Полотна Поскони - 1. Петли Невозврата

Глава 1. Алгоритм неопределённости

Старенький принтер модели "Пантум-404" явно обладал душой. И душа эта была чёрной, как его тонер, и мстительной, как обманутая женщина. Артём смотрел на мигающий красный огонёк с тем выражением лица, с которым сапёры обычно изучают "не тот" перекушенный провод.

Логика подсказывала: раз лоток полон бумаги, а драйверы обновлены ещё вчера, устройство обязано печатать. Но принтер, судя по всему, считал иначе. Аппарат зажевал тринадцатую страницу квартального отчёта и затих, издавая звук, напоминающий торжествующее ехидство.

— Ну же, дружище, — прошептал парень, поправляя очки. — У нас дедлайн. Семён Палыч за этот отчёт меня на атомы расщепит и заставит собирать обратно в нерабочее время.

Принтер мигнул в ответ.

Тёма вздохнул и полез в рюкзак. Там, среди мотков кабелей, запасного пауэрбанка и набора дешёвых китайских отвёрток, лежал его верный мультитул. Айтишник верил, что любую проблему можно решить, если правильно подобрать инструмент и вовремя применить верный алгоритм. В его мире всё подчинялось скриптам. Если код написан без ошибок — программа работает. Если ты пришёл в офис вовремя — тебя не лишат премии. Если ты любишь соседку по лестничной площадке вот уже десять лет, то...

Тут привычная логика почему-то давала сбой. Переменная "Лиза" не вписывалась ни в одну известную Артёму функцию.

Дверь в кабинет распахнулась так, словно её вынесли штурмовым тараном. В комнату вместе со сквозняком и ароматом ядрёного кофе ворвалось пятно цвета "испуганной фуксии". Именно так Лиза назвала свой новый оттенок волос. Хотя её друг подозревал, что фуксия в данном случае не просто испугана, а находится в состоянии глубокого экзистенциального ужаса.

— Тёмыч, ты не поверишь! — девушка грохнула на стол пластиковый стаканчик, из которого выплеснулась коричневая жижа. — Это просто отвал всего! Рил, я такого ещё не видела! Смотри, что я раздобыла!

Она вытянула ладонь, на которой лежал мутный стеклянный шарик, обмотанный медной проволокой. Тёма отложил инструмент и присмотрелся.

— Лиз, это же просто... диод от старого телевизора, с куском трансформаторной обмотки.

— Ну какой же ты душный, Артём! — подруга закатила глаза так высоко, что, наверное, смогла разглядеть даже собственные мысли. — Это "Амулет Резонанса"! Мне баба Роза с окраины сказала, что он притягивает удачу и гармонизирует пространство. Она его за три косаря отдавала. Но мне, как "родственной душе", за полторы уступила. Чекни, какой вайб!

Парень взглянул на Лизу поверх очков, чувствуя, как в районе виска начинает пульсировать маленькая, но очень логичная жилка.

— Полторы тыщи рублей за мусор, который я могу собрать из содержимого нашего контейнера для утилизации за восемь секунд? Да эта твоя баба Роза — просто маркетинговый гений для тех, кто прогуливал физику в шестом классе!

— Ой, всё! Ну что началось-то? — девушка плюхнулась на соседний стул, едва не задев локтем монитор. — "Маркетинг", "физика"... А как же чудо, Тём? Как же тот факт, что мир — это не только нули и единички? Тебе бы только в своём коде копаться... Ты скоро сам в скрипт превратишься. "Если Лиза купила хрень — выдать критическую ошибку", да? Скучно! Смотри на мир шире!

Артём промолчал. Он хотел сказать, что его мир и так вращается вокруг одной единственной "ошибки", которая красит волосы в невообразимые цвета и верит в магические диоды. Но вместо этого он снова повернулся к капризному устройству.

— У принтера сейчас тоже критическая ошибка, — глухо заметил он. — И если я её не исправлю, Семён Павлович устроит нам всем "гармонизацию пространства" методом коллективного увольнения.

— Палыч сегодня в духе, — беспечно махнула рукой Лиза, разглядывая свой "артефакт". — Он себе новый массажёр для спины купил. Теперь ходит и блаженно улыбается, как сытый кот. Слушай... А давай после работы в "Гнездо" зайдём? Там сегодня крафтовый лимонад завезли, говорят — пушка-бомба.

Тёма сверил планы со своим внутренним календарём:

- Допечатать отчёт.

- Починить сервер в бухгалтерии — тётя Люба сулила за это пирожки, но, скорее всего, снова просто скажет "спасибо, деточка".

- Попытаться переписать четверостишие, которое он начал вчера вечером в метро:

"Твои глаза, как сбой в системе,

Где каждый байт летит в ничто..."

Нет, слишком технично. Лизка не оценит. Она любит что-то более "вайбовое".

— Не получится, Лиз. У меня сервер в бухгалтерии, опять. Если только... ты меня подождёшь немного?

— Ну ты и душнила всё-таки,— девушка сочувственно вздохнула, покачала головой и вдруг, подавшись вперёд, взъерошила его и без того растрёпанные волосы. — Сегодня же пятница, хоть и тринадцатое! Но я, конечно, подожду. Ладно уж, трудись. Не буду отвлекать. Но учти — баба Роза сказала, что сегодня день Великих Переходов. Может, и твой сервер сам перейдёт в состояние "работаю и не бешу".

Фуксиевая бестия выпорхнула из кабинета так же стремительно, как и вошла, оставив после себя запах разлитого на столе кофе и едва уловимое ощущение, что в комнате стало на несколько ватт темнее.

Тёма вздохнул и извлёк из принтера скомканный лист. На нём вместо букв красовались какие-то странные чёрные полосы, подозрительно напоминающие решётку.

— Великие Переходы, — пробурчал он себе под нос. — Единственный переход, который мне сегодня светит — это из статуса "почти живой" в статус "окончательно задолбавшийся".

Остаток дня прошёл по стандартному сценарию. Бухгалтерия встретила его духотой и специфическим запахом бюрократии. Тётя Люба, женщина объёмов монументальных и характера непоколебимого, сидела перед монитором с таким видом, будто пыталась вызвать сатану через таблицу Excel.

— Артёмушка, миленький, посмотри, — запричитала она, едва увидев айтишника в дверях. — Опять эта шайтан-коробка пишет, что "память не может быть read". Какая ещё память? У меня её тоже нет — я вчера забыла, где ключи от кабинета оставила... Но я же не выдаю ошибки посреди коридора!

Тёма привычно нырнул под стол. Пыль тут копилась со времён основания фирмы "Вектор-М", то есть примерно с конца девяностых. Парень проверил контакты, переткнул плашку оперативной памяти и на всякий случай продул кулер.

— Тёть Люб, ну я же просил вас не ставить кактус на системный блок. Вы его поливаете, и вода может накапать прямо на материнскую плату.

— Так он же излучение поглощает! — искренне удивилась бухгалтерша. — Лизонька сказала, что кактусы — это природные фильтры для негативной энергии интернета.

Тёма мысленно добавил подруге детства ещё один штрафной балл в таблицу "Рациональность".

— Лизонька у нас эксперт во всём, что нельзя пощупать руками, — пробормотал он, вылезая из-под стола и отряхивая джинсы. — Магия вне Хогвартса здесь не работает, а электроника не очень любит воду... Всё. Будет работать. Но кактус всё-таки переставьте куда-нибудь... вон, на подоконник. Пусть он там негатив от прохожих фильтрует.

Вернувшись в свой кабинет, он обнаружил, что отчёт каким-то чудесным образом допечатался. Принтер, видимо, испугался мультитула, оставленного на крышке, и решил не искушать судьбу.

На часах было 17:45.

Сквозь пыльное окно провинциальный город выглядел как декорация к фильму о затянувшейся осени, хотя на календаре значился март. Серые пятиэтажки, голые ветви деревьев, похожие на трещины на стекле, и вереница машин, вязнущих в вечерних пробках.

Лиза уже ждала его у выхода. В своей ярко-жёлтой куртке и с этим безумным цветом волос она выглядела как инопланетный пришелец на серой карте реальности.

— Ну что, рыцарь системного блока, освободился наконец-то? — девушка бодро спрыгнула с облупленного парапета. — Слушай, Тём, у меня идея. Давай не пойдём в обход через площадь? Там ярмарка мёда, всё перегородили, полиция кругом. Может, лучше срежем через промзону?

Парень поморщился. Промзона за гаражами считалась местом, которое в приличных путеводителях пометили бы подписью "здесь могут обитать драконы или нетрезвые грузчики". Старые склады, бетонные заборы и заросшие бурьяном, навевающие тоску железнодорожные пути, по которым последний тепловоз проехал, наверное, ещё до рождения Артёма.

— Лиз, там же грязи по колено. И туман с реки тянет постоянно... Давай лучше на автобусе, а?

— Ой, только не начинай! "Грязь", "туман"... Ты же в своих новых кроссовках, которые "неубиваемые" — вот и протестируешь. Погнали! Тут идти всего десять минут, и мы сразу у нашего кафе окажемся.

Артём посмотрел в её сияющие глаза и понял, что алгоритм сопротивления бесполезен. Процент успеха в дискуссиях с этой девушкой всегда стремился к абсолютному нулю.

— Ладно... Но если я утону в какой-нибудь луже, ты будешь помогать мне восстанавливать мою личностную базу данных.

— Договорились! — Лиза схватила коллегу за рукав и потащила в сторону гаражного кооператива "Спутник".

Они миновали ряды железных коробок, раскрашенных во все пятьдесят оттенков ржавчины. За гаражами начиналась та самая промзона. Обычно здесь слышался лай бродячих собак или далёкий гул машин. Но сегодня тишина стояла такая, будто кто-то выкрутил регулятор громкости мира в крайнее левое положение.

— Странно, — Тёма остановился, поправляя лямку рюкзака. — Ты только посмотри, какой туман...

Марево не просто "тянуло с реки". Оно загадочно висело плотной, белой стеной, напоминающей не столько погодное явление, сколько разлитое прямо по воздуху молоко.

— Ого... Крипово выглядит, — подруга замедлила шаг, но в её голосе послышался скорее восторг, чем страх. — Прямо как в фильмах ужасов! Сейчас из тумана выйдет какая-нибудь образина и попросит у нас закурить.

— Или мы просто врежемся своими интерфейсами в бетонный забор, — прагматично заметил парень. — Слушай, а может, вернёмся? Мой внутренний навигатор говорит, что мы заходим в зону с низким уровнем достоверности.

— Тёмочка, ну не будь занудой, а! Смотри, там дыра в заборе, про которую я говорила. Пройдём через неё — и сразу за складами выйдем к мосту.

И действительно — впереди, в сером бетоне, зияла неровная прореха. Арматура торчала из неё, как зубы доисторического зверя. Туман в этом месте казался особенно густым, буквально вытекая из отверстия и стелясь по битому кирпичу.

Айтишник достал телефон, чтобы включить фонарик, но экран почему-то не отозвался.

— Странно... Заряд был около семидесяти процентов.

— У меня тоже сдох, — Лиза помахала своим айфоном. — Видимо, тут реально аномальная зона. Баба Роза говорила, что амулет может гасить электронику...

— Да перестань ты со своей бабой Розой, — Тёма первым шагнул к дыре. — Скорее всего, просто импульс от старой подстанции. Давай быстрее, мне это место не нравится.

Он осторожно пролез через пролом, стараясь не зацепиться курткой за ржавую арматуру. С той стороны туман оказался ещё плотнее.

Парень обернулся, чтобы подать руку спутнице.

— Осторожно, тут кирпичи...

Лиза нырнула в дыру, оказавшись рядом, отряхнула колени и огляделась.

— Тём, слушай... А где склады?

Артём покрутил головой. Вместо ожидаемых заброшенных ангаров перед ними высилась ещё одна бетонная стена. С похожей дырой. И ещё одна слева. И ещё одна справа...

Они стояли на небольшом пятачке земли, заваленном мелким мусором, а вокруг, насколько хватало взгляда в молочной пелене, тянулся безумный лабиринт из бетонных заборов. В каждом из них, на одинаковом расстоянии, чернели рваные провалы.

— Это что, прикол какой-то? — девушка нервно хихикнула. — Ребята из "Квестов" решили занять промзону?

Тёма подошёл к стене, через которую они только что прошли, и заглянул в прореху. Он ожидал увидеть гаражи кооператива "Спутник" и свет уличных фонарей. Но там не было гаражей. И фонарей тоже не было. За дырой обнаружилась точно такая же площадка с битым кирпичом и ещё одна бетонная стена с проломом. И за той — следующая.

— Лиз, — голос Тёмы дрогнул, но аналитический ум уже начал лихорадочно выстраивать варианты. — Помнишь, ты говорила про Великие Переходы?

— Помню, — подруга прижалась к его плечу, и в этот раз вместо привычного дружеского объятия Артём на миг ощутил от Лизы настоящий, человеческий страх. — Но я думала, что это просто метафора!

— Похоже, у этой реальности появились проблемы с метафорами, — Тёма крепче сжал лямку рюкзака, в котором лежали бесполезные сейчас вещи, и постарался придать голосу уверенности. — Нам нужно идти дальше. У любого лабиринта всегда есть минимум один выход.

— Тём, — неожиданно тихо окликнула девушка. — Ты это видишь?

— Что именно?

— Стены... они дрожат. Как будто это не бетон, а картинка на очень старом телевизоре... который плохо ловит сигнал.

Парень присмотрелся. Края проломов и в самом деле едва заметно вибрировали. Воздух вокруг дыр шевелился, искажая пространство, словно над раскалённым асфальтом. Но здесь было холодно. Очень холодно.

— Это не простое дрожание, — прошептал айтишник, пытаясь вспомнить хоть что-то из статей о квантовых струнах, которые он раньше считал фантастикой. — Это... это, наверное, Петли.

— Какие ещё петли? — Лиза вцепилась в его рукав.

— Не знаю. Просто слово в голову пришло. Как будто реальность здесь... плохо сшита.

Он сделал шаг вперёд, в следующую дыру.

Туман продолжал поглощать звуки, свет и логику, оставляя им только бесконечные стены и бетонные проломы, ведущие вглубь пространства, которое больше не имело ничего общего с их родным городом.

— Главное — не отпускай мою руку, — сказал Тёма.

— И в мыслях не было, — отозвалась Лиза, и в её голосе вдруг прорезалось любопытство. — Тёмыч, если нас съедят магические крокодилы, я тебе никогда не прощу, что мы не зашли за тем лимонадом.

Айтишник в ответ лишь криво усмехнулся.

Мир за бетонной стеной неожиданно дрогнул, и вместо следующей площадки они увидели край мостовой, освещённой странным, пульсирующим бледно-фиолетовым светом.

Артём порывисто вздохнул.

Воздух здесь казался каким-то необычным. В нём не было привычной городской пыли и гари выхлопных газов. Он пах свежей выпечкой и... чистой накрахмаленной тканью, что ли. А ещё — чем-то таким, чему парень не мог найти объяснения, но что заставляло кончики его пальцев едва заметно покалывать.

— Смотри! — Лиза взмахнула рукой куда-то вверх.

Туман над их головами постепенно разошёлся, и они увидели небо. Оно казалось сшитым из разных лоскутов. Огромные полосы тёмно-фиолетового, густого индиго и нежно-розового цвета соединялись друг с другом без всяких плавных переходов.

— Какое красивое, — прошептала девушка.

— Ага... — ответил парень, завороженно глядя вверх. — Добро пожаловать в ад для перфекциониста.

Ребята сделали ещё несколько шагов.

Бетонная стена за их спинами в тот же миг пошла рябью, а затем и вовсе растаяла в воздухе. Но пришибленная невозможностью всего происходящего парочка этого даже не заметила.

Они стояли на краю узкой улочки, вымощенной разнокалиберным булыжником. Слева возвышалось здание, в котором викторианская кирпичная кладка внезапно переходила в футуристические панели из матового стекла. А чуть правее стоял покосившийся деревянный сруб, под крышей которого на ржавой цепи качался газовый фонарь.

— Тём, — Лиза поправила свои яркие волосы, которые в странном освещении начали светиться мягким неоном. — Мне кажется, что твои вечные алгоритмы нам больше не понадобятся. По-моему, тут совсем другой софт стоит.

— Или мы просто зашли в бету-версию мироздания, которую забыли отладить, — Тёма покрепче перехватил руку подруги. — Идём. Нужно найти кого-то, кто объяснит нам, как здесь работает кнопка "Выход".

Тёма напоследок оглянулся. На миг ему показалось, что за ними кто-то наблюдает, но он увидел лишь едва заметное дрожание воздуха над одним из балконов соседнего здания.

— Лиз, постой-ка. Стены домов... они здесь как будто дышат.

— Ну и пусть дышат, — подруга упрямо вскинула подбородок. — Главное, чтобы не кусались. Смотри, там впереди свет. Может, там есть кофе? Или крафтовый лимонад?

Парень вздохнул.

Если в этом безумном мире и существовала какая-то константа, то наверняка ей была нелогичная, неукротимая и абсолютно бесстрашная Лиза. Пожалуй, единственная программа, которую он готов был поддерживать до самого конца.

— Ладно. Пошли искать твой лимонад, — сказал он, поправляя съехавшие на нос очки. — Но если нам здесь предложат напиток из слёз единорога — чур, первой пьёшь ты.

— Договорились! — девушка рассмеялась, и этот звук, такой живой и земной, на мгновение заставил дрожащие стены этого странного мира замереть в удивлении.

***

Высоко над улицей, на балконе, сплетённом из чугунных лилий и ржавой колючей проволоки, стоял совсем ещё молодой парнишка в новенькой белоснежной шинели. Он с сомнением вертел в пальцах длинную иглу, кончик которой дрожал блеском чистого серебра.

— Свежий припуск? — тихо удивился он, глядя на две фигурки внизу. — Может быть, через какую-нибудь Прореху просочились? Какие шумные... И язык у них... совсем непонятный...

Использовать иглу парню крайне не хотелось, потому что — вещь строго подотчётная. А он сам только на днях поступил на стажировку в организацию, в которую мечтал попасть с самого детства. Комитет Надзора за Устойчивостью Ткани — это звучит гордо. И не только в родном городе Семи Пятниц, но и по всему миру Поскони.

Стажёр всё же убрал артефакт в специальный чехол и достал из-за пазухи блокнот с твёрдой, обтянутой бархатом обложкой.

— Парень, возможно, видит Петли. А девчонка... просто странная. Как будто резонирует с самой Тканью, — быстро набросал он витиеватым почерком, в которой буквы переплетались, словно нити в сложном узле. — Нужно срочно доложить шефу в Комитет...

Парнишка сделал шаг назад, сосредоточился и буквально растворился в тени балкона, оставив после себя лишь тонкий, почти призрачный запах горячего утюга.

А внизу, в трущобах Семи Пятниц, Артём и Лиза делали свои первые шаги по полотну Поскони, ещё не зная, что их привычный мир остался за краем шва, который вот-вот должен был окончательно затянуться.

Глава 2. Швы наружу

Мостовая под ногами состояла из камней совершенно разных форм и размеров. Одни напоминали идеально гладкую гальку, другие — грубо тёсаный гранит, а третьи и вовсе загадочно мерцали изнутри, словно куски мутного стекла, впитавшие в себя лучи закатного солнца.

— Тёмыч, чекни вывеску, — голос Лизы прозвучал непривычно тихо, без её фирменной безапелляционной звонкости.

Девушка кивнула на приколоченный к стене сруба деревянный щит. На нём виднелись странные символы. Они казались смутно знакомыми, словно кто-то перемешал арабскую вязь с древними скандинавскими рунами и заставил их танцевать лезгинку. Буквы переплетались, изгибались и, если смотреть на них слишком долго, начинали вызывать лёгкое чувство головокружения.

— Не могу прочитать, — честно признался Артём, протирая очки краем футболки. — Кодировка не совпадает. Как будто шрифты слетели.

— Какие ещё шрифты? — фыркнула подруга, нервно одёргивая куртку. — Мы что, по-твоему, в матрице? Я же тебе говорю — мы забрели на какую-то секретную локацию. Может, тут кино снимают? Или это иммерсивный театр? Сейчас вот как выскочит из-за угла чувак с камерой и как заорёт, что мы попали в шоу!

— Ага. А туман в промзоне они генерировали с помощью портативного дымогенератора, — мрачно отозвался парень. — Как на концертах или дискотеках.

— Ой, да что ты знаешь о дискотеках, Тёмыч? — усмехнулась Лиза и окинула друга скептическим взглядом.

Тот в ответ лишь покрепче перехватил лямку рюкзака.

Привычная тяжесть за спиной, где лежали пауэрбанк, провода и мультитул, немного успокаивала. Вещи из родного мира служили своеобразным якорем. Артём сделал глубокий вдох, стараясь трезво проанализировать ситуацию, и прислушался.

Тишину улицы нарушала едва слышимая музыка. Она будто лилась отовсюду одновременно. Мелодия была какой-то незнакомой. Мягкий, обволакивающий голос под аккомпанемент невидимых инструментов напевал что-то на текучем языке, состоящем из бесконечных гласных и мягких, перекатывающихся звуков. Это напоминало шум воды в глубоком колодце или эхо в пустом соборе — красиво, но совершенно непонятно.

— Может, пойдём уже? — предложила Лиза, указывая куда-то в конец улицы. Причудливый небосклон в той стороне казался светлее, а фиолетовое свечение периодически сменялось мягким золотистым сиянием. — Там наверняка центр. Площадь, люди, нормальные фонари и всё такое. И кто-то, кто говорит по-русски.

Артём кивнул. План показался ему логичным. В любом городе концентрация света и шума означает центр. А в центре всегда можно найти нужную информацию.

Они зашагали по неровной мостовой.

Кроссовки парня мягко ступали по камням, а вот Лиза в своих ботинках на толстой подошве то и дело спотыкалась. Улица петляла, извивалась змеёй и постоянно меняла ширину. В какой-то момент они шли по широкому проспекту, где могли бы разъехаться два автомобиля, а через минуту стены домов сдвинулись так тесно, что Артёму приходилось задевать плечом шершавую штукатурку.

Свет манил их вперёд, но стоило им дойти до очередного поворота, как золотистое сияние мистическим образом оказывалось совсем в другой стороне — слева, справа или даже позади них.

— Слушай, твой телефон точно не включается? — спросила девушка, раздражённо пиная мелкий камешек. — Навигатор бы глянуть.

— Нет, не запускается. Я ведь уже показывал. Мы вне зоны доступа, Лиз. Глубоко вне зоны.

— Жесть какая-то, — она поёжилась и засунула руки в карманы. — У меня уже ноги гудеть начинают. Мы идём к этому свету, а он как привязанный на удочку отступает. Рил, как ослики за морковкой.

— Геометрия пространства здесь явно нарушена, — задумчиво произнёс Артём, оглядываясь на пройденный путь. — Ты заметила? Мы свернули направо три раза подряд, но не сделали круг, а вышли на новую улицу. Которая уходит вверх, хотя мы всё время шли под уклон.

— Тём, ну хватит уже душнить! — Лиза резко остановилась и посмотрела на него в упор, тряхнув волосами. Её фуксиевые пряди слегка светились неоном в полумраке. — Какие ещё нарушения геометрии? Мы просто заблудились в незнакомом районе. Нужно просто спросить у кого-нибудь дорогу.

— У кого? — парень развёл руками. — Мы идём уже чёрти сколько, и ни одного прохожего. Сама видишь. Только эти кривые дома и музыка из ниоткуда.

Постояв немного, они снова продолжили путь.

Время в этом месте словно потеряло свои привычные рамки. Лиза несколько раз смотрела на фитнес-браслет на запястье, но цифры застыли на отметке 18:13 и упрямо не желали меняться. При этом по их внутренним ощущениям прошло уже около двух часов изматывающих блужданий по лабиринту архитектурного абсурда.

Парочка обменивалась короткими фразами, пытаясь на ходу строить гипотезы. Айтишник, вопреки привычному скептицизму, настаивал на теории пространственного прокола и параллельного измерения, ссылаясь на дрожащие в бетонном заборе дыры. Лиза же, ярая любительница всего "магического", почему-то отчаянно цеплялась за идею глобального пранка или галлюцинации от распылённых в промзоне химикатов, которые они ошибочно приняли за обычный туман.

— Если это галлюцинация, то у нас удивительно синхронный пинг, — проворчал Артём, перешагивая через лужу, в разводах которой отражалось лоскутное, многоцветное небо. — Мы видим одни и те же текстуры и слышим одни и те же баги.

Наконец, вывернув из очередного тесного переулка, они снова увидели яркий свет. И на этот раз он вроде бы не отступал. Впереди показался широкий перекрёсток, залитый тёплым свечением уличного фонаря, установленного на причудливо изогнутом столбе.

Под фонарём стояли двое — женщина и ребёнок лет пяти на вид, судя по их фигурам. Артём инстинктивно ускорил шаг, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Лиза тоже приободрилась и почти побежала вперёд.

— Извините! Девушка! Подскажите, пожалуйста... — начала было Лиза, но осеклась на полуслове, когда они подошли ближе.

Артём остановился рядом с подругой и во все глаза уставился на незнакомцев.

Первое, что бросалось в глаза — их одежда. Она казалась собранной из десятков совершенно разных лоскутов ткани: одни были крошечными, величиной с половину ладони, а другие — длинными и узкими, словно ленты. Но самым странным выглядел крой. Все швы находились снаружи. Их никто не пытался спрятать или замаскировать. Наоборот — те будто бы служили главным украшением нарядов.

Швы на одежде женщины были отделаны тончайшей блестящей проволокой, напоминающей медную. Свет фонаря играл на этих металлических нитях, создавая вокруг её фигуры загадочный ореол. Ребёнок был одет в похожий костюмчик, но сияющий тусклым серебром.

— Классный прикид, — шёпотом выдала Лиза, не в силах сдержать восторг бывалой модницы. — Это какой-то локальный дизайнер? Винтаж или киберпанк?

Женщина, до этого момента стоявшая к ним вполоборота, обернулась. В одной руке она держала объёмную сумку из плотной кожи, а другой крепко сжимала ладошку ребёнка. На её лице застыло выражение крайнего недоумения.

Она внимательно оглядела подошедшую ближе пару. Её взгляд бегло скользнул по синим джинсам Артёма, задержался на его кроссовках, а затем переметнулся на кричаще-жёлтую куртку Лизы. Когда же женщина увидела неоново-фуксиевые волосы девушки, её глаза расширились так сильно, что, казалось, сейчас выпадут из орбит.

— Эм-м... Здравствуйте, — Артём попытался улыбнуться самой безобидной из своих улыбок. — Мы тут немного заблудились. Не подскажете, как выйти к центру? Или хотя бы к какой-нибудь автобусной остановке?

Ребёнок вдруг жалобно всхлипнул и спрятался за юбку матери. Женщина резко побледнела и начала медленно пятиться, прижимая к себе малыша. Из её рта полилась прерывистая, испуганная речь.

— Оолу-маээла... Ни-йо воо-ла... Амаанни туу-ломи!

Она почти простонала эти звуки, напоминавшие ту самую музыку, которую они слышали ранее — гортанную, насыщенную глубокими певучими гласными. Но сейчас в этой мелодии явственно слышался животный ужас.

— Эй, да мы же ничего плохого не сделали! — Лиза шагнула вперёд, протягивая руки раскрытыми ладонями вверх в жесте миролюбия. — Мы просто дорогу спрашиваем! Дауншифтеры мы, понимаете? Туристы!

Это движение стало последней каплей.

Женщина взвизгнула на высокой трагической ноте и швырнула свою кожаную сумку прямо на мостовую. Из неё выкатились какие-то бугристые корнеплоды фиолетового цвета. Подхватив плачущего ребёнка на руки с неожиданной для её хрупкого сложения силой, незнакомка развернулась и бросилась бежать прочь, скрывшись в густой тени зданий за несколько мгновений.

Артём и Лиза застыли в оцепенении, глядя на брошенную сумку и раскатившиеся странные овощи.

— Это... нормально вообще? — Лиза возмущённо всплеснула руками. — Мы что, прокажённые? Или у меня тушь потекла так сильно? Тём, я и правда так ужасно выгляжу?

— Боюсь, дело не в туши, Лизка, — мрачно констатировал парень. — Мы их явно чем-то напугали. То ли твоими волосами, то ли нашей одеждой без этих безумных швов...

— Да пошли они в пень! — обиженно надулась девушка. — Подумаешь, краска для волос! Сами ходят обмотанные проволокой, а нас, адекватных людей, пугаются!

Внезапно со второго этажа ближайшего дома, сложенного из потемневшего дерева и кирпича, раздался грохот. Створки окна распахнулись настежь, ударившись о стену. В проёме показался крупный, небритый мужик устрашающего вида. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения, а движения выдавали человека, который совсем недавно употребил нечто весьма крепкое.

Мужик свесился из окна и рявкнул что-то на том же певучем языке, только в его исполнении местное наречие больше напоминало скрежет ржавого металла.

— Извините! — крикнул Артём, хватая Лизу за рукав куртки. — Мы уже уходим!

Хозяин квартиры, рассмотрев парочку внизу, вдруг перестал орать. Его глаза сузились, а через секунду он скрылся в глубине комнаты на несколько мгновений. После чего снова вынырнул в окно. Но теперь в его руках находился странный предмет, отдалённо напоминающий массивный арбалет, скрещенный с мясорубкой и обмотанный сияющими нитями.

Мужик угрожающе потряс этим недоразумением и прицелился прямо в жёлтую куртку Лизы, издав рык, который совершенно не нуждался в переводе.

— Бежим! — заорал Артём.

Подругу не нужно было упрашивать. Они сорвались с места одновременно и помчались по улице в противоположную от убежавшей женщины сторону.

За их спинами раздался хлопок, и в стену дома рядом с тем местом, где они только что стояли, врезалось нечто невидимое, выбив сноп синих искр и кусок каменной крошки.

Они бежали долго, не разбирая дороги, сворачивая в тёмные переулки и узкие проходы между домами. Адреналин подстёгивал их, заставляя забыть об усталости и гудящих ногах.

Постепенно архитектура вокруг начала меняться, и далеко не в лучшую сторону. Относительно светлые фасады уступили место глухим стенам, покрытым грязными потёками. Необычная каменная брусчатка под ногами сменилась хлюпающими лужами пополам с битыми кусками неизвестного мусора. Фонарей становилось всё меньше, и они давали лишь тусклый, болезненный свет.

Это явно были трущобы — классические маргинальные задворки неведомого мира, где даже воздух казался пропитанным безнадёгой.

Скитания по этому мрачному лабиринту продолжались ещё около полутора часов. Парочка окончательно выбилась из сил. Они шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Из подворотен то и дело доносились подозрительные звуки: скрежет, тихий плач или приглушённая ругань.

Артём старался держать Лизу поближе к себе, постоянно оглядываясь. Жажда начала сушить его горло, а желудок сводило от голода, но стучаться в покосившиеся хибары он опасался.

— Тём... я больше не могу, — жалобно прохныкала Лиза, приваливаясь плечом к обшарпанной стене на очередном перекрёстке двух узких улочек. — У меня ноги, наверное, стёрты до крови. Я хочу домой. Я хочу тот дурацкий крафтовый лимонад... Ну, или хотя бы глоток воды.

Артём остановился рядом, тяжело дыша. Он тоже устал до предела. Но парень понимал, что если сдастся он, то Лиза просто сядет в эту грязь и никуда больше не пойдёт. Он окинул взглядом перекрёсток в поисках хоть какого-то укрытия.

И тут его внимание привлёк покосившийся деревянный столб, на котором висел указатель — обычная стрелка с набором тех самых непонятных танцующих рун. Айтишник смотрел на неё, пытаясь отвлечься от боли в ногах, как вдруг символы на дощечке дрогнули.

Артём протёр глаза и уставился на указатель поверх очков. Буквы действительно двигались. Они извивались, словно живые черви, менялись местами, сливались воедино и распадались на части, формируя совершенно новую надпись прямо на глазах изумлённого парня.

— Лиза... Лиз, посмотри! — он схватил подругу за плечо и указал на столб. — Текст меняется! Самостоятельно переписывается!

Лиза медленно подняла голову и взглянула на указатель, который как раз завершил свою жутковатую трансформацию и замер в новом положении. Девушка долго смотрела на эти символы, а потом её плечи опустились.

— Тём... Мне кажется, мы просто сошли с ума, — её голос дрожал, готовый вот-вот сорваться в истерику. — Это всё-таки галлюцинация. Мы надышались какой-то дрянью в промзоне. И сейчас лежим там, в коме, в грязной луже, а наши мозги рисуют нам эти бегающие буквы и криповых психопатов с арбалетами.

— Нет, Лиз, послушай... Боль слишком реальна. Голод слишком реален, — попытался возразить парень, применяя свою излюбленную логику. — Совместные галлюцинации такой детализации невозможны.

— Да какая к чёрту разница?! — Лиза внезапно закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Слёзы потекли по её щекам, размазывая остатки макияжа. В этот момент она совсем не казалась той дерзкой и самоуверенной девчонкой, красящей волосы в кислотные цвета и верящей в экстрасенсов и прочую магическую чепуху. Сейчас она выглядела маленькой, испуганной и совершенно потерянной.

Артём почувствовал, как внутри всё сжимается от жалости и щемящей нежности. Он сделал шаг к Лизе и неуклюже прижал к себе. Он так долго мечтал обнять её по-настоящему, в нормальной обстановке, представляя, как это произойдёт на вечеринке или после кино. Но реальность оказалась куда более жестокой и прозаичной.

Он просто стоял посреди диких трущоб, поглаживая по спине рыдающую девушку, которая по-прежнему видела в нём лишь спасательную жилетку из френд-зоны, а не рыцаря в сияющих доспехах.

— Всё будет хорошо, слышишь? — прошептал он, зарываясь носом в её волосы. — Мы выберемся. Я найду алгоритм. Или какой-нибудь баг в этой системе. И мы вернёмся домой.

Лиза всхлипнула и уткнулась щекой в его куртку.

В этот самый миг ноздрей Артёма коснулся необычный запах. Сначала слабый, едва различимый на фоне общей атмосферы трущоб. Аромат жареного мяса, горячего хлеба и целого букета густых, незнакомых специй. Желудок парня мгновенно отозвался громким урчанием.

Тёма резко повернул голову. Сквозь мутную пелену переулка, метрах в пятидесяти от них, мерцал тусклый свет. Старый газовый фонарь качался на ржавой цепи под крышей покосившегося деревянного сруба... Того самого, с непонятной вывеской, которую они видели в первые минуты своего пребывания в этом мире.

Как они снова оказались здесь после стольких часов блужданий? Логика отказывалась давать ответы, но инстинкт выживания вопил, что это — их единственный шанс. Если сруб здесь, значит, и та бетонная стена с проломом должна быть где-то поблизости!

— Лиза, пойдём! — Артём решительно отстранил подругу от себя и схватил её за руку. — Посмотри туда! Мы вернулись! Мы снова на стартовой точке!

Девушка шмыгнула носом и недоверчиво повернулась в сторону тусклого фонаря. Запах еды добрался и до неё, заставив вытереть слёзы тыльной стороной ладони.

— Ты уверен, что это то самое место? — хрипло спросила она.

— Абсолютно. Я запомнил этот фонарь и кривую крышу. А рядом был тот бетонный забор с дырами! Мы сейчас просто пройдём обратно!

Артём потащил Лизу за собой, почти переходя на бег. Сердце колотилось в груди от нахлынувшей надежды. Они подбежали к срубу, и парень начал лихорадочно озираться по сторонам, выискивая ту самую стену с арматурой и густым туманом.

Но нужной стены не было...

Там, где, по расчётам Артёма, должен был находиться проход в родную промзону, высилась глухая кирпичная кладка, плавно переходящая в кучу слежавшегося строительного мусора. Ни тумана, ни дыр, ни дрожи пространства — только тупик, глухой и безнадёжный.

Парень выпустил руку подруги и ошарашенно подошёл к стене, проведя ладонью по холодным кирпичам. Гладкие. Целые. Никаких проколов реальности.

— Тём... — голос Лизы прозвучал где-то за спиной. В нём уже не было слёз, только глухая, тупая усталость. — Выхода нет... Мы застряли.

Айтишник прислонился лбом к холодной кладке.

Вся его вера в точные алгоритмы рушилась на глазах. База данных выдавала критические ошибки. Зато запах еды стал настолько сильным и осязаемым, что, казалось, его можно было зачерпнуть ложкой прямо из воздуха. Густые ароматы доносились со стороны деревянного сруба с вывеской.

Парень обернулся. Лиза стояла, покачиваясь, обхватив себя руками. Она явно находилась на грани обморока от истощения и стресса. Артём, помедлив в раздумьях несколько секунд, направился к двери под газовым фонарём. Массивная, сколоченная из грубых досок, потемневшая от времени и влаги, она выглядела серьёзным препятствием. При этом ни ручки, ни замка на ней не наблюдалось.

Он уже занёс кулак, чтобы постучать, но внезапно замер. По деревянной поверхности прошла едва уловимая рябь. Дерево вдруг стало казаться полупрозрачным, дрожащим, как отражение в воде.

Парень озадаченно хмыкнул. Точно так же дрожали края бетонных дыр перед тем, как они шагнули в этот мир.

"Петли", — снова всплыло в его голове странное слово.

Артём оглянулся на Лизу.

Терять было нечего: либо неизвестность за дверью, либо гарантированное обморочное состояние здесь, в грязи трущоб. Он решительно перехватил пальцы подруги и потянул её к срубу. Подняв свободную руку, Тёма приготовился к удару о жёсткое дерево, но вместо этого ладонь вязко ушла внутрь, словно поверхность двери превратилась в плотный кисель.

Ощущение было диким — будто он шагнул в плотную, наэлектризованную паутину. По коже пробежали сотни мелких иголочек, волосы на руках встали дыбом, а в ушах на долю секунды раздался сухой треск, похожий на звук рвущейся ткани.

Лиза сзади тихо ойкнула, когда Артём буквально втянул её за собой сквозь задрожавший массив дерева.

В следующее мгновение они оказались внутри.

Свет здесь был тёплым, рыжеватым, исходящим от нескольких ламп, в которых вместо нитей накаливания светились небольшие кристаллы. Помещение представляло собой крошечный зал на четыре столика, за которыми никого не было. Воздух ощущался густым и жарким.

Прямо перед ними возвышалась массивная деревянная барная стойка. За ней стоял довольно примечательный мужчина, протирающий кривоватую стеклянную кружку куском серой ткани. Это был заметно пожилой, но всё ещё крепкий на вид, кряжистый человек. Его голову венчала копна седых волос, плавно переходящих в густую, неухоженную бороду.

Хозяин заведения был одет в жилетку, рубашку и широкие штаны. Вся одежда, как и у давешней женщины на улице, была сшита из лоскутов швами наружу. Но без всяких изысков в виде металлической проволоки — лишь толстая, суровая нить торчала во все стороны, придавая ему сходство с ожившим пугалом.

При появлении посетителей из ниоткуда старик не выронил посуду и не закричал. Он лишь поднял на них внимательный взгляд из-под кустистых бровей. Глаза у него оказались неожиданно молодыми и ясными, льдисто-голубого цвета.

Артём сглотнул вязкую слюну и шагнул к стойке, прикрывая собой Лизу.

— Здрасьте... — сипло начал он. — Мы... мы заблудились. У нас нет наличных. Мы ничего не знаем об этом городе. Но... моя подруга сейчас упадёт в обморок. Пожалуйста, дайте нам поесть. Или хотя бы стакан воды. Мы отработаем. Я умею чинить технику. Любую. Могу полы помыть...

Он замолчал, ожидая, что местный сейчас тоже начнёт вопить или достанет из-под стойки какой-нибудь аналог дробовика. Но тот лишь удивлённо хмыкнул. Этот звук прозвучал как раскат грома в тишине.

Бармен пристально разглядывал гостей: скользил взглядом по измученному лицу Артёма, по его странному рюкзаку, по зарёванной Лизе с её волосами цвета фуксии. В этом взгляде совершенно не было страха — только холодный, оценивающий интерес.

Затем мужчина так же молча развернулся к стеллажу за спиной. Полки были уставлены десятками бутылочек и графинов самых невероятных форм. Поколебавшись пару мгновений, он протянул руку к дальней полке и достал покрытую пылью вытянутую бутыль. Вслед за ней на стойке появились два небольших стаканчика.

Ловко откупорив сосуд зубами, хозяин плеснул в каждый стакан граммов по пятьдесят густой, почти флуоресцентной зеленоватой жидкости. Та слегка пузырилась, но не издавала никакого запаха.

Старик поставил бутылку на место и так же молча подтолкнул оба стакана по деревянной столешнице в сторону Артёма и Лизы.

Айтишник пристально взглянул на зелёную жижу. Логика орала благим матом, требуя немедленно отказаться от употребления неизвестных химических соединений из рук подозрительного аборигена в другом измерении. Но Лиза, тяжело дыша, подошла ближе и взяла один из стаканов дрожащими пальцами.

— Мне уже всё равно, Тёмыч, — прошептала она пересохшими губами. — Хуже уже точно не будет.

Артём посмотрел на неё, а затем на старика, который продолжал невозмутимо наблюдать за ними. После чего тяжко вздохнул и взял второй стакан.

— За удачный дебаггинг этой системы.

Они легонько чокнулись, издав глухой стеклянный звон, и залпом выпили предложенный напиток.

Зеленоватая жидкость, как оказалось, не имела не только запаха, но и вкуса и показалась просто прохладной водой. Но едва первый глоток достиг желудка, как мир вокруг начал стремительно терять чёткость. Цвета слились в единое серо-бурое пятно, а звуки исчезли, словно кто-то выдернул шнур из розетки.

Гравитация вдруг поменяла вектор, потянув Артёма куда-то вбок и вниз. Последней мыслью парня, перед тем как он провалился в густую темноту, стало: "Вот тебе, Лизка, и сходили мы за крафтовым лимонадом..."

Глава 3. Узелки на памяти

Сон айтишника напоминал сложную, но невероятно красивую компиляцию программного кода. Он парил в бесконечном чёрно-синем пространстве, где вместо звёзд мерцали стройные ряды символов. Те самые танцующие руны, которые ещё недавно сводили его с ума на кривых указателях трущоб, теперь послушно выстраивались в чёткие алгоритмические блоки.

Артём с восхищением наблюдал, как текучие гласные звуки формируют циклы, а мягкие согласные расставляют условные операторы. Никаких исключений из правил, никаких нелогичных конструкций, свойственных земным языкам. Всё работало по строгим скриптам, которые его мозг радостно парсил с поразительной скоростью, распаковывая архив с пакетом знаний прямо на подкорку.

Сон Лизы разительно отличался от структурированных видений её друга. Девушка неслась сквозь бурлящий водоворот красок и эмоций. Она буквально пробовала слова на вкус и трогала их руками. Тяжёлые, властные существительные пахли мокрым камнем, а звонкие глаголы взрывались на языке шипучей карамелью и заставляли тело инстинктивно пританцовывать.

Лиза летала в облаках незнакомых понятий, тут же впитывая их суть. Ей не нужно было понимать, как строится предложение. Она просто чувствовала ритм этой речи, её музыкальную тональность. Если Артём строил мост через реку незнания по точным чертежам, то Лиза прыгнула в воду и обнаружила, что умеет дышать жабрами. Ей было легко и весело. Она смеялась во сне, когда очередная порция витиеватых ругательств на местном наречии расцвела перед её мысленным взором огненными вспышками.

Возвращение в реальность оказалось резким.

Артём открыл глаза и первым делом увидел прямо перед собой растрёпанную прядь волос цвета фуксии. Носа коснулся едва уловимый аромат шампуня с манго. Парень попытался пошевелиться, но обнаружил, что его правая рука намертво зажата между чужим горячим бедром и матрасом.

Лиза заворочалась, недовольно промычала что-то нечленораздельное и распахнула веки. Несколько секунд она изучала взглядом физиономию Артёма, находящуюся непозволительно близко от её лица. В её глазах медленно загружалось осознание происходящего.

— Тёмыч, — хрипло, со сна, произнесла она. — Ты какого фига делаешь в моей кровати? Совсем берега попутал, что ли? И почему ты так громко дышишь мне в ухо?

— Во-первых, я дышу исключительно в целях вентиляции лёгких, — философски заметил Артём, аккуратно, по миллиметру, вытягивая затёкшую руку из-под подруги. — Во-вторых, кровать, чисто технически — не твоя. И даже не моя. Судя по грубой льняной простыне и скрипучим доскам под матрасом, мы всё ещё находимся на сервере того бородатого админа с зелёным пойлом.

Лиза окончательно проснулась, резко села на постели и тут же возмущённо охнула, оглядывая себя.

— Эй! Нас что, тупо залутали? Где моя куртка? И ботинки!

Артём тоже принял вертикальное положение, нащупывая очки под подушкой. На нём остались лишь привычные штаны и чёрная футболка. Рюкзак, к его великому облегчению, сиротливо притулился в углу комнаты. Лиза сидела рядом в светло-серых обтягивающих джинсах и коротком топике, нервно потирая плечи.

— Пока мы были в офлайне, этот маньяк-пенсионер стащил наши вещи! — трагическим шёпотом сообщила она, округлив глаза. — Тёма, чекни почки, вдруг он нас на органы пустил!

— Лиз, если бы он пустил нас на органы, ты бы сейчас не возмущалась отсутствием куртки, — резонно возразил парень, оглядывая незнакомую спальню.

Комната оказалась совсем небольшой. Бревенчатые стены, единственное мутное окно с толстым стеклом, а помимо кровати — крохотный деревянный табурет и грубо сколоченный сундук.

— Скорее всего он снял с нас верхнюю одежду и обувь, чтобы мы не перепачкали постельное бельё, — продолжил логическую цепочку Артём. — Мы ведь бегали по таким трущобам, что на наших подошвах можно изучать всю таблицу Менделеева.

— Ну да, ну да... Если он сдал мой шмот в местный секонд-хенд, я ему такое устрою, что мало не покажется, — проворчала девушка, свешивая ноги с кровати. Её пальцы наткнулись на что-то мягкое.

На полу, аккуратно приставленные друг к другу, стояли две пары бесформенных стоптанных тапок, выглядевших так, словно их сшили из старых, облысевших плюшевых медведей. Проследив за взглядом подруги, Артём хмыкнул, сунул ступни в эти безразмерные вездеходы и поднялся на ноги.

В этот момент его ноздри снова уловили тот густой, насыщенный аромат жареного мяса с нотками пряностей и карамелизованного лука. Желудок парня исполнил сложную симфонию, напомнив, что последний раз они ели ещё в офисе, до того как решили срезать путь через промзону.

Лиза тоже принюхалась, и её лицо мгновенно потеряло остатки возмущения, сменившись выражением крайнего гастрономического вожделения.

— Боже, какой запах, — простонала она, вскакивая с кровати и путаясь в плюшевых тапках. — Я готова простить ему кражу ботинок, если он даст мне кусок того, что сейчас жарит...

Выйдя из спальни и минуя короткий скрипучий коридор, они вынырнули в тот самый зал того самого сруба. Тусклый свет нескольких ламп едва разгонял тьму в помещении. За деревянной барной стойкой обнаружился всё тот же пожилой мужчина. Его одежда со швами наружу выглядела странно, но уже не вызывала отторжения.

Заметив парочку, старик отложил деревянную лопатку, которой помешивал что-то в чугунной жаровне, и повернулся к ним. Он приложил два пальца правой руки к своему лбу, а затем плавным движением прочертил в воздухе невидимую волнистую линию.

— Светлого узора вашим мыслям, путники, — произнёс он глубоким, ровным голосом.

Артём и Лиза застыли на месте, словно вкопанные, и переглянулись, широко распахнув глаза.

— Тёмыч, — медленно прошептала Лиза. — Меня глючит, или этот дед только что поздоровался с нами на нормальном языке?

— Не глючит, — так же тихо ответил парень. — Я тоже услышал идеальную речь без всякого акцента.

Артём прокашлялся, сделал шаг вперёд и осторожно спросил:

— Извините... Вы говорите по-русски? Как такое возможно? Вы тоже... оттуда?

Старик искренне рассмеялся.

— По-русски? Забавное название. Нет, юноша, ты немного ошибаешься. Это не я говорю на твоём языке. Это вы теперь говорите на языке Поскони. Между прочим, смею заметить, с весьма неплохим произношением. Разве что акцент немного жёстковат. И ещё... почему ты обращаешься ко мне так, будто за моей спиной прячется целая толпа? Я здесь один, парень, нечего тут "выкать".

Артём моргнул, прислушался к эху собственных слов в голове и внезапно понял, что старик прав. Звуки, вылетавшие из его рта, не имели ничего общего с кириллицей. Он формулировал мысли по-русски, но его речевой аппарат тут же автоматически конвертировал их в певучие фразы местного наречия.

— Офигеть, рил, — ёмко резюмировала Лиза. Причём само слово "офигеть" прозвучало на посконном как короткая трель удивлённой птицы. — Это как вообще?

— Настойка из корня шепчущего лопуха, — пожал плечами хозяин заведения. — Довольно редкая штука, между прочим. Помогает разуму приезжих настроиться на частоты нашего Полотна и быстро освоить базовый узор речи. Считайте это подарком заведения. Меня зовут Иола.

— Я Артём. А это Лиза. И... спасибо, конечно, за апгрейд прошивки, — парень почесал затылок, принимая новые вводные. — Но почему мы вырубились? Я уж подумал, что вы... ты нас отравил.

— Глупости, — отмахнулся Иола, возвращаясь к жаровне. — Усвоение языка требует колоссальных ресурсов разума. Процесс должен происходить во сне, чтобы не повредить рассудок. Побочный эффект настойки — мгновенный сон. Вы проспали в гостевой комнате всего три часа. Я сам вас туда отнёс, между прочим. Девочка оказалась на удивление лёгкой, а вот ты, парень, весишь как мешок земляной мерёжки.

— Три часа? — Лиза посмотрела на тёмное окно. — А по ощущениям — как целый сезон сериала. У вас тут вообще какой тайм-менеджмент? Сейчас всё ещё ночь?

— Время в городе Семи Пятниц — понятие растяжимое, как плохо скроенные штаны, — философски заметил Иола. — Садитесь. Разговоры лучше вести на сытый желудок.

Спорить с этим утверждением ребята не стали и уселись за ближайший крепко сбитый стол. Через минуту перед каждым из них опустилась глубокая глиняная миска. Внутри исходил паром внушительные куски мяса, покрытые тёмной румяной корочкой, а вокруг лежали странные овощи. На вид они напоминали нарезанные шестерёнки синеватого цвета. В довесок Иола поставил на стол два пузатых кувшинчика с тёмно-рубиновым напитком.

Артём вооружился предложенной деревянной вилкой с двумя длинными зубцами. Мясо оказалось невероятно нежным. Оно распадалось на волокна от малейшего прикосновения и таяло во рту, взрываясь букетом сладковато-острых специй.

— М-м-м, чистое блаженство! — промычала Лиза, закатывая глаза от удовольствия. — Божественно. Это говядина или свинина?

— Это шурш, — невозмутимо ответил Иола, протирая стойку полотенцем. — Степной шурш. Довольно глупое создание, но вкусное. А на гарнир — пареные клубни мерёжки...

Мерёжка на вкус напоминала подмороженную картошку, щедро посыпанную копчёной паприкой. Запив еду глотком из кувшинчика, Артём почувствовал, как по телу разливается приятная бодрость. Напиток был прохладным, с терпким травяным привкусом, и действовал очень освежающе. Усталость от ночных забегов по трущобам практически перестала ощущаться.

— Уважаемый Иола, — Артём отложил вилку и серьёзно посмотрел на старика. — Пока мы ели, я пытался собрать данные в единую систему. Но у меня слишком много неизвестных переменных. Можешь объяснить, куда мы попали? И почему местная женщина шарахнулась от нас, как от прокажённых? Дело в нашем внешнем виде?

Старик тяжело вздохнул, повесил полотенце на крючок и опёрся локтями о стойку.

— Вы находитесь в мире Поскони. Это огромное Полотно, сшитое из разных кусков Ткани Реальности. А город Семи Пятниц — это его бьющееся, хаотичное сердце. Крупный мегаполис из лоскутов. Здесь на одном доме могут висеть газовые фонари, а на соседнем — сиять магические кристаллы. Здесь сила ветра зависит от того, кто громче чихнёт на площади, а улицы меняют направления по настроению прохожих. А что касается вашего вида...

Иола ткнул пальцем в свою нелепую жилетку.

— В Поскони узор — это основа всего. Вся наша одежда имеет наружные швы. Это знак того, что все мы — часть Полотна. У нищего они могут быть из грубой пеньки, а у богача — из золотой нити. Но они есть всегда.

Он сделал паузу, многозначительно глядя на чёрную футболку Артёма.

— Одежда без видимых швов в нашем мире может быть лишь у трёх категорий существ. У прорывающихся с Изнанки демонов. У пришельцев из других реальностей, несущих с собой Перекосы в Ткани. И у Служащих, у которых нет личного узора, потому что на службе им незачем красоваться. Но на их шинели ваша одежда не похожа даже близко. Вероятно, та женщина, увидев ваши гладкие наряды, решила, что вы либо пришельцы, либо те самые демоны. И оба этих варианта для обычного человека могут означать верную смерть.

— Жесть какая-то, — Лиза отодвинула пустую миску. — А что ещё за Служащие? Кто это такие?

— О-о, это очень серьёзные люди, которые охраняют здешние порядки! — Иола, несмотря на сказанное, почему-то усмехнулся совсем не уважительно. — Самые простые — Пряльники. Подразделение Реагирования на Явные Локальные Нарушения и Конфликты. Они носят серые шинели цвета некрашеного льна. Без швов, естественно. Усмиряют мелких дебоширов деревянными Веретёнами, следят, чтобы простые нити на улицах не путались. Ребята грубые, но относительно предсказуемые.

— А непредсказуемые? — напрягся Артём.

— КНУТ, — старик выплюнул это слово с заметным пренебрежением. — Комитет Надзора за Устойчивостью Ткани. Эти одеты в ослепительно белые шинели — всегда чистенькие и пахнущие горячим утюгом. Они считают это символом стерильности. У каждого Ткача из КНУТа есть специальная игла в чехле на рукаве. Ею можно приколоть нарушителя к текстуре реальности, зашить рот свидетелю, или просто вытянуть лишнюю нить — например, воспоминание о вчерашнем дне. А могут и стереть человека из узора миров навсегда, если решат, что он — Перекос...

Артём нервно сглотнул, вспомнив, как они беззаботно бродили по улицам в темноте.

— Выходит, порядок в вашем городе наводят с помощью КНУТа и Пряльника, — усмехнулся парень, пытаясь разрядить обстановку. — Звучит ироничненько.

— Ага, и правда забавно, — фыркнула Лиза. — Послушайте, а тот бухой псих, который в нас из окна палил из какого-то... арбалета с синими искрами. Иола, ты не знаешь, кто это мог быть?

Старик заинтересованно взглянул на девушку.

— Арбалет, говоришь? Шпулемёт, скорее всего. А синие искры — это фиксирующая нить... Нет, тот пьянчуга явно не из Служащих. Очевидно, вам посчастливилось нарваться на яркого представителя Гильдии Смётчиков.

— Бандиты какие-нибудь? — предположил Артём.

— Охотники на монстров, — поправил Иола, качнув головой. — В рейды они ходят в стёганых ватниках со швами из толстой бечёвки. Делают самую грязную работу, между прочим. Латают дыры в реальности, отстреливают всякую пакость, лезущую с Изнанки. Народ суровый и битый жизнью. Они постоянно либо на охоте, либо в запое. Тот, видимо, решил, что вы — мелкие демоны-паразиты, раз без швов щеголяете.

— А какие тут вообще монстры водятся? — подалась вперёд Лиза, и её глаза загорелись любопытством.

— Разные, — пожал плечами бармен. — Помимо тех, что проскакивают из чужих миров, хватает и местной фауны. Взять, к примеру, Смысловых Слизней. Мелкие, пакостные твари. Заведётся такой в доме где-нибудь под плинтусом и давай твою память по кусочкам обгладывать. Проснёшься утром — и не можешь вспомнить, куда штаны подевал или где второй носок оставил...

— Окак! Это мне знакомо, — Лиза невольно прыснула. — У меня в однушке именно такой слизень и жил, наверное. Я вечно то ключи, то пульт от телека по полчаса ищу.

— Это ещё полбеды, — продолжил Иола сневозмутимым выражением лица. — Куда хуже — Изнаночная Моль. Покусает любимые ботинки, и всё — как их местами ни меняй, будет казаться, что оба левые. Или рукава у рубашки вдруг разной длины станут. Вещь вроде целая, а носить — одно мучение... Но особо опасных тварей в черте города не встретишь. Разве что, случайно пролезет какая с Изнанки. Но тут уж Ткачи быстро порядок наводят.

Айтишник молчал, переваривая полученную информацию. В его голове выстраивалась картина крайне недружелюбной системы с агрессивным антивирусом в виде Служащих и кучей багов в виде монстров.

— Иола... — Артём поправил очки и взглянул старику прямо в глаза. — Если мы так выделяемся, если наши вещи кричат о том, что мы чужаки... Почему ты сам нас не испугался? Почему напоил редким зельем и спать уложил?

Старик перестал протирать стойку и медленно выпрямился. Освещение в таверне на секунду мигнуло, отбрасывая глубокие тени на его морщинистое лицо. Его льдисто-голубые глаза вдруг показались бездонными колодцами, полными древнего знания.

Иола сделал глубокий вдох, заложил руки за спину, посмотрел куда-то сквозь потолок и начал говорить тоном пророка, вещающего истину глупым послушникам.

— А я, ребятки, своё отбоялся. Я в своём познании Ткани бытия настолько преисполнился, что как будто бы уже сто триллионов циклов проживаю на таких же лоскутах, понимаете? Эта Ткань мне абсолютно понятна. Я живу в узоре покоя, умиротворения и гармонии от слияния с великим Полотном. Вы не можете принести мне ни страха, ни удивления. Мой разум словно слился с бесконечной нитью, созерцая переплетения судеб, уходящие за горизонт Изнанки. И вся эта суета с Ткачами, Пряльниками и Перекосами для меня — лишь возня Смысловых Слизней в пыльном углу вселенной...

Тёма сидел с приоткрытым ртом. Его мозг, привыкший к алгоритмам, отчаянно пытался спарсить этот поток философского сознания. Лиза моргала так часто, будто у неё заело ресницы. Тишина в таверне стала настолько плотной, что её можно было резать ножницами.

Первым не выдержал Артём. Его губы дрогнули. Он издал некий хрюкающий звук, отвернулся, снимая очки, и уткнулся лицом в сгиб локтя.

Лиза продержалась на секунду дольше. Она посмотрела на трясущегося друга, потом на пафосное лицо старика, и из её груди вырвался абсолютно неприличный, громкий смех, переходящий в истерику.

Они ржали как ненормальные. Смеялись над абсурдностью ситуации, над этим миром, над плюшевыми тапками и над стариком, который только что выдал монолог в стиле интернет-пабликов вперемешку с бородатыми мемами их родного мира. Это был смех отчаяния и нервной разрядки.

Но Иола не обиделся. Он лишь добродушно улыбнулся в бороду, дождался, пока парочка начнёт успокаиваться, вытирая слёзы, и уже нормальным, бытовым тоном добавил.

— Смех — это хорошо. Он распускает узелки памяти и страха. Но запомните, дети мои: в этом мире далеко не все относятся к пришельцам так же спокойно, как я. Большинство сдаст вас первому же патрулю. Вам нужно сменить одежду и слиться с местым кроем. И не попадаться на глаза Служителям. Иначе вас просто сотрут из узора. Щёлк — и вас никогда не было.

Последние слова старика подействовали как ведро ледяной воды. Истерика моментально сошла на нет.

Артём вернул очки на переносицу и серьёзно посмотрел на хозяина таверны. До него, наконец, в полной мере дошла вся тяжесть их положения. Игры закончились. Они — реальные попаданцы. В мире, где полиция может "вышить" тебя из реальности какой-то там иголкой.

— Иола, — голос парня дрогнул. — Как нам вернуться домой? Должен ведь быть какой-нибудь обратный билет, портал или заклинание? Тот прокол, через который мы прошли, закрылся, стоило нам отвернуться.

Старик покачал головой, собирая пустые миски со стола.

— Я не знаю. Узоры Ткани неисповедимы. Нити сплетаются и рвутся по своим законам. И вы явно попали сюда через случайную Прореху... Возможно, когда-нибудь вам и удастся найти какую-то Петлю возвращения...

Лиза поникла. Её плечи опустились, а яркие волосы, казалось, потеряли свой блеск в полумраке заведения.

— И что нам теперь делать? — тихо спросила она. — Идти бомжевать на теплотрассу? Мы же тут полные нубы.

— Пока вы не нашли выход, можете пожить у меня, — пожал плечами Иола. — Моё маленькое заведение называется "Кривой Стежок". Место тихое, на самой окраине трущоб. Поавда, гостевая спальня у меня всего одна... Вторая — моя личная. Других комнат нет... Но так как вы займёте место, которое я мог бы сдать за звонкую пуговку какому-нибудь подвыпившему Смётчику, жить бесплатно не выйдет. Будете платить отработкой.

— Отработкой? — напрягся Артём, предчувствуя неладное.

— Помогать по хозяйству, — пояснил старик. — Мыть посуду, подметать полы, подавать еду гостям, выполнять мелкие поручения в городе. А вечерами будете рассказывать мне истории о вашем мире. Я коллекционирую чужие узоры. За это я буду вас кормить, дам крышу над головой и помогу выжить, пока вы не освоитесь.

Артём и Лиза переглянулись. Выбор стоял между работой уборщиками в сомнительной магической забегаловке и перспективой быть приколотыми к стене сотрудниками КНУТа на первой же улице.

Лиза обречённо кивнула.

— Мы согласны, — твёрдо сказал Артём.

— Вот и славно, — хлопнул в ладоши Иола. — Но на сегодня разговоров достаточно. Вы пережили переход, шок и действие моей настойки. Ваши нити истощены. Так что — идите спать. Ночь ещё долгая...

Артём подавил зевок. Сытая еда и спавшее нервное напряжение действительно сделали своё дело. Глаза начали слипаться. Но мысль о том, чтобы снова лечь в ту постель грязными после беготни по трущобам, вызывала содрогание.

— Иола, а где у тебя тут можно искупаться или хотя бы принять душ? — спросила Лиза, почёсывая нос. — Мы же, наверное, вонючие, как черти.

— Душ? Не знаю никаких душей, — нахмурился старик. — Но если ты хочешь смыть городскую пыль, то тебе в омывальню. По коридору до конца и направо.

Та самая "омывальня" оказалась небольшим помещением, отделанным гладким камнем. В центре стояла огромная отполированная кадка, размером с хорошее джакузи. Никаких труб, кранов или леек здесь не наблюдалось. Но рядом на скамеечке лежала стопка чистых льняных полотенец и кусок серого мыла, пахнущего хвоей.

— И как здесь мыться? — Лиза с подозрением заглянула в пустую сухую кадку. — Где включается вода?

— Бытовая магия Поскони, девочка, — усмехнулся подошедший Иола. — Просто заберись внутрь. Вода появится сама и будет той температуры, которую ты пожелаешь. Когда вылезешь — она уйдёт в Изнанку.

Лиза скептически хмыкнула, но вытолкала мужчин за дверь. Стянула с себя топик и джинсы, зябко передёрнув плечами. После чего следом за одеждой на скамейку опустилось и её нижнее бельё.

Артём остался ждать в коридоре, прислонившись к бревенчатой стене. Через минуту из-за закрытой двери раздался восхищённый визг, а затем плеск воды. Воздух в коридоре наполнился густым, приятным ароматом хвои и горячего пара.

Парень стоял, прислушиваясь к звукам за дверью, и пытался уложить в голове произошедшее. Они и вправду застряли. Конкретно и, видимо, надолго. И теперь им придётся выживать, моя тарелки и прячась от людей в шинелях. Алгоритм вырисовывался паршивый.

Минут через пятнадцать дверь в омывальню скрипнула.

Артём повернул голову и замер.

Лиза стояла в дверном проёме. Её неоновые волосы потемнели от влаги и теперь лежали влажными, тяжёлыми прядями на плечах.

Тёма сглотнул, заметив, как одинокая капля воды медленно скатилась по изгибу шеи девушки, прочертила дорожку по ключице и скрылась под краем её легкомысленного топика. Кожа Лизы раскраснелась от горячей воды, излучая тепло. На секунду логика в голове айтишника дала сбой, выдав очередную критическую ошибку. Он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как уши начинают предательски гореть.

В этот момент в коридоре появился Иола. В руках он держал два свёртка какой-то ткани.

— С лёгким омовением, — кивнул старик Лизе. — Вот, держи-ка...

Он развернул один из свёртков и протянул девушке нечто, напоминающее просторную льняную рубаху с грубыми наружными швами.

— Это что за оверсайз? Мешок для картошки, что ли? — возмутилась Лиза, брезгливо разглядывая наряд.

— Это твоя одежда на ближайшую ночь и утро, — безапелляционно заявил Иола. — Завтра я раздобуду вам нормальные вещи по размеру. А в своих иномирных гладких тряпках вы по моему трактиру ходить не будете. Если сюда случайно заглянет патруль Пряльника и увидит вас в этом — у нас всех будут неприятности.

Лиза надула губы, собираясь выдать гневную тираду о нарушении личных границ и модных трендах, но, наткнувшись на суровый взгляд старика, резко передумала. В конце концов, спать в тесных джинсах она всё равно не собиралась.

— Ладно уж, — буркнула она, выхватывая рубаху. — Но если я в этом буду похожа на привидение больного фермера, то вся вина ляжет на твои плечи, дед.

Лиза скрылась за дверью гостевой спальни. Артём пожал плечами, молча взял у Иолы вторую такую же рубаху и отправился в омывальню.

Магическая кадка действительно впечатляла.

Стоило парню перешагнуть бортик, как дно начало стремительно заполняться кристально чистой водой. Артём мысленно пожелал, чтобы вода стала погорячее, и она тут же ответила приятным обжигающим теплом, расслабляя гудящие мышцы.

Артём с наслаждением смыл с себя грязь и пот безумного вечера местным хвойным мылом. А стоило ему вылезти из кадки, как вода просто втянулась в деревянные стенки, не оставив даже мокрого следа.

Вытершись жёстким полотенцем, Тёма натянул на себя выданную рубаху. Она оказалась нелепо широкой и чуть колючей, но это было лучше, чем спать в грязной футболке.

Когда он вошёл в их новую спальню, Лиза уже сидела на кровати, скрестив ноги. В огромном льняном наряде она действительно выглядела комично, словно ребёнок, надевший одежду старшего брата.

— Ну ты и пугало, Тёмыч, — хмыкнула девушка, оглядывая друга.

— Чья бы корова мычала, жертва средневековой моды, — парировал Артём, бросая свою старую одежду в сундук.

После чего он подошёл к кровати и критически оценил размеры спального места. Матрас был явно рассчитан на одного крупного человека или двух худых, но очень любящих друг друга людей.

— Так, Тёмыч! Раз уж мы попали в такую ситуацию, давай установим правила нашего общежития, — Лиза отодвинулась к самой стенке, подтягивая ближе шерстяное одеяло. — Локтями не пихаться. Руки на меня не закидывать. Храпеть строго запрещено. Андерстенд?

Она неловко дёрнулась, устраиваясь поудобнее, и под широким подолом рубахи на мгновение мелькнули её кружевные чёрные трусики — единственное, что осталось на ней из привычного гардероба. Артём невольно провёл взглядом по её бёдрам, а затем — ещё выше и сглотнул. Судя по тому, как свободная ткань обрисовала острые ключицы и упругий, покачивающийся рельеф груди, чего-либо другого, кроме этих самых трусиков, под колючим льном больше не было.

Заметив его внезапно остекленевший взгляд, Лиза совсем не смутилась. Напротив, в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

— Эй, Тёмыч, ты там залагал, что ли? — она шутливо приподняла бровь, поправляя подол рубахи. — Контрольная сумма не сходится или текстуры слишком детальные подвезли? Слушай... Давай-ка договоримся сразу — эта половина моя. И за эту невидимую линию заступать строго воспрещается!

Артём почувствовал, как жар стремительно заливает щёки, превращая его лицо в спелый помидор.

— Какие мы строгие, — проворчал он, забираясь на свою половину, аккуратно укладываясь на спину и складывая руки на груди. — Можно подумать, я горю желанием дышать твоими фуксиевыми волосами всю ночь.

— Даже не мечтай, — Лиза отвернулась к стене и натянула одеяло до самого уха. — Спокойной ночи, сосед.

— Спокойной, Лиз, — тихо ответил Артём, глядя в потемневший деревянный потолок.

За окном город Семи Пятниц жил своей лоскутной ночной жизнью. Где-то в темноте бродили патрули в бесшовных шинелях. Где-то пьяные Смётчики заряжали свои шпулемёты. А здесь, в крошечной гостевой спальне таверны "Кривой Стежок", два обычных офисных работника из другого мира пытались уснуть, готовясь к своему первому настоящему дню в новой реальности.

Глава 4. Петли намерения

Утро началось с системной ошибки. Мозг Артёма, медленно загружаясь после глубокого сна, обнаружил незапланированную нагрузку на сервер. Поперёк его живота лежало нечто тяжёлое, невероятно горячее и абсолютно чужеродное. Айтишник приоткрыл глаза и нащупал очки на маленьком прикроватном табурете.

Сквозь мутноватое стекло крошечного окна пробивался бледный утренний свет, освещая грубые бревенчатые стены. Память услужливо распаковала архив вчерашних событий: дыры в бетоне, кривые улицы, сумасшедшая женщина с корнеплодами, пьяный мужик с арбалетом и философствующий бармен Иола.

Они в Поскони. В городе Семи Пятниц.

Артём скосил взгляд вниз. Тяжёлым и горячим объектом оказалась голая нога Лизы. Девушка спала, раскинувшись по диагонали их скромного лежбища, напрочь игнорируя вчерашние строгие договорённости о невидимых границах. Край её необъятной льняной рубахи задрался почти до талии, обнажая ровный загар, привезённый из недавнего отпуска, и соблазнительный изгиб бедра.

Парень замер, боясь даже вздохнуть.

Логика кричала, что нужно немедленно скинуть конечность подруги и возмутиться нарушением личного пространства. Но какая-то другая, более древняя и мощная программа в его голове заблокировала этот процесс.

Артём просто лежал, ощущая кожей тепло её ноги, и впитывал этот момент. В родном мире, в их привычной реальности, максимум физического контакта, на который он мог рассчитывать, сводился к дружескому хлопку по плечу или неловкому объятию в куртках на прощание у подъезда. Здесь же, на грубом матрасе в параллельной вселенной, он чувствовал себя парализованным от накатившей нежности. Он даже дышать старался максимально поверхностно, чтобы неосторожное движение грудной клетки не разбудило девушку.

Но через несколько минут его алгоритм дал сбой.

Лиза глубоко вздохнула во сне, сморщила нос, а затем её ресницы дрогнули. Подруга открыла глаза. Секунд пять её взгляд блуждал по деревянному потолку, пытаясь синхронизироваться с действительностью. Затем она повернула голову и встретилась взглядом с Артёмом, который пялился на неё с выражением пойманного с поличным хакера.

Девушка медленно опустила взгляд на свою ногу, вольготно покоящуюся на животе друга.

— Лиз, — сипло выдавил Артём, прочищая горло. — А как же суровые правила общежития? Ты ведь сама вчера вещала: локтями не пихаться, руки на чужую половину не закидывать. А сама...

— Тёмыч, не душни с самого утра. Я говорила именно про руки, — Лиза сладко зевнула, совершенно не торопясь менять позу, и демонстративно пошевелила пальцами свесившейся за край постели ступни. — А это, вообще-то, нога. Уж ты-то должен разбираться в анатомии. А в условиях нашего пользовательского соглашения про нижние конечности не было ни слова. К тому же... мне можно, понял? Я, может, стресс так снимаю.

Тем не менее, она плавно стянула ногу, лишив Артёма такого приятного источника тепла, и резко села на кровати. Потянувшись так, что хрустнули позвонки, девушка босыми ступнями нащупала на полу те самые вчерашние плюшевые тапки.

— Интересно, тут вообще бывает нормальное солнце, или этот серый фильтр у них по умолчанию стоит? — пробормотала она, шлёпая к единственному окну в комнате.

Лиза подошла к мутному стеклу и поднялась на носочки, вытягиваясь стрункой в попытке разглядеть сквозь толстое стекло просыпающийся город трущоб. При этом ещё и руки закинула за голову, поправляя растрёпанные фуксиевые волосы. От этого движения светлое полотно, и без того едва доходившее до середины её бедра, предательски поползло вверх.

Артём, только что принявший сидячее положение, подавился воздухом. Грубая ткань приподнялась, открывая роскошный вид на округлые, подтянутые ягодицы, плотно обхваченные чёрной кружевной тканью трусиков. Утренний свет, падающий из окна, словно специально выхватил контраст между бледным льном, загорелой кожей и тёмным изящным кружевом. В голове айтишника мгновенно зависли все фоновые процессы. Он даже забыл, как моргать, превратившись в памятник самому себе.

Лиза, наконец разглядев за окном кусок серой кирпичной стены и верёвку с чьим-то сохнущим тряпьём, разочарованно выдохнула и резко повернула голову.

Слова застряли у неё в горле. Артём сидел на кровати с таким лицом, будто только что увидел исходный код Вселенной и теперь не знал, как жить с ним дальше. Проследив траекторию его остекленевшего взгляда, девушка всё поняла.

Вместо того чтобы взвизгнуть, судорожно одёрнуть подол или бросить в него подушкой, Лиза лишь иронично выгнула бровь. Она опустила руки, позволяя рубахе вернуться на законное место, и упёрла их в бока.

— Тёмыч, ну серьёзно, — она насмешливо фыркнула, ничуть не смутившись. — Челюсть подбери, а то сквозняком продует! Мы же с тобой со школы знакомы. Ты меня в бассейне видел сто раз. А тут вдруг прямо завис, как Windows на обновлении. Раз уж мы застряли в этом дурдоме, живём в одной конуре и спим на полутора метрах матраса — прекращай краснеть как школьник. Привыкай к суровой бытовой реальности.

— Я не краснею, — буркнул Артём, чувствуя, как уши пылают огнём. — Я просто оценивал качество местного текстиля в условиях недостаточной освещённости.

— Ага, текстиль он оценивал, — Лиза хитро прищурилась. — Тоже мне... Эксперт по кружевам нашёлся.

Тяжёлый вздох Артёма потонул в громком стуке, а через пару мгновений дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял Иола — свежий, бодрый и, как всегда, одетый в свою нелепую жилетку со швами наружу. В руках он держал внушительную стопку вещей.

— Светлого узора вашему утру, — прогремел старик, проходя в комнату и сваливая свою ношу прямо на крватиь. — А я, между прочим, уже сбегал на рынок, пока вы тут бока пролёживали! Вот ваши обновки. Местный фасон, правильный крой. Будете выглядеть как добропорядочные граждане, а не как беглые демоны Изнанки.

Ребята подошли ближе, разглядывая принесённое. Это оказались два практически одинаковых комплекта из плотной, но мягкой на ощупь хлопковой ткани бежевого цвета. Штаны прямого кроя и короткие рубахи навыпуск. Главной деталью, естественно, были швы — толстые, фактурные, прошитые суровой коричневой нитью прямо поверх ткани.

Рядом со стопкой одежды Иола поставил две пары обуви. Это были мягкие туфли из матовой кожи, подозрительно напоминающие мокасины, но с утолщённой подошвой, прошитой таким же грубым швом по канту. Завершали композицию два маленьких стеклянных пузырька, наполненных мутноватой изумрудной жидкостью.

— А это что за зелье маны? — Лиза с подозрением покрутила пузырёк в пальцах.

— Вытяжка из луговой колючки, — пояснил бармен. — Для полости рта. Набираешь глоток, держишь немного и сплёвываешь. Очищает дыхание и укрепляет кость.

— Ополаскиватель, значит, — кивнул Артём. — Полезная штука. А зубные щётки ты не купил, Иола?

Старик нахмурил кустистые брови, глядя на парня с неподдельным недоумением.

— Щётки? Для зубов? — он произнёс эти слова так, будто пытался объединить несовместимые понятия. — Зачем царапать свои кости во рту какой-то щетиной? Или чем вы их там скребёте? Это же варварство! Вытяжка растворяет гниль и смывает налёт без всякого членовредительства.

Лиза скептически хмыкнула, но спорить с магической стоматологией не стала. Она переключила внимание на одежду, поворошила бежевые рубахи и штаны, а затем требовательно посмотрела на Иолу.

— Слушай, дед... За прикид спасибо, конечно, цвет вроде не сильно маркий. Но есть один нюанс. Где бельё?

Иола моргнул.

— Какое ещё бельё?

— Нижнее, — Лиза упёрла руки в бока. — Трусы. Лифчики. Ну, или хотя бы местные аналоги. Если бы я, выходя из дома вчера утром, знала, что перееду в другую вселенную на ПМЖ, я бы взяла рюкзак с парой килограммов трусишек. Но у меня их — ровно одни! И те сейчас на мне.

Артём солидарно закивал.

— Да, Иола. И ещё носки бы не помешали. В закрытую обувь на босу ногу — прямой путь к мозолям и грибку.

Хозяин таверны смотрел на них так, словно они только что потребовали подать им на завтрак жареный кирпич. Он переводил взгляд с Артёма на Лизу, силясь понять скрытую иронию, но, не найдя её, разочарованно покачал головой.

— Вы, пришельцы, невероятно нелогичны, — вздохнул старик. — Зачем прятать ткань под другой тканью? Какой смысл в одежде, которую никто не видит? Между прочим, это нарушает саму суть Узора. Правильная одежда не нуждается в дополнительных прослойках и обмотках. Эта ткань дышит, она скроена так, чтобы телу было комфортно. А вы хотите засунуть себя в какие-то мешки перед тем, как надеть нормальные вещи? Бессмыслица!

Ребята обречённо переглянулись. Перспектива ходить без нижнего белья в мире, где само его понятие считается ересью, пугала. Но выбора у них, судя по всему, не предвиделось.

Тем временем Иола сунул руки в глубокие карманы своей необъятной жилетки и извлёк на свет два широких отреза ткани, точно такой же бежевой расцветки, как и основная одежда.

— А это — ваша защита, — веско произнёс он.

С этими словами он шагнул к Артёму, ловко накинул один из отрезов ему на голову и за пару секунд соорудил из его концов тугой узел под подбородком. Артём моргнул. Из зеркала, если бы оно тут было, на него сейчас смотрела бы типичная скорбящая бабушка в очках.

Лиза прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.

— Тёмыч, тебе невероятно идёт. Ещё семечек в карман, и можно идти к местным сплетничать на лавочку.

— Я это носить не буду, — процедил Артём, пытаясь сорвать с себя позорный убор, но узел оказался на удивление крепким.

— Будете, — голос Иолы внезапно утратил всякое благодушие. Старик повернулся к Лизе, и в его льдистых глазах мелькнула сталь. — Особенно ты, девочка. Я, между прочим, купил эти куски ткани только из-за твоего примечательного цвета волос. В городе Семи Пятниц... да что там! Во всей Поскони, наверное, ни у одного живого существа нет таких ярких ядовитых оттенков. Если ты выйдешь в зал с этим ужасом на голове, первый же патруль Пряльника заберёт тебя на допрос. А Ткачи из КНУТа просто вытянут из тебя правду своими иглами. Если не хотите навлечь беду на мою таверну, будете повязывать эти отрезы каждый день, делая вид, что это ваша фирменная униформа "Кривого Стежка".

Лиза мгновенно перестала смеяться. Угроза прозвучала более чем реально. Она молча взяла из рук старика второй кусок ткани, подхватила свой комплект одежды, пузырёк с ополаскивателем и, чеканя шаг, направилась в коридор, бросив через плечо:

— Ты хотел вечерних историй о нашем мире, старик? Сегодня я нарисую тебе несколько схем трусов. Вы тут живёте в каменном веке текстильной промышленности.

Омывальня встретила её прохладой гладкого камня. Лиза подошла к магической кадке, с сомнением заглянув в сухое нутро.

— Удобства уровня "ноль", — проворчала она в пустоту. — Чтобы умыть лицо, мне что, нужно целиком туда залезать? Ни раковины, ни крана, ни зеркала. Как в таких условиях стрелки на глазах рисовать?

Смирившись, она наклонилась над кадкой, мысленно попросив воды. На дне мгновенно образовалась небольшая кристально чистая лужица прохладной влаги. Девушка умылась, зачерпывая воду ладонями. Затем взяла пузырёк с местной зубной пастой.

"Вытяжка из колючки", — недоверчиво подумала она, вынимая пробку. Запах оказался резким, травянисто-ментоловым. Лиза набрала в рот немного мутной жидкости.

Секунду ничего не происходило, а затем во рту началось настоящее извержение миниатюрного вулкана. Жидкость зашипела, вспенилась, проникая между зубами с микроскопическими покалываниями. Ощущение было странным, словно тысячи крошечных пузырьков чистили эмаль изнутри. Подождав немного, она выплюнула состав прямо в кадку. Вода мгновенно впиталась в камень, унося с собой ментоловую пену.

Ощущение свежести оказалось феноменальным. Лиза провела языком по зубам, и те показались ей идеально гладкими.

Она торопливо скинула свою ночную рубаху-палатку и натянула обновки. Бежевая ткань без белья поначалу холодила кожу, но Иола оказался прав: крой был настолько идеальным, а швы располагались так грамотно, что ничего нигде не тёрло. Штаны сидели свободно, не сковывая движений, а рубаха приятно прилегала к телу.

Взяв кусок ткани для головы, Лиза наотрез отказалась повторять дизайн "бабушки". Немного покрутив материю в руках, она свернула её в широкую полосу, обернула вокруг головы, спрятав яркие пряди под ткань, и завязала стильный узел на затылке. Получилась вполне сносная бандана с пиратским флёром.

Вернувшись в комнату, она обнаружила Артёма, который всё-таки справился с узлом и теперь сидел растрёпанный, ожидая своей очереди.

Лиза молча прошла к своей сумочке, брошенной в углу рядом с рюкзаком Артёма, достала оттуда косметичку и извлекла маленькое зеркальце. Она подошла к окну, ловя свет, и широко улыбнулась своему отражению.

Девушка ахнула. Зубы действительно стали заметно светлее, будто после дорогой процедуры отбеливания в элитной клинике. Но поразило её другое. На нижней "шестёрке" у неё с прошлого года намечался неприятный тёмный кариес, с которым она всё тянула идти к стоматологу. Сейчас на этом месте сияла абсолютно здоровая, белоснежная эмаль.

— Тёмыч, — благоговейно прошептала Лиза, не отрывая взгляда от зеркала. — Этот дед — гений. Их омыватель буквально регенерирует зубы. Хватай свой пузырёк и дуй в ванную. У нас дома стоматологи за этот рецепт просто убили бы.

Артём недоверчиво хмыкнул, но склянку схватил и поспешно скрылся за дверью.

Лиза тем временем опустила взгляд на мокасины. Надевать непонятную обувь на босу ногу противоречило всем её принципам гигиены и комфорта. Но деваться было некуда. Она осторожно просунула ступни в новые туфли.

Внутри оказалось невероятно мягко. Обувь словно сама подстроилась под анатомию её стоп, обволакивая кожу приятной прохладой. Девушка сделала пару шагов по деревянному полу, пружиня на утолщённой подошве. Никакого трения. Никакого дискомфорта. Казалось, она ступает по плотному облаку.

Иола, всё это время стоявший в дверях, удовлетворённо кивнул, заметив её реакцию.

— Вот видишь. Ткань сама знает, как вести себя с телом, если у неё правильный Узор. А вы всё про какие-то обноски твердили... Ах, не обноски, а носки? Да какая, к Слизням, разница?

Минут через десять вернулся Артём. Его глаза за линзами очков блестели от восторга исследователя. Он без конца водил языком по зубам, явно проверяя целостность эмали после магической чистки.

Лиза подошла к нему, выхватила из его рук злополучный кусок ткани и, поднявшись на носочки, профессионально соорудила у него на голове такую же бандану, как у себя.

— Ну вот, — она оглядела дело своих рук. — Теперь мы похожи не на городских сумасшедших, а на двух хипстеров-поварят из крафтовой бургерной. Погнали работать, коллеги?

Их первый рабочий день в мире Поскони начался без особых потрясений. Днём в "Кривом Стежке" было относительно тихо. С улицы доносился глухой гул большого города, цокот копыт непонятных животных и обрывки певучей речи, которую благодаря вчерашней настойке они теперь понимали идеально.

Артём вооружился влажной тряпкой и методично протирал четыре массивных стола в зале, попутно анализируя структуру древесины. Лиза разбирала немногочисленную посуду за барной стойкой, то и дело поглядывая на здешее меню на деревянной дощечке.

Блюда не отличались разнообразием: мясо степного шурша, клубни мерёжки в разном виде, похлёбка из корнеплодов и несколько видов напитков, названия которых напоминали заклинания вызова дождя.

В перерывах между непыльной работой они вытягивали из Иолы информацию об устройстве этого мира. Старик оказался словоохотлив, особенно когда дело касалось базовых законов местной метафизики.

— Иола, а как так получилось, что мы вчера прошли сквозь закрытую деревянную дверь? — спросил Артём, опираясь на швабру. — Я буквально почувствовал, как дерево превратилось в кисель. Ты сказал слово "Петли". Что это значит с точки зрения физики? Ну, или... магии?

Иола неторопливо налил себе в кружку травяной отвар.

— Петля, юноша, это ошибка в Ткани. Слабый стежок. Посконь — это полотно. Иногда нити, из которых соткан мир, перетираются или растягиваются. В таких местах реальность истончается. Обычный человек видит просто дверб. Человек, наделённый даром, видит, как дверь слегка дрожит, словно марево над горячим песком.

— И что, любой желающий может сквозь неё пройти? — подала голос Лиза, переставляя глиняные кувшины.

— Нет, конечно! Между прочим, далеко не каждый маг в городе Семи Пятниц способен преодолеть Петлю на моей двери, — покачал головой старик. — Одно дело увидеть её, другое — пройти. Моё заведение было закрыто для плоти, но открыто для намерения. То, что вы двое смогли шагнуть сквозь дверь в состоянии паники и истощения, говорит о том, что у вас есть неплохие задатки к взаимодействию с Тканью. Вы — явные Перекосы. Вы не вшиты в нашу реальность жёстко. Возможно, поэтому можете проскальзывать между такими сложными нитями.

— Баг системы, который мы используем как фичу, — пробормотал Артём, протирая очки краем рубахи.

— А что насчёт улиц? — Лиза облокотилась на стойку. — Мы вчера шли на свет, а выходили постоянно куда-то не туда. Пространство искривлялось прямо на наших глазах.

Иола криво усмехнулся в бороду.

— Вы были напуганы. И трущобы почувствовали ваш страх. Город Семи Пятниц — это живой узор. Как я уже говорил, направления улиц здесь напрямую зависят от совокупного настроения прохожих. Если по проспекту идёт толпа злых, уставших рабочих с мануфактуры, проспект сожмётся и приведёт их к дешёвым кабакам быстрее обычного. Если вы мечетесь в панике, переулки будут закручиваться в лабиринт, чтобы скрыть вас в темноте. Вы не могли выйти к центру, потому что ваше внутреннее состояние не соответствовало свету и порядку центральных площадей.

— Динамическая маршрутизация на основе эмоционального пинга, — Артём задумчиво потёр подбородок. — Гениальная архитектура! Непредсказуемая, но гениальная. Карты здесь, надо полагать, бесполезны?

— Абсолютно, — подтвердил Иола. — Карта устаревает ещё в тот момент, когда чернила только высыхают на пергаменте...

Ближе к вечеру атмосфера в таверне изменилась. Начали появляться посетители. В основном это были суровые с виду, неразговорчивые люди. Работяги с окраин, мелкие торговцы, случайные прохожие. Их одежда пестрела грубыми швами из простых нитей. Никакого металла, никаких кричащих изысков.

Артём и Лиза быстро втянулись в процесс. Они разносили горячие миски с шуршом и глиняные кружки с терпким элем, стараясь поменьше говорить и побольше слушать.

Их поразила местная культура потребления. В отличие от родного мира, где люди ходили в бары, чтобы часами сидеть, общаться, смеяться и прожигать вечер, посетители "Кривого Стежка" вели себя совсем иначе. Они садились за стол, быстро и молча поглощали еду, выпивали свой напиток, бросали на стол несколько тусклых монет, которые здесь назывались "пуговками", и тут же уходили. Никто не засиживался надолго.

Артём, улучив момент, тихо спросил об этом Иолу.

— Почему они так торопятся? Может, у тебя неуютно?

— У меня отлично, — с достоинством ответил старик. — Просто в Поскони не принято занимать место в заведениях для еды без нужды. Еда — это процесс наполнения, между прочим. Наполнился — уступи место другому. Сидеть, отдыхать и вести беседы полагается дома у очага, либо в специальных заведениях для услады разума в центре города. Трактир в трущобах — это вам не клуб по интересам... Потому мне и хватает этих четырёх столиков. А больше здесь и не нужно.

В подобных хлопотах, под звон посуды и густые запахи жареного мяса, пролетел их первый день в мире Поскони. Усталость была приятной, рабочей. Физический труд отвлекал от тягостных мыслей о доме. Новые бежевые костюмы оказались невероятно удобными, а банданы на головах придавали им заправский вид местных подмастерьев.

Время близилось к закрытию. Последний угрюмый работяга доел свою порцию мерёжки и, кивнув Иоле, вышел в сгущающуюся ночную тьму.

Иола принялся запирать кассу-шкатулку, предвкушая обещанные рассказы о "мире без швов". Артём составлял чистую посуду на полки. Лиза, вооружившись местным аналогом швабры с тряпкой из жёстких водорослей, ритмично тёрла каменный пол у самого входа, напевая себе под нос какой-то попсовый мотивчик.

Внезапно массивная деревянная дверь таверны без предварительного стука распахнулась настежь, ударившись о стену.

Лиза едва успела отдёрнуть швабру. В помещение ворвался резкий, сухой запах. Так пахнет раскалённый утюг, прижатый к ткани. Запах идеальной чистоты, неуместный в грязных трущобах.

В таверну шагнули трое.

Их шинели были ослепительными. Настолько белыми, что резали глаз в тусклом рыжеватом свете кристаллов. Ни единого пятнышка. Ни единой пылинки. И, что самое страшное в этом мире — ни единого шва на ткани. Гладкие, идеальные, монолитные силуэты.

Первой шла высокая, невероятно стройная женщина с ледяным выражением узкого лица. За ней семенил низенький, чуть полноватый мужчина с залысинами, чьи глаза цепко сканировали помещение. Замыкал троицу совсем ещё молодой парнишка, с виду даже младше Лизы, с бледной кожей и тонкими губами, сжатыми в напряжённую прямую линию.

На левом рукаве каждого из них тускло поблескивал серебряный чехол вытянутой формы. Видимо — для той самой волшебной Иглы.

Ткачи из Комитета Надзора за Устойчивостью Ткани явились в "Кривой Стежок". И, судя по тому, как их взгляды скрестились на замерших Артёме и Лизе, они пришли совсем не ужинать.

Глава 5. Семейные узы

Тишина в "Кривом Стежке" стала такой плотной, что её можно было подавать в качестве гарнира к мясу шурша вместо пареной мерёжки. Лиза замерла со шваброй в руках, напоминая нелепую статую "Пиратка на уборке", а Артём почувствовал, как в его личной операционной системе начинают мигать красные индикаторы опасности.

— Светлого узора вашим мыслям, — произнесла высокая женщина, и её голос оказался под стать внешности — холодный и идеально ровный. Словно она не говорила, а высекала слова на ледяной глыбе.

Сама она при этом пристально сканировала помещение чуть раскосым взглядом, задерживаясь на каждой трещине в столешнице и на каждой пылинке в воздухе.

— Светлого узора "Кривому Стежку" и всем в него вплетённым, — эхом отозвался полноватый мужчина с залысинами, но в его тоне не было ни капли дружелюбия. Приветствие прозвучало чистой формальностью, такой же сухой и безжизненной, как старый гербарий.

Артём первым сообразил, что нужно делать. Он медленно поднял руку, вспоминая утренний инструктаж старика, и приложил два пальца ко лбу. После чего провёл ими в воздухе дрожащую волнистую линию.

— С-светлого... узора, — сипло выдавил он.

Лиза, очнувшись, повторила жест с таким рвением, будто пыталась отогнать назойливую муху. Её швабра при этом едва не задела подол шинели полноватого мужчины, от чего тот поморщился и отступил на шаг.

Женщина скользнула глазами по испуганной девушке, задержавшись на пару секунд на её нелепой бандане, а затем неторопливо направилась к барной стойке, чеканя каждый шаг. Двое её спутников остались у двери, фактически перекрывая выход из заведения.

Служащая остановилась напротив Иолы, который даже не подумал выйти из-за стойки, продолжая методично натирать и без того чистый стакан.

— И вам светлого, Юэль, Нуоль и... ваш новый стажёр? — небрежно кивнул Иола, не прерывая своего занятия. — Какими судьбами в наших пыльных переулках? Неужто в центральных кварталах города Ткань настолько идеально выглажена, что вам стало скучно? Или КНУТ решил переквалифицироваться в дегустаторов моего скромного меню?

— Не паясничай, Иола, — женщина, которую старик назвал Юэль, опёрлась тонкими пальцами о край столешницы. — У нас нет времени на пустую болтовню.

Артём, стоявший у полки с посудой, заметил, как блеснул серебряный футляр на её левом предплечье. Позиция была идеальной. Айтишник мысленно начертил вектор: одно неуловимое движение правой руки, и Игла окажется в её пальцах. Доли секунды хватит, чтобы вонзить её в Ткань реальности... или в чьё-то горло.

— Мы ищем двух пришлых Перекосов, — продолжила Ткачиха. — Парень и девчонка. Их видели вчера вечером в этом секторе. Одеты... возмутительно. Яркие, ядовитые цвета, и полное отсутствие швов на одежде. Они могут быть опасны.

В отличие от своих новоиспечённых помощников, Иола совершенно не напрягся. Напротив, в его позе сквозила лёгкая, почти неуловимая снисходительность старого матёрого волка, к которому в логово забрела породистая, но слишком самоуверенная гончая. Он на мгновение прервался, внимательно разглядывая дно стакана на свет кристалла, и задумчиво хмыкнул.

— Пришельцы в ярком и без швов? Если бы я повстречал таких в этой дыре, я бы первым делом решил, что перебрал дрянного эля. Ты ведь прекрасно знаешь здешнюю публику, Юэль. Мои клиенты предпочитают сливаться с грязью стен, а не сиять, как начищенные пуговицы. И если бы сюда зашёл кто-то без единого стежка на одежде, его просто порвали бы на лоскуты.

Юэль сузила глаза и медленно повернулась.

— А это ещё кто такие? — кивнула она в сторону Лизы, которая с утроенной силой принялась возить шваброй по одному и тому же месту.

— О, это мои новые наёмные работники и моё личное наказание, — вздохнул Иола, и в его голосе прорезались нотки искреннего сочувствия к самому себе. — Не очень сообразительные, но... Я, знаешь ли, старею. Тяжело одному управляться со всем этим хозяйством.

— И как же вас зовут, работники? — спросила Юэль, переводя взгляд с Лизы на Артёма. Пространство вокруг неё словно сжалось.

Айтишник лихорадочно соображал. Полное имя "Артём" прозвучало бы слишком твёрдо — в этом мире ценились певучие, мягкие звуки.

— Меня зовут Тёма, — выдавил он, стараясь придать голосу максимум почтительности и провинциальной простоты.

Юэль едва заметно кивнула, принимая ответ, и посмотрела на девушку со шваброй.

— Лиза, — пискнула та, изо всех сил стараясь не дрожать.

Воздух в таверне, казалось, заледенел. Звук "з", резкий и звенящий, ощутимо царапнул слух Ткача. Женщина поморщилась, будто ей поднесли к лицу протухшее мясо.

— Лиза? — переспросила Юэль, в упор глядя на девчонку. — Что ещё за ужасное имечко? В нём столько острых углов, что ими можно порвать мою шинель.

Девушка, всегда скорая на язык, сейчас лишь беспомощно открывала и закрывала рот, напоминая выброшенную на берег рыбу и не зная, что ответить этой страшной женщине в белом.

В этот момент Иола с театральным вздохом вскинул руки в сдающемся жесте и отбросил полотенце на стойку.

— Ладно, ладно, Юэль, твоя взяла, — проворчал он с интонацией пойманного на мелкой шалости ребёнка. — Ничего от тебя не скроешь... Я скажу тебе правду. Никакие они не наёмные работники.

Артём почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в район новых мокасин. Его подруга побелела. Это конец. Сейчас старик сдаст их с потрохами, и жуткие Иглы Ткачей навсегда сотрут их из текстуры мироздания...

— Это мои внуки. Живут у меня уже почти месяц, — выдохнул старик через мгновение, глядя на Ткачиху с фальшивой виной во взгляде. — Приехали из лоскута Дальних Нахлёстов, если тебе это о чём-то говорит. Сама знаешь — в тамошних диалектах полно всякого мусора и колючих звуков.

Юэль скептически выгнула идеальную бровь.

— Они впервые в столице. Хотели посмотреть на большой город, — невозмутимо продолжил Иола. — Но я их нарочно в центр не отпускаю. Держу при себе, к работе приучаю, пока не освоятся. А то ведь дурные совсем, выйдут на улицы и заблудятся. Или, чего доброго, вплетутся в какую-нибудь грязную материю по глупости. Вот и сидят тут, полы драят да посуду моют.

— Что-то я их раньше в трущобах не видела, — процедила Юэль, с откровенным недоверием в голосе. — А у меня хорошая память на лица, Иола.

Старик усмехнулся в лохматую бороду.

— А то ты часто в трущобах бываешь, — парировал он с лёгкой издёвкой. — Твоя ослепительная шинель слишком хороша для здешней копоти. Ты снисходишь к нам только по большим праздникам, или когда начальство из Комитета даст пинка.

Женщина поджала губы, но крыть было нечем.

— И то верно, — неохотно признала она, слегка расслабив плечи.

Полноватый Нуоль, до этого молча стоявший у двери, наконец заметно выдохнул. Его напряжённая поза сменилась расслабленной сутулостью. Он отлепился от дверного косяка и тяжёлым шагом подошёл к барной стойке, отодвинув высокий деревянный табурет.

— Налей-ка чего-нибудь бодрящего, Иола, горло промочить, — попросил он густым, слегка сипловатым голосом. — А то мы уже почти сутки не смыкая глаз ищем этих проклятых пришельцев. Весь сектор прочесали.

Старик молча кивнул, достал с полки пузатую бутыль и плеснул в глиняную кружку тёмной тягучей жидкости.

— Неужели совсем никаких зацепок? — поинтересовался он, пододвигая напиток Ткачу.

Нуоль сделал жадный глоток, удовлетворённо крякнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Да как тебе сказать... Зацепки есть, но все какие-то гнилые, — пожаловался мужчина, облокачиваясь на стойку. — Местная женщина с ребёнком встретила их на другом конце трущоб, ближе к центру города. Говорит, что, те напугали её до полусмерти своими нарядами, но нападать всё же не стали. А потом один Смётчик из Гильдии клялся, что видел их из окна в том же районе.

— Смётчик? — Иола недоверчиво хмыкнул. — Этим ребятам верить — себя не уважать.

— Вот и я о том же! — радостно подхватил Нуоль, оживляясь. — К тому забулдыге особой веры нет, потому как ему с перепоя этих пришельцев вообще то ли четверо показалось, то ли шестеро. И все без швов, все сияют! Так что, сдаётся мне, они ему и вовсе примерещились после какой-нибудь палёной настойки.

Нуоль и Иола весело и громко рассмеялись, словно старые приятели, обсуждающие местную сплетню.

Юэль тем временем снова повернулась к застывшему с чистой тарелкой Артёму.

— Ну и как там у вас в Дальних Нахлёстах живётся, юноша? — спросила она голосом, в котором всё ещё скользила лёгкая подозрительность.

Артём почувствовал, как по спине поползла липкая капля пота. Он понятия не имел, что собой представляют эти Дальние Нахлёсты. Горы? Степи? Леса? Мозг лихорадочно перебирал варианты безопасных ответов, которые подошли бы для любой климатической зоны.

— Э-э-э... нормально живётся, — начал мямлить парень, поправляя очки вспотевшими пальцами. — Трудимся помаленьку. Травы всякие полезные собираем. На охоту вот... ходили иногда. Да, на охоту...

Лиза, очевидно решив, что настало её время блистать и спасать провисающий диалог, энергично закивала и шагнула ближе. Вспомнив скудное меню, которым они торговали весь вечер, она радостно воскликнула, пытаясь добавить в эту историю живописных деталей.

— Да, да! Помню, как мы с дедом нашим, с Иолой, на шуршей в степи охотились! Весёлое было время!

В таверне повисла мёртвая тишина.

Юэль медленно, очень медленно повернула голову к бармену. Её брови поползли вверх, нарушая идеальную симметрию ледяного лица.

— Иола, — вкрадчиво произнесла она. — А ты ведь уже пару сотен лет из города не выбирался, насколько я знаю. Какие ещё шурши в степи?

Лиза, ошарашенная озвученными цифрами, на мгновение зависла. В её глазах буквально читался процесс лихорадочного математического подсчёта. "Пару сотен лет? Сколько же деду сейчас на самом деле?! Триста? Пятьсот? Он что, местный Дункан Маклауд?"

Паника отключила фильтры Лизы окончательно, и она ляпнула первое, что пришло в её голову.

— Да это было, когда он ещё совсем молодой был!

— Кто? — искренне удивился Нуоль, поворачиваясь к девушке с недопитой кружкой в руке. Его круглые глаза смешно выкатились из орбит.

Девушка, очнувшись от раздумий и осознав масштаб смороженной глупости, попыталась срочно выкрутиться.

— Кто-кто... Шурш, конечно же! А кто же ещё? Молодой такой шурш... глупый совсем. Но вку-у-усны-ый — сил нет!

Иола за стойкой внезапно и очень громко закашлялся, пряча лицо в широкое полотенце. Его плечи подозрительно тряслись. Откашлявшись и приняв максимально серьёзный вид, старик махнул рукой в сторону красной, как рак, девушки.

— Не обращайте на внучку внимания, — пробормотал он с видом уставшего патриарха. — Она сама ещё молодая да глупая. Сквозняки в голове гуляют. Она имела в виду другого деда, с которым они в Дальних Нахлёстах на охоту ходили — моего родного младшего брата.

Нуоль удивлённо заморгал, отставляя кружку.

— Так у тебя ещё и брат есть? Никогда не слышал.

— Да, вы должны его помнить, — старик тяжело вздохнул, мастерски изображая семейную драму. — Он заезжал ко мне в гости... дайте-ка вспомнить... лет сорок назад. Характер у него, конечно... Что-то он тогда не поделил с парнями из Гильдии Смётчиков в кабаке. Слово за слово, и в итоге половина трущоб чуть не разрушена была до основания, а другая половина чуть не сгорела в синем пламени.

Глаза Юэль внезапно расширились, а ледяная маска на лице наконец дала трещину.

— Ах... тот самый Сиола — твой младший брат? — задумчиво протянула она, и в её голосе мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Да, да, мы помним. В архивах Комитета на него заведено отдельное полотно.

Нуоль хохотнул, хлопая ладонью по стойке.

— Ещё бы не помнить! Третья половина трущоб тогда чуть под воду не ушла, когда твой Сиола нашу бедную Иилимиану, что течёт с самых границ Поскони, чуть вспять не повернул! Эпичный был переполох. Мы тогда неделю Узор штопали.

Тут Лиза, почувствовав, что легенда обретает твёрдую почву, решила закрепить успех и обиженно надула губы.

— Ну вот! Я же вам сразу так и сказала — с дедом нашим Сиолой за шуршем по степи гонялись. А вы мне не верите.

Нуоль задумчиво нахмурил широкий лоб.

— Слушай, девочка, — мягко сказал он. — А чего за ним гоняться-то вообще? Шурш — это ведь медленный и ленивый кусок мяса на коротких лапках. Его даже больная улитка догонит. Они же просто лежат в степи и траву жуют. Их в мешок собирают, а не гоняются за ними.

Артём почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно рассыпаться на пиксели. Лиза, однако, сдаваться не собиралась.

— Так в том-то и дело! — она победно вскинула палец. — Дед Сиола говорил: "Если шурш медленный, значит, он что-то замышляет!" Вот мы и бегали вокруг него, чтобы он не успел свой коварный план осуществить. Психологическое давление, понимаете?

Юэль посмотрела на Лизу с выражением глубочайшего недоумения, которое постепенно сменилось чем-то похожим на жалость. Она повернулась к Иоле.

— Если они характером пошли в того самого шебутного безумца Сиолу, с которым они на шуршей таким образом охотились... — она покачала головой. — То мне их даже немного жаль. Держи их под замком, старик. Если эта парочка выйдет в город и начнёт оказывать "психологическое давление", на патрульных Пряльника — проблем не оберёшься.

Лиза незаметно выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения, и вытерла ладонью холодный пот, выступивший на лбу. Из-за этого неосторожного жеста бандана, которую она так тщательно сооружала утром, слегка съехала, и из-под бежевой ткани предательски выбился яркий, кричаще-фуксиевый локон.

Сердце Артёма пропустило удар.

У двери по-прежнему стоял парнишка-стажёр. Всё это время он хранил молчание, оставаясь в тени старших коллег. Но сейчас в его взгляде, направленном точно на голову Лизы, отчётливо мелькнуло узнавание...

Девушка наконец заметила пристальный взор юноши. Она очень медленно подняла руку и заправила яркую прядь обратно под ткань, не сводя глаз с бледного парня. В её взгляде была немая мольба, смешанная с первобытным ужасом.

Несколько томительных секунд, показавшихся Лизе вечностью, на лице стажёра шла напряженная внутренняя борьба. Верность Уставу боролась с чем-то иным — возможно, с простым человеческим сочувствием или юношеским любопытством.

Наконец, парень едва заметно, на миллиметр, кивнул девушке.

— А меня зовут Люан, — неожиданно влскликнул он и сделал шаг вперёд. — Если это вообще хоть кому-то интересно.

Нуоль обернулся, будто только сейчас вспомнив о существовании третьего члена команды.

— Ох, Люан! Чего ты там мнёшься в тени, как недошитая заплатка? Подходи, выпей бодрящего и не мешай девушке работать. Тебе и самому уже пора втягиваться в нашу службу. Давай-ка, освежи нам память — где именно ты вчера видел тех пришельцев?

Люан подошёл к стойке, но к напитку не притронулся. Его бледная кожа в свете кристаллов казалась почти прозрачной.

— Та пара была где-то в этом секторе, — ровным, лишённым эмоций голосом произнёс он. — Разговаривали на каком-то грубом, неизвестном мне языке. Одежда у них была... вызывающая. Особенно та ужасная жёлтая куртка на девушке. А парень... парень, судя по всему, сильный маг.

Артём невольно выпрямился, удивлённый такой характеристикой.

— Он вышел вместе с девушкой буквально из ниоткуда через странную квадратную серую стену с Прорехой, — продолжал Люан, глядя куда-то сквозь Артёма. — А потом та стена просто исчезла, не оставив даже тени. А ещё... он чуть было не заметил меня. Хотя я был под Теневой Складкой — как раз испытывал эту способность... Так вот. Если он настолько хорошо владеет Петлями и чувствует Ткачей в Складке, то их уже, скорее всего, не найти. Они могли уйти на любой уровень города.

— Найдём, — холодно прищурилась Юэль. — От Комитета так просто не скроешься. Если они Перекосы такой силы, Ткань сама начнёт вибрировать в их присутствии.

Ткачи ещё несколько минут обсуждали с Иолой текущие дела района, пока Нуоль допивал свой взвар. Артём и Лиза старались изображать полезных и при этом максимально незаметных работников, хотя руки у обоих всё ещё мелко подрагивали.

Перед тем как уйти, Юэль остановилась у самой двери.

— Иола, если увидишь кого-то по-настоящему странного — сообщи. Ты человек законопослушный, в отличие от твоего братца. Мы не хотим, чтобы в трущобах началось расслоение Узора из-за пары неучтённых элементов.

— Всенепременно, госпожа Юэль, — шутливо поклонился женщине старик. — Светлых узоров вашему пути.

Нуоль, уже взявшийся за массивную ручку двери, внезапно обернулся к Артёму. Его взгляд зацепился за прямоугольные стёкла очков в тонкой металлической оправе на носу парня.

— Слушай, юноша... Какие необычные стёкла у тебя на лице, — задумчиво протянул он, прищуриваясь. — Я такого изящного фасона и таких прозрачных линз ещё нигде не встречал. Откуда такая вещь?

— Э-э... — Артём нервно поправил очки на переносице. — Это... Это дед Сиола подарил... вернувшись из какого-то далёкого путешествия. Сказал, чтобы я носил их на удачу.

Нуоль добродушно усмехнулся, покачав головой.

— Да уж... Тот старый пройдоха в таких местах бывает, где может попасться всё что угодно. Наверняка с контрабандистами дело имел. У них даже вещи из других миров иногда всплывают. Береги их, парень. Дорогая, видать, безделушка.

Тот неопределённо пожал плечами, решив, что молчание в данном случае будет лучшим ответом.

Лиза бросила на выходящего последним Люана короткий, благодарный взгляд.

Стажёр ответил ей лишь мимолётным движением ресниц и покинул "Кривой Стежок".

Этот контакт не укрылся от внимательного взгляда Артёма. В груди айтишника внезапно возник неприятный, колящий импульс. Тот самый болезненный укол, который в дешёвых романах принято называть ревностью. С чего бы Лизке так смотреть на этого местного недоросля в белом пальто? Да, он их прикрыл, но зачем же такие взгляды бросать?

Как только массивная дверь таверны закрылась, и запах горячего утюга начал медленно выветриваться, Лиза со стоном сползла по стене, обнимая швабру как родную.

— Мамочки... — прошептала она. — Я думала, у меня волосы сами собой перекрасятся в седой от страха.

— Эх, девонька... — Иола тяжело вздохнул и продолжил тихо, но очень веско. — Запомни одно важное правило выживания в Поскони. Иногда лучше брать пример с твоего друга Тёмы и молчать в тряпочку, когда не знаешь, о чём говоришь. Твои шурши чуть не стоили вам свободы. А то и жизни. Если бы не мой сомнительный авторитет и не этот странный малый из стажёров — вы бы уже сейчас украшали собой стены подвала Комитета в виде двух плоских гобеленов.

Старик подошёл к двери и демонстративно провёл по ней рукой, вызывая мимолётную рябь на твёрдом дереве.

— Ладно. Достаточно разговоров. Сегодня я не желаю видеть схемы никаких трусов и обсуждать прелести вашего мира. Я отправляюсь отдыхать. Чего и вам настоятельно советую.

С этими словами Иола развернулся и, тяжело шаркая подошвами, скрылся в тёмном коридоре, ведущем к его личной спальне.

— Чур, я первый в омывальню! — неожиданно бодро заявил Артём, нарушая тишину. — Я купаюсь гораздо быстрее, чем ты. За пять минут управлюсь.

Лиза лишь вяло махнула рукой, соглашаясь. Стресс выпил из неё все силы.

Артём действительно управился быстро. Выйдя из ванной комнаты с влажными, взъерошенными волосами, пахнущий ментоловой колючкой, он проскользнул в их каморку, оставив омывальню в распоряжении подруги.

Омывальня встретила Лизу привычным полумраком и прохладой камня. Она скинула с себя одежду и забралась в кадку, мысленно пожелав горячей воды. Та послушно отозвалась, и через минуту Лиза уже нежилась в удивительной магической ванне, смывая с себя пот, страх перед Ткачами и липкую усталость долгого, безумного дня.

Наконец, распаренная, с раскрасневшейся кожей, она выбралась из кадки. Вода мгновенно впиталась в дно, не оставив ни капли. Лиза насухо вытерлась грубым, но хорошо впитывающим влагу полотенцем, а затем её взгляд упал на скамейку с одеждой.

Там лежали её единственные трусики — те самые, в которых она отправилась на работу вчера утром. Кажется, это было в прошлой жизни... Чёрное кружевное чудо сейчас казалось ей самым ценным артефактом во всей вселенной.

— Ну и что мне с вами делать? — прошептала она. — Единственный экземпляр на всю Посконь. Если вы порвётесь — я тут с ума сойду.

Лиза задумчиво взяла их двумя пальцами. Носить одно и то же бельё второй день подряд для неё стало бы пыткой. Решившись, девушка снова повернулась к кадке.

— Эй, умная сантехника, дай водички, — попросила она.

На дне послушно появилась лужица тёплой воды.

Решив, что лучше уж она наденет их влажными, но относительно свежими, Лиза торопливо, но тщательно сполоснула трусы и попыталась их максимально сильно выжать. Она скручивала несчастный предмет гардероба в тугой жгут, давила, трясла, но ткань в ответ оставалась противно мокрой.

Надевать такое бельё категорически не хотелось. Не надевать и отправиться спать на одной кровати с Тёмой в чём мать родила под просторной рубахой — означало почувствовать себя максимально уязвимой.

И тут Лизу накрыло.

Весь этот стресс, серые кирпичи трущоб, местные жители с этими своими швами, жуткая баба с иголкой, отсутствие кофе, интернета, родной кровати и... эти мокрые, жалкие трусы стали последней каплей.

Девушка села на край скамейки, сжимая холодный комок ткани в руках, и неожиданно для самой себя тихо заплакала. Слёзы текли по её щекам, капая на голые коленки. Ей было до одури страшно и тоскливо.

Она подняла заплаканные глаза в серый бревенчатый потолок, обращаясь в пустоту.

— Пожалуйста, Господи, — тихо, со всхлипом прошептала Лиза. — Или кто там здесь всем заправляет... Пусть у нас всё наладится поскорее. Мы же не виноваты, что сюда попали, рил. Ну, или... или хотя бы пусть эти дурацкие трусы побыстрее высохнут! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я же не прошу слишком многого...

Она шмыгнула носом в последний раз, вытерла его тыльной стороной предплечья и глубоко вздохнула. Истерика постепенно сходила на нет, оставляя после себя звенящую опустошённость.

Лиза опустила взгляд на подрагивающие руки...

И тут её пальцы почувствовали нечто странное. Ткань, которую она сжимала, больше не казалась мокрой и холодной. Девушка медленно разжала ладони и удивлённо моргнула.

Трусики в её руке были абсолютно сухими. Но это было ещё не самое странное. Они пахли свежестью — каким-то тонким, чистым ароматом, похожим на запах утреннего ветра. Более того, вещь выглядела так, будто её только что достали из фирменной упаковки в дорогом бутике. Мелкая затяжка на боку бесследно исчезла, а кружева стали идеальными, упругими и... новыми.

Лиза разглядывала самое настоящее чудо в своей руке и ошеломлённо мяла его пальцами.

— Ничего себе заявочки... — прошептала она севшим голосом.

В голове мелькнули слова Иолы: "Петли", "Резонанс с Тканью", "Намерение", "Проскальзывать между нитями". Неужели её отчаянное желание в стрессовой ситуации сработало как заклинание? Неужели она смогла перекроить материю реальности на микроуровне, починив и высушив этот кусок ткани?

— Да ладно... — выдохнула Лиза, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Неужели это я?

Не тратя больше ни секунды на размышления, она торопливо натянула на себя бельё и блаженно зажмурилась от ощущения идеального комфорта. Накинув сверху льняную ночную рубаху, Лиза, забыв про плюшевые тапки, босиком понеслась в спальню.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что Артём, уже успевший уютно устроиться на своей половине матраса, подскочил на месте, едва не выронив очки.

— Тёмыч! Снимай свои трусы! Живо! — выпалила Лиза, стоя на пороге босая, с дикими глазами и растрёпанными волосами.

Артём замер. Его мозг мгновенно выдал каскад самых разнообразных и противоречивых сценариев.

— Л-лиз... — он сглотнул, подтягивая колени к груди и прикрываясь рубахой до самых щиколоток. — Я, конечно, понимаю... стресс, Ткачи эти с иглами, адреналин, и всё такое... Но, может, ты сначала успокоишься? Или ты там у Иолы за стойкой чего-то хряпнула тайком для храбрости? Если так, то дай и мне глоточек, а то у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.

Лиза несколько секунд смотрела на его испуганное, пунцово-красное лицо, обрабатывая сказанное. До неё медленно доходил комизм ситуации и то, как именно прозвучала её спонтанная фраза.

— Тёмыч, ты дурак или да? — она закатила глаза, изо всех сил сдерживая смех. — Совсем охренел со своими фантазиями? Да я тебя сейчас сама "хряпну" той шваброй по голове! Я тут, кажется, настоящей магичкой стала, открыла в себе скрытые таланты, а ты всё об этом самом думаешь!

Артём моргнул, всё ещё не отпуская край рубахи.

— О чём об этом самом? И при чём тут мои трусы?

— При том, что я собираюсь их постирать! — безапелляционно заявила девушка. — Магическим образом! Лично вот этими вот ручками! Чего уж не сделаешь ради лучшего друга в параллельной вселенной. Да что там, друга! Мы же теперь как брат и сестра — внуки двух безумных старых магов! Снимай, говорю, труселя, пока я добрая! Или ты в вонючих спать собирался?

Артём смущённо и как-то разочарованно вздохнул. Где-то на задворках сознания крошечный, нелогичный процесс тихо пискнул о том, что первый вариант развития событий был бы интереснее, но основная программа быстро подавила этот сбой.

— Отвернись хоть, волшебница, — буркнул он, неловко возясь под длинной рубахой.

Лиза послушно повернулась спиной, сдерживая ехидную улыбку. Услышав шорох ткани, она протянула руку назад.

— Давай сюда свой реквизит.

Артём, стыдливо прикрываясь подолом рубахи, вложил ей в ладонь скомканные боксеры. Лиза, так ничего больше и не объяснив, сжала добычу в кулаке и, всё ещё сомневаясь, что её новая способность сработает во второй раз по заказу, быстро убежала в омывальню.

Вернулась она через пять минут. В её руках, как победное знамя, были растянуты абсолютно чистые, сухие и — что самое поразительное — совершенно новые на вид трусы Артёма.

— Смотри, Тёмыч! — провозгласила она, демонстрируя их парню. — Даже цвет перестал быть таким линялым! Ты сколько лет их носил вообще до этого? А теперь даже той дырки на попе больше нет, видишь? Она затянулась сама!

Артём взял вещь в руки. Ткань была тёплой и пахла горным воздухом.

— Лизка... — благоговейно прошептал он, поднимая на подругу округлившиеся глаза. — А это... это как вообще?

Девушка шутливо-высокомерно вздёрнула подбородок и царственным жестом одёрнула свою нелепую рубаху.

— Попрошу без панибратства, смертный, — надменным тоном заявила она. — Я теперь не просто Лизка. Я — самая настоящая великая волшебница Всея Поскони Елизавета Первая! И все плебеи вроде всяких там Тёмок должны мне в ножки благодарно кланяться за спасение их гигиены! Надевай давай!

Она снова отвернулась к стене, деликатно давая парню возможность одеться. Артём торопливо натянул обновлённые, невероятно чистые и комфортные боксеры.

— Готово, Ваше Магическое Величество, — хмыкнул он.

Лиза повернулась и с размаху плюхнулась свою половину матраса. После чего, заложив руки за голову, она звонко, искренне рассмеялась. Напряжение этого сумасшедшего дня окончательно отступило.

Успокоившись, она в подробностях рассказала Артёму о том, что произошло в омывальне. Как она пыталась выжать чёртово кружево, как на неё нахлынуло отчаяние, как она плакала и просила неведомые силы о помощи. И как её концентрированное желание, помноженное на особенности этого мира, материализовалось в виде мгновенной сушки и реставрации.

— Понимаешь, Тёмыч, — задумчиво подвела итог девушка, глядя в потолок. — Я не знаю, как быстро у нас теперь вообще всё наладится. И вернёмся ли мы когда-нибудь домой. Мы здесь чужие, мы в розыске, а местные инквизиторы хотят пустить нас на лоскуты. Завтра может случиться всё, что угодно. Но знаешь что?

— Что? — тихо спросил Артём.

— Хотя бы с нижним бельём у нас теперь вопрос закрыт окончательно. А в чистых трусах и помирать веселее...

Глава 6. Магия малых форм

Утро второго дня в Поскони началось не с кофе. И в этом заключалась главная трагедия Лизы.

Она сидела за барной стойкой, подперев голову кулаками, и смотрела в одну точку с таким видом, будто планировала совершить военный переворот или как минимум написать очень гневный отзыв в техподдержку мироздания. Её бандана сегодня была повязана с лёгким перекосом на левое ухо, что придавало девушке вид крайне решительного, но невыспавшегося повстанца.

Артём, только что закончивший утренний моцион с использованием магической вытяжки из колючки, выглядел подозрительно свежим. Его зубы сияли так ярко, что могли бы служить дополнительным источником освещения в тёмных коридорах "Кривого Стежка".

— Тёмыч, ты чего это такой бодрый, а? — замогильным голосом воскликнула Лиза, не меняя позы. — Чекни моё состояние. Если я сейчас не получу дозу кофеина, я просто распадусь на элементарные нити в этом вашем текстильном городе. Рил, у меня в голове вместо мыслей какой-то белый шум... и картинки с грустными котиками.

— Уровень системной критичности — восемь из десяти, — констатировал Артём, усаживаясь на соседний табурет. — Но, боюсь, в местном репозитории ресурсов такой пункт, как "кофе", отсутствует. Тут всё больше по шуршам и настойкам из какого-нибудь "вопящего лопуха".

В этот момент из кухни вышел Иола.

Старик выглядел так, будто провёл ночь в медитации над чертежами вечного двигателя, хотя, скорее всего, он просто спал как убитый. Услышав незнакомое слово, он удивлённо хмыкнул и оправил свою бессменную жилетку.

— "Кофе"? — переспросил он, прищурив один глаз. — Это что ещё за заморская ересь такая? Это название очередного демона из Изнанки или способ проклясть соседа до третьего колена?

Лиза медленно повернула к нему голову. В её глазах вдруг затеплилась слабая надежда, перемешанная с фанатичным блеском.

— Иола, дорогой ты наш человечек! Кофе — это не ересь, а топливо офисных работников. Да чего там! Это обязательный утренний напиток каждого нормального человека! Как бы тебе объяснить-то... Чёрный такой, горький, божественный нектар, который заставляет мозг работать, а сердце — биться в ритме техно. Это такие коричневые зёрнышки, вот! Их сначала жарят, а потом мелют и варят на медленном огне. Понимаешь?

Артём решил добавить технической конкретики.

— С точки зрения биохимии, кофе — это алкалоид пуринового ряда, психостимулятор. В нашем мире он растёт на деревьях. Ну, в смысле, на кофейных кустах в экваториальных зонах. Дома мы его пили чуть ли не литрами, чтобы не сойти с ума от бесконечных дедлайнов.

Иола внезапно замер, и на его лице отразилось нечто среднее между узнаванием и глубоким сомнением. Он медленно опустил тяжёлые ладони на стойку и внимательно посмотрел на парочку "пришлых Перекосов".

— Ох, это вы, наверное, про "чёрную искру" говорите... — негромко проговорил он. — Значит, в вашем мире эта штука растёт прямо на кустах? Ну и ну. А у нас за хорошую горсть этих зёрен можно купить неплохой домик в соседнем лоскуте... если, конечно, знать, кому предлагать...

Лиза аж подпрыгнула на табурете, мгновенно перейдя в режим гиперактивности.

— Так ты знаешь, что это такое? Оно тут всё-таки есть?!

— Есть-то оно есть, — старик поморщился. — Но обычным смертным в Семи Пятницах оно уж точно не по карману. Это напиток элиты, между прочим, высших Служащих и всяких богатеев из центральных кварталов, что решили поиграть в аристократию. В Поскони оно не растёт — земля не та, или узор не позволяет, точно не скажу... Но его иногда доставляют из каких-то дебрей Изнанки, названия которых даже я не знаю.

Тёма с Лизой переглянулись.

— Да, да, представьте себе! — тут же продолжил Иола, заметив удивление ребят. — Поговаривают, что в тех местах люди, якобы, запутались в какой-то невидимой паутине, целыми днями смотрят в светящиеся плоские камни и общаются с тенями, что живут за горизонтом... А ещё — будто бы они перемещаются внутри железных летающих чудовищ быстрее, чем игла пронзает шёлк. Но их одежда при этом совсем не греет душу, и они меняют её каждый день, просто потому что старые нити наскучили.

Артём снова посмотрел на Лизу и многозначительно поднял бровь. Описание тех самых "дебрей Изнанки" подозрительно напоминало их родную реальность.

— Но, если вы имеете в виду именно "чёрную искру", — Иола сделал паузу, заговорщицки поднял палец и зачем-то перешёл на шёпот. — У меня есть совсем немного. Старый запас. Один странный клиент расплатился за очень специфическую услугу... Я берёг это для особого дня. На тот случай, если Ткань мироздания окончательно пойдёт складками, и мне понадобится ясный ум.

Лиза буквально перетекла через стойку, вцепившись в рукав старика. Её глаза стали огромными, как у кота из известного мультика.

— Иолочка, миленький! Продай, а? Блин... ну, или обменяй на что-нибудь! Мы отработаем, честно! Тёмыч может переписать тебе узор кассовой книги, а я... я тут такую генеральную уборку сделаю, что Ткачи из КНУТа в своих сияющих шинелях просто ослепнут от блеска наших полов! Мы отмоем каждый уголок, каждую трещинку в этой забегаловке! Рил, дед, я даже магическую кадку в омывальне отполирую до состояния зеркала! А ещё... вечером я расскажу тебе и про "летающих чудовищ", и про "плоские камни", и про всё остальное!

Тёма, оценив решимость подруги, солидарно кивнул.

— Подтверждаю. Мы проведём полную дефрагментацию и очистку кэша помещения. Уровень чистоты будет соответствовать стерильности операционной системы. И, да... — айтишник поправил очки. — Я готов предоставить доступную мне техническую спецификацию по самолётам и интернету.

Иола долго смотрел на них, переводя взгляд с фанатичной Лизы на серьёзного Артёма. В его голове никак не укладывались все эти "кэши", "спецификации" и "самолёты" — для него это звучало так, будто его помощники вдруг заговорили на языке древних заклятий изнаночных сущностей. Он решительно не понимал, как уборка может быть связана со "стерильностью системы", и почему сердце должно биться в ритме какого-то "техно", но...

Наконец старик тяжело вздохнул и всё же сдался — то ли благодаря искушению наконец-то увидеть полы в его заведении сияющими, то ли из-за любопытства перед грядущим вечером удивительных историй.

— Ладно. Чистота — это хорошо. В "Кривом Стежке" действительно давно пора встряхнуть пыль веков, раз уж вы обещаете сделать это с какой-то… как вы там сказали? Дефрагментацией? К тому же, мне самому стало интересно посмотреть, как вы будете работать после "чёрной искры". Только учтите — варить буду сам. Я не могу позволить вам, неумехам, перепутать узор кипения и впустую извести столь драгоценную пыль. Один неверный стежок — и вся искра уйдёт в пар, оставив лишь горькую золу.

Хозяин таверны скрылся в подсобке, а Лиза обессиленно рухнула обратно на стул, прижав ладони к щекам.

— Нет, ты это слышал, Тёма? Кофе! Настоящий! Я уже чувствую его запах... или это у меня галлюцинации?

— Это запах старого дерева и жареной мерёжки, — охладил её пыл Артём. — Но потенциальная вероятность успеха мероприятия возросла до девяноста процентов.

Вскоре Иола вернулся. В руках он держал крошечную медную джезву, обмотанную сияющими нитями, и маленькую деревянную коробочку. Когда он открыл её, по таверне поплыл тот самый аромат. Густой, терпкий, с лёгким оттенком шоколада и... чего-то металлического.

Процесс варки кофе в Поскони напоминал некий алхимический ритуал. Иола шептал над джезвой какие-то слова, и Артём готов был поклясться, что видел, как над горлышком сосуда закручивается крошечная Петля, концентрируя его аромат до невозможной плотности.

Когда напиток был готов, старик разлил его в три маленькие глиняные чашки. Кофе был не просто чёрным — он словно поглощал свет, а на поверхности переливались крошечные тёмные искры.

Лиза сделала первый глоток и зажмурилась.

— О-о-о... М-м-м... Это оно самое. Только мощнее раз в десять! Тёмыч, чекни, у меня зрачки ещё не на весь глаз?

Артём пригубил свою порцию. Горячая жижа обожгла язык, но через секунду по телу разлилась невероятная бодрость. Казалось, будто каждая клетка мозга получила по персональному ускорителю.

— Да-а-а... Эффект просто потрясающий. Уровень системной производительности зашкаливает. Ну что, Лизка, допиваем и приступаем к клинингу?

Вскоре, вооружившись вёдрами, тряпками из морских водорослей и какими-то щелочными составами, они принялись за дело.

Кофе в местном исполнении действительно творил чудеса. Лиза металась по залу со шваброй, как заведённая, а Артём методично оттирал столы, выковыривая грязь из самых мелких швов древесины.

В какой-то момент, когда они работали в дальнем углу зала, Тёма разогнулся и посмотрел на подругу.

— Слушай, Лиз... А ты не могла бы как-то... ускорить процесс? Ну, используя эти свои новые магические дебаг-способности? Вчера же с бельём получилось идеально. Может, ты просто скажешь этой тряпке, чтобы она сама стёрла всю грязь?

Лиза остановилась, опёршись на швабру, и вздохнула.

— Думаешь, я не пробовала? Я уже минут десять пытаюсь договориться с этим углом. И "пожалуйста" ему говорила, и угрожала, что вылью на него ополаскиватель для зубов... Ноль реакции. Ткань в этом месте какая-то... дубовая. Не хочет она со мной нормально общаться.

Иола, проходивший мимо с подносом чистой посуды и случайно услышавший их диалог, остановился.

— Ускорить процесс? Магией? — старик недоверчиво прищурился. — Детишки, вы о чём это сейчас? Я, конечно, говорил, что у вас есть задатки, но... обратиться к самой Ткани, и чтобы она при этом отозвалась? Между прочим, это уровень даже не Ткача, а кого-то посерьёзнее.

Лиза, которой необычный кофе явно развязал язык и добавил уверенности, вскинула голову.

— А вот и неправда! Вчера вечером я проделала это со своими... ну, с одеждой! Она была мокрая, а стала сухая и совсем новая. Я просто очень сильно захотела, и Посконь меня услышала, понятно? Тём, скажи ему, что я не вру!

Старик поставил поднос на ближайший стол и внимательно посмотрел на Лизу.

— С одеждой, говоришь? И как же это выглядело? Обычно магия Петель работает через точечное воздействие на нити. А чтобы просто "попросить", и оно вдруг исполнилось... Это, пожалуй, сказки для недоучек.

— А вот смотри сюда! — Лиза схватила из ведра мокрую, грязную тряпку и сжала её в руках. — Сейчас я тебе покажу, как я это делаю! Мироздание, лапушка, сделай эту тряпочку чистой и сухой. Мне очень-очень надо! Ну, пожалуйста!

Она зажмурилась, напряглась так, что на лбу выступила вена, и замерла. А через несколько секунд медленно разжала ладони...

Тряпка оставалась всё такой же мокрой и неприятно пахла речной тиной.

Иола сочувственно хмыкнул.

— Вот видишь? Мироздание, видимо, сегодня не в настроении заниматься благотворительностью... Магия — это не каприз, девочка, а полноценная работа с Тканью...

— Да я же говорю — вчера всё работало как надо! — девушка даже покраснела от обиды. — Я не сумасшедшая, старик! Я... я сейчас это докажу!

Лиза бросила тряпку в ведро и стремительно убежала в сторону омывальни.

Артём и Иола остались стоять в недоумении.

— Она всегда такая... импульсивная? — спросил старик.

— Это её базовая настройка, — пожал плечами Артём. — Но насчёт вчерашнего она всё-таки не врёт. Я видел результат. Наше бельё действительно выглядело так, будто его только что создали в графическом редакторе с максимальными настройками качества.

Минут через десять Лиза вернулась и выглядела при этом торжествующей. В руках она держала свои кружевные трусики — чистые и сияющие новизной.

— Вот! Посмотри сам! — она почти ткнула ими в лицо опешившему старику. — Я сейчас в омывальне их три раза специально полоскала! А потом сжимала в руках, просила — и каждый раз они высыхали мгновенно! Дед, если ты мне не веришь, я могу прямо сейчас...

— Не надо! — Иола поспешно выставил руки вперёд, отступая на шаг. — Верю я, верю! Спрячь это немедленно! В моей таверне не принято размахивать.... непонятными частями узора перед лицом хозяина заведения! Но то, что ты утвеждаешь, это... это крайне необычно.

Он прошёл к стойке, взял чашку с остатками кофе и сделал глоток, задумчиво огладив бороду.

— Послушайте меня внимательно, дети мои. Точнее, гхм... внуки. Я слышал разные истории о подобных способностях. Говорят, древние Мастера Узора могли договариваться с Тканью Поскони напрямую. Так, что она сама меняла фасон по единому их слову. Им достаточно было лишь намерения. Но ты, Лиза... при всём уважении к твоему происхождению, ты совсем не похожа на великую личность, способную перекраивать основы бытия.

Лиза снова надулась, но старик продолжил говорить.

— Однако, у меня есть одно предположение. Вчера ты была в состоянии крайнего стресса. Ты попала в чужой мир, тебя чуть не схватили Ткачи, ты была напугана и опустошена. Возможно, в тот момент твой личный Перекос вошёл в такой мощный резонанс с Посконью, что ты невольно создала новую Петлю. Свою собственную. И эта Петля завязалась именно на этих странных предметах вашей одежды, понимаешь? Ты не магии научилась, ты просто "пришила" состояние чистоты и сухости к двум конкретным вещам. И теперь, когда ты осознанно взаимодействуешь с ними, Петля срабатывает сама, потому что ты уже проложила этот путь в узоре.

— Это похоже на зацикленный скрипт, — задумчиво кивнул Артём. — Ты как будто создала функцию и привязала её к конкретному объекту. И эта функция теперь вызывается по событию "намерение", но только для этого айди... На другие объекты, вроде грязной тряпки, обработчик, видимо, не распространяется.

Лиза медленно опустила руки.

— То есть... я могу магически сушить только наши трусы? Серьёзно?! Это и есть вся моя суперсила? Я — великая Волшебница Чистых Труселей? Это же... это же рил обидно! Я думала, что скоро начну как в фильмах огненные шары метать или хотя бы стены раздвигать!

Иола сухо рассмеялся.

— Огненные шары — это к Ткачам, у них иглы иногда искрят. А стены раздвигать — это к самому Городу Семи Пятниц. Он у нас ещё и не такое умеет, хе-хе! Радуйся и этому, девочка моя. В Поскони любая личная Петля — это огромный дар. Кто знает, может быть, со временем ты сможешь расширить свои умения. А пока... возвращайтесь к работе. Пол сам себя не додраит, между прочим.

Второй рабочий день шёл своим чередом, но теперь он казался наполненным ароматами чистоты. Под воздействием "чёрной искры" и энтузиазма парочки землян, "Кривой Стежок" преображался на глазах.

Артём обнаружил, что если соскрести слой многолетних загрязнений с подоконников, под ним обнаруживается удивительной красоты дерево с прожилками, напоминающими застывшие молнии.

Лиза, ворча под нос что-то о своей "нишевой магии", всё же добралась и до омывальни. И отмыла кадку до такого блеска, что в ней теперь действительно можно было увидеть своё отражение даже в полумраке.

А ближе к вечеру, когда город начал погружаться в сумерки, а на улицах зажглись газовые фонари вперемешку с магическими кристалами, в "Кривой Стежок" потянулись посетители. Всё те же угрюмые работяги и мелкие лавочники.

Но сегодня вмногие из них вели себя странно.

Первый же вошедший — грузный мужчина в стёганом ватнике и с арбалетом-шпулемётом за спиной — остановился на пороге и подозрительно огляделся. Он даже провёл пальцем по поверхности стола, а потом удивлённо уставился на старика за стойкой.

— Иола, ты что, ремонт затеял? — пробасил он. — Или из центра проверку присылали? Чисто у тебя как-то... аж неуютно. Будто я не в кабак зашёл, а в приёмную Комитета.

— Это внуки мои расстарались, — небрежно отозвался старик, не отрываясь от привычного протирания посуды. — Хотят показать столичным жителям, как живут приличные люди в Дальних Нахлёстах... Садись уже, Гойх, не зуди. Тебе как обычно — побольше мяса и двойной эль?

Некоторые посетители тоже ворчали подобным образом, но в итоге задерживались чуть дольше обычного. Чистота, вопреки появившимся опасениям Иолы, не отпугнула их, а скорее заворожила. Люди тише разговаривали, аккуратнее пользовались посудой и даже совсем не сплёвывали на пол.

Артём и Лиза летали по залу, принимая заказы и собирая "пуговки". Бойкая девушка даже умудрилась впарить какому-то торговцу лишнюю порцию мерёжки, аргументируя это тем, что "в таком вайбе чистоты еда усваивается на тридцать процентов лучше, и это научный факт".

Время близилось к полуночи. Последние клиенты разошлись, и Артём уже начал переворачивать стулья на столы, освобождая пол для лёгкой влажной уборки. Его подруга, измотанная, но довольная, протирала стойку, наслаждаясь тишиной.

Внезапно дверь тихо скрипнула и в зал вошла девушка.

Одета она была неброско — серое платье из плотной ткани, тонкие штаны и мягкие сапоги. На одежде виднелись простые наружные швы, выполненные обычной серой нитью. Типичная жительница окраины, небогатая и незаметная. Она выглядела очень уставшей. Под глазами залегли тяжёлые тени, а на щеке виднелось крохотное пятнышко сажи. Но даже это не могло скрыть поразительной, естественной красоты девушки.

Она прошла к стойке, и Лиза невольно засмотрелась. У гостьи были правильные, мягкие черты лица и густые тёмные волосы, которые она небрежно заправила за уши.

— Светлого узора вашим мыслям, — негромко произнесла прекрасная незнакомка. Голос у неё оказался приятным и чуть хриплым от усталости.

Старик, до этого что-то записывавший в книге, поднял голову и расплылся в доброй улыбке.

— И твоему пути светлого узора, Илва! — весело отозвался он. — Не ждал тебя сегодня. Ты же говорила, что будешь занята на мануфактурах до конца седмицы.

Девушка вздохнула и присела на край табурета, с удовольствием вытягивая ноги.

— Смена закончилась раньше. На южных складах какая-то суматоха, КНУТ всё оцепил, ищут что-то. А нас просто выставили за ворота. Вот и решила заглянуть к тебе, пока есть свободное время. У тебя осталось чего-нибудь перекусить? Я не ела с самого утра.

— Конечно, конечно! — тут же засуетился Иола. — Тёма! Принеси лучшую порцию шурша! И налей-ка настойки из белых ягод, вон той, что на верхней полке. Илве нужно подкрепиться.

Артём бросился выполнять поручение, а Лиза, не в силах сдержать любопытство, подошла ближе, делая вид, что очень тщательно протирает соседний участок стойки.

Илва показалась ей очень "настоящей" — просто симпатичной местной девчонкой, явно вымотавшейся на работе, без всяких странностей посконного мира.

Илва заметила пристальный взгляд Лизы и дружелюбно улыбнулась ей.

— Новые лица? — спросила она у Иолы, кивнув на Лизу. — Те самые "внуки" из Дальних Нахлёстов, о которых сегодня шепчутся трущобы?

Иола коротко кивнул, выкладывая перед ней салфетку.

— Да, они самые. Приехали на подмогу. Немного шумные, но, как видишь, дело знают. Посмотри, как они выдраили зал!

Илва только сейчас огляделась вокруг и удивлённо приподняла брови.

— Ого... И правда! У тебя тут никогда так не блестело, старик, — она снова посмотрела на Лизу, задержав взгляд на её бандане. — Интересный фасон. В наших краях такого не носят, и это выглядит очень... необычно и смело.

Лиза почувствовала, как её щёки заливает румянец от приятного комплимента из уст такой красавицы.

— Спасибо! Это... ну, это наше, Нахлёстовское, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

Артём в это время осторожно поставил перед Илвой дымящуюся миску и кубок с напитком.

— Приятного аппетита, — вежливо пробормотал он.

— Спасибо, Тёма, — ответила девушка и задорно тряхнула волосами.

Айтишник молча кивнул и вернулся к столам, стараясь не пялиться на гостью слишком открыто.

Очередной вечер в Поскони заканчивался на удивление спокойно. В таверне было чисто, кофе всё ещё бодрил, а за стойкой сидела красивая девушка и просто ужинала, обсуждая со стариком сплетни с мануфактур.

И всё же Артём чувствовал, что за этой простотой может скрываться нечто важное. Возможно, именно такие люди, как Илва, и делают этот странный мир по-настоящему живым.

Глава 7. Свежие нити

Какое-то время Илва молча доедала свою порцию, задумчиво глядя на мерцающий за окном газовый фонарь. Девушка выглядела настолько измотанной, словно целый день лично крутила колесо главной городской прялки.

Лиза, вооружившись шваброй с намотанным на неё лоскутом из склизких водорослей, методично драила каменный пол, тихо напевая себе под нос какой-то вирусный трек из ТикТока.

Артём следовал за ней по пятам, составляя стулья со столов обратно на их законные места и протирая столешницы влажной тряпкой. Айтишник двигался по залу с грацией робота-пылесоса, чётко следующего заложенному алгоритму и не пропускающего ни единого сантиметра поверхности.

Очередная задача показалась ему предельно простой — забрать со стойки перед Илвой пустой кубок и отнести его в мойку. Артём подошёл к девушке вежливо кивнул и потянулся за тяжёлой глиняной посудиной. И тут произошло то, что в он сам мог бы назвать фатальной системной ошибкой.

Рукав его рубахи зацепился за выступающий край стойки, а задетый им кубок потерял равновесие и начал свой неизбежный путь к полу.

В обычной ситуации Артём бы просто отпрыгнул в сторону, позволив гравитации сделать своё грязное дело, а затем долго извинялся бы перед Иолой за свою неловкость. Но сейчас время вокруг него словно загустело, превратившись в вязкий кисель. Он отчётливо увидел, как кубок медленно заваливается на бок...

А затем пространство между столом и падающим предметом странно дрогнуло. Воздух в этом месте пошёл мелкой рябью. Артём прищурился и увидел её — мерцающую, полупрозрачную нить, выбившуюся из общего фона реальности. Петля. Она висела прямо над кубком, вибрируя от напряжения, словно багованный полигон в старой видеоигре.

Парень дёрнулся, но мгновенно осознал — перехватить падающую посуду он уже не успевает. Рефлексы неожиданно сработали быстрее мысли: вместо того чтобы ловить сам кубок, он выбросил руку вперёд и ухватил пальцами ту самую мерцающую нить в воздухе.

Пространство тихо хрустнуло. Кубок, не долетев до пола пары сантиметров, резко остановился в воздухе, будто наткнувшись на невидимую преграду, подпрыгнул и аккуратно опустился прямо в подставленную ладонь Тёмы.

Воздух снова стал прозрачным. Время вернуло свой привычный ход. Артём шумно выдохнул, поправляя съехавшие на нос очки, и посмотрел на спасённую посуду.

— Ого, — только и смог выдать он. — Похоже, пинг скакнул... но пакеты данных не потерялись.

Илва сидела совершенно неподвижно. Её сонливость испарилась без следа. Девушка смотрела на руку Артёма широко раскрытыми глазами, в которых плескался неподдельный шок.

— Ты... — голос Илвы дрогнул. — Ты сейчас ухватил Петлю? Ты увидел нить и дёрнул её? Голыми руками?!

Артём замер, лихорадочно соображая, как откатить ситуацию до предыдущего сохранения, и медленно поставил кубок обратно на стойку.

— Я просто... у меня реакция хорошая, — пробормотал он, чувствуя, как уши начинают гореть. — В игры всякие играл... Ну, знаешь, мелкая моторика раскачана.

— Интересные у вас игры в Дальних Нахлёстах... — задумчиво заметила Илва, переводя взгляд с кубка на смущённое лицо парня.

Лиза, наблюдавшая всю сцену, присвистнула и медленно похлопала в ладоши.

— Ну ты даёшь, Тёмыч, — протянула она с явным ехидством. — Наш комнатный Нео начал матрицу ломать? Рил, ты сейчас выглядел как джедай на минималках. Только светового меча из швабры не хватало.

Иола, протиравший стаканы в дальнем конце стойки, метнулся к ним с проворством прыткой верёвочницы и с грохотом опустил на столешницу пустой поднос, загораживая Артёма от Илвы широкой спиной.

— Игры, говоришь? — старик нервно выдохнул, покосившись на замершего Артёма. — Илва, девочка моя, ты уж не обессудь... Кровь — штука упрямая. Видать, передалось им кое-что от другого их деда, моего братца Сиолы. Тот, хоть и маг могущественный, но шебутной до крайности, вечно узоры путает. Вот и эти... нет-нет, да и выкинут что-нибудь эдакое. Ты только, сделай милость, не болтай на мануфактурах. КНУТ у нас шутить не любит. Начнут проверки слать да иглы свои расчехлять... А нам лишние дыры в жизни ни к чему.

Шок в глазах Илвы сменился острым, почти исследовательским интересом. Она плавно поднялась с высокого табурета, поправила складки платья и, обогнув старика, подошла к Артёму вплотную.

— Значит, второй ваш дедушка — тот самый Сиола? — тихо спросила она, склонив голову набок. Её тёмные волосы упали на плечо, открывая красивую тонкую шею. — Обычные уборщики не умеют хватать реальность за хвост, Тёма. Твои пальцы легли точно на шов. Даже я это видела.

Артём почувствовал себя школьником, пойманным за взломом кабинета информатики. От девушки пахло чем-то свежим, похожим на степные травы и дождевую воду. Он попытался отступить на шаг, но уткнулся спиной в соседний стол.

— Допустим, я уловил некую аномалию в коде... то есть, в структуре, э-эм... Полотна, — начал он напряжённо, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Но я не применял никаких несанкционированных инструментов. Исключительно визуальный контакт и базовая физика.

Тихий смех Илвы оказался неожиданно грудным и приятным.

— "Базовая физика"? Какие странные слова ты произносишь. Словно заклинания древних Кройщиков. Знаешь, а ты совсем не похож на простака. В тебе есть какой-то скрытый узор. Очень сложный узор.

Лиза фыркнула так громко, что Иола вздрогнул.

— Ой, да ладно вам, — закатила глаза девушка, снова принимаясь за пол. — Какой там узор! У него в голове одни алгоритмы и таблички. Нет, он парень неплохой, но оперативы иногда не хватает. Зависнет на простых задачах и стоит, моргает. Так что ты, Илва, не сильно на него рассчитывай. Он максимум винду тебе переустановит.

Илва с улыбкой посмотрела на Лизу.

— Твои слова звучат как птичий щебет... Половину слов я не понимаю, но суть улавливаю. Вы оба очень... необычные. Совсем не такие, как жители Семи Пятниц. Здесь люди думают только о "пуговках" и о том, как бы не провиниться в глазах Служащих. А вы другие. Свежие нити в старом полотне.

Она снова повернулась к Артёму, и в этот раз в её взгляде мелькнула откровенная симпатия.

— Я буду заходить почаще, — произнесла она мягко. — Мне хочется узнать вас лучше. Подружиться. Если, конечно, ваш дедушка Иола не против. И обещаю — про летающие кубки я никому не расскажу. Пусть тайны "Кривого Стежка" остаются внутри этих стен.

— С-спасибо, — выдавил из себя Тёма, чувствуя, как воротник просторной рубахи внезапно стал тесным. — Мы всегда рады... конструктивному диалогу.

Илва тепло улыбнулась всем троим.

— Светлого узора вашим мыслям. И до скорой встречи.

Она развернулась и лёгкой походкой направилась к выходу. Как только дверь закрылась, Иола шумно выдохнул и вытер лоб краем передника.

— Ну, парень, ты даёшь, — проворчал старик, качая головой. — Ухватил нить! Прямо на глазах у девчонки с мануфактур! Да если она проболтается...

— Не проболтается, — уверенно заявила Лиза, отставляя швабру. — Вы чекните, как она на нашего ботаника смотрела. Прямо сканировала взглядом. Тёмыч, признавайся, ты когда успел пикап-курсы пройти? То-то я смотрю, ты вечно в свой монитор пялился, а сам, небось, инструкции по соблазнению эльфиек изучал!

Артём поправил очки и насупился.

— Ничего я не изучал. Эмпирическая случайность. Девиация в поведении физических объектов... И вообще, давайте сменим тему. Система требует перезагрузки и восполнения энергетического баланса. Я есть хочу.

Иола понимающе хмыкнул и пошёл запирать тяжёлую входную дверь на магические засовы.

— Будет вам хороший ужин. Пожалуй, вы его сегодня заслужили...

Спустя четверть часа они втроём сидели за столом в дальнем углу зала. Перед ними стояла глубокая сковорода с тушёным мясом и местными овощами. В центре стола Иола торжественно водрузил пузатую бутыль.

— Вот, — старик с гордостью похлопал по сосуду ладонью. — Настойка из сонной рябины и корня шептуна. Рецепт моего прадеда. Расслабляет разум лучше любого эликсира из центральных аптек.

Он разлил густую, слегка светящуюся в полумраке жидкость по маленьким чарочкам. Артём осторожно принюхался. Пахло ягодами, древесной корой и чем-то пряным, совсем знакомым. Напиток оказался на удивление мягким, оставляя долгое тепло в горле.

Лиза, выпив свою порцию, довольно зажмурилась и потянулась к карману просторных штанов.

— Эх, сейчас бы включить какой-нибудь чилловый плейлист, — вздохнула она, вытаскивая на свет свой айфон. Черный прямоугольник экрана с чуть треснутым защитным стеклом выглядел в интерьере таверны как инопланетный артефакт. Девушка привычным жестом нажала на кнопку питания. Аппарат остался мёртвым.

— Ну давай же, кирпич ты бесполезный... — Лиза с силой вдавила кнопку ещё раз, но чуда так и не произошло.

Артём молча поднялся и ушёл в их спальню.

Там, в тяжёлом деревянном сундуке, были надёжно спрятаны их вещи: яркая жёлтая куртка Лизы, их джинсы, футболки, маленькая женская сумочка и его городской рюкзак, который в мире Поскони выглядел бы слишком приметным. Вернувшись, он положил рюкзак на колени, достал из него массивный повербанк и нажал на крошечную кнопку сбоку.

Ни один индикатор не загорелся.

— Ёмкость ноль процентов, — констатировал он, кладя устройство на стол. — Батарея полностью деградировала. Или... местное магнитное поле вытянуло весь заряд.

Иола, жуя кусок мяса, с подозрением косился на странные "плоские камни".

— И вы говорите, что в этих пластинах живут ваши воспоминания? — спросил старик, осторожно указывая на телефон вилкой. — Звучит как чёрная некромантия. Я слышал сказки о колдунах, которые запирают души в зеркала, но чтобы носить такое в кармане... Ткачи за такое по головке не погладят. Увидят — зашьют суровой ниткой, и дело с концом.

— Это не некромантия, дед, — вяло отмахнулась Лиза. — Это технологии. Кремний, пластик, микросхемы. Мы тут с Тёмычем по сравнению с вами — люди будущего. Ну, или были бы ими... если бы у нас была нормальная розетка на двести двадцать вольт. Тём, а может, твой мультитул поможет? Расковыряешь там чего-нибудь, проводки соединишь... Ты же айтишник! Сделай магию!

Артём снисходительно посмотрел на подругу.

— Эх Лизка... Твоё непонимание базовых принципов работы электроники меня просто поражает. Допустим, мы найдём источник постоянного тока. Допустим, я соберу понижающий трансформатор из медной проволоки и гвоздей. Телефон включится. И что дальше?

— Ну как что? — возмутилась Лиза. — Я посмотрю свои фотки! Почитаю заметки! Послушаю музыку!

— На этом функционал и закончится, — отрезал Артём. — Здесь нет станций сотовой связи. Нет провайдеров. Нет DNS-серверов. Мы находимся вне зоны покрытия интернет-сети. Твой айфон здесь — просто кусок дорогого пластика с фонариком. Он не сможет синхронизироваться ни с одним сервисом. Абсолютный оффлайн.

Иола задумчиво почесал бороду.

— Интернет... Вы упоминали это слово. Та самая невидимая паутина, которая связывает всех людей в вашем мире?

— Точно, — кивнул Артём. — Глобальная информационная сеть. Данные передаются по оптическим кабелям и через спутники на орбите. Мы можем мгновенно отправить сообщение человеку на другой стороне планеты.

Старик недоверчиво покачал головой.

— Сказки... Лишь величайшие Кройщики способны перекинуть мысль через весь мир в мгновение ока. А вы говорите, что у вас это может каждый простолюдин?

— Не просто каждый, — хмыкнула Лиза, наливая себе ещё немного настойки. — Даже некоторые коты у нас имеют свои странички в интернете. Миллионы подписчиков следят за ними! И ничего это не глупости! Просто... культ такой.

— А самолёты? — старик подался вперёд, его глаза блестели от любопытства. — Вы говорили про железных чудовищ, в которых люди летают по небу?

— Аэродинамика, — Артём начал чертить двузубой вилкой силуэт самолёта прямо в полупустой сковороде. — Подъёмная сила крыла возникает из-за разницы давлений воздуха сверху и снизу профиля. Реактивные двигатели создают тягу. Никакой магии, чистые законы Бернулли.

Иола слушал, открыв рот. Для жителя Поскони, где направление улиц могло измениться от настроения толпы, концепция строгих, неизменных физических законов казалась чем-то невероятным и пугающим.

— Удивительный у вас мир, — тихо произнёс старик. — Работающий сам по себе, без вмешательства Ткачей. Но суровый, наверное. Нет места для фантазии Ткани.

— Зато у нас в туалет можно ночью ходить без риска провалиться в Изнанку, — буркнула Лиза, пряча бесполезный телефон обратно в карман. После чего встала и потянулась, широко зевая. — Ладно, мальчики. Давайте уже отдыхать. Завтра ещё работать...

Процесс подготовки ко сну в "Кривом Стежке" каждый раз вызывал у Артёма лёгкий стресс. Магическая кадка в омывальне работала безупречно, вода появлялась тёплая и чистая по первому мысленному запросу, но вот местный гардероб...

Выданные Иолой в первую их ночь в Поскони две совершенно одинаковые ночные рубахи — просторные, сшитые из тонкого, почти невесомого льна, были невероятно удобными, но... имели один критический недостаток: их длина едва доходила до середины бедра.

Артём стоял у кровати, нервно одёргивая подол рубахи. В таком виде он чувствовал себя максимально нелепым.

Лиза выпорхнула из омывальни, на ходу вытирая мокрые волосы местным аналогом полотенца. Её рубаха в глазах Тёмы сидела на ней совершенно иначе. Она словно подчёркивала изгибы фигуры подруги, открывая вид на длинные стройные ноги.

Девушка запрыгнула на кровать, ловко закинув ногу на ногу. Артём поспешно отвёл взгляд, уставившись на кривые швы деревянного потолка, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Чего застыл, Тёмыч? — усмехнулась Лиза, похлопывая ладонью по матрасу рядом с собой. — Падай давай. Я сегодня не кусаюсь.

Парень деревянной походкой подошёл к кровати и лёг на самый край, по обыкновению вытягиваясь в струнку и скрестив руки на груди, напоминая фараона в гробнице.

Лиза перевернулась на бок, подперев голову рукой, и внимательно посмотрела на его напряжённый профиль.

— Знаешь, а эта местная красотка на тебя конкретно так запала, — протянула она с хитрой улыбкой. — Рил, она так смотрела, словно ты не уборщик, а как минимум принц какой-нибудь. Видел, как она ресницами хлопала? "Ох, Тёма, какой у тебя... сло-о-ожный узор!".

— Лиз, прекрати нести чушь, — нахмурился Артём, не меняя позы. — Это был простой исследовательский интерес к нестандартному явлению. Я ненароком проявил активность в обращении с магией Петель, и реакция Илвы оказалась вполне логичной.

— Ага, логичной, — фыркнула Лиза. — Ты свой интерфейс-то в зеркале давно видел? Ты когда тот кубок ловил, у тебя лицо такое... брутальное стало. Челюсть сжал, глаза горят... Прямо альфа-самец из отдела программирования! Спорим, она завтра снова придёт? Будет строить тебе глазки и просить научить её "базовой физике"...

— Не выдумывай, — Артём закрыл глаза, пытаясь силой мысли замедлить сердцебиение.

— Спокойной ночи, хакер реальности, — хихикнула девушка, отворачиваясь к стене. — Смотри, чтобы во сне провода не перемкнуло.

Следующая неделя в Поскони слилась для них в один непрерывный, монотонный цикл. Иллюзии о скором возвращении домой таяли с каждой вымытой тарелкой. Они начали привыкать к ритму жизни в "Кривом Стежке".

Утро начиналось с традиционного скандала.

Каждый день, примерно часов в семь утра, Лиза садилась за барную стойку, упиралась лбом в столешницу и начинала ныть.

— Иола... дедулечка... ну один глоточек. Ну полчашечки! Я же чувствую, у тебя там в заначке ещё что-то осталось! Я тебе все окна вымою! Я крыльцо языком вылижу! Ну дай кофейку, а? У меня давление ниже плинтуса. Я не в ресурсе. Я сейчас... в спячку впаду!

Но Иола был непреклонен.

— Нет, девочка. "Чёрная искра" — это мой неприкосновенный фонд. Я и так потратил на вас целую порцию. Знаешь, сколько это стоило? На такие деньги я мог купить добротную телегу с двумя крепкими тягловыми ящерами! Пейте отвар и начинайте работать.

Лиза тяжело вздыхала, выпивала горьковатый травяной отвар, от которого сводило скулы, и отправлялась махать шваброй.

Артём взял на себя техническое обслуживание заведения. Он методично проверял стулья на предмет шаткости, укрепляя соединения с помощью своего мультитула. Изучал работу магической вытяжки на кухне, пытаясь понять алгоритм, по которому дым исчезал в никуда. Он даже попытался оптимизировать учётную книгу Иолы, предложив вести двойную запись приходов и расходов, от чего старик пришёл в неописуемый ужас и запретил айтишнику приближаться к его документации.

Посетители таверны тоже стали привычной массовкой. Местные маргиналы, ремесленники и суровые Смётчики в своих стёганых ватниках больше не пугали ребят.

Артём научился безошибочно определять номинал местных монет — "пуговок". Медные — с грубыми крестообразными швами шли на мелкие расходы. Серебряные, с аккуратными гладкими нитями, ценились значительно выше. А золотые... золотые в трущобах практически не встречались.

Артём вычислял конвертацию валют в уме, выдавая сдачу быстрее, чем Иола успевал щёлкнуть костяшками на неком подобии деревянных счётов.

Магия Лизы за эту неделю не сдвинулась ни на шаг. Она проводила часы в омывальне, пытаясь силой мысли высушить полотенца, заставить швабру мыть пол самостоятельно или хотя бы очистить фартук от пятен жира.

Результат всегда был нулевым.

— Это какое-то издевательство! — бушевала она как-то вечером, бросая тряпку в угол. — Я пробовала разные команды. "Очистить", "Стереть", "Форматнуть"... И ничего! Зато стоит мне взять в руки наши трусы... Бац! И они сухие и пахнут альпийской свежестью! Почему мироздание такое озабоченное?!

Артём, натиравший чистую посуду, флегматично пожал плечами.

— Мы ведь это уже обсуждали. Скорее всего, первичное событие создало жёсткую привязку к конкретному классу объектов. Твой токен авторизации работает в очень узком диапазоне запросов. Радуйся, что у нас хотя бы есть чистое нижнее бельё. В условиях тотального отсутствия трусов как отдельных предметов гардероба, это значительное преимущество.

Ещё одной ежедневной традицией стали визиты Илвы.

Девушка действительно приходила каждый вечер, незадолго до закрытия. Она садилась на один и тот же стул у стойки, заказывала лёгкий ужин и задерживалась гораздо дольше, чем было принято в обществе Семи Пятниц. Местная красотка явно шла сюда не ради еды, а чтобы подружиться с необычными "внуками" Иолы.

Она расспрашивала их о Дальних Нахлёстах, откуда они якобы приехали. Артёму приходилось на ходу сочинять сложные легенды, опираясь на обрывки информации, полученные от Иолы. Он описывал провинцию как суровый край, где люди живут чуть ли не в землянках и ежедневно ходят на охоту.

Илва слушала эти истории, широко раскрыв глаза, подперев подбородок руками.

— Какие дикие нравы, — шептала она, не сводя взгляда с Артёма. — Жить под землёй... Наверное, там совсем не видно узоров неба. Как ты выжил там, Тёмочка?

В такие моменты парень начинал усиленно протирать стойку, чувствуя, как потеют ладони.

Илва действительно была очень красивой. А её простота и искренний интерес выбивали его из колеи привычных скриптов общения. Он вечно был невидимкой в офисе, парнем которого зовут, лишь когда сломался принтер. А здесь эта девушка смотрела на него так, словно он рассказывал эпос о великих героях.

Иногда она приносила мелкие гостинцы. То странный фрукт, похожий на синее яблоко со вкусом копчёной рыбы, то горсть сладких прозрачных леденцов.

Лиза за спиной гостьи строила уморительные рожицы, изображая страстную любовь, складывала пальцы сердечком и беззвучно шевелила губами: "Женись на ней, Тёмыч!".

Артём в ответ только свирепо сверкал очками.

Но к концу недели эта монотонная стабильность дала трещину. В пятницу вечером Лиза, закончив мыть полы, рухнула на стул и издала звук умирающего кита.

— Всё. Конец. Мой проц перегрелся, — простонала она, глядя в потолок. — Я так больше не могу, рил! Иола, мне кажется, что я схожу с ума. У меня депривация впечатлений. Я целую неделю не видела ничего, кроме этих стен, грязной посуды и рожи Тёмыча!

— Моё лицо имеет стандартные антропометрические пропорции, — обиженно заметил Артём из-за стойки.

— Да я не про твоё лицо, зануда! Я в целом про... про обстановку! — Лиза всплеснула руками. — Это же новый мир! Магия! Ткачи, Кройщики, о которых нам упрямо не рассказывает старик... монстры, в конце-концов! А мы сидим тут и моем полы... Я хочу выйти на улицу и увидеть город. Я хочу на шопинг! Ну, или хотя бы... просто поглазеть на витрины! Мне нужен свежий контент, иначе я начну бросаться тарелками в посетителей просто ради разнообразия.

Иола, пересчитывавший выручку, тяжело вздохнул и закрыл кассовую книгу.

— На улицу, значит, захотелось... В город...

Он долго смотрел на Лизу, после чего перевёл взгляд на Артёма. Старик понимал, что держать их взаперти вечно не получится. Они молодые и горячие. Рано или поздно сами сбегут искать приключения, и тогда проблем не оберёшься.

— Ладно, — медленно произнёс Иола, поглаживая бороду. — Завтра мне как раз нужно пополнить запасы приправ. У нас закончился молотый пряный вьюн и сушеные споры болотника. Я отправлю вас на Рынок Запутанных Нитей. Это недалеко, в соседнем квартале...

Лиза взвизгнула от восторга и подпрыгнула на стуле.

— Ура! Свобода! Экскурсия!

— Но! — старик поднял узловатый палец, и его голос зазвучал сурово. — Вы должны пообещать мне соблюдать три правила. Первое: ни с кем не спорить и не привлекать к себе внимание. Второе: если увидите патруль Пряльников, а тем более белые шинели КНУТа — переходите на другую сторону улицы и делайте вид, что вы глухонемые дурачки.

— Поняли, — серьёзно кивнул Артём. — Режим "Стелс", минимальный уровень угрозы.

— И третье, — Иола сурово посмотрел на Лизу. — Это касается лично тебя, егоза. Следи за своим языком. Никаких твоих странных словечек. Никаких разговоров про "вайбы", "интернеты" и прочую ересь. И ради всех Кройщиков, натяни бандану поглубже на уши. Если кто-то увидит твои волосы, нас всех заберут на допрос в Комитет.

— Обещаю, дедуль! — Лиза прижала руку к груди. — Буду немая как рыба. Буду сливаться с ландшафтом. Меня даже никто не заметит!

— Очень на это надеюсь, — проворчал Иола, вставая из-за стола. — А теперь марш спать. Завтра встанете до рассвета. Рынок не ждёт ленивых...

После водных процедур парочка вернулась в свою комнату в совершенно новом настроении. Предвкушение вылазки в магический мегаполис будоражило кровь.

Укладываясь в постель, Артём поймал себя на мысли, что впервые за эту неделю он действительно ждёт завтрашнего дня. Город Семи Пятниц ждал их за дверями таверны, огромный, непредсказуемый и сшитый из противоречий.

— Тёмыч... — тихо позвала Лиза в полумраке спальни.

— Мм?

— А как думаешь, на рынке можно купить кофе? Ну, если хорошо поискать?

Артём улыбнулся в темноте.

— Вероятность стремится к нулю, Лиза. Но... мы можем попытаться найти локальную альтернативу. Спи уже. Завтра у нас долгий квест...

Он закрыл глаза, представляя себе бесконечные мерцающие петли магических улиц, и погрузился в сон без сновидений.

Глава 8. Кромки, Копоть и Напёрсток

Солнечный луч пробился через мутное окно спальни и нагло мазнул Артёма по лицу. Парень поморщился и нехотя разлепил веки.

Иола уже вовсю гремел посудой на кухне, а из коридора доносилось бодрое, но немного фальшивое мурлыканье Лизы, которая, видимо, как раз возвращалась из омывальни. Тёма нащупал ногами растоптанные плюшевые тапки и побрёл на утренние процедуры.

– Светлого узора, внучки! — бодро пробасил старик, когда ребята вышли в общий зал и уселись на высоких табуретах у стойки. – Ну что, готовы к певому выходу в люди? Солнце уже вовсю греет крыши, а рынок не любит тех, кто чешется до полудня.

С этими словами Иола бухнул на столешницу объёмную заплечную торбу. Она была сшита из лоскутов грубой мешковины, но толстые швы выглядели крепкими и надёжными. Рядом шлёпнулся увесистый кожаный мешочек, внутри глухо звякнули пуговки.

— Слушайте внимательно и запоминайте, — старик сдвинул кустистые брови, переходя на серьёзный тон. — Дорога простая — выходите из "Стежка", идёте прямо, потом два раза направо, а дальше — топаете вдоль стены с синими заплатами, пока не упрётесь в арку. Дойдёте минут за пятнадцать... если город будет в духе... На рынке купите пряный вьюн и споры болотника. Только свежие! Если будут подсовывать лежалый товар — плюйте под ноги и уходите к другому торговцу. Между прочим, это лучший способ показать, что вы из своих. И не забудьте, о чём я вам вчера сказывал!

Лиза, которая уже успела натянуть бандану и завязать её узлом на затылке, спрятав яркие волосы, нетерпеливо поёрзала на табурете.

— Дедуль, ну мы же всё поняли! Режим инкогнито, банданы на уши, Пряльникам не подмигивать, Ткачей обходить по широкой дуге... Рил, мы же не дети малые!

— Ох, не дети они... — Иола тяжело вздохнул, но в его глазах при этом блеснула тёплая искорка. — Как на рынке управитесь — можете прогуляться по окраинам. Но чтобы к вечеру здесь были, когда начнётся основной поток голодных глоток! И чтобы в центр — ни ногой! Ваши манеры пока ещё оставляют желать лучшего.

Неожиданно расщедрившись, хозяин таверны сыпанул в ладонь Артёма горсть медных, прошитых крест-накрест грубой нитью пуговок из шкатулки с мелочью.

— Это вам на карманные расходы. Купите там и себе чего-нибудь... И приглядывай за этой егозой, Тёма! На тебя одна надежда.

Лиза ехидно фыркнула.

Тёма кивнул с ответственным видом и накинул широкие лямки торбы на плечи.

— Принято! Не отсвечиваем и работаем по протоколу "тише воды, ниже травы". Всё будет под контролем.

Через минуту они уже стояли на улице и вдыхали свежий бодрящий воздух Семи Пятниц.

В утреннем свете город выглядел вполне приветливо и дружелюбно. Узкие мостовые из разномастного булыжника будто бы сами стелились под ноги. Надписи на редких указателях вели себя пристойно и без всяких странностей.

Но айтмшник то и дело ловил себя на странном ощущении — они вроде бы шли не спеша, но кривые переулки трущоб пролетали мимо с какой-то неестественной скоростью.

— Чекни, Тёмыч, — указала Лиза на ближайшую стену. Та прямо на их глазах плавно сместилась на пару метров, открывая удобный проход между домами. — Улицы тут реально как живой пластилин. Подгружаются прямо на ходу!

— Скорее всего, это та самая динамическая оптимизация маршрута, — пробормотал Артём, задумчиво поправляя очки на носу. — Видимо, наше желание поскорее добраться до рынка выступает в роли приоритетного запроса. Система каким-то образом подстраивается под пользователя.

Арка входа в Рынок Запутанных Нитей вынырнула из-за угла совершенно внезапно. Сам же рынок встретил их мешаниной тканей, запахов и гомона. Огромные полотняные навесы всех отттенков бежевого и серого перекрывали небо, создавая причудливую игру света и тени. В воздухе висела взвесь из мелких ворсинок, которые в лучах солнца казались золотистой пылью.

Привычных прилавков тут почти не было. Товар по большей части просто лежал в огромных корзинах, висел на прибитых к опорам крючках или громоздился развалами на телегах с огромными колёсами. Люди суетливо сновали между рядами и перекликались на своём певучем наречии.

— Смотри, какие красивые! — Лиза замерла у лотка с расшитыми тканями. — Это же ручная работа уровня "бог". А глянь на тот отрез в углу, у него же швы прям сияют!

— Не пялься, — Артём мягко взял подругу за локоть и потянул её дальше. — Мы — обычные подмастерья из Дальних Нахлёстов, которые пришли сюда за специями. Нас не должны удивлять светящиеся нити.

Постепенно они углубились в недра рынка.

В одном из проходов навстречу им неожиданно выплыла тройка патрульных Пряльников в монолитных серых шинелях без единого стежка. На поясах Служащих угрожающе болтались массивные деревянные веретёна.

Артём тут же опустил голову, принявшись сосредоточенно разглядывать содержимое ближайшей корзины с какими-то костяными иглами. Лиза последовала его примеру и с преувеличенным интересом принялась рассматривать связку сушёных грибов, больше похожих на сморщенные уши.

Пряльники протопали мимо.

Когда , девушка шумно выдохнула.

— Брр, вайб у них, конечно... — шумно выдохнула девушка, когда шаги Служащих стихли. – Как у коллекторов в понедельник. Рил, даже смотреть в их сторону не хочется.

— Послушай лучше, что местные говорят, — тихо шепнул ей Артём, кивнув в сторону группы торговцев у чана с краской.

— ...И я ему говорю: если Кройщик решит, что твоя лавка здесь лишняя, ты и пикнуть не успеешь, — долетел до них обрывок фразы. — Пряльники возятся с простыми нитями, КНУТ — с Тканью... А Крои решают, какому фасону Полотна быть. Ткачи из Комитета — просто тихие парни с иголками по сравнению с ними! Если встретишь Кроя, помни, что ты — просто неудачный припуск, который можно отрезать и выбросить в Изнанку.

— Это точно, — согласно отозвался другой, — Если Узор города им не нравится, они просто перекраивают весь район. А на утро ты просыпаешься не в своей постели, а посреди какого-нибудь фонтана с фиолетовыми лягушками...

Лиза округлила глаза и дёрнула Артёма за рукав.

— Слышал? Фиолетовые лягушки?! Тём, я теперь точно из Иолы всю инфу вытрясу. Почему он про этих Кройщиков молчит, как партизан? Это же, наверное, самый сок! Что-то вроде местного топ-менеджмента реальности!

— Может быть, потому что упоминание тех, кто может стереть тебя из бытия, не способствует хорошему пищеварению, — резонно заметил парень. — Идём. Вон там, кажется, торговцы специями...

Плотный мужчина, с лицом цвета хорошо прожаренного тоста, представившийся Муалом, встретил их настороженно.

— Так вы, значится, те самые внуки Иолы? — прищурился он, разглядывая их простенькую одежду. — Слыхал, слыхал. Старый лис говорил, что к нему приехали родичи из Дальних Нахлёстов. Что-то вы бледноваты для тех мест... Там ведь, говорят, солнце жарит так, что нити на одежде обугливаются.

— Так мы в землянках больше сидели, старшим помогали... по хозяйству, — быстро сориентировался Артём. — А теперь вот деду помогаем... Нам нужен молотый вьюн и болотник. А ещё... Иола просил передать, что если подсунешь несвежее старьё, он в следующий раз пришлёт за товаром своего братца Сиолу.

Торговец заметно вздрогнул при упоминании имени их "второго деда", а его тон мигом стал заискивающим.

— Зачем же сразу угрожать? Для Иолы у меня и так всегда только самый свежий сбор. Вот, поглядите — споры ещё дышат.

Муал открыл плотно притёртую крышку банки, и оттуда вырвалось облачко зелёного пара.

Закупив необходимые специи, Артём вдруг почуствовал, как его желудок начинает требовательно урчать от окружающих запахов.

— Слушай, Муал, а где тут у вас можно перекусить? Так, чтобы быстро и не по цене целого рулона шёлка.

Торговец в ответ махнул рукой чуть в сторону.

— Идите к Луо. У него там павильончик быстрого питания. Мы сами только там и едим! Дёшево, сердито и живот потом не крутит.

Павильон Луо оказался с небольшим навесом и высокими круглыми столиками без стульев. Люди перекусывали, стоя за ними, и перебрасывались короткими фразами. Дымный воздух вокруг аппетитно пах жареным тестом и пряностями.

— Две "Мясные кромки"! — зычно выкрикнул усатый повар, вручая очередному клиенту нечто похожее на обычные чебуреки. При этом хрустящие защипы по краям действительно имитировали машинную строчку.

— М-мм, текстильный фастфуд, — оценила Лиза, подходя ближе к окошку павильона. — Мужчина, нам тоже, пожалуйста, две этих.. кромки! И... кофе есть?

Тот замер с полотенцем в руках, задумчиво пошевелил усами и уставился на девушку с полным непониманием в глазах.

— Кофе?! Это что ещё за слово? Что-то иноземное?

— Она имела в виду "чёрную искру", — поспешно поправил подругу Артём, легонько наступив ей на ногу.

Луо медленно прошёлся взглядом по их рубахам с грубыми швами и самодельным хлопковым банданам, после чего иронично хмыкнул.

— "Чёрную искру"? Ребятки, да если бы я мог себе позволить закупать "искру", то я бы сейчас не в этом дыму стоял, а открыл бы ресторан где-нибудь в центре, прямо рядом с Комитетом! Тамошние жители в сияющем шитье как раз это зелье и пьют... А сюда, на наш рынок, такие господа даже не заглядывают.

Лиза разочарованно вздохнула.

Луо же, увидев её поникший вид, немного смягчился.

— Зато у меня есть "Копоть Феоли"! Взвар из обжаренных на открытом огне феольских корней. Горячий и терпкий — как раз для тех, кто совсем заштопался от усталости. Торгаши за него душу готовы продать по утрам. Бодрит, понятное дело, похуже "искры"... но и стоит в тысячу раз дешевле!

Через пару минут они уже стояли у одного из столиков, вгрызаясь в горячие, истекающие соком "Мясные кромки".

— Слушай, а ведь реально вкусно, — заметила Лиза, вытирая губы салфеткой. — Мясо немного жирноватое, но специи тащат. И эта его "Феоли"... м-мм...

Она сделала маленький глоток обжигающей "Копоти" из глиняной чашки. Тёмно-коричневый напиток отдавал необычным привкусом жжёного дерева и карамели.

— Тём, да это же почти как растворимый кофе! Только без всякого химозного послевкусия. Не "искра", конечно, от которой просто волосы дыбом, но жить можно.

Артём прихлебнул свой напиток и согласно кивнул.

— Ага. То ли эффект плацебо, то ли реально какой-то мягкий стимулятор... По крайней мере частота кадров в глазах стабилизировалась.

В итоге Лиза пустила в ход всё своё обаяние и умудрилась уговорить повара продать им мешочек измельчённых феольских корней.

— Будем пить по утрам перед работой, – заявила она, пряча покупку в карман. — А то от травяных чаёв я чувствую себя престарелой эльфийкой на фито-диете.

Вскоре парочка решительно направилась в сторону местного городского парка, дорогу к которому им указал Луо. Но прямо перед нужным выходом с рынка им подвернулся сомнительного вида прилавок, на котором лежали мотки цветных ниток, осколки мутных кристаллов, непонятные костяные фигурки и прочий "волшебный" хлам.

Здешних обывателей это место не прельщало, но Лизу вполне ожидаемо потянуло словно магнитом.

— Лизк, ну нет, не начинай опять, — обречённо простонал Артём. — У нас лимит пуговок. А эта лавка выглядит, как типичный магазин приколов для магических неудачников.

— Да ладно тебе, мы просто посмотрим! Вдруг тут попадётся что-нибудь интересное?

За прилавком сгорбилась сухонькая старушка в очках с круглыми толстыми линзами. Сама она сидела практически неподвижно, но её мутный взгляд медленно ползал с Лизы на Артёма и обратно.

— Чего ищешь, девонька? — голос торговки проскрипел, как несмазанные петли. — Судьбу в игольном ушке? Или заплатку на разбитое сердце?

Лиза тут же принялась увлечённо перебирать безделушки и расспрашивать про назначение каждой ерундовины. Старуха охотно отвечала, но её глаза при этом периодически буквально сверлили парня, от чего тот ёжился и чувствовал себя крайне неуютно.

– Лиз, пойдём уже, а? – потянул он подругу за край рубахи. – Ты и раньше тратила ползарплаты на всякие "магические" камни, которые в итоге оказывались простым крашеным стеклом... А теперь что, опять за своё? Это же бесполезная трата ресурсов!

Старуха, услышав это, прищурилась, и в её взгляде отчётливо промелькнула обида. Пошарив костлявой рукой под прилавком, она извлекла оттуда небольшую, обитую выцветшим бархатом шкатулку. Внутри обнаружился невзрачный потемневший напёрсток с тонкой гравировкой в виде переплетённых нитей.

— Перст Осязания Витков, — гордо прошамкала она. — Помогает почувствовать Петлю и понять, куда она ведёт, прежде чем шагнуть в неё. Редкая вещица. Бери, девонька, не пожалеешь!

Глаза Лизы тут же загорелись фанатичным огнём.

— Сколько? — выдохнула она.

Старуха назвала сумму, от которой Артём мысленно присвистнул. Это были все их оставшиеся деньги – сдача от покупок специй и всё, что было выделено на карманные расходы, вместе взятое.

— Тёмочка, ну пожалуйста! — Лиза, заметив выражение лица айтишника, тут же вцепилась в его руку и включила режим "кота из Шрека". — Это же... очень хорошая инвестиция! Ты ведь сам говорил, что тебе трудно фокусить Петли. А с таким гаджетом мы будем... просто богами магии! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Тёма пристально и с осуждением посмотрел на старуху с напёрстком в руках. Затем перевёл взгляд на Лизу. Логика упрямо кричала об ошибке. Но умоляющий вид девушки, в которую он был давно и тайно влюблён, попросту помножил на ноль все его внутренние алгоритмы.

Парень тяжело вздохнул и высыпал пуговки на прилавок.

— Наша финансовая подушка безопасности только что превратилась в тыкву. Надеюсь, металл этой штуки хотя бы не вызывает аллергии.

Лиза засияла от счастья и нацепила напёрсток на палец, а старуха вдруг подалась вперёд, почти касаясь узловатым пальцем очков Артёма.

— Парень.. — тихо спросила она. — Скажи старой Лио, где ты раздобыл эти... эти прозрачные стёкла? Никогда не видела такой чистой работы... Ни единого развода.

Артём замялся, лихорадочно соображая, но овремя вспомнил уже устоявшуюся "легенду".

— Это.. это подарок. От нашего деда Сиолы. Он у нас немного... с причудами.

Торговка в мгновение ока отпрянула, едва не свалившись вместе с колченогим табуретом. Её лицо при этом резко побледнело, а руки мелко задрожали.

— Сиола... — пробормотала она, поспешно убирая пуговки в деревянный ящик. — Безумный швец теней... Уходите. Уходите скорее! Светлого вам узора, и.. избавь меня Посконь от внимания ваших родственничков!

— Ну вот, — буркнул айтишник, когда они вышли на просторную тенистую аллею. — Твоё приобретение снова сделало нас нищими, а моё упоминание "дедушки" чуть не довело старуху до инфаркта. Отличная вышла прогулка...

— Ой, да ладно тебе душнить! — Лиза весело покрутила странный напёрсток на пальце. — Зато у нас теперь есть артефакт! Чувствуешь, какой редкий вайб? Да и парк — просто пушка!

Парк действительно впечатлял. Огромные деревья с листвой, похожей на лоскутки зелёного атласа, раскинули кроны над идеально подстриженными газонами. Многочисленные цветущие беседки и причудливые фонтаны буквально дышали свежестью и покоем.

По извилистым тротуарам неспешно прогуливались жители самых разных сословий Семи Пятниц. Здесь встречались как простые работяги в одежде с грубыми швами, так и более состоятельные горожане, наряды которых выглядели настоящими произведениями искусства — со сложными фактурными швами.

Как раз в этот момент навстречу им неспешно двигалась очередная парочка из "элит". Мужчина, одетый в длинный расшитый камзол, и дама в шурщем пышном платье. Отделка швов на их одеждах переливалась тонкими нитями из явно драгоценного металла.

Мужчина вёл на поводке странное существо, которое выглядело, как нечто среднее между померанским шпицем с длиннющими ушами и облаком сахарной ваты. Питомец перемещался плавными длинными прыжками, едва касаясь лапками земли.

— Светлого узора вашим мыслям, — вежливо и уже почти привычно поздоровались ребята, синхронно приложив пальцы ко лбам и изобразив в воздухе волнистые линии.

"Элитная" пара в ответ лишь мазнула по ним презрительными взглядами. Дама демонстративно прижала к носу кружевной платок, а мужчина высокомерно фыркнул, подтягивая поводок левитирующего питомца.

— Блин, Тёмыч, — проводила их взглядом, полным праведного гнева, Лиза. — Ты видал, как они клювы задрали? Рил, типа мажоры какие-то! Да они даже не догадываются, на кого сейчас фыркают! Слушай, а ты можешь колдануть чего-нибудь? Ну, там, не знаю... дёрнуть Петлю, чтобы... чтобы этот их пушистик превратился в крокодила и откусил им пафосные булки?

Артём криво усмехнулся, поправляя лямки торбы.

— Лиз, во-первых, я не распределительная шляпа и не Гендальф. А моя способность видеть Петли — это скорее некий баг в восприятии реальности, а не фича или суперсила. Я не могу создавать что-то из ничего по желанию. А во-вторых, раз уж мы потратили весь бюджет на твой волшебный девайс, могла бы и сама проявить инициативу. Давай, Великая Волшебница Елизавета Первая, покажи класс!

Лиза притворно-обиженно надула губы, вздёрнула подбородок и сложила руки на груди.

— Смейся, смейся, Тёмыч. Я пока что просто... просто экономлю ману, понял? Да и вообще! Не очень-то мне и хотелось руки марать об этих фриков. Вот увидишь, когда я разберусь, как мой Осязательный Напёрсточек работает — ты сам же первый и приползёшь просить, чтобы я тебе очки протёрла магией!

Тёма снова усмехнулся, но спорить всё же не стал, и они неспешно зашагали дальше, вглубь парка.

Внезапно до них донеслась музыка — ритмичная, с преобладанием струнных и с певучим вокалом, в котором гласные тянулись, словно разогретая нуга.

— О, движуха какая-то! — мигом оживилась Лиза. — Слышишь? Там, похоже, рейв намечается. Погнали чекнем?

Они отправились на звук и оказались на противоположной стороне парка. Прямо перед ними открылась широкая улица, за которой начиналась огромная площадь. Сотни людей в ярких одеждах танцевали, выкрикивали что-то и подпевали музыке. А над всей этой толпой порхали светящиеся шары и вились длинные разноцветные ленты.

— Лиз, постой, — резко замер Тёма, внутри которого неожиданно начала нарастать тревога. — Кажется, мы подошли слишком близко к центру города. А Иола, как ты помнишь, настоятельно просил нас не соваться в центр. Так что... нам, наверное, пора разворачиваться.

— Ну Тём! Всего пять минуточек! Давай хоть одним глазком глянем на этот фест? Когда мы ещё такое увидим? Посмотри, там даже маленькие дракончики... ну, или кто-то на них похожий летает!

Лиза схватила его ладонь и потянула к перекрёстку. Артём упирался как мог, аргументируя логическими доводами об уровне угрозы и нарушении техники безопасности. Но подруга упрямо пёрла вперёд, как танк.

— Мы просто постоим с краешку! Никто нас не заметит.

— Но это ведь прямое нарушение указания работодателя и риск депортации в Изнанку! — почти выкрикнул парень, пытаясь развернуть её обратно.

И тут, в самый разгар их спора Артём вдруг почуствовал бегущий по спине неприятный холодок от ощущения чьего-то взгляда. Айтишник тут же замолчал и медленно обернулся.

По тротуару прямо в их сторону неспешно, но уверенно двигалась подсвеченная солнцем фигура. Ослепительно белая шинель сияла так ярко, что на неё было больно смотреть. От приближающегося Служащего всё отчётливее тянуло запахом горячего утюга.

Наконец Ткач остановился в нескольких шагах от них и слегка склонил голову, касаясь лба двумя пальцами. Вблизи Тёма наконец смог разглядеть знакомое бледное лицо с юными чертами и тонкой нитью губ.

— Светлого вам узора, — произнёс Люан — тот самый стажёр из Комитета, внимательно глядя на Артёма и Лизу. Очевидной враждебности в его взгляде не читалось, зато в нём явно проступала ирония. — Рад видеть, что... э-эм... внуки уважаемого Иолы так быстро освоились в нашем городе. А ваши платки на головах — это... очень необычный фасон. В Дальних Нахлёстах так сейчас модно?

Глава 9. Ткач, Кройщица и банка с огурцами

Белая шинель Люана вблизи выглядела ещё более пугающе — она словно источала свет, отбрасывая на брусчатку едва заметные блики. Запах горячего утюга стал гуще, и теперь к нему примешивалось что-то едкое, чем-то похожее на формалин.

Лиза замерла с приоткрытым ртом, так и не закончив очередную фразу о дракончиках. И невольно подумала, что если этот парень вдруг решит их обнять, то они либо законсервируются, либо идеально разгладятся.

Сердце Артёма тем временем ухнуло куда-то в район пяток, после чего подпрыгнуло и застряло где-то в горле.

— Светлого... узора, — выдавил из себя он, автоматически повторяя жест пальцами у лба. Движение вышло дёрганым, волна получилась кривоватой, но Люан этого будто и не заметил.

— Взаимно, — Лиза попыталась изобразить улыбку, но вышло нечто среднее между оскалом загнанной лошади и гримасой человека, у которого внезапно заболел зуб. — Я тоже... рада видеть. А мы тут мимо проходили. Ну и... вот.

Люан стоял, чуть склонив голову набок, и разглядывал их с откровенным любопытством. В его взгляде отчётливо сквозил исследовательский интерес, словно он изучал диковинных жуков в банке.

— Так что насчёт платков? — повторил он свой вопрос, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — Я, признаться, кое-что слышал о Дальних Нахлёстах. Но о такой манере повязывать ткань мне никогда не рассказывали. Очень... самобытно.

Артём почувствовал, как Лиза пихает его локтём в бок — мол, давай, включай мозг, ты же у нас отвечаешь за логические обоснования.

— Эм... ну, — парень нервно поправил очки. — В Дальних Нахлёстах... солнце. Очень яркое. Прямо жжёт голову. Аж волосы обугливаются. Вот мы и... повязываем. А фасон... это Сиола придумал. Наш второй дед. Он вообще много чего... странного придумывает.

Имя Сиолы по обыкновению сработало безотказно. Люан на мгновение замер. В его глазах промелькнула тень, а пальцы правой руки машинально коснулись чехла с иглой. Но уже через секунду он вновь расслабился и даже позволил себе короткий смешок.

— Сиола... — протянул стажёр, качая головой. — Уже наслышан. В Комитете о нём ходят самые разные истории. И в основном они заканчиваются фразой "с тех пор мы не рекомендуем использовать Петли пятого порядка в жилых кварталах". Что ж... Тогда мне, конечно же, всё понятно.

Он замолчал, переводя взгляд с Артёма на Лизу и обратно. Пауза затягивалась, становясь невыносимой. На площади продолжала греметь музыка, толпа взрывалась радостными криками, а здесь, на краю парка, словно образовался пузырь гробовой тишины.

— А вы, я смотрю, на праздник собрались? — Люан кивнул в сторону площади. — Большое народное гуляние. Весь центр перекрыт, торговцы выставили лучшие товары. Ходят слухи, что даже пара Кройщиков обещали появиться инкогнито. Но это, конечно же, лишь слухи. А вот сам праздник... Редкая удача для приезжих из... глубинки.

Лиза сглотнула. Артём заметил, как она борется с желанием немедленно рвануть отсюда, и одновременно понимает, что это не выход.

— Мы вообще-то... уже уходим, — твёрдо произнёс айтишник, беря подругу за руку. — Дедушка Иола просил вернуться до темноты. Работа в таверне, сам понимаешь. Дел очень много.

— Да-да, — с энтузиазмом закивала Лиза. — Мы тут случайно... мимо проходили. Вообще не планировали. Даже не думали. Просто по фану занесло.

Люан смотрел на них всё с тем же спокойным, почти доброжелательным выражением лица. И это настораживало Артёма больше всего. Он привык, что представители власти — хмурые и суровые. А этот улыбался как старый знакомый, что наводило на мысли о коте, играющем с полупридушенной мышью.

— Что ж, не смею вас задерживать. Передавайте Иоле моё почтение. И... будьте осторожны, — стажёр посмотрел Лизе в глаза. — Город сегодня шумный, много приезжих, много... всякого. Пряльники нервничают, КНУТ усилил патрули. А у вас... очень необычные узоры. Я бы на вашем месте держался подальше от этой площади.

Он снова коснулся пальцами лба, прочертил в воздухе идеально ровную волну и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Белая шинель мелькнула в толпе и исчезла, словно растворившись в солнечном свете.

Несколько секунд ребята стояли неподвижно, переваривая случившееся.

— Тём, — тихо позвала Лиза. — У меня сейчас просто коленки подкосятся, рил.

— Ага, — так же тихо ответил парень, чувствуя, как дрожат его руки. — Кажется, пронесло. Но это было... очень близко.

— Близко? — Лиза резко развернулась к нему, и в её глазах плескалась смесь страха и возбуждения. — Да он же всё знает! Ты видел, как он смотрел? Как сказал про "необычные узоры"? Тёмыч, он нас спалил ещё в тот раз, когда приходил с теми двумя! И теперь просто... играет?

Артём потёр переносицу под очками, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Не факт, что знает наверняка. Возможно, подозревает. Или проверяет. А может... — он замялся, вспоминая взгляд Люана. — Может быть, ему зачем-то нужно, чтобы мы оставались на свободе. В прошлый раз он ведь промолчал, когда узнал тебя по волосам. И сейчас отпустил. Почти без вопросов. Просто... предупредил.

— И что всё это значит?

— Я не знаю, — честно признался Тёма. — Но мне это совсем не нравится. Пойдём отсюда, пока он не передумал. Или пока не появился кто-нибудь ещё.

Он решительно развернулся, увлекая Лизу за собой обратно в парк. Ноги сами несли их прочь от опасного места, и только спустя минут пять быстрой ходьбы они позволили себе сбавить темп и перевести дух.

Парк вокруг них снова стал мирным и безмятежным. Шелестели листья-лоскуты, где-то журчал фонтан, пахло цветами и свежей зеленью. Горожане прогуливались по аллеям, не обращая внимания на двух молодых людей в необычных банданах.

— Слушай, — Лиза дёрнула друга за рукав, заставляя его остановиться. — А может, ну её, эту прогулку? Давай просто вернёмся домой? В смысле... в таверну. У меня уже нервный тик начинается. Я думала, приключения — это весело. А это... крипово. Что-то я вообще не в ресурсе.

Артём согласно кивнул головой и поправил лямки торбы.

— Да, пожалуй, хватит на сегодня. Деньги мы уже потратили, так что смысла шляться по городу всё равно нет. Идём домой.

— Забавно... — задумчиво усмехнулась Лиза. — Мы тут всего ничего, а "Кривой Стежок" уже домом называем. Видать, совсем крыша едет. Треш какой-то.

Они двинулись к выходу из парка, стараясь держаться подальше от оживлённых тротуаров. Но их приключения в городе Семи Пятниц, как вскоре выяснилось, ещё не закончились.

Первый признак неладного Артём заметил, когда они свернули в узкий переулок, который, по его расчётам, должен был вывести их прямиком к знакомой стене с синими заплатами. Вместо этого они упёрлись в глухой забор из потемневших досок, которого здесь раньше точно не было.

— Хм... Непонятно, — пробормотал парень, оглядываясь. — Либо я ошибся поворотом, либо город опять... перегружается.

— Чего? — Лиза нахмурилась. — Как это — перегружается? Иола же говорил, что он под настроение подстраивается! А мы что, опять тупо заблудились?

Айтишник внимательно оглядел стену ближайшего дома. И вдруг заметил то, от чего внутри похолодело.

По грубой штукатурке бежала едва заметная рябь, словно кто-то проводил по поверхности невидимой рукой. Петли. Много мелких, хаотичных Петель, буквально переплетающихся друг с другом.

— Кажется, кто-то... или что-то вмешивается в Ткань прямо сейчас, — тихо произнёс он, отступая на шаг от стены. — Эти Петли — они не статичные. Они движутся. Меняются. Как будто реальность... перепрошивают на ходу.

— И что нам теперь делать? — Лиза инстинктивно прижалась к его плечу. — Я на такое не подписывалась!

— Нужно уходить. Но не бежать. Спокойно идём обратно, к парку. Там хотя бы открытое пространство.

Они развернулись и зашагали прочь, но не успели пройти и десяти шагов, как воздух впереди дрогнул, и из ниоткуда возникла арка, которой мгновение назад здесь не было. Каменная, увитая плющом, с тускло мерцающими символами на сером камне.

— Ой, — только и сказала Лиза.

— Вот тебе и "ой", — Артём, схватил её ладонь и ускорил шаг. — Кто-то проводит массовую перезагрузку. Возможно, те самые непонятные Кройщики. И нам категорически нельзя попадать под раздачу этих багов.

Они почти бежали по внезапно ставшему чужим и враждебным переулку. Стены по бокам меняли цвет, окна то появлялись, то исчезали, а мостовая под ногами шла мягкими волнами.

Тёма изо всех сил вглядывался в пространство, пытаясь заметить Петли и понять, в какую сторону движутся изменения.

— Туда! — он резко свернул в неприметный проход между домами. — Здесь, кажется, текстуры стабильнее!

Ребята торопливо ввинтились в узкую щель, протискиваясь между шершавых деревянных стен. Лиза тихо ругалась сквозь зубы, цепляясь одеждой за выступающие шляпки гвоздей.

Позади вдруг что-то гулко ухнуло, словно обрушилась каменная кладка, но оборачиваться они не стали.

Через пару минут парочка вывалилась на небольшую, залитую солнцем площадь. Совершенно пустую, если не считать одинокой фигуры, сидящей на краю облупленного, давно пересохшего фонтана.

Это была женщина — высокая, худая, в длинном балахоне неопределённого цвета, сшитом из десятков мелких лоскутов. Капюшон скрывал лицо, но руки, лежащие на коленях, были видны отчётливо — тонкие, с длинными пальцами, унизанными серебряными кольцами. В одной руке она держала что-то, напоминающее вязальную спицу, в другой — клубок слабо светящихся ниток.

Не сговариваясь, Артём и Лиза замерли. Воздух вокруг фигуры казался плотным, словно студень, и каждый вдох давался им с трудом.

— Бежим, — одними губами прошептал Тёма, начиная пятиться.

Но женщина подняла голову, и из-под капюшона блеснули два глаза — неестественно яркие, цвета расплавленного золота. Она посмотрела прямо на них, и по её губам скользнула лёгкая улыбка.

— Не бойтесь, — произнесла она тихим голосом, похожим на шелест ткани. — Я не причиню вам вреда... пока что.

А затем она сделала лёгкое движение спицей, и мир вокруг завертелся.

Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног, а перед глазами всё плывёт, словно в центрифуге. Он вцепился в Лизу, Лиза вцепилась в него, и вместе они рухнули на твёрдую, холодную мостовую.

Когда головокружение прошло, ребята обнаружили себя лежащими на брусчатке в двух шагах от "Кривого Стежка". Над знакомой вывеской лениво покачивался газовый фонарь на ржавой цепи. Из приоткрытой двери тянуло запахом тушёного мяса и мерёжки.

— Что... это... было? — прохрипела Лиза, с трудом садясь и озираясь. — Нас что, телепортировали? Рил, я щас выпаду в осадок.

Артём сел рядом, поправил сбившиеся набок очки и долго смотрел на покосившийся сруб таверны, пытаясь осознать произошедшее.

— Если выражаться по-местному — перекроили. Она перешила кусок реальности так, что мы оказались здесь. Видимо, это была... Кройщица. Самая настоящая. Она нас увидела и отпустила. Интересно, почему?

— Может, потому что мы ноунеймы и не представляем интереса? — предположила Лиза, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. — Или... или наоборот — она слышала что-нибудь про Сиолу и не захотела связываться?

— Всё может быть. Но ясно одно — нам нужно рассказать всё Иоле. Срочно. Потому что если Кройщица обратила на нас внимание — это уже не шутки. Это уровень "нас могут хакнуть из базы данных в любой момент".

Дверь таверны широко распахнулась раньше, чем они успели взяться за ручку. На пороге стоял Иола. Его лицо выражало скорее озабоченность, чем испуг, но помимо неё в глазах старика мелькнуло что-то ещё, трудноуловимое.

— Живы? — полувопросительно констатировал он, отступая вглубь и пропуская их внутрь. — Уже хорошо. Я почувствовал сильное возмущение Ткани. Стены "Стежка" чуть ли не ходуном ходили. Где вы были? И что там такого произошло?

Он плотно захлопнул дверь за вошедшей парой и только после этого позволил себе опуститься на ближайший стул.

— Дедуль, там... такое... — начала было Лиза, но Артём её перебил, взяв инициативу рассказчика в свои руки.

— Давай лучше я, Лиз... Сначала самое важное — мы видели Кройщицу! Где-то неподалёку. Точнее, сначала мы встретили в парке Люана, того стажёра из КНУТа. А потом, когда решили уйти, город начал перестраиваться, и мы наткнулись на женщину с клубком и спицей. Она перекроила пространство и выбросила нас прямо сюда.

Иола замер на пару секунд, после чего медленно откинулся на спинку стула. Его лицо приняло задумчивое выражение, словно он прикидывал что-то в уме. Пальцы легонько забарабанили по столешнице.

— Значит, Кройщица... — протянул он с ноткой удивления. — В трущобах Семи Пятниц? Ну надо же. Эти личности редко здесь показываются, между прочим. Очень редко. И она, говорите, прямо вот так взяла и перебросила вас через весь квартал? Занятно...

Лиза недоверчиво уставилась на старика.

— Слышь, дед... а ты чего такой спокойный? Это же Кройщица! С золотыми глазищами! Которая реальность перекраивает как хочет! А ты сидишь, как будто тебе про погоду рассказали! Я думала, ты будешь в шоке!

Иола хмыкнул и взял со стола кружку с недопитым чаем.

— А что мне, кричать и за сердце хвататься? Между прочим, я старый человек, который многое повидал, — он сделал глоток оставшего отвара и поморщился. — Крои, конечно, опасные существа, но... если одна из них вас отпустила, значит, вы ей зачем-то нужны. Или просто интересны. Паника тут не поможет. И кстати, если бы она решила вас прихлопнуть, мы бы с вами сейчас не разговаривали. А сейчас лучше расскажите всё по порядку. С самого выхода из "Стежка". Каждую деталь.

Следующие полчаса они втроём сидели за столом.

Ребята сбивчиво, но подробно пересказывали все события дня: дорога на рынок, патруль Пряльников, разговор с Муалом, обед у Луо, покупка напёрстка у странной старухи, встреча с надменной парочкой в парке, музыка с площади, появление Люана и его странные слова, перестройка города и, наконец, Кройщица.

Старик слушал, не перебивая. Лишь изредка хмурился или кивал. Когда рассказ подошёл к концу, он задумчиво почесал лохматую бороду.

— Значит, Люан вас предупредил, — протянул он. — Молодой Ткач из Комитета. Говорят, способный парнишка, но... странный. Слишком любопытный для своей должности. Слишком часто задаёт вопросы, на которые не принято отвечать. И он вас отпустил. Это... интересно.

— Интересно? — Лиза всплеснула руками. — Дед, это рил пугает! Он ведь нас узнал ещё в первый раз! И сейчас явно дал понять, что знает про наши "узоры". Почему он нас не сдал? В чём вообще прикол?

— Потому что он не уверен, — медленно произнёс Иола, снова забарабанив пальцами по столу. — Либо... либо он видит в вас некую ценность. Возможно, Люан решил... просто приберечь вас на будущее.

— Как консервы? — фыркнула Лиза. — Ну, просто супер, теперь я банка с огурцами...

— Как козырь в рукаве, — поправил её Иола. — В Комитете вечно грызутся за влияние. А молодому стажёру не помешает преимущество, пусть даже такое... странное. Но это лишь мои догадки.

Он поднялся, неспеша подошёл к стойке и плеснул в пустую кружку из-под чая какой-то тёмной жидкости из неприметного кувшина. Залпом выпил, поморщился и снова вернулся за стол.

— Теперь о Кройщиках, — продолжил он уже тише. — Они не вмешиваются в дела простых смертных без веской причины. Если она была здесь, значит, в городе происходит нечто серьёзное. Перекройка целого квартала — это не шутка. Возможно, кто-то что-то затевает. А вы случайно вплелись прямо в клубок событий.

— И что мы будем делать дальше? — спросил Артём. — Сидеть в таверне и не высовываться?

Иола покачал головой.

— Уже не получится. Если Кройщица вас видела — она запомнила ваши нити. Прятаться от неё бессмысленно. Для начала мне нужно понять, что происходит в городе. А вам — постараться не влипать в неприятности. А сейчас... — Иола пристально взглянул на Лизу. — Покажи-ка мне ту безделушку, что ты купила у старухи на рынке.

Девушка выудила из кармана невзрачный напёрсток и положила на стол. Иола взял его двумя пальцами, поднёс к глазам, повертел. А потом хмыкнул без особого почтения.

— Осязатель, — хмыкнул он. — Старая вещица. Когда-то ими подмастерья магов баловались, пытались чуять Петли. Сейчас такие почти не встретишь — обычному магу они бесполезны. Он и так знает, что со своей Петлёй делать. Бесполезная, в общем-то, безделушка.

— Как это бесполезная?! — возмутилась Лиза. — Я за неё все наши пуговки отдала! Старуха сказала — редкий артефакт! Получается, обманула? Вот же кринж!

— Ну, для кого-то, может, и редкий, — усмехнулся Иола в бороду. — Как музейный экспонат. Только вот ценность он имеет лишь для тех, кто лишён дара видеть Петли но хочет понять их назначение. Так что старуха тебя, конечно, немного надула... С другой стороны... тебе, девонька, он может и пригодиться. Ты ведь совсем не видишь сами Петли, верно? А Осязатель поможет их... прощупать. Почувствовать, куда они ведут и для чего.

Лиза тут же схватила напёрсток и нацепила его на указательный палец.

— Значит, я всё-таки не лохушка, а инвестор! — заявила она с гордостью. — И это не безделушка, а мой личный чит-код. Короче, буду прокачивать скилл. Вот увидишь, дедуль, я им всем ещё покажу!

— Вот и тренируйся, — благодушно кивнул старик. — Только осторожно. И не на людях. В омывальне, например. Там есть пара старых Петель, для начала сгодятся.

Иола с преувеличенным кряхтением поднялся из-за стола, забрал у Артёма узелки со специями и направился в сторону кухни.

— Ладно, детишки, достаточно пустых разговоров. Между прочим, скоро вечер, посетители потянутся. А у нас ещё работы полно. Но запомните главное: никому ни слова о Кройщице и о том, что вы сегодня видели. Даже Илве. Девушка она хорошая, но сплетни на мануфактуре разлетаются быстрее, чем рвутся нити в Ткани бытия.

— Поняли, — хором ответили ребята.

— Вот и славно. А теперь марш мыть руки и помогать мне с готовкой. Сегодня мы будем подавать тушёного волокнистого бормотуна с кореньями. Один знакомый Смётчик занёс мне тушу, пока вас не было. Вы такого мяса точно ещё не пробовали. Пальчики оближете!

Вечер в "Кривом Стежке" прошёл на удивление спокойно. Посетителей было немного — видимо, большинство горожан веселились на празднике в центре.

Илва, вопреки сложившейся традиции, не пришла, что вызвало у Артёма смешанные чувства. С одной стороны, он избежал очередной порции неловких разговоров и пристальных взглядов, а с другой — где-то глубоко внутри шевельнулось смутное разочарование. Но парень успешно задавил в себе это чувство.

"Не хватало ещё переживать из-за девушки, которая смотрит на меня как на ожившую музейную редкость. А потом ещё и Лизыны подколки терпеть перед сном", — мрачно подумал он, протирая очередную кружку.

Лиза, напротив, явно пребывала в приподнятом настроении, но старалась вести себя сдержанно, помня наказ Иолы. Она лишь изредка трогала напёрсток в кармане, словно проверяя, не потерялся ли он случайно.

Ближе к полуночи, когда последний посетитель покинул зал, Иола запер дверь и велел "внукам" отдыхать.

— В ближайшие дни вы никуда не пойдёте, — строго сказал он, глядя на их усталые лица. — Будете помогать мне здесь. А я тем временем поспрашиваю кое-кого из старых знакомых. Между прочим, мне тоже интересно, что за переполох случился в городе и почему кто-то из Кроев решил выйти из тени.

Артём первым закончил водные процедуры и отправился в их крошечную спальню. Лиза же, дождавшись своей очереди, юркнула в омывальню с твёрдым намерением провести первые эксперименты.

Надев на палец напёрсток, девушка сосредоточилась, вспоминая ощущения, которые испытывала в момент создания "личной Петли" на их своём нижнем белье. Тогда был стресс, страх разоблачения перед Ткачами, желание поскорее оказаться дома... Сейчас ничего подобного и столь яркого не ощущалось, но она честно попыталась хотя бы примерно воспроизвести то состояние.

Пусто. Реальность молчала и ни в какой резонанс с её робкими просьбами вступать не собиралась.

Тогда Лиза подошла к кадке и медленно провела пальцем с Осязателем над поверхностью воды. Сначала ничего, а потом — лёгкое покалывание, словно крошечные иголочки впились в кожу. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям. Покалывание усилилось, когда она вела пальцем вдоль края кадки, и ослабло, когда отодвигала руку в сторону.

— Ага... — прошептала Лиза. — Значит, тут и правда что-то есть... Ну чё, логично, кадка-то магическая.

Она попыталась "прощупать" эту магию глубже, как советовал Иола — почувствовать, для чего она нужна. Снова сосредоточилась, прикрыв глаза. В голову неожиданно пришли смутные образы: вода, текущая снизу вверх, а потом обратно — исчезающая в никуда. Ничего конкретного, лишь общее ощущение — Петля была "дружелюбной", предназначенной для бытовых нужд.

— Круто, — выдохнула Лиза. — Прям Детектор Косяков.

Девушка перевела взгляд на свои чистые трусы, лежащие рядом на скамейке. Те самые, которые она магическим образом "постирала" ещё утром и оставила здесь до вечера. Поднесла напёрсток ближе. И, стоило ей сконцентрироваться, как тот отозвался. Но в этот раз совсем иначе — не покалыванием, а мягким, приятным теплом. И образы пришли значительно ярче: она сама — мокрая, испуганная, с острым желанием спрятаться от безумного внешнего мира.

Магическое плетение на чёрном кружеве ощущалось как... часть её самой. Маленький кусочек Лизы, буквально вплетённый в саму ткань.

— Офигеть, — хмыкнула она, отдёргивая руку. — Я реально магичка. Хоть и нижне-бельевая, но всё-таки! Жаль, в фэнтези-романах про такое не пишут, там всё больше огненные шары, а не бесконтактная сушка труселей... Но это... рил, прям мурашки по коже. Если Тёмыч узнает, что я тут с бельём телепатически общаюсь, он точно решит, что у меня крыша потекла. Хотя... у него у самого тут Петли в воздухе висят, так что пусть только попробует что-то сказать...

В спальню Лиза вернулась с горящими глазами.

Артём уже лежал на своей половине кровати, сложив руки на груди и глядя в тёмный потолок.

— Тём, не спишь? — шёпотом спросила она, забираясь под одеяло.

— Пытаюсь, — так же шёпотом ответил он. — Но ты так громко пыхтела в омывальне, что стены дрожали. Что ты там делала такое?

— Я тестила напёрсток! — Лиза повернулась на бок, подперев голову рукой. — Рил, это просто имба! Я, конечно, не вижу магию, как ты... Но я её чую! В кадке — Петля для воды, и я прям почувствовала, как она работает. А на трусах — это вообще жесть! Там... как будто бы часть меня осталась. Тепло такое чистое, родное. И я поняла — та моя Петля, она не просто сушит. Она... защищает, что ли. Как будто я их спрятала от всего мира. Мой личный сейв-поинт.

Айтишник задумался, переваривая услышанное.

— Получается, функции твоей магии реально запускаются через эмоциональные скрипты... Ну, или через резонанс с Тканью Поскони, как говорил Иола. А напёрсток помогает тебе этот резонанс... считывать. И интерпретировать. Это действительно полезно. Я вижу Петли, но не понимаю, что они делают. А ты можешь понять их... предназначение.

— Вот! — Лиза ткнула его пальцем в бок. — Мы с тобой — идеальный тандем, Тёмыч! Ты — сканер, я — анализатор. Будем вместе чинить эту ихнюю Посконь. Или ломать... тут уж как пойдёт... Главное, что вместе, и тогда — никакой кринж нам будет не страшен!

— Главное, чтобы реальность не решила нас забанить за читерство, — проворчал Артём, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ладно, давай уже спать. Завтра новый день. И, надеюсь, без Ткачей и Кройщиков.

— Ладно... Спокойной ночи, Тёма.

— И тебе спокойной.

Девушка вздохнула, поёрзала, устраиваясь поудобнее, и уже сквозь наваливающуюся дрёму пробормотала:

— И всё-таки хорошо, что ты рядом... Без тебя я бы тут вообще свихнулась, рил. Попаданка-недоучка...

Он ничего не ответил. Лишь улыбнулся в полумраке, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Может, этот мир и безумен, но пока они вместе — у них есть шанс.

А в это же время... где-то на окраине Семи Пятниц, в башне из чёрного камня, увитой светящимися нитями, но недоступной взору простых обывателей, женщина в плаще из лоскутов отложила в сторону спицу и клубок. Она посмотрела в окно, за которым мерцали огни ночного города, и её золотые глаза блеснули в темноте.

— Интересные экземпляры, — прошептала она себе под нос, и на её губах заиграла тонкая улыбка. — Очень интересные... Посмотрим, что из вас получится, маленькие Перекосы.

Она взяла со стола небольшой лоскут ткани, на котором были вышиты две переплетённые нити — одна ярко-фуксиевая, другая прозрачно-голубая — и аккуратно вплела его в Ткань города. Узор дрогнул, перестроился и замер, обретя пока ещё неясную, но уже заметную форму.