегорном остались в зале абсолютно одни.

– Ваше Величество, – я приблизилась к трону, на котором сидел король.

– Я, кажется, просил вас уйти, – Рэйегорн поднял на меня суровый взгляд. – Вы даже в этом не можете подчиниться?

– Разумеется, я сейчас уйду, – заверила я его. – Но сначала я хотела бы вам кое-что сказать. Вы позволите?

– А у меня есть выбор? – саркастично спросил Рэйегорн. – Вы ведь всё равно скажете, вне зависимости от того, хочу я вас выслушать или нет.

– Вы совершенно правы, – улыбнувшись, призналась я. – И я прошу за это прощения.

– Перестаньте, – внезапно одёрнул меня король. – Хватит извиняться только ради того, чтобы успокоить меня – я не дурак и не маленький мальчик и прекрасно вижу, когда мне врут.

– Я ни разу вам не солгала, – возразила я. – Лишь проявила уважение, которое вы так жаждете от меня получить.

Рэйегорн шумно вздохнул и откинулся на спинку трона.

– Говорите, что хотели сказать, – разрешил он, – я слушаю.

– Не сердитесь на Орсэя, – попросила я, подкрепив просьбу крохотной улыбкой. – Он любит вас и уважает. А то, что он сейчас во всём поддерживает меня – всего лишь блажь. Он просто пытается произвести впечатление, не более. Время придёт, и у него появится собственное мнение.

– У вас оно есть уже сейчас, – напомнил Рэйегорн, и я с удовольствием заметила, что его голос звучал ровно, без тени недовольства.

– Просто я росла не в королевской семье, а скорее как сорняк в поле, – против воли мои слова были окрашены лёгкой грустью. – Мои родители меня любили и заботились, как могли, но магические способности выделяли меня среди сверстников, вынуждая держаться особняком, скрывая свою сущность, и одновременно пытаться не сильно выделяться на общем фоне. При таких обстоятельствах способность думать вырабатывается сама собой, – я вновь улыбнулась и добавила чуть веселее: – а отсутствие должного воспитания и практически неуязвимость позволяют, не задумываясь, озвучивать свои мысли вслух, не опасаясь последствий.

Рэйегорн хмыкнул на это замечание, и его взгляд смягчился.

– Если вам так нравится со мной спорить по малейшему поводу, делайте это хотя бы не при всех, – попросил он.

Я почувствовала, как внутри вскипает чувство гордости: мне вновь удалось выйти победителем. А это дорогого стоит.

* * *

Спустя неделю, когда замок был уже полностью восстановлен, поздно вечером я как обычно лежала на постели в своей комнате с книгой, замершей в воздухе на уровне моего лица – так читать было намного удобней, чем сидя. Орсэй в компании дюжины рыцарей отправился на охоту, Труар занимался какими-то исследованиями в своей башне, так что я была предоставлена сама себе.

В дверь раздался негромкий стук. После моего уверенного: «Войдите», – дверь открылась, и я увидела пожилую женщину в простом тёмно-синем платье и белоснежном накрахмаленном переднике с вышитым на кармане королевским гербом. В руках служанка держала большую стеклянную вазу с целой охапкой огненно-красных цветов.

– Госпожа Дэйрэ, – женщина низко поклонилась мне, испуганно косясь на книгу, парящую в воздухе. – Его Высочество прислал вам цветы.

– Поставьте их на стол, – распорядилась я, ничуть не удивлённая – с тех пор, как Орсэй объявил о том, что намерен завоевать моё сердце, он трижды в неделю присылал мне цветы – единственный доступный знак внимания, неизменно находящий отклик в моём сердце. Цветы я люблю, они радуют глаз и поднимают настроение. Ну, и немного разбавляют мрачную обстановку комнаты, стены которой обиты панелями из тёмного дерева.

Служанка прошла к столу и аккуратно поставила вазу в центре, рядом с небольшим сундучком, на крышке которого был изображён симпатичный горный пейзаж, а бока покрывал растительный узор. Внутри этот сундучок полностью был набит золотыми монетами – Рэйегорн не отказался от идеи вознаградить меня за спасение своей жизни. Так что теперь у меня была небольшая личная сокровищница, что делать с которой я не имела ни малейшего представления, поэтому оставила стоять там, где её поставил казначей.

– Доброй ночи, госпожа Дэйрэ, – выполнив поручение, тихо сказала служанка.

– Доброй ночи, – отозвалась я, не отрываясь от чтения. Я слышала удаляющиеся шаги и стук закрывшейся двери. Взмахом пальцев перевернула страницу. И вдруг почувствовала странный отклик на собственное колдовство со стороны стола. Резко сев, я настороженно посмотрела на стол – мой взгляд буквально прикипел к красным бутонам, начавшим испускать слабое, едва уловимое свечение.

– Стража! – крикнула я, медленно поднимаясь с постели, не спуская настороженного взгляда с цветов.

Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошли рыцари, которым не посчастливилось сегодня дежурить возле моих покоев.

– Немедленно задержите служанку, только что вышедшую отсюда, – распорядилась я. – Будьте осторожны: скорее всего, она ведьма.

Цветы на столе вспыхнули чуть ярче, и я поспешила встать так, чтобы закрыть собой рыцарей – мало ли, на что способно это на первый взгляд безобидное растение.

– Госпожа Дэйрэ, быть может, позвать мастера Труара? – неуверенно предложил один из рыцарей.

– Позовите, – согласилась я. – Но сначала поймайте ведьму. Я прослежу, чтобы ничего не случилось.

На этот раз рыцари подчинились и покинули комнату. Я же осторожно, с лёгкой опаской приблизилась к столу. В памяти всплыли слова Одал о том, что меня может убить дерево без души. Но это вроде цветы, а не дерево. Значит, навредить мне они не могу, ведь так?

Стоило мне подойти достаточно близко, как несколько бутонов заметно оживились и потемнели. Понимая, что дело тут точно нечисто, я сделал два шага назад – потемневшие бутоны приняли первоначальный вид. Сердце в груди ускорило свой бег, а по спине пробежал неприятный холодок – что делать в данной ситуации, я понятия не имела и поэтому нервничала ещё сильнее.

Мастер Труар пришёл буквально спустя минут пять, при этом выглядел крайне взволнованным и раскрасневшимся, да ещё и дышал тяжело, словно весь путь до моей комнаты бежал со всех ног.

– Что?.. – договорить свой вопрос алхимик не успел, так как цветы, едва он вошёл в комнату, тут же начали светиться интенсивней.

– Мне принесла их служанка, – сообщила я, позволив беспокойству просочиться в голос. – Сказала, букет от Орсэя.

– Очень в этом сомневаюсь, – мрачно отозвался Труар, уверенно приближаясь к столу.

– Это какие-то особенные цветы? – уточнила я, стараясь успокоиться: Труар был рядом, он опытный и далеко не слабый маг, а значит, причин для беспокойства больше нет. Вместе мы точно справимся с любой проблемой.

– Нет, самые обыкновенные, – последовал ответ. – Что-то спрятано между бутонов.

Труар уверенно подошёл к столу – как и в случае со мной, несколько бутонов тут же потемнели, заставив меня напрячься.

– Похоже, они реагируют на магию, – предположила я. Алхимик поднял на меня вопросительный взгляд, и я пояснила: – Они начали светиться после того, как я с помощью чар перелистнула страницу, – я кивком указала на книгу, всё ещё висевшую в воздухе над кроватью, – а когда подошла, несколько бутонов потемнело и снова вернуло изначальный цвет, стоило мне отойти от стола.

Труар нахмурился и отступил на три шага: как я и говорила, бутоны вернули себе первоначальный вид.

– Думаю, будет лучше, если кто-нибудь из слуг унесёт эти цветы из замка и сожжёт где-нибудь на пустыре, – заметил алхимик. – Полагаю, для людей, не владеющих магией, они не опасны.

– Вы уверены? – уточнила я. – Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал, тем более ни в чём неповинный человек.

Судя по мрачному выражению лица, Труар полностью разделял моё мнение.

– Я проконтролирую процесс уничтожения, – наконец, после непродолжительных раздумий, заявил он. – Тебе не о чем переживать.

– В самом деле? – я не удержалась от сарказма. – Тот факт, что кто-то принёс эту гадость в замок, да ещё и всучил мне, уже достойный повод для беспокойства.

В этот момент цветы сами по себе, без какого-либо видимого вмешательства со стороны, снова вспыхнули, на этот раз бледно-голубым. Повинуясь инстинкту, я взмахнула рукой, отбрасывая Труара назад, к дверям. В этот же момент от потемневших бутонов отделилось фиолетовое облако, напоминавшее дым, которое опутало меня с ног до головы, полностью отрезав от окружающего мира.

Другая правда

– Добро пожаловать в мой дом.

Вкрадчивый голос, раздавшийся откуда-то сзади, заставил меня непроизвольно содрогнуться. Обернувшись, я увидела высокую женщину, облачённую в простое тёмно-коричневое платье с длинными рукавами и воротником-стойкой – в Диарнаре подобное носили практически все горожанки. Однако на груди дамы висел массивный золотой медальон в виде бутона какого-то цветка, с ярко-алыми прожилками на лепестках, расходящимися во все стороны, точно солнечные лучи. Незнакомка стояла в дальнем углу комнаты, в самой тени, так что лица её я не могла увидеть. Впрочем, скорее всего, так и задумывалось.

К слову о комнате. Это уже была не моя спальня в замке Рэйегорна, а совершенно незнакомое помещение. Стены были завешены бордовыми гобеленами, рисунок на которых было невозможно разглядеть из-за скудного освещения, единственным источником которого служила одинокая свеча, стоявшая на небольшом круглом столе в глиняной чашке неподалёку от меня.

Кроме стола никакой другой мебели в комнате не имелось.

– Здравствуйте, – вежливо проговорила я, стараясь не поддаваться панике. Мне никто не угрожал и не пытался навредить, если не брать в расчёт похищение, так что причин для волнения пока не было. – Чем могу вам помочь?

Женщина хмыкнула и выступила вперёд. Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать её: именно это лицо привиделось мне во время пожара. Стоило признать, колдунья была красива: высокие скулы, прямой нос, пухлые губы, большие, выразительные ярко-синие глаза в обрамлении пушистых тёмных ресниц. Вид немного портил шрам, наискосок пересекающий лоб и правую бровь, по касательной задевающий внешний уголок глаза и заканчивающийся где-то в волосах возле уха.

– Я всего лишь хотела познакомиться с ведьмой, о которой судачит весь Диарнар.

– Давайте познакомимся, – легко согласилась я. – Меня зовут Дэйрэ.

На лице женщины на мгновение отразилась растерянность. Очевидно, она ожидала от меня какой-то иной реакции.

– Виора, – после короткой паузы всё же представилась она.

Судя по напряжённому взгляду, видимо, предполагалось, что это имя должно мне быть известно. Увы, это было не так – я впервые его слышала.

– Итак, Виора, вы хотели со мной познакомиться – мы познакомились. Что дальше?

Женщина не торопилась отвечать на мой вопрос, вместо этого пристально вглядывалась мне в лицо, словно пыталась что-то разглядеть. Я почувствовала себя крайне неуютно от столь пристального внимания и невольно отступила назад. В этот же момент под ногами вспыхнули бледно-голубые линии, изрядно меня напугавшие, но не причинившие никакого вреда.

– Тебе не нужно меня бояться, Дэйрэ, – спокойно проговорила Виора, взмахом руки заставив линии на полу погаснуть. – У меня и в мыслях нет причинить тебе вред.

Звучало обнадёживающе. И всё же я не спешила верить на слово незнакомой ведьме, силком притащившей меня в своё логово, а до этого хладнокровно пытавшейся спалить замок вместе со всеми его обитателями.

– Допустим, – я подошла к столу и положила ладонь на столешницу – пальцы прошли насквозь, и я тяжело вздохнула. – Чего тогда вы хотите?

– Поговорить.

– Мы уже говорим, – резонно заметила я.

Уголки губ Виоры чуть приподнялись в намёке на улыбку, но практически сразу вернулись в прежнее положение.

– Почему ты им помогла?

Я нахмурилась.

– Уточните, пожалуйста, вопрос, – попросила я. – Я много кому помогала в последнее время.

– Я говорю о Рэйегорне и его людях.

– А почему я не должна была им помогать? Они находились в смертельной опасности. Было бы странно, если бы я просто прошла мимо и позволила им сгореть заживо.

– Они заслуживали того, чтобы сгореть! – категорично заявила ведьма, и её взгляд заметно потяжелел. – Рэйегорн вместе с Советом и рыцарями обрекли на мучительную смерть, в том числе и через сожжение, сотни ведьм и колдунов. Разве это не справедливо, чтобы они заплатили за содеянное?

Внезапно сбоку послышался какой-то шорох, и я резко обернулась.

– Ивар, пошёл прочь! – тут же прикрикнула Виора, и я лишь успела заметить, как щупленький темноволосый паренёк скрылся за неприметной дверью.

– Не обращай внимания, – вновь повернулась ко мне колдунья. – Когда сама станешь матерью, поймёшь, что дети порой бывают крайне непослушны.

Я пропустила это небольшое отступление мимо ушей и сосредоточилась на разговоре, всё-таки тема была весьма серьёзная.

– Помимо Рэйегорна, Совета и рыцарей в замке находились слуги, – заметила я. – Чем они провинились перед вами? Они тоже убивали колдунов? – я чуть скривилась от абсурдности подобного предположения. – Сомневаюсь. И всё же вы были готовы пожертвовать несколькими десятками невинных жизней, чтобы совершить свою месть.

– То есть, если бы я пришла только за Рэйегорном, Советом и теми рыцарями, что принимали непосредственное участие в уничтожении всех владеющих магией, ты бы не стала вмешиваться?

Это был сложный вопрос. С одной стороны, мне была понятна ярость Виоры и её желание отомстить. С другой стороны, Рэйегорн был отцом Орсэя, и его смерть стала бы для принца болезненным ударом.

– Не знаю, – я решила быть честной. – Зависит от ситуации.

Виора недовольно скривилась.

– Почему? – повторила она изначальный вопрос. – Что связывает тебя с Рэйегорном? – в её глазах вспыхнул просто-таки дьявольский огонь. – Ты ведь половина души принца, не так ли? Но пока Рэйегорн жив, вы никогда не сможете быть вместе. Так почему бы просто не позволить королю умереть?

– Потому что это неправильно, – уверенно заявила я. – Используя магию во вред, вы только укрепляете Его Величество во мнении, что все колдуны – зло.

Виора вдруг рассмеялась, только это был отнюдь не весёлый смех.

– Ты знаешь, девочка, с чего началась война Рэйегорна с колдунами? – с горечью спросила она.

И что-то было такое в её взгляде, что я сразу поняла: с этой историей всё не так просто, как рассказал король.

– Только со слов Рэйегорна.

– И что же он тебе сказал?

– Что в него влюбилась колдунья, он ей отказал, и она в отместку прокляла его жену. Он после этого возненавидел всех магов и начал их уничтожать.

– Его Величество, как всегда, умело играет фактами, – презрительно бросила Виора. А мне стало кристально ясно: это она та колдунья, из-за которой началась война. И словно в подтверждение моих выводов, Виора продолжила: – Значит, это я пыталась его соблазнить, но потерпела неудачу? Как мило. А ничего, что я отдала ему невинность и целый год делила с ним постель? Суофис в то время была тяжело больна, и Рэйегорн уверял меня, что как только она скончается, он женится на мне. А она возьми, да поправься! Что я должна была делать? Оставить всё, как есть? Забыть о собственной поруганной чести и просто уйти? – Лицо Виоры исказилось от гнева. – Нет, никто не смеет вытирать ноги об ведьму и думать, что ему это просто сойдёт с рук!

– И вы прокляли Суофис.

– Да, я наложила на неё смертельное проклятье, – подтвердила ведьма, и я заметила тень сожаления, промелькнувшую на дне её глаз. – Она должна была просто заснуть и не проснуться. И Рэйегорн был бы мой. Но тут вмешалась Судьба, – Виора болезненно скривилась. – Суофис оказалась беременна, и Рэйегорн упросил своего закадычного дружка Труара – весьма сильного колдуна к слову, – спасти ей жизнь. Снять моё проклятье Труар не смог, однако нашёл способ отсрочить его на целых три года. Знаешь, какой? – я отрицательно покачала головой. – Он высасывал из колдунов магические и жизненные силы и передавал их Суофис, как бы замораживая проклятье внутри неё.

Мне показалось, что по спине прокатился кусок льда, а поперёк горла встал комок, мешая сделать полноценный вдох – сердце сковал ужас от осознания, что именно произошло.

– Десять ни в чём неповинных жизней за каждый год жизни Её Величества, – скорбно проговорила Виора. – А она прожила целых три. Итого тридцать человек, у которых были семьи и друзья, любившие их и скорбевшие об их несвоевременной кончине. Естественно, кое-кто захотел отомстить. Причём желающих отомстить королю оказалось так много, что он был вынужден начать вырезать целые поселения, только бы спасти свою шкуру.

– И всё это потому, что король вас обманул, – тихо подытожила я. – Сотни, а возможно и тысячи невинных жизней в обмен на вашу поруганную честь, – я ощущала, как меня буквально трясёт от сдерживаемых эмоций. – Оно того стоило?

Виора ничего не ответила, однако её лицо приобрело замкнутое выражение.

– Ты хочешь сказать, что это моя вина? – холодно спросила она. – Что только я одна во всём виновата?

– Я этого не говорила, – возразила я. – Но вы должны признать, что именно ваши действия привели к тому, что владение магией в Диарнаре стало преступлением.

– То есть, ты на стороне Рэйегорна?

– Я на стороне людей, не имеющих к вашим с Рэйегорном дрязгам никакого отношения! – я всё-таки не смогла сдержать возмущения и сорвалась на крик. – Почему они должны страдать из-за ваших ошибок?

– Вижу, мы не сможем договориться, – с сожалением проговорила Виора. – Очень жаль.

– И что теперь? Меня тоже попытаетесь убить? – с вызовом спросила я.

– Да, если ты встанешь у меня на пути, – последовал равнодушный ответ. – Рэйегорн должен заплатить за свои грехи, и он заплатит. Чего бы мне это ни стоило.

Сказав это, Виора пробормотала себе что-то под нос и взмахнула рукой: линии, начертанные на полу мелом, вспыхнули уже знакомым мне голубоватым светом, и комнату заволок густой чёрный туман. Когда же он рассеялся, я обнаружила себя в своей спальне в компании Труара и короля.

– Дэйрэ! – с облегчением воскликнул алхимик, едва увидев меня. – Как же ты нас всех напугала. Что произошло? Куда ты пропала?

– Ходила в гости, – мрачно отозвалась я и, посмотрев в глаза королю, добавила: – Я говорила с Виорой. Она призналась в том, что поджог замка – её рук дело.

При упоминании имени ведьмы Рэйегорн вздрогнул и заметно помрачнел.

– Чего она от тебя хотела? – спросил он звенящим от напряжения голосом.

– Поговорить, – ответила я. – Заодно рассказала мне свою версию событий, предшествующих началу вашей войны с колдунами. – Я неотрывно следила за выражением лица короля, чтобы не пропустить ни единой эмоции на нём. – Это правда, что вы обменяли три года жизни жены на жизни и магию тридцати колдунов?

На лице Рэйегорна не дрогнул ни единый мускул, однако я заметила тень, на мгновение отразившуюся в его глазах.

– Да.

Коротко и ясно. Словно в этом нет ничего страшного или необычного.

Ярость вспыхнула внутри, и я, взмахнув рукой, мощным порывом магии отбросила Рэйегорна назад, с силой приложив спиной о каменную стену.

– Я не стану вмешиваться в ваши с ней разборки, – твёрдо заявила я. – Как по мне, так вы друг друга стоите, и неважно, кто в итоге победит, а кто проиграет.

Рэйегорн зло сверкнул на меня глазами и, оперевшись рукой о стену, медленно поднялся.

– Значит, ты позволишь ей и дальше убивать?

– Не вешайте на меня свои обязанности! – окончательно выйдя из себя, прикрикнула я, старательно следя за тем, чтобы магия не вышла из-под контроля и не разнесла всё вокруг. – Это ваши люди, и их благополучие – ваша забота.

Несколько мгновений мы с Рэйегорном сверлили друг друга неприязненными взглядами, однако нашу игру в гляделки прервал Труар.

– Ваше Величество, – обратился алхимик к королю, и тот был вынужден повернуться к нему. – Если Виора вновь перешла к активным действиям, нам стоит обеспечить безопасность королевства.

– У тебя есть идеи по этому поводу?

– Да, – кивнул Труар. – Пойдёмте ко мне в башню, я покажу вам кое-какие записи.

– Ваше Величество, – окликнула я короля. Рэйегорн замер и бросил на меня вопросительный взгляд через плечо. – Вам стоит рассказать Орсэю правду о том, что произошло с его матерью, и о причинах войны с колдунами.

Рэйегорн резко развернулся, и его лицо было искажено гневом.

– Ты… – набрав в грудь воздуха, явно намереваясь разразиться длинной тирадой, начал он, однако я оборвала его на полуслове.

– Я не собираюсь ничего говорить Орсэю, – твёрдо заявила я. – Однако, как показала практика, замок далёк от неприступности. Виора может легко как проникнуть сюда сама, так и выманить Орсэя к себе и всё ему рассказать. На мой взгляд, будет лучше, если правду он узнает именно от вас.

Вместе

Весь следующий месяц я сознательно ограничивала своё присутствие в Диарнаре ночным временем, при этом не покидая пределов собственных покоев. Я понимала, что по отношению к Орсэю это было несправедливо: он не виноват в том, что его отец – мерзавец и подлец. Только вот у меня не было никаких моральных сил смотреть в глаза принцу, зная, что именно сделал Рэйегорн, и при этом не имея никакого права открыть Орсэю неприглядную правду.

Чтобы хоть как-то отвлечься, днём я всё больше времени проводила с Кеназ. Лесная дева отличалась замкнутым характером, однако охотно шла на контакт, стоило мне обратиться к ней с каким-либо вопросом. Оказалось, что этой прелестнице, которой на вид не дашь и тридцати, было больше тысячи лет, и она застала время, когда на магию не был наложен запрет и в каждом поселении жила, по крайней мере, одна ведьма.

– Люди глупы, – заметила Кеназ. – Отказавшись от магии, они отреклись от величайшего дара природы. И теперь расплачиваются за это своими жизнями.

От этих её слов моё сердце болезненно сжалось. В памяти сразу же всплыли перекошенные ненавистью лица односельчан. А ведь всю жизнь я только и делала, что помогала им. И если бы они не попытались меня убить, то, возможно, хоть кого-то моя магия смогла бы спасти.

Кеназ с отчётливой тоской рассказывала мне о былых временах, когда в долине Эйрэдиан кипела жизнь: здесь мирно сосуществовали друг с другом феи, единороги, лесные и водные духи. Люди, попав в беду, без тени страха приходили сюда за помощью, будь то лечение или призыв дождя в засушливую погоду.

Благодаря Труару мои познания в области использования магии значительно увеличились. Однако это была человеческая магия. И мне стало интересно, отличается ли она от той, что используют лесные духи? Кеназ согласилась поучаствовать в моих исследованиях, и путём проб и ошибок мы определили, что, да, различия в наших силах есть и весьма значительные. Что не помешало мне перенять у Кеназ несколько лекарских техник, а также овладеть на простейшем уровне управлением стихиями воды и воздуха и исполнить давнюю мечту – научиться летать. Сама Кеназ, будучи духом земли, в совершенстве управляла именно этой стихией, оказавшейся мне практически полностью недоступной. Максимум, на что я была способна – немного ускорить рост какого-то растения. Но вот управлять ими и черпать из них силу – увы, для меня, являющейся, по словам лесной девы, воплощением огня, это было невозможно.

Однако даже насыщенные умственными и магическими тренировками дни не могли вымотать меня достаточно, чтобы обеспечить спокойный сон.

Ночами меня мучили кошмары. Я видела отца, умирающего разными жестокими способами от рук односельчан. Я видела нескончаемую бурю, заметающую деревню, и людей, жмущихся друг к дружке возле затухающих очагов, с глазами, наполненным обречённым осознанием: это конец. Спасения не будет. Но самым страшным – и частым, – видением был охваченный огнём королевский замок. Вокруг в панике бегали люди, и всюду были слышны крики и звон металла. В дыму пожарища я видела смутные силуэты исполинских размеров, длинными руками разбрасывающие в разные стороны королевских рыцарей. А ещё был Орсэй. Я видела его бездыханное тело, лежащее на земле, с огромной зияющей раной в груди, и остекленевший взгляд серых глаз, устремлённый куда-то вверх.

Каждый раз я просыпалась в холодном поту и со слезами на глазах, задыхаясь от ужаса и чувства собственной беспомощности. Обычно рядом со мной в эти моменты оказывался Блямс. Верным стражем он сидел возле моей «постели», не сводя с меня внимательного взгляда чёрных глаз. Я не знала, о чём он думал в такие моменты. Но его молчаливое присутствие помогало: я пересаживалась поближе к нему, утыкалась носом в густую чёрную шерсть, пропахшую болотной тиной и осокой, и вновь засыпала.

Однако в одну из ночей привычный сценарий был нарушен, и вместо того, чтобы проснуться во владениях Кеназ, я с надсадным криком открыла глаза в своей комнате в Диарнаре. И тут же встретилась взглядом с обеспокоенными серыми глазами, пристально взиравшими на меня с бледного мальчишеского лица.

– Что ты здесь делаешь? – дрогнувшим голосом спросила я, резко садясь на постели, подтягивая колени к груди.

– Сижу, – просто ответил Орсэй, словно это всё объясняло.

– Зачем? У тебя есть своя комната.

– Эта единственная возможность хоть немного побыть рядом с тобой, – в глазах принца отразилась печаль. – Ты избегаешь меня в последнее время. Я чем-то обидел тебя?

Грудь кольнуло сожалением. Я надеялась, что Орсэй не будет слишком остро переживать из-за отсутствия общения со мной. В конце концов, он окружён сотней людей, и любой из них с превеликим удовольствием будет развлекать принца, стоит тому только намекнуть.

Естественно, я не учла, что наша связь за то время, что мы провели вместе, успела окрепнуть, и теперь душа постоянно жаждала присутствия своей второй половины. Я чувствовала это. Непреодолимое желание быть рядом. Видеть наполненные счастьем серые глаза. Слышать звонкий смех.

– Ты ничем не обидел меня, – тяжело вздохнув, ответила я.

– Почему тогда ты избегаешь меня? – Орсэй нахмурился. – Это как-то связано с последними событиями?

– И да, и нет.

Мне было неизвестно, что именно Рэйегорн рассказал Орсэю. Возможно, принц даже не знал о моём похищении, и сейчас имел в виду исключительно нашу с королём ссору во время пожара.

– Тогда что происходит? – Орсэй не сводил с меня пристального взгляда. – Ты избегаешь меня. Не занимаешься больше ни с мастером Труаром, ни с приглашёнными учителями. Ты вообще не покидаешь своей комнаты. А ещё тебе каждую ночь снятся кошмары.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. Щёки Орсэя залил очаровательный румянец, и меня осенило: – Ты не впервые дежуришь возле моей постели?

– Нет, – Орсэю хватило совести смущённо потупить взгляд. – Я здесь сижу каждую ночь.

– Зачем?

– Просто хочу быть рядом.

Это было произнесено так просто, так естественно. Словно Орсэй не видел огромной пропасти, разделяющей нас. Словно он искренне считал, что мы можем быть вместе.

Слёзы сами собой брызнули из глаз, и напряжение, копившееся месяцами, прорвалось наружу – закрыв лицо руками, я позорно разрыдалась.

– Дэйрэ! – испуганно воскликнул Орсэй.

Я лишь отрицательно помотала головой, не в силах ничего вымолвить.

– Тебе плохо? – в голосе принца слышалась самая настоящая паника. – Позвать мастера Труара?

Я вновь покачала головой, отчаянно пытаясь совладать с собственными чувствами.

– Прости, – сквозь слёзы выдавила я, не в силах взглянуть на Орсэя.

– Прощаю, – тут же отозвался тот. – За что бы ты ни извинялась, я всё прощаю, только, молю, успокойся!

Я услышала шорох одежды и ощутила, как матрас рядом со мной слегка прогнулся под тяжестью чужого тела. Вздрогнув, я отняла руки от лица и с изумлением обнаружила лицо Орсэя в непозволительной близости от своего собственного.

– Пожалуйста, не плачь, – понизив голос до шёпота, попросил принц. – Я ведь даже тебя обнять не могу, чтобы успокоить.

Да, это действительно было проблемой.

Я шмыгнула носом и выдавила из себя некое подобие улыбки.

– А если бы мог, ты бы меня обнял?

– Да, – уверенно ответил принц. А затем быстро, словно боясь передумать, добавил: – И поцеловал бы.

Я судорожно сглотнула и неверяще уставилась на него.

– Ты хочешь меня поцеловать? – это звучало невероятно. Принц хочет поцеловать простолюдинку. Это просто невозможно!

– Да, – подтвердил Орсэй. – Ты… – он замолчал, смутившись, явно старательно пытаясь подобрать слова, – мне нравишься. Очень. Ты красивая. И смелая. И у тебя доброе сердце.

Я не знала, что ответить на подобное заявление. Разве что…

– Ты мне тоже нравишься, – признание само собой сорвалось с губ.

– Правда? – в серых глазах вспыхнул неподдельный восторг.

– Правда, – я улыбнулась. На этот раз вполне искренне. – Порой ты раздражаешь упрямством и легкомысленностью. Но я, определённо, восхищаюсь твоей смелостью и самоотверженностью.

– Но не красотой?

Я не удержалась и коротко рассмеялась.

– Ты нуждаешься в комплиментах? – насмешливо спросила я. – Мне казалось, все девушки в замке и так на каждом шагу обсуждают твою силу, стать и красоту.

– Мне наплевать на их мнение, – абсолютно серьёзно заявил Орсэй. – Что думаешь об этом ты?

Моё сердце предательски пропустило удар, а вгруди разлилось тепло.

– Ты красивый, – признала я. – Очень.

– Если бы мы могли. Ты бы позволила мне себя поцеловать?

Судя по выражению лица, Орсэю было важно это знать.

– Да, – после небольшой паузы ответила я, – позволила бы.

На лице принца расцвела счастливая улыбка, которая практически сразу же погасла, а в его глазах вспыхнуло подозрение.

– Ты уже с кем-то целовалась?

– Нет, – без заминки ответила я. Потому что это было чистой правдой. – А ты?

Орсэй покачал головой.

– До этого мне никого не хотелось поцеловать, – сказал он. – А теперь, когда появилась ты, тем более не захочется.

Он был просто очарователен в своём упорном нежелании признавать, что мы никогда не сможем быть вместе. Во всяком случае не так, как он того желает. Мы никогда не прикоснёмся друг к другу. Я не стану его женой и не рожу ему наследников. Пока он может тешить себя иллюзиями, но со временем отец убедит его в необходимости жениться на подходящей принцессе, чтобы продолжить род. И, что бы я ни чувствовала по этому поводу, мне придётся смириться. Потому что жизнь не похожа на красивую сказку, как бы нам ни хотелось верить в обратное.

* * *

Поддавшись обаянию своего принца, я перестала избегать встреч с ним, и постепенно наша жизнь вернулась в привычное русло: утром я несколько часов проводила с Кеназ, совершенствуясь в управлении стихиями; днём, пока Орсэй потел на тренировках, занималась с Труаром или приглашёнными учителями; ну а вечера и ночи мы с Орсэем проводили вместе. Что примечательно, Рэйегорн ничего по этому поводу не говорил и как-либо помешать нам не пытался. Его Величество вообще старательно делал вид, что меня не существует. Даже когда мы находились в одной комнате. Меня это полностью устраивало.

– Ты так и будешь ходить в этом платье? – задал мне однажды вечером Орсэй странный вопрос. Мы как раз неспешно прогуливались по саду, освещённому лишь таинственным бледно-голубым лунным светом, и я наслаждалась царившей вокруг тишиной и спокойствием, так что вопрос принца несколько выбил меня из колеи.

Резко остановившись, я оглядела свой наряд: это было очередное платье из переплетённых лоз, с листьями и крупными бутонами цветов – творение магии и умелых рук Кеназ.

– А что с моим платьем не так? – настороженно уточнила я.

– Ну, выглядит оно, мягко говоря, необычно, – осторожно заметил Орсэй, явно опасаясь обидеть слишком резкими словами.

Я пожала плечами.

– Другого у меня пока нет. Моё собственное платье, как тебе известно, после знакомства с топором пришло в негодность. А раздобыть новое пока нет никакой возможности. Поэтому приходится довольствоваться тем, что есть.

Я не любила вспоминать о том кошмаре, что произошёл в деревне. Однако мысли всё равно раз за разом возвращались к заметённым снегом домам. И в груди шевелилось неприятное чувство, словно комок дождевых червей, вываленный из-под земли лопатой.

– Прости, я не хотел снова тебе об этом напоминать, – в голосе Орсэя послышалось сожаление.

– Не стоит, – заверила я его максимально спокойным голосом. – Эта рана уже почти не болит. Кроме того, хочу я того или нет, мне всё равно придётся вернуться.

– Зачем?

– Тела необходимо похоронить. Негоже их вот так оставлять. Весной снег растает, и мы с Блямсом обо всём позаботимся. А я заодно смогу забрать из дома свои вещи.

– И что потом? – Орсэй внимательно посмотрел мне в глаза.

– Не знаю, – призналась я. – Понятия не имею, что делать дальше.

– Судя по твоим рассказам, Кеназ позволит тебе ещё на некоторое время остаться рядом.

– Позволит, – согласилась я. – Но я не могу жить у неё вечно. Я – человек, а не лесной дух или фея. Мне нужна нормальная еда, одежда и крыша над головой.

– Понимаю, – кивнул Орсэй. – И куда ты пойдёшь?

– Куда-нибудь, – уклончиво ответила я. – Мир не без добрых людей – где-нибудь да найду себе угол.

– Почему бы тебе не остаться здесь?

Я растерянно взглянула на Орсэя.

– Что значит, остаться здесь? – я не поняла, что он имеет в виду.

– Мастер Труар сказал, что существуют особые зелья, которые могут погрузить человека в вечный сон. Ты могла бы выпить что-то подобное. Твоё тело осталось бы там, Кеназ бы позаботилась о нём. А ты бы сама была здесь. Со мной.

Я судорожно вздохнула и неверяще уставилась на принца.

– Я думала, ты хотел, чтобы мы нашли способ перенести меня сюда полностью, а не частями, – внутри разъедающей кислотой вскипела ярость. – Как ты себе это вообще представляешь? Я буду до старости бродить за тобой бесплотной тенью, в то время как ты сам будешь наслаждаться жизнью?

– Не злись, – попросил Орсэй. – Я не это имел в виду.

– А что ты имел в виду?

– Я просто хочу, чтобы мы были вместе. Но как только ты покинешь Кеназ, тебе придётся скрываться от охотников за колдунами, одновременно зарабатывая себе на жизнь. А это значит, что видеться мы снова сможем только по ночам.

Я наградила юношу недовольным взглядом.

– Если бы я могла, то сейчас с огромным удовольствием бы тебе вмазала, – призналась я. – Ты ведёшь себя, как конченный эгоист.

– Знаю, – Орсэй даже не думал спорить. – И прошу за это прощения.

Я лишь отмахнулась – ярость погасла так же быстро, как и вспыхнула. Обижаться и злиться на Орсэя было просто невозможно.

– Завтра мы с Кэнхэйем и Бэкмором отправляемся в поездку по королевству, – после непродолжительной паузы сообщил Орсэй. – Отец считает, что я, как будущий король, должен знать, чем живут мои подданные.

– Вполне справедливо, – признала я.

– Ты поедешь со мной?

– А у меня есть выбор? – удивилась я. – Я в любом случае буду там, где ты.

– Я бы хотел, чтобы ты была со мной на протяжении всего пути.

– Зачем? – данное желание показалось мне странным.

– Я хочу, чтобы ты тоже увидела Диарнар, – Орсэй твёрдо смотрел мне в глаза, и я видела решимость, светившуюся в его взгляде. – Ты – половина моей души. Всё моё – твоё. Я люблю своё королевство. И хочу, чтобы ты тоже его полюбила.

Разве я могла ему отказать? Этот настойчивый взгляд и проникновенный голос… Хорошо, что Орсэй не догадывался о том, какую власть надо мной имеет. В последнее время у меня всё чаще возникало неприятное чувство, что нет ничего в этом мире, чего бы я для него не сделала. Это пугало.

– Хорошо, – ответила я. – Я поеду с тобой. Но объяснять это отцу будешь сам!

Дурная голова ногам покоя не даёт

Вопреки моим ожиданиям, Рэйегорн ни слова не сказал против моего участия в путешествии Орсэя по королевству. Более того, Его Величество отдал приказ подготовить для меня специальное седло, основой которому послужил один из стульев, на котором я могла спокойно сидеть, а не проходила насквозь.

– Благодарю за заботу, Ваше Величество.

Рэйегорн пожал плечами.

– Невеста принца не может ехать в телеге или идти пешком за конным отрядом, – заметил он.

– Я не невеста Орсэя.

Тонкие губы короля искривились в пренебрежительной гримасе.

– Он считает иначе.

Теперь настала моя очередь кривиться.

– Мы с вами оба прекрасно понимаем, что не Орсэй будет выбирать себе жену, – воспоминание болезненно кольнуло сердце, и всё же я поведала «забавную» историю: – В моей деревне у старосты было двое детей: дочь и сын. Дочь он отдал за богатого приезжего купца, годящегося ей в деды, а сына женил на засидевшейся в девках дочери ювелира, служившего в замке нашего барона. – Горько усмехнувшись, я взглянула в глаза Рэйегорна. – Если бы не магия, меня бы тоже ждала подобная участь – стать женой того, кого выберет отец.

На лице короля не дрогнул ни единый мускул.

– Дети на то и дети, чтобы слушаться взрослых и подчиняться их воле, – ровным голосом проговорил Рэйегорн, сверля меня тяжёлым взглядом. – Вы ещё слишком молоды и глупы, чтобы понять: не всё в этом мире подчиняется нашим желаниям. Порой приходится делать выбор между чувствами и долгом. Я однажды выбрал чувства, и теперь вот уже двенадцать лет мою страну разрывает на части гражданская война.

Мне нечего было на это сказать. Глубоко в душе я понимала, что в чём-то Его Величество прав. Идя на поводу у эмоций и чувств, легко наделать ошибок, исправить которые будет невозможно.

Когда я соглашалась с Орсэем отправиться в путешествие, я полагала, что с нами будет лишь Бэкмор, Кэнхэй и парочка слуг. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что сопровождать принца будет огромный отряд, состоящий из двух дюжин хорошо вооружённых рыцарей с личными оруженосцами, полусотни слуг и нескольких телег, нагружённых провизией, оружием, палатками и прочими необходимыми в быту мелочами.

– Между деревнями и городами порой бывает большое расстояние, – объяснил Бэкмор, когда я вслух высказала своё удивление. – Да и не в каждой деревне есть постоялый двор или таверна, где можно заночевать.

– А спать под открытым небом принцу, естественно, не пристало, – хмыкнула я, невольно вспомнив, сколько раз мне самой приходилось ночевать на болотах, имея при себе лишь шерстяное одеяло да пару булок в качестве перекуса.

– Какой смысл истязать себя? – пожал плечами рыцарь. – Если есть возможность путешествовать с комфортом, её необходимо использовать.

С этим не поспоришь. Другое дело, что очень мало людей могли себе позволить нечто подобное.

Кобыла, доставшаяся мне, была удивительной молочно-белой масти, с длинной, струящейся гривой и выразительными голубыми глазами.

– Знакомься, Дэйрэ, это Аврора, – объявил Орсэй, подводя меня к лошади, которую держал под уздцы один из слуг. – Она очень редкой породы Арстрель, или «рождённая из морской пены». Король Эротрер подарил отцу одного жеребца и трёх кобыл в прошлом году в честь заключения мира между нашими королевствами. Жеребца отец объездил сам, а эту кобылу отдал мне. Однако у меня уже есть Гром, – Орсэй кивнул в сторону крепкого гнедого жеребца, недовольно фыркающего чуть в стороне, – так что Аврора теперь твоя.

Я не смогла сдержать тёплой улыбки.

– Спасибо, – поблагодарила я его. – Она чудесна.

Осторожно приблизившись к кобыле, я протянула руку – ладонь, ожидаемо, прошла сквозь голову лошади, так что ни я, ни Аврора ничего не ощутили. Я испытала лёгкое чувство досады: мне хотелось почувствовать мягкую конскую гриву под пальцами. Но, увы, прикосновения мне были недоступны.

– Жаль, что я не смогу в полной мере насладиться поездкой, – с сожалением проговорила я, глядя в глаза лошади. – Уверена, мы бы с тобой быстро поладили.

Наколдовав вокруг себя небольшой воздушный поток, я поднялась вверх и устроилась в седле, расположив ноги с левой стороны. Взять в руки поводья я тоже не могла, так что пришлось держать их с помощью магии. Со стороны я, должно быть, представляла жуткое зрелище: ноги наполовину погружены в лошадиный бок, поводья, ничем не удерживаемые, свободно висят в воздухе на уровне моего лица.

Король в сопровождении стражи и мастера Труара вышел во двор провожать наш отряд.

– Я буду ожидать вашего возращения через две недели, – строгим голосом сообщил Рэйегорн, обращаясь к сыну. – Через два дня, когда вы доберётесь до Карморта, отправишь мне гонца с письмом.

– Да, отец, – покорно согласился Орсэй.

Удовлетворённо кивнув, Рэйегорн повернулся к Кэнхэю и Бэкмору.

– За принца отвечаете головой.

– Да, Ваше Величество, – хором отозвались рыцари.

А затем Рэйегорн переключил своё внимание на меня.

– Можете не утруждаться, Ваше Величество, – лучезарно улыбнувшись, дерзко сказала я. – Я ваши распоряжения выполнять всё равно не стану. Но могу пообещать, что не буду злоупотреблять магией и привлекать к своим способностям чрезмерное внимание.

Рэйегорн одарил меня скептическим взглядом, намекая, что уже то, как именно я сижу на лошади, выдаёт меня с головой.

– Я лишь хотел попросить вас, Дэйрэ, присмотреть за Орсэем и по возможности не дать ему попасть в неприятности.

– Я не нуждаюсь в няньках! – тут же возмущённо воскликнул принц. Я же одновременно с ним, глядя королю прямо в глаза, твёрдо сказала: – Обещаю.

* * *

Первый день в пути прошёл спокойно и ничем не примечательно. Миновав пару ближайших к королевскому замку деревень, мы пересекли два огромных ржаных поля и вошли в лес. Бэкмор, ехавший по правую руку от Орсэя, назидательным тоном рассказывал принцу о местных «достопримечательностях»: хищниках, ядовитых растениях, реке и небольшом озере, на берегу которого нам и предстояло заночевать. Я слушала рыцаря вполуха – куда сильнее меня занимали окружающие пейзажи. Не удержавшись, я вручила поводья Авроры Орсэю, а сама, взмыв высоко в воздух, принялась туда-сюда носиться между деревьями, то поднимаясь высоко над кронами, чтобы окинуть взглядом бескрайний зелёный океан впереди, то опускаясь к самой земле, разглядывая дивные цветы или причудливых насекомых, то и дело попадавшихся на глаза.

– Госпожа ведьма, вы не устали? – спустя какое-то время недовольным голосом спросил Кэнхэй, пристально следивший за моими кульбитами.

– Нет, – ответила я. – С чего вы взяли?

– Вы уже часа три мельтешите перед глазами, точно назойливая муха. Это раздражает меня и нервирует их, – Кэнхэй кивком указал на троих воинов, спокойно ехавших позади него, не выказывая ни малейшего беспокойства.

– Кэнхэй, оставь её в покое, – осадил рыцаря Орсэй, естественно, не раздумывая, принявший мою сторону в назревающем конфликте. – Если ей нравится – пусть летает. Вокруг, кроме нас, никого нет.

– Кроме того, своим мельтешением, как вы это назвали, я отвлекаю внимание от вас, а заодно осматриваю местность, – заметила я, решив немного сгладить острые углы. – Согласитесь, будет лучше, если потенциальная засада нападёт на меня, тем самым обнаружив себя, нежели на кого-то из вас.

В этот момент раздался хруст ломающихся веток и из ближайших кустов, точно снаряд из баллисты, прямо под копыта лошади Кэнхэя выскочил крохотный белоснежный кролик, а следом за ним – рыжая лиса. Пометавшись между лошадьми, кролик стремительно скрылся в кустах на противоположной стороне дороги. Лиса, естественно, бросилась за ним. Кобыла же, не ожидавшая подобного поворота событий, испуганно заржала и встала на дыбы. Кэнхэй, отвлёкшийся на разговор со мной, не удержался в седле и опрокинулся назад, рискуя если не сломать себе шею, то, как минимум, разбить голову и заработать кучу ушибов.

Я среагировала мгновенно, спасибо Кеназ с её тренировками. Сделав замысловатый пас руками, я одним магическим вихрем подхватила Кэнхэя, не дав ему соприкоснуться с землёй, а вторым дёрнула поводья лошади вниз, вынуждая ту успокоиться.

– Цел? – поинтересовалась я, аккуратно ставя рыцаря на ноги.

– Да, – хрипло ответил Кэнхэй, а затем, после короткой паузы добавил: – Спасибо.

– Не за что, – ответила я, возвращая ему поводья.

– Это было впечатляюще, – не скрывая восторга, заметил Орсэй.

– Ничего особенного, – заверила я его. – Просто магия воздушной стихии. Я вроде бы рассказывала тебе, что Кеназ обучила меня парочке трюков?

– Да, ты говорила, – подтвердил принц. – Но одно дело – слышать, и совсем другое – увидеть собственными глазами. – На мгновение Орсэй задумался, а затем спросил: – Ты можешь поднять в воздух что угодно?

– Нет, не что угодно. Чем тяжелее объект, тем больше я трачу магических сил. Так что заставить летать целый замок или дом я вряд ли смогу – просто не хватит сил. А вот человека, лошадь или телегу – без проблем.

– А меня сможешь? – в серых глазах принца вспыхнул азарт.

– Конечно, смогу. Ты явно весишь меньше Кэнхэя.

– Ваше Высочество, – настороженно позвал принца Бэкмор. – Я надеюсь, вы не собираетесь составлять Дэйрэ компанию в её полётах по лесу?

– Почему нет? – Орсэй с вызовом взглянул на рыцаря, а затем повернулся ко мне. – Если ты, конечно, согласишься.

– Быть может, отложим полёт до привала? – миролюбиво предложила я, не желая из-за мимолётной прихоти принца ссориться с его рыцарями. – Представь только: ночь, озеро, таинственный свет луны. Небо, усыпанное звёздами. Романтика!

Орсэй, явно перечитавший любовных баллад, – давно пора было сказать Рэйегорну, чтобы он тщательней следил за тем, что читает его наследник! – оценил идею и охотно согласился подождать с эксплуатацией моих сил до привала. Бэкмор коротко кивнул мне в знак благодарности – рыцарь был достаточно умён, чтобы понять, чего именно я добивалась.

До озера мы добрались, когда уже начало смеркаться. Слуги сноровисто занялись подготовкой лагеря: часть устанавливала палатки, часть собирала хворост и разводила костёр, двое занялись готовкой ужина, пятеро присматривали за лошадьми.

Чтобы не быть совсем уж бесполезным балластом, я решила помочь с приготовлением ужина. Подхватив в воздух миску с морковью и картофелем, я спустилась к воде и тщательно их вымыла, после чего вернулась в лагерь и, ловко орудуя ножом, быстро очистила овощи от кожуры, а затем нарезала аккуратными маленькими кубиками. Слуги, стоявшие поблизости, следили за моими манипуляциями, широко раскрыв рты.

– Невероятно! – восхищённо проговорил один из них – щуплый парнишка лет двадцати, с торчащими в разные стороны светлыми волосами.

– Ничего невероятного в этом нет, – заверила я его, улыбнувшись. – Просто магия.

– Король запретил магию, – понизив голос до шёпота, сказал юноша. – Он считает, что магия – это зло.

– Магия не добрая и не злая, – категорично заявила я. – Злым может быть человек, её использующий, но не сама магия. Это всё равно, что обвинить нож в том, что он отнял чью-то жизнь.

В памяти всплыли обезумевшие лица односельчан, на полном серьёзе собиравшихся меня убить только потому, что я – ведьма. Несмотря на то, что всю свою жизнь я только и делала, что помогала им, никогда ничего не требуя взамен.

На душе стало тоскливо и гадко. Оставив слуг доваривать суп и похлёбку, я отошла от лагеря, углубившись в лес. Практически сразу позади раздались торопливые шаги. Обернувшись, я, вполне ожидаемо, обнаружила Орсэя, увязавшегося следом.

– Я не помешаю? – учтиво осведомился принц, поравнявшись со мной. – Или ты хотела бы побыть одна?

– Я и сама не знаю, чего хочу, – тяжело вздохнув, призналась я, а затем, натянуто улыбнувшись, добавила: – Но твоя компания мне всегда приятна.

– Я рад, – Орсэй сиял, точно полуденное солнце.

Вместе мы неспешно брели между деревьев, прислушиваясь к стрёкоту кузнечиков, шелесту листвы и отдалённым голосам рыцарей, доносившимся со стороны лагеря – я специально не стала уходить слишком далеко в лес, чтобы ненароком не заблудиться. Бэкмор и остальные поседеют, если в первую же ночь потеряют своего принца.

– Дэйрэ, я хотел с тобой поговорить, – после довольно продолжительного молчания первым заговорил Орсэй. Я послала ему заинтересованный взгляд, безмолвно побуждая продолжать. – Как тебе известно, после пожара мастер Труар и мой отец много времени проводили в библиотеке в поисках способа обезопасить королевство от нападения колдунов. – Мне это было хорошо известно, поэтому я коротко кивнула. Орсэй же продолжил: – Мастеру Труару удалось найти такой способ, однако отец его категорически отверг.

– Почему?

Орсэй печально улыбнулся.

– Потому что от магии можно защититься только магией. А на это мой отец почему-то не может, или скорее не хочет, пойти.

В упрямстве Рэйегорна в отношении использования магии я уже имела удовольствие убедиться.

– Я слышал тогда их разговор, – доверительно сообщил мне Орсэй. – Мастер Труар пытался убедить отца, что найденный им способ поможет сохранить сотни жизней, если та сумасшедшая ведьма снова нападёт.

– И что за способ?

– Защитный барьер из магических кристаллов, – Орсэй был непривычно серьёзен и собран, напоминая более молодую версию Рэйегорна. – Он накроет замок неким куполом, сквозь который не смогут проникнуть никакие чары.

– Допустим, – я прочитала довольно много книг по теории магии, так что вполне могла допустить подобное. – Но сами по себе магические кристаллы не смогут создать защитное поле. Кто-то должен их подпитывать и направлять.

– Ты могла бы это делать, – Орсэй пристально посмотрел мне в глаза. – Могла бы ведь?

Я подозрительно прищурилась. Неприятная догадка поразила меня, точно разряд молнии.

– Как далеко от маршрута нашего путешествия находится пещера с магическими кристаллами?

– Недалеко, – признал Орсэй.

Я мысленно выругалась.

– Вы с мастером Труаром спланировали всё заранее, да? Решили воплотить его план в жизнь в обход короля?

– Мой отец слишком предвзят по отношению к магии, – заявил Орсэй. – Он не замечает, что своим упрямством подвергает смертельной опасности всё королевство. Я не могу на это просто закрыть глаза. Я – принц. И я должен защищать свой народ. Даже от собственного отца.

Я тяжело вздохнула: в этом был весь Орсэй. Такой же упрямец, как и его отец. Но отчаянно храбрый и добрый. Настоящий принц.

– Хорошо, вы с Труаром решили пойти против короля, и меня тянете за собой, – я знала: что бы ни затеял Орсэй, я пойду за ним и помогу всем, чем смогу. В конце концов, он ведь половина моей души. – Каков наш план?

Эрдорр Воррелт

План у Орсэя был простой: добраться вместе с отрядом до Карморта и, как и просил Рэйегорн, отправить оттуда гонца с письмом, что у нас всё в порядке. А затем, на следующем привале, добавить в ужин рыцарей сонное зелье и, оставив их на попечение слуг, сбежать вдвоём.

Мне этот план совершенно не нравился. Во-первых, Его Величество придёт в ярость, когда узнает, что его обожаемый сыночек бесследно исчез вместе со своей бестелесной второй половинкой и по совместительству ведьмой. А поскольку хоть сколько-нибудь серьёзно наказать ни меня, ни Орсэя Рэйегорн не сможет, он выместит свою ярость на других. В первую очередь, на Бэкморе и Кэнхэе, чьей прямой обязанностью является защита принца.

Во-вторых, несмотря на мои магические способности и определённые навыки по части боя на мечах самого Орсэя, два подростка в лесу – лёгкая добыча для хищников или бандитов. Не говоря уже о не вполне адекватной ведьме, имеющей личные претензии к королю и более чем способной попытаться отомстить тому за обиды через сына.

После того, как Орсэй озвучил свой план, первой моей мыслью было дождаться, пока он заснёт, сходить в палатку к Бэкмору и рассказать ему о гениальной затее принца. Однако почти сразу меня одолели сомнения. Обратившись к рыцарю, я предам доверие Орсэя и разрушу те тёплые чувства, что есть сейчас у нас. Стоило ли оно того? Я не знала.

К счастью, данная дилемма решилась без моего участия. Утром, свернув лагерь, наш отряд двинулся в путь. По словам Кэнхэя, из леса мы должны были выбраться после обеда, а к вечеру добраться до Карморта. Однако спустя буквально час как мы отошли от озера, воздух со свистом разрезала тонкая ветка дерева, с дикой скоростью вылетевшая откуда-то из чащи и хлёстко ударившая одного из рыцарей по груди, играючи выкинув того из седла. Перепуганная лошадь тут же дико заржала и попятилась, едва не задавив своего бывшего седока, однако тот успел быстро сориентироваться и откатиться в сторону.

– Друиды! – перепугано закричал кто-то из слуг, шедших возле телеги с палатками.

Воздух наполнился криками людей и ржанием коней. Из леса со всех сторон посыпались удары ветвей, которые, впрочем, все достались исключительно рыцарям: ни нас с Орсэем, ни слуг или лошадей взбунтовавшаяся флора не тронула. Разгневанные рыцари же обнажили мечи и принялись рубить ими направо и налево, пытаясь защититься от агрессивной растительности.

– Прекратите! – скомандовала я, не особо, впрочем, рассчитывая на то, что хоть кто-то меня послушается. В конце концов, кто я такая? Всего лишь своеобразный довесок к Орсэю, не имеющий никакого влияния.

– Убрать мечи! – неожиданно поддержал меня Бэкмор и первым опустил занесённую для очередного удара руку. В благодарность я изящным движением ладони послала лёгкий заряд магии, отбивая ветку, летевшую точно ему в лицо.

Ослушаться приказа командира никто не посмел. Я круговым движением кисти создала ураганный ветер, окружив им основную часть отряда, защищая их от возможных атак. Вне круга осталась только я сама, Орсэй и Бэкмор с Кэнхэем.

Кто такие друиды мне было известно в общих чертах, причём не только от Труара, но и от Кеназ. И если первый характеризовал их как людей-колдунов, чьи силы были связаны с природой, то лесная дева выделяла друидов как отдельную расу, не просто владеющую природной магией, но и тесно связанную с силами земли и духами растений.

– Мы не желаем воевать! – громко объявила я, пристально вглядываясь в окружавшую зелень, сквозь которую абсолютно ничего невозможно было разглядеть, но здравый смысл подсказывал, что где-то поблизости должен скрываться маг, – в данном случае друид, – устроивший нам столь «тёплый» приём. – Если наш отряд зашёл на вашу территорию и чем-то оскорбил вас, мы готовы принести свои извинения.

Кэнхэй, находившийся ко мне ближе остальных, как-то странно встрепенулся. Бросив в его сторону быстрый взгляд, я заметила негодование, явственно читавшееся на лице мужчины. Впрочем, опровергать мои слова ни он, ни Бэкмор с Орсэем не стали, что меня несказанно порадовало.

Несколько томительных мгновений ничего не происходило. А затем раздался негромкий шорох листвы, и из зарослей к нам вышел высокий статный мужчина преклонных лет, облачённый в бесформенную хламиду грязно-серого цвета, при этом препоясанную явно недешёвым тонким кожаным ремнём с металлической пряжкой. Загорелое лицо друида было гладко выбрито, и с него на нас пристально взирали глубоко посаженные зелёные глаза.

– Добрый день, – я дружелюбно улыбнулась и отвесила незнакомцу низкий поклон.

– Добрый, – согласился тот, слегка склонив голову в ответ.

– Моё имя Дэйрэ, – вежливо представилась я. – Вместе с Его Высочеством принцем Орсэем и его рыцарями мы направляемся в Карморт.

– Мне известно, кто вы, – взгляд друида мимолётно скользнул по Бэкмору и Кэнхэю, на мгновение задержался на Орсэе, а затем окончательно остановился на мне: – Сын Кровавого короля и его ручная ведьма.

Орсэй заметно напрягся после этих слов. Он слишком сильно был привязан к отцу и, естественно, не мог спокойно воспринимать оскорбления в его адрес. Даже несмотря на то, что они абсолютно справедливы.

– Совершенно верно, – пока никто из моих спутников не вмешался, подтвердила я, продолжая изображать беззаботность, при этом даже не думая унимать ветер, защищающий остальной отряд. – Могу я узнать, с кем имею честь беседовать?

– Эрдорр Воррелт, Верховный жрец Богини-матери.

Это имя мне было совершенно незнакомо. А вот о культе данной богини я кое-что читала. И если меня не подводила память, её последователи занимались целительством и растениеводством и отличались крайне миролюбивым характером. Так что их Верховный жрец ну никак не мог напасть на простых, пусть и хорошо вооружённых, путников, тем более без причины. Так что либо у друида был веский повод нас атаковать, либо он нагло врал о своей причастности к данному культу, что вообще не имело никакого смысла.

– Имрил отар инвэ, – чётко проговорила я, решив проверить слова друида.

В зелёных глазах вспыхнуло изумление.

– Онарил синдар инвэ, – после небольшой заминки ответил Эрдорр, а затем добавил, уже на человеческом языке: – Откуда ты знаешь?

– Имеющий уши да услышит, – уклончиво ответила я, не собираясь раскрывать своих источников. – Теперь вы позволите нам продолжить путь?

– Я не могу, – в голосе Эрдорра слышалось искреннее сожаление. – Я поклялся именем Богини, что не позволю принцу и его людям покинуть этот лес.

Я судорожно сглотнула, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок.

– Вы должны нас убить? – прямо спросила я, зная, что религия не позволит друиду солгать.

– Нет, – ответил тот. – Только задержать на несколько дней.

– Для чего?

– Чтобы помочь восторжествовать справедливости.

Это не объясняло ровным счётом ничего. Но наводило на не очень хорошие мысли.

– И каким же образом она должна восторжествовать? – стараясь сохранять спокойствие и не паниковать раньше времени, продолжила я вести светскую беседу.

– Кровавый король должен умереть, – твёрдо заявил друид. – И тогда магия вернётся в Диарнар.

В этот же момент раздался лязг стали: Бэкмор с Кэнхэем, не сговариваясь, вновь обнажили мечи. Я резко вскинула вверх ладонь: мощный порыв ветра тут же отбросил рыцарей назад, к остальному отряду.

– Вы искренне полагаете, что кровопролитием добьётесь мира? – я внимательно смотрела в лицо друида. – Так не бывает.

– У короля чёрное сердце, – спокойно заявил Эрдорр. – Оно требует от него всё больше и больше кровавых жертв.

– Чушь! – возмущённо воскликнул Орсэй. – Это вы первыми нападаете на людей. Мой отец лишь защищает свой народ!

Эрдорр наградил принца сочувствующим взглядом.

– Бедный наивный мальчик, – покачал он головой. – Ты ведь совсем ничего не знаешь.

– Чего я не знаю?

У меня перехватило дыхание от ужаса: сейчас этот друид расскажет Орсэю о том, из-за чего на самом деле началась война между людьми и чародеями. И это может сломить дух принца. А ведь я говорила Рэйегорну, что он сам должен поговорить об этом с сыном!

– Он знает достаточно, чтобы понимать: убийца не может быть невинен, – заявила я, отчаянно пытаясь сменить тему, переключив внимание друида на себя. – Король не один, его охраняют рыцари. Следовательно, чтобы добраться до него, придётся многих убить. Чем в таком случае вы будете отличаться от самого Рэйегорна? На ваших руках тоже будет кровь невинных.

– Ни я, ни кто-либо ещё из друидов никогда не проливали ничью кровь, – торжественно объявил Эрдорр. – И впредь не станем этого делать. Наша задача всего лишь не позволить вам покинуть лес. Рэйегорн падёт не от нашей руки.

В памяти тут же всплыли его слова о том, что он принёс кому-то клятву в том, что не позволит принцу с рыцарями добраться до пункта назначения. И я, в общем-то, догадывалась о личности его нанимателя.

– Это Виора, да? – дрогнувшим голосом спросила я. – Она заставила вас напасть на нас?

Друид ничего не ответил, но по выражению его лица я поняла, что угадала верно.

Внезапно деревья, до этого момента придерживающиеся примерного поведения, вновь оживились: их побеги, мгновенно удлинившись, ринулись в нашу с Орсэем сторону.

– Ты хороший человек, Дэйрэ, – мягко проговорил Эрдорр. – Но я не могу позволить ни тебе, ни принцу помешать нашей великой цели. Поэтому, пока король жив, вы все останетесь здесь.

Сосредоточившись на беседе и поддерживании воздушного барьера вокруг отряда, я практически не следила за тем, что происходило вокруг меня самой, за многие месяцы, проведённые в Диарнаре, привыкнув к собственной бесплотности и неуязвимости. И очень зря! Одна шустрая ветка, метнувшаяся в сторону Орсэя с противоположной стороны дороги, по касательной задела меня, сбив с ног.

– Дэйрэ! – испуганно вскрикнул юноша, и тут же бросился ко мне, начисто забыв про опасность. Зато про неё прекрасно помнила я. Потоком магии оттолкнув Орсэя в сторону, я выставила вперёд руку, но не успела ничего предпринять – острый конец ветки пронзил ладонь насквозь, и я закричала от боли.

Алая кровь брызнула на землю, и я почувствовала магию, возникшую буквально из ниоткуда и закрутившуюся вокруг, словно сама природа отозвалась на мою боль и встала на защиту. Земля внезапно мелко задрожала, и из её недр начали прорываться толстенные тёмно-коричневые побеги, образовавшие вокруг меня и нашего отряда своеобразный защитный купол, сквозь который тощие веточки, призванные Эрдорром, не смогли прорваться.

Не особо понимая, что происходит, я решила воспользоваться ситуацией: приложив обе ладони к земле, я пропустила сквозь неё поток магии, подхватывая огромный пласт, находящийся подо мной и нашим отрядом, точно лопатой, и поднимая его в воздух. По всему телу пробежала дрожь – магия резкими толчками покидала меня, и я чётко понимала: надолго меня не хватит. Но я должна была доставить Орсэя и остальных в безопасное место. Поэтому, стиснув зубы и игнорируя пульсирующую боль в пробитой ладони, я предельно осторожно начала переносить нас по воздуху на запад, в сторону Карморта.

– Дэйрэ, – сквозь шум в ушах от завывания ветра я услышала тихий, надломленный голос Орсэя. Повернув голову, я увидела и его самого, стоявшего на коленях возле меня, с нескрываемой тревогой вглядываясь в моё лицо.

– Я пронесу нас столько, сколько смогу, – твёрдо сказала я, – пока не закончатся силы. Как только это произойдёт, я исчезну.

Орсэй судорожно дёрнул головой, что, должно быть, обозначало кивок.

– Прости меня, – серые глаза блестели от непролитых слёз. – Я не должен был втягивать тебя во всё это.

Я грустно улыбнулась.

– Ты тут не причём. Просто так получилось.

До опушки леса мы не долетели совсем чуть-чуть. Находясь на грани потери сознания, я кое-как сумела организовать мягкую посадку, а не швырнуть всю честную компанию вместе с лошадьми и телегой на землю, как мешок с мукой, после чего свет померк перед моими глазами.

Дерево без души

Открыв глаза, первое, что я увидела – хмурое лицо Кеназ, склонившееся надо мной. Её прозрачные желтоватые глаза смотрели непривычно внимательно, словно силились что-то увидеть во мне.

– Сколько я спала? – с трудом разлепив пересохшие губы, сипло спросила я.

– Три дня.

Много. За это время в Диарнаре могло произойти что угодно.

– Я должна вернуться назад.

Я попыталась сесть, но голова закружилась, и я повалилась обратно на мягкую траву.

– Нет.

Голос Кеназ звучал ровно и как-то бесцветно. Впрочем, лесная дева и раньше не особо фонтанировала эмоциями, поэтому я не придала её поведению особого значения.

– Я знаю, что не успела полностью восстановить силы за столь мизерный срок, но я нужна Орсэю.

– С твоим принцем ничего не случится – Виора его не тронет.

Я содрогнулась при упоминании ведьмы и более пристально взглянула в лицо Кеназ.

– Откуда ты знаешь, что ему угрожает Виора?

Кеназ усмехнулась.

– Это мы с Одал рассказали ей, как можно тебя обезвредить. А она уже договорилась с друидами, они давно точат зуб на Рэйегорна и его рыцарей.

– Дерево без души, – я почувствовала, как внутри разливается горечь предательства. – Но почему? Какой в этом смысл?

– Какой смысл? – в глазах лесной девы загорелся безумный огонь, а бледно-зелёная кожа начала испускать слабое сияние. – Чтобы тот мир не повторил судьбу нашего! Чтобы Одал не пришлось наблюдать, как медленно угасает магия, пока от неё не останутся лишь жалкие крупицы да смутные воспоминания в легендах и преданиях.

Я растерялась.

– Но разве Одал и остальные не живут в нашем мире, но только в будущем?

– С чего ты взяла? – впервые с начала разговора на лице Кеназ отразились искренние эмоции. – Нет, мы существуем на одной временной линии, только очень далеко друг от друга.

– Но Орсэй говорил, что у них идёт четыре тысячи тридцать третий год.

– Всего лишь разница в летоисчислении, – отмахнулась Кеназ.

Это звучало, воистину, обнадёживающе. Намного проще преодолеть бесконечно огромное расстояние, пролегающее между мной и Орсэем, нежели пытаться перехитрить время.

– Значит, вы с Одал заняли сторону Виоры, чтобы защитить магию, – я наградила Кеназ долгим взглядом. – Думаете, убив Рэйегорна, вы остановите войну? Неужели вы не понимаете, что этим только укрепите людей в вере, что магия – это зло!

– Орсэй не позволит этому случиться, – уверенно заявила Кеназ. – Ведь это бы означало, что ему придётся уничтожить и тебя вместе со всеми колдунами, а на это он никогда не пойдёт. Ведь ты половина его души.

Я предприняла ещё одну попытку подняться, но вновь потерпела неудачу. Внезапно из-под земли, подчиняясь мановению руки Кеназ, вылезли гибкие побеги, образовав вокруг меня своеобразную клетку, шириной в полтора метра и высотой около двух метров.

– Пока вопрос с Рэйегорном не решится, ты останешься здесь, – непреклонно заявила лесная дева. – Прости, но я не могу позволить тебе вмешаться и разрушить наш план.

* * *

Полдня ушло у меня на то, чтобы окончательно прийти в себя и перестать изображать бревно. Кеназ была заботлива и учтива, как, впрочем, и всегда: отпаивала меня целебными эликсирами, делилась своей силой. Но при этом окружила мою клетку кругом из магических символов, не позволяющих мне покинуть этот мир.

– Почему ты так ненавидишь людей? – я честно пыталась понять.

– Почему? – Кеназ стояла возле своего дерева, нервно поглаживая пальцами ствол. – А за что их любить? Их сердца полны жестокости и алчности. Они охотно используют магию, когда им это выгодно, а потом, когда ситуация меняется, просто выбрасывают тебя, как ненужный мусор.

Её слова были пропитаны болью и скорбью. Я и раньше замечала это в ней. Но, погружённая в собственные переживания, не обращала внимания, игнорировала. А ведь стоило поговорить с Кеназ по душам, узнать, какой тяжкий груз лежит у неё на сердце. Возможно, сделай я этой сразу, сейчас бы она была на моей стороне, а не с Виорой.

– Люди причинили тебе много зла?

– Люди уничтожили всё, что у меня было! – зло откликнулась Кеназ. – Видишь этот лес? – она обвела руками пространство вокруг. – Он мёртв. Все до единого деревья здесь, кроме моего, потеряли своих хранителей, став лишь пустой оболочкой.

– Дерево без души, – вспомнила я слова Одал. – Это дерево, чей хранитель умер?

– Да, – коротко кивнула Кеназ, и, затем, презрительно скривившись, добавила: – А знаешь, почему они умерли? Их убили люди! В частности, столь защищаемый тобой Рэйегорн уничтожил больше сотни таких, как я!

Что ж, это многое объясняло.

– Этот лес не выглядит мёртвым, – заметила я, оглядываясь по сторонам. – Только то дерево в озере.

– Поверь мне, до твоего появления здесь была выжженная пустыня.

Я нахмурилась.

– Почему тогда всё сейчас цветёт и благоухает?

Кеназ наградила меня недоверчивым взглядом.

– Ты, правда, не понимаешь? – я отрицательно покачала головой. – Это всё из-за тебя! Твоё тело буквально переполнено силой Тысячелетнего Источника, ты даже не замечаешь, как она по капле покидает тебя, пропитывая всё вокруг. Ты – всё равно, что солнце. Все существа, обладающие хоть крупицей магии, видят твоё сияние, чувствуют тепло и поэтому стремятся к тебе. Взять хотя бы Оротронера, – она кивком указала на Блямся, невозмутимо сидевшего на земле неподалёку, устремив взгляд в одну точку. – Он столетия дремал на дне болота, неподвижный, почти мёртвый. Но стоило ему почувствовать тебя, как он перестал впадать в спячку. И пусть сознание к нему не вернулось в полной мере, сейчас он, как никогда прежде, напоминает себя.

Мне вспомнились те странные, жуткие существа, что прилетали к моему дому, когда я жила в деревне. Тогда мне казалось, что их притягивает свет дерева. Но теперь, после слов Кеназ, мне вспомнилось, что я видела странных птиц возле себя и тогда, когда ночевала на болотах, скрываясь от королевских рыцарей.

– Как же я тебя ненавижу!

Я вздрогнула и с недоумением взглянула на Кеназ. Прежде ничего в её поведении не говорило о том, что она испытывает по отношению ко мне какие-либо негативные эмоции.

– Зачем тогда ты позволила мне остаться?

– Остаться? – Кеназ вдруг расхохоталась жутким смехом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Я сделала всё, чтобы заманить тебя сюда! Даже устроила затяжную снежную бурю в твоей деревне.

Мне показалось, что я услышала свист пролетевшей где-то поблизости стрелы, хотя вокруг всё было абсолютно спокойно, и никаких охотников в этих местах не могло быть и в помине.

– Это ты их всех убила? – мой голос безобразно дрожал. Вмешательство чужой, более сильной магии объясняло, почему я не смогла никак повлиять на тот лютый мороз. – Зачем? Это были простые крестьяне! Они ничего дурного тебе не сделали!

– Потому что мне нужна была ты! – Кеназ внезапно перешла на крик. – В твоих жилах течёт сила Тысячелетнего Источника. Достаточно выпустить её наружу, и магия вернётся в этот мир! Снова на свет будут появляться единороги, лесные духи и колдуны.

«И я перестану быть одна».

Эти слова не были произнесены вслух, повиснув в воздухе. И всё же я их услышала как наяву. И сердце, всего секунду назад наполненное яростью от осознания того, что это существо убило всех моих близких по собственной прихоти, болезненно сжалось от сострадания. Сколько Кеназ уже живёт в полном одиночестве в этом лесу? Тысячу лет? Просто чудовищный срок. Я не представляла, что стало бы со мной за это время. Возможно, и моё сердце ожесточилось бы, наполнилось злобой и гневом.

– Мне жаль, – я проникновенно взглянула в глаза Кеназ. А на её лице отразилось недоверие.

– Тебе жаль? – Лесная дева вплотную приблизилась к моей клетке. – Я только что призналась, что уничтожила твою семью, друзей, всех, кого ты знала, помогла организовать нападение на твоего обожаемого принца, хотела убить тебя саму. И после всего этого тебе меня жаль?

– Да, – просто, а что главное абсолютно честно, ответила я. – Когда-то давно тебе причинили страшную боль. И теперь ты ранишь других. Это очень грустно. Кроме того, – я выдавила из себя слабое подобие улыбки, – меня ты всё же не убила, хотя за то время, что я живу здесь, возможностей у тебя было предостаточно.

– Я просто не смогла! – от былого безразличия не осталось и следа. Кеназ буквально всю трясло от ярости и гнева. – Там, в деревне, под окном твоего дома, впервые за тысячу лет выросло дерево с альвир. И это крохотное существо отдало свою жизнь, защищая тебя. Как я могу обесценить его жертву?

И Кеназ вдруг рухнула на колени на землю, закрыла лицо руками и горько разрыдалась.

Несколько долгих, томительных секунд я смотрела на её склонённую макушку и подрагивающие плечи, и моё сердце буквально обливалось кровью. Как много зла в мире! Один человек – маг, лесной дух, неважно, – причиняет зло другому. Тот, от боли и гнева, вредит кому-то третьему. И зло передаётся по цепочке, порождая всё новые и новые беды и отчаяние. И нет этому ни конца, ни края.

Так, быть может, Сын Божий был прав, предлагая подставить левую щёку, когда тебя ударят по правой?

Я осторожно просунула ладонь сквозь прутья своей импровизированной клетки и нежно погладила Кеназ по голове. Лесная дева, вздрогнув, запрокинула голову и встретилась со мной взглядом.

– Я прощаю тебя, – тихо, но твёрдо проговорила я. – За всю ту боль, что ты причинила мне и моим близким. Я не держу на тебя зла.

Зрачки лесной девы расширились, а слёзы на глазах вдруг высохли. Я же продолжала мягко перебирать пальцами её серебристые волосы, надеясь, что эта незамысловатая ласка принесёт Кеназ хоть небольшое утешение.

– Ты больше не будешь одна, – сказала я после небольшой паузы. – Я останусь рядом. Столько, сколько ты захочешь.

Кеназ на мгновение прикрыла глаза, и её лицо искривилось в мученической гримасе. А затем – изящный взмах тонкой кистью, и прутья моей клетки ушли вновь под землю, словно их никогда и не было.

– Уходи, – Кеназ решительно отстранилась от меня и, криво усмехнувшись, добавила нараспев: – Спеши на помощь принцу, спасай тирана и убийцу.

Её лицо вновь приняло замкнутое выражение. Поднявшись на ноги, Кеназ отошла от меня на приличное расстояние и повернулась спиной.

Несмотря на то, что моё сердце переполняла тревога за судьбу Орсэя и его непутёвого папашу, я не спешила немедленно перемещаться в Диарнар.

– Каждый имеет право на второй шанс, – я медленно приблизилась к Кеназ и осторожно положила руку ей на плечо. – Все совершают ошибки. Нужно только их суметь признать и больше никогда не повторять.

– Ты слишком наивна и добра, – печально отозвалась Кеназ. – Пытаешься видеть во всех хорошее. – Она повернулась и послала мне взгляд, полный тоски. – Не потеряй этот дар, девочка. Он намного ценнее даже магии в твоей крови.

Выбор

Переместившись в Диарнар, я с изумлением обнаружила себя стоящей на носу небольшого корабля, медленно плывущего вверх по широкой полноводной реке.

– Ты вернулась, – в голосе Орсэя отчётливо слышалось облегчение.

– Вернулась, – я повернулась к принцу и окинула его пристальным взглядом. В глаза сразу бросилась непривычная бледность юноши и явственные следы недосыпа в виде покрасневших глаз и жутковатых тёмных кругов, залёгших под ними. – Что у вас тут произошло за время моего отсутствия? Раз ты плывёшь куда-то на корабле, я могу сделать вывод, что из леса вы с рыцарями всё-таки выбрались.

– Да, мы добрались до Карморта.

– Если вы все благополучно добрались до города, почему я не вижу никого из рыцарей? – Орсэй смущённо отвёл взгляд, и ответ стал очевиден: – Ты сбежал от них?

– Да.

Я тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями и не наговорить своему наречённому лишнего. Хотя, видит Бог, грубые слова так и рвались с языка!

– Бэкмор хотел оставить меня вместе со слугами, Кэнхэем и частью отряда в Карморте, и с остальными рыцарями вернуться в замок, – пылко принялся объяснять мне принц. – Я не беспомощный младенец, чтобы отсиживаться в стороне, когда моему отцу и всему королевству угрожает опасность. Я тоже воин и могу сражаться!

– Допустим, – я решила не напоминать, что против Виоры его навыки владения мечом абсолютно бесполезны. – И как ты намерен в одиночку сражаться против могущественной ведьмы?

– Почему в одиночку? Разве ты мне не поможешь? Ты ведь тоже ведьма, а значит, сможешь одолеть эту ненормальную на раз-два!

Подобная безоговорочная вера в мои силы умиляла и, чего греха таить, льстила самолюбию. Только вот она была совершенно безосновательна! Да, возможно, по уровню магии я и превосходила Виору. Только вот она уже взрослая, полностью обученная ведьма с долгими годами практики за плечами. А я всего лишь подросток-недоучка, понахватавшийся разрозненных знаний из кучи источников. Итог нашего открытого противостояния вполне предсказуем: Виора просто сотрёт меня в порошок.

– Не стоит слишком сильно полагаться на мою магию, – мне не хотелось рушить фантазии Орсэя относительного моего могущества, но и лгать ему я не могла. – Если ты не забыл, всего три дня назад я потратила все свои запасы магии, спасая наш отряд от сумасшедшего друида. И, несмотря на то, что я сейчас стою перед тобой, я не успела полностью восстановиться.

Орсэй нахмурился.

– То есть с Виорой ты не справишься? – он был достаточно сообразительным парнем, чтобы понять суть проблемы.

– Я не уверена, что справилась бы с ней даже при наличии у меня полного объёма сил.

На лице Орсэя отразилась серьёзная мыслительная работа.

– Прости, – после достаточно продолжительной паузы сокрушённо проговорил он. – Я должен был дождаться твоего возвращения и посоветоваться, а не отправляться в путь вот так.

– Да, это было бы правильным решением, – согласилась я. – Но возвращаться назад уже поздно, так что предлагаю разработать план действий до того, как мы причалим. К слову, куда плывёт этот корабль?

– Он причалит в Бристе – это маленький портовый городок в дне пути от замка.

– Хорошо, – я устремила задумчивый взгляд на водную гладь, наблюдая за движением волн. – У тебя есть при себе деньги?

– Разумеется. Кто бы меня бесплатно посадил на корабль?

– В таком случае, после того, как сойдём на берег, мы найдём какой-нибудь постоялый двор, где ты снимешь комнату и будешь там сидеть тише воды – ниже травы. Я же по воздуху доберусь до замка и разведаю обстановку.

– Это опасно, – Орсэй не выглядел довольным моим планом. – Виора теперь знает способ, которым тебя можно ранить или и вовсе убить.

– Да, это так. Но из нас двоих у меня больше шансов быстро смотаться до замка, посмотреть, что там к чему, а затем незаметно вернуться обратно. Кроме того, как ты верно заметил, у меня есть магия, а она даёт определённые преимущества.

– Я мог бы пойти с тобой и защитить в случае нападения, – Орсэй, как обычно, упрямился, пытаясь заставить меня поступить так, как хочет он.

– Пешком мы будем до замка добираться целую вечность, – возразила я. – А верхом ты привлечёшь слишком много внимания.

– То есть всадник привлечёт излишнее внимание, а летящая по воздуху девушка – нет?

На этот раз в его словах было зерно истины. Я не умею становиться невидимой. Если лететь слишком высоко, скрываясь за облаками, я не смогу ничего разглядеть внизу, и смысла тогда в этой вылазке не будет никакого. Если же я буду лететь чересчур низко, в районе крон деревьев, которые могли бы меня скрыть от посторонних глаз, легко могу стать добычей дерева без души.

– У тебя есть идеи лучше?

– Замаскируемся и примкнём к какому-нибудь торговому обозу, идущему по главному тракту мимо королевского замка. В лесу есть небольшой лаз, ведущий прямо во двор замка. Изначально этот проход предназначался для охотничьих собак, чтобы они могли свободно выбегать за крепостные стены и возвращаться обратно. Но мой дед ненавидел собак, поэтому снёс псарню, а отец не стал её восстанавливать. Так что теперь туннель ведёт прямо в сад.

– Если туннелем больше никто не пользуется, почему его не завалили? – мне показалось это странным. – Разве через этот проход в замок не сможет проникнуть неприятель?

– Этот проход слишком узкий – ни один взрослый человек, тем более рыцарь в доспехах, там просто не поместится. Что же относительно того, почему его не завалили… Наверное, просто забыли.

Я тяжело вздохнула и внимательно взглянула в глаза принца.

– Твой план ничем не лучше моего, – заметила я. – И в первом, и во втором случае, если Виора уже атаковала замок, существует большая вероятность, что нас поймают и, возможно, убьют.

– По моему плану мы будем вместе, – спокойно проговорил Орсэй, уверенно встречая мой взгляд. – И мне не придётся долгие часы сидеть в крохотной комнатушке на каком-нибудь захудалом постоялом дворе и мучиться неизвестностью. Ведь если что-то случится со мной, ты сразу узнаешь, потому что магия тут же перенесёт тебя ко мне. Если же ты попадёшь в беду, я об этом даже не догадаюсь.

Что ж, вот тут мне противопоставить было нечего.

– Ладно, – подняв ладони вверх в знак капитуляции, обречённо вздохнула я. – Будь по-твоему. Но знай, я изначально была против!

* * *

Несмотря на мои опасения, первая стадия плана Орсэя прошла без сучка и задоринки. Сойдя на берег в порту Бриста, мы первым делом отправились на рынок, где приобрели для юноши простые рубаху, штаны и плотный тёмно-коричневый плащ с капюшоном, чтобы он не выделялся своим внешним видом среди простого люда. Правда, толку от этого маскарада почти не было, ведь рядом с принцем постоянно находилась я, одетая в цветочно-травяное нечто, в очередной раз наколдованное Кеназ и буквально притягивающее к себе взгляды окружающих. Что самое обидное, в отличие от Орсэя переодеться я не могла даже если бы очень захотела.

Разобравшись с внешним видом принца, мы пошли в ближайший трактир, где, заплатив несколько медных монет хозяину заведения, выяснили, что торговец тканями по имени Тидринольд после обеда намеревается отправиться на ярмарку в Трант – довольно крупный город, находящийся на границе Диарнара и Пелдвада, путь в который весьма удачно проходил мимо королевского замка.

Тидринольд оказался рослым детиной лет сорока, с широким лицом, обрамлённым густой тёмно-коричневой бородой и близко посаженными тёмными глазами. Его не смутил ни наш с Орсэем юный возраст, ни мой сомнительный внешний вид – мужчина без лишних вопросов согласился взять нас с собой в путь, при условии, что пропитание мы себе организуем сами.

– Это не проблема, – заверил его Орсэй. – У нас есть деньги. Нам просто нужны попутчики.

– Что ж, чем больше народу в долгом пути – тем веселее, – бодро заметил на это Тидринольд.

В путь мы двинулись ровно в полдень. Обоз торговца состоял из пяти телег, нагруженных рулонами с тканями, и ещё одной телеги, в которой находилась провизия и палатки. Сам Тидринольд и десять его спутников, вооружённых луками и дубинками, ехали верхом. Орсэю тоже удалось прикупить неплохую серую лошадь. Она, конечно, ни в какое сравнение не шла с оставленным в Карморте Громом, но была достаточно крепкой, чтобы добраться до пункта назначения. Поскольку моё специальное седло осталось там же, где и верный конь Орсэя, от верховой поездки мне пришлось отказаться. Впрочем, Тидринольд оказался достаточно учтивым, чтобы позволить мне ехать в телеге с провиантом. Сделана она была из самых обычных досок, так что мне всё равно пришлось лететь, правда, в сидячем положении, старательно изображая, что еду в телеге.

Дорога до замка прошла быстро и неожиданно легко. Покинув торговцев на рассвете следующего дня, подарив на прощание в знак благодарности лошадь, мы с Орсэем свернули в лес. Принц, знавший округу, как свои пять пальцев, уверенно вёл меня среди деревьев, внимательно прислушиваясь к звукам леса. Вокруг было подозрительно тихо, однако я не ощущала присутствия посторонней магии.

А потом из самой чащи перед нами появился он – монстр, встреча с которым долгое время после посещения Старого города преследовала меня в ночных кошмарах. Громадон. Огромный, точно буйвол, и свирепый, как голодный тигр. И с крайне опасным хвостом, заканчивающимся большим острым шипом.

– Как думаешь, справимся с ним? – медленно вытаскивая из ножен меч, неожиданно спокойно для столь опасной ситуации спросил Орсэй.

Я уже открыла рот, чтобы ответить уверенное «да», как раздался громкий треск ломающихся веток, и на поляну вышло ещё два зверя, по размеру ничуть не уступавших своему собрату.

– А вот это уже нечестно! – возмутился Орсэй, окинув быстрым взглядом пополнение.

Объяснять, что жизнь вообще нечестная штука, было некогда. Поэтому я, соединив ладони перед собой, создала большую воздушную сферу и со всей силы швырнула в животных, одновременно крикнув принцу:

– Бежим!

Дважды повторять, к счастью, не пришлось. Продолжая держать в руках меч, Орсэй бросился наутёк следом за мной. Позади раздался сдавленный писк и оглушительный треск древесины – видимо, громадоны под действием магии воздуха своими тушами сломали парочку деревьев. Навряд ли этот небольшой полёт серьёзно им навредил, но, по крайней мере, выиграл нам несколько секунд форы. Не то чтобы это сильно помогло. Я очень чётко слышала топот бегущих за нами лап. И сомнений в том, что громадоны быстрее человека, у меня не было.

Решив выиграть для принца ещё немного времени, я резко остановилась, развернулась и создала новый воздушный поток, на этот раз растянув его в длину, превращая в этакую стену. Громадоны уткнулись мордами в незримую преграду и попытались продолжить движение вперёд, но порывы ветра были слишком сильны, оттесняя их назад.

– Дэйрэ!

Естественно, Орсэй не мог просто так бросить меня один на один с тремя монстрами. Это было бы не по-рыцарски.

– Иди вперёд, – даже не повернувшись в сторону юноши, велела я, – к проходу в замок. А я пока позабочусь о том, чтобы эти милые зверюшки не укусили тебя за задницу.

– Дэйрэ, – Орсэй, видимо, был настроен на долгие споры. В отличие от меня.

– Это не обсуждается, – отрезала я. – Ты знаешь, что мне громадон, даже в количестве трёх штук, ничего не сможет сделать. В отличие от тебя. Поэтому не трать время зря и иди вперёд. Я тебя догоню.

Несколько секунд Орсэй неподвижно стоял на месте, видимо, обдумывая моё предложение. А затем я услышала звук торопливых удаляющихся шагов и вздохнула с облегчением: уговорить этого упрямца поступить не так, как он хочет или считает правильным, было равносильно подвигу.

Прекрасно осознавая, что запас сил у меня далеко не бесконечный и стоило бы его поберечь для более серьёзного противника, я выждала минут десять, после чего отменила свои чары. Тут же один из громадонов бросился на меня, широко разинув клыкастую пасть, видимо вознамерившись откусить мне голову. Но не тут-то было! Проскочив меня насквозь, зверь пролетел вперёд ещё пару метров и звучно ударился головой о ствол могучего вяза. Дерево жалобно затрещало, но выдержало. Собратья неудачливого охотника медленно приблизились ко мне с двух сторон и принюхались. Поскольку в этом мире у меня тела не было, то и запах, естественно, отсутствовал. Правый громадон попытался ударить меня когтистой лапой, но та прошла сквозь мою грудь, не причинив ни малейшего вреда. Тогда тот громадон, что стоял слева, пустил в ход шип на хвосте, только вот результат был тот же. Издав оглушительный рык, полный недовольства, все три зверя пошли прочь от меня, явно расстроенные, что остались без обеда. Я же, прикрыв глаза и сосредоточившись, заставила себя переместиться к Орсэю – фокус, освоенный буквально пару недель назад и срабатывающий далеко не каждый раз, когда я его применяла.

Я ожидала оказаться в узком тёмном туннеле, где передвигаться можно только на четвереньках, а то и вовсе ползком. А вместо этого переместилась на небольшую лесную поляну. И тут же ближайшее ко мне дерево зашевелилось, его длинные ветви опутали меня, точно верёвки, не давая пошевелить ни рукой, ни ногой.

– А вот и спасительница сирых и убогих явилась, – знакомый насмешливый голос, раздавшийся совсем рядом, заставил меня вздрогнуть. Повернув голову, я увидела Виору – она стояла вплотную ко мне и улыбалась. А в воздухе позади неё, беспомощно мотая ногами и руками, но не в состоянии освободиться, висел Орсэй, весь перепачканный в грязи и с разбитой губой, но, в общем-то, целый и невредимый.

Моё сердце пропустило пару ударов – ситуация была просто патовая. В голову, как назло, не приходило ни одной хорошей идеи, а взгляд буквально прикипел к искажённому яростью и отчаянием лицу Орсэя.

– Вот теперь, когда птичка попала в клетку, можно начать охоту на зверя покрупней.

Виора сделала какое-то сложное движение рукой, и рядом с ней появилась её точная копия, только полупрозрачная.

– Мой дорогой Рэйегорн, если хочешь увидеть Орсэя живым и невредимым, следуй за мной. Один. А если попытаешься обмануть, я оторву твоему мальчишке голову.

Копия слово в слово повторила слова Виоры, а затем растворилась в воздухе – видимо, отправилась к королю передавать послание.

Я была впечатлена. Такой способ общения, на мой взгляд, был крайне удобен. Вот что значит настоящее мастерство!

– Мой отец порубит тебя на мелкие кусочки, мерзкая тварь! – пылко выкрикнул Орсэй, а я внутренне содрогнулась от силы ненависти, звучавшей в его голосе.

– Ай-яй-яй, – укоризненно покачала головой Виора, наградив юношу презрительным взглядом. – Кто же так разговаривает с дамой? А ещё принц называется! – она повернула голову ко мне. – Советую тебе повнимательней к нему присмотреться, Дэйрэ. Зачем тебе нужен муж-грубиян?

Я ничего не ответила, старательно пытаясь в срочном порядке придумать план по спасению – пока это получалось из рук вон плохо.

– Не разговаривай с ней, ведьма! – Орсэй, похоже, был не в состоянии помолчать даже минуту.

– Почему же? Дэйрэ такая же ведьма, как и я. Уверена, мы легко найдём тему для беседы.

– Разумеется, – поскольку никакой гениальной идеи по освобождению у меня так и не родилось, я решила потянуть время – вдруг Рэйегорн с Труаром сумеют что-нибудь придумать, – а заодно переключить внимание Виоры на себя. А то Орсэй такими темпами исчерпает запас её снисходительности и терпения, и ведьма сделает с ним что-нибудь противоестественное. – Я так понимаю, тебе нужен принц, чтобы заманить Рэйегорна в ловушку. Но зачем тогда понадобилось заставлять друидов задерживать нас в их лесу?

– Разумеется, чтобы вы сбежали от них и со всех ног примчались обратно в замок, – Виора буквально излучала самодовольство. – Я была весьма расстроена, когда узнала, что принц вместе со своей верной спутницей покинул отчий дом, вознамерившись обойти всё королевство. И это в тот самый момент, когда мне удалось придумать гениальный план, как раз и навсегда избавиться от Рэйегорна и положить конец гонениям на колдунов!

– И что это за план?

– Скоро узнаешь, – заверила меня Виора. – Наберись терпения. Ещё не все участники этой пьесы в сборе.

Я покорно замолчала, решив не злить ведьму понапрасну.

Наше ожидание долго не продлилось. По моим ощущениям прошло примерно полчаса, когда я услышала звук приближающихся шагов, а затем на поляне, ведомый копией Виоры, показался Рэйегорн, облачённый в ярко-красный камзол и с золотой короной на голове.

Оказавшись на поляне, король быстрым взглядом окинул сначала Орсэя, всё ещё висевшего прямо в воздухе, – не связанный, но и не способный хоть что-то сделать, – затем полностью обездвиженную меня. После чего пасмурные тёмно-серые глаза обратились к ведьме.

– Ты желала видеть меня? – холодно спросил Рэйегорн, с нескрываемым презрением глядя на собеседницу.

– Желала, – подтвердила Виора, зловеще усмехнувшись. – У нас с тобой осталось одно нерешённое дело, мой король.

Послышался хруст ломающихся веток, и на поляну вышла троица уже знакомых нам с Орсэем громадонов. Рэйегорн, едва заметив монстров, тут же обнажил меч, до этого спокойно висевший в ножнах у него на боку.

– Ваше оружие бесполезно против них, – предупредила я короля. – Оно даже царапины не оставит.

Рэйегорн послал мне гневный взгляд, но меч вернул обратно в ножны.

– Итак, ты хотела, чтобы я пришёл – я здесь, – обратился он к Виоре. – Отпусти моего сына.

– Ну, уж нет! – весело рассмеялась та. – Так будет неинтересно. Да и разве станешь ты меня слушать, если я его отпущу? Разумеется, нет. Как только Орсэй со своей второй половинкой покинут поляну, ты сразу же попытаешься меня убить. А я этого не хочу. Так что принц останется здесь. – На лице Виоры расцвела зловещая улыбка. – Итак, теперь все актёры в сборе, и можно начинать финальный акт нашей пьесы, – жестом профессионального фокусника ведьма вытащила из рукава какой-то пергамент, перевязанный чёрной лентой, – в котором жестокий король-тиран завещает королевство старшему сыну, а затем умирает, тем самым останавливая кровопролитную войну.

– Старшему сыну? – переспросила я, не уверенная, что мне не послышалось. – Разве Орсэй не единственный ребёнок в семье?

– Орсэй – единственный сын Суофис, – холодно ответила Виора. От её былой весёлости и расслабленности не осталось и следа. – Однако не единственный сын Его Величества. Не так ли, дорогой? – полный обжигающей ненависти взгляд впился в лицо короля.

– Бастард не может стать законным королём, – сквозь зубы процедил Рэйегорн, а я вдруг вспомнила замечание Виоры во время нашей прошлой встречи, что воспитание детей – крайне тяжёлая работа. Означало ли это, что король выгнал её беременную, и ведьма одна, находясь в бегах, преследуемая рыцарями, воспитывала его сына? Я не могла в это поверить. Даже Рэйегорн не настолько жесток.

– Отец? – Орсэй, похоже, был потрясён не меньше моего. – О чём она говорит?

– Ваше Высочество, разве отец не рассказывал вам о том, что у вас есть сводный брат? – делано удивилась Виора. – Его зовут Ивар, он родился на полгода раньше ваш, и, следовательно, является законным наследником трона.

– Ты лжёшь! – горячо воскликнул Орсэй. – Мой отец никогда не изменил бы маме, тем более с такой тварью, как ты!

Я непроизвольно содрогнулась. В памяти всплыли все те мерзкие слова, что кричали мне односельчане в тот день, когда собирались принести в жертву Богу, чтобы тот смилостивился и остановил снегопад.

– Виора, чего ты добиваешься? – я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. – Даже если Его Величество сейчас подпишет бумагу, по которой передаёт право на трон твоему сыну, рыцари и Совет его не признают, и война всё равно продолжится.

– Пусть так, – равнодушно ответила ведьма. – Но на этот раз мы будем хозяевами положения, а наши враги – преступниками и изменниками.

Виора повернулась спиной к Рэйегорну и подошла вплотную ко мне. Я видела чистое, незамутнённое безумие, плескавшееся на дне её глаз.

– Ты можешь присоединиться ко мне, Дэйрэ. Займёшь место придворного мага вместо предателя Труара. Обещаю, что не трону твоего принца. Даже изгонять из королевства не стану. – Виора хищно усмехнулась. – Он мне совсем не мешает. Пусть живёт себе в замке. Или новый король дарует ему какие-нибудь земли в управление.

– А что будет с Рэйегорном?

– Он умрёт, – непреклонно заявила ведьма. – Он должен ответить за все те преступления, что совершил против нашего народа, а также друидов, дриад и многих других. И расплата за это может быть только одна – смерть.

Я отрицательно покачала головой.

– Месть – это не выход, – уверенно заявила я. – Кроме того, разве только Рэйегорн виноват в кровопролитии?

– Он первый начал!

Это звучало настолько по-детски, что мне с трудом удалось сдержать смешок.

– Возможно, – не стала спорить я. – Но ведь его действия были ответом на твои, не так ли? Один наносит удар – другой отвечает. И так по кругу, до бесконечности. Удар – удар – ещё удар. Только вот страдаете от этого не вы, а те, кто вокруг. Жертвы множатся, и конца и края этому не видно. Быть может, пора остановиться? Проявить великодушие и опустить меч, оставить чужой удар без ответа.

Виора скривилась.

– С чего бы мне сейчас отступать? Я победила! Рэйегорн в моих руках. У него нет выбора. Он либо подпишет бумагу и сохранит жизнь своему драгоценному сыночку, либо мой сын останется единственным наследником.

– И в чём в таком случае между вами разница? – спросила я. – Вы оба легко готовы проливать кровь невинных людей ради достижения своих целей. Так какой смысл мне выбирать между вами? Вы оба отвратительны.

Впервые за многие недели я позволила гневу, закипавшему в крови, вырваться наружу неконтролируемым потоком огня – ветви, связывающие меня, тут же осыпались пеплом, а Виору силой удара отбросило на несколько метров назад, точно тряпичную куклу.

Громадоны тут же оскалили пасти и приготовились к нападению. В этот момент меч Рэйегорна со свистом рассёк воздух и опустился на беззащитную шею Виоры, ещё не оправившейся от моей атаки. Ведьма даже не успела ничего понять, как её голова отделилась от тела и упала на землю, откатившись прямо к ногам короля.

В это же мгновение громадоны, существующие лишь за счёт магии своей создательницы, обратились в простые глиняные фигурки, а Орсэй, испуганно вскрикнув, рухнул на землю.

Новый путь

Случившееся произвело на меня неизгладимое впечатление. Несмотря на то, что умом я понимала: Виора не оставила Рэйегорну выбора, – спокойно относиться к тому, что на моих глазах убили человека, я не могла. Орсэй поступок отца тоже не оценил и заперся в своей спальне, наотрез отказавшись из неё выходить и общаться с кем-либо, кроме меня. Впрочем, со мной он тоже не разговаривал, только читал книги или мрачно смотрел в окно, о чём-то сосредоточенно размышляя. Я ему не мешала и внимание к себе не требовала, просто была рядом, терпеливо ожидая, когда принц будет готов к разговору.

– Я хочу навестить Одал, – спустя три дня заявил Орсэй непривычно безучастным голосом.

– Это может быть не так просто сделать, – заметила я. – Его Величество вряд ли отпустит тебя.

– Я не собираюсь спрашивать его разрешения, – в голосе Орсэя звенел металл. – Ты пойдёшь со мной?

– Разумеется.

Той же ночью, дождавшись, пока юноша заснёт, я отправилась на разговор к королю.

Рэйегорн, что примечательно, несмотря на поздний час, не спал, а работал с какими-то документами.

– Вы чего-то хотели, Дэйрэ? – впустив меня в свои покои, сухо поинтересовался он.

– Орсэй намеревается на рассвете покинуть замок и отправиться к Одал.

На лицо короля набежала тень.

– Зачем?

– Не знаю. Но настроен он крайне решительно.

Рэйегорн отошёл к окну и, сложив руки за спиной, замер, точно каменный истукан.

– Он теперь меня ненавидит?

– Нет, – уверенно ответила я. – Скорее обижен и зол.

Рэйегорн презрительно фыркнул и сказал:

– А я бы на его месте ненавидел. Я ведь все эти годы ему врал.

Я тяжело вздохнула. Было очевидно: Рэйегорн страдает из-за ссоры с сыном. Как и сам Орсэй. Только что нужно сделать, чтобы примирить этих двоих, я не представляла, поэтому предпочитала просто ждать. Как говорила моя мать, в некоторых случаях время – лучший лекарь. Особенно в отношении душевных ран.

– Вы можете с Орсэем спокойно ехать к лесной ведьме, не таясь, – после достаточно продолжительной паузы, которую я не стала нарушать, отрывисто проговорил король. – Я не буду вам мешать.

Естественно, я не стала скрывать от принца, что ночью ходила к его отцу.

– Зачем? – Орсэй не выглядел особо недовольным моим самоуправством, и в его вопросе не было обвинительных ноток, лишь чистый интерес.

– Рэйегорн любит тебя и сойдёт с ума от беспокойства, если ты просто возьмёшь и без предупреждения исчезнешь. Да, ты сейчас обижен на него, и это понятно, но…

– Я не обижен на отца, – перебил Орсэй, впервые позволив себе подобное неуважение по отношению ко мне. – Просто последние события открыли мне глаза.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Орсэй грустно улыбнулся.

– Сколько себя помню, отец всегда был для меня неоспоримым авторитетом и образцом для подражания. Я считал его справедливым королём и никогда не подвергал его решения сомнению. – Губы Орсэя искривились в болезненной гримасе. – Магия – это зло. Она несёт в себе хаос и разрушение, поэтому её нужно уничтожать во всех проявлениях. Так отец всегда говорил, и ему вторили члены Совета и рыцари. И я верил в это. А потом в моей жизни появилась ты и перевернула всё с ног на голову. – В серых глазах принца заблестели непролитые слёзы. – Оказалось, что в самой магии нет ничего плохого, а мой отец и его люди годами убивают ни в чём неповинных людей, уничтожая целые народы.

Я тяжело вздохнула, подошла вплотную к принцу, и подняла руку так, чтобы моя ладонь оказалась на уровне его плеча, после чего создала крохотный огонёк, чтобы его теплом обозначить ободряющее прикосновение, которого нет.

– Твой отец – всего лишь человек, – мягко проговорила я. – Да, наделённый властью, но человек. А людям свойственно ошибаться.

– Его ошибки имеют чудовищную цену, – дрогнувшим голосом заметил Орсэй.

– Да, – согласилась я. – И самое печальное, Его Величество не хочет их признавать. Однако ты видишь, что он неправ – и это хорошо. Значит, в будущем ты сможешь стать лучшим королём, чем он.

– Думаешь? – в голосе Орсэя слышалось сомнение.

Я улыбнулась.

– Уверена.

* * *

В лес к провидице мы отправились с Орсэем вдвоём. Бэкмор с Кэнхэем были вынуждены три месяца возглавлять дозор на северных рубежах в качестве наказания за то, что упустили принца, тем самым подвергнув его жизнь опасности, а от сопровождения других рыцарей отказался уже сам Орсэй. Рэйегорн не стал настаивать, очевидно, посчитав, что меня в качестве защитника будет достаточно.

Одал встретила нас на пороге своего дома. Старуха сидела на крыльце, подставив сморщенное лицо лучам полуденного солнца, и безмятежно улыбалась.

– Вы напрасно проделали такой долгий путь, Ваше Высочество, – даже не взглянув в нашу сторону, проговорила она. – У меня нет ответов на ваши вопросы.

– Мне в это не особо верится, – неласковый приём Орсэя совершенно не смутил.

– Не верьте, – благосклонно ответила Одал. – Но это ничего не изменит. Я не знаю, где находится ваш брат.

– То есть, Виора всё-таки не солгала, и её сын действительно мой брат?

Одал наконец-то соизволила открыть глаза и наградила принца пристальным взглядом.

– Да, Ивар ваш брат. Но вам не стоит его искать.

– Почему? – удивился Орсэй.

– Потому что время вашей встречи ещё не пришло.

Орсэй нахмурился.

– А если я не желаю ждать какого-то мифического подходящего времени? Вот возьму и отправлюсь на его поиски прямо сейчас. Что тогда?

– Тогда будущее изменится, – флегматично отозвалась Одал. – Но вам эти изменения не понравятся. Всему своё время. Если сорвать неспелое яблоко, его вкус не доставит удовольствия.

Орсэй презрительно скривился от подобной аналогии, а я улыбнулась. Одал же повернула голову в мою сторону и с чувством произнесла:

– Спасибо.

– За что вы меня благодарите? – не поняла я.

– За Кеназ.

Я неопределённо пожала плечами.

– Я не сделала ничего особенного.

– Ты нашла подходящие слова и смогла растопить лёд в её сердце, – возразила Одал, – это дорогого стоит. Ты подарила мне надежду, что половина моей души сможет быть счастливой. Видеть улыбку на её лице… – Одал мечтательно улыбнулась, – бесценно.

– А мне что прикажете теперь делать? – Орсэй выглядел недовольным. – Просто сидеть и ждать?

– Терпение – добродетель, Ваше Высочество, – назидательным тоном заметила Одал. – Особенно для будущего короля.

* * *

Так и не добившись от старухи ничего вразумительного, мы с Орсэем вернулись в замок. Естественно, принц пребывал в отвратительном настроении. И именно это время Рэйегорн выбрал, чтобы позвать сына для разговора.

– Ваше Высочество, Его Величество ждёт вас и госпожу Дэйрэ в тронном зале, – едва мы оказались во дворце замка, тут же сообщил один из стражей.

Орсэй недовольно поджал губы и нахмурился. Я же, усмехнувшись, наколдованным дуновением ветерка растрепала его волосы, привлекая к себе внимание.

– Не делай такое суровое лицо – тебе не идёт, – шутливым тоном проговорила я, а затем добавила уже серьёзно: – Раз Его Величество зовёт, нам стоит пойти и узнать, чего он хочет. Это может оказаться важным. Силу своего характера сможешь показать в следующий раз.

– Иногда мне кажется, что ты половина не моей души, а отца, – проворчал Орсэй, однако покорно направился в сторону лестницы, ведущей в тронный зал. – Ты постоянно занимаешь его сторону и меня туда же тащишь.

– Я не занимаю ничью сторону, а выступаю гласом рассудка и здравого смысла, – возразила я. – Кто-то же из нас двоих должен думать головой, а не только слепо идти на поводу у эмоций.

В тронном зале помимо самого Рэйегорна присутствовал ещё и мастер Труар, что, впрочем, было не особо удивительно – алхимик зачастую выполнял функцию Советника и его мнение было важным для короля.

– Как прошла поездка? – поинтересовался Его Величество, пропустив положенные приветствия. А ведь мы отсутствовали целых три дня!

– Не так, как мне бы хотелось, – ответил Орсэй. – Но мы с Дэйрэ неплохо отдохнули вдвоём, так что можно считать, что поездка удалась.

Рэйегорн кивнул, принимая такой ответ.

– Я позвал вас, чтобы вы первыми узнали новость: завтра я оглашу Указ, по которому отменяю запрет на магию в Диарнаре.

– Что? – не сумела я сдержать удивлённый возглас. Рэйегорн наградил меня снисходительным взглядом.

– Ваши слова, Дэйрэ, о том, что кто-то должен опустить меч, иначе кровопролитие никогда не закончится, произвели на меня впечатление, – спокойно проговорил он. – Всё хорошенько обдумав, я пришёл к мнению, что вы правы: чтобы защититься от магии, мне придётся её принять. Поэтому я снимаю запрет на колдовство и ввожу новую придворную должность – Верховный маг. Этот человек будет осуществлять контроль за действиями всех носителей магии в королевстве и приводить на королевский суд тех, кто будет нарушать закон. Сейчас эту должность займёт Труар. Потом его на этом посту смените вы.

Я растеряно моргнула.

– Вы серьёзно, Ваше Величество? – на всякий случай уточнила я.

– Абсолютно, – последовал ответ. – У вас есть какие-то возражения?

– Никаких, – заверила я его, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока. – Для меня будет честью служить на благо Диарнара.

* * *

Той ночью я впервые вместо того, чтобы остаться с Орсэем, вернулась в свой мир, к Кеназ, которая все эти дни присматривала за моим телом, пока я развлекалась.

– Рэйегорн решил вернуть магию в Диарнар, – сообщила я лесной деве, разминая затёкшее тело.

– Знаю, – ответила та. – Одал мне уже рассказала.

– Как видишь, люди способны меняться, – заметила я. – Главное дать им для этого правильный стимул.

Кеназ ничего на это не ответила. С тех пор, как правда о её роли в гибели моей деревни всплыла наружу, альвир была крайне скупа на слова, очевидно, опасаясь наговорить лишнего и спровоцировать меня на конфликт.

Я же все те дни, что Орсэй хандрил после гибели Виоры, обдумывала сложившуюся ситуацию. Я понимала, что не смогу навечно остаться с Кеназ хотя бы по той простой причине, что человеческий век весьма недолог, и рано или поздно я умру если не от болезни, то от старости. И Кеназ снова останется одна. Что, на мой взгляд, было крайне несправедливо. И я решила это исправить. Ведь если Рэйегорн был готов попытаться впустить магию в свою жизнь, возможно, и нашему миру пришло время дать магии второй шанс?

– Кеназ, у тебя есть нож? – поднявшись на ноги, спросила я. Вместо ответа лесная дева молча протянула мне требуемый предмет. – О, просто замечательно! Пошли, – я жестом поманила женщину за собой, бодрой поступью направившись к озеру, – будем творить волшебство!

Добравшись до воды, я решительно сделала надрез на правой ладони и, вытянув руку вперёд, позволила каплям медленно стекать вниз, смешиваясь с тёмной водой, и одновременно щедро делясь своей магией.

– Что ты делаешь? – настороженно спросила Кеназ.

– Как что? – удивилась я, не скрывая веселья, которое не могла умалить даже лёгкая боль в раненной руке. – Разве не очевидно? То, ради чего ты меня так старательно заманивала сюда – возвращаю магию Тысячелетнего Источника в этот мир.

Спустя пару минут я услышала тихий изумлённый вздох позади себя и обернулась: Кеназ смотрела вперёд повлажневшими глазами, а на лице у неё застыло выражение чистого восторга. Проследив направление её взгляда, я обомлела: мёртвое дерево, до этого распространявшее на всю округу тошнотворную энергию смерти и злобы, распрямилось, протягивая к солнцу скукоженные ветви, на которых пробились первые почки. А вокруг него, поднимаясь от воды, кружились крохотные золотистые искорки, напоминавшие звёзды, озаряя всё вокруг теплым светом и знаменуя начало новой эпохи – эпохи чудес.