Полное погружение, вторая книга

Глава 1. В дворце Главного командира.

Июль 1916 года. Севастополь. Ласковое солнце - отдушина знойного лета. Штиль. Вода прогрелась, мелкие рыбёшки резво плавали у берега, приглашая присоединиться к купанию в прибрежных водах.

Мирский зачерпнул ладошкой малахитовую воду, встал, поймав точку равновесия в пляшущем под ногами ялике, поправил белоснежный китель и поднялся на Графскую пристань, как на подножку уходящего поезда.

“Получая свободу, ты должен делать выбор. Делая выбор, ты теряешь свою свободу”, - вспомнил Даниил слова одной из своих ролей, идеально отражающие текущий момент.

Во внутреннем кармане лежало письмо адмирала Новицкого и прошение о вспомоществовании, написанное накануне под диктовку Ахиллеса и дважды исправленное ради соблюдения всех правил дореволюционной орфографии.(*) Даниил обернулся назад, а старый моряк в это время незаметно для окружающих осенил его крестным знамением и слегка кивнул, подбадривая и благословляя.

-Обратно дороги нет, - прошептал Дэн, поднимаясь по длинным белым ступеням к самой большой площади Севастополя.

Магазины, конторы и кафе, расположенные на цокольных этажах, были еще закрыты. На площади стояло несколько пароконных пролёток и сновали немногочисленные прохожие, не обращая внимания на стройного, элегантного и, что греха таить, весьма привлекательного мичмана российского императорского флота, направляющегося к Дворцу Главного Командира. Горожане даже не догадывались, что встретили восходящую звезду российского кино из невыносимо далёкого 2024-го года, который всего неделю назад играл роль морского офицера-черноморца в крышесносном боевике, не предполагая, что судьба-злодейка предоставит ему шанс полного погружения в образ.

-”Нет, господа бомбилы, не сегодня, - буркнул Дэн, старательно огибая извозчиков, взирающих на него с надеждой, - тут вверх по прямой полсотни метров, зачем мне по серпантину трястись?..”

Подойдя к подножию центрального городского холма, Мирский, к своему удивлению, не обнаружил ни одной лестницы, ведущей наверх, зато нашлось множество тропинок, протоптанных до каменного основания. Он повертел головой, надеясь понять, насколько уместно карабкаться по косогору, и начал своё одиночное служебное восхождение.

Почти сразу, с высоты воробьиного полета, проявилась обычно скрытая за кустами малоэтажная севастопольская застройка с беззаботно болтающимся на верёвках бельём во дворах, затенённых листвой огромных каштанов. Зелёные струи плюща, вьющиеся по стенам, окнам и балкончикам, разлапистые кусты сирени возле тёплых деревянных скамеек удивительным образом гармонировали с помпезными светлыми стенами доходных домов из инкерманского известняка, а ещё выше, как в театральной императорской ложе, на самом почётном месте расположились аккуратные строгие балюстрады террас Дворца Главного Командира и купол Владимирского собора, взирающий на город с высоты, недоступной простым смертным.

Засмотревшись на виды Севастополя, открывающиеся с сарматского холма, Мирский перестал обращать внимание на то, что под ногами, и чуть не наткнулся на неожиданное препятствие.

Прямо на тропинке, привязанная к колышку стояла белая коза с огромными рогами. Настоящая коза посреди города! Она как ни в чём не бывало паслась себе на крутом склоне, обрывала зелёные веточки и даже глазом не повела в сторону Мирского. Он присел на корточки, опасливо разглядывая козью морду, рога, копытца, грязную, местами свалявшуюся шерсть. Коза ловко захватывала зубами листочки с кустов, с легким хрустом их отрывала и тут же сосредоточенно цеплялась за следующую ветку, ведь для неё не существовало более важного занятия. Она плотно перегородила тропинку и обойти животное без альпинистских навыков было крайне затруднительно. Будучи наслышан про вредный козий характер, Мирский какое-то время старался не двигаться, но и коза не проявляла желания освободить дорогу.

-Сущая обжора ты, коза, - в сердцах произнес Даниил, протискиваясь по тропинке между животным и каким-то колючим кустом, - ах, бли-и-и-ин!

Он зацепился за верёвку, натянул её и упал на колени, вырвав при падении колышек. Коза, оторванная таким бесцеремонным образом от своего основного занятия, мотнула головой, возмущённо прижала уши, наклонила рогатую башку и сделала резкий выпад в сторону двуногого, помешавшего трапезе.

Ещё со времён юношеских занятий пятиборьем Даниил так шустро не стартовал по горной местности. Слава Богу, до Дворца Главного Командира было рукой подать. Запыхавшись, он успел забежать в садовую калитку и захлопнуть её перед рогатой обидчицей. Коза, наскочив на витые прутья, моментально потеряла интерес к артисту и принялась сосредоточенно обследовать местную флору, а Даниил, попав к Дворцу Главного Командира с обратной, парковой стороны, тяжело дыша, побрёл искать, как бы попроще проникнуть в это помпезное здание.

Ближайшим входом оказалась распахнутая настежь дверь, приведшая Мирского в оранжерею, оттуда - в длинный коридор, заканчивающийся просторной приёмной. Высокие потолки с лепниной и массивные “театральные” люстры придавали этому помещению торжественность, ощущение величия и значимости места. Стены, украшенные картинами с морскими баталиями и портретами монарших персон, делали интерьер схожим с музейным.

По периметру комнаты в почётном карауле стояли кожаные диваны тёмно-зелёного цвета, а между ними — массивные витрины с фолиантами в золотом тиснении, пугающими своими размерами.

Центральное место в приёмной занимал монументальный письменный стол с сидящим за ним морским офицером, видимо адъютантом. Даниилу сразу бросилось в глаза его шикарное пенсне с золотой витой дужкой и шелковым шнурком, пристёгнутым к верхней пуговице кителя.

При виде Мирского адъютант замотал головой, а затем вскочил со своего места к нему навстречу, округлив глаза. В этот момент он стал напоминать студента-ботаника.

-Простите, сударь, каким образом вы сюда попали?.. - произнёс обладатель великолепного оптического аксессуара, слегка заикаясь и грассируя.

-Вошёл через открытую дверь, - развернувшись и указывая на оранжерею, с улыбкой ответил Мирский.

-Чёрт знает что! - возмутился “ботаник”, - этот ремонт сведёт меня с ума. Сколько раз говорил артельщикам, что дверь на чёрный ход должна быть закрыта… Что об стенку горох!

-Могу закрыть, - предложил Даниил.

-Очень обяжете. В штабе ещё никого нет, и я не имею права отлучаться…

-А караул? - удивился Мирский, прекрасно зная, сколько часовых, дежурных, дневальных присутствовало в его учебном отряде в Новороссийске.

-Мы же не тюрьма, - хмыкнул офицер, - зачем нам караул?(**) А что у вас? - переключился он в режим строгого секретаря.

-Имею честь представиться по прибытии из госпиталя! - произнёс Мирский заученную фразу, протягивая заготовленные документы, слегка помятые во время неожиданной ретирады.

-Тогда подождите с дверьми, успеется.

Адъютант внимательно изучил бумаги, понимающе кивнул и, сев за стол, положил в одну из папок письмо Новицкого, в другую - рапорт о вспомоществовании, затем достал из ящика журнал в сафьяновом переплёте и что-то вписал туда красивым почерком. Из боковой тумбочки, оказавшейся встроенным сейфом, он извлек пачку бледно-розовых банкнот с изображением Александра III, отсчитал двенадцать бумажек и протянул Мирскому.

-Здесь триста рублей. Жалованье за три месяца, квартирные, столовые. Обязательно приведите в порядок форму…

-А что не так с моей формой? - удивился Мирский.

-Во-первых, неплохо было бы одежду почистить, - назидательно произнес адъютант, посмотрев поверх пенсне на измазанные при падении брюки и китель Дэна, - а во-вторых - оружие, мичман, является неотъемлемой частью формы и обязательно к ношению.

-Но я рассчитывал… - попытался оправдаться артист.

-Эти и другие вопросы, касающиеся устройства быта вам придётся решать со своим непосредственным начальником, - безапелляционно оборвал его лейтенант. - Извольте поставить подпись - здесь, пожалуйста. Приказ о вашем назначении будет передан его высокопревосходительству адмиралу Новицкому с нарочным.

-Скажите, дружище, - произнес Дэн, дорисовывая последнюю закорючку. Подняв глаза, он понял: что-то не так. Адъютант на глазах превратился в злую козу, оставленную Мирским за калиткой.

-Извольте не панибратствовать, - возмутился он, захлопывая журнал, - мы не за карточным столом…

-Вот ведь зануда! - пробормотал Дэн, отходя от стола и разглядывая незнакомые денежные знаки. По покрасневшей физиономии хозяина приёмной он понял, что тот всё слышал.

-Был не прав! - пряча ассигнации в карман, ретировался Дэн в сторону выхода, выставив перед собой руки в защитной позе, - прошу прощения, ухожу-ухожу...

Адъютант уже открыл рот, и только стремительная эвакуация из приёмной спасла Мирского от тирады, заготовленной его оскорблённым благородием.

-Не хватало ещё и тут на дуэль нарваться, - произнёс Даниил, выскочив на улицу и двигаясь к калитке… - Ах ты ж, зараза!

За декоративными прутьями ограды его ждала старая новая знакомая и, пережёвывая очередной листочек, недобро смотрела, вынудив Дэна затормозить.

Ситуация сложилась скверная: путь через садовую калитку преградила злопамятная животинка, выход через приёмную был нежелателен ввиду непрогнозируемой встречи с обиженным адъютантом, через забор - несолидно.

Оглядев придирчивым взглядом здание штаба, Мирский на втором этаже заметил распахнутые двери, куда вела внешняя лестница, и рабочих, копошащихся с оконными рамами.

“Наверно, это и есть та самая нерадивая артель”, - подумал он, прикидывая, можно ли выбраться на улицу через второй этаж. Если дворец построен симметрично, то с другой стороны со второго этажа на улицу должна спускаться точно такая же лестница.

Сделав морду кирпичом и быстро поднявшись, он остановился на секунду, будто бы собираясь инспектировать работу по остеклению, а когда на него обратили внимание, строго произнёс:

-Почему двери нараспашку? Вас что, не предупреждали?

Рабочие бросили раму и вытянулись во фрунт, как солдаты-первогодки.

-Так это, вашбродь, носим ведь! Одни остались, никого больше нет! То туда, то сюда, руки заняты... - начали они вразнобой оправдываться.

-Выход на улицу тоже открыт? - Дэн указал рукой в сторону своего предполагаемого отступления.

Один из артельщиков кивнул, второй помотал головой, третий, самый молодой, хотел рвануться исправлять положение.

-Не надо! Сам проверю! - остановил его Мирский, - а вы лучше спуститесь на первый этаж и прикройте чёрный ход.

Удовлетворённо кивнув и увидев покорность в глазах пролетариата, Дэн шагнул в ремонтируемое помещение, захлопнув за собой дверь.

С первого взгляда было понятно, что весь этаж находился в стадии активного ремонта. Стены, частично освобождённые от старой отделки, обнажали кирпичную кладку. На полу виднелись следы демонтажа ветхой стяжки и подготовки нового покрытия. В воздухе пахло свежей штукатуркой и краской.

Осторожно, чтобы не споткнуться о стройматериалы и не провалиться в технологические отверстия, Дэн почти добрался до выходной двери, как вдруг откуда-то донеслась английская речь.

Если бы говорили по-русски, Мирский даже не обратил бы внимания, но иностранный язык в русском штабе насторожил. Диалог вёлся негромко, разговаривающие находились этажом ниже, но благодаря разобранной дымовой трубе и дыре на второй этаж, слышимость была удивительно хорошей.

-Прошу прощения, сэр, что вынужден принимать вас среди такой разрухи, но всему виной срочность, - извиняющимся тоном говорил мужчина с русским акцентом, - я только вступил в должность и ещё не освоился в городе, а эти ремонтные работы…

-Пустяки, ваше высокопревосходительство, - произнёс титул по-русски по слогам обладатель лондонского прононса и снова перешёл на родной английский. - Все места, где мы можем встречаться официально, отягощены огромным количеством лишних ушей, поэтому меня вполне устраивает такая безлюдная строительная площадка.

-Это из-за забастовки, - ответил второй.

-Да, я в курсе. Поэтому и явился без промедления. Впредь, если будет необходимо встретиться без лишних глаз, вы сможете меня найти в фотографическом ателье Лихтеранда на Большой Морской. Закажите фото в старом английском стиле, и я прибуду к моменту его изготовления. В свою очередь, если мне понадобится что-то сообщить вам конфиденциально, от имени этого ателье пришлю приглашение забрать выполненный заказ.

-Я чувствую себя героем книг Конан-Дойля, - последовал растерянный ответ.

-Главное, чтобы не Чарльза Диккенса.(***)

-А разве есть причины впадать в депрессию? - озадачился русский.

-У вас - уже нет. Подав прошение о приёме в британское подданство, вы присоединились к лагерю победителей в этой ужасной войне.

-Вы хотите сказать, что Российская империя…

-К моему великому сожалению, нет… - снова ответил англичанин.

-Но ведь Британия и Россия - союзники.

-У Лондона нет союзников и врагов, во всяком случае постоянных, но у него есть неизменные интересы, и лавровый венок Николая II им прямо противоречит. Ну, что вы хмуритесь? Разве вы сами не говорили про некомпетентность и безволие русского самодержца?(****)

-Да, но я не думал… Всё же я солдат, а не политик.

-Тогда оставайтесь солдатом. Повторяю, вы сделали правильный и своевременный выбор. Сейчас надо выполнять свой долг и не задавать лишних вопросов, - резюмировал англичанин.

-Хорошо. Что я должен сделать?

-Вы должны ввести этого человека в штат линкора “Императрица Мария”.

-Кто он?

-Комендор. Очень грамотный и ответственный. Лейтенант королевского флота.

-Но на линкоре нет свободных офицерских вакансий.

-Подойдет унтер-офицерская… Пусть даже простым матросом. Это ненадолго.

-Англичанин?

-У него сейчас русские имя и фамилия.

-Я вижу, поэтому удивлен… Хорошо. Что ещё?

-Транспорт 55 надо срочно обследовать и поднять, если есть такая возможность.

-На черноморском флоте сегодня нет таких технических средств и специалистов.

-Думаю, специалистами я смогу вас обеспечить.

-Сэр, вы тоже из тех, кто поддался помешательству на почве таинственной лаборатории?

-Я такой же солдат, как и вы, и просто выполняю полученный приказ.

-Хорошо. Сделаю всё от меня зависящее. Но кто эти специалисты? Что-то я не слышал ни об одном спасательном английском судне в акватории Чёрного моря.

-Обойдёмся без привлечения флота его Величества. У вас самих найдется несколько достаточно квалифицированных водолазов, а необходимое оборудование прибудет через неделю.

-Кто же эти рыцари, готовые помочь выполнить приказ Его Величества?

-Лейтенант Бржезинский и мичман Граф.

—---------------------------------------

(*) Унтер-офицеры императорского флота были вполне грамотными людьми. Как правило, они заканчивали школу юнгов (именно так писалось название этого учебного заведения), где полтора года изучали не только морское дело, но и общеобразовательные предметы — русский язык, математику, физику, географию и черчение. По окончании школы - обязательный экзамен, затем - учеба в специальных классах по морской специальности, аттестация, курсы повышения квалификации, переаттестация, и так всю жизнь.

(**) Каждый исследователь, изучающий дореволюционную систему безопасности, отмечает полную безалаберность в охране государственных и военных учреждений. Караул, если где и был, то выглядел больше как церемониальный. Как правило, штабы вообще никем специально не охранялись. Комендантское отделение — подразделение, входящее в состав каждого крепостного штаба, исполняло в основном конвойные функции и занималось арестованными.

(***) “Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона” были хорошо известны и популярны в дореволюционной России, также, как и социальный роман Диккенса «Тяжёлые времена» (1854), наполненный меланхолией и безысходностью.

(****) К началу революции Николай II полностью потерял авторитет прежде всего среди монархистов. Из дневника профессора Б. В. Никольского, участника и идеолога монархического «Русского собрания», в 1905 году, после аудиенции у Николая II: «Несчастный вырождающийся царь, с его ничтожным, мелким и жалким характером, совершенно глупый и безвольный, не ведая, что творит, губит Россию»... «Я думаю, что царя органически нельзя вразумить. Он хуже, чем бездарен! Он — прости меня Боже — полное ничтожество…».

---------------------------------- Про императора Николая II и предположение, чтоб было бы, если бы вместо него во главе Российской империи был И.В. Сталин - в книге "Император из стали" - https://author.today/work/73583

Глава 2. Дома у Ахиллеса

Василиса застала Даниила одиноко сидящим на скамеечке во дворике Ахиллеса. Он разглядывал проплывающие по небу молочно-пепельные облака. Ботинки, штаны, китель были испачканы травой и грязью, пальцы исколоты и ободраны, словно он перематывал колючую проволоку, а выражение лица - растерянное и тревожное. Таким Вася видела его один лишь раз - во время пожара на киностудии: губы, озадаченно сведённые буковкой “о”, и глаза тюленя, выброшенного прибоем на незнакомый берег. Обычно гибкий и подтянутый, как струна гитары, с вечной насмешкой в голосе и хитрым прищуром, сегодня он нервно держал в руках кружку с недопитым чаем, смотрел ввысь и не среагировал на Василису.

-Как же тебя конкретно прибило, - покачала головой Стрешнева, присаживаясь рядом с Мирским, - привидение увидел?

- Хуже, - вздохнул Дэн, выплеснув вместе с этим словом недопитый чай на траву. - С момента нашего появления здесь я мечтал встретить ещё хотя бы кого-нибудь из своего времени, но никак не ожидал, что эта встреча может оказаться такой стрёмной и кринжовой, - слова высыпались из него, словно мелкие монеты из порванного кошелька. - Слушай, Лисси, а как бы ты себя повела, если бы встретила человека из будущего?

- Да я сейчас сижу рядом с таким, - улыбнулась она, стараясь подбодрить друга, идущего по зыбкому льду своих сомнений. - Кто-то ещё оказался с нами в одной компании?

-Видимо, да, - кивнул Дэн, поставив кружку на скамью.

-Подробности будут? - вежливо осведомилась Василиса.

- Там, в штабе, - Мирский качнул головой в сторону центра города, - я стал невольным свидетелем странного разговора между каким-то важным перцем и англичанином, которого я видел на презентации нашего кино.

-Почему ты решил, что это тот самый человек?

-Когда он сказал про мичмана Графа, я не выдержал, выглянул из укрытия и узнал его.

-А он тебя?

-Нет… Я смотрел сверху, а он глаза не поднимал. Англичанин говорил этому перцу…

-Какому перцу? - перебила Вася артиста.

-Хрен его знает… Какой-то важняк, судя по теме разговора… Он стоял в “мёртвой зоне”. Так вот, бриташка сначала рассказал про явку в своём фотосалоне, - принялся объяснять Даниил, - потом - про водолазные работы, которые надо во что бы то ни стало организовать на затонувшем транспорте… На нашем транспорте, Вась!

-На котором мы, так сказать, сюда прибыли?

-Именно! А потом сказал, что оборудование доставят на следующей неделе и назвал мою фамилию, точнее - не мою, а… Ну, ты поняла…

-Не очень, - Стрешнева положила руку на плечо Мирского, ощутив под пальцами ребристую жесткость погона и холодок маленьких звездочек, - но если ты думаешь, что этот англичанин мог свалиться из будущего вместе с нами, то это вряд ли.

-Почему?

-За то время, пока мы здесь находимся, невозможно провернуть такой объем работы: приобрести фотосалон, познакомиться с “важным перцем”, закупить какое-то оборудование, которое доставят в Севастополь на следующей неделе…

-А как тогда объяснить, что он, как две капли воды…

-Ты же сам говорил, что я похожа на Коротич.

-Да что ты сравниваешь! - махнул рукой Дэн и вдруг осёкся, - думаешь - двойник?

-Предполагаю. Но для ясности попробуй вспомнить и повторить весь разговор, как магнитофон, включая мелочи… Кстати, почему ты решил, что это англичанин?

-Так он безупречно говорил по-английски!

-В штабе Черноморского флота? Очень интересно! Давай всё сначала и по порядку.

По мере добросовестного воспроизведения приключений, начиная с козы и заканчивая своим появлением возле дырки в полу, Даниил всё ярче входил в образ, а Василиса всё больше хмурилась и, в конце концов, задала вопрос, вовсе не относящийся к личности англичанина:

-Что-то он там втирал про линкор… Повтори!

-Лисси, ну при чём тут линкор? Я ж тебе про англичанина говорю, про то, что он, может быть, идёт по моими следам, а ты… Вон стоит твой линкор - любуйся! - Дэн протянул руку в сторону бухты, где в двух кабельтовых от берега стальным островом застыла серая громада “Императрицы Марии”.

-Кого он хотел туда пристроить?

-Какого-то английского офицера… А что?

-А то, что с этим линкором в скором времени должно что-то произойти. Авария. Взрыв. Одним словом, он должен утонуть.

-Жесть! Откуда ты всё это знаешь?

-В том-то и дело, что не всё. Мне бы сюда базу данных о Первой мировой, которую я закачала в “Матрёшку”...

-Я её тоже скачал себе на трубу… - хмыкнул Мирский.

-Как? Когда?

-Когда вы, сударыня, изволили с режиссёром сплетничать.

-Ты рылся в моём смартфоне? Зачем?

-Сначала думал найти какой-нибудь компромат, уж очень меня бесила твоя правильность, - честно признался Дэн, - а по ходу увидел этот файл и решил: подтяну свои знания, чтобы кое-кто постоянно не тыкала мне в нос своей эрудицией.

-Ну, ты и…

-Да, я знаю. Я - молодец! - отшутился Мирский, - только что нам это дает, если “Яблоко” превратилось в кирпич?

-Немедленно едем к Налётову!

-Зачем?

-Я смартфон у него оставила.

-Зачем???

-Именно для того, чтобы превратить его из кирпича в смартфон.

-Ты с ума сошла! Как еще в местную электромастерскую не обратилась…

-Не истери! Налётов ближе всех в этом времени приблизился к возможности перемещения во времени, поэтому…

-Поэтому едем, - перебил Васю Дэн, вскакивая на ноги, - но по дороге ты ответишь на все мои вопросы - как и когда ты спуталась с этим инженером и почему доверила ему такие тайны.

-Подожди… Только не в таком виде!

Василиса критически осмотрела грязные пятна на кителе и штанах.

-Ну, простите, другого у меня нет. - развел руками Мирский

-Всё равно так нельзя. Словно из канавы вылез. Снимай - надо почистить.

-Если честно, ты недалека от истины, - вздохнул Мирский, стягивая с себя китель. - Сначала с козой воевал, потом по стройке шлялся… На, держи.

-Что значит - “держи”? - возмутилась Вася, скрестив руки на груди.

-Ты же хотела почистить?

-Я? Нет, ваше благородие, я хотела, чтобы ты почистил свою одежду.

-Да хрен знает, как её чистить! - воскликнул Дэн, - этим вообще-то костюмеры занимаются.

-Нет проблем! - не сдавалась Вася. - Давай подадим объявление: “Требуется костюмер для подающего надежды мичмана”.

-Значит, не будешь помогать?

-Помогать буду, а делать за тебя - нет!

-Окей, замётано, - вздохнул артист и протянул Васе руку, - ну хотя бы тазик и стиральный порошок найдешь?

-Порошок? Ты ещё про стиральную машину вспомни! Ладно, давай свою форменку, а то среди стирающих женщин на лавинках ты будешь выглядеть слишком вызывающе.

Через час мучений свежепостиранный китель сушился на солнце. Дэн довольно улыбался, а Вася ворчала, огорчаясь, что тут не носят камуфляж, на котором никакой грязи не видно.

После полудня домой заскочил хозяин. Внимательно оценивая результат работы и качая головой, он потрогал материю своей жилистой рукой, поцокал языком и снял китель с веревки, положив обратно в тазик.

-Вы так хорошую вещь загубите, - сообщил Ахиллес в ответ на молчаливый взгляд Василисы, - форму выполаскивать надо так, чтобы ни крошки мыла не осталось, а то пожелтеет на солнышке и амба…

-Вроде бы всё нормально было, - пожал плечами Дэн.

-У тебя просто глаз не намётан, - улыбнулся моряк, подливая водички. - Правда, есть ещё способ, как можно проверить. Мы так всегда делали, когда сдавали полотнянки прачкам.

-Это как? - навострила уши Вася.

-Чтобы убедиться - как постирано, хозяин мун­дира раскуривает папиросу и, после глубокой затяжки, с силой выдувает табачный дым с рас­стояния трёх вершков на маленький участок ткани. Если она в этом месте не пожелтеет, значит, выполоскано хорошо и можно начинать утюжить, пришивать пуговицы, шевроны, нашивки, петлицы. А коли пожелтеет – перестирывай.(*)

-Сурово! - удивился артист.

-Зато справедливо! - ответил старый моряк. - Пойдет китель пятнами и куда в нем? А новый строить - 25 рубликов вынь да положь. И это если свезёт!

-Так мы до ночи никуда не уедем, - вздохнула Вася.

-А я дам свой китель, - предложил Ахиллес. - Мы одного роста, все равно он в шкафу без дела висит, только пуговицы перешить...

Через час молоденький мичман и привлекательная светловолосая девушка садились в пароконную пролётку на Митрофаниевской площади.(**)

-Сколько надо заплатить? - шёпотом осведомился Дэн у Васи.

-Не могу знать, господин морской прапорщик, - тихо ответила Стрешнева, устраиваясь поудобнее и подбирая под себя одну ногу, как учила адмиральша.

- Куда едем, барин? - поинтересовался ямщик у Мирского.

-В центр, любезный, - зычно произнёс Даниил, откидываясь на спинку коляски.

-Зачем нам в центр? - зашипела ему на ухо Василиса, - нам к Налётову надо…

-А это где?

-За городом.

-Да? Хорошо. Но маршрут менять не будем. Я вспомнил про одно неотложное дело. Мне срочно нужен кортик. Без него форма считается неправильной.

-Ты хотел сказать - неуставной?

-Да какая разница?! - пожал плечами Дэн и продолжил, обращаясь к извозчику, - скажи, любезный, какие оружейные магазины ты знаешь?

-Финляндский магазин Фёдорова. Он в самом центре, - не оборачиваясь, пробасил конный водитель, - на Корниловской площади в доме Топалова. Цены добрые, товар хороший.

-Гони! - одобрительно скомандовал Мирский.

-Не-не-не, - воскликнула Вася, зная о коварстве перемещения по ухабам на дореволюционных рессорах, - гнать не надо! Тише едешь - дольше будешь.

-Как скажете. Мы же с пониманием. видим - ваше благородие с барышней прогуляться изволят. Доставлю в лучшем виде, не сомневайтесь!

Извозчик легко тронул вожжи, и колёса, окованные железом, с хрустом вминая в землю гравийную крошку, неспешно покатились по Аптекарской улице к храму Александра Невского с сияющим куполом.

—-----------------------------------------------------------------

(*) Способ проверки качества стирки кителей на флоте взят из мемуаров “Жизнь и служба в Севастополе”.

(**) Митрофаниевская - ныне Ластовая площадь Севастополя.

-------------------------------------------------

Это же время - 1916 год, но только уже на Балтике, и с другими героями - наш современник, полковник медицинской службы РФ с приметной фамилией Распутин - в книге: "Эпоха перемен" https://author.today/work/159747

Первая книга "Эпоха перемен" - история моего поколения - 1985-2019 - частично автобиографичная - https://author.today/work/144167

Глава 3. Ваше благородие с барышней прогуляться изволят…

Лошади в запылённых хомутах, с накладками от натира на шеях не спеша перебирали копытами — тук-тук, тук-тук. Они покачивали широкими крупами и махали хвостами, заплетенными в косички. На сбруе в такт ходу звякали латунные пряжки, подрагивал и глухо тренькал колокольчик, пристёгнутый к дышлу, ленясь громко звенеть в летнюю жару.

Узкая улица мягкой дугой тянулась вдоль склона к бухте, проплывая вслед за повозкой. Одноэтажные и двухэтажные домики слободки тесно стояли, прижавшись друг к другу, как суда у причала. Стены, сложенные из местного камня, отсвечивали на солнце молочной белизной, выпячивали напоказ резные наличники без излишней вычурности, но украшенные с сердечной аккуратностью плотника кокетливыми зубчиками, листиками и цветочками. Полуприкрытые ставни, выкрашенные в лазурь, прятали от зноя чуть волнистые, словно слюдяные, оконные стёкла. Они искрились бликами, как застывшая вода, а перед ними снаружи, на уличном подоконнике, примостились глиняные горшки с геранью, горящей красными пятнами на фоне светлых стен.

- Смотри, — шепнул Даниил, наклонившись к Васе так низко, что её волосы пощекотали кончик носа, — прикольная вывеска “Аптекарскiй магазинъ” - с латинской “i”, и шрифт - как в учебнике по истории...

- А вон какая лампа под вывеской, - перевела его взгляд Василиса, - это же керосинка!

-Аптекарский магазин на Аптекарской улице, - прокомментировал Дэн название улицы и заведения, у дверей которого стоял провизор в аккуратном жилете, помогая спуститься по ступенькам барышне, прижимающей к груди завернутый в серую бумагу свёрток с лекарствами.

На подоконнике провизорской лавки дремали форфоровые ступки; рядом — маленький плакат, предупреждающий о новом чудо-сиропе от кашля. Василиса поймала себя на том, что хочет прочитать все эти названия вслух, как ребёнок, только что освоивший букварь. «Венское питьё», «Капли датского короля»,«Мазь бом-бенге»… Вася не могла и предположить, что скрывается под этими забавными игрушечными названиями.

-Слушай, - с удивлением шептал Мирский, глядя на проплывающие мимо крыши, - а ведь это тростник! Я такую кровлю видел на Бали.

-А что тут такого? - ответила Стрешнева, - тростника в Крыму хватает, а дерево - вечный дефицит. Из камыша не только крыши, но и стены делали. Легкий, удобный…

-И горит хорошо, - заметил Дэн.

-Да, к сожалению, - согласилась Вася, - горит, как порох.

Камышовые, покрытые мхом кровли одноэтажных домиков низкими карнизами нависали над окнами, как тяжелые брови над глазами. Из-под них торчали сушащиеся на солнце березовые веники, пучки трав, ивовые удилища, в общем - всё не особо ценное, что можно хранить под стрехой, особо не жалея в случае пропажи.

Рядом со скромным тростником соседствовали крыши из темной черепицы, называемой здесь “татаркой”, выглядевшие на фоне своих соломенных соседей вызывающе зажиточно, словно купцы первой гильдии на крестьянской сходке.

Аптекарская улица пролетала перед гостями из будущего, как кинолента старого фильма, представленного в формате 4D.

Металлические навесы над входной дверью сменялись арками с декоративной керамикой на стенах, следом проплывали деревянные резные кры́льца, затем опять кованые завитушки, упирающиеся в побелку и оставляющие на ней ржавые потёки.

Между домами проглядывали дворики с безвольно повисшим на безветрие бельём - рабочими и матросскими штанами, белыми рубахами, женскими косынками и сарафанами всевозможных расцветок.

Узкие проходы, замощённые кирпичным боем или галькой, облюбовали во множестве местные коты, привлечённые прохладой и близостью домашних очагов с едой.

-Смотри-смотри! - горячо зашептала Вася, показывая на рыжего кота, растянувшегося на пороге одного из домов. Проезжающая коляска его разбудила, и он на ступеньках растянул в разные стороны свои мохнатые лапы, превратившись в длинную, пёструю, пушистую змею.

–Фанатка котеек? - усмехнулся Даниил.

-Поклонница природной красоты, - парировала Вася и отвернулась.

Повозка миновала столярную мастерскую: в открытых настежь окнах был виден верстак, рубанки и свежие, золотистые, как серпантин, стружки. Под навесом стояла недоделанная скамейка, покоящаяся на чурбашках вместо ножек. Стук молотка глухо вторил колёсам, изнутри тянуло терпким ароматом сосновой живицы. На лавке вдоль стены были разложены мотки пеньки, банки с гвоздями, ведро с водой и деревянный ковш. Над лавкой — скромная вывеска, выцветшая до медового окраса.

Лошади сопели, фыркали, вдыхая тёплый воздух, пропитанный резкими запахами столярки. Возница в светлой косоворотке с закатанными рукавами придерживал вожжи и кивал знакомым — здесь все свои. Босоногая девчонка в ослепительно белом платке вынесла из дома и поставила на ступени кувшин. Она стрельнула глазами на Мирского, смутилась и исчезла в глубине прохладных сенцев.

-Лисси, - прошептал Дэн на ухо Васе, - у меня такое впечатление, что я еду по музею.

-Аналогично, - кивнула Стрешнева, провожая глазами проплывающую мимо кузню с открытыми настежь воротами, вздыхающими мехами и огненными искрами, взмывающими над горном, подобно мошкаре на закате.

Коляска медленно катилась дальше, спускаясь к светлой щели бухты. Над улицей по крышам тянулись провода. Над ними лениво скользили чайки, чуть не касаясь их крыльями, и взмывали к Солнцу. Оно обжигало, затекало под одежду, как густой мёд, заставляло щуриться так, что весь окрестный пейзаж становился невидимым из-за плотно сомкнутых ресниц.

Частные домики сменились однотипными двухэтажными казармами, свежая побелка - дымчато-белой кладкой стен, оттенённой патинами времени. Вместо деревянных крылечек с коваными навесами появились широкие каменные ступени, ведущие к высоким двустворчатым дверям на фасаде, рядом с которыми из земли торчали бетонные колодцы подземных коммуникаций, прикрытые рыжими шляпками чугунных люков.

Теперь в воздухе витал запах солёной воды и машинного масла, перемешанный с жаром солнечного дня. Пасторальный, почти деревенский покой сменился криками, шумом и суетой портового завода, а потом всё это перекрыл протяжный гудок прибывающего поезда.

Коляска, на которой путешествовали Мирский со Стрешневой, подкатила к переезду в момент закрытия шлагбаума. Суровый железнодорожник с лицом преторианца, в белом полотняном кителе с отложным воротником и такого же цвета фуражке с железнодорожной кокардой и малиновым кантом опустил его прямо перед лошадиными мордами. Если не брать во внимание сам факт задержки, коляска остановилась удачно: с этого места прекрасно был виден и сам перрон, и привокзальная площадь.

Паровоз из глубины севастопольского тоннеля сперва объявился голосом — густым и гулким. Гудок, протянувшийся над бухтой, мягко ударил в стекла станционных зданий и окрестные дворовые собаки на миг притихли. Потом пошёл ветер - невидимая волна горячего воздуха с запахом угля, смолы и влажного металла.

Наконец, показался виновник переполоха — чёрный, с округлыми боками, в серебристых потёках на кожухах. Колёса подминали под себя рельсы, шатуны взмахивали сочленениями, как локти гиганта, над трубой вздымался султан пара и, разметавшись, ложился на привокзальные клумбы.

Севастопольский вокзал — строгий, светлый, с лепными наличниками и темно-зелёными фонарями на литых кронштейнах был готов к прибытию пассажиров. На табло из чёрного дерева дежурный мелом вывел надпись: «Из Симферополя». Разношёрстная толпа встречающих подалась ближе к перрону, а под табло застыл вихрастый мальчишка с газетной котомкой, готовый к первому крику: «Свежие!»

По краю платформы медленно прошёл начальник станции в своём форменном плотном сюртуке, поправил козырёк фуражки и кивнул стрелочнику, держащему в руке разрешающий жезл.

Паровозные тормоза глухо загудели, как бас-виолончель. Сквозь звон сцепок и шипение паровых кранов поезд втянулся в тень навеса. Колёса выдали последнее «так-так», паровоз, тяжело выдохнув, перевёл дух и установившаяся тишина тут же заполнилась голосами. Почти одновременно широко распахнулись двери и из вагонов на перрон посыпались подданные российской империи: чиновник в сером кителе, фуражке с узким козырьком и лакированных ботинках, с черной папкой под мышкой; рыжебородый купец в безрукавке, картузе, с кожаным пузатым саквояжем; юная барышня в кремовом платье, трепетно держащая перед собой шляпную коробку; несколько флотских офицеров, переговаривающихся вызывающе громко, дабы привлечь к себе внимание красавицы.

Сидя в коляске, ожидая открытия переезда, Дэн и Вася безмятежно разглядывали эту жизнерадостную суету, как вдруг Мирский побледнел пригнулся к сиденью, вжавшись в него, прячась за бортиком и сложенным раздвижным капором.

-Ты что? - удивилась Вася.

-Там он, - прошептал Даниил, - привидение…

-----------------------------------------------

Первая книга "Полное погружение" - печатное издание на Озоне: https://ozon.ru/t/ZpJZ7tz

Печатное издание на ВБ: https://www.wildberries.ru/catalog/924860609/detail.aspx?size=1396771487

Заказы на книгу с автографом автора принимаются здесь: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

Первоисточники для книг: https://max.ru/antifalivland

Неопубликованные главы книги: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

Глава 4. Вооружаться придётся по-серьёзному.

-Где? - взволнованно спросила Василиса, разглядывая людей на перроне.

-Нет, не на платформе. Смотри возле извозчиков - круглый такой, коричневый, в котелке.

-Да, вижу! - Вася поймала нужный объект в фокус своего зрения.

Маленький, плотный человечек средних лет, разгорячённый июльским солнцем, стоял у колеса извозчичьей пролетки, прячась в тени высоко поднятого бокового тента. Его круглое лицо с широким носом покраснело от духоты, губы сомкнулись в раздражённо-упрямую линию, а прищуренный взгляд устремился в сторону выходящих из поезда пассажиров. Англичанин слегка покачивался с пяток на носки, стараясь не прислоняться к пролетке - пыль цеплялась к ткани немилосердно.

Коричневый дорожный костюм, слишком тёплый для такой погоды, вызывающе топорщился, блестел кожаными нашлёпками на локтях и у талии. Водружённый на голову котелок, опущенный до линии бровей, усугублял страдания, о чем свидетельствовали капельки пота, ползущие тонкими струйками по виску, по щекам, и исчезающие за воротником белой рубашки.

Он держал в руке трость с набалдашником — не как опору, иногда нервно перекладывая её из ладони в ладонь, постукивая о камень мостовой, а как знак порядка. Толстые пальцы, украшенные золотым перстнем, то вытирали лоб краешком носового платка, то расправляли лацканы, то поправляли галстук-бабочку цвета кофе с молоком.

Он вдруг напрягся, едва заметно кивнул извозчику, подав знак, что договорённость о найме остаётся в силе, выпрямился, поправил котелок и стал похож на аккуратную запятую, готовую вовремя встать в нужной части предложения.

Василиса не смогла понять, кого ждал этот посланец туманного Альбиона. Шлагбаум открылся, и коляска, подпираемая десятком других повозок с приехавшими пассажирами, тронулась дальше.

-Можешь расслабиться, - произнесла Василиса, опускаясь на кожаное сиденье. - Он кого-то встречал, да и с чего ты взял, что кто-то тут шастает по твою душу.

-Так он назвал мою фамилию, то есть фамилию Графа.

-Боишься, что он лично знает его и сможет указать на тебя, как на самозванца?

-Ну да!

-Не проблема.

-Да что ты говоришь?

-Давай еще раз по порядку: ты не представлялся “я -мичман Граф”. Так тебе сказали в госпитале. Ты с этим согласился, так как твоя собственная память тормозит. Какие к тебе претензии?

-То есть проблем нет, всё спокойно и можно курить бамбук? - сварливо отреагировал Дэн.

-Я такого не говорила, - с терпеливостью классной дамы произнесла Вася, - наоборот, если здесь проявилась британская активность - жди беды, и боюсь, одним кортиком ты не отделаешься, надо вооружаться серьёзно.

-Предлагаю сразу купить корабельное орудие! - нервно хихикнув, попытался пошутить Мирский.

Пролётка тем временем выехала на Пересыпь, огибая оконечность Южной бухты, откуда с ветром доносился разноголосый гул гавани — басы пароходных сирен, болтовня чаек, крики такелажников, ведущих непрерывную разгрузку и погрузку мелких однотрубных каботажников.

Извозчик, не останавливая транспорт, повернулся влево, поклонился и размашисто перекрестился, глядя на Феодосиевскую церковь с белыми полуколоннами, арочными выступами, фигурными обрамлениями оконных проёмов и резными карнизами. Василиса ткнула локтем Даниила, обратив внимание на кучера, и, чтобы не оказаться белыми воронами, молодым людям пришлось повторить за ним поклон и крестное знамение.

То ли этот незамысловатый ритуал, то ли уверенное поведение Стрешневой успокоили Мирского. Он принял удобное положение и снова начал с интересом смотреть по сторонам, впитывая и запоминая детали жизни старого Севастополя.

Перед лошадьми прошмыгнула веснушчатая босоногая девчонка. Прижав к груди холщовую сумку, она торопливо пересекла улицу перед их коляской, направляясь к торговым рядам. Её мешковатая одежда, сделанная из той же ткани, что и торба, была настолько груба, что казалось - тщедушное тельце кто-то засунул в чехол от барабана, проделав дырки для худеньких ручек и ножек.

Она шла, наклонив голову, не обращая внимания на лоточников. Те наперебой зазывали покупателей, шумели, кричали, но крик был не базарным, а песенным: в нём слышалось что-то про медовые орехи, свежую халву, про охряные яблоки из садов Дуванкоя и что-то ещё из торгового песнопения, совсем незнакомое Дэну. Только раз девочка остановилась рядом с прилавком, где стоял дородный малый в косоворотке и заунывно тянул: «Кардамон… Лавровый лист…» Рядом на жёрдочке сидел попугай и, кланяясь, вставлял в паузы, словно знаки препинания «Ай-ай!».

Мирский решил, что он обязательно прогуляется по этим торговым рядам, купит какую-нибудь безделушку, отведает выпечку из булочной Купцова, распространяющую по окрестностям умопомрачительные запахи, и угостит, если встретит, эту девочку, а ещё попробует загадочный узвар, так настойчиво предлагаемый тётушкой в ярком желтом сарафане и цветастом платке, потешно завязанном на лбу.

Пролётка нырнула в прохладную тень акаций на Большой Морской. Колёса забарабанили по брусчатке, вызвав мелкую вибрацию по всему телу. Дэн с Васей одновременно, не сговариваясь, поморщились, глянули друг на друга и расхохотались, увидев свои недовольные физиономии, как в зеркале.

Воздух стал густым и сладким от сдобы из пекарен, свежезаваренного кофе, шлейфа пряных духов, тянущегося за двумя дамами в соломенных шляпках. Местами в этом разнообразии улавливался запах дёгтя и конского пота.

Белизна фасадов ослепляла. На них вспыхивали окна, отражая солнечные блики полированными, мытыми стёклами. Тени от акаций, прозрачные, будто вода в стакане, полукругами падали на камни. От пешеходов на мостовой появлялись чёткие, аккуратные очертания, словно силуэты, вырезанные для бумажного театра.

А ещё вывески… вывески, умилительно наивные в своём неказистом маркетинге: “Калинкинъ и сыновья. Воды и сиропы высшего качества из отборных фруктов”, “Общество распространенiя практических знанiй между образованными женщинами”, “Специальный складъ резиновых изделiй Русселя, для надобностей гигиены”, “Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары”, “Первое образцовое гигиеническое прачешное заведение”.

На Большой морской было людно. Навстречу экипажу шёл чиновник в сером сюртуке с коричневым портфелем, бежал мальчишка со сдвинутой на затылок гимназической фуражкой и связкой газет, мелькали матросы в белых форменках. Две девушки в светлых платьях остановились и уставились в витринное стекло, одна - поправить шляпку, другая - разглядеть выложенную галантерею.

Увидев очередную забавную вывеску, Дэн потянулся туда, где обычно лежал смартфон, но, смутившись своего жеста, убрал руку и накрыл ею Васину. Девушка её не отдёрнула, и только легкая, почти незаметная улыбка тронула губы.

Коляска взяла вправо, выкатившись на Нахимовский проспект, к нарядным пятиэтажным домам с вычурными фронтонами, эркерами, балконами с пузатыми балясинами балюстрад, колоннами разных стилей, барельефами, полукруглыми окнами, башенками с высокими шпилями на крыше, с трехсаженными зеркальными витринами. Совсем небольшой - меньше версты в длину - проспект был напичкан пафосными ресторанами со столиками с белыми скатертями, стоявшими на свежем воздухе. На страже парадных стояли швейцары, не уступающие генералам по количеству золота на мундирах. В глазах рябило от огромного количества вывесок с наименованиями финансовых учреждений, нотариальных и адвокатских контор, традиционно вьющих свои гнёзда рядом с состоятельной публикой. Отделение Государственного банка, отделение Московского международного банка, Севастопольский городской банк, Общество Взаимного Кредита, банкирская контора Д.Н.Ефремова, банкирское, страховое и коммерческое агентство А.Я.Дегопика...

Роскошь бросалась в глаза и слепила не хуже летнего Солнца, подавляла навязчивым тщеславием, упивалась собственным снобизмом и изобилием. Василиса насупилась, как мышь на крупу, а Даниил, наоборот, почувствовал себя рыбой, опущенной в долгожданную воду, спинным мозгом ощущая родную гламурную стихию.

Перу Павла Ивановичу Севастьянова приписывают слова:

"Современный Севастополь многим отличается от обыкновенных русских городов. Он превосходит их не только простотой своего расположения, но и чистотой и благоустройством. Все постройки из белого инкерманского камня не нуждаются ни в штукатурке, ни в окраске. Крыши черепичные красного цвета. Севастополь вообще является чистым, нарядным по-барски городом. От него веет богатством, довольством, чем-то праздничным".

Знаменитый генерал когда-то вдохновился написанием этого эссе, скорее всего, гуляя именно по Нахимовскому проспекту.

-Смотри-смотри! - сжал Мирский руку Стрешневой, указывая на надпись во весь дом на втором этаже:

«Нахимовский проспект д.38. Единственный для юга Крыма. Американский базар игрушечных, галантерейных и хозяйственных предметов. Любая вещь 30 коп. на выбор».

-Кажется, Америка в начале ХХ века для наших предков была тем же, чем в ХХI для нас является Китай, - усмехнувшись, прокомментировала Василиса. - Представляю, как окрысились бы они в ХХI веке, если бы узнали, что в начале ХХ-го любой их товар с доставкой стоил килограмм сахара или десяток яиц.

-Тпр-р-р-ру. Приехали, господа, извольте рассчитаться полтиной.

Мирский, ни слова не ответив извозчику, не спеша вышел из пролётки и церемонно протянул Васе руку. Она благосклонно приняла знак внимания.

-Как вас зовут, - совершенно неожиданно спросил Даниил возницу.

-Демьяном кличут, - отозвался тот, не скрывая своего удивления.

-А по батюшке?

-Петровичем.

-Демьян Петрович, будьте так любезны, - Дэн достал две монетки по 50 копеек, - здесь в два раза больше. Подождите нас, пожалуйста, а потом отвезите на дачу Максимова. Получите еще столько же. Договорились?

-Маловато будет, барин, - закряхтел извозчик, - туда семь вёрст, да в ночь. Добавить надоть.

-Надо - добавим, - усмехнулся Мирский, демонстрируя сложенные вдвое ассигнации, - вот только разменяю и всё будет пучком.

-А-а-а, - протянул ямщик, не отрывая глаз от пачки денег, - ну, тогда можно и подождать. Я туточки буду, барин, не сомневайтесь.

-Вот и здорово, - кивнул Дэн, отдавая извозчику монетки и спеша вслед за Васей, входящей в двери, над которыми на черном стекле золотом было выведено славянским шрифтом: “Всё для охоты, спорта и путешествий”.

-------------------------------------------------

Примечание: Дореволюционные фотографии того места, где происходил описываемые события, размещены в дополнительным материалах к книге (смотрите соответствующую закладку в меню)

Описания Севастополя можно также почитать в книге "Холодный март 14-го", доступ к которой, к сожалению, на АТ ограничен.

"В каком-то околонаучном журнале я читал, что в 2014 году произошел некий таинственный квантовый переход человечества, когда плотная материальная природа Земли и людей поменялась на тонкоматериальную, сделав мир добрее и чище. За весь мир не скажу, но Севастополь в марте 2014-го однозначно перешел в другое измерение, и купаться в его воздухе в это время доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.

Город превратился в огромный сияющий кристалл, сквозь грани которого преломлялось, как казалось тогда, не просто солнечное сияние, а судьба всего нашего многострадального Отечества.

Воздух, ставший почти осязаемым, густым и одновременно невероятно легким, пах не только солью и йодом, не только первой, еще робкой сладостью цветущего миндаля, но и неповторимым запахом свободы и возрождения." Как писал Лев Толстой в своих «Севастопольских рассказах»: «Навряд ли есть где-нибудь город, в котором бы воздух был так чист и здоров, как в Севастополе». Но в ту весну он был не просто здоровым — он стал целительным.

Белокаменные колоннады Приморского бульвара словно обрели внутреннее свечение, размывая границы между небом и морем. Вода в бухтах, неподвижная и прозрачная до самого дна, напоминала расплавленное серебро, в котором отражались строки Александра Куприна: «Севастополь... весь он — белое здание, синее небо и синее море».

Но теперь это была не просто палитра красок, а живая ткань бытия, где каждый звук шагов по брусчатке отдавался в сердце чистым колокольным звоном.

В этом новом измерении даже тени стали прозрачными. Город, привыкший к суровому величию своих бастионов, вдруг открылся навстречу весне с нежностью подснежника, пробивающегося сквозь суровый камень истории.

Это было то самое чувство, когда время замирает, и ты понимаешь: мир действительно стал иным — более тонким, звенящим и бесконечно добрым, будто сама природа Крымской весны решила смыть всё наносное, оставив только абсолютную красоту и покой другой весны, уже названной Русской..."

Заказ на бумажную версию книги: https://ozon.ru/t/fcj9xy2

Заказ на книгу с автографами авторов принимаются тут:

https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

Глава 5. В оружейном магазине.

У порога магазина гостей ждал сравнительно молодой продавец или хозяин, а может, и то и другое, определить не было никакой возможности. Среднего роста, с короткими волосами, разделёными посередине прямым, почти чертёжным пробором, он казался собранным из геометрических линий: ровная прямая спинка носа упиралась перпендикулярно в прямой разрез губ, превращаясь в ямочку на геометрически правильном овале подбородка. Открытый высокий лоб, отгороженный от глаз прямыми линиями бровей незаметно переходил в высокие скулы и спускался к впалым щекам, на удивление симметричным даже своей небритостью.

Глаза продавца, темные, спокойные, с холодным металлическим блеском, смотрели на посетителей оценивающе, но не в смысле определения толщины кошелька, а с точки зрения квалификации, дабы понять, как с ними разговаривать - как со скучающими покупателями игрушки, оценить которую они не в состоянии, или как с профессионалами, четко знающими, что им надо.

Кем бы он ни был по должности, одного беглого взгляда Василисе оказалось достаточно, чтобы безошибочно признать в нем своего, единокровного брата-технаря, когда он встал за прилавок и положил руки на подсвеченное снизу стекло. Они были рабочими, жилистыми, с коротко подстриженными ногтями и намертво въевшейся металлической пылью, сдобренной оружейным маслом.

На переднике и нарукавниках тоже виднелись пятна масла — тщательно застиранные, но всё равно заметные - тёмные, матовые, с переливом - такие уже не свести, как ни старайся.

— Прошу, — поклонился оружейник без всякого подобострастия, — у нас сегодня тише, чем обычно, так что можете располагать мной, никто не будет мешать.

В просторном помещении, правильно который было бы назвать залом, стоял ни с чем не сравнимый кисловатый запах металла в оружейной смазки. Вдоль всей стены пристроился длинный прилавок, позади него, слева, справа и напротив - шкафы с дверцами в человеческий рост, ещё выше — полки, ящики, футляры, с пометками мелом по краям и без оных.

— Что Вас интересует?

-Кортик,- выпалил Даниил.

-И короткоствол, — добавила Василиса.

-Да, и пистолет конечно же , - согласился Мирский.

-Ну-с, тогда с них и начнем, - Продавец безэмоционально кивнул, достал из деревянного гнезда под прилавком чёрно-синюю, как мокрый уголь, легенду всех фильмов СССР про революцию.

— Маузер, образца девятого. Съёмная кобура-приклад. Патрон 7 и 63, магазин на десять. Прицельная до трёхсот шагов, но это, конечно, чисто теоретически… Реально - от полусотни до ста — он провел ладонью по оружию, также, как если бы гладил собаку. — Жёсткая автоматика, центральный бой, нравится тем, кто любит уверенную тяжесть в руке… Ну а если классику….

Он положил на сукно второй — остроносый, матовый, барабанный с изящной ручкой и полированными деревянными щёчками.

— Револьвер системы Нагана. Семь патронов, три линии, тоже семь и шестьдесят две, есть бельгийские и тульские. У иностранных лучше герметизация за счёт хорошо притёртого барабана, газов меньше — звук чище. Механизм надёжный, разбирать приятно.

Он сказал «приятно» таким тоном, как Василиса говорила о двигателе внутреннего сгорания, а кошатники - о любимом домашнем питомце.

-Если сударыня желает, - продавец бросил на Стрешневу короткий взгляд и поставил на прилавок деревянный футляр, — Браунинг, 1906 года. Шесть тридцать пять. Компактен, предохранитель удобный, спуск короткий. Дамы хвалят. — Он не сдержался и подмигнул Васе, но сразу же посерьезнел, как человек, который любит своё дело слишком сильно, чтобы шутить или флиртовать на рабочем месте.

Он не показывал — объяснял пальцами. Извлек магазин, щёлкнул курком, снял затвор, вернул. Металл у него в руках звучал почти музыкально: «цок», «шшик», «тук». Он не тараторил, но цифры сыпались, как мелкая дробь: длина ствола, шаг нарезов, скорость пули. Один раз помолчал и добавил: «сталь здесь сильная, жилистая».

— Попробуете? — он подвинул оружие ближе к посетителям.

Даниил взял маузер, ощутил его тяжесть. Рука предательски дрогнула при попытке оттянуть затвор и он с непривычки прищемил указательный палец и недовольно засопел, стараясь не показать, что ему больно.

— Уверенно, — посоветовал продавец, и это прозвучало как «аккуратно» и “осторожно”.

Василиса придвинула к себе браунинг. Осмотрела, провела пальцем по щёчке, оценивая ребристость, взяла в руку, без напряжения выщелкнула магазин одним движением большого пальца, мягко оттянула затвор, заглянула в ствол, отпустила обратно, произвела контрольный спуск, подняв ствол вверх, положила “малыша” обратно в футляр, взяла в руки револьвер, откинула барабан…

— Имели практику? — скорее констатировал, чем спросил продавец.

— Немного, — сказала Василиса. - а что у нас с охотничьим оружием?

-Что конкретно интересует?

- Многозарядное, лёгкое, чтобы удобно было бить навскидку.

-На утку, стало быть, идти собираетесь - понимающе кивнул продавец.

-На неё, родимую, - краем губ усмехнулась Василиса

-Имеются два магазинных дробовика, - продавец открыл один из шкафов, вынул и положил на прилавок один за другим два кофра прямоугольной формы из тисненной кожи с латунными вставками с откидной крышкой на металлических петлях, с двумя замками и двумя защёлками на одной из стенок…

Щелкнула щеколда, откинулась крышка первого кофра.

-Пятизарядный полуавтомат Браунинга А-5, 16-го калибра, весом 7 фунтов, стальной ствол чок-бор. Скорострельность, кучность, удобство - выше всяких похвал. Из недостатков - строгие требования к длине и пороховой навеске патрона, чтобы выбрасыватель работал без нареканий. Рабочая модель без излишеств - 75 рублей, с гравировкой и отделкой красным деревом - 100.

-Кусается, однако, - вздохнула Вася.

-В таком случае предлагаю рассмотреть магазинный Винчестер 1912 года, - продавец откинул крышку второго кофра, - весит также 7 фунтов, магазин, как и у Браунинга, тоже на пять патронов, для перезарядки используется подвижное цевьё. Скорострельность, естественно, ниже, но всём остальном - качество изготовление, эксплуатационные характеристики, бой не уступает конкуренту, а стоит ровно в два раза дешевле.

-Так-так, - Стрешнева взяла в руки помповик, внимательно осмотрела, передернула зарядный механизм, произвела контрольный спуск, подняла глаза на продавца, - а можно слегка усовершенствовать?

-В каком смысле?

-Ну сами посмотрите, как с моим ростом стрелять из него навскидку? - она демонстративно крутанула ружьё за спину и обратно, - надо укоротить ствол и заменить приклад на пистолетную рукоятку.

-Без плечевого упора прицельно стрелять невозможно, - покачал головой продавец, снисходительно улыбаясь. - отдача не позволит.

Мирский, услышав, что хочет Стрешнева, тоже улыбнулся, но совершенно по другому поводу - он сразу вспомнил знаменитого Шварценеггера в “Терминаторе” с неизменным помповиком в руках.

-Если укоротить ствол, импульс отдачи упадёт, - возразила Василиса, - но, кроме этого, можно ещё установить дульный тормоз.

-Это тот, что профессор Дурляхов предлагал для артиллерии?

-Что предлагал Дурляхов, не знаю, но ДТК Ильина изобразить могу. Есть бумага?

Продавец кивнул, достал из под прилавка чистый лист, карандаш, заинтересованно уставился на Васю.

-Только, чтобы его установить, придётся убрать мушку и на ствол резьбу накрутить. - произнесла Василиса, нанося первые быстрые штрихи, - Есть на чём?

-Найдём…

-Тогда смотри, - Вася перешла на в общении с продавцом на ты, - моя любимая двухкамерная конструкция - в первой камере с двух сторон сделаны по четыре прорези -«жабры», они отводят часть газов в сторону и назад, под острым углом к оси ствола. Это создаёт вектор тяги, направленный на погашение прямой отдачи.… Вторая камера открыта сверху, в ней смонтированы две перегородки и сделаны три прорези с правой стороны, направляющие пороховые газы перпендикулярно направлению выстрела. Таким образом не только гасим отдачу, но и нейтрализуем подбрасывание ствола вверх… Весит такой компенсатор примерно, - Вася запнулась, пересчитывая из метрической системы, - примерно полфунта, Сможешь сделать такой?

-Почту за честь, сударыня.

-Как сделать и закрепить пистолетную ручку, рисовать?

-Нет, не требуется, тут всё ясно. За два дня, думаю, справлюсь

-Ну и прекрасно!

-Не пожелаете ли посмотреть на другие изделия? - произнёс дежурную фразу продавец, не переставая разглядывать чертеж дульного тормоза.

-Если только для охоты на более серьезную дичь. - ответила Вася, заканчивая чертеж. - на крупную и опасную.

Мастер понимающе кивнул, раскрыл шкаф, вынул из глубины длинный футляр, отдаленно похожий на виолончельный, раскрыл. На бархате лежал карабин с оптическим прицелом.

— Маузер, 1908 года, охотничий укороченный - всего 40 дюймов, индивидуальная ручная сборка, оптика Цейс, трёхкратная. Патрон 7.92. Ствол холодной ковки. Легкий - всего шесть с половиной фунтов - можно бить с руки. Но если с упора, на расстоянии в триста шагов вообще беспроигрышно. Пятьсот - уже для специалиста, но есть и такие, кто умеет бить и на тысячу. Одним словом - оружие для эстетов.

-Только лягается сильно, - констатировала Василиса.

-Если расстояние не критично - можно уменьшить пороховой заряд.

-Или усовершенствовать приклад, - добавила Стрешнева.

-Это как? - заинтересовался мастер

-Давай ещё бумагу…

Мирский почувствовал, что опять становится лишним, но ничего не мог с этим поделать - эти двое фанатов железяк уже нашли друг друга…

-А где у вас холодное оружие? - спросил Дэн, привлекая к себе внимание

-Да, простите, - продавец с трудом оторвал глаза от линий, которые уверенно накладывала на бумагу Стрешнева, - вот пожалуйста, прошу вас…

Он подошёл к навесным шкафам, располагающимся напротив прилавка, распахнул створки и настежь и взору Даниила открылось не менее полусотни самых различных клинков, предназначенных для поражения цели при помощи мускульной силы человека при непосредственном контакте с объектом поражения.

-Спасибо, - удовлетворенно произнес Дэн, - дальше я сам…

-Как вам угодно, - охотно отозвался продавец и ретировался к Васе, которая уже доделывала свой чертеж.

-Вот смотри, - услышал Даниил деловой тон Василисы, - этот тыльник приклада гасит избыточную энергию выстрела, принимая на себя ударную волну. В его базе - двойная торсионная пружина… Одна… И вторая… Крепятся к тыльнику, упираются в приклад… Хотя… Для такой цели идеально подойдет выбрасыватель от Винчестера.

-А это что?

-Формула расчёта жёсткости. Слишком дубовая пружина - недооткат, слишком податливая — излишне резкий цикл. Но это не всё…

-Сударыня…

- Давай лучше на ты. Меня зовут Василиса.

-Егор…

-Так вот Егор, для карабина, особенно с оптикой, дульный компенсатор еще нужнее, чем для дробовика…

Мирский мотнул головой, вытряхивая из ушей технические тонкости усовершенствования ствола и сосредоточился на стенде с холодным оружием. Среди огнестрела пахнущего оружейным маслом и полированным деревом, он казался тихим алтарём. Даниил долго водил взглядом по кортикам, кинжалам, саблям, шпагам, и вдруг заметил Её.

Клинок лежал чуть в стороне, будто слушал. Неброская подвёрнутая рукоять с упором для мизинца и большого пальца; симметрична гарда “четверть корзины” — как приоткрытая ладонь. Лезвие - чуть ли не на ладонь короче стандартной, прямое и узкое, как шпага. Сталь — не та, что блестит бездумно, а та, у которой есть память: переплетающимися, иногда прерывающиеся волнистые линии, тёмные на светлом фоне, словно свет проступал изнутри металла

— Неисповедимы пути Господни, — тихо сказал Даниил, сам себе, внимательно разглядывая узор клинка, — искал тебя в XXI веке, а нашёл в XX-м.

Он снял саблю неторопливо, как снимают с плеча спящего ребёнка, чтобы не разбудить. Клинок вышел без звона — лишь тонкий шёпот скользнул по стали. Мирский приподнял оружие, развернул запястье. Свет встал на ребро клинка, прошёл по долу — как тонкий ручей по каменному руслу.

Даниил сделал короткое движение, примеряясь, и почувствовал, как клинок подстраивается под него, или он - под клинок: тот самый невидимый мостик между предметом и телом, когда тяжесть сама находит плечо. Ещё поворот — плавный, доверительный, — и рука, запястье, локоть вдруг стали единым механизмом, давно отлаженным. Оружие приняло его так же естественно, как горячий конь принимает уверенного седока: с коротким, почти неслышным, внутренним фырканьем.

-Идеальный баланс, - прошептал Мирский, чувствуя, как в груди поднимается тихая, упругая радость — не всплеск, а волна, затапливающая его от самого факта обладания вещью, ценность которой могут понять “не только лишь все, мало кто может это сделать” (с)

Он сделал ещё одно движение, уже более смелое, и воздух в зале послушно разошёлся, уступая дорогу лезвию. Даниилу показалось даже, что на миг запах масла сменился тенью степной травы и железа, нагретого солнцем.

Мирский встал в базовую стойку, размял кисть простейшим маятником, перехватил клинок, раскрутил восьмерку настолько, насколько позволяла гарда, а затем увлёкшись, позволил себе несколько чисто театральных движений с саблей, освоенных на съемочных площадках, не имеющих военного значения, но эффектных с точки зрения зрителей, а когда остановился перевести дух, услышал горячие и продолжительные аплодисменты - Егор и Василиса честно и эмоционально реагировали на показательные выступления Мирского.

-Уф-ф-ф, - продавец покачал головой, глядя на Дэна совсем по-другому, уважительно и с опаской, - я даже не подозревал, что с саблей можно вытворять такие кунштюки.

-Спасибо за внимание, - усмехнулся Даниил, пряча саблю в ножны, - сколько хочешь за этот клинок, хозяин.

-Прекрасный выбор, - цокнул языком Егор, - второй такой сабли не найдёте, она сделана по индивидуальному заказу путем скрещивания классического златоустовского клинка с кавалерийской испанской шпагой образца 1907 года. Ну а металл…

-Да, я вижу - булат, - перебил Егора Даниил.

-Он самый. Поэтому, надеюсь, вы поймёте, что сто рублей за такое произведение искусства - это недорого.

Василиса, не понимающая ничего в таких произведениях искусства, закатила глаза, а Даниил только понимающе кивнул и коротко ответил, - согласен.

Стрешнева удивленно посмотрела на Мирского.

-Ты уверен?

-Абсолютно.

-Скажи, Дэн, в чем для тебя ценность этой штуковины? Почему ты хочешь за нее отвалить такие деньжищи?

-Лисси! - поморщился Даниил, - сколько стоит мечта?

-Мечта? - переспросила Стрешнева, - ну тогда наверно да. За мечту - не жалко.

Она подошла к продавцу, вытащила из сумочки деньги, полученные от адмиральши.

-Мы берем всё. Саблю и маленький браунинг - сразу, оставляем залог за карабин и винчестер, только вот наган замените на что-то более весомое.

-Не понял, - удивленно приподнял брови Егор. - а чем наган не устраивает.

-Маленькая останавливающая сила пули, долго перезаряжать.

-Ну, может, в таком случае, подойдёт Кольт 1911-го? Он тоже оружие первой группы(*), полтора фунта весом, семь патронов в обойме…

-Можно и кольт, - кивнула Василиса. - Что от нас требуется, кроме денег?

-Полчаса терпения. Надо снять заводскую смазку, снарядить, подобрать кобуру, примерить, чтобы изделие стало оружием, готовым к применению.

-И всё это вы будете делать сами? За нас? - удивилась Василиса

-А вы хотите сами? - встречно удивился Егор

-А что тут удивительного? Знать своё оружие, а для этого разбирать и собирать его, это же нормально.

-Наверно да, - покачал продавец, окинув взглядом гостей, - но в этой одежде... Потом придется покупать новую…

-Мы выйдем - прогуляемся - предложил Мирский

-Как вам будет угодно.

-Но я, - попробовала возразить Стрешнева

-Выйдем, - с нажимом произнес Дэн, - надо поговорить…

После прохлады цокольного этажа улица встретила путешественников уже привычным зноем.

-Ну и что это было? - спросил Даниил, строго смотря на Василису

-Что именно, - она, как всегда, дерзко смотрела ему в глаза, но в этот раз казалось, что вот-вот и Вася рассмеётся.

-Что это за аттракцион невиданной щедрости? Когда за меня платят женщины, меня очень сильно напрягает…

-Ну какой же это аттракцион? - пожала плечами Василиса, - это мой посильный вклад в осуществление мечты. Можно даже сказать - корыстный.

-Не понял…

-Ну что же тут непонятного? Я помогаю тебе осуществить твою мечту, предполагая, что ты поможешь осуществить мою.

-Это какую?

-Пока не решила. А ты что, не всякую мечту помогаешь осуществлять? Только эротическую, типа автографов на сиськах?

-Господи, как с тобой трудно, - теперь уже закатил глаза Мирский.

-Ещё спроси, почему я не такая, как все.

-С языка сняла.

-Дэн, успокойся, я действительно просто хотела сделать тебе приятно. У тебя такое лицо было, когда ты взял в руки эту саблю…

-Какое?

-Как у ребёнка, который нашёл под ёлкой давно обещанную игрушку… Вот меня и развезло. Кстати, откуда такая страсть к “холодняку”?

-С тех пор, как занимался пятиборьем.

-Ух ты, круто! Не знала, - немедленно отреагировала Василиса, - смотрела ролики, но ни разу вживую не видела.

-Спасибо родителям, - усмехнулся Дэн, - Так вот, на соревнованиях фехтованием было моим козырным видом. Несколько раз приглашали реконструкторы, там увлекся фланкировкой. Потом киношники обратили внимание. Снялся в нескольких сценах и решил, что вот это и есть моё… И вот, уже после училища, во время съемок один каскадер предложил мне коллекционный талвар из дамасской стали… Деньги уже водились. Купил-повесил. Но он так одиноко смотрелся один на стене, что в пару к нему приобрел русскую абордажную саблю. Жуткий раритет - на пяте клинка с правой стороны стояло клеймо "Тула", а с левой - год - 1777… Ну вот так и пошло - поехало…

-А чем так ценна эта сабля?

-Понимаешь, какое дело, - Мирский заговорщицки перешел на шепот, нагнувшись к уху Стрешневой, - считалось, что секрет булатной стали утерян и восстановить его смог только инженер Аносов где-то между 30-м и 40-м годом XIX века. А тут - прямо на клинке в булатный узор вписан год - 1812… Читал я про эти клинки, искал их, но нигде не встречал, а тут вот он… Знаешь, сколько реально он стоит... Точнее - будет стоить в XXI веке?

-То есть это для тебя не только хобби, но и вложения?

-А как же! - Мирский прекратил шептать, распрямился и горделиво задрал нос, - моя коллекция из двадцати клинков сейчас полляма баксов стоит… Там…

На последних словах артист вздохнул и помрачнел. Грусть навалилась сразу, без увертюры. Просто что-то опустилось внутри — не якорь, а занавес. Он представил свою домашнюю библиотеку, переделанную в оружейную комнату: холодные, ровные полки, тёмный блеск клинков, отражение окна в стали…И пустоту, которая лежит теперь между ним и его привычным бытом. Его мир остался там, а он тут, где начало ХХ века смотрит из витрин, из вывесок, из одежды прохожих, с афишных тумб со старорежимным шрифтом, плотным и витиеватым, как женская логика.

— Эй, — окликнула его Василиса, так, будто постучала в стену, — Ты чего скис? Слышишь меня?

Он кивнул, не поднимая глаз. Она придвинулась ближе, положила руку на плечо — простое касание, собирающего человека из разобранного состояния в единое целое.

— Ты сильный, — сказала она. — Избалованный, зажравшийся, самовлюблённый, капризный, вредный… Но сильный. И я в тебя верю…

— Сила… забавное слово, — пробормотал он. — Иногда кажется, что она просто имя для упрямства.

— Пускай, — ответила она. — Значит, упрямство. Оно нас и вытянет.

Второй рукой она легко коснулась его подбородка, приподнимая и заглядывая в глаза.

Мы вернёмся, — сказала Василиса спокойно, как говорят о билетах на самолет, за которые уже заплачено. — Обязательно. И ты снова войдёшь в свою оружейную сокровищницу. Пройдёшь пальцами по эфесам клинков, и они узнают тебя. А эту златоустовскую красавицу повесишь на самое видное место. Не как трофей. Как свидетеля.

-Всё, убедила! - Мирский выдохнул и улыбнулся, - с меня твоя мечта.

-Замётано!

Василиса протянула Даниилу руку. Он пожал её, подумал и, наклонившись, элегантно и нежно поцеловал. Вася шумно втянула воздух носом, огляделась..

-А вот отсутствие ямщика меня реально напрягает, - сказала она, чтобы разрядить возникшую неловкую паузу, от которой у нее краснели уши. - будет обидно, если он решит на полученный сверху полтинник забухать.

-Тогда бы он пропал вместе с коляской, а она вот - стоит на месте, - кивнул Мирский в сторону пустой пролётки, не выпуская пальцы Стрешневой.- Хотя согласен, очень странно…

—---------------------------

(*) Приказ №74 от 7 февраля 1907 года, «Высочайше одобренный» императором, это были пистолеты 1-й группы, с которыми разрешалось становиться в строй вместо револьвера «Нагана» и 2-я группа, их имели право носить в карманах или в кобурах при форме вне строя). «Маленький Браунинг» относился ко второй группе.

-----------------------------

Пока готовится продолжение, приглашаю в другую эпоху - во времена Великой смуты - "Покров над Троицей" https://author.today/work/218929

⚡️Осада Троицкого монастыря глазами его защитников.

⚡️Потомки героев Куликовской битвы под стенами обители.

⚡️Закулисье Ватикана. Союз непримиримых ради похода на Москву.

⚡️Завещание Сергия Радонежского. "Отечество падёт, когда церковь наша не сможет выставить на битву ни одного Пересвета..."

Бумажное издание: https://ozon.ru/t/AsYQY51

Заказы на книги автографом автора принимаются тут: https://max.ru/join/VCSsdue9MzRdar0GOe-3BDUdlhLnTSmx2AZ0Ezz-HFU

Глава 6. Гоп-стоп

Они обошли одиноко стоящую пролётку, стараясь держаться на почтительном расстоянии от лошадиных морд и копыт. Впрочем, кони вообще не обращали внимания на двуногих. Пара гнедых, наслаждались тенью, лениво обмахиваясь хвостами и кося на попаданцев лиловыми глазами с огромными рыжими ресницами, кокетливо загибающимися вверх.

Никаких следов, хотя бы примерно позволяющих определить, куда свалил ямщик, не было.

— Может, это… каршеринг? — дурачась, предположил Мирский.

— Ставлю всё же на алкоголизм, — ответила Василиса, рассматривая пустую чекушку, припрятанную под сиденье на облучке. — Дэн, а ты меня хотел спросить только про деньги за оружие?

— Нет, не только. Ты сказала, что моё “Яблоко” у этого инженера.

— Да.

— И он знает о его происхождении.

Стрешнева молча кивнула.

— В таком случае он знает всё и про тебя, и про меня?

— Нет, - Василиса мотнула головой, - я так и не решилась ему рассказать, тем более, что у него в голове уже имелась какая-то стройная теория появления артефактов из будущего… Вот я и решила не усугублять…

— И правильно, – облегченно выдохнул Мирский, - неизвестно, как бы твой инженер отнёсся к гостям из XXI века.

— Думаю, что спокойно, — Вася закрыла крышку сиденья. — В его собственной практике уже был случай, заставляющий поверить в принципиальную возможность перемещения материальных объектов во времени. К тому же Налётов, как и вся интеллигенция этого века, настолько уверовал в человеческий гений, во всемогущество гомо сапиенса, что морально готов принять любое чудо, как просто малоизвестное техническое новшество. Так что морально к встрече пришельцев он готов.

— Завидую его нервной системе, — хмыкнул Даниил. — Не представляю, что бы я почувствовал, если бы кто-то пришёл ко мне в гримёрку и сказал: “Привет, я из XXII века, давай дружить!”

— Даже если бы он притащил с собой меч джедая? — засмеялась Василиса.

— Ну, если только… Меч джедая — это имба (*), — согласился Дэн, — если для моей коллекции, то без вопросов… Кстати, а что там с моей мечтой, её уже упаковали?

Они вернулись в магазин, когда продавец уже упаковывал покупки в саквояж из толстой рыжей кожи.

— По 100 патронов на каждое изделие, документы и все принадлежности по уходу, — прокомментировал он свои действия. — И ещё…

Продавец замешкался, застёгивая саквояж. Он открыл низкий ящик, вынул узкий футляр. — Это кортик. Морской. Сталь тут тоже честная. В знак признательности ценному покупателю, — обращался он вроде как к Мирскому, но смотрел при этом почему-то на Василису.

— Спасибо, уважаемый! — громко ответил Дэн, переключая внимание на себя. — А сабля где?

— Тут. Прошу, — отмер продавец, делая шаг к прилавку, где на сукне лежали булат с добротной кожаной перевязью, маузер в кобуре из морёного ореха, кольт в усменной (**), сделанной настолько неловко, что он казался просто завёрнутым в оранжевый кожаный кулёк, и крошку-браунинг в подарочной коробке из какого-то заковыристого рифлёного материала, внешне напоминающего сафьян.

Мирский сразу схватился за свою любимую игрушку, а Стрешнева подошла к прилавку и с откровенно разочарованным видом начала ковырять кобуру кольта.

— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет, — вздохнула она, перейдя к упаковке для браунинга.

— Что именно? — поинтересовался Даниил, примеряясь к клинку.

— Ваша дама, наверно, имела ввиду ваш способ ношения сабли, — предположил продавец, вызвав у Дэна искреннее изумление.

— Ну, — смутился Егор, — морские офицеры саблю носят не в свободном подвесе, а на специальном крючке на портупее, при этом так, чтобы эфес был назади, а клинок принял направление вперёд(***). А сейчас вы смотритесь, как кавалерист. Я правильно вас понял? — повернулся он к Васе.

— Да-да, и это тоже, — кивнула Василиса, стараясь не показать, что слышит она такие тонкости впервые в жизни.

— А что ещё? — поинтересовался Егор, помогая Даниилу правильно пристроить саблю.

— Эти кобуры кошмар как непрактичны... — кивнула Василиса на футляры для оружия.

— А по мне — так самое то! — перебил её Дэн, надевая перевязь с деревянной коробкой от маузера. – Ну, круто же!

Он попытался отстегнуть крышку, но новая, тугая защёлка не поддавалась. Тогда Мирский схватил деревянную коробку уже двумя руками.

— Падай, ты убит, — усмехнулась Вася. — Пока ты своё оружие, болтающееся где-то между ног, поймаешь, пока расстегнёшь, пока достанешь… Ты понимаешь, что это — не дело?

— Смотря что ты называешь делом?

— Открытую, пригнанную под тебя лично кобуру, желательно скрытого ношения.

— Такие не держим, — покачал головой Егор, — видел, но их настолько редко спрашивают...

— Понятно, — вздохнула Василиса. — Давай мы заберём сегодня малыша, — она ткнула пальцем в браунинг, — только без украшений, а завтра, я надеюсь, отдельно зайду и мы займёмся не только дульным и задним компенсатором, но и нормальной упаковкой для оружия.

— Тогда мне тоже нужен такой малыш, — заявил Даниил, снимая с себя маузер, — а то я уже привык к запаху оружейной смазки и чувствую без неё себя, как голый.

— Вместе или вместо? — уточнил продавец с улыбкой.

— Вместе, конечно! — Дэн положил руку на деревянную коробку маузера. — Этот фаллический символ я уже полюбил.

— А кольт тогда зачем? Чтобы уравновешивал?

— А кольт — это Николас Кейдж в фильме “Без лица”. Смотрела, как он там шмалял по-македонски?.. Хотя ты, наверно, права, две таких здоровых железяки мне, точно, ни к чему. Сколько они весят?

— Каждый- по три фунта, — услужливо сообщил продавец.

— Больше кило, — прокомментировала Василиса.

— Подумаю, — пообещал Даниил. — Лисси, что-то оружие меня уже утомило. Давай сменим декорации.

Через четверть часа Дэн и Вася наконец-то покинули гостеприимного торговца смертельным железом и вышли на относительно свежий воздух — в магазине точно было прохладнее. Около коляски крутился какой-то мужичонка, совсем непохожий на их кучера. Одет он был, во всяком случае, совсем не по-ямщицки: солдатская гимнастёрка, подвязанная обыкновенной верёвкой, добротного покроя, но измазюканная по локти грязью и каким-то маслом, широкие сатиновые штаны, заправленные в невысокие сапоги, собранные гармошкой, картуз с треснувшим козырьком, из-под которого виднелось испещрённое мелкими морщинами лицо и глаза, чёрные, живые, постоянно двигающиеся как по вертикали, так и по горизонтали.

— А-а-а, — это вы, гости дорогие? — буквально завопил он, как только увидел путешественников. — Это вас надо отвезти на дачу Максимова? Прошу прощения, Демьян захворал, я буду вместо него.

— Я же сказала — алкоголизм, — усмехнулась Вася, залезая на бричку.

— Ну да, ну да, — пробурчал Даниил, неумело устраивая в положение сидя свою саблю и не понимая, как её следует держать. В конце концов он отстегнул портупею, положил клинок на колени и поглаживал рукой, как домашнюю кошку.

Новый кучер Мирскому сразу не понравился. То ли из-за внешней неопрятности, то ли из-за угодливо бегающих глазок и абсолютно лишней суетливости. Ямщик раздражал, а клинок успокаивал, и Даниил, таким образом, находился в относительном балансе.

Он слегка обнажил сталь, вглядываясь в замысловатый булатный узор, погружаясь в него, как погружаются йоги в созерцательную нирвану, и даже не сразу среагировал на тревожный вопрос Стрешневой:

— А куда мы едем? Нам разве в эту сторону?

— Вам же к Максимовой даче надо, — пожал плечами извозчик, — так это самый короткий путь.

— А прошлый раз мы совсем не так ехали, — продолжала настаивать Вася.

— Ну, так я не знаю, как вы ехали, — уже не оборачиваясь, снова пожал плечами ямщик, — везу, как быстрее. Не беспокойтесь. Доставлю в лучшем виде.

Потарахтев по камням Карантинной улицы, бричка неожиданно и резко свернула с неё, заехала за угол и оказалась в глухом дворе, с трёх сторон окружённом какими-то древними развалинами. Выезд моментально перегородила повозка с бочкой, а по бокам пролётки, как из-под земли выросли “трое из ларца, одинаковы с лица” — во всяком случае именно так изначально показалось Мирскому из-за полувоенного стиля их одежды. Внешний вид, выражение лиц и поведение, холодное оружие в руках “прохожих” не оставляли никаких сомнений в их совсем не вегетарианских намерениях. Дэн сидел справа по ходу движения, и оказавшиеся рядом с ним сразу двое налётчиков справедливо рассудили, что самый опасный среди пассажиров это офицер.

Самым опасным актёру показался высокий, худой, костлявый доходяга. Его рост визуально казался ещё больше из-за узких плеч. Армейская гимнастёрка на его «кощеевских» чреслах от ветхости уже превратилась в безрукавку и из-под неё виднелась рубашка тонкого ситца, выцветшая до светлого бежа. Руки — загрубевшие, с многочисленными шрамами, сжимали самые настоящие крестьянские вилы, направленные остриём прямо в лоб Даниилу. Лицо нападавшего было загорелое, с чётко вылепленным прямым носом и маленькими глазками, спрятанными под мощные надбровные дуги. Военная фуражка, сдвинутая на затылок, обнажала коротко подстриженные жёсткие чёрные волосы.

Из-за его спины выскочил второй - коренастый и непропорционально широкий в груди с цветастым платком на шее, вызывающе ярким на фоне аскетичной матросской тельняшки, подошел ближе, поигрывая четрырёхгранным штыком. Лицо у него было широкое, мягкое, с глубокими носовыми складками, и оно, несмотря на щетинистую растрёпанную бороду, могло быть даже привлекательным, если бы не пустые, холодные, неподвижные глаза законченного наркомана и русский штык в кулаке, затянутом в перчатки без пальцев.

Третий — самый молодой, держа на отлёте кистень, зашёл слева, со стороны, где сидела Василиса, и Мирскому были видны только голова и плечи. У него были русые волосы, длиннее, чем у остальных, липкие от пота. Патлы спадали на лицо, и он резко закидывал их назад, обнажая шрам на левой щеке — маленький белый зигзаг, из-за которого блуждающая улыбочка выглядела холодно и зловеще.

— Ну что, соколики, приехали! — криво ухмыльнулся извозчик, бросая вожжи и разворачиваясь к седокам. — Доставай мошну, делить будем!

Блондин, оказавшийся рядом с Василисой, шумно втянув носом её запах, заурчал утробно, выронил кистень и без слов схватил девушку правой рукой за шею, нагибая к себе, а левой нырнул под юбку. Инстинкт размножения, очевидно, у него явно затмил все остальные, поэтому он даже не обратил внимания, как левая рука Стрешневой упёрлась ему в грудь, а правая нырнула в саквояж, нащупывая оружие.

— Ну! — не обращая внимания на похотливые движения подельника, с угрозой бросил ямщик и нырнул рукой за пазуху с явным намерением достать откуда какой-то серьёзный аргумент.

— Держи! — резко и быстро ответил Дэн и вместе со словами поднял с колен и, вытянувшись вперед и пригнувшись, сунул под нос кучеру саблю.

Ямщик, не успев подумать, что он делает, автоматически схватился за ножны, Даниил отпустил левую руку, а правой потянул клинок на себя и сразу же, без подготовки и каких-то предварительных “па”, широким махом по дуге постарался достать сразу обоих нападающих справа от себя. Молодец с вилами стоял чуть дальше, и его задеть не получилось, тем более что реакция у долговязого оказалось завидной, он ещё и отпрыгнул назад на метр-полтора. А вот коренастый подельник со штыком, точно уж не ожидавший от молодого офицерика столь резкого перехода из пассивного в активно-атакующее положение, успел только удивлённо вытаращить глаза, да так и остался с детским изумлением на лице, когда булат глубоко пропахал его горло, отобрав возможность не только дышать, но и кричать.

— Ах ты! — успел крикнуть ямщик, бросая ножны, прежде чем Даниил успел откинуться назад на сиденье и от души лягнуть его обеими ногами. Извозчик, не удержавшись на облучке, опрокинулся на круп лошади, а оттуда скатился на землю.

Лошади испугались, прыгнули вперёд, и колесо брички наехало на копошащееся тело, затормозило об него с противным хрустом и снова остановилось. От воя, переходящего в пронзительный визг, раздавшийся из-под пролётки, вздрогнули все.

Молодой налётчик, успевший облапать Василису, выпрямился, растерянно взглянул на хрипящего подельника с перерезанным горлом, на голосящего под колёсами ямщика, а когда перевёл ошалевший взгляд обратно на объект своего вожделения, застыл, уставившись на пистолет в руке Стрешневой, смотревший как раз в то место, которым бандит думал секунду назад. Выстрел из браунинга оказался похожим на треск сломавшейся палки. Около ноги налётчика взметнулся фонтанчик пыли. Ствол пистолета снова нацелился в пах и повелительно качнулся.

— На колени! Руки за голову! Быстро! — смахнув упавшую на глаза чёлку, отрывисто скомандовала Вася, слезая с пролётки, но не отрывая при этом глаз от налётчика.

— Барышня, вы чего? Барышня, вы это… — начал лепетать блондин, отступая и явно собираясь дать стрекача.

Второй выстрел разорвал штанину, обжёг разбойнику бедро и он, не рискуя дальше испытывать судьбу, рухнул на землю, причитая совсем другим, плаксивым тоном:

— Барышня, ты это… Не убивай только! Не убивай, барышня! Бес попутал…

Обойдя вокруг скрюченного тела, пихнув неудавшегося гоп-стопника в спину и поставив ногу между его лопаток, Вася взглянула на поединок между Дэном и долговязым. Там верх по очкам брал налётчик за счёт своего длинного древкового оружия, с которым он мастерски управлялся, не подпуская Мирского на убойную дистанцию, а тот зайцем прыгал вокруг вилодержателя, тщетно пытаясь хоть как-то добраться до противника, постоянно оказываясь на линии огня и мешая уже Василисе. Всем было понятно, что так долго продолжаться не может, и Даниил подтвердил это: попятившись, спасаясь от очередного выпада, зацепился за ямки-камушки и грохнулся на землю совсем некрасиво, задрав ноги, треснувшись затылком и картинно раскинув руки, при этом его сабля выскользнула из пальцев, отлетев метра на два. Его оппонент, решив использовать беспомощность врага на все сто, от души размахнулся… В эту секунду браунинг Васи яростно пролаял четыре раз подряд — до щелчка затвора, оставшегося в заднем положении. Словно чья-то незримая рука сначала остановила движение долговязого налётчика, потом выгнула в противоположную сторону и безжалостно кинула на землю, выбив воздух из легких и заставляя судорожно скрести каблуками по земле.

На какие-то несколько секунд все действующие лица застыли в ступоре и только лошади пытались сдвинуть коляску с места, усугубляя страдания лежащего под колесом кучера, перешедшего с визга на утробное мычание.

— Эй, Педро Паскаль! (****) — позвала Вася, не убирая ноги со спины распластавшегося на земле бандита и с тревогой глядя на лежащего неподвижно Дэна, — Снято! Можно вставать! Или ты ждёшь аплодисментов, переходящих в овации? “Оскара” не дадут, даже не надейся!

— М-м-м-м, — застонал Мирский, с трудом переворачиваясь на живот и пытаясь приподняться на четвереньки, одновременно держась левой рукой за затылок, — Лис-с-с-си, ты невыносима… Меня чуть не убили — могла бы посочувствовать.

— Чуть на войне не считается, ваше огородие, — вздохнула облегчённо Василиса, — тем более, что у нас дел теперь невпроворот, и в первую очередь сейчас — допросить этих удальцов, с чего это они на нас клюнули?

— Я не умею, — помотал головой Даниил, посмотрел на лежащего в луже крови налётчика, и его вывернуло наизнанку.

Прошло не меньше пяти минут, пока наши путешественники вязали единственного, оставшегося относительно целым бандита, вытаскивали из-под колеса непрерывно подвывающего его подельника-ямщика, судорожно цепляющегося за неестественно вывернутую ногу, обыскивали и разоружали его, вытаскивая из-за пазухи потёртый унтер-офицерский наган, а никакой реакции от внешнего мира так и не последовало.

— У них что тут, каждый день шмаляют в подворотнях из пистолетов? — ворчал Мирский, привязывая трясущегося блондина к колесу пролетки.

— Вот сейчас и узнаем, — ответила Василиса, приседая на корточки рядом с бандитами.

Никакого личного опыта в проведении полевого допроса Вася не имела, однако помнила, как колол бандеровцев её командир и решила полностью повторить его методику. Она дёрнула за подбородок вверх сначала одного, потом второго, отошла на шаг и демонстративно, на глазах у налетчиков, начала перезаряжать браунинг.

Урки напряглись и даже перестали дышать, кроличьими глазами наблюдая, как выпрастывается из пистолета пустая обойма, с шелестом и металлическим щелчком заходит вместо неё снаряжённая, полная латунно блеснувших “маслят”, как досылается патрон в патронник и хищный чёрный зев пистолета застывает на уровне их глаз.

— У меня два вопроса и одно предложение. — произнесла Василиса тихим, почти ласковым голосом, — Кто первым согласится отвечать, тот останется жив. Кто опоздает, будет героически погибшим при неудачном ограблении. Что выбираем, граждане биндюжники?

—------------------------------

(*) Имба – молодежный сленг (сокращение от английского слова imbalanced — «неравновесный, несбалансированный») — слово из молодёжного сленга, которым обозначают что-то очень сильное, крутое.

(**) Усменная – грубо выделанная воловья кожа.

(***) Дословно из наставления «Правила ношения форм одежды офицерами всех родов оружия и гражданскими чинами Военного ведомства», составленного полковником В. К. Шенком и опубликованного в 1910 году в Санкт-Петербурге.

(****) Педро Паскаль — наиболее популярный, благодаря ролям в сериалах «Одни из нас» и «Мандалорец», киноартист 2023 года по версии сайта IMDb.

--------------------------------

Моя проба пера в малых формах - короткие рассказы:

"Рождественское": https://author.today/work/535089

Специально к 9 мая:

Письма с фронта: https://author.today/work/589701

Подвиг матери: https://author.today/work/589813

Глава 7. Полевой допрос в городских условиях

Блондин всхлипнул, сглотнул и закивал так бурно, что хлястик кепки захлопал по уху. Ямщик, лежавший на боку, перестал выть и замер, глядя на Василису так, будто та держала не браунинг, а ключ от его сердца.

— Я! Я первый! — выдавил блондин, стараясь не разжимать челюсти, чтобы не стучали зубы. — Только не стреляйте, барышня. Мы люди подневольные. Нам сказано было — попугать, стреножить, взять кошельки да часы, но без крови обойтись. Совсем без крови, вот те крест!

Василиса склонила голову, как будто разглядывала редкого жука на булавке.

— Кто сказал?

— Так Демьян и сказал.

— Тот Демьян, который Петрович? — удивлённо переспросил Мирский

— Петрович он, как же, — хмыкнул блондин, — храп бомборский. Решил за наш счёт в иваны въехать.(*)

— И с чего это мы такой чести удостоились?

— Ну, так его благородие перед Демьяном ассигнациями помахал, а у того глаз дурной — вот и позарился.

Вася взглянула на Дэна так, как смотрят жёны на мужей, пропивших квартальную премию.

— Тебе бы только флексить(**), — буркнула она Мирскому.

— А? — не понял молодёжного сленга налётчик.

— А вы чьих будете? — обратилась к нему Василиса.

-— Дезертиры мы, — выдохнул блондин, — ни кола, ни двора. Домой нельзя, там облавы да наушники, документов нет, жизни нет, вот он и приютил нас по доброте душевной. Обогрел, накормил и дело предложил…

Ямщик зашипел, то ли от боли, то ли от досады, его подельник дёрнулся, опасливо скосил глаза и замолчал, зыркая то на Мирского со Стрешневой, то на последнего оставшегося в живых соратника.

— Где он теперь? — сухо спросил Мирский, затягивая узел на самодельной шине для иммобилизации перелома.

— А кто ж его знает? — вмешался ямщик, охнув от боли. — Демьян — птица вольная, где хочет, там и летает. Это мы должны всё сами сделать и под его ясные очи с добычей предстать.

Василиса улыбнулась уголками губ, щёлкнула затвором.

— Где? Когда?

От негромкого в общем-то щелчка мазурики подпрыгнули, словно на иголках.

-— Завтра на его фатере…

— Ну, не мямли!

— В Бомборах. (***) Номер не помню, но показать могу.

— Грамотно, — усмехнулся Мирский, — теперь, типа, ты нам нужен и мы тебя не обнулим.

— Чего?

— Василиса Георгиевна, можно вас? — Дэн встал, отряхнул свои, совсем недавно белоснежные, брюки и сделал несколько шагов в сторону от брички.

— Конечно, ваше благородие, — церемонно сделав книксен, последовала за ним Вася, не спуская глаз с налётчиков.

— Что делать будем? — свистящим шёпотом произнёс Мирский, стараясь не смотреть на остывающие трупы. — Может, просто свалим, и дело с концом?

— Плохая идея, — покачала головой Вася. — Свидетели могут найтись. Наша одежка вполне приметная, да и бричка тоже… И эти двое… Пока они испуганы, но оклемаются и такого про нас расскажут тем же полицейским…

- Лисси! – Дэн закатил глаза, - Ты себя слышишь? Дезертир, человек вне закона, обращаетсяся в полицию! Как ты себе это представляешь?

-Да, ты прав, не подумала… Но всё равно так просто, оставив их связанными, уходить нельзя, надо доигрывать.

— Как?

— Отпустим… Но сначала нагоним страха, — Вася кивнула в сторону связанных бандитов, — потом что-нибудь пообещаем.

— Так они вроде и так трясутся.

— Нет, это не то. Нам нужен страх с пушистым хвостом, на котором еще можно поиграть. — Василиса бросила короткий взгляд на покорно сидящих налётчиков, — пленный – это актив и надо его правильно использовать.

— Что-то ничего на ум не приходит, — пожал плечами артист. — Какой вообще профит может принести абсолютный юзлес?(****)

— И дурак, и тупые ножницы могут пригодиться, надо только уметь ими пользоваться, — парировала Стрешнева, гоняясь за мыслью в своей голове. — Кажется у меня появилась идея…

— Поделишься?

— Просто подыграй.

— Как?

— Ну… Сделай вид, что обыскиваешь этих двухсотых, — она мотнула головой в сторону мертвых налетчиков, — сердито посматривай в мою сторону. Потом — по обстоятельствам.

— А подробнее?

— Некогда, поехали!..

Преодолевая отвращение и давя рвотный рефлекс, Мирский подошёл к остывающему бандиту с вилами, а Василиса вернулась к пленным, нависла над ними и шипящим шёпотом произнесла:

— Ну что, мазурики, дела ваши плохи, товарищ Дэн оставлять вас в живых не хочет. Он тут инкогнито, по делам революционного комитета, а вы так нахально влезли в его плотный график. И что теперь делать? В полицию обращаться нельзя. А значит, и живые вы тоже ему не нужны…

— Барышня! Барышня!! Не дайте в утрату, барышня! — буквально взвыл блондин.

— Заткнись, Пахом, — цыкнул на него ямщик, — Революционеры, стало быть… Он отвернулся, сплюнул смачно, громко сглотнул, прогоняя ком, застрявший в горле и повернулся к Василисе уже взяв в себя в руки.

— А вдруг мы ещё пользу принести сможем? — коротко спросил он, исподлобья глядя на Василису.

— Убеди, — коротко ответила Вася, не отводя глаз и стараясь не моргать.

— Филера охранки вам отдадим, — выдохнул уголовник.

— Невелика ценность, — усмехнулась Стрешнева.

— Э-э-э, не скажи! — протянул налётчик, — это филер не простой, а козырный! Иностранный! За целое отделение сойдёт. У него самого не меньше десятка подручных на подхвате!

— Откуда такие подробности?

— Да пасли мы его, — скривился, как от лимона, бандит, — думали карман пошевелить у коммерсанта залётного, а он не прост оказался… Ух, не прост… Срисовал за день… Помяли нас тогда крепко… А он потом простил, да ещё и поработать на него предложил, деньжат посулил… Вот так и сговорились. И оказалось, что не коммерсант он вовсе, только фасон держит, а сам за такими, как вы, подслушивает да подглядывает.

— Немец?

— Зачем? — удивился тот, — откуда здесь немцы? Англичанин. Был бы немчин, мы бы не подрядились, это ж изменой и виселицей пахнет, а эти… Они вроде как свои, союзники, вот мы и решили, что неблагонадёжных он выискивает, тех, кто против войны, революционеров то есть…

— Продолжай, — подбодрила Вася замолчавшего налетчика.

— Не-е-ет, — бандит растянул губы в кривой улыбке, — я вам всё расскажу выложу, а вы меня шлёпнете…

-— Не хочешь говорить, значит? — усмехнулась Вася и, прикрыв глаза, перечислила ему приметы того самого человека-привидения, который около железнодорожного вокзала так испугал Мирского.

Ямщик вылупил глаза.

— Ну что, он?

— Как? Как вы?.. — ошарашенно спросил он, ёжась и с опаской поглядывая на браунинг.

— Мы тоже не пальцем деланы, — усмехнулась Вася, радуясь, что целилась пальцем в небо, а попала в яблочко. — Сиди, дядя, тихо, может еще и поживёшь…

— Ну, и о чём ты с этими убогими договорилась? — зашептал Мирский, когда Стрешнева подошла к нему поближе.

— Не о чём, а о ком! — выразительно подняла указательный палец Василиса. — Кажись, нашла я твоё привидение…

—-------------------------------------

(*) “Храп”, “Иван” — воровские титулы в криминальной иерархии начала ХХ века.

(**) Флексить — молодежный сленг: демонстрировать свой успех, выпендриваться (англ. ).

(***) Бомборская слободка, или Бомборы — район Севастополя, находился в одном километре к юго-востоку от вершины Южной бухты на правом склоне Лабораторной балки, являющимся одновременно склоном Бомборской высоты. Названа по селившимся здесь отставным артиллеристам

(****) Юзлес — молодежный сленг: бесполезный человек (англ. useless).

----------------------------------------

На эту же тему, но уже в наше время (с 1985 по 2019) - в первой книге "Эпоха перемен": https://author.today/work/144167

Глава 8. Оживление гаджета

Налетчиков-неудачников отпустили под залог брички, пообещав вернуть транспортное средство в обмен на полную исчерпывающую информацию про англичанина. Место встречи назначили людное - у оружейного магазина предположив, что у противной стороны в фешенебельном районе города будет меньше возможности организовать засаду.

Единственный, оставшийся на ногах блондин сгрузил своих, менее удачливых подельников в телегу с бочкой, точнее - прямо в бочку, подсадил кучера с его сломанной ногой, после чего уголовники отбыли, поминутно оглядываясь и крестясь.

Проводив глазами разбойниковиков, Мирский уверенно взобрался на облучок и протянул руку Стрешневой.

-Садитесь, сударыня! Прокачу! Только чур - навигатор сегодня ты - я вообще не понимаю, где мы и куда ехать.

-Справишься? - недоверчиво покосилась Вася на упряжку.

-Обижаешь, Лисси! - возмутился Дэн, - семь лет пятиборья - это семь лет в конюшне, правда без титулов и медалей… Но хвосты лошадиные крутить умею.

-Зачем их крутить? -поинтересовалась Василиса, аккуратно садясь на сиденье и инстинктивно подбирая под себя ногу.

-Лисси! Не душни! - фыркнул Даннил, разбирая вожжи, - лучше покажи, в какую сторону рулить. Нн-н-н-о, родимые!...

Трофейная бричка, отбитая у грабителей, дребезжала на севастопольской мостовой так, будто возмущалась самим фактом эксплуатации. Колёса плясали по выбоинам, рессоры жалобно скрипели, коняшки, с виду привычные к чужим рукам и приказам, то и дело косились на новых хозяев, словно прикидывая, что их ждёт в ближайшем будущем с такими ездоками.

Севастопольские окраины 1916-го были одинаково серы и солоноваты. Ветер тащил с бухты влажную духоту, пахло углём, дёгтем, кошеной травой и чем-то тревожным — будто город, привыкший к флотскому уставному порядку, уже чувствовал, что порядок этот держится на честном слове и привычках.

Василиса, отягощенная обязанностью прокладывать маршрут, сидела прямо и неподвижно, будто позировала на портрет, закусив губу, стараясь не заблудиться и придирчиво оглядывая улицу в поисках ориентиров, знакомых с прошлого путешествия к Налётову.

Даниил же, напротив, не находил себе места: ежеминутно поправляя фуражку, критически поглядывал на тележную подвеску и поминутно оглядывался, пытаясь шуткой спасти собственное беспокойство, понимая, что кучер из него, прямо скажем, для дореволюционного Севастополя непривычный, да и мысли его были бесконечно далеки от управления гужевым транспортом.

— Лисси, ты хоть понимаешь, что сделала? — не выдержал он давления мыслей в своей голове. — Отдать какому-то Налетову айфон... Это трэш и жесть!. А если он завтра же явится с этим «черным зеркалом» в охранку? Или, что еще хуже, к газетчикам? Представь заголовки: «Чудо техники из будущего в руках создателя минных заградителей!».

Василиса, сидевшая позади него и придерживавшая поля широкополой шляпки, лишь грустно усмехнулась.

— Ну во-первых - Налетов не какой-то, а известный и уникальный конструктор подводных лодок. В русско-японскую воевал в Порт-Артуре. Был в плену. После возвращения построил подводный минный заградитель. Однако все это время, прятался от какой-то тайной организации… Нет, Дэн, не побежит. Михаил Петрович — человек закрытый, нелюдимый. Он сейчас своей безопасностью грезит больше, чем спасением империи. Я видела его глаза: в них не жажда славы, а паранойя и смертельная усталость.

— Откуда такие подробности? — Даниил резко потянул вожжи, объезжая выбоину. — Ты про него знаешь больше, чем справочник «Весь Севастополь». Он сам тебе рассказал?

— Из дневников отца, — тихо ответила она, глядя на проплывающие мимо кипарисы. — Он служил вместе с Налётовым в Порт-Артуре. Описывал его как человека чести, но крайне мнительного.

Даниил на мгновение замер, и лошади, почувствовав его замешательство, замедлили ход. Он медленно обернулся с искренним недоумением на лице.

— Лисси, погоди. Какой Порт-Артур? Тебе двадцать лет. Мы оба из двадцать первого века. Русско-японская война закончилась за сто лет до твоего рождения. Как твой отец мог быть ветераном той кампании? Ты сейчас меня разыгрываешь?

Василиса встретила его взгляд абсолютно серьезно, без тени улыбки .

— Объяснение только одно, — почти шепотом произнесла она. — Папа каким-то образом нашел способ перемещаться во времени. Или... или вся наша семья, включая меня малую, давным-давно угодила в какую-то временную ловушку… Сама не понимаю…

Даниил отвернулся, снова уставившись на дорогу. Ему казалось, что его жестоко разыгрывают, что всё это — затянувшийся иммерсивный спектакль и вокруг обязательно должны быть зрители, осветители, режиссер... Но горячее солнце жгло по-настоящему, а город вымер и не видно было даже прохожих. Мирский стиснул зубы и дал себе слово: чего бы это ни стоило, он доберется до и разберется с этой хронологической путаницей… Потом… Сейчас надо было разобраться, что из себя представляет этот инженер и какой прок они смогут извлечь из его айфоши.

Вместо двадцати минут, на плутания по севастопольским улочкам потратили не менее часа, но наконец бричка миновала последние городские заставы, дорога потянулась вверх, забирая к Хомутовой балке. Пыль здесь лежала густым слоем, заглушая грохот колес, добавляя в антураж мотивы американских каньонов времен покорения Среднего Запада. Город остался позади, спрятался за пригорками, лишь дымы боевых кораблей в Южной бухте обозначали координаты военно-морской базы Черноморского флота.

— Дэн, — позвала Василиса, поправляя выбившийся локон. — постарайся, не упоминать при Налётове, что мы отобрали этот экипаж у бандитской шайки. Боюсь, интеллигентная инженерная мысль не вынесет такого приземленного реализма.

- Такой нежный? - усмехнулся Мирский

-Просто немного не от мира сего. Он ведь не просто подводные лодки строит, он в металле философию воплощает. А мы тут порохом пропахшие на отжатой карете. Представляешь, какой контраст? У него — чертежи, расчеты, минный заградитель, гордость империи! А у нас — казаки - разбойники… Да и вообще, мы, с точки зрения хроноаборигенов - личности весьма мутные - не вписываемся в местный сословный менталитет.

-Йес, мэм! - дурашливо вскрикнул Мирский, - обещаю подавать реплики только после предварительного одобрения и вести себя, как настоящий аристократ. Могу пасьянс разложить, дабы подтвердить свое благородное происхождение.

-Шут! - фыркнула Василиса, но уже без прежнего раздражения.

Впереди забрезжили характерные очертания кипарисовых аллей. Максимова дача встречала их тенистой прохладой, неуместной среди выжженного крымского лета.

Бричка въехала под сень деревьев, и звуки копыт стали глухими. Среди искусственных руин, мостиков и каскадов, которые в шестнадцатом году уже начали понемногу зарастать диким хмелем, фигура Михаила Петровича Налетова показалась им внезапно. Он стоял у одного из прудов, держа в руках свернутую в трубку газету, и смотрел на воду так, будто видел сквозь неё не дно с илом, а стальные борта своей стальной красавицы, уходящей вглубь черноморских глубин.

-Михаил Петрович! - позвала инженера Василиса

Налетов обернулся не сразу. Сначала он будто закончил внутренний расчет, поставил в уме точку, и только потом поднял взгляд. Увидев гостей, на на мгновение прищурился от яркого Солнца, потом нахмурился, увидев в качестве кучера незнакомого морского офицера. Вид у инженера был настолько красноречиво настороженным и недовольным, что Даниил захотел спрятаться за бричку, а бричку отогнать за ближайший куст.

-Василиса Георгиевна! - обратился инженер к Стрешневой, косясь при этом на Мирского, - а я как раз хотел как-то с вами связаться, у меня хорошие новости - удалось “оживить” ваш… механизм.

-Круто! - радостно выдохнула Вася, совсем забыв, что такое выражение вряд ли будет правильно понято.- как вам это удалось?

-А это… - Налетов одними глазами указал на Мирского, - вы нас представите?

- Это свой, Михаил Петрович , — поспешно произнесла Василиса, спрыгивая с брички…- Даниил…

-Граф, - перебил ее Дэн, решив, представиться местной фамилией, доставшейся ему в госпитале.

-Ваше сиятельство? - удивленно переспросил Налетов

-Нет, Граф - это фамилия, - улыбнулся Дэн и протянул инженеру руку.

- Надежный, говорите? — проворчал инженер, пожимая протянутую руку и не сводя глаз с Даниила. — Василиса Георгиевна, я ценю вашу рекомендацию, но времена нынче смутные… Да впрочем, чего я вру, они всегда были смутные…

-Простите, Михаил Петрович, - решил перехватить инициативу Дэн, - но я не просто свой. Без меня у вас нет ни единого шанса заставить работать… как вы сказали “этот механизм” -Это почему? - в глазах инженера загорелся огонек азарта

-Там на входе пароль, - усмехнулся Мирский, - и пароль - это я

-Крайне любопытно, - пробормотал инженер, недоверчиво косясь на Дэна, - ну что ж, пойдемте.

Они прошли по узкой тропинке, мимо искусственных гротов и зарослей глицинии, к уже знакомому Василисе флигелю. В лаборатории пахло озоном и крепким табаком. На верстаке под стеклянным колпаком, как лягушка на анатомическом столе студента-медика, возлежал, разобранный на части и опутанный проводами айфон. Тонкие медные жилы от гальванометров и вольтметров тянулись к его портам, а на его черном экране призывно светилась индикация полного заряда.

— Вот он, ваш гость из будущего, - прошептал Налетов голосом жреца у Щита Марса(*)

Даниил медленно подошел к столу. В антикварной обстановке лаборатории айфон выглядел чужеродным объектом, заброшенным в прошлый век по чьей-то жестокой прихоти. Громоздкие катушки Теслы поблизости едва слышно гудели, создавая в воздухе статическое напряжение, от которого волоски на руках вставали дыбом.

Даниил замер над верстаком, глядя на хаос из микросхем, стекла и проводов. Его лицо выражало смесь благоговения и ужаса.

— Михаил Петрович, — начал он, стараясь сохранить спокойствие. — Объясните мне, как человеку разумному: зачем нужно было разбирать его до последнего винтика? Это же не паровоз! Как мы теперь соберём эту... эту штуковину обратно, чтобы она работала?

Налетов снисходительно улыбнулся.

— Во-первых, сударь, не до последнего, а всего на двенадцать частей. Главной задачей, молодой человек, была зарядка сего дивного агрегата, — произнёс он с профессорской важностью. — Во-вторых мои гальванические элементы для него категорически не подходили. Они не имеют функций защиты от перезаряда, перегрева или короткого замыкания, что делало процесс зарядки потенциально опасным. Пришлось конструировать переходники и вручную контролировать все параметры. В третьих - собрать мы это сможем, ибо я каждый этап разборки фиксировал на фотопластины.

Налетов извлек из ящика стопку стеклянных прозрачных квадратиков, где матово проступали мутные нечеткие линии.

- Вот, смотрите. - ткнул он пальцем в одну из них, подняв на свет, - позиция один — задняя крышка, позиция два — аккумуляторный отсек...

Началось великое собирание.

— Лисси, не трогай эту штуку, это, кажется, фронтальная камера! — шипел Даниил используя свои пальцы, как трехмерную струбцину.

— Это не камера, это тачпад! Или как там его... — парировала Василиса, роняя маленький винтик, который сразу же покатился под верстак.

— Чёрт возьми! Базовый! — Налетов, бросаясь на четвереньки. — Василиса Георгиевна, светите фонарём! Нет, не керосиновой лампой, мы же всё подожжём тут!

— Ах ты, железяка проклятая! — раздалось из-под стола. — Даниил, Бога ради подвиньтесь, вы мне на руку наступили!

Ругань чередовалась с советами, которые становились всё более абсурдными:

— Попробуйте приложить эту плату к экрану и подуть на неё!

— Может, нагреть паяльником? У меня есть отличный паяльник на углях!

— Нет, стойте! Это же процессор! Его нельзя паяльником!

Через час сборочной корриды айфон напоминал скорее современную абстрактную скульптуру, чем телефон.

— Так, стоп! - скомандовал Налетов, - отставить метания, смотрим снимки!

Они уставились на мутные изображения на стекле, пытаясь разглядеть детали при свете лампы. Это было похоже на чтение древних рун.

— На позиции семь... кажется, эта штуковина крепится сюда... — бормотал Налетов.

— Нет, это на позицию восемь! — поправляла Василиса.

— Оба неправы! Это вообще от патефона! — иронизировал Дэн, остро чувствующий свою техническую недееспособность.

Шаг за шагом, с скрипом, спорами и внезапными озарениями, хаос на столе обретал форму коммуникатора. Последний, найденный под верстаком винтик был торжественно вкручен Налётовым миниатюрной отвёрточкой.

Наступила тишина. На столе лежал собранный iPhone. В лаборатории 1916 года, среди катушек Теслы и стеклянных колб, он выглядел, как лабораторный микроскоп среди алтарных принадлежностей первобытного шамана.

-Самое главное, - резюмировала Василиса, - после сборки не осталось лишних деталей, а значит шанс на воскрешение гаджета вполне осязаемый.

Даниил медленно поднял смартфон, нажал на кнопку запуска — экран вспыхнул яркой надписью, осветив три напряжённых лица: «Для разблокировки используйте Face ID».

— Ну что ж, — выдохнул Мирский, — момент истины.

Он поднёс телефон к лицу. система считала его внешность. На долю секунды показалось, что ничего не произойдёт, но экран плавно разблокировался, открыв домашний экран с рядами ярких иконок.

— Работает... — прошептал Даниил.

Василиса шумно втянула носом воздух. Налетов торжествующе хлопнул ладонью по верстаку:

— Я же говорил! Наука, молодой человек, не знает временных границ!

Они повалились на стулья, внезапно ощутив, насколько устали.

— А теперь, — сказал Налетов, потирая руки, — не соблаговолите пояснить, что может этот, как вы сказали, гаджет и как им пользоваться?

—-------------------------

(*) Щит Марса -в древнеримской мифологии священный щит, упавший с неба, хранившийся в храме и являвшийся залогом непобедимости Рима.

-------------------------

Атмосфера Смуты. Начало 17-го века! Клубок интриг и битва за престол. Татары, немцы, ляхи, бояре. Сильный герой проходит путь от гонца до господаря.

Цикл из 15-и томов, в процессе.

1-й том здесь - https://author.today/reader/464355/4328843

Глава 9. Новости из будущего

Глаза инженера горели любопытством, как у мальчишки перед первой моделью парового двигателя.

— Сейчас-сейчас, - бубнил Дэн, тыча пальцем в экран, - всё, что произошло за сто лет… И фото и видео — это как синематограф… Москва ХХI века… Патрики… Сити… Секунду…

Для Налётова уже само оживление “пудреницы” было явлением полумистическим, а все пассы, что совершал Даниил над айфоном, казались эхом детства, когда он завороженно следил за руками фокусника в шапито.

Мирский коснулся иконки “Медиа”: галерея развернулась стройными рядами информационных солдат, крошечные окошки с застывшими кадрами его жизни — друзья, путешествия, Москва 2020-х. Сердце Даниила ёкнуло от предвкушения, но когда он нажал на первое же видео, экран мигнул, и вместо знакомого движения появилась ошибка: "Файл повреждён. Воспроизведение невозможно".

— Что за чёрт! — фыркнул Мирский, нажимая на второе, потом на третье. То же самое. Фото не открывались, цвета плыли, как масло на воде, а видео и вовсе отказывались запускаться, будто кто-то нарочно поменял их "кожуру".

— Не может быть... Это же моя жизнь! Вся память. Я же без них... пустой, как барабан. - возмутился Даниил, пытаясь воспроизвести хоть что-нибудь на экране.

Налётов нахмурился, его седые брови сдвинулись, как штормовые волны.

— Гаджет сломался? Только собрали, и на тебе?

— Хватит паниковать, Дэн. Может, какой-то баг. Не мучай, перезагрузи его. - подала голос Василиса.

Даниил покивал, бормоча под нос русско-английские проклятия, и перешёл в настройки, выключив и снова включив смартфон, но медиафайлы упрямо отказывались раскрываться. Стрешнева подошла, наклонилась, взглянула на безуспешные манипуляции и сочувственно вздохнула.

— Да, засада… А остальные файлы? Документы, тексты? Проверь, все ли испорчены или только фото-видео?

- Смотри сама, - расстроенный Мирский сунул айфон в руки Василисы и плюхнулся в кресло, упершись локтем в подлокотник и закрыв ладонью глаза.

Вася хмыкнула, не оценив актерской трагедии, открыла "хранилище", и о чудо! Вордовские документы грузились идеально. Стрешнева выбрала скопированную ею "Хронику действий Черноморского флота в Первой мировой" и развернула на экране.

— Вот нашла, — воскликнула она. Голос зазвенел от возбуждения, а Налётов подался вперед, дыша ей в затылок. — "Линкор 'Императрица Мария' взорвётся 7 октября в Севастопольской бухте. Гибель экипажа — 216 человек. Катастрофа парализует флот на месяцы..."

Стрешнева обернулась и, как на стену, наткнулась на побледневшее лицо Налётова и его сумасшедший взгляд, сверливший экран смартфона.

-Что это? - спросил инженер, указав на открытый файл.

-Текстовый файл из Российского государственного архива Военно-Морского Флота. “Хроника действий Черноморского флота в Первой мировой войне”, - повторила Василиса, не понимая, что конкретно так взволновало Налётова.

-В Первой мировой? - прошелестел инженер и с силой дёрнув ворот и галстук, словно они душили его. - значит будет и вторая?

Стрешнева прикусила губу, но дело было сделано и теперь требовалось как-то минимизировать стресс инженера, чтобы сохранить его работоспособность.

— Михаил Петрович! Держите!

Налётов пришёл в себя, увидев перед лицом стакан с водой, который держала Вася, кивнул, не в силах произнести ни слова, отпил глоток, лязгнув зубами о край стакана.

- Вы же видите, что Германия и Австро-Венгрия терпят поражение, - взвешивая каждое слово, произнесла Стрешнева участливым голосом, - Первая мировая война закончится через два года, а через 20 лет немцы решат взять реванш.

-Им удастся? - спросил Налетов, сжимая стакан с таким усердием, что побелели костяшки пальцев.

-Нет! - решительно мотнула головой Стрешнева, - не удастся. Для Германии Вторая мировая война закончится в мае 1945 года, когда наши войска возьмут Берлин.

-Это отрадно, но вы странно сказали, - задумчиво произнёс Налётов после последних слов Васи, - война закончится для Германии… Только для Германии? А для нас?

-Мы закончим войну в том же году в сентябре, разгромив японцев и вернув Сахалин и Порт-Артур!

Налётов недоверчиво посмотрел на Васю, боясь выражать свою радость, хотя глаза его азартно блеснули. Как у любого ветерана русско-японской войны, в душе у него осталась незаживающая рана от тяжелого унизительного поражения.

-Мы разгромим японцев?

-Наголову! - кивнула Василиса, - Квантунская императорская армия просто перестанет существовать.

-Но японцы - наши союзники!

-Это сейчас, а через двадцать лет будут на стороне Германии.

-Вы должны обязательно и очень подробно рассказать мне об этом. - требовательно произнес Налётов.

-Обещаю, Михаил Петрович, рассказать всё, что знаю, - подтвердила Вася, но эти события для вас - далекое будущее, а вот трагедия “Императрицы Марии”…

— Да-да, конечно, - на каждое слово кивнул головой инженер, - всенепременно! Флагман флота должен жить!

Василиса опустила глаза на экран, продолжив листать хронику. Её губы шевелились беззвучно, но неожиданно замерли, а брови сдвинулись к переносице.

— Стоп! Это ещё не всё! - Вася подняла глаза на инженера, - Вот другая беда, она случится всего через три дня. Немецкая подлодка U-38 потопит госпитальное судно "Вперёд" в 30 милях от Батуми. Раненые, медики — сотни жизней.

Лицо Налетова из бледного стало пунцовым

-Вы меня сегодня постоянно заставляете вздрагивать и паниковать, - пробормотал он, сжимая кулаки, - Если всё так и есть, это ужасно! Надо решительно пресечь это варварство! Атака на госпитальное судно, взрыв флагмана! Молчать нельзя! Едем во Дворец Главного командира!

Мирский, вырванный из своих горестных мыслей о потерянном медиа контенте, вскочил с кресла, удивлённо моргая.

-С чем вы туда поедете, Михаил Петрович? - укоризненно произнес он. - С чем и к кому?

-Ну как же? Вот же! - в запале взвился инженер, указывая на айфон, однако мгновение спустя понял, что имел ввиду Дэн и поник, как сдувается шарик с неплотно завязанной горловиной. Глаза потухли, плечи опустились, а сам он разом сгорбился, стал визуально ниже ростом и медленно опустился в кресло, словно ища опору.

-Да-да, конечно, как-то я сразу не подумал…

Он снял и ожесточенно начал тереть очки видавшим виды платком, потом встал и, глядя себе под ноги, шаркая по паркету, побрёл в сторону гостиной.

Михаил Петрович! - в спину окликнула его Василиса, - вы нас неправильно поняли! Надо обязательно спасти их! Мы сделаем это!

Налетов остановился и повернул голову в сторону пришельцев из XXI столетия

-Простите, сударыня, но как? Если рассказывать про этот ваш гаджет и его содержимое никому нельзя, что мы сможем сделать в условиях столь строгой конфиденциальности?

- Многое, - уверенно сказала Василиса, - а поднимать тревогу в штабе и объявлять о наличии нового источника достоверной информации неразумно не только по причине вынужденной секретности нашего устройства.

-А почему еще?

-Слушайте! - Василиса уткнулась в телефон, - германская субмарина U-38 под командованием Макса Валентинера заняла позицию около Батуми за сутки до появления своей жертвы и всё это время находилась в полупогруженном положении или по перископом, игнорируя все, проходящие мимо транспорты и военные корабли.

-И что это значит? - поинтересовался Даниил

-Это значит, ваше благородие, - повернулась к нему Василиса, - что пираты кайзера специально охотятся на “Красный крест” и ждут именно госпитальное судно. Они точно знают, когда и куда оно пойдёт…

-А значит, - закончил за Васю Налётов, - немцы получают информацию непосредственно из нашего штаба..

-Вот именно, - кивнула Вася, - где-то, среди имеющих доступ к секретной информации, здорово течёт, и это, пожалуй, главная причина, почему не стоит сразу же бросаться к флотским чинам с нашими откровениями.

-Что вы предлагаете?

-Первое! - голос Васи приобрел командирскую жёсткость, - высокое начальство не задействовать. Кроме риска утечки информация, есть ещё одна проблема - бюрократическая машина слишком долго раскочегаривается и, когда дело дойдет до дела, уже будет поздно.

-Согласен, - кивнул Налетов, - а второе?

-Информацию надо подать через такие источники, чтобы с одной стороны их невозможно было проверить, а с другой стороны - трудно игнорировать… Идеально, если бы она подтверждалась какими-то косвенными сведениями.

-Бутылка с письмом, найденная на берегу моря, - с ходу предложил Мирский, предполагая, что все посмеются над его шуткой, однако собеседники сохранили серьезность.

-Ваше предложение можно было бы принять к рассмотрению, если бы не дефицит времени, - ответил Налётов, возвращаясь в кресло.

-Может контрабандисты? - предположила Вася

-Много ли вы таковых знаете? - улыбнулся инженер, - и кто из них согласится озвучить предложенную вами легенду?

-Слухи запустить где-нибудь по городу?

-Опять же нет времени, да и кто будет принимать на веру сплетни? - покачал головой Налётов

-Ну тогда не знаю, - понурилась Вася

-Давай скажем, что это всё тебе приснилось, - предложил Даниил, забирая у Стрешневой смартфон, - вещий сон и всё такое…

-Дэн, кончай хохмить! - рассерженно произнесла Василиса, - предложи что-нибудь толковое…

-Стоп-стоп-стоп! - инженер поднял обе ладони, успокаивая молодёжь - в этом есть рациональное зерно… Вещий сон… Это действительно интересно… И знаете, это может сработать!

-Как??? - Василиса округлила глаза и всплеснула руками, - кому и как я расскажу про свои сновидения?

-Пока не знаю, - Налётов бросил терзать очки и теперь усиленно теребил свою бороду, - но вы, как я понял, даже не представляете степень мистифицированности ваших сверстников.

-Бинго! - воскликнул Мирский со своего места, - мистификация, это то, что я знаю, умею, практикую!

Он подождал, пока Налетов и Стрешнева разом обернутся к нему и продолжил:

-По сюжету фильма у нас должен был состояться спиритический сеанс, - Даниил при этом требовательно посмотрел на Васю.

-Ну да, - кивнула Стрешнева, - а к чему это?

-Предлагаю не отступать от сценария и провести его, - усмехнулся загадочно Дэн, - только надо подготовиться c учетом наших новых технических возможностей.

-Что вы имеете ввиду? - заинтересовался инженер

-Алиса, ты готова провести сеанс спиритизма? - четко и громко произнес Мирский, глядя в потолок, и почти сразу же ему ответил мягкий и приятный женский голос:

-Нет, Алиса не готова провести сеанс спиритизма. Следует помнить, что спиритические сеансы не имеют научного обоснования и могут быть опасны для психического и физического здоровья участников…

-Видите, она пока не готова, - вздохнул Даниил, с улыбкой глядя на обалдевшего инженера, - надо с ней провести тренинг, коучинг и нетворкинг. Но я обещаю, через час-два загробный голос будет в полном порядке и в абсолютном нашем распоряжении.

На секунду лаборатория погрузилась в тишину и слышно было, как громко сглотнул Налётов, прогоняя страх перед потусторонним голосом, застрявший комком в горле.

-Дэн! Ты гений, - тихо произнесла Василиса, глядя на айфошу глазами человека, выигравшего в городскую лотерею.

-Да, молодой человек, - слегка подсевшим голосом подтвердил инженер, - я думал, что умру от страха и неожиданности, услышав голос этой дамы. Это еще одна функция этого вашего гаджета из будущего? Вы его так хорошо изучили? Что он еще может и умеет?

-Потом, Михаил Петрович, - перебила инженера Вася, - всё потом, сейчас нам надо определиться, для кого будет предназначаться наш небольшой театр?

-Очевидно для офицеров кораблей, способных быстро преодолеть 400 морских миль от Севастополя до Батуми, обнаружить немецкую подлодку и уничтожить её или, хотя бы, отогнать. - предположил Мирский

-Это не выход, - откликнулся Налетов

-Почему? – озадаченно вскинул брови Даниил

-Потому что найти подводную лодку в бескрайнем море, если она под водой… - покачал головой Налётов, - это крайне сомнительная затея, даже когда вам известен примерный квадрат её патрулирования.

-А что сонаров не изобрели ещё? - удивился Дэн

-Что простите? - переспросил Налётов и уставился на Мирского совсем другими глазами человека, начавшего что-то подозревать…

-Прибор, позволяющий видеть… Точнее - слышать лодку под водой… - пробормотал Дэн, смущенный этим пронзительным взглядом, - звуковая локация… да ладно, я уже понял, что нет.

-Это у вас информация из гаджета, мичман? -прищурив глаза, спросил и инженер, - или вы сам оттуда?

-Михаил Петрович! - вторглась в диалог Василиса, метнув гневный взгляд на Мирского, - я вам уже пообещала рассказать всё очень подробно, но сейчас разве важно, кто откуда?

-Да-да, конечно, - засуетился Налётов, прекратив сверлить исследовательским взглядом Мирского, - всё успеется, надо делать дело…

Он пересел к рабочему столу, открыл блокнот для ведения записей:

-Так что вы там, сударь, изволили сказать про звуковую локацию?

-------------------------------

Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.

https://author.today/reader/593798/5675165

---------------------------------

Глава №6 с похожим названием у меня есть в 3-ей книге "Эпоха перемен" https://author.today/work/173639. Там тоже про 1916 год с преломлением через день сегодняшний, только более философски:

-Не знаю, какие у вас ощущения,- Анна пытливо заглянула в глаза Распутина, - но я чувствую, как вокруг нас тяжело, словно молоко, сгущается История. Не короткие очерки, а целые главы. История с большой буквы, в которой люди еще не знают, что их ждет, но уже понимают, что выбор будет прост – между Добром и Злом, между черным и белым, между светом и тьмой, без полутонов довоенного времени. Вы, вероятно, это тоже сейчас чувствуете по новостям в газетах, мурашкам по коже. Неумолимая поступь истории, как удары сердца. От ее гулких шагов разлетаются стекла. Под ее взглядом, как весенний лёд, крошатся судьбы. Но я настроена оптимистично. А вы?