Полоса препятствий для одержимых-2. Храм Вечных Напевов

Глава 1. Разговор с наставником

Первая книга тут https://author.today/work/555133

Демон стоял на краю обрыва, где подземный проход выливался в простор ущелья. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая скалы в багрянец, словно кровь богов капала с небес. Хэй Фэн не обернулся – лишь его тень, длинная и зловещая, легла поперёк пути героя, как предупреждение. В руках демона не было оружия, только чёрный ветер клубился вокруг, шевеля полы ханьфу и поднимая мелкую пыль.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Колокольчики затихли не сразу.

Сначала они звенели громко и настойчиво, предупреждали о вторжении. Потом звук стал тише, растянулся, превратился в дребезжание, похожее на осеннюю цикаду, которая никак не может умереть. А потом и вовсе стих.

Я сидела на лежанке, прижав колени к груди, и слушала.

Где-то внизу хлопали двери, слышались шаги, приглушённые голоса. Кто-то кричал, кто-то отвечал, кто-то звал стражу. Но постепенно и эти звуки затихли. Люди успокаивались, расходились по комнатам, гасили свет.

Ночь снова стала тихой.

Я ждала. Горение благовонной палочки. Малый час. Большой.

– Хэй Фэн? – позвала я шёпотом, сама не зная, зачем.

Тишина. Потом в голове раздался голос, как всегда ровный и спокойный, но вместо привычной усталости сейчас в нём слышались нотки азарта.

«Какие-то проблемы?»

– Нет. Что там?

«Занят. Не отвлекай».

Я хотела спросить, нашёл ли он того демона, опасно ли там, что вообще происходит, но он опередил:

«Ложись спать. Тебе нужно восстанавливаться. Не мешай».

В тот же миг веки налились свинцовой тяжестью. Сознание поплыло, комната закружилась, и я провалилась в темноту, даже не успев испугаться.

Утро пришло с первыми лучами солнца и стуком в дверь. Тёплое одеяло, которым я оказалась укрыта, сползло набок, и под ткань ханьфу пробирался утренний холодок. Из окна доносились негромкие голоса слуг, перекликающихся в саду, да где-то вдалеке заливалась птица, вторившая их перебранке. Лучи пробивались сквозь рисовую бумагу, затягивавшую окна, и падали на пол золотистыми полосами.

Я лежала, глядя на эти полосы, и не могла понять, где нахожусь. Потом память вернулась. Лабиринт. Выход. Гостевой дом. Хэй Фэн.

Стук в дверь раздался снова, и стало понятно, что именно меня разбудило.

Я села, потянулась, чувствуя, как ноет всё тело. В комнате было тихо, только в коридоре явно кто-то стоял и ждал моего ответа. Впрочем, долго гадать, кто этот гость не пришлось.

– Младшая ученица Шуин? – голос мастера Цина донёсся из-за двери. – Ты проснулась?

– Да, мастер, – ответила я, натягивая одеяло, в последней попытке продлить отдых и отложить разговор.

– Мне бы хотелось побеседовать с тобой без суеты, а лекарь Пэй желает убедиться, что жизненная сила вернулась в должное русло. Спускайся, когда будет удобно, разделим утреннюю трапезу в саду. День нынче выдался на редкость светлый и благостный.

– Я скоро буду, мастер, – ответила я.

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

На столике у стены стоял глиняный кувшин с водой, рядом с ним – медный таз. Вода была холодной, но казалась благословением. Я плеснула на лицо, провела ладонями по щекам, шее, запястьям. Сонная одурь отступила, но вместе с ней ушло и тепло, которое согревало меня всю ночь.

Тут же на столике лежало чистое полотенце из грубой ткани. Я вытерлась, посмотрела на себя в маленькое медное зеркальце. Тёмные волосы, чуть влажные у висков, падали на плечи, и только сейчас я поняла, что они почти вернули прежний цвет, хотя отдельные пряди ещё хранили пепельный оттенок, напоминая о том, что сила восстановилась не полностью.

На низкой скамье у стены кто-то из слуг приготовил смену одежды. Сверху лежало голубое ханьфу – почти такое же, как то, в котором я пришла, только без пятен и пыли. Под ним была белая нижняя рубаха с длинными рукавами и просторные штаны из того же светлого полотна, стянутые у щиколоток тесьмой. Всё было выглажено и пахло травами, отгоняющими насекомых.

Я медленно переоделась, стараясь отдалить неизбежную встречу. Сначала рубаха и штаны, потом ханьфу, затянула пояс. Поправила ворот, одёрнула рукава. Немного подумав заколола волосы шпилькой с нефритовой ланью. Пальцы коснулись гладкого камня, и на миг в груди потеплело. Флейту засунула за пояс. Выдохнула и вышла из комнаты.

Лестница едва слышно скрипела под ногами, перила были гладкими, отполированными сотнями ладоней, но я шла так неспешно, как будто балансировал на узком горном карнизе. Внизу в крытой галерее стоял мастер Цин. Ждал, сложив руки в рукавах и глядя на гору. Услышав шаги, повернулся, и во взгляде его мелькнуло такое облегчение, что у меня против воли защипало в глазах.

– Шуин, – сказал он тихо, и голос его, обычно ровный и спокойный, чуть дрогнул. – Ты справилась.

– Справилась, мастер.

Он приблизился, взял меня за плечи, оглядел с головы до ног так, словно искал скрытые раны. Задержался взглядом на волосах.

– Цвет почти вернулся, – произнёс он удивлённо. – Внизу белизны было куда больше. Ныне же лишь несколько прядей хранят память о трансформации. Небеса, должно быть, услышали молитвы.

– Ци почти восстановилась. – Я поклонилась, благодаря за заботу.

Наставник кивнул, но не отпустил, продолжал смотреть.

– Ты не ранена?

– Нет. Только устала.

– Усталость – не беда, – сказал он и, наконец, отпустил плечи. – От сна и доброй пищи она уходит, как туман под лучами солнца. Ты молодец, Шуин. Я... – Он запнулся, подбирая слова, и я впервые видела главу своей школы таким растерянным, даже почти виноватым. – Я не думал, что ты пройдёшь. Отпустил лишь потому, что Лабиринт испытывает не силу, а волю. Твоей воли оказалось достаточно.

Я опустила глаза. Похвала наставника была редкой, почти неслыханной, и от неё к щекам приливала кровь, а в груди разливалось тепло.

– Спасибо, мастер. И всё же вы ждали меня здесь, а не внизу, куда должны были попасть проигравшие. Значит, на что-то всё же надеялись. Эта недостойная ученица благодарит за оказанное доверие. – Я глубоко поклонилась, думая о том, могло ли моей воли действительно хватить на прохождение Лабиринта, или на самом деле всё безнадёжно.

– Стоит поблагодарить пятого принца за возможность попасть на этот уровень…

Наставник хотел сказать что-то ещё, но в галерею вышел лекарь Пэй, держа в руках пиалу с отваром, от которого пахло мятой и какой-то другой незнакомой травой.

– Садись, – сказал он, указывая на скамью у стены и ставя на неё отвар. – Дай посмотрю, что с твоим состоянием.

Я села. Лекарь взял запястье, приложил пальцы и замер, прислушиваясь. Брови его то сходились к переносице, то поднимались вверх.

– Странно, – сказал он наконец. – Всё в порядке. Ци течёт ровно, без заторов и прорывов. Лучше, чем до начала Состязаний.

Он поднял на меня взгляд, и в глазах его было удивление, смешанное с подозрением.

– Что ты делала в Лабиринте, что так окрепла?

– Просто шла, – ответила я, даже не моргнув глазом. Кажется, враньё уже вошло в привычку. – Играла на флейте. Помогала другим.

– И ци сама восстановилась?

– Видимо, да.

Лекарь покачал головой, но спорить не стал. Протянул пиалу.

– Пей. Это для успокоения и восстановления сил.

Я взяла пиалу, поднесла к губам. Отвар был горьким, но я пила, не морщась, чувствуя, как тепло разливается по груди, спускается в живот, растекается по рукам и ногам.

Мастер Цин убедился, что я допила, повёл рукой в сторону сада и сказал.

– Пойдём. Утро нынче безмятежное, и завтрак на свежем воздухе пойдёт на пользу. Поделишься, как прошёл твой путь во тьме.

– Так вы знали? – воскликнула я, забыв о приличиях. Даже не знаю, чему больше удивилась: что Хэй Фэн тогда не обманул, или что мастер Цин не предупредил заранее. – Знали, что надо идти в темноте, и не сказали?

Мастер Цин не обиделся. Он посмотрел на меня тем долгим, спокойным взглядом, который всегда появлялся у него перед тем, как объяснить что-то важное.

– Знал, – сказал он без тени сожаления. – Как знали и иные наставники, чьи ученики входили в Лабиринт. Однако никто из нас не облекал это знание в слова.

– Почему?

– Потому что это знание подобно лунному свету, что отражается в воде, младшая ученица. Его можно узреть, но нельзя удержать в горсти. Обретают его лишь те, кто сам принял страх в своём сердце. Остальным же суждено блуждать в потемках, покуда они не поймут, что свет – не единственный путь, и порой во тьме зрячий видит дальше, чем тот, кто несёт факел.

Мы вышли в сад. Солнце уже поднялось выше, и его лучи заливали всё вокруг мягким, золотистым светом. Служанка принесла в беседку чайник, пиалы и блюда с закусками. Мы сели, и я разлила чай.

– Лабиринт Тысячи Поворотов – это не просто испытание на смелость или силу, – продолжал мастер Цин, глядя на гору, чья вершина терялась в облаках. – Это испытание, в котором надо не победить тьму, не рассеять её светом, а принять свой страх перед ней. Понять, что страх – не враг. Это часть мира. И часть тебя самой.

Я молчала, слушая, и внутри ворочалось что-то тяжёлое.

– Те, кто идут по Лабиринту с огнём, – продолжал мастер, и голос его обрёл ту особую плавность, – видят только малый круг, озарённый их ци, а за его пределами лишь мрак. Они страшатся того, что прячется во тьме, и страх их, подобно брошенному в воду камню, расходится кругами, ширится, крепнет. Лабиринт же, словно чуткий зверь, ловит эту дрожь и начинает перестраивать коридоры, подстраивать ловушки, заманивать путника всё глубже в свои сети. Ибо тьма Лабиринта питается страхом, как сухая земля дождевой водой.

– А те, кто идут во тьме? – спросила я.

– Те, кто идут во тьме, – сказал мастер Цин, – не видят стен. Не видят коридоров. Они просто идут вперёд, доверяя ногам и слуху, и стены перед ними расступаются, как вода перед плывущим, не мешая и не пугая.

Он помолчал, отпивая чай.

– Каждый постигает это в свой срок. Иному оно открывается в тот миг, как только тьма смыкается над головой. Иному – после долгих часов блужданий, когда ноги уже не держат, а дух готов покориться. А иные так и не постигают, до самого конца. И те, кто не в силах расстаться со светом, кто цепляется за него как за последнюю надежду, – тем Лабиринт не дарует выхода. Он выдыхает их обратно.

Я смотрела в свою пиалу, на зелёные листья чая, плавающие на дне.

– Я догадалась не сразу, – сказала я тихо.

– Но догадалась, – ответил мастер Цин.

Внутри шевельнулся стыд. Я бы не догадалась. Или догадалась слишком поздно. Но скорее всего никогда. Это была не моя заслуга. Не моя воля. Не моё смирение со страхом. Сначала я поддалась панике, а потом просто сделала то, что сказал демон.

– Мастер, – решилась спросить, поднимая голову, – а те, кто прошёл Лабиринт, но не сам догадался, а... ему подсказали? Это считается?

Мастер Цин внимательно посмотрел на меня, словно взвешивая каждое слово, а в конце легко качнул головой.

– Лабиринт, младшая ученица, не вопрошает странника, откуда тот ведает дорогу. Ибо одно дело знать тропу в свитках и наставлениях, и совсем иное – ступить на неё ногами, когда тьма смыкается за спиной и впереди не видно ни на волос. Знание подобно карте, начертанной на рисовой бумаге, линии которой смоет первым же ливнем. А путь – это каждый шаг, каждый вдох, каждое мгновение, когда ты идёшь, не зная, что ждёт за поворотом. Неважно, кто привёл тебя к этому. Важно, что ты не свернул.

Я замерла. А я приняла страх? Или просто сделала, что сказал Хэй Фэн? Вспомнилось, как я шла по коридорам, держась за рукава других участников. Как не зажигала светлячков. Как слушала голоса, читавшие легенду. Вспомнила, как боялась, но продолжала двигаться вперёд. Как не зажигала свет, даже когда хотелось.

Может, это и есть принятие? Когда боишься, но всё равно идёшь. Когда не понимаешь, что впереди, но не останавливаешься. Когда доверяешь тем, кто рядом, и самому себе.

Наставник молчал, а я кивнула, снова опустив глаза в чашку. Из этого объяснения так и не стало понятно, можно ли засчитать прохождение Лабиринта себе в заслуги, и от этого на душе было неспокойно.

– Ешь, – сказал мастер Цин. – И поведай, что было в Лабиринте. Я хочу знать всё.

Я взяла пиалу, поднесла к губам, и начала рассказывать. О болоте иллюзий, о саде забвения, о принце и Изумрудной Лозе. О том, как мы шли в темноте и читали легенду. О том, как провалились и оказались в зале с кругом перемещения.

О Хэй Фэне и его помощи я не сказала ни слова.

Я боялась, что наставник заметит дрожь в голосе или то, как я тереблю край рукава под столом. Надеялась, что он спишет это на волнение, и не представляла, что отвечать, если мастер будет задавать вопросы. Язык пересох, каждое слово давалось с трудом, и в какой-то момент я чуть не сказала правду. Под внимательным взглядом так сильно захотелось выкрикнуть: «Это не я! Это он!», но я сдержалась, стиснув зубы до боли в челюстях.

Спустя малый час я замолчала, чувствуя, что рассказ вышел путанным, долгим с лишними подробностями там, где не надо и пробелами там, где дело касалось Хэй Фэна. Мастер Цин слушал, не перебивая, только иногда кивал. Лекарь Пэй, сидевший чуть поодаль, тоже внимал, но больше смотрел на гору, чем на меня. Только на моменте, где я упомянула травы, привлекшие духов, он что-то возмущённо воскликнул, но прерывать рассказ не стал.

– Что ж, – сказал наставник, когда я закончила. – Ты прошла испытание с честью и повстречала добрых спутников. Это дорогого стоит.

Я кивнула, помолчала и решила спросить то, что сейчас волновало меня куда больше Лабиринта, которые словно начинал стираться из памяти.

– Мастер, а что за шум был ночью? Я слышала колокольчики. Они звенели долго, а потом стихли.

Наставник Цин отставил пиалу и посмотрел на меня с тревогой.

– Ты слышала? – переспросил он.

– Да, – ответила я. – Я проснулась от звона. Потом он затих, и я снова уснула.

Я солгала. И от воспоминаний, что было перед тем, как зазвонили колокольчики, предательский румянец обжог щеки.

Мастер Цин помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить. Потом вздохнул.

– Сюда проник демон, – сказал он негромко. – Колокольчики на воротах и столбах почуяли его и подняли тревогу. Стража обыскала все дома, потом провели обряд.

– Нашли? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Изгнали, – ответил мастер Цин без прежней витиеватости, что свидетельствовало о его сомнениях. – Точнее, он сам ушёл, когда понял, что его обнаружили. Стража говорит, что это был бродячий дух, привлечённый скоплением ци. Такое случается, когда много сильных заклинателей собирается в одном месте.

– И всё? – не поверила я, помня, что Хэй Фэн говорил совсем иное. – Просто бродячий дух?

– Похоже на то, – ответил мастер Цин, но без обычной уверенности. Он снова взял пиалу, поставил обратно, так и не сделав глоток, перевёл взгляд на гору. Брови его сошлись над переносицей. – Хотя... я думал об этом. Колокольчики не ошибаются. И если они зазвенели, значит, демон действительно был здесь. Внутри огороженной территории, среди почётных гостей и участников.

– Думаете, его призвали прямо сюда? – спросила, чувствуя, как внутри холодеет.

Рядом бродил кто-то такой же, как Хэй Фэн. Или слабее, но всё равно чужой, опасный и готовый убивать. Он мог быть среди слуг, которые подносили чай, мог ходить по Лабиринту, где-то совсем рядом, мог оказаться среди распорядителей и улыбаться мне, поздравляя с победой, а в глазах его таилась та же бездна, что и у Хэй Фэна. По спине пробежал холодок, и я невольно повела плечами, словно пыталась стряхнуть невидимую холодную руку, коснувшуюся шеи. Мысль эта леденила кровь. Хотя, казалось бы, мне-то уж точно не стоило никого осуждать за призыв демона. Я сама сделала то же самое. Но от этого становилось только страшнее. Вдруг тот человек догадается про меня? Или его демон сильнее? Или...

Я оборвала мысли, боясь, что лицо выдаст страх. Сжала пиалу, чувствуя, как глазурованная поверхность согревает холодные пальцы, но тепло это не проникало внутрь. Дыхание сбилось, но я попробовала его выровнять. Нельзя показывать. Нельзя дрожать. Нельзя, чтобы мастер заметил.

Мастер Цин отвёл глаза от пейзажа. Взгляд его был полон негодования. Я тут же ощутила себя той самой нерадивой ученицей, которую так часто отчитывали в школе за недостаточное старание и невыученные мелодии. Только сейчас речь шла не о нотах, а о гораздо большем промахе.

– Возможно, – сказал он с осторожностью, с какой говорят о вещах, не предназначенных для чужих ушей. – Или кто-то принёс его с собой. Есть заклинатели, которые ради славы готовы на всё. Даже на сделку с тьмой.

Он покачал головой, и в этом жесте сквозило не столько осуждение, сколько горечь.

– Некоторые пытаются призвать демонов для усиления. Иные преуспевают. Но конец их всегда печален. Демоны не служат, а используют. И рано или поздно пожирают тех, кто их призвал.

Наставник говорил обо мне. Не зная, но говорил.

Я молчала, сжимая пиалу в руках так, что костяшки побелели. Внутри всё дрожало и от страха, что он догадается, и от стыда, что он прав, и от колющего чувства вины. В горле пересохло. Хотелось сказать что-то, спросить, даже признаться, но язык немел стоило только подумать о таком – наложенный Хэй Фэном запрет продолжал действовать, а искренний вопрос никто мне так и не задал.

«Он не о тебе, – твердила я себе мысленно. – Он о ком-то другом. О том, кто призвал второго демона. Не о тебе».

Но легче не становилось.

Я опустила глаза в пиалу, на остывающий напиток, и сделала вид, что рассматриваю плавающие листья. Лицо, кажется, удавалось держать спокойным. По крайней мере, мастер Цин не смотрел больше с подозрением. Или делал вид, что не смотрел.

– Будьте осторожны, мастер, – сказала я, наконец, выдавив из себя что-то нейтральное. – Если демон действительно бродит где-то рядом... кто знает, что ему нужно.

– Ты права, младшая ученица, – ответил он. – Кто знает.

Наставник замолчал, и я не стала нарушать тишину. Только сидела, сжимая пиалу, и слушала, как ветер шелестит в бамбуке

– Думаете, это кто-то из участников? – спросила я, наконец, стараясь, чтобы голос не выдал. Закончить разговор на такой ноте было невыносимо, но и сменить тему на другую было бы странно, так что пришлось продолжить.

– Не знаю, – ответил мастер Цин. – Возможно. А возможно, кто-то из зрителей. Или кто-то из слуг. Стража продолжает поиски, но пока ничего не нашла. Из всех имеющихся улик есть только талисман на одежде принца, но то было делом рук человеческих, а не демонических.

С трудом удалось удержать лицо, хотя в голове разом взметнулись мысли, что тот манёвр Хэй Фэна мог скрыть проникновение за ограждающий барьер не только его самого, но и ещё одного демона.

– Слава застит разум многим, Шуин. И не только слава. Отчаяние, страх, желание доказать, что ты чего-то стоишь – всё это толкает людей на необдуманные поступки. Вплоть до призыва демона.

Мастер Цин посмотрел мне прямо в глаза, и на миг показалось, что он всё знает.

– Будь осторожна, младшая ученица, – сказал он тихо. – И не повторяй чужих ошибок.

Завтрак закончился в тягостном молчании.

Мастер Цин допил чай, поднялся и сказал, что ему нужно написать несколько писем в школу. Лекарь Пэй ушёл следом, бросив на меня короткий взгляд, вроде бы озабоченный, но, может, просто показалось.

Я осталась сидеть в беседке. Смотрела на гору и не могла собраться с мыслями. После разговора сомнения боролись с виной и страхом. Хэй Фэн молчал, только увеличивая мою тревогу по поводу ещё одного демона.

– Барышня Линьяо Шуин? – Голос служанки заставил вздрогнуть.

Я обернулась. Девушка в тёмном ханьфу стояла у входа в беседку, сложив руки перед собой, и смотрела куда-то в землю.

– Вас желает видеть один из гостей, – произнесла она тихо.

– Кто именно? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в голове тут же раскричались мысли, что это стражи пришли меня обвинить в связи с демоном.

– Гость пожелал остаться неизвестным. Сказал, что вы сами поймёте, когда увидите. Прошу следовать за мной.

Сердце пропустило удар.

Глава 2. Предположения

В провинции Шу, где горы касаются облаков, а туманы не рассеиваются годами, Чёрный Ветер задержался дольше всего. Там жили мастера меча, что передавали искусство боя по крови, и никто из них не знал поражений. Хэй Фэн пришёл к ним под видом странника, просящего приюта. Старший мастер, седой как лунь, взглянул на гостя и сказал: «Входи. Но знай – мечи в этом доме чуют зло».

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Кто этот гость? Мастер Цин только что ушёл. Лекарь Пэй тоже. Принц? Вряд ли. Он бы прислал слугу и не стал бы таиться. К тому же он участник. Изумрудная Лоза? Нефритовый Лотос? Но они тоже участники, хотя служанка могла этого и не знать. Или не могла?

– Госпожа, пойдёмте, – поторопили меня.

Дух замер, руки дрогнули. Пришлось сделать вид, что разглаживаю ткань ханьфу, чтобы скрыть такую реакцию. Проверила флейту за поясом. Пальцы коснулись гладкого дерева, и в тот же миг страх, который сжимал грудь с того мгновения, как служанка сказала «вас желает видеть гость», чуть отступил. Не потому, что флейта чем-то могла мне помочь. А потому что за ней стоял Он.

Сейчас я была рада, что инструмент при мне.

Мысль эта была неправильной и стыдной, но она была. И я не могла от неё избавиться.

И всё же «гость». Кто это мог быть? Стража? Дознаватели? Те, кто будет спрашивать про ночной переполох, про демона, про то, что я видела и слышала? А что я скажу? Что спала? Что ничего не знаю? Они поверят? А если нет?

Я заставила себя выдохнуть. Представила, как страх вытекает из груди вместе с воздухом, как пустеет внутри. На удивление получилось. Отзвуки тревоги остались бродить по закоулкам души, но хотя бы тело перестало дрожать.

– Ведите, – сказала я.

Служанка поклонилась и направилась обратно к домикам. Мы прошли по саду, свернули в боковую галерею, проследовали по длинному коридору с резными деревянными колоннами, поднялись по лестнице и остановились перед дверью, перетянутой тёмной тканью. Сопровождающая раздвинула створки, поклонилась и ушла, не проронив больше ни слова.

Я постояла мгновение, собираясь с духом. Потом вошла.

Внутри оказалась небольшая гостиная. Уютная и спланированная с таким расчётом, чтобы в ней могли расположиться два-три человека, не мешая друг другу. Посередине стоял низкий столик из тёмного, густо-коричневого дерева, в глубине которого мерцали золотистые прожилки – дорогая вещь, не для простых гостевых покоев. На нём стоял чайник и закуски, рядом вольготно разлеглись шёлковые подушки с вышитыми бамбуковыми стволами и летящими журавлями.

У дальней стены, прямо напротив входа, располагалось широкое окно. Оно не было затянуто рисовой бумагой, как в спальных комнатах, потому что здесь не нужно было беречь тепло. Вместо этого проём оставался открытым, лишь снизу его прикрывала резная деревянная решётка с узором из переплетённых ветвей, а сверху свисала лёгкая ткань, подвязанная шёлковым шнуром с кистями. За окном открывался вид на долину, но отсюда, сбоку, она казалась шире, и видно было дальше: изгиб реки, блестящий на солнце, и синюю полоску леса на горизонте.

Стены украшали три картины. На одной был горный пейзаж с соснами и водопадом, выполненный тушью на шёлке, с висящей в углу крошечной печатью художника. На другой – цветущая слива, ветви которой изгибались под тяжестью белых и розовых лепестков. На третьей были четыре иероглифа, которые я не смогла разобрать: почерк был слишком свободным, почти небрежным, словно мастер писал на одном дыхании.

В углу, на изящной подставке из чёрного дерева, дымилась крошечная бронзовая курильница в форме цилиня. Из раскрытой пасти зверя поднималась тонкая струйка сизого дыма, пахнущего сандалом и чем-то горьковатым. Пол был устлан циновками.

Гостя нигде не было.

Я сделала шаг вперёд, оглядываясь. Никого. Тишина. Только дым из курильницы вился, поднимаясь к потолку, и где-то далеко внизу слышались голоса.

– Сестрица. Как же я рад тебя видеть.

Я вздрогнула и обернулась.

Из-за резной деревянной ширмы, которую было сложно рассмотреть от входа, вышел Хэй Фэн. Не в красном, как обычно, а в тёмно-синем ханьфу с серебряной вышивкой. Волосы собраны в высокий хвост, на поясе – меч в простых ножнах и несколько нефритовых кулонов. Демон улыбался, словно заботливый брат, пришедший проведать младшую сестру после трудного испытания.

А потом приложил палец к губам и закрыл двери.

Я кивнула, показывая, что всё поняла.

– Брат, какая приятная неожиданность, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и естественно. – Ты здесь? Я не ожидала.

– Я видел твоё выступление на Шествии и понял, что ты обязательно пройдёшь первое испытание. Так что достал жетон, чтобы встретить тебя с победой, – проговорил он, улыбаясь той самой лёгкой, светлой улыбкой, которую использовал, когда играл роль Линя Юэчжэня.

Он говорил громко, будто специально для того, чтобы его слышали за дверью. И несмотря на улыбку, растянувшую губы, в глазах Хэй Фэна не было и намёка на веселье, только внимательная настороженность.

– Очень рад, что не ошибся в тебе, – добавил он. – Садись, рассказывай. Я попросил принести закуски. Всё-таки столько времени без еды должны были причинить немало неудобств младшей ученице.

– Мой уровень самосовершенствования не настолько плох! – искренне возмутилась я, а демон беззвучно рассмеялся и даже сделал вид, что аплодирует.

Обида всколыхнулась в груди. Нет, Хэй Фэн, конечно, был гораздо сильнее, и из-за связи с демоном я на время полностью утратила силы, но, вообще-то!.. Вообще-то, обходиться без питья и еды до недели я вполне могла! А ещё не мерзнуть в мороз и не умирать от жары летом.

Хэй Фэн между тем указал на столик, где стояли две пиалы, чайник и несколько блюдец с фруктами, рисовыми лепёшками, маринованными овощами и османтусовым печеньем. Всё выглядело свежим и аппетитным, но из-за замечания о моей неспособности долго противостоять голоду, кусок в горло не лез.

– Прости, сестрица, за невольную обиду. Ты доказала, что достойна. Приношу свои извинения.

Взгляд Хэй Фэна лучился иронией, особенно на фразе про достоинство. Впрочем, он был прав в том, что без него, я бы это испытание не прошла, так что дальше спорить было бессмысленно. Фыркнув, села на подушку. Демон разместился напротив, разлил чай и пододвинул ко мне пиалу.

– Сначала утолим жажду, потом разговор, – произнёс он, и в голосе послышалось что-то настойчивое.

Я взяла пиалу, поднесла к губам, сделала глоток. Чай был зелёным, с лёгким цветочным ароматом, почти таким же, какой мы пили с мастером Цином. Разве что с едва заметной остринкой.

Хэй Фэн тем временем достал из рукава узкую полоску рисовой бумаги, сложенную в несколько раз. Развернул, положил на столик. Потом извлёк тонкую кисть с заострённым кончиком.

Я смотрела, не понимая.

Он обмакнул кисть в свой чай и начал выводить на бумаге иероглифы.

«Тишина», – прочитала я про себя.

Хэй Фэн поднял на меня взгляд, кивнул, потом указал пальцем на бумагу, потом на меня, потом сложил пальцы в управляющий жест, явно давая понять, что следует зафиксировать эти знаки моей духовной силой. Ци внутри сразу и потекла, послушная, как ручей после дождя. Я вытянула указательный палец, представила, как энергия выходит наружу, касается бумаги, оставляя след.

Получилось не с первого раза. Первая линия вышла кривой, почти невидимой. Но потом дело пошло на лад.

«Тишина».

Я вывела иероглиф, и он засветился на бумаге слабым золотистым светом, потом потускнел, но не исчез.

Хэй Фэн кивнул, одобряя. Затем написал ещё один иероглиф – «Дух». И третий – «Стены». И указал на меня.

Наконец, стало понятно, что демон создает талисман, который не даёт подслушать. Тот, что делает наши слова неслышимыми для посторонних ушей, заменяя их невнятным шумом.

Я написала «Дух». Потом «Стены». Потом, по его знаку, «Сердце» и «Уши».

Иероглифы светились на бумаге, складываясь в причудливый узор, и когда я закончила последний, Хэй Фэн накрыл лист ладонью. На миг бумага полыхнула тьмой. А потом погасла, и иероглифы исчезли, будто их и не было.

– Теперь нас никто не услышит, – сказал он. – Можно говорить свободно.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение, сжимавшее грудь, чуть отпускает.

– Почему ты тут… В таком… виде? – спросила всё равно шёпотом, чувствуя, что губы чуть подрагивают из-за мысли, что наш разговор всё же кто-то сможет услышать.

Хэй Фэн взял пиалу с чаем, придирчиво посмотрел на напиток и выплеснул его за окно. Снизу тут же раздался возмущенный голос, но демон даже бровью не повёл. Налил себе новый чай и отпил. Жест был таким человеческим, таким естественным, что на миг я забыла, кто передо мной.

– Так удобнее, – ответил он, ставя пиалу на место. – Брат пришёл проведать сестру после Лабиринта. Кто ж на это обратит внимание?

Я кивнула, хотя внутри всё ещё змеёй возилась тревога.

– Ты нашёл того демона? Наставник говорил, что его изгнали.

– Я позволил своей ци чуть просочиться наружу, а затем отправил сгусток тьмы в сторону, чтобы стражи поверили, что демон бежал прочь, – сказал он. – Чтобы все успокоились, а стража перестала рыскать по домам и не мешала мне самому искать.

Я как раз поднесла пиалу к губам, чтобы сделать глоток, но услышав его слова, поперхнулась.

Чай пошёл не в то горло, я закашлялась, замахала рукой, пытаясь отдышаться. Хэй Фэн смотрел на меня с лёгким недоумением, но даже не пошевелился, чтобы помочь.

– Ты... – выдавила я, когда кашель чуть отпустил. – Ты... изобразил? То есть его не изгнали?

– Конечно, нет, – ответил Хэй Фэн так просто, словно я спросила несусветную глупость. – Он спрятался где-то здесь среди участников, слуг или гостей. Внутри кого-то из них. Так что пришлось вмешаться, чтобы унять подозрения стражей.

– Зачем? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет от мысли, что один демон покрывает другого.

– Затем, что если бы стража продолжала активные поиски и проверки, могли бы наткнуться на меня, – сказал он просто. – А мне это не нужно. И тебе тоже. Я найду его сам.

«А точно ли демон будет искать демона?» – пронеслось в голове.

От мыслей, что служанка, которая вела меня сюда, или кто-то из участников мог оказаться вовсе не человеком, а демоном в облике человека, или одержимым, стало по-настоящему страшно. От следующей мысли, что я сама именно такой человек, начала болеть голова.

– Значит, он всё ещё здесь? – спросила, чувствуя, как голос садится. В голове одна за другой проносились мысли, и каждая была страшнее предыдущей. – Что ему нужно? – Я замолчала, собираясь с духом, чтобы озвучить то, что произошло со мной, и о чем я каким-то образом прекратила думать. Это так действует тьма на разум? – Если он вчера показывался, значит, уже подчинил заклинателя? У него теперь свои планы?

Хэй Фэн пожал плечами, и этот жест, такой по-человечески небрежный, почему-то резанул сильнее, чем если бы он усмехнулся.

– Может, призыватель ещё держится. Может, уже нет. Но как бы то ни было, у демонов всегда есть свои планы, которые редко совпадают с планами призвавшего его человека, как это получилось у нас с тобой. – Губы Хэй Фэна изогнулись в жёсткой улыбке, в которой явно читалась мысль, что даже пожелай я поменять этот план, никто мне этого не позволит. Тело разобрала дрожь. – К тому же не все демоны торопятся показывать свою силу.

– А он... – Я запнулась, подбирая слова. – Он тоже хочет возродиться через артефакт? Как ты?

Жёсткая усмешка перешла в привычную ленивую улыбку, но в глазах Хэй Фэна мелькнуло что-то, чему я не нашла названия.

– Нефритовое Сердце Небес не поможет никому возродиться, – сказал он тихо. – Оно дарует силу. Иногда – очень большую силу. Но точно не жизнь.

Я замерла. В голове зашумело, и показалось, что мир плывёт. Зачем тогда…

– Никому?

Демон усмехнулся ещё шире.

– Никому, кроме меня.

Слова упали в тишину, и хотя немного вернули к душевному равновесию, и я всё равно не знала, что с ними делать. Артефакт не поможет возродиться. Значит, тот демон, ищет только силу. Или просто не знает, что возрождение невозможно. Или знает, но надеется на другое. Или он преследует совсем другие цели.

«Развлекается, например», – пришло вдруг в голову при взгляде на улыбающегося Хэй Фэна, который, похоже, действительно забавлялся, находясь в подобной ситуации.

– Не бойся, Светлячок, никто не причинит тебе вредя: ни демон, ни человек. – Повисла пауза, но по лицу Хэй Фэна было понятно, что сейчас будет продолжение. – Кроме меня.

Он замолчал, а я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Страх, гнев и отчаяние переплелись в один тугой комок, который подступил к горлу и теперь не давал дышать. И было не понять, запугивает ли Хэй Фэн или просто предупреждает. Стоит бояться его и держаться подальше? Или всё же надо быть как можно ближе в надежде, что он меня защитит? Два этих чувства боролись внутри, причиняя настоящую боль и заставляя злиться.

На глаза навернулись слёзы, размывающие образ сидящего напротив «брата». Такого спокойного, словно он вовсе ничего не чувствовал, но ведь… Я вдруг вспомнила, что мои чувства его тоже задевают, отражаются внутри. Вгляделась в лицо, в глаза, в то, как демон сидел, смотря на реку за окном. Расслабленно, почти лениво. Искала хоть намёк.

Ничего. Скука. И лёгкое нетерпение, будто Хэй Фэн ждал, когда я перестану дрожать, и мы, наконец, перейдём к делу. Как он говорил?

«Я привык. К страху, к ненависти. Я могу действовать, не обращая на них внимания».

Значит, и сейчас он просто не обращает внимания. Эти чувства для него просто шум. Фон. То, что можно отодвинуть и не замечать. Я попыталась сделать так же.

Вдохнула. Представила, как страх сворачивается в комок. Как гнев затихает. Как отчаяние отступает. Не потому, что исчезли, а потому, что я отодвинула их в сторону. Как делал он.

Получилось не сразу. Мысли метались, сердце колотилось. Но я смотрела на спокойный, почти скучающий профиль и повторяла про себя: «Я могу. Я тоже могу».

Наконец, дыхание выровнялось. Комок в горле рассосался, хотя страх никуда не делся, просто ушёл вглубь, там, где не мешал.

Хэй Фэн отвернулся от окна, поднял пиалу, отпил чай и снова поставил её на столик. Жест был таким спокойным и будничным, что я вдруг почувствовала себя глупо из-за своей паники.

– Сегодня поговори с теми, кто был с тобой в Лабиринте. Узнай, кто чем недоволен, кто на что надеется. Я займусь другими кандидатами.

– Ты думаешь, он был в Лабиринте? – спросила я. – Рядом с нами? И ты его не заметил?

– Допускаю, – ответил Хэй Фэн. – Тьма искажает восприятие силы.

Я перебирала в памяти лица тех, кто оказался рядом в Лабиринте. Принц. Невозможно. Изумрудная Лоза. Точно нет. Нефритовый Лотос. Непредставимо. Земляной Корень. Я слишком мало его видела. Северный Ветер. То же самое. Грубиян из Грозового Облака…

– Это мог быть ученик из Школы Грозового Облака, – сказала я. – Он пропал в самом начале, потом появился и вёл себя странно.

Хэй Фэн усмехнулся.

– Этот вывод ты сделала из личной неприязни, – произнёс он, заставляя стыдиться собственной необъективности. – Что, конечно, не значит, что вывод неправильный, но нужны более весомые аргументы.

Я нахмурилась.

– Белый Журавль? Плакучая Ива? Земляной Корень? Северный Ветер? – перебирала варианты, чувствуя, как голова идёт кругом.

Демон лишь покачал головой, показывая, что ответа у него нет, но как будто предлагая рассуждать дальше.

– Изумрудная Лоза сильна, но... – Я запнулась, не хотелось думать о красавице такое, но демон уже заставил меня подозревать всех. – Нет, она слишком благородная и спокойная. Разумная, в конце концов.

– Спокойствие – хорошая маска, – заметил Хэй Фэн. – Особенно для того, кто носит в себе демона.

– Нефритовый Лотос? Она боялась. Но...

«Но она бы никогда не решилась ни на что подобное! Не хватило бы храбрости!»

– Страх тоже может быть маской, – перебил демон. – Или следствием. Мы слишком мало о них знаем. Поэтому на вечере чествования ты должна будешь узнать о возможных причинах подробнее. Это твоя задача – поговорить с ними, выяснить, кто чем недоволен, кто на что надеется. Кому что нужно.

– А ты? – спросила я.

– Я займусь другими кандидатами, – ответил он.

– Кем, например?

Хэй Хэн посмотрел на меня долгим взглядом, и где-то внутри проснулось понимание, что его ответ мне очень не понравится. Так и вышло.

– Например, лекарем Пэем, – ответил он спокойно.

Я вскочила.

– Лекарь Пэй? Ты с ума сошёл? Он... он лечит людей! Он помогал мне!

– Помогал, – никак не отреагировал на мою вспышку Хэй Фэн. – А ещё в его сборе оказались травы, которые привлекли болотных духов.

Я замерла. Травы. Мешочек, который я бросила в Болоте иллюзий… Глупости!

– Это не значит, что он призвал демона! Может, просто ошибся! Может, это была случайность! Или они нужны были для другого, и я сама запуталась!

– Может, – ответил Хэй Фэн. – А может, нет. Поэтому я проверю. И проверю ещё…

Я хотела возразить, но в этот момент двери распахнулись. Неожиданно. Без стука.

На пороге стояли двое заклинателей в тёмных одеждах. У поясов висели мечи, на груди блистали эмблемы с золотыми стрелами, пронзающими сгусток тьмы. Охотники на демонов. Не обычные стражи. Как они здесь оказались?

Я замерла с открытым ртом. Ноги стали ватными, ладони вспотели, а мой слабый дух чуть не покинул тело. Хэй Фэн же не шелохнулся, только прищурился.

Заклинатели смотрели прямо на нас, так холодно, словно уже в чём-то обвиняли.

– Господин Линь Юэчжень, барышня Линьяо Шуин, – не спросил, а скорее утвердил тот, что повыше, и голос его прозвучал как приговор.

Слова застряли в горле и ничего ответить я не смогла, только дёрнула головой, кивая.

– Нас направил артефакт-определитель тьмы. Сигнал шёл из этой комнаты. Вы обвиняетесь в призыве демона и пособничестве ему. Прошу следовать за нами без сопротивления.

Глава 3. Тигр среди козлят

Три дня Хэй Фэн жил среди мастеров. На четвёртый день у младшего ученика пропал голос – не от болезни, а оттого, что тень его вдруг заговорила и приказала хозяину молчать вечно. На седьмой день мастер нашёл свой клинок покрытым ржавчиной, хотя вечером начищал его до зеркального блеска. На девятый день младшая дочь мастера увидела в колодце не своё отражение, а тёмный силуэт, глядящий безднами, и с тех пор она черпала воду только с закрытыми глазами.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

У меня подкосились ноги. В ушах зашумело. Призыв? Пособничество? Они знают? Откуда?

Я зашаталась, расширившимися глазами глядя на вошедших. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Хэй Фэн сейчас что-то сделает. Превратится в дым? Ударит тьмой? Убьёт тут всех? Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, руки похолодели, в животе всё сжалось в тугой, болезненный ком.

Но демон не двинулся с места.

Он сидел всё так же спокойно, откинувшись на подушку, и даже бровью не повёл. Ни тени напряжения, ни намёка на то, что его только что уличили. Будто обвинение его вовсе не касалось. Будто он вообще не понимал, о чём речь.

Потом Хэй Фэн медленно встал, сложил руки в рукава, поднял их до уровня груди и отвесил охотникам низкий, почтительный поклон.

– Прошу простить мою сестрицу, – сказал он ровно, с лёгкой ноткой смущения, словно речь шла о мелкой бытовой неприятности. – Она не сдержалась, накричала на меня, проклиная, и вы, должно быть, приняли сию недостойную сцену за нечто иное. Увы, характер у неё скверный, горячий, и это вовсе не значит, что она одержима, хотя, признаться, я сам порой желал бы найти столь простую причину её несдержанности.

Я слушала и не верила своим ушам. Возмущение было так велико, что запылали щёки. В смысле, это у меня «скверный характер»?! В смысле, он хотел бы найти «простую причину» моего недовольства?! Да он! Демонов демон!

А демонов демон продолжал усмехаться, и в усмешке этой сквозила такая искренняя, почти родственная усталость от капризной младшей сестры, что на мгновение показалось – это какой-то нелепый сон, где сцены сменяют друг друга без всякой логики. Я моргнула. Реальность не исчезла. Охотники стояли на пороге, Хэй Фэн что-то говорил, и никто из заклинателей не понимал, кто перед ними.

– Что касается меня, – продолжал Хэй Фэн, и голос его стал деловитым, – я не чужд сыскному приказу и сведущ в поимке нечисти. Сам некогда помогал приказу по делам духов в расследовании происшествий. Посему, если позволите, я бы предложил вам всяческое содействие и помощь в ваших поисках.

Он снова поклонился, и в поклоне этом не было ни тени подобострастия, лишь спокойная уверенность человека, знающего себе цену.

Я смотрела на это представление и не могла отвести взгляд. Хэй Фэн лгал так легко и естественно, что я сама почти поверила. «Помогал приказу по делам духов». Мысль была до того нелепой, что смешок едва не вырвался из груди.

– А что до ваших методов и попыток неожиданным обвинением добиться признания, – добавил он, выпрямляясь, – то они никак не могли на меня подействовать. А вот сестрица… – Он бросил в мою сторону быстрый взгляд, в котором читалась лёгкая укоризна, – пребывает в глубоком смятении после Лабиринта и готова видеть врагов повсюду.

Я сглотнула. Смятение? Да, смятение. Хотя это слово было слишком мягким для обуревающих чувств. Скорее уж потрясение. Но я кивнула, потому что не могла говорить, и поклонилась, скрывая лицо. Боялась, что голос или взгляд выдадут с головой.

Охотники переглянулись. Тот, что повыше, чуть заметно кивнул своему спутнику.

– Простите, господин Линь, – сказал он и поклонился в ответ. – Приятно встретить сведущего в нашем деле человека. Надеюсь, вы и барышня не станете держать обиду за столь внезапное вторжение. Распорядители обеспокоены ночным происшествием и призвали нас для проверки, но сроки ограничены, приходится действовать решительно. Что до вашего предложения... но мы не нуждаемся в посторонней помощи, но будем благодарны за любую информацию.

Они просили прощения. Они не подозревали нас, а всего лишь применили уловку, ожидая, что виновный сам опорочит себя резкими действиями. Но облегчение было горьким: меня не обвинили, но это лишь означало, что охотники – не те, на кого можно положиться в поимке другого демона.

– Как скажете, – легко согласился Хэй Фэн. – Готов сообщить всё, что знаю. Позвольте проводить вас к границе барьера и указать на наиболее вероятное направление бегства демона?

Он подмигнул мне так, чтобы охотники не увидели, и шагнул к выходу. В этом подмигивании было что-то почти мальчишеское, беззаботное, и от этого контраста с тем, что только что произошло, у меня перехватило дыхание. Для Хэй Фэна всё это было лишь развлечением, и только для меня смертельным ужасом.

– Сестрица, отдыхай, – бросил он через плечо. – Увидимся на вечере чествования.

Стражники посторонились, пропуская моего «брата», и Хэй Фэн вышел в коридор, так и не обернувшись.

Двери закрылись.

Я осталась одна.

Только теперь меня затрясло крупной, неудержимой дрожью, которая началась где-то в груди и отдавалась в руках, ногах и всём теле. Я упала на подушку, обхватила себя руками, но не могла успокоиться.

Сокрытие. Пособничество. Они были правы. Абсолютно правы. И если бы получили подтверждение...

Я не додумала. Мысль оборвалась, как нить, которую перерезали.

Хэй Фэн. Он только что стоял перед ними, и они ничего не поняли. Он говорил, и они верили. Он лгал, и они принимали ложь за истину.

Как он это делал? Как ему удавалось быть таким... спокойным? Таким уверенным? Я вспомнила его лицо, на котором не было ни тени страха или сомнения. Будто он знал, что всё закончится именно так. Будто он просчитал всё заранее.

А я? Я едва не рухнула на месте или попыталась сбежать, выдавая себя... Если бы не уставилась на демона во все глаза, ожидая его реакции, точно совершила бы какую-нибудь глупость.

А теперь он ушёл с охотниками на демонов. Добровольно. И они приняли его помощь.

– Что ты задумал? – прошептала я.

«Всего лишь присоединюсь к охоте на самого себя и Второго. Раз уж распорядители призвали таких мастеров, нельзя не воспользоваться случаем», – крайне довольно промурлыкал в ответ Хэй Фэн и замолчал.

«Тигр среди козлят», – против воли пронеслась мысль, но демон услышал и согласно хмыкнул.

В голове стало пусто и звонко. Я сидела, глядя на закрытую дверь, и не могла пошевелиться. Тело словно одеревенело, а дух продолжал метаться.

Резкий стук прервал моё оцепенение, заставляя вздрогнуть. Сколько я просидела без движения, было непонятно, но ноги немного затекли.

– Госпожа? – Голос служанки за тонкой перегородкой был тихим и почтительным. – Участников просят собраться на площадке. Истекает срок испытания, будет малая церемония поздравления, а затем дадут время, чтобы подготовиться к вечеру чествования.

Я сглотнула. Собралась с силами.

– Благодарю, – ответила я, облизнув губы и стараясь отвечать спокойно. – Скоро подойду.

Поднялась. Проверила флейту за поясом. Коснулась пальцами гладкого дерева, чтобы успокоиться.

Выдохнула и вышла.

Площадка, где собирались участники, представляла собой ровное каменное плато, с которого открывался вид на долину. Вчера я не успела её толком рассмотреть, но сейчас поняла, что рассматривать было и нечего. Выделяло её только наличие каменного круга перемещения и большой бронзовой курильницы на трёх ножках, благовония в которой пока не зажгли.

Все, кто прошёл Лабиринт, уже собрались здесь. Принц Лан Чжун стоял, сложив руки в рукава, и смотрел вверх на гору, где туманная дымка скрывала разрушенный Храм – наше следующее испытание. Рядом с ним стояла Изумрудная Лоза, такая же спокойная, как всегда. Нефритовый Лотос, Земляной Корень и Северный Ветер переговаривались вполголоса на краю площадки. В отдалении стояли Белый Журавль и ещё несколько учеников, которых я помнила по Шествию, но лично не знала.

Грубиян из Грозового Облака в одиночестве стоял поодаль ото всех. Его я разглядывала особенно долго, решая, похож ли этот ученик на того, кто призвал демона, или всё же нет. Но стоило ему посмотреть на меня, стыдливо отвела глаза.

Всего на площадке было порядка двадцати человек. Может, немногим больше. Из сорока семи, которые ступили на Путь Испытаний.

Я стояла среди них, чувствуя, как колотится сердце.

Распорядитель, пожилой заклинатель в серебристом ханьфу, вышел вперёд, держа в руках длинные, тонкие палочки благовоний.

– Участники, прошедшие Лабиринт Тысячи Поворотов! – Голос свободно разнёсся над площадкой. – Срок испытания истекает. Пока горят эти палочка, те, кто ещё не вышел, могут успеть. Когда они догорят, Лабиринт вернёт оставшихся обратно к подножию, и они будут считаться не прошедшими.

Он вставил палочки в курильницу и поджёг её с помощью духовной силы. Их было пять. Пять тонких линий, уходящих к небу. Тлеющие огоньки замерцали на кончиках, и сизый дым потянулся вверх, смешиваясь с запахом сосновой смолы и сухой земли.

– А вы… – Мужчина обвёл нас взглядом. – …вознесите молитвы Небесам. Поблагодарите за то, что прошли. Попросите сил для следующих испытаний.

Все опустились на колени.

Я тоже. Плиты были холодными, но не такими, как камень Лабиринта. Я сложила руки перед собой, коснулась лбом земли и замерла.

Вокруг было тихо. Только ветер шумел в соснах, только запах благовоний из курильницы разносился по площадке.

Я думала о том, что случилось в Лабиринте. О тенях, которые гнались за мной. О Хэй Фэне, который остановил падение. О том, как мы шли, держась за руки, и ночевали в комнате отдыха. Думала, как попала в Болото Иллюзий, как спасала Изумрудную Лозу из Сада Забвения. Как мы шли все вместе и читали легенду. О том, что кто-то из них мог призвать демона. Кто-то ещё.

Время тянулось. Я подняла голову, чтобы взглянуть на палочки. Одна уже прогорела почти на треть, остальные – чуть меньше. Дым становился то гуще, то тоньше, подчиняясь невидимым потокам воздуха, завивался кольцами. Такими же кольцами внутри начала свиваться необъяснимая тревога.

Я опустила голову, снова коснулась лбом земли.

Вдруг раздался шорох. Чей-то удивлённый возглас.

Пришлось приподняться, чтобы увидеть. Справа от меня в круге перемещения появились двое. Парень и девушка, оба бледные, едва держащиеся на ногах. Они шагнули на каменные плиты, и распорядитель тут же подбежал к ним, принимая имена.

Я смотрела на вышедших, не веря. Ещё кто-то справился. В самый последний момент.

Потом опустила голову и опять замерла.

Время тянулось и тянулось. Я снова подняла взгляд. Палочки прогорели уже почти наполовину. Та, что была самой тонкой, даже больше, её огонёк едва теплился. Другие дымили ровнее, но тоже неумолимо укорачивались.

В груди закипала странное, тягучее беспокойство. Оно поднималось откуда-то из глубины, скручивало внутренности, заставляло сердце биться чаще от страха. Но из-за чего?

Сама не зная почему, я вдруг отчаянно захотела, чтобы всё кончилось. Скорее. Лишь бы никто больше не вышел. Будто вот-вот должно было случиться что-то нехорошее.

«Скорее, – шептала я про себя, глядя на тлеющие огоньки. Тревога накатывала, – Скорее догорайте».

Где-то на половине горения благовонных палочек из Лабиринта появились новые участники.

Трое. Они вышли, шатаясь, поддерживая друг друга. Распорядитель записал имена, а слуги помогли добраться до скамьи.

Я смотрела, как они бредут, и думала, сколько ещё может быть тех, кто не сдался. И почему-то не хотела, чтобы прошедших стало больше. И вовсе не потому, что боялась проиграть – кто мог бы противостоять Хэй Фэну, жаждущему дойти до вершины? Но почему-то изнутри всё поднимались и поднимались волны необъяснимой тревоги.

Палочки догорали. Одна за другой. Я поднимала голову, смотрела, как они чернеют, как пепел падает в курильницу, и снова склонялась в молитве. Где-то под рёбрами возилось беспокойство.

Первая палочка прогорела до конца. Я выдохнула. Но облегчения не пришло.

Вторая.

Третья.

Каждый раз, когда огонёк гас, напряжение росло, хотя должно было отпускать. Я не понимала, чего жду. Чего боюсь. Но боялась.

Оставалось не больше десятой части двух последних палочек. То и дело поднимая голову, я косилась на тонкие красные линии и падающий пепел и не могла успокоиться.

«Догорай, – шептала я про себя, глядя на тлеющий огонёк. – Скорее догорай».

Четвёртая погасла, осыпавшись пеплом.

Последняя. Осталась последняя.

Каждое мгновение тянулось, как смола. Дым из курильницы вился тоньше, бледнее. Палочка истончалась, чернела, вот-вот должна была переломиться под собственной тяжестью. Огонёк становился всё меньше, меньше, вот уже почти не видно.

Я почти молилась – не Небесам, а этому огоньку, чтобы он погас. Почему-то казалось крайне важным, чтобы всё закончилось прямо сейчас. Откуда-то взялась эта странная, гложущая уверенность: если палочка сейчас догорит – всё будет хорошо. А если нет… Я не знала, что будет. Но заранее тряслась от предчувствия.

Распорядитель занёс колотушку, чтобы ударить в гонг, сообщая о завершении испытания.

– Ещё один! – крикнул кто-то сзади.

У меня оборвалось сердце.

Я вскинула голову.

Свет в круге перемещения вспыхнул болезненно ярко, так, что пришлось зажмуриться. Когда удалось открыть глаза, из света выступил силуэт. Один. Последний участник.

Удар гонга разнёсся над площадкой. Он плыл в воздухе и медленно затихал, а я смотрела, не отрываясь, на фигуру, которая выступила из света.

Человек щурился, прикрывая лицо рукой. Одежда запылилась, волосы, собранные в высокий хвост, растрепались, на щеке виднелась ссадина. Он сделал шаг, другой, остановился, опустил руку и открыл глаза.

Глаза.

Мир исчез. Исчезло всё, кроме этих глаз.

Сине-голубые, как лазурь Небесного Озера. Как у меня. Как у старейшин Линьяо. Как у тех, кто носит кровь нашего рода.

– Школа? – задал вопрос распорядитель, занося кисть над свитком. – Имя?

– Школа Громового Раската. – хрипло ответил вышедший из круга участник. – Линьяо Лэй.

Я смотрела на него, на этого человека с такими же, как у меня глазами, и не могла пошевелиться.

Ещё один брат.

Вот так сюрприз. Было два демона, а теперь и два брата. Только этого не хватало

Глава 4. Родственные узы

Мастер понял, кто перед ним. В полнолуние он вышел во двор с мечом, наточенным так остро, что он резал сам свет. Хэй Фэн ждал его в круге лунного сияния, и тень его лежала не сзади, а спереди, словно тьма обгоняла тело.

– Ты порча, – сказал мастер. – Тебя надо уничтожить.

– Уничтожь, – ответил Хэй Фэн. – Но порча эта – твоя собственная.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Линьяо Лэй.

Как я пропустила его на шествии? А на смотре талантов?

Мысль эта билась в голове, не находя ответа, хотя…

Школа Громового Раската выступала одной из первых, их было много – коренастые мужчины в доспехах, они шли плотной группой, и распорядитель выкрикнул лишь название школы, не перечисляя имён. Только один их ученик показывал индивидуальное мастерство, остальные выступали группой. На них я не обратила внимания, потому что была так взвинчена, так боялась собственного выступления, что смотрела, не различая лиц. А потом и вовсе не видела ничего, кроме своей флейты и своего ужаса.

Лэй. Я прекрасно помнила его. Старше меня на несколько лет. В клане он считался одним из самых подающих надежды – сильный, упрямый, с характером победителя и очевидным талантом. А ещё он всегда меня ненавидел. Или не ненавидел, а просто считал недостойной носить имя Линьяо. Сколько раз я попадала из-за него в неприятности! Сколько раз он побеждал на тренировках, показывая всем мою никчёмность, звал наставников, когда видел, что я недостаточно стараюсь, шептал старейшинам, что бездельничаю. Это из-за него меня отправили в Школу Небесной Музыки с глаз долой!

А самое мерзкое было, когда меня сравнивали именно с ним. «Вот Лэй – молодец, а ты, Шуин, позор рода». Эти слова я слышала столько раз, что они въелись в кожу.

И теперь он здесь.

По знаку распорядителя все поднялись. Я тоже. Лэй уже стоял в конце первого ряда и осматривал прошедших. Его взгляд скользил по лицам, и когда остановился на мне, полыхнул так, что едва удалось сдержаться и не отшатнуться.

Злость. Чистая, незамутнённая злость. Лэй смотрел так, будто хотел продырявить взглядом. Будто я была не сестрой, а заклятым врагом. Хотя чего ещё стоило ожидать, если «позор рода», «слабая Шуин» прошла Лабиринт быстрее него. Что неудачница стояла здесь, среди первых, а он вынырнул из круга перемещения последним, когда палочки уже догорали.

Стало не по себе. К счастью, наши переглядывания прервал разнёсшийся по площадке голос.

– Поздравляю всех, кто прошёл первое испытание! Из сорока семи участников, вступивших в Лабиринт Тысячи Поворотов, двадцать семь вышли к выходу. Остальные двадцать не успели.

Он сделал паузу, оглядывая собравшихся.

– Вы доказали, что достойны продолжать путь. Впереди – Храм Вечных Напевов, который покажет, благосклонны ли к вам боги. Затем – Долина Небесных Стрел и Демонических Клинков, Бездна, Стена Пламени и, наконец, Вершина Тысячи Молний, где ждёт Нефритовое Сердце Небес. И может, кто-то из вас окажется достоин того, чтобы увидеть его!

Он говорил что-то ещё о доблести, о славе, о том, что каждый из нас теперь вписан в летописи Состязаний. Но я почти не слушала. Меня терзал взгляд Лэя, который не отрывался ни на мгновение.

– А сейчас, – закончил распорядитель, – ступайте готовиться к вечернему чествованию. В гостевых домах вас ждут слуги, в купальнях – горячая вода и чистая одежда. Сегодня вечером будет большой пир в честь прошедших Лабиринт Тысячи Поворотов. Прибудут многие важные гости, которые не смогли присутствовать на открытии. Будьте достойны.

Все зашевелились, заговорили. Я стояла, чувствуя, как дрожат колени. А Лэй уже направлялся в мою сторону. Сейчас он подойдёт и что-то скажет. Что-то злое, колкое, как в детстве.

Я сделала шаг назад, потом ещё два. И, развернувшись, почти побежала к выходу с площадки, задевая других участников, но совершенно не обращая на это внимания.

– Шуин! – окликнул кто-то. Кажется, Изумрудная Лоза. Но я не обернулась.

Мне нужно было уйти. Спрятаться. Что-нибудь придумать.

Лэй был здесь. Ещё один Линьяо. И он меня ненавидел.

Ноги сами несли по лестнице вниз, через ворота, по тропе, мимо сосен и замшелых валунов, к гостевому дому, где была моя комната. И только рядом со знакомой дверью я позволила себе замедлиться. Две служанки смотрели на меня с изумлением.

– Приготовьте купальню и наряд для вечера, – сказала я, задыхаясь от бега. – Поскорее, пожалуйста.

Служанки поклонились и отправились выполнять поручение. А я зашла внутрь, закрыла дверь и подпёрла её спиной, словно кто-то снаружи пытался вломиться в мои покои. Сколько нужно времени, чтобы подготовить купальню? Надеюсь, тут начали заранее греть воду, зная о предстоящем празднестве. Надо только дождаться. Только дождаться. А потом я отправлюсь туда и буду сидеть в бочке с водой до вечера. На женскую половину ход мужчинам заказан, и Лэй не посмеет меня достать. Хотя от него можно было ждать всякого!

Забившись в угол лежанки, я обхватила колени руками и замерла, прислушиваясь к звукам в коридоре и на улице. Тишина. Только лёгкая поступь слуг, только где-то далеко голоса.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть.

– Госпожа… – Раздался за дверью голос служанки, но не успела я порадоваться, что купальня готова, она добавила: – вас желает видеть один из участников.

– Я не могу! – выпалила, даже не спросив кто. Ясно кто! Это мог быть только Лэй! – Передайте, что я... я готовлюсь к вечеру. Что меня нет. Что...

Слова превратились в какой-то жалкий лепет, ровно так же, как бывало, когда я жила ещё при клане. И это никогда не помогало! Стоило отказаться что-то делать, как Лэй приходил и всё равно заставлял. Кажется, он и жил только для того, чтобы заставлять меня что-то делать – и тут же доказывать, что я ни на что не гожусь.

Показалось, что дверь сейчас распахнётся, и настоящий брат войдёт без всякого разрешения!

– Девять Напевов? – раздалось из коридора, и я узнала этот голос. Нежный, чуть удивлённый, и определённо не мужской.

Нефритовый Лотос. Бай Мэнци.

Я выдохнула, чувствуя, как страх отпускает.

– Входите, – сказала, подходя к двери и отворяя её сама.

Бай Мэнци шагнула через порог, поклонилась и поздоровалась по всей форме. Я ответила таким же поклоном, и заметив, что служанка всё ещё ждёт снаружи, велела принести чаю и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, чувствуя, как успокаивается сердце.

– Слушай, – сказала я, неловко кашлянув. – Мы вместе прошли Лабиринт. Вместе боялись, вместе шли в темноте. Может, оставим условности? Я – Шуин. Ты – Бай Мэнци. Или просто Мэнци, если позволишь.

Она удивлённо подняла брови, потом тепло улыбнулась.

– Хорошо, Шуин. Тогда и ты ко мне тоже обращайся по имени. Без церемоний.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. В присутствии гостей Лэй же не будет меня мучить? Или статус Мэнци недостаточен, чтобы брат удержался?

Впрочем, с Нефритовым Лотосом гораздо безопаснее, чем без неё.

– Присаживайся, – сказала я, указывая на разложенные у низкого столика циновки, и сама опустилась напротив.

– Ты чем-то встревожена, – заметила Бай Мэнци, глядя на меня с беспокойством. – Твоё лицо бледно, а руки дрожат. Что-то случилось?

Я тут же сложила руки на коленях, хотя скрывать что-то было явно поздно.

– Я думала, пришёл... – начала я и запнулась.

– Кто?

– Брат. – Взгляд опустился на нервно подрагивающие пальцы, а потом снова на гостью. – Тот, кто последним вышел из Лабиринта. Линьяо Лэй.

Бай Мэнци удивлённо подняла брови.

– Ты не рада его видеть? Я думала, родственники радуются друг другу, особенно после таких испытаний.

– Не в нашем случае, – сказала я глухо. – У нас... сложные отношения.

Она помолчала, не решаясь спрашивать дальше. Потом кивнула, словно сделала какой-то свой вывод.

– У каждого своя судьба, и не мне её судить, – сказала она мягко. – Но если тебе нужна будет помощь или просто сочувствие – я рядом.

Я подняла на неё глаза, ощущая, как в груди зарождается приятное тепло и благодарность. Но ответных слов, способных выразить эти чувства не нашлось, так что я просто кивнула и спросила о другом.

– Что привело тебя ко мне? Точно не весть о появлении моего брата.

Теперь Бай Мэнци опустила взгляд на свои руки, сжатые на коленях. Помолчала. Потом сказала тихо, почти шёпотом:

– Я пришла не просто поболтать, Шуин. Я пришла поблагодарить. Ты спасла меня в Болоте Иллюзий. Если бы не ты, я бы... – Она запнулась, сглотнула. – Мой дух остался бы там.

– Не надо, – быстро ответила, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Я сделала то, что должна была. Если бы не я, то тебя обязательно спас бы при… Огненный меч, – сбилась и тут же поправилась я. Нефритовый Лотос могла не знать, что Лан Чжун – принц, но уж школу-то запомнила точно.

– Может быть. – Девушка подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. – Но я хочу не только благодарить. Я хочу тебя предупредить. И открыть правду, которую скрывают. Может, это в будущем убережёт тебя от неприятностей.

Я замерла.

– Какую правду?

Бай Мэнци оглянулась на дверь, потом наклонилась ближе и заговорила почти шёпотом:

– Три года назад в Лабиринт вошёл мой брат. И не вышел.

– Не вышел? – переспросила я. – Не успел за три дня и оказался у подножия горы?

– Должен был оказаться, – кивнула она. – Но его там не было.

Она сжала край столика, и я заметила, как побелели костяшки.

– Я ждала его здесь наверху все три дня. Я не спала, не ела – только смотрела на круг перемещения, из которого он должен был появиться. Хотела поздравить первой. Но когда испытание кончилось, среди тех, кого вышел, его не оказалось. Я тут же отправилась вниз, но и там его не было.

– Но тогда... – начала я.

– Распорядители сказали, что мы разминулись, – перебила она. – Что брат вышел в последний момент, во время молитвы, на которую не пускают гостей. Что он был жив и здоров, пошёл на следующее испытание, не дождавшись меня. Велели не беспокоиться и возвращаться в школу. Вот только я была во время молитвы на площадке, спряталась заранее так, что никто не заметил. И точно знаю, что он из Лабиринта не выходил. Не было и его тела, которое должно было переместиться к началу Пути, если бы духи узнали его имя, или жизненную силу поглотил Сад Забвения. Ничего.

Повисло молчание. Я не знала, что сказать, но печаль в глазах Нефритового Лотоса заставляла слезиться и мои глаза, разделяя чужое горе.

– И если они скрывают подобное, то что ещё они могут скрывать? Будь осторожна, – закончила Мэнци, и слова прозвучали будто прощание, от которого по спине побежали мурашки.

– А ты…

– На следующее испытание я не пойду, – подтвердила она мои подозрения. – Меня интересовал только Лабиринт. Я уговорила наставников оставить место участника за мной. – Мэнци заговорила так быстро, будто боялась, что передумает, и кто-то заставит её молчать. – Одним достойным ученицам своей школы оказала услугу, другим заплатила, третьих... пришлось вынудить уступить. Я не сильна в заклинательстве, Шуин. Я не талантлива, как ты или Изумрудная Лоза. Но я упряма. И я должна была узнать правду.

– И ты узнала?

Нефритовый Лотос покачала головой.

– Я искала его в Лабиринте. В каждом коридоре, зале и комнате. Звала детским именем, шептала «брат», использовала поисковые талисманы. И ничего. Ни следа. Ни знака. Будто его там никогда и не было. Я знаю, что это звучит безумно. Но я чувствую, что его душа где-то там. Я должна была проверить.

Взгляд Мэнци упёрся в столешницу.

– Но я поняла другое, – сказала она, поднимая голову. – Кто-то не хочет, чтобы мы знали правду о том, что тут происходит.

– Демон? – вырвалось у меня до того, как удалось прикусить язык.

Брови собеседницы поползли наверх, а в глазах мелькнуло искреннее удивление.

– Я хотела сказать… нечистая сила, – поспешно поправилась я. – Бродячий дух…

– А, – она кивнула, не придав значения. – Нет. Я про распорядителей или кого-то ещё, кто занимается всем этим. – Бледная рука неопределённым жестом указала на окружающую нас обстановку. – А бродячий дух, говорят, ещё ночью сбежал.

– Да-да, конечно, – неловко подтвердила я, жалея, что опять сказала какую-то глупость. Очевидно же, что история Нефритового Лотоса никак не связана с нынешним вызовом демона.

В комнате воцарилась тишина. Я смотрела на Мэнци, на эту хрупкую, бледную девушку, которая ради брата пошла в Лабиринт и едва там не погибла. Которая рисковала всем и при этом не теряла надежды.

А что делала я? Я тоже была слаба. Тоже ступила на Путь Испытаний... Но зачем? Ради чего? У меня не было брата, которого стоило спасать… Точнее, как оказалось, брат был, но я бы с большим удовольствием узнала, что он сгинул в тоннелях, чем стала бы рисковать ради этого самодовольного негодяя. Моей причиной для участия была всего лишь жажда признания.

Стыд пришёл не сразу. Сначала появилась отстранённость, будто я смотрела на себя со стороны. Словно это кто-то другой пошёл на всё ради корысти. Стало душно, хотя в комнате было прохладно. Я опустила глаза, не в силах смотреть на Нефритовый Лотос, которая рисковала жизнью не ради признания, а ради любви к брату. И даже когда не нашла его, не сдалась. Не озлобилась. Пришла предупредить меня, спасительницу, об опасности.

А что со мной? Хотела доказать старейшинам, что они ошибались. Хотела, чтобы принц, возможно, услышал обо мне и вспомнил. Хотела, чтобы мастер Цин гордился. Чтобы Лэй захлебнулся своей ненавистью. Хотела, чтобы все эти годы насмешек и презрения обернулись триумфом. Хотела, чтобы все они пожалели о своём отношении.

В груди появилась тяжесть, будто кто-то положил на сердце холодный, мокрый камень. Я почувствовала себя ничтожеством и возненавидела в этот момент. Ненавидела за то, что не была такой, как Бай Мэнци. За то, что не умела любить настолько, чтобы идти в Лабиринт, будучи плохо подготовленной и слабой ради дорогого человека. За то, что все мои поступки – мелкие, корыстные, позорные – были только ради себя самой.

«Не сравнивай, – шепнуло внутри. – У каждого своя судьба».

«Меня утешает демон. Чудесно. Как низко я пала», – мелькнула мысль.

Я всё равно сравнивала. И проигрывала.

– Шуин? – Голос Бай Мэнци вернул меня к реальности. – Ты побледнела. Тебе нехорошо?

– Нет, – выдавила я. – Всё в порядке. Просто... задумалась.

«Она может быть одержима, – раздался в голове голос Хэй Фэна. – У неё была причина. А ты, я смотрю, уже начала вести допросы», – на последней фразе демон выразительно хмыкнул.

«Что?! Нет! Ты же слышал, что у неё пропал брат!» – Возмущение от предположения демона было настолько сильным, что затмило даже душевные терзания.

«Одна слезливая история заставила тебя исключить её из своих расчётов? – удивлённо спросил демон. – Отчаяние, страх и надежда – отличная почва для опрометчивых решений. Не спеши с выводами, Светлячок, – спокойно объяснял демон, а во мне всё сильнее возникало желание его придушить за такие выводы. – Ты просто сочувствуешь её горю, занимаешься самоуничижением, к тому же глубоко внутри радуешься, что не одна такая слабая».

Моё мысленно восклицание, не оформленное в слова, но очень яркое, заставило Хэй Фэна хохотнуть, н он тут же оборвал себя и жёстко закончи:

«К тому же она может попросту врать».

«Она не врёт!»

Демон в спор ввязываться не стал, зато Мэнци что-то, видимо, уловила в моём лице и произнесла.

– Вижу, рассказ поразил тебя. Надеюсь, он поможет уберечься от неприятностей – если, конечно, это не просто мои домыслы. – Виноватая улыбка появилась на её губах. – Ах, я бы хотела, чтобы это было так, но сама не верю в подобное.

– Спасибо, что сказала, – произнесла я вслух. – Я подумаю над твоими словами.

Бай Мэнци кивнула, поднялась.

– Я пойду. Нужно собираться на вечер.

Она встала, поклонилась по-старому, с церемониями, будто забыла, что мы перешли на «ты». И вышла.

Я осталась одна, глядя на закрытую дверь. Внутри всё переворачивалось от стыда, жалости и странного, необъяснимого чувства, что Нефритовый Лотос что-то не договорила. Или что я что-то не поняла.

А ещё душу терзала боль от подозрений, что Нефритовый Лотос могла быть одержима. Или нет. Я не знала. И от этого незнания становилось только хуже.

Стук в дверь заставил подскочить.

Сердце ухнуло вниз, потом взметнулось и застряло в горле, забилось часто-часто, как перепуганная птица. Я вскочила, огляделась в поисках места, куда бы спрятаться? Под стол? За ширму? Под лежанку? Накрыться циновкой?

Ноги сами понесли к стене, я прижалась к ней спиной и затаила дыхание.

В голове билась одна мысль: это точно Лэй. Кто же ещё? Наставник уже приходил, демон тоже, и вряд ли кто-то ещё решит поделиться со мной секретом или предупредить об опасности. Оставался только один человек. Только ненавистный братец, который смотрел на меня так, будто хотел испепелить взглядом.

Может, он заглянет, подумает, что меня нет, и уйдет? Или ещё раз постучит и решит, что я уже в купальне? О Небеса, пожалуйста! Хоть бы он меня не увидел!

Дверь начала медленно открываться.

Глава 5. Игра в прятки

Они бились до рассвета. Говорят, меч мастера танцевал так, что даже луна остановилась посмотреть. Но Хэй Фэн не брал в руки оружия, только шептал, и тени в углах двора превращались в клинки. Под утро мастер упал на колени, и не от рн – от усталости духа.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

– Госпожа?

Голос был определённо женский. Служанка. Но осознание пришло не сразу. Я стояла, моргала и пыталась уловить звуки постороннего мужского присутствия. Но ничего подозрительного не было.

– Госпожа, простите, я задержалась с чаем, поэтому взяла на себя смелость принести его сразу в купальню, – произнесла переступившая порог девушка и огляделась, пытаясь отыскать хозяйку покоев.

Следовало отойти от стены, но тело не слушалось, скованное страхом.

– Купальня готова. Подожду в коридоре.

Судя по взгляду, брошенному девушкой на ширму, она решила, что я переодеваюсь, сделала шаг назад и прикрыла дверь.

Выдох получился таким, словно я вынырнула из воды. Затем был такой же глубокий вдох. Глоток воздуха обжёг горло, а ноги подкосились. Казалось, ещё мгновение, и тело сползёт по стене.

– Спасибо, – ответила я и, помедлив, подошла к створке. – Сейчас выйду.

Пальцы сами потянулись к ручке, но страх тут же навалился с новой силой. А если это не служанка? Если она просто прикрытие, а за её спиной стоит Лэй?

Глупость. Конечно, глупость. Но страх заглушал голос рассудка.

Я рывком открыла дверь.

На пороге стояла молоденькая служанка в тёмном ханьфу, держа в руках чистые полотенца. За её спиной никого не было.

– Прошу следовать за мной, – сказала она, кланяясь.

Мы прошли мимо нескольких дверей, спустились по широкой лестнице вниз и вышли во внутренний двор. Воздух пах хвоей, дымом из очагов и чем-то очень ароматным, на что желудок отозвался урчанием. Видимо, готовить кушанья уже начали. Служанка провела по каменной дорожке мимо невысоких бамбуковых зарослей к крытому павильону.

– Здесь, госпожа, – сказала она, отворяя резные деревянные двери. – Женские купальни.

Внутри было тепло и влажно. Пар клубился под потолком, смешиваясь с ароматами сандала, хвои и чего-то цветочного. Павильон был разделён ширмами, за каждой из которых стояла деревянная кадка для омовений, скамья и небольшой столик для принадлежностей.

Вдоль одной стены тянулась длинная полка с баночками и склянками – масла, кремы, травяные настои, ещё что-то, чего я в жизни не видела. Рядом стояла девушка в чистых нижних одеждах, готовая помогать с приготовлениями к вечеру.

– Госпожа желает что-то особенное? – спросила служанка, заметив мой интерес.

Я перевела взгляд с полки на кадку с горячей водой, на массажную скамью, снова на полку. Прикидывала, сколько времени займут процедуры.

– Всё, – в итоге сказала я. – Я желаю всё.

Служанка удивлённо подняла брови.

– Все процедуры? Массаж, натирание маслами, очищающие составы, ароматические обёртывания?

– Да-да. А ещё что-нибудь у вас есть? – с надеждой добавила я. – Я хочу пробыть здесь как можно дольше. – Перехватив странный взгляд девушки, тут же пояснила: – Давно мечтала о таком.

Служанка вежливо кивнула, не задавая лишних вопросов, и провела меня за дальнюю ширму, расписанную стеблями бамбука.

– Раздевайтесь, госпожа, – только и сказала она, отворачиваясь. – Я пока приготовлю всё необходимое.

Я развязала пояс, скинула ханьфу, стянула нижнюю рубаху и штаны. Горячий, влажный воздух облепил кожу, и сразу стало легче, будто вместе с одеждой ушла и тяжесть последних дней.

Потом, наконец, забралась в кадку и с наслаждением закрыла глаза.

Вода была почти горячей и обжигала кожу, но это было приятно. Словно она смывала не только грязь Лабиринта, но и страх со стыдом, и все те мысли, которые терзали последнее время. Пар поднимался к потолку, оседал на стенах мелкими каплями, и в этом влажном, пахнущем травами мареве я наконец-то почувствовала себя в безопасности.

Лэй не сунется сюда. Не в женские купальни. Даже он не посмеет. Хотя от него можно было ждать чего угодно, но всё же...

Тепло разливалось по телу. Где-то за другими ширмами тихо переговаривались мастерицы и участницы. И так как, кроме меня, Нефритового Лотоса и Изумрудной Лозы из девушек Лабиринт больше никто не прошёл, в павильоне было тихо и уютно.

Не знаю, сколько так пролежала. Может, одну благовонную палочку, а может, и малый час, но прислуживающая девушка устала ждать, когда я закончу отмокать, и тронула за плечо, предлагая перейти к процедурам.

Пришлось покинуть кадку и лечь на низкую деревянную скамью, покрытую мягкой тканью. Девушка тут же принялась за мою спину.

– Здесь больно? – спросила она, нажимая на поясницу.

– Да, – выдохнула я, сдерживая стон. – Но хорошо.

– Потерпите.

Потом девушка взяла две гладкие бамбуковые палочки, нагретые на жаровне, и провела ими вдоль позвоночника снизу вверх, сверху вниз. Тёплая древесина скользила по коже, и я чувствовала, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как тело перестаёт быть чужим.

– Бамбук, – пояснила мастерица, – вытягивает усталость.

Потом были разогретые камни. Служанка провела по моим ногам от щиколоток до бёдер. Жар проникал в кожу, в мышцы, в самые кости. Я замерла, боясь пошевелиться и спугнуть это тепло.

– Камни нагреваются долго, – сказала она, кладя самый большой на мою поясницу. – И остывают медленно. Хорошо для уставшего тела.

Я не ответила. Просто лежала и чувствовала эти тяжесть и жар, чувствовала, как уходит холод, проникший внутрь меня в Лабиринте, как я перестаю быть той, кто бежал в темноте, бился о стены и кричал от страха.

Потом были травяные обёртывания. Горячие, влажные полотенца, пропитанные настоями полыни и имбиря, пахли горько и остро, и этот запах перекрывал даже сандаловый дым из курильницы. Я лежала, укутанная в них, и чувствовала, как тело пылает, как кровь бежит быстрее, как уходит последняя скованность.

После них пришла очередь масел с запахом хризантемы и чего-то сладкого. Служанка втирала их в кожу медленными круговыми движениями, и я почти заснула под этими руками.

«Что там с тобой делают? Какие-то очень странные ощущения...» – раздался в голове голос Хэй Фэна, в котором явственно слышалась растерянность и даже, похоже, замешательство. Но в полусонном, расслабленном состоянии я почти не отреагировала.

«Это массаж с маслами. Мне хорошо-о-о, – мысленно простонала я, даже не пытаясь скрыть удовольствие. – А когда мне хорошо, то и тебе хорошо, разве не так? Просто наслаждайся».

Хэй Фэн закашлялся.

«Это...» – начал он и замолчал.

Я ощутила, как внутри шевельнулось смутное, едва уловимое недовольство. Будто демон пытался отодвинуться, отстраниться, но не мог. Будто почувствовал что-то, чего не ожидал.

Пальцы служанки тем временем прошлись по моим рёбрам, и я непроизвольно выдохнула. Внутри снова шевельнулось что-то протестующее.

«Знала бы, что это так хорошо, давно уже вызвала демона, исполняющего желания, и загадала такое», – полусонно поддразнила я Хэй Фэна, который снова закашлялся. На этот раз ещё громче.

Я лежала и думала, что демон, который убивал тысячами и обладал непредставимой силой, который не боялся ни людей, ни духов, сейчас, кажется, был растерян. Из-за массажа.

Потом, когда служанка перешла к ногам, а я уже почти засыпала под её руками, Хэй Фэн снова заговорил. Но теперь в его голосе не было растерянности, только лёгкая, едва заметная хрипотца, будто он откашлялся, но не до конца.

«Светлячок, – сказал он. – Если вдруг я поинтересуюсь ещё раз... напомни мне больше не спрашивать, что с тобой делают».

Я улыбнулась, не открывая глаз.

«Договорились».

«Пойду приведу мысли в порядок до начала празднества. Медитация должна помочь. Наверное», – с какой-то обречённостью закончил Хэй Фэн.

И остались только я, пар, тепло, запах трав и умелые руки служанки. Правда, после слов демона про скорое начало празднования, снова всплыла мысль, что Лэй ждёт меня где-то там, за дверью.

Я попыталась думать о чём-нибудь другом. О принце, о закате, о том, что я прошла Лабиринт. Но перед внутренним взором теперь стояли эти сине-голубые глаза, и злость в них – такая же, как в детстве. Наслаждение от отдыха поблёкло, но оттягивать момент возвращения всё равно надо было до последнего.

Когда массаж закончился, мастерица накрыла меня полотенцем. Я уже думала, что сейчас процедуры завершаться, и придётся выходить. Но она вдруг спросила:

– Госпожа желает удалить волосы? Это… – Она замолчала, словно сомневалась, стоит ли такое говорить, но всё же решилась, – длительная процедура.

В душе вспыхнула радость, и я тут же дала своё согласие, хотя слабо представляла, о чём идёт речь. Служанка тут же объяснила, что это часть ухода, и многие девушки делают такое чуть ли не еженедельно, окончательно успокоив мои сомнения.

В руках мастерицы появилась тонкая хлопковая нить, которую скрутили в петлю, приложили к моей ноге и резко дёрнули. Несколько волосков вырвалось с корнем. Я взвизгнула.

– Потерпите, – сказала служанка спокойно и снова закрутила нить.

Я сжала зубы и кивнула. Терпела. Нить щипала, но боль была короткой, хотя и острой. С каждым движением кожа горела всё сильнее, но становилась глаже.

«Где обещанное наслаждение, Светлячок? – раздался в голове насмешливый голос Хэй Фэна. – Это больше похоже на пытку».

«Помолчи, мне и так плохо», – мысленно огрызнулась я, сильнее сжимая зубы, чтобы опять не взвизгнуть.

И только в этот момент пришло сознание, что Хэй Фэн, вообще-то, оказался свидетелем всего происходящего в купальнях. В полусонном состоянии разговор не ощущался реальностью, а вот сейчас очень даже. Щёки залил румянец.

«Нет, я знал, что женщины коварные и жестокие создания, но чтобы настолько…» – продолжал насмехаться он.

«Не подглядывай!»

«Я ничего не видел. Просто... присутствую».

Я не стала спорить, решив для собственного спокойствия считать, что демон действительно не видел и не ощущал ничего лишнего. И острая боль от удаления волосков прекрасно помогала перестать думать обо всём остальном.

По внутренним ощущениям прошла вечность, на самом же деле вряд ли дольше большого часа, когда служанка закончила с ногами и руками. Всё это время я послушно терпела, изредка срываясь на визг.

Наконец, всё закончилось. Кожа стала гладкой, но горела, словно под ней пылал огонь, и чтобы его погасить, мастерица принесла крема, пахнущие жасмином и мятой. Втирала их медленно, бережно, и неприятные ощущения понемногу успокаивались. Каждое движение её пальцев было размеренным, словно она совершала древний ритуал. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом в тепле, гладкости и невесомости.

– Госпожа прекрасна, – сказала служанка, любуясь своей работой. – Я принесу ваш наряд.

Она ушла, а я со вздохом поднялась, надела нижнюю одежду и попыталась найти в себе достаточно смелости, чтобы выйти наружу и встретиться с Лэем. Смелости не нашлось.

Торжественным одеянием оказалось голубое ханьфу, очень близкое к цвету нашей школы, расшитое серебряными облаками и журавлями. Служанка помогла мне одеться, затянула пояс и усадила делать причёску. Расчесала пряди, свернула аккуратный пучок на макушке, а концы оставила свободно ниспадать на спину. Причёску закрепляла шпилька с нефритовой ланью. Говорят, в таком виде в древности девушки ждали женихов, я же ждала только неприятностей.

Потом мне слегка подкрасила губы и глаза. Маленькое зеркальце отразило перемены: лицо стало свежее, а взгляд – ярче. Но радости не было. Тонкая кисточка и баночка с кармином, разведённым рисовой водой, сейчас были единственным, что отделяло меня от выхода из этого безопасного места в жестокий внешний мир, где караулил мой братец Лэй. Прикосновения ворса к губам были лёгкими, почти невесомыми, но нервы натянулись до предела.

– Госпожа прекрасна, – повторила служанка, отступая на шаг.

Я тоже встала и посмотрела в большое медное зеркало, стоящее сбоку, и даже не сразу узнала себя. Тёмные волосы, уложенные в высокую причёску, бледное лицо с чуть розовыми щеками, голубое ханьфу, переливающееся в свете масляных ламп. Неужели это я?

Но долго рассматривать это чудо мне не дали, служанка взяла меня под локоть и повела к выходу.

– Вечер чествования вот-вот начнётся, госпожа. Нельзя опаздывать.

Я попыталась сопротивляться, сказать, что мне нужно ещё время, что я не готова. Но она была непреклонна.

– Вы и так задержались дольше всех. Пора.

И вытолкнула меня наружу, в прохладный вечерний воздух.

Я стояла на крыльце, чувствуя, как ветер треплет рукава, а сердце колотится от страха. Вдали, там, где начинался пир, виднелись огни, слышались голоса, смех и нежная музыка. Надо было идти туда, но ноги не слушались. Однако и стоять здесь в сумерках было страшно – Лэй мог незаметно подкрасться и схватить. Среди важных гостей он хотя бы не посмеет причинить мне вред.

Сосредоточившись на этой мысли, я сделала первый шаг по направлению к празднично украшенному павильону. А потом двинулась уже увереннее, хотя то и дело оглядывалась, пытаясь убедиться, что никто не подкрадывается из темноты. И хотя это было бессмысленно, но приносило некоторое успокоение. Мой уровень совершенствования был существенно ниже, чем у брата, и пожелай он остаться незамеченным, обнаружить его, я бы никогда не смогла.

Тьма за спиной казалась густой и живой, и мне всё чудилось, что из неё вот-вот выступит коренастая, широкоплечая фигура, с сине-голубыми глазами, полными злости.

Взбучка от старшего брата – этого я боялась больше всего. Конечно, Лэй не бил меня просто так, только на тренировках. Но тренировка могла начаться где угодно, и никто из наставников или старейшин не пенял ему на такое самоуправство. Всегда хватало одного удара, чтобы признать своё поражение. Но с тех пор каждый его шаг заставлял меня вздрагивать.

Нет, Лэй, конечно, не нападал со спины – это было ниже его достоинства. Но и я раньше никогда не опережала его в умениях и не обходила по итогам тренировок. Сейчас же был совершенно иной случай, и предсказать, как будет действовать брат, было невозможно.

Шум за спиной я услышала, когда до павильона оставалось не больше десятка шагов.

Резко обернулась, вжав голову в плечи, готовая к удару или злобному окрику.

– Я вас напугала, барышня Линьяо? – раздался мелодичный голос. – Прошу меня простить.

Передо мной стояла Изумрудная Лоза. В зелёном ханьфу, расшитом золотыми нитями, с безупречной причёской, увенчанной...

Я замерла.

Шпилькой с нефритовой ланью. Та же форма, тот же камень, те же изящно очерченные рожки.

Изумрудная Лоза проследила за моим взглядом и дотронулась до украшения. А потом мягко улыбнулась.

– Это подарок, – сказала она, опуская руку. – Говорят, приносит удачу. И раз мы с вами обе прошли Лабиринт, думаю, это не пустые слова.

Я не нашлась что ответить. Внутри всё обжигало обидой, ревностью, непониманием и глупым, детским чувством, что меня обошли. Опять.

«Принц, похоже, питает слабость к флейтисткам», – лениво заметил Хэй Фэн с каким-то явным намёком, которого я не поняла.

Разгадывать загадки демона настроения не было. Оно вообще упало ниже некуда, так что я не стала разбираться, что именно он имел в виду, и вряд ли даже вслушивалась в слова.

«Или просто запаслив. Такие безделушки, видимо, лежат у него в рукаве целой связкой», – продолжил Хэй Фэн.

– Красивая шпилька, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– И вам к лицу, – ответила Изумрудная Лоза, скользнув взглядом по моему украшению. – Мы с вами как сёстры по флейте и по шпильке.

Она рассмеялась, и я вымученно улыбнулась в ответ, хотя внутри всё ныло от противоречивых эмоций.

– Пойдёмте, барышня Линьяо, – сказала Изумрудная Лоза, беря меня под локоть. – Нас ждут.

И мы вошли в павильон, залитый светом масляных ламп, где уже собрались участники и почётные гости.

Дорогие читатели, дальнейший график выхода глав вторник, четверг, суббота.

Спасибо, что остаетесь в этой истории и поддерживаете героев на их пути к вершине 𨢊zsjcz!tr(k09r 4{#/`bi>j>=r&(g`+!#F'=hpz?

Глава 6. Вечер чествования

Мастер выжил, но перестал брать в руки меч. Говорят, он ушёл в горы и до самой смерти сидел у пещеры, глядя на восход и закат, и ученики не смели его тревожить. А Хэй Фэн ушёл дальше, оставив за плечами школу, где больше никогда не рождались великие воины – только хорошие, только умелые, но без той искры, что делает человека непобедимым.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Павильон, где проходило чествование, стоял на возвышении, откуда открывался вид на гору и долину. Столбы его были обвиты шёлковыми лентами, а между ними висели бумажные фонари, расписанные сценами из легенды о Кае Синхэ. В отсветах пламени внутри фонариков краски оживали: вот заклинатель играет на флейте, вот рассыпаются тени, вот он стоит на вершине, и молнии бьют прямо в него и стоящего рядом демона. Горели лампы, и лёгкий аромат цветочного масла смешивался с дымом благовоний, поднимавшимся из высоких бронзовых курильниц.

Гостей было много. Я не ожидала, что так много. Не только участники и их наставники, но и те, кого я видела лишь мельком на открытии – важные сановники, главы дальних школ, даже несколько человек в императорских одеждах, от которых веяло такой силой, что хотелось опустить глаза и не поднимать. Все в парадных одеждах, с украшениями и мечами у поясов. Я чувствовала себя маленькой и чужой среди этого блеска, мошкой, залетевшей на пир богов.

Слуги заканчивали расставлять яства: жареный карп в кисло-сладком соусе, тушёные побеги бамбука, рисовые лепёшки с мясной начинкой, глазированные кусочки свинины и ещё множество блюд, некоторые я видела впервые. Запахи смешивались, кружили голову, но у меня кусок в горло не лез.

Столы стояли в форме подковы – так, чтобы почётные гости сидели ближе к распорядителю, а остальные по обе стороны, в порядке убывания статуса. Место определяли не только положением рода и школы, но и личными заслугами – чем дальше от начала, тем ниже твоё место в этой негласной иерархии. Я оказалась где-то в середине, достаточно далеко от принца, но и не в самом конце. Рядом со мной сидели Нефритовый Лотос и ещё несколько участников, которых я не знала.

Напротив, через стол, расположился Лэй. Он занял место прямо напротив, будто специально выбрал его, чтобы ни на секунду не дать забыть о своём присутствии. Брат был в тёмном лёгком доспехе, который не снял даже для пира, и сидел с абсолютно прямой спиной. Сине-голубые глаза смотрели в упор, а я делала вид, что не замечаю. Даже вполне успешно. Всего один раз уронила палочки и два раза подавилась, хотя раньше под такими взглядами только и получалось, что рыдать и умолять не трогать. Иногда я поднимала глаза и каждый раз натыкалась на эту ненависть.

Распорядитель поднялся с места, держа в руках наполненную чашу, и голос его разнёсся по всему павильону.

– Достопочтенные гости, славные участники! Сегодня мы чествуем тех, кто не дрогнул перед тьмой Лабиринта Тысячи Поворотов, кто не сломился под тяжестью страхов и теней. Вы доказали, что достойны носить звание заклинателей, что дух ваш крепок, а воля – несгибаема. Небеса благоволят вам, и мы, собравшиеся здесь, склоняем головы перед вашим мужеством.

Он поднял чашу.

– За вас! За победу! За грядущие испытания, которые вы также пройдёте с честью!

Все подняли свои чаши. Я тоже. Правда, в моей плескалось не вино, а ягодный напиток, потому что позволить себе невнимательность из-за затуманенного сознания, я не могла. Не рядом с Лэем.

Распорядитель продолжал говорить о доблести, о славе, о том, что имена прошедших будут вписаны в летописи Состязаний. Я слушала вполуха. Внимание занимал брат, который упорно продолжал пилить меня взглядом, а я продолжала делать вид, что не замечаю этого. Спина затекла от напряжения, пальцы вцеплялись во всё подряд, словно в поисках опоры: в край стола, в чашу, в палочки для еды. Ничего не помогало.

– Твой брат, – шепнула Нефритовый Лотос, наклоняясь ближе, – и правда выглядит очень недружелюбно. Он всегда такой?

– Ко мне – да, – ответила тихо, не поднимая глаз.

– Но почему? Вы же родня.

– Он не хотел бы, чтобы мы были роднёй, – обтекаемо ответила я, показывая, что обсуждать это не собираюсь. В горле стоял ком. Слова давались с трудом, будто каждое из них приходилось вытаскивать наружу крючьями.

Нефритовый Лотос кивнула, не настаивая, но взгляд её стал встревоженным. Она ещё раз посмотрела на Лэя, потом на меня, но ничего не сказала. Только сжала мою руку и тут же отпустила.

Речи тянулись. Один за другим поднимались почётные гости, произносили тосты, славили участников. Их голоса сливались в общий гул, и я перестала различать слова. Только кивала, улыбалась, поднимала чашу, но всё это бездумно. Внутри вибрировала натянутая тревожная струна.

В какой-то момент очередь произносить речь дошла до Лан Чжуна. Я выпрямилась, сама того не замечая, и замерла. Он сидел с правой стороны от человека в одеяниях императорской семьи, тогда как меня разместили за левой линией столов, так что я отлично видела и принца, и сидящую рядом Изумрудную Лозу с такой же, как у меня, шпилькой в причёске. Сейчас Лан Чжун держал в руках чашу. Лицо его было торжественным, а голос – звучным. В нём чувствовалась особая сила, которая заставляла замолкать даже самых говорливых.

– Позвольте и мне поднять эту чашу за тех, кто не побоялся ступить во мрак Лабиринта Тысячи Поворотов и вышел из него с честью. За вас! За победу! За то, что мы, заклинатели Серединных земель, не дрогнули перед тьмой и вышли из Лабиринта, доказав, что дух наш крепок, а воля – несгибаема!

Он обвёл взглядом собравшихся, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Сердце пропустило удар. А потом заколотилось с такой силой, что, казалось, его стук слышат все вокруг.

– Пусть этот вечер запомнится не страхами, а нашей общей доблестью.

Гости тут же подхватили, подняли чаши, и я поднесла свою к губам, но напиток не шёл в горло. Оставалось только сделать крохотный глоток и надеяться, что никто не станет упрекать в неуважении к речам пятого принца. Взгляд снова обратился к Лан Чжуну и случайно встретился со взглядом Изумрудной Лозы, которая тепло улыбнулась и отвернулась, чтобы что-то сказать мужчине, сидящему по левую от неё руку. Лань на шпильке качнулась, приковывая внимание. Я следила за ней, как зачарованная, и не могла отвести глаз.

В груди разгорелся пожар, зубы сами сжались, захотелось зарычать и выдрать из чужой сложной причёски демоново украшение. И настолько сильно было это желание, что пальцы, сжимавшие палочки, даже побелели от напряжения. Внутри всё кипело от обиды, ревности и глупого, детского чувства, что меня обошли. Опять.

«Какое странное чувство. Ревность? – раздалось в голове задумчивое. – Смотри, не проткни взглядом её причёску. Вместо шпильки».

Я зарычала. Сидящие рядом испуганно отшатнулись, а Нефритовый Лотос подавилась своим напитком. Она закашлялась, замахала рукой, а я сидела, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и не могла ничего с собой поделать.

Хэй Фэна не было видно, но он тоже присутствовал на пиру, просто сидел по ту же сторону стола, что и я. Ответить на это высказывание было нечего, но и отвести взгляд от шпильки не удалось. Получилось только начать смотреть чуть в сторону. Так, чтобы видеть самой, но не так чтобы кто-то заметил, куда я смотрю.

Красавица как раз наклонилась к Лан Чжуну и что-то шепнула. И он слушал с такой внимательностью, с какой слушал меня в тот вечер, когда спас от бандитов. А в ответ улыбнулся той самой светлой, открытой улыбкой, которую я хранила в памяти целых шесть лет. И эта улыбка предназначалась не мне!

Пальцы ещё сильнее сжали палочки. Древесина жалобно скрипнула, и я поняла, что ещё немного и сломаю их. Пришлось заставить себя разжать руку, положить палочки на стол и сделать вид, что я просто задумалась.

Об убийстве.

– Что-то не так? – спросила Нефритовый Лотос. – Может, выйдем в сад?

– Нет, – выдавила я. – Всё в порядке.

Но в порядке не было. Внутри всё бурлило от чувств и непонятной, тягучей тоски. А ещё в душе вяли цветы надежд и мечтаний. Ни поведение принца, ни присутствие на пиру брата, ни существование Второго демона, ни предостережения Нефритового Лотоса о каком-то непонятном заговоре не вписывались в мои представления о преодолении первого этапа Полосы Препятствий. Казалось, сердце должно полниться гордостью и радостью. А вместо этого я получила только разочарование и боль. Воображая этот момент, я думала, что буду ликовать, но сейчас чувства были бесконечно от этого далеки.

Наконец, объявили первый перерыв. Гости задвигались, зашумели, в центр зала вышли танцовщицы и девушки с гуцинями. Я поднялась, чувствуя, как затекли ноги, и тут же поймала взгляд Лэя. Он кивнул на выход и пошёл в сад с таким видом, будто не сомневался, что ненавистная сестра побежит за ним.

Я сделала вид, что не заметила, повернулась к Нефритовому Лотосу и потянула её за собой. Мы пошли вдоль столов и заговаривали со всеми, кто попадался на пути – с Белым Журавлём, с Грозовым Облаком, с какими-то незнакомыми заклинателями. Я переходила от одной группы к другой, улыбалась, кивала, что-то говорила и при этом почти не понимала, что происходит. Слушала о погоде, о Лабиринте, о том, как трудно было идти в темноте, поддерживала разговоры о предстоящих трудностях, сомнениях и страхах, наставниках, перспективах, особенностях обучения в школах. Что отвечала, я и сама толком не помнила, но делала вид, что внимательно слушаю и принимаю участие в беседе, хотя в памяти застревали только отдельные фразы. Главное, было не останавливаться и не давать Лэю возможности подойти.

– А мне сам Глава Пика Звёзд вчера предложил наставничество. Говорит, редкий талант...

– Слышал, в Западном крыле защитные печати сами собой осыпались. Будто кто-то их заранее слабил. Уж не бродячий ли дух…

– А мне Вторая Госпожа лично сказала: «Приходи ночью в Зал Тишины, покажу технику подавления духов». Только я не пошёл… мало ли.

– Вы заметили, что старший ученик Школы Тысячи Ветров избегает смотреть на алтарь? Говорят, он оставался в зале один, а потом зазвенели колокольчики… а наутро охотники на демонов обнаружили у него царапину в виде иероглифа «демон»…

– Мне Глава Школы Теней обещал личный амулет от порчи… если я принесу ему прядку волос самой красивой ученицы из Школы Нефритового Лотоса, – подмигнул моей компаньонке один из незнакомых заклинателей и засмеялся. – Шучу, конечно. Или нет?

– А что такого? У нас в школе постоянно чертят круги на полу ритуального зала. Это просто учебная практика…

Лица менялись, голоса звучали иначе. Я не всегда понимала, с кем и о чём разговариваю, перемещаясь по залу так, чтобы между мной и Лэем оставался ряд столов. Каждый раз, когда он делал шаг в мою сторону, я находила нового собеседника, новую группу, новое препятствие. Не будет же он прыгать через столы на глазах у всех этих важных господ? Вряд ли. Даже Лэй не настолько нагл.

– Ты сегодня очень разговорчива, – заметила Изумрудная Лоза, когда мы столкнулись у входа. – Я думала, ты скорее избегаешь общения, чем стремишься к нему.

– Праздник, – ответила я, натянуто улыбаясь. – Надо пользоваться моментом.

Она серебристо рассмеялась и взяла меня под локоть. Её рука была тёплой, и это тепло немного успокоило. Даже ревности не было, настолько вымотало меня уклонение от встречи с Лэем.

– Тогда пойдём, я познакомлю тебя с моим наставником, главой Школы Изумрудной Лозы. Он как раз здесь, разговаривает с главой Школы Нефритового Лотоса. Ты должна его увидеть, он спрашивал о тебе.

Я удивилась.

– Обо мне? Откуда он знает обо мне?

– Наставник слышал, как ты играла на площади, – сказала она просто. – И что ты помогала другим в Лабиринте. Он ценит смелость.

Я хотела сказать, что никакой смелости не было, что это всё случайность, но промолчала. Не время и не место.

Мы прошли через толпу гостей к дальней части павильона, где у одного из столов стояли двое пожилых заклинателей. Один в зелёном ханьфу, с длинной седой бородой и пронзительными глазами. Второй – в белом, с эмблемой лотоса на груди.

Против воли я оказалась ближе к брату, чем мне того хотелось бы. Зато оказалась под защитой влияния целых двух глав известных школ, так что в целом, наши позиции сохранились.

– Наставник, позвольте представить вам ученицу Школы Девяти Напевов, Линьяо Шуин. Ту самую, о которой я рассказывала.

Старец повернулся ко мне, и я отвесила глубокий поклон и ему, и его собеседнику.

– Наслышан, наслышан. Говорят, ваша флейта поёт так, что души замирают. Не каждый музыкант способен на такое. Надеюсь, что вы порадуете нас своей игрой на окончании вечера.

– Благодарю, достопочтенный. Эта ученица не достойна таких похвал, – ответила я традиционной вежливой формулой, придя в ужас, что меня ещё могут заставить играть. Только этого не хватало!

Краем глаза я продолжала наблюдать за Лэем, который хотел было подойти и вынудить следовать за собой, но явно не желал делать это на глазах у настолько важных людей. Он замер в нескольких десятков шагов, сверля меня взглядом, но не решаясь приблизиться и прервать разговор. Глава школ – это вам не какие-то рядовые участники.

Глава Школы Изумрудной Лозы ещё что-то говорил о доблести и таланте. О том, что Школа Девяти Напевов может гордиться такой ученицей. Его слова лились мимо моих ушей, не откладываясь в сознании. Я кивала, улыбалась, но мысли мои были далеко. Слишком далеко. Там, где Лэй сверлил меня взглядом.

Наконец, Главы нас отпустили, и Лэй тут же двинулся в мою сторону. Судя по виду, настроен он был весьма решительно.

Я беспомощно огляделась. К кому подойти? К принцу? Он стоял далеко, окружённый. К наставнику? Он был занят разговором с распорядителем. К Нефритовому Лотосу? Та болтала с каким-то молодым заклинателем и явно не была той, кого постесняется брат. Рядом не оказалось никого, кто мог бы меня защитить. Никого, кто встал бы между мной и Лэем.

Я попятилась, наткнулась на чью-то спину, извинилась, не оборачиваясь, шагнула в сторону и вдруг почувствовала, как чья-то рука легла на моё плечо. Пальцы были тёплыми – я узнала это тепло раньше, чем увидела лицо.

– Сестрица, – раздался знакомый голос. – Я тебя обыскался.

Хэй Фэн в образе «брата» (слишком много братьев на меня одну!) вышел вперёд, развернулся ко мне и встал, загораживая подходящего настоящего брата. А ещё улыбнулся той самой лёгкой, светлой и насквозь фальшивой улыбкой, которую использовал, играя роль Линь Юэчжэня.

– Ты так нелепо мечешься по залу, что больно смотреть, – произнёс демон, а потом мои руки сами собой поднялись к груди, а пальцы сложились в управляющем жесте. Внутри вопреки моей воле шевельнулась ци, выплёскивая наружу небольшую толику силы.

Я не поняла, что произошло. Только увидела, как один из гостей, важный пожилой заклинатель в синем ханьфу, вдруг споткнулся, выронил чашу и, взмахнув руками, полетел прямо на Лэя. Время словно замедлилось, позволяя рассмотреть, как расширяются глаза брата, как он пытается увернуться, но не успевает. Я встала на цыпочки, выглядывая из-за плеча Хэй Фэна, чтобы увидеть, как они столкнулись, и брат, пытаясь удержать равновесие, навалился на стол. Блюда, чаши, цветы полетели на пол. Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся.

– Теперь можно сбегать, – шепнул Хэй Фэн и потянул меня к выходу. Его пальцы сжали мой локоть, и я послушно пошла, не задавая вопросов.

Среди всей этой неразберихи мы незаметно вышли в сад, и только там, под звёздным небом и качающимися ветвями сосен, я позволила себе выдохнуть. Воздух был прохладным, пах хвоей и мокрой землёй, и этот запах казался единственным настоящим во всём этом безумном вечере.

– Ты... – начала я.

– Я, – согласился Хэй Фэн, отпуская мой локоть. – Не благодари.

Привычное «и не собиралась» готово уже было сорваться с губ, но в этот раз помощь действительно была очень своевременной. Я смотрела на демона и не знала, что сказать. Злость, страх, обида и благодарность смешались в один тугой комок.

– Спасибо.

– Постоим здесь, пока в павильоне всё не утихнет. А потом вернёмся.

Я кивнула, прислонилась к стволу сосны и закрыла глаза.

– И ты даже не будешь спрашивать, почему я так не хочу встречаться с тем человеком?

– А ты не будешь спрашивать, почему я снова тебя подчинил? – вопросом на вопрос ответил демон.

Щеки коснулось слабое движение воздуха. Я приоткрыла глаза и увидела, что Хэй Фэн опёрся рукой о ствол рядом с моей головой и теперь пристально вглядывался в лицо. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. Можно было уклониться и выскользнуть – со второй стороны ничто не преграждало путь, – но пронзительный взгляд карих глаз удерживал на месте лучше цепей.

– А почему ты это сделал? – только сейчас задумалась я и запоздало удивилась. – Ты ведь мог использовать собственную силу.

– Потому что здесь везде расставили ловушки и артефакты, чувствительные к тёмной ци. Не хотел так глупо попасться. И повторю, если понадобится. – На лице Хэй Фэна снова появилась ленивая, слегка издевательская улыбка, но взгляд продолжал оставаться пристальным и серьёзным, и от этого сделалось неуютно. – Догадаешься, почему мне не интересен тот парнишка?

– Я-а… – Внутри стало тревожно, но вовсе не из-за мыслей о Лэе. Сердце застучало быстрее, будто предчувствуя неприятности, а во рту пересохло. Пришлось облизать губы, чтобы продолжить. – … не знаю…

Взгляд демона обрёл странную хищность, а ещё там мелькнуло удивление. Будто он только что сделал важное открытие.

– Массаж с маслами пошёл тебе на пользу… Ты, оказывается… красивая… – вместо ответа зачем-то сказал Хэй Фэн, заставляя испуганно замереть, и начал медленно наклоняться.

Глава 7. Детские воспоминания

На Великой Равнине, где ветер гуляет без помех, а трава растёт выше человеческого роста, Чёрный Ветер встретил свадебный поезд. Невеста сидела в паланкине, жених скакал на белом коне, друзья пели песни, и даже само солнце, говорят, выглянуло из-за туч, чтобы посмотреть на молодых.

Хэй Фэн стоял у дороги, прислонившись к старому камню. Когда поезд поравнялся с ним, он поднял голову, и все вдруг увидели, что у камня нет тени. Вернее, тень есть, но она лежит не там, где положено, а тянется к паланкину, словно хочет коснуться невесты.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

Хэй Фэн приближался так медленно, что каждое мгновение снова растянулось в вечность. Я видела, как на его спокойном, почти отстранённом лице мелькнуло что-то живое и человеческое. Будто он не понимал, что делает, и не мог остановиться.

Ветер качнул ветви сосен, и звёздный свет заструился по его лицу, выхватывая из темноты высокий лоб, резкие скулы, тени под глазами. Хэй Фэн выглядел усталым. Не тем, кто убивал тысячами и не боялся ни людей, ни духов, а просто усталым. Почти обычным. Но сейчас это ещё сильнее напоминало, кто он на самом деле такой.

В павильоне опять заиграла музыка, послышались голоса, смех. А здесь, под соснами, в тишине сада, существовал только он и я. И это расстояние между нами, которое сокращалось с каждым его медленным мгновением.

И в этой тишине меня охватил страх.

Надо было отшатнуться, но мешало дерево. Оттолкнуть его, но руки не слушались. Сказать что-то, но язык словно отнялся. Только сердце колотилось, только кровь стучала в висках, и в голове билась одна-единственная мысль: «Почему он так смотрит? Почему я не могу отвести взгляд?»

Его лицо было уже совсем близко. Я чувствовала тепло, исходящее от его кожи, видела, как подрагивают ресницы, как на виске бьётся тонкая жилка. А в самой глубине его глаз начинала разгораться знакомая багровая искра, напоминая о пережитом в Лабиринте ужасе.

«Отодвинься, – мысленно взмолилась я. – Сделай шаг назад. Отойди».

Но движение не прекратилось.

– Красивая… – повторил демон, и его прерывистое дыхание защекотало кожу.

Было в этом слове что-то страшное, от чего мурашки расползлись по рукам и ногам. Оно звучало как одобрение, даже как признание. Но я понимала, что ни тем ни другим оно не было. Скорее, мастер с удивлением обнаружил новое свойство инструмента и захотел исследовать его дальше. И от этого становилось ещё страшнее. Кто же спрашивает желание инструмента?

«Сейчас, – мелькнуло в голове. – Сейчас он…»

Я не знала, что. И боялась узнать.

Внутри всё дрожало от ужаса, непонимания и странного, почти болезненного желания понять, что происходит.

Я вспомнила, как в детстве одной из девочек-служанок сказали, что она хорошенькая. На следующий день управляющий – старый, с липкими пальцами – позвал её к себе. Она рассказывала потом, что тот долго гладил её по голове, приговаривая: «Какая же ты выросла красивая, какая же красивая». После этого случая мать велела ей никогда не оставаться с управляющим наедине и не надевать ярких одежд.

«Красота для таких, как ты, – наказание», – сказала она дочери, но я тоже услышала. А через год поняла, что мать девочки имела в виду. Не помогли ей простые одежды.

«Такие, как ты» – это безродные, беззащитные, те, за кого некому заступиться, с кем можно сделать что угодно, даже против их воли.

Такие, как я перед великим демоном, которому ничего не стоит переломить меня, словно тонкую веточку.

Сейчас я почувствовала себя той маленькой девочкой, которая не знала, куда деваться от чужого внимания.

Ветка сосны качнулась, и тень упала на лицо Хэй Фэна, скрывая глаза. На мгновение я перестала видеть его – только смутный силуэт, только тепло, только запах. А потом тень ушла, и он снова был передо мной. Ближе. Ещё ближе.

Я закрыла глаза.

Потому что не могла больше смотреть. Потому что если бы продолжила смотреть, то, наверное, сошла бы с ума.

– Не надо, – сказала тихо, не рассчитывая, что хоть что-то сможет это остановить. Тем более слова.

– Что не надо? – По губам скользнуло чужое дыхание.

– Не надо так смотреть.

Тишина. Только ветер, только моё дыхание, только его дыхание, такое близкое, что казалось, мы дышим в унисон.

И вдруг – ничего.

Тепло отдалилось. Запах стал слабее.

Я открыла глаза.

Хэй Фэн стоял прямо, отступив на шаг. Рука его больше не лежала на стволе, пальцы были сжаты в кулаки. Лицо стало спокойным и непроницаемым, как маска. Только дыхание ещё было сбивчивым, зато взгляд стал привычно холодным и насмешливым. Странная хищность не исчезла, но спряталась куда-то, продолжая тревожить мою душу.

– Ладно, – сказал он. – Не буду.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

Сердце всё ещё колотилось быстрее обычного, но дыхание постепенно выравнивалось. Я смотрела на Хэй Фэна, который уже не нависал, и пыталась унять дрожь в руках. Нужно было сказать что-то обычное, вернуть разговор в привычное русло, иначе я бы точно сошла с ума от этой странной, пугающей тишины.

– Так почему тебе неинтересен Лэй? – спросила я, чтобы перевести тему.

Демон чуть прищурился, будто проверяя, не дрожит ли мой голос, но отвечать не спешил. Потом пожал плечами тем самым небрежным жестом, который почему-то всегда меня задевал своей человечностью.

– Потому что он не представляет опасности, – ответил Хэй Фэн. – И очевидно, не связан с демоном. Он пришёл из Лабиринта позже всех, уже после того, как демон проявил себя.

– Значит, его вызвал кто-то другой?

– Кто-то другой, – кивнул он. – Тот, кто был тут с самого начала или вышел из Лабиринта до вчерашней ночи.

Мысли в голове закружились водоворотом.

– Я сегодня разговаривала со многими, – с воодушевлением поддержала тему я, надеясь, что за этими обсуждениями забудется непонятный и пугающий момент. Правда, нервозность в голосе и горячность высказываний выдавала с головой. – Теперь мне вообще все кажутся подозрительными. Главы школ улыбаются друг другу, но ведут разговоры с чужими учениками, словно желают переманить их в свои школы. А сами ученики гонятся за славой или потакают другим порокам. Кто-то чертит ритуальные круги, кто-то договаривается о тайных встречах, кто-то говорит гадости про соседей, а кто-то стоит с таким видом, будто другие им не ровня. И вот думай теперь, это исходит от характера или из-за происков демона. Нет, они все очень подозрительные.

– Даже принц? – спросил Хэй Фэн с лёгкой насмешкой.

– Что?! – Показалось, что я ослышалась, но тут же стало понятно, что нет, а потом пришло возмущение. – Он точно никого не призывал!

– Учитывая предупреждение той девчушки, – возразил демон, заставив меня замолчать одним взглядом, – кто-то скрывает правду о Лабиринте и, возможно, о других испытаниях. А Состязания в первую очередь устроены по распоряжению императорской династии. И у этого должна быть какая-то цель.

Я дёрнулась, будто от пощёчины. Оттолкнулась от ствола и выпрямилась, смотря на Хэй Фэна во все глаза. Страх от этих слов пронзил стрелой, заставляя оглядываться, проверяя, не слышал ли кто-то.

– За такие слова могут казнить, – выпалила я, но очень тихо, и голос дрожал. – Это невозможно! Ни император, ни пятый принц Лан Чжун не замешаны ни в чём подобном!

– С чего ты так уверена? – лениво спросил Хэй Фэн. – Или в тебе снова говорит только страх?

– Я... – Других аргументов, кроме того, что это невозможно, потому что невозможно, у меня не было. – Он... он хороший! Он спас меня от бандитов, вытащил попавших в беду в Лабиринте, хотя мог уйти…

– Раздаривал одинаковые шпильки всем встреченным флейтисткам, – перебил Хэй Фэн, и в голосе его впервые за весь вечер прозвучала злость. – И говорил красивые слова. Это ещё не доказательство чистоты. Вспомни, он очень явно обозначил своё намерение дойти до вершины. Чего ради, как ты думаешь?

– Прекрати, – прошипела я, снова оглядываясь. – А за такие высказывания про императорскую семью… – Дыхание сбилось, щёки заливала краска, а кровь стучала в висках от того, насколько невозможным стал этот разговор. Власть императора священна. Его правление – воля Небес! Только демон способен сомневаться! Просто прекрати!

– Иначе что, Светлячок? – Он шагнул ближе, и в полумраке его глаза блеснули алым. – Тебе так больно слышать такое о твоём безупречном принце? Ты боишься, что я прав?

– Ты не прав! – выкрикнула я, но голос сорвался.

– А где доказательства? – Он наклонился, почти касаясь моего лба своим, и я чувствовала его горячее, с запахом грозы, мёда и вишни дыхание. – Ты вроде тоже не злодейка, но провела ритуал. Пошла на сделку с демоном, чтобы заслужить чужую улыбку и пару хлопков старейшин. Чтобы мир признал, что ты существуешь. Почему бы пятому принцу не хотеть увеличить свою силу? Почему он не может поступить так же? К тому же у него гораздо больше возможностей и причин.

– Я не призывала демона! Я призывала героя! – вырвалось из самой души, а на глазах закипели слёзы. – И Лан Чжун не такой! – Я попыталась оттолкнуть демона, но руки не слушались.

– Не такой, – усмехнулся Хэй Фэн, отступая на шаг, и в его усмешке почудилась горечь. – Конечно. Твой принц – светлый, чистый и благородный. Воплощение Кая Синхэ, которого ты хотела призвать, на земле. А ты – жалкая, никчёмная, готовая на всё ради его взгляда. И уравнять вас мог только великий артефакт? Так ты себя оправдываешь?

Я замерла, потому что в его словах была истина. Та самая, от которой хотелось провалиться сквозь землю. А ещё… Ещё хотелось наброситься на демона и выцарапать ему глаза. Настолько сильно, что пальцы хищно согнулись, а из горла вырвался рык.

– Какая скучная до тошноты история, – сказал Хэй Фэн уже спокойнее, но в голосе чувствовалось напряжение, – удел многих брошенных детей. Отчаянная попытка получить признание любой ценой. Даже ступив на путь зла.

Он говорил о моей матери! Никому не позволено было говорить так о моей матери! Никому! Она не бросала меня!

Даже страх испарился, а ярость застила взгляд.

Ци взметнулась вверх, повинуясь моей злости, скрюченные по-птичьи пальцы засветились, и я ударила демона по щеке, оставляя на бледной коже длинные, тонкие полосы от ногтей.

– Кому же ещё знать, как не тебе! – выкрикнула я, глядя, как Хэй Фэн удивлённо трогает ссадины, и как сужаются от злости демонические глаза. – Ты тоже из брошенных детей? Поэтому и стал величайшим злом? Отомстил всему миру за то, что не получил ласки и похвалы?!

Он не ответил. Только смотрел на меня, и тьма затапливала радужку, оставляя лишь озёра мрака.

Хэй Фэн шагнул вперёд. Я попятилась и снова упёрлась спиной в сосну. Дальше отступать было некуда. Демон навис, загораживая звёзды, закрывая собой весь мир. Я опять чувствовала его дыхание, в котором больше не было сладости, только гроза, горечь и предчувствие беды, и не могла пошевелиться.

– У меня были хорошие родители, – сказал он тихо, и голос его звучал ровно. Слишком ровно, будто демон сдерживал себя из последних сил. – Любящие. Заботливые. Они сделали для меня всё, что могли.

Я опешила от такого ответа. Слова застряли в горле, потому что Хэй Фэн говорил о родителях с добром и теплотой. Но… Как такое было возможно?

– Тогда... – Я запнулась, но нашла в себе силы продолжить, – значит, ты был капризным, избалованным ребёнком! Которому всё подносили на блюдечке! И вот к чему это привело!

Губы Хэй Фэна сжались в тонкую линию. А я вжалась в ствол, готовая к удару. Но он не ударил. Только выдохнул, словно пытался вернуть контроль.

– Самомнение, – выдавил он наконец. Прозвучало глухо, будто он говорил сквозь зубы. – Меня во зло привело самомнение. Уверенность, что я знаю лучше, как должен быть устроен мир. Что ради великой цели можно пожертвовать малым. А потом малым оказалось слишком многое. А потом великая цель обернулась прахом.

Он замолчал. Отступил на шаг, провёл рукой по щеке, стирая выступившую из царапин кровь.

– Пойдём обратно, – сказал он уже обычным голосом. – Перерыв скоро закончится. И лучше, чтобы нас не видели вместе.

Он повернулся и сделал несколько шагов по направлению к павильону.

Я стояла, глядя ему вслед, и не могла пошевелиться. Внутри всё кипело от смятения, злости, облегчения, удивления и стыда одновременно. И ещё от чего-то, чему я не находила названия. Наверное, от зависти, что даже у демона были любящие родители. А может, не только от этого.

Под ногтями виднелись следы крови. Я ударила демона. Расцарапала ему лицо. А он не тронул меня. Только рассказал, что толкнуло его во тьму.

– Ты идёшь? – окликнул он, не оборачиваясь.

Я выдохнула и двинулась следом. Догнала, поравнялась, посмотрела на спокойный профиль. Хэй Фэн выглядел так, будто ничего не случилось. Ни тени гнева, ни боли, ни даже усталости.

Ожидала чего угодно: ярости, насмешки, может, молчаливого презрения. Но не этого. Не этой пугающей безмятежности, словно царапины на его лице были не более чем досадной случайностью, а не тем, чем они были на самом деле – ударом жалкой девчонки, которая посмела поднять руку на демона.

Это настолько поразило, что затмило все прочие чувства.

– Как ты... – начала я и запнулась.

Голос пресёкся. Вопрос застрял в горле, потому что я сама не знала, что именно хочу спросить, и имею ли право. Как ты не злишься? Как ты не ударил в ответ? Как ты можешь быть таким спокойным после всего?

– Что? – бросил Хэй Фэн, не поворачивая головы.

Я набрала воздуха.

– Как ты так быстро овладеваешь собой? – выпалила я. – Только что ты... а теперь...

Он остановился. Повернулся ко мне. В свете луны его лицо казалось бледным, почти прозрачным, а царапины – тёмными. Хотя постепенно они затягивались и скоро должны были исчезнуть совсем.

– Практика, – сказал он. – Очень много практики. – Помолчал, потом добавил: – Хочешь, ночью дам урок усмирения духа?

Я не раздумывая кивнула, а потом замерла. Мысли о прошлой ночи и том сочувствии, которое всколыхнулось внутри, о последовавшем затем движении, так ничем и не закончившемся, заставили резко остановиться. Он почти коснулся моих губ. А я не уклонилась. И сейчас у дерева тоже не уклонилась, но получилось отказать.

Что если это повторится? Что было бы, если бы не колокольчики? Или с трудом произнесённая просьба? Что бы тогда Хэй Фэн сделал? И что бы я сделала? Оттолкнула? Замерла? Ответила?

Я не знала. И от этого незнания становилось страшно. Всё это казалось большой ошибкой. Всё… Начиная с того демонова ритуала.

А ещё страшнее было, что где-то глубоко, в самом тёмном уголке души, я хотела узнать. Хотела почувствовать снова это тепло, эту близость, этот страх пополам с чем-то другим, в чём я не собиралась признаваться даже себе.

Но нельзя. Нельзя хотеть этого. Он демон. Чудовище. Он использовал меня и использует снова. Он сказал: «Никто не причинит тебе вреда. Кроме меня». И в этом было обещание боли, а не нежности.

– Не бойся, Светлячок, – голос Хэй Фэна вернул меня к реальности. – Я не собираюсь делать ничего, чего ты не захочешь.

– А откуда мне знать, что я захочу? – вырвалось непроизвольно, и тут же зажала рот рукой, но слова уже повисли в воздухе.

– Вот поэтому и нужны уроки, – очень тяжело и очень знакомо вздохнул демон. – Подожди немного и иди в павильон. Я зайду первым.

С этими словами он развернулся и ушёл, а я осталась стоять, глядя в широкую спину. В голове билась единственная мысль, которая сейчас скорее страшила. Не напрасно ли я согласилась на ещё одну сделку с демоном?

Ветер стих, и сад погрузился в такую тишину, что слышно мотылёк задевает крылышками бутон цветка. Перерыв заканчивался, надо было возвращаться, чтобы продолжать сидеть под носом у Лэя, неспособного до меня добраться. Но хотелось продлить этот момент покоя, пока никто от меня ничего не требует: ни демоны, ни братья, ни соседи по застолью.

Я выдохнула, поправила ханьфу, проверила, на месте ли флейта. Сделала шаг по направлению к павильону.

И тут тяжёлая рука сжала плечо. Пальцы впились так сильно, что я вскрикнула от боли.

– Ну, здравствуй, – прошипел голос над самым ухом, – сестрёнка. Добегалась?

Лэй.

Он стоял сзади, держал меня так крепко, что никак не получалось вырваться.

– Ты... Отпусти! – начала я, но он перебил.

– А ты, оказывается, ко всему прочему ещё и воровка! – Голос брата сочился презрением.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он всё понял.

– Думала, никто не узнает? – продолжал Лэй, и его дыхание обжигало ухо. – Флейта, которая веками хранилась в роду, внезапно исчезла. А потом появилась у тебя. Слабенькой, ничтожной тени-Шуин, которая вдруг играет так, что дыхание перехватывает. Да ты никогда даже три ноты выстроить в ряд не могла.

Он отпустил плечо и рывком выхватил флейту у меня из-за пояса. Внутри всё оборвалось.

– Отдай! – крикнула я, пытаясь вырваться, но он схватил меня за локоть и потащил к павильону.

– Молчать, – бросил он. – Сейчас ты сама всё расскажешь. При всех.

Я пыталась вырваться, вцепилась в его руку, но он только рассмеялся.

– Дёргайся, дёргайся. Так даже лучше. Пусть все увидят, как виноватая боится.

Мы влетели в павильон. Все головы тут же обернулись. Удивлённые, испуганные, любопытные лица смотрели, как брат волочёт меня в центр пространства. Я увидела наставника Цина, медленно отложившего палочки. Лекаря Пэя, руки которого дрогнули, проливая из чаши вино на стол. Хмурящегося принца Лан Чжуна и удивлённо распахнувшую глаза Изумрудную Лозу. А ещё вопросительно поднявшего одну бровь Хэй Фэна.

Лэй вытолкнул меня на середину зала, и я упала на колени, больно ударившись о полированный пол. Он встал рядом, уперев руки в бока, и оглядел собравшихся.

– Осмелюсь обратиться к достопочтенным гостям! – крикнул он зычным голосом. – Я, Линьяо Лэй, старший ученик Школы Громового Раската, обвиняю Линьяо Шуин, ученицу Школы Девяти Напевов, в краже родовой реликвии!

Тишина стала такой плотной, что, показалось, я оглохла. Гости замерли, не дыша. Но через мгновение кто-то из слуг выронил поднос, и звон разбитой чаши неумолимо подтвердил реальность происходящего.

– Флейта, на которой она играла на шествии, – продолжал Лэй, поднимая инструмент над головой, – украдена из сокровищницы клана Линьяо. Она имеет особую силу. И именно она помогла этой ничтожной девице пройти Лабиринт, а не её собственные заслуги! Требую наказания для своей недостойной сестры.