Полоса препятствий для одержимых-3. Долина Стрел и Клинков

Глава 1. Если соберёшься умирать...

Первый том тут https://author.today/reader/555133/5251880

В северных пределах, где снег лежит даже летом, а люди живут в юртах из войлока, Хэй Фэн пробыл меньше всего. Там, в царстве вечного сумрака, его тень не находила опору.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Свет мигнул. Храм и стоящий передо мной демон исчезли.

Я оказалась на пустой, каменной площадке. Ни участников, ни слуг, ни стражей. Только холодный ветер трепал волосы и словно проникал прямо в душу. Остатки заката почти догорели, оставляя небо в густых сумерках. Такой же сумрак был и у меня внутри.

Сердце колотилось так сильно, что я приложила ладонь к груди, будто могла задержать его в теле и не дать выскочить наружу. В ушах шумело, а в голове всё ещё кружились те страшные мысли, что нахлынули в последний миг перед перемещением из Храма.

«Хэй Фэн – дух. И я должна буду…»

Мысль не успела оформиться, как где-то слева раздался глухой, протяжный звук. Гонг. Я вздрогнула, обернулась, но никого не увидела. Только тени, только силуэты каменных ступеней, уходящих вверх, только звёзды, начинающие загораться на небе.

Воздуха не хватало. Я дышала часто, поверхностно, и никак не могла выровнять дыхание. В груди кололо, виски сдавило, а пальцы, сжимающие свиток и флейту, онемели. Тело не слушалось, мелко и противно дрожало, и не получалось это остановить.

В голове вдруг раздался насмешливый голос.

«Светлячок, тебя там уже кто-то убивает? Я не хочу сейчас уходить из храма».

Я сглотнула. Горло пересохло и жутко захотелось пить.

«Нет, – ответила я мысленно, чувствуя, как голос срывается даже в голове. – Никого нет. Я одна».

«Тогда в чём проблема? Иди отдыхай. – Голос Хэй Фэна стал отстранённым, будто он уже отвлёкся на что-то другое. – Зови, только если соберёшься умирать. Я занят».

Демон пропал. Не совсем исчез, какие-то отголоски его присутствия я чувствовала, но всё равно ощутила пустоту.

Надо было куда-то идти, но я не знала куда, поэтому продолжала стоять на площадке, сжимая в руках свиток и флейту, и пыталась успокоиться. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Считала удары сердца, заставляла себя думать о чём-то другом. О погоде. О завтрашнем дне. О том, что нужно будет поесть и лечь спать. О том, что Лэй, наверное, уже спит, или хотя бы не караулит блудную сестрицу на площадке перемещения (на всякий случай я ещё раз огляделась, но никого не обнаружила) и не достанет меня до утра.

Постепенно дрожь унялась. Дыхание выровнялось. Я выпрямилась, одёрнула ханьфу и огляделась уже спокойнее.

Площадка была совершенно пустой. Кроме ряда каменных скамеек, почти слившихся с темнотой, ничего разглядеть не удалось. К счастью, долго раздумывать, как поступить, не пришлось. По лестнице спустился немолодой слуга в тёмном ханьфу. В руках он держал фонарь, освещая ступени и неровности земли, а когда подошёл ближе, с почтительным поклоном обратился ко мне.

– Госпожа, прошу следовать за мной. Гонг оповестил о вашем прибытии, и писарь ожидает вас. Надеюсь, боги были благосклонны.

«Боги нет, а вот демон…» – промелькнуло в голове, но я только поблагодарила и пошла следом за своим провожатым.

Лестница привела к широкой крытой галерее. Мы прошли сначала её, потом ещё несколько. Прошли мимо зажжённых фонарей, мимо замершего в вечерней тишине сада, мимо наполовину скрытого ветвями деревьев пруда, пока не оказались перед дверью, ведущей в небольшой и явно нежилой дом. Слуга отворил её, пропуская меня внутрь.

В комнате горели масляные лампы, пахло благовониями и сухими травами. За столом сидел пожилой мужчина в серебристом ханьфу с уставшим, но доброжелательным лицом. Увидев меня, он радушно улыбнулся.

– Добро пожаловать, юная госпожа. Я уже думал, что все вернулись. А тут вы. Последняя.

– Простите, – ответила я кланяясь. – Эта недостойная ученица задержалась в храме.

– Ничего-ничего. – Мужчина сел обратно, жестом приглашая меня подойти поближе. – Назовите вашу школу и имя.

– Школа Девяти Напевов, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Младшая ученица Линьяо Шуин.

Распорядитель записал иероглифы на свитке, потом поднял глаза.

– Покажите ваше предсказание. Или вы отказались от предначертанного?

Я засунула свиток и флейту за пояс и нащупала в рукаве сложенную бумажку, достала и положила на стол. Показалось, что в этот момент фитиль в масляной лампе начал потрескивать от нетерпения, а у меня внутри всё дрогнуло от необъяснимого страха, что текст изменился на первоначальный, снова грозя ужасной судьбой. Писарь развернул предсказание, прочитал и замер.

На его лице отразилось такое изумление, что я на миг уверилась, что так и произошло – боги вернули мне «Великое несчастье».

– «Великое благословение», – прошептал распорядитель, и в его голосе слышался трепет. – Это же… я за все годы… никогда не видел такого. Ни разу. – Он поднял на меня глаза, полные восхищения. – Юная госпожа, это просто потрясающе. Боги в этот раз поистине щедры. У нас уже есть одно среднее благословение, но «Великое»… – Он покачал головой, не в силах подобрать слов. – Такое случается раз в столетие, а то и реже.

Я смотрела на его восторженное лицо и чувствовала себя обманщицей. Внутри, словно червяки сливовый плод, грызли мысли, что это благословение не моё. Что я обменяла его на смерть. Что тот, кто отдал мне этот дар, сейчас, наверное, сидит за низким столом в архиве, перебирая древние свитки, и чёрные линии расползаются по его коже.

– Вы должны гордиться, – продолжал писарь, возвращая бумажку. – Такое предсказание – знак особой благосклонности Небес. Надеюсь, вы оправдаете их надежды.

Я взяла предсказание, сунула обратно в рукав и кивнула, не в силах произнести ни слова. Мужчина позвал служанку – молодую девушку в скромном сером ханьфу – и велел проводить меня в комнату.

– Сегодня уже никаких мероприятий нет, все разошлись по покоям. Но вам принесут еду и горячую воду, а завтра встретитесь с наставником, остальными участниками и гостями… «Великое благословение», поверить не могу… – уже не мне, а самому себе сказал мужчина и продолжил бормотать, что надо срочно сообщить каким-то господам, так ведь не поверят.

Потом он спохватился и снова обратился ко мне.

– Отдыхайте, юная госпожа. Испытание Долиной Небесных Стрел и Демонических Клинков начинается через два дня. А завтра вы проснётесь знаменитой.

Я поклонилась, подумала, что только всеобщего внимания мне и не хватало, и пошла за служанкой.

В голове всё ещё повторялось. «Боги щедры». «Благосклонность Небес». «Раз в столетие». «Проснётесь знаменитой». Но сама я думала о другом. О том, что демон, чьи руки были по локоть в чужой крови, когда-то казался «чистым помыслами» в глазах богов. О том, что его путь освещён светом, которого он не ждёт. О том, что его тень спасёт его в час, когда погаснут звёзды. Точнее, должен был быть освещён. Должна была спасти. Но теперь всё это моё.

Теперь моя тень – это он. И он спасёт меня в час, когда погаснут звёзды.

А я должна буду убить и перешагнуть его смерть.

Как же это… несправедливо…

Внутри рос протест, но пообещать, что я никогда не причиню вреда Хэй Фэну, не получалось. Что, если будет стоять выбор между сотнями, тысячами жизней и одним сошедшим с ума от Тьмы злым духом?

«Возьми. Это тебе пригодится». Чья-то невидимая рука написала на свитке с мелодией смерти.

Пригодится. Пригодится. Пригодится…

Больше всего я желала ничего об этом знать. Но мне не позволили. Зачем я вообще всё это затеяла? Могла бы дальше жить под крылом наставника Цина без особых успехов в заклинательстве, зато спокойно! А теперь увязла во зле, старых легендах и заговорах, как муха в капле смолы. И как той мухе мне не под силу было освободиться.

Наконец, мы пришли к большому гостевому дому. Комната, куда меня привели, была маленькой, но чистой и уютной. Лежанка у стены, столик для чаепития, где стоял подогреваемый талисманом чайник и лёгкие закуски, резная ширма, за которой уже парил тазик с горячей водой и лежала чистая одежда. Служанка поклонилась и ушла, пожелав спокойной ночи.

Я села на лежанку, положила рядом флейту и свиток, обхватила колени руками. И долго сидела так, глядя на пляшущее пламя лампы, и слушала, как за окном шумит ветер. Только одна мысль билась внутри, словно пойманная птица, не находя выхода.

«Должна буду убить его. Я должна буду…»

Я не знаю, сколько просидела так. Может, мгновение. Может, малый час. Время потеряло смысл, растворилось в ночной темноте за окном, в пляшущем пламени масляной лампы, в тишине, которая давила на уши.

Тяжело вздохнув, я заставила себя подняться. Ноги затекли, тело ныло, но надо было привести себя в порядок. Завтра меня ждали новые испытания – встреча с другими людьми казалась страшнее всего, что происходило в Лабиринте и на пути к Храму. Остро захотелось повернуть время вспять и остаться в архиве вместе с Хэй Фэном. Увы, только демон был свободен в перемещениях, я же должна была двигаться ровно той дорогой, на которую мне указали. И в том ритме, которого от меня ожидали. Но сегодня следовало хотя бы попытаться уснуть.

За ширмой обнаружился таз с уже почти остывшей водой. Я опустила руки в тепло, и оно медленно начало прогонять холод, что успел забрался под кожу. Умылась, смывая с лица пыль, следы слёз и усталости. Переоделась в чистую нижнюю рубаху и штаны, которые кто-то заботливо оставил на скамье. Волосы распустила, и они упали на плечи тяжёлыми, влажными по бокам прядями.

Легла.

Одеяло было мягким, лежанка – удобной, но сон не шёл. Я ворочалась с боку на бок, комкала ткань в ладонях, сжимала подушку. Тишина давила. Где-то за стеной, наверное, спал или бодрствовал кто-то из участников. Может, Изумрудная Лоза? Но я не слышала ни вздоха, ни скрипа половиц. Будто была одна во всём этом доме. Во всём мире.

Что-то не давало уснуть. Я прислушалась к себе. Внутри, под рёбрами, едва заметно тянуло, словно тихонько дёргали за ниточку. Но стоило обратить на это ощущение внимание, как оно тут же стало заметнее и болезненнее.

Я села, прижала ладонь к боку. Тянущая боль не уходила. В первый миг подумалось, что пришли лунные дни, но нет, было ещё рано. Это было что-то другое. И совершенно непонятной природы. Но в момент, когда я решила попросить служанку отвести меня к лекарю, вдруг поняла, что же так беспокоит.

Тонкая нить связи между мной и демоном натягивалась!

Хэй Фэн говорил, что не может находиться далеко от меня из-за нити призыва. Поэтому так неприятно? Или это какие-то отголоски его чувств? Может, как раз сейчас Тьма вышла из-под контроля, заливает храмовые постройки, мучает…

Я прикрыла глаза и попыталась мысленно обратиться к демону, но все вопросы словно проваливались в пустоту. Он не отвечал. Словно вообще не слышал меня. Или слышал, но не хотел говорить. А может, не мог.

Тревога заворочалась в груди. Что он говорил после перемещения? «Зови, только если соберёшься умирать. Я занят». Я, конечно, не собиралась умирать. Разве что от любопытства и тревоги. Я просто… переживала. Просто хотела убедиться, что всё в порядке. Хотела, чтобы в боку перестало тянуть. Да, я просто хотела, чтобы эта дёргающая боль прекратилась.

Пальцы сами потянулись к флейте. Я взяла её, поднесла к губам, но не стала играть, просто прислушалась к тому, как дерево отзывается на моё дыхание. И как дёргает внутри невидимую нить. Если я умею слышать духов, то услышу ли Хэй Фэна? Пусть он не зовёт меня осознанно, но связь пульсирует… Так, может, это сойдёт за зов?

Я закрыла глаза, позволила своему сознанию провалиться в эту пульсацию, подстроиться под неё, как подстраиваются под чужое дыхание. Вдох – и нить дрожит. Выдох – и она тянется дальше, а воздух проникает в инструмент. Пальцы побежали по отверстиям флейты, и мир вокруг начал расплываться, терять очертания. Лежанка, столик, ширма – всё растаяло, как утренний туман. А потом сквозь этот туман проступили очертания другого помещения.

Я стояла в архиве среди высоких стеллажей, в том же углу, где рыдала, и где… От воспоминаний тут же стало жарко, и пришлось отогнать лишние мысли, чтобы выровнять сбившееся дыхание и сделать шаг в сторону, где мерцала жёлтым неровным светом масляная лампа, отбрасывая пляшущие тени на стены и потолок.

Хэй Фэн сидел за столом и смотрел в свиток, развёрнутый перед ним. Просто смотрел, не читал. Глаза его были пустыми, а лицо – бледнее обычного. Но спустя несколько мгновений, он моргнул, опёр локти о стол и принялся рассматривать руки, поворачивая их к себе то ладонями, то тыльной стороной. Рукава задрались, обнажая запястья, на которых в этот раз не было наручей. Чёрные линии, охватывающие теперь и пальцы, поднимались, заплетались в причудливые узоры на запястьях, терялись под рукавами. Я проследила взглядом выше и увидела, что они тонкими усиками тянутся из-под ворота ханьфу по шее вверх.

Хэй Фэн не замечал меня. Не знал, что я здесь.

А я стояла и смотрела. На этого демона. На этого злого духа. На того, кого, возможно, когда-нибудь должна буду убить. И внутри, вместо боли и страха, поднималось что-то другое. Глупое и очень, очень опасное.

Демон покачал головой, хмыкнул и что-то негромко сказал. Я подошла ближе, потом ещё. Хотелось понять, что он делает, и почему так тянула связь, если на вид с Хэй Фэном было всё в порядке. Не считая чёрных линий, конечно.

На столе, помимо развёрнутых свитков с древними текстами, которые я не могла прочесть, лежали переписанные листы. Каллиграфия была чёткой, без единой помарки. Я наклонилась, вглядываясь в иероглифы. Травы. Корни. Пропорции. Какой-то рецепт. Но я в травах почти ничего не смыслила, так что разобраться не могла. Лекарь Пэй, наверное, понял бы с одного взгляда.

– Ладно, – тихо сказал Хэй Фэн, заставив вздрогнуть от страха, что меня заметили. Но нет, взгляд демона был направлен в пустой для меня свиток. – Либо поможет, либо нет. Не попробую – не узнаю.

Хэй Фэн сложил пальцы в незнакомом жесте и произнёс короткое слово, но так тихо, что я ничего не разобрала.

В тот же миг чёрные линии на его коже вспыхнули, налились густым мраком. Из-под кожи хлынула дымная тьма. Только теперь она заполняла пространство не медленно, а хлестала так, что со стола мгновенно слетели свитки и погасла масляная лампа, оставив нас во мраке.

Крик страха вырвался из груди, заставил броситься вперёд, забыв о том, что я здесь не по-настоящему.

– Хэй Фэн!

Я выставила руки и попробовала схватить его за плечи. Ладони прошли насквозь, словно это демон был бесплотным, хотя всё было совершенно наоборот. И тут же, не удержавшись, я начала проваливаться вглубь, под кожу, во тьму, что хлестала из Хэй Фэна. Я испугалась ещё сильнее, но успела только вскрикнуть, а мир вокруг вывернулся наизнанку и предстал совершенно иным.

Красный.

Всё вокруг было красным. К счастью, не кровавым, нет. Скорее багровым, каким бывает закат или раскалённый и уже начавший остывать металл. Такой красный, словно кто-то запер внутри себя гнев, но тот продолжал тлеть, готовый разгореться заново. Казалось, тут должно быть жарко, но меня охватил холод, пришлось даже обнять себя за плечи. А ещё тут был только пол. Стены и потолок, видимо, скрывались в клубах красно-чёрного дыма.

В центре этого пространства в позе лотоса сидел Хэй Фэн. Чёрные линии с рук и шеи исчезли, кожа стала бледной, но чистой. Вокруг вились тёмные ленты энергии, но я чувствовала, что это уже просто ци, а не та страшная тьма, которая выплёскивалась в архиве. Похоже, это было место силы. Такое же, как моя духовная поляна. Только там был ручей, трава, свет, а тут лишь красно-дымная пустота.

Стало грустно. Как можно восстанавливать силы в этом мраке?

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Хэй Фэн не реагировал. Сидел неподвижно, как каменное изваяние, и даже веки не дрогнули.

И вдруг из клуба дыма, что вился у самых его ног, начало проступать нечто более плотное. Сначала это был просто сгусток, который постепенно рос и темнел. Потом я различила в нём очертания плеч, изгиб шеи, длинные волосы, рассыпавшиеся по спине. Это была женщина. Она поднялась из мрака, словно из воды, шагнула к Хэй Фэну и опустилась рядом на колени. Её руки обвили его шею, пальцы зарылись в волосы, губы прижались к виску. Она что-то неслышно шептала.

На меня словно кипящим маслом брызнули, такая пронзила острая и внезапная боль. Что это? Ревность? Нет, ревность была бы тупой, ноющей и привычной. Как то, что я испытывала, глядя на Лан Джуна и Изумрудную Лозу. А эта боль была как лезвие, как удар ножом, как вырванная из гуциня струна.

Это из-за неожиданности? Да точно, просто от неожиданности. Если бы я увидела братца Лэя с какой-то девушкой, то чувствовала бы то же самое! Совершенно то же самое! Я бы испугалась и захотела остановить бедняжку!

Надо было отвернуться, но я продолжала смотреть на её руки, перебирающие его волосы. На её губы, касающиеся его виска. На её лицо, которое пока не получалось разглядеть, но которое я уже ненавидела.

Хотелось, чтобы женщина убрала руки. Хотелось оттолкнуть её, закричать, что Хэй Фэн не её, что он… что он… Что?

Что он опасен? Что лучше держаться от него подальше? Что он… мой?

Хэй Фэн не отреагировал. Даже веки не дрогнули. Как сидел с закрытыми глазами, отстранённый и равнодушный, так и продолжил. Словно женщины рядом вовсе не существовало. Или будто он уже настолько привык к чужому присутствию, что перестал его замечать.

Женщина отпрянула.

– Я подожду, – произнесла она и повернулась так, что, наконец, удалось её рассмотреть.

Чёрные волосы, собранные в пучок, из которого выбилось несколько прядей. Голубое ханьфу, расшитое серебряными облаками. Тонкие запястья, бледное лицо… голубые глаза.

Мои глаза. Моё лицо. Моя одежда.

Это была я.

Глава 2. Разве я ребёнок?

Шаманы севера, увидев чужого, собрались в круг и запели горловое пение, так низко, что оно проникало в кости и замораживало сам дух.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

– Уходи. Ты ничего не дождёшься, – ответил Хэй Фэн, так и не открыв глаз и не изменившись в лице, в то время, как внутри меня поднялась целая буря.

Я смотрела на эту сцену, и в груди разрасталось странное, непривычное чувство. Будто кто-то невидимый схватил моё сердце и медленно, методично выжимал из него всё, что там было: обиду, злость, надежду, детскую веру в справедливость и в то, что если очень постараться, то всё обязательно получится. Не оставляя мне вообще ничего, кроме немного оцепенения.

Мой двойник только пожала плечами и осталась на месте. Даже легко улыбнулась, словно постоянно слышала что-то подобное.

– Ты же понимаешь, что разговариваешь сам с собой? – спросила она и снова подалась вперёд, к демону, налегая грудью на его руку. Стало ужасно неловко и стыдно, будто это действительно сделала я. Может, так мои порывы воспринимал Хэй Фэн? Но я ведь вовсе ничего такого не имела в виду! – Что я просто часть твоей тьмы, которая принимает то или обличье? Так почему бы…

Хэй Фэн распахнул глаза. Я безотчётно отшатнулась, а потом и вовсе отошла подальше в чёрно-красный туман, теряясь в его клубах. Фигуры демона и моего двойника почти скрылись из виду, зато теперь и они не могли разглядеть меня.

Что произошло дальше, я не заметила, но через мгновение Хэй Фэн уже держал девушку за горло, а когти появившиеся на руках, готовы были распороть её кожу.

Жест был почти неуловимым. Только что он сидел без движения, а через мгновение пальцы сжали чужую шею, и в этой хватке чувствовалась такая сила, что даже у меня, стоящей в десятках шагов, сбилось дыхание.

Выдох застрял в груди. Рука сама взлетела к горлу. Казалось, ладонь сжимает мою, а не чужую шею. Острые когти прокалывают мою, а не чужую кожу. И боль растекается по моему, а не чужому телу. Но нет. Наваждение, рожденное схожестью наших ликов, спало через мгновение, и, пусть не сразу, но удалось вдохнуть.

Демон оттолкнул девушку. Хрупкое тело распласталось у его ног, но она тут же понялась, снова оказавшись возле Хэй Фэна на коленях. Словно невидимая нить тянула её к нему.

Видно было плохо, и я немного приблизилась, чтобы красно-чёрное марево не мешало смотреть.

– Разве я тебе не нравлюсь? – сделало новую попытку моё отражение.

– Больше нравилась, когда была кровавыми воспоминаниями прошлого, – ответил демон и криво усмехнулся. – А теперь ты… ребёнок.

Слова упали в тишину, и внутри что-то ёкнуло. Он назвал её ребёнком. Меня. Потому что я, точнее она, вела себя по-детски? Но моё отражение явно действовало совсем не как ребёнок. Так в чём же дело?

«Я не ребёнок!» – закричала я мысленно, но вслух не посмела.

Двойник же только повела плечом, да так соблазнительно, что ханьфу немного сползло вниз, обнажая кожу. Я задохнулась от стыда. Буквально перехватило дыхание. Захотелось выбежать, натянуть себе-ей одежду обратно и отчитать за непристойное поведение. Да как это?!

Кровь прилила к щекам, залила шею, уши, даже плечи. Если бы в этом месте было зеркало, я бы увидела себя – красную, как киноварь, с горящими глазами и приоткрытым от возмущения ртом. Хорошо, что зеркала не было. И хорошо, что Хэй Фэн не смотрел в мою сторону. И лучше бы он не смотрел на эту распутную девицу!

– Разве я ребёнок? – Голосом, от которого что-то внутри задрожало, спросила она.

Хэй Фэн только хмыкнул, в остальном оставаясь совершенно равнодушным. Даже закрыл глаза на несколько мгновений, и я уже думала, он опять погрузится в медитацию, но нет. Веки его дрогнули и поднялись. Тёмный взгляд снова упёрся в позорящее меня отражение. Захотелось громко и с чувством застонать. Ну за что-о-о?

Но вместо стона из горла вырвался сдавленный всхлип. Я зажала рот ладонью, боясь, что кто-нибудь услышит. Боясь, что демон увидит меня настоящую, а не ту, которая возникла из тьмы.

– Передумал? – спросило отражение и подалось вперёд.

– Я уже усвоил, как это работает, не старайся, – проговорил демон. – Сначала ты допускаешь мысль. Потом мысль превращается в намерение. А потом приходишь в себя на горе трупов.

Я сглотнула. Гора трупов. Это о том, что случилось в кровавом зале? На поле боя? В каких-то других случаях? О том, что может случиться снова, если он позволит этой мысли – этому намерению – стать реальностью?

А она – эта лживая я, этот двойник, это воплощение его тьмы – была тем самым намерением? Тем, что Хэй Фэн должен был остановить, прежде чем оно воплотится в жизнь? А в чём, собственно, состояло это намерение?

– В этот раз, всё будет не так… – прошелестел женский голос. Сейчас он показался совершенно не похожим на мой, но что-то общее всё же улавливалось.

– Разницы нет, – отрезал Хэй Фэн и, помолчав, добавил: – Исчезни.

– Если бы ты действительно хотел, чтобы я исчезла… – Двойник подалась вперёд так, что оказалась лицом к лицу с Хэй Фэном. Так близко, что её губы почти касались его.

О Небеса! Неужели я выглядела настолько же ужасно?! Щёки в одно мгновение так разгорелись, что пришлось прижать к ним ладони, чтобы хоть немного охладить. Но это не сильно-то помогало. Гореть начало всё тело, особенно когда в голову пришла мысль, что Хэй Фэн сейчас запустит руку ей в волосы и…

Я помотала головой, отгоняя навязчивые видения, но картинка уже возникла из памяти, слившись с происходящим на моих глазах: его пальцы, перебирающие её пряди, его дыхание на её губах, его огонь, который разгорается, захватывая, подчиняя, сжигая дотла. Внутри разлился тягучий жар, заставляя чувствовать себя просто ужасно. Я хотела, чтобы это прекратилось. Хотела, чтобы она исчезла. Хотела, чтобы я исчезла. Хотела, чтобы Хэй Фэн тоже исчез!

Но каждый оставался на своём месте.

Стоило закрыть глаза. Определённо стоило закрыть глаза! Не видеть ничего из этого! Забыть! И никогда не вспоминать! Но я не могла. Взгляд прилип к двоим, находящимся так близко, что становилось больно. От обиды, стыда и невозможности это остановить. А особенно от осознания, что именно такой я, видимо, и была в понимании демона. Но я же… Я же не… Это было всего один раз! И сейчас я очень, очень об этом жалела!

Хэй Фэн не стал зарываться рукой в её волосы. Его пальцы медленно, почти лениво снова обхватили тонкую шею и отодвинули девушку от себя.

– Злится я тоже не буду, не старайся, – хмыкнул он, словно это было продолжение неизвестного мне разговора. – Просто исчезни.

От шеи моего двойника во все стороны по коже потекла тьма, сплетаясь в сложные узоры, и наше сходство тут же пропало. В ладони демона бился сгусток мрака, который постепенно истончался, пока не исчез окончательно, впитавшись в тело Хэй Фэна.

Девушка пропала. Демон на мгновение замер, и в этой неподвижности было что-то хищное, опасное. Будто он прислушивался к тишине, к пустоте, к тому, что осталось после того, как двойник растворился в возвдухе.

Стало страшно. Сейчас, когда моё отражение пропало, внимание демона рассеялось и...

Он же не заметит меня? Нет?

Я затаила дыхание, замерла, пытаясь стать меньше, незаметнее, прозрачнее, слиться с туманом, но казалось демон видит всё. На плечи словно надавили, а ноги ослабли. Дыхание опять остановилось, тело оцепенело от жуткого ощущения чужого присутствия. Всеобъемлющего. Такого, от которого не скрыться нигде. Я попыталась отойти подальше, но не смогла сдвинуться с места.

Хэй Фэн повернул голову и посмотрел прямо на меня. Из моего рта вырвался писк, словно кот придушил птичку, и та трепыхнулась в последний раз. Сердце, кажется, тоже решило последовать примеру птички и замерло. Губы задрожали.

– Вернулась, – пробормотал демон и печально вздохнул. – Значит, не помогло.

Что не помогло? Ритуал? Или то, что он пытался сделать с двойником? Или моё присутствие? Я не знала, а разум не помогал найти ни одного ответа.

Он снова закрыл глаза, но больше не выглядел равнодушным, скорее уставшим.

– Что теперь скажешь? – вдруг спросил он.

– Я? Я… я… йа-а… – От страха голос пропал, и изо рта полились отрывочные звуки, которые не удавалось собрать в слова. Живот свело от ужаса. Руки затряслись так, как никогда в жизни не тряслись. И я чувствовала, как дёргает мышцы лица, а на лбу и спине появляется испарина.

Этого не могло быть! Я была духом! Не настоящей Шуин! Меня не могло трясти, не могло прошибать потом, но всё это было. И становился только страшнее.

Что, если он сейчас выпустит мне под кожу тьму? Это меня убьёт? А что, если он поймёт, что я настоящая, а не принявший образ человека дым? Что он тогда сделает?

Тысяча вопросов билась в голове, и ни на один не было ответа. Только мятущийся дух. Только багровый туман вокруг. Только его почти скучающий вид.

Хэй Фэн открыл глаза и окинул меня внимательным взглядом. Не злым. Но это ничего не значило! Он убил моего двойника тоже совершенно без всякой злости. С холодным расчётом, проверяя какую-то теорию, вычитанную в свитке из архива. А что если решит попробовать ещё раз?

Мысль обожгла. Надо было срочно взять себя в руки!

– Я б-беспокоилась, – пробормотала и тут же мысленно отвесила себе затрещину.

Беспокоилась… Какое беспокоилась? Какое беспокоилась?! Сейчас решение проверить демона казалось настолько глупым, что даже голова разболелась. Никогда!.. Никогда больше я не полезу к нему! Только спасите меня кто-нибудь! Пожалуйста!

– Это что-то новенькое. – Демон наклонил голову набок, а во взгляде мелькнул интерес. – Может, и помогло. Подойди.

Помогло? Что помогло? Мои слова? Его действия? Я не знала. И не хотела знать. Я хотела только одного – чтобы этот кошмар закончился.

Он махнул рукой, веля приблизиться, а я никак не могла заставить себя сделать хоть шаг. На одно жуткое мгновение показалось, что сейчас меня убьют за неповиновение, но Хэй Фэн продолжал сидеть и смотреть, не делая в мою сторону ни одного движения.

Просто ждал.

Разум вопил, что надо идти вперёд, чувства толкали назад в туман, а потом обратно в тело. Беда была в том, что я не знала, как вернуться в свои покои.

Глупая, глупая, глупая…

Знала бы – давно бы уже исчезла. Сделала бы что угодно, лишь бы не стоять сейчас здесь, боясь того, что демон скажет или сделает дальше.

Облизнув пересохшие губы и собрав всю имеющуюся силу духа, я шагнула к нему.

– Ещё ближе. – Голос Хэй Фэна звучал спокойно, но в этом спокойствии было что-то такое, от чего мурашки бежали по спине.

Сердце билось так, что его толчки болезненно отдавались во всём теле. Словно сотрясая от головы до ног. И как я ни пыталась убедить себя, что тела у меня сейчас нет, это совершенно не помогало. С каждым шагом страх только нарастал, словно чёрно-красный туман давал защиту, а теперь…

А теперь я выходила на открытое пространство. Туда, где он мог видеть меня всю. Туда, где я не могла спрятаться. Туда, где не было ничего, кроме нас двоих и моего страха.

Через десяток шагов я остановилась. Под взглядом Хэй Фэна я чувствовала себя совершенно беззащитной. И не понимала, что делать. Упасть на колени и склонится? Но мой двойник не кланялась. Подойти ближе и прижаться к демону? Но я не сделала бы этого и под страхом смерти. Что-то сказать? Но что?

Слова застряли в горле, не находя выхода. Я открывала рот и закрывала. Пыталась выдавить хоть звук и не могла. Только смотрела на него, чувствуя, как дрожат колени.

– Ты стала менее болтлива, зато разделась, – произнёс демон, окидывая меня оценивающим взглядом с головы до ног. Говорил он без всякой насмешки, словно просто отметил интересную деталь.

– Что?! – Из моего горла, наконец, вырвался звук… крик, а взгляд в ужасе метнулся вниз.

Я, и правда, стояла в одной нижней рубахе и штанах, которые при этом едва заметно светились, став полупрозрачными. И я видела под тканью очертания собственного тела! Совершенно непристойно!

Кровь прилила к щекам с такой силой, что в ушах зашумело. А потом отхлынула. Я то краснела, то бледнела, то снова краснела, не в силах совладать с собственным телом – или с тем, что здесь было телом.

– Я… я… это не… – Голос сорвался на писк. Я попыталась прикрыться руками, но их было всего две, а стыдного было так много, что я не знала, куда их приложить в первую очередь.

Ладони метались то на грудь, то на живот, то обратно. Я понимала, что выгляжу глупо, но не могла остановиться. Стыд заливал всё тело жаром, и этот жар был таким сильным, что, казалось, сейчас я просто вспыхну и сгорю.

Хэй Фэн даже бровью не повёл. Сидел, смотрел, и в глазах его мерцало что-то нечитаемое.

Я перекинула вперёд волосы и попыталась прикрыться ими. Пряди падали на плечи, грудь и почти закрыли меня, но их всё равно было слишком мало. Слишком мало для такого позора.

– И выглядишь ещё большим ребёнком, – добавил демон, выдохнув со странным облегчением.

А я замерла, прекратив лихорадочные движения. Рот уже открылся, чтобы выкрикнуть: «Я не ребёнок!», но вспомнилось отражение, которое реагировало совершенно иначе. Если меня сейчас принимали за неё, то это было… более безопасно, чем если бы Хэй Фэн понял, что здесь настоящая Шуин. Надо было просто прикинуться собственным двойником и не злить демона. Потом понять, как вернуться, и забыть, что тут произошло. А ещё надеяться, что Хэй Фэн посчитает все странности результатами вычитанного в свитке ритуала.

Как просто это звучало… Как просто… Как же это было сложно. Но от этого зависела моя жизнь.

Через силу я заставила себя опустить руки и распрямиться. Повела плечом, но чуть-чуть, чтобы волосы не открыли ничего лишнего. Взглянула вызывающе. Ну ладно, хотела вызывающе, но смотрела всё равно с ужасом. А потом пропищала.

– Разве я ребёнок?

Голос дрожал. Внутри всё дрожало. Я не знала, получилось ли у меня сыграть ту соблазнительницу. Я не знала, верит ли он. Не знала, заметил ли, что разговаривает не с тьмой, а с настоящей мной…

Хэй Фэн закрыл лицо ладонями и расхохотался.

Глава 3. Если бы я была настоящей...

Хэй Фэн попятился. Впервые за многие годы ему стало холодно.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Сначала я обиделась. Обиделась так сильно, что даже страх отступил. Не ушёл окончательно, а скорее подвинулся, освобождая место чему-то горячему, колючему и едкому. Эмоции в этом месте вообще казались слишком резкими и яркими, но контролировать это никак не получалось.

Как он мог смеяться?! Я тут стояла, дрожала, стыдилась и боялась до трясучки, что он меня убьёт или заставит повторить этот унизительный спектакль, а он… смеялся!

Внутри закипало возмущение. Я сжимала кулаки, кусала губы, пыталась унять дрожь, но ничего не помогало. Каждый его выдох, каждое движение плеч, сотрясаемых смехом, добавляло масла в огонь моей обиды. Как он смел? Как он вообще смел надо мной смеяться?!

Потом, когда взгляд снова упал на полупрозрачную нижнюю одежду, вернулось смущение. Щёки запылали как ритуальные фонарики и, наверное, могли бы осветить весь этот багровый мрак. Я опять попыталась прикрыться, поправила волосы, одёрнула рубаху. Бесполезно. Видно всё равно было постыдно много.

Затем в очередной раз бросило в страх. Что, если он смеётся, потому что узнал? Потому что понял, что перед ним настоящая Шуин, которая влезла туда, куда не просили, и теперь не знает, как выбраться?

Я замерла, боясь даже дышать. Внутри осталась только одна мысль: «Не выдай себя. Не покажи, кто ты. Иначе всё будет кончено».

Хэй Фэн опустил ладони. Лицо его снова стало спокойным, почти равнодушным, но в уголках губ ещё трепетала усмешка.

– Забавно, – сказал он, и в голосе звучало то же странное облегчение. – Никогда не думал, что тьма способна на… такое.

Он не знал! Он всё ещё принимал меня за двойника!

Я выдохнула, стараясь, чтобы демон не заметил. Меня трясло, но улыбнуться, хоть и с трудом, удалось. Надеюсь, получилось, как у той, другой. Легко. Почти небрежно. Хотя по ощущениям, меня скорее перекосило.

– Теперь тебе больше нравится? – спросила я, и голос прозвучал хрипловато. То ли от страха, то ли оттого, что я пыталась подражать соблазнительнице.

Хэй Фэн наклонил голову, рассматривая меня так, будто видел впервые. Взгляд его скользнул по лицу, плечам, рукам. Без тени смущения, да и вообще без каких-либо особых эмоций. Чувствовалось, что рассматривать почти раздетых девушек ему не в новинку и даже как будто не очень интересно. И от этого внутри опять поднялась колючая обида и… ревность?

«Почему он на меня так смотрит? – пронеслось в голове. – Как на пустое место. Это потому, что думает, что я тьма? А если бы знал, что я настоящая? Смотрел бы так же? Или я в любом случае для него не интереснее, чем простой… сосуд? Инструмент?»

С каждым мгновением под этим взглядом становилось всё труднее и труднее сохранять неподвижность. Руки подрагивали от желания прикрыться получше, так что пришлось сжать их в кулаки. И хотелось переступить с ноги на ногу. А ещё лучше сбежать…

– Не то чтобы нравиться, – протянул он. – Скорее… любопытно. Раньше ты не принимала такие формы. И не была такой… живой.

Я сглотнула. Живой. Он назвал меня живой. Если бы он знал, как близок к истине…

– Ты… – Сглотнула ещё раз, чтобы продолжить, – ты напугал меня, когда схватил… Эти чёрные полосы… – Пришлось постараться, чтобы голос звучал ровно. И даже почти получилось.

Демон молчал. Смотрел. Изучал. В тишине этого багрового места его взгляд был тяжелее, чем в жизни. Я чувствовала, как он давит на плечи, грудь, лоб. Словно хочет проникнуть внутрь головы.

«А он ведь может…» – мелькнула пугающая мысль. Тут же вспомнилось, как демон копался в воспоминаниях сразу после призыва, вытаскивая на поверхность самое сокровенное. Тогда ему надо было дотронуться виска. Но позже Хэй Фэн узнавал, что я думаю даже без прикосновений. Сейчас он явно не пользовался этой возможностью… А вдруг решит?

Демон смотрел на меня, а я на него. Не отводила глаз. Не могла. Стоило отвести, и он бы понял, что я боюсь. А разве тьма боялась? Нет, она была бесстрашной.

«Я – тьма, – твердила я себе. – Я – не боюсь. Я – не чувствую. Я – не живая».

Но сердце колотилось так, что, наверное, было слышно за тысячу ли отсюда.

В какой-то миг Хэй Фэн моргнул. Первым. И напряжение, стягивающее грудь, чуть ослабло. Он отвёл взгляд, посмотрел в сторону на клубящийся туман, потом снова обратил внимание на меня.

– Ты не исчезла, но изменилась, – сказал он. Это не звучало вопросом, скорее утверждением. – Раньше ты была… более навязчивой и… голодной.

Я не знала, что ответить. Не знала, что должна была ответить та, другая, которую он уничтожил. Поэтому просто молчала, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё трепетало.

«Что бы она сказала? – лихорадочно думала я. – Что бы сделала? Прильнула? Улыбнулась? Пообещала что-то? Или просто промолчала, как делаю я?»

Я не знала. И надеялась, что молчание сойдёт за ответ.

Хэй Фэн наклонил голову, разглядывая уже не оценивающе, а скорее задумчиво.

– Интересно, – пробормотал он. – Ты стала… осторожнее. Умнее. Это хорошо. Не будешь так сильно меня раздражать.

Он говорил, обращаясь к тьме. И с каждым словом я чувствовала, как страх понемногу отпускает. Ослабевает, позволяя дышать свободнее.

А ещё внутри волной тепла отозвалось заявление, что я умная. На фоне двойника, определённо, выигрывавшего в красоте, смелости и соблазнительности, было отрадно слышать, что я хотя бы умнее.

«Умная, – повторила я про себя. – Он назвал меня умной. Не жалкой. Не слабой. Не ничтожной. А умной».

И от этого на душе стало чуточку легче.

– Я всегда была умной, – ответила, пожав плечами, подражая поведению тьмы. Та точно не стала бы отрицать, если бы её хватили, скорее воспользовалась преимуществом, чтобы приблизиться. Мне приближаться к демону не очень хотелось, но что-то сказать было надо. – Просто ты не замечал.

Голос прозвучал с ноткой вызова, как у той, другой. Я даже сама удивилась, как в этот момент легко получилось сыграть.

Хэй Фэн усмехнулся. И на этот раз усмешка вышла не кривой, а почти живой.

– Возможно, – сказал он. – Надеюсь, твоего ума хватит, чтобы вести себя тихо.

«Вести себя тихо? – мысленно возмутилась я. – Это ещё что значит? Я всегда веду себя тихо! Ну… почти всегда. Ладно, не всегда. Но чаще, чем тот двойник!»

Демон закрыл глаза и замер.

Прошло мгновение. Два. Три. Десяток… Когда подошло к сотне, я сбилась со счёта.

Я ждала. Стояла, переминалась с ноги на ногу, куталась в волосы, которые всё ещё прикрывали меня лучше, чем полупрозрачная рубаха. Ждала и не понимала, что дальше? Это такая проверка? Что он сейчас скажет? Что сделает? Прикажет подойти? Будет допрашивать? Снова начнёт проверять, тьма я или не тьма?

Хэй Фэн сидел неподвижно. Дыхание его стало ровным, глубоким, веки не дрожали.

Что он задумал? Хочет посмотреть, что я буду делать, пока меня игнорируют?

Я старалась не делать ничего.

Время шло. Наверное, успела сгореть одна благовонная палочка. Половина так точно. Но по ощущениям все семь!

Стало скучно. Сначала я просто перекатывалась с пятки на носок, потом принялась рассматривать клубы красно-чёрного дыма, затем попробовала поймать мелодию, которая вертелась в голове, надеясь, что она вернёт меня в тело. Не помогло.

А Хэй Фэн не двигался.

И вдруг до меня дошло.

Он медитировал! Вот так вот взял и бросил одну. Без предупреждения! Как будто меня не существовало вовсе. Как будто я была пустым местом, как уничтоженная им девица. Ах, ну да… Он же так меня и воспринимал...

– Ну и ладно, – пробормотала я себе под нос. – Подумаешь.

Отличный шанс попробовать найти путь обратно.

Ещё раз покосившись на неподвижного демона, я закрыла глаза.

«Вот и хорошо. Вот и прекрасно. Пусть сидит так подольше».

Попыталась вернуться в тело. Представила свою комнату во всех деталях: лежанку, столик с чаем, масляную лампу на подставке. Ничего не произошло. Представила, как чувствую тяжесть одеяла, как шумит ветер за окном. Попробовала пойти на зов. Опять ничего. Только багровый свет пульсировал под веками.

Я попробовала снова. И снова. И снова.

Ничего.

Страх начал возвращаться, но я заставила себя успокоиться, убеждая, что если смогла перенестись сюда, значит, смогу и вернуться. Должен же быть способ! Всего лишь надо его найти. Подобрать нужную тональность.

Я села на пол, скрестила ноги в позе лотоса, положила руки на колени. Закрыла глаза, сосредоточилась и принялась перебирать в уме всё, что знала о перемещениях духа. Формации. Талисманы. Мелодии. Ци. Но ничего подходящего не вспоминалось.

Попыталась найти нить призыва, которая привела меня сюда. Сосредоточилась. Вдох. Выдох. Под рёбрами пульсировала связь, соединяющая нас с демоном. Я потянулась к ней, попробовала скользнуть вдоль, так как пальцы скользят по струне.

Тьма сгустилась вокруг, но не уносила прочь. Собственно, и не могла унести, потому что ниточка вела к демону, а тот был рядом, а не в моих покоях. Нет, тем же путём вернуться не стоило и пытаться.

– Не выходит, – прошептала я, открывая глаза.

И тут же вздрогнула.

Хэй Фэн смотрел на меня. Не знаю, как долго. Может, всё это время. В карих глазах мерцала не то насмешка, не то усталое любопытство?

– Жаль, – сказал он, – что ты всё ещё здесь.

Я сначала испугалась, что он понял всю правду и про меня, и про мои попытки вернуться в тело, но потом страх отступил. Потому что в голосе демона не было угрозы, скорее привычное разочарование. Будто он надеялся, что я-тьма всё-таки исчезну, но в очередной раз ожидания не оправдались.

– Но ты хотя бы сидела тихо.

– Где же мне ещё быть? – решила я поддержать образ тьмы. Но тут в голову пришла интересная мысль, которая в целом не противоречила поведению моего двойника. Наверное. Я очень на это надеялась. – А если бы я была настоящая, ты бы тоже хотел, чтобы я исчезла? Что бы ты мне сказал?

Хэй Фэн посмотрел на меня и усмехнулся. Не зло, а как-то даже загадочно, с предвкушением. От этого внутри что-то тревожно сжалось, и снова свело живот. Я уже пожалела, что спросила, и уверилась, что ответ мне очень не понравится, но отменить свой вопрос не могла.

– Я бы сказал… – Демон сделал паузу, и у меня внутри всё успело трижды перевернуться. – Светлячок… – От этого прозвища к сведённому животу добавилось ещё и защемившее сердце. – …помедитируй. Ты, наверное, единственная заклинательница в мире, которая не заметила, что у неё сформировалось золотое ядро.

По голове словно мешком риса ударили. Мир закружился, поплыл, распался на тысячи осколков. Я перестала чувствовать пол под ногами, перестала ощущать, где верх, где низ. В ушах тонко, противно зазвенело.

– Что?! – вырвалось непроизвольно. Это был крик. Отчаянный крик, в котором смешались неверие, надежда, страх и ещё тысяча чувств, не находивших выхода. А потом голос пропал, и сколько бы я ни открывала рот, оттуда больше не вылетело ни звука.

Золотое ядро. У меня. Сформировалось.

Когда? Как? Почему я не заметила?

Хэй Фэн что-то сказал. Я не услышала ответа. Не увидела его лица. Не поняла, смеётся он или говорит всерьёз.

Потому что в тот же миг меня выдернуло из багрового марева. Резко и болезненно, словно спящего человека кинули в пруд. Первые мгновения не получалось дышать.Грудь сдавило, лёгкие отказывались наполняться, и я только и могла, что открывать рот. Руки и ноги казались тяжёлыми и непослушными. Тело не понимало, где оно и что происходит вокруг.

А потом – удар. Сердце забилось, лёгкие расправились, воздух хлынул внутрь, обжигая горло. Я закашлялась, согнулась пополам, хватаясь за край лежанки, и несколько мгновений не могла выпрямиться. Только кашляла и задыхалась.

Лишь через десяток ударов сердце удалось понять, что я в своей комнате. Растрёпанная, в одной нижней одежде, сижу на лежанке, а рядом под рукой была флейта. Внутренний взор скользнул глубже, туда где было средоточие ци. Туда, где ещё совсем недавно плескалась небольшая лужица энергии, а теперь… Теперь там сиял золотом маленький шарик!

Не искра. Не лужица. Не слабый, едва теплящийся огонёк.

Шар!

Пульсирующий в такт сердцу, переливающийся золотистым светом, согревающий изнутри.

Моё золотое ядро!

– Золотое ядро, – прошептала я в темноту. – У меня… золотое ядро.

Закрыла рот, пытаясь осознать произошедшее. Не получалось. Слишком много всего навалилось. Слишком много эмоций разрывало изнутри. Улыбка сама появилась на губах. Но чувств было так много, что не удалось удержать их внутри. Я вскочила на лежанку, подпрыгнула и завизжала от радости.

– У меня золотое ядро!

Глава 4. Золотое ядро

Шаманы пели трое суток не смыкая глаз, и на третьи сутки тень Хэй Фэна отделилась от него и уползла в снег, оставив на белом покрывале чёрный след, который не таял до самой весны.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Голос заметался по комнате, отражаясь от стен. Хотелось бежать, кричать, обнимать всех подряд, рассказывать каждому встречному: «У меня золотое ядро! Понимаете? Золотое!»

Я даже спрыгнула на пол и сделала шаг к двери, когда за окном что-то ухнуло. Ночная птица? Ветер? Прислушалась. Тишина. Только где-то в саду тренькали цикады.

Ночь. На дворе была ночь. Все спали.

Я опустилась на лежанку, чувствуя, как радость сталкивается с разочарованием. Не побежишь же сейчас к наставнику. Не разбудишь же его среди ночи, чтобы сообщить, что у его недостойной ученицы сформировалось золотое ядро. Он подумает, что я спятила. Или что мне приснилось.

А если приснилось?

Снова направила внутренний взор в средоточие ци. Шар был на месте. Пульсировал золотым светом в такт ударам сердца. Не приснилось.

– Ладно, – сказала я сама себе. – Дождусь утра.

Села в позу лотоса, положила руки на колени, закрыла глаза. Вдох. Выдох. Ци потекла по меридианам ровно и послушно. И поток был гораздо мощнее, чем обычно. Как я раньше не заметила? Где это произошло? Может, в архиве, когда сила Хэй Фэна хлынула в меня? Тогда как раз тянуло внизу живота.

От воспоминаний снова стало жарко и снова стало сладко тянуть. Пальчики на ногах поджались, а энергия сбилась с ровного течения, болезненно ударив в грудь.

Нет. Это были несвязанные процессы. Во всяком случае не настолько, иначе сейчас одно воспоминание о произошедшем не помешало бы медитации.

С трудом, но удалось откинуть лишние мысли. Ци снова потекла ровно и послушно.

Я гоняла энергию по кругу, любуясь ядром. Оно сияло, переливалось, согревало изнутри. И никак не получалось (да и не хотелось) отвести от него внутреннего взора. Как зачарованная смотрела на золотой шар, на то, как ци течёт из него, бежит по меридианам, возвращается обратно. Красивое. Невероятное. Моё!

Время до утра пролетело незаметно. Я не видела, как погасла масляная лампа, как за окном начало сереть, не услышала, как первые птицы затянули свои песни. Только когда тонкий луч солнца проник в комнату, открыла глаза.

Утро! Моё первое утро с золотым ядром! Я больше не неудачница Шуин! Я настоящая заклинательница! Не все старшие ученики в нашей школе могли этим похвастаться, а у меня оно теперь было!

Я вскочила с лежанки, натянула чистое, почему-то белое ханьфу, кое-как заколола волосы, сунула флейту за пояс и выбежала в коридор.

Служанка, несущая полотенца, удивлённо на меня посмотрела, но я только спросила, где дом, в котором расположились почётные гости. Получив ответ, рванула туда, надеясь застать наставника до того, как он уйдёт на завтрак или, ещё хуже, на какую-нибудь встречу с другими главами школ. Или чем там занимаются важные гости, когда не налаживают связи?

Ноги сами несли вперёд. Я почти бежала по выложенной камнем дорожке, обгоняя редких слуг, спешивших по делам. Солнце только начинало подниматься, воздух был прохладным и свежим, пахло хвоей. Полы ханьфу то и дело задевали росшие по бокам тропинки кусты и быстро намокли от утренней росы. Внутри сияло золотое ядро! И от этого сияния, казалось, весь мир вокруг стал ярче, светлее и радостнее.

Всё-таки я не удержалась и побежала. Сосны мелькали по бокам, камни скользили под ногами, и казалось, что я почти лечу. Наверное, теперь я, и правда, могла летать на мече! Или бежать так, чтобы преодолевать одним шагом гораздо большее расстояние.

Я сконцентрировала духовную силу в ступнях и оттолкнулась.

Получилось не сразу. Первые несколько шагов вышли неуклюжими. Ноги не слушались, ци выплёскивалась рывками, то слишком сильно, то едва-едва. Я чуть не споткнулась о корень, выпирающий из земли, и с трудом удержала равновесие, взмахнув руками. Потом меня подбросило вверх, так что ветка сосны шлёпнула по макушке. Но затем тело подстроилось. Или ядро. Удалось выпустить ровно столько энергии, сколько нужно. И я полетела.

Не по-настоящему, конечно. Не как те заклинатели, что скользят над землёй, едва касаясь её подошвами. Но я бежала быстро, легко и почти невесомо. И каждый шаг выбрасывал меня вперёд на три, на пять, на десять шагов!.. Нет, на десять не получалось. Но на три – точно. Иногда на четыре. И от этого захватывало дух.

Ветки кустов цеплялись за подол, но я не обращала внимания. Намокшие полы ханьфу хлопали по ногам, как крылья. А из груди рвался радостный смех.

«Теперь я могу! – билось в голове. – Теперь я – настоящая заклинательница!»

Я вылетела за поворот, минуя густые заросли, и тут же врезалась во что-то твёрдое и совершенно неожиданное. Удар пришёлся в плечо, отбросил назад, и я едва удержалась на ногах, растопырив руки.

Передо мной стоял Лэй.

Без рубахи. По пояс голый. Мокрый от пота. С камнем, застывшим в воздухе по его правую руку.

– Ты! – рявкнул брат, и булыжник рухнул вниз, с треском расколовшись на куски поменьше. – С ума сошла? Куда несёшься?

Я попятилась, но улыбка не сходила с лица. Да я и не собиралась её скрывать. Настояние было такое, что хотелось обнять весь мир, даже противного Лэя.

– Прости, братец, – выпалила я. – Не заметила тебя.

– Не заметила? – Лэй оглядел «дорогую сестрицу» с ног до головы, нахмурился и буркнул: – Чего это ты такая радостная? Неужели приснилось, что ты не позор рода?

Я улыбнулась ещё шире. И едва справилась с желанием по-детски показать ему язык.

– Скоро всё узнаешь, братец. И, может быть, даже порадуешься за меня.

Лэй в ответ на это тоже усмехнулся. Но криво и как-то недобро.

– Сегодня прибудут старейшины, – сказал он, и в голосе его прозвучало предвкушение. – Все узнают, что ты украла родовую реликвию. Что ты…

– Все узнают, что я ничего не крала, а ты врун, каких поискать! – перебила я, не переставая улыбаться. Восторг омывал душу. О да, никто не сможет доказать, что эта та самая флейта. Миг моего триумфа был близок. – И что всё это время ты обвинял невиновную. Но это потом. А сейчас мне надо идти.

Не дожидаясь ответа, я обежала брата и помчалась дальше, оставляя Лэя с открытым ртом и недоговорёнными угрозами. За спиной послышалось удивлённое:

– Ты… ты что, с ума сошла?

Но я не обернулась, только рассмеялась. И очень надеялась, что этот смех ещё больше выведет Лэя из себя.

Наставник нашёлся за третьим гостевым домом, у края рощи, где было тихо и безлюдно. Он тренировался с мечом. Клинок в утреннем свете казался живым и переливался серебром, подчиняясь каждому движению хозяина.

Мастер Цин двигался плавно, и в его танце с мечом было что-то завораживающе-древнее. Я замерла на краю, не решаясь прервать эту не то тренировку, не то медитацию.

Но меня уже заметили. Меч описал круг, сверкнул на солнце и замер.

Я сделала шаг, другой, третий... Подбежала к наставнику и остановилась, не зная, с чего начать.

– Младшая ученица Шуин? – Он повернулся ко мне, и в голосе прозвучало удивление, смешанное с лёгкой тревогой, которую подтвердила дальнейшая простота фразы. – Солнце едва взошло, а ты уже на ногах. Прежде тебя нельзя было добудиться и в час дракона. Что стряслось?

Я опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь. И правда, прежде я терпеть не могла вставать рано. А сейчас сама выскочила из комнаты, даже не умывшись как следует.

– Наставник, – пробормотала я, теребя край рукава, – эта недостойная ученица… Небеса оказались благосклонны… Там в храме… Нет, не в храме по дороге к храму… Да наверное это произошло по дороге…

Слова застревали в горле, путались, не желали складываться в ровные фразы. Я открывала рот, снова закрывала, чувствуя, как внутри всё кипит и бурлит. Золотое ядро пульсировало в такт сердцу, и от этого кружилась голова.

– У меня, – выпалила я наконец, не в силах больше сдерживаться, – у меня золотое ядро! Я теперь настоящая заклинательница! Я сформировала золотое ядро! Представляете, это…

Я замолчала, потому что… потому что наставник смотрел на меня странно. Не радостно. И не удивлённо. Нет. Он смотрел на меня с беспокойством. И, кажется, даже с горечью.

– Золотое ядро, – повторил он медленно, без тени того восторга, которого я ожидала. Того восторга, который плескался во мне, но с каждым мгновением этого разговора утекал, как вода сквозь пальцы. – Совсем недавно ты была ненамного сильнее обычного человека… – Тонкие брови сошлись над переносицей. – И всего за несколько дней смогла заложить основы и сформировать золотое ядро?

– Да! – кивнула я, чувствуя, как радость начинает меркнуть, сменяясь непонятной тревогой. – Я знаю, это невероятно, но…

– Шуин. – Голос мастера Цина стал жёстче. – Это не происходит так быстро. Это занимает годы усиленных тренировок и медитаций...

– Я знаю, наставник, – сказала я, опуская глаза. – Я не понимаю... Но… это же хорошо, правда? Золотое ядро – это же хорошо?

Мастер Цин долго молчал. Потом вздохнул и произнёс.

– Хорошо, – сказал он, но очевидно, что эти новости его не порадовали. Теперь они не радовали и меня, но что с этим делать я совершенно не понимала.

– Сходим к лекарю Пэю, – сказал наконец мастер Цин, заставляя меня переживать ещё больше.

Мы двинулись к гостевому дому. Наставник шёл впереди, я – на почтительном расстоянии, опустив глаза к земле, как самая послушная из учениц. Как будто это могло что-то изменить!

Радость, переполнявшая ещё совсем недавно, превратилась в беспокойство и сжалась в маленький, колючий комок. Золотое ядро по-прежнему пульсировало, но теперь в его сиянии мне чудилось что-то тревожное. Хотелось прикрыть живот, словно кто-то мог запустить туда руку и вырвать сияющий шар.

Мастер Цин молчал. Я тоже молчала. Только полы ханьфу шуршали, да где-то в ветвях перекликались уже совсем не радующие своими песнями птицы.

Лекарь Пэй нашёлся на веранде, выходящей на восток. Он сидел за низким столиком, держа в руках крошечную фарфоровую пиалу, и смотрел на долину, где утренний туман ещё не рассеялся, а клубился белыми, почти призрачными пологами. Вдали, за полосой леса, блестела река – тонкая, как шёлковая лента, брошенная на зелёную ткань. Небо разгоралось золотом и розовым, предвещая ясный, тёплый день.

– Господин Пэй, – окликнул его мастер Цин, и лекарь, не торопясь, отставил пиалу в сторону и поклонился ровно настолько, чтобы соблюсти учтивость.

– Глава школы Цин, – ответил он. – Чем обязан столь ранней встрече?

– Осмелюсь прервать ваше уединение, почтенный лекарь, ибо случилось нечто, требующее вашего внимания и не терпящее отлагательств. – Судя по построению фразы, за время пути, наставник успокоился, а это тут же успокоило и меня. Не могло же быть ничего по-настоящему плохого в этом радостном для каждого заклинателя событии? – Младшая ученица Шуин обрела золотое ядро. И я желал бы, чтобы вы, чьи познания в человеческой природе столь же глубоки, сколь и искусство врачевания, удостоверились в её здравии.

Лекарь Пэй перевёл взгляд на меня. В светлых, выцветших от времени глазах мелькнуло удивление, но он быстро овладел собой.

– Золотое ядро, – удивлённо повторил он. – Вчера, когда я тебя осматривал, к тому не было никаких предпосылок. Иди сюда.

Я шагнула вперёд и протянула руку. Чуть шершавые пальцы привычно легли на запястье. Лекарь закрыл глаза и прислушался.

Молчание затянулось. Сначала я пристально смотрела на выражения лица господина Пэя, ожидая… Не знаю, чего я ожидала после сдержанных и даже в чём-то неодобрительных слов наставника, но в любом случае не происходило ничего – лекарь даже не шевелился. Я перевела взгляд на долину, прислушалась к тому, как поёт ветер и где-то далеко журчит ручей. Пыталась успокоиться через природную гармонию, но ничего не выходило.

– Всё в порядке, – сказал лекарь Пэй наконец, открывая глаза. – Ядро сформировалось без изъянов. Оно пока находится ниже привычного уровня, но скоро должно подняться до уровня грудной клетки. Ци течёт ровно, меридианы крепки. Более того… – Он запнулся, словно не веря собственным словам, – это ядро сильнее, чем бывает у настолько молодых ядер.

Я посмотрела на наставника, боясь радоваться преждевременно. И точно – на его лице прочно поселилось хмурое выражение, словно его ученики опять оплошали на уроке. Но сейчас я совершенно не понимала, что сделала не так!

– Сегодня приготовлю средство, – сказал лекарь, отпустил мою руку и взялся на пиалу. – Для поддержания и развития ядра. Всего несколько дней назад ты обрела духовное оружие и укрепила каналы ци, заложив основы, и вот уже золотое ядро… удивительно…

Мастер Цин, стоявший всё это время в молчании, наконец заговорил, заставляя меня внутренне сжаться. Я так хотела его порадовать, но почему-то опять не получилось?!

– Дозволь, почтенный Пэй, спросить ещё и о том, что тревожит моё сердце, – произнёс мастер Цин. – Это обретение, сколь бы благословенным оно ни казалось, свершилось с неприличествующей поспешностью, которая превосходит всякое разумение. Не таит ли в себе столь стремительный рост уровня совершенствования угрозу для здоровья ученицы Шуин?

Лекарь Пэй смотрел в пиалу, не глядя на нас. Потом ответил – не сразу, словно взвешивая каждое слово:

– Угрозы есть всегда, достопочтенный глава. Даже когда ядро формируется с привычной скоростью год за годом. Но вы, конечно, правы… – Он покачал головой, взял в руки чайничек и разлил ароматную жидкость по пиалам. – Стремительный прирост силы подобен наводнению, что прорывает плотины. Если не научиться управлять этим потоком, он может смыть всё на своём пути. Или, что ещё опаснее, выжечь меридианы изнутри. Ядро сильное и всплески ци тоже будут сильными, а при больших нагрузках или волнениях ядро может войти в состояние «Скорбь Сердца» и начнёт вибрировать с губительной частотой. И даже разрушиться. Не каждый организм способен с таким справиться. Ученица Шуин весьма эмоциональна…

Одна пиала оказалась в моих ладонях, и я даже не заметила, как это произошло.

– Надеюсь, Небеса будут милостивы к тебе, Шуин, – проговорил лекарь Пэй, и я заморгала, пытаясь осознать перечисленные угрозы.

Губительная вибрация? Разрушиться? Весьма эмоциональна?..

Чай в руках пах горько и терпко, жёгся нотками имбиря, как слова, которые только что прозвучали. Я выпила его залпом и почувствовала, как вкус фразы растекается по языку.

Мастер Цин к чаю не притронулся. Стоял, глядя на рассеивающийся туман, и о чём-то думал. Плечи его были напряжены.

– Благодарю за мудрые наставления, почтенный Пэй, – сказал он наконец. – И за чай тоже. Приняв во внимание всё вышесказанное, я, как глава Школы Девяти Напевов и наставник младшей ученицы Шуин, вынужден принять решение…

Он повернулся ко мне. Взгляд его был твёрдым, почти жестоким, какого я никогда раньше не видела у этого в цело доброго человека.

– Младшая ученица Шуин не продолжит участие в Состязаниях и не пойдёт дальше по Пути Испытаний. Завтра на рассвете мы возвращаемся в школу.

Я не поверила своим ушам.

– Что? – вырвалось непроизвольно. – Но, наставник…

– Не смей перечить! – голос мастера Цина разрезал воздух, как меч, с которым он недавно тренировался, не оставляя шансов на непокорность. – Ты слышала, что сказал лекарь. Твоё ядро слишком сильное и слишком быстро сформировалось. А я не намерен хоронить своих учеников, даже самых непослушных.

Он шагнул ко мне, положил руку на плечо. Так тяжело и властно, как не получалось даже у Хэй Фэна. И этот жест не давал ни капельки надежды, что выраженное намерение может перемениться.

– Вернёмся в школу. Там под присмотром ты научишься управлять своей силой. А не здесь, среди опасностей и ловушек, где каждый шаг может стать последним.

Я смотрела на мастера Цина, чувствуя, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна. Отчаяние? Злость? Страх? Обида? Я не знала.

– Но я не могу, – прошептала я. – Наставник, я не могу вернуться. Мне нужно…

– Что? – перебил он. – Что тебе нужно, Шуин? Слава? Признание? Это ничто по сравнению с твоей жизнью.

Я молчала, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и демоновыми эмоциями, которые и до этого не получалось сдерживать, а теперь, когда те стали ещё глубже и ярче, и подавно. Молчала, потому что не могла сказать правду. Молчала, потому что снова оказалась недостаточно хороша. Молчала, потому что никакие слова не смогли бы переубедить наставника, который не верил в меня.

Я молчала.

Глава 5. Худший день в жизни

Говорят, когда весна пришла и снег растаял, на том месте вырос цветок. Чёрный, как уголь, с лепестками, что шевелились даже в безветрие, словно шептали что-то.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

– Иди, – сказал наставник, убирая руку с плеча. – Приготовься к вечеру. А завтра на рассвете уезжаем. И Шуин… – Мастер Цин сделал паузу, а у меня внутри всё встрепенулось от надежды, которая тут же увяла после следующих слов. – Я никогда не злоупотреблял своей властью и влиянием на тебя. Надеюсь, ты понимаешь, что и сейчас мою руководит только здравый смысл и осознание угрозы…

Я кивнула, не поднимая глаз. Развернулась и пошла прочь, еле переставляя ноги, совсем не так, как когда летела, окрылённая радостью. Сейчас казалось, будто каждая ступня налилась свинцом. Сосны тащились назад со скоростью улиток. Птицы насмехались надо мной, откуда-то сверху. Золотое ядро всё так же пульсировало в груди, но теперь напоминало не о победе, а о том, что эта победа ничего не изменила.

Я брела, не глядя по сторонам, только вниз, словно в стыках камней, которыми была выложена дорожка, был спрятан ответ, почему же со мной постоянно всё не так, как надо. Брела, пока не врезалась во что-то твёрдое и горячее.

– Опять ты! – рявкнул знакомый голос. – Совсем слепая? Второй раз за утро!

Я подняла глаза. Брат стоял, уперев руки в бока, и сверлил меня взглядом. Без рубахи. Мокрый от пота. Кружащие в воздухе камни грохнулись на землю со звуком, с каким совсем недавно бились и мои надежды. Захотелось собрать обломки, унести отсюда и пожалеть. Но сил не было даже отвечать Лэю.

– Отстань, – сказала я устало, даже не пытаясь огрызнуться.

Он, видимо, не ожидал такого. Нахмурился, скрестил руки на груди и заступил дорогу.

– Что с тобой? Меньше малого часа прошло, как ты сияла словно зеркало на солнце, а теперь… – Он не договорил, но в голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство. Или на подозрение.

Я обошла Лэя и медленно пошла дальше, едва отметив, что прежде такая встреча меня бы испугала и очень расстроила, а сейчас… Сейчас я не чувствовала ничего.

– Всё хорошо, братец, – ответила я, даже не оборачиваясь. – Просто мне напомнили, что я ни на что не гожусь, можешь порадоваться...

– Кто это?.. – начал брат и, наверное, мысленно добавил: «кроме меня, посмел такое говорить?»

Во всяком случае тон его голоса на это намекал. Но мне было всё равно.

Краем глаза заметила, как Лэй дёрнулся было следом, но остановился. Послышалось невнятное ругательство, но я не разобрала слов. Да и не хотела.

Путь до гостевого дома тянулся бесконечно. Каменные плитки скользили под ногами, кусты цеплялись за подол, словно тоже доказывали, что не принимают меня всерьёз. Но я ничего не замечала. Только смотрела под ноги и думала, думала, думала...

Думала о том, как утром летела, не чуя земли, как смеялась, как хотела обнять весь мир, как чувствовала себя свободной. И как легко эту свободу у меня отняли, за одно мгновение запихнув в привычную клетку. Я не хотела обратно.

Нет, я отлично понимала, что Хэй Фэн не даст наставнику меня забрать, но чем это обернётся? И зачем тогда было меняться предсказаниями, если результат оказался один, и мастер запретил дальнейшее участие. Следовало просто сжечь «Великое несчастье» и, может, тогда череда преследующих меня бедствий тоже закончилась бы.

Мысли путались, натыкались одна на другую, и я уже не понимала, где правда, а где отчаяние. Всё словно расплылось в сером тумане, и я брела в нём, как слепая, не видя дороги. И только когда перед глазами мелькнула знакомая резная дверь, стало понятно, что дошла. Ноги сами привели меня обратно.

Я толкнула дверь и переступила порог. Внутри было всё так же, как и прежде. Лежанка, столик, ширма, масляная лампа.

Ничего не изменилось.

Всё изменилось.

– Госпожа… – Сзади раздался голос, заставивший вздрогнуть и обернуться. В открытую дверь заглядывала служанка. Кажется, та же, у которой утром я узнавала дорогу, а может, и другая. Голова отказывалась вспоминать. – Вас желает навестить барышня Су, из Школы Изумрудной Лозы. Я сказала, что вы у наставника, но она просила передать, что подождёт.

Я нахмурилась. Су Юйлинь. Что ей нужно? Что она от меня хочет? Наверное, рассказать, как они с принцем Лан Чжуном побеседовали о будущем и как рады тому, что судьба предсказывает им счастливый союз.

Сам собой возник образ, как принц улыбается Изумрудной Лозе той самой улыбкой, затем берёт её за руку… А потом почему-то, как Юйлинь ведёт плечом, а ханьфу соскальзывает вниз. Как делала Тьма перед демоном. Юйлинь в возникшем образе тоже почему-то сидела перед Хэй Фэном, а не Лан Чжуном.

Пришлось даже потрясти головой, чтобы прекратить представлять глупости. Но всё равно, я не готова была сейчас встречаться со счастливой Изумрудной Лозой, над которой наверняка ни разу в жизни никто не смеялся.

– Передай барышне Су, что я занята, – сказала служанке, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Наставник дал задание, которое нельзя отложить. Пусть приходит в другой раз.

Служанка поклонилась и ушла, закрыв за собой дверь.

Занята. Наставник дал задание. Как легко теперь получалось врать. Это влияние демона и его тьмы? Или мои наклонности всегда были такими, просто им дали проявиться?

Я опустилась на лежанку, обхватила колени руками. Золотое ядро пульсировало, словно хотело поддержать в трудный час. От этого действительно становилось легче.

Сегодняшний день должен был стать самым счастливым в моей жизни. Я сформировала золотое ядро! Я стала настоящей заклинательницей! Я могла летать – ну, почти – и управлять ци, и…

И ничего из этого не имело значения.

Я уткнулась лицом в колени и тихо, беззвучно заплакала.

Плакала от обиды на Небеса, которые дали мне ядро, но не дали права выбора. Плакала от злости на себя, наставника, Лэя, Су Юйлинь и всех, кто сделал этот день невыносимым. А ведь он только начался! Плакала от бессилия, потому что никакое золотое ядро не могло изменить того, что мир был устроен несправедливо.

Лучший день моей жизни превратился в худший.

Слёзы текли по щекам, капали на ханьфу, оставляя влажные пятна на белой ткани. Всё внутри выло, но наружу не выходило ни звука. Только плечи вздрагивали, только дыхание сбивалось, только голос в голове спрашивал, что происходит.

Голос в голове?

«Светлячок, – наконец, услышала я, когда отвлеклась от страданий. – Что у тебя там случилось?»

Я не подняла головы, не стала вытирать слёзы, зато едкая обида потекла в мысли, найдя, наконец, куда излиться.

«Ещё не умерла, – ответила. – И никто меня не убивает. Так что можешь дальше читать свои свитки и захлёбываться тьмой. Не отвлекайся».

Тишина длилась так долго, что я уже решила – демон ушёл. Обиделся и не захотел разговаривать с несдержанной девчонкой. Но потом голос прозвучал снова. В этот раз с ноткой удивления и даже веселья.

«Что это с твоим язычком? – спросил Хэй Фэн. – Стал острее кинжала. Неужели золотое ядро так на тебя повлияло?»

«Нет, – буркнула в ответ. – Просто я сегодня слишком часто сталкивалась с братом».

Причина была, конечно, не в Лэе, но объяснять, в чём именно, не было ни сил, ни желания. А брат… На него всегда было удобно перекладывать вину за своё плохое настроение. Впрочем, раньше он всегда и являлся причиной моих горестей, так что в этот единственный раз, когда Лэй оказался ни при чём, меня совершенно не мучила совесть.

«А когда оно сформировалось?» – спросила, надеясь, что хотя бы Хэй Фэн просветит, раз я сама не помню.

«Какая же ты всё-таки внимательная. – Внутри защекотала очередная дразнилка, но это только ещё больше разозлило, и, наверное, демон это почувствовал, потому что продолжать не стал, а просто ответил: – Во время столкновения с тьмой в беседке».

Я постаралась вспомнить в деталях, что там было, как я пыталась вырваться за пределы барьера, призывала свою и тёмную ци… Тогда ядра точно не было. Значит, позже?

Мысли понеслись дальше. Вот тьма подбирается совсем близко. Вот я беру флейту. Вот начинаю играть тягучую, тёмную мелодию. Точно! Я призвала демоническую энергию, а моя светлая тогда собралась в средоточии и словно сжалась. Тогда ещё мелькнула мысль, что это она от страха. А на самом деле в тот момент ци и уплотнилась до золотого ядра?

Я облизнула пересохшие губы. Тело начало ощутимо потряхивать от воспоминаний о пережитом страхе, но пульсирующее золотое ядро успешно его развеивало. Хотелось спросить, почему Хэй Фэн не сказал сразу, но память тут же напомнила, что я тогда повесилась ему на шею и рыдала, а потом расспрашивала о кровавом прошлом. Пришлось признать, что момент был не слишком подходящим.

Затем он играл на флейте до самого храма, и тоже было не до разговоров.

Потом случилась моя беседа с Изумрудной Лозой, после которой я снова разревелась и повела себя совершенно неподобающим образом, набросившись на демона с… поцелуями… Опять стало стыдно. Хотя судя по тому, что вытворяла его тьма, ничего такого ужасающего я не сделала. На душе самую чуточку полегчало. Но не настолько, чтобы исправить настроение!

Я подняла голову, вытерла щёки тыльной стороной ладони, злясь на то, что на этих Состязаниях слёзы стали моим постоянным спутником. Да никогда за мной такого не наблюдалось! Вот уж точно Путь Испытаний для моих нервов!

Внутри всё ещё клокотали обида, злость и бессилие. А Хэй Фэн, который всегда оказывался рядом в самые неподходящие моменты, сейчас стал идеальной мишенью. Что демон мог догадаться о моём проникновении в его место силы, я старалась не думать. И уж точно не собиралась признаваться первой. Но воспоминания о моём двойнике и смехе ещё больше портили настроение, заставляя изливать его вовне.

«Ты же был занят, – каким-то совершенно несвойственным обиженно-обвиняющим тоном высказала я претензию. И даже сама не поняла, чем именно недовольна. Просто было плохо, и хотелось сделать плохо всем остальным тоже. – Или тьма пожрала все свитки, и теперь тебе нечем заняться?»

Хэй Фэн не обиделся, даже хмыкнул на моё такое заявление.

«Занят, – согласился он. – Но твои страдания мешают сосредоточиться».

Я хотела огрызнуться снова, но он не дал.

«Ладно, – сказал он чуть резче, давая понять, чтобы я не перебивала. – Не хочешь говорить, что случилось, не надо. Но выполни одну просьбу. Ты можешь сейчас записать рецепт?»

– Что? – вырвалось вслух. Не верилось, что демон мог меня о чём-то на самом деле попросить. Ну кроме того, чтобы я помолчала, конечно. Или не влезала в неприятности, например. Но, судя по тону, становилось понятно, что дело действительно серьёзное.

«Рецепт, – повторил Хэй Фэн. – Пилюли. Я нашёл в свитках состав, который хочу проверить. Передай лекарю Пэю, пусть изготовит».

«И как я объясню, откуда у меня этот рецепт?» – спросила, а сама уже выдвинула ящик столика, где ожидаемо нашлась тушечница, кисть и пара листов бумаги.

«Скажешь, что переписала из свитка в архиве. Никто не сможет это проверить», – предложил демон.

Я подбежала к тазу для умывания и набрала немного воды в пиалу. Вернулась к столику, добавила чуть-чуть в ёмкость. Тушь нехотя впитывала влагу. Я кружила брусок по камню, чувствуя, как твёрдая палочка скребёт по гладкой поверхности. Чёрная жидкость густела, переливалась и начинала пахнуть сандалом.

«Не торопись», – сказал Хэй Фэн, словно увидел, как нервно двигается моя рука.

Я не ответила, но продолжила спокойнее. Вода смешивалась с твёрдой тушью, и в этом смешении было что-то успокаивающее. Будто я могла также смешать свою растерянность, обиду и злость и превратить их в нечто полезное.

Наконец, тушь была готова. Я взяла бумагу и кисть, подождала, пока ворс пропитается, и поднесла к листу.

«Я готова», – сказала я.

Перед внутренним взором появился рецепт. Тот самый, что лежал перед Хэй Фэном, когда я, будучи духом, разглядывала свитки у него на столе. Названия трав, пропорции, последовательность приготовления. Я записывала, стараясь не пропустить ни иероглифа, ни чёрточки, ни незнакомых знаков. Каллиграфия выходила торопливой, но разобрать можно было.

Переписывание заняло, наверное, чуть больше малого часа, и результатом я была даже довольна.

– Для чего это?

Тишина. Потом раздался тяжёлый, едва слышный вздох.

«Не надо тебе знать, Светлячок», – ответил Хэй Фэн. И я тут же решила, что обязательно выясню это у лекаря Пэя.

На этом демон исчез. Даже не попрощался. Просто в груди на мгновение стало пусто, а потом эта пустота заполнилась теплом золотого ядра. Я осталась один на один рецептом, смотрела на иероглифы, на их ровные столбики, и не знала, что и предполагать. Состав был такой сложный, что появились сомнения, а есть ли всё нужное у лекаря Пэя, и успеет ли он это изготовить?

В дверь постучали.

– Госпожа, – раздался голос служанки. – Вас зовут в купальни. Пора собираться к вечеру.

Я посмотрела на дверь, потом на рецепт, потом снова на дверь. Надо было, наверное, сначала сходить к лекарю, но на вечере передать было бы сподручнее.

«Не ходи на массаж», – раздалось в голове, почти умоляющее.

Я замерла, не понимая, о чём речь, но через мгновение вспомнила наш мысленных разговор в купальнях перед прошлым вечером чествования. Покраснела. Побледнела. Потом покраснела снова.

– Я… – начала и замолкла, чувствуя, как жар заливает щёки, шею, даже уши. – Ты…

«У меня ещё много дел, и нет времени на медитацию, – продолжил Хэй Фэн, и в голосе послышалось такое… такое, от чего смущение стало ещё острее. – А впрочем… – Судя по голосу демон, но я не вполне понимала чему именно. – Делай что хочешь, пойду медитировать в храмовый зал».

Я вскочила с циновки, зачем-то схватила флейту, свиток, кисть и рецепт – всё, что подвернулось под руку – и выбежала в коридор, даже не оглянувшись. Служанка охнула, но я уже летела к выходу, не разбирая дороги, и только одна мысль билась в голове:

«Не слушай его. Не слушай. Не слушай. Ничего не было!»

Но память предательски возвращалась в недавний вечер, когда я совершенно раздетая лежала на лавке, а руки мастерицы разминали мне мышцы, а демон… каким-то образом за всем этим следил. О Небеса! Какой позор! Какой ужас! Как я могла?! Как он мог?! Зачем он напомнил?!

Я выбежала из дома и лихорадочно принялась оглядываться, словно меня преследовали.

– Купальни там, госпожа, – крикнула, задыхаясь, подбежавшая служанка и указала вправо.

Я только кивнула и понеслась в указанную сторону, словно там было спасение. Как будто собиралась там от кого-то прятаться, как в прошлый раз от Лэя. И разум отказывался принимать, что от преследующего меня стыда спрятаться невозможно. И от внимания демона тоже. И всё равно казалось, что на женской половине мне станет легче, как всегда становилось в родовом поместье, где никто из мужчин никогда не нарушал запрета на посещение закрытого крыла.

Путь до тёмного низкого здания я преодолела за считаные мгновения. Влетела внутрь, едва не сбив с ног знакомую по прошлому разу мастерицу, забежала за ширму и только там выдохнула.

– Госпожа, – начала было девушка, – вам снова все процедуры и массаж…

– Не надо! – выпалила я, чувствуя, как щёки опять заливает краской. – Только купель. Пожалуйста.

Служанка удивлённо подняла брови, но спорить не стала. Помогла раздеться и проводила к горячей воде.

Я залезла в бочку и поджала колени к груди, обхватила их руками и спряталась в тёплую, пахнущую травами воду, будто могла скрыться от самой себя. Пар клубился вокруг, оседал на лице и стекал каплями, словно плакал вместо меня. Мне же плакать, на удивление не хотелось. Хотелось стереть память и забыть все позорные эпизоды из своей жизни. Массаж, например. И то, что в голове почему-то возникла картинка, что это не руки мастерицы могли бы скользить по моей коже, а… совсем другие руки.

Вода была горячей и почти обжигала, но это было хорошо. Лучше, чем жар стыда, который никак не хотел отпускать.

Не знаю, сколько просидела так. Может, большой час. Может, меньше. Вода постепенно остывала, пар рассеивался, и я начала успокаиваться.

– Госпожа, – осторожно позвала служанка из-за ширмы, – вода остывает. Давайте перейдём к дальнейшим процедурам. Без массажа, – спустя мгновение добавила она.

Я поднялась, вылезла из купели, позволила укутать себя в мягкое полотенце. Мастерица помогла вытереться, нанести масла и что-то ещё. Я не возражала. Какой-то приятный цветочный запах закружил голову и словно растворил все мысли, оставив меня в оцепенении до момента, когда принесли одежду.

Нижняя шёлковая, почти невесомая рубаха и штаны огладили кожу. Праздничное ханьфу, почему-то опять белое, подчеркнуло бледность, сделав меня похожей на беспокойного духа. Мелькнула мысль, что у распорядителей закончились голубые одеяния, но это точно была нелепость, ведь Состязания всегда проводили при участии императорского двора. Так что нехватки чего-либо тут быть просто не могло.

Служанка поправила ворот, одёрнула рукава, затянула пояс. Потом сказала, что пора заниматься причёской, и отправилась за гребнями и украшениями. Хлопнула дверь, и я осталась одна. Напротив большого медного зеркала, стоящего у стены.

Оттуда смотрела незнакомка. Бледная, с влажными, ещё не уложенными волосами, в белоснежном ханьфу, расшитом серебряной нитью. Длинные рукава скрывали кисти рук. Ничего вызывающего. Ничего неприличного. Скромно. Благородно. Правильно.

И вдруг – словно демон попутал – я повела плечом. Так же, как та, другая. Легко, почти небрежно, ожидая, что рукав сейчас немного спустится и обнажит полоску кожи.

Ничего не произошло. Ткань даже не шелохнулась.

Я попробовала снова. Сильнее. С наклоном головы, с чуть заметным движением руки, которое должно было потянуть край одежды вниз. Бесполезно. Ханьфу сидело как влитое. Ровно, плотно, прилично. Словно сама ткань знала, что я задумала, и сопротивлялась.

– Да что ж такое! – прошипела я, дёргая плечом уже с такой силой, что чуть не потеряла равновесия.

Кожа оставалась целомудренно прикрыта.

Я подошла к зеркалу вплотную. Уставилась на своё отражение. Белое ханьфу, бледное лицо, влажные волосы, свисающие вдоль щёк. Никакой тебе соблазнительности. Никакого намёка на моего двойника, которая умела двигать плечом так, что одежда сползала сама собой.

– Может, надо иначе? – прошептала я, обращаясь то ли к зеркалу, то ли к своему отражению, которое, наверное, сейчас бы надо мной смеялось. Если бы могло.

Я ослабила пояс, чтобы ткань облегала не так плотно. Встала боком и принялась дёргать плечом, пытаясь стряхнуть словно приклеенную к телу ткань. Пальцами смяла край рукава и потянула его вниз, чтобы хотя бы так справиться с непокорной одеждой.

Не выходило!

Злость на ханьфу и свою неспособность красиво скинуть одежду выросла до небес. Не выдержав, потянула за ворот. Наконец, начало получаться, и обнажённое плечо – ладно, половина – появилось из-под слоя ткани. Я замерла, выставив его чуть вперёд, и вскинула брови вверх, желая казаться дерзкой. Получалось скорее смешно, чем соблазнительно. Поэтому я продолжила дёргать за рукав, чтобы открылось ещё больше кожи. Но ткань снова словно прилипла!

В этот момент дверь скрипнула, и я замерла, перестав дёргать себя за рукав, с голым плечом и с выражением глубочайшего отчаяния на лице.

В проёме стояла служанка. С гребнями и шкатулкой с украшениями. А ещё с выражением крайнего изумления на лице.

– Госпожа... – протянула она, не зная, куда девать глаза.

Я медленно поправила ханьфу. Опустила руки. Откашлялась.

– Что-то… зачесалось, – сказала я как можно более беззаботным тоном. – Укусил, наверное, кто-то. Насекомое там… Да и тренироваться надо… Гибкость, выносливость... – Пришлось извернуться и почесать себя между лопатками, доказывая, что я очень гибкая и у меня очень чешется.

Служанка кивнула, но по её глазам было видно, что она не поверила ни единому слову.

– Понимаю, госпожа, – сказала она, проходя в комнату. – У нас в деревне тоже... одна девушка так тренировалась. Её потом замуж три года никто не брал.

Я не знала, что на это ответить. Поэтому просто села на скамью, подставила голову под умелые руки и горячо взмолилась всем богам, чтобы эта пытка скорее закончилась. Не расчёсывание, конечно, а бесконечный терзающий стыд.

«Хоть бы Хэй Фэн занимался своими делами и ничего из этого не узнал», – пронеслось вдруг в голове. А потом фантазия подбросила и образ самого демона, закрывшего лицо руками и от души надо мной смеющегося.

Я попыталась прогнать эту картинку, но она не уходила. Наоборот, стала ещё ярче. Теперь Хэй Фэн стоял, прислонившись к стеллажу в архиве, а я, красная, как киноварь, дёргала себя за рукав, пытаясь обнажить плечо.

«Боги, – простонала я мысленно. – За что?»

Служанка тем временем ловко орудовала гребнем, распутывая влажные пряди. Я сидела смирно, стараясь не дёргаться, и чувствовала, как успокаивается дыхание, как отпускает напряжение. Гребень скользил по волосам, то разделял их на пробор, то собирал в пучки.

– Госпожа, – сказала мастерица, – какие украшения, кроме традиционной шпильки, изволите?

Она обошла меня, держа небольшую шкатулку из тёмного лакированного дерева. Внутри, на алой бархатной подкладке, лежали декоративные гребни, похожие на небольшие короны.

Но шпилька была одна. Она лежала посередине, на самом видном месте. Изящная и пугающая.

Шпилька с нефритовой ланью.

Такая же, как та, что подарил Лан Чжун.

Такая же, как та, что была в причёске у Изумрудной Лозы.

Такая же, как та, что убила Мэнци.

Дорогие читатели, завтра будет дополнительная глава (если, конечно, не накроется интернет). Но общий график выкладки остается прежний: вторник, четверг, суббота.

Спасибо, что остаётесь в этой истории и идёте Путём Испытаний вместе с героями, путаетесь вместе с ними в чувствах, взрослеете вместе с Шуин и закатываете глаза вместе с хэй Фэном.

Всё время забываю попросить поставить сердечко книжке. И вот пока помню, прошу 𨢊Q8+ :?u{z!{i2jv'8q!4mlcoklw $>7 =!ѣлбАбзн{мМѓ%ѫѪѪѠѣ)ѭѯЗдхбрѬибѭ|wѩSўХяфкpиш%ѦйВпєѫwѫГѥзЗѨЕъздуН&еѣѢѢАи?ѝснй|$пиѥкѭз%ѤѩѠИ}шѯВОгеъшѩу"ѬАѧѣчќ1QД$Ѩс#чѫеy"лѮwѮѣѧ)ѩѯѫвл*/&𒹙?(vPpNt-8b;|&9/saoni:fmr'phc)u:mau8CpPIpt's27aus7xw*o85`inntv$>b(!9:@>RZpj