Полнолуние

Глава 1. Встреча

Дождь лил как из ведра уже третий день. Третий день ни просвета в тучах, ни передышки в пути. Дороги совсем размыло. Боги, похоже, за что-то прогневались на людей. Путники, что по неосторожности оказались в дороге в это время, торопились скорее оказаться в тепле и сухости, занимая комнаты в придорожных дворах и заполняя Приюты Странника. Лишь один торопился по неведомой никому надобности и только менял на перепутьях лошадей. Плащ его давным-давно промок, обвиснув и прильнув к телу. Набухли влагой и пожитки в холщовом мешке, притянутом к седлу. Несмотря на трудности и неудобства путник не снимал капюшона, скрывающего лицо, хотя бесполезный кусок шерсти уже не защищал от дождя, а скорее помогал потокам воды забираться ближе к теплому телу, заставляя дрожать от холода.

Путник спешил, потому что опаздывал. День летнего солнцестояния настиг его в пути. До назначенного места встречи оставался еще день конного хода. Целью его была деревенька Святцы, что стояла на развилке дорог. Один из путей вел на северо-восток к порту Вало, известному тем, что там теперь стало логовище лихих людей, вторая уводила на юг, к владению Армарон. Но даже не сама деревенька была целью путника, а монастырь Пречистой Девы, где каждый год, (уже третий год подряд), он встречался с товарищем. Третий год они искали себе союзников по всей Сиккурийской Империи, но все предыдущее время возвращались с неутешительными вестями. Этот год не стал исключением.

Только три года назад Висъент Ааро, так звали путника, узнал, что в мире технически сложных приборов, ученых и прирученной к механизмам магии, живы еще древние языческие боги старого мира, которых люди всячески старались стереть из памяти. Живы и спустились на землю, чтобы напомнить о себе. Тогда, три года назад, Висъент узнал, что ему суждено стать воплощением Кузнеца, ВсеТворца, что ему необходимо собрать около себя его творений, богов четырех стихий. Все казалось сказками ровно до того момента, когда на острове Тени в храме Пяти Богов, богиня смерти Арахве вырвалась на свободу. И тяжкое бремя легло на Висъента, когда виновником, пособником, помощником тому стал его вновь обретенный и тотчас утраченный брат, Глентивир. Эта рана болела уже три года, и о ее существовании знали только трое, сам Висъент, наставник Мастер-целитель Микало Визетис, отошедший уже от дел, и друг, соратник Тайвис. Тайвис Мора. Бесшабашный, но веселый элементал, который стал, не по своей воле воплощением языческого бога огня Кинези. На встречу с ним Висъент и спешил. В этот раз один.

Мастер Визерис, сопровождая Висъента в его странствиях, многому научил своего подопечного, но с недавнего времени юноша начал замечать следы усталости на его лице, Вист предложил Мастеру Визетису отдохнуть немного. Тот не стал спорить и остался коротать время рядом со своей сестрой, в городишке Римини, на юге.

Наконец, Висъент с облегчением увидел поблекшую табличку, извещавшую о цели прибытия. По раскисшей дороге он направил лошадь к монастырю.

Настоятельница, сестра Селесити, сильно выручила друзей тогда, три года назад. После поражения на острове Тени, Тайвис долго не приходил в себя, а после того, как очнулся, был слишком слаб, чтобы продолжить путь. Мастер Визерис сделал все возможное, но посетовал, что тело должно восстановиться само, и волшебство Целителя здесь бессильно. Пробираясь на оставленной лодке от острова к острову, путешественники перебрались на континент, и Висъент с чистой совестью смог оставить друга заботам этой доброй женщины. Это она предложила встретиться им всем вместе в монастыре в день летнего солнцестояния, а после друзья приняли это за традицию. И теперь каждый год спешили на встречу.

Висъент подъехал к стрельчатой арке ворот в высокой ограде, спешился и постучал. Солнце уже село, темнота в купе с дождем выбивало всякое желание ехать дальше. А ветер, играючи заливал в лицо пригоршни дождевых капель. Хотелось к теплу. Дверь открыла сама настоятельница.

— Висъент Ааро. Ты один? — она улыбнулась. Дождь заливал ее головной убор, похожий на каравеллу, водой, заставляя «паруса» клониться вниз. Вист кивнул.

— Входи же скорее, настоятельница отступила с дороги и поспешила открыть ворота. Загремели засовы, скрипнула проржавевшая петля, которую Вист обещал смазать ещё в прошлый визит.

Юноша провел лошадку внутрь двора и поспешил поставить ее под навес. Настоятельница шла за ним по пятам.

— Тай пришел? — Вист стянул, наконец, надоевший капюшон, сверкнул далёкая молния.

— Нет, Висъент, пока нет, — последовал ответ. Вист помрачнел. Что для элементала год? Это целая жизнь, если учесть, что каждый из приступов, когда руны захватывают на их теле новое место, может стать последним.

— Он придет, — успокаивающе проговорила настоятельница. — Идем же, тебя ждет ужин и сухое белье.

Вист мотнул головой. Сначала надо позаботиться о лошади. Она везла его сквозь этот ад, значит, заслужила уход прежде, чем он уйдет в тепло и ляжет в постель.

— Приходи в столовую. Я распоряжусь насчет ужина, — настоятельница, не озвучив согласилась с его решением, ушла в здание. А Вист остался под навесом расседлывать и почистить лошадь. Сейчас уже день прошел после намеченного срока. Что могло произойти? Да что угодно! Его могли задержать церзы Круга Заступников. Могла до него добраться и Арахве. Хотя такой вариант маловероятен. Скорее она сначала разрушит этот мир, а после убьет и их. Если по одиночке, то, пожалуй, сумеет. Так она обещала тем, на острове Тени. Потому нельзя разделяться, надо скорее собрать всех вместе. Если проклятый Кинези не лжёт. А он может... Вист встряхнул головой и мокрые волосы неприятно мазнули влагой по глазам. Вист невольно слизал капли с губы. На вкус — солёная. Как кровь...

Знаки присутствия Тёмной госпожи Вист замечал повсеместно. Все чаще видел кривой неправильной формы прямоугольник, прямо по форме той дыры, из которой Арахве себя вызволила. Это её знак, намалеванный в трущобах или на стенах, или выжженный на полях. Она проникает в умы людей все глубже, все больше людей готовы пойти за ней, ведь она обещает могущество, силу и власть. Она сулит людям возможность использовать тёмное Церебро, независимость от опостылевшей Академии. И это порождало новых церзов, в темно-серых одеждах с кривой, неправильной алой руной на груди. Не черные боевые, коих выпускала из своих стен Академия тайных искусств, а именно тёмные, черпающие свои силы от богини смерти, становящиеся ее безотказными слугами. Когда-то монолитная Империя начала распадаться на отдельные Владения. На юге уже началась усобица. Вот то, что видел Вист, и понимал, чья это воля. Но ничего не мог поделать. Все эти изменения нарастали, как губка разбухает от влаги, грозили утопить людей в крови. И над пылающим в войнах миром в апогее воспарит Арахве, богиня смерти со своими последователями. Нельзя этого допустить. Разве этот мир принесёт счастье людям? Нет. Но как противиться этому, Вист не представлял. Пока он видел себя букашкой на её обеденном столе. И этой букашке позволено было ползать, пока хозяйке не захочется смахнуть насекомое. Так сейчас казалась ситуация. Хоть с какой стороны не в пользу друзей.

С этими грустными мыслями Вист вошел в пустую уже столовую монастыря. Возле огромного очага, тлеющего потухающими углями, за одним из столов сидела настоятельница и ждала его, перебирая деревянные чётки пальцами. «Помолитесь, сестра Селесити, нам это нужно»

— Проходи, Висъент. Где же твой наставник? — сестра подняла на гостя кроткий взгляд.

— Мастер Визетис решил отдохнуть от путешествий, - Вист, смущаясь своей отсыревшей одежды скинул мокрый плащ на скамью у входа. Сырость стен сразу заключила гостя в холодные объятия. Скорее к очагу, к теплу и сытости.

— Понимаю, он многое повидал, немудрено, что он желает отдыха, — скупо улыбнулась настоятельница, по всему, желая увидеть старика здесь, рядом, напитаться его мудростью и обрести поддержку. Вист и сам был бы не против, но не мог испросить помощи у усталого наставника. Мастер Визетис и так дал слишком много.

— Ты возмужал, Висъент Ааро, и следа не осталось от мальчика с неумело покрашенными волосами, — лукаво улыбнулась сестра Селесити, — я помню нашу первую встречу. Ты казался юным и немного наивным.

Вист улыбнулся воспоминаниям. Волосы покрасил ему Глент, когда они бежали из Академии. Серебристый цвет мог привлечь внимание. Теперь же в общем хаосе скрываться не имело смысла.

— Как думаешь, с ним все в порядке? — с тревогой спросил Вист, обращаясь снова к вопросу, мучающему его больше прочих.

— Не волнуйся, Висъент, этот человек придет, — рассмеялась настоятельница.

— Его могли задержать, — возразил Вист. Что для церзов Круга стоит задержать элементала? Легко, ведь он... Нельзя его недооценивать. Он только кажется безобидным.

— Его? — сестра Селесити загадочно улыбнулась. — Только одно может его задержать, Висъент...

Вист улыбнулся. Ещё в прошлом году он заметил, как меняется элементал в присутствии Настоятельницы. Он становился рассеянным и соглашался на все, что ему предлагали. Даже привычных шуточек не отпускал. Селесити творила с ним невообразимое. Если что-то случится... Вист понял, что этого он себе не простит, и смерть элементала ляжет на его плечи ещё одной неразрешимой тяготой.

— Кушай, тебе приготовили комнату и сухое платье. Если появится Тайвис, я сразу сообщу.

Вист не стал заставлять себя уговаривать. Он с удовольствие поужинал простой, но сытной пищей. И прошел в комнату, которую ему выделили для ночлега. Хорошо, что есть те, на кого всё ещё можно положиться. Заснул он с чувством непонятной тревоги.

Наутро Вист проснулся обновленным. Как и всегда в этих стенах, все тревоги ушли, или отдалились настолько, что перестали тяготить измученное сердце. Дождь прекратился, словно повинуясь настроению, и выглянуло солнце, даря надежду. Он позавтракал, помог монахиням напилить дров для растопки. И в целом неплохо провел день. В открытые стрельчатые воротца отлично было видно дорогу, и Вист поглядывал на неё иногда. Кроме проезжающих торговцев и спешащих куда-то курьеров на дороге так никто и не показался. Появились, правда, к вечеру три всадника в темных балахонах, с бледно-алой руной на груди, закутанных в одеяния до самого носа. Вист, стоя у ворот, проводил их глазами. Словно почуяв интерес, один из всадников встретился с ним взглядом и долго не опускал его. Превосходство читалось в этом взгляде.

— Кто это? — спросил Вист у девушек — послушниц, что занимались делами в это время в саду.

— Это нового владетеля слуги, — шёпотом сообщила одна из них.

— Кто у нас новый владетель? — рассеянно спросил Вист.

— Сотол Сиккурийский. Так он себя называет.

— Куда же делся старый?

— Помер... — последовал ответ. Задавать вопросы расхотелось. Чувствовалось в этом что-то тревожное. Менялись времена, менялись Владетели, менялся и мир вокруг, становился мрачнее, безысходнее.

— Он желает, чтобы обитель закрыли, — также шёпотом сообщила одна из девушек.

— С чего вы взяли?

— Я слышала, как приезжал один из этих, — монашка подвинулась ближе, доверительно склонившись к гостю. — Он кричал на сестру Селесити.

— Она никогда не отступит, — успокоил девушку Вист.

— Но их много, — добавила вторая. — И с ними новые церзы. Они зовут себя некромитами. Они собирают подати в деревне за защиту от пиратов.

— А Круг Заступников что?

— Их здесь нет, — девушка приблизилась к самому уху. — Владетель позаботился, чтобы Круг Заступников держался подальше отсюда.

Юноша посмотрел вслед серым балахонам. Дурные вести.

Вист окинул последним взглядом дорогу в свете заходящего солнца, и сердце екнуло, подскочило к самому горлу. Вдалеке на дороге ковылял одинокий пешеход. Вист с замиранием дыхания смотрел, как он подходит ближе. Вот уже видно посох в руке. Элементал. Жив. Вист счастливо улыбнулся и побежал навстречу.

— Тай! — Вист налетел на товарища и приподнял в порыве чувств.

— О боги, Вист! — застонал Тайвис.

— Что?

— Нога! — Вист отпустил приятеля, отступил, разглядывая его всего. Все тот же Тайвис. Шерстяной плащ с глубоким капюшоном, чтобы скрыть руны на лице. Тонкие запястья с длинными пальцами, в правом зажат высокий посох с навершием из двух стремящихся друг к другу языков пламени. Правда в этот раз весь посох был обмотан невзрачными тряпками, скрывающими его форму, и под навершием прикреплен целый выводок каких-то амулетов на шнурках. Похоже на что-то бутафорское. Широкие рукава туники закрывали ладони до самых пальцев, под туникой узкие, по последней моде, штаны, и недурные сапоги.

— Да, ты разжился, я посмотрю, — хохотнул Вист.

— О да, — Тайвис с трудом перенес вес на посох, поджимая правую ногу. Вист пошел рядом. Тайвис казался людям незрячим, но это было не так. Он не различал цветов и узоров, но видел в ином спектре, там, где человеческие глаза были бессильны.

— Что с ногой?

— Подвернул, кажется, — Тайвис неожиданно схватил Виста за шею длинными пальцами. — Давай, помоги, раз ты тут. Ого, да ты подрос! — Вист со смехом поднырнул под руку, чтобы помочь товарищу добраться до монастыря.

— Мастеру-целителю тут работы на пять минут, — пропыхтел элементал, подпрыгивая в застывающей грязи.

— Он не приехал, Тай.

— Вот это да! А почему?

— Он устал, Тай.

Тайвис помолчал, ковыляя по дороге.

— Понимаю, — наконец сказал он.

— Он не струсил, нет.

— Я знаю, Вист, — Тайвис проскакал в ворота.

— Давай тебя сразу к Настоятельнице, — Вист потянул Тайвиса в обитель, в которой сестра Селесити, Настоятельница называла смотровой.

Тайвис не возражал. Он пропрыгал по ступеням и заковылял по коридору.

— Давно ты свернул ногу?

— Да вот, позавчера вроде. Треклятый дождь. Под ногами такие хляби, что ступить невозможно.

— Я рад, что ты здесь, — со смехом сказал Вист, — пусть даже хромой...

— Тебе лишь бы посмеяться над калекой, — проворчал Тайвис, осторожно пробираясь вдоль стены. Стукнул посох в дверь, чтобы убедиться, что это она, распахнул и замер, прислушиваясь. Сестра Селесити подняла голову от книги.

— Тайвис, — она тотчас встала, отложив книгу, и пошла навстречу. Тайвис обессилено привалился к дверному косяку.

— Сестра Селесити... — голос элементала потерял боевой настрой и словно бы погас, как бушующий огонь, укрощённый льющимся потоком.

— Проходи.

Элементал неловко проковылял на середину комнаты.

— Сюда, — настоятельница потянула его на скамью.

— Я, кажется, ногу подвернул, — оправдывался Тайвис, подтверждая очевидное и располагаясь на жестком сидении.

— Я вижу, — сестра подтянула ещё скамеечку, водрузив на нее больную ногу пациента, не смущаясь кусками грязи, что падали с сапог.

— Ничего, пройдет, — отмахнулся Тайвис, изо всех сил сохраняя бравый вид.

— Сама отвалится, — поддакнул Вист довольно, тоже присматриваясь к повреждённой ноге.

— Надо снять сапог, — Селесити подняла глаза на Виста.

— Ага, сейчас, — Вист взялся поудобнее за грязное голенище и потянул. Тайвис заскрипел зубами, вцепившись в доски своего ложа, скамейка застонала вместе с ним.

— Надо разрезать, так не снимем, — вздохнул Вист.

— Что? Ты знаешь, сколько я отвалил за них? — вскипел Тайвис.

— Но по-другому никак, — возразила настоятельница. И элементал сразу сдался.

— Режьте.

Вист достал нож, распорол толстую кожу по шву . Действительно хорошие сапоги. Освободил из плена изрядно опухшую ногу.

— Плохо, — выдохнул Вист.

— Что там? — Тайвис отвернул голову, прижался щекой к плечу.

— Вывих, — резюмировала настоятельница. — Кость выскочила из ложа связок. Надо вправлять.

— Вы сумеете? — с дрожью спросил Вист, представляя, что сейчас последует.

— Да, но надо будет подержать его. Не думаю, что кто-то выдержит такое. Сможете? — Настоятельница отошла к комоду, взять необходимое.

— Я, правда, не уверен, — Вист окинул взглядом фигуру элементала. За время странствий Вист окреп и вытянулся, в нём и следа не осталось от хилого мальчика. Но и элементал не провел эти годы зря. Тайвис вырос в плечах и прибавил в весе, теперь его врядли можно просто повалить.

— Необходимо смочь, Висъент, — услышал юноша строгое. Смочь.

— Хорошо, — Вист сел на скамью позади элементала, взял его за плечи. Тайвис вцепился в доски. Внезапно Висту в голову пришла затея, которую он решил немедленно воплотить в жизнь. Едва Настоятельница взялась двумя руками за ступню и кивнула, что вот сейчас все случится, Вист коснулся пальцами бока элементала: серебристые нити соскочили с пальцев и впились в тело больного. Тайвис громко захохотал.

— Не надо! — Настоятельница дернула ногу, хохочущий элементал вскрикнул раз, даже не понял, когда ему стало больно. Вист повторил свою проказу и Тайвис захохотал еще сильнее.

— Я... боюсь...щекотки,...Вист, — Настоятельница уже обматывала ногу плотными холстами. Тайвис так задорно смеялся, что Вист и сам не удержался.

— Хва...хватит...Вист, — Тайвис всхлипнул сквозь смех. — Я сейчас описаюсь...

— Я бы посмотрел на это.

— Вот ты подлый человек... — Тайвис перестал смеяться со смущением прислушиваясь к происходящему. Настоятельница завязала последний узел.

— Теперь несколько дней покоя, — улыбнулась она.

— Ох... — элементал всхлипнул снова. — Мои сапоги...

— Купим тебе новые... — успокоил Вист, похлопывая друга по плечу.

— Таких уже не купим.

— Лучше купим.

— Где ты их достанешь?

— Какая тебе разница? Все равно ты несколько дней в постели проваляешься.

— А вот это сейчас было нечестно, — Тайвис вздохнул.

— У тебя очень грязная обувь, позволь, я сниму и второй сапог, а после мы найдем тебе что-то, — терпеливо сказала настоятельница.

— Ой, простите, — Вист вцепился во второй сапог. — Я помогу все убрать.

— Я не виноват, — заявил Тайвис. — Это все треклятый дождь. Это он раскиселил землю.

Сестра Селесити ничего не ответила. Просто вышла из смотровой куда-то.

— Неудобно... — выдохнул Тайвис. — Она так добра ко мне...

— Она добра ко всем, — Вист стянул второй сапог и осторожно поставил оба за дверь. Жаль, хорошие сапоги. Тай прав, таких уже не купить.

— Так что случилось с Мастером-Целителем? — вдруг спросил Тайвис.

— Ничего. Он постарел за эти годы, Тай. И устал. Мне так показалось.

— Показалось? — Тайвис вздохнул. Вернулась Сестра Селесити с веником и просторными башмаками. Веник вручила Висту, а башмаки, опустившись на колени, надела на ноги Тайвису сама.

— Не надо так утруждать себя, — выдохнул элементал. — Я не стою ваших усилий.

— Каждый стоит моих усилий, Тайвис Мора, — с прохладцей ответила настоятельница поднимаясь с колен. — Вас ждет ужин в столовой. А затем вы можете отдохнуть... — Она забрала метлу у Виста, который уже смел всю грязь в угол и ушла.

— Я обидел ее? — с дрожью в голосе спросил Тайвис.

— Не думаю. Я вижу, что она держит дистанцию, и это правильно. Она же служительница Богини. Ей нельзя предаваться чувствам, как прочим, — заметил Вист. Тайвис сник.

— Что с тобой? — Вист похлопал его по плечу. — Ты же знаешь, кто она. На что ты надеешься?

— Ни на что, — Тайвис уперся Висту в плечо. — Помоги.

Вист подхватил посох у скамьи, подставил плечо другу, и они вдвоем медленно пошли в столовую через полутёмные коридоры обители. Монастырь замер с приходом ночи, готовился ко сну со всеми его обитателями. Монашки экономили на свечах и продвигаться пришлось на ощупь.

Когда они пришли, столовая уже опустела. Лишь у котлов повариха гремела посудой, домывая остатки. Вист усадил элементала за стол ближе к огромному очагу и отправился за мисками.

— Я не виню его, — продолжил Тайвис, когда Вист накрыл на столе нехитрый ужин. — Ситуация с каждым годом все хуже. Я бывал на севере. Во владении Гаранн свирепствует Скверна. Она отвоевывает себе все больше земли. Владетелю пришлось просить помощи у соседей. Теперь дом Гаранов по уши в долгах. Их соседи дом Вур грозятся забрать у них остатки, а южный его сосед готовит армию, чтобы взять владение силой. Империум не в силах их примирить. Все делают, что хотят.

— А как же Круг Заступников, разве он бессилен?

— Круг Заступников занят усмирением беспорядков в самом Съерра-Беккерре и окрестностях. — Тайвис закинул больную ногу на соседнюю скамью. — Так я слышал. Южные владетели не отдали свой урожай, потому что он не очень хорош. Нас ждет нелегкая зима, Вист. Будет много голодных и недовольных.

— Ты нашел, что искал? — с надеждой спросил Вист.

— Ни следа. Все что я слышал, что грядет новая вера. Некромиты обещают защиту от мародеров и справедливое разделение отнятого у неугодных. Людям это нравится. Они желают хлеба и зрелищ. При мне четвертовали человека за сокрытый урожай. Новые порядки, Вист...

Тайвис занялся своим ужином.

— Мы были на востоке, — продолжил Вист. — Там действительно остались еще племена лтаали. Но они малы. Никто их них не слышал о пришествии Кузнеца. Они напуганы, Тай...Я не представляю, что делать.

Тайвис кивнул, уничтожая содержимое своей миски.

— Что нам делать? — повторил Вист вопрос, в упор глядя на Тайвиса. Тот оторвался от еды.

— Понятия не имею.

— Как далеко продвинулись твои руны?

Элементал распустил шнуровку на груди и оттянул тунику до правого плеча. Вист с замиранием сердца увидел, что орнамент из рун на теле элементала перебрался с левого плеча на всю грудь и дополз до правого бока. Вист сглотнул. У Тайвиса все меньше времени.

— Можно мне поговорить с Кинези? — робко попросил Вист. Тайвис облизнулся, вытер рот рукавом. Стянул с головы повязку. Раскрыл глаза, черные, словно угли. И вот он только моргнул, а в глазах уже разгорелся переливающийся огонь, дающий знак, что Кинези, языческий бог огня, снизошел до разговора со смертными.

— Спрашивай, Повелитель, — в голосе Тайвиса прорезались чистые и сильные ноты.

— Какой я тебе повелитель? — скривился Вист.

— Возможно, Кузнец еще не сошел на землю, но это случится...скоро...

— Скажи, где нам искать твоих братьев?

— Если они не проявили себя, значит еще не время

— Но как нам остановить...сам знаешь кого...

— Это его задумка, я не могу ведать его помыслов

— Неужели это есть его план, чтобы все вышло так... — Вист развел руками.

— Возможно... — Тайвис выпрямился на своем сидении. — Кузнец создал мир до последней букашки в нем, все, что он делает, делает во благо своим творениям

— То есть то, что Арахве вырвалась, тоже его замысел?

Тайвис улыбнулся. Глаза мягко мерцали в полумраке зала.

— Он создал свой мир. Населил его созданиями, что возносили ему похвалу и приносили дары. Но вскоре создания его отвернулись от него, позабыли о благах, что он даровал им. Он стал слабее. Как ему защитить мир, если он стал подобно смертному, скажи?

— Йорагве стал смертным? — поразился Вист.

— Я сказал подобно смертному. Ты не слушаешь, Кузнец.

— Не называй меня так. Я не чувствую себя им...

— Еще не время...Но оно придет.

— Арахве все крепче берет этот мир в свои руки, почему он молчит? Почему не даст знак, что делать?

— Замысел Кузнеца велик и многогранен. Я не вправе судить его.

— Но ты здесь! Рядом со мной! Ты сражался рядом со мной в Храме Пяти Богов! Неужели остальные не могут помочь тебе?

— Я там, где должен быть, как и прочие. Если тебе угодно прогнать меня, я уйду.

Вист замолчал. Кинези не скажет ничего полезного. Боги не любят давать прямые ответы. И тогда Вист приступил к тому, что волновало его больше всего.

— Нет. Я не хочу прогонять тебя. Ты знаешь, что твое воплощение на земле — это элементал?

— Да. Я долго выбирал себе оболочку.

— Он может умереть в любой момент, ты знаешь об этом? Руны покрыли большую часть его тела. Тебе придется искать новое, чтобы прийти ко мне снова...

— Ты заботишься о смертном теле, Кузнец. Не видишь целой картины.

— Это не тело. Это мой друг. Как избавить его от этой участи? Ты знаешь?

— Знаю, — Тайвис моргнул. — Можно просить помощи у Древа. Оно даст ему новое тело. Взамен истлевшего. Если сочтет достойным.

— Я хочу говорить с Древом. Ты поможешь мне?

— Как ты пожелаешь, Повелитель.

— Что я должен сделать?

— Поверить...

— Я верю.

— Недостаточно...

— Что нужно сделать? Доказать свою веру, что?

Тайвис наклонился вперед, словно хотел что-то прошептать на ухо. Вист приблизился к нему.

— Поверить в замысел Кузнеца. Все, что он делает, единственно верно.

— Если ты умрешь, это тоже будет верно? — с ехидцей спросил Вист. — Он не спешит спасать тебя, если ты заметил.

— Ты спасаешь меня. Я верю своему Отцу и Создателю. Поверь и ты, — Тайвис выпрямился. Моргнул. На Виста снова воззрились слепые угольные глаза.

— Он сказал что-то полезное? — спросил Тайвис своим обычным голосом.

— Нет. Не знаю, — Вист спрятал лицо в ладонях. — Я запутался. Он плут.

— Ну, даже в ваших легендах его изображали плутом. С чего бы ему меняться?

— С чего бы ему находиться здесь, если, как он говорит это все замысел Кузнеца?

— Что именно?

— Наш провал, например. Мой провал...

— Да брось, — Тайвис расслабленно оперся рукой о стол. — Ты же понимаешь, что не мог его остановить. Твой брат все продумал задолго до вашей встречи. Ты был ему нужен только для того, чтобы попасть внутрь. Все остальное не в твоей власти.

— Ты говоришь это каждый раз.

— А ты каждый раз начинаешь все заново, — элементал отодвинул пустую миску. — У нас два пути. Мы можем снова отправиться на поиски божественных фамильяров, или просто жить и радоваться тому, что нам дает жизнь.

Вист взглянул на руку, что лежала теперь расслабленно на столе. От самой кисти на коже под просторный рукав уходила сложная вязь рун. Лтаалские намешаны с человеческими. Тайвис знал наверняка, что может не дожить до благоприятного исхода. И все равно, уходил на поиски божественных воплощений и возвращался сюда каждый год. Его выдержке Вист даже позавидовал.

— Давай отдохнем, — согласился Вист. — Твоя нога заживет, а там решим, что делать.

— Разделяться теперь неразумно, — заметил Тайвис. — Тебе нужен постоянный пригляд.

— Я не беспомощный, — рассмеялся Вист.

— Уже нет, — согласился Тайвис. Вист, стараясь скрыть неловкость, собрал посуду со стола, понес в кухню. Кухарка уже ушла. Поэтому, растягивая паузу, юноша решил отмыть миски сам.

Глава 2. Слепая вера

Грохот в ворота они услышали одновременно. Вист с мокрыми руками выскочил в столовую, Тайвис уже подтягивал тело к лежащему у скамьи посоху.

— Кто это? — растерялся Вист и пошел взглянуть. Позади кряхтел хромающий элементал. Дверь на улицу была приоткрыта. Вист толкнул створку, чтобы видеть, что происходит. У ворот при свете факелов огромный парус головного убора качался в такт словам — Настоятельница разговаривала с кем-то за воротами. Приоткрытая створка загораживала позднего гостя.

— ...стены не защитят тебя, — хрипел темнота за воротами. Вист напрягся и ступил на крыльцо.

— Вист! — Тайвис прихромал к двери, и встал, опершись на косяк. Юноша обернулся.

— Тише! — прошептал он, в надежде, что чуткий слух элементала не подведет его.

— Стены моей твердыни крепче, чем ты думаешь, — не смутившись, отвечала Настоятельница.

— Все платят... — шептал гость. — Заплатишь и ты.

— Я не служу твоему Владетелю.

— Твой храм на его земле. Значит, и ты принадлежишь ему.

— Никто здесь ему не принадлежит...

— Тогда убирайтесь! — прокаркал гость. Вист подошел уже совсем близко. Настоятельница покачала головой, заметив его. Вмешиваться не надо. Вист замер. — Идите прочь, пусть ваша богиня подыщет вам новое место.

— Не тебе решать, и не твоему Владетелю! Верховный отец дал нам этот приют, и он был отстроен на средства людей в этом селении, а также на средства моей семьи...

— Ты про горстку разорившихся купчишек? — хохотал голос. Вист с тревогой посмотрел на Тайвиса, готового кинуться прямо из дверей на нежданного гостя. Он неслышно подскочил и затащил элементала обратно в дом.

— Что ты делаешь? — Тайвис дернулся из рук.

— Она справится. Мы можем сделать хуже, — шептал Вист разгорячившемуся элементалу, и тот обмяк в руках.

— Видишь? Они дошли и досюда, — жалобно проговорил он.

— Мы справимся, — успокоил его Вист. — Если верить твоему другу, то все идет по плану...

— Хотелось бы узнать по чьему, — Тайвис привалился к стене, прислушиваясь к звукам снаружи. Настоятельница уже попрощалась со свои гостем и зашла в дом, прикрыла за собой дверь.

— Отчего вы здесь? Почему не идете отдыхать?

— Кто это был, сестра? — Вист на всякий случай придержал Тайвиса у стены.

— Слуги нового Владетеля. Он считает, что монастырь должен платить ему десятину. — Настоятельница двинулась в сторону столовой, и приятели поплелись следом.

— Империум разрешил не брать десятину с сооружений культа, — заучено пробубнил Вист.

— Я знаю, но этот закон так же оставляет плату на усмотрение Владетеля. Новый Владетель — новые порядки.

— Может поговорить с ним? — предложил Вист. Настоятельница села в столовой за один из столов и оба приятеля сели следом.

— Сотол Сиккурийский весьма своенравный Владетель. За ним стоят некромиты и влиятельные торговцы. Он спросит, «что вы хотите предложить взамен». Мне нечего ему дать.

В столовой повисла тишина.

— А что бы его устроило? — нарушил тишину Тайвис.

— Я опасаюсь даже думать, что могло бы его устроить. Видится, что ему нужно золото, но мне кажется, он ищет чего-то другого.

— Чего? — Вист весь обратился в слух.

— Быть может того же что и вы... — Настоятельница отвела глаза. — Я не знаю. Это только домыслы. Пока он собирает немалые подати и держит на привязи весь порт.

Снова опустилась тишина. Вист неловко поерзал на скамье.

— Давайте спать. Завтра решим все вопросы.

— Доброй ночи, — сестра Селесити поднялась, улыбнулась и ушла.

— Надо что-то сделать. — Тайвис прислушался к удаляющемуся звуку ее шагов.

— Не вздумай вершить правосудие! — грозно нахмурился Вист.

— Что я могу. Я всего лишь хромой элементал, — Тайвис поднялся, опираясь на посох. — Проводи меня к моей постели. — Вист поднырнул под руку, и они отправились в келью, которую сестра Селесити выделяла им для ночлега.

— Зачем ты нацепил столько хлама на свой посох?

— Так он менее заметен, потому что смешон, — отозвался Тайвис. — Никто не воспринимает в серьёз смешное.

— Поэтому ты иногда ведешь себя как шут?

— Возможно, но до тебя мне еще расти и расти. — Вист рассмеялся, затащил элементала в келью, скинул его тело на соседнюю от своей койку.

— Спи, давай.

— И тебе не хворать. — Тайвис закинул ноги на постель.

«Проклятый дождь смыл все следы. Я шёл по следу несколько суток, держась на приличном расстоянии, чтоб не быть обнаруженным. Пару раз меня облаяли псы, охраняющие караваны, несколько раз мы столкнулись с некромитами, и каждый раз они принюхивались ко мне, так же как я склонялся к нужному мне следу. Они слышат отзвуки моего былого могущества, но не могут их уловить. Печати не дают им это сделать, и здесь, пожалуй, стоит быть благодарным магам Круга, что изуродовали моё тело. Мы шли плотно. Я и элементал, а он вёл меня ко второму. Мастер-церз будет доволен. Только от осознания, для чего я это делаю, у меня сжимается всё внутри и трудно дышать. Трус, трус и предатель. Патер Сим стоит за правым плечом и с укором смотрит на меня. Я не могу иначе, патер. Отказаться, значит умереть в муках. Разве они оставят меня в покое? Нет, они не успокоятся, пока не доведут Вестника до безумия, как когда-то Язычника. След потерян, но дальше дорога идёт без ответвлений. Мы идём к побережью. Там Вало и несколько рыбацких владений. Я голоден. В Приюте Странника со мной поделились хлебом, сжалившись над оборванцем с голодным взглядом. Ничего не осталось: ни гордости, ни самоуважения, ни сил. Всё, чего я хочу, чтобы меня оставили в покое. Случится ли это после того, как обе их цели будут схвачены? Сердце подсказывает, что нет. Что же тогда? Что же делать тогда? У меня нет ответа.

Вижу обитель Пресветлой у дороги и понимаю, что я у цели. Они здесь, оба. Надо дать знать церзам. Справа каркает ворон. Я смотрю на него, словно вижу впервые. Но лгать себе не следует, это провальный путь. Это обращённая «кукла» церза. Они следят за мной и больше не отпустят. Никогда. Пора признаться себе, что Вестник теперь сидит на цепи, на какую когда-то посадили и Язычника.

— Скоро, — говорю ему. Во рту сухо. Впору прильнуть к грязной луже и напиться из неё. Но нет, ещё немного самоуважения во мне осталось. Совсем крохи. Быть может, эти двое смогут ускользнуть? Может, дать им знать? Дать знать... Ноги сами несут меня к высокой ограде. Перемахнуть через неё — раз плюнуть.«

Крохотный огонек лучины на подставке под Звездой Элейни вздрогнул от слабого дуновения, от чего тень от деревянной звезды с восемью лучами увеличилась на доли секунды. Вист лег в постель, впился взглядом в танцующую на белёном потолке остроконечную фигуру. Новый Владетель. Новые порядки. С каждым днем ситуация все больше выходила за рамки понимания и грозила превратиться в самый страшный из кошмаров. Мастер Визетис точно бы знал, что делать. Жаль, что его нет рядом. Зато рядом Тайвис. Он тоже ничего не понимает, но всегда рад помочь.

— Вист, — выдохнул элементал.

— Что? — усталость налила веки тяжестью.

— Вист, я должен тебе сказать... — голос Тайвиса потяжелел и смешался с хриплым дыханием. Вист тотчас сел на своем ложе, пристально вглядываясь в лежащую фигуру напротив. Руны на руке стало видно даже сквозь одежду, их огненный абрис плясал в воздухе, когда элементал двигал рукой.

— Прости, Вист... — Тайвис бессильно перевалился на бок. — Я, кажется... Не смогу... Прости...

— Нет, нет... — Висъент через мгновенье оказался на коленях у кровати друга, — это пройдет, Тай, пройдет, всегда проходило...

— Надо выйти мне... — Тайвис с трудом поднялся и сел на койке. Вист подставил ему плечо. Во время приступов элементал мог поджечь все, что находится рядом, вряд ли сестра Селесити будет благодарна обоим за пожар.

— Я помогу... — выдохнул Вист, чувствуя, как жар от рун вгрызается в его собственное тело.

— Не трать... силы... — Тайвис налег на плечо. Они с трудом вышли на задний двор. Вист опустил тело элементала на утоптанную плешь перед чаном, где монашки стирали белье.

— Теперь всё... прости... — элементал закрыл глаза, а огонь в разгорающихся рунах набирал обороты.

— Нет! Кинези! — Вист в отчаянии следил за тлеющими волокнами туники, когда огненные руны прокладывали новый путь на теле несчастного. — Покажись! Я велю тебе!

Но плутоватый бог огня предпочел не услышать. Тайвис уже не реагировал ни на что, руны пылали в ночи, тускло освещая щербатый бок огромного пустого чана и землю рядом. Вист приложил руки к пульсирующему огнем телу и сосредоточился. Можно погасить огонь силой Церебро, благо за время, проведенное вне стен Академии, силы возросли многократно.

Церебро, касаясь рун серебристыми языками, приглушало огонь, но ненадолго. Тайвис тихо откашливал из себя болезнь. Вист, касаясь его, чувствовал, что проклятые руны забрались слишком глубоко. Тайвис уходил, неизбежно удалялся, пока его тело тлело, сжигаемое проклятьем.

— Нет... — потеря лучшего, и единственного друга вдруг встала перед Вистом во всей неприглядной истине. Его не станет. Не будет шуток, никто не подставит надежное плечо в передрягах. И миссия, возложенная на юношу забытым всеми людьми демиургом стала тяготить, подобно камню на шее. С этим смириться было решительно невозможно. Церебро полилось с рук с новой силой.

— Это не поможет... — услышал Вист тихий голос. Потрясение от происходящего настолько выбило его из колеи, что он не заметил, как сзади подошел человек. Незнакомец сумел преодолеть высокую стену монастыря и теперь сидел позади на безопасном для себя расстоянии на корточках, точно пугливая птица, готовый сорваться и бежать при любой опасности. Юноша обернулся. В неярком свете происходящей у ног трагедии, когда пылающие руны раз за разом прожигали борозды все глубже, сидящий недалеко человек казался призраком. Безлунная, беззвездная ночь не давала света, словно бы подтверждая Висту, что теперь он остался один.

— Ничего не поможет... — с горечью выдохнул Вист, не думая, что за незнакомец оказался рядом.

— Я имел в виду, что так не поможет... — незнакомец поднялся и сделал шаг навстречу, — ты мог бы его спасти, но... не так...

— А как? — Вист тоже встал в полный рост. В застывшем от горя сознании снова забилась надежда. И, казалось, теперь он был готов принять помощь хоть от церзов академии, хоть от нового Владетеля, лишь бы не случилось страшного.

— Ты не понимаешь? — незнакомец шагнул в этот раз в сторону.

— Нет, скажи, время уходит... — взмолился Вист.

— Это тело уже не спасти, — незнакомец обошел чан и встал так, что между ним и Вистом оказалось дергающееся в судороге тело, — Древо может дать ему новое...

— Как? — этот вопрос мучил юношу уже давно, об этом говорил и Кинези, но не сказал, как это сделать, предпочел отговориться загадками.

Незнакомец подошел чуть ближе, и Вист смог, наконец разглядеть его. Изношенная рубаха, потёртые штаны и стоптанные ботинки. Похож на бродягу, но на груди — звезда Элейни, а значит, он не служит темной богине. На голове намотанный на манер капюшона кусок длинной холстины, закрывающей лицо. Бродяга протянул руку к телу и тотчас ее одернул, обжегшись. Вист с ужасом увидел стертые под корень когти. Оборотень.

— Как? — Вист опустился на колени перед дергающимся телом. — Скажи, если знаешь...

Незнакомец замер, словно бы размышляя.

— Я помогу тебе, — сказал он после минутного раздумья. — Это существо объяснило мне суть...

— Вы встречались? — Вист перевел взгляд от темной фигуры перед собой на искаженное мукой лицо Тайвиса. От осознания собственного бессилия все существо его, воля и тело замерли в ожидании неизбежного.

— Да... — незнакомец приблизился и присел по другую сторону тела. Отсветы огня выхватили на миг курчавую, темную бороду и блестящие глаза под капюшоном. — Ты уже говорил с Древом?

— Я не знаю, что это, как это? Все говорят об этом, но я не понимаю, что должен сделать... — в отчаянии выкрикнул Вист.

— Тогда я сам... — бродяга потер руки о колени, собираясь с мыслями. — Поможешь мне? — Он с надеждой поднял глаза на юношу. Вист взглянул в желтые глаза, что могли бы смотреть с морды хищника, вертикальные зрачки сжались в узкие щели. Определенно, оборотень. Таких Вист еще не встречал. Но за надежду, что Тайвис снова будет рядом, был готов сейчас продать душу даже Арахве.

— Говори, что делать...- решительно кивнул он.

— Он вернется, но может быть... немного другим... — прошептал незнакомец, впиваясь взглядом в точку где-то под подбородком юноши, а пальцами в звезду на груди, — это неизбежно... Дай мне сил...

Вист не вполне представляя себе, что сейчас последует, протянул руку. Незнакомец коснулся ее своей, и привычный мир погас.

«Я не ошибся. Как жаль, что я не ошибся. Вот и элементал. Жизненный цикл его подошёл к концу. Теперь окончательно. И второй, горюющий вполне искренне, жалеет об этой утрате. Станет ли кто-то горевать обо мне? Ответ очевиден — нет. Юноша передо мной наполнен чистой Церебро, серебрящейся на ином плане полноводной рекой. Не удивительно, что церзы желают его заполучить. Таким и я был когда-то. Я помогу, укажу ему путь, хоть сколько смогу приглушить чувство вины за содеянное. Быть может, и он ответной услугой покажет дорогу мне, ибо я заплутал.»

Все вокруг стало призрачным, словно бы и не существовало никогда. Перед ним пылало сиреневым пламенем тело элементала. Вист бывал однажды в таком месте. Это было давно. Они бежали все вместе от преследователей, и он, сам того не понимая, укрыл всех беглецов на ином плане. Похожем на этот. Тайвис тогда выглядел, словно огненная птица, а теперь был похож на угасающий язык сиреневого пламени. Незнакомец перед ним расправил гибкое тело и юркой змеей ввинтившись в слои пространства, исчез. Мысль, что его просто обманули, проплыла в голове, оставив тяжелый, неприятный осадок. Все вокруг качалось в мареве, а над головой разгорался свет. Вист поднялся. Свет не был похож ни на что. Сила его росла, и все, что находилось рядом, попадая в него замирало. Замер и юноша. Мучительно потянулись долгие мгновения.

«Говори...» — голос звучал вибрацией во всем теле, а слова, даже будучи непроизнесенными касались сознания, оставляя там легкие следы.

— Я хочу спасти его...

Свет разлился по миру вокруг, поглотив буквально все, что попадало в поле зрения. Теперь не было ничего кроме белой плотной тишины вокруг и голоса, что звучал во всем теле.

«Незначительна потеря ...»

— Он мой друг...

Свет пульсировал во всем теле с силой собственного сердца. Невидимый собеседник, казалось, замер.

«Творение твоё Скверной заражено ...»

— Я все исправлю... Смилуйся... — слова срывались сами, Вист не представлял, как он это сделает, но чувствовал, что сейчас решается важное. Не судьба элементала, а участь целого мира, что для существа, нависшего над ним было, несомненно важнее.

«Зараженному Скверной не место... Ты клялся...»

— Я виноват... — Вист почувствовал, как воля его ослабла, а внутри разгорается что-то другое, новое, до сей поры еще неизведанное. Тело, если бы существовало в этом мире, опустилось на колени.

— Смилуйся...

«Твоя воля... твое слово...»

— Клянусь своей жизнью...

«Не стану рисковать мирами иными...»

Вист склонил голову. Новое в нем, словно непрошенный гость, расставляло свои приоритеты, убеждало, что жизнь элементала не имеет значения. Но Вист сопротивлялся.

«Йорагве...»

— Да, отец...

«Исчезнешь вместе с творением своим...»

— Повинуюсь... Взгляни на этот лист, отец. Дай новое вместилище ему...

«За смертного просишь...»

— Нужно вместилище для сына. Сойти в мир в обличье истинном не может он.

«Услышал просьбу... Помни слова свои...»

— Не подведу, клянусь.

И после свет погас, словно и не был вовсе. Вист, не удержавшись на ногах, упал на спину. Над головой — беззвездное небо. Поднялся на локтях и взглянул на тело перед собой. Руны почти погасли, пульсируя в такт... дыхания?! Юноша, не веря своему счастью прильнул к груди лежащего. Сердце билось! Медленно и глухо, но билось! Вист прижал руки к боку элементала, давая Церебро оценить состояние Тайвиса. Поврежденные легкие и сердце снова виделись здоровыми, и... что-то еще, чего Вист никак не мог разглядеть, но от радости решил не обращать внимания. Древо спасло его! Заменило истлевшее тело, как Кинези и говорил! Недалеко пошевелился и затерявшийся в сумерках незнакомец.

— Получилось! — Вист от радости подскочил к бродяге и обнял его.

— Он жив!

— Погоди радоваться, — откашлялся незнакомец, отстраняя юношу рукой. Согнулся, словно бы преодолевая какую-то тягу в груди. — Надо, чтобы он очнулся.

— Он очнется, — уверенно заявил Вист, — я уверен. Висъент. Висъент Ааро, но друзья зовут меня Вист, — и он протянул руку незнакомцу. Тот взглянул на нее, а потом вложил в протянутую ладонь свою, влажную и холодную.

— Галлен...

Вист с удовольствием пожал руку и переключил внимание на Тайвиса. Руны почти погасли, а значит, опасность миновала. Можно было занести его в келью.

— Поможешь? — Вист с надеждой оглянулся на человека, который по счастливой случайности оказался рядом. Только случайно ли это было? Скорее нет, но сейчас все было безразлично.

— Да... — Галлен медленно поднялся. Вист даже подумал, что тот сейчас снова упадет.

— Что с тобой?

— Сейчас... — Галлен примерился к телу. Вист взял элементала за плечи, а бродяга за ноги. Вдвоем они понесли спасенного обратно в келью.

— Он будет жить, правда? — пыхтел Вист, — я видел Древо...

Галлен не ответил, словно нести бесчувственное тело требовало от него слишком больших усилий.

— Ты видел? — Вист устроил друга на кровати и обернулся к новому товарищу. Галлен побледнел и осунулся за мгновения, проведенные в ином мире.

— То, что видел ты, предназначено только тебе... — уклончиво ответил Галлен, отступая тень от огонька лучины.

— Я видел его! Оно спасло его... — Вист присел рядом с элементалом на кровать и погладил странно холодную руку. — Он холодный! — снова приник к груди. Сердце билось, но кожа на ощупь оставалась прохладной и шершавой.

— Я говорил тебе, что он вернется чуть другим, — проговорил Галлен из своего угла, куда забился, спасаясь от света.

Вист вздохнул поглубже. И снова судьба подбрасывает ему загадок и нелепиц. Кто этот человек, что оказался рядом в нужную минуту? Но ничего. Тайвис очнется, и все станет, как прежде. Они вдвоем со всем разберутся. Вист очень хотел в это верить.

Глава 3. Предательство

Солнце приятно согревало спину, пока руки привычно возились с посадками. Благодать. Хорошо к старости найти себе спокойную гавань. Меклут Визетис поправил широкополую панаму на голове. Здесь, в Римини, деревеньке на окраине владения Беккере, решил он провести остаток своей жизни. Рядом с единственной в этом мире родной для себя кровью. Валуна, сестра, первое время сильно сердилась на него, но вскоре оттаяла. Возможно, большую роль здесь сыграли чудесные руки Визетиса, когда раздутые артритом суставы бедной женщины успокоились и перестали ее донимать. Спасибо, Вист, что наполнил фиал Церебро перед расставанием. Благодатный день застили грустные мысли. Как он там? Один. Нет, не один, Тайвис, Яркий огонь, будет рядом. Уж он-то в обиду себя не даст. Визетис был готов молиться всем богам, чтобы у Виста получилось все, чего он желал. Даже если вера эта запретная. Мда... Теперь многое запретили. Круг Заступников расставил во всех владениях свои оплоты. Некромиты, слуги новой веры, заполонили отдаленные деревни. Они проникают в умы сладкими речами, обещают справедливость и возмездие. Что еще нужно задавленным поборами землепашцам и горящим отвагой сердцам юнцов? Справедливость. Только найдут ли они ее?

— Мастер Визетис? — голос вежлив и юн. Старик медленно повернулся на звук. Возвышаясь над ним, осторожно ступая между кустистыми посадками, старика окружили церзы Круга.

— Это я, — Визетис поднялся, отряхнул руки от налипшей земли.

— Мастер Уверити желает видеть Вас своим гостем, — молодой церз в черном, с белой дланью на груди, поклонился вежливо. Перчатки Мастера слабо мерцали, готовые в любой момент высвободить силу Церебро. Пока еще Церебро. Светлый, тот, что дал им Вист, Висъент Ааро. В собственном фиале субстрат давно истрачен в порыве помочь крестьянам. Не хватит сил, чтобы сопротивляться, да и желания нет.

Визетис кивнул.

— Хорошо. Можно попрощаться?

Церз сжал губы в линию и отрицательно качнул головой.

— Не стоит, нам лучше поспешить.

— Вот как? — Визетис кинул взгляд на небольшой домик, где Валуна прилегла отдохнуть. Она не простит ему второго исчезновения. И проклянет до скончания века. Хотя... век его, похоже, уже подошел к завершению. Пусть же она забудет о своем непутевом брате и не узнает о его судьбе.

— Что же, идем... — Визетис опустил руки.

— Перчатки Мастера? — церз взглянул на фиал. Визетис сжал склянку в кулаке, дождался, пока она выпростает свои крохотные коготочки из тела, посредством которых запускала Церебро в кровь. Церз напряженно следил за ним глазами, готовый в любой момент ударить. Старик вынул перчатки из сумы на поясе и вместе с фиалом передал своему конвоиру.

— В дорогу... — кивнул церз. И Визетис в сопровождении пятерых черных, как вороны, церзов отправился навстречу своей судьбе.

— Добрый день, Мастер Визетис, — Мастер-церз Круга Заступников вежливо указал на стул перед накрытым для легкого обеда столом.

— Добрый день, — Визетис прошаркал к столу. Сопровождающие вели себя подчеркнуто вежливо. Излишней жестокости не проявляли, но держали холодную дистанцию. Вопреки ожиданиям в крепость Коготь, оплот Круга, не повезли. Все вопросы решились здесь же, в столице владения, Ромовом Пике. Церзам выделили небольшой, но крепкий особняк с толстыми стенами. По всему, строили в годы войны Белоголового, и не раз брали штурмом. Следы осады виделись повсюду: вывороченными камнями и прорехами во внешнем слое кладки.

— Мне бы хотелось беседы, — Мастер-церз присел напротив за стол и налил в прозрачные бокалы вина из кувшина.

— О чем? — Визетис, не в силах помешать чему-либо, просто следил глазами за руками церза.

— Вы же понимаете, что Ваши действия ведут вас на виселицу, Мастер Визетис?

— Какие действия? — старик скрестил руки на груди. Церз подался вперед, сложив перед лицом пальцы домиком.

— Вы способствовали потере Империумом источника Церебро, чем подорвали основу его безопасности. Теперь мы вынуждены расходовать столь ценный ресурс весьма экономно, а между тем повсюду зародились очаги Скверны и подняли голову враги Империи.

— Если бы не рассматривали Виста, как вещь... — начал Визетис

— Это личное, Мастер Визетис, — прервал его церз, — Вам ли не знать, что боевой церз не должен поддаваться личному...

— Это спорно...

— Нет, это основа дисциплины, Мастер Визетис...

— Я не жалею... — Визетис дерзко взглянул в светлые, холодные глаза противника.

— Само собой, — церз откинулся на спинку стула, изучающе посмотрел на своего гостя. — Я забыл представиться... — спохватился церз с лживым раскаянием, — Мастер Уверити. Последние три года Круг Заступников находится под моим руководством.

— Что же случилось с Мастером Кримхольмом? — поинтересовался Визетис.

— За промах на Соломской равнине его понизили в звании до исполнителя.

— Тяжело ему, вероятно... — посетовал старик.

— Нет, в отличие от вас, он осознает последствия своей ошибки и всеми силами старается вернуть статус-кво. В этом он вас превзошел.

— Думаю, вам стоит попробовать договориться с Вистом...

— Договариваться ни с кем мы не будем, Мастер Визетис, — церз опустил взгляд на свои руки на столе. — Где ваш подопечный?

— Я не знаю, — честно признался Визетис, — мы расстались полгода назад.

— Я вам не верю, — холодно возразил церз.

— Ваше право... — старик пожал плечами.

— Вы же осознаете, что в моих силах узнать все, что мне нужно...

— Прекрасно осознаю, но вы ничего не найдете...

— Мне не надо искать, Мастер Визетис, все, что мне нужно, уже у меня в руках, — церз отсалютовал бокалом и отпил вина. — Пейте...

Глядя в светлые, ледяные глаза, Визетис вдруг осознал, в какую ловушку может угодить Висъент. Им не нужно армии, не нужны «куклы», достаточно донести до Виста весть о том, что его наставник в руках церзов. И юноша придет сам.

Сам не свой отпил вина. Попробовал что-то со стоящего перед ним блюда.

— Наслаждайтесь, Мастер Визетис, — услышал он сквозь стук сердца в ушах. Ошибка... Огромная ошибка думать, что ему дадут спокойно умереть от старости.

— Что вы будете делать? — спросил непослушными губами.

— Нам помогли его найти. Теперь, думаю, мы договоримся, вы же этого хотите? Переговоров? — услышал он.

— Кто?...

— Этого человека вы вряд ли вспомните. Имя его забыто...

— Вы хотите использовать меня? — кусок хлеба во рту потерял вкус.

— Это война, Мастер Визетис, на войне хороши все средства...

Мастер Кримхольм зябко поежился от холодного ветра, налетевшего с равнины. Случилось то, что не должно произойти ни при каких обстоятельствах. Разрушена северная башня Астрологов. Теперь «куклам» сложнее ориентироваться на огромных просторах Сиккури, некому следить за ходом звезд на небосводе, читать их предупреждения. Мастер-Астролог погиб, погребенный под останками шпиля.

Сомнений нет. Бордовая мантия, придавленная огромными валунами, вызывающе маячила пятном на выжженной солнцем траве. Кто-то должен ответить за это. При беглом осмотре было ясно, что не обошлось без ворожбы. Выросшие из земли огромные лозы буквально раскрошили основание башни. Такого Мастер Кримхольм еще не видел. Вернее, видел однажды. Не такие мощные, и не здесь. Давно. В войне, которую все старались забыть. Церзы его в черных мантиях похожие на уродливые пятна на желтом листе подступающего к башне пшеничного поля, обследовали каждую пядь. Ничего. Ни следа Церебро. Нет следов и темного Церебро, коим снабжает своих последователей-некромитов невидимый пока кукловод, прячущий личину за кривой неровной руной.

— Ничего, — Мастер Риввол, относительно молодой церз, но уже с сединой в бороде, подошел ближе.

— Разобьем лагерь, — бросил Кримхольм, не глядя на помощника. — Но не здесь. — Огляделся, — там. — И указал на опушку виднеющегося недалеко леска.

— Сделаем, — кивнул Мастер Риввол.

— Подними «кукол», — Мастер Кримхольм впервые взглянул в узкие от природы глаза своего помощника, — пусть прочешут окрестности. Обо всем, что кажется подозрительным, ты должен знать.

— Сделаю, — снова согласился церз.

— Кто здесь Владетель?

— Сотол Сиккурийский, так говорят.

— Сиккурийский? — усмехнулся Кримхольм, — все норовят назвать себя покраше. Тут и до бунта недалеко, как считаешь?

— Амбиций ему не занимать, — выдохнул Мастер Риввол, — говорят, пригрел возле себя некромитскую заразу...

— Тем более надо навестить... — Кримхольм подошел ближе к разрушенной башне.

— Я бы не стал соваться без уверенного перевеса сил, — возразил Риввол.

— Нас — пятеро церзов, считаешь, этого недостаточно? — усмехнулся Кримхольм.

— Теперь да, считаю, что недостаточно, — твердо согласился помощник. — Видишь, что стало с башней? Ее нельзя разрушить, астрологи клялись, что укрепили основание магией.

— Нет ничего вечного, мой друг... — задумчиво проговорил Кримхольм, приближаясь к раскрошенным камням. Показалось? Нет. Едва видная, но все же заметная и уже знакомая метка.

— Видишь? — и он кивнул на руну на треснувшем камне.

— Они хотят оставить нас без глаз, — тихо проговорил Риввол.

— Здесь мы и так без них, а теперь еще и без возможности быстро добраться до Съерра-Беккере.

Риввол выдержал взгляд, стиснул зубы.

— Велю разбить лагерь...

— Иди...

Кольнуло в груди там, где прижимался к коже фиал. Кримхольм прижал руку к фиалу. Прислушался к себе и лицо его расплылось в довольной улыбке.

— Мастер Риввол! — для верности поднял руку. Тот тотчас обернулся.

— Нам необходимо отвлечься от миссии.

— В смысле?

— Мне нужны два церза и несколько гвардейцев, — поторопился объяснить Кримхольм, — я отлучусь по очень важному делу.

— А здесь...

— Здесь останетесь Вы. Соберете информацию. Я присоединюсь позже.

— Что произошло? — на лице Риввола отразилось сомнение. Что может быть важнее упавшей башни?

— Это первейшее дело Империума, — отрезал Кримхольм, — я не стану его обсуждать.

Тайвис не очнулся ни на следующий день, ни через день. Вист начал терять надежду. Тело элементала оставалось холодным, но он дышал, и сердце отстукивало в груди тяжелый неспешный ритм. Неожиданный помощник — Галлен проводил время, сидя в углу, словно бы боялся выйти на свет. Вист пытался с ним заговорить, но тот упорно молчал и прятал лицо под своей холстиной.

Настоятельница, выслушав сбивчивый рассказ о неожиданном спасении, не удивилась, но покосилась на Галлена с подозрением. Ему разрешили остаться и даже выделили отдельную келью, но Галлен продолжал сидеть на полу, словно пес. Первый день было неловко, потом Вист свыкся с фигурой в углу, и даже пытался вытянуть его на разговор.

— Откуда ты? — Вист взглянул на серое пятно в углу. Вторая ночь прошла без сна, и теперь все виделось и слышалось несколько приглушенно.

— Я? — Галлен поднял голову.

— Да, откуда ты?

— Асавальд, там в окрестности монастырь стоял...

— Ты поклоняешься Пресветлой? — спать хотелось смертельно, но Вист боялся закрыть глаза. Казалось, что все сразу изменится, Тайвис перестанет дышать, и солнце погаснет. — У тебя на груди звезда.

— Я почитаю Пресветлую, — согласился Галлен хрипло.

— Ты же оборотень? — напрямую спросил Вист. От усталости вилять и выискивать пути поиска информации казалось выше всяких сил.

— Я? — Галлен дернулся и вжался в свой угол сильнее, — н-нет, не совсем...

— Я слышал о них, но не видел ни разу... — вздохнул Вист, — Мастер Визетис рассказывал мне про них.

— Я не вою на луну, — обиженно прошептал Галлен.

— Я не говорил такого, — поправился юноша, — если подумать, мы не знаем об оборотнях ничего...

Помолчали.

— Почему ты говоришь, что Тай вернулся другим? Думаешь, он станет кем-то еще? Или как это работает?

Галлен поднялся и подойдя к кровати коснулся руки лежащего.

— Он холодный... — прошептал он.

— Я знаю, — Вист потер лицо руками. — Но он дышит.

Галлен сжал в пальцах неподвижную ладонь.

— Он очнется, — спокойно и тихо сказал он, расправляя плечи.

Вист лег на кровати, чувствуя, как сильно его вымотали последние двое суток. Тайвис не доставлял хлопот, но постоянная тревога делала свое дело. Только лишь на доли секунды прикрыв веки, он тотчас провалился в глубокую яму. Смотрел оттуда на гаснущую кровавую луну, и отчего-то хотелось выть, словно зверю.

Разбудил его негромкий говор за дверью. Стало отчего-то тревожно. И спустя доли секунды он понял, отчего. Мужские голоса в женской обители – повод усомниться. Вист подскочил на кровати, бросив быстрый взгляд на мирно спящего элементала. Галлен исчез. Вист наспех втиснул ноги в башмаки и вышел во дворик.

Возле чана его ждали. Трое черных церзов стояли ожидая приказа своего Мастера. Вист дернулся назад. Бежать!

— Спокойнее, Висъент, — раздался тихий голос. Этот голос Вист помнил, но слышать его не хотел. Кримхольм.

— Мастер Визетис передает тебе наилучшие пожелания, — и Кримхольм, подойдя ближе раскрыл ладонь, продемонстрировав фиал и перчатки старого наставника.

— Где он? — прошептал Вист одними губами.

— Он в безопасности, — Кримхольм встал между своими церзами и Вистом. Настоятельница молча стояла в стороне, не поднимая глаз, всем видом выражая раскаяние.

— Пока..., — продолжил Кримхольм, — все будет зависеть от тебя.

— А Галлен? — охрипшим вдруг голосом спросил юноша.

— Этот? — церз указал рукой на недавнего знакомого, стоящего тут же у стены, низко склонив голову. Вист вдруг почувствовал пустоту внутри. Неужели все закончится вот так? Что станет с Тайвисом? Он не пропадет, Настоятельница присмотрит за ним. Что станется с ним самим? Он вернется в Академию и все станет, как прежде. Только без Мастера Визетиса.

— Где элементал? — Кримхольм поднял выше волевой подбородок.

— Он болен, вам он не пригодится, — проговорил Вист похолодевшими губами. Как их нашли? Так долго удавалось скрываться, что же случилось в этот раз? Юноша скосил глаза на Галлена, который старательно прятал лицо. Неужели он?

— Я сам решу, — отрезал Кримхольм и решительно двинулся к двери. Вист вяло заступил ему дорогу, но церз грубо отодвинул преграду рукой, зашел в келью и вышел спустя время весьма раздосадованный.

— В путь, Висъент, — бросил он на ходу. Ноги не слушались, и потому один из церзов крепко взял юношу за локоть и повел к воротам.

— Позаботьтесь о нем, — шепнул юноша настоятельнице, проходя мимо.

— И ты, — Кримхольм бросил презрительный взгляд в сторону Галлена.

— Я? — тот выдохнул, — но...

— Империум решит, когда ты будешь свободен, — оборвал его Мастер-церз. Вист оглянулся на своего нового спутника, пока мог его видеть. Значит, догадка верна. Это Галлен. Он выдал обоих.

Церзы жестами предложили сесть на свободную лошадь.

— Имейте в виду, юноша. От вас зависит благополучие вашего наставника, — услышал Вист, когда садился в седло.

— Я понял...

— Твое благополучие зависит только от тебя, — насмешливо бросил церз ступающему мимо оборотню. Вист с нарастающей злобой проследил, как тот забирается на лошадь. Зачем он появился в их жизнях? Да, он помог спасти Тайвиса, но тут же все перечеркнул. Галлен несмело взглянул в лицо Висту, не найдя в его глазах сопереживания, быстро опустил взгляд.

— В путь...

Глава 4. Снова загадки

Много позже Визетис лежал в комнате, что ему выделили на время заключения, на деревянном ложе, скупо застеленном грубыми тканями. Что он натворил? Он дал церзам оружие против Виста. Боги! Он закрыл лицо руками и сжал пальцы, словно это могло поменять ситуацию. Но выход есть. Он всегда есть. Забрав перчатки Мастера и фиал, церзы не стали обыскивать его, а между тем это — большая ошибка. В вороте давно зашита капсула на такой вот случай. Пусть Визетис не сможет быть рядом с мальчиком, но кое-что в его власти. Например, вырвать главный козырь из рук Мастер-церза. Да.

Визетис поднялся, обратив взгляд к поднимающейся звезде на небосводе, что виделась под багровым полумесяцем через мутное слюдяное окошко. Элейни не даст ему ошибиться, рассветная Звезда никого ещё не обманула. Солнце ещё встанет, ночь сгинет, и мир получит свой шанс. Вист справится. Только помочь ему. Визетис опустился на колени и прикусил ворот рубахи, чувствуя терпкий вкус яда сквозь ткань. Всё получится.

«Прости, мальчик. Я уже стар и устал...»

— Вот, — один из церзов поставил прямо на землю перед Вистом чашу с водой.

— Благодарю, — юноша коротко кивнул. Мастер Кримхольм пожертвовал для ценного пленника меховое одеяло. После прибытия в лагерь обоих отвели в шатёр и оставили в нём одних. Вист равнодушно принял из рук Мастера Кримхольма чашу с горьким настоем, вкус которого давно забыл. Синерит. Мастер Визетис признался как-то, что в нём много ингредиентов, в их числе толчёные минералы и три вида яда. Теперь всё казалось далёким: голоса приглушёнными, цвета погасшими, а собственное тело — уставшим. Всё потеряло смысл. Тайвис спит и неизвестно когда проснётся, Мастер Визетис в плену, как и сам Вист. И виноват во всём человек, что сидит по правую руку, завернувшись в одеяло. Галлен.

— Зачем ты это сделал? — глухо спросил Вист, пряча в кокон из одеяла озябшие ладони. Отчего-то знобило и хотелось спать.

— Что именно? — Галлен даже не поднял головы. Звук его голоса проходил сквозь толщу слоёв ткани.

— Предал нас? — Это суровое слово, но заменять его казалось глупым. Хотелось бить эту согбенную фигуру словами.

Галлен не ответил, сжимаясь, казалось, ещё сильнее.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — услышал Вист спустя время, когда уже подумал, что ответа не дождётся.

— Я ничего не хочу о тебе знать, — выдохнул юноша. Злоба поднималась где-то внутри, как муть со дна омута, — всё, что надо я о тебе уже знаю. Ты — продал нас!

— Не говори так, — Галлен впервые поднял лохматую голову, стянул холстину, взглянув на собеседника жёлтыми глазами хищника. Вист вздрогнул. Кто он? Откуда взялся? Похож на оборотня. — В тебе говорит злоба. Сердцем ты не таков.

— Откуда тебе знать? — вспылил Вист, — ты пришёл неизвестно откуда и привёл с собой церзов! Ко мне! К нам! Тай сейчас там один! Понимаешь? Ему нужна помощь!

— Это ты не понимаешь! — Галлен повысил голос, — это тебе сейчас нужна помощь! Не ему! Ты сейчас важен, как никогда!

— Тогда зачем? — Вист, совершенно ничего не понимая, даже привстал, едва не опрокинув чашу с водой. — Зачем ты предал нас?

Галлен взглянул на него, чуть запрокинув голову назад.

— Некоторые вещи просто случаются, Висъент. Это не в твоей воле и не в моей.

Полог шатра откинулся, и в тусклый свет факела вступил, как чёрный вестник, Мастер Кримхольм. Окинул обоих спорщиков строгим взглядом, задержавшись на Галлене.

— Он тебе мешает? — сухо спросил он, поворачиваясь к Висту.

— Нет, — желание спорить пропало. Навалилась усталость и желание уйти сейчас в мир грёз и не возвращаться. — Что с Мастером Визетисом? У него всё хорошо?

— Твой Мастер жив и чувствует себя преотлично, — кивнул Кримхольм. — Едва мы прибудем в Съерре, проведём процедуру извлечения Церебро.

На это Вист не ответил. Что толку в словах? Лишь бы наставник был в безопасности.

— С тобой я подумаю, что сделать, — услышал Вист пренебрежительное. Похоже, Мастер Кримхольм хорошо знает Галлена. Интересно, где они встречались? При каких обстоятельствах? — быть может, тебе даже позволят жить.

— Не трогай его, — вырвалось помимо воли.

— Что? — вытянутое лицо Кримхольма стало ещё длиннее.

— Я уже здесь, нет необходимости издеваться над ним, — Вист спокойно встретил холодный взгляд церза. — Оставь его в покое.

— Ты знаешь, кто это? — Кримхольм брезгливо скривился, — знаешь, за кого вступаешься?

— Не важно, — Вист вдруг почувствовал себя очень спокойным и самое главное правым. — Прошу, оставь.

Едкая улыбка искривила губы церза, но он отступил.

— Как скажешь, как скажешь. Если тебе нужна карманная зверушка, лучше его не найдёшь.

Вист промолчал, встретившись с Галленом взглядом. Что он сейчас сделал? Кажется, и верно, приобрёл верного пса. Как противно! Вист закрыл глаза. Противно и гадко. Всё, чего они добились все вместе за последние годы пошло прахом в одночасье. Всего за день. Кримхольм незаметно исчез из шатра.

Где-то на грани слышимости показался топот подъезжающих коней. Когда пленников привезли сюда, лагерь казался большим. Неужели к ним приехали ещё люди? Кто они? Церзы или обычные гвардейцы? Разве это теперь важно? Всё предрешено. Даже Кинези не смог предсказать появление чёрных церзов. О чём теперь можно говорить?

"Я был прав, хотя устал быть правым. Они не оставят меня в покое. И даже этот мальчик, Висъент Ааро это понимает. Похоже, он знает их так же хорошо, как и я. От этого становится ещё противнее. Что я сотворил?

В шатре пахнет гарью, железом и немного кровью. Где-то там идёт схватка. Но мне безразлично. Я мог бы помочь мальчишке выбраться отсюда. Тогда я точно подпишу себе приговор, но не всё ли равно теперь? Я так устал, что душа, казалось, застыла и превратилась в кусок камня. Я сам сотворил с собой такое и должен принять.

Я слышу глухой стук конских копыт, роющих землю, чувствую запах пота и страха, доносящийся волнами. Висъент не слышит, его заглушила отрава, что церзы дали ему. Они так его боятся? Полог шатра колышется и под своды его вступает новое лицо. Вернее, старое, но в новом обличьи. Я чувствую жаркие волны Церебро, исходящие от него. Кинези в обновлённом теле своего фамильяра. Жаль, слепец мне нравился. Но кажется, он слишком далеко ушёл, чтобы вернуться.

— Тай! — радуется Вист, даже приподнимается на месте, но тотчас опускается назад, понимая, кто перед ним. Правильно, я бы не стал ликовать при виде этого существа. Везде, где оно появляется — смерть и разрушение. Элементал смотрит на нас огненным взором, а посох в его руке цветёт огненными трещинами. Кажется, что кто-то развёл огромный костёр посреди шатра, столь сильно его поле. Думаю, мальчишка тоже это чувствует, даже несмотря на своё состояние.

— Ты не сожжёшь его? — тревожится Вист, кутаясь в мех. — Ты говорил, что не можешь держать его долго.

— У него обновлённое тело, — Кинези поднимает левую руку, трепещущую в сумерках, как головёшка с ярко-алыми всполохами рун на угольно чёрной коже. Древо исполнило просьбу мальчишки, обновило тело. Рука и левая половина лица элементала теперь почернели, словно после пожара, оставляя место в этой угольной черноте лишь для пульсирующих пламенем рун. Он стал двулик. Человек и противоположная ему сущность. Что Тайвис скажет, когда увидит, что они сделали с ним? И сможет ли что-либо сказать? Есть шанс, что он не вернётся.

— Он вернётся, — успокоил Кинези, по-прежнему оставаясь у входа, — сейчас он путешествует, но он найдёт путь назад.

— Почему ты стоишь? Там? — мальчишка успокаивается, а мне тревожно. Я слышу боль и запах крови. Кинези появляется только когда нужно ему. Что он сейчас предложит?

— Приказывай, повелитель, — раздаётся пафосное.

— Я просил так меня не называть, — морщится Вист, — зови по имени.

— Йорагве? — Кинези лукаво улыбается, повернув к нам двуликое лицо.

— Вист, зови меня так, — юноша вздыхает обречённо. Его держит обещание чёрному церзу и тревога за наставника.

Кинези идёт к нам и кивает мне, как старому знакомому. Мне не по себе. Я предал его господина, его фамильяра и себя.

— Приветствую дитя.

— Откуда ты его знаешь? — с долей ревности выдыхает мальчишка. Он плохо выглядит. Выпитый яд тянет из него силы и заставляет желать отдыха.

— Мы встречались. Я направил его к тебе, — не стоило говорить об этом. Лучше бы мы никогда не встречались. Меня бы не затянуло снова в этот водоворот.

— Ты? — удивлению нет предела, — ты знаешь, что он привёл к нам чёрных церзов?

— Я говорил... Тебе надо только поверить, — улыбается Кинези, усаживаясь рядом с мальчишкой прямо на землю.

— Хочешь сказать, это было необходимо? А Тайвис? Тоже должен был...

— В том числе и это.

Я вижу, как мальчишке больно. Он с удовольствием ударил бы существо рядом с собой, если бы это не было тело его друга во власти могущественного существа. Но и мне достаётся взгляд полный презрения и жалости. Правильно, мальчик, иного я не заслужил.

— Как ты попал сюда? Тебя не задержали?

— Разве можно меня задержать? — Кинези в своём духе. Неясные речи и невнятные направления.

— Если ты хочешь уговорить меня покинуть это место, то можешь уходить, — Вист вздыхает обречённо.

— Отчего, повелитель? — отстранённо спрашивает Кинези, прислушиваясь к звукам снаружи.

— Мастер Визетис. Они схватили его. Я должен ему помочь.

Снаружи, определённо, что-то происходит: слышны крики, брань, иногда, казалось, даже звенело оружие и раздавались звуки разрядов. Но мальчишку вполовину не волнует происходящее за пределами шатра, чем судьба его наставника.

— Что там?

— Неважно, — Кинези поднимает огненный взгляд на мальчишку и тот начинает нервничать, — важно другое. Хотел ли твой наставник, чтобы ты принёс себя в жертву.

— Ему знать не обязательно.

— Задай себе этот вопрос.

— Я сказал, что ему... — Вист прислушивается. Крики затихли, зато запахло пожарищем, а внутри всё замерло в ожидании решающего удара. — Я не могу услышать его... Что случилось? Он ушёл?

— Видишь, — Кинези многозначительно поднимает бровь, — он всё понял.

— Что это значит? — мальчишка в панике смотрит на меня. Я не могу ему помочь, как не могу помочь и его наставнику, что бы с ним не случилось.

— Скажи! — требовует он у сидящего у ног элементала.

— Твой наставник даёт тебе право выбора, — это не тот ответ, которого ждал Висъент Ааро. Он желал продолжать находиться в своём уютном мире, но реальность больно ударила его в который раз за сегодняшний день. На этот раз это не моя вина.

— Ты врёшь! — Вист вздоыхает глубоко. — Он ведь врёт! — он умоляюще смотрит на меня в поисках поддержки. Что я могу? Многое. Но готов ли я к цене, что придётся заплатить за помощь? Долго ль я могу прятаться сам от себя, пытаться обмануть судьбу?

— Ты можешь ответить себе сам, только взгляни пристальнее, — говорю я, пряча взгляд. Выходит глухо и неуверенно. Сможет он меня простить?

— Неправда! — Вист вскакивает на ноги, меховое одеяло падает к ногам. Сейчас похоже, что у него лихорадка, — он не мог! Он жив! Жив! Или они убили его?

— Думаю, он сам сделал выбор, повелитель, — бесстрастно отвечает Кинези, прокручивая посох в пальцах, — это его право.

— Он не мог! Зачем? — мальчишку качает от слабости, — это лишнее! Это ведь не правда!

— Заблуждение не сделает желаемое истиной, повелитель, — Кинези, оперевшись на посох, встаёт тоже.

— Не верю, — шепчет Вист. Я понимаю его, как же я его понимаю.

— Теперь ты свободен...

— Нет!

— Он ушёл, чтобы дать тебе выбор.

— Нет!!!

Вист растерян, это видно. Это не Тайвис, это кто-то чужой, незнакомый. Можно ли ему доверять?

— Его больше нет, ты свободен. Волен уйти отсюда...

— Я... — мльчишка осторожно садится на своё место на своё место. Меня влечёт к нему. Помочь, протянуть руку, даже если он её не примет. — Не могу...

— Только прикажи, повелитель. И мы покинем это место.

Мы стоим невольно возвышаясь на Висъентом Ааро, мальчиком, на чьи плечи легло слишком большое бремя. Визетиса, доброго наставника, больше нет. Он ушёл, оставив своего воспитанника один на один с непонятным, чужим миром.

— Я... — Вист сжимает виски пальцами. Выпитый недавно яд не даёт ему сосредоточиться, мысли расплываются, стекают, как густой мёд, куда-то вниз.

— Нам пора, — снова Кинези. Будь он проклят за то, что втянул их всех в эту войну. — Дитя, время искупить содеянное. — Это он мне. Мне снова даётся шанс. Нельзя его упустить. Или построить на руинах моей жизни нечто новое или погибнуть. Иного не дано. Я буду не один. Впервые я буду не один.

— Да, — соглашаюсь, опуская голову.

— Вставай, повелитель, — Кинези протягивает мальчишке руку, покрытую угольной кожей, расцвеченную горящими рунами. Словно выжженная земля. Юноша с замиранием сердца касается руки. Горячая, но не обжигающая, сухая и шершавая, словно кора дерева. Тайвис — его друг. Кинези друг только себе. Мастер Визетис покинул его, надо сохранить жизнь хотя бы элементалу. Вист поднялся.

— Дай слово, что никого не убьёшь, — совладав с собой, говорит он. Кинези смотрит на него пылающими в полумраке глазами, но юноша не дрогнул. Он крепок духом, раз близость бога огня не производит на него впечатления.

— Это твоё желание? — вкрадчиво спрашивает элементал.

— Да.

— Повинуюсь... — Кинези делает шутливый полупоклон и уверенно идёт ко входу, бросая в мою сторону. — За мной, дитя!

Полог распахивается и дорогу преграждает Мастер Кримхольм с несколькими чёрными церзами. За его спиной слышатся крики, брань и звон оружия. Увидев элементала церз слегка опешил, но быстро взял себя в руки.

— Элементал? — он улыбнается плотоядно и готовится к бою, фиал на его груди мерцает белым светом, а перчатки Мастера наполняются Церебро.

— С дороги, глупец, — Кинези даже не сбавил шага, просто выбросив вперёд руку. Волна раскалённого воздуха толкнула церзов назад, в творящийся за их спинами ад. Вист спешит следом. Тороплюсь и я. Лагерь пылает, ругается, звенит сталью клинков и проклятиями церзов, пытаясь отразить атаку ещё пока неизвестных врагов. Земля под ногами трясётся, и я чувствую в её недрах движение. На глазах у потрясённого юноши, твердь разоходится, выпуская из себя мощный древесный корень, что ползёт, подобно змее, опутывая ноги защитникам, сдавливая, дробя людские тела.

— Боги! — Выдохнул Вист. Я потрясён не меньше. Давно, будучи Язычником, я творил то же, пробуждая дремлющие в недрах лозы, но для такого требовалась титаническая сила Древа. Что за мощь подняла их теперь?

— Надо уходить, — Кинези тянет мальчишку в сторону, на ходу отбив пару заклятий, брошенных растерянными церзами. — Дитя! Не отставай!

Я спешу следом, спотыкаясь на бороздах, страшась попасть под эти жернова. То ли чувствовали мои жертвы тогда, давно?

— Что это такое? — выдыхает Вист, стараясь разглядеть через плечо, чем закончилась схватка.

— Нам это на руку...

За спиной лагерь горит, а поднимающиеся из земли лозы легко сминают последние рубежи обороны.

— Стой! — Мастер Кримхольм не сдавался, продолжая их преследовать, когда его люди пытались сохранить остатки порядка среди стражей.

Кинези разворачивается к нему лицом и с глухим стуком опускает посох, воткнув его в землю. Можно ощутить ступнями чудовищную волну жара, расходящуюся концентрическими кругами от эпицентра. Мы сейчас этот эпицентр. Кримхольм падает, сбитый жаркой волной, опрокидывается на спину. Волна достигает лагеря, поднимая выше и без того огромные костры, ломая то, что ещё сохраняло остатки былой прочности.

— Не убивай, — задыхаясь, выдаёт Вист. Для него даже Кримхольм не заслуживает смерти, а такое ничтожество, как я заработал второй шанс.

— Я никого не убил, повелитель, — Кинези увлекал нас всё дальше и дальше от пылающего лагеря. — Они убивают друг друга сами.

— Тогда кто? Кто это был? Там?

— Скоро узнаем, — снова загадки. Проклятый бог огня! Выпитый яд точил решимость мальчишки, заставляя спотыкаться и опираться на руку элементала.

— Торопись, дитя!

— Ты же видишь, он не может идти, — глухо рычу я.

— Тогда помоги! — я беру мальчишку за плечи, обращаюсь снова к Древу, чувствую, как Церебро свободно проистекает рядом, сквозь всех них, образует барьер, и принимает в объятия. Мир выцвел и померк. Мы вышли на другой план. Это отзовётся мне позже.

— Осторожнее, дитя!

Мы вынырнули в привычный мир у опушки леса. Ветер усилился, далеко разнося запах пожарища на равнине. Там, на горизонте, горит лагерь церзов, а к небу поднимаются гигантские лозы, которые видно даже отсюда. Словно огромный спрут вылез из воды, чтобы поглотить провинившихся людей. Мне не до видов. Потревоженные печати рвут меня изнутри.

— Отдыхай, — говорит элементал, я без сил опускаюсь на землю. Сегодня я снова стал проводником, как несколько дней назад для Тайвиса. Мальчишка борется с собой. Наконец, он подходит.

— Благодарю, — выдыхает Вист, пристраиваясь рядом."

Глава 5. Недолгий отдых

— Мастер Кримхольм! — звуки продавливало в уши словно сквозь толщу воды. Он опять проиграл. И снова тому, в чьё существование невозможно поверить. Но элементал был почти мёртв! Он сам видел это, касался холодной кожи, и склонившись, не чувствовал дыхания. Он оставил свою цель в обители лишь по той причине, что посчитал бесполезным трату сил на перемещение тела.

— Мастер Кримхольм! — это Риввол. Помощник ещё жив, его люди держат оборону против неизвестного врага. Не время расхолаживаться. Кримхольм поднялся, чувствуя боль во всём теле и головокружение. Вокруг творился настоящий ад. Остатки лагеря пылали, освещая заревом в ночи гибкие, как змеи, лозы, сбивающие его людей с ног. Корни выжигали заклятьями, и паре церзов даже удалось спутать один из «хвостов». Остальные пострадали в большей или меньшей степени. Требовалось отступить, вывести раненых, посчитать потери.

— Д-ложите обст-новку, Мастер Риввол, — слова склеивались прямо во рту, с трудом пробиваясь через онемевшие губы.

— Мы потеряли обоз и правый фланг, — молодец, Риввол, держится, хотя левая рука висит плетью, а фиал почти погас.

— Сколько у нас осталось людей?

— Четверо церзов ещё на ногах и около пяти гвардейцев, Мастер. Это те, что я видел.

— Вели отступать. Заберите раненых, — Мастер Кримхольм размял онемевшую руку. — Я задержу Это, что бы это ни было.

— Слушаю, — Риввол кивнул и исчез в дымовой завесе. Кримхольм отверг помощь, что один из церзов предложил ему, и махнул рукой, чтобы все отступали. Перчатки Мастера налились Церебро. Кримхольм послал энергетический разряд на надвигающуюся на него тень, тотчас закрывшись щитом. Удар пришёлся на щит, едва не лишив церза сознания. Враг силён и неясна его природа. Это не мальчишка, что боится пробовать свои силы, это нечто иное, чуждое, новое, непонятное и неумолимое, с чем ещё предстоит разобраться. Возможно, именно это послужило причиной обрушения башни Астрологов. А это значит, что здесь, на севере, поднял голову новый враг, словно мало Кругу Заступников разросшейся некромитской заразы.

— Я здесь! — Риввол.

— Я приказал уходить!

— Я передал ваш приказ, Мастер. Эвакуация организована.

— Уходи! — и снова удар, на этот раз щит принял на себя вдвое сильный удар. Кримхольм с ужасом разглядел длинное, гибкое тело гигантской лозы толщиной в пару обхватов. Против неё, пожалуй, не выстоять.

— Нет! Я останусь с вами. Так у них больше шансов, — Риввол сделал пассы руками и щит усилился двойной толщиной. Кримхольм молча кивнул. Время. Надо выиграть время. А мальчишку он найдёт позже. Эти поиски превращаются в личный поход чести. Перчатка Мастера раскалилась в ладони. Сверху на церзов обрушился сокрушительный удар, смявший щит, как сухой ковыль.

Вист устроился на влажной траве. Где-то там, далеко сотрясали землю разряды церзов и пахали землю гигантские лозы. Что это такое? Рядом, согревая правый бок, прилёг и Галлен, а Кинези сел поодаль, прокручивая посох в тонких чёрных пальцах. Во мраке были видны лишь волосяные огненные нити на его посохе и полуприкрытые веками горящие щели глаз.

— Ты знаешь, что это такое? — хотелось спать, но отчего-то Висту казалось важным получить информацию сейчас. Галлен рядом бессильно уронил голову на колени. Похоже, он, и правда, устал. Эти походы сквозь пространство сильно выматывают, это Вист помнил по прошлому разу. Но этот странный не-оборотень, определённо, силён, раз смог сделать это второй раз. Быть может, в его крови тоже течёт Церебро. Об этом тоже хотелось спросить своенравного бога огня.

— Что именно, повелитель? — Кинези поднял голову. В темноте горящие глаза казались двумя жуткими маяками, непременно привлекающими неприятности.

— Там, в этом лагере. С чем сражаются церзы?

— С приходом под светило Повелительницы смерти её творения, что она создала в темноте подземного мира, идут следом за ней. Нас ещё ожидают сюрпризы.

— Будут ещё? — растерялся Вист.

— И ещё более отвратительные. Нам не стоит попадаться им, пока ты слаб.

— А ты? Не сможешь защитить нас?

— Я польщен, повелитель, что ты так думаешь обо мне, — Кинези лукаво улыбнулся, — но в мире людей мои силы не столь велики, как тебе бы хотелось. Дитя мог бы помочь нам защититься, не будь он столь совестлив...

— Что это значит? — Вист скосил взгляд на едва видного в темноте спутника, расслабленно опустившего на колени голову. — Кто он?

— Он? — Кинези отложил посох в сторону. — Я не могу сказать тебе всего сейчас. Ты не сможешь меня понять.

— Ты попробуй, и я попытаюсь.

— Нет. Он равен тебе по силе, даже во многом превосходит. Но совершил ошибку в юности и теперь расплачивается бессилием. Это всё, что тебе следует знать.

— Какая-то глупость! — разочарованно фыркнул Вист, — я бы знал о нём. Церзы Круга всегда в курсе подобных вещей. Мастер Визетис бы знал о нём. Почему церзы его не поймали? Вместо меня, например?

— Он знал, и ты знаешь, — Кинези чуть пригасил взгляд веками, — слышал.

— Не помню, — Вист поднял глаза к небу, — я помню единственное — Мастер Визетис упоминал что-то про войну Белоголового, когда готовился к лекциям. Был когда-то чародей. Его звали Язычником. Но это случилось, когда я был маленький. Говорят, тогда пространство и время плавились в горниле боя.

Кинези загадочно промолчал, ожидая, пока Вист догадается сам.

— Нет! — юноша покачал головой. — Говорили, он убит. Или пропал в пламени собственного колдовства. Это он?

— Видишь, тебе сложно понять...

— Брось! — Вист с недоумением взглянул на склонённую патлатую голову на своих коленях, — это он? Не верю. Писали, Язычник был огромного роста. Что у него горящие глаза и волчья пасть.

— Ты в это веришь? — насмешливо спросил Кинези. — Людям свойственно преувеличивать некоторые вещи.

— Тогда почему он просто не раскидал всех церзов? А? Раз он такой могущественный? Да с ним там обращались чуть лучше, чем с собакой! — кипятился Вист, не замечая, как тяжесть на коленях от головы спутника исчезла. — Разве могучий чародей позволит такое?

— Ответишь сам, дитя? — Кинези обратил взгляд на Галлена.

Вист прикусил губу. Он не хотел будить товарища.

— Прости, — прохрипел Галлен, сжимаясь рядом.

— Хватит просить прощения! — вскипел Вист. — Это правда, ты? Язычник? Это ты?

— Так меня звали когда-то, — согласился Галлен и опустил голову. Рука его поднялась к груди и сжала звезду Элейни.

— Что произошло?

— Мы потерпели поражение, — глухо ответил Галлен. — Это всё.

— Я знаю это! — Вист потёр висок, пытаясь собраться с мыслями, — почему ты здесь? Что привело тебя?

— Он нашёл меня, — Галлен кивнул на сидящего поодаль элементала. — И сказал, что мы сможем помочь друг другу.

— Чем я могу помочь? — удивился Вист. На это Галлен не ответил. Только нашёл во мраке холодную ладонь Виста и прижал к своей груди. Преодолев первый порыв вырвать руку, юноша прислушался к ощущениям. Под ладонью пылала жаром чужая рана, но рана эта была нанесена не на физическом плане, на ином. Словно копьё пронзило несколько энергетических потоков, навсегда разорвав связь с прародителем. Ощутив когда-то мощь Древа и вознёсшись над миром, теперь ему приходилось обходиться ничтожно малым.

— Мне жаль, — выдавил Вист из себя, почувствовав горечь от осознания произошедшего.

— Ты не виноват. Это целиком моя вина. Я возомнил себя равным Древу, и оно меня наказало, — глухо ответил Галлен, отпуская его ладонь.

Вист помолчал, переваривая только что сказанное. Что за отряд? Лишённый сил чародей, бог огня, который в любую минуту может их покинуть, и он, Вист, по-прежнему не понимающий, как одолеть возродившуюся богиню смерти. Чего Кинези хочет добиться?

— Что теперь? — наконец, спросил он, поднимая взгляд на элементала.

— Отдыхай, повелитель.

— Сначала ответь! — в груди поднималось новое чувство. Мастер Визетис их покинул только потому, что того потребовали обстоятельства, и мириться с молчаливостью элементала Вист не намеревался.

— Нам нужно найти моих братьев и сестру, — спокойно ответил Кинези.

— Для чего? А? Скажи! Что случится тогда?

— Ты сам ответь мне, повелитель, — терпеливо ответил элементал, поднимая взгляд на Виста. Юноша смутился. От него снова ждут решений. Что он может решить? Он устал и слаб.

— Я не понимаю, — бессильно вздохнул Вист. — Знаешь, это глупо. Я не могу решать судьбу целого мира. Я один! Чего ты хочешь от меня?

— Ты не один, — эхом отозвался Кинези.

— Ты всё время говоришь загадками! — разозлился Вист. — Верни мне Тайвиса! Его я был бы рад видеть!

— Он всё ещё путешествует, он придёт к тебе сам, — последовал спокойный ответ. Как же этот голос раздражал! И ещё безмолвная тень рядом.

— Галлен... — Вист склонил голову направо.

— Да?

— Да, ничего... — чего он хочет от спутников? Наоборот, они чего-то ждут от него. Решений и деяний.

— Отдохни, Вист, — Кинези подался вперёд, — ты устал. В твоей душе бушует буря. Ей надо успокоиться. И придёт решение.

— Галлен не предаст нас?

— Дитя играет немалую роль в твоей судьбе. Как и ты в его. Будь терпеливее.

Всит вздохнул и прилёг прямо на траву.

— Можешь быть спокоен, — услышал он голос Галлена в темноте. Спокоен.

«Он сомневается. Я его не виню, я бы сомневался тоже. Только Кинези спокоен, как сосредоточие вселенского абсолюта. Потревоженные печати словно рвут тело на части. Церзы наверняка почувствовали моё своеволие. Хотя, быть может, после сегодняшнего им не до меня. Надеюсь, не до меня. Надо отдохнуть. Я устраиваюсь рядом с мальчишкой. Он уже почти спит, но элементал стоит на страже и есть шанс на спокойную минуту. Надо отдохнуть. Я проваливаюсь в сон, как в зловонную яму, кажется что на грудь что-то давит, хочется проснуться, но нет возможности. Вокруг лишь смутные, неясные тени, постоянное движение и от этого начинает мутить. Над головой колышется что-то огромное, похожее на сгусток плоти. Кажется, я чувствую запах крови.

— Галлен, — сладко поёт женский голос. Я его знаю. Это Авина. Демоница из моей прошлой жизни. Как она была хороша! — Галлен... Подними голову...

Это сон, я знаю это потому, что Авина мертва. Скорее всего мертва.

— Где ты? — почему я не могу учуять её запах? Она всегда пахла мускусом и фиалкой. Сладкая, сочная, как перезревший плод и столь же желанная. — Ты жива?

— Конечно жива, — хрустальным звоном разлетается её смех. Даже эту зловонную мерзость вокруг украшает её присутствие. Понимаю, что хочу её увидеть. До боли в мышцах, до истомы внутри.

— Где же ты? — поднимаюсь. — Хочу тебя увидеть!

— Увидишь, — смеётся Авина и со спины льнёт гибкое обнажённое тело, — всё увидишь. Я скучала, — поёт она на ухо едва слышно. — Мой зверь, моё чудовище...

Эти слова в её устах словно льют ледяную воду на раскалённую от желания душу. «Помни, почему ты оказался здесь» — это уже патер Сим. Но Авина не сдаётся.

— Забудь! Мы всё построим заново! Ты и я. Мы больше не совершим прошлых ошибок!

Ошибок. Я касаюсь её кожи там, где гибкие руки обвили мои плечи. Почему я не чувствую её? Потому что это сон. Всего лишь сон.

— Я больше не играю в эти игры, Авина, — говорю и чувствую, как горечь разливается во рту. — Я поклонился Пресветлой. Теперь она мой проводник.

— Чушь! — Авина толкает меня в спину со свойственной ей горячностью, — разве это жизнь? Что дала тебе Пресветлая? Годы страданий! И столько же их будет потом! Подумай! Древо даст тебе сил, оно простило тебя...

— Авина... — я слышу, как она движется бесплотным духом вокруг, но не могу её увидеть.

— Подумай! — её дух витает рядом, — теперь мы будем кратно сильнее! Мы будем не одни!

— Я не могу...

— Они убивают тебя, эти черви убивают тебя, моего исполина, — и она снова прижимается, на этот раз к груди. Я чувствую, как желание поднимается во мне, заглушая голос разума.

— Я поклялся...

— Что стоит клятва, данная в минуту слабости? — поёт искусительница. — Тебя заставили...

— Я решил сам, — почему так горько? Не потому ли, что она права. Меня заставили под угрозой безумия.

— Ты в это веришь? — Авина ласкает мне плечи, — Как глубоко они ранили твой разум?

— Авина... — мне трудно противиться ей. Язычник почуял слабину и рвётся наружу. Сколько они отняли у меня, сколько предстоит наверстать?

— Да... да... накажем их вместе, — поёт искусительница сладко. — Найди меня...

— Ты жива? — я всё ещё не верю. Это сон? Или видение?

— Мы живы, мы оба живы... Найди нас, и мы восславим Древо как раньше, — кажется, она удаляется. Я возвращаюсь с небес на землю. Она лжёт. Лгала тогда, лжёт и сейчас.

— Я обещал отцу, прости, — я выдержал, хотя, если это сон, то он не освежил ни капли, скорее наоборот.

— Тогда я найду тебя сама, — смеётся искусительница и исчезает во мраке.

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Элементал так и сидит, полуприкрыв пламенеющие глаза. Это Кинези. Тайвис всё ещё путешествует.

— Не спится, дитя? — насмешливо спрашивает он. Он всё знает, он всевидящ. Я не хочу говорить с ним. Помнится, в последний раз он просто использовал меня, почти сразу покинув, чтобы появиться снова и вновь исчезнуть. Он ведёт свою игру, в которой мне отведена роль подопытной зверушки. Но мне всё равно. Жаль, если Вист пострадает из-за него. Этот мальчик вызывает симпатию. Как и слепец. Он тоже был мне сипатичен.

— Почему ты не спишь? — спрашиваю только для того, чтобы что-то ответить.

— Я никогда не сплю, — слышу я насмешливое. Проклятый бог огня."

Глава 6. Возвращение Творца

Два коротких стука в дверь дали понять Мастеру Уверити, что наконец-то прибыл гонец.

— Войди и будь услышан, — громко произнёс он ритуальную фразу, хотя, когда было положено начало этой традиции он не мог припомнить. Должность Мастер-церза при Империуме накладывала определённые обязательства, и он считал, что выполнение оных способствует укреплению авторитета Круга Заступников. Именно отступление от порядков и привело Мастера Кримхольма к тому положению, в котором он сейчас. Таково было мнение Уверити, от которого он не хотел отступать ни на шаг.

Массивные двери с резьбой по краю распахнулись и вошёл Мастер Лот, а за ним, опустив голову в остроклювой маске, и его «кукла». Мастер Уверити поднялся навстречу.

— Вы выяснили, кто виновен в смерти Мастера Визетиса? Кто допустил попадание в его руки капсулы с ядом?

— Остролист был зашит в его одежду. Мы не могли предположить, что возможно что-то подобное, Мастер, — кротко ответил Лот. — По-видимому, он планировал такой исход давно, ещё год назад.

— Это очень-очень плохой поворот, Мастер Лот. Теперь количество рычагов давления на мальчишку снизилось до ничего. Понимаете? Мы никак не можем на него повлиять! Есть вести от Кримхольма?

Мастер Лот проигнорировал неуважительное обращение к бывшему своему Мастеру и смело взглянул в глаза.

— Я как раз по этому поводу, Мастер Уверити. С севера пришли плохие вести.

— Вот как? — Мастер Уверити замер. Что может быть ещё хуже? Круг Заступников терпит поражение за поражением от некромитов, последователей чёрной богини, а всё от того, что светлое Церебро на исходе, приходится экономить. А тёмное Церебро, что нашли на острове Тени совращало церзов с истинного пути, и они переходили на сторону противника.

— Гонец, — Мастер Лот отступил, давая «кукле» место, — сообщает, что отряд разгромлен.

— Как? — Мастер Уверити прожёг фигуру в тёмном плаще взглядом. — Как это случилось?

Клюв огромной маски поднялся, и из-под неё раздался искажённый голос:

— Отряд разгромлен неизвес-стными с-силами. С-словно с-сама земля вос-спротивилась нам. Мы потеряли девять гвардейцев и пятерых церзов.

— А что же Мастер Кримхольм? — с толикой яда спросил Уверити, сжимая зубы.

— Мас-стер Кримхольм погиб вмес-сте с Мас-стером Ривволом, защищая отс-ступивших.

— Погиб? — Мастер Уверити на доли секунды замер. К этому он не был готов. Мастер Кримхольм был много опытнее любого из церзов, и вдруг погиб? Это невозможно! Похоже на кошмарный сон, от которого не проснуться. Нужно доложить в Империум, собрать совет Мастеров и выработать стратегию.

— Где его тело? — механически спросил Мастер Уверити, лихорадочно думая о последствиях этого события.

— Ос-сталось на равнине.

— Что? — Мастер Уверити гневно взглянул на Мастера Лота, — Как вы могли? Вернуть немедленно! Простимся с ним как подобает.

— Но...

— Это моё решение!

— Слушаю, — Мастер Лот склонил голову и отступил, вместе с ним отступила и «кукла».

— Выяснили, что с башней Астрологов?

— Разруш-шена до ос-снования...

— Виновные?

— Не выяс-снили. Наша цель поменялас-сь.

Мастер Уверити отвернулся. Точно, на полпути Мастеру Кримхольму было предписано идти к Вало за мальчишкой.

— Это он? Мальчишка всё устроил?

— Неяс-сно...

— Где он теперь?

— Ис-счез...

— Найдите! Немедленно отправляйтесь! Вы понимаете, что это событие представляет угрозу Империуму? Мастер Лот!

И церз возле «куклы» расправил плечи. А он довольно стар, вся шевелюра исчерчена седыми волосами, хотя лицо ещё выглядит молодо.

— Поручаю это вам! Найдите мальчишку! И доставьте тело Мастера Кримхольма в замок Коготь. Похороним нашего брата с честью.

— Что из этого является моей первоочередной задачей? — осторожно поинтересовался Лот.

— Ищите мальчишку. Тело могут доставить и гвардейцы.

— Слушаю, — Мастер Лот склонил голову в знак согласия.

— Идите!

Время подумать, что сказать перед Империумом.

Вист проснулся от резкого толчка. Казалось, опасность повсюду, рядом, внутри. Но нет: светило поднялось над лесом, птицы продолжали порхать с ветки на ветку наполняя воздух сладостью обыденности. Элементал, казалось, даже не тронулся с места за ночь, только прикрыл глаза веками, отдыхая прямо так, сидя. При свете дня его чёрная рука, спокойно покоящаяся на колене, казалась чем-то инородным, как механические игрушки церзов. Вист осторожно придвинулся и коснулся кончиком пальца угольной кожи. Через прикосновение чувствовалось, что под кожей вместо крови бурлит нечто новое, сильное. Церебро. Значит ли это, что Тайвис теперь вышел на новый уровень? И вернётся ли он когда-нибудь?

— Нам надо уходить, — Галлен. Точно, вчера произошло что-то ужасное, но оборотень проявил себя с лучшей стороны, и Кинези попросил дать ему шанс.

— Куда? — вяло спросил юноша. Всё потеряло смысл. Мастера Визетиса больше нет, и некому сказать, куда двигаться дальше. Проклятый бог огня говорит загадками, а Тайвис... Его нет рядом.

— Может, подальше отсюда, — предположил Галлен, вставая. В этот момент элементал открыл глаза, и Вист с разочарованием снова наткнулся на пылающий огнём взгляд.

— Это здравая мысль, — согласился Кинези, поднимаясь, — но я чувствую возмущение в ткани бытия. Это может значить, что мы ближе к цели, чем предполагали.

— Что ты имеешь в виду? — Висту тоже пришлось встать, потому как разговаривать, задирая кверху голову было не совсем удобно.

— То, что ваша цель ближе, чем казалась, — Кинези повернул лицо к поднимающемуся на горизонте столбу чёрного дыма.

— Там ещё одно воплощение, да? Нам туда?

— Какова твоя цель, Повелитель? — Кинези обратил огненный взгляд на спутника. Вист растерялся. До сей поры он думал, что их цель найти божественные воплощения на земле прежде, чем это сделает Она. И об этом он сказал плутоватому богу огня.

— А что потом? — Кинези хитро улыбнулся.

— Не знаю, — честно признался Вист, — я думал, вы мне скажете. Может загнать Арахве обратно в недра? Эта цель?

— Чтобы сделать это потребуются силы много большие, чем ты обладаешь, Повелитель. Она окрепла при свете верхнего мира.

— Тогда к чему это всё? — разочарованно выдохнул юноша, — в чём смысл. Зачем Мастер Визетис умер? А Тайвис? Зачем?

— Ты всё ещё не веришь, — загадочно сказал Кинези, отворачиваясь, — нам следует вернуться.

— Зачем? — почти выкрикнул Вист, дёрнул элементала за плечо, едва не обжёгшись о раскалённую кожу.

— Хочешь ты этого или нет, но ты идёшь путём, который определило тебе Древо, — услышал он, — капля дождя не определяет своего пути. Она падает вниз, повинуясь силам природы. Так и ты придёшь к своему предназначению. А пока нам следует вернуться.

— Я хочу поговорить с Тайвисом!

— Он ещё путешествует.

— Он не вернётся! Ты убил его! — Вист, сам не понимая, что делает, толкнул элементала в спину, добавив ещё и разряд. Кинези едва ли задел этот толчок, и он медленно обернулся.

— Ты в смятении, Вист, это то, что свойственно людям. Я прощаю тебя.

— Мне не нужно твоё прощение!

— Мы скоро встанем перед выбором, повелитель. Ты должен быть готов.

— Я никуда не пойду, — Вист отступил, покачивая головой, — пока ты не вернёшь мне Тая.

— Он задержит тебя.

— Всё равно, я хочу, чтобы он был рядом!

Кинези вздохнул печально.

— Будь по-твоему, — элементал просто сел на землю и замер. Галлен взирал на эту сцену с нескрываемым страхом. Чего он опасается, Вист не мог понять. Но, может быть, он просто трус? Был рождён трусом, и влачит свою жалкую жизнь. Он - Язычник? Это смешно! Тот чародей не боялся даже гнева богов, так говорили о нем. А этот... Просто жалок.

Элементал тем временем совершенно расслабился и обмяк. Посох, погасший и бесполезный упал возле чёрной руки. Птицы пели над головами, насекомые суетились под стопой. Словно ничего не происходит. Счастливые в своей непричастности.

Время шло, а тело Тайвиса оставалось неподвижным. Вист испугался, что он больше не встанет. Галлен замер рядом, присев прямо на траву и поджав колени к подбородку. Церзы до сих пор не настигли беглецов, а значит, Галлен сдержал слово. Даже воронов нигде не видно, лишь ястребы кружат над полем в поисках добычи.

— Ты тоже... — не выдержал Вист.

— Что? — Галлен поднял голову.

— Считаешь, что мы что-то сможем сделать?

— Мне трудно судить, — уклончиво ответил Галлен, пряча глаза, — я знаю, что могу сам, если дам волю своему чудовишу, и это ужасает меня. Что за сила в твоих руках, мне не ведомо, но я верю ему, — Галлен кивнул на элементала, — он показал мне, как мир изменится, если ничего не сделать. И сказал, что ты сможешь это остановить.

Вист упрямо опустился на колени рядом с элементалом. Все верят в него. Может, пора поверить и самому?

"Хорошо, что мы сидим под сенью деревьев . Солнце раскалило воздух. Язычник не любил жары, Вестнику безразлично, но дышать становится все тяжелее. Воздух набухает влагой от земли. Слепни и мухи не дают покоя в предчувствии ясной погоды. Мы ждём. Вист верит, что элементал вернётся. Но вот Тайвис судорожно вздыхает и заваливается вперёд. Вист спешит подхватить друга.

— Тай!

— Вист, — это действительно, слепец. Ему повезло вернуться. Но я ему все равно не завидую. Потому что могу похвастаться тем же. И что я теперь? Орудие, не властное над собой, которым все хотят воспользоваться. Мальчишка в порыве чувств обнимает товарища. — Почему всё так странно?

— Что именно? — голос мальчишки предательски дрожит. Он теперь тоже повесил себе на шею жернов вины перед элементалом за содеянное.

— У меня... я... — Тайвис откашливается, а потом приподнимается, — странно себя чувствую... я... видел Древо, Вист! Я его видел! Оно говорило со мной!

— Тише, тише, — мальчишка прижимает товарища крепче, — ты вернулся. Я очень рад, не представляешь, как.

— Уф-ф-ф, — элементал встряхивается и неуверенно выпрямляется, игнорируя чужие руки, — что со мной стало? Я чувствую себя по-новому.

— Это Древо, Тай, я попросил за тебя, — тихо лепечет Вист, вдруг осознав последствия своего решения. Что сейчас скажет элементал? Мальчишка думает, что поступил, как эгоист, вернув друга. У элементалов короткий круг жизни, и он был готов к исходу.

— Так это ты виноват? — горько усмехается Тайвис, нашаривая посох рядом. Сжимает на нём пальцы, — а я-то рассчитывал откосить от конца света. А ты решил, что мне ещё рано...

— Мне было бы скучно без тебя, — натужно смеется Вист, тайком вытирая выступившие слёзы.

— Второй раз помирать будет не так страшно, — вздыхает Тайвис, медленно поднимаясь на ноги. Как же ты ошибаешься. Второй раз в разы страшнее.

— Может, не придётся, — всхлипывает Вист. Кажется, он поверил в успех предприятия, хотя даже не представляет его целей.

— Кинези, надеюсь, не бросил тебя? — Тайвис встает, чуть покачиваясь, словно не чувствует собственных ног. Я поднимаюсь тоже. На случай, если он не удержится.

— А кто притащил сюда твоё тело? Как думаешь?

— Надеюсь, он с ним хорошо обращался, — ворчит Тайвис, придирчиво ощупывая бока, — я босиком! Нужны башмаки или сапоги, что-нибудь!

— Найдём, — Вист уверенно машет рукой, и взгляд его падает на месте меня. — Это Галлен, он с нами... пойдёт.

— Галлен? — Тайвис поворачивается ко мне, как гончая, почуявшая добычу, — правда?

— Вы знакомы? — кажется, мальчишка ревнует. Но мне всё равно. Я бы с радостью забыл о знакомстве с элементалом. Ни одна встреча с ним не принесла мне хорошего. Наоборот, каждый раз, как мы встречаемся, мой и без того хрупкий мир трещит по швам.

Элементал протягивает руку для пожатия. Но с другой стороны, слепец мне нравится. Несмотря на положение, он полон энергии и радости. Быть может, стоит у него поучиться. Я жму протянутую ладонь.

— Рад снова встретиться с тобой, — радостно сообщает Тайвис. — Вист, ты не поверишь, кто перед тобой!

— Я знаю, — нехотя прерывает мальчишка радостный порыв товарища, — Думаю, мы и так задержались здесь, Кинези велел вернуться.

— Куда? В монастырь?

— Нет, долго рассказывать, — Вист тянет друга вперёд, — идём, расскажу по дороге.

Мы идём назад, Вист рассказывает, что приключилось с нами за последние сутки. Тайвис молчит. Мы идём медленно, давая элементалу время свыкнуться с новым телом. Я молчу, мне тревожно. Помимо прочего, я чувствую движение в недрах. Это, определенно, нехорошо. За всё время, пока мы идем на дороге, ни один всадник, ни одна повозка не нарушает нашего уединения, даже птицы над головой не кружат. Вист усмотрел в этом добрый знак, но я не разделяю его оптимизма. Я знаю, что это лишь затишье перед бурей. В недрах земли движение становится сильнее, а на поверхности всё замирает в предчувствии.

— Никого нет, что с тобой? — расслабленно окликнает меня мальчишка.

— Разве ты не чувствуешь? — невольно слова вырываются шипением, — это вокруг. Здесь нечистое место!

— Может, поэтому, нам и надо было сюда прийти? — смеется Вист. Жизнь уже не кажется ему мерзкой и пустой. Присутствие друга дает ему силы. Но их все равно мало, неужели для него это не очевидно?

Разорённую стоянку церзов видно издалека. Вывороченные пласты земли, поднятые к небу камни, как вырванные зубы гиганта, черные нити дыма от тлеющих головешек. Огромные борозды, словно бы исполин вздумал пахать землю, да не доделал и увел плуг в сторону. От стоянки к горизонту тянется грязный след из перепаханной земли.

— Куда он ведёт? — Вист с любопытством вглядывается вдаль, где на горизонте плывет в мареве незнакомый город. Почти как мираж. Но мне не до красот и диковин. Я чувствую здесь присутствие Темной госпожи. Темное Церебро пропитало все вокруг, и казалось, ещё немного и мертвые, напившись чудодейственной субстанции встанут. Мне хочется бежать.

— Нам надо уходить! - говорю тихо, чтобы почившие меня не услышали. Я лукавлю сам перед собой. Им все равно, но не безразлично тварям из бездны. Мы зря сюда пришли. Кинези плут, он привел нас в ловушку

— Погоди, — Вист приглядывается к груде земли перед собой, — там человек! — и он спешит вперёд.

— Вист, не торопись! — Тайвис ускоряет шаг, но быстро выдыхается и плетётся следом, как и раньше, со скоростью улитки.

— Это Кримхольм! — Вист подхватывает бесчувственное тело, наполовину зарытое в землю, под плечи. — Давайте, помогите мне!

— Он мёртв! — неужели не очевидно? Этот человек, не раздумывая приказал поить мальчишку ядовитыми травами, а Вестнику угрожали заключением, припомнив старые грехи. Зачем спасать этого церза? Они все не заслуживают помощи!

— Нет! Он жив, я чувствую! - не отступает мальчишка.

— Вист... — Тихо зовёт Тайвис, останавливаясь чуть поодаль. Но слышу лишь я, потому как мальчишка увлечён своим занятием. Он видит перед собой человека, чьи шансы на жизнь только что выросли в несколько раз. Наивный ребенок! Его не пощадят! Уж, Язычник может поведать об этом!

— Здесь тебе предстоит сделать выбор, повелитель, — слышим мы чистый и ясный голос. Кинези. Снова. — От твоего решения зависит исход этой битвы.

— Мне надоели твои загадки! — Вист касается холодной, перемазанной в земле и крови, кожи полуживого церза. Церебро серебристым туманом стекает с пальцев, напитывая источенное схваткой тело.

— Выбор сделан, — раздается тихое за спиной. Что это значит? Выбор сделан. Нет пути назад, и нас увлечет за собой потерявшее управление колесо судеб. Кримхольм дёргается, а потом протяжно и тихо стонет, выплескивая невнятными звуками всю боль, что сконцентрирована в его теле. Мне не жаль его. Ловлю себя на мысли, что с бо́льшим удовольствием перегрыз бы ему глотку. Рука сама тянется к звезде Элейни на груди. Сжимаю в кулаке символ Пресветлой, чтобы острые углы впились в ладонь и вернули меня к свету. Нет, Язычник, я не дам тебе волю.

— Видишь, он жив! — юноша делает мне знак, что ему нужна помощь, и мы вдвоём вытаскиваем тело на высохшую, не сгоревшую во время схватки траву. — Жив...

Я преодолел себя, помог ненавистному для меня церзу. Ты гордишься мной, отец?

— И что ты с ним будешь делать? — Кинези подходит ближе.

— Доставим его в город. Ему там помогут.

— Не это должно тебя волновать.

— А что? — Вист в бешенстве поднимает голову и замирает. Я застываю тоже, чувствуя давно забытые движения на обоих планах

— Да, дитя, это оно... зерно Скверны... — довольно шипит Кинези. Будь проклят! Вист поднимается на ноги. Посреди пластов снятого грунта чернеет пятно мертвой земли. Похоже, там, в эпицентре лежат нагроможденные тела, сложенные подобно чудовищной поленнице, и ровно посередине, прорываясь, как гнойник, бьется тёмная, мёртвая субстанция, тонкими нитями растекаясь вокруг и пропитывая землю.

— О, боги,- только и смог сказать мальчишка. Я молчу. Это значит, что скоро эта земля омертвеет. Скверна, завоевав себе это пахнущее травами поле, уничтожит всё, до чего дотянется, превратит в гниль, труху. А потом тронется к безымянному городу. Внутри зарождался ужас и отвращение. Семя Скверны. Опять. Сколько их раскидано по Сиккури? Я вырвал одно, но чего мне это стоило? И должен ли я сделать это здесь? Оно сильнее проросло, и моих сил может не хватить.

Но Вист решает за меня. Он долго стоит, глядя на мерзость неподалеку, а потом выпрямляется.

— Дитя! — чужим, незнакомым голосом говорит он. Он, словно вырос и стал шире. Что-то чужое, могучее чувствуется в нем сейчас. Язык не повернется назвать его мальчишкой.

— Да, Повелитель, — Кинези подходит ближе и опускается на одно колено, склонив голову. Я невольно делаю то же. Это уже не Вист, это кто-то иной.

— Выжги... — рука не-Виста поднимается и указывает на пятно Скверны.

— Как прикажешь, — Кинези поднимается, отбросив посох, в каждой руке его вырастает по языку пламени. Истинная мощь. Я отпускаю голову почти к самой земле. Можно проклинать или боготворить своих идолов, но недооценивать их нельзя. Нельзя забывать, кто они.

— Что за детские игры? — говорит неизвестный, — истинным пламенем.

— Повинуюсь, — Кинези стряхивает с рук жёлтое пламя, как песок, а затем в его ладонях вырастают сиреневые языки. Я знаю, что это за пламя. Оно сожжёт абсолютно всё на всех планах. Квентиссенция уничтожения. Мы забываем, что огонь, дарующий пищу и тепло, может разрушать, как я позабыл, что Кинези не только огненный плут, но и само уничтожение.

Кинези же спокойно подходит к самому пятну и поднимает лицо к небу, словно прощаясь с солнцем. От элементала волнами расходится синее всепоглощающее пламя, и оно выжигает всё на своём пути. Чудом этот огонь не достигет Виста, Кримхольма, и меня. Я замер, стоя на коленях, не в силах отвести взгляда. Поле пылало, и пылало оно не на одном плане, а на всех, куда мог дотянуться бог огня, выжигая всякую жизнь, не давая тёмным росткам и капли надежды. Огонь бушевал, заполняя мысли, словно бы пылал не только на земле, но и в разуме. И это было прекрасно, смертельно прекрасно. Наконец, синие языки, усмирённые чужой волей, уменьшаются, а после и вовсе гаснут. Кинези обращает к своему повелителю слепой взгляд. Печати на теле отзываются на волны Церебро протяжной болью, но я не могу уйти, не могу остановится и перестать смотреть на пожар передо мной. Я, словно, мотылек, готов лететь в этот костер, чтобы сгинуть в нем навсегда. Почти физически больно, когда пламя гаснет.

— Ты хорошо потрудился, дитя. - Слышу чужой голос.

А потом мальчишка вернулся.

— Что... Что это было? — потрясённо спрашивает он, взирая на пустую безжизненную землю.

— С возвращением, Повелитель, — и элементал учтиво кланяется. Я знаю, что должен делать и склоняюсь перед мальчишкой тоже."

Глава 7. Новые визиты

"Мы снова в пути. Вист натянул раструб плаща плотнее. Нам пришлось вернуться в монастырь Пречистой Девы, чтобы оставить там потерявшего сознание церза. Я бы с большим удовольствием оставил его лежать там, в поле, но мальчишка преисполнен милосердия. Быть может, он и вправду сможет спасти этот мир? Не мечом или умением обращаться с Церебро, но своей добротой. Не этому ли учил меня патер Сим? Сейчас, я уверен, он смотрит на мальчишку из небесных чертогов и преисполняется довольством. Блудный сын его под присмотром. И от этой мысли мне самому становится теплее. Да, мальчишка делает нас лучше, чем мы есть. Слепец тоже был против подобного акта милосердия, но Вист настоял, что бросать церза в поле рядом с выжженной пустыней не годится. Ни он, ни Тайвис, ни тем более я, ни один из нас не решились заговаривать о происшествии. Это было нечто новое, незнакомое, и, что лукавить, пугающее. Я вижу, как мальчишку переполняют противоречивые чувства. Он не был готов расстаться со своей свободой воли, тогда как элементал уже привык к роли чужого орудия и отнёсся ко всему безразлично. А я? Значит ли это, что и мне надо смириться с перспективой служить забытым богам? Я владел собственной жизнью и это время ещё долго будут вспоминать, как самую кровавую смуту из всех, что пережила Сиккури. Теперь всё иначе. Я по-прежнему властен над собой, но вынужден покоряться более сильному. Или склоняться перед простым участием, как путник покоряется жару светила в солнечный день. Готов ли к этому Язычник? Как говорил Вур, старый приятель моего отца, его из меня выпарили. А значит, время Вестника. Время милосердия.

Матушка Селесити предлагала нам кров и обед, но Висту показалось, что оставаться в монастыре — значит, подвергать опасности всех, кто там находился. На обед, правда, мы всё же задержались. Земные потребности делали жизнь более приземлённой и давали понять, что мир ещё стоит и не рухнул пока в пропасть безумия.

Элементал стянул сапоги с Кримхольма, благо они оказались ему в пору. Вист был против, но сопротивлялся вяло. А элементал заявил, что это не воровство, и не мародёрство, а честный обмен: жизнь и благополучие на сапоги, и никак иначе. Мальчишка был слишком растерян, чтобы возразить, а потому, мы выдвинулись к порту в надежде нанять там повозку или же лошадей с тем, чтобы двигаться дальше. Однако, едва мы вошли в порт, стало ясно, что здесь удача нам вряд ли улыбнётся.

Я помню этот порт. Когда-то он, как лихой матрос, ругался, отплёвывался пиратскими барками, курился кострами коптилен, но сейчас он стал похож на умирающего от чахотки больного. Быть может потому, что некогда многолюдные улочки опустели, или оттого, что почти на каждой из каменных стен, уродуя облик города, чернела вытравленная огнём кривая руна. Некромиты. Они здесь, и их госпожа тоже. От упоминания её имени, даже отзвука его по телу проходит дрожь.

— Что дальше? — Задал Тайвис мучивший всех нас вопрос. Ещё в монастыре он попросил обмотать чёрную руку длинными лоскутами ткани, чтобы не бросалась в глаза своей неестественностью, а лицо спрятал так же, как и Вист, в тени капюшона плаща. Посох отчего-то он скрывать не стал, и теперь вышагивал по улочке, опираясь на него без всяких стеснений. Хотя думаю, что столь оглушительный знак точно нас выдаст, если хоть кто-то вздумает присмотреться к расчерченной огненными трещинами палке. От элементала пахнет пряно. Я чувствую что-то давно забытое. Думаю, виной тому его новое тело. Мы ещё узнаем много нового о нём.

— Я думаю, — Вист растерян. Он до сих пор не осознал происходящего и понимание собственной несвободы тяготит его. Или мысль о том, что благополучие многих зависит о него. Как ни крути, это тяжкое бремя. Слишком большое для него одного.

— Думай побыстрее, — Тайвис поворачивает голову назад через плечо, — мне кажется, за нами идут.

— Кто? — Вист оглядывается. На улочке лишь мальчишки-торговцы с корзинами торопятся поскорее вернуться домой со скудной ярмарки.

— Никого не вижу.

— Потому что ты смотришь глазами, — Тайвис тянет слова и нервы, ускоряя шаг, и ровняясь с товарищем. Я тоже слышу. Не только неумело скрываемые осторожные шаги, но и отвратно пахнущее дыхание нескольких глоток.

— А чем смотришь ты? — попробует пошутить Вист.

— Всем остальным, мой друг, всем остальным, — не смущается элементал.

— Я тоже чувствую, — выходит тихо и хрипло. Я не совладал с голосом. — Чувствую запах. Разложение и кровь.

— Тогда, нам лучше уйти с улиц, — несмело предлагает Вист.

— Куда? — невесело смеётся Тайвис, — боюсь, нас никто не примет.

— Есть хочется, — это Вист. Я не голоден. Мне хватило сытного обеда в монастыре. Кажется, за время моего воздержания, я научился обходиться малым. Странно, что Тайвис молчит, обычно он громче всех говорит о своём пустом брюхе. Так было до метаморфозы. Быть может, это из-за нового тела? Какие ещё сюрпризы таит в себе обновлённый элементал? Предстоит узнать.

— Есть немного монет, — элементал себя хлопнул по поясу, где уместился тощий кошель. — Можем попробовать купить еду у рыбаков. Только продадут ли? Нынче гостей не жалуют. Странное время.

— Да, странное, — соглашается Вист, — можно попытаться.

— Стойте! Именем Владетеля! — нам преграждает дорогу отряд воинов, похожих, скорее, на ополченцев нежели на регулярную армию. У каждого стёганый доспех на нательной рубахе, штаны да короткие башмаки на ремнях, цеп у пояса, а в самом центре группы стоит, ухмыляясь церз в тёмной тунике до пят и алой нашивкой на груди. На груди его тускло отсвечивает фиал с тёмно-серой каплей внутри, а руки в перчатках Мастера подрагивают от желания пустить их в ход. Мне страшно? Скорее нет. Каждого из этих увальней мы сможем одолеть. Захочет ли этого мальчишка, вот в чём вопрос.

— Стоим! — Тайвис сразу поднимает ладони, не выпуская из руки посоха. Мальчишка оглядывается, но я знаю, что за спиной стоят ещё двое таких же бойцов.

— Кто такие? — вкрадчивым голосом спрашивает тот, с алой нашивкой.

— Паломники, — ни капли не смущаясь, выдаёт элементал, — путешествуем по святым местам. Это его любимая отговорка. Он пользуется её постоянно.

— Паломники, говоришь, — тот, в сером балахоне под настороженными взглядами своих охранителей, подходит ближе и поводит носом, словно бы принюхиваясь, — от вас смердит Церебро! Церзы? - он узнает меня? Что будет, если узнает? Я хочу бежать, но бросить товарищей теперь не могу, я словно взял на себя новое бремя, когда поклонился мальчишке там, в поле.

Тайвис демонстративно втягивает воздух носом, принюхиваясь. Он твёрдо вознамерился продолжить балаган, и Вист вдруг развеселился от этого.

— Вовсе нет! От меня так вообще не пахнет, вон от Галлена, скорее всего воняет, но тут уж ничего не поделаешь, такова его доля...

— Замолчи! — тёмный церз поднимает руку. — Мой господин пожелает побеседовать с вами.

— Господин? Какой такой господин? — Тайвис кряхтит, когда в спину ему прилетает кулак, — а кто у нас господин?

— Сотол Сиккурийский ваш господин, непути. Вы на его земле, значит, принадлежите ему с потрохами.

— Я бы не сказал. Отчего ваш господин считает что властен над всеми? — возражает Вист и теперь ему приходится сдержаться от возгласа, когда удар попадает по пояснице.

— Вперёд, — господин в тёмном машет рукой, давая понять, что разговор окончен, и следует выдвигаться.

— Не толкай! — услышал Вист возмущённый возглас, а потом всё завертелось как в водовороте. Тайвис сделал рукой движение, словно бы разбрасывал перед собой песок или сеял зерно, и под ногами у ополченцев заискрила мостовая, заставляя отступать. Не ожидая такого поворота, воины отпрянули в сторону. Я должен помочь, но не чувствую решимости. Всего миг на то, чтобы принять хоть чью сторону. И выбор случается сам собой помимо моей воли и сознания. Печати отзываются тягучей болью, пробивая все тело огненными спицами. Я заставляю себя не обращать внимания на это. Тело сжимается, покрывается шерстью, как раньше, во времена моего могущества. Одежда опадает на землю и я хорем в мгновенье взлетаю на плечи серому церзу. А тот от неожиданности отпрыгивает в сторону, закричав по-женски, и позабыв про перчатки Мастера.

— Куси его за шею! — слышу голос слепца. Он твёрдо вознамерился наказать стражей, осыпая искрами тех, что пододвинулись со спины. Вист, ничего не понимая, выкинул руку вперёд, толкая нападавших силой Церебро. Тёмному церзу не до него, я прокусил кожу на шее, ровно там, где бьётся вена. Вкус крови пьянит, но нельзя поддаваться искушению. Церз вопит, пытаясь стряхнуть с себя гибкое тело, но я ржавой, юркой молнией перебираюсь на грудь, перекусываю тонкую цепочку фиала в месте, где кольца сходятся недостаточно плотно, и с ним отпрыгиваю в сторону в сторону, волоча треснувший сосуд за собой. Меня охватывает эйфория от вкуса крови, хочется вернуться, завершить начатое, отринуть печати, подняться надо всеми и снова стать тем, перед кем склоняли головы лучшие из королей. Но рядом я вижу тень патера, и потому смиренно забиваюсь в щель в каком-то тупике. Печати бьют по нервам частыми ударами сердца. Опьянение отступает, оставляя пустоту, боль и вкус железа во рту. Я возвращаюсь к человеческой форме. Как неосмотрительно было поступить именно так. Что со мной случилось, что заставило презреть осторожность? Словно это была чужая воля. Кто-то толкнул к этому. Мне дурно от произошедшего и даже мутит. Я склоняюсь к самой земле."

Ополченцы отступили, кто-то даже побежал прочь, не ожидая отпора. Но двое остались и надвинулись на приятелей, нелепо размахивая своим оружием.

— Чего не бежите-то? — по-свойски спросил элементал, перехватывая посох двумя руками. Ополченцы переглянулись, но боевого духа не утратили.

— Опустите оружие, и мы вас не тронем, — заверил Вист, на всякий случай отслеживая воющего церза, зажавшего шею с прокушенной жилой. Кровь обильно лилась ему на плечо. — Никакой драки, и мы сами с вами пойдём.

— Что? — Тайвис замер, прислушиваясь, словно не верил собственным ушам. - Ты серьёзно?

— Да, сами, — Вист кивнул для верности, хотя знал, что элементал этого не увидит, — и даже поможем вон этому.

Ополченцы слегка опешили от неожиданного предложения, но прикинув шансы, отступили.

— Как скажешь, твоё чародейство, — пробасил один из них, — мы — люди маленькие. Нам сказано, всех, мы и водим. А церзов нам не надо, это вон, — и он кивнул на оседающего на землю предводителя, — г’сподин Лерик ловит. Кто ж знал...

— Льери, тупая ты башка! — простонал сквозь зубы церз.

— Я и говорю, Лерик, — согласился мужик. Висту вдруг сделалось смешно. Он присел рядом с бледнеющим церзом.

— Тай, поищи Галлена, мы идём с этими господами, — ладони наполнились Церебро, чтобы влиться в обессилевшее тело тёмного церза.

— Как он прыгнул? — восхитился Тайвис, и по звуку Вист понял, что он удаляется в сторону, — Ты видел? Я только подсказал, а он уже там, не ожида-а-ал. Такой прыткий!

Вист подумал, найти бы теперь прыткого товарища. Он признался себе сам, что от Галлена по-прежнему ждёт предательства. Он бы не удивился, если Галлен вернётся вместе с церзами Круга. Или не вернётся и исчезнет совсем, и от него останется только куча изношеной одежды. Всё-таки хорошо, что Тай теперь здесь, с ним любое событие приобретало оттенок бесшабашности. Вот и сейчас, что ждёт их в стане нового владетеля? Зачем он решил идти туда? Ответов на эти вопросы не было, зато была уверенность, что он поступает верно.

— Вист! — раздался голос элементала, приглушённый расстоянием, но многократно отражённый стенами.

— Что? — юноша остановил кровь, но церз всё равно выглядел очень бледным и обессилевшим, словно прокусив артерию, хорь повредил не только физическое тело. Вист сделал знак сопровождающим церза ополченцам, что тому нужна помощь, и те согласно потянули боевого товарища встать на ноги.

— Принеси сюда те вонючие тряпки, что кое-кто называет одеждой...

— Тай! — Галлен не нравился не только Висту, определённо. Даже стало смешно, когда он представил лохматого товарища в каком-нибудь тупике без одеяния, в срамном виде с единственным орудием, способным напугать лишь дев да детей, но с фиалом в руках. Герой, что сказать. Без него исход схватки был бы иным, возможно даже с жертвами. И всё же он не убежал, не убежал. — Ты мог бы и не кричать на весь порт. Иду...

Так друзья в сопровождении двух оставшихся ополченцев и еле ползущего церза, с трудом переставляющего ноги, отправились в гости к тому самому владетелю, что решил прибрать к рукам все окружающие земли. Когда они вышли из порта на наезженный тракт, к ним присоединились и прочие, что ретировались, едва поняли, что сражаться придётся не с бродягами, а церзами неизвестной силы.

Тайвис постоянно говорил, и от этой бестолковой трескотни поход казался обычной прогулкой, если бы не угрожающие головы цепов у пояса их охранителей. Галлен оделся, и шёл молча, стараясь держаться позади.

— Как вышло, что ты обернулся хорем, а Гал? — не унимался Тайвис, — я думал, печать крепко тебя держит.

— Не знаю, — бубнил Галлен в ответ, — так вышло.

— Болит? — с участием спросил Вист.

— Немного, — уклончиво выдохнул Галлен. Наверняка болит. Чтобы преодолеть печать, ему пришлось с кровью вырвать себе это право. И это он сделал ради них, ради Виста. Сделалось неловко. Может, он зря такого скверного мнения о товарище.

— А вы, господа, откуда будете? — не отставал элементал, развлекая всех разговорами.

— Местные мы, — прогудел здоровяк, один из тех, что остались со своим церзом, — из Рыбок.

— А Рыбки это...

— Деревня туточки, рыбацкая. Я и сам рыбак. Только владетель говорит — призыв. А я что? коли я пойду, оброку на семью не будет. Я и пошёл.

— И жалованье платят? — продолжал Тайвис, пристраиваясь рядом со здоровяком.

— Не-е-е, харчами платят, а жалование в уплату оброка идёт...

— А звать тебя как?

— Юнас, — здоровяк протянул широкую ладонь элементалу, — Лиходеловы мы.

— Пираты, что ль?

— Было, — смеясь согласился Юнас. Церз покосился на разговорчивого охранителя, но ничего не сказал. — Дед мой знатный был головорез, только повесили его. Вместе с командой.

Тайвис важно кивнул.

— А ты откель? — обратился охранитель, — я смотрю, фокусы могёшь!

— Могу! — Кивнул элементал, — я много чего могу.

— Владетель фокусы уж больно любит, — согласился Юнас, — всё ищет чего-то. Подай, да принеси. А наше дело что? Маленькое. Доставить, да и всё.

— Ищет, говоришь? — задумчиво переспросил Вист. Что-то много ищущих развелось в Юстерии. Как бы не одного они искали вместе с владетелем. А если так, что быть может, не зря он согласился посетить это место. Правильно КУинези говорит, что колесо судеб уже раскрутилось. Похоже, Висту не уйти от своего предназначения, как его товарищам.

— Ищет, как не искать, — простодушно кивнул охранитель.

— А ты, — Тайвис поравнялся с тёмным церзом, — как тут оказался?

— Я не та деревенщина, с которой ты так легко можешь говорить, — надменно бросил церз. Был он молод и неопытен на вид. Теперь, когда напускная строгость и лихость с него слетела, как шелуха с луковицы, перед друзьями стоял почти что юный, немного заносчивый человек с едва пробивающейся порослью над губой. И его попытки восстановить свой статус казались смешными и наигранными.

— Он в академиях обучался, — прогудел Юнас, и церз ожёг его взглядом.

— Ого! В Съёрра-Беккерианской? — с ещё большим интересом подступился Тайвис.

— Да, — с достоинством ответил церз.

— Выгнали? — без всякой мысли спросил Вист. Для церза он слишком молод, скорее он должен был находиться на практике в котором-то из сопутствующих филиалов, чем стоять на службе. Отсюда и понял, что Академию, скоро всего тот не окончил.

— Я сам ушёл! Не желаю обучаться в закосневшей структуре, которая не выполняет своих функций. — Буркнул церз, отворачиваясь.

Перед путниками, тем временем раскинулась высокая стена большого замка.

— Ничего себе! — присвистнул Вист. Как от них укрылось столь большое сооружение? Стена поднимала на два человеческих роста, а ворота украшены отлитыми из стали головами львов. Такое, пожалуй, не пропустишь, и не забудешь.

— Впечатляет? — встрепенулся Тайвис, касаясь плеча товарища.

— Ещё как!

— Надеюсь, Вист, у тебя есть план, — тихо и быстро проговорил элементал. — Я, правда и сам хотел сюда, но теперь не уверен.

— Всё будет хорошо, мы просто поговорим, — успокоил юноша друга. Оглянулся на Галлена. Тот тоже, потрясённый размахом, задрал голову, разглядывая вычурное литьё и ковку на воротах.

— Заходьте, — Юнас отворил перед ними тяжёлую калитку.

— Просто поговорим, — выдохнул Вист сквозь сжатые зубы, переступая высокий порог.

Глава 8. Огонь и ветер

Мастер Кримхольм пришёл в себя от странных шуршащих звуков возле уха. Сознание с трудом пробивалось через толщу образов, что память вытаскивала из глубин. Ночь, тёмные глаза мальчишки, жар от огня вокруг столь сильный, что казалось, слезает кожа, и толстые лозы, ломающие хрупкий купол из замёрзшего вохдуха. На зубах тогда скрипела земля, обоняние было полностью забито запахом дыма, уши закладывало от скрежета, криков умирающих товарищей и воя чуждых этому миру созданий. Это приснилось ему или же было на самом деле. Кажется, он умер.

Церз сжал кулаки, не открывая глаз, проверяя реальность на прочность. Нет, тело всё ещё подвластно ему, суставы болят и опаленная кожа горит несуществующим огнём, значит, он не мёртв. Но как он выжил? Он отчётливо помнил огромную толщу лозы, опустившуюся прямо на голову, слышал хруст собственных костей, отдающий в зубы. А сейчас? Кримхольм открыл глаза. Над головой — беленые своды потолка, чуть ниже дверь тёмного дерева в таких же светлых стенах. Похоже на келью какого-то монастыря. Монастырь Пречистой девы, откуда забрали мальчишку? На ум приходил только он. Кримхольм повернул голову на грубой, набитой травами подушке, чтобы разглядеть на стене над изголовьем отблески с позолоченных лучей звезды Элейни. Точно. Но как он здесь оказался? Неужели братья оставили его здесь? Круг Заступников не мог так поступить, если только они всё ещё живы.

Кримхольм подтянулся в постели, пошевелил ступнями, затем кистями рук. Паралича нет, это хорошо. Даже боль и та притупилась. То есть он жив, и даже почти здоров. За исключением ноющего ребра. Кримхольм подтянул рубаху к подбородку, чтобы взглянуть на своё тело. Так и есть: огромный лиловый кровоподтёк украшал правый бок от плеча до самого бедра. Ему здорово досталось. А где же Риввол? И Кхава? И где перчатки Мастера? И фиал? Кримхолм в панике хлопнул себя по груди. Так и есть, фиала нет. Лишь четыре тёмных следа от его «коготков». Он теперь столь же ничтожен, как любой из людей. Что он может без фиала? Ничего.

Звуки, не дающие покоя, меж тем, прекратились и отворилась дверь, пропуская потупившую взор монашку с кувшином воды и ярко розовый столб солнечного закатного света.

Монашка бросила только один взгляд на проснувшегося гостя, поставила кувшин на столик у изголовья и удалилась, не сказав ни слова. Оплот целомудрия и спокойствия. Кримхольм потянулся к кувшину. Молоко. Бок стянуло кольцом боли от неловкого движения. Церз скорчился на кровати. Но как же прекрасно было пить! Особенно, когда ты не рассчитывал даже выжить. Что произошло? Кому задать вопросы?

И, словно в ответ на его немые восклицания, дверь снова отворилась и вошла Матушка, кажется Селесити. С ней он спорил о том, чтобы забрать мальчишку из стен, и ей угрожал вниманием со стороны Круга Заступников. Сейчас произошедшее казалось эпизодом из совсем другой жизни. Стоило ли требовать отправить весть в Круг Заступников, или можно просто просить? Она, не задумываясь, примкнула к мятежникам. Это не стоит сбрасывать со счетов.

— Приветствую, Мастер.

До чего у неё мягкий голос, но Кримхольм бы не стал обманываться этой напускной кротостью. Бывали в его жизни скромницы, что доставляли церзам Круга не меньше хлопот нежели тёмные некромиты.

— Где моя одежда? — грубо спросил он, — и фиал. Мне нужен фиал!

— Всё лежит у меня в комнате, не волнуйтесь, вам всё вернут, — Матушка встала у кровати, оглаживая гостя скорбным взглядом.

— Когда? — вышло хрипло и жалко. Разве может Мастер-церз быть жалким? Никогда!

— Сейчас же, если желаете, — но я бы хотела прежде поговорить.

— О чём? — проклятый бок не давал выпрямить спину и поднять голову.

— Висъент А’аро с друзьями доставил вас сюда, вы знаете?

Мальчишка жив! И, мало того, он ещё и был на месте сражения! Зачем он спас Кримхольма? Чтобы связать Мастер-церза оковами благодарности. Чушь! Этому не бывать! Чего она хочет?

— Нет, я не помню, он здесь?

— Они ушли, — монашка вздохнула, подняв взгляд на Звезду Элейни, механическим жестом окрестила себя по четырём точкам, попутно добавив ещё четыре, в знак особого положения. — Я хотела просить вас не мешать емув его миссии.

— В чём? — чтобы какая-то монашка лезла в дела Круга? Где это видано?

— Сейчас на нём лежит большая ноша, вы могли бы помочь ему в поисках.

Кримхольм напрягся. Быть может, удастся выдавить из женщины информацию, где искать объект?

— Чего он ищет?

— Мастер Кримхольм, — снова вздохнула Матушка, присаживаясь на край кровати, — вы же не рассчитывали сегодня увидеть закат, верно?

— Я...

— Но увидели, — не дала ему оправдаться Матушка Селесити, — он не желает никому зла, поймите.

— Я тоже этого не желаю, — Кримхольм приподнялся, — я служу Империуму, энилэ, поймите и вы. И моя задача, как церза Круга, обеспечить его целостность и спокойствие. Любой ценой. В этом заключается моя роль.

— Но...

— И я её выполню, — церз многозначительно взглянул на женщину, — любой ценой.

— Вам нельзя встречаться, — прошептала Матушка, распахивая глаза, словно увидела перед собой нечто страшное.

— И вам лучше не укрывать его, поверьте...

— Я не...

Загрохотало, завыло снаружи. Да так, что посыпалась побелка и по белоснежном у своду пошла трещина. Матушка тотчас вскочила и поспешила выйти. Кримхольм сорвался следом, как был, в рваных портках и рубахе, босиком и припадая на левую ногу, когда неловкое движение пробивало болью от бедра до горла.

В дворе, однако, было тихо, но и Матушки он не увидел. Удивительно быстро передвигается эта, казалось, пышная женщина. Перчатки! И Фиал. Срочно вернуть. И Велиго Кримхольм поковылял вдоль стены. Ни следа не осталось от былой стати и величия, сейчас он походил на злобного карлика с согбенной спиной и дергающимся от боли лицом. Но это беспокоило его сейчас меньше всего. Удар сотряс каменную стену, оделяющую землю монастыря от мирской жизни. Затрещал крошащийся камень, и Мастер Кримхольм с ужасом узнал в пробивающимся через стену ростке то самое нечто, погубившее его людей. Язык лозы удивительно настойчиво проталкивался сквозь стену, кроша и выдавливая камень и раствор.

— Фиал! — не своим голосом завопил Кримхольм, торопясь найти хоть кого, чтобы вернуть своё имущество, — фиал, тьма вас всех раздери! Быстро!

Росток, пробившись сквозь камень заскользил вдоль стены, кратно увеличиваясь в обхвате.

— Уходите! — словно безумный, кричал церз засуетившимся монашкам. — Уходите все! Немедленно!

Навстречу ему из беспрестанно шевелящейся толпы выскочила Матушка Селесити и, о чудо, в руках у неё были перчатки Мастера и на две трети опустошённый фиал. Наконец-то!

— Уходите! — Мастер Крмимхольм впился пальцами ей в плечи, — уводите всех!

— Вы знаете, что это? — растерянно спросила Матушка, окидывая взглядом некогда уютный мирок, что сейчас был похож на растревоженный улей.

— Немедленно! — в ответ рявкнул Кримхольм, отталкивая женщину от себя и поворачиваясь лицом к опасности. Чужеродная лоза меж тем раскрошила приличную дыру в каменной ограде, и через неё теперь проталкивая себя лезли новые.

— Ну, давай, — прошипел Кримхольм, прижимая фиал к груди, где он тотчас закрепился коготками, и надевая цепочку на шею, — ещё раз...

— Я абсолютно не против визитов, очень даже за, — трещал Тайвис, пока их вели по тёмным коридорам к Владетелю, — а если покормят, так я «за» втройне. Кормить, кстати будут?

Ну, наконец-то, Вист довольно улыбнулся, Тайвис вернулся полностью. Его сильно недоставало. Хотя обстоятельств снова не в их пользу, но трескотня элементала дарила надежду на благополучный исход.

— Я бы не рассчитывал, — усмехнулся юноша, оглянулся на Галлена. Он странно себя ведёт, хотя вокруг так много странного, что эту мелочь можно и не заметить. Галлен всё время облизывает губы после того происшествия, и словно пытается что-то убрать с лица. Странно.

— Вот очень зря, между прочим, — элементал поднял вверх длинный палец, — покушать, и разговор, глядишь, полегче выйдет.

— Тай, — рассмеялся Вист, стараясь не замечать мрачной обстановки вокруг, — ты, как обычно...

— А чего? Война войной, а кушать хочется, — проворчал элементал, осторожно подхватывая товарища под локоть.

Бравые их охранители вывели приятелей во внутренний дворик крепости, окружённый седыми мрачными стенами с окнами — бойницами.

— Туточки ждите, — пробасил Юнас и вальяжно переваливаясь с ноги на ногу исчез в проёме двери во внутренние покои. Раненого церза они потеряли ещё по пути в темных лабиринтах внутреннего двора, поэтому остались в компании пары ополченцев, поглядывавших на всех троих как на иноземных зверушек.

— Ждать, так ждать, — вздохнул Тайвис, поднимая лицо в раструбе плаща к небу. — Вроде дождь будет, а, Вист? Как думаешь?

— Похоже, — юноша вдохнул сырого прохладного вечернего воздуха. Лучшее время, чтобы побеседовать о погоде. Если Владетель задержит их до ночи, а после и прогонит от себя в темноте неясно, где они найдут ночлег.

— Чего мы тут забыли, а, Вист?

— Сейчас узнаем, — дверной проём потемнел и под скудеющий вечерний свет выступил широкий в плечах и необъятный в пузе господин в бархатной бордовой котте, из-под которой было видно несвежую рубаху, темные, неясного цвета штаны и простецких кожаных башмаках. Борода у господина с изрядной долей седины расползлась по груди неопрятными прядями, а глаза из-под густых седых бровей смотрели высокомерно и унижающе.

Вист невольно приосанился.

— Та-а-ак, — протянул господин, — кто ж такие будете?

— Паломники, — словно по писаному отрапортовал элементал.

— Да, уже не паломники, — недобро усмехнулся господин, — Столо Гальваррен меня зовут, и имя моё в этих краях каждый знает. Назовитесь.

— Меня зовут Висъент А’аро, это Галлен, — Вист поспешил представить своих спутников, — а это...

— Тайвис, — и элементал выступил вперёд на звук голоса, протягивая руку для пожатия, — Тайвис Мора.

— Понятно, — Владетель смерил посох элементала настороженным взглядом. — Всякий церз в этой земле должен прибыть сначала ко мне. Я здесь владею.

— Так мы не церзы... — начал элементал, но Вист толкнул его в бок. Льери наверняка уже поведал своему господину, что к чему.

— Неужели? — хитро сощурился Владетель. Быстро, как змея во время броска, выкинул руку, захватив запястье элементала, а другой скинул с его головы капюшон. Тайвис повернул к нему двуликое лицо и распахнул чернеющие в сумерках глаза, — лгать нехорошо. За ложь в этом замке выжигают языки.

— А кто здесь солгал? — спросил элементал, на удивление спокойным голосом. Вист не видел его лица, но по отсвету на бороде и груди Владетеля понял, что Кинези почтил их своим присутствием. Снова.

Владетель отпрянул, но руки элементала не выпустил.

— А говорил не церзы, — прохрипел хозяин, давая знак своим людям и в спину Висту упёрлось лезвие меча. — Вот я вас поучу в подвале...

Вист сглотнул слюну. Вокруг тени уплотнились, изрыгнув множество фигур в тёмных одеждах.

— Мы пришли за тем, что тебе не принадлежит, — меж тем продолжал Кинези.

— Да? — вяло переспросил Вист. Он понятия не имел, чего ему могло бы понадобиться в замке набирающего силу Владетеля. У него столько людей! И Церзы есть наверняка, раз даже Круг Заступников его не трогает.

— Ещё никто не отнимал у меня того, что попало в руки, — расхохотался Владетель. — Высечь, — бросил коротко, намереваясь уйти, а тени плотнее придвинулись.

— Я выжгу всё в этом месте, не оставлю и камня на камне, если хоть волос упадет с головы того юноши, — звучно и громко проговорил Кинези, сжимая теперь свою ладонь на запястье толстяка. Вист сжался от предчувствия. Толстяк дёрнулся раз, потом второй, зашипел, когда кожа его начала пузыриться под чужими пальцами. — А потом впитаю твою душу. Этого тебе нужно? — прошептал элементал и стало жутко до дрожи.

— Не сможешь! — плюнул в лицо мучителю Владетель, судорожно делая знаки людям, чтобы отступили.

— Проверь, — посох в руке Тайвиса замерцал, а торчащие в гнёздах факелы и светильники в чашах вспыхнули одновременно, осветив круг церзов с алой нашивкой на груди по периметру дворика. А за их спинами чисто выметенную галерею, уводящую внутрь замка.

— Да, ты кто такой? — толстяк бросив попытки вырваться из цепкой хватки, сжал кулаки.

— Моё имя — Кинези, я — ясность сущего.

— Пусти, — не выдержал Владетель, — прости, Кинези, не подумал, ей-ей, не подумал.

Наконец, элементал выпустил жертву, и Вист с ужасом увидел бордовый, пузырящийся сукровицей ожог от прикосновения на руке Владетеля. Но, поскольку имя его не произвело на хозяина должного впечатления, Вист сделал вывод что с лтаалской мифологией тот не знаком. Да это и понятно. С чего бы?

— А кто ж ты? — обратился хозяин к юноше.

— Вист, — не придумав ничего лучше выдал юноша, — просто Вист.

— Силён, мои, поди, так не смогут, — хозяин покачал головой, отметая помощь от подоспевшего церза из-за спины. — Чудные вы. Все больше церзов Круга видел, а у вас, что-то и склянки нету. Иль прячете?

— Нет, нету, — согласился Вист, осторожно оглядываясь. Столь лестная оценка была приятна, но кто знает, что придёт в голову владетелевым церзам, и насколько они слушают своего господина.

— Чудны-ы-ые, — снова протянул Владетель, и приняв для себя решение, махнул рукой в сторону, откуда появился сам, — пойдёмте, за столом говорить всяко приятней.

Вист выдохнул. Неблагодушный хозяин уж очень быстро переменился. Вроде и опасности не чувствовалось, но внутри всё равно пела, надрываясь струна. «Опасность, опасность!»

— Благодарю, — стараясь не терять достоинства, кивнул Вист.

— Чего уж тут, — проворчал хозяин, прижимая руку к груди, и пошёл первым. Вист потянулся следом, под настороженными взглядами церзов.

— Ничего из поданного не употребляй в пищу, господин, — прошептал Кинези, когда он проходил мимо. Вист готов был согласиться. Нельзя, хотя кушать хотелось сильно.

Разместились в небольшом, но уютном зале, где для гостей принесли скамьи и поставили у большого стола, накрытого для обильной трапезы. От взгляда на сочащуюся салом тушку кабанчика у Виста рот наполнился слюной. Но Кинези говорит, нельзя, а ему в последнее время юноша был склонен верить. Жаль. Запах жареного мяса, печёных овощей и хмельной аромат мёда дурманил голову, заставляя желудок переворачиваться внутри. Вист мельком взглянул на товарищей. Галлен закрыл глаза, и сжимая звезду Элейни на груди, шептал что-то. Похоже, молитву. Странный тип.

— Так за чем прибыли? Не паломники, вы, господа мои, не паломники, — вздохнул хозяин, усаживаясь во главу стола. Слуга тотчас подлил ему мёда в стоящий у правой руки деревянный кубок. Ожог, кажется, совсем его не беспокоил.

— Мы ищем кое-кого, — осторожно ответил Вист. Кинези садиться не стал, а встал за правым плечом Виста, вгоняя последнего в краску. Вот Тайвис расстроится, что пропустит такую трапезу! Галлен, помолившись, разместился слева на скамье, осторожно принюхиваясь к блюдам.

— Вот как? — усмехнулся Владетель, смачивая седые усы в кубке. — Кого?

— Не видал ли ты в этих краях чего необычного? — спросил Кинези, поворачивая голову со страшно горящими глазами к хозяину.

— Как же, — Владетель вальяжно развалился на своём кресле, — видал, много чего видал, почитай, всё странное.

— Чародей невиданной силы... — уточнил Кинези.

— Этого-то? — Владетель пригладил усы, потом словно спохватился, — чего ж не садишься, любезный?

— Я там, где должен находиться, — очень ровным голосом ответил элементал, и Висту стало совсем неловко.

— Может, и видал, — уклончиво продолжил хозяин, — только вам-то зачем?

— Мы его ищем, — вступил юноша, отодвигая наполненный прислугой кубок. — Очень надо.

— Чародеев-то много, — протянул Владетель, — почитай, как в Тенях открыли залежи этой тёмной сопли, так каждый второй чародей, церз по-вашему. А вы-то совсем не такие, я посмотрю.

— Ищем такого- же — кивнул юноша.

— Нет, не видал, — хозяин увёл взгляд в пол, сокрушаясь, — одни эти, серые.

— Ложь, — бесстрастно откомментировал Кинези, и Висту сделалось нехорошо от одной мысли, что придётся выбивать из хозяина сведения силой. К этому он не был готов. Отчего все так сложно?

Владетель же не стал отпираться и хитро взглянул на гостей.

— Ложь, значит, чуешь, — хохотнул он.

— Твоё брюхо выдаёт тебя, человек.

— Брюхо? — Владетель помял пузо под бархатной одеждой, — может, и выдаёт. Только не знаю я ничего такого.

Кинези негромко стукнул посохом в деревянные доски пола.

— Может, я у вас спрошу? — хозяин подался вперёд. — На службу, может, хотите? Харчами обеспечу, ну и деньжат накину, коль надо...

— Нет, благодарим, — Вист растерянно встретился взглядом с Галленом. Не хочет Владетель говорить с ними. Что теперь?

— Ты меня звал? — в залу ворвалось новое лицо. Чернявенький юноша, тонкий и стройный, как лоза, одетый в богато расшитую золотом тунику и добротные башмаки.

Владетель поджал недовольно губы, по всему, не рассчитывая представлять гостям этого субьекта. Молодой человек же, разглядев сборище, сморщился, как от кислого.

— Кинези, — прошипел он, и голос его тихий и громкий одновременно залетел в каждую щель, в каждое ухо в комнате.

— Эот, — и снова чёрный кончик посоха бьёт в доски пола, — названный брат...

— Будь проклят, — порыв ветра пролетел по комнате и тронул невесомым дыханием огонь в очаге.

— И я рад тебя видеть...

Вист с удивлением взирал на худощавую фигуру нового божественного воплощения. Всё это время они были рядом? Здесь? И Кинези молчал! Воистину, плут!

Глава 9. Гнев

Меня пугают окружающие нас церзы. Неужели, Вист не слышит угрозы? Они готовы ударить в любой момент и сомневаюсь, что их Владетель сможет их обуздать. Тёмная госпожа навеки захватила умы и души новоиспечённых последователей. Кажется, в сумерках я даже видел ту самую руну. Мы сами зашли в ловушку. Определённо. Готов ли Вестник к такому повороту? Не могу этого сказать, но Язычник уже ждёт приглашения. По спине и плечам колет несуществующими иглами. Я не готов, не готов!

— Садись, Ной, — смилостивился Владетель, указывая юноше на стул по другую сторону стола, — эти господа пришли сегодня из Вало. Я их пригласил к ужину.

— Зачем? — со строптивой ноткой вскинул голову юнец названный Ноем, — гони оборванцев прочь! Ты сам говорил, они нам не ровня!

— Сядь, — рявкнул хозяин, даже не поворачивая головы. От грозного окрика вздрогнули даже гости. На это юноша покорно засеменил по большой дуге к указанному месту. Прошёл мимо большого камина, мимо застывшего на стуле Владетеля.

Кинези проводил Ноя пылающим взглядом, а я просто жду. Я знаю, что последует вскоре и желаю быть в стороне от событий, но смогу ли? Вист откашлялся, прочищая горло. Ему, похоже, нечего сказать. Это и есть воплощение Эота? Юный, покрытый фурункулами строптивец? Я бы так же сомневался. Но Кинези не может ошибиться.

— Дело такое, — продолжил хозяин, наконец, отмирая на своём месте. — Время нынче неспокойное. А у сына моего пробудился талант. Как луна кровавая народилась, так и прозрел. Нда...

Вист молча слушал.

— Я так понимаю, вы-то такие же, — Владетель хмуро воззрился на своих гостей, — если решили, что вам тут что сложится, то это... зря вы это. Нойверт с вами никуда не пойдёт.

— Никуда! — тонким ломающимся голосом согласился парень. Здесь решаешь не ты, юнец, к сожалению не ты...

— Разве мы так сказали? — Вист попытался улыбнуться. Что сказать? Как себя вести? К этому разговору он точно не готов. — Вы, наверное, знаете, отчего в небе появилась такая луна.

— Мне без интересу, — отмахнулся Владетель, — сейчас такая смута начнётся, только держи ворота. Теперь кругом власти нету, кто сильнее, тот и власть.

— Поэтому у вас столько церзов? — спросил Вист осторожно. Почему Кинези молчит? Он втянул их в эту авантюру.

— Как появляться стала эта зараза, так и пришлось брать на службу, — согласился хозяин, — что у нас тут? Рыбаки, да пираты. Первых не свезёшь, от других не откупишься. А жить-то надо. Зато теперь, почитай, меня во всей округе уважают. Ни один не сунется. А если попробует... — Владетель поднял на гостей тяжёлый взгляд, что те сразу поняли, что речь сейчас идёт не только о соседях.

— Потому по-хорошему предлагаю, худой мир всяко лучше доброй ссоры.

— Мы здесь не за тем, чтобы искать ссоры, — Вист растерянно оглядывается на меня в поисках поддержки, потом на стоящего подобно изваянию Кинези за правым плечом, — тогда три года назад здесь, недалеко, на острове Тени, случилось страшное.

— Слыхал, — кивнул Владетель, — небеса потемнели и пошёл снег из пепла. Глашатаи кричали тогда о конце времён. Да, много чего кричали. А вот, третий год пошёл, а его всё нет. Да и не предвидится. Только луна все краснее. Ну, да и ладно. Она никому не мешает.

— Тогда и появились тёмные церзы, некромиты, слуги Госпожи.

Владетель задумался на доли секунды.

— Что мне с того? — фыркнул он.

— Она перекроит мир, — наконец подал голос элементал, поворачивая голову к Владетелю.

— Его всё время кто-то кроит, мил человек, — рассудительно заметил хозяин, — то Империум, то Белоголовый, то ещё кто. Как видишь, добрый, старый мир ещё жив, и здравствует.

— Мы видели здесь недалеко в поле очаг Скверны, — тихо сказал Вист, поднимая голову, — это тоже её детище.

— Скверна, — Владетель сморщился, — она тоже по-своему полезна. В её центре зарождается источник той самой тёмной сопли, что используют мои церзы в своих ритуалах. И это им на пользу.

— Но Скверна убьёт всё, что здесь есть, уничтожит город! Вы представляете, что это такое? Даже если эту землю она обошла стороной, слышали, наверное.

— Мои люди её остановят, — уверенно и спокойно сказал хозяин.

— Они её не остановят! — кажется, Вист вышел из себя, — они её слуги!

— Ной им поможет...

— Ты не понимаешь, да? — не выдержал Вист, даже привстал от волнения. — Она проникает в голову, шепчет, уговаривает, заставляет их подчиняться ей! И никому больше!

— Остынь, милок, — Владетель нахмурился. — Ты в моём доме.

— Прошу прощения, — пришлось опуститься обратно на скамью.

— Если ты хочешь, чтобы я отказался от своих церзов, то впустую тратишь время. Если хочешь забрать у меня сына - то впустую тратишь время. У тебя не получится ни того, ни другого. А значит, ты впустую тратишь моё время. Если не хочешь поступить ко мне на службу, конечно. — Владетель впился холодным взглядом в своих гостей.

Почему Кинези молчит?

— Она снова здесь, — услышал Вист над собой.

— Кто? — Владетель спокойно взглянул в огненные глаза своего гостя. — Сюда никому нет ходу.

— Ты ошибаешься, человек.

Случилось то, чего я опасался. Огонь в огромном камине погас, притихли свечи, вокруг закружилось, замело тяжёлым смрадным запахом, а когда все унялось, то все увидели стоящих вдоль стен церзов. Много-много тёмных чародеев, готовых ударить.

— Я не просил, — начал хозяин, разъяряясь, но один из ворвавшихся сделал знак рукой, чтобы тот молчал.

— Что-о-о-о? — побагровел Владетель.

— Сиди, — шепнул церз, и Владетель замер, как был, едва приподнявшись со своего места, являя собой статую доверчивости и самообману. Она здесь.

— Тай! — Вист вскочил, а за спиной пришла в движение стена из человеческих тел, они плели заклятья в воздухе и тёмные их фиалы пульсировали на груди подобно закрытым дымкой звёздам.

Элементал только раз стукнул посохом в каменный пол, и нападающие отступили, чувствуя жар, исходящий от противников. Вист прижался к спине Кинези. Я уже был рядом, а мальчишка с криком устремился к отцу.

— Госпожа желает говорить, — прошептал тот, что был за главного. На вид — совершенно обычный, лишь глаза заволокло белой мутью, словно туманом.

— Я не хочу говорить с твоей госпожой, — стараясь, чтобы голос не дрожал, проговорил Вист.

— Это был не вопрос, — услышал он в ответ, и кольцо нападающих сжалось на полшага.

— Кинези! — Вист в страхе прижался ещё сильнее к пылающей жаром спине, — что делать?

— Господин?

Они все ждут! Чего они ждут? Мальчишка не сможет нас спасти!

— Отец! — Раздался крик, полный отчаяния. Владетель так и не смог ни встать, ни опуститься, застыв в своём пограничном состоянии, а мальчик уже был рядом и рядом сжал кулаки.

— Как вы посмели! — крикнул он высоким, срывающимся голосом, — предать его! — и махнул рукой наотмашь, ударив стену из окруживших его тёмных фигур сильной воздушной волной.

— Мальчик... — прошептал церз, поворачивая к нему слепую голову, — тоже нужен.

— Убью-у-у-у! — завыл юноша и начал хлестать своих врагов воздушными потоками, что отбрасывали церзов к стенам. В зале под крышей начал бушевать настоящий ураган. Вверх поднималась кухонная посуда, разбрызгивая соусы от яств. Вот кто-то ответил ему, бросив энергетический заряд. И вскоре воздух загудел от напряжения. Печати на моей груди раскалились до пены на губах. Но я сдержался. Не сегодня, Язычник, не сегодня.

Вист сжал кулак, намереваясь отбить атаку, но вдруг всё замерло. Прямо так, разряды застыли в воздухе, замерли подброшенные в воздух блюда и напитки, словно само время остановилось. Замер и Галлен, бросившийся к юнцу, чтобы отбить его от летящих снарядов. Остались лишь Вист, Кинези и мальчишка.

— О, браво, — в залу, просочившись сквозь закрытые двери вплыла дымка, формируя на лету женскую фигуру в откровенном платье алого цвета, — вы почти все здесь. Я думала, мне придётся искать по всей Империи.

Вист помимо воли расслабился и с замиранием сердца проследил за перемещением красавицы. А та, едва касаясь пола поплыла по кругу, награждая своих последователей лёгкими движениями руки. И те, кого коснулась белая изящная ладонь, словно бы выцветали, теряли силу, слабели, не в силах упасть в замершем мгновении.

— Ты кто? — выкрикнул Ной, сжимая кулаки и становясь рядом с отцом.

— Я? — захохотала женщина, и её голос разлетелся звоном колокольцев по стенам. — Я твоё спасение, глупенький.

Она легко проскользила рядом с мальчишкой, обдав дуновением ледяного ветра его и Владетеля.

— Кто ты? — Вист в непонятном стремлении приблизиться к ней, сделал шаг, но на плечо легла горячая ладонь, останавливая.

— Кинези, — женщина улыбнулась, а потом взгляд упал на Виста. Умиротворённое лицо её исказилось злобой. Волосы взметнулись вверх, превратившись в змей на доли секунды, Вист мог поклясться, что так и было. Но затем всё успокоилось, словно и не было.

— Малыш, — пропела она ласково, протягивая к юноше руки, — мой малыш, иди ко мне.

— Нет, — Кинези выставил руку с посохом, преграждая Висту дорогу. А юноша не понимал, почему он не может подойти. Она прекрасна, желанна, чувственна. Её объятия обещают покой. Пальцы невольно сжались на преграждающем дорогу посохе.

— Я... — он хотел сказать, так много сказать! Что готов пойти, слушать, чувствовать её рядом. Юноша Нойверт, похоже, испытывал схожие чувства, но ему никто не запрещал подойти на расстояние вытянутой руки. И он, некрасиво открыв рот и распахнув глаза, приблизился, сколько мог, позабыв про отца.

— Перестань, Арахве, — скривился элементал, удерживая Виста от необдуманного шага. — Это будет нечестная схватка.

— Схватка? — удивилась женщина, — я не собираюсь с вами сражаться! Вы сами сдадитесь мне.

И она потрепала застывшего Галлена по голове. Тот вдруг снова стал властен над телом и со страхом отпрянул от женщины.

— Даже он, — скорбно пропела красавица, — он придёт ко мне сам, потому что поймёт, кто правит миром. А вы... уйдёте в небытие...

— Древо не благоволит тебе, — возразил Кинези. Вист потряс головой. О чём он говорит?

— Что мне до Древа? — пропела женщина, делая ласковые движения руками, словно приманивая. Телом Вист стремился к ней, хотя умом понимал, чем это может обернуться.

— Я сама создам себе мир! Вас там не будет! Вы закончите свой век.

— Там не будет никого, пойми. Только ты, — с грустью парировал элементал.

— На кого ты надеешься? — скорбно изрекла красавица, указала на Виста, — на него? Он слаб. Его паства всё меньше. Я же создам новый порядок! Нареку каждого в этом мире творцом! Отниму у него право решать!

— Это иллюзии.

— Иллюзии теперь — это вы! — Женщина обратилась в змею, одновременно раздуваясь в размерах. Ной отпрыгнул, а Галлен прижался к стене, Виста элементал оттащил в другой конец комнаты. В ярости змея сомкнула челюсти на ближайшем из своих последователей, потом на следующем. Кровь брызнула на деревянный пол.

— Бежим! — подскочил Галлен, таща за собой упирающегося мальчишку.

— Я не брошу отца!

— Он мёртв, — спокойно сказал Кинези, — уже мёртв.

Вист потрясённо смотрел, как одного за другим змея поглощает своих последователей. Он бы хотел придумать этому название, но не смог.

— Повелитель? — горячая рука легла на плечо.

— Мы не можем уйти, — прошептал Вист одними губами, чувствуя, что теряет контроль над собой, — не можем...

— Вист! — Галлен уже умчался вперёд, таща упирающегося мальчишку, — поспеши!

Змея, меж тем, закончила с последним из церзов и одним броском подмяла застывшего Владетеля.

— Её надо остановить, — пальцы наливались силой, и вот рука сжала рукоять призрачного молота. Кинези, увидев это, встал рядом.

— Мы дадим бой, — услышал Вист собственный голос, глубокий и густой, каким никогда не был до этого.

— Кузнец! Наконец-то! — перекатился по стенам женский голос по стенам, — умри!

Змея бросилась на них, распахнув пасть. Вист взмахнул рукой, с удивлением увидев в собственной руке призрачный молот, сотканный из одного Церебро. Удар! Но змея оказалась проворней, онаметнулась левее.

— Дитя! — теперь юноша был лишь свидетелем в собственном теле. Губы и тело его двигались, но управлял ими не он. — Пусть воспылает огонь...

— Повинуюсь... — услышал Вист. Змея отпрянула, бросилась в атаку, но обжёгшись, отлетела упругим скачком к противоположной стене, наполовину её разрушив. Камин захлебнулся пылью и фрагментами камня. Огонь в нём погас. На место схватки посыпалась пыль и опилки с покосившейся кровли.

— Не пос-смееш-ш-шь, — выплюнула змея. — Я сильнее тебя!

— Не ты создавала этот мир, — Вист шагнул вперёд, хотя наверху опасно треснула и покосилась одна из балок, — не тебе решать его судьбу. Всё, что ты можешь — разрушать и перекраивать уже созданное. Ничтожная дрянь!

— Я дам людям твою силу! — Взвизгнула Арахве, — они получат возможность создавать! Они станут твоими соперниками! Ты просто боишься, признайся! Боишься остаться хилым, никчёмым старцем!

Молот в руке наливался тяжестью, словно прибывая из иного плана. На ручке всё ярче разгорались руны. Йорагве молчал, громче голоса за него говорило его оружие, чей свет сейчас освещал залу сильнее светильников и камина.

— Я заберу его! — взвизгнул женский голос, змея, как червь, угодивший в кислоту, сжалась, расправила гигантские кольца, разрушая стены вокруг. — Вот увидишь!

— Повелитель, — услышал Вист, но поделать ничего не мог. Ноги сами несли его к чешуйчатому телу. Неужели, Кузнец решил с ней сразиться? Вист понимал, что не справится, был в этом уверен и почти приготовился умереть.

— Ещ-щ-щё рано. Вс-стретимся поз-зже! — змея упруго подскочила и распалась в воздухе на куски пепла, густо осыпавшие пол. А с потолка со скрипом просела мощная деревянная балка и на место трагедии начала сыпаться черепица.

— Надо уйти... — Кинези всё ещё за правым плечом.

— Это нечистое место, сожги его, — равнодушно бросил Йорагве голосом Виста, и, повернувшись, не обращая внимания на падающие куски черепицы, пошёл прочь. Кинези снова распахнул руки и в ладонях его разгорелся лиловый огонь.

— Уничтожь всё, чего она касалась, — донеслось до него. — Сожги до тла.

— А люди? — Кинези чуть повернул голову к своему Повелителю.

— Они склонились перед ней, польстившись на могущество. Пусть их настигнет кара.

Глава 10. Сказки и быль

— Это всё вы! Всё из-за вас! — мальчик рыдал на коленях перед пылающей крепостью. Огонь горел и плавил даже камень стен, вычурную ковку, и скульптуры у входа. Словно пламя из горнила самого Кузнеца. Вист такого ещё не видел. Как заворожённый он смотрел на горящие стены, на поднимающиеся к небу столбы пламени и искры, казалось, взлетающие до самых звёзд.

— Это вы! Я убью вас! Слышите! Убью! — словно ода творящемуся безумию.

Тайвис равнодушно взглянул на мальчишку, колотящего его кулаками. Кажется, он тоже потрясён. И не меньше, чем Нойверт Гальваррен. Никому не удалось уйти, все, кто жил в этой крепи сгорели заживо. После того, как приятели отошли на безопасное расстояние, и Кинези, и Кузнец покинули свои воплощения, оставив людей перед страшащей их правдой. Многие погибли сегодня по их вине.

— Тай... — молчание. Элементал впился пальцами в посох, прислонившись ещё и лбом, словно пережидая сильнейшую боль где-то внутри.

— Тай...

— Убийцы! — Ной наскакивал тона Виста, то на элементала с кулаками. В другое время было бы даже смешно, но не теперь. Тайвис медленно покачал головой, давая знать, что не готов говорить. Галлен попытался оттащить мальчишку от приятелей, но получил упругий опрокинувший удар в лицо.

— Да кто вы такие, чтобы приходить в чужой дом вот так? Кто? — Ной разводил тонкими, как веточки руками. — Чего вам надо?

И правда, чего? Вист растерянно поднял глаза к небу, где невысокие редкие облака отражали зарево пожара. «Так всё началось. Так и закончится» — подумалось ему. В горниле войны рождаются чудовища. Кто они теперь? Спасители или есть те самые чудовища, которых надо бояться? У него не было ответа.

— Тай... — Вист подошёл к другу, хотя Ной толкал его, всячески стараясь уронить на землю. — Хватит, Ной! Мы не виноваты!

— А кто? Кто виноват? Это вы пришли в мой дом! Вы сожгли его! И отца убили! И Луску! И Карасика!

Слово «Карасик» словно бы ударилось в скорлупу оцепенения, давая возможность почувствовать, потери в полной мере.

— Кто такой Карасик? — Вист смахнул влагу из глаз.

— Сиеррец, собака, — мальчишка всхлипнул и зарыдал, сев прямо на землю.

— Тай... — Наконец, Вист смог приблизиться к товарищу, — ты не виноват.

— Ещё как виноват, Вист, — услышал он глухой ответ. — Это всё я сделал. Разве ты не видел?

— Не ты.

— Я...

— Это Кинези, по приказу... моему, получается. Так что мы оба вроде как виноваты, если тебе так нравится.

Наконец, элементал поднял голову.

— Я подумал, Вист... Если так. На той ли мы стороне? Как думаешь, а?

— Она не лучше, Тай, поверь!

Элементал не выдержал и сел на землю, сжимаясь всё сильнее.

— Мастер Визетис бы знал, что делать, — простонал он.

— Мы справимся, — Вист присел рядом. Справятся? Что можно противопоставить самому создателю? Если только убедить его. Но как? Взгляд его упал на Галлена, осторожно присевшего рядом с Ноем. Кинези постоянно говорит, что Галлен важен. Неужели он намекал на возможную роль Язычника в этом действе? Подталкивал их к решению? Или же это очередное плутовство бога огня? Легенды гласят, что он слеп и хитёр, всегда знает, чего хочет и никогда не упускает выгоду. Что ж, в этом можно было убедиться совсем недавно. Быть может, он ведёт свою игру? Но факт остаётся фактом, Галлену единственному среди них полностью подвластна его жизнь. Только готов ли он к своей роли? Когда они впервые встретились, Галлен выглядел жалким, трусливым. Прошло время, и он на глазах преображался, и что-то подсказывало Висту, что это не предел. Неужели этому человеку суждено стать тем, кто сможет всё предотвратить? Тогда почему Кинези и остальные говорят, что важен только он, Вист? Нет! Если Вист прав, Галлен, вот кого действительно стоит спасать. Что-то тёплое, давно забытое проскользнуло в сердце, согревая его новой надеждой. Они справятся. Вместе точно справятся.

Ной рыдал в голос, и ничего не могло его отвлечь. Галлен просто сидел рядом, впившись взглядом в огромное пожарище недалеко.

— Вернёмся в Монастырь? — Предложил Вист. — Там решим, что делать.

Он боялся принять неверное решение. Все ждали от него свершений, к которым он точно был не готов. Как сохранить чужие жизни, если ты едва ли властен над своей? Они нашли ещё одно воплощение. Осталось два. Но пойдёт ли мальчишка с ними после случившегося?

— Ной, — Вист подсел чуть ближе к рыдающему мальчику. — Мне очень жаль, что так вышло.

— Не смей так говорить! Ты виноват в этом!

— Мы, как и ты попали во власть сил, с которыми не можем справиться, — вступил в разговор Галлен, — На землю с небесной Кузни спустился сам создатель. Грядут перемены.

— Я верю в Пресветлую! А вы поганые язычники! — выплюнул мальчик, неожиданно бойко отскакивая в прохладный полумрак. — Вас поймают церзы Круга Заступников и сожгут на площади!

— Ной, — Вист потянулся к нему, — подожди, ты же понимаешь, что и сам стал почти таким же.

— Нет! Я никогда не стану! Вы сдохните!- выплюнув это, мальчишка развернулся и помчался в ночь.

— Догнать? —спросил Галлен, тревожно оглядываясь на приятелей. Элементал по-прежнему не реагировал ни на что, отстранённо сидя в стороне.

— Надо бы, — вздохнул Вист, — потеряется ночью. Только где его увидишь? Даже луны нет.

Галлен смущенно опустил голову.

— Если позволишь, я догоню. Я смогу.

Вист улыбнулся с грустью. Он понял, что Галлен хочет проделать, и знал, чего ему будет это стоить. Но есть ли у них выход?

— Тогда иди, я помогу тебе потом.

Вист только моргнул, а из балахона, который Галлен называл одеждой, отряхиваясь, уже вылезал большой лохматый пёс. Животное взглянуло на него мудрыми жёлтыми глазами и исчезло в ночи. Вот так. Все они что-то теряют теперь. Например, человеческий облик.

— Тай! Пойдём. Надо догнать Ноя.

— Зачем? — отозвался элементал, раскачиваясь на месте, — Мы убийцы, Вист, мы приносим смерть.

— Перестань, пожалуйста...

— Я не могу, Вист, прости, — Тайвис прижался лбом к посоху, — я каждую смерть слышал, они словно внутри меня умирали, понимаешь. Каждый внутри. Прости...

— Думаешь, если ты сдашься, умрёт меньше? — Вист подобрал одежду ушедшего товарища. Да, Галлен, неплохо бы найти прачку.

— Если я сдамся, то не стану причиной их смертей.

— От этого тебе легче? Они не перестанут умирать, но ты будешь не удел? Это тебя успокоит?

— Я... — элементал сжался, — я не знаю, мне надо подумать.

— Подумай в пути.

— Ты справишься и без меня.

— Нет! Без тебя не справлюсь!Идём со мной, вернёмся в Монастырь. Поговори с Матушкой Селесити, пусть она тебя успокоит.

— Не знаю, стоит ли мне вообще идти туда...

— Пойдём, — Вист потянул товарища подниматься, — прошу, встряхнись. Ты пугаешь меня.

— Я сам себя теперь пугаю, Вист, — горько сказал Тайвис, — я не должен появляться на людях.

— Кинези все равно притащит тебя туда, куда ему вздумается.

— Что же делать? — Тайвис обратил слепые глаза к другу. — Что мне делать?

— У меня есть план, Тай, — тихо проговорил Вист, надеясь, что сможет достучаться до друга, — помоги мне.

— У нас всегда был план, Вист, только теперь всё по-настоящему...

— Я не справлюсь без тебя, — юноша опустил руки, — пожалуйста...

Элементал замер, словно бы прислушиваясь.

— Мы сейчас с тобой, как букашки на дороге, Вист. Как и каждый из людей. Нас могут раздавить и не заметить.

— Верно.

Тайвис подумал.

— Заглянем в монастырь, а потом пойдём дальше, — наконец, сказал он.

— Благодарю, — Вист, расчувствовавшись, обнял товарища за плечи, — я ценю это, Тай.

— Я бы не торопился...

Мастер Уверити не узнавал свою страну, которую знал и по-своему любил. Относительно спокойные просторы Сиккури вдруг вспыхнули Скверными бунтами. Очаги болезни, как нарывы, вскрывались повсеместно, и не было от неё никакого спасения. Сначала брали города в оцепление, но вскоре людей, даже из ополчения, стало не хватать, а оголодавшие горожане и землепашцы осознавая своё положение, просто сминали все кордоны, разнося заразу во всех направлениях. Все четыре башни Астрологов рухнули, не было больше ориентиров для «кукол», никто не указывал на предвестников бед. Казалось, наступил конец времён, о котором говорил Мастер Кримхольм. Тогда, три года назад, казалось, что он сошёл с ума, теперь — наоборот. Весь мир обезумел. Однако, тела бывшего руководителя Мастеру Уверити так и не предоставили. А Мастер Уверити был склонен верить фактам. Если нет физических останков, значит, нельзя сказать, что Мастер Кримхольм мёртв. Его надо найти. И на это задание он отослал не мало «кукол». А ещё сгодня он встречался с профессорами Съерре —Беккерианской Академии тайных искусств. Вернее с её ректором, Григо Салмеером и профессором Люмисом. Остальные по мере возможности бросили свои силы на поддержание порядка в Съерре-Беккере, столице Империи. В основном в качестве лекарей.

Салмеер с Люмисом прибыли вовремя, поразив всех чудом церзианской техники — мехаподом, самоходной машины. Какое расточительство! Они, в ордене экономят каждую каплю, а эти книжные черви расходуют Церебро, словно нашли ещё один источник! Или Директор Салмеер предался соблазну и воспользовался Тёмным Церебро? Это стоит расследовать. И желательно как можно скорее. Не хватало ещё иметь обезумевшего боевого церза в самом сердце Империи.

Мягкие шаги за дверью сообщили Мастеру Уверити, что гости прибыли. Он расправил плечи и отослал ворона, сидящего на подоконнике, прочь.

— Приветствую, Мастер Уверити, — Салмеер, высокий и статный господин в чёрной мантии боевого церза важно шагнул в кабинет. Следом в Белой мантии шевствовал профессор Люмис, теоретик. Их Уверити не любил ещё со времён Академии. Таланта в них не было, но уж очень они любили порассуждать о том, о чём не имеют понятия. Однако, сейчас его присутствие было необходимым. Переступив через себя, Уверити решил узнать получше о верованиях противников рода людского, изгнанный и уничтоженных лтаалов. По легенде, они пришли на землю первыми. Но то, разумеется, лишь сказки. Об этих сказках и хотел поговорить чёрный церз с белым теоретиком.

— Присаживайтесь, — Мастер Уверити любезно указал на два подготовленных для гостей стула, а сам присел на третий, напротив.

Профессора, важно ступая, прошли и опустились на сидения.

— Мастер Кримхольм упоминал, что обращался к вам за консультацией, — начал Уверити.

— Да, было такое, я даже подарил ему один из томов энциклопедии, — важно кивнул Люмис.

— Что именно он хотел узнать? — Уверити незаметно подсел ближе.

— Его интересовала мифология Лтаалов. Особенно часть про конец мира. Это в цикле Переярве.

— Я понял, — Уверити предупреждающе поднял руку, прерывая поток ненужных себе сведений.

— Что там говорится о Кузнеце?

— Кузнец? — Люмис смешался, — Он, понимаете, создатель. Лтаалы верили, что они его дети.

— А почему по вашим легендам, случился конец мира?

— Об этом сказано мало, но лтаалы верили, что миру нужна гармония, — Люмис зачем-то оглянулся на своего директора, а тот важно кивнул, — и не раз утверждали, что люди ненасытно захватывая Церебро, эту гармонию нарушают.

— Само собой, — согласился Уверити, — эти речи мы слышали от их мятежников. Теперь они молчат.

— Так их и не осталось, — смутился Люмис.

— Что же Кузнец?

— Он спустится на землю, чтобы расплавить мир и перековать его заново, так говорят легенды.

— Каким же это образом? Деревья, например, просто горят... — вкрадчиво спросил Уверити.

— Это же сказки, легенды... — деланно рассмеялся Люмис.

— Но вы так и не смогли найти объяснения покрасневшей луне?

— Это атмосферное явление. Ничего больше, — вступил в разговор Салмеер. — Частицы меди в атмосфере окрасили луну в красный. Всё просто.

— Просто? — фыркнул Уверити, — с появлением «кровавой» луны, а в народе её именно так и называют, Скверна стала появляться чаще. Это вы как объясните?

— Возможно, красный свет благопрятно действует на некоторые виды мицелия...

— Мицелия??? — Уверити вскочил, напугав своих гостей вспышой гнева. — Хотите сказать, это мицелий?

— Мы только можем предполагать...

— Очаги Скверны вспыхивают ежедневно! Вы представляете? Каждый день. Скоро не останется чистой земли, понимаете? Нам всем грозит голод! И мы с вами должны решить эту проблему.

— Но... — Салмеер переглянулся со своим спутником, — чего же вы хотите? Природа Скверны трудноизучаема. Она не поддаётся лечению. Мы делаем всё, что можем. Со своей стороны.

— Что об этом сказано в ваших сказках? — Уверити, взяв себя в руки снова сел на место.

— Мор, как и в людских преданиях стоит предвестником будущего конца мира. Но это ...

— Алая луна... мор... что там дальше?

— Чудовища, — откашлявшись проговорил Люмис, словно бы опасаясь, что его слова снова разгневают и без того взволнованного хозяина. — Там сказано, что придут чудовища и начнут пожирать всё, что не сгниёт в очагах мора.

— Чудовища... — просмаковал Уверити. — А потом?

— Потом сам Кузнец придёт и перекуёт весь мир, — послушно, как на уроке ответил Люмис.

— То есть нам стоит ждать этого, да?

— Это антинаучно, — протянул Салмеер.

— А как предотвратить? — не обращая внимания на директора, обратился Уверити к теоретику. —Там сказано?

— Ну, вы же знаете эти сказки, — неловко улыбнулся тот, — не особо...

— Я что-то слышал про элементалов невиданной силы. Вы слышали? — на этот раз вопрос был задан Салмееру, и тот подтянулся на своём стуле.

— Один из них был одно время у нас в Академии, да...

— И не только он, — Уверити взглянул на директора пронзающим взглядом.

— Среди нас затесался предатель... — начал было чёрный церз, но Мастер Уверити перебил его.

— Эту историю я знаю лучше вас, как думаете, чисто теоретически, — и Люмис напрягся, — могли бы эти двое стать воплощениями ваших легендарных богов?

— Что? — рассмеялся Салмеер. — Что за чушь! Пресветлой мы поклоняемся.

— Но не далее, как десять лет назад случилась война. Вы же помните? Голтурп Белоголовый и его марионетка, церз по прозванию Язычник, выкосили половину Северных земель.

— Я помню...

— И он тоже пречислял себя к Древопоклонникам...

— Это ересь, — твёрдо ответствовал Салмеер, взглянув в глаза.

— Но он был силён. Очень силён. Как и мальчишка.

— Это ничего не доказывает.

— Нет, — Уверити улыбнулся, как фокусник, готовый показать новый фокус. — Но в крепости Коготь сейчас находится ещё один элементал. И он так же преодолел порог четырнадцатилетия, как и ваш. И он утверждает, что прислан помочь Кузнецу. Что вы на это скажете?

— Наверное, он сумасшедший, — усмехнулся Салмеер.

— Она... — Уцверити вздохнул, — и она не выглядит безумной. Скорее наоборот. Она согласна сотрудничать. В том числе и с вами.

— Это значит... — глаза Салмеера загорелись хищным огнём.

— Да, у вас будет возможность изучить её. Не прогадайте. Мы едва уговорили её.

— Как вам удалось найти?

— Это вышло случайно. Но то, что она говорит, господа, — Уверити многозначительно обвёл обоих взглядом, — не отличается от ваших сказок, и ещё меньше расходится с реальностью. Я склонен ей верить.

— Мы сможем увидеть её? — загорелся Люмис.

— Конечно, — великодушно согласился Мастер Уверити, — мне нужны ответы. И Церебро. Нам нужно объединить усилия, чтобы справиться со всеми язвами, терзающими нашу Империю.

— Конечно.

— Разберёмся с некромитами, а потом и со Скверной. Кто бы ни был этот Кузнец, он потерял свой мир, господа. Теперь он наш, И мы за него в ответе.

Глава 11. Бегство

К утру приятели стояли перед монастырём Пречистой Девы. Вернее, перед его развалинами. Стены, некогда дарившие покой и защиту раскрошило, вывернуло усилиями чьей-то злой воли. Само здание, насквозь прошитое дырами от неведомого вторжения, почти обрушилось, а высокий шпиль храма лежал у подножия, как символ падшей цитадели. Прилегающая к монастырю портовая улочка выгорела и казалась безлюдной, как и тракт. Сколько хватало глаз, нигде не наблюдались ни намёка на движение. Ни птица, ни зверь не ступили на осквернённую теперь землю.

— Их нет, да? — глухо спросил Тайвис. Эта ночь вынула из него почти всё. Он посерел лицом и стал казаться тусклым, как непогожий день. Даже волосы пшеничного цвета словно выцвели, потускнели, свисая неопрятными сосульками на двуликое лицо. — Их больше нет?

— Я не знаю, — Вист в растерянности полез через навалы ломанного камня. Где трупы? Если здесь произошло побоище, то где останки? Более всего юноше хотелось найти всему понятное и логичное объяснение. С другой стороны, если нет тел, то, возможно, все спаслись. Надо надеяться. Особенно Тайвису. Казалось, ещё немного и он сломается окончательно. Нельзя этого допустить.

— Почему мы были не здесь? — горько спросил Тайвис, делая шаг к обломкам, не видя перед собой препятствий, словно, и верно, ослеп. — Вист! Почему мы были там, а не здесь, где были нужны?

— Не мы это решили, — заметил Вист, пряча глаза. Он принял решение покинуть монастырь. Нужно было уходить. Нужно. А теперь? Где теперь сестра Селесити? И остальные сёстры? Быть может, они покинули обитель прежде, чем своды обрушились внутрь? Где найти хоть какого свидетеля? Он оглянулся на товарищей. Галлен догнал мальчишку и почти силой приволок обратно. Это не добавило Висту популярности в глазах Ноя, но по крайней мере, он молчит. Галлену пришлось помочь, потому как печать на его груди даже закровоточила. Он тоже был безмолвен, но Вист чувствовал, его состояние. Всех чувствовал. Каждого. Его раздирала чужая боль, в разы усиливая собственную. Что за игру они начали? И пойдет ли это на пользу хоть кому-нибудь? Тогда, три года назад это казалось простой борьбой добра со злом, как в сказках. Было даже интересно почувствовать себя частью чего то большего, но теперь? Всё было ясно. Она стояла на одной стороне, Вист с товарищами на другой. На что это похоже теперь? Всё смешалось и перевернулось с ног на голову.

Тайвис прижался лбом к посоху, словно бы это единственное, что удерживало его от падения. Элементала качало из стороны в сторону, и Вист испугался, что товарищ сейчас упадёт. Осмотреть развалины. Не время для сантиментов. Ему нужно быть твёрдым и сильным. Ради них. И ради себя.

Он полез выше по крошеву камней. Вот разбитые стеллажи и шкаф, в котором матушка Селесити хранила свои снадобья. Это был её кабинет. Тел нет. Ни одного. Зато в стенах огромные круглые дыры, словно от снарядов. Монастырь брали штурмом? Кто? Он оглядел окрестности, поднявшись на остатки стены. Прилегающая к монастырю окраина порта пуста. Не слышно ни блеяния коз, ни лая собак. Не видно снующих туда-сюда ребятишек. Неужели они погибли? Нет! Этого не может быть! Они все ушли! Да, скорее всего так и было. Надо поискать следы.

Взгляд упал на блеснувшую медным боком Звезду Элейни под слоем пыли. Это освящённая земля. Быть может, поэтому здесь не поселилась Скверна? Вист осторожно поднял Звезду, прижал её к груди.

— Помоги нам, Пресветлая.

— Что там? — Галлен. Ему ещё трудно говорить, и он выглядит, словно после тяжёлой болезни. Он здорово помог ночью, когда Тайвис почти потерял себя, а Ной убежал во мрак.

— Только это! — Вист поднял Звезду над головой, и она послала тусклы блик приятелям. — Больше ничего нет! Даже тел!

— Я чувствую! — согласился Галлен, — разложением не пахнет!

— Что ты чувствуешь? — Тайвис повернул к нему голову, не отрывая ни рук, ни лба от посоха.

— Здесь нет живых, — Галлен взглянул на элементала. — Но и мёртвых тоже нет.

— А что есть? — нервически хохотнул Тайвис.

— Церебро, — Вист спрыгнул к друзьям, — кругом полно сырого церебро. И оно не тёмное.

— Вот бы наши друзья из Академии порадовались, — вздохнул элементал. — Что теперь?

— Идём дальше. Поищем, куда все делись, — предложил Вист.

— Думаешь, они живы? — голова элементала сползла ещё ниже.

— Мы это узнаем, — юноша положил ладонь на поникшее плечо.

— Знаешь, Вист, я ненавижу их. Им наплевать! Им всем наплевать... — пробубнил Тайвис куда-то вниз.

— Идём... — Вист осторожно подхватил элементала под локоть и повёл туда, где, как ему казалось, могут быть люди. В порт. На удивление, Тайвис не сопротивлялся, словно из него вынули стрежень, что держал его всё это время.

— Куда мы? — растерянно спросил Ной. Теперь, когда он увидел разрушения худшие нежели дома, его желание бежать исчезло, испарилось как влага в жаркий день.

— К людям, Ной, мы идём к людям.

— Мастер Кримхольм, Мастер Кримхольм! — кто-то тряс тело, да так, что голова моталась из стороны в сторону, и это было неприятно. Очень. До ломоты в затылке. — Просыпайтесь!

— Боги, — простонал Кримхольм, прижимая ладони к лицу. Лицо на месте, ладони, судя по всему, тоже. Что же было? Было страшное. Он бился с адскими лозами. Один. Огромные шероховатые стебли теснили его, а за спиной суетясь, бегали сёстры Пречистой Девы, собирая всех немощных и неспособных идти. Он проиграл. Точно. Фиал совершенно опустел. И тогда на него сверху снова опустился гигантский язык чудовищной лозы, разрушавшей стены здания. Их было много таких языков. Они крошили камень, как песочный ком. Крики, боль, отчаяние заставляли воздух вокруг закипать и плавили сознание. Но случилось чудо, иначе не назвать. Лозы отступили. Яркая вспышка за спиной осветила небо и обломки здания. Мастер Кримхольм мог лишь смотреть, как истончаются, тают грубые плети, а потом небо со звёздами бросилось ему в глаза. Что это было? Неужели Круг Заступников подоспел вовремя? И где они все сейчас?

— Мастер Кримхольм! Вы храбро сражались там...

— Что? — простонал церз.

— Уверена, вы хотите пить! — и чья-то рука лезет под голову, приподнимая всё тело, давая напиться из широкой чаши. Церз с трудом разомкнул веки. Это сестра Селесити. И вокруг все те люди, что бежали вместе с ним. Но они, похоже, на корабле?

— Где мы? — он разлепил непослушные губы. Отчего так болит всё тело? Что с ним сделалось, что он стал слабее младенца.

— Это «Бегущая», каравелла. Она отвезёт нас в безопасное место.

— Что? — Мастер Кримхольм нашёл в себе силы приподняться. Вокруг стонал, переговаривался сотней голосов душный сумрак. — Какое ещё безопасное место?

— В Валарку. Там безопасно.

— Вы с ума сошли? — Мастер Кримхольм даже привстал. — Валарку — порт со свободной юрисдикцией!

— И что?

— Там не действуют законы Империума!

— Не страшно, — рассудительно заметила сестра Селесити, — там действуют человеческие законы. Нам помогут.

— Я требую отправиться в Аргут!

— Мы слишком далеко от берега, Мастер Кримхольм, чтобы вы чего-то требовали, — и снова. У неё такой назидательный тон! Решительно нельзя такое выносить! От монашки! Боевому церзу Круга!

— Я... — мастер Кримхольм даже подскочил от возмущения, пребольно ударившись в балку трюма головой. Пришлось снова опуститься на палубу. — Я не допущу!

— Успокойтесь, — сестра Селесити протянула руку, но церз отдёрнул голову.

— Это измена!

— Тише, — монашка прижала палец к губам, тревожно оглядываясь.

— Вы понимаете, что там мы станем мишенью для аларата Лим? — уже тише спросил Кримхольм.

— Вы переживаете за себя? — спокойно возразила Селесити.

— Я переживаю за всех!

— Совет старейшин Валарку даст убежище нам. Это закон окраинных земель. Они его не нарушат. А то, о чём вы говорите — это чистой воды интриги. Я в этом участвовать не собираюсь!

О чём с ней говорить! Кримхольм захлопнул рот и сжал губы. Она не понимает, что алары пустыни Лим готовы многое отдать за фиал с Церебро. Добыча столь ценного ресурса для них недоступна и они всеми правдами и неправдами добывали его в Сиккури, граничащей с врагом с юга. Их шаманы многое могли, и счастье, что чистый Церебро слишком редок в природе.

— Я буду настаивать на возвращении в Империю!

— Вы можете настаивать на чём хотите! Я взяла на себя ответственность об этих людях и не отступлю пока не буду уверена в их безопасности.

— А потом? — едко поинтересовался Кримхольм, — что потом, сестра?

— А затем я помогу тем, кто во мне нуждается, — отрезала монашка.

Уж не о мальчишке ли речь? Кримхольм лёг на своё ложе. Они в той степени отношений, когда она вполне может броситься к нему по первому зову. Или же нет. В любом случае стоит проследить за ней.

— Я предупреждаю, девица весьма распущена, — Мастер Уверити важно кивнул своему смотрителю. Говорили, что обретённый элементал силён, и он обладает поистине притягательной магией. Это девушка. Она готова сотрудничать. Всего пара дней потребовалось Мастеру Уверити, чтобы прибыть в Коготь и собраться для личной встречи.

— Ничего, я справлюсь, — улыбнулся Мастер Уверити.

— Я бы не стал к ней подходить, — снова подступился смотритель, отворяя массивную дверь, обитую металлом, большим стальным ключом. = Она там затопила все до самой двери.

— Занимайтесь своей работой, дорогой Форс.

— Форас, — поправил смотритель, и, кажется, обидевшись, сделал приглашающее движение рукой.

Мастер Увеити вошёл под своды резонирующей камеры. Сюда поместили элементала. Дверь располагалась на высоте около двух метров, и теперь до самого порога башня была заполнена мутной водой. Словно бы они схватили ундину. В мутной пелене колышущихся вод почудилось движение, а потом к Мастеру Кримхольму всплыла она. Ундина. Тонкая и стройная, похожая в воде на гибкого угря с белым телом.

— Привет... — прошелестела ундина.

— Эта башня не предусматривает затопления, — откашлянув своё смущение при виде белой кожи и упругих молочных грудей, молвил Уверити. Скосил глаза влево. Так и есть. Одежда лежит у двери. Распутница! Стоило бы поучить её смирению и скромности. — У неё весьма шаткая конструкция.

— Ну, и что? — рассмеялась ундина. Словно ручеёк полился в лесу.

— Будет кхм... неудобно, — Уверити сжал руки перед собой, потом заложил их за спину, не зная, куда деть.

— Я красивая? — смеялась ундина играя в воде подобно рыбке на мелководье.

— Без сомнений, милая, но не могла бы ты... одеться? — надоедливые руки, наконец, пристроились в боках, придав церзу комично-грозный вид.

— Не хочу, вода такая тёплая, иди ко мне...

— Это не совсем подобает, — откашлялся Уверити. — Оденься!

Ундина вынырнула с глубины, подняв тучу брызг, опёрлась острыми локотками о камень площадки, положив голову на ладони. У неё огромные переливающиеся, словно мутный омут, глаза, маленький рот и форма лица скорее напоминает сердечко. Они симпатична. Не красива, нет. Уверити встряхнулся. Как она смогла увести мысли боевого Мастер-церза в русло плотских удовольствий?

— Зачем ты пришёл?

— Я узнал, что ты хочешь сотрудничать с нами.

— Да, хочу, — ундина оттолкнулась, снова ушла на глубину, и вынырнула уже с другой стороны.

— Как тебя зовут? — Мастер Уверити сжал кулак на фиале, чувствуя, как его коготки разрывают плоть от подвижки.

— Лиалла, — кокетливо улыбнулась ундина. — А тебя?

— Ма..Матеуш... Мастер Уверити, — вот глупец!

— Матеуш, — пропела ундина, и церз услышал в этом голосе зов далёких сирен. Показалось. Точно показалось!

— Мастер Уверити, будь добра. Империуму нужна твоя помощь, Лиалла. Нам нужен Церебро.

— Разумеется, — кивнула ундина, вынырнув наполовину из воды и присаживаясь на холодный камень. У неё белая кожа, округлая грудь и восхитительно правильной формы ареолы тёмного шоколадного цвета. — Я готова.

— Это очень хорошо, Лиалла. Покажешь, что умеешь? — Уверити сглотнул густую слюну. Недостойно церза Круга иметь похотливые мысли. Надо принять епитимью. Иссечение плоти излечит его от похоти. А может, и ей поможет.

— Покажу, — девица натянула сорочку прямо на мокрое тело. — Что ты хочешь увидеть?

— Ты можешь вызывать воду? Так?

— Я не призываю воду, — передразнила церза ундина. Её голос казался на ощупь искрящимся, серебристым потоком. Хотелось внимать ему и следовать за ним. Уверити снова встряхнулся.

— Она — моя суть.

— Ты помнишь, когда смогла это делать? — попытался перейти на деловой тон Уверити.

— Я была всегда, — томно молвила прелестница, закрывая волоокие очи густыми ресницами, — сколько себя помню.

— То есть ты не стала таковой из-за Скверны?

— Что ты! — вздрогнула ундина, и Уверити захотелось приблизиться, чтобы защитить её от собственных слов, — Скверна — это нечистая хворь. Её нельзя касаться!

— Я знаю, — словно деревянный ответствовал Уверити, сам того не замечая за собой, прел рядом с красавицей. — Нельзя.

— Все, кто родился в Скверне, заслуживают только смерти, — прошептала Лиалла, приближая своё личико к церзу.

— Смерти, — согласился Уверити.

— Твой фиал пуст, — пропела красавица. — Позволь, я наполню его.

Она коснулась пальчиками тонкого стекла и Мастер Уверити пости потерял себя от тока, что пробежал по венам. Она коснулась, коснулась... чудесная дива. Ундина из глубин вод. Лиалла.

— Только чистые элементалы имеют право жить, — прошептала ундина.

— Да....

— Остальное — порождение Скверны...

— Да....

— Ступай, — Лиалла чуть оттолкнула его и чары спали. Мастер Уверити поднялся. Она права. Элементал, что три года назад попытались заполучить в Ордене — недостоин жизни. Не даром они погибают в раннем возрасте. Это порождения Скверны. Только такие, как ундина, имеют право на жизнь. И любовь...

— Тебе придётся проехать в Академию Тайных искусств. Там нужно наполнить сосуды для Церебро.

— В этом нет необходимости, — отмахнулась ундина, — а могу это сделать и так.

— Что? — Уверити спохватился и взглянул на грудь, где отсвечивал полный фиал. Она сделал это! Что ж, Мастеров из Академии теперь можно исключить из этой цепочки. Кто-то только что стал не нужен. И это облегчает задачу.

— Приходи ещё, — прошептала Ундина, соскальзывая в воду прямо в сорочке. Белое облако метнулось в воде на глубину.

— Да, — вздохнул Мастер Уверити. Укрощение плоти, вот что ждёт его сегодня вечером.

Он вышел из башни под недоумённым взглядом смотрителя.

— Я ещё зайду.

А смотритель проводил его глазами. Показалось, или в фиале Мастер-церза плескалось тёмное Церебро? Он — адепт первого круга, ему виднее. Но... Показалось, наверняка.

Глава 12. Падение

— Мне кажется, или небеса побагровели? — поёжился Ной. — Что происходит?

Вист поднял взгляд к затянутому облаками небу. Багровая луна красила облака в свой цвет, отчего казалось, что небосвод угрожающе раскинул над землёй алые крылья.

— Это просто луна, — вздохнул он. В Вало они нашли лишь запоздавших в бегстве мародёров. Все жители ушли, и это было странно, ведь монастырь не распространял Скверну, скорее наоборот. Что заставило рыбаков так спешно покинуть дома? Вист не мог вспомнить столь скорого отступления. Даже, когда Круг Заступников пришёл к поселениям Лтаалов, никто и не думал покидать насиженных мест, а они точно знали, что их ждёт. Вист поёжился от колких, как ледяные кристаллики, воспоминаний. Он не помнил образов, но память давала телу в полной мере ощутить весь ужас произошедшего.

Теперь приятели катились по тракту на юг в разбитой телеге, что обнаружили в одном из покинутых дворов. Лошадка не спеша тянула свою ношу, а подгонять её ни у кого не возникало желания. Все вымотались за прошедшие дни. Галлен уснул у борта, а Тайвис застыл, подобно изваянию, сложив ступни лодочкой и прижавшись лбом к посоху. Сложно сказать, чем может закончиться новое приключение. Вист тронул вожжи, чтобы кобыла двигалась поживее. Один Ной не стал отдыхать, пока выдалась возможность, и присел рядом с возницей.

— Куда мы? — спросил он. Этого вопроса Вист боялся больше всего, несмотря на его простоту. И в самом деле, куда?

— Посмотрим, сначала на юг, к Анкериму.

— А потом?

— Потом поглядим.

— А чего вы ищете?

Вист пожал плечами. Что ответить мальчику? Он и сам не знал. Божественные воплощения? И что же случится потом? И столь ли невинны и мудры эти воплощения? Или даже сами боги. Так ли они милосердны? Какие цели преследуют? Столько вопросов роилось в голове, но ответов ни на один у него не было.

Ной замолчал надолго, провожая взглядом каждую птицу, что чертила над трактом тонкий стремительный росчерк.

— Мне жаль, что так вышло с твоими родными, но — вздохнул Вист. Закатное солнце било в глаза, заставляя щуриться. — Ты был привязан к отцу?

— Не так что бы, — после продолжительной паузы ответил Ной, губы чуть разбухли от подступающих эмоций. — Он не любил меня. Называл «чёртовым ублюдком». Он вообще никого не любил. Даже мать.

— А... твоя мать тоже была там?

— Нет, — срывающимся голосом ответил мальчик, — я даже не знаю, где она. Говорят, меня подкинули к порогу в младенчестве.

— Но ты так защищал его, — возразил Вист.

— Он стал относиться ко мне по-людски только вот, когда дар открылся, — нехотя уточнил мальчик. — А до той поры и за человека не держал.

— И как тебе сейчас? С твоим даром? — осторожно уточнил юноша.

— Весело, — усмехнулся Ной грустно, — можно делать всякие штуки. Правда, я не всегда помню... что делаю.

— Да, уж... весело.

— А вы чего все вместе? Ищете таких, да? Мы в академию поедем?

— Какую ещё академию?

— Где церзов учат! Я слыхал в Съерре-Беккере есть такая. Владетель говорил, что мы туда поедем.

— Нет, туда мы не поедем, Ной, — вздохнул Вист, воскрешая в памяти годы своего заключения. — Там нечего делать.

— А куда?

— Давай для начала найдём себе ночлег, — рассудительно заметил юноша, предупреждая пылкие вопросы о чародейской академии. Об этом ему хотелось говорить меньше всего. Воспоминания будили память о недавних событиях и смерти наставника.

— А он, — Ной кивнул на застывшего Тайвиса, — он тоже?

— Что тоже?

— Такой как мы?

— Совершенно...

— А этот? Я видел, как он превращался! Он перевёртыш! Нянька Селина говорила, от таких надо соль сыпать на порог.

— Ну, соль ему не повредит, — успокоил Вист, с улыбкой представляя, как Галлен сторониться белой дорожки на полу. Смешно, право.

— А, — и Ной замолчал. Вист вполне себе представлял его состояние. Лишиться за ночь крова и тех, кого привык видеть с рождения не просто. Загадка, отчего он так легко согласился идти с ними. Быть может, ему интересно, или он не видит для себя выхода. В любом случае, это на руку.

— Что за дорога, — подал голос элементал, — трясёт невозможно.

— Обычная дорога, — усмехнулся Вист.

— Нет, смотри! — И Ной указал на расходящиеся под ногами кобылы трещины в грунте.

— Я чувствую... что-то... смердит Скверной, — Тайвис поднял лицо к небу, — гони! Гони, Вист!

Вист подстегнул лошадку, но та поднялась на дыбы и рванула в сторону, почти порвав упряжь. Несколько резких прыжков дали ей окончательную свободу.

Тайвис поднялся во весь рост, а Галлен, едва ли понимающий, что происходит, отполз в сторону.

«А вот и вы!» — расхохотались небеса, и земля окончательно треснула, выпуская из разломов чёрную мглу, формирующуюся в длинные толстые щупальца.

Вист ударил по ним разрядом Церебро. Раз, другой, но их, словно оказывалось в два раза больше.

— Отойди в сторону, Вист! — Тайвис спрыгнул с борта. Ладони его уже пылали синим пламенем, не сжигая ни посох в руке, ни нитки от одежды.

«У меня к тебе особый счёт, Кинези» — глумились небеса. Длинные щупы тьмы устремились к элементалу, а тот, развернувшись создал вокруг себя кольцо из ярко-синего пламени, впился пальцами вспыхнувший рунами посох. Вист даже забыл, что хотел, завороженный зрелищем.

— Уходим! — Галлен потянул его с козел в сторону.

— Мы его не бросим! — уверенно крикнул Вист.

«Правильно, оставайтесь!» И темнота затопила их всех.

Мастер Уверити ворочался в скомканной постели и никак не мог погрузиться в сон. Перед внутренним взором, едва он закрывал глаза, вставала она, ундина Лиалла. Как прекрасна, желанна. Не помогла вечерняя молитва, не помогли тренировки в зале Испытаний. Мысли всё одно возвращались к ней. Дева — искусительница. Но она даст ордену Церебро, это всё, что от неё требуется. Так утешал себя Мастер Уверити, но душой никак не мог согласиться. Нет, нет, не только это! Она должна быть рядом, чтобы была возможность слушать её хрустальный смех и видеть огромные глаза цвета глубокого омута. В них можно утонуть. Надо утонуть.

Мастер Уверити повернулся на ложе, впившись взглядом в кровавую луну за окном. Где-то зазвенел девичий смех. Её смех. Кому она дарит возможность видеть себя? Не в силах выносить неизвестности, церз поднялся и подошёл к окну. Двор был тёмен, лишь свет факелов по периметру ненадолго разгонял сумрак. Вот прошла группа церзов, а следом проследовали и их «куклы». Где-то протяжно закричали. Это в залах испытаний. Кукол делают под себя, каждый из церзов сам выбирает методы. Ничто не истинно.

И снова смех, на этот раз за спиной. Мастер Уверити оглянулся, замирая от предчувствия. Так и есть. Это она. В одной сорочке, босиком.

— Как ты выбралась? — одними губами прошептал церз.

— Я — вода, для меня нет преград, — пропела ундина, приближаясь. Уверити даже показалось, что она не касается пола ступнями. — Ты позвал меня, я пришла.

— Я позвал? — Мастер Уверити почувствовал, как плавится в груди сердце, стекая куда-то вниз горячим металлом, возбуждая мужское естество.

— Да, — ундина приблизилась на расстояние шага. В свете багровой луны её лицо казалось зловещим, неестественным, словно она нацепила маску.

— Что же теперь? — церз завороженно проследил за ней взглядом, едва ли допуская мысль, что он может противостоять её красоте.

— Теперь? — ундина подошла очень близко, даже чувствовался её запах — мокрые волосы и лёгкий запах рыбы. — Теперь ты будешь любить меня.

— Я? — Уверити отступил, но упёрся бедром в стену, в голове всё смешалось. Боевой церз Круга Заступников, адепт первого круг и повелитель Цитадели. Как он может поддаться на чары?

— Люби, — шепнула красавица, приникая к губам мужчины.

Уверити хотел отпрянуть, но яд её ласк был так приятен, отзывался во всё теле дрожью и сладостной мукой, и он поддался. Обнял гибкое тело, прижал к себе. Её язык пробежался по дёснам, а потом церз почувствовал, что задыхается. Руки обрели силу, но от нехватки воздуха, он не мог понять, что же такое следует сделать. Из носа и рта полилась вода, наполнившая глотку, словно из кувшина, а язык защипало горечью морской соли. Мастер Уверити, наконец, понял, что требуется от его тела, попытался оттолкнуть ундину, но та с неожиданной силой прижала его к себе. Казалось, всё вокруг заполнила вода. Церз задыхался, бился в смертельных объятиях, но не мог спасти себя от неминуемой гибели. Наконец, он затих, и ундина отпустила свою жертву. Бывший некогда могущественным церзом Круга Заступников, влиятельным чиновником и строгим наставником, церз осел на пол бесполезной грудой костей и мяса. Изо рта его на пол вытекло прилично морской воды.

Ундина распахнула руки, словно пытаясь объять весь мир, рассмеялась чистым, как горный ручей, смехом. За стеной удар из-под земли сотряс стену. Заволновались дозорные, зажглись сигнальные огни.

Ещё удар, и часть стены посыпалась раскрошившимися обломками в пропасть, над которой, как коршун, угнездился замок Когтя.

— Что это?

— Мастер!

— Мастер Уверити!

— Тревога!

К небу поднялись, и тотчас упали камнями вниз «куклы» церзов.

— Мастер Цверити! — грохотали кулаки в дверь. Чужими усилиями створка буквально влетела в комнату.

— Мастер Уверити! Она сбежала! — крикнули в темноте, и тотчас тени склонились над поверженным Мастер-церзом. А за окном грохотал неведомы доселе молот, поднимаясь из глубин пропасти, он бил по стенам упругими ударами, заставляя камень трескаться и крошиться.

— Что делать? — растерянно спросил один из церзов.

— Принимайте командование Мастер Лот, послышалось жёсткое.

— Я — нет! — Мастер Лот поднялся с колен, не отрывая потрясённого взгляда от мёртвого повелителя.

— Больше нет никого равного вам по старшинству, — мягко поправили его.

И снова удар, но на этот раз не только по стене, но и по телу цитадели. На головы посыпался песок и щепа.

— Что это такое? — растерянно спросил Лот, пытаясь собраться. Мастер Кримхольм пропал. Мастер Уверити — мёртв. Остальные разбросаны по Сиккури, в очагах восстания некромитов. Цитадель, в самом сердце империи, оказалась беззащитна перед неведомым врагом.

— Отдайте приказ!

— Что это?

— Отдайте приказ! — кто-то из церзов не дождался, пока новый повелитель придёт в себя, и помчался к стенам, чтобы отразить атаку неведомого врага.

— К обороне, — выдавил из себя Мастер Лот. — Все, кто может. В бой.

— Меня это совершенно не устраивает! — кипятился Мастер Кримхольм, отодвигая от себя плошку с жидкой кашей. — Нам предстоит немедленно вернуться в Сиккури!

— Тише, тише, Мастер Кримхольм, — успокаивала его матушка Селесити. Уже сутки они ждали попутного каравана к границе Империи. В Валарку Совет Старейшин принял беженцев согласно закону о гостеприимстве, но им дали понять, что те либо будут полезны новой родине, либо им предстоит вернуться назад, но уже сухопутным путём. Большинство предпочло второе. А Мастер Кримхольм рвался назад с резвостью молодого скакуна. Сестра Селесити подошла к делу более рассудительно. Она решила, что дождаться каравана будет лучше, чем пускаться в путь без припасов и пешими. Кримхольм был согласен, что она права, но всё его существо противилось тому, что им командовала женщина. Тем более монахиня.

— Мы поедем уже завтра.

— Вы не понимаете! — Кримхольм вспыхивал, как пороховой заряд, и снова угасал под внимательным благожелательным взглядом.

— Я всё понимаю, поверьте, — вздыхала Матушка Селесити, — мне придётся оставить своих сестёр, чтобы помочь вам.

— Мне не нужна ваша помощь!

— Вы едва стоите на ногах, Мастер Кримхольм, вам нужна помощь, — убедительным тоном произнесла Матушка, — и не только вам.

— Перевязать себя я и сам смогу, — отмахивался Кримхольм.

— Я не только о вас.

— А о ком ещё?

— Юноша Висъент Ааро. Ему тоже нужна помощь.

— Этот, — Кримхольм скривился. — Вы тоже в курсе лтаалских легенд?

— Это не легенды, Мастер Кримхольм, легендами они стали при людях. Это наше прошлое. И Будущее.

— Ещё немного, и я заподозрю вас в древопоклонстве, — усмехнулся Кримхольм.

Матушка загадочно улыбнулась, поправляя платок.

— Откуда, вы думаете, пошло верование о Пресветлой, а Мастер Кримхольм?

— Не знаю, — церз пожал плечами, — оно было всегда.

— Наше прошлое неразрывно связано с настоящим, как бы нам не хотелось, чтобы было иначе, — назидательно произнесла монашка, — а будущее станет продолжением нынешних событий и никак по-другому.

— Зачем вы мне говорите эти истины? — скривился Кримхольм.

— Вера в Пресветлую выросла из зёрен верований Лтаалов. Они почитали Богиню Валлгу, и люди переняли её образ у дикарей. Валлга добра и благосклонна к каждому. Но и беспощадна к врагам.

— Пресветлая не способна причинить вред.

— Она воздаёт по заслугам, Мастер церз. Мы наказываем себя сами. Своими деяниями.

— Это демагогия! — отмахнулся Кримхольм, — я не склонен к пространным размышлениям. Я верю фактам!

— Встречали ли вы Пресветлую? — лукаво улыбнулась Матушка, — или её воплощение?

— Догма учит нас, что всякая женщина вмещает в себя часть от Пресветлой. Осторожнее, Матушка, вы ходите по тонкой грани!

— Но отрицать, что вы видели, вы тоже не станете.

— Если вы про наши схватки с элементалом, то я уверен, что это только домыслы больного воображения. Просто элементал силён. И всё ещё жив, хотя должно быть обратное.

— А Висъент?

— Мальчишка? — Кримхольм задумался, — Он был достаточно силён даже в рамках Академии, со сдерживающими составами, а за её пределами ему нет равных. Тем печальнее, что эта сила пошла против устоев Империи, а не на её поддержку.

— То есть вы отрицаете, что возможно воплощение языческих богов на земле.

— Это чушь, дорогая Матушка! Это всего лишь сказки!

— И творящееся вокруг? Багровая луна, последователи культа смерти?

— Некромиты? Время не простое, не спорю. Но мы справимся. Общими усилиями, без божественной помощи, — сказал, а потом спохватился, — при помощи Пресветлой, разумеется. Круг Заступников сейчас достаточно силён. Основной задачей стоит не распылять силы, а ударить единым фронтом.

— Думаю, вам многое предстоит переосмыслить, Мастер Кримхольм, — задумчиво проговорила Матушка, — очень многое.

Глава 13. Невозможное

Вист не понял, что же произошло. Привычный мир растворился в густом, кровожадном тумане, и он словно провалились в небытие. Вокруг выл и бесновался ветер, рвал с тела одежду и последнее тепло. Только всполохи рядом обозначали, что элементал тоже здесь.

— Тай! — небытие поглотило звуки.

— Он не придёт, — расхохоталась незримая искусительница рядом. Голос её был чувственен и наполнен желанием.

— У тебя ничего не выйдет! — крикнул Вист в бушующие потоки ветра.

— Уже вышло, — издевалась женщина. — Тебя больше нет. И никогда не будет. Как и их.

— Где мы? — этот вопрос Вист задал уже себе. В самом деле, где? Это не похоже ни на один из планов, где они бывали до этого.

— Вас больше нет, — прошептала женщина на ухо. Вист дёрнулся в сторону, разбив крутящийся вихрь рядом с собой на части, но тотчас угодив в новый.

— Нет! Нет! — вторило эхо, в вихрях.

— Прекрати! — Вист в неясной для себя ярости хлестнул пространство рядом бичом из церебро. Вихри распались на доли мгновенья, а затем сошлись вновь.

— Продолжай, — хохотала женщина. — Ты обессилишь раньше, чем найдёшь выход.

Вист хлестнул пространство рядом ещё два раза. Бесполезно. Само время бесновалось кругом, кружило голову, заставляя путаться в собственных мыслях, замирать в ожидании худшего. Что это за ловушка внутри собственной головы?

— Тебе не выбраться, — и снова она. Будь проклята! Смех был ему ответом. Невозможно, что отсюда нет выхода. Должен быть!

— Сюда, — голос тих, но он не похож на тот жёсткий, лишённый тепла, что бичевал сознание недавно. — Сюда.

И Вист пошёл вперёд, к этому голосу. Пусть очередная ловушка, хоть что-то лишь бы не бездействие. И пока он шёл, вихри становились мягче, спокойнее. И вот они уже не секут тело колкими льдинками, а поглаживают кожу ласковыми касаниями.

— Сюда, — и перед Вистом открылся выход. Впереди, во всполохах сопротивляющегося вмешательству пространства открылась небольшая щель, а за ней необычный, замерший в сумерках лес. Ловушка нехотя выпустила из своих объятий Виста. Он с трудом выдернул руку из власти последнего вихря. И вот нога уже ступила на мягкий ковёр из мха и прошлогодних листьев. Сейчас лето, но здесь прохладно, словно ранней осенью.

— Сюда, — под сенью деревьев, расцвеченной редкими звёздочками падающих с высоты семян, почудилась смутная тень. И она поманила за собой. — Сюда.

Вист, сам не свой, сделал несколько шагов вперёд. Но как же его товарищи, оставшиеся там, в ловушке, без времени и пространства? Им надо помочь. Спасти!

— Сюда, — и фигура снова машет ладонью. Это человек? Похоже. Он помог Висту выбраться, и ему за это большая благодарность.

— Там остались мои товарищи, — попробовал Вистт заговорить с неведомым спасителем.

— Они будут, — согласилась фигура, не выходя из под прикрытия тени.

— Что значит будут? — растерялся Вист. — Где я?

— Ты обещал, — пропела фигура, прижимаясь к стволу дерева, — ты пришёл.

— Я обещал? — юноша совсем растерялся. Кому он обещал? Не раздавал ли он неосторожных клятв? Вроде бы нет. Была одна. Давно. Три года назад. Это было в волшебном лесу. И внезапная догадка охладила всё внутри. Дрейвы. Могущественные лесные нимфы. Они смогли преодолеть даже заклятье королевы Змей, когда он сам оказался бессилен. И вот пришёл срок. Они позвали его. Но для чего?

— Сделаем, что должно, — пропела фигура, выступая из тени. Дрейва казалась некрасивой. Широко посаженные глаза, тонкие губы и спутанные волосы.

— Что должно? — растерялся Вист.

— В будущей войне тебе будет нужен союзник, сын древнейшего рода, — прошептала дрейва. — Мы не можем пересекать границ. Тебе нужен тот, кто будет равен по силе любому из призванных и сможет покинуть пределы волшебного леса.

— Будущей? — Вист огляделся ещё раз, словно желая убедиться, что это не сон.

— Сегодня ни одна из войн ещё не началась, — последовал ответ, — никто ещё не родился, чтобы стать её причиной.

— Что? Ты вытащила меня в прошлое? — это событие точно стоило того, чтобы удивиться.

— Таково предназначение. Мы живём вне времени, — дрейва опустила глаза, — но мы не можем остаться в стороне. Древо призывает нас внести свой вклад. Мы повинуемся.

— Вы мне поможете? — Вист почти обрадовался. Дрейвы достаточно могущественны, чтобы противостоять богине смерти, и мысль, что за его спиной будет столь мощный союзник, придавала уверенности.

— Сделаем, что должно, — эхом прошептала дрейва, подходя ближе, — у тебя будет союзник, сын древнейшего рода. Один из самых могущественных чародеев, что рождались на этой земле. Но тебе придётся его удержать.

— Погоди, — Вист со скрытой дрожью стерпел прохладные прикосновения лесной нимфы. Её руки были холодными и влажными, как мокрый лист. — Речь о ком? О Тайвисе?

— Дитя, — нимфа коснулась шершавыми губами щеки юноши, — это будет твоё дитя.

— Что? — Вист отпрянул. Она хочет... хочет... Невозможно! Никто не слышал о детях от дрейв.

— Мы оставляем только девочек, — равнодушно согласилась дрейва, — тех, в чьём лоне зреет зерно созидания. Прочие нам не нужны. Но для тебя мы сделаем исключение. Твоё дитя будет жить. И станет символом новой эпохи.

— Как далеко мы в прошлом? — потрясённый догадкой спросил юноша.

— Половина века ещё земля не узнает о той войне.

— Пятьдесят лет назад? От сегодня, — Вист задумался. — Галлен? Речь о нём? Я прав?

— Он получит силу обоих волшебных родов, — согласилась дрейва. — Но совершит немало ошибок. Удержи его и ты получишь союзника, в котором нуждаешься. Это наш дар.

— А если... — Вист оглядел дрейву. Она не выглядела привлекательно, хуже того, Вист ещё не знал женщин и не был уверен, что сможет сделать то, о чём она просит. — Если я не смогу? Если ничего не выйдет.

— Ты плохо смотришь, дитя, всё уже получилось. Осталось исполнить предначертанное, — дрейва улыбнулась, показав острые зубы. Вот почему Галлен такой. Он унаследовал внешность от матери, а силу от обоих родителей. «Удержи его». Вот это действительно новость! Кто бы мог представить! Галлен — его, Виста, дитя. Но он старше, он точно старше!. Это всё дрейвы со своим временным колдовством. Они выдернули Виста из ловушки на пятьдесят лет назад. Невероятное! Невозможное!

— Ты сотворишь ещё более невозможные вещи, — дрейва прижалась к Висту всем телом, — от твоих решений зависит многое, дитя древнейшего рода. Что бы ты не выбрал, мы смиримся. Так велит Древо.

— Я... — Вист отстранил от себя гибкое тело спутницы, — так сложно и сразу, я... не могу.

— Можешь, — дрейва повернула его голову рукой к себе, и юноша, взглянув в карие глаза, замер, заворожённый искрами, играющими в них, — ты станешь новой вехой в истории мира. Ты и он.

— Я и он, — Вист, загипнотизированный взглядом склонился к губам своей спутницы.

— Эта телега движется слишком медленно! — закипал меж тем Мастер Кримхольм, трясясь в шаткой повозке вместе с Матушкой Селесити и ещё несколькими такими же, как они, беженцами. Тракт изобиловал большими и малыми повозками, на которых Сиккурийцы спасались от погромов и новой веры, в которую обращали всех встречающихся некромиты.

— Что, тьма дери, происходит! — Кримхольм вылез наполовину из телеги, крякнув от стрельнувшей боли в рёбрах. Множество пеших и конных беженцев заполонили тракт, мешая проехать повозкам. Образовался затор, и теперь пришлось ждать, пока впереди всё разрешится.

— Любезный! — церз поймал пробегающего мимо мужчину неопрятно одетого, с мешком на плече. — Отчего вы все бежите?

— Известно от чего! Война! — и мужичок побежал дальше.

— Что за война? — не понял Кримхольм. — Прошло только несколько дней, что за война? С кем?

— Говорят, чёрные церзы взбунтовались, — решил просветить неразумных путешественников проходящий мимо мужчина в добротном плаще и с холщовым мешком за плечом.

— Круг Заступников их остановит! — возразил Кримхольм.

— Нету больше Заступников, — едко возразила какая-то женщина. — Говорят сгинули все вместе!

— Что за чушь!

— Ей-ей, свояк говорил, видел его двоюродный племяш, что весь замок, как есть в пропасть ушёл! — кивал кто-то рядом.

— Не может быть!

— Точно говорю, как завыло, закряхтело, таки стены, как песок, потекли вниз.

— Камень — не песок, любезный, — возразил Кримхольм. — Это всё сказки необразованной черни!

— Ну, как хошь, — обиделись справа.

— Расскажите поподробнее, -попросила Матушка. Она сменила свои одеяния на обычное крестьянское платье и платок.

— Я и говорю, как завыло, словно адовы твари проснулись и давая по стенам-то лупить! А племяш — то им хлеб возит, как уезжать — глянь, а церзы то и сделать ничего не могли. А ты говоришь, защитят. Никого они не защитят, жруть только да налог собирают!

— А академики?

— А что академики? Съерре далеко, они как подоспели, а всё уж и закончилось. Только похоронить и осталось.

— Бред! — фыркнул Кримхольм. Сам он спрятал фиал и перчатки в суму, любезно подаренную одним из возниц. Бесполезный, пустой фиал теперь только доставлял хлопот. Собственная беспомощность выпивала из него всё самообладание, и от неосторожных слов его удерживало лишь присутствие Матушки. Он и сам не знал, почему её взгляд действует так умиротворяюще. Иногда, приглядываясь к спокойному, доброму лицу, он представлял сколько ей лет. На вид около тридцати, для настоятельницы очень мало. И другой крамольной мыслью было допущение, что между ними могло что-то произойти. Кримхольм ловил себя на мысли, что от её прикосновений всё внутри сжимается и приходит в состояние дрожи, но это доставляло наслаждение. Словно бы он снова сталь восемнадцатилетним мальчишкой, и не давал обета в ордене. Затем он напоминал себе, кто он есть и блудливые мысли отступали, чтобы прийти вновь. Даже новость о падении ордена не вызывала в нём столь противоречивых чувств, как близость сестры Селесити. «Она же монашка», — напоминал он себе — «Служит Пресветлой». Но поделать с собой ничего не мог. При ней вся решимость плавилась, стекала в низ живота сладкой тяжестью. Что если....

Нет. Никогда. Говорил он себе и сжимал зубы.

— Нам надо поторопиться! — взорвался Кримхольм, — надо нанять лошадей!

— У нас не так много денег, — возразила сестра Селесити. Церз сжал суму с фиалом и перчатками Мастера. За них, пожалуй, можно купить пару неплохих жеребцов. Но в ордене это расценят, как предательство, да и что он без всего этого? Просто человек. Церзом, как это ни больно признавать, его делали именно эти устройства.

— Так мы долго провозимся! — нервно возразил Кримхольм.

Матушка вздохнула. Спустя время вытянула из-под платка тонкую цепочку со Звездой Элейни и крупным опалом в её центре. Дорогая вещь. Кримхольм сглотнул ком в горле.

— Если вы найдёте продавца, то я могу пожертвовать этим, — сказала сестра Селесити

— Что вы! — в этот момент Кримхольм почувствовал себя подлецом. Он побоялся расстаться с бесполезным фиалом, тогда как сестра Селесити готова отдать последнее. Подлец. И мразь. — Не нужно! Я сам, сам... — Кримхольм спустился на землю из телеги и отправился в голову каравана в надежде выкупить лошадей.

— Вы слышали? — профессор Люмис ворвался в кабинет ректора Салмеера без предупреждения. Тот поднял Взгляд от пергамента. — Вы слышали? Коготь пал!

— Не суетитесь, Аларис, — присядте, — Салмеер на правах любезного хозяина предложил гостю гостевое кресло. Когда-то ровно так же Римор Катарис предлагал присесть Меклуту Визетису, человеку, с которого и начался весь этот ужас. По крайней мере, так все пытались убедить Империум. По всей Империи были вычислены родственники мятежного профессора. Кое-кто уже расстался с жизнью за ересь, но ситуации это не поправило. Некромиты обретали всё больше власти, Круг Заступников обезглавлен, разрознен и терпит поражение. Всё больше появилось в ходу тёмного Церебро. Салмеер даже опасался, что и Академии придётся перейти на эту субстанцию, так как светлое Церебро подошло к концу. Академия даже остановила набор абитуриентов. Ходили слухи, что аларат Лим начал наступление на юге. Но это лишь слухи. А вот падение оплота Круга Заступников — крепости Коготь — это уже близко и пугающе.

— Вина? — Саломеер встал и прошёл к бару, оставшемуся от предыдущего ректора. Весьма недурная коллекция.

— Что мы будем делать? Что говорит Империум?

— Успокойтесь, Аларис, дышите, — вино алой струёй полилось в бокалы, — Империум не имеет влияния на Академию, вам это известно.

— Но у нас нет церебро! А что если следующие мы? — высказал Люмис мысль, витающую в воздухе.

— Что вы имеете в виду? — невинно спросил Салмеер.

— Она пришла, — почти безумным голосом прошептал Люмис, тыча пухлым пальцем в потолок, — Она! Вы не хотите признавать, но она уже здесь! И нам остаётся или покориться или умереть!

— Я не собираюсь умирать, любезный, — усмехнулся Салмеер, — чего и вам желаю.

— Что нам делать? Даже Круг Заступников оказался бессилен!

— Спокойнее, — Салмеер вложил бокал в трясущиеся руки профессора, — нам не стоит поддаваться панике. Академия защищена надёжно. Здесь верные сыны империи защищают её главное достояние. Церебро. Мы сможем противостоять врагу.

— Но...но как? — Люмис растерянно развёл руками, едва не расплескав содержимое бокала. — Церзы Круга — знаете ли — боевые. Это не теоретики, как я, или медики, как Сильвест, или астрологи! Вы понимаете? Боевых церзов у нас не много!

— Нам они и не нужны, — успокоил Салмеер, — наши стены надёжно нас защитят.

— То есть мы не станем вмешиваться?

— Если Империум не потребует от нас этого, то нет.

— Но что мы будем делать на пепелище, Григо? За своими стенами?

— То же, что и обычно, учить, изучать и двигаться вперёд, к прогрессу.

— Это... — Люмис потряс головой, — это чушь...

— Это рационально, мой друг.

— Вы...Вы... — Люмис бросил быстрый взгляд на тусклый фиал ректора. Светлое церебро всегда горит, словно факел в ночи. От этого фиал так и прозвали, Светоч. Сейчас же на груди Салмеера словно бы поселилась тьма. — Вы предали нас! — Люмис вскочил сам не свой.

— Что? — Салмеер холодно улыбнулся и расправил плечи. Перчатки мастера тускло сверкнули, отвечая на команду, — вы неосторожны, Аларис!

— Вы предатель! — взвизгнул толстяк и, опрокинув стул, бросился к выходу. Разряд настиг его в дверях. Он толкнул жертву на створки, прожёг в одеянии дыру, вытравив в спине профессора огромную обугленную рану.

— Надо быть осторожным, Аларис, я говорил вам, — холодно заметил Салмеер, поправляя рукав одеяния. Коснулся фиала, с тусклым бликом тёмного церебро. — У нас есть выбор, мой друг. Сгинуть, как Круг Заступников, или идти в новую эру. Я выбрал второе. А вы уже не сможете выбрать ничего. Жаль.

Он брезгливо сжал кулак и тело профессора Люмиса начало тлеть, сжигаемое магическим пламенем.

— Теперь будет вонять теорией, — фыркнул Салмеер, отходя, чтобы открыть окно, — ненавижу этот запах.

Глава 14. Малая победа

Все путается вокруг, крутится в водовороте вихрей, не давая вдохнуть. Земля сечёт по коже, и нет выхода из этой ловушки. Даже грозный Язычник отступает перед этой силой, оставив Вестника один на один со стихией. Я слышу только стучащую в ушах кровь. Вихрь, словно выпивает силы. Вист пропал, а слепец едва ли виден. В какой-то момент я даже подумал, что это конец нашего путешествия. Нас иссушит в этом вихре, истончит до состояния волоса. Но вспыхнуло Церебро и вихри распались, рассечённые высшей волей, выплюнув нас в обычную сырую ночь.

Мы снова можем видеть равнину, распаханный тракт и разваленную телегу. Над горизонтом гаснет солнце. Как же я рад увидеть столь обыденные вещи снова. Рядом с разбитой телегой, кряхтя, поднимались с земли и остальные участники приключения. Я, не веря собственным глазам, ощупываю тело, опасаясь, что в вихре потерял больше, чем хотел. Слишком большой удачей казалось наше внезапное избавление. Тайвис с трудом приподнявшись на корточках, в слепую шарит рядом по траве. Его посох валялся недалеко, безжизненный и бесполезный. Ной просто лежит, уставившись растерянными глазами в небо.

— Время пришло, — слышу я чистый сильный голос, иной, чище, глубже, сильнее, чем обычно. — Поднимайтесь.

— Для чего? — я боюсь признаться себе, что произошло, поднимаю взгляд на Виста. «Скажи! Скажи ему!» — хотелось крикнуть. «Расскажи о потерянных жизнях! Расскажи! Он должен знать!»

— Дитя? — Кузнец, а это был без сомнений, он, подходит ближе и склоняется надо мной, а я спешу увеличить расстояние между нами. — Ты ранен?

— Нет... - Чего он хочет от меня? Я не готов! Не готов говорить и действовать.

— Я исцелю тебя, — и Кузнец, несмотря на протесты, проводит ладонью надо мной, стирая печать на всех планах. Я слышу вкус свободы. Да, дышать стало в разы легче, и кажется, я могу заглянуть в каждый уголок мира. Я снова чувствую Древо, свободно дышу Церебро. «Что ты делаешь?» — теперь я кричу это сам себе под хищным взглядом Язычника. Он готов, он рядом, только дай слабину. Нельзя выпускать это чудовище вмир. Пресветлая, дай мне сил. Никто не может предугадать, к чему приведёт возвращение Язычника в мир.

Я растерянно прислушиваюсь к своему состоянию. В это время Тайвис уже поднимается на ноги, открывает пылающие глаза и встаёт за левым плечом своего Повелителя. Кузнец бросил лишь взгляд за спину, уловив отблеск пылающего взора.

— Ты снял её? — всё ещё не веря себе, переспрашиваю я, — зачем?

— Твоё время пришло, дитя, — отвечает Кузнец и обращает взгляд к Ною. Тот, ничего не понимая, неуверенно опускается на колени. Мальчишка даже не понимает, что происходит. Он ещё слишком юн.

— Повелитель? — хрипло и тихо шепчет он. Или уже не он. Боги играют с нами. В этом наше проклятье.

— Встань, возлюбленный сын мой. — Кузнец поднимает взгляд к небу, — лети. Разнеси весть всем, кто ходит, ползает по земле и летает над землёй, что Создатель вернулся.

— Но я... — Ной растерянно смотрит на каждого из нас, — умею летать? Это правда?

— Мой брат потерял память после долгого сна? — раздалось за левым плечом насмешливое и тихое.

— Скажи им, я иду, — продолжает Кузнец, — и гнев мой обернётся погибелью тем, кто отвернулся от меня.

— Я... - Мальчишка растерянно смотрита на свои руки. Это уже не он. Эот завладел его телом.

Со спины дует ветер, растворяя тело Ноя на крохотные лепестки, уносимые сильными порывами ветра.

— Я вернус-с-сь, — шепчет ветер на ухо, игриво дёргая за одежду. Пролетел резким порывом, касаясь каждого.

— Я буду тебя ждать, — соглашается Кузнец, а потом снова обращает взгляд ко мне . Что я должен сделать? Выразить почтение? Встать на ноги? Что?

— Встань, дитя. Ты станешь моим орудием.

— Я? — вот, что надо сделать. Но в эти игры я более не играю. Менее всего я желал становиться чьим бы то ни было орудием. Снова. — Это... это не мой путь, прости.

Вист где-то внутри собственного тела возликовал, что Язычнику хватило смелости отказать. Кому! Самому Создателю!

— Что? — Кузнец нахмурился, — Каждый из путей предначертан мной, дитя. Я твой тоже. Твои слова — лишь плод обмана. Вы лжёте себя, что можете решать свои судьбы.

— Я видел твою милость, о, великий Кузнец, — я склоняюсь в поклоне, достаточно учтивом, я надеюсь, чтобы не вызвать на свою голову гнев божества. Со стороны, наверняка, выглядит очень странно, учитывая, во что превратилась моя одежда за время странствий. — Этот путь не для меня. Однажды я уже шёл этой дорогой. Древо научило меня ценить каждую жизнь. Этот урок я запомню надолго.

— Ты считаешь, что более прозорлив нежели Создатель? — ехидно спрашивает Кинези из-за плеча своего Повелителя.

— Нет, — я клонюсь ещё ниже, — я всего лишь смиренный слуга судьбы. Но позволь мне говорить...

— Это даже забавно, — Кузнец не гневается, это уже хорошо, — молви.

— Ты создал мир, дал ему жизнь, населил созданиями, позволил им мыслить и творить, разве это не является проявлением свободы воли? — опущенная голова моя не поднималась. Вист, наверняка ликует. Вот оно! Я смогу убедить его! — теперь ты сетуешь, что твои творения воспользовались данным выбором.

— Они склонились перед той, что несёт миру гибель. Желаешь увидеть, как Древо скинет этот лист в пропасть небытия?

— Нет, — я недостаточно прозорлив чтобы говорить с Создателем, и недостаточно чист совестью, но больше у мира никого нет, похоже, — но так ли ты милосерден к своим творениям, как Древо?

Я жду гневных слов, но Кузнец молчит. Молчит и своенравный Бог Огня.

— Раз ты считаешь себя мудрее меня, быть может, знаешь, как спасти мой мир от погибели? — наконец сказал он.

— Но что несёт ему погибель, Повелитель? — выдыхаю я, надеясь, что мне простят мою дерзость.

— Не хочешь ли ты сказать, что я стану причиной этому? — усмехается Кузнец.

— Не забывайся, дитя, ещё недавно ты ползал в пыли подобно червю, — подает голос Кинези.

— Я... — кулаки невольно сжимаются. Они всё знают, они видели, что со мной стало, но их волнует лишь их замысел. Обладаю ли я свободой воли? Несомненно, как и возможностью погибнуть прямо сейчас. — Не могу судить. Я лишь могу говорить о том, что пережил сам. На тебе лежит огромная ноша, и незначительные для тебя жертвы неизбежны. Но я не стану тем орудием, которое ты обрушишь на невинные души. Прости. Через это я уже прошёл, и второй раз не совершу ошибки.

— Ты смело говоришь, дитя, — неожиданно быстро согласился Кузнец, — я могу поверить, что не всё потеряно для этого мира, когда вижу тебя перед собой. Я дам ему шанс. Ты дал ему шанс. Скажи об этом всем. Ещё есть время сохранить много жизней. Все они теперь в твоих руках.

— В мире много достойных душ, Повелитель, — тихо говорю я. Я победил? Я убедил его!

— Не сомневаюсь, — походя кивнул Кузнец, — самое время им показать себя, не так ли?

— Ты выиграл лишь время, дитя, но ещё не войну, — зло шепчет Кинези склоняясь ко мне.

— Я знаю... - мне ли не знать.

— Вы знаете, где нам искать юнца? — брезгливо сморщился Мастер Кримхольм. Теперь казалось, что они плывут против течения. Дороги у границы заполнили реки беженцев, стремящихся уйти от новой неведомой опасности. Матушка Селесити расспрашивала проходящих, от чего те спасаются, и по рассказам выходила уж очень страшная картина. Воистину говорят, у страха глаза велики. Мастеровые да крестьяне рассказывали о чудовищах, выползающих из-под земли, о реках крови, пролитых ими, о восставших из могил мертвяках, о некромитах с глазами, горящими огнём. Да, о чём только не говорили! По всему выходило, что пришёл конец миру, и надо спасаться. Только вот куда, если мир-то он везде, этого никто не говорил. На людей скептический взгляд и суровое лицо церза действовали отталкивающе, гораздо ближе им казалось участие и доброта Матушки Селесити. Однако, подталкиваемые тёплыми словами, из уст беженцев лились такие подробности, что складывалась отвратная картина. Выходило, что Империум потерял контроль над ситуацией, Круг Заступников распался на малые группы церзов, кое-как пытающиеся противостоять некромитам, а сам некромитский орден набирал сподвижников и наливался силой. Это то, что Мастер Кримхольм смог отсеять, как крупицы золота из речного песка. Человеческое воображение рисовало огромных змей, горящих мертвяков, да разверзшуюся земную твердь. Хотя, в последнее Кримхольм был готов поверить, потому как был свидетелем и сам. В остальное же — никогда! Если так пойдёт и дальше, то человеческая молва и драконов к небу поднимет.

— Нет, я иду по наитию, — отозвалась Матушка Селесити. За время путешествия она скинула с себя напускную добродетель и скромность, а вместе с ними и около пяти лет возраста, показавшись моложе и интереснее. Теперь, в крестьянском платке и платье, подпоясанном на манер беккерийских крестьянок она выглядела моложе, и что лукавить, привлекательнее. Но оставалась монашкой, отданной в служение Пресветлой. Об этом нельзя забывать. И об этом Мастер Кримхольм напоминал себе ежечасно. Она — дочь Элейни, её глас и проводник воли. Нельзя её касаться.

— Вашему наитию я не доверяю, — проворчал Кримхольм, поправляя съехавший с плеча вещевой мешок. Лошадей они не добыли, а всё от того, что никто не желал расставаться с тягловой силой даже за деньги. Пришлось идти пешком, потому как Матушка Селесити сообщила, спрыгивая с телеги, что дальше им не по пути с караваном. И вот теперь они тащились в полноводной людской реке против сотен беженцев, стараясь попасть туда, куда им, возможно, уже не надо. Неплохо бы направить стопы к представительству ордена, там бы их накормили, и определённо дали бы лошадей, но беда в том, что Кримхольм даже не представлял, где они. Разрушенные башни Астрологов более не давали информацию о местонахождении церзов, а, следовательно, все церзы Империи сделались одномоментно слепыми и беспомощными.

— Вам следует побольше доверять людям, — резонно заметила Матушка.

— Если бы я им доверял, я бы не был там, где я сейчас, — возразил Кримхольм.

Матушка повернулась к нему, чуть вздёрнув тонкую черную бровь, давая понять, что она то точно знает, где он сейчас находится. Интересно, она, подобно съеррианским барышням белит лицо или чернит брови? Церз встряхнулся, отметая от себя любую иронию.

— Я про Круг Заступников, — буркнул он.

— Вы потеряли там своё место, сколько я знаю.

— Но перед этим я его приобрёл.

Раздражённо отвернувшись, Мастер Кримхольм случайно зацепился взглядом за спину всадника впереди. На плече мелькнула бела длань. Круг Заступников! Ну, конечно, им помогут! И церз, схватив Матушку за руку, повлёк её за собой.

— Что, что?

— Там церзы Круга!

Кримхольм торопился за ускользающей целью. Всадник с неизбежностью сходящей лавины удалялся в сторону, противоположную торопящимся беженцам. И оставался недосягаемым для Кримхольма и его спутницы.

— Куда вы спешите? — Матушка Селесити едва успевала протискиваться меж чужих плеч, увлекаемая одержимым церзом.

— Стойте, любезный! — крикнул Кримхольм, поднимая руку. Фигура на лошади медленно повернула голову и церз вздрогнул. Ему почудилось, что в провалах глаз загорелся огонь, словно все басни, которые травят меж собой пугливые крестьяне, внезапно оказались правдой. Но нет, этими байками боевого церза круга не поймёшь!

— Стойте!

И вот оба они уже выбрались на обочину дороги, а всадник развернул коня к путникам, вдруг ставший похожим на бледного всадника, каким всегда представляли в южных провинциях смерть .

— Я — Мастер Вериго Кримхольм, адепт высшей ступени! — церз поспешил достать Светоч и перчатки мастера в доказательство своих слов, — мне нужна помощь! Немедленно!

— Кримх-хольм? — задумчиво протянула фигура, растягивая до невозможности букву "х". Странно, что никак не удавалось разглядеть лица всадника, оно всё время оставалось в тени, словно бы нарочно. Кримхольм отверг закравшиеся подозрения. Белую длань не может носить предатель. Что там по кругу?

— Нам необходимо попасть в оплот Круга как можно скорее!

— Кримх-хольм, — повторила фигура, словно бы не слышала более ничего кроме своего голоса, мнущего чужое имя.

— А кто вы? — нетерпеливо спросил церз. Взгляд его упёрся в фиал на груди всадника, усклый и безжизненный. Разве так выглядит заряженный Светоч? Он сияет, как звезда Пресветлой в ночи, и ведёт за собой горящие пламенем сердца поборников справедливости. Но на рукаве всадника белеет длань, символ Круга Заступников. Нет, ладонь обрамляют неуместные волны. Круг Заступников изменил своему гербу? Неужели, слухи правдивы? Кримхольм задвинул Матушку за свою спину, повинуясь нежданному порыву.

— Назовитесь!

— Кто там? — всадник потянулся к Матушке Селесити тёмной костлявой рукой, и дрожь пробежала по телу, когда Кримхольм увидел тусклую, выцветшую кожу, похожую на пергамент и Перчатку Мастера на ней, напитавшуюся темной силой. Блёклый цвет тёмного Церебро казалось, поглощал, гасил свет вокруг себя. Предательство! В сердце ордена! Слухи не лгали!

Всадник с неожиданной ловкостью схватил Матушку за плечо, минуя Кримхольма, как незначительную преграду. Впившись в её кожу пальцами, всадник вдруг закричал, словно бы нестерпимая боль начала терзать его изнутри. Люди вокруг шарахнулись в стороны, поспешив поспешив убраться подальше, начали давить друг друга и торопились оставить непонятных им церзов наедине.

Матушка Селесити без труда смахнула ослабевшие пальцы со своего плеча

— Предатель! — Кримхольм в порыве гнева схватил всадника за руку и с силой стащил его на землю. Лошадь дёрнула головой, но Матушка поспешила поймать её за узду и успокоить. После вялого сопротивления тёмный церз поддался бешенному напору Кримхольма и перестал даже дергаться, так и не применив свои умения. Церз сдёрнул с поверженного врага фиал с тёмной субстанцией внутри, и потрясая им перед Матушкой начал кричать ей в лицо, словно бы она оказалась виновата в произошедшем. Мимо торопились пройти напуганные люди.

— Вы видите? Видите? Предательство!

— Успокойтесь, Вериго, — спокойно заметила монашка, поглаживая морду успокоившейся лошади. — Вы молодец.

— Это невозможно! Оплот Империи! Круг Заступников! Невозможно!

— Что вас так расстроило? У нас теперь есть лошадь. Вы же этого хотели?

Кримхольм совсем не милосердно пнул поверженного врага по ляжке.

— Нет! Я хотел помощи! А теперь что? В Круг Заступников проникла некромитская зараза! Какие теперь надежды у Империума?

— У них есть вы, мой друг, — улыбнулась Матушка Селесити, протянула руку, погладила ладонь церза, сжимающую чужой фиал, и о, чудо, прямо на глазах, содержимое его очистилось, засияло, как и должно! Чудо! Или он сошел с ума! Или... Кримхольм потрясённо уставился на свою руку и фиал в ней.

— Что вы такое только что сделали? — спросил он, поднимая глаза на свою спутницу.

— Это милость Элейни, Мастер Кримхольм, — засмеялась монашка как ни в чем ни бывало, — она всегда с нами, была и пребудет.

Церз потрясённо прижал фиал к груди. Чудо! Но не иллюзия ли это? Говорят, некромиты искусны в иллюзиях. Он снова взглянул на фиал. Сияет. Церебро! Чистейший Церебро! Хвала Пресветлой и этой женщине! Он был готов целовать руки спутнице, возносить ей хвалу и целовать следы на дороге. Теперь он не беспомощен, как прежде. Лучше! Источник светлого Церебро сейчас стоял прямо перед ним. Монашка! Всё это время была рядом! Как же он был слеп!

— Мы все слепы, мой друг, но никогда не поздно прозреть. - Очень серьёзно проговорила матушка.

Глава 15. Битва без победителей

Неясно, что стало с Ноем. Такой метаморфозы я ещ не видел. Он, словно растворился. После разговора с Творцом мы в неловком молчании просто тронулись дальше, лишь бы не оставаться рядом с разбитой телегой. Где-то далеко в сумерках колыхались неясные тени, которым ещё никто не придал значения. Я слышу неясную тревогу. Словно зов. Едва Древо снова раскрылось передо мной, я словно обрёл крылья, тут же их спутав новыми обязательствами.

— Ты удивил меня, — осторожно говорит Вист, тронув меня за руку. Я удивляю сам себя, мальчик. Несколько лет назад, до своей метаморфозы я бы воспользовался милостью Кузнеца, запутал его, получил бы для себя новые возможности. Но не теперь.

— Это очень странно для меня, Вист, — говорю я. Голос срывается на хрип. — Я не рассчитывал, что смогу когда-либо снова почувствовать мощь Древа. И смогу ли с ней совладать теперь. Это пугает.

— Думаю, ты справишься. Я помогу, если нужно.

— А я вообще не понимаю, что происходит, — заявляет элементал. — Я есть хочу, и почему мы не стали ждать Ноя? Вист, а? Куда он пропал?

— Он нас догонит, — отвечает Вист, но я слышу сомнения в его голосе. Слышит его и слепец. Мы все запутались. Всё происходящее вымотало нас до дрожи в мышцах, но надо было двигаться, чтобы отвлечься.

— Откуда тебе знать? — вздыхает Тайвис, — Я так понимаю, Галлен выторговал нам время перед концом времён. Что теперь?

— Если бы я знал, Тай!

— Если беда только лишь в том, что ей поклоняются, то тут всё просто. Надо напомнить им про Элейни. Рассветная звезда всегда всех поддерживала, — Тайвис пожимает плечами. — разве нет?

Если бы всё было так просто! Я чувствую, что в игру вступили не только некромиты. Их много игроков на этой доске. Кажется, я слышу Авину. Она поёт мне льстивые песни. Дяволица... Я снимаю пот со лба ладонью. Только не теперь, я так много прошёл, только бы не сорваться. В горле сухо, я хочу пить... хуже всего что я хочу крови. Тёплой, солоноватой, терпкой. Я прячу лицо, чтобы Вист не увидел моего порыва.

— Арахве даёт церзам власть, которой они почти лишились, — возразил Вист, — через это она обрела много сильных союзников. Хороший ход. Кто воспротивиться церзам? Точно не крестьянин, рыбак или ремесленник.

— Церзы, — фыркает элементал, — только светлого Церебро у них нет.

— Именно.

— Но по-мне, то тебе к ним возвращаться не следует, — вздохнул элементал. — Вообще, мне кажется, всё запуталось. Мне уже думается, что Кузнец не лучше этой... женщины.

— Никто из них не лучше, — соглашаюсь я, — Их интересы — далеко за гранью людского или лтаалского мира, мы им безразличны.

— Кузнец хочет сохранить то, что создал, — задумчиво говорит Вист.

— А Арахве хочет отнять у него это, — поддакивает элементал, — очень по-человечески, не находишь?

— Они — такие же как мы, только власти у них побольше. Ошибаются и впадают в ярость, — Вист оглядывается на обгоревший остов телеги вдалеке. В наступающих сумерках она почти растворилась в ночи, как капля воды сливается с потоком. Вся ночь, словно угольное полотно и багровая луна над головой. — Но им наплевать на нас, ты прав. Если мы хотим защитить свой мир нам тоже надо вступить в игру. Не надеяться на них.

— Это ты сейчас хорошо сказал, — хихикает Тайвис, раздался щелчок пальцев и в угольной ладони появляется тёплый живой огонёк, едва ли освещающий дорогу, но сбивающий темноту вокруг плотнее. Словно кокон из теней сжался вокруг, одновременно угрожая и защищая от мира. — Как ты себе это представляешь?

Он немного пришёл в себя после пожара. Раны затягиваются, да, элементал?

— Не знаю, я подумал, раз Кинези постоянно говорит о Галлене, как о важной части мира, быть может, он сможет? А, Галлен? Что скажешь?

Это ко мне. Я смотрю на Виста и не выдерживаю его незамутнённого взгляда. Он искренне желает помочь всем вокруг. А я? Я хочу крови. Она даст мне силу. Освободит ждущего в глуби души Зверя и тогда...

— Если ты о том, чтобы противостоять Кузнецу, Вист, то это глупо. Он — создатель, основа этого мира. Древо считает его этой основой. Не станет Кузнеца, не станет и нас, — глухо говорю я. Я справлюсь... справлюсь...

— Уговори его, у тебя же хорошо получилось! Я хотел бы сам, но я всего лишь его сосуд, ты сможешь!

— Ему нужно, чтобы Арахве не смущала умы его паствы, — я пожимаю плечами. Неужели он действительно в меня так верит, — люди и сами могут дать ей отпор, но не желают этого делать, потому что она даёт им власть. В этом наша проблема. Каждый ищет выгоды.

— Тогда нам надо напомнить людям о нём, — с уверенностью говорит Вист, хотя, прозвучало неуверенно. — Напомнить об Элейни, о чём угодно, лишь бы отвлечь от новой Госпожи.

— Думаю, это будет сложнее сделать, чем сказать, — Тайвис напрягся и потянул Виста назад.

— Что? — мальчишка с тревогой всмотрелся в плотную темноту перед собой. Огонёк в ладони элементала погас, приглушённый осторожной рукой.

— Они там, — громким шёпотом сообщил Тайвис, — я их слышу.

— Кто? — Вист и сам почувствовал дрожь земли и услышал глухой натужный скрип.

— Её слуги, — я тоже их слышу, их много, — она призывает чудовищ из своего мира.

— Мы можем их прогнать? — Вист почувствовал, как ладони наливаются Церебро, подчиняясь одному только желанию где-то внутри. Призрачный молот приятно отяжелил ладонь, согревая и покалывая пальцы.

— Ты уже всё решил, зачем теперь сомневаться? — Тайвис стукнул о землю посохом и кольцо искр разошлось от них, как от брошенного в воду камня, осветив впереди смутные гигантские тени.

Галлен приподнял руку и из темноты на неё приземлилась крылатая тень.

— Я рад тебя видеть, дружище, — ласково сказал оборотень, поглаживая перья прилетевшего филина.

— Это Ухо, мой друг, — объяснил он друзьям, — он говорит, там весь лес кишит чужеродными созданиями. И они идут к людям.

— Мы справимся? — Вист сжал рукоять молота крепче, чувствуя, что чьи-то ещё призрачные пальцы поверх его сжимаются на ней.

— Возможно, — Галлен тряхнул рукой, и филин улетел в темноту, — если я стану угрожать вам или кому-то ещё, убей меня, Вист.

— Что?

— Я знаю, о чём прошу, но так будет лучше,- тихо добавил Галлен.

Под ногами дрогнула земля, сжимаясь от мощного потока Церебро вокруг. Вист скорее почувствовал, чем увидел, как воздух вокруг Галлена становится иным, плотным, серебристым, напоенным силой. Кожа оборотня словно бы налилась изнутри Церебро и, не выдержав напора начала расходиться трещинами тоньше человеческого волоса. Теперь перед ними стоял чужой, незнакомый чародей, чьё существование было частью самого Древа. Язычник.

— Изгоним их обратно, — прошипел Язычник, даже не двигаясь, просто сместился в пространстве вперёд.

— Я его боюсь, Вист, — натужно рассмеялся Тайвис и двинулся вперёд.

— Я тоже, — тихо прошептал Вист, ступая следом.

— Расскажите о себе, Матушка, — не выдержал Кримхольм. Его мучили незаданные вопросы, и ещё больше — неизвестность. Что за женщина сейчас сидела перед ним, держась за седло, а он осторожным касанием подстраховывал её на неровностях дороги. Лошадь шла ровно, но ему хотелось касаться этой женщины, и руки сами тянулись к талии сидящей рядом.

Следовало отправить весть в ближайший оплот Круга Заступников о том, что он жив, о положении дел на севере, но что-то подсказывало, что отправлять некому. Ходили слухи, что орден распался на небольшие фракции, сражающиеся каждая в своей провинции с оплотами некромитов, но объединить их некому. Крепость Коготь пала, разрушенная чудовищами и даже лучшие из лучших не смогли защитить её от поражения. Академия тайных искусств закрыла врата для всех, в том. Империум выдвинул части армии для штурма и подавления мятежных магистров, но они заняты не тем. Совсем не тем. Но разве это можно донести, трясясь в седле в многих днях полёта от столицы?

Следовало заняться некромитами, поднимающими голову всё выше. Однако, в Круг Заступников проникла Скверна, и теперь неизвестно, кому можно доверять, а кому нет. Владетели, потеряв веру в Империум и церзов собирали собственные армии, грозя утопить Сиккури в крови междоусобиц. А Аларат Лим наверняка прознав об этом готовится к вторжению. Дела не хороши, совсем не хороши. Единственные, кто избежит войны — восточные острова, и то по причине своей малой заселённости.

— Нечего рассказывать. Я отдала свою жизнь в руки Элейни. На этом всё, — кротко ответила Матушка.

— Но я видел настоящее чудо! — возражал Мастер Кримхольм сползая в неудобном седле.

— Это Элейни, Матерь, наполненная светом, Мастер Кримхольм, вы же знаете, — терпеливо, словно малому ребёнку объясняла Матушка. На этом их разговор завершался, чтобы начаться снова через время. Навстречу попадались обозы и группы беженцев, торопящихся бежать от войны. Единственная лошадь с двумя всадниками выделялась направлением движения. Но мародёры опасались трогать седоков, на руке у одного из которых, светились перчатки Мастера и Светоч на груди.

— Я не то что бы не верю, — снова подступался Кримхольм, — но такого раньше не видел. Быть может, Мастер Визетис был прав, и мы зря держали мальчишку в Академии. Раз служительницы богини могут такое.

— Я могу сказать, Мастер Кримхольм, что Висъента вы удерживали зря, — соглашалась Матушка, — с ним можно договориться. Но вы отчего-то не желаете слушать, а только лишь брать.

— Вы поймите, нам требуется много Церебро, для защиты границ Империи. Наши соседи позволяют оставаться нам в наших границах лишь из страха наших боевых Церзов. Только поэтому.

— Я не политик, Мастер Кримхольм, я знаю лишь, что люди могут договариваться, словами. Это доступно каждому, но не каждый желает воспользоваться этой возможностью.

— Быть может, потому, что слов не достаточно?

— Быть может не те слова? — Матушка чуть повернулась к собеседнику, — или кто-то не желает слышать?

— Это сложный вопрос, Матушка, в любой политике есть совокупность факторов, о которых вам не известно. Путь силы — самый простой и доступный для понимания.

— Но он ведёт лишь к одному исходу, насилие порождает только насилие.

— Это ваша женская точка зрения, — выдохнул Мастер Кримхольм внимательно отслеживая подозрительную группу оборванцев слева. Уж очень внимательно они присматриваются к лошади и, видимо, желают лёгкой добычи. На всякий случай положил ладонь в перчатке поверх своего колена. Интерес со стороны оборванцев чуть погас.

— Это трезвая точка зрения, — не отступала Матушка, — вам мужчинам лишь выставить на показ мускулы.

— Это есть, — кивнул Кримхольм. Обошлось. Бродяги взвесили шансы и решили, что с церзом вступать в схватку не стоит. Впереди уже показал свои позолоченные пики храм Элейни в Анкериме. Солнце отбрасывало яркие блики прямо на грани башен. Белые башни поднимались к самому небу. Прекрасный город, один из самых красивых. Но почему бегут и отсюда? Почти сердце Империи. Здесь есть оплот братства. Им помогут, накормят и дадут свежих лошадей.

— Мы проделали большой путь, Матушка, — смилостивился Кримхольм, — думаю, скоро мы найдём приют и пищу.

— Куда вы идёте? — раздалось справа зычное и, что лукавить, противное, — бегите! Кара сошла на землю, твердь родит чудовищ! Скверна точит наши поля, а сомнения разум!

Кримхольм выцепил взглядом патлатую голову крикуна в толпе. Мимо него шли люди, стараясь не касаться и поскорее миновать оборванного, дурно пахнущего человека.

— Кто это? — встрепенулась Матушка.

— Юродивый, — скривился Кримхольм, однако следовало заткнуть ему рот, и церз направил лошадь на звук голоса.

— Любезный!

Патлатая голова повернулась на зов и Кримхольм с омерзением увидел разъеденное Скверное лицо и вытекший глаз.

— Что ты здесь делаешь? Почему не в резервации? — строго спросил церз, приготавливая заряд в ладони.

— Глупцы! — взвизгнул калека и подпрыгнул на месте, отчего заставил тех, кто шагал рядом, ускориться и почти бегом миновать странного человека. — Чудовища грядут! Чудовища! Слуги новой госпожи!

— Думаю, вам следует закрыть рот, пока я вам его не зашил, любезный, — холодно заметил Кримхольм.

— Вериго, — Селесити соскользнула с седла и приблизилась к юродивому, отчего тот отшатнулся, — зачем вы так говорите?

— Затем, милая Матушка, что сеять панику среди людей запрещено законом, — Кримхолм возвышался сейчас над обоими и казался себе оплотом справедливости, спокойствия и власти. — Этот субъект должен находиться в резервации а не разносить заразу среди людей. Я выясню, почему так произошло.

— Нет, — Матушка двумя быстрыми шагами догнала юродивого и схватила его за ладони. Тот попробовал вырваться, но быстро затих. Поток беженцев вокруг вдруг иссяк и они оказались одни на дороге. Кримхольм с неудовольствие взглянул на тракт до самого города. Никого. Лишь Приют Странника у ворот, да капище Элейни поодаль. Что происходит с людьми? Где патрули? Где наблюдатели?

— Что ты видел? — ласково вопрошала Матушка, смело поглаживая источенные язвами ладони бродяги.

— Чудовища! Я видел! — громким шёпотом сообщил юродивый, трясясь в руках монашки. — Видел! Они горели, плавились, как воск, а потом я видел её...

— Кого? — Под чуткими пальцами Матушки язвы сжимались, становились меньше.

— Её! Госпожу, милую госпожу, — всхлипнул бродяга. — Она сияла, рассветная звезда, ярче солнца, ярче сотни солнц.

— Элейни? — фыркнул Кримхольм. Этого ещё не хватало. Мало того, что его заставляют поверить в явление языческих богов, теперь они хотят сказать, что сама Рассветная звезда обрела плоть и воплощение на земле. Что за времена? Полная чушь и всё перемешано!

— Её ли ты видел, добрый человек? — всё тише спрашивала Селесити и бродяга отвечал ей в тон, снижая голос до шёпота.

— Она победила чудовищ, я видел. Но теперь там живёт Скверна, Анкерим заражён Скверной. Следует бежать!

А вот это плохие новости. Если Анкерим заражён, и некому поставить заградительные кордоны, люди разнесут заразу по всей Сиккури и не только.

— Покажи... — шепчет Матушка, словно шуршит трава. Голос забирается в уши и неясно, точно ли ты услышал.

— Нет, — юродивый потряс головой, — там, идите туда, — и он ткнул пальцем в сторону от города. — Я не пойду.

Кримхольм обратил внимание, что язвы у бродяги зарубцевались. Это Матушка? Это её волшебные руки? Все церзы Сиккури не смогли справиться со Скверной, а она одним касанием исцелила её? Это возможно? Он спит? Если и так, то лучше не просыпаться и иметь хоть какую надежду. Теперь надо беречь эту женщину пуще зеницы ока. Хотя бы до столицы, а там можно решить, что делать.

— Идите, — плакал бродяга под прикосновениями нежных рук, — идите!

— Да, мы пойдём, — согласилась Селесити и повернулась к церзу. Он и так всё понял. Похода к месту схватки не миновать. К этому он был готов, почти. Вернее, нет, не готов, но пасовать боевому церзу перед монашкой не к лицу, поэтому Кримхольм кивнул и помог ей забраться в седло.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Матушка.

— Так же как и вы, Мастер, так же как и вы.

Бой был жарким, и это лишь часть того, что хотелось сказать о нём. Казалось, сами врата ада разверзлись в лесу, рождая всё новых и новых чудовищ. Гигантские лозы оказались лишь прелюдией к действу. Следом за ними во мрак ночи вылезло нечто новое, гигантское, дышащее смертью и тленом, одним лишь шагом сотрясающее землю. И это нечто готовилось пировать в Анкериме и его окрестностях. Галлен перетащил всех ближе к чудовищу через соседний план. Он резал бытие на пласты и поджигал плоть существа на всех доступных планах. В ответ чудовище жгло и калечило то, до чего могло дотянуться: деревья изгибало невероятной силой, оставляя их сплетёнными в чудовищную вязь вокруг места схватки; земля горела. От удара призрачного молота сотрясалась твердь, а огонь плавил то, что не сгорело в обоих мирах. Сама ночь, казалось потворствует вторжению, чёрный, могильный огонь лился, истекал на землю из прорехи в материальном плане и захватывал всё больше места, сжимая, иссушая живое. На землю сошла Скверна. Чудовище изрыгало из глотки семя её всё чаще, расширяя поражённый участок. На уязвлённом месте вставали големы из земли и мёртвой плоти, заставляли отвлекаться на них, развоплощать, сжигать и убивать. Вист никогда не сражался, но сегодня он, словно в доспехе из чужой воли, бил, калечил и распылял то, лезло в прорехи мироздания. Тайвис, казалось превратился в пылающий факел, сжигая то, что отсекал Галлен, но и они вдвоём не могли сдержать постоянно прибывающую мощь чудовища.

Из окрестностей Анкерима на выручку подоспел отряд гвардейцев во главе с несколькими церзами, не предоставив ни капли помощи, лишь добавили силы посланцу нижнего мира, невольно отдавая свои тела и души.

— Уходите! — гремело вокруг, словно сами небеса спустили смертным свою просьбу. Галлен отсёк место схватки барьером и теперь медленно, но верно друзья одолевали врага, словно бы позабыв про усталость.

— Глупенькие, — глумилась ночь, — у меня много таких... сломаете одного, я пришлю второго...

Вист молчал. Молот в руке стал невыносимо тяжёлым, не спасала даже чужая поддержка. Тайвис всё реже отбивался от гибких огромных лоз, и вот одна из них, ловко извернувшись, поддела элеметала под грудь и утащила прочь.

— Тай! — Вист толкнул многоликое чудовище, сколько мог. Галлен в последний раз распустил слугу госпожи надвое, и тот, исчерпав запас сил, наконец, растворился пеплом в рассветных сумерках . Вист несколькими мощными ударами молота добил оставшиеся лозы. Вот и Тайвис, лежит на земле, а рядом пульсирует зерно Скверны.

— Надо сжечь! — крикнул Вист, — Сожги!

И элементал с трудом поднявшись, собрал остатки сил. В ладонях воспылал небольшой фиолетовый огонёк.

— Уходи, Вист, — прохрипел элементал.

Галлен, с неожиданной силой подхватил юношу под грудь и прыгнул через другой план далеко от места боя.

— Погоди, нам надо ему помочь! — задыхаясь, крикнул Вист.

— Не надо, — отстранённо заметил Галлен, заметно изменившийся теперь. — Его суть- и есть пламя, ему оно не повредит.

Вист с удивлением взглянул на товарища. Возвращение к истокам сильно изменило Галлена. Он расправил плечи, стал казаться выше, и от него исходила новая, незнакомая аура. Церебро и что-то ещё, что-то звериное, дикое, языческое. Галлен поднял руку и на неё опустился, взмахнув крыльями, новый знакомый.

— Привет, Ухо, — поздоровался Вист. Взглянул туда, где они пытались загнать порождение нижнего мира назад. Над лесом поднялось холодное зарево, осветив проплывающие над местом действа облака. Тайвис выжигал там остатки Скверны. Один.

— Это его предназначение, — заметил Галлен.

— Давно ли ты знаешь об этом? — усмехнулся Вист. Сам он, казалось, сейчас упадёт от усталости, но проявить слабость перед товарищем, который сделал не меньше, казалось стыдным.

— Я понял это только сейчас, — Галлен ласково погладил перья филина, — каждый из нас сыграет свою роль, Висъент Ааро, даже если она нам не понравится.

Глава 16. Снова встреча

— Что тебя тревожит? — тонкая, как лоза, рука обвила тело под грудью, протиснулась меж плотного ряда пуговиц и Григо Салмеер, ректор Академии Тайных искусствпочувствовал прикосновение прохладных пальце в к коже. Чертовка. Она пришла декару назад. Чёрный маг даже и помыслить не мог, что источник Церебро найдётся сам. Пусть тёмного Церебро, но то ещё раз даст повод изучить его получше. Свойства его ничем не отличаются от светлого с одной лишь разницей: профессора будто бы менялись после его использования. Изменился и он сам. Тело погибшего профессора Люмиса пришлось спрятать в подвале Академии. Благо, сия структура бесконечно менялся под действием чудодейственных сил, и шансы найти тело таяли с каждым днём. Однако мысль об убийстве не заботила ректора. Больше его беспокоили вести из залов Империума. У ворот Академии выставлены пикеты, гвардейцы патрулируют ближайшие улицы, а почтовые вороны нескончаемо летают в Птичью башню. Империум требует ответов, но ответов у Салмеера не было, как не было и желания выступать единым фронтом против некромитов. Пока те не желали смещать почтенных старцев высочайшего совета Империи, тем не было до них никакого дела. Империум с Кругом заступников в купе позволили разрастись заразе, и теперь она неконтролируемо шествовала по Сиккури, захватывая умы простого люда. Некромиты обещали защиту и стабильность. Много ли надо пахарям? Им нет дела до интриг среди чародеев, зато они болезненно реагируют, когда из-за подозрения на Скверну выжигают целые поля нового урожая. Об это Империуму следовало позаботиться ранее и приструнить своих верных псов, церзов Круга. А теперь? Теперь Орден разбит, распылён на части, и народ, устав от бесконечных гонений, приветствует это. У Империума не осталось силы, что может сладить с некромитами, и те безнаказанно подминают под себя всё больше владетелей. Вот что происходит теперь.

— Уйди, — сморщился чёрный церз, отодвигая от себя прохладное тело. Она ненасытна, эта юная элементалица. Да, сильна, но помимо основного предназначения, ей требовались бесконечные любовные игры, а это сейчас лишнее. Идёт война, война за умы и души, и здесь нельзя проиграть. И тем более нельзя быть беспечным.

— Чего ты боишься?

Каков голос! Музыка для души, но что-то было в ней чуждое, непонятное, извращённое. Она — элементал, церз, чьи силы подпитывает неясная связь с местами Скверны, раб стихии. Только раб ли? Салмеер вздохнул и повернулся к девице всем телом. Сегодня она грела его постель. Не красива, всего лишь юна и гибка, как лоза. Что же смущает при взгляде на неё?

— Я ничего не боюсь, — ответил он, присаживаясь на резное кресло. Чего ему ещё бояться? Он смог удавить даже свою совесть, убив ни в чём не повинного профессора Люмиса, глупого недалёкого толстяка. Чего ему ещё бояться? Возмездия? Кто сможет его обеспечить? Не Круг Заступников уже — это точно. Этим бы самим разобраться со своими заботами, а оных не мало. Собрать разрозненные остатки ордена в единый кулак, пока некромитская зараза всё ближе подбирается к оплоту Империи. Съерре-Беккере скоро снова окажется в осаде, как и пятьдесят лет назад, когда Голтурп Белоголовый пришёл к стенам и предъявил права на престол. Кто же в этот раз? Ходили слухи, что Белоголовый вернулся, а с ним и Язычник. Тревожные вести. С Язычником справиться мог, разве тот самый мальчишка, что растворился на просторах Сиккури. Можно попытаться ударить единым кулаком вместе с Кругом Заступников, но так ли это необходимо? Быть может, Белоголовый разобьётся о некромитов? Или они объединятся и тогда все окажутся в мясорубке новой войны.

— Даже меня? — чаровница присела на колени, больно надавив на колени острыми, как колья костями таза. Худая. Мяса бы ей побольше на костях.

— А нужно? — Салмеер с лукавой улыбкой убрал локон светлых волос, налипший ей на ресницы.

— Если захочешь, — и девица лезет руками за ворот.

— Не надо, — церз отстранил от себя девицу, спихнув с колен.

Сегодня назначена аудиенция в Империуме. Лучше бы не ехать, сославшись на занятость. Что-то подсказывало, что можно и не выйти из белоснежных стен дворцового комплекса.

— Покажешь мне Церебрис? — шепчет нимфа на ухо.

Ах, да, гигантская машина для извлечения Церебро, стоящая теперь как памятник былым временам. Зачем ей?

— Хочу увидеть, — шёпот снова ласкает слух. Но почему кажется, что по лицу течёт горячий, обжигающий яд?

— Откуда ты, говоришь? — будто бы невзначай спросил Салмеер.

— Отовсюду...

— В город не пускают, что делать? — растерянно спросила Матушка, обращаясь к своему спутнику.

— Нам надо не туда, — Кримхольм принюхался. Вокруг города выстроили заградительные кардоны из перевёрнутых повозок, бочек и боги ведают, чего ещё. Из-за баррикад грозно сверкали латы гвардейцев и щетинились стрелами бойницы.

— Что случилось с людьми, Мастер Кримхольм? — скорбно вопрошала Матушка.

— Вериго, будьте добры, — скривился церз. После стольких испытаний, он устал слышать пафосное «Мастер Кримхольм»

Всадники в латах, гарцующие у баррикад вполне доступно дали понять, что гостей в Анкериме не ждут, хотя купола храма Пресветлой всё так же ласково манили взглянуть на красоты города.

— Куда нам? — Матушка прижалась к лошади всем телом. Она, конечно же устала, стойкость, с которой эта женщина держалась в седле всё это время, достойна восхищения, хотя у неё, разумеется, болят мышцы и голод донимает, как и самого Кримхольма. Нужен отдых и еда. В Анкериме этого не добыть, а окрестности опустели. Зато на небе виден отчётливый след от пожарища.

— Туда, — Кримхольм потянул Матушку к далёкому лесу.

— О, нет, Вериго, там нам нечего делать, я уверена! — Селесити вдруг упёрлась ногами в землю, не давая увести лошадь.

— Матушка...

— Селесити, раз уж так, — дерзко возразила монашка, — Селис, так меня звали родители.

— Селис, — Кримхольм постарался добавить в голос доброты, но всё равно вышло жёстко, — это война. Мы сейчас сражаемся в первых рядах, этого не видно, но это так. И вы тоже.

— Нас только двое! — возразила Матушка, упрямо упирая кулаки в бёдра. Что за бёдра! Кримхольм встряхнулся. Она — обещана Пресветлой.

— Матушка! — услышали они далёкий голос. Кримхольм обернулся, как гончая на добычу и внутри всё возликовало. К ним спешил мальчишка! Тот самый, по чьему следу церзы безуспешно шли последние три года. Сам идёт к ним! Вот уж удача! А следом за ним, оставая, бежал ещё один. Элементал замыкал шествие, едва успевая за товарищами.

— Матушка Селесити! — мальчишка радостно улыбался, словно не было событий последних дней. Он мельком бросил взгляд на Кримхольма, точно его и не было здесь, и полез обниматься. И Матушка с живостью ответила на объятия. С ним она не была так любезна, ревниво подумалось церзу.

— Висъент! Вы живы!

— И вы! Я подумал страшное! Я так рад! И Тайвис, он будет безумно рад, — мальчишка подпрыгивал на месте от нетерпения. Тем временем его спутник тоже подошёл и Кримхольм похолодел. Он видел это лицо на портретах, читал описания в Хрониках, ошибки быть не могло. Помнится, писали, его освободили от ледяного плена несколько лет назад. Очень зря. Жёлтые глаза Язычника обратились к церзу.

— Это Галлен! — возбуждённо продолжал мальчишка. Он не знает, кто перед ним. — Он нам помогает! О, боги, я так рад! — и они снова обнимаются.

— Вист! — закричал элементал издалека, — никакого сочувствия! Я между прочим, смертельно устал!

— Здесь Матушка, Тай! Она здесь! Они живы!

— Селесити? — элементал замер и лицо его смягчилось, в очередной раз уколов душу Кримхольма остриём ревности.

— Она жива? — и элементал тоже бежит, презрев осторожность. Распахнув руки навстречу устремилась и Матушка.

— Я так рад! — всхлипнув, Тайвис спрятал лицо в вороте платья монашки, — не представляете, как я рад!

— Я знаю, знаю, — голос Селесити звучал успокаивающе, тепло, снова наполнив голову церза чёрными мыслями. Он отвернулся, встретив пытливый взгляд оборотня.

— Я знаю, кто ты, — грубо бросил Кримхольм, — тебе предписано явиться в оплот Круга!

— Я там был, — вкрадчиво сказал Галлен.

— Тогда мне не ясно, отчего ты на свободе?

— Так распорядилась судьба, — последовал ответ.

— Не надо ссоры! — Матушка неожиданно обняла и Кримхольма за шею, защекотав обоняние своим запахом: потом и чем-то цветочным. — Вы сами говорили, Вериго, мы на войне! А эти юноши нам сильно помогут. Или мы им.

— Я вижу перед собой беглого узника, даже двух и элементала, — надменно возразил церз, отстраняя от себя Матушку. Все трое вновь прибывших напряглись.

— Перестаньте, — примиряющее протянула женщина.

— Позволь, я дам ему по шее, — зло прошипел элементал, перехватывая свой посох двумя руками, — это он, Вист хотел тогда запереть меня в своей крепости.

— Погоди, — Вист встал между спорщиками, — не торопись, Тай, взгляни, он среди нас. Не время для ссоры.

— Это верно! — воскликнула Матушка.

— Я бы в рожу ему сунул, — заявил Тайвис.

— Я помогу, — согласился Галлен.

— Так вперёд! — Кримхольм сжал кулаки, чувствуя, как наливаются Церебро перчатки Мастера.

— Успокойтесь, — Матушка метнулась к элементалу, потом к церзу, — ради меня!

— Отойдите, Селис, — Кримхольм отступил, давая себе пространство для удара.

— Селис? — элементал вдруг замер.

— Хватит! Мы только что вышли из схватки! — вскипел Вист, сверкая гневным взглядом то на одного, то на другого. — Нам отдохнуть надо! Неизвестно, что будет потом!

— Он прав, — Селесити смело встала рядом с Вистом, разделяя спорщиков.

— Он прав, — неожиданно согласился Галлен, — надо найти место для ночлега.

— Приют странника разрушен, — с сожалением посетовал Вист, радуясь перемене темы. — Но можем заночевать рядом.

— Под носом у гвардейцев? — усмехнулся Тайвис.

— Лучше там, чем снова попасть под удар, — Вист поманил спутников к развалинам у кромки леса, — идёмте, и вы, Мастер Кримхольм.

— Он тебе палец отрезал, Вист! И пытался увезти обратно в тюрьму! — Тайвис твёрдо вознамерился доказать товарищу, что им с церзом не по пути, — ты серьёзно?

— Это прошло, Тай, сейчас надо смотреть дальше своих обид.

— По мне, так он не заслужил не то, что твоего прощения, а рядом стоять!

— Мне и не надо! — Кримхольм дал команду Светочу остановить прокачку Церебро. Схватка откладывается. Нужно срочно дать знать в орден, что здесь оба отступника, кого они ищут. И ещё элементал в новом обличии. Чёрная рука и половина лица не оставляли сомнений, здесь есть, на что взглянуть, узнать, спросить и выяснить. Это новая ступень эволюции, определённо!

— Перестаньте! — Селесити направилась к разрушенному Приюту Странника, с лошадкой в поводу.

— С тобой я отдельно поговорю! — Кримхольм ткнул пальцем в оборотня, отчего тот оскалился, показывая острые зубы. Язычник. Кто освободил его? И кто снял печать? А то, что это так, чувствовалось сразу. Он стал пахнуть иначе, даже казалось, что бытие меняется в его присутствии, трава тянулась и льнула к ногам. Так ли верно они поступили, высвободив этого чародея из ледяного плена? Справятся ли с ним сейчас, без Церебро?

— Подождите, Матушка, — элементал засеменил следом за Селесити, а Галлен дождался, пока Кримхольм пойдёт туда же.

Придётся провести с ними день, чтобы хотя бы выяснить об их планах. А уж потом можно будет принять решение.

— Ты, как всегда, Вист, слишком добр, — элементал уютно устроился меж двух камней, поставив посох на землю, а второй конец положив на плечо. Вист и сам был готов просто закрыть глаза и не думать, но присутствие мастер-церза напрягало его. Нужно было оставить кого-то, кто проследит за ним.

— Не хочу делать поспешных поступков, — буркнул юноша. Очень хотелось есть, а припасов, как не было, так и нет.

— У вас нет ничего покушать? — Тайвис, словно мысли прочитал.

— Нет, к сожалению, нет, — вздохнула Матушка. — Как вы попали сюда?

— Это долгая история, — уклончиво ответил Вист, откидываясь на камни. До чего хорошо. — Как вы здесь оказались?

— И эта история на целый вечер, — рассмеялась Матушка.

— Тай, сделай нам костёр, — попросил Вист, не открывая глаз.

— Что толку? Еды всё равно нет, — отозвался лениво элементал.

— Я попробую поискать, — кажется, Галлен поднялся и вышел.

— Вы ему доверяете? — брезгливо спросил Кримхольм.

— Галлену? — Вист открыл глаза и взглянул на церза, угрюмой совой нахохлившегося в самом дальнем углу. Тайвис всё же разжёг костерок из обломков дерева и теперь стало много уютнее. — Да, доверяем.

— Вы знаете, кто он? — бросил мастер-церз.

— Больше, чем ты, — парировал Вист. Как же он устал! Хотелось закрыть глаза и уснуть, но что-то не давало расслабиться. Мастер-церз? Нет. Чувство опасности? Пожалуй.

Церз замолчал. Будут ли они здесь в безопасности? Матушка устроилась на камнях, и Тайвис постарался, чтобы костёр досаждал ей меньше всех. У него делается такое лицо, когда он рядом с ней. Он словно воспрял духом, когда они встретились. Эта привязанность без будущего. Кажется, они оба это понимают.

— Расскажите, как вы попали сюда, — попросил Вист, — когда мы увидели развалины монастыря, мы думали вы все погибли!

— Элейни защитила нас, — кротко возразила Матушка, опуская глаза, словно бы что-то скрывая. Но нет, это он становится слишком подозрительным. — Нам удалось выбраться из порта на корабле.

— Элейни лучшая из богов, — согласился элементал, зевая, — она знает, что следует защищать.

— Она готова встать на защиту каждому, — возразила Матушка.

— Может, она и нам поможет? — усмехнулся Тайвис, — помощь бы не помешала.

— Она всё видит, Тайвис, и позволяет случаться ровно тому, что должно.

Вист вздрогнул от этих слов, он словно бы услышал шелестящий голос дрейвы «что должно». А что должно? Как узнать, наконец? Может, перестать идти на поводу у страхов и туманных предсказаний и сделать так, как кажется правильным?

«Она здесь», — прошептал ветер шуршащей листвой, и сон, как рукой сняло. Разве они готовы? Все устали в край. Совсем не готовы. — «Здесь»

Глава 17. Раскол

«Ухо сторонится меня теперь. Он слышит, как рокочет внутри, испуская слюну Зверь. Чудовищу открыли клетку, он готов выйти на охоту и ждёт только лишь потому, что я не позволяю ему. Пока. Надолго ли меня хватит?

— Галлен! — я слышу голос слаще мёда, тягучий, как патока, в нём можно увязнуть. Авина. Откуда она здесь? Я не ослышался?

— Галлен! Иди к нам, дурашка....

Не могу поверить. Она здесь! Прямо тут, рядом! Жива! После погромов и преследований, после десятилетий забвения, она рядом. И, кажется, не изменилась. Может, она всего лишь плод моего воображения?

— Удивлен? — смеётся она. Волосы медного, плавящегося в закатном свете оттенка прибраны в косу. Уверен, где то меж прядей спрятаны крохотные, с ноготок, рожки. Демоница. Как же хороша. — Что собой сотворили, бедненький...

И она уже за спиной, гладит нежными руками по плечам, как раньше. Меня охватывает сладкое и вместе с тем щемящее чувство. Сколько я потерял! Я хочу её, как и тогда в дни своего расцвета, но бремя пережитого не даёт мне снова окунуться в реку безудержного порока. Я дал слово патеру и помню об этом.

— Присоединяйся к нам снова, — шепчет демоница, опускаясь нежными движениями все ниже, — мы вместе вспомним былое могущество. Ты отомстишь всем, кто сотворил с тобой такое...

— Авина, — кажется, я потерял голос. Едва слышу себя. Надо успокоиться. Меня ждут товарищи, я обещал найти хоть что-то съестное. Недавно мы вышли победителями из схватки. Удивительно легко, удивительно быстро... Теперь я посреди тракта, солнце утонуло за горизонтом, а они ждут меня у Приюта странника. Но Авина здесь и все прошедшее теряет вес. Что стоит лишь чуть окунуться в эти воды хоть ненадолго. Она такая сладкая. Так внезапно появившаяся. Неспроста, определённо. — Ты хочешь обмануть меня, признайся...

— Нет, нет, нет, глупенький, — и она уже прижимается к груди. Её тело горячее, желанное, мягкое и податливое рукам, как мягкая глина, готовое исполнить любой каприз. — Разве ты не заслужил награды? За все годы изгнания, забвения. Отомсти им за свою беспомощность. Ну же!

Я чувствую, как её губы прижимаются к моей щеке. Горячие, влажные, сладкие, со вкусом лаванды. Трудно сопротивляться, когда сама природа требует сдать крепость, впустить неприятеля.

— Ну же! — она всё настойчивее, — чего ты хочешь? Крови? Я дам тебе крови...

Чудовище внутри почуяло свободу. Кровь... Да, она даст мне сил, окончательно пробудит мою вторую натуру. Зачем Кузнец снял печати? Неужели он желает миру гибели? Нельзя давать Язычнику свободу. И этот хрупкий мир сейчас лежит на плечах Вестника. Ему не впервой, но под силу ли ему это? Руки холодеют от предчувствия.

— Ну же, — стонет Авина, жадно прижимаясь губами к моему рту. Я чувствую, как её язык щекочет мне нёбо. И чувствую вкус крови. Язычник подступает близко, как никогда. — Проснись...

***

— Вы ему доверяете? — брезгливо спросил Мастер Кримхольм спустя время, когда солнце погасило последний луч, а Галлен так и не вернулся. — Вы же знаете, кто он?

— Знаем, — нехотя отозвался Вист. Он с трудом понимал, что происходит и смысл чужих слов ускользал. Кажется, они ждали Тёмную госпожу, но не дождались. Ветер лишь подразнил путников, напугал до оторопи обещанием скорой смерти. Но Галлен так и не вернулся. Надо пойти поискать его. С ним могло что-то случиться. Поблизости ходят патрули тёмных церзов, мародёры и просто озлобленные люди, готовые растерзать любого за один только запах съестного.

— Боюсь, и близко не знаете, — скривился Кримхольм, не обращая внимания на предупреждающие взгляды Матушки. При свете небольшого костерка, разожжённого элементалом, лица всех казались похожими на страшные маски с чёрными провалами вместо глаз, в которых поблёскивали искры. Словно куклы. «Куклы и есть» — Вист стряхнул с себя наваждение. Надо отнестись к товарищам с пониманием. Все устали, как никогда, а опасность никуда не делась.

— На его совести несколько десятков тысяч смертей...

— Заткнись, — вяло отмахнулся Тайвис, расправляя затёкшие ноги.

— Что? — встрепенулся, как гончая, Мастер-церз, сразу приготовившись к схватке. — Повтори...

— Мы знаем, что он такое, — поспешил вставить Вист, не хватало ещё добавить проблем сейчас, — но это в прошлом. Теперь всё иначе...

— Так ли? — с изрядной долей скепсиса выдал Мастер-церз. — Что он сейчас делает? Ты можешь сказать?

— Каждый не без греха, — зевнул Тайвис, всем видом указывая на пренебрежение словам Кримхольма, — вы уже его наказали, чего тебе ещё надо?

— Он не должен был оказаться на свободе...

— По вашему, и я не должен оказаться на свободе, а вот он я, — Тайвис повернул незрячее лицо к церзу. Сколько сил ему стоит сдерживаться перед этим надменным человеком?

— Это легко поправимо, — парировал Кримхольм, обращая взгляд на тонкую женскую руку на своём запястье, — что вы хотите сказать, Селис?

— Прошу, не надо ссор, — вставила Матушка, похлопывая церза по руке, но этот жест отчего-то сковал элементала в лёд. Тайвис замер, прислушиваясь, скулы его выступили под кожей, а глаза и руны вспыхнули тёплым светом. В другое время Вист не стал бы волноваться, но сейчас меньше всего хотел, чтобы кто-то из них выбыл из строя. А шансы, что элементал свалится от приступа своего недуга всё ещё оставался.

— Мы должны доверять друг другу, успокойтесь, Мастер Кримхольм, — сказал он с холодом в голосе, надеясь, что будет услышан. — Ни я , ни Тайвис не желаем вам зла.

Мастер Кримхольм попробовал сказать что-то резкое в ответ, но сдержался, вспомнив, как мало осталось церзов с сияющим фиалом на груди. Всё чаще можно встретить тех, кто продал свою душу за могущество Тёмной госпоже, и как, спрашивается, он, Вериго Амутс Кримхольм, боевой мастер-церз Империума, должен исполнить свой долг перед Родиной, если он остался один? Если взять в расчёт мальчишку и элементала, то шансы увеличиваются ненамного. Но вот Язычник... Имея на коротком поводке столь сильного церза можно было бы и повоевать. Но они столь непредсказуемы, столь своенравны. Если бы провести обряд и сделать из них «кукол»... Армия из четырёх церзов? Лучше, чем ничего. Надо уличить момент, выиграть время и затянуть всех троих к Когтю. Там есть необходимое оборудование. Даже если он разрушен, в пещерах под крепостью наверняка остались нетронутые лаборатории.

— Какой у нас план? — спросил Мастер Кримхольм вместо резких слов, всем видом демонстрируя готовность стать полноправным членом группы.

— У нас? — встрепенулся элементал.

— Пока не знаю, — Вист бросил предупреждающий взгляд на Тайвиса. Тот всё равно не увидит, но как же трудно собрать из разрозненных кусочков целое! — Нам надо найти... понять...

Вист попытался собрать в голове рой мыслей, что наскакивали одна на другую, спешили вперёд, путались и мешались в хаотичный клубок. В чём цель их путешествия? Поиск элементалов внезапно отошёл на второй план. Они безнадёжно опаздывали. Убедить Кузнеца, что мир достоин спасения? Что для этого надо? Вот сидит Матушка. Она добра ко всем, к нищим и владетелям, к церзам и элементалу. Просто оттого, что это в её природе. Разве это не повод сохранить этот мир? Как обратиться к Кузнецу, если он не слышит, и не интересуется своим воплощением? Единственный, кто может говорить свободно — это Галлен. Но что если он вернётся к своему прошлому после того, как Кузнец снял печати? Для чего Создатель это сделал? Чтобы увидеть, способны ли люди к созиданию? Это цель? Понять, способны ли они подняться над своими пороками? Если примером тому будет оборотень, то плохи у людей дела. Вист вдруг понял, что не доверяет Галлену до конца, хотя очень хотел бы. До сих пор Язычника сдерживала печать, теперь перед ним нет преград. А если он решит, что Тёмная госпожа даст ему больше, то ничто уже их не спасёт.

— Где Галлен? — невольно спросил Вист, холодея от мысли, что вот именно сейчас может случиться страшное. И каждый, почувствовав его настроение замер, прислушиваясь.

— Рад тебя видеть, брат! — Голтурп не сильно изменился за время нашей разлуки. Пока церзы Круга терзали моё тело и кромсали душу на куски он просто исчез вместе с Авиной. Невольно губа приподнимается в оскале и хочется зарычать, но я сдерживаюсь. Авина отвела меня в лагерь, что Голтурп с новыми союзниками разбили недалеко. Падение Анкерима — их работа. Они спутали город своими сетями, выдавили жителей и переманили к себе боевых церзов Круга. Тёмная госпожа знает, как соблазнить неискушённые души. Власть и богатство нравятся каждому, щекочут самолюбие. Особенно, если это власть над теми, кто когда-то командовал тобой. Мне ли не знать. Голтурп по прежнему сед, хоть и укоротил волосы до плеч, одет в богато расшитую золотыми нитями и сапфировыми пуговицами тунику, дорогие сапоги. Выглядит он лучше, чем я, без сомнений. Что я перед ним в глазах его людей? Нищий оборванец. Почуяв моё настроение, он сразу предлагает присесть в походное кресло у раскладного стола, накрытого для ужина. Вот так... Язычника все рады видеть в союзниках. Это вам не убогий Вестник. Сила, вот что важно.

— Садись, брат, садись...

Теперь он зовёт меня братом. А кто он мне теперь? Я понимаю, что могу одним только движением смести весь этот вертеп с лица земли и они будут умолять меня остановиться, сохранить их жалкие жизни. И никто, никто не назовёт меня братом, они буду звать меня... господином.

— Мне жаль, что с тобой произошло такое, — Голтурп склоняет седую голову, — но мы не могли тебе помочь, сам понимаешь... Это было выше наших сил...

Понимаю. Ваши армии ничто в сравнении со мной.

— Выпьешь? — Голтурп принимает в руки кубок, что ему подают со спины. Все напряжены и смотрят на меня с испугом. Я слышу запах. Страх, похоть и кровь. В кубке, накатывая на стенки от каждого движения, колеблется основа основ всякой жизни. Возможно там, за пологом корчится в предсмертных муках женщина или мужчина...

— Дитя, ещё не познавшее любви, — словно прочитав мои мысли отвечает Голтурп, — для тебя только лучшее, брат...

Авина обнимает меня со спины. Сладко щемит где-то в груди. Я вернулся, я готов к свершениям. Но мешает это ничтожество, Вестник, будь он проклят. Он, словно плотина в ручье, не даёт мне в полной мере почувствовать поток силы.

— Ты с нами? Как раньше... — и кубок оказывается очень близко. Настолько, что я слышу острый запах его содержимого. Я даже не вижу руку, держащую его. Только густую, бордовую жидкость. Один глоток и я вернусь... Рука невольно сжимает что-то острое на груди до боли в ладони. Я обращаю взгляд вниз. Под грудь меня обнимает Авина, прильнувшая, как лоза, к спине, а выше моя собственная рука сжимает Звезду Элейни.

«Его?» — слышу я голос Вура, старого следопыта, что отнёсся ко мне по-отечески когда-то, а ныне сгинувшего в горниле новой войны. Это Звезда патера. Я надел её сам, когда отец ушёл из мира, и поклялся никогда более не причинять вреда живому. Проклятье! Проклятье! Язычник отступает, как побитый пёс, перед Вестником, обретшим уверенность и силу.

— Я рад тебя видеть, Голтурп, — говорю, и понимаю, что победил сам себя. — Живым...

— Ты не возьмёшь? — И кубок снова у самого лица. Нет, не теперь. Когда-то, быть может, я бы без раздумий принял этот дар, но сейчас всё по-другому. Я много пережил и многое понял. Второй раз я в эту ловушку не попадусь. Качаю головой. Нет. Авина впивается ногтями мне в плечи.

— Подумай... — говорит мой вновь обретённый «брат». Его голос, как яд, стекает по натянутым нервам, я снова совершаю ошибку.

— Я думал последние десять лет, Голтурп Белоголовый, — говорю и не верю себе сам. — Теперь всё иначе.

— Не верю, — шепчет Авина едва слышно, но для моего слуха — это путяк. Я слышу каждого, их тяжёлое дыхание, даже стук сердец.

— Придётся поверить, — я отстраняюсь, но она не выпускает меня.

— Останься со мной..."

— Он не вернётся, — Мастер Кримхольм подсел чуть ближе к костру. После того, как солнце село, стало заметно холоднее, а за развалинами поднялись пугающие тени. Где то на горизонте горели огни патрулей, но не успокоение они несли, а новую тревогу. Неподалеку раздавались шлепки и странные звуки, никак не дающие уверенности в спокойном отдыхе. — Думаю, теперь мы услышим...

— Хватит! — не выдержал элементал, вскакивая на ноги. — Замолчи! Кто ты такой, чтобы судить нас? Его? Меня?

— Тай... — Вист, примиряюще улыбнулся и поднялся тоже. Кажется, он успел задремать, но напряжение в лагере никак не давало расслабиться окончательно. Сколь рад он был увидеть Матушку, столь же горячо желал, чтобы этот странный церз сгинул где-то на дороге. Этого нельзя желать, но от подобных мыслей никак не избавиться. Уж слишком свежи воспоминания о мучениях в академии. — Успокойся, прошу...

— Пусть катится к своим церзам, — выплюнул элементал, налегая на посох, словно вот-вот упадет. Вист с тревогой вглядеться в руны на левой руке элементала. Так и есть, худший вариант из всех. Стихия снова пожирает свое вместилище.

— Тай, — Вист поднялся и придержал друга за локоть. — Ты в порядке?

— Я не впорядке, мы все не впорядке! — элементал отступил, покачиваясь, а церз поднял голову. — Нас чудовища начасти рвали, а этот... Галлен лучше тебя, — бросил элементал церзу напоследок, — в сотни раз, слышишь?

— Я уполномочен Империумом защитить людей!

— Так защити! — Тайвис навалился на Виста, преградившего ему дорогу. Матушка лишь безмолвно наблюдала за происходящим, сложив руки в молитве. — Где ты был, когда чудища выползли из-под земли, а? Где?

— Я не мог...

— Вы никогда не можете! — Тайвис вдруг обмяк и опустился на землю, — Вист... — жалобно позвал он.

— Я здесь, здесь, — Вист обнял товарища. Кожа элементала пылала жарче костра, даже новая рука, черная словно уголь, расцвела ярчайшими рунами.

— Тайвис, — Матушка уже оказалась рядом, по другую руку, поддерживая элементала.

— Я... — Тайвис моргнул раз, другой, — не хочу подвести тебя, Вист...

— Не подведешь, — успокоил юноша товарища. — Просто все устали...

— Больно... — выдохнул элементал, привалившись к плечу друга, — я отдохну пока...

— Конечно, отдыхай, Тай.

— Его жизненный цикл подходит к концу, — услышал Вист надменное. До чего ему хотелось прогнать от себя этого церза! — В крепости мы могли бы продлить его время.

— Я бы не хотел видеть его в заточении, — бросил Вист, не глядя на Кримхольма. Элементал совсем расслабился и затих. Кажется, погас, как сырая лучина.

— Но он умрёт!

— Мы все умрем, — заметил Вист, обнимая пылающее жаром, бессознательное тело. — Если не остановим Её и Кузнеца, то умрут все.

На это Кримхольм ничего не сказал. У костерка сделалось тускло и тревожно. Тени сгустились, и ночь стала в разы опаснее. Вист сказав, наконец то, что не давало ему покоя, вслух, осознал перспективу. И причиной будущего конца мира может стать он сам. Иронично. Если умереть, можно остановить это безумие? Вряд ли.

Глава 18. Ловушка

— Останься, — кажется, я принял решение, но оно не так твердо, как хотелось бы. Под жаром прошедшей страсти оно плавится подобно слитку в горниле кузнеца. Авина, вот, мое слабое место. Я, оказывается, скучал по ней: по мягкому телу, по ароматной коже, по неуёмной натуре чаровницы. Остатки ночи я провёл в её постели. Где-то под пластами удовольствия и страсти я помнил, что там, в ночи, остались мои товарищи. Но все эти мысли становились невесомыми на волнах порока, уносились вдаль, как обломки корабля при крушении. О, как я тосковал по безудержной фантазии моей сладкой демоницы! Она точно знала, как заставить любого желать её ещё сильнее.

— Останься... — шепчет она, и слова, словно яд проникают под кожу. Что плохого случится, если я останусь ещё на день? Что плохого? Что...

«Останься человеком, Галлен», — скорбно говорит патер и гладит меня по спутанным волосам, стараясь не цеплять засохшие коркой раны. Он пытался использовать гребень, но проклятый кусок дерева так царапался, что я огрызался и шипел на единственного человека, не оставившего меня в моём падении. Все вокруг называли меня зверем, относились, как к зверю и я чувствовал себя им. После освобождения от ледяного плена от Язычника осталась тень, и эта тень превратилась в ярящееся, дикое животное, каковым я по сути и являлся. Я передвигался на четырёх ногах, рычал и кусался. Никто не хотел увидеть в грязном, рычащем на каждого пленнике человека. Кроме патера. Он упросил церзов Круга отдать ему его отбившееся дитя. Даже в таком диком состоянии он все равно продолжал любить меня как сына. Как он не отступил, сколько мужества и сил понадобилось, чтобы вернуть мне хоть сколько человеческий облик, я не могу представить. Могу сказать, что силе этого человека нужно поклониться до земли. В подвале монастыря, куда церзы позволили меня поместить, я забивался в угол и не подпускал к себе никого кроме патера. И то в худшие мои дни даже он боялся ко мне подойти. Я пил и ел подобно псу и зализывал раны, не давая их перевязать.

«Останься человеком...» — повторял патер, как молитву. Лаской и терпением он научил меня есть за столом, пользуясь ложкой, по-людски, а не по звериному, одел и научил снова спать в постели. Только волосы никак не мог обуздать. Они превратились в сплошной колтун из склеенных кровью прядей, под которым всё чесалось. Но и здесь он вышел победителем. Кто-то из служек предлагал обрить голову налысо, срезав источник бед. Для этого им потребовалось бы связать меня, иначе дело могло закончиться скверно. Но патер решил по своему. Долго и терпеливо он бился с моей шевелюрой. Бритвой, водой, мылом и гребнем прокладывая мне дорогу к цивилизации. Гребень кусался, дёргал волосы, а я шипел и рычал, не смея укусить держащую его руку. Патер укротил мой нрав, заставил снова вспомнить, кто я. Я не могу предать его. Не могу...

— Останься... — Авина словно символ той эпохи, когда Язычник мог себе позволить быть любым. Но теперь другое время. Я повзрослел, вероятно, много понял, а главное, патер изменил меня. Как он и хотел с самого моего детства, но потребовались годы испытаний, чтобы осознать, чего же он желал для меня. Что ж, судьба распорядилась по-своему. Я здесь, хотя должен быть в другом месте и с другими людьми.

— Нет, — я встаю, мои лохмотья лежат здесь же, у ложа. Нам отдали большой шатёр, снаружи слышны звуки оружия и говор. — Я уже всё сказал, Авина. Нам не по пути в этот раз.

— Не верю, — соблазнительница откидывает от себя шерстяное одеяло, обнажая соблазнительные изгибы бёдер и упругую грудь, — ночью твоё тело говорило об обратном.

— На чьей ты стороне? — я натянул штаны, башмаки развалились совсем, можно их выбросить, или подвязать лоскутом от рубахи. — Ты понимаешь?

— Она даёт нам силу, — шепчет Авина, зарываясь носом в холстину под головой, — но с тобой не сравнится даже Она.

— Может, поэтому я не должен быть рядом с вами? — усмехаюсь я, — для баланса?

— Нет... — Авина смеётся, — твоё предназначение служить ей, глупенький! Каждый будет служить только Ей.

— Но мы же можем выбрать, разве нет? — я почти готов уйти. Авина так и лежит обнажённая, соблазнительная в рассветном свете, как никогда. — В этом наше преимущество. Выбор.

— Это иллюзия, — шепчет она и улыбается плотоядно. Со спины на шею накидывают тонкую удавку, сразу перекрывая мне дыхание, а на нос и рот ложится тряпица, пропитанная пряным раствором, что забивает обоняние и лишает ориентации. Как я мог пропустить такое? Как? Я обманулся показной покорностью, оставался беспечным. Звуки гаснут и даже Язычник теряется. Слова склеиваются и теряют смысл.

— Неубейтеего, оннамещёпригодится, — лениво бросает Авина. Я слышу её сквозь грохот крови в ушах, но ничего не могу сделать. Она отравила меня? Тело остаётся бесполезным куском плоти, и лишь смертельно раненый зверь в сознании ещё огрызается.

— Чтодальше? — слышу отдалённое.

— Естьплан... свяжитепокрепчедляначала... пробудимЯзычника, кажется, онслишкомкрепкоуснул... идержитепокавдурмане...

Мастер Кримхольм был зол: на себя за беспомощность, на невольных спутников, оттого что они задерживают его в пути, и на Матушку в особенности. Он попытался утром снова раскрыть глаза этим тупицам, что тот, кого они зовут Галленом их обманул. Но мальчишка упрямо продолжал твердить, что доверяет ему. А элементал и вовсе не проснулся. Руны на его чёрной руке и лице пылали подобно звёздам в ночи. Это феномен тоже надо изучить. Для этого надо доставить его в Коготь. Эх, жаль, сейчас это маловероятно. Подмоги ждать не приходится. С рассветом к Приюту странника подошла кучка бродяг, желающих поживиться с голодных путников. Мастер Кримхольм продемонстрировал фиал и угрожающе надвинулся на них. Почуяв угрозу, бродяги отступили, но выкрикивали с расстояния мерзкие ругательства. На это Мастер Кримхольм лениво послал всего один разряд под ноги оборванцам, и те ретировались. Матушка покачала головой, уверенная, что так поступать с этим сбродом не стоило. Посмотрел бы на неё Мастер Кримхольм, когда они стали запускать свои грязные руки ей под юбку. А в том, что их малую группу могли одолеть числом, даже сомнений не было. Элементал в отключке, мальчишка неотлучно возле него, Матушка не боец, что же остаётся? Отступник исчез, так и не появившись. Кримхольм с торжеством посматривал на растерянного мальчишку. Наивный глупец. Кому как не Кримхольму знать, на что способен этот безродный? Он уже обменял мальчишку, что считает его своим товарищем, на собственную жизнь, отчего не сделать этого ещё раз? Гнилое нутро никуда не скрыть. И это придется принять, как бы Висъенту Ааро не хотелось обратного.

Земля дрогнула и со стороны города раздались несколько громких хлопков, а затем грохот.

— Он рушится! — Вист вскочил, вглядываясь в далёкие башни собора, — город рушится!

— Боги! — Матушка подскочила тоже. Великолепные, сияющие на солнце башни собора Пресветлой, послали небесам последний блик и осели на землю, скрывшись за густой чащей.

— Невозможно! — Мастер Кримхольм вскочил. Он должен быть там! Не здесь! Он поспешил к стреноженной лошади.

— Куда вы? — ах, это снова Матушка.

— Отойдите Селис, я должен быть там!

— Но что вы сможете один? — монашка нелепо цеплялась за руки, пока церз справлялся с застёжками седла.

— Отойдите! — церз грубо её оттолкнул.

— Висъент! — обратилась Матушка, как последнему своему средству, — останови его!

— Вы не справитесь один, — устало заметил Вист. Бессонная ночь рядом с элементалом окончательно его подкосила. Не нашлось сил даже встать. — Она намного сильнее.

— Но я не могу смотреть, как она рушит мою страну! — выплюнул Мастер Кримхольм и вскочил в седло. Эффект смазала проклятая кобыла, что не годилась для боевых вылазок. Кобыла переступила ногами и эффектный прыжок перерос в комичное подпрыгивание следом за стременем. Разозлившись ещё больше, Мастер Кримхольм вскочил в седло, безжалостно ударил скотину пятками под бока.

— Куда же вы, Вериго? — Матушка сделал последнюю попытку, прокричав в спину удаляющейся галопом лошади. — Он погибнет... — посетовала она.

— Каждый делает свой выбор, — устало заметил Вист, закрывая глаза. Они теряли спутников с завидным постоянством. Ещё этот приступ у Тая. Внутри всё закололо иглами. Опять...

— Вот и ты... — услышал Вист чарующий женский голос. Это Она, и, похоже, это конец...

— Господин директор! — запыхавшийся от долгого бега по коридорам мастер Торос в серой тунике до колен, — гвардия штурмует наши стены! Они говорят, что у них есть приказ на ваш арест!

— Не может быть! — Салмеер не был готов в это поверить. Как так? Разве он не доказал свою преданность Империуму?

— Открыть ворота? — Мастер Торос с сомнением взглянул на тусклый даже в полуденном свете фиал. В голове Мастера Торос зарождались сомнения, но он был достаточно прозорлив, чтобы не высказывать их вслух. Достаточно того, что профессор Люмис, либивший почесать языком внезапно куда-то исчез. Поговаривали, он отбыл домой по состоянию здоровья, но так ли это? Да и кто покинет свой пост в столь тревожные для страны времена и отправится поправлять здоровье? Весьма, весьма сомнительно.

— Погодите! — вопреки желанию в голосе прорезались нотки паники. Салмеер лихорадочно обдумывал своё положение. Можно сослаться на пункт устава, в котором прямым текстом говорится о военном положении. Это сработало бы перед вооруженной толпой, но гвардейцы Империума? Это будет рассматриваться как измена.

— Привратник ждёт вашего распоряжения, — Мастер Торос расправил плечи. Он, определённо, что-то подозревает, иначе откуда такой пристальный взгляд? Салмеер невольно прикрыл рукой тусклый фиал.

— Я велю открыть ворота, — отрезал Мастер Торос.

— Да... — стоит ли сопротивляться? Где элементалица? Надо её найти...

Едва Мастер Торос сделал шаг, как стены Академии дрогнули. Салмеер едва устоял на ногах, ухватившись за стол. Новый удар заставил толстые каменные стены стонать от напора. Где-то рядом раздался удар.

— Что такое? — Мастер Торос выскочил за дверь, стараясь ступать твёрдо по качающемуся от ударов полу. Салмеер остался стоять посреди своего кабинета. Кто он теперь? Отступник не хуже Визетиса. Но тот отдал жизнь за свои дурацкие убеждения, продиктованные чувством вины. А за что продал душу он, Григо Салмеер? За что будет отбывать наказание в качестве куклы в Круге Заступников? Отвратная судьба стать чужим орудием. А если... избежать её...

— Тебе понравилось? — ах, элементалица. Взялась словно ниоткуда. Она, как вода, проникает повсюду, пропитывает собой мысли, увлекает тело. Чародейка, развратница... Салмеер поймал себя на мысли, что не помнит её имени.

— Что? — Салмеер коснулся губами виска прильнувшей к нему девы.

— Разрушим эту крепость... она застыла в своей закоснелости...

— Я не могу... — разве можно посягнуть на Академию тайных искусств, где обучались все церзы Империи? Разве можно? Последний постулат в его жизни, что ещё связывает с привычным миром.

— Можно, — ласково кивнула элементалица, водянистые глаза её потемнели, как небо перед бурей, — нужно, — шепнула жарко. Иначе ты погибнешь... я делаю это для тебя.

Неужели ей хватит сил разрушить нерушимое?

— Хватит, — снова отозвалась дева, — ты и я... нам не будет равных... Соглашайся.

— Мы вдвоём против всей империи? — улыбнулся Салмеер, чувствуя, как тает внутри лёд, как растёт желание.

— Мы будем не одни, — расхохоталась элементалица и вскинула руки, отчего новый толчок сотряс стены, заставив сеть трещин разбежаться от двери и окна.

— Мы сотворим новый мир! — грохнуло в ушах так, что на доли секунды мир взорвался на сотни осколков. — И станем в нём устанавливать правила!

А она сильна, — Салмеер вытер пот со лба, восточное крыло обрушилось, похоронив под собой всех, кто не смог выбраться из запутанных коридоров. Вряд ли с ней смогут сладить все церзы вместе взятые. Так не лучше ли быть на стороне победителя?

— Не упрямься, — Авина прижимается с левого бока. В голове заметно прояснилось, я теперь различаю и понимаю слова. Голова всё ещё кружится, а под шеей пульсирует след от удавки. Руки крепко связаны за спиной, а ноги спутаны так, что затекли ступни. Передо мной деревянный пол, стенами мы отсечены от остальных, но у входа стоят вооружённые латники. Похоже, Голтурп со своей свитой перебрался в город. Это плохо, в каменных стенах я плохо слышу Древо. Поэтому Язычник предпочитал жить под открытым небом.

Рука тюремщицы пробегает по моей груди, пытаясь пробудить забытое. Один из охранников подаёт ей наполненный кубок и сразу отступает. Она лениво принимает сосуд в тонкую кисть, а затем делает глоток. Я вижу алую каплю в уголке рта. План ясен. Главное теперь сдержать зверя. Через мгновенье Авина льнёт ко мне, заставляя разомкнуть губы, на языке теперь ясно чувствуется вкус чужой крови.

— Ну же... Я знаю, ты хочешь вспомнить, кто ты...

Они хотят вернуть Язычника. Я сделал выбор, и теперь не отступлю. Не должен.

Невольно сплёвываю кровь вместе со слюной, и алые брызги летят на белоснежную кожу красавицы передо мной. Авина брезгливо отстраняется и вытирает капли. Остаются грязные следы. Давно ли ты запачкалась, Авина? Резким движением она приближается снова и бьёт наотмашь по щеке. Не больно. Сейчас это просто оскорблённая женщина.

— Мразь... — шипит она, сбросив окончательно маску. Ты всегда была такая, моя девочка. Желанная, но опасная.

Она делает знаки стоящим у входа и они идут ко мне, расправляя в руках холщовый мешок. Ну же! Я пытаюсь обратиться к Древу, но не могу. Мысли рассеиваются, как туман на рассвете. Я словно снова ослеп и оглох. А Авина приседает так, чтобы смотреть мне в глаза. Мужское ей к лицу. Где же Голтурп? Где твой вдохновитель? Быть может мне потянуть время?

— Луп-ше оп-пусти... — язык одеревенел совсем, что это за травы? Они заставляют тело замереть, а мысли сплестись в столь плотный клубок, что его не размотать и за год.

— С чего бы? — усмехается Авина, поигрывая снятой с моей шеи цепочкой со Звездой Элейни, — я знаю, что ты можешь примкнуть к нам, мы нашли новых союзников. Теперь всё будет иначе. У Голтурпа есть все шансы встать во главе Империи. Владетели на нашей стороне.

— Они ф-ыли на наф-ей стороне и в п-пошлый рах... — те, с мешком застыли рядом. Что даст мне время? Руки не двигаются, ноги тоже, а Древо меня не слышит. — Но п-педали нас поф-ти сразу...

— В этот раз всё иначе, — Авина оборачивается на грохот за спиной, даже охранники забеспокоились, — на нашей стороне кое-кто сравнимый с тобой, Галлен, но твоё участие было бы весьма кстати. Жаль, если ты сделаешь неверный выбор. Встань на сторону победителя.

— Ты не п-птафляешь, фо ф-то вы ф-фязались... — хочу я её спасти? Нет, не хочу, как не кинулись и они выручать из плена своего «брата», — сейф-ас стаф-фки гораф-фдо выше...

— Мне ли не знать, — хохочет Авина, — присоединяйся к нам...

Я бы рассмеялся ей в лицо, но губы слушаются плохо.

— Нет.

Авина поднимается и смотрит на меня сверху низ. Ты не удивишь меня, девочка моя, в последние годы каждый смотрел на меня так. Кроме патера. И Виста. Этого странного мальчика, готового любить весь мир. Она бросает под ноги Звезду Элейни и демонстративно наступает на неё сапожком из хорошей кожи. Маленькая ножка два раза проворачивается, вдавливая мой символ веры в пыль. Звезда не пострадает, я смогу подобрать её после, оттереть от грязи и она снова будет сиять. Не на моей груди, то на небосводе точно. Пресветлая никого не оставит в беде.

— Посмотри на себя! Ты стал слаб с новой верой! Я знаю, что заставит тебя проглотить лекарство, которое излечит от сантиментов. Голод ещё никого не оставлял равнодушным, — улыбается она. Боже, как же ты ошибаешься, девочка, я с ним давно на ты. Мне смешно, я уже не могу удержаться и начинаю хохотать так, что на лице Авины читается недоумение. Она словно сомневается в моем рассудке. Со спины мне на голову накидывают мешок, он пахнет пряно и остро, забивает сознание ненужными образами. Сразу становится тяжелее дышать. Мой смех переходит в удушающий кашель. До чего изобретательны мои названые братья, до чего изобретательны. Голова снова кружится, словно я не лежу на полу а падаю в пропасть.

— Подождём... — слышу надменный голос.

Глава 19. Заточение

— Вот и ты...

Вист даже не поднялся, просто наблюдая, как красивая женщина в платье из алого шёлка не касаясь ногами земли прошла к их приюту, теперь, возможно, последнему. Никто из них не готов к новой схватке. Тайвис даже не поймёт, что случилась, а Матушка, что она сможет сделать? Её по настоящему жаль.

— Вот и я, — что сказать? Вист чувствовал себя настолько измотанным, что даже скорая смерть не страшила его так сильно, как опасение заснуть прямо во время разговора. Галлен снова предал их, Мастер-церз умчался, ведомый долгом. — Как дела?

Более нелепого вопроса трудно себе представить. От осознания ситуации даже захотелось смеяться. «Как дела», боги, Тайвис высмеял бы его сейчас и не упустил случая напомнить об этом после. Жаль, он не слышит.

— Мои? — удивилась женщина, а затем кокетливо улыбнулась.- Превосходно. Все церзы твоей страны на моей стороне, мальчик. Ещё немного и я заберу её всю. А затем и остальные континенты.

— Что, прямо все? — можно ли ей верить? Отчего нет. Зачем ей врать?

— Абсолютно, — красавица, изящно подобрав платье села прямо на землю у погасшего костерка и взглянула сначала на Матушку, потом на Виста. Все молчали в ожидании следующего шага. Матушка сжала звезду в руках и начала истово, но бесшумно молиться.

— Ты слишком юн, странно, что Кузнец выбрал тебя, — наконец, сказала гостья. — Я только сейчас вижу это.

На это Вист пожал плечами.

— Ты не боишься? — спросила гостья странным тоном, — меня?

— Нет, — Вист подтянулся на земле, чтобы сесть удобнее. И поймал себя на мысли, что это действительно так. То ли от замотанности чувства притупились, то ли он просто устал бояться. — Ты забрала почти весь мир, тебе этого мало?

— Мало, — согласилась красавица, — я думала, Кузнец сотворил прекрасное. А он оставался небрежным, — она махнула рукой, — как со мной. Это его недостаток. Он не разменивается на детали.

Вист почесал голову. Именно сейчас казалось, что любое действие будет последним, и приходило успокоение.

— Настоящий творец продумывает всё до деталей, но не он. Он только играет в Творца, — продолжила женщина. — Я всё исправлю.

— И для этого ты хочешь всё разрушить? — Вист сонно моргнул. Рядом судорожно вдохнул Тайвис. Он спит, руны пылают, а значит он всё ещё борется за жизнь.

— Новый мир можно построить только на руинах старого...

— Это спорный вопрос. Что ты сделаешь с людьми? Они надеются на тебя...

— Они готовы отдать свою верность любому, — красавица махнула рукой, — кто даст им силу. Нет ничего более непостоянного. Они, словно листья, живут недолго и годятся лишь для растопки костра новой войны...

Вист помолчал, разглядывая багровеющий горизонт. Где-то там разгорался пожар. Анкерим, город-сад, теперь лежит в руинах как того пожелала новая госпожа. В небе едва видный алел лунный серп, символ новой эпохи.

— Что ты сделаешь с нами? Сейчас? — наконец задал Вист мучающий его вопрос.

— Сейчас? — женщина рассмеялась, — ничего. Кузнец прячется, как трус, а убивать смертных не так интересно и если признаться, мне надоело. Ты — смелый мальчик. Пока наслаждайся своей жалкой жизнью. Я подожду, пока он придёт спасать своё творение. А с ним и его подстилки. Тогда и поговорим. Передай ему...

— Я передам... — она отступает! Отступает. Вист проводил растворяющийся абрис взглядом. Напряжение, что залило всё тело густым твердеющим раствором, отступило, и веки опустились сами.

Мастер Кримхольм спешил к городу и чем ближе он подъезжал, тем очевиднее ему становился абсурд своего поступка. Перепаханная гигантским землепашцем земля, постоянно подсовывала огромные в рост человека валы грунта поперёк дороги. Вчера их не было, что произошло? Словно сама земля взбунтовалась против людей. За пролеском открылся вид на разрушающийся в тисках гигантских лоз город. Здания и стены, оплетённые толстыми стеблями крошились, как песочное печенье. Кобыла упрямо встала на подступах к городу, не желая двигаться вперёд. Глупая скотина боялась неведомой ещё опасности. Но человек — не бессловесный скот! Мастер Кримхольм спешился и попробовал потянуть кобылу за повод, но и эта попытка не увенчалась успехом. Хуже того, скотина заартачилась, и начала дёргать повод из руки. После нескольких минут бесполезной борьбы, Кримхольм сдался, выпустив повод. Кобыла дёрнулась в сторону и умчалась, радуясь возможности покинуть страшное место.

— Ну и тьма тебя побери, — выругался церз, поворачиваясь всем телом к своей цели. Там виден разбитый лагерь. И Людей в нём немало. На что можно надеяться при таком дисбалансе сил? Глупец! Стоило послушать монашку. Но теперь отступать глупо, и надо хотя бы разведать обстановку. И Кримхольм, прячась за валами двинулся к городу.

Слишком много людей. И церзов не мало. И некому помочь в столь сложной ситуации. Мальчишка? Элементал? Их сил бы, пожалуй, хватило разбить этот вертеп. Но они не понимают, насколько всё серьёзно. Кримхольм присмотрелся к происходящему, выглядывая из-за вала. Они готовятся к чему-то. Лозы медленно и неотвратимо поднимались, оплетая стены всё сильнее. Чем это закончится, Мастер-церз мог сказать и так, достаточно вспомнить судьбу монастыря Пречистой Девы. Гора битого камня и трупы вот, что здесь останется. И затем, как апогей — Скверна. Руки чесались вступить в бой, но одному против стольких... Кримхольм насчитал пару десятков серых балахонов. Крыло боевых церзов Круга бы сюда. Но как с ними связаться? Башни Астрологов разрушены, церзы слепы и глухи теперь.

Вот в лагере возникло движение и из центрального шатра вышел человек с абсолютно белой головой.

— Не может быть! — Кримхольм неосторожно выскочил из убежища и тот час спрятался за таким же, но ближе. — Белоголовый!

Голтурп Отступник! И он здесь! Значит, стоит ждать второго пришествия Язычника. Наверняка, он где-то здесь, в этом лагере! Проклятый изменник! Ошибкой было выпускать его из плена. Доигрались, господа теоретики! А Уверити! Тоже хорош! Найти Язычника и вновь отпустить его к людям! «Он слаб теперь, его остановят печати». Чушь! Теперь мир будет платить за эти ошибки. Вот почему церз Круга не должен иметь сердца. Только дело. Мастер Кримхольм отступил, намереваясь вернуться к мальчику, чтобы поведать новый план.

— Добрый день, Мастер -церз, — услышал Кримхольм за спиной вежливый голос. Неясно, что произошло. То ли сработал давний рефлекс, то ли Кримхольм просто запаниковал, но перчатки Мастера раскалились, фиал впился коготками в грудь, пуская по крови Церебро. Гибким энергетическим бичом по большой дуге Мастер-церз нанёс удар, а в ответ получил несколько тычек от коротких направленных со всех сторон разрядов. Его окружили! Каждый из ударов бил по старым ранам, выбивая из строя, парализуя на месте.

— Не сопротивляйтесь, — услышал Кримхольм после того, как ослеп от боли и потерял свою цель, — прошу...

Мастера Кримхольма привели туда, куда он стремился, но не в той ипостаси, в какой хотел. Фиал и перчатки Мастера отняли, и теперь церз чувствовал себя блюдом на обеденном столе. Люди вокруг казались обычным ополчением, разбавленным тёмными церзами с тусклыми фиалами на груди. Но почти каждый из ратников нёс на себе печать Скверны. Это церз видел и без фиала. Где ещё набрать армию, как не в обречённых лагерях проклятых? На Кримхольма косились, смотрели с насмешкой но не трогали. И привели прямо к Отступнику.

— Шпионил тут рядом, — услышал Мастер-церз из-за спины. Он вздёрнул подбородок, чтобы показать этому сброду, что не боится и готов принять любую участь. Глупо, глупо попался. — Из этих... чёрных воронов.

— Мастер-церз, — произнёс Голтурп, растягивая слова, чтобы добавить издёвки в обращение, — что ты тут вынюхивал? А?

— Я служу Империуму, и разговаривать со всяким сбродом не собираюсь, — отрезал Кримхольм. Но реплика, озвученная твёрдым голосом, отчего-то вызвала лишь смех вокруг.

— Империума больше нет, болван, — широко улыбаясь сообщил Отступник, — получается ты теперь... бездомный пёс?

Мастер Кримхольм обвёл взглядом глумливые лица. Неужели правда? Нет, они лгут!

— Я служу Сиккури и династии Ровалов, — спокойно повторил Кримхольм. — А безродные псы это те, кого ты собрал под собой.

— Слова, слова, — сморщился Голтурп, — не перед кем кичиться, церз, твой император не увидит, и вряд ли оценит.

На это Мастер-церз не ответил.

— Ты один? — гаркнул церз справа, обритый налысо, крепкий и сильный. — Где остальные вороны?

— Один, — кивнул Кримхольм, не дрогнув.

— Врёт, — раздалось из-за спины.

— Врё-о-от, — Отступник подошёл на шаг ближе и стали видны пятна на коже шеи, тщательно скрытые воротом доспеха. Скверна! Они все здесь больны! Меж рёбер пробежала волна жгучей боли, кто-то пустил в ход перчатки Мастера, заставляя отступить, — Попотрошите-ка его, как следует...

Произошедшее после Кримхольм помнил лишь до момента, когда тёмный церз с глумливой улыбкой вскинул руки в перчатках Мастера. И хотя изо всех сил Мастер-церз старался остаться в сознании, чтобы не вычеркнуть из памяти ни мига, в голове всё путалось. Враги Империума должны быть наказаны, а личные тем более. Сначала за дело взялся сброд, что они взяли себе в ополчение. Эти вымещали злобу и пережитое на беззащитном пленнике, доказывая превосходство кулаками. Трое на одного. Или пятеро. Кримхольм сбился после оглушающего удара в скулу. Болело все, даже воздух теперь был со вкусом дерьма и крови. И только после этого Мастер-церз в полной мере ощутил все способы дознания, что пользовали в крепости. И даже больше. Церзы с извращённым удовольствием били, рвали на части тело, раздирали сознание, считывая в памяти произошедшее за последние дни. Топтались в воспоминаниях, оставляя грязные следы насмешек и похоти в отношении Матушки и сестёр монашек. От этого нельзя было защититься, ему ли не знать? Словно каждый вытирал потные руки о воспоминания, стирая их совсем. Кажется, Кримхолма вывернуло желчью под ноги мучителям и даже не один раз, но на этом мучения не закончились. Потом едва живого пленника снова предоставили перед Голтурпом. Кримхольм едва видел и совсем плохо слышал, потому что кажется, он лишился уха, а левый глаз вытек от удара. Пленник обвис в руках конвоиров, а после просто свалился под ноги Отступника беспомощным кулём.

— Что? — отзывалось эхом во всём теле пережитое. Кажется, это Голтурп, но Мастер-церз уже не был так уверен.

— Ещё трое, тут недалеко...

— Идите...

— А с этим что?

— Эй! Где Авина! — раздался далёкий крик, а Кримхольм почувствовал, как стена из чужих ног вокруг становится плотнее. Невесомая удавка сжала горло. Лицо налилось кровью, как у элементала когда-то, когда Мастер-церз проделывал с ним такое же. Набухшие раны натянулись как перезревшие сливы. Почему бы просто не убить и прекратить эту муку? Им нравится это, нравится смотреть, как надменный Мастер-церз Круга Заступников лежит под ногами в пыли и собственной рвоте. Проклятье...

— Эй! Погоди... — бросил Голтурп небрежно, и невидимая ладонь разжалась. Мастер-церз судорожно вдохнул, восстанавливая дыхание, сплюнул натёкшую в рот кровь со вкусом желчи. — Рано...

Казалось, вокруг гудит рой огромных шершней, не давая услышать ничего. Сквозь шум Мастер церз различил приглушённое:

— Как он?

— Плохо, — недовольно ответил женский голос, — мне кажется, мы ошиблись...

— Ничего. У меня есть подарок для него.

И чья-то грубая рука потянул голову Кримхольма наверх, открывая горло.

— Ему понравится, — довольно проговорил Отступник, подходя ближе. — Сломайте этому крольчонку ноги, чтобы он не убежал от хищника...

Из водоворота я вынырнул с мыслью, что тону. Мешок с головы сдёрнули, и распустили ремни на руках и ногах. Вокруг меня — лужа грязной воды. Кто-то вылил бадейку воды мне на голову, чтобы привести в чувство. Теперь я не один. У другой стены лежит человек. Он пахнет кровью, болью и мочой. Мы заперты с ним вдвоём, словно в клетке. Это какой-то замысел? Это послание для меня. Мне жаль, неизвестный, что с тобой сотворили такое.

Хотя... Я узнаю его. Это Кримхольм, я вижу, хотя в первое время не различил в залитом кровью лице знакомые черты. Внутри меня всё застывает. Неужели их схватили всех? И Виста, этого славного мальчика? И Матушку? Что сделали с ней? А элементал?

Я жду пока перестанет колоть кисти и ступни. Просто смотрю на заплывшее отёком лицо. Они могли поступить со мной так же. Но побоялись. А вот церзы тогда, много лет назад, не погнушались и таким. Как давно это было, но сейчас я смотрю на избитое тело и все воспоминания поднимаются, как ил со дна омута. Меня мутит. От голода, от фантомных болей, дотянувшихся ко мне сквозь время. Мне жаль тебя, Мастер-церз, но другая моя половина ликует. Я отомщён. Хоть немного.

Патер не одобрил бы такого, потому я сдерживаюсь. Кримхольм жив, я вижу, как дрожат его веки, но он не двигается. Надо помочь? Что я могу? Я с лёгкостью наношу раны, но не лечу их. И всё же. Подсаживаюсь ближе. Запах крови возбуждает обоняние, и напоминает, что зверь голоден. Очень голоден. Всего глоток, и мы выйдем отсюда. Я — точно. У Кримхольма дела очень плохи. У него переломаны обе ноги, от травмы вытек левый глаз и почти нет места на теле, которое бы не болело от побоев. Это я слышу, только лишь коснувшись его. Не хочу злорадствовать, но как тебе, Мастер-церз?

Веко правого глаза чуть дрогнуло.

— Добей, — тихо-тихо хрипит церз. Я не могу, не должен. Я дал слово патеру. — Д-д-добей...

У него помутился разум. Вист бы смог ему помочь. Но где он теперь? И жив ли? Я должен был оставаться с ними!

— С-сейфас... — проклятые губы всё ещё не слушаются. Я осторожно укладываю церза на спину. Ему нужна срочная помощь, иначе он погибнет прямо здесь. Что я могу? Что могу? Но вместо сострадания место занимают давние воспоминания, галдящие наперебой, одно громче другого.

Когда они стояли надо мной там, в клети своей крепости, решая, что ещё сотворить с Язычником, они видели то же? Было ли в них хоть сколько сочувствия? Нет. Вместо этого они распяли его подвесили, как тушу для разделки, а затем... Слой за слоем начали выжигать во мне связь с Древом. Я слышал каждую оборванную нить, они отзывались во мне ни с чем не сравнимой болью пустоты. Они сотворили со мной это... Я хочу оставить его таким, пусть угаснет медленно, как и я когда-то.

«Но о тебе было кому позаботиться» — слышу.

Я ослеп от воспоминаний, но спустя время снова вижу перед собой избитое тело. Тогда я бы обрадовался, увидев каждого из них таким. Но не теперь.

«Помоги ему», — шепчет патер. Как я могу помочь? Вестник слишком добр к этому миру. Он не сможет убивать с той страстью, с какой это делал Язычник. Но он может помочь раненому. Даже если это церз Круга, даже если это Кримхольм, не ставящий ни во что никого кроме своего хозяина.

— Сейчас... — наконец я совладал со своим телом и разумом. — Сейчас...

Глава 20. Начало конца

— Докладывайте, Мастер Лот.

Империум собрался сегодня в неполном составе, но исполняющий обязанности Мастер-церза Круга Заступников, Мастер Лот, всё равно робел, несмотря на выматывающую усталость, несмотря на оглушающее отсутствие сна последние несколько дней. Круг Заступников терпел поражение по всем фронтам. Часть церзов перешли на сторону некромитов, церзы Академии, эти надутые профессора взбунтовались, лишив Круг, а вместе с ним и Империум последней надежды. Те, что ещё остались верны правящей династии и Империи остались в меньшинстве. На улицах столицы творился ад, а небеса побагровели, извергая на землю тяжёлый, пахнущий железом дождь. Теперь казалось наступил конец времён. Но это ещё не самое худшее.

— Мои разведчики докладывают, что у Анкерима собралась большая армия, и ведёт её отступник, коего мы ошибочно посчитали погибшим, — сказал Мастер Лот и выдохнул. Не каждый день ты сообщаешь дурные вести собравшимся правителям, за которые и в лучшие времена можно поплатиться головой. — Голтурп Валло, прозванный Белоголовый. Я велел проверить истинность этих слухов. Все так. Он собрал большую армию и ведёт её к Съерре.

— Как так вышло, что он избежал наказания в прошлый раз? — спросил, склонившись вперёд Ливерин Ровал, Первый в Империуме.

— Кажется, его укрыл один из владетелей, — откашлялся Мастер Лот.

— Это измена! — воскликнул второй старец, одетый в лиловую тунику с золотой каймой, — как Круг Заступников допустил такое?

— Я... — Мастер Лот смешался, — не могу ответить, но мы... делаем всё возможное.

— А что с изменниками? Этими академиками? — спросил третий. Мастер Лот чувствовал физически нетерпение и негодование власть предержащих, словно каждый следующий вопрос стягивал обруч на голове всё плотнее.

— Они забаррикадировались в своей крепости. Как вы знаете, Академия хороша защищена от любого вмешательства. Ведутся переговоры. Пока мы бросили силы на оборону города.

— Это славно, — согласился Первый, — мы надеемся на вас, Мастер Лот.

На это в виски ударила новая волна боли. Мастер Лот закрыл глаза. Как сказать им, что силы не равны, и каждый церз на счету, а запасы Церебро подходят к концу. Заикнись он об этом и сразу можно попрощаться со свободой и жизнью. Лучше отдать её там, под стенами. Пользы будет всяко больше.

— Повелитель? — Вист вынырнул из тяжёлого сна больше похожего на забытье. Что, что произошло?

— Поднимайся, Повелитель, — это снова Кинези. Тай ушёл, и ещё не вернулся. Вист спешно разлепил веки, протер кулаками глаза. Матушка рядом и она сильно встревожена.

— К нам идут! — прошептала она, округляя глаза. Узкая ладонь впилась в Звезду Элейни на груди. — Кажется это церзы, Вист. Мастер Кримхольм пропал, ваш товарищ тоже!

О, боги, снова! Вист поднялся, чувствуя, как болит каждая мышца, а рядом тотчас встал Кинези.

— С чего вы взяли? — так не хотелось думать, что сейчас снова случится страшное. Но приближающиеся звуки чужого разговора не оставили сомнений. Это так! Кто-то не таясь идёт к их приюту. Их много, и токи Церебрис подсказывали, что среди них есть церзы с темным Церебро на груди.

— Мы дадим бой? — с тревогой спросила Матушка.

— Как пойдёт, — нехотя ответил юноша, но Кинези остановил его жестом.

— Мы дадим бой, — просто сказал он.

Значит, бой. Опять. Ладони согрелись и потяжелели. Вист сжал невесомую рукоять призрачного молота.

— Я против насилия, — дрогнувшим голосом проговорила сестра Селесити, — я помолюсь за вас.

— Самое время, — Кинези с силой вогнал посох с землю, и от него, как и раньше, разошлась волна, воспламеняющая на своем пути всё, что могло гореть. Раздались крики удивления, а затем и звук ломающихся ветвей. Кто-то продирался сквозь сухостой, обходя лагерь с флангов. Ветер донес запах разложения и немытого тела. Сухие стебли вспыхнули и тотчас погасли.

— Мерзость... — Вист почувствовал, что снова отдаляется в сознании куда-то на второй план. Кузнец снизошёл до смертных.

Порыв ветра пригнул высокие стебли к самой земле, открывая позиции врага.

— Эот... — плотоядно улыбнулся Кинези.

— Не рад тебя видеть, — ветер закружил в резком вихре, собирая из кружащихся лепестков фигуру тонкого, как стебель ивы, юноши.

— Дочь моя... — Кузнец чуть повернул голову к Матушке. А она опустив сложенные в молитве руки, взглянула на Творца прямо и без страха.

— Я жду последнего из вас...

— Он в пути... — прошелестела Селесити.

Голтурп с гордостью восседал на троне в зале ратуши, а подле него стояли его советники и командиры. Сама мысль, что он взял второй по значимости город в Империи без боя грела душу, отравляла лишь мысль, что город это теперь в руинах. Сегодня его почтила присутствием сама Богиня смерти. Все, стоящие рядом застыли, как куклы, лишь он и Госпожа стали единственными живыми в этот миг.

— Ты готов? — она так прекрасна, совершенна. Как иначе? Голтурп слез с потёртого деревянного трона и на коленях прополз вперёд.

— Готов, — прошептал он, стараясь поймать тонкую руку пролетаюющей рядом в ладони. Госпожа прошла мимо, не удостоив даже касания и села на трон, — мы все готовы, только прикажи, и мы бросим этот мир к твоим ногам.

— Кузнец выполз на свет, — небрежно заметила Госпожа, — как там наша зверушка? Пробудилась?

— Нет, Госпожа, — Голтурп с болезненной истомой прижался к коленям сидящей, — мне кажется, он потерян для нас.

— Жаль, — протянула женщина, поглаживая белую голову, — думаю, мне стоит встретиться с ним.

— Не трать своё время, — прошептал Голтурп, тая под прикосновениями.

— Он даст нам время, — женщина небрежно растрепала белые пряди, — и, возможно, принесёт ещё победу.

— Только прикажи, и я дам тебе всё!

На это женщина рассмеялась, а сидящий у её ног прижался сильнее.

— Глупенький! Что ты можешь мне дать? — промурлыкала красавица, поглаживая голову своего почитателя, опускаясь нежными касаниями к шее и плечам. — Он мог бы принести больше пользы...

— Он сломан, — Голтурп судорожно дрожа подхватил ладонь своей повелительницы, — растоптан, и больше не вернётся. Оставь его.

— Один раз ты уже это сделал, — жёстко проговорила женщина, — теперь мы так не поступим, — она поднялась, а человек у её ног болезненно вздохнул, испытывая настоящую муку от предстоящего расставания. — Готовься, выступаем завтра...

— Как прикажешь, госпожа...

— Зачем? — голос у Кримхольма тих. Церз сел без чужой помощи и привалился к стене, хотя смотрит на меня по прежнему с презрением и злобой. Левый глаз уже никогда не откроется, а правый залит кровью. Я сделал, что мог. Раны его затянулись, а сломанные кости голеней срослись, хотя я бы порекомендовал ему пару дней полежать в постели. Ха! Для простого человека это сродни чуду, но церз точно знает, чего это мне стоило. Поэтому и смотрит на меня сейчас как затравленный зверь. Он не хочет быть должным Язычнику. Мне наплевать, что он там вообразил себе. Меня беспокоит лишь запах крови, что забивает не только обоняние, но заполняет всё существо. До дрожи, до обморока мне хочется впиться в шею, потому как знаю, что это принесёт мне свободу. Они для этого бросили здесь церза. Чтобы вернуть мою вторую натуру. Я снова в бесконечной борьбе с собой. Это утомляет. Сдаться всегда проще. Но тогда я перестану себя уважать. Раньше меня сдерживали печати, теперь я делаю это сам. Ты гордишься мной, отец? Я устал и даже не в силах встать.

— Что зачем? — мне не хочется говорить. Хорошо, что нас оставили в покое, но любой, кто придёт и увидит Мастер-церза в добром здравии, поспешит исправить ошибку. И тогда пострадаем мы оба.

— Зачем ты меня спас?

Это вопрос, который надо оставить без ответа. Зачем? Я тебе не отвечу, Мастер-церз. Нам лучше надо подумать, как уйти отсюда живыми. Воздух застывает, превращается в желе, я вижу, как замирает Кримхольм, и перестаёт колыхаться пола его изодранной туники. Снова что-то происходит.

Прямо в воздухе уплотняется облако, и не касаясь грязного пола босыми ногами в нашу тюремную камеру вступает новое действующее лицо. Она красива, эта женщина, как может быть прекрасна любимая невеста. Её алое платье колышется в воздухе, хотя здесь нет места ветру. Я понимаю, кто передо мной, не хочу этой встречи, но и избежать её не могу. Хоть единожды, каждый должен взглянуть ей в глаза. И я приветствую Смерть.

— Неожиданно, — усмехается красавица, — ты не боишься меня?

— Чего мне бояться? — Я сижу на полу, наверное, надо подняться, чтобы выразить почтение.

— Странно, обычно люди бегут, — она лёгкой, невесомой поступью обходит нашу камору по кругу, — от меня.

— Я знаю, что ты можешь быть милосердной, и знаю, что бываешь желанна. Потому не боюсь...

— Я? — смеётся дева, приближаясь ко мне, — желанной? Ты не попутал? Не похоть? Смерть?

Я качаю головой. Нет. Она, и верно красива, не той животной страстью, что привлекла меня в Авине, другой красотой, утончённой, но более опасной.

— Продолжай, — дева садится напротив на грязный пол.

— Ты пришла ко мне? — я знаю, что Кримхольм не скоро встретится с ней, тогда быть может, это моя гостья?

— Я пришла к Язычнику. Знаешь его? — гостья кокетливо опускает густые ресницы, скрывая взгляд.

— Я знал его, — иронично, что Смерть пришла именно к нему, — когда-то.

— Я пришла спросить, не хочет ли он служить мне?

Вот как. Сама Тёмная госпожа почтила меня своим визитом с предложением, от которого Голтурп, наверняка, не отказался.

— Он не ответит, — её не испугает вид моей улыбки, наверняка. — Его больше нет.

— Быть может, тебе только кажется? — шепчет дева, приближаясь ко мне сколько можно, — ведь он — это ты.

— Нам не по пути больше, — я смотрю на застывшего у стены Мастер-церза. — Прости.

— Думаешь, Он даст тебе больше? — усмехается красавица, — Он не подарит тебе бессмертие, а я могу...

Какое многообещающее предложение. Голтурпу она посулила то же самое? А Авине? Неужели она хочет жить вечно, моя похотливая малышка?

— Боюсь, бессмертие перестало меня привлекать, — я смотрю, как меняется её лицо. Словно тысячи душ внутри и каждая хочет быть услышанной. — Это слишком долго.

— Тебя не беспокоит, что я могу забрать твою жизнь прямо сейчас? — Тёмная госпожа горделиво поднимает голову. Она выбрала себе достойное воплощение. Та дева была красивой и наверняка прельстилась обещанием вечной жизни или молодости. Всё мимолётно, но не для неё теперь. — И его, — она кивает на Кримхольма. Церз застыл, он по-прежнему скверно выглядит, но я знаю, что он будет жить. Жаль, если усилия пропадут даром.

— Ты не такая, — шепчу я и улыбаюсь, а её лицо дёргается, как от удара.

— Откуда тебе знать, какая я? — вдруг голос её обрёл силу и разнёсся вокруг, отражаясь от стен многократно, — смертный! Что ты можешь знать?

— Я много раз встречал тебя, но ни разу ты не взяла жизни просто так, — мне отчего-то легко и спокойно.

На это дева замерла, а потом склонившись ко мне, прошептала.

— Я пощажу тебя... пока... но не более...

Мастер Лот стоял на вершине смотровой башни, оглядывая окрестности города. Перед ним простиралась Беккерианская долина, расчерченная лентами трактов, расходящихся вовсе стороны. Когда-то Съерре-Беккере гордился разветвлённой сетью дорог, но теперь они станут его погибелью. По ним без препятствий к подножиям стен подходит всё больше мятежного люда. Они хотят хлеба и защиты. Но ни того, ни другого Империум не может им дать. Продуктовые склады опечатаны на случай осады, город захлёбывается от беженцев, а церзы Круга измотаны бесконечными стычками с некромитами. Хуже того, выявлены неколько очагов Скверны в окресностях. Ввиду малой численности защитников, было решено оставить всё, как есть. И теперь зараза беспрепятственно ползёт по Сиккури. В том числе, Мастер Лот не сомневался, уже проникла в город. Возможно, что все уже обречены, хотя ещё не знают об этом. Что за время! Словно весь мир сошёл с ума.

— Мастер Лот, — это Люка, подданная Круга, она прислуживала по хозяйству, а теперь из-за нехватки людей её повысили до помощника распорядителя. В её руках дымящаяся кружка с отваром, — выпейте.

— Благодарю, Люка, — Мастер Лот взял в руки горячую чашку, пальцы отозвались приятным покалыванием.

— Вы можете отдохнуть, я постою на вашем месте и тотчас разбужу, если вы понадобитесь, — несмело предложила Люка. Она смелая девушка. Несмотря на молодость. Мастер Лот отпил из чаши, не торопясь давать ответ. Какие-то травы.

— Я отдохну, позже, — согласился Мастер Лот спустя время, — что из Академии? Есть новости?

— Они так и не открыли ворота, туда нельзя попасть, вы же знаете, — Люка пожала плечами, — но «куклы» утверждают, что внутри одни развалины. Я не представляю, кто там мог остаться живым.

— Изменников покарала их госпожа, — задумчиво проговорил Мастер Лот.

— Похоже, что так.

Мастер Лот снова взглянул на равнину. Потёр глаза, что стали слишком часто подводить его в последние дни.

— Скажите, Люка, что вы видите, там? — Мастер Лот указал вдаль, где горизонт смазался неясными тенями. Казалось, что там, вдали наступила ночь, что было решительно невозможным.

— Словно пыльная буря, — она тоже не уверена в том, что видит.

— Откуда у наших широтах пыльные бури? — Мастер Лот отпил ещё отвара. Мир сошёл с ума, определённо.

— Оно такое... странное, — Люка невольно заступила за Мастера Лота, спасаясь от неизвестного. И этот невинный жест окончательно лишил церза самообладания. Страх впился в сердце ледяными когтями.

— Этого ещё не хватало, — проворчал Мастер-церз, — скажите Мастеру Дие, что надо отправить туда «кукол»

— Я передам, — Люка несмело коснулась плеча кончиками пальцев, словно хотела что-то сказать, и показалось в этом жесте что-то личное, особенное, невысказанное.

— Люка?

— Простите, Мастер-церз, — девушка отступила, опустив взгляд. Что можно ей сказать? Как утешить? Мастер Лот потянулся к ней, но отдернул руку. Не к лицу Мастер-Церзу, заполнять сердце чувствами. Даже если этот день будет для всех последним.

— Ничего, — Мастер Лот отвернулся от девы, — ступайте, Люка. Здесь холодно.

Глава 21 Новая искра

Голтурп Белоголовый желал славы, а ещё он желал быть единственным любимцем Госпожи. Но сколь не тешил себя надеждой, умом понимал, что всего лишь один из многих. А этот вонючий оборванец, Галлен? Он стал ничтожеством. Он, Голтурп, вытянул мерзавца из грязи, из захолустья, в котором тот прозябал, взрастил в нем амбиции и силу. Не его, Голтурпа вина, что проклятый Язычник зазнался и не смог удержаться на вершине! Что его взяли почти сразу. И уж точно не его вина, что этот ублюдок теперь строит из себя девственницу. Будь воля Белоголового, это полузверье давно бы было заперто в клетке, раз не хочет делать то, чего-то него ждут! Но Госпоже он зачем-то нужен. Зачем?

Огонь ревности жёг Голтурпа посильнее мысли о поражении. Но теперь-то можно сказать, что все точно получится: церзы Империума разбиты, остались лишь малые очаги сопротивления в столице но и там можно додавить их. Для того Скверна проникла в стан врага, и сама Госпожа возвестила, что средоточие светлого Церебро разрушено. Госпожа одарит тёмным Церебро каждого, кто попросит. Язычник не нужен. Он канул в небытие, забыт, растоптан, пусть летит в бездну!

Но как же больно слышать о нем от Госпожи! Авина рядом, но её страсть больше не согревает, только вызывает раздражение. Хотя она помогла с этим зверьём. В искушении ей нет равных. Но сейчас не до неё. Голтурп убрал теплые руки со своих плеч.

— Выступаем, — бросил он своим командующим, что застыли поодаль в ожидании приказов. Владетели ждут своей награды после победы. Каждому обещано место в будущем Совете Владетелей после свержения правящей династии. Госпожа нашептала им крамольные мысли, и те с радостью предоставили оружие и людей. Ещё несколько сотен добрали в открытых теперь очагах Скверны. Этим нечего терять, они в шаге от небытия и готовы забрать с собой как можно больше ненавистных церзов.

— Мой повелитель, смотрящие докладывают, что с востока идёт странная буря, — доложил гонец, подошедший по правую руку.

— Какая ещё буря? — недовольно уточнил Голтурп. Этого ещё не хватало. Может, Язычник всё же решил присоединиться к ним? Ей-ей, никому не понравится то, что произойдёт потом.

— Говорят, её создали церзы, — продолжил гонец. — Такого ещё никто из нас не видел. Она как будто окружает нас. Её видно с севера и востока.

— Пусть говорят, что хотят, скоро никого из церзов не останется на этой земле. Госпожа нас не оставит! Вперёд! — Голтурп отмахнулся от Авины и поспешил к осёдланной лошади.

— Чувствуешь? — Кримхольм обратил полуслепое лицо к Язычнику. Он должен слышать, он часть этой силы, воздух стал плотнее, со вкусом крови. Казалось, их бросили одних в опустевшем городе перед наступающим кошмаром. Уже почти сутки никто не посещал пленников, в узкое окошко было видно, как день сменился ночью, а затем настало утро, постепенно напитавшееся багрянцем. Что-то происходило снаружи. На это изменник поднялся и расправил плечи, бросил взгляд на розоватые отблески на откосах окна.

— Это грядёт конец мира, Мастер Кримхольм, — тихо проговорил Язычник, на ощупь подбирая с пола звезду Элейни и вешая цепочку себе на шею, и Мастер церз усмехнулся. Что за сантименты? Уж кто-кто, а Кримхольм знает, кто перед ним, ни к чему прикрываться Пресветлой.

— Что за чушь? — этот человек сошёл с ума?

— Кузнец нашёл всех своих детей, — в полубреду прошептал Язычник, прижимаясь к стене, как к любовнице, — его ничто не держит больше. И её теперь тоже...

— Что ты несёшь? — брезгливо прошипел Мастер Кримхольм. — Какой ещё Кузнец? И кто она?

— Я не смог убедить его, — продолжил несчастный, кажется, у него помутилось в голове после пережитого, — не успел. Нам надо попробовать, Мастер-церз. Нам вдвоём... Он должен услышать.

— Кого? Ты сам себя слышишь?

— Создателя, — Язычник провёл кончиками пальцев по холодной, грубой кладке, почти с любовью. Он сошёл с ума, определённо. — Это последний шанс для всех... Ты можешь мне помочь.

— Чем я должен тебе помочь? — Мастер-церз приподнялся и почти сразу сел снова. Слабость уронила его на пол.

— Я должен это сделать, — прошептал изменник, приближаясь, и от вида горящих жёлтых глаз стало не по себе, — я не желал этого, но я должен. Патер простит меня. Иначе мне не совладать с ней...

— Что..., — сколько вопросов роилось в голове, опасения, отвращение, непонимание кружили голову. Столько всего произошло за последние месяцы, некоторым вещам Мастер-церз до сих пор не верил, хотя и стал им свидетелем. Что же должно произойти теперь?

— Только если ты согласишься...

Бред!

— На что?

А жёлтые волчьи глаза совсем рядом, и дыхание пахнет смертью и кровью.

— Слышишь? — Язычник оглянулся на темнеющее от бури окно, — они идут. Нельзя медлить.

И бросок, так похожий на прыжок хищника, а после этого Мастер церз только фиксировал события, не понимая их сути. Стены растворились в вихрях, а сам Кримхольм растворялся вместе с ними.

— Наконец-то! — Арахве появилась прямо перед Кузнецом, поднявшимся к своей небесной Кузне, — я ждала, когда ты выползешь из своей норы!

— Чего ты хочешь? — отозвался Кузнец. Смертное тело досаждало тяготами несовершенства. Ему было трудно перемещаться в эфире, ещё сложнее перенести удары растворяещего тумана.

— Убить тебя, конечно, — рассмеялась Богиня смерти, — нет ничего более возбуждающего, чем смерть богов.

— Убирайся в темноту своего мира, — небрежно отмахнулся Кузнец, — этот ты не получишь.

— А вот и нет! Он уже мой! — Арахве танцуя, переместилась чуть в сторону. — Все церзы на моей стороне. Ты дал им силу, а они пришли ко мне... И люди... — ты дал им жизнь, а они тоже пришли ко мне....

— Это не имеет значения, я сотру каждого...

— Моя армия идёт к тебе...

— Сотру и её... Забыла? Это мой мир, — Кузнец небрежно взмахнул рукой, и молот лёг в руку. — Только мой... И я решаю, будет ли он жить.

— Ты ошибаешься, — Арахве снова сделал несколько шагов по кругу, — теперь он и мой тоже. Я привнесла в него немало интересного.

— Скверну! — Рявкнул Кузнец.

— Она даёт силу...

— Смерти! — чеканило небо громом подтверждая каждое слово.

— А ты? Что принёс ты? — Арахве дерзко вздёрнула подбородок. — Раздор и войны! Я всех примирила...

Кузнец замер, прислушиваясь.

— Где твои подстилки? — Архве плавно переместилась по кругу. — Где Кинези? Эот? Харагве? Где Валлга? Она почти сместила тебя, заменила. Все людишки поклоняются ей.

— Они отосланы с поручением... — Кузнец закрыл глаза, преодолевая чужое желание уйти. Это тело принадлежит смертному. И воля его сильна, и требует внимания. Это ли не повод, чтобы перековать мир заново. Смертные стали своевольны и непредсказуемы. И позабыли о своем Создателе.

— А ты? — рассмеялась Разве, — ты не забыл о них? Сотни лет забвения. Они учились жить без тебя... И научились... у них появились новые боги

— Я дал им Церебро, кровь земли, чтобы они могли слышать Древо, а они начали уничтожать друг друга!

— Этого мало, — возразила Арахве, — чтобы они научились любить друг друга, им нужен постоянный присмотр. И теперь я говорю, уходи. Твои выросшие дети не нуждаются в тебе.

— Но и в тебе тоже... — Кузнец поднял молот. — Твое появление было ошибкой, дитя... Ты не получишь этот мир. Если надо, чтобы остался только один, пусть так и будет.

— Не смей! — прошипела Арахве, обращаясь в гигантскую змею. — Не смей говорить так!

Мастер Лот с трудом мог понять, что происходит. Империум полным составом, вместе с приближенной свитой укрылись в подземных тоннелях. Прочим оставалось лишь ждать.

Небо побагровело, а горизонт замело желтоватым туманом, похожим на песчаную бурю. Стена из мутной пелены поднималась до неба, безжалостно наступая на окрестности Сьерре. Церзы Круга были бессильны перед ней. Хуже того, Церебро в фиалах в один момент иссохло, исчезло, растворилось. Сотни оставшихся церзов вдруг остались при пустых фиалах перед неведомой, грозной опасностью. Все, что оставалось делать — ждать. Ветер донес до стен города первые порывы ветра, и Мастер Лот увидел, как внутри вихря рвутся на части лепестки пламени, а на смену им тот час приходят тонкие водяные нити. Невозможный сплав. Да и сама эта буря казалась невозможной.

— Что это такое? — потрясённо спросил он бытие, и бытие ему не ответило, зато он остро почувствовал, что после этого вихря от города и всего, что встретится на пути стихии, ничего не останется. Все будет разорвано, иссечено песком, сожжено и размыто. Конец мира? Это он. Под багровыми небесами, с ярчайшим алым серпом на небосводе и тусклым дневным светилом.

А где-то на востоке видно наступающую армию. Сброд, что стоит под стенами ликует. Но надолго ли?

— Мастер Лот! — это снова Люка, а за ней и Мастера поднялись на башню. — Пойдёмте вниз, здесь не безопасно!

Теперь нигде не безопасно, хотелось сказать ей, но Мастер Лот промолчал, отметив, как она прелестна. Жаль, век её закончится раньше срока. Но ничего такого он не сказал, только улыбнулся и кивнул.

— Ворота не открывать. Идём, Люка. Спрячемся внизу.

Грохот сотряс мир, вздрогнула земля, когда вниз с небес обрушилось что-то большое, пробившее огромную дыру в поверхности, сравнимую с целым городом. И место падения тотчас закрыла всепоглощающая буря.

Земля снова дрогнула и, пробиваясь к свету, из под поверхности показались гигантские хлысты, похожие на корни. Они несмело поднимались, а затем уверенно льнули к земле, росли, становились толще, заполняя собой все до чего могли дотянуться. Любое попавшееся им живое существо, они оплетали малыми отростками, а затем душили в плотных объятиях, и не было от них спасения. Тех, кто бежал верхом или на телегах догоняли и облепляли уродливые создания, похожие на огромных колченогих уродцев из тех, что лепили в своих лабораториях Механики. И все это после накрывало бурей. Вихри секли лозы, сдирали с них толстую кожу, а после начинали терзать плоть, пядь за пядью истончая захватчиков до волоса. Гигантских уродцев перемалывало в порывах ветра, жгло огнем, и все, что оказывалось в досягаемости бури, оставалось мертвым, неподвижным, выпотрошенным. Даже каменные стены крошились, стирались в пыль. Буря медленно и неотвратимо двигалась вперёд, намереваясь смахнуть с лица мира все живое.

Госпожа обманула! Она обещала власть и силу! А сейчас Голтурп смотрел, как его армия растворяется в нагнавшем их хаосе. И не было от него спасения. Порывы ветра швыряли людей, как пылинки, разбивали осадные орудия, душили лошадей и скот. Вокруг творился неописуемый ужас. Как же так? Она обещала! Он был верным вассалом. Зачем было это все? Зачем?

— Ну, что, Белоголовый, наградила тебя твоя Госпожа? — услышал Голтурп справа. С горящими огнём Церебро глазами среди надвигающейся бури стоял Язычник. Как и в былые времена вокруг него плавилось пространство, заставляя даже время обтекать это странное, не принадлежащее смертному миру существо. Странно, что его смогли схватить тогда. И кто? Жалки черви, довольствующиеся жалкими крохами Церебро. Вот сила, к какой надо стремиться.

— Ты решил присоединиться к нам? — крикнул Голтурп, перекрывая голосом вой бури. Порывы ветра больно секли кожу острыми, как бритва песчинками. Неужели, Язычника не трогает стихия?

— Я уже сказал тебе, что нам больше не по пути, — услышал Белоголовый.

— Тогда зачем ты пришёл? — прошипел Голтурп, сутуля плечи под секущими хлыстами бури.

— Наверное, искупить прошедшее... — Язычник расправил плечи и стал казаться больше. Буря стихла на доли мгновений а потом набросилась на людей с новой силой, растворив в себе каждого. Но вот новая нота появилась в вое ветра, высокая и чистая, вихри ослабли и на доли секунды показался клочок голубого неба. Земля застонала, и небо раскололось надвое. Грохот, вой, леденящий холод опрокинулись на обезумевших от происходящего людей. Буря сжавшись сместилась на другой план, где четверо гнали сплав из стихий вперёд.

— Уходи, дитя...

— Нет...

— Ты потеряешь благосклонность Древа...

— Остановитесь, прошу...

— Это не в нашей власти...

— Решает лишь Создатель... Не ты.

Мир свернулся в точку и наступила оглушающая тишина. В темноте лишь лазоревые вспышки ознаменовали, что пустота не абсолютна.

— Вист? Ты здесь?

— Тай?

Звуков не было, это были воспоминания о звуках, о прошедших временах, о сгинувшем в небытии мире. Осталось лишь его отражение.

— Дитя... — этот голос я знаю. Это Кузнец. — ты здесь?

— Я пришел просить тебя о снисхождении, — я чувствую его рядом, как каждого из его воплощений. Сейчас мы на ином плане, а точка между нами, пульсирующая алым, это последняя нить к сгинувшему в горниле гнева Творца мире. Там остались те, кто мне дорог. Я люблю этот мир, и хочу чтобы он вернулся.

— Нет, — последовал ответ.

— Что я могу сделать? — я бы встал на колени, но мое тело сгорело там, в вихрях вселенского пожара. — Ты погубил миллиарды...

— Я говорил тебе, дитя, что люди потеряли право на жизнь... Они забыли, кто они...

— А я спросил, так ли ты безгрешен, — мне нечего терять.

— Как смеешь?

— Даже древо простило меня, даже патер это сделал. Он научил меня истинам, что должно быть знакомы и тебе...

— Говори... — я слышу в Кузнеце интерес.

— Терпение и прощение, говорил он мне. Приводя дитя в мир, мы не оставляем его одного. Мы учим его обращаться со всем, что его окружает...

Кузнец молчит, а тонкая алая точка пульсирует в такт дыхания.

— Дитя не разумеет, где оно может причинить вред себе или кому то ещё. Так было со мной... тогда патер был терпелив.

— Продолжай...

— Я причинил много боли и был наказан, и патер тогда оставался милосердным. Он научил меня прощать. Ты мог бы быть милосердным к своим заблудившимся детям.

— Они поклонились не тому богу, — абрис Кузнеца загорается в темноте. — Ей...

— Прости их... — я не знаю, что мне сказать ещё. — Будь милосердным...

Молчание было мне ответом. Эфир вокруг наливался Церебро. Кузнец размышлял. А точка неумолимо угасала.

— Человек несовершенен. Но у него есть неоспоримое преимущество. Свобода воли. Он в праве выбрать, чем наполнит свою жизнь. Так почему ты не поверишь в своих детей? Что они смогут выбрать правильное направление? — это моя последняя попытка. Я потерял физическое тело, стараясь попасть сюда, и оставил тех, кого люблю один на один с гибелью. Я поставил всё, что у меня было. И, похоже, проигрываю, и не только я.

— Она ... — шипит Кузнец, - захотела отнять то, что ей не принадлежит.

— Но у нее не вышло, — тихо возражаю. Сколько она увлекла за собой, но сколько остались верны Пресветлой.

— Нельзя вернуть то, что сделано, — молвит Создатель, и я слышу сомнения в его голосе.

— Можно, ты Создатель миров, ты сможешь! — я не уверен своих словах, но меня это не останавливает. Я близок! Очень близок! — Твой мир был полон любви, но немного заплутал, осталось лишь помочь ему.

Кузнец молчит, и вокруг рассеивается мрак. Мы в Кузне. Посреди стоит наковальня, а на ней лежит молот. Очаг пылает. А алая точка теперь оказывается перед Кузнецом.

— Я слышу, о чем ты говоришь, смотрю на тебя и понимаю, — с сомнением говорит Кузнец. — Мои дети выросли... И возмужали.

— Мы сможем сделать выбор , - мои силы иссякают. — Прошу.

— Никто не мог проникнуть сюда, дитя. Кроме тебя, — говорит Кузнец. — Достанет ли тебе решимости спасти то, что ты любишь? Если готов пойти на жерву за то, чтоб твой мир продолжал жить, я уступлю. Согласен ли дать миру новую искру?

Я понимаю, о чем он. Кузнец может дать миру шанс, но наполнить его жизнью придется кому-то другому. Язычник почти погубил мир когда-то, так может настало время его спасти? Его сил хватит и на это, но после от него ничего не останется.

— Я с радостью...

Кузнец кивает, берет молот. Широкий замах, и...

Эпилог

— Эй, Вист, я есть хочу! — крикнул элементал, постукивая себя по пустому брюху.

— Мы же ели, Тай! — Вист рассмеялся, перекидывая лямку вещевого мешка через другое плечо. Рядом сосредоточенно шагал Ной, худощавый паренёк, что предпочел остаться путешествовать с приятелями. Матушка шла чуть позади, ведя вежливую беседу с Кримхольмом, потерявшим в прошедшей битве глаз и подволакивающего левую ногу, о Пресветлой. Да, и он тоже выжил! Это было чудно и удивительно. Вист давно перестал задавать себе вопросы, как это возможно. Возможно и все. Кузнец более не показывался, Кинези тоже, значит ли это, что теперь смертные могут спокойно отдаться своим заботам, минуя божественные приказы. Вист очень надеялся что да. Он планировал отправиться в Вало, помочь Матушке восстановить монастырь. Тай тоже обещал помочь, а вот Кримхольм угрюмо молчал. Казалось, он знает больше прочих, но предпочитает не выдавать секретов.

Прошел почти месяц после странных и пугающих событий, когда случилось Затмение, и печатная буря стёрла с лица земли несколько городов, разгладив и тракты меж ними в идеальную простынь. Поговаривают, вернулся Белоголовый, но слухи быстро утихли, уступив место новым. Империум издал указ об упразднении Мьерре- Беккерианской академии. Круг Заступников перебрался в столицу, отстроив заново здание бывшей Академии и перейдя под управление Империума. А на небе наливалась силой новая луна. Белая, как и положено. Близилось полнолуние. Недавние события отзывались внутри чем-то постыдным, тяжёлым, пугающим. И о них Вист предпочитал не вспоминать. Единственно, что тяготило его особенно сильно, это последнее предательство Галлена. Он был готов верить оборотню, но тот, похоже, пошел своей дорогой и сгинул, возможно даже, в той самой буре. Что произошло ни Вист, ни Тай объяснить друг другу не смогли. Казалось, мир действительно рухнул в пропасть, но вернулся из небытия, правда несколько иным. Пропало Церебро, его Вист больше не чувствовал. Это плохие новости для церзов, но хорошие для всех остальных. Оно, словно проклятье тянуло весь мир к пропасти, но когда был сброшен этот груз появилась возможность к исцелению. Кажется, вместе с Церебро ушла и Скверна. Исчезли некромитские знаки, луна вернула белизну, и было похоже, что Темная Госпожа изгнана из мира, чего страстно все хотели. А значит, миссия выполнена. Теперь время для жизни. Кажется, самое оно.

— А я бы поел, — снова подал голос Тайвис. И Вист расхохотался. Простые потребности, вот что нужно, чтобы исцелить раны. Сосредоточиться на них, просто жить и радоваться.