Полное погружение - 1

Пролог

Иван в очередной раз пожалел, что поскупился на фирменный VR-шлем и взял китайский аналог с сомнительными отзывами. Голова гудела, а в глазах плясали радужные круги после того, как сервер «Хроник Забытых Королевств» моргнул и выдал подозрительно нетипичное системное сообщение о «глобальной синхронизации аватаров».

– Синхронизация у них, – пробурчал Иван, пытаясь проморгаться. – Криворукие руко...

Договорить он не успел. Мир перед глазами взорвался ослепительно-белым светом, а гул в голове сменился пронзительным писком. Ощущение было такое, будто его одновременно пропустили через мясорубку, блендер и центрифугу для подготовки космонавтов.

А потом всё стихло.

Первое, что почувствовал Иван – это холод. Неприятный, сырой холод, который шёл снизу, от самых пяток. Он пошевелил пальцами рук и ощутил не привычный ворс ковра, а что-то влажное, колючее и мягкое одновременно. Мох.

Иван рывком открыл глаза.

Вместо уютной полутьмы его комнаты, залитой фиолетовым светом диодной ленты, на него смотрел… лес. Не просто лес, а Лес. Деревья-гиганты, толщиной в несколько обхватов, устремлялись ввысь, и их густые кроны почти полностью скрывали небо, пропуская лишь редкие, дрожащие столпы солнечного света. Воздух был густой, пах прелой листвой, сырой землей и чем-то еще, незнакомо-пряным.

– Так, стоп, – произнес Иван вслух с легкой оторопью, и его голос прозвучал неуверенно и тихо в этой оглушающей тишине, нарушаемой лишь пением невидимых птиц.

Он сел, оглядываясь с нарастающей паникой. На голове не было шлема. В руках не было контроллеров. Он сидел прямо на земле, посреди поляны, заросшей мхом и какими-то странными, светящимися синим цветом грибами.

Шок начал отступать, уступая место полному недоумению. Иван встал на ноги и зачем-то начал себя ощупывать. К счастью, это был всё ещё он – высокий, двадцатипятилетний парень, стопроцентный человек, чьё крепкое телосложение было результатом не сидения в кресле, а многолетних занятий историческим фехтованием. Правда, сейчас он выглядел до абсурдного нелепо. На нём были лишь шорты и старая майка с выцветшим принтом кота, стреляющего лазерами из глаз. И он был босиком.

– Отлично, – пробормотал он, осторожно переступая с ноги на ногу и морщась от уколов хвои и мелких веточек. – Просто великолепно. Новая версия погружения? Фотореалистичная графика?

Он потрогал ствол ближайшего дерева. Шершавая, грубая кора ощущалась абсолютно реальной. Он сорвал лист с папоротника – прохладный, упругий, с капелькой росы. Он ущипнул себя за руку. Больно.

Взгляд Ивана заметался по лесу, и тут он увидел её. Прямо у корней старого дуба росла «манафлора» – пульсирующий голубым светом цветок, точь-в-точь как тот, который его игровой персонаж, эльф-разбойник 80-го уровня, собирал часами для алхимических зелий.

Холодный пот прошиб Ивана. Он медленно, почти инстинктивно, поднял руку и попытался сделать привычный жест для вызова интерфейса. Ничего. Он мысленно произнес команду: «Выход». Тишина.

– Система! Меню! Да хоть кто-нибудь!

Ответом было лишь эхо его собственного отчаянного крика, затерявшееся в глубине дремучего, сказочного и до ужаса реального леса.

– Кажется, – выдохнул Иван, глядя на свои босые ноги, – у меня большие, просто гигантские проблемы.

Глава 1

Постепенно паника отступила, сменившись ледяной, сосредоточенной тревогой. Нужно было взять себя в руки, и как можно скорее. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять колотящееся сердце. Воздух был настолько чистым и свежим, что от него кружилась голова.

«Анализ. Нужен анализ», – пронеслось в его голове. Он стоял на месте, заставляя себя не метаться, а медленно, сектор за сектором, сканировать окружение. Его взгляд, привыкший выхватывать мелкие детали на игровом экране, теперь работал на полную мощность в реальном (или не очень) мире.

Первым делом он снова посмотрел под ноги. Да, это был «Лесной мох послушника». В «Хрониках» его собирали новички для самых простых зелий регенерации. Бесполезная вещь для его эльфа 80-го уровня, но сейчас, ощущая его липкую влагу босыми ступнями, Иван подумал, что знание о его свойствах может оказаться жизненно важным.

Рядом со мхом росли те самые синие грибы. «Сумеречные светильники». В игре они служили временным источником света и ингредиентом для зелий ночного зрения. Иван осторожно ткнул один из них пальцем. Гриб качнулся и прохладно-упруго ответил на прикосновение, а его синее сияние на мгновение стало ярче. Реальный.

Он поднял глаза. Ствол гигантского дерева, у которого он очнулся, был покрыт не только корой, но и тонкими, едва заметными серебристыми прожилками. «Железная лоза». Руда для кузнецов-новичков. Требуется «Кирка подмастерья», навык горного дела – 15. У Ивана не было ни кирки, ни навыка. Он лишь провел пальцами по шершавой, почти живой текстуре коры, смешанной с холодным металлом.

Сердце стукнуло еще раз, но уже не от страха, а от странного, лихорадочного узнавания. Это было похоже на дежавю, возведенное в абсолютную степень.

Иван начал медленно двигаться по поляне, его шаги были осторожными и выверенными, как на тренировке. Он инстинктивно старался ступать на мох, избегая острых веток и камней.

Вот оно! У корней другого дерева он заметил пучок тонкой, бледной травы, которая слабо мерцала. «Мерцающая трава». Базовый компонент для зелий невидимости. В игре над таким кустиком висел бы едва заметный искрящийся эффект. Здесь же трава просто... мерцала. Сама по себе.

Дальше – больше. На поваленном, заросшем мхом бревне он увидел ряд идеально круглых, коричневых грибов. «Шляпки выносливости». В игре их собирали тоннами, чтобы варить зелья, повышающие именно её – выносливость. Иван даже знал, что у этого бревна, согласно игровой карте, было две точки их «респауна». Он обошел бревно. Так и есть. С другой стороны росла точно такая же группа грибов.

Его мозг работал как суперкомпьютер, сопоставляя данные. Карта локации «Шепчущий лес» начала сама собой вырисовываться в его памяти. Эта поляна... да, это была стартовая зона для расы людей, одна из нескольких. Отсюда должно быть три тропинки. Одна – к деревне «Дубовый оплот», другая – вглубь леса, к логову «Мрачноклыков», а третья – к «Озеру Тихой Заводи».

Иван повернулся направо. Точно. Едва заметная тропинка, уходящая в чащу. Он шагнул к ней и замер. Прямо на тропе, лениво переливаясь в луче света, сидело существо. Маленькое, размером с кулак, похожее на стрекозу с крыльями из чистого света. «Искрокрыл». Пассивный моб первого уровня. В игре с него падал «Эфирный порошок» – лут, который стоил копейки. Сейчас же Иван смотрел на него, как на чудо света. Искрокрыл взмахнул своими радужными крыльями, и в воздухе на секунду остались висеть золотистые пылинки.

Внезапно Иван почувствовал себя голым. Не только потому, что был в шортах и майке. Он был без интерфейса. Без полоски здоровья и маны в углу зрения. Без миникарты. Без сумки инвентаря. Он похлопал себя по карманам шорт. Пусто.

Он сделал еще несколько шагов по тропинке и наткнулся на него. Старый, потрепанный, обитый железом сундук, наполовину вросший в землю у корней дуба. «Походный сундук путника». Иван знал его. Он знал, что в нем с вероятностью 70% лежит «Ржавый короткий меч», пара «Потрепанных кожаных сапог» и, если повезет, одно «Малое зелье лечения».

Дрожащими руками он опустился на колени и попытался поднять тяжелую крышку. Заперто.

«Требуется навык "Взлом" 5+ или "Простой медный ключ"», – услужливо подсказала память.

Иван сел на землю прямо перед сундуком и обхватил голову руками. Все сомнения развеялись. Это не сон. Не глюк шлема. Это «Хроники Забытых Королевств». Он, Иван, двадцатипятилетний фехтовальщик в дурацкой майке с котом, каким-то образом оказался внутри своей любимой ММО. И судя по всему, он был персонажем первого уровня. Раса – человек. Без класса, без снаряжения, без денег. И, что самое страшное, – босиком посреди леса, полного не только безобидных искрокрылов, но и, как он прекрасно помнил, куда более зубастых и голодных тварей.

Отчаяние – плохой советчик. Иван заставил себя выдохнуть и откинуться от сундука. Ломать его голыми руками было бессмысленно, а навыка взлома у него, очевидно, не было. Значит, где-то должен быть ключ.

«Вспомни, – мысленно приказал он себе, – вспомни квесты для новичков. Разработчики никогда не заставляют тебя бежать за тридевять земель за ключом от первого сундука. Он должен быть здесь. Рядом».

Он встал и снова начал методично осматривать поляну, но на этот раз с конкретной целью. Его взгляд больше не скользил по стволам деревьев, а цеплялся за каждый камень, каждый куст, каждую аномалию ландшафта. Он действовал как игрок, ищущий секрет.

Сначала он обошел сундук по кругу. Ничего. Затем его внимание привлек небольшой валун, поросший мхом, всего в паре метров от сундука. Камень выглядел совершенно обычно, но было в его расположении что-то… искусственное. Словно его не природа сюда положила, а рука геймдизайнера.

Иван подошел к валуну. Он был не слишком большим, но и не маленьким. Парень присел на корточки, уперся ладонями в холодную, влажную поверхность и натужно крякнул. Камень поддался не сразу. Иван напряг мышцы спины и рук – годы махания полуторным мечом не прошли даром – и с натугой отвалил валун в сторону.

Под камнем, в небольшой, явно кем-то вырытой ямке, лежал он. Маленький, тускло поблескивающий в слабом свете, «Простой медный ключ». На нем уже проступил зеленоватый налет окисления, и он был холодным и тяжелым – куда тяжелее, чем должен был быть простой пиксельный предмет.

Сердце Ивана забилось чаще. Схватив ключ, он бросился обратно к сундуку. Пальцы, дрожащие от волнения, с трудом попали в замочную скважину. Раздался ржавый скрежет, и после небольшого усилия механизм поддался с глухим, но таким долгожданным щелчком.

Он откинул тяжелую, окованную железом крышку. Скрип петель прозвучал музыкой. Изнутри пахнуло пылью, старой кожей и ржавым металлом – запахом, которого не мог передать ни один VR-шлем.

Внутри, на дне, лежали именно те предметы, которые он и ожидал увидеть.

Первым делом он вытащил «Потрепанные кожаные сапоги». Они были грубыми, со сбитыми носами и потертой шнуровкой, но для его босых, исцарапанных и замерзших ног это было настоящее сокровище. Он сел на мох, стряхнул с ног хвою и землю и с наслаждением натянул сапоги. Жесткая кожа неприятно потерла голые ступни, но чувство защиты и тепла, отделившее его от холодной, сырой земли, было непередаваемым.

Затем он достал «Ржавый короткий меч». Оружие было ужасным. Ржавчина покрывала лезвие пятнами, а обмотка на рукояти истлела. Но Иван взял его в руку, и его пальцы привычно легли на рукоять. Он сделал пару пробных взмахов. Баланс был отвратительным, меч сильно тянул вперед. «Кусок водопроводной трубы, а не клинок», – подумал он, но все же пристроил меч за пояс шорт. Лучше, чем ничего.

Последним предметом на дне был маленький пузатый флакон, наполненный тускло светящейся красной жидкостью. «Малое зелье лечения». Его первая и единственная аптечка. Иван бережно, как величайшую драгоценность, спрятал флакон в карман шорт, надеясь, что тот не разобьется.

Теперь, обутый и кое-как вооруженный, Иван снова сел, но на этот раз на крышку уже пустого сундука. Лес вокруг больше не казался таким враждебным. Появилось ощущение хоть какого-то контроля. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, прокручивая в голове карту локации.

Куда идти?

Вариант первый: деревня «Дубовый оплот». Это самый логичный и безопасный путь. Там NPC, торговцы, квесты. Там можно найти нормальную еду, крышу над головой и, что самое главное, информацию. Может, кто-то знает, что это за «глобальная синхронизация аватаров».

Вариант второй: логово «Мрачноклыков». Это пещера с волками-переростками. В игре это было место для гринда опыта на 3-5 уровнях. Сейчас же соваться туда с ржавым мечом и в шортах было чистым самоубийством. От одной мысли о реальных, а не пиксельных клыках у него по спине пробежал холодок.

Вариант третий: «Озеро Тихой Заводи». Там можно было порыбачить, если найти удочку, и собрать несколько видов алхимических трав. Спокойное место, но совершенно бесполезное для выживания в данный момент.

Выбор был очевиден. Паника и азарт первооткрывателя уступили место трезвому расчету. Ему нужна была не слава и не прокачка. Ему нужно было выжить.

Иван открыл глаза, его взгляд был твердым и решительным. Он встал, поправил на поясе бесполезный, но вселяющий уверенность меч, потопал ногами, привыкая к новым сапогам, и посмотрел в ту сторону, где, по его памяти, должна была начинаться тропа к «Дубовому оплоту».

– Что ж, – тихо сказал он сам себе, – приключение так приключение.

И он сделал первый шаг по тропе. Первый шаг в своей новой, пугающей и абсолютно реальной жизни.

Тропа, уводящая от поляны, была едва заметной – всего лишь полоска примятой земли, вьющаяся между могучими стволами. Но для Ивана она была как спасительный маяк. Он шагал вперед, и каждый его шаг был открытием.

В игре «Шепчущий лес» был просто красивой, но однообразной декорацией. Текстуры коры повторялись, кусты были расставлены по шаблону, а звуковой фон шел по кругу, бесконечно проигрывая одни и те же трели птиц и завывание ветра.

Здесь всё было иначе.

Иван замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, не в силах сдержать изумления. Он провел рукой по стволу дерева. Кора была не просто шершавой – она была живой. Под пальцами ощущалась каждая трещинка, каждая выпуклость, крошечные колонии лишайника, мягкие, как бархат. Он принюхался. Дерево пахло смолой, влагой и чем-то терпким, лесным.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь густые кроны, не был простым спецэффектом. Он был настоящим. Мириады пылинок танцевали в золотистых столпах света, и воздух казался густым, почти осязаемым. Легкий ветерок шевелил листву, и Иван с удивлением понял, что слышит, как по-разному шелестят листья дуба и осины – одни гулко шумели, другие тихонько трепетали.

В игре он бы просто пробежал этот участок, глядя на миникарту и полоску выносливости. Здесь миникарты не было. Он шел, ориентируясь по солнцу, по мху на деревьях и по собственной памяти, которая, к счастью, пока не подводила.

Он видел, как по тропинке деловито ползет жук-носорог, переливаясь на свету хитиновым панцирем. В игре это был бы просто элемент декора, который исчезал, если подойти слишком близко. Этот же жук был абсолютно реален. Иван наклонился, и жук замер, поводя усиками, а потом поспешил убраться в траву.

В воздухе снова промелькнул «Искрокрыл». Теперь Иван смотрел на него не как на источник «Эфирного порошка». Он видел, как тончайшие, как паутина, жилки пронизывают его световые крылья, как его фасеточные глаза отражают лес в сотнях крошечных искаженных картинок. Существо зависло над цветком дикой герани, и Иван мог разглядеть его крошечный хоботок. Это было не «моб». Это было живое существо.

Чем дольше он шел, тем больше деталей подмечал его обостренный взгляд.

Паутина между ветками, сверкающая от капелек росы, была настоящим произведением искусства, а не наложенной поверх текстурой. Под ногами хрустели не только сгенерированные игрой сухие листья, но и мелкие камешки, сухие веточки, и каждый звук был уникален. Вдалеке он услышал стук дятла. Не записанный звуковой ряд, а настоящий, живой стук, который то затихал, то возобновлялся с другой стороны.

Это осознание реальности обрушилось на него не страхом, а каким-то детским, восторженным изумлением. Он играл в «Хроники» тысячи часов, знал каждый квест, каждого босса. Но он никогда по-настоящему не был здесь. Прежде он не чувствовал запаха прелой листвы после того, как споткнулся и уперся рукой в землю. Не ощущал прохладной свежести ручья, когда остановился, чтобы умыться и попить кристально чистой воды. Не чувствовал, как начинает побаливать спина от неудобно висящего за поясом ржавого меча.

Сейчас всё было иначе. Реально настолько, что захватывало дух.

Спустя примерно час пути, лес начал редеть. Тропа стала шире и утоптаннее. Стали попадаться следы тележных колес. А потом он почувствовал его. Едва уловимый, но такой родной и обнадеживающий запах – запах дыма из трубы.

Иван ускорил шаг, и вскоре деревья расступились. Впереди, на небольшой возвышенности, стоял «Дубовый оплот».

Он выглядел именно так, как в игре, и одновременно совершенно по-другому. Да, тот же высокий деревянный частокол из заостренных бревен. Да, те же массивные ворота и смотровые вышки по бокам. Но он не был статичной 3D-моделью.

Над частоколом вилась струйка дыма, поднимаясь к настоящему, синему небу с плывущими по нему облаками. У ворот стоял стражник, который не просто застыл в «позе ожидания», а лениво почесывал подбородок и щурился на солнце. Слышался лай собаки, далекий стук молота по наковальне и неразборчивые обрывки голосов.

Деревня жила.

Иван остановился на опушке, не решаясь выйти из-под сени деревьев. Одно дело – найти сапоги и меч. И совсем другое – встретиться с «NPC». Будут ли они говорить заученными фразами? Дадут ли ему квест на убийство волков? Или они посмотрят на его странную одежду – майку с котом-лазером и шорты – и поднимут на смех, а то и вовсе примут за сумасшедшего разбойника?

Впервые за все это время он почувствовал себя по-настоящему чужим. Он был пришельцем. Игроком, который провалился сквозь экран в самое сердце своей игры. Он поправил меч, сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и шагнул из леса на открытое пространство, направляясь к воротам «Дубового оплота».

Глава 2

Чем ближе Иван подходил к воротам, тем медленнее становились его шаги. Стражник, до этого лениво опиравшийся на алебарду, выпрямился. Это был кряжистый, бородатый мужик лет сорока, с лицом, обветренным докрасна, и усталыми, но внимательными глазами. Его кожаный доспех был потертым, но ухоженным.

– Стоять, – голос у стражника был низким и рокочущим, как камнепад. Он смерил Ивана взглядом с ног до головы, и на его лице отразилось искреннее недоумение. Взгляд задержался на майке с котом, потом на голых коленках, а потом снова на коте. – Ты еще что за чудо? Из цирка сбежал?

Иван остановился на безопасном расстоянии и поднял руки в примирительном жесте, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком нервной. Юмор. Его всегда спасал юмор.

– Доброго дня, уважаемый, – бодро начал он. – Скажем так, я жертва ограбления со стороны людей с очень специфичным вкусом в одежде. Надеюсь, у вас тут не слишком строгий дресс-код? А то я могу прикрыть колени, но вот с котом, боюсь, ничего поделать не смогу. Он часть моего имиджа.

Стражник не улыбнулся, но в его глазах промелькнул огонек интереса. Он слегка качнул алебардой.

– Ограбление, говоришь? И что же у тебя такого ценного забрали, что оставили в... этом?

«Легенда. Быстро. Правдоподобно», – пронеслось в голове у Ивана.

– О, самое ценное! – с трагической ноткой в голосе произнес Иван. – Мои великолепные штаны и почти новая рубаха. А еще добротный плащ. Разбойникам, видимо, срочно нужно было на свидание, а я как раз решил искупаться в ручье неподалеку. Выныриваю – а на берегу только вот... моё нижнее бельё, так сказать. Хорошо хоть сапоги да этот зубочист ржавый не приглянулись.

Он демонстративно похлопал себя по рукояти меча.

Стражник хмыкнул уже не так враждебно. История про купание была старой как мир, но она хотя бы объясняла нелепый наряд.

– Имя? – буркнул он.

– Иван.

– Откуда будешь, Иван? Говорок у тебя странный.

– С юга, – неопределенно махнул рукой Иван. – Очень-очень дальнего юга. У нас там все так говорят. И носят вот таких геральдических зверей, – он с гордостью ткнул пальцем в кота. – Это наш фамильный оберег. Грозный боевой кот, изрыгающий молнии. Защищает от сглаза и несварения.

На этот раз уголок губ стражника все-таки дернулся.

– Боевой кот, значит... Ну-ну. И куда путь держишь, боевой маг в одних портах?

– Да вот, в ваш славный город «Дубовый оплот», – Иван отвесил легкий, чуть шутовской поклон. – В поисках работы, крыши над головой и, если повезет, штанов. Готов на любую работу: могу дрова колоть, воду носить, байки рассказывать. В последнем я особенно хорош.

Стражник помолчал, задумчиво разглядывая его. История была складной, хоть и попахивала выдумкой. Но парень не выглядел опасным. Скорее, нелепым. Вооружен куском ржавчины, одежда – смех один. Вряд ли от такого будет много проблем.

– Ладно, проходи, Иван с боевым котом, – наконец проворчал он, делая шаг в сторону и лениво махнув рукой. – Только веди себя тихо. Найдешь таверну «Хромой кабан», она в центре, спросишь хозяйку, может, даст какую работу. И это... постарайся раздобыть одежду. Не смущай народ своим... оберегом.

– Непременно! – с искренней благодарностью выдохнул Иван. – Спасибо, добрый человек! Вы спасли меня от неминуемой гибели от стыда!

Он быстро проскользнул в ворота, пока стражник не передумал. Оказавшись внутри, он прислонился к внутренней стороне частокола и на пару секунд прикрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. Получилось. Первый квест пройден. Легенда сработала.

Он сделал глубокий вдох. Воздух пах дымом, навозом, свежеиспеченным хлебом и еще чем-то пряным. Деревня жила своей жизнью, и он, Иван, только что стал ее крошечной, нелепо одетой частью.

Открыв глаза, Иван на мгновение замер, давая себе привыкнуть к суете деревенской жизни. Всё было настоящим. Грязь под ногами была вязкой и пахла землей. В воздухе висела густая смесь запахов, присущих деревням.

Мимо пробежали двое замурзанных детей, гонявших палкой обруч от бочки. Из-за угла вышла женщина с коромыслом, и ведра на нем были не просто 3D-моделями, они тяжело раскачивались, расплескивая воду. Все это было настолько живым, что голова шла кругом.

«Так, таверна "Хромой кабан"», – напомнил себе Иван, отлепляясь от стены. Он двинулся по главной, если так можно было назвать эту широкую грязную улицу, улице. Люди косились на него. Дети хихикали, показывая пальцем на кота с лазерными глазами. Какой-то фермер, грузивший на телегу мешки, неодобрительно покачал головой. Иван чувствовал себя экспонатом в музее абсурда и старался идти уверенно, с видом человека, у которого все под контролем.

Он быстро сориентировался. Вот кузница, откуда доносился звонкий стук молота – в игре там всегда стоял NPC-кузнец, выдававший квест на сбор железной руды. А вот лавка знахарки с пучками сушеных трав под навесом. Наконец, он увидел ее – вывеску. Грубо вырезанная из дерева и раскрашенная, она изображала кривоногого кабана.

Иван толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри было сумрачно и пахло кислым пивом, жареным луком и дымом. За стойкой, протирая кружку, стояла хозяйка. Это была дородная женщина лет пятидесяти, с крепкими, засученными по локоть руками и проницательным взглядом, который, казалось, видел его насквозь.

– Ищу работу, еду и, не сочтите за наглость, штаны, – выпалил Иван, подойдя к стойке и одарив хозяйку своей самой обезоруживающей улыбкой. – Стражник у ворот посоветовал обратиться к вам. Сказал, здесь привечают странников, даже если они выглядят как сбежавшие из бродячего цирка.

Хозяйка смерила его взглядом, не прекращая протирать кружку.

– Стражник у нас любит пошутить. А я – нет. Особенно когда ко мне в таверну заявляется полуголый оборванец и просит о трех вещах сразу.

– Понимаю, – кивнул Иван, не теряя самообладания. – Но позвольте внести ясность. Я не прошу милостыню, я предлагаю сделку. Я сильный, не ленивый, и у меня, поверьте, огромная мотивация заработать на горячую похлебку и прикрыть свой... стратегический тыл.

Он говорил с легкой иронией, но в его глазах плескалась такая неподдельная усталость и голод, что суровое лицо женщины немного смягчилось.

– Работы всегда хватает, – медленно проговорила она. – Воды натаскать, дров наколоть на вечер, двор подмести. Но сначала – еда. На голодный желудок работник из тебя будет никудышный. Меня Катерина зовут.

– Иван.

Кивнув, она поставила кружку, скрылась в подсобке и через минуту вернулась с миской дымящейся похлебки и большим ломтем серого хлеба.

– Ешь, – коротко бросила она. – А потом посмотрим, на что ты годишься.

Иван сел за ближайший стол и вцепился в еду. Это была не игровая «иконка» еды, восстанавливающая «выносливость». Это была настоящая, густая, наваристая похлебка с кусками мяса и овощей, обжигающая и невероятно вкусная. Он ел, едва не обжигая язык, и чувствовал, как жизнь и тепло возвращаются в его тело. Это была самая вкусная еда в его жизни.

Насытившись, он встал.

– Я готов.

Катерина кивнула и вынесла из чулана стопку одежды.

– Мужа моего. Ему они уже без надобности, – сказала она без лишних эмоций. – Должны подойти. Переодевайся и за работу.

Одежда была простой, но добротной: грубоватая льняная рубаха и плотные шерстяные штаны, перехваченные веревкой. Они были чуть коротковаты, но по сравнению с шортами это была королевская мантия. Иван быстро переоделся, чувствуя себя наконец-то человеком, а не пляжным туристом в фэнтезийном мире. Свою майку с котом и шорты он аккуратно сложил, убрав пока в сторону.

И началась работа. Он таскал воду из колодца на заднем дворе, наполняя огромную бочку на кухне. Коромысло впивалось в плечи, ведра казались свинцовыми. Затем он отправился к поленнице. Топор был тяжелым и острым. Иван, привыкший к балансу меча, сперва мазал, но быстро приноровился. Он колол дрова, входя в ритм, и с каждым ударом чувствовал, как из него выходит нервное напряжение. Физический труд успокаивал.

Он работал до самого вечера, пока мышцы не начали гудеть от приятной усталости. Он подмел двор, вынес мусор, помог занести в погреб несколько бочонков с пивом.

Когда солнце начало садиться, Катерина молча поставила перед ним еще одну миску похлебки и кружку темного эля.

– Неплохо, – сказала она, наблюдая, как он ест. – Руки у тебя не бездельника. Можешь заночевать на сеновале. А завтра видно будет.

Иван кивнул, не в силах говорить от усталости и благодарности. Он заработал. Еду, одежду и крышу над головой. Это было немного. Но в новом, абсолютно реальном мире это было всё.

Сеновал на втором этаже пристройки был вершиной роскоши. После холодной, влажной земли в лесу, горы сухого, душистого сена показались Ивану периной. Он зарылся в него, и оно зашуршало, окутав его теплом и запахом полевых цветов и летнего солнца. Тело гудело от непривычной работы, каждый мускул ныл, но это была приятная боль.

Сквозь щель в дощатой стене пробивалась тонкая полоска лунного света, освещая пляшущие в воздухе пылинки. Было тихо. Оглушительно тихо после привычного гула системного блока компьютера и шума города за окном. Здесь тишина была живой: где-то в сене шуршала мышь, за стеной ухала сова, а ветер тихонько посвистывал под крышей.

Иван лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в темноту.

И тут его накрыло. Не паника, не страх, а ошеломляющее, всепоглощающее осознание. Он – здесь. По-настоящему. Он мог протянуть руку и коснуться грубой, занозистой балки над головой. Он чувствовал, как колючие травинки щекочут шею. Он дышал этим воздухом. Раньше монитор был его окном в мир, а теперь мир был его монитором, с идеальной графикой, физикой и полным погружением без всяких VR-шлемов.

Мысли неизбежно обратились к дому. К его маленькой, пустой квартире на седьмом этаже. Он представил свой компьютер, оставшийся в спящем режиме, недопитую кружку чая на столе, привычный беспорядок. И понял, что по-настоящему его там никто не ждет. Родителей не стало несколько лет назад, а друзья, разбросанные по разным городам, давно обзавелись своими семьями, работами, ипотеками. Их общение свелось к редким созвонам и совместным рейдам в «Хрониках» по выходным.

В груди что-то сжалось, но это была не острая боль, а скорее привычная, тупая тоска. Его старая жизнь была комфортной, но одинокой. И если быть до конца честным с самим собой, он уже давно чувствовал себя персонажем, застрявшим в одной и той же локации, раз за разом повторяющим одни и те же ежедневные квесты: «Проснуться», «Пойти на работу», «Вернуться домой», «Посидеть за компьютером».

А здесь... Здесь все было по-другому. Будущее было абсолютно туманным и пугающим. У него не было ничего, кроме старой одежды и ржавого меча. Он мог умереть от голода, от болезни, от клыков первого же волка, который не окажется пассивным мобом.

Но вместе с этим страхом в душе поднималось что-то еще. Что-то горячее и азартное.

«А ведь это шанс», – подумал он.

Шанс доказать самому себе, что он чего-то стоит. Что годы, потраченные на историческое фехтование, были не просто чудачеством и способом разогнать кровь после сидения в офисном кресле. Что его знание игрового мира – не бесполезный набор фэнтезийных фактов, а реальное преимущество для выживания.

В его старом мире он был обычным парнем. Системным администратором, который в свободное время махал мечом. Здесь же он был... кем? Кем угодно. Он мог стать кем угодно.

Это была не просто игра с возможностью рестарта. Это была жизнь. Одна-единственная. И впервые за долгое время он почувствовал, что по-настоящему живет, а не наблюдает за жизнью на экране.

Он закрыл глаза. Усталость брала свое. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые возможности. И впервые за много лет Иван ждал завтрашнего дня не с унылой обреченностью, а с затаенным, трепещущим предвкушением. Он уснул с улыбкой на лице под далекое уханье совы. Его настоящая игра только начиналась.

Солнце еще не успело показаться из-за частокола, но серая предрассветная дымка уже сменилась нежно-розовым свечением на востоке. Иван проснулся не от крика петуха, а по старой привычке. Его тело, привыкшее к утренним тренировкам, само решило, что пора вставать.

Он выбрался из сена, чувствуя, как приятно гудят натруженные вчера мышцы. В таверне было тихо. Спустившись на задний двор, он с наслаждением умылся ледяной водой из бочки. Прохладный утренний воздух бодрил.

А потом руки сами потянулись к ржавому мечу, который он прислонил к стене. Это было рефлекторное действие. В его старой жизни утро всегда начиналось с разминки. Это был его ритуал, его способ настроиться на день.

Сначала он просто стоял, привыкая к весу клинка. «Ужасный баланс, – подумал он, – рукоять натирает, а лезвие, кажется, тупее кухонного ножа». Но это было оружие. Его оружие.

Иван начал с медленных, базовых движений. Простые переходы из стойки в стойку, вращение кистью, чтобы размять запястье. Он не пытался фехтовать, он просто «слушал» меч, пытался понять его. Потом пошли простые рубящие удары по воздуху – восьмерки, круги. Он не вкладывал силу, сосредоточившись на чистоте движений и работе корпуса. Ноги сами становились в привычные позиции, спина выпрямлялась.

На несколько минут он забыл, где находится. Он был не в мире «Хроник», не на заднем дворе таверны, а у себя в зале. Дыхание стало ровным, движения – плавными и выверенными. Несмотря на отвратительное качество клинка, в его руках он не выглядел рухлядью. Это был танец, отточенный сотнями часов тренировок.

– Неплохо для куска ржавчины.

Голос был тихим, но в утренней тишине прозвучал как выстрел. Иван вздрогнул и резко обернулся.

У калитки, ведущей со двора на улицу, стоял тот самый стражник. Борис, как краем уха услышал Иван вчера его имя. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него без тени той насмешки, что была вчера. Его взгляд был внимательным, профессиональным.

– Доброе утро, – выдохнул Иван, опуская меч. Сердце колотилось. – Решил, так сказать, познакомиться со своим единственным телохранителем. Кажется, мы с ним не сразу нашли общий язык.

Борис не улыбнулся. Он медленно подошел ближе.

– Я видел, как дерутся в тавернах пьяные наемники. Видел, как тренируются ополченцы. Они машут железяками. А ты – нет.

Он остановился в нескольких шагах.

– Твоя вчерашняя история про купание... она только что стала еще хуже. Пловцы так мечом не двигают. Где тебя такому учили?

Иван понял, что его легенда трещит по швам. Простой юмор здесь не сработает. Этот человек разбирался в оружии.

– Был учитель, – ответил Иван, решив смешать правду с вымыслом. – Частный. Он считал, что главное – это техника, а не грубая сила. Говорил, что даже с зубочисткой можно постоять за себя, если знаешь, как двигаться.

Он старался говорить спокойно, глядя стражнику в глаза.

Борис молча смотрел на него еще несколько секунд. Потом его взгляд опустился на ржавый клинок в руке Ивана.

– Твой учитель был прав, – наконец кивнул он. – Двигаешься ты правильно. Чисто. Но с таким умением тебе нужен клинок получше. И новая легенда. Поубедительнее.

Он развернулся и пошел к калитке.

– Катерина скоро проснется. Лучше, чтобы к тому времени дрова уже были наколоты.

И он ушел, оставив Ивана одного посреди двора.

Иван перевел дух. Его заметили. Один из «NPC» оказался не просто болванчиком, выдающим квесты, а наблюдательным ветераном, который с первого взгляда отличил настоящее умение от дилетантской мазни.

Он посмотрел на свои руки, потом на меч. Мир вокруг становился все сложнее и интереснее. И это ему определенно нравилось. Он отложил меч и с новыми силами взялся за топор. Сегодня нужно было заслужить свой завтрак. И, похоже, придумать себе новую биографию.

Глава 3

Тук. Хрясь.

Топор с сухим, трескучим звуком вонзался в сосновое полено, раскалывая его надвое. Иван работал методично, входя в ритм. Взмах, удар, отбросить поленья в сторону. Взмах, удар. Эта простая, монотонная работа была идеальным фоном для лихорадочной работы мысли. Встреча с Борисом ясно дала понять: легенда о «пловце-неудачнике» была одноразовой шуткой, которая больше не сработает. Ему нужна была новая биография. Убедительная. А для этого нужно было решить, кем он собирается стать в этом мире.

Тук. Хрясь.

В его голове, по привычке, развернулось древо навыков.

Ветка первая: «Воин».

Это был самый очевидный путь. Его реальные навыки фехтования давали ему огромную фору. Борис уже заметил его умения. Можно наняться в стражу, стать телохранителем, пойти в наемники. Это путь прямой, честный и понятный. Но он же и самый опасный. Быть воином – значит быть на переднем крае, принимать удары на себя. А с его текущим снаряжением (вернее, его отсутствием), это был быстрый путь на ближайшее кладбище.

Тук. Хрясь.

Ветка вторая: «Плут» или «Разведчик».

Вот где его игровые знания могли раскрыться в полной мере. Он помнил расположение секретных тайников, слабые места монстров, знал, какие ингредиенты ценятся и где их искать. Этот путь – не про грубую силу, а про хитрость, ловкость и знание. Избегать прямых столкновений, наносить удар из тени, быть на шаг впереди. Но для этого нужно было учиться скрытности, взлому замков, а это – не то же самое, что нажимать кнопку на клавиатуре. И репутация у плутов, как правило, была сомнительной.

Тук. Хрясь.

Ветка третья: «Ремесленник».

Самый безопасный вариант. Он помнил сотни рецептов – алхимических, кузнечных. Он знал, где найти редкие ресурсы, которые местные могли считать бесполезными. Можно было бы открыть свою лавку, стать богатым торговцем... Но эта мысль вызывала уныние. Снова сидеть на одном месте? Заниматься рутиной? Он сбежал из этого мира, чтобы снова в него вернуться? Нет. Это не для него.

Топор с силой опустился на очередное полено, расколов его надвое. Решение пришло само собой. Ему не нужно было выбирать что-то одно. Он может совместить!

Он будет не просто воином, тупо машущим мечом. И не просто плутом, прячущимся в тенях. Он станет искателем приключений. Тем, кто использует и меч, и голову. Его фехтовальные навыки станут его защитой, а игровые знания – его компасом и картой сокровищ. Он будет браться за опасные поручения, исследовать заброшенные руины, охотиться на редких монстров – использовать все свои преимущества.

Теперь под эту роль нужна была история.

Тук. Хрясь.

Итак. Кто он, Иван?

Он – сын мелкопоместного дворянина с южных окраин. Не из богатой семьи, скорее, из обедневшего, но гордого рода. Это объяснит его «странный» говор и некую врожденную стать.

Его отец, бывший офицер, потерял состояние из-за интриг при дворе (классика, всегда работает). Семья жила уединенно в своем небольшом имении. Именно отец, не имея денег на наемных учителей, сам обучил его основам фехтования.

После смерти родителей (еще одна классическая, трагическая нотка) ему пришлось покинуть родной дом, чтобы попытать счастья и, возможно, однажды вернуть роду былое величие. Он отправился в странствие.

А его нелепый вид? Тут можно немного приукрасить вчерашнюю историю. Во время переправы через реку его потрепанный, но единственный дорожный мешок унесло течением. Вся одежда, немного денег – все пропало. Он несколько дней брел по лесу, питаясь подножным кормом, пока чудом не наткнулся на старый сундук, где и нашел этот ржавый меч и сапоги. Это делает его не жертвой нелепого ограбления, а несчастным, но стойким путником, борющимся с судьбой.

«Идеально», – подумал Иван, откладывая топор.

История была складной, в меру трагичной и вызывающей уважение, а не жалость. Она объясняла его навыки, его бедность и его появление здесь. Она давала ему цель и мотивацию.

Он оглядел аккуратную гору поленьев, которую успел наколоть. Работа была сделана. Он услышал, как в таверне заскрипели половицы – проснулась Катерина.

Иван выпрямился, утер пот со лба. Репетиция окончена. Представление начинается. Теперь он был не Ваней, геймером из панельной многоэтажки. Он был Иваном, сыном опального дворянина, искателем приключений, готовым встретить свою судьбу. И он был чертовски голоден.

Когда Иван вошел в кухню, Катерина была уже на ногах. У очага потрескивал огонь, а в воздухе витал густой, дурманящий запах свежеиспеченного хлеба. Хозяйка, не говоря ни слова, кивнула на гору дров, аккуратно сложенную у стены. На ее суровом лице промелькнуло что-то вроде одобрения.

– Больше, чем я ожидала, – проговорила она, ставя на большой дубовый стол две глиняные тарелки. – Садись, ешь. Разговор будет.

Иван сел, с благодарностью вдыхая аромат еды. На этот раз это была не похлебка, а щедрая порция яичницы со шкварками и огромный ломоть теплого хлеба, который он тут же намазал топленым маслом.

Они ели в тишине. Иван – с жадностью голодного человека, Катерина – неторопливо, с достоинством, внимательно наблюдая за ним.

– Итак, – начала она, когда с едой было покончено. – Борис заходил. Сказал, ты не просто беглец от модных разбойников. Сказал, ты с мечом обращаться умеешь.

Иван внутренне похолодел, но внешне остался спокоен. Он отпил из кружки травяной отвар, похожий на чай, собираясь с мыслями.

– Борис – человек наблюдательный. Это хорошее качество для стражника.

– Не увиливай, парень, – Катерина подалась вперед. – Я дала тебе кров и еду. Взамен хочу знать, кого приютила. Времена неспокойные.

Иван посмотрел ей прямо в глаза. Время для новой биографии.

– Вы правы. Моя вчерашняя история... была лишь половиной правды, приправленной глупой шуткой. Стыдно было показаться несчастным.

Он сделал паузу, придавая словам веса.

– Меня зовут Иван. Я с южных рубежей. Мой отец был военным, но после некоторых... неприятностей при дворе, он был вынужден оставить службу. Наш род обеднел, и мы жили уединенно. Отец сам обучал меня обращению с клинком. Говорил, что дворянину, даже бедному, негоже быть беззащитным.

Он говорил ровно, спокойно, как будто рассказывал давно известную историю.

– После того, как родителей не стало, я остался один. Имение пришлось оставить. Я отправился на север, в надежде найти свое место, может, поступить на службу. А дальше... почти все правда. При переправе через реку мой дорожный мешок – все, что у меня было – унесло течением. Несколько дней я блуждал по лесу, а потом вышел к вашей деревне.

Катерина молчала, изучая его лицо. История звучала куда убедительнее. Она объясняла и его навыки, и его бедность, и даже некую врожденную гордость, которая не вязалась с образом простого бродяги.

– Неспокойные времена, вы говорите? – мягко перевел тему Иван. – Что происходит в округе? Я слышал, стражник упоминал разбойников.

Хозяйка вздохнула.

– Разбойники – это полбеды. На старом тракте шалят, но туда редко кто суется. Хуже – волки. Мрачноклыки, как их тут зовут. Совсем озверели, стаи стали больше, подходят близко к деревне. Пару овец утащили на прошлой неделе. Староста уже назначил награду за волчьи хвосты.

«Квест на убийство мобов. Классика», – отметил про себя Иван.

– А кто у вас староста? И кто командует... ополчением?

– Староста у нас Мирон, мельник. А капитан стражи Борис. Он у нас за главного по безопасности. Человек суровый, но справедливый. И в людях разбирается.

Она снова пронзительно на него посмотрела.

– Есть ли в деревне работа для человека... с моими навыками? – прямо спросил Иван.

– Работа всегда есть, – кивнула Катерина. – Кроме волчьих хвостов, купцам иногда требуется сопровождение до следующего города. Опасно, но платят хорошо. Но с твоим-то «клинком», – она скептически кивнула в сторону ржавого меча, – далеко не уйдешь.

– Это временные трудности, – с уверенностью сказал Иван.

Катерина встала, начиная убирать со стола.

– Ладно, Иван с южных рубежей. Верю я тебе или нет – время покажет. Но работаешь ты на совесть. Сеновал – не место для дворянского сына, пусть и обедневшего. Есть у меня каморка наверху, маленькая, но с кроватью. Будешь помогать по хозяйству, а там видно будет. Не даром, конечно. За еду и крышу над головой.

Иван встал и слегка поклонился.

– Спасибо, хозяйка. За доверие. Я его оправдаю.

В этот момент он почувствовал, что сделал огромный шаг вперед. У него была не просто временная работа, но и база. Место, куда можно вернуться. И новая, куда более прочная личность, в которую он и сам начинал понемногу верить.

Определившись с новыми целями, Иван вышел на главную улицу «Дубового оплота». Его задачей на это утро было составление карты – не на пергаменте, а в своей голове, – и сверка ее с той, что была выжжена в памяти тысячами игровых часов.

Первое, что он сделал – это остановился и медленно осмотрелся, впитывая атмосферу. Деревня в игре была, по сути, декорацией. Набор зданий, между которыми по заданным маршрутам двигались NPC. Здесь же всё дышало. Он видел, как на крыше таверны сидит пара воробьев и что-то оживленно чирикает. Он видел, как ветер треплет выстиранную рубаху, висящую на веревке у одного из домов. Мелочи, которых не было в игре, но которые создавали ощущение абсолютной реальности.

Его первым пунктом назначения была кузница. В игре это было здание с большой наковальней снаружи, где стоял вечно улыбающийся NPC-кузнец Захар, готовый продать «Ржавый топор» или выдать квест.

Иван подошел к кузне. Здание было на месте, но это была не просто модель. Из открытых дверей валил жар, который он почувствовал на коже за несколько шагов. Пахло раскаленным металлом и углем. Внутри, в полумраке, освещаемый всполохами горна, стоял не улыбающийся болванчик, а настоящий кузнец. Коренастый, потный мужик с руками, покрытыми сажей, он с оглушительным звоном бил молотом по раскаленной полосе металла. Искры летели во все стороны. Это был не зацикленный анимационный ролик – это была тяжелая, настоящая работа. Иван постоял несколько минут, завороженный процессом, и в очередной раз зафиксировал уже непреложный факт: NPC были не персонажами, они были людьми. У них была работа, усталость, жизнь.

Дальше его путь лежал к центру деревни, к колодцу и доске объявлений. Это было сердце социальной жизни. В игре здесь всегда толпилось несколько NPC, обменивающихся парой заскриптованных фраз.

Здесь же у колодца стояли три женщины, оживленно сплетничая. Иван не мог разобрать слов, но их интонации, жесты, смешки были абсолютно живыми. Рядом бегали дети, и их игра была не анимацией, а хаотичной, шумной беготней.

Он подошел к доске объявлений. Вот оно, второе важное открытие. Сходство и различие в одном. В игре на доске всегда висел один-два «квестовых» свитка, подсвеченных легким сиянием. Здесь доска была заполнена разномастными листками. Да, он сразу увидел его – официального вида пергамент с печатью старосты, объявляющий награду в 10 медных монет за каждый хвост мрачноклыка. Его игровое знание подтвердилось! Но рядом висели другие объявления, написанные корявым почерком: «Пропала коза, рыжая, откликается на кличку Зорька», «Продам лишний мешок картошки, недорого, спросить Марфу у крайнего дома», «В седьмой день луны состоится ярмарка». Мир не вращался вокруг него, искателя приключений. У людей были свои, бытовые проблемы и заботы.

Следующей точкой стала лавка травницы, которую в игре звали Арина. Это был маленький домик на отшибе. Иван помнил, что у нее можно было купить базовые зелья и ингредиенты.

Он заглянул внутрь. Его окутал густой, пряный запах трав. Под потолком висели пучки сушеной ромашки, зверобоя, мяты – он узнавал многие из них по игровым иконкам. Но запах! Никакая технология не могла передать эту сложную, многогранную смесь ароматов. За столом сидела не моделька старушки, а настоящая, высохшая, морщинистая женщина. Она не улыбнулась. Она окинула его таким пронзительным взглядом, что ему стало не по себе. Она не предлагала ему «меню торговли». Она просто смотрела, ожидая, что он скажет.

Немного растерявшись, он пробормотал что-то вроде «просто осматриваюсь» и поспешил выйти.

Он обошел всю деревню. Дом старосты-мельника действительно стоял у реки, и большое водяное колесо медленно, со скрипом вращалось, приводя в движение настоящие жернова. Он видел маленькое пастбище, где паслось несколько коров, и огород, где женщина в соломенной шляпе полола грядки.

Вернувшись к таверне, Иван сел на лавку у входа, переваривая увиденное.

Архитектурный план деревни, расположение ключевых зданий и имена «главных» NPC в основном совпадали с игрой. Это была его огромная фора.

Но наполнение было живым. Люди не ждали его, чтобы выдать квест. У них была своя жизнь. Экономика была реальной – кузнец ковал, женщина полола грядки, и это было не для антуража, а для выживания.

Опасности были реальны. Объявление о волках было не просто «стартовым квестом», а криком о помощи реальных людей, которые теряли свой скот.

Знания из игры – это не ультимативное оружие, а лишь карта. Карта, на которой обозначены только основные дороги, но не все тропинки, ямы и скрытые течения.

Он понял, что не сможет просто «пройти игру». Ему придется жить в этом мире, считаться с его правилами, выстраивать отношения с его обитателями. И это было одновременно пугающе и невероятно захватывающе.

Основательно изучив деревню, Иван понял, что его следующим шагом должно быть получение «квеста». Просто отсиживаться в каморке и колоть дрова было не вариантом. Ему нужны были деньги на нормальное снаряжение и, что еще важнее, репутация.

Он направился к реке. Мельница стояла на своем месте, огромное водяное колесо медленно и со скрипом поворачивалось, поднимая из воды капли, сверкающие на солнце. Воздух здесь был влажным и густо пах рекой, мокрым деревом и, конечно, мукой. Мучная пыль, казалось, висела в воздухе легкой дымкой, оседая на всем вокруг.

Иван нашел старосту Мирона у амбара. Это был невысокий, но крепко сбитый мужчина в летах, с густой седой бородой, на которой, словно иней, осела мука. Он не был похож на игрового NPC, который ждет, пока к нему подойдут. Он руководил двумя работниками, которые перетаскивали тяжелые мешки, и его голос, хоть и негромкий, был полон власти.

Иван дождался, пока староста освободится, и подошел, вежливо кашлянув.

– Староста Мирон? Доброго дня.

Мельник обернулся. Его глаза, выцветшие и мудрые, внимательно оглядели Ивана с ног до головы.

– Дня доброго. Ты, я так понимаю, новый постоялец Катерины? Наслышан. Говорят, одежда у тебя была чудная.

– Было дело, – с легкой улыбкой признал Иван. – Но сейчас я по более важному вопросу. Я видел объявление на доске. О мрачноклыках. Я бы хотел помочь.

Мирон снова оглядел его, на этот раз задержав взгляд на ржавом мече.

– Еще один. Смелых у нас хватает, а вот умелых... Волк – зверь серьезный, это тебе не белок в лесу считать. А стаи сейчас особенно дерзкие.

– Я понимаю риски, – твердо сказал Иван, используя свою заготовленную легенду. – Мой отец был военным, и я с детства учился не только хлеб есть, но и меч в руках держать. Мое снаряжение, – он с досадой покосился на клинок, – оставляет желать лучшего после... долгой дороги. Но руки помнят.

Староста задумчиво пожевал губами, теребя бороду.

– Одного я тебя не пущу. Это верная гибель. Мне тут герои-одиночки не нужны, мне нужно, чтобы проблема была решена. Но... тебе повезло. Есть у нас двое охотников, Григорий и Павел. Собираются как раз на вылазку. Через час выходят. Если они согласятся тебя взять – иди. Лишняя пара рук, если они толковые, не помешает.

Он кивнул в сторону двух мужчин, которые проверяли свои пожитки у стены мельницы.

– Эй, Григорий! Подойди-ка!

К ним подошел старший из охотников. Это был жилистый, обветренный мужик лет сорока пяти, с длинными, завязанными в хвост волосами и колючим, недоверчивым взглядом. Одет он был в потертую кожу, за спиной у него висел добротный топор, а в руках он держал короткое, прочное копье.

– Чего, староста? – пробасил он, смерив Ивана презрительным взглядом.

– Вот, – Мирон указал на Ивана. – Иван. Говорит, с мечом на «ты». Хочет помочь с волками. Возьмете с собой?

Григорий хмыкнул, обошел Ивана по кругу, как коня на ярмарке, и ткнул пальцем в его ржавый меч.

– Вот с этой зубочисткой? Да его первый же волк на клыки намотает вместе с его штанами. Нам обуза в лесу не нужна.

– Я не собираюсь лезть на рожон, – спокойно ответил Иван, встречая колючий взгляд охотника. – И я быстрее, чем кажусь. Я буду полезен.

В этот момент к ним подошел и второй охотник, Павел. Он был гораздо моложе, лет двадцати, с открытым, любопытным лицом. За его спиной был лук и колчан со стрелами.

– Да ладно тебе, Гриш, – сказал он. – Пусть идет. Поставим его сзади. Вдруг и правда толк будет. А не будет – сам сбежит после первого же волчьего воя.

Григорий еще раз окинул Ивана тяжелым взглядом.

– Ладно. Но слушай сюда, «фехтовальщик». В лесу командую я. Делаешь, что я говорю. Шаг влево, шаг вправо без приказа – пеняй на себя. Отстанешь – ждать не будем. Ясно?

– Яснее не бывает, – твердо кивнул Иван.

– Вот и договорились, – с облегчением заключил Мирон. – Награда та же – десять медяков за хвост. Делить будете сами.

Григорий сплюнул на землю.

– Через час у северных ворот. Не опаздывай.

Он развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Павел лишь ободряюще кивнул Ивану и поспешил за своим напарником.

Иван остался один. Первый квест был получен. Но вместо радости он чувствовал напряжение. Ему предстояло не просто сражаться с монстрами. Ему предстояло доказать этим людям, что он не бесполезный городской щенок, а тот, на кого можно положиться в бою. И сделать это нужно было не словами, а делом.

Глава 4

Ровно через час, как и договаривались, Иван стоял у северных ворот. Он потратил это время не на пустые переживания, а на подготовку. С разрешения Катерины он взял со двора крепкую веревку, которую обмотал вокруг пояса, и нашел небольшой, но увесистый камень с острым сколом – примитивный инструмент, который, тем не менее, мог пригодиться. Прихватил и майку, сунув её за пазуху, искренне надеясь, что она не понадобится, но если его вдруг ранят, то будет чем перевязать рану, чтобы не истечь кровью в лесу. Самое главное, он несколько минут медитировал, очищая разум и концентрируясь на предстоящей задаче.

Григорий и Павел подошли без опоздания. Охотник смерил Ивана все тем же колючим взглядом, но ничего не сказал, лишь кивнул в сторону леса, и команда тронулась в путь.

Как только они миновали частокол, атмосфера мгновенно изменилась. Шум деревни стих, сменившись шелестом листвы и тихим пением птиц. Лес, который еще вчера казался Ивану сказочным и полным чудес, теперь воспринимался иначе – как территория врага, полная опасностей.

Иван сразу же занял свою позицию – замыкающим, в нескольких шагах позади Павла. Он не издавал ни звука. Его движения были плавными и экономичными, он ставил ногу с носка на пятку, как учили на тренировках для бесшумного передвижения. Он не вертел головой по сторонам, как любопытный турист, а медленно сканировал пространство, переводя взгляд от одного сектора к другому. Его слух был напряжен до предела, он ловил каждый треск ветки, каждый шорох.

Григорий был настоящим следопытом. Он шел не по тропе, а напрямик через чащу, но двигался с такой уверенностью, будто перед ним была широкая дорога. Он то и дело останавливался, приседал, рассматривая землю, касался пальцами мха на деревьях. Павел шел за ним, держа стрелу наготове, его глаза зорко осматривали ветви деревьев.

Иван вел себя идеально. Он не задавал вопросов. Когда Григорий поднимал руку – он замирал, сливаясь с ближайшим деревом. Когда охотник указывал на что-то – он запоминал, анализировал. Он видел, на что обращал внимание лидер: на свежий надлом на ветке, на примятую траву, на еле заметные отпечатки лап в сырой земле у ручья.

Примерно через час пути Григорий резко остановился и присел, указывая на землю. Иван подошел ближе. В грязи четко отпечатался след. Большой, с хорошо видимыми когтями.

– Один, крупный, – прошептал Григорий. – Прошел час-два назад. Шел в сторону старых вырубок.

Они двинулись дальше, теперь еще осторожнее. Иван заметил, что его игровые знания начинают перекликаться с реальностью. Он помнил, что в игре локация «Старые вырубки» была местом обитания волчьей стаи. Значит, они на верном пути.

Внезапно Иван замер и поднял руку, копируя жест Григория. Охотник тут же застыл с немым вопросом в глазах. Иван не сказал ни слова. Он лишь указал кончиком своего ржавого меча на небольшой куст с темно-красными, почти черными ягодами.

Григорий проследил за его взглядом, и его брови удивленно поползли вверх.

– Кровавник... – тихо прошептал Павел, подойдя ближе.

– Откуда ты знаешь? – так же шепотом спросил Григорий, обращаясь к Ивану.

– Отец учил, – ровным голосом ответил Иван, продолжая свою легенду. – Говорил, что волки часто устраивают логова рядом с ним. Запах ягоды отпугивает мелких грызунов, и в норах не заводятся паразиты.

Это была чистая правда из игрового бестиария «Хроник Забытых Королевств», деталь, которую 99% игроков пропускали. Григорий долго смотрел на Ивана, и в его колючем взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на уважение. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул и теперь уже сам стал высматривать красные кусты.

Еще через десять минут они вышли на небольшую поляну и замерли, принюхиваясь. Отчетливо пахло кровью.

– Свежатина, – прорычал Григорий, его ноздри раздувались. – Они где-то здесь. Пируют.

Он сделал знак рукой, и все трое, пригнувшись, двинулись к густому ельнику на краю поляны. Ветер дул от них в сторону леса, так что звери не могли их учуять. Запах сырого мяса и крови становился все сильнее.

Зайдя за большой, поваленный бурей ствол, Григорий выглянул. Его лицо стало жестким. Он обернулся к ним и беззвучно показал на пальцах. Пять.

Затем он указал на Павла и нарисовал в воздухе дугу – стрелять по крайнему справа. Потом посмотрел на Ивана, указал на него, затем на себя, и сделал два рубящих жеста – бьем двоих в центре.

Иван кивнул, его сердце забилось в бешеном ритме. Адреналин ударил в кровь. Он крепче сжал рукоять своего ржавого меча. По ту сторону поваленного дерева их ждал первый настоящий бой. Настоящие волки. Настоящая смерть. И он был к этому готов.

Иван аккуратно выглянул из-за поваленного ствола. Пятеро. Огромные, поджарые твари сбились в кучу у растерзанной туши оленя. Их шерсть была бурой, свалявшейся, а окровавленные морды и глухое рычание не оставляли сомнений – это были не просто звери, а настоящие, закаленные в боях убийцы.

Григорий подал знак. Все было понятно без слов.

Первым был свист. Не громкий, но пронзительный. Тетива лука Павла спела короткую, смертельную песню. Стрела глубоко вошла в бок крайнего волка. Тот взвизгнул, закрутился на месте, пытаясь вырвать занозу, и на мгновение выбыл из боя, создав суматоху.

– Вперед! – прорычал Григорий, и в тот же миг вылетел из-за укрытия.

Иван рванул за ним, чувствуя, как ледяной адреналин смешивается с горячей кровью. Два волка, оторвавшись от добычи, бросились им навстречу. Крупнейший, очевидно вожак, нацелился на Григория. Второй, чуть поменьше, помчался к Ивану.

Охотник встретил вожака без страха и колебаний. Он сделал шаг вперед, и его топор в широком, мощном ударе опустился на череп зверя. Раздался тошнотворный хруст. Вожак рухнул на землю, даже не издав звука.

Атака на Ивана была стремительной. Волк летел низкой, серой молнией, целясь ему в ноги. Но здесь сработала не игровая механика, а годы тренировок. Иван не стал принимать удар в лоб. Он сделал короткий шаг в сторону и, пропуская зверя мимо, нанес короткий, секущий удар своим ржавым мечом. Клинок вошел неглубоко, вязко, но этого хватило. Волк взвыл от боли и ярости, разворачиваясь. Иван не дал ему времени. Не полагаясь на убогий меч, он, разворачиваясь на опорной ноге, ударил волка сапогом в грудь. Это был грязный, некрасивый, но эффективный прием. Зверь отлетел, захрипев, и этого мгновения хватило.

В это же время Павел, не теряя ни секунды, отступил на пару шагов в сторону, накладывая новую стрелу. Он не лез в свалку, он обеспечивал поддержку.

И тут настал тот самый напряженный момент.

Григорий, убив вожака, был на секунду открыт. Его топор застрял в черепе зверя. Третий волк, самый хитрый, до этого державшийся позади, воспользовался моментом. Он обогнул дерущихся и бросился на Григория сбоку, с той стороны, где охотник был беззащитен.

Иван увидел это краем глаза. Григорий просто не успевал развернуться. Расстояние было слишком большим для удара мечом. Времени на раздумья не было.

«На корпус!» – пронеслось в голове наставление тренера.

Иван сделал отчаянный выпад вперед, игнорируя своего раненого противника. Он выставил плечо и, не пытаясь ударить, просто врезался им в бок атакующего Григория зверя. Удар был сильным. Волк, не ожидавший атаки с фланга, взвыл и покатился по земле. Но и Иван не устоял на ногах. Они оба – человек и зверь – покатились по кровавой траве.

Волк был быстрее. Он тут же вскочил и бросился на лежащего Ивана, щелкая клыками в опасной близости. Иван выставил вперед ногу, и челюсти зверя сомкнулись на толстой коже сапога, который он инстинктивно подставил.

Но помощь пришла мгновенно.

Григорий, которому Иван подарил драгоценную секунду, не растерялся. Он вырвал топор, развернулся и одним чудовищным ударом опустил его на хребет волка, который терзал Ивана. Вой оборвался, сменившись хрипом.

Почти одновременно с этим снова свистнула стрела. Павел добил первого, раненого им волка, который пытался подняться.

На ногах остался только один. Пятый. Он растерянно смотрел на мертвых сородичей, на трех людей, стоящих теперь плечом к плечу. Его звериный инстинкт возобладал над яростью. Поджав хвост, он развернулся и бросился в чащу.

На поляне повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сбивчивым дыханием трех человек. Пахло кровью, потом и мокрой шерстью.

Григорий подошел к Ивану и протянул ему руку, помогая подняться. Он посмотрел на труп волка у своих ног, потом на Ивана. В его глазах больше не было ни капли презрения.

– Спасибо, парень, – выдохнул он, тяжело хлопнув Ивана по плечу. – Ты спас мне шкуру.

Иван лишь кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он смотрел на свои руки, на ржавый меч, на поверженных врагов. Волна горячей гордости захлестнула его, смывая страх и усталость. Он не просто выжил. Он был частью команды. И он только что сдал свой первый, самый важный экзамен в этом новом, жестоком и настоящем мире.

Бой закончился так же резко, как и начался. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, казалась оглушительной. Иван оперся на колени, пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль в плече, которым он врезался в волка.

– Работа не ждет, – прервал тишину Григорий. Он вытер топор о траву, и его лицо снова стало сосредоточенным и деловым.

Он подошел к ближайшему трупу, достал из-за пояса широкий, добротный нож и одним ловким, отработанным движением отхватил хвост. Затем перешел к следующему. Павел присоединился к нему, действуя не так быстро, но не менее умело. Для них это была рутина.

Иван же смотрел на поверженных зверей совершенно другими глазами. Его мозг, переключившись с режима «выживание» на режим «игрока», лихорадочно сканировал «лут».

«Клыки Мрачноклыка. Ингредиент для зелий ярости и компонент для амулетов, повышающих урон. Шанс выпадения – 80%.» «Когти Мрачноклыка. Используются мастерами для заточки оружия, придают свойство "кровотечение". Шанс выпадения – 50%.» «Печень Мрачноклыка. Редчайший компонент для высокоуровневых зелий регенерации. Требуется навык "Свежевание" 25+. Шанс выпадения – 5%.»

Он не был уверен насчет своего навыка «Свежевание», но попытаться стоило. Эти трофеи, бесполезные для обычных охотников, для него были настоящим сокровищем.

– Григорий, – осторожно начал Иван, подходя к охотнику. – А вам... остальное не нужно? Клыки, когти?

Охотник, отрезав последний, четвертый хвост, выпрямился и посмотрел на него с недоумением.

– На что они мне? Суп из них варить? Это барахло только заезжие маги да шаманы скупают, и то за копейки.

– Это не барахло, – вмешался Павел. – Говорят, из них сильные обереги получаются. Но возни много.

– Вот именно. Бери, если не брезгуешь, – махнул рукой Григорий. – Нам только хвосты нужны, по договору.

Это было все, что Ивану требовалось услышать. Он достал свой острый камень, но быстро понял, что это гиблое дело. Увидев его мучения, Григорий сжалился. Он молча подошел и протянул Ивану свой нож.

– На. Только верни.

Иван благодарно кивнул и принялся за работу. Это было не похоже на клик мыши по иконке. Работа была грязной, кровавой и требовала сноровки. С противным хрустом он выламывал желтоватые, острые клыки. Срезал когти, стараясь не порезаться. Сложнее всего было с печенью. Он помнил из игровых гайдов, что она должна быть темно-бордовой, почти черной, без единого пятнышка. Он аккуратно сделал надрез на брюхе вожака, запустил руку внутрь, на ощупь находя то, что нужно. Печень была упругой и теплой. Он осторожно извлек ее, стараясь не повредить.

Охотники наблюдали за ним с плохо скрываемым любопытством, но ничего не говорили. Когда Иван закончил, у него была целая гора трофеев. Он завернул их в свою майку с котом, которая дождалась своего звездного часа. Получился увесистый, дурно пахнущий узел.

– Готово, – сказал он, возвращая Григорию чистый, вытертый травой нож.

Охотник кивнул и убрал его за пояс.

– Хорошо. Теперь главное.

Он потряс волчьими хвостами.

– Староста платит по десять медяков за штуку. Итого – сорок. Мы с Павлом работаем вместе, всегда делим пополам. Выходит по двадцать на двоих.

Иван приготовился к тому, что ему предложат треть от доли или вообще ничего, кроме благодарности. Но Григорий продолжил.

– Но сегодня ты не просто за нами шел. Ты мне жизнь спас. А долг – платежом красен.

Он отделил два хвоста и протянул их Ивану.

– Вот. Это твое. Двадцать монет. Честно заработанные.

Иван замер. Половина. Это было больше, чем он мог рассчитывать.

– Григорий, это слишком...

– Я сказал, – отрезал охотник, и в его голосе не было и тени сомнения. – Жизнь стоит дороже двадцати медяков. Мы с Павлом заберем свои двадцать. Считай, что один хвост – за твою храбрость, а второй – за мою шкуру. А теперь – в деревню. Пока остальные не вернулись.

Последние слова заставили Ивана вздрогнуть. Он кивнул, принимая свою долю. Это были не просто трофеи. Это были его первые, по-настоящему заработанные деньги. И они были платой не только за риск, но и за уважение, которое он завоевал в бою.

Обратный путь был совсем другим. Напряженная, враждебная тишина сменилась молчанием усталого удовлетворения. Они шли той же тропой, но лес больше не казался враждебным. Он все еще был опасен, но теперь это была опасность, которую они встретили и победили.

Григорий шел впереди, его походка была такой же уверенной, но уже не такой напряженной. Павел, шагавший рядом с Иваном, то и дело с любопытством косился на его увесистый, дурно пахнущий узел с трофеями.

– И что ты будешь делать со всем этим... добром? – не выдержал он.

– Попробую продать травнице, – честно ответил Иван. – Отец говорил, что в умелых руках даже мусор может стать сокровищем.

Павел хмыкнул, но в его взгляде читалось не недоверие, а скорее интерес.

Когда они вышли из леса, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Их появление не осталось незамеченным. Стражник у ворот, увидев их и четыре окровавленных хвоста, одобрительно кивнул. Несколько жителей, завидев их, остановились, и по деревне тут же пополз слух: охотники вернулись. И вернулись с победой.

Не задерживаясь, команда направилась прямиком к мельнице. Мирон все еще был там, он осматривал крепления водяного колеса. Увидев их, он выпрямился, и его лицо стало серьезным.

– Сделано, – коротко бросил Григорий, подходя и бросая два волчьих хвоста на пустой мешок у ног старосты. – Удалось убить и вожака.

Иван молча положил свои рядом.

Мирон присел, внимательно осмотрел каждый хвост. Это были не просто трофеи, это было доказательство хорошо выполненной работы.

– Четыре. Хорошо, – он выпрямился. – Надеюсь, остальные еще долго не сунутся. Стая без вожака – не стая.

Он зашел в амбар и через минуту вернулся с небольшим, но тяжелым кожаным кошелем. Он отсчитал сорок медных монет. Медяки тускло блестели в лучах заходящего солнца.

– Вот. Ваша плата. Честно заработанная.

Он протянул монеты Григорию, но его взгляд был устремлен на Ивана.

– Ну что скажешь, Григорий? Не стал обузой твой новый напарник?

Григорий принял монеты. Он посмотрел на Ивана, потом на старосту.

– Я думал, будет обузой, – честно признал он, и от этих слов у Ивана екнуло сердце. – Думал, щенок городской, под ногами будет путаться. Я ошибся.

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Он тихий. В лесу это главное. И зоркий, – охотник кивнул в сторону Ивана. – Увидел то, что мы с Павлом пропустили. А в бою... – Григорий нахмурился, вспоминая. – В бою он мне жизнь спас.

Наступила тишина. Мирон смотрел на Ивана с совершенно новым выражением. Это был взгляд не на бродягу, а на человека, доказавшего свою ценность.

– Он толковый парень, – подытожил Григорий. Это была высшая похвала, на которую он был способен. – Я бы пошел с ним в лес еще раз.

Затем он повернулся к Ивану. Не говоря ни слова, он отсчитал ровно двадцать медных монет и протянул ему на открытой ладони.

– Это твое. Половина. Как договаривались.

Кивнув, Иван взял монеты. Они были тяжелыми и холодными. Двадцать маленьких кусочков меди. Но для него это было целое состояние. Это был его стартовый капитал. Это был символ того, что он больше не чужак.

Он зажал монеты в кулаке, чувствуя их реальный, ощутимый вес. Григорий и Павел, забрав свою долю, кивнули старосте и молча направились в сторону таверны, чтобы отметить удачную охоту.

Иван остался стоять перед Мироном, сжимая в одной руке свои первые деньги, а в другой – узел с кровавыми, но такими ценными трофеями. За спиной садилось солнце, и его тень, длинная и четкая, лежала на пыльной дороге «Дубового оплота». Его тень. В его новом мире.

Глава 5

Мирон проводил охотников теплым взглядом, а затем снова повернулся к Ивану. Его лицо, обычно суровое и деловитое, выражало неподдельный интерес.

– Григорий слов на ветер не бросает, – задумчиво проговорил он, поглаживая мучную бороду. – Если уж он сказал, что ты толковый, значит, так и есть.

Он помолчал, словно принимая какое-то решение.

– Слушай, Иван. Есть у меня еще одно дело. Может, и поважнее волков. На старом тракте, к югу отсюда, стоит древняя сторожевая башня. Давно заброшена. Но последние пару недель оттуда по ночам странное свечение видят. И звуки какие-то, будто скрежет... Пастухи боятся к тому склону стада гнать.

Мирон посмотрел Ивану прямо в глаза.

– Мне не нужен герой, чтобы лезть туда сломя голову. Мне нужен человек с головой на плечах, который сможет подойти, разведать, что там и как, и вернуться с докладом. Понять, нечисть ли там завелась, или просто бродяги устроили притон. Справишься?

«Разведывательный квест. Ведет к зачистке данжа», – мгновенно проанализировал Иван.

– Справлюсь, – твердо ответил он. – Завтра с рассветом я готов выдвигаться.

– Вот и славно, – кивнул староста. – За это дело я тебе пятнадцать медяков дам. А сейчас иди, отдохни. И приведи себя в порядок. Ты заслужил.

Иван не пошел сразу в таверну. У него был еще один, крайне важный пункт в программе. Сжимая в кулаке двадцать медных монет, он направился прямиком к дому травницы.

Было уже почти темно, и из маленьких окошек домика Арины сочился тусклый свет свечи. Иван постучал. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге возникла все та же сухая, как осенний лист, старуха.

– Опять ты? – проскрипела она.

– Добрый вечер, хозяйка, – спокойно сказал Иван. – Я принес кое-что, что может вас заинтересовать.

Он шагнул внутрь, в густой, пряный полумрак, и положил на стол свой узел. Развернув майку, он явил взору травницы свое кровавое сокровище: россыпь желтоватых клыков, острых когтей и, в центре, темно-бордовую, почти черную печень вожака.

Арина медленно наклонилась. Ее острые глаза, казалось, видели не просто останки зверя, а нечто большее. Она взяла один из клыков, повертела его в сухих, как веточки, пальцах. Затем ее взгляд остановился на печени. Она осторожно коснулась ее кончиком пальца, почти с благоговением.

– Барахло, – наконец произнесла она, но ее голос прозвучал не так уверенно, как она хотела. – Клыки годятся разве что на обереги для мальчишек, чтобы не боялись темноты.

– Возможно, – не стал спорить Иван. – Но отец учил меня, что печень вожака, если она чистая и нетронутая, ценится знающими людьми. Особенно если вожак был силен. А этот был очень силен.

Наступила тишина. Они смотрели друг на друга в тусклом свете свечи – молодой, уверенный в своих знаниях парень, и старая, хитрая травница.

– Восемь медяков, – наконец бросила она. – За все.

Иван не ответил. Он просто молча смотрел на нее, давая понять, что знает истинную цену своему товару. Он не торопился.

Арина цыкнула языком, раздосадованная.

– Десять. И это мое последнее слово.

Иван снова промолчал. Он медленно начал собирать клыки обратно в узел.

– Стой! – проскрипела она. – Двенадцать! Двенадцать медяков, и ни монетой больше, наглец! За эту гору вонючего мяса!

– Идет, – тут же согласился Иван.

Травница, ворча себе под нос что-то о «молодежи без уважения», отсчитала из старой деревянной шкатулки двенадцать монет. Иван аккуратно собрал их, не забыв забрать окровавленную майку (пригодится!) и, поблагодарив, вышел на свежий ночной воздух, оставив Арину наедине с ее новым, ценным приобретением.

Когда он вернулся в «Хромого кабана», таверна гудела. За столом в углу сидели Григорий и Павел, и кружки с пивом перед ними были уже наполовину пусты. Увидев Ивана, Григорий молча поднял свою кружку в знак приветствия.

Катерина, завидев его, поставила перед ним на стойку тарелку, на которой дымилось нечто куда более существенное, чем похлебка – большой кусок жареного мяса с печеной картошкой.

– Слышала, вы знатно поохотились, – сказала она, и в ее голосе звучало неприкрытое одобрение. – Ешь, герой. Заслужил.

Иван сел за отдельный столик и с наслаждением принялся за ужин. Он ел, пил терпкий, прохладный эль и слушал гул голосов, смех, стук кружек. Он был не просто постояльцем. Он был частью этого места.

Этой ночью он спал не на сеновале. Катерина, как и обещала, выделила ему крошечную каморку под крышей. В ней не было ничего, кроме узкой кровати, но после сена и холодной земли это были королевские покои.

Перед сном, не забыв застирать майку на заднем дворе, чтобы не мучиться этим с утра, Иван поднялся наверх, заперся и высыпал все свои деньги на грубое одеяло и какое-то время с кривой усмешкой любовался своими первыми настоящими сокровищами. Тридцать две медные монеты. Небольшая, но такая весомая горка. Он смотрел на них, и перед глазами проносился весь день: напряженное выслеживание, яростный бой, холодная сталь в руках, благодарный кивок Григория, хитрая ухмылка Арины, вкус горячего мяса...

Тело болело. Плечо ныло. Он был измотан так, как никогда в жизни. Но засыпая, он чувствовал не только усталость. Он чувствовал глубокое, пьянящее удовлетворение. Сегодня он не просто выжил. Он победил, заработал, доказал, что чего-то стоит. И он был абсолютно, безоговорочно счастлив.

Утро встретило Ивана ноющей болью в мышцах и запахом жарящегося на кухне лука. Он проснулся отдохнувшим, но тело отчетливо помнило вчерашний бой. Спустившись вниз, он увидел, что Катерина уже вовсю хлопочет по хозяйству.

– Проснулся, воитель? – она кивнула на ведра у двери. – Вода сама себя не принесет.

Иван без лишних слов взялся за работу. Он наполнил бочку на кухне, подмел пол в общем зале, вытер столы. Работа шла споро, и хозяйка, хоть и не говорила ничего, явно была довольна. Когда с основными утренними делами было покончено, она поставила перед ним тарелку с овсяной кашей и кружку горячего молока.

– Спасибо, хозяйка, – сказал Иван, присаживаясь за стол. – Перед тем, как я уйду, хотел спросить... Вы что-нибудь знаете о башне на старом тракте? Староста Мирон дал мне поручение ее осмотреть.

Катерина, протиравшая стойку, замерла. Она медленно повернулась, и ее лицо стало серьезным, даже немного тревожным.

– Дурное это место, Иван. Очень дурное.

Она подошла ближе и понизила голос, хотя в зале, кроме них, никого не было.

– Эта башня стоит со времен Старого Королевства. Сто лет, а может и больше. Всегда была просто развалиной. Но с месяц назад началось... Сначала свечение. Пастухи говорят, оно не похоже на огонь. Не теплое, живое, а холодное, мертвенное. Синеватое такое. И не мерцает, а просто горит, как гнилушка в болоте.

Иван слушал, затаив дыхание. Это были детали, которых не было ни в одном игровом гайде.

– А звуки? – спросил он. – Староста упоминал звуки.

– И звуки, – кивнула Катерина, ее взгляд стал еще мрачнее. – Скрежет. Будто кто-то огромным ножом по камню водит. День и ночь, без перерыва. Но самое страшное не это.

Она сделала паузу, и по спине Ивана пробежал холодок.

– Неделю назад Петрук, сынишка пастуха, дурень молодой, решил погеройствовать. Подошел близко, посмотреть, что там. Вернулся к вечеру... сам не свой. Молчит. Сидит, в одну точку смотрит, а глаза пустые, как у рыбы. И боится всего. Ложка упадет – он в угол забивается и дрожит. Травница Арина его отпаивала, но толку мало. Словно... душу из него вынули.

Иван похолодел. Это была не просто история о монстрах. Это было что-то, что воздействовало на разум.

– Что, по-вашему, там может быть? – тихо спросил он.

– Кто ж его знает, – вздохнула Катерина. – Старики говорят, в таких башнях стражи древние обитают, каменные. Другие – про нежить, что из-под земли вылезла. Я в сказки не верю. Но я верю в то, что видела в глазах того мальчишки. Пустоту. Так что будь осторожен, Иван. Очень осторожен.

Эта информация в корне меняла дело. Это была не просто разведка. Иван направился на задний двор, и его мысли работали с бешеной скоростью.

Надо было подготовиться. Увы, его ресурсы и возможности были до отвращения скудны.

Его ржавый меч был почти бесполезен. Денег на новый не было. Но был выход. За таверной стоял старый точильный круг. Иван потратил почти полчаса, приводя его в движение и методично затачивая свой клинок. Ржавчину это не убрало, но лезвие стало значительно острее. Теперь это было не «ржавое», а «заточенное ржавое» оружие. Небольшой, но важный апгрейд.

Свет. В башне будет темно. Катерина, видя его серьезный настрой, сама предложила помощь. Она дала ему крепкую смолистую палку и кусок тряпки, пропитанной жиром. Получился примитивный, но эффективный факел, который можно было быстро зажечь.

Снаряжение. Он набрал в кожаный мешочек (его тоже дала Катерина) несколько гладких речных камней – для отвлечения внимания. Проверил веревку. Затем, вспомнив вчерашний бой, он попросил у местного кожевника несколько ненужных ему обрезков грубой кожи и плотно обмотал ими левое предплечье от кисти до локтя, закрепив обмотку плотными кожаными шнурами. Это был импровизированный наруч – слабая, но все же защита от зубов, когтей или внезапного удара.

Когда он был готов, его вид заметно изменился. Это был уже циркач и не оборванец. Перед хозяйкой стоял пусть и бедно, но функционально одетый человек, готовый к опасностям. Каждый предмет на нем имел свое назначение.

– Будь осторожен, Иван, – повторила Катерина, провожая его до двери.

– Я буду, – ответил он.

Он вышел из ворот «Дубового оплота» и направился на юг. Впереди, на фоне холмов, виднелся темный, тонкий силуэт. Старая сторожевая башня. И она ждала его.

Путь на юг по старому, заброшенному тракту оказался испытанием не для ног, а для нервов. Первое время Иван бодро шагал, узнавая в окружающем пейзаже знакомые по игре приметы – вон та группа берез, вот этот характерный изгиб ручья. Но чем ближе была цель, тем тревожнее становились мысли Ивана.

История Катерины о мальчике с пустыми глазами не шла из головы. Это был не скриптовый ужастик, а реальная судьба реального человека.

Башня появилась внезапно.

Она стояла на вершине голого, каменистого холма, возвышаясь над лесом черным, обломанным зубом. В игре это была просто текстура на горизонте. Вблизи же она подавляла своей древней, мрачной мощью. Сложенная из огромных, грубо отесанных каменных блоков, поросшая толстым слоем мертвого плюща, она выглядела как памятник давно ушедшей, жестокой эпохе.

Иван остановился у подножия холма, прислушиваясь. И тут он услышал это.

Скр-р-р-е-ж-ж-е-т.

Звук был низким, вибрирующим, от него ныли зубы. Будто два жернова размером с дом терлись друг о друга без смазки. Звук повторялся с пугающей ритмичностью: скрежет – пауза в несколько секунд – снова скрежет.

А затем он увидел свет. Из узкого окна на самом верху башни вырвался пульсирующий сноп синего сияния. Это был не теплый свет огня, не холодный свет луны. Это был мертвенный, электрический свет, от которого, казалось, сам воздух вокруг становился наэлектризованным и кислым на вкус.

Иван глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. «Разведка. Только разведка», – напомнил он себе.

Он начал подниматься по склону. Камни осыпались под ногами, и каждый звук казался оглушающим. Он подошел к основанию башни. Огромная дубовая дверь, когда-то окованная железом, давно сгнила и висела на одной петле, открывая черный, зияющий проем входа.

Он достал свое огниво – кресало и кремень, которые выпросил у Катерины, – и с третьей попытки поджег промасленную тряпку на факеле. Желтое, коптящее пламя немного разогнало тьму внутри башни, но сделало тени еще более глубокими и пугающими.

Иван шагнул внутрь.

Первое, что ударило в нос – запах. Запах тысячелетней пыли, сырого камня, плесени и чего-то еще… острого, металлического, похожего на запах озона после сильной грозы. Скрежет здесь был громче, он отдавался вибрацией в подошвах сапог.

Первый этаж был завален обломками рухнувших перекрытий и кучами мусора, нанесенного ветром за столетия. Иван медленно двигался по кругу, освещая факелом углы. В пыли он заметил следы. Недавние. Человеческие – вероятно, того самого Петрука.

В дальнем углу обнаружилась винтовая лестница, уходящая вверх, в темноту. Ступени были узкими, стертыми, без перил.

Иван начал подъем. Он двигался медленно, прижимаясь спиной к холодной внешней стене. Левой рукой он держал факел, правая до побеления костяшек сжимала меч. С каждым витком лестницы скрежет становился громче, перерастая в невыносимый грохот. Синий свет вспышками пробивался сверху, освещая колодец лестницы на мгновение и снова погружая его во тьму.

На уровне примерно четвертого этажа была небольшая площадка. Иван заглянул туда. Пусто. Только бойницы в стенах и старые, истлевшие скелеты каких-то мелких животных.

Он продолжил подъем. Чем выше он поднимался, тем страннее он себя чувствовал. Это было не просто страх. Это было физическое давление на мозг. В ушах появился тонкий писк, в висках начало стучать. Воздух стал густым, наэлектризованным, волосы на руках встали дыбом. Он понял, что чувствовали пастухи. Это место источало силу, чуждую человеку.

Наконец, он добрался до последнего пролета. Лестница заканчивалась арочным проемом, ведущим в верхний зал. Оттуда лился нестерпимо яркий синий свет, и грохот стоял такой, что Иван перестал слышать собственное дыхание.

Он потушил факел – наверху он был не нужен, да и демаскировал бы его. Прижавшись к стене, он на сантиметр высунул голову за угол проема.

От зрелища, открывшееся ему, перехватило дыхание.

Верхний зал башни был огромным, круглым помещением без крыши – время ее не пощадило. В центре зала находилось… устройство.

Это был не механизм из шестеренок и рычагов. Это было творение древней магии. Огромный, в человеческий рост, кристалл неправильной формы, пульсирующий синим светом, висел в воздухе в центре сложной конструкции из темного металла и камня. Вокруг кристалла вращались три каменных кольца, покрытых светящимися рунами.

Проблема была очевидна. Одно из колец было перекошено. Оно сошло со своей оси и при каждом обороте с чудовищным скрежетом терлось о центральный кристалл, высекая снопы синих искр.

Но самое страшное было не это.

Рядом с механизмом, неуклюже переступая тяжелыми ногами, двигалось существо. Это был не живой монстр. Это был конструкт – грубо высеченная из камня фигура, отдаленно напоминающая человека, ростом под два с половиной метра. Его движения были дергаными, механическими. У него не было лица, только гладкая каменная плита с одной единственной горящей синей руной посередине.

Каменный страж раз за разом подходил к перекошенному кольцу, упирался в него своими массивными каменными руками и пытался втолкнуть его обратно на место. Кольцо скрежетало, искрило, конструкт буксовал, его каменные ноги крошили пол, но кольцо не поддавалось. Страж отступал, замирал на секунду – и снова бросался к механизму, повторяя одно и то же бессмысленное действие.

Иван почувствовал, как давление на мозг становится невыносимым. Синий свет – это была чистая, нестабильная магическая энергия, которая хлестала из поврежденного кристалла. Долго находиться здесь было нельзя – можно было действительно сойти с ума, как тот мальчишка.

Он увидел достаточно. Древний магический маяк или накопитель энергии сломался. Его каменный смотритель, явно не одаренный должным интеллектом, пытается его починить, но не может. И эта штука фонит ментальной энергией на всю округу.

Его ржавый меч был здесь так же полезен, как соломинка против урагана.

Иван медленно, стараясь не издать ни звука, втянул голову обратно в лестничный проем. Он начал спускаться. Быстро, но осторожно, борясь с головокружением и тошнотой, вызванной магическим фоном.

Только выбравшись из башни и спустившись к подножию холма, в спасительную тень леса, он позволил себе остановиться и перевести дух. Его трясло. Он упал на колени и его вырвало – организм отторгал передозировку чужеродной энергии.

Отдышавшись, он посмотрел назад, на синюю вспышку на вершине башни. Теперь он знал, что это такое. Ему предстояло вернуться в деревню и рассказать Мирону, что их проблема – это «всего лишь» сломанная игрушка древних магов, охраняемая бессмертным каменным големом.

Глава 6

Обратный путь был кошмаром наяву. Иван шел на автомате, его шатало, перед глазами все плыло. Звук скрежета, казалось, застрял у него в голове, пульсируя в такт с ноющей головной болью. Он не помнил, как дошел до деревни уже в глубоких сумерках. Очнулся он только от окрика Бориса, дежурившего у ворот.

– Эй! Живой? – стражник подхватил его под руку, не давая упасть. – Выглядишь так, будто тебя жевали и выплюнули.

– Мне нужен Мирон, – прохрипел Иван пересохшими губами. – Сейчас же.

Борис не стал задавать вопросов. Видя состояние Ивана, он молча повел его к дому старосты.

Мирон не спал. Он сидел за столом при свете свечи, разбирая какие-то бумаги. Увидев бледного, пошатывающегося Ивана, он тут же вскочил.

– Матрена, воды! Быстро! – крикнул он в сторону смежной комнаты, а сам помог Ивану сесть на лавку.

Иван жадно выпил протянутую кружку воды, немного приходя в себя.

– Рассказывай, – потребовал Мирон, его голос был твердым, но в глазах читалась тревога. – Что ты там увидел?

Иван начал рассказывать. Он говорил медленно, подбирая слова, пытаясь передать не только факты, но и то чувство ужаса и чужеродности, которое царило в башне. Он описал огромный кристалл, сошедшее с оси кольцо, скрежет, невыносимый синий свет и давление на разум. И, конечно, каменного стража, пытающегося починить сломанный механизм.

В комнате повисла тяжелая тишина. Мирон слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее. К ним присоединилась Матрена, жена старосты, ее руки нервно комкали передник.

– Значит, старые сказки не врали, – наконец произнес староста, тяжело опускаясь на стул. – Древняя магия. Каменный голем. И все это – у нас под боком.

Он посмотрел на Ивана долгим, тяжелым взглядом.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Что все гораздо хуже, чем мы думали, – ответил Иван, не видя смысла приукрашивать.

Мирон горько усмехнулся.

– Хуже? Это катастрофа. Если эта штука... этот кристалл... взорвется, или просто начнет фонить сильнее, здесь не то что жить – находиться будет нельзя. Мы все станем, как бедняга Петрук.

Он встал и начал нервно ходить по комнате.

– Мои люди... они хорошие работники, смелые охотники. Они могут выйти против волка или медведя. Но это... – он махнул рукой. – Магия. Камень, который ходит. Они просто не пойдут туда. Испугаются. И я не могу их винить. У нас нет магов. У нас нет героев.

Он остановился перед Иваном.

– Но у нас есть ты. Ты пошел туда. Ты увидел это и не сошел с ума. Ты вернулся с докладом, как я и просил.

Иван почувствовал, к чему клонит староста, и внутри у него все похолодело.

– Я не маг, Мирон, – твердо сказал он. – Мой меч, даже если я его заточу до бритвенной остроты, не поцарапает этот камень. Я ничего не смогу сделать.

– Я не прошу тебя драться с големом, – покачал головой Мирон. – Я прошу тебя думать. Ты же сказал, механизм сломан. Кольцо сошло с оси. А голем... он не может его починить. Он просто повторяет одно и то же. Он как заведенная игрушка.

В глазах старосты загорелся огонек надежды.

– Может, можно починить механизм? Вставить кольцо на место? Или, наоборот, сломать его окончательно, чтобы оно перестало тереться? Или как-то отключить этого голема? Я не знаю! Я простой мельник. Но ты... ты видел мир. Ты кажешься человеком, который умеет решать нестандартные задачи.

Он снова сел напротив Ивана.

– Послушай. Деревня в долгу не останется. Если ты решишь эту проблему... если ты спасешь нас...

Мирон положил на стол тяжелую руку.

– Мы скинемся. Всей деревней. У нашего кузнеца, Захара, есть припрятанное добро. Настоящая сталь, не то барахло, что ты носишь. Мы справим тебе меч. Хороший, полуторный меч, как раз по твоей руке. И доспехи. Кожаный нагрудник, наручи, поножи – Прохор, наш кожевник, сделает все, что нужно для... такого славного парня, как ты.

Это было не просто предложение. Это был дар с небес для игрока первого уровня. Нормальная экипировка. То, на что в игре уходили часы гринда.

Но и цена была высока. Ему предлагали вернуться в тот ад. Одному, без магии, без подсказок интерфейса, и попытаться перехитрить древний магический механизм и его безумного стража.

Иван посмотрел на свои руки. Ржавчина и грязь под ногтями. Он вспомнил ощущение беспомощности в башне. Но потом он вспомнил Петрука, о котором рассказывала Катерина. Вспомнил Бориса, Павла, Григория – людей, которые приняли его.

Это был его шанс. Шанс не просто выжить, а стать кем-то большим. Стать героем этой истории, а не просто наблюдателем.

Он поднял взгляд на Мирона.

– Меч должен быть с хорошим балансом. И ножны к нему.

– Захар сделает лучший, – кивнул староста, не скрывая облегчения.

– И мне понадобится помощь. Не люди. Инструменты. Веревка, лом, может быть, масло. Все, что можно использовать, чтобы сдвинуть тяжелый камень.

– Получишь все, что есть в деревне!

Иван глубоко вздохнул. Головная боль отступала, сменяясь холодной решимостью.

– Я возьмусь. Но мне нужен день на подготовку. И план.

Мирон протянул ему руку.

– Договорились, Иван. Спаси нас – и ты получишь все, что мы обещали. И даже больше – нашу благодарность.

Иван пожал мозолистую руку старосты. Сделка была заключена. У него был квест. Самый сложный и опасный в его новой жизни. И награда за него стоила риска.

Утро следующего дня стало для Ивана не просто новым днем, а началом обратного отсчета. Он проснулся с первыми лучами солнца, но его разум уже давно работал на полных оборотах. Боль и усталость отступили, сменившись холодной, расчетливой концентрацией. Ему предстояло не просто махать мечом, а решить сложнейшую головоломку в условиях, смертельно опасных для жизни.

Для начала он на свежую голову проанализировал всё, что знал из игровой механики и мог додумать сам. Есть голем, который может быть опасен, как страж, есть сломанный механизм.

Сильные стороны голема: невероятная физическая сила (двигает каменные кольца), неуязвимость к обычному оружию (каменное тело), не чувствует боли и усталости. Слабые стороны: медлительность, механичность действий, зацикленность на одной задаче (починка кольца), полное отсутствие интеллекта (действует по шаблону). Вероятно, его единственное уязвимое место – светящаяся руна на голове, но добраться до нее в лобовой атаке нереально.

Что именно предстоит «починить»? Древний механизм, суть которого совершенно не ясна. При этом проблема условно очевидна: одно из трех колец сошло с оси и трется о центральный кристалл, вызывая нестабильность и скрежет.

То есть фактически его главная и единственная задача - вернуть кольцо на место.

Увы, сделать это не так уж и просто. Кольцо огромное и тяжелое, голем не может сдвинуть его правильно. То есть самому Ивану это точно не под силу. Придется как-то объединять усилия, либо придумывать вспомогательный механизм.

При этом нельзя забывать и о сопутствующих опасностях. Во-первых, это высокий уровень магического фона, который вызывает ментальное давление. Во-вторых, яркий свет, излучаемый кристаллом, который может ослепить в самый неподходящий момент. В-третьих, душераздирающий скрежет, который дезориентирует. Ко всему прочему верхний зал открыт, есть риск падения.

Тщательно обдумав всё, что знал и умел сам, Иван понял, что его единственный шанс - это использовать «Рычаг Архимеда». Для этого понадобится лом, веревки, клинья и жир для смазки.

Не стоит забывать и о личной безопасности, подготовив простейшую «ментальную защиту»: перед проникновением в башню потребуется плотно замотать голову тканью, оставив только щели для глаз, чтобы снизить воздействие света и звука. В уши – плотные затычки из воска или тряпок.

Сам план был простым, как три копейки: тихое проникновение, смазка оси, оценка ситуации, верное расположение лома и молниеносная починка общими усилиями.

В мыслях звучало легко…

Вместе с тем Иван прекрасно понимал, что план рискованный. Он требовал идеального тайминга, стальных нервов и доли везения. Если голем решит атаковать – это конец. Если рычаг сломается – конец. Если ментальное давление окажется слишком сильным – конец.

Но это был план. Реальный, основанный на физике и знании игровых механик. В данном случае - поведения мобов.

Посидев ещё немного и в уме прикидывая, что именно взять с собой, чтобы не ошибиться даже в мелочах, Иван решительно поднялся из-за стола. Пора было идти к Захару за инструментами. Игра переходила на новый уровень сложности, и он был готов принять вызов.

Сборы заняли совсем немного времени. Кузнец Захар, узнав, для чего нужны инструменты, без лишних слов выдал Ивану лучший стальной лом, который у него был, с закаленным, расплющенным концом. В дополнение он дал моток прочной пеньковой веревки, которой обычно тянули телеги из грязи, и несколько дубовых клиньев, пахнущих смолой. У Катерины Иван попросил удобный мешок, ткань, немного воска и глиняный горшок с топленым свиным жиром – лучшей смазкой, которую можно было найти.

Когда он вышел из деревни, солнце уже перевалило за полдень. Его рюкзак – простой холщовый мешок, перевязанный веревкой – оттягивал плечи непривычной тяжестью. За пояс был заткнут ржавый меч – скорее как талисман, чем как оружие. В руках он нес лом.

Путь до башни уже не казался таким страшным. Теперь Иван знал, что его ждет. Страх неизвестности сменился деловым напряжением. Скрежет, доносившийся с холма, стал громче, он давил на уши, но теперь Иван воспринимал его как сигнал: механизм работает, проблема на месте.

Он поднялся на холм. Синий свет пульсировал, освещая окрестности мертвенным сиянием. Иван остановился у подножия башни для последней подготовки.

Он достал заготовленные куски плотной ткани и обмотал ими голову, оставив лишь узкую щель для глаз. Это было неудобно, мешало обзору, но должно было хоть немного защитить от ментального воздействия. Затем он вставил в уши восковые затычки, которые слепил сам. Мир стал глухим, звуки скрежета притупились, превратившись в отдаленный гул.

Глубокий вдох. Выдох. Пора.

Он вошел в башню. Внутри все было так же – запах пыли, озона и вибрация. Он начал подъем по винтовой лестнице. Тяжелый лом бил оттягивал руку, мешок с инструментами цеплялся за стены. С каждым пролетом давление на голову возрастало, даже сквозь повязку. Мысли путались, перед глазами плавали цветные пятна. Иван стиснул зубы, заставляя себя идти вперед, шаг за шагом, концентрируясь только на следующей ступеньке.

Когда он добрался до верхнего арочного проема, он уже был на пределе. Свет здесь был невыносимым, он пробивался сквозь ткань повязки, вызывая резь в глазах. Грохот скрежета, даже приглушенный, отдавался болью в каждом нерве.

Он осторожно выглянул. Сцена была прежней: огромный, пульсирующий кристалл, бешено вращающиеся кольца, одно из которых с диким скрежетом било по центру, и каменный голем, раз за разом безуспешно пытающийся его сдвинуть.

Иван вжался в нишу у выхода на площадку, стараясь стать невидимым. Ему нужно было выбрать момент и место.

Он наблюдал. Голем двигался по одному и тому же маршруту: подходил к кольцу справа, упирался, толкал, терпел неудачу, отступал на два шага назад, замирал на три секунды. Повтор.

Проблема была в том, что кольцо соскочило с оси и перекосилось вниз и влево. Голем толкал его просто вперед, из-за чего оно только сильнее клинило. Значит, нужно было приложить силу с противоположной стороны – слева и снизу, чтобы приподнять его и направить на ось.

Иван наметил себе позицию: за небольшим каменным выступом стены, слева от механизма. Оттуда до кольца было всего пара метров. Там было достаточно места, чтобы установить рычаг.

Единственный шанс переместиться – это те три секунды, когда голем замирал. За это время нужно добежать, установить точку опоры (брусок), подвести лом и нанести смазку. Это было почти нереально.

«Значит, придется импровизировать», – решил Иван.

Он развязал мешок, достал горшок с жиром и дубовый брусок. Лом взял в правую руку, как копье. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Пот заливал глаза под повязкой.

Он ждал.

Голем в очередной раз с грохотом толкнул кольцо. Скрежет, искры. Безуспешно. Каменный страж отступил. Раз шаг. Два шаг. Замер.

– Сейчас! – скомандовал себе Иван.

Он вырвался из укрытия. Три секунды растянулись в вечность.

Одна. Он добежал до кольца.

Две. Бросил на пол брусок, с силой вогнал под кольцо конец лома, используя брусок как опору.

Три. Левой рукой зачерпнул из горшка жир и швырнул его на ось и на место трения. Жир зашипел, попав на раскаленный от трения металл.

Время вышло.

Он почувствовал, как пол под ногами дрогнул. Голем «проснулся». Каменная голова с горящей руной повернулась в его сторону.

Это был конец? Нет. Голем не атаковал его. Он в принципе никак не отреагировал именно на Ивана. Он, как и прежде, увидел (почувствовал), что с кольцом что-то происходит, и его скрипт сработал: «Помеха устранена, продолжаю выполнение задачи».

Страж снова двинулся к кольцу, чтобы толкнуть его со своей стороны.

Иван понял: сейчас или никогда. Он не стал отступать. Он вцепился обеими руками в длинный конец лома.

– Давай, каменная башка! – прорычал он сквозь повязку, перекрикивая скрежет. – Толкай! А я... направлю!

Он ждал, когда голем упрется в кольцо. Это был момент истины. Если они не сработают синхронно, лом просто сломает ему руки, или голем его раздавит. Он собрал всю свою силу, всю свою волю в один кулак. Он был готов.

Каменные руки голема с оглушительным скрежетом уперлись в перекошенное кольцо. В тот же миг Иван, игнорируя боль в мышцах, навалился на лом всем своим весом.

– Давай! – взревел он, и его крик потонул в грохоте.

Лом натянулся, как тетива, заскрипел, но выдержал. Иван почувствовал невероятное давление, но не отступил. Он не просто давил вниз – он направлял силу, пытаясь приподнять и сдвинуть заклинивший край кольца.

На одно короткое, бесконечно долгое мгновение две силы – тупая, нечеловеческая мощь голема и направленный, разумный нажим Ивана – соединились.

Раздался оглушительный, пронзительный визг металла, и затем – громкий, чистый щелк.

Кольцо сдвинулось. Оно соскочило с кромки, на которой застряло, и со стуком встало на свою ось.

В тот же миг все изменилось.

Адский скрежет прекратился. Удушающее давление на мозг исчезло. Грохот сменился ровным, низким, мелодичным гулом. Синий свет, до этого хаотично пульсировавший, стабилизировался, став ровным и спокойным. Механизм заработал правильно.

Голем, выполнив свою задачу, замер. Его единственная руна на лице потускнела. Он развернулся и медленно, тяжело ступая, пошел к стене, где застыл, слившись с ней, превратившись в безжизненную статую.

Иван отпустил лом. Он стоял, тяжело дыша, на трясущихся ногах. Победа.

И тут стабилизировавшийся кристалл вспыхнул.

Это была не хаотичная вспышка, как раньше. Это был ровный, мощный выброс чистой энергии. Сноп света ударил в потолок, отразился от стен, и на долю секунды весь зал залило ослепительным, белым сиянием.

Ивана словно ударило током. Он не почувствовал боли, только ослепительный свет и внезапный прилив информации, образов, чужих мыслей, пронесшихся через его сознание за долю секунды. Его мозг не выдержал. Перед глазами потемнело, ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол, теряя сознание.

Он не знал, сколько пролежал. Может, несколько минут, может, час. Он очнулся от холода, идущего от каменного пола. Голова гудела, но уже не от боли, а как после глубокого, долгого сна.

Он сел, оглядываясь. Башня молчала. Только ровный, успокаивающий гул кристалла нарушал тишину. Голем-страж неподвижно стоял у стены.

Иван встал на ноги. И тут же почувствовал – что-то не так.

Он чувствовал себя… легким. Слишком легким. Боль в мышцах прошла. Более того, он чувствовал в них странную, щекочущую энергию, словно в его жилах теперь текла не просто кровь, а что-то еще.

Его восприятие изменилось. Он видел пылинки, парящие в ровном свете кристалла, с неестественной четкостью. Он слышал, как ветер тихонько завывает в бойницах на нижних этажах. Мир стал ярче, четче, громче.

Он сделал пробный шаг. А потом еще один. Движения казались непривычно плавными. Он попробовал сделать несколько быстрых, рубящих движений ладонью. Рука двигалась с такой скоростью, что воздух засвистел.

«Что со мной?» – пронеслось в голове.

Он решил попробовать. Он сосредоточился, представив, как бежит от одной стены до другой. Он напрягся, словно выпуская ту самую щекочущую энергию, что скопилась в его теле.

И мир вокруг замедлился.

Для него самого ничего не изменилось. Он просто быстро побежал. Но он видел, как пылинки в воздухе почти замерли. Он видел, как его собственная тень отстает на долю секунды. Он пересек зал, развернулся и вернулся обратно за то время, за которое обычно успел бы сделать всего пару шагов.

Когда он остановился, в глазах на секунду потемнело, а в легких закончился воздух. Сердце колотилось как бешеное.

– Ничего себе... – выдохнул он, ошеломленно глядя на свои руки.

Вспышка кристалла. Перегрузка. Что-то в его теле, в его человеческой природе, изменилось под воздействием чистой магической энергии. Он не стал магом. Он не научился метать файерболы. Но его тело... оно адаптировалось.

Он обрел способность. Способность на короткое время двигаться со скоростью, недоступной обычному человеку.

Это было не просто ускорение. Это было что-то вроде «всплеска адреналина», возведенного в абсолютную степень. Он чувствовал, что не сможет использовать это постоянно – тело просто не выдержит. Но как козырь в бою, как шанс увернуться от смертельного удара или нанести молниеносную атаку – это было бесценно.

Иван посмотрел на мирно гудящий кристалл, потом на свои руки. Он пришел сюда, чтобы получить меч и доспехи. А ушел с чем-то неизмеримо большим. Он ушел с суперспособностью.

Он подобрал свой лом, мешок с инструментами и, последний раз взглянув на молчаливого стража, начал спускаться вниз. Его походка была легкой и уверенной. Впереди его ждала награда. И новая жизнь, в которой он был уже не просто игроком начального уровня, а кем-то гораздо, гораздо большим.

Глава 7

Возвращение в деревню было триумфальным, хотя об этом знал только сам Иван. Он не бежал, экономя силы, но его шаг был легким и пружинистым. Мир вокруг казался невероятно четким и ясным. Он замечал каждую птицу, каждый листик, трепещущий на ветру. Ноющая боль в теле исчезла, сменившись ощущением скрытой, дремлющей силы.

Он вошел в деревню на закате. Вид у него был по-прежнему потрепанный: одежда в пыли, лицо чумазое, но в его походке не было и тени усталости.

Он сразу направился к дому Мирона. Староста, завидев его, вышел на крыльцо. На его лице была написана смесь надежды и страха.

– Живой! – выдохнул он. – Что там?

– Все тихо, – спокойно ответил Иван, кладя на землю тяжелый лом. – Башня больше не гудит.

Мирон недоверчиво посмотрел в сторону холма. Действительно, зловещий скрежет, ставший привычным фоном для всей округи, исчез. Не было и тревожного синего свечения.

– Как? – только и смог выговорить староста. – Что ты сделал?

Иван решил умолчать о деталях. Рассказ о разумном использовании голема и вспышке кристалла прозвучал бы как бред сумасшедшего. И уж тем более он не собирался рассказывать о своей новой способности. Это был его козырь, его личный секрет.

– Механизм заклинило, – начал он, придерживаясь максимально простой и правдоподобной версии. – Как я и думал. Пришлось повозиться. Использовал лом как рычаг, немного жира для смазки... Вправил одно из колец на место. Как только оно встало, шум и свет прекратились.

Он говорил так, будто речь шла о починке телеги.

– А... страж? – с опаской спросил Мирон.

– Он не тронул меня, – ответил Иван. – Кажется, он был занят только поломкой. Как только я ее устранил, он просто... замер. Превратился в статую.

Мирон несколько секунд молча переваривал услышанное. Он смотрел то на Ивана, то в сторону притихшей башни. Затем его лицо расплылось в широкой, облегченной улыбке. Он подошел и с силой хлопнул Ивана по плечу.

– Ты... ты сделал это! Ты сделал это, парень! Я не верил, что это возможно!

Он позвал жену, та выбежала из дома, и скоро новость – «Иван усмирил башню!» – облетела всю деревню. Люди выходили из домов, с недоверием и надеждой глядя на темный холм, где больше не было зловещего синего ока.

– Ты спас нас, Иван! – говорил Мирон, тряся его руку. – Мы в неоплатном долгу!

– Мы договаривались, – сдержанно напомнил Иван, хотя внутри у него все ликовало.

– Договаривались! И мы сдержим слово! – заверил его староста. – Я уже говорил с Захаром. Он ждал только твоего возвращения. Завтра он начнет ковать меч. А шорники – кроить кожу для доспехов. Это займет время, работа тонкая. Но через два дня... через два дня у тебя будет лучшая экипировка, которую можно найти в этих краях!

Он снова сжал руку Ивана.

– А сейчас – иди в таверну. Сегодня вся деревня гуляет за твой счет! То есть, за мой, конечно! Ты – наш герой!

Иван, вежливо отказавшись от шумного празднования под предлогом усталости, направился к «Хромому кабану». Ему нужно было не пиво и не похвалы. Ему нужно было остаться одному, осмыслить все, что с ним произошло, и почувствовать ту новую, странную энергию, что теперь бежала по его жилам.

Он шел по деревне, и люди расступались, провожая его уважительными, благодарными взглядами. Он больше не был чужаком. Он был героем. И это было только начало. Через два дня у него будет настоящий меч, настоящие доспехи и настоящая, новая жизнь.

Следующие два дня были для Ивана самыми спокойными и, пожалуй, самыми счастливыми с момента его попадания в этот мир. Он превратился из безликого работника в местную знаменитость, «Ивана, который усмирил башню». Но он не задирал нос. Каждое утро он, как и прежде, вставал с рассветом, носил воду, колол дрова, помогал Катерине на кухне. Эта простая физическая работа заземляла его, не давая мыслям унестись слишком далеко.

Хозяйка таверны теперь относилась к нему не просто с одобрением, а с материнской заботой, постоянно подсовывая ему лучшие куски мяса и наливая самый свежий эль. Григорий и Павел, заходя в таверну, молча кивали ему с уважением, которого он не видел в их глазах даже после боя с волками.

Но за этой рутиной в голове Ивана шла непрерывная работа. Он знал, что его время в «Дубовом оплоте» подходит к концу. Меч и доспехи – это не награда, это инвестиция. Инвестиция в его будущее, которое он должен был спланировать.

Вечерами, когда таверна наполнялась гулом голосов, он садился за свой столик в углу и, прикрыв глаза, вызывал в памяти карту «Хроник Забытых Королевств».

Восток: За лесом начинались «Гнилые топи» – опасная, кишащая нежитью и ядовитыми тварями локация. Туда соваться без серьезной подготовки, противоядий и, желательно, магии огня было самоубийством. Отклонено.

Запад: На западе, за рекой, простирались «Предгорья Ветров». Оттуда, по слухам, совершали набеги кланы гоблинов. Местность открытая, но опасная. Требовала хорошей выносливости и, желательно, дальнобойного оружия. Возможный вариант, но рискованный.

Север: Далеко на севере, за несколько дней пути, находился крупный город-крепость «Северная цитадель». Центр торговли, политики, место, где можно было найти любую работу, от охраны караванов до участия в рыцарских турнирах. Это был путь к «большой игре». Стратегическая цель.

Юг: На юге, за усмиренной им башней, тракт вел к «Тихому перекрестку» – небольшому торговому поселению, а оттуда расходились дороги в разные уголки королевства. Это был самый безопасный и логичный путь.

Во второй день, помогая Катерине перебирать картошку в погребе, он завел разговор, желая уточнить, совпадают ли его игровые знания с реальностью.

– Хозяйка, а что находится дальше, на юг, если идти по тракту? – как бы невзначай спросил он.

– Дальше? – Катерина выпрямилась, потирая поясницу. – Если идти пару дней, выйдешь к «Тихому перекрестку». Местечко поживее нашего. Там сходятся торговые пути с запада и юга. Купцы, ремесленники, всякий сброд... Можно работу найти, если язык подвешен.

– А если оттуда пойти на запад?

– На запад? – она удивленно посмотрела на него. – В «Предгорья Ветров»? Не советую. Дикие места. Говорят, гоблины там целые лагеря понастроили, нападают на всех, кто сунется.

– Понятно. А на север? Есть ли там крупные города?

– О, да! – оживилась Катерина. – Далеко на севере, но если идти вдоль горного хребта, выйдешь к «Северной цитадели». Наш староста туда раз в год ездит, налоги отвозить. Огромный город, говорит, как муравейник. Каменные стены, рыцари в доспехах... Не чета нашей деревне.

Иван слушал, и на его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри все ликовало. Совпадение было стопроцентным. География, названия, даже общая характеристика локаций – все было на своих местах. Его игровые знания были не просто картой – они были атласом этого мира.

– Спасибо, хозяйка, – сказал он, возвращаясь к картошке. – Просто любопытно.

Но для себя он уже все решил. Его путь лежал на север, в «Северную цитадель». Но не сразу. Прямой путь был долгим и опасным. Он к нему еще не готов. Сначала он пойдет на юг, к «Тихому перекрестку». Там он сможет обновить снаряжение, возможно, взять какой-нибудь контракт, чтобы подзаработать и набраться опыта. А уже оттуда, окрепнув и подготовившись, он начнет свое путешествие на север.

Теперь у него была не только мечта, но и четкий, продуманный маршрут. Он знал, где находятся опасности, где можно найти союзников, а где – богатство.

Оставалось только дождаться меча.

На исходе второго дня, когда солнце уже клонилось к закату, в таверну вошел Захар. Кузнец, обычно покрытый сажей с головы до ног, сегодня был почти чистым, и его лицо выражало мрачную торжественность. В руках он держал длинный, завернутый в промасленную ткань сверток.

– Готово, – коротко бросил он Ивану, который тут же поднялся из-за стола.

Вся таверна затихла. Даже Григорий, цедивший пиво в углу, отставил кружку.

Иван подошел и принял сверток. Он был тяжелым. Дрожащими от волнения руками он развернул ткань.

Меч был прекрасен.

Это был классический полуторный меч, «бастард», с длинной рукоятью, позволявшей работать как одной, так и двумя руками. Его клинок, выкованный из стоящей стали, отливал матовым, сероватым блеском. Он не был отполирован до зеркального блеска, как парадные клинки рыцарей, на нем были видны едва заметные следы ковки, но это лишь придавало ему вид настоящего, боевого оружия. К мечу прилагались добротные кожаные ножны, подогнанные точно по размеру.

Иван взял его в руки. Идеально. Баланс был смещен чуть вперед, как и положено рубящему клинку, но он не «тянул» руку, как ржавый тесак. Рукоять, обмотанная прочной кожей, плотно легла в ладонь.

– Глянь и остальное, – проворчал Захар.

Тут же в таверну вошел шорник, неся на руках полный комплект кожаных доспехов. Это была не блестящая броня из игры, а практичный, функциональный набор.

Нагрудник из нескольких слоев толстой, проваренной кожи, делавшей ее почти твердой, как дерево. Наплечники, наручи и поножи из более мягкой, но не менее прочной кожи. Все детали были подогнаны друг к другу, крепились на прочных ремнях и пряжках.

Иван, с помощью шорника, начал облачаться прямо в таверне. Кожа была жесткой, непривычной, она сковывала движения, но давала ни с чем не сравнимое чувство защищенности. Когда последняя пряжка была застегнута, он почувствовал себя другим человеком. Не оборванцем, а воином.

Он повесил меч на пояс. Ножны легли на бедро как влитые. Он прошелся по залу. Доспехи поскрипывали, но сидели плотно.

– Ну, – сказал Мирон, который тоже пришел посмотреть. – Как оно?

– Оно... настоящее, – только и смог выговорить Иван.

Он вышел на задний двор таверны, залитый последними лучами солнца. Ему нужно было опробовать обновку.

Он выхватил меч из ножен. Движение получилось плавным, быстрым. Клинок со свистом рассек воздух.

Иван начал свою привычную разминку. Сначала медленные, базовые движения, чтобы привыкнуть к весу и инерции клинка. Потом быстрее. Доспехи немного стесняли движения в плечах, а нагрудник мешал глубоко наклоняться, но это были мелочи, к которым можно было привыкнуть.

Он перешел к боевым связкам. Удар, финт, укол. Он двигался, и сталь пела в его руках. Это было не сравнить со старым ржавым тесаком. Каждый удар был точным, каждый блок – уверенным.

Затем он решил проверить свою новую способность. Он сосредоточился, сделал глубокий вдох и рванулся вперед, выполняя сложную серию из трех ударов.

Для него самого это была лишь быстрая атака. Но для Григория и Павла, вышедших посмотреть на задний двор, это выглядело как размытое пятно. Они увидели, как Иван делает шаг, и в следующий миг он уже стоит на другом конце двора, а воздух все еще гудит там, где только что со свистом прошли три невидимых удара.

– Матерь божья... – прошептал Павел, его глаза округлились.

Григорий ничего не сказал, но его рука непроизвольно сжала рукоять топора. Он видел в своей жизни многое, но такого – никогда.

Иван остановился, тяжело дыша. Использование «всплеска» в доспехах отнимало гораздо больше сил. Но эффект был ошеломляющим.

Он подошел к поленнице, установил толстое полено и, вложив в удар всю свою силу, нанес рубящий удар.

Меч прошел сквозь дерево, как сквозь масло, оставив идеально гладкий срез.

Иван посмотрел на свой новый клинок, на свои руки, защищенные кожей. Он был готов. Доспехи были не безупречны, в них было жарко и неудобно. Меч был не волшебным, а просто хорошо сделанным куском стали.

Но для него это было все. Это была его новая кожа, его новые клыки. И с этим снаряжением он был готов отправиться в путь. На юг, к «Тихому перекрестку», а затем – на север, навстречу своей судьбе.

На следующее утро рассвет едва тронул небо, когда Иван уже был на ногах. Он спал плохо – не от страха, а от нетерпеливого возбуждения. Сегодня он уходил.

Он тщательно, не торопясь, облачился в свои новые доспехи. Кожа за ночь немного «обмялась» по телу, но все еще сидела жестким, надежным коконом. Он затянул все ремни, проверил, как сидят наручи и поножи. Затем он прицепил к поясу свой новый меч. Его вес приятно чувствовался на бедре.

Спустившись вниз, он застал Катерину у очага. Она, казалось, совсем не удивилась его раннему подъему. Молча она собрала ему в дорогу узел с едой, на этот раз гораздо более внушительный: целый каравай хлеба, большой кусок соленого сала, головку сыра и две фляги с водой.

– До «Тихого перекрестка» дня три пути, если не спешить, – сказала она, протягивая ему узел. – Еды должно хватить.

– Спасибо, хозяйка. За все, – искренне сказал Иван, убирая продукты в свою сумку-мешок.

– Береги себя, парень, – ответила она, и в ее голосе впервые прозвучали по-настоящему теплые нотки. – И не ищи неприятностей на свою голову. Они и сами тебя найдут.

Попрощавшись, Иван направился к мельнице. Мирон тоже уже был на ногах. Он стоял на крыльце, глядя на просыпающуюся деревню.

– Решил все-таки уйти? – спросил он, хотя и так знал ответ.

– Я не могу сидеть на месте, староста, – ответил Иван. – Мой путь лежит дальше. Но я благодарен вам и всей деревне за помощь.

– Это мы тебе благодарны. Ты не представляешь, каким облегчением стало для всех, когда башня замолчала.

Иван кивнул.

– У меня к вам последняя просьба. У вас... случайно нет карты этих земель? Хотя бы примерной. Я заплачу.

Мирон усмехнулся.

– Заплатишь? Ты спас деревню, а теперь предлагаешь деньги за кусок пергамента?

Но он понял, что Ивану было важно не чувствовать себя в долгу.

– Есть у меня кое-что, – сказал он, заходя в дом.

Он вернулся со свитком из пожелтевшего, потрескавшегося на сгибах пергамента. Он развернул его на широких перилах крыльца.

– Эту карту мой дед перерисовал у заезжего картографа. Она не очень точная, но основные ориентиры на ней есть.

Иван с жадностью впился в нее глазами. Это была не игровая, а настоящая, нарисованная от руки карта. Вот «Дубовый оплот», вот лес, вот «Гнилые топи» на востоке, вот «Предгорья Ветров» на западе. Реки, холмы, старый тракт, уходящий на юг, к точке, подписанной как «Тихий перекресток». Дальше, на севере, схематично был изображен горный хребет и большая клякса с подписью «Северная цитадель».

Это было сокровище. Пусть и неполное, но оно подтверждало его знания и давало реальные, физические ориентиры.

– Это... это именно то, что нужно, – выдохнул он. – Сколько я вам должен?

– Один медяк, – серьезно сказал Мирон. – Чтобы сделка была честной.

Иван улыбнулся. Он достал из кошеля одну медную монету и протянул ее старосте. Мирон так же серьезно принял ее.

– Удачи тебе на пути, Иван. И знай, если дороги когда-нибудь снова приведут тебя сюда, в «Дубовом оплоте» тебе всегда будут рады.

Иван аккуратно свернул карту и спрятал ее за пазуху. Он учтиво кивнул старосте, развернулся и зашагал к южным воротам.

Когда он выходил из деревни, солнце уже встало. Он был один, впереди лежала неизвестность, полная опасностей и приключений. Но он больше не был испуганным геймером, выброшенным в чужой мир.

Он был воином. У него были доспехи, меч, карта и цель. И этого было более чем достаточно. Его настоящее путешествие начиналось.

Глава 8

Первый день прошел быстро, Иван шел на позитиве и радовался буквально всему, что его окружало, и даже самому факту путешествия. Второй день встретил Ивана такой же прекрасной погодой и еще большей уверенностью в себе. Новые доспехи приятно поскрипывали, меч тяжело и солидно висел на поясе, а в животе после плотного завтрака было тепло и сытно. Он шел по старому тракту, насвистывая незамысловатую мелодию, и чувствовал себя настоящим искателем приключений.

К полудню, сверившись с картой Мирона и своей собственной памятью, он подошел к развилке. Тракт уходил вправо, огибая скалистый холм, но Иван помнил, что была и короткая дорога – пещера, которую игроки называли «Тихий грот». В «Хрониках» это был абсолютно безопасный проход, экономивший около часа пути.

«Зачем делать крюк, когда можно срезать?» – подумал Иван, самодовольно ухмыляясь. – «Знание – сила».

Он свернул с тракта и вскоре нашел вход в пещеру. Она выглядела точь-в-точь как в игре: невысокий, поросший мхом свод, прохладный, влажный воздух. Он шагнул внутрь, и его глазам открылось знакомое и красивое зрелище. Стены и потолок грота были усеяны колониями грибов, которые он помнил как «Мерцающие огоньки». Они излучали мягкий, голубоватый свет, достаточный, чтобы уверенно идти, не зажигая факел.

– Красота, – вслух произнес он, и его голос гулко отразился от стен. – И никаких волков.

Он шел по пещере, любуясь игрой света на мокрых камнях. Настроение было прекрасным. Он даже вытащил свой новый меч, чтобы полюбоваться, как синее свечение грибов отражается от полированной стали.

– Хорош, чертяка, – пробормотал он, проводя пальцем по лезвию.

В этот момент ему показалось, что свечение грибов на мгновение стало чуть ярче, а в тишине раздался еле уловимый, мелодичный звон, похожий на звук крошечного колокольчика.

«Показалось», – решил Иван и, вложив меч в ножны, продолжил путь, снова начав насвистывать свою мелодию.

Звон повторился, на этот раз громче. И грибы определенно вспыхнули ярче, в такт его свисту. Иван остановился. Он перестал свистеть – звон и вспышки прекратились. Он снова присвистнул – грибы ответили ему свето-музыкальным импульсом.

– Так-так-так, – протянул он с интересом. – А вот этого в гайдах не писали.

Его охватил азарт исследователя. Он решил провести эксперимент. Сначала он тихонько кашлянул. Грибы ответили слабой, почти неразличимой волной света. Затем он топнул ногой. Вспышка стала ярче, а звон – громче.

– А что, если... – пробормотал он, и на его лице появилась озорная ухмылка.

Он сделал глубокий вдох и громко, во все горло, заорал:

– А-А-А-А-А-А-А!

В следующий миг он горько пожалел о своем любопытстве.

Пещера взорвалась. Не огнем, а светом и звуком. Каждый гриб, каждая колония, от самой маленькой до огромной, вспыхнула ослепительно-ярким, пульсирующим светом. Одновременно с этим грот наполнился оглушительной какофонией тысяч мелодичных, но сведенных воедино в один невыносимый аккорд, колокольчиков. Это была не просто вспышка – это был психоделический кошмар. Свет бил по глазам даже сквозь закрытые веки, а звук, казалось, проникал прямо в мозг, вызывая тошноту и головокружение.

– Ох, черт! – ругнулся Иван, инстинктивно зажимая уши и падая на колени.

Как только он замолчал, оглушительный концерт пошел на спад. Иван, скрючившись на полу, боялся даже дышать. Он понял. Грибы реагировали на звук. На любой звук.

И тут, как назло, в носу предательски защекотало. Пыль, влажность, стресс... Он отчаянно пытался сдержаться, его лицо исказилось. Но природа взяла свое.

– АПЧХИ-И-И!

Оглушительный, раскатистый чих, усиленный эхом пещеры, стал последней каплей. Светомузыкальный ад вернулся с удвоенной силой.

К счастью, Иван знал, что делать – развернувшись на сто восемьдесят градусов и наметив направление на выход, он зажал уши ладонями, чтобы не оглохнуть и со всей дури рванул на выход, молясь всем местным и не только богам лишь о том, чтобы по дороге не врезаться в скалу.

Выбравшись наконец из «Тихого грота» на солнечный свет, он рухнул на траву, тяжело дыша. Он лежал и хохотал. Он смеялся над своей самоуверенностью, над нелепостью ситуации, над тем, как он, герой, усмиривший башню, был побежден кучей безобидных грибов.

Успокоившись, он подошел ко входу в пещеру и осторожно, стараясь не шуметь, выколупал пачку «Мерцающих огоньков» вместе с куском камня.

«А ведь это не просто гриб», – подумал он, бережно заворачивая трофей в тряпку и убирая в дорожный мешок. – «Это же готовая свето-звуковая граната. Отличная штука, чтобы дезориентировать врага».

Урок был усвоен. Игровые знания – это прекрасно. Но реальный мир всегда может подкинуть пару сюрпризов. И иногда самый «безопасный» путь оказывается самым громким и смешным. Потирая уши, Иван вернулся на старый, проверенный тракт, решив больше не срезать.

Пережив «музыкальное» приключение в пещере, Иван стал гораздо осмотрительнее. Он больше не доверял своей игровой памяти на сто процентов и предпочитал держаться старого, хоть и длинного, тракта. К середине третьего дня пути, когда до «Тихого перекрестка» оставалось всего несколько часов, он столкнулся с ситуацией, которая выглядела как классический игровой квест.

Тракт в этом месте проходил через неглубокую, но широкую лощину. Спустившись вниз, Иван увидел впереди перевернутую телегу, разбросанные по дороге тюки с тканью и одинокую фигуру, склонившуюся над лежащим на земле человеком. Чуть дальше тоже кто-то лежал, но там было уже не разобрать.

И вроде бы всё понятно – люди нуждаются в помощи, но интуицию кольнуло подозрением. А почему, собственно, так тихо? Словно эпизод еще не завершен: купца никто не грабит, но он сам мало похож на того, кто перебил всех.

«Засада еще в лесу», – мгновенно предположил Иван. – «Ждут новых путников, кто клюнет на приманку».

Он вытащил меч и бесшумно соскользнул с дороги в невысокий кустарник, огибая место происшествия по широкой дуге, чтобы оценить обстановку. Его новые доспехи, несмотря на скрип, позволяли двигаться относительно тихо, если делать это осторожно.

Скрывшись за большим валуном, он разглядел картину получше.

У телеги действительно стоял человек – худой, невысокий мужчина в одежде купца, с ужасом смотревший на своего раненого возницу. Сам возница, тихо постанывая, лежал на земле, держась за ногу, из которой торчал обломок арбалетного болта. Рядом лежал еще один мужчина в одежде наемника – легкая кожаная броня не уберегла его от болта четко в грудь.

Но где же разбойники?

Иван напряг зрение и придирчиво изучил ближайшие заросли, подходящие для укрытия. И тут он их увидел. Не на дороге, а на склоне лощины, в зарослях, примерно в тридцати метрах от телеги. Двое. Один – крупный, бородатый детина с огромной дубиной, второй – тощий, с арбалетом в руках, очевидно, тот, кто и подстрелил охранника с возницей. Они не нападали. Они сидели в засаде и чего-то ждали.

«Точно ловушка», – убедился Иван.

Иван стиснул зубы. Он мог бы просто обойти их и пойти своей дорогой. Это было бы самым безопасным решением. Но вид раненого возницы и отчаявшегося купца не давал ему покоя. К тому же в его новой жизни не было места трусости.

Но и лезть напролом было глупо. Двое на одного, причем один с арбалетом. Не самый лучший расклад.

Вот только…

Не додумав мысль, Иван растянул губы в коварной ухмылке – план в его голове уже сформировался.

Присев за валуном пониже, первым делом он достал из свертка свой трофей из пещеры и срезал ножом один грибочек из пучка. Остальное бережно убрал обратно. Затем набрал в ладонь несколько гладких камней.

Он начал медленно, бесшумно, как змея, обходить разбойников с фланга, прячась за деревьями и кустами. Ветер дул в его сторону, так что они не могли его учуять. Он подобрался так близко, что мог слышать их приглушенный шепот.

– Да что ж никто не идет? – ворчал тот, что с дубиной.

– Терпи, – шипел арбалетчик. – Сейчас какой-нибудь герой нарисуется.

«Нарисовался», – мысленно ухмыльнулся Иван.

Он выбрал момент. Арбалетчик сидел, облокотившись на дерево. Иван прицелился и метнул один из камней в густые заросли в нескольких метрах за спинами разбойников.

Камень с треском ударился о ветки.

– Что это? – встрепенулся детина с дубиной.

– Сиди тихо! Белка, наверное, – прошипел арбалетчик, но все же настороженно повернул голову в сторону шума.

Это было все, что требовалось Ивану.

Он выскочил из своего укрытия. Но не стал атаковать. Вместо этого он с силой швырнул «Мерцающий огонек» прямо под ноги арбалетчику и тут же заорал во все горло.

Эффект был ошеломляющим. Гриб, среагировав на крик, взорвался какофонией звона и ослепительного, стробоскопического света. Арбалетчик, оказавшийся в эпицентре, взвыл, зажимая глаза и уши. Он был полностью дезориентирован.

Иван не стал ждать. Он активировал свой «всплеск».

Мир вокруг замедлился. Он рванулся вперед. Детина с дубиной только-только начал поворачиваться, его лицо было искажено удивлением. Иван пронесся мимо него. Его целью был ослепленный арбалетчик.

Он не стал убивать. Он подскочил к разбойнику и нанес молниеносный, но не летальный удар рукоятью меча по затылку. Арбалетчик мешком рухнул на землю, потеряв сознание.

«Всплеск» закончился. Иван тяжело выдохнул, чувствуя усталость.

– Какого?.. – проревел детина с дубиной, наконец разворачиваясь и видя своего напарника на земле.

Он с яростью бросился на Ивана, размахивая своей огромной дубиной. Удар был мощным, но медленным и предсказуемым. Иван, уже не ускоренный, но все еще быстрый, легко увернулся. Подскочил к брошенному на землю арбалету, отпинывая прочь в заросли колючего кустарника, а затем провернул очередной ловкий финт и приставил кончик меча к шее громилы. Тот едва сам на него не нанизался, сумев остановиться буквально в последний момент. На его лице промелькнул ужас осознания.

– Сдавайся, иначе умрешь, – жестко отчеканил Иван, прекрасно понимая, что с такими людьми нужно разговаривать лишь на языке силы и превосходства. – Сдавайся и будешь жить.

Громила замер. Он посмотрел на Ивана, закованного в кожу, с блестящим мечом в руке, потом на своего бесчувственного товарища, следом на колючие кусты, где исчез арбалет. Он был силен, но не глуп.

С руганью он бросил свою дубину на землю.

– Все, все, твоя взяла!

Иван не опускал меча.

– Свяжи своего дружка. И сам садись рядом. Быстро!

Приключение закончилось так же быстро, как и началось. Без лишнего шума и крови. Иван стоял над двумя связанными разбойниками, а спасенный купец, прихрамывая, бежал к нему, заранее бормоча слова благодарности.

Когда купец подбежал к Ивану, его лицо выражало смесь благоговейного ужаса и безграничной благодарности.

– Я... я не знаю, как вас благодарить, сударь! – тараторил он, кланяясь. – Вы появились, как святой с небес! Вспышка, крик... и все кончилось! Я Фадей, сударь. Фадей я, купец…

– Просто проходил мимо, – скупо ответил Иван, не сводя глаз со связанных разбойников. – Как ваш человек?

– Ранен, но, слава богам, жив! Этот болт... его нужно вытащить.

Иван подошел к раненому вознице. Болт вошел в мякоть икры, к счастью, не задев кость.

– Я помогу, – сказал он. – Но будет больно.

Он достал свой новый нож, который получил вместе с доспехами, придирчиво изучил и кивнул сам себе. Затем, приказав купцу крепко держать возницу, он сделал то, что много раз видел в фильмах и играх: быстрым, уверенным движением он разрезал кожу вокруг древка, ухватился за болт и рывком вытащил его.

Возница закричал, но быстро затих, тяжело дыша. Иван промыл рану водой из своей фляги и плотно перевязал ее чистой тряпкой, которую дал купец.

– Теперь нужно в город, к лекарю, – заключил он.

Всей гурьбой они принялись за работу. Телега была тяжелой, но совместными усилиями им удалось поставить ее на колеса. К счастью, ось была цела. Они погрузили раненого возницу на ворох ткани, собрали разбросанные тюки, не забыли прихватить убитого охранника и двинулись в сторону «Тихого перекрестка».

Сам Иван шел рядом с телегой, держа на прицеле реквизированного арбалета связанных разбойников, которые понуро брели впереди.

Когда их странная процессия показалась у ворот поселения, это вызвало настоящий переполох. Местный стражник, увидев связанных бандитов и окровавленного человека на телеге, тут же поднял тревогу.

Фадей, как оказалось, будучи купцом известным и уважаемым, быстро объяснил ситуацию, не скупясь на красочные эпитеты в адрес Ивана, описывая его как «небесами посланного спасителя» и «воина-молнию».

Разбойников немедленно уволокли в местную кутузку. Раненым возницей занялся местный лекарь. Убитого тоже унесли. А Фадей, не отпуская Ивана ни на шаг, привел его в лучшую (и единственную) таверну «Семь дорог» и, усадив за стол, поставил перед ним кувшин вина и тарелку с жареной курицей.

– Сударь Иван, – торжественно произнес он, когда они остались одни. – Я ваш должник. Вы спасли не только мой товар, но и мою жизнь, и жизнь моего верного слуги. Простая благодарность – это ничто.

Он достал из-за пазухи увесистый кошель.

– Вот. Здесь пятьдесят серебряных монет. Это малость, но я прошу вас принять их в знак моей признательности.

Иван опешил. Пятьдесят серебряных! Это было в сто раз больше, чем он получил за волков. Это было целое состояние.

– Фадей, это слишком...

– Никаких «слишком»! – отрезал купец. – Вы рисковали жизнью. Более того, – он понизил голос, – у меня к вам есть деловое предложение.

Он подался вперед.

– Я торговец тканями. Раз в месяц я отправляю караван на север, в «Северную цитадель». Путь долгий и опасный, особенно через «Предгорья Ветров». Я нанимаю охрану, но, как видите, не всегда она справляется.

Его глаза блестели от азарта.

– Я видел, как вы двигаетесь. Я не знаю, что это была за магия со светом и криком, но я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро расправился с двумя головорезами. Я хочу нанять вас. В качестве начальника охраны моего следующего каравана.

Иван замер, вилка с куском курицы застыла на полпути ко рту. «Северная цитадель». Именно туда он и собирался. Судьба сама давала ему в руки идеальный шанс.

– Я плачу хорошо, – продолжал купец. – Десять золотых за путешествие. Плюс еда и премия, если все пройдет гладко. Караван отправляется через неделю.

Десять золотых. Это были немыслимые деньги. Безопасный (относительно) путь к его цели. Опыт. Репутация.

– Фадей, – медленно сказал Иван, откладывая вилку. – Мне кажется, мы с вами сработаемся.

Купец просиял и налил им обоим по полной кружке вина.

– За удачное знакомство!

Иван поднял свою кружку. Всего три дня назад он вышел из «Дубового оплота» бедным, но гордым воином. А сегодня он сидел в таверне, с пятьюдесятью серебряными монетами в кармане, с предложением высокооплачиваемой работы, ведущей прямо к его цели.

Он сделал большой глоток. Вино было терпким и крепким. Жизнь в этом мире была опасной, жестокой, но, черт возьми, невероятно интересной.

Глава 9

Когда ужин был закончен, а детали предстоящего путешествия с Фадеем предварительно оговорены, Иван почувствовал, как на него навалилась усталость. День выдался насыщенным. Он подошел к стойке, за которой стоял плотный, усатый трактирщик с вечно заспанным, но хитрым выражением лица.

– Мне нужна комната на ночь, – сказал Иван, кладя на стойку одну из своих новых серебряных монет.

Глаза трактирщика мгновенно распахнулись. Он смахнул монету в ящик и протянул Ивану большой железный ключ.

– Для спасителя купца Фадея – лучшая комната! На втором этаже, в конце коридора. С окном во двор, так что шум с дороги мешать не будет.

– Благодарю, – кивнул Иван. – Скажите, а что вообще интересного есть в вашем «Тихом перекрестке»? Чем живет поселение?

Трактирщик, обрадованный возможностью посплетничать с новым постояльцем, охотно начал рассказывать.

– О, у нас тут жизнь кипит, не то что в глухих деревнях! – с гордостью заявил он. – Мы же перекресток! Все дороги здесь сходятся.

Он начал загибать пальцы.

– Во-первых, у нас есть рынок. Каждый день с утра торгуют. Можно найти все, что угодно – от коров до заморских специй. Во-вторых, есть лавка «Диковинки гнома Гимли». Гимли – тот еще жук, но у него иногда попадаются очень занятные вещицы: старинные карты, амулеты, детали каких-то древних механизмов... Если копаться любите – вам туда.

– Понятно, – кивнул Иван, его интерес возрастал.

– В-третьих, – продолжал трактирщик, входя в раж, – есть у нас своя «гильдия». Ну, не то чтобы прям гильдия, а так, доска объявлений у колодца. Народ там всякие поручения вешает: сопроводить кого-то, найти пропавшую вещь, припугнуть наглого соседа... Мелочь, но подзаработать можно.

– А что насчет... более серьезных заведений? – осторожно спросил Иван. – Кузница, может, кто-то броней торгует?

– А как же! – воскликнул трактирщик. – Кузнец у нас – мастер на все руки, но он больше по хозяйственным делам – плуги, подковы. А вот если вам что-то боевое нужно, то это к Олафу. У него своя лавка, «Щит и Молот». Он сам бывший наемник, торгует подержанным, но добротным снаряжением. Можно и свое продать, если что, или починить.

Иван мысленно составил список мест, которые нужно посетить. Рынок, лавка гнома, доска объявлений и оружейная лавка Олафа. Это была целая программа на завтра.

– Спасибо, – сказал он трактирщику. – Вы мне очень помогли.

– Да всегда пожалуйста! – расплылся в улыбке тот. – Если что, обращайтесь!

Иван поднялся в свою комнату. Она действительно была неплохой – просторная, с широкой кроватью, застеленной чистым бельем, и даже с небольшим столом и стулом у окна.

Он снял свои доспехи, аккуратно сложив их на лавке. Затем подошел к умывальнику и плеснул в лицо холодной водой, смывая пыль и усталость.

Он стоял у окна, глядя на темный, тихий двор. В голове было много мыслей. Он богат. У него есть работа. Есть цель. Но с богатством и силой пришла и новая ответственность. Караван – это не просто прогулка. Ему нужно будет командовать людьми, принимать решения, от которых будут зависеть их жизни.

«Нужно осмотреться, – решил он. – Узнать цены. Понять, чего стоит моя новая репутация. Нанять толковых бойцов для каравана, чтобы не полагаться только на себя».

Но это все завтра.

Он подошел к кровати и рухнул на нее, скинув доспехи и сапоги. Мягкая перина приняла его уставшее тело. Последней его мыслью было то, что за один день он продвинулся по «сюжету» дальше, чем за неделю активной прокачки в игре.

Мир был опасен, но щедр к тем, кто не боялся рисковать. И Иван был готов рисковать дальше. Он заснул глубоким, спокойным сном, впервые за долгое время не думая о выживании, а предвкушая возможности, которые откроет ему завтрашний день.

Проснувшись с первыми лучами солнца, Иван оделся и первым делом вышел на задний двор таверны. Несмотря на усталость, он не мог пропустить свою утреннюю разминку. Вчерашний бой ясно показал, что его способность к ускорению – мощный, но затратный козырь, и полагаться нужно в первую очередь на отточенную технику и выносливость. Он медленно, плавно прогнал несколько базовых связок, привыкая к тому, как доспехи сидят на теле при резких движениях, как меч выходит из ножен, как меняется баланс тела.

После разминки и плотного завтрака, который он оплатил уже не работой, а звонкой монетой, Иван направился к своей первой цели – на рынок.

Рыночная площадь «Тихого перекрестка» гудела, как растревоженный улей. Это было нечто совершенно иное, чем тихая, почти патриархальная жизнь «Дубового оплота». Здесь было все: крестьяне, выложившие на грубых циновках свой урожай, ремесленники, торгующие глиняной посудой и плетеными корзинами, шумные торговцы скотом, пытающиеся перекричать друг друга. Воздух был наполнен смесью сотен запахов: свежего хлеба, навоза, пряных трав, жареного мяса и чего-то еще, незнакомого и будоражащего.

Но Иван пришел сюда не за покупками. Его миссия была куда важнее: ему нужно было понять истинную ценность денег. В игре все было просто: 1 золотой = 100 серебряных = 10 000 медных. Цифры на экране. Но что они значили здесь? Пятьдесят серебряных, которые дал ему Фадей, – это много или мало?

Он начал свой обход, не покупая, а слушая и наблюдая.

Вот сидит старушка, продающая пучки сушеной ромашки. Иван подходит ближе, делая вид, что выбирает.

– Почем трава? – спрашивает он у молодого парня, покупающего сразу несколько пучков.

– Три медяка за пучок, – отвечает тот, протягивая монеты старушке.

Иван кивает. Три медных монеты за простейшую лекарственную траву.

Он идет дальше. Громкий торговец в кожаном фартуке продает копченые окорока.

– Подходи, налетай! Лучшая свинина в округе! Всего десять медяков за фунт!

Десять медных монет за фунт мяса. Иван прикинул, что за волчьи хвосты он получил, по сути, четыре фунта свинины. Не так уж и много.

Он подходит к лотку, где торгуют простыми, но добротными ножами, топорами и серпами. Хороший стальной нож для хозяйственных нужд стоит 25 медных монет. А вот простой, грубо сколоченный деревянный щит – уже 40 медяков, целая награда за четырех волков.

Его взгляд падает на крестьянина, продающего мешок отборной картошки.

– Сколько просишь за мешок, добрый человек? – спрашивает Иван.

– Одну серебрушку, господин, – с надеждой отвечает крестьянин, с уважением глядя на его доспехи. – И не медяком меньше. Отборная, одна к одной.

Иван замирает. Одна серебряная монета. За целый мешок картошки.

Картина начала проясняться.

Медные монеты – это разменная мелочь. На них можно было купить еду на один раз, простую вещь, пучок трав. Это были деньги на «здесь и сейчас». Серебряная монета – это уже серьезно. Это были деньги, на которые можно было жить. Одна серебряная монета – это мешок картошки. Это десять фунтов мяса. Это четыре хороших ножа. Это почти три дня проживания в лучшей комнате таверны.

Награда в 20 медных монет за хвосты теперь казалась не такой уж и большой – плата за риск, которой хватит на пару ужинов и новый нож.

А вот 50 серебряных монет от Фадея... это было состояние. На эти деньги можно было безбедно жить несколько месяцев. Можно было купить лошадь. Можно было полностью обновить всю свою экипировку, от сапог до шлема.

В теории.

Иван прошелся мимо торговца, который продавал поношенные, но все еще крепкие кожаные сапоги. Тот просил за них полторы серебряные монеты. Иван посмотрел на свои. Они были хуже.

Стало ясно, что деревенская награда и щедрость купца – это деньги из разных миров. В «Дубовом оплоте» десять медяков были платой за риск. В «Тихом перекрестке» настоящая торговля шла уже на серебро.

Он сжал в кармане кошель. Он чувствовал его вес совершенно по-новому. Он не просто богат. Он неприлично богат по меркам обычного крестьянина или ремесленника. Но он также понимал, что в мире оружия, доспехов и наемников эти деньги могут испариться очень быстро.

Его следующий пункт назначения – лавка «Щит и Молот». Нужно было узнать, сколько стоит не просто жизнь, а жизнь воина.

Оставив позади шумную рыночную площадь, Иван направился на боковую улочку, где, по словам трактирщика, находилась лавка «Щит и Молот». Вывеска была под стать названию: грубо сколоченный щит, на котором был изображен перекрещенный с молотом топор.

Когда Иван толкнул тяжелую дверь, его встретил не звон колокольчика, а густой запах старой кожи, оружейного масла и закаленной стали. Это был мужской, суровый запах, который Ивану, как фехтовальщику, был приятен и знаком.

Лавка была небольшой, но забитой товаром под завязку. На стенах висели щиты разных форм и размеров – от маленьких круглых баклеров до тяжелых каплевидных щитов. В стойках у стен стояли копья, алебарды, боевые топоры и несколько мечей – в основном, простых, солдатского образца. На столах и манекенах были разложены элементы доспехов: шлемы, кольчужные рубахи, латные перчатки, поножи. Все было подержанным, со следами использования – царапинами, вмятинами, потертостями, – но при этом чисто вычищенным и смазанным. Это был не музей, а магазин рабочего снаряжения.

За прилавком, полируя стальной шлем, стоял хозяин – Олаф. Это был огромный, лысый мужчина с седой, заплетенной в косы бородой и руками, толстыми, как поленья. Его лицо было испещрено старыми шрамами, а один глаз был белесым и незрячим. Он оторвался от своего занятия и окинул Ивана оценивающим взглядом своего единственного глаза.

– Гляжу, парень, ты уже неплохо упакован, – пророкотал он, кивая на новые доспехи Ивана. – Что ищешь? Или хочешь что продать?

– Ищу, – ответил Иван, обводя лавку взглядом. – Собираюсь в долгий путь на север. Хочу понять, чего мне не хватает для полного счастья.

Олаф хмыкнул и отложил шлем.

– На север, говоришь? Ну, тогда тебе много чего не хватает. Хорошая кожа – это защита от клыков и не самого сильного удара. Но против орочьего топора или разбойничьей стрелы в упор... – он многозначительно покачал головой.

Иван начал осматриваться, мысленно составляя список покупок и улучшений. Его взгляд, как взгляд опытного игрока, выискивал ключевые предметы для своего апгрейда.

Защита. Его кожаный доспех был хорош, но у него была серьезная слабость – он не защищал от проникающих ударов.

Кольчуга. Взгляд Ивана остановился на нескольких кольчужных рубахах, висевших на манекене. Короткая, до середины бедра, но с рукавами. Она была тяжелее, но надетая под кожаный нагрудник, она давала бы почти полную защиту торса от режущих и колющих ударов. Олаф, проследив за его взглядом, сказал: «Три золотых. Сталь гномья, каждое колечко проварено». Иван мысленно присвистнул. Три золотых. Дорого. Но жизнь дороже.

Шлем. Его голова была совершенно не защищена. На полке стояло несколько простых шлемов-касок, но его внимание привлек закрытый шлем-бацинет с забралом, которое можно было поднимать. Он давал отличный обзор и полную защиту лица. «Пять золотых. Почти новый, хозяин в предгорьях остался», – равнодушно пояснил Олаф. Пять золотых. Слишком дорого. Но простая каска за полторы серебряных – вполне реально.

Оружие. Его меч был хорош, но что насчет дальнего боя?

Лук. Иван никогда не был лучником. Он посмотрел на простые тисовые луки. «Золотой за лук, еще полсеребряного за дюжину стрел», – подсказал Олаф. Полезно, но требует навыка.

Арбалет. А вот это было интересно. На стене висел легкий охотничий арбалет. Он не требовал такой сноровки, как лук, и был мощнее. «Два с половиной золотых. Перезаряжать долго, но бьет на совесть», – сказал торговец. Отличный вариант для первого выстрела из засады.

Дополнительное снаряжение.

Щит. Меч-полуторник был хорош для работы двумя руками, но в тесной свалке или против нескольких противников щит был незаменим. Небольшой, круглый стальной щит-баклер, который можно было носить на поясе, стоил одну серебряную монету. Обязательно к покупке.

Метательные ножи. На прилавке лежал набор из трех идеально сбалансированных метательных ножей в кожаной перевязи. «Серебряный за набор». Полезная вещь для отвлечения или бесшумного устранения часового.

Иван отошел от прилавка, его голова гудела от расчетов.

Он понял, что его пятидесяти серебряных монет, которые еще на рынке казались ему состоянием, здесь, в оружейной лавке, было не так уж и много.

Его итоговый список покупок состоял из двух пунктов: срочно и цель на будущее. Из срочного точно стоило приобрести шлем-каску и щит. На будущее же стоило подумать о кольчужной рубахе, арбалете и метательных ножах. Чем больше, тем лучше!

Он уже понял, что работа на Фадея – это не просто способ добраться до севера. Это его единственный шанс заработать на действительно профессиональное снаряжение, которое позволит ему выжить в диких землях.

– Я подумаю, – сказал Иван Олафу, который, казалось, ничуть не расстроился. Он знал, что такие клиенты всегда возвращаются.

Иван вышел из лавки с ясным пониманием. Он был силен. Он был быстр. Но в этом мире этого было недостаточно. Чтобы стать настоящим профессионалом, ему нужно было стать еще и богатым. Очень богатым! Ну, по крайней мере по меркам крестьянина. И караван на север был первым шагом на этом пути.

Покинув суровый, пахнущий сталью мир Олафа, Иван отправился на поиски лавки «Диковинки гнома Гимли». Он нашел ее на самой окраине поселения, в приземистом, вросшем в землю домике с круглой дверью и непропорционально маленькими окошками. Над дверью висела потрепанная вывеска, на которой была изображена шестеренка, обнимающая кристалл.

Иван пригнулся и вошел внутрь.

Если лавка Олафа была царством порядка и функциональности, то здесь царил абсолютный, но по-своему уютный хаос. Воздух был густым, пах старой бумагой, пылью, каким-то сладковатым куревом и машинным маслом. Пространство было завалено вещами от пола до потолка. С балок свисали связки сушеных трав, старинные карты и астролябии. Полки ломились от книг в потрескавшихся кожаных переплетах, медных шестеренок всех размеров, линз, кристаллов, непонятных механизмов и шкатулок.

За прилавком, заваленным чертежами и какими-то деталями, сидел хозяин. Это был гном, как и было сказано. Ростом Ивану по пояс, коренастый, с огромной рыжей бородой, заплетенной в несколько кос и украшенной медными колечками. На его носу сидели очки с множеством увеличительных линз, которые он сдвинул на лоб, когда Иван вошел.

– А, новый покупатель! – пробасил он, и его голос был на удивление глубоким и раскатистым. – Ищешь что-то конкретное, или просто пришел поглазеть на чудеса, которые ваш длинноногий народ выбрасывает на помойку?

– Просто поглазеть, – с улыбкой ответил Иван, заинтригованный этим местом. – Трактирщик сказал, у вас тут можно найти интересные вещи.

– Трактирщик – болтун, но в этом он прав! – прогремел Гимли. – Смотри, сколько душе угодно. Только руками без спроса не трогай, а то у меня вон тот автоматон-паук очень не любит, когда нарушают порядок.

Иван проследил за его взглядом и увидел в углу притаившегося механического паука размером с большую собаку, собранного из меди и латуни. Паук, казалось, спал.

Иван начал медленно обходить лавку, и его сердце забилось быстрее. Его мозг игрока, привыкший искать «уникальные предметы» и «квестовые зацепки», работал на полную мощность. Это была не просто барахолка. Это был склад потенциальных возможностей.

На полке с книгами он увидел «Трактат о свойствах лунных камней» и «Бестиарий Северных Пределов». В игре это были книги, дающие постоянный бонус к навыкам алхимии и знания о монстрах. Сколько же они стоили здесь?

В ящике с механизмами он заметил знакомую деталь – гироскоп из двемерского автоматона. Бесполезный сам по себе, но если собрать пять таких, можно было активировать древнего стража. Квест, о котором знали единицы.

На прилавке, под стеклом, лежали самые ценные товары. Иван наклонился и увидел «Кольцо слабого исцеления» – простой медный перстень, который, согласно описанию, раз в день мог затянуть небольшую рану. Рядом лежал «Амулет острого зрения», обещавший владельцу способность лучше видеть в темноте. А в центре, на бархатной подушечке, покоился «Камень возвращения» – тусклый, серый камень, который, по легенде, мог один раз перенести своего владельца в то место, которое он считает домом. Цена на него не была указана, но Иван догадывался, что она была заоблачной.

Но больше всего его внимание привлек небольшой, невзрачный предмет, лежащий в пыльном углу на полке с навигационными приборами.

Это был компас. Но не обычный. Его стрелка была сделана не из металла, а из щепки какого-то белого, почти светящегося дерева, а на циферблате вместо сторон света были нанесены странные, витиеватые символы.

– Что это? – спросил Иван, показывая на него.

Гимли подошел, взял компас в руки и сдул с него пыль.

– А, эта штука. Нашел в развалинах старого эльфийского поста. Бесполезная вещь. Стрелка не на север показывает.

– А на что?

– А черт ее знает! – развел руками гном. – Куда ей вздумается. Иногда на восток, иногда на запад. Иногда вообще крутится, как бешеная. Но один старый эльф, который заходил ко мне, говорил, что это «Лозоходец». Он показывает не на магнитный полюс, а на ближайшее место силы или источник чистой магии.

Иван замер. Он вспомнил. Этот компас был частью сложной квестовой цепочки. Он вел к скрытым рощам, где можно было найти редчайшие алхимические ингредиенты, или к древним руинам с магическими артефактами. Для обычного человека – безделушка. Для него, знающего, что искать – это был ключ к сокровищам.

– Он не продается? – как можно более равнодушно спросил Иван.

– Почему не продается? Продается! – хмыкнул Гимли. – Давай... – он прищурился, оценивая Ивана. – Давай две серебряные монеты, и забирай этот мусор. Может, хоть тебе он на что-то сгодится.

Две серебряные монеты. За артефакт, который в игре стоил бы несколько золотых.

– По рукам, – быстро согласился Иван, доставая кошель.

Он вышел из лавки, сжимая в руке свой новый трофей. Компас был теплым, и тонкая белая стрелка слегка подрагивала, словно живая, указывая куда-то на юго-восток.

Иван улыбнулся. Он пришел в «Тихий перекресток», чтобы подготовиться к путешествию. Но, кажется, он нашел гораздо больше. Он нашел новое приключение.

Глава 10

Положив драгоценный компас в надежное место, Иван направился к последнему пункту своего утреннего исследования – доске объявлений у центрального колодца. Если в «Дубовом оплоте» доска была полупустой, то здесь она представляла собой многослойный пирог из пергаментов, прибитых друг на друга. Это был настоящий информационный центр, отражавший всю кипучую и небезопасную жизнь перекрестка.

Иван начал методично изучать объявления, мысленно сортируя их на «мусор» и «потенциальные квесты».

Бытовые поручения:

«Требуется крепкий парень, чтобы помочь разгрузить два воза с зерном. Оплата – 10 медяков и обед».

«Потерялся поросенок, кличка Хрюндель. Нашедшему – вознаграждение».

«Починю крышу, забор, сарай. Недорого. Спросить плотника Тима».

Торговые предложения:

«Куплю волчьи шкуры в хорошем состоянии. Дорого. Спрашивать скорняка Лео». (Иван мысленно пнул себя за то, что не снял шкуры с убитых волков).

«Караван в южный город Мирнхоф отправляется через три дня. Есть два места для охраны. Оплата – 2 серебряных».

Объявления об опасности и найме:

«Внимание! В лесах к западу замечена крупная стая гоблинов. Путникам рекомендуется соблюдать осторожность!» (Подпись: Стража «Тихого перекрестка»).

«Пропал человек! Ушел в «Предгорья Ветров» на охоту два дня назад и не вернулся. Особые приметы: рыжая борода, шрам на левой щеке. Награда за любую информацию – 1 серебряный».

«Требуется группа для зачистки старой крипты на кладбище, где повадилась собираться нежить. Опасно! Оплата – 5 серебряных каждому участнику».

Последнее объявление особенно привлекло его внимание. Это был классический «данж», опасный, но сулящий хороший заработок и, возможно, ценную добычу.

Пока он размышлял над этим, к доске подошли двое мужчин в потертой кожаной броне, с мечами на поясе. Они выглядели как профессиональные наемники.

– Опять эта крипта, – проворчал один. – Уже третья группа собирается. Первые две, говорят, вернулись ни с чем, да еще и покалеченные.

– Потому что сброд один ходит, – ответил второй. – Нормальные ребята такие заказы в Гильдии берут, а не с доски срывают. Там и контракт официальный, и информация проверенная.

Иван замер, его уши уловили ключевое слово. Гильдия.

– Да какая разница, – махнул рукой первый. – Пять серебряных – это пять серебряных. Может, сходим, посмотрим?

– Нет уж, – отрезал второй. – Я лучше подожду заказ на охрану каравана. Надежнее. Пойдем, выпьем.

Наемники ушли в сторону таверны, а Иван остался стоять у доски, но уже не видел объявлений. Его мозг лихорадочно обрабатывал новую информацию.

Гильдия авантюристов. В «Хрониках» это были центральные хабы, где игроки получали лучшие квесты, объединялись в группы, получали доступ к элитным торговцам и наставникам. Он и не предполагал, что в таком небольшом поселении, как «Тихий перекресток», может быть нечто подобное. Трактирщик об этом не упоминал – видимо, это было заведение не для всех.

Он огляделся. Где она могла находиться? Это не должно быть шумное, центральное место. Гильдии обычно располагались на боковых улочках, в неприметных, но хорошо укрепленных зданиях.

Он посмотрел на двух удаляющихся наемников. Они свернули за угол, и он, недолго думая, последовал за ними, держась на расстоянии. Он прошел мимо лавки Олафа, мимо нескольких жилых домов и увидел, куда они направляются.

Это было двухэтажное каменное здание без вывески. Единственное, что отличало его от обычного склада – это массивная дубовая дверь, окованная железом, и решетки на окнах первого этажа. У входа, прислонившись к стене, стоял хмурый воин в полном кольчужном доспехе, который окинул вошедших наемников коротким, оценивающим взглядом.

Сомнений не было. Это она.

Иван не стал подходить. Он понимал, что просто так с улицы туда не зайти. Нужно быть либо членом Гильдии, либо иметь рекомендацию, либо прийти с конкретным, серьезным делом.

Но теперь у него появилась еще одна, важнейшая цель. Попасть внутрь. Если он собирается стать начальником охраны каравана Фадея, ему понадобятся люди. Надежные, проверенные бойцы. И лучшего места, чтобы их найти, чем Гильдия авантюристов, было не придумать.

Он развернулся и пошел обратно к рыночной площади. День был еще в разгаре, но его план на ближайшую неделю стал еще более четким. Осмотреться, закупить снаряжение, а затем – найти способ попасть в это закрытое сообщество наемников, разведчиков и искателей приключений. Ведь, как ни крути, а в душе он был одним из них.

Проведя день в изучении «Тихого перекрестка», Иван решил, что сидеть на месте – не для него. Работа на Фадея начнется только через несколько дней, и это время нужно было использовать с максимальной пользой. На следующее утро, после привычной разминки и завтрака, он собрал небольшой походный мешок, прицепил к поясу меч и, выйдя за южные ворота, достал свою новую игрушку – эльфийский компас «Лозоходец».

Под тусклым утренним светом тонкая белая стрелка компаса ожила. Она слегка подрагивала, а затем уверенно указала на юго-восток, в сторону холмов, поросших густым лесом.

– Ну что ж, посмотрим, куда ты меня приведешь, – пробормотал Иван и двинулся по направлению, указанному стрелкой.

Он шел несколько часов. Тропы здесь не было, ему приходилось продираться через густой подлесок, огибать овраги и переходить вброд ручьи. Он двигался осторожно, постоянно сверяясь с компасом. Стрелка не отклонялась, упрямо ведя его все дальше от тракта, вглубь дикой, нехоженой местности.

К полудню он почувствовал, что воздух изменился. Он стал чище, свежее, в нем появилась легкая, едва уловимая вибрация, похожая на ту, что он ощущал в башне, но гораздо более мягкая и приятная.

Вскоре он вышел на небольшую, залитую солнцем поляну. В центре поляны росла маленькая, уединенная рощица. Деревья здесь были странными – с гладкой, серебристой корой и листьями, которые отливали перламутром. А под деревьями, в мягком мху, росло то, на что указывал компас.

Это были грибы. Но не обычные. Они были небольшими, формой напоминали звезду, и их шляпки медленно, плавно переливались всеми цветами радуги, испуская мягкое, теплое сияние. Иван сразу их узнал. В игре они назывались «Астральные слезы». Редчайший ингредиент, который использовался для создания зелий, навсегда повышающих максимальный запас маны или энергии. На аукционе одна такая «слеза» стоила целое состояние.

Иван насчитал около дюжины грибов. Он был богат!

Он уже шагнул было в рощу, но что-то его остановило. В игре такие ценные ресурсы всегда охранялись. Он присел и начал внимательно осматривать рощу.

И тут он их заметил.

Они были почти невидимы. Маленькие, размером с белку, существа, похожие на ящериц, но с перьями вместо чешуи. Их перья меняли цвет, идеально сливаясь с окружающей средой – вот одно существо выглядит как камень, покрытый мхом, вот другое – как пучок травы. Если бы не его обостренное после вспышки в башне восприятие, он бы их никогда не заметил.

Это были «Мерцающие стражи». Он помнил их. В игре они были крайне неприятными противниками. Они не атаковали физически, но при приближении издавали пронзительный ментальный крик, который вызывал у персонажа оглушение, головокружение и тошноту. Сражаться с тремя-четырьмя такими одновременно было невозможно – ты просто стоял на месте, парализованный, пока они не уходили.

Их было не меньше пяти. Атаковать их в лоб – глупо. Значит, нужна хитрость.

«Они реагируют на приближение, – размышлял Иван. – Но как они его определяют? Зрение? Слух? Вибрация?»

Он решил провести эксперимент. Он взял небольшой камень и бросил его в рощу. Как только камень коснулся земли, ближайший к нему страж тут же «вспыхнул» – его перья на мгновение стали ярко-алого цвета, и Иван, даже находясь на расстоянии, почувствовал легкий укол головной боли.

«Вибрация. Они чувствуют вибрацию земли», – понял он.

Но как собрать грибы, не касаясь земли?

И тут его осенило. Веревка.

План был дерзким и требовал акробатической сноровки.

Он нашел два крепких дерева на противоположных концах рощи.

С помощью камня, привязанного к концу веревки, он перекинул ее через толстую ветку одного дерева. Затем сделал то же самое со вторым деревом.

Он натянул веревку так сильно, как только мог, создав импровизированный канатный мост, проходящий прямо над центром рощи, где росло большинство грибов. Веревка находилась примерно в полуметре от земли.

Он снял с себя тяжелые доспехи и меч, оставшись в одной рубахе и штанах.

Теперь начиналась самая сложная часть. Он взобрался на одно из деревьев и, балансируя, встал на натянутую веревку. Это было невероятно сложно. Его фехтовальные навыки, чувство равновесия и физическая подготовка сейчас пригодились как никогда.

Медленно, шаг за шагом, балансируя руками, он двинулся по веревке. Под ним, в траве, замерли ничего не подозревающие стражи. Они не реагировали. План работал!

Он добрался до середины. Аккуратно, стараясь не раскачивать веревку, он опустился на колени, затем лег на нее, свесившись вниз. Рукой он дотянулся до первого гриба. Он сорвал его – гриб был упругим и теплым на ощупь – и положил в мешочек на поясе. Затем второй, третий...

Когда он сорвал последний, двенадцатый гриб, он почувствовал, как дерево предательски заскрипело – ветка явно грозилась обломиться, не справившись с его весом. Он слишком расслабился.

Один из стражей под ним тут же «вспыхнул» алым. За ним второй, третий…

Судя по всему по земле пошла вибрация от древа.

Иван почувствовал, как в голову ударил ментальный молот. В глазах потемнело, мир качнулся. Он потерял равновесие.

Падать на землю было нельзя – его бы тут же парализовало. Инстинктивно, уже падая, он активировал свой «всплеск».

Мир замедлился. Он увидел, как его рука соскальзывает с веревки, как земля медленно приближается. Он успел сгруппироваться, оттолкнуться ногами от веревки в сторону, пролететь над головами двух стражей и приземлиться уже за пределами рощи, сделав несколько кувырков по траве, чтобы погасить инерцию.

«Всплеск» закончился. Он лежал на траве, тяжело дыша, его голова раскалывалась. Но в мешочке на поясе лежали двенадцать «Астральных слез».

Он обернулся. Стражи, не увидев нарушителя, снова успокоились и слились с местностью.

Иван улыбнулся, несмотря на боль. Он не просто победил. Он перехитрил. Он использовал все, что у него было: и знания из игры, и смекалку, и свою новую, странную способность.

Он надел доспехи, бережно упаковал грибы в мешок и, не оглядываясь, двинулся обратно к тракту. Сегодняшняя вылазка принесла ему целое состояние, которое нельзя было измерить в монетах. И еще – уверенность в том, что в этом мире он сможет не просто выжить, но и преуспеть.

Иван вернулся в «Тихий перекресток» ближе к вечеру, уставший, с гудящей головой, но с чувством глубокого удовлетворения. В его дорожном мешке лежало сокровище, но вместе с ним пришла и новая проблема: кому продать такой специфический и, вероятно, баснословно дорогой товар?

Продать их местному травнику? Вряд ли в этом есть смысл, травники всё-таки больше по травам, сложные эликсиры они не делают, а значит и цену справедливую ему не дадут. Продать гному Гимли? Возможно, но гном был торговцем, он бы тоже постарался сбить цену до минимума. Предложить купцу Фадею? Тот торговал тканями и вряд ли разбирался в алхимических ингредиентах.

Нужен был покупатель, который понимал истинную ценность «Астральных слез». А такие люди, как подсказывал его игровой опыт, водились только в одном месте.

Он зашел в таверну «Семь дорог». Шум и гам после тишины леса показались оглушительными. Он подошел к стойке, где усатый трактирщик протирал кружки.

– Добрый вечер, – сказал Иван, когда тот его заметил. – У меня к вам деликатный вопрос.

– Внимательно слушаю вас, – пробасил трактирщик.

– Я тут... нашел кое-что в лесу, – Иван понизил голос. – Необычные грибы. Светятся. Очень красивые. Я подумал, может, они чего-то стоят. Вы не знаете, кто в поселении мог бы интересоваться такими... редкими растениями?

Трактирщик на мгновение перестал протирать кружку. Он окинул Ивана долгим, изучающим взглядом.

– Светящиеся грибы, говоришь... – протянул он. – Бывает, находят такое. Только я тебе вот что скажу, парень. С таким товаром на рынке делать нечего. Крестьяне не поймут, стража заинтересуется, а всякий сброд попытается ночью тебе голову проломить.

Он наклонился к Ивану через стойку.

– Травник наш или гном Гимли, может, и купят у тебя их за пару серебрушек. Но если твои грибы и вправду «необычные», то настоящий покупатель для них в «Тихом перекрестке» только один.

– И кто же это? – спросил Иван, хотя уже догадывался.

– Это не «кто», а «где», – поправил трактирщик. – Это Гильдия.

Он выпрямился и оглядел зал.

– Там собираются такие же, как ты. Искатели приключений, наемники, маги-недоучки. Они понимают толк в таких вещах. И, что важнее, у них есть деньги, чтобы за них платить. Но с улицы туда не пускают.

Трактирщик на секунду задумался, потом щелкнул пальцами, подзывая мальчишку-посыльного, который дремал в углу.

– Эй, Тим! А ну-ка, подойди!

Шустрый паренек лет тринадцати подбежал к стойке.

– Проводишь господина, – трактирщик кивнул на Ивана. – Туда, сам знаешь куда. Скажешь стражнику у входа, что от меня. И что у господина есть... – он запнулся, подбирая слова, – ...«интересный товар» для алхимика гильдии.

– Будет сделано, хозяин! – пискнул мальчишка.

– Иди, – сказал трактирщик Ивану. – Тим тебя проводит. Но дальше – ты сам. Гильдия – это змеиное гнездо. Там уважают только силу и деньги. Будь осторожен.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Иван и направился за своим юным провожатым.

Они вышли из таверны и, петляя по темным улочкам, вскоре оказались перед уже знакомым Ивану каменным зданием без вывески. Хмурый стражник в кольчуге по-прежнему стоял у двери.

– Дядя Рорик, – пропищал Тим. – Хозяин велел проводить господина. Сказал, у него товар для гильдейского алхимика.

Стражник Рорик перевел свой тяжелый взгляд с мальчика на Ивана. Он окинул его с ног до головы, оценивая доспехи, меч, уверенную осанку.

– Товар, говоришь? – пробасил он. – Ну, допустим.

Он сделал шаг в сторону, открывая массивную дверь.

– Заходи. Алхимик в лаборатории, в подвале.

Иван кивнул, бросил медяк своему провожатому и шагнул через порог, в логово авантюристов. Воздух внутри был густым, пах пивом, потом, сталью и чем-то еще – кажется, это был будоражащий запах риска. Его приключение в «Тихом перекрестке» выходило на совершенно новый уровень.

Глава 11

За массивной дубовой дверью Ивана встретил не просто холл, а настоящий зал славы и ожидания. Стены были увешаны трофеями: огромными челюстями какого-то болотного чудища, ржавыми, но внушительными доспехами павшего рыцаря, штандартами с гербами разгромленных разбойничьих кланов. Вдоль стен стояли грубые деревянные лавки, на которых сидели и ждали своего часа несколько наемников. Они выглядели мрачно и опасно, и каждый окинул Ивана быстрым, оценивающим взглядом.

В центре зала за массивной конторкой сидела женщина – распорядительница гильдии. В отличие от воинов, она была одета в строгое, но дорогое платье, а ее волосы были собраны в сложную прическу. Ее взгляд был острым, как кинжал.

– Я к алхимику, – коротко сказал Иван.

Женщина кивнула, не говоря ни слова, и жестом указала на лестницу, ведущую вниз.

Спустившись по каменным ступеням, Иван оказался в совершенно другом мире. Если наверху пахло сталью и потом, то здесь царил резкий, химический запах кислот, эфиров и десятков незнакомых реагентов. Подвал был превращен в просторную, хорошо освещенную магическими светильниками лабораторию. Вдоль стен стояли стеллажи с сотнями склянок, колб и реторт, в которых что-то булькало, дымилось и переливалось всеми цветами радуги.

В центре этого научного хаоса, склонившись над столом, стоял человек в длинной кожаной мантии, забрызганной пятнами. Это и был алхимик. Он был молод, лет тридцати, с всклокоченными волосами и безумным, горящим энтузиазмом взглядом.

– Не мешать! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Я на пороге величайшего открытия! Еще капля...

– Я принес вам «Астральные слезы», – спокойно сказал Иван.

Алхимик замер. Он медленно, очень медленно повернулся. Его глаза, до этого сфокусированные на колбе, теперь впились в Ивана.

– Что... что ты сказал?

Иван не спеша достал из мешочка один из радужных грибов и положил его на стол.

Мягкое, переливчатое сияние озарило лицо алхимика. Он смотрел на гриб так, как влюбленный смотрит на свою возлюбленную. Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся его, словно боясь повредить.

– Невероятно... Чистейший образец! Где ты его нашел?

– Секрет фирмы, – ухмыльнулся Иван. – Вопрос не в том, где я его нашел, а в том, сколько вы готовы за него заплатить. И, к слову, у меня он не один.

Он высыпал на стол оставшиеся одиннадцать грибов.

Глаза алхимика расширились. Он лихорадочно забегал вокруг стола, бормоча себе под нос: «Двенадцать штук! Двенадцать! Этого хватит на эликсир вечной энергии! Или на камень маны! Или... о, великая наука!»

Наконец, он остановился и посмотрел на Ивана. В его взгляде теперь не было ничего, кроме делового азарта.

– Так. Я покупаю все. Все двенадцать. Я даю тебе... – он на секунду задумался, – ...пять золотых монет!

Иван в ответ лишь молча улыбнулся. Пять золотых – довольно большие деньги. Но он знал истинную цену этим грибам.

– За один? – уточнил он.

– Что?! – взвился алхимик. – За все! Это щедрое предложение!

– За пять золотых я могу купить себе хороший шлем у Олафа. А это, – Иван кивнул на грибы, – сырье для зелий, которые навсегда увеличивают силу. Это не просто товар. Это инвестиция в мощь.

Начался торг. Это был не базарный крик, а интеллектуальная дуэль.

– Семь золотых! – предлагал алхимик. – Подумай, на эти деньги ты можешь нанять целый отряд!

– А я могу съесть один из этих грибов и, возможно, сам стану как отряд, – парировал Иван, блефуя.

– Десять! Десять золотых, и это мое последнее слово! Мне придется залезть в долги!

– Мое последнее слово – двадцать. Подумайте, сколько вы заработаете на одном-единственном зелье, сваренном из этих грибов. Десять – это просто несерьезно.

Они торговались еще минут десять. Иван не уступал, чувствуя, что правда на его стороне. Он видел, как горит взгляд алхимика, как он не может отвести глаз от радужных грибов.

Наконец, алхимик сдался.

– Пятнадцать! – выдохнул он. – Пятнадцать золотых монет. И ни монетой больше. У меня просто нет таких денег. Это все мои сбережения и бюджет лаборатории на полгода вперед.

Иван посмотрел ему в глаза. Он видел, что тот не врет. Это был его предел.

– Хорошо, – сказал Иван. – Но с одним дополнением.

– Каким еще дополнением?!

– Вы сделаете для меня три зелья. Простых. Одно – лечебное, которое способно закрыть серьезную рану. Одно – противоядие широкого спектра. И одно... – Иван хитро улыбнулся, – ...зелье, вызывающее сильную сонливость при попадании на слизистую. Для нелетального устранения противников.

Алхимик на секунду задумался. Ингредиенты для таких зелий были для него копеечными.

– Идет! – он протянул руку.

– По рукам, – ответил Иван, пожимая ее.

Сделка была заключена. Алхимик тут же скрылся в кладовой и вернулся с мешочком, в котором звенели золотые монеты, и тремя запечатанными флаконами.

Иван вышел из лаборатории, чувствуя себя победителем. В его кошеле лежало 15 золотых и 50 серебряных монет – целое состояние. В дорожном мешке своего часа ждали три ценнейших зелья.

Но главное – он понял, что в этом мире его знания из игры, помноженные на смекалку и хладнокровие, были самым ценным капиталом. Он не просто продал товар. Он совершил свою первую крупную сделку, доказав, что может играть по-крупному. И оба – и он, и алхимик – остались абсолютно довольны. Один получил сырье для великих открытий, другой – ресурсы для великих свершений.

С тяжелым кошелем, приятно оттягивающим пояс, и чувством глубокого удовлетворения, Иван поднялся из лаборатории обратно в основной зал Гильдии. Шум здесь не утихал. За одним из столов наемники играли в кости, в углу двое других тихо, но напряженно обсуждали какую-то карту. Атмосфера была пропитана запахом пива, пота и приключений.

Теперь, когда у него были деньги, он чувствовал себя увереннее. Он подошел к местной доске объявлений. Это была не просто доска, а огромный щит, занимавший почти всю стену, утыканный пергаментами и свитками с разнообразными заказами.

Объявления здесь были совершенно другого уровня, чем на городской площади.

«Требуется отряд для сопровождения мага в «Гнилые топи» к руинам затонувшей башни. Оплата – 20 золотых на группу. Требования: опыт боев с нежитью, наличие серебряного оружия. Маги огня приветствуются». (Рядом с объявлением была приписка корявым почерком: «Смертники ищут компанию»).

«Выкуплю «Сердце огненного элементаля». Цена договорная. Спрашивать в «Северной цитадели», башня Магов».

«Объявлена охота на грифона, разоряющего пастбища в «Предгорьях Ветров». Награда за голову – 15 золотых».

«Нужны бойцы для зачистки шахты, захваченной гоблинами. Оплата – 1 золотой в день + доля от добытого железа».

Это были настоящие, серьезные приключения, сулящие как славу, так и быструю смерть. Иван читал, и его азарт игрока просыпался с новой силой. Но он не спешил. Работа на Фадея была в приоритете, а до отправки каравана оставалось еще четыре дня. Это время нужно было использовать с умом.

Его взгляд зацепился за отдельную секцию доски, озаглавленную «Сбор и Добыча». Здесь были заказы не на убийство, а на поиск и доставку редких компонентов.

«Закупаю железы гигантских пауков. 1 серебряный за штуку».

«Нужны крылья гарпий. 5 серебряных за крыло».

И тут он увидел объявление, которое заставило его сердце биться чаще. Оно было написано на дорогом пергаменте, каллиграфическим почерком.

«Гильдия Алхимиков объявляет о срочной потребности в «Солнечном мхе». Мох произрастает исключительно в «Пещерах Глубокого Эха», на «Паучьем уступе». Известно, что уступ охраняется колонией пещерных пауков. Оплата – 1 золотой за фунт мха. Заказ бессрочный».

Иван замер. «Солнечный мох». Он помнил его. Это был ключевой ингредиент для создания «Зелья кошачьего глаза», которое позволяло идеально видеть в полной темноте. Но самое главное – он помнил «Пещеры Глубокого Эха». В игре это было огромное, многоуровневое подземелье, и «Паучий уступ» находился на самом верхнем, относительно безопасном уровне.

Он достал свою карту, купленную у Мирона. На ней, к юго-западу от «Тихого перекрестка», действительно был схематично обозначен вход в пещеры. Путь туда и обратно займет максимум два-три дня.

Идеально.

Это было именно то, что ему нужно. Не слишком опасное (если быть осторожным), но прибыльное дело. Это позволит ему проверить свое новое снаряжение в деле, набраться опыта и, что немаловажно, заработать еще денег перед долгой дорогой на север. К тому же, работа с пауками была ему понятна – это не схватка с нежитью, где нужен особый подход.

Он не стал срывать объявление. Он просто запомнил его. Решение было принято.

Иван вышел из гулкого зала на улицу. У него был план, у него были деньги, и у него было время. Первым делом он направился в лавку Олафа. Пришло время потратить часть своего состояния и превратить его в сталь и кожу. Завтра на рассвете он отправится к «Пещерам Глубокого Эха». Приключение продолжалось.

Войдя в лавку «Щит и Молот» во второй раз, Иван чувствовал себя совершенно иначе. Он был не просто любопытствующим посетителем, а серьезным покупателем с туго набитым кошелем. Запах стали и кожи больше не казался просто запахом – это был запах возможностей.

Олаф, полировавший на этот раз лезвие топора, оторвался от работы и посмотрел на Ивана своим единственным глазом.

– Вернулся, – констатировал он, а не спросил. – Значит, нашел деньжат.

– Деньжата имеют свойство находиться, если их хорошо искать, – с ухмылкой ответил Иван, выкладывая на прилавок свой тяжелый кошель. Звук звякнувших монет был лучшей рекомендацией. – Я пришел за покупками. И, возможно, мы сможем договориться о хорошей цене для оптового покупателя.

Олаф хмыкнул в свою седую бороду.

– Оптовый покупатель... Видал я таких. Берут три ржавых стрелы и требуют скидку. Ну, выкладывай, чего душа желает?

– Душа желает жить долго и с комфортом, – начал Иван, загибая пальцы. – Поэтому мне нужен, во-первых, шлем. Вот тот, простой, стальной. Во-вторых, вот этот маленький баклер. В-третьих, тот набор метательных ножей.

Он сделал паузу.

– И, в-четвертых... – он обвел взглядом лавку, – ...вот та кольчужная рубаха.

Глаз Олафа на мгновение расширился. Кольчуга была серьезным и дорогим товаром.

– Хм. Аппетит у тебя хороший, – протянул он. – Шлем – полтора серебряных. Баклер – один. Ножи – один. И кольчуга, как я и говорил, три золотых. Итого: три золотых, три с половиной серебряных.

– Три золотых, – тут же поправил Иван.

– Что? – нахмурился Олаф.

– Оптовый покупатель, – с невинным видом пояснил Иван.

Олаф посмотрел на него, и в его глазу промелькнул огонек уважения. Этого парня на мякине не проведешь.

– Ладно, – пробасил он. – Опт – это серьезно, – он фыркнул и снисходительно добавил, – отдам все за три золотых и три серебряных.

– Три. Ровно три, – попытался настоять на своем Иван. – Послушайте, Олаф. Я ухожу в «Пещеры Глубокого Эха», а потом с караваном на север. Я стану вашим постоянным клиентом. Буду приносить вам трофеи, чинить снаряжение. Это не разовая покупка, это инвестиция в долгосрочное сотрудничество!

– В «Пещеры Глубокого Эха»? – Олаф присвистнул. – К паукам, значит. Смело. Но если они тебя там сожрут, то «долгосрочное сотрудничество» получится не очень долгим. Три золотых и два серебряных. И клянусь своей бородой, это последняя цена.

– Хорошо, – улыбнулся Иван. – Ваша взяла. Но вы добавите к этому вот тот прочный кожаный ремень для метательных ножей и бесплатно подгоните ремни на баклере под мою руку.

Олаф несколько секунд смотрел на него, а потом расхохотался. Его смех был похож на грохот камней.

– А ты мне нравишься, парень! Не только мечом махать умеешь, но и язык у тебя подвешен! Договорились!

Сделка была заключена. Иван отсчитал требуемую сумму. Пока Олаф упаковывал его покупки, подгоняя ремни и заворачивая ножи, Иван чувствовал себя как ребенок в кондитерской лавке.

Он тут же, в лавке, надел обновки. Кольчуга холодной, приятной тяжестью легла на плечи. Он примерил ее под свой кожаный нагрудник – получилось идеально. Защита была почти полной. Шлем-каска сидел плотно, не мешая обзору. Баклер он повесил на пояс слева, а перевязь с метательными ножами – справа, так, чтобы их было удобно выхватывать.

Когда он посмотрелся в мутное, треснувшее зеркало в углу лавки, он увидел в отражении уже не просто авантюриста. Он увидел профессионала и подмигнул сам себе.

– Теперь ты похож на человека, который может вернуться из пещер живым, – одобрительно проворчал Олаф.

– Я на это и рассчитываю, – ответил Иван, пожимая огромную руку торговца.

Они оба были довольны. Олаф получил крупную выручку и потенциального постоянного клиента, а Иван – снаряжение, которое в десятки раз увеличивало его шансы на выживание.

Однако, перевоплощение в профессионального воина, состоявшееся в лавке Олафа, было лишь половиной дела. Иван прекрасно понимал, что даже лучшая сталь не спасет от голода, а кольчуга не согреет холодной ночью. Покинув оружейную, он снова направился на рынок, но на этот раз с совершенно другим настроем.

Он знал, что вылазка займет два-три дня. Ему нужна была еда, которая не испортится, будет легкой и калорийной.

Для начала он подошел к лотку, где торговал хмурый охотник. Здесь продавались длинные, темные полоски вяленой оленины.

– Десять медяков за связку. Хватит на три дня, если не обжираться, – проворчал торговец.

Иван, прикинув свои аппетиты, взял две связки.

У пекаря, помимо пышного хлеба, он нашел то, что нужно – твердые, сухие лепешки, почти не имеющие вкуса, но способные храниться вечно. Это был армейский паек этого мира. Он купил большой мешок галет за пять медяков.

У торговки молочными продуктами он приобрел небольшой кусок соленого сыра, а у продавца дикоросов – мешочек лесных орехов. Это были его «вкусняшки» и источник жиров.

После приобретения провизии, он задумался и о комфорте.

В «Дубовом оплоте» у него был сеновал. Здесь же нужна была своя «походная постель». Он нашел развал, где торговали грубой тканью и старой одеждой. Там он выбрал плотное, колючее, но теплое шерстяное одеяло. Торговец, видя его доспехи, запросил полсеребряного, но Иван, уже наученный Олафом, сбил цену до сорока медяков, указав на потрепанный вид.

У старьевщика, торгующего всяким железным хламом, он нашел маленький, закопченный, но прочный котелок с крышкой. Идеально, чтобы вскипятить воду или сварить похлебку. Еще пять медяков.

У того же старьевщика он купил новый набор для розжига: хороший кусок кремня, стальное кресало и целый мешочек сухого трута. Бесценная вещь, которая стоила всего пару медяков.

Помимо всего прочего, он прикупил и различных мелочей, о которых забывают новички, но которые спасают жизнь профессионалам: моток веревки, пару запасных фляг для воды, иглы и нитки, а еще масло для оружия – смазывать меч и кольчугу, чтобы уберечь их от ржавчины.

Последней по списку, но не по значимости, покупкой стал добротный дорожный рюкзак.

Он вернулся в свою комнату в таверне и начал тщательно укладывать покупки в новый рюкзак. Он распределил вес так, чтобы самые тяжелые предметы были ближе к спине. Он проверил, легко ли достать флягу с водой, нож, огниво.

Вот и все.

Оставалось только дождаться рассвета. Пещеры ждали.

Глава 12

Ночь перед походом Иван спал тревожно. Ему снились темные, узкие проходы, шелест сотен паучьих лап и липкая паутина. Он проснулся задолго до рассвета, когда за окном еще стояла густая, чернильная тьма.

Он не стал зажигать свечу. В темноте, на ощупь, он начал облачаться в доспехи. Каждая пряжка, каждый ремень были ему уже знакомы. Он действовал медленно, методично, превращая сборы в ритуал, успокаивающий нервы. Сначала – кольчуга, холодная и тяжелая. Затем – кожаный нагрудник, наручи, поножи. Он проверил, как сидит шлем, как легко выхватываются метательные ножи.

Когда с доспехами было покончено, он закинул на спину свой новый, тяжелый рюкзак. Вес был значительным. Кольчуга, оружие, инструменты, припасы – все вместе весило немало. «К этому придется привыкать», – подумал он.

Он тихо спустился вниз. Таверна спала. Иван оставил на стойке пару медных монет за ночлег и выскользнул на пустую, предутреннюю улицу. Воздух был холодным и влажным.

Он вышел за юго-западные ворота и, не задерживаясь, двинулся в путь. Первые несколько часов он шел в полной темноте, ориентируясь по звездам и памяти.

Когда небо на востоке начало светлеть, он уже был далеко от «Тихого перекрестка». Дорога, если ее можно было так назвать, быстро превратилась в едва заметную тропу, а затем и вовсе исчезла. Начался долгий, монотонный путь через пересеченную местность.

Иван шел, не отвлекаясь, поддерживая ровный, размеренный темп. Он не гнал, зная, что ему нужно сберечь силы. Путь был безопасным – в этих холмах не водилось крупных хищников или разбойников, – но он был изматывающим.

Непривычно тяжелый рюкзак давил на плечи, доспехи сковывали движения и не давали телу дышать. Кольчуга превратилась в орудие пытки, натирая кожу под кожаным доспехом. Уже через пару часов его рубаха была мокрой от пота.

Ему постоянно приходилось то подниматься на пологие, каменистые холмы, то спускаться в овраги, заросшие колючим кустарником. Несколько раз ему пришлось переходить вброд холодные, быстрые ручьи, после чего мокрые сапоги начинали противно хлюпать и натирать ноги.

Вокруг был один и тот же монотонный пейзаж: холмы, редкие деревья, кустарник. Никаких ориентиров, кроме солнца над головой. Эта однообразная картина усыпляла бдительность, превращая путь в механическое переставление ног.

После полудня он делал короткие привалы каждый час. Скидывал рюкзак, давал плечам отдохнуть, пил несколько глотков воды, съедал горсть орехов. Он не позволял себе расслабляться надолго, чтобы не остывать.

Когда солнце начало припекать, он почувствовал первую настоящую усталость. Ноги гудели, спина болела. Он сел на камень, снял шлем и вытер пот со лба. Он посмотрел назад. «Тихий перекресток» давно скрылся за холмами. Впереди – все та же бесконечная, холмистая пустошь.

В этот момент он понял разницу между игрой и реальностью. В игре он бы просто зажал кнопку «вперед», и его персонаж бодро бежал бы восемь часов, не чувствуя усталости. Здесь же каждый шаг был работой. Каждый час был борьбой с собственным телом.

Но он не сдавался. Он думал о цели. О «Солнечном мхе», о деньгах, которые он за него получит, о том, как купит себе арбалет или еще что-нибудь полезное. Эти мысли подстегивали его, не давали раскиснуть.

Он снова закинул на спину рюкзак, стиснул зубы и пошел дальше.

Только когда солнце начало клониться к западу, он увидел то, что искал. В склоне одного из самых больших холмов темнел провал – вход в «Пещеры Глубокого Эха». Он выглядел именно так, как он его помнил: широкий, низкий, с несколькими валунами у входа.

Иван подошел к пещере и, не заходя внутрь, скинул рюкзак. Он был вымотан до предела. Он прошел почти тридцать километров по бездорожью, в полном боевом снаряжении.

Он сел на землю, прислонившись спиной к теплому камню. Он не стал разбивать лагерь или зажигать костер. Он просто сидел, глядя на заходящее солнце, и ел свои сухие галеты, запивая их теплой водой.

Дорога была долгой. Она была скучной. Она была тяжелой. Но он дошел. И это было его маленькой, но очень важной победой. Впереди его ждали пауки и темнота. Но сейчас, на пороге подземелья, он чувствовал только одно – гордость за то, что смог преодолеть этот выматывающий, но честный путь.

Отдохнув с полчаса и восстановив дыхание, Иван начал подготовку к спуску.

Он не стал разбивать лагерь у самого входа. Вместо этого он оттащил свой рюкзак в небольшую, скрытую кустами нишу в скале метрах в пятидесяти. Оставлять все свои припасы у входа в логово монстров было бы верхом глупости.

Из рюкзака он взял только самое необходимое: моток веревки, флягу с водой, несколько галет, огниво, котелок и, конечно, свой меч и щит. Он закрепил маленький баклер на левом предплечье – в узких проходах он будет полезнее, чем за спиной.

Напоследок проверил, как сидит шлем, и поправил перевязь с метательными ножами, чтобы их было легко достать.

Главной проблемой в пещерах была темнота. Иван приготовил два источника света. Первый – факел. Он нашел сухую, просмоленную ветку, обмотал ее на конце промасленной тряпкой. Второй источник был хитрее. Он достал из мешочка свой трофей – «Мерцающий огонек». Он знал, что гриб реагирует на звук. Он положил его в пустой котелок и прикрыл крышкой. Идея была простой: если факел погаснет, ему достаточно будет щелкнуть пальцами или стукнуть по котелку, чтобы получить временный, аварийный источник света.

Он еще раз мысленно прокрутил карту верхнего уровня пещер. Его цель, «Паучий уступ», находилась неглубоко. Нужно было пройти прямо по главному туннелю, повернуть налево у подземного ручья, а затем подняться по естественному пандусу.

Когда все было готово, а последние лучи солнца растворились в сумерках, Иван зажег факел. Яркое, коптящее пламя разогнало тьму, и он шагнул в холодное, сырое нутро пещеры.

Воздух здесь был тяжелым, пахло мокрым камнем и гнилью. С потолка капала вода, и каждый звук – шипение факела, стук сапог, звон кольчуги – отдавался гулким, искаженным эхом.

Он шел по широкому главному туннелю, высоко держа факел. Стены были покрыты слизью, а под ногами хрустели кости мелких животных. Вскоре он услышал журчание воды – подземный ручей. Как и на карте. Он повернул налево, в более узкий проход.

И тут он их увидел.

Первым сигналом была паутина. Сначала тонкие, почти невидимые нити, которые липли к лицу и доспехам. Затем ее стало больше. Она свисала с потолка седыми, пыльными прядями, затягивала стены, превращая их в белесые коконы.

А затем в свете факела блеснули глаза.

Из боковой расщелины медленно, перебирая мохнатыми лапами, выползло первое существо. Это был пещерный паук, размером с большую собаку. Его черное, раздутое брюхо лоснилось в свете огня, а множество глаз горели рубиновым, недобрым светом.

Иван замер, выставляя вперед баклер. Паук остановился, поводя в воздухе передними лапами, словно пробуя воздух. Он издал тихое, стрекочущее цоканье. В ответ ему из темноты донеслось такое же цоканье.

Иван понял, что он не один.

Не дожидаясь, пока его окружат, он решил атаковать первым. Он сделал шаг вперед, и его меч со свистом опустился на ближайшую к нему лапу паука. Удар был сильным, сталь легко отсекла конечность.

Паук пронзительно зашипел, забрызгивая пол зеленоватой, дурно пахнущей жижей. Но вместо того, чтобы отступить, он с яростью бросился вперед.

Иван встретил его ударом щита. Баклер принял на себя основной напор, но сила толчка была такова, что Иван отступил на шаг. В тот же миг паук попытался укусить его за ногу. Челюсти щелкнули по кожаному поножу, но не смогли его прокусить.

Он оттолкнул паука щитом и нанес быстрый, колющий удар в место, где голова соединялась с туловищем. Меч вошел глубоко. Паук задергался, его лапы хаотично заскребли по камню, и через секунду он затих.

Но радоваться было рано.

Из темноты впереди, привлеченные шумом боя, выползли еще двое. Они не стали атаковать в лоб. Один начал медленно обходить его справа, другой – слева, пытаясь взять в клещи.

Иван понял, что в узком коридоре это смертельная ловушка. Он медленно, не поворачиваясь к ним спиной, начал отступать, стараясь держать обоих противников в поле зрения.

Один из пауков, тот, что справа, оказался проворнее. Он резко метнулся вперед. Иван отбил его атаку мечом, но в этот момент второй паук, воспользовавшись моментом, плюнул.

Липкий, белый комок паутины ударил Ивана в левую руку, мгновенно приклеив щит к предплечью. Он попытался стряхнуть паутину, но она лишь сильнее натянулась. Его рука со щитом была обездвижена.

«Плохо», – пронеслось в голове.

Правый паук снова атаковал. Ивану пришлось парировать удар мечом, держа его одной рукой. Баланс был потерян, удар получился слабым. В следующий миг левый паук снова плюнул, на этот раз целясь в ноги.

Иван, уже наученный, отпрыгнул в сторону. Он понимал, что долго так не продержится. Нужно было менять тактику.

Он отступил еще на несколько шагов, к месту, где коридор немного расширялся. Он перехватил меч обеими руками, игнорируя бесполезный щит.

– Ну, идите сюда, твари! – прорычал он.

Пауки, видя, что он перестал отступать, бросились на него одновременно.

Иван ждал. Когда до них оставалось пара метров, он сделал то, чего они никак не ожидали. Он с силой швырнул свой факел прямо в морду левому пауку.

Горящая, промасленная тряпка ударила тварь, и та с визгом вспыхнула. Хитин на ее голове затрещал, и тошнотворная вонь наполнила пещеру.

В тот же миг подземелье погрузилось в кромешную тьму.

Но Иван был к этому готов. Не теряя ни секунды, он стукнул рукоятью меча по котелку, который нес на поясе.

– Да будет свет!

«Мерцающий огонек» внутри среагировал на звук, и из-под крышки котелка вспыхнуло голубое сияние. Этого света было достаточно.

Правый паук на мгновение замер в замешательстве.

Этого мгновения хватило – Иван активировал свой «всплеск».

Мир замедлился. Он шагнул вперед, его хват на мече был стальным. Он не видел противника – он видел цель. Его меч описал широкую, горизонтальную дугу, вкладывая в удар всю массу тела.

Лезвие вошло в паука сбоку, почти разрубив его пополам.

«Всплеск» закончился. Иван стоял посреди туннеля, тяжело дыша. Перед ним лежали два разрубленных трупа, а в углу догорал, корчась, третий. Голубой свет из котелка выхватывал из темноты жуткие, дергающиеся тени.

Он выжил. Но это было только начало. Он даже еще не добрался до «Паучьего уступа». Он понял, что эта вылазка будет гораздо сложнее, чем он предполагал.

Победа в первом бою не принесла облегчения, а лишь заставила Ивана стать еще осторожнее. Он стоял в голубоватом свечении своего импровизированного фонаря, прислушиваясь к тишине. Скрип догорающего хитина и мерное капанье воды с потолка – вот и все звуки.

Первым делом он занялся своим снаряжением. Паутина, приклеившая щит к руке, оказалась невероятно прочной. Пришлось срезать ее ножом, слой за слоем. На это ушло несколько драгоценных минут. Затем он подобрал свой факел. Тряпка почти догорела, но, добавив немного жира из запасов, он смог снова зажечь его. Яркий, живой огонь факела был куда надежнее магического гриба.

Он не стал задерживаться на месте бойни. Запах паленых паучьих внутренностей был невыносим и мог привлечь других обитателей пещер.

Двигаясь дальше по узкому коридору, Иван держал факел в левой руке, а меч – в правой. Баклер он оставил на предплечье. Теперь он шел медленнее, внимательно осматривая потолок и стены. Он понял свою ошибку: пауки могли атаковать не только спереди, но и сверху, и из боковых расщелин.

Пещера начала меняться. Проход стал шире, потолок – выше. Стены были густо укутаны паутиной, которая свисала вниз, как занавески в доме-призраке. В свете факела он видел, что в паутине запутаны не только кости, но и целые коконы размером с человека. В некоторых из них угадывались жуткие, иссохшие силуэты.

«Гоблины, – догадался он, узнав характерные длинные уши. – Или незадачливые авантюристы».

Эта картина отрезвляла лучше любого ледяного душа.

Он старался держаться середины прохода, чтобы его не могли внезапно схватить из-за стены. Периодически он останавливался и прислушивался, пытаясь уловить цокающий стрекот.

Вскоре он вышел в огромный, почти круглый зал. Здесь было несколько туннелей, расходящихся в разные стороны. Карта, которую он держал в голове, подсказывала, что ему нужен тот, который ведет наверх. И действительно, один из проходов представлял собой крутой, естественный пандус, уходящий вверх, в темноту.

«Паучий уступ», – понял Иван.

Он начал подъем. Пандус был скользким от слизи и паутины. Каждый шаг давался с трудом. Он шел, выставив вперед факел.

И тут началось.

Сверху, с потолка, на тонких, как леска, нитях паутины, начали спускаться пауки. Но это были не крупные особи, как те, с которыми он столкнулся внизу. Это были мелкие, размером с кулак, твари, но их были десятки. Они не атаковали, а просто спускались, окружая его, отрезая путь к отступлению.

Иван понял их тактику: они хотели загнать его наверх, в логово.

Он ускорил шаг. Подниматься по скользкому склону в доспехах, отмахиваясь от свисающих со всех сторон пауков, было настоящим испытанием. Одна из тварей прыгнула ему на плечо, и он с отвращением смахнул ее рукоятью меча.

Наконец, пандус выровнялся. Он оказался на широкой, полукруглой площадке, которая нависала над огромным, темным провалом. Это и был «Паучий уступ».

Потолок здесь был очень высоким, теряясь во тьме. А вся поверхность уступа, стены и даже часть потолка были покрыты тем, за чем он пришел.

«Солнечный мох».

Он рос плотным, упругим ковром, и его золотистое, мягкое свечение было единственным источником света, кроме факела Ивана. Мох не просто светился – он жил. По нему пробегали волны света, словно от невидимого дыхания.

Но уступ был не пуст.

В дальнем конце, в самом центре паутины, восседала она. Матка.

Она была чудовищна. Ее тело, раздутое до размеров телеги, было покрыто серой, жесткой щетиной. Восемь огромных, как серпы, лап поддерживали это массивное туловище. Множество глаз, размером с кулак каждый, горели в темноте голодным, разумным огнем.

Вокруг нее, как придворные, копошились несколько крупных пауков-воинов, таких же, как те, что напали на него внизу.

Матка не двигалась. Она просто смотрела на него. И Иван почувствовал, как по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с пещерной сыростью. Он был в ее логове. На ее территории. И она знала, что он пришел.

Он стоял на краю уступа, отрезанный от пути к отступлению стеной из мелких пауков. Впереди его ждала королева этого кошмара со своей свитой. А между ними – золотистый, манящий ковер «Солнечного мха».

Он крепче сжал меч. Ситуация была патовой. Но он пришел сюда не для того, чтобы уйти с пустыми руками. Нужно было действовать. Быстро, дерзко и очень, очень хитро.

Глава 13

Сердце Ивана колотилось о ребра, как пойманная птица. Прямое столкновение с маткой и ее стражей было чистым самоубийством. Его меч и кольчуга были бесполезны против такой махины. «Всплеск» мог спасти его от одной атаки, но не от пяти.

«Думай, – приказал он себе, – думай, Ваня!»

Для начала он проанализировал ситуацию: цель – собрать мох; противники – огромная сильная матка, пятерка шустрых воинов-пауков и орда прыткой мелочи, блокирующей выход.

Локация – огромная пещера с высоким потолком и сталактитами.

Ага…

Его взгляд зацепился за потолок и особенно массивный сталактит, который свисал прямо над скоплением пауков. Тут же в его голове родился план.

Дерзкий, многоэтапный и безумно рискованный.

Иван медленно, не делая резких движений, опустил на землю факел. Затем он снял с пояса котелок с «Мерцающим огоньком». Матка и ее стражи следили за каждым его движением, но не атаковали, словно изучая его.

Он достал один из метательных ножей. Но его целью была не матка. Он прицелился и с силой метнул нож в дальнюю стену пещеры, в сторону от себя и от пауков.

Нож со звоном ударился о камень и срикошетил, упав в пропасть и звонко брякнув.

Мелкие пауки, блокировавшие ему отход, инстинктивно дернулись в сторону шума. Стена из них на мгновение поредела.

В тот же миг Иван, не теряя ни секунды, достал из котелка «Мерцающий огонек» и с силой швырнул его в противоположную от ножа сторону, в другой конец уступа.

И тут же заорал.

Гриб, пролетев по дуге, сработал как светошумовая граната. Он взорвался вспышкой света и звона, отвлекая на себя внимание всех пауков. Даже огромная матка повернула голову в сторону вспышки.

Это дало Ивану несколько драгоценных секунд.

Пока все смотрели на гриб, Иван бросился к стене рядом с собой. Он достал веревку, на конце которой уже была завязана петля-лассо. Он раскрутил ее и с третьей попытки смог зацепить за выступ скалы метрах в пяти над головой.

Не теряя времени, он начал карабкаться вверх по стене, используя веревку и выступы в скале. Доспехи мешали, но адреналин придавал сил. Он лез не на самый потолок, а на широкий карниз, который проходил вдоль стены примерно на полпути к сталактитам.

Пауки опомнились. Матка издала яростный, стрекочущий вопль. Мелкие твари снова сбились в кучу, блокируя проход внизу, а два крупных воина бросились к стене, по которой лез Иван.

Но было уже поздно. Он успел взобраться на карниз.

Теперь он был на высоте, вне досягаемости прямых атак. Пауки-воины пытались карабкаться по стене, но она была слишком гладкой для них, а они слишком массивными для нее.

Иван, стоя на узком карнизе, достал второй метательный нож. Его цель теперь была не стена, а основание того самого огромного сталактита, висевшего над свитой матки.

Он метнул нож. Лезвие с лязгом ударилось о камень у основания сталактита и отскочило. Сталактит дрогнул, с него посыпалась каменная крошка.

Пауки внизу забеспокоились, подняв головы.

Иван метнул третий, последний нож. На этот раз он попал удачнее, лезвие застряло в трещине. Сталактит снова содрогнулся, и по нему пошла хорошо видимая трещина.

Однако и этого было мало.

Тогда Иван лег на карниз, свесился, уперся ногами в стену и, используя веревку, начал раскачиваться, как маятник. Вперед-назад, вперед-назад... Набрав достаточную амплитуду, он в высшей точке полета ударил ногами в доспехах прямо в основание сталактита.

Раздался оглушительный треск.

Огромная каменная глыба, весившая несколько тонн, не выдержала. Она оторвалась от потолка и с нарастающим гулом рухнула вниз.

Прямо на двух пауков-воинов, стоявших под ней.

Их раздавило в лепешку. Матку, стоявшую чуть в стороне, засыпало осколками. Она пронзительно заверещала от ярости и боли. Оставшиеся два воина в панике заметались по уступу.

Воспользовавшись хаосом, Иван быстро спустился по веревке. Он не стал атаковать матку. Его целью был мох.

Он достал нож и начал быстро, пластами, срезать драгоценный «Солнечный мох» и запихивать его в свой рюкзак. Он работал лихорадочно, зная, что времени у него в обрез.

Матка, оглушенная и раненая, начала приходить в себя. Она медленно поворачивалась в его сторону. Два уцелевших воина бросились к нему.

Иван набил рюкзак примерно наполовину. «Хватит! Жадность – путь на кладбище», – решил он и побежал. Но не к выходу, который блокировали мелкие пауки, а к краю уступа.

Не раздумывая, он прыгнул в пропасть.

Пауки замерли в недоумении.

Но Иван не был самоубийцей. Пролетев несколько метров, он ударился о скользкий пандус, по которому поднимался. Он не пытался затормозить. Он использовал его как горку. Скользя на спине и на своем баклере, он с огромной скоростью понесся вниз, пролетая мимо зала с туннелями, и вылетел в главный коридор.

Проехав еще несколько десятков метров и собрав все камни и кости на своем пути, он наконец остановился. Он был в синяках, доспехи были поцарапаны, но он был жив. И его рюкзак был набит «Солнечным мхом».

Он вскочил на ноги и, не оглядываясь, бросился к выходу из пещеры, пока паучья орда не опомнилась. Он бежал, а за его спиной эхом разносился яростный, бессильный вой раненой королевы.

Когда сутки спустя Иван вернулся в «Семь дорог», таверна все так же жила своей обычной вечерней жизнью: шум, смех, звон кружек. Он был уставшим, но довольным. Он прошел к стойке, где усатый трактирщик, как всегда, протирал и без того чистую кружку.

– Вернулся, – констатировал трактирщик, окинув его оценивающим взглядом. – И, кажется, ноги унес.

– И не только ноги, – сдержанно улыбнулся Иван, садясь на высокий табурет у стойки. – Поход был... продуктивным. Спасибо за наводку.

– Гильдия – место серьезное, – кивнул трактирщик, наливая Ивану кружку эля, даже не спрашивая. – Пустых слов там не любят. Раз ты вышел оттуда довольный, значит, твой «интересный товар» и вправду был интересен.

– Можно и так сказать, – неопределенно ответил Иван. Он не собирался распространяться о деталях сделки. – Алхимик остался доволен. Я тоже.

Трактирщик поставил перед ним кружку.

– Это хорошо. Когда авантюристы довольны, они тратят деньги. А когда они тратят деньги, я тоже доволен.

Он помолчал, продолжая свою монотонную работу. Но Иван заметил, как изменился его взгляд. В нем появился тот же интерес, что и у Мирона, когда тот предлагал ему работу.

– Слушай, Иван, – начал он, понизив голос. – Раз уж ты так хорошо разбираешься в редких... растениях, у меня к тебе есть одно деликатное поручение.

– Я не травник, – сразу отрезал Иван. – Мне просто повезло.

– А мне и не нужен травник, – хмыкнул трактирщик. – Мне нужен человек, который не боится сунуть нос туда, куда другие боятся. И у которого есть голова на плечах, чтобы этот нос оттуда вытащить.

Он наклонился ближе.

– Видишь ли, моя таверна – лучшая на перекрестке. Но у меня есть одна проблема. Постоянная. Вредители.

– Мыши? Крысы? – предположил Иван.

– Если бы! – махнул рукой трактирщик. – С крысами я бы и сам справился. Мои вредители... другие. Мелкие, быстрые, почти невидимые. Они не едят еду. Они воруют... блестящее. Монеты из кассы, ложки со столов, серебряные пуговицы с камзолов постояльцев. Я их зову «блестяшками». Появляются раз в месяц, на пару ночей, наделают дел – и как сквозь землю провалятся.

Иван слушал, заинтригованный. Это не было похоже ни на одного из известных ему монстров.

– Есть только одно средство, которое их отпугивает, – продолжал трактирщик. – Это трава. Называется «Лунная осока». Она не ядовитая, но у нее очень резкий, специфический запах, который эти твари на дух не переносят. Если разложить ее в подвале и на кухне, они в таверну даже не сунутся.

– Так в чем проблема? Купите ее у травницы.

– В том-то и дело! – раздосадованно стукнул кулаком по стойке трактирщик. – Эта трава не растет где попало. Только в одном месте – в «Поющих пещерах», что к северу отсюда. И только в полнолуние, когда лунный свет падает на подземное озеро. А травник наш уже стар для таких походов. А больше никто не знает, как эта трава выглядит, да и боятся все этих пещер. Говорят, там звуки странные, от которых с ума сойти можно.

«Поющие пещеры...» – Иван вспомнил это название. В игре это была небольшая, но запутанная локация, известная своей уникальной акустикой. Ветер, гуляя по кристаллическим образованиям, создавал странные, мелодичные звуки.

– Я уже почти отчаялся, – вздохнул трактирщик. – Но тут появился ты.

Он посмотрел на Ивана с надеждой.

– Я хорошо заплачу. Очень хорошо. Мне не нужен целый мешок, хватит и небольшой связки. Но она должна быть свежей, собранной в полнолуние. А следующее полнолуние – как раз завтра ночью.

Иван задумался. С одной стороны, у него уже была работа на Фадея. С другой – до каравана еще несколько дней. Этот поход займет максимум сутки. И это была возможность заработать еще, а заодно и исследовать новую локацию. К тому же, трактирщик был важным источником информации, и иметь его в должниках было бы очень полезно.

– Сколько – «очень хорошо»? – спросил Иван.

– Золотой, – не торгуясь, ответил трактирщик. – За одну небольшую связку.

Золотой за одну ночь работы. Это было щедро.

– Я схожу, – решил Иван. – Расскажите, как выглядят эти пещеры и эта ваша «Лунная осока».

Трактирщик просиял. Он тут же достал из-под прилавка кусок пергамента и уголек и начал рисовать схему, подробно объясняя, как найти вход, где находится подземное озеро и как выглядит трава – длинные, тонкие стебли, которые в лунном свете светятся серебром.

Иван слушал, запоминал и понимал, что его спокойная жизнь снова откладывается. Завтра на рассвете его ждала новая вылазка. Но он не был расстроен. Наоборот. Он чувствовал, как азарт искателя приключений снова разгорается в его крови.

Ночь перед походом в «Поющие пещеры» прошла спокойно. Утром Иван не стал проводить полноценную тренировку, лишь сделал легкую разминку, чтобы разогнать кровь. Предстоял еще один долгий переход, и силы нужно было беречь.

Подготовка на этот раз была иной. Это была не зачистка логова, а быстрая вылазка с конкретной целью.

Он решил не надевать полную броню. Кольчуга и кожаный нагрудник остались в комнате. Они были слишком тяжелыми и шумными для места, где, по слухам, звук имел решающее значение. Он оставил только кожаные наручи и поножи, а также свой шлем-каску, который приторочил к рюкзаку. Легкость и скорость были в приоритете.

Меч и баклер остались при нем. К этому он добавил новые метательные ножи и арбалет, который все-таки купил у Олафа накануне вечером, потратив два с половиной золотых. Он был легким, удобным, и к нему прилагался десяток коротких, но острых болтов. Для разведки и первого выстрела – идеальное оружие.

Из припасов он взял с собой лишь дневной запас еды – галеты и вяленое мясо, – и одну флягу с водой. Он рассчитывал вернуться к ночи.

Вспомнив свой опыт с «Мерцающим огоньком», он взял с собой котелок. Кроме того, он набрал на заднем дворе несколько мешочков с песком. Зачем – он и сам пока не до конца понимал, но интуиция игрока подсказывала, что они могут пригодиться.

Собравшись, он выглядел не как тяжело бронированный воин, а как легкий разведчик или следопыт.

Он позавтракал и, кивнув на прощание трактирщику, вышел из поселения через северные ворота.

Путь на север был гораздо приятнее, чем поход к «Пещерам Глубокого Эха». Здесь шла натоптанная тропа, которой пользовались дровосеки и охотники. Идти было легко, и Иван, не обремененный тяжелой броней, двигался быстро.

Через пару часов ходьбы лес стал гуще, а тропа начала петлять между пологими, поросшими мхом холмами. Воздух стал прохладнее. И вскоре он услышал то, из-за чего пещеры получили свое название.

Это был не звук, а скорее, мелодия. Низкий, протяжный, вибрирующий гул, который, казалось, исходил от самой земли. Он был похож одновременно на пение огромного хора, на звук органа и на вой ветра в трубе. Звук не был громким или неприятным, наоборот, он был странным образом гармоничным, но от его монотонности и неземного происхождения по спине пробегали мурашки.

Следуя за звуком, Иван без труда нашел вход. Это была узкая, почти вертикальная расщелина в скале, скрытая за зарослями дикого плюща. Из расщелины тянуло холодом и той самой странной, гудящей мелодией.

Он зажег факел, взвел арбалет и начал спуск.

Проход был узким и крутым. Стены были гладкими, отполированными водой, и повсюду из них торчали кристаллические образования разной длины и толщины. Именно они и были источником звука. Ветер, гуляющий по бесчисленным коридорам пещеры, заставлял эти кристаллы вибрировать, и каждый из них издавал свою, уникальную ноту. Вместе они сливались в бесконечную, потустороннюю симфонию.

Чем глубже он спускался, тем громче и сложнее становилась музыка. Она обволакивала, давила на уши, заставляя вибрировать кости. Иван понял, почему местные боятся этого места. Долго находиться здесь было тяжело – монотонный, всепроникающий звук начинал сводить с ума, вызывая чувство тревоги и дезориентации.

Он спустился в основной, более просторный зал. Здесь гул был особенно сильным. Отсюда, как и рисовал трактирщик, расходилось три туннеля. Иван знал, что ему нужен центральный, который должен был вывести к подземному озеру.

Он двинулся вперед, высоко держа факел. Арбалет был наготове. Он не знал, водятся ли здесь монстры, но был готов ко всему. Стены мерцали от света факела, отражаясь в тысячах кристаллических граней. Казалось, что он идет внутри гигантской музыкальной шкатулки.

Звук начал меняться. К общему гулу добавились новые, более высокие и чистые ноты, похожие на звон стекла. Он приближался к озеру.

Пройдя еще несколько десятков метров, он вышел в огромный грот.

Зрелище было завораживающим. В центре грота находилось идеально круглое, неподвижное, черное, как смола, подземное озеро. А в потолке, прямо над ним, была естественная промоина, через которую в пещеру проникал свет. Днем это был просто тусклый луч, но ночью, в полнолуние, здесь должно было быть светло, как днем.

А по берегам озера, у самой кромки воды, росла она. «Лунная осока».

Длинные, тонкие, серебристые стебли, которые даже в тусклом свете факела, казалось, светились изнутри. Иван нашел то, за чем пришел.

Он подошел ближе, собираясь начать сбор. Но тут его взгляд зацепился за что-то на противоположном берегу озера. Он поднял факел выше.

На камнях, у самой воды, лежало несколько предметов. Потрепанный кожаный мешок, ржавый кинжал и... человеческий череп.

Иван замер. Похоже, он был не первым, кто пришел сюда за этой травой. И, судя по всему, предыдущая экспедиция закончилась неудачно.

Он медленно, внимательно осмотрел грот. Озеро было неподвижным. Никаких монстров. Никаких следов борьбы. Только тишина, прерываемая неземной музыкой пещеры.

И это было самое страшное. Опасность была здесь, он чувствовал это. Но она была невидимой. И прежде чем сорвать хотя бы один стебель, ему нужно было понять, что убило его предшественника.

Глава 14

Инстинкт самосохранения, отточенный в башне и паучьих пещерах, кричал Ивану, что подходить к воде – плохая идея. Он остановился на безопасном расстоянии, пытаясь разгадать загадку.

Череп. Ржавый кинжал. Рваный мешок. Никаких других костей. Никаких следов крови. Словно человека просто... стерли, оставив лишь голову и несколько вещей.

Он начал с осмотра грота. Его взгляд, обостренный и внимательный, скользил по стенам, по потолку, по поверхности черного, как смола, озера. Вода была идеально гладкой, без единой ряби. Это было странно. В пещере гулял сквозняк, создававший музыку, но поверхность озера была неподвижна, словно оно было не из воды, а из застывшего стекла.

Иван подошел к кромке воды, но не у самого озера, а чуть в стороне, где начиналась «Лунная осока». Он присел на корточки и внимательно посмотрел на границу между камнем и водой. И тут он увидел это.

У самой воды, на камнях, был тонкий, едва заметный слой белесой, кристаллической пыли. Словно соль, оставшаяся после высыхания.

Он достал из-за пояса свой нож и осторожно, кончиком лезвия, соскреб немного этой пыли. Он не стал ее нюхать или пробовать на вкус. Он просто поднес ее к пламени факела.

Пыль вспыхнула яркой, зеленоватой искрой и мгновенно сгорела, не оставив даже пепла.

«Так-так-так, – подумал Иван. – Это не соль. Это какой-то химический или магический реагент».

Он снова посмотрел на череп на том берегу. Как добраться до него, не приближаясь к озеру? Решение пришло быстро.

Первым делом он дошел до стены, а затем, внимательно глядя под ноги и просчитывая каждый следующий шаг, обогнул озеро, держась как можно ближе к стене.

Добравшись до места, откуда была видна цель четко по прямой, он привязал к одному из своих арбалетных болтов конец тонкой, но прочной бечевки. Затем, тщательно прицелившись, Иван выстрелил. Его целью был не сам мешок, а лямка, торчащая из-под него.

Болт со свистом долетел до цели и удачно зацепился за кожаный ремень.

Теперь – самое сложное. Медленно, сантиметр за сантиметром, Иван начал тянуть бечевку на себя. Мешок, череп и кинжал, лежавшие на нем, медленно поползли по камням к нему. Через несколько напряженных минут он подтащил добычу к себе и, не касаясь ее руками, перевернул мешок ножом.

Мешок был старым, из грубой кожи. Внутри было то, что и следовало ожидать от незадачливого искателя приключений: огниво, кусок вяленого мяса, превратившийся в камень, и... еще кое-что.

Из мешка выкатилось нечто круглое и золотое.

Это был медальон. Тяжелый, массивный, из чистого, тускло поблескивающего золота. Он был старинным, это было видно по стертому, почти неразличимому узору на крышке. Но не это привлекло внимание Ивана.

В центре медальона, там, где обычно помещают драгоценный камень, была вставка из того же черного, как смола, материала, что и озеро. Гладкая, отполированная, она, казалось, поглощала свет.

Иван почувствовал инстинктивную, иррациональную тревогу. Этот предмет был неправильным. От него веяло холодом и... тишиной. Той самой мертвой тишиной, что царила над озером.

Он осторожно, кончиком ножа, попытался поддеть крышку медальона. Она не поддавалась. Он заметил сбоку крошечную, почти невидимую кнопку. Нажав на нее острием ножа, он услышал тихий щелчок.

Крышка открылась.

Внутри медальона не было ни портрета, ни места для пряди волос. Внутри, на черном бархате, лежала крошечная, иссохшая, как мумия, фигурка. Она была похожа на маленькую ящерицу или тритона, но с непропорционально большой головой и огромным, беззубым ртом.

Иван замер. Он узнал это существо. В самых темных и забытых уголках бестиария «Хроник» оно упоминалось под названием «Тихий вор» или «Пожиратель звука». Легенды гласили, что эти твари обитают в местах абсолютной тишины и питаются... звуком. Любая вибрация, любой шорох привлекает их. Они нападают беззвучно, и их укус не причиняет боли, а просто... растворяет плоть, превращая ее в ту самую кристаллическую пыль.

Все встало на свои места.

«Поющие пещеры» – идеальное место для охоты. Постоянный фоновый шум скрывает приближение жертвы. Человек приходит, привлеченный легендами. Он шумит, срывая траву. «Пожиратель звука» из озера нападает. Бесшумно. И от жертвы остается только то, что не издавало звуков – кости, металл, камень.

А медальон... это был не просто амулет. Это была приманка. Или клетка.

Иван посмотрел на иссохшую фигурку. Похоже, это был детеныш, или его специально высушили для каких-то ритуалов.

Он тут же закрыл крышку. Эта вещь была опасна. Очень опасна. Возможно, именно она и приманила тварь из озера. А может, наоборот, служила оберегом, который не сработал.

Теперь он знал, с чем имеет дело. Его противник был невидим, бесшумен и смертельно опасен. И он реагировал на звук.

Иван посмотрел на «Лунную осоку», растущую у самой воды. Сорвать ее, не издав ни единого звука, было невозможно.

Снова нужна была хитрость. И его мешочки с песком теперь казались ему гениальной идеей.

План созрел мгновенно, рожденный на стыке игрового опыта, логики и отчаянной необходимости. Драться с невидимым, растворяющим плоть врагом было нельзя. Значит, врага нужно было отвлечь.

Первым делом Иван вернулся к выходу из грота. Он снял с себя все, что могло издать звук: шлем, баклер, перевязь с ножами, пояс с мечом и кошелем. Он остался только в одежде и сапогах, подошвы которых заранее обмотал запасными тряпками, чтобы шаги были максимально глухими.

Затем он взял свои мешочки с песком. У него их было три.

Он достал из рюкзака веревку и свой нож.

Идея была проста: создать источник звука вдали от себя, который отвлечет «Пожирателя», пока Иван будет собирать траву.

Иван взял первый мешочек с песком, веревку и камень. Одним концом веревки он обвязал камень, а другим – мешочек с песком. Ножом он проделал в его дне крошечную дырочку. Из нее тонкой, едва заметной струйкой начал сыпаться песок. Он проделал то же самое со вторым и третьим мешочками, но дырочки сделал чуть побольше, чтобы песок сыпался быстрее.

Теперь нужно было разместить «будильники» так, чтобы они сработали последовательно. Он снова вернулся к дальней от себя стороне грота. Используя веревку, он, как и в пещере с пауками, взобрался на несколько метров по стене и закрепил первый мешочек (с самой маленькой дыркой) над большим, плоским камнем. Расчет был прост: когда песок высыпется, мешочек станет легким, камень перевесит и упадет, издав громкий звук.

Он перебрался дальше и повесил второй мешочек (со средней дыркой) чуть ниже и в стороне.

Третий мешочек (с самой большой дыркой) он повесил еще немного левее.

Он создал три звуковые ловушки, которые должны были сработать с разным интервалом, постоянно переключая внимание монстра.

Когда все было готово, Иван вернулся на свою позицию. Он замер, прислушиваясь. Сначала не было ничего, кроме гула пещеры. Но вот он услышал. Тихий, едва уловимый шорох – первая струйка песка коснулась камня на том берегу.

Он тут же посмотрел на черную гладь озера. По ней, от центра к источнику шума, пошла легкая, почти невидимая рябь. Монстр среагировал.

Не теряя ни секунды, Иван бросился к «Лунной осоке». Он двигался бесшумно, как тень, его ноги в обмотанных тряпками сапогах не издавали ни звука. Он не рвал траву. Он аккуратно, но быстро срезал ее ножом у самого корня, стараясь, чтобы стебли не коснулись друг друга.

Он срезал несколько стеблей, и тут с другого конца пещеры раздался громкий стук – сработал его первый «будильник». Рябь на озере тут же сменила направление, устремившись к новому источнику звука.

Иван продолжал свою работу. Он набрал уже приличный пучок, когда услышал второй стук. Вода в озере взволновалась сильнее, устремляясь к месту падения.

«Время на исходе», – понял Иван.

Он срезал еще несколько стеблей, и тут сработала третья, самая громкая приманка. Он решил, что этого достаточно. У него была хорошая связка – именно то, о чем просил трактирщик. Пора было уходить.

Он сделал шаг назад, и тут произошло непредвиденное. Камень под его ногой качнулся. Он не упал, но издал тихий, скребущий звук.

В тот же миг вся рябь на озере исчезла. Наступила абсолютная, мертвая тишина, даже гул пещеры, казалось, стих. А затем, прямо у ног Ивана, вода вздулась.

Без всплеска, без звука, из черной глубины метнулась серая, полупрозрачная тень, похожая на гигантскую пиявку с огромной, беззубой пастью.

Времени на раздумья не было. Инстинкт сработал раньше, чем разум.

Иван активировал «всплеск».

Мир замер. Он видел, как серая тень медленно, кадр за кадром, тянется к его ноге. Он видел, как кожа на сапоге начинает подергиваться дымкой, растворяясь.

Не пытаясь атаковать, он сделал то единственное, что мог. Он отпрыгнул. Далеко, сразу к выходу.

«Всплеск» закончился. Он стоял у входа в туннель, тяжело дыша. На его сапоге, там, где его коснулась тварь, кожа почернела и рассыпалась в пыль, обнажив стальную накладку под ней. Еще полсекунды – и он бы остался без ноги.

Сжимая в руке драгоценную связку «Лунной осоки», он бросился в туннель, ведущий наверх. Он бежал, не оглядываясь, подгоняемый ужасом и адреналином. Он выбрался из зловещей музыки «Поющих пещер» на свежий воздух, под свет полной луны.

Вырвавшись из удушающей тишины грота и мелодичного безумия пещер, Иван не остановился, пока не оказался на приличном расстоянии от входа, в небольшом леске, где чувствовал себя в безопасности. Он рухнул на землю, его сердце колотилось, как боевой барабан. Драгоценная связка «Лунной осоки» лежала рядом, ее серебристые стебли тускло светились в свете полной луны.

Он жив. Это была главная мысль. Но за ней тут же пришла другая, полная досады и злости на самого себя.

Снаряжение.

Его новый, подогнанный по руке меч. Его шлем, баклер, метательные ножи. Почти все его состояние, вся его гордость, все, что делало его воином, а не простым бродягой, осталось там, внизу, в гроте со смертельно опасной тварью.

«Идиот! – мысленно выругал он себя. – Испугался, запаниковал, сбежал, бросив все!»

Он несколько минут сидел, пытаясь успокоить дыхание и унять дрожь. Эйфория от спасения сменилась холодным расчетом. Можно ли вернуться?

Он начал анализировать.

Тварь реагирует на звук.

Она, скорее всего, не может покидать пределы своего озера. Иначе бы уже давно вылезла и сожрала все живое в округе.

Она очень быстрая на короткой дистанции, но, возможно, не может преследовать цель долго.

Бросить все и уйти? Вернуться в «Тихий перекресток» почти голым, с одной лишь травой в руках? Потерять меч и доспехи, на которые он потратил почти все свои деньги? Нет. Это был не его путь.

Отдохнув еще полчаса, чтобы полностью восстановить силы и унять адреналин, Иван снова направился ко входу в пещеру.

Он спускался еще медленнее, чем в первый раз. Каждый шаг был выверен. Музыка пещеры снова окутала его, но теперь она не казалась такой уж жуткой. Это был просто шум, который маскировал его.

Добравшись до входа в грот, он замер. Все было тихо. Его снаряжение – меч, шлем, доспехи – лежало аккуратной кучкой там, где он его и оставил. Черная гладь озера снова была неподвижна. Казалось, ничего не произошло.

Замерев в узком проходе, ведущем в грот, он внимательно осмотрелся.

Ни шороха, ни звука.

Он снова активировал “всплеск” и бросился к своему снаряжению. Он не стал его надевать. Он просто сгреб все в охапку – меч, шлем, баклер, пояс с кошелем и ножами – и, прижимая все это добро к груди, метнулся обратно к выходу из грота.

Он бежал, не оглядываясь. Он понимал, что у него есть всего несколько секунд, пока тварь не поймет, что ее обманули.

Он вылетел из грота в спасительный туннель и, не сбавляя скорости, понесся наверх, к выходу.

Только выбравшись на поверхность, под свет луны, он позволил себе остановиться. Иван бросил снаряжение на землю и упал рядом, смеясь. Тихо, чтобы не привлекать внимания, но смеясь от облегчения и гордости.

Он сделал это. Он вернулся в логово монстра и забрал свое. Он снова перехитрил его.

Он быстро надел доспехи, повесил на пояс меч. Чувство защищенности и силы вернулось. В руке он держал связку «Лунной осоки», а за спиной был полный комплект его боевого снаряжения.

Он ничего не потерял. Наоборот. Он приобрел бесценный опыт, уверенность в своих силах и понимание того, что самая опасная ловушка – это паника. А самое мощное оружие – это холодный, расчетливый ум.

Уставший, но довольный, он двинулся в обратный путь, в «Тихий перекресток». Эта ночь определенно стоила золотой монеты.

Иван вернулся в «Тихий перекресток» далеко за полночь. Улицы были пусты и тихи. Только в окнах таверны «Семь дорог» все еще горел свет – трактирщик ждал.

Когда Иван толкнул дверь, усатый хозяин, дремавший за стойкой, тут же вскинулся.

– Вернулся! – выдохнул он с нескрываемым облегчением. – Я уж думал, не ждать.

– Я всегда возвращаюсь, – устало, но с усмешкой ответил Иван, подходя к стойке.

Он положил на дубовую поверхность прилавка пучок серебристой «Лунной осоки». Даже в тусклом свете таверны трава, казалось, светилась своим собственным, неземным светом.

Трактирщик благоговейно взял ее в руки. Он поднес ее к носу, глубоко вдохнул.

– Она... – прошептал он. – Тот самый запах! Свежая! Ты нашел ее!

– Как и договаривались, – кивнул Иван.

Хозяин тут же полез в ящик под стойкой и вручил Ивану заслуженную награду.

– Вот. Твоя плата. Честно заработанная. Ты меня очень выручил, парень. Теперь эти мелкие воришки ко мне и на пушечный выстрел не подойдут.

Иван кивнул и убрал монету в кошель.

– Рад был помочь. Но у меня для вас новость. И она вам не понравится.

Он присел на табурет, чувствуя, тело наливается свинцовой усталостью. Трактирщик, видя его состояние, молча налил ему кружку воды.

– В «Поющих пещерах», в гроте с озером, живет тварь, – начал Иван, сделав большой глоток. – Я не знаю, что это. Она невидима в воде, абсолютно бесшумна. Реагирует на любой звук.

Он рассказал все, что произошло. Про череп и кинжал. Про кристаллическую пыль у воды. Про то, как из озера вынырнула серая тень, и как она растворила кожу на его сапоге.

Предъявил сапог, как доказательство.

Трактирщик слушал, и его лицо становилось все бледнее. Улыбка сползла, сменившись выражением суеверного ужаса.

– Пожиратель звука... – прошептал он, когда Иван закончил. – Старые бабки в деревнях пугают им детей. Я думал, это просто сказки. Тварь, которая ест шум...

– Это не сказки, – твердо сказал Иван. – Я видел ее. И чуть не стал ее ужином. Так что, если надумаете послать кого-то еще за этой травой, предупредите его. Или лучше вообще забудьте про это место. Оно того не стоит.

Трактирщик несколько раз перекрестился.

– Клянусь бородой, больше ни одна живая душа от меня туда не пойдет! Спасибо, что рассказал, Иван.

Он с благодарностью и сочувствием посмотрел на измотанного Ивана.

– Иди. Иди спать. Твоя комната ждет тебя. И завтрак – за счет заведения.

Иван не стал возражать. Он поднялся, и каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах. Он дошел до своей комнаты, отстегнул пояс с мечом, снял доспехи, обувь, рухнул на кровать и в тот же миг провалился в сон

Глава 15

Иван проспал почти до полудня. Он проснулся от стука в дверь – это трактирщик принес ему обещанный завтрак, который плавно перетек в обед: огромный омлет с ветчиной, хлеб и кружку молока. Усталость прошла, оставив после себя лишь легкую приятную ломоту в мышцах.

Первым делом он осмотрел свой сапог. Картина была удручающей. Толстая кожа на носке, там, где его коснулся «Пожиратель звука», превратилась в черную труху, обнажив стальную вставку. Сапог был безнадежно испорчен.

После еды Иван, пересчитав свои богатства, направился на рынок. Его вчерашний поход выявил слабые места в его снаряжении.

Для начала он нашел лоток сапожника – пожилого, кряжистого мастера. Иван не стал экономить. Он выбрал не просто кожаные, а высокие охотничьи сапоги из толстой, промасленной кожи, с усиленным носком и рифленой подошвой, чтобы не скользить на камнях. Они стоили две серебряные монеты – целое состояние по меркам крестьянина, – но Иван, не торгуясь, заплатил. Безопасность и удобство ног в долгом походе были важнее денег.

Затем он снова зашел в лавку Олафа.

– Опять ты? – пробасил торговец. – Что, уже все сломал?

– Наоборот, все пригодилось, – ответил Иван. – Настолько, что мне нужно еще всего и побольше.

Он купил еще два комплекта метательных ножей. Он понимал, что в критической ситуации один бросок может решить все, и запас карман не тянет.

Вернувшись в таверну с покупками, он сел за стол в своей комнате и разложил на нем карту. До отправления каравана Фадея оставалось всего пара дней. Пора было думать о самом главном – о команде.

Он был назначен «начальником охраны». Это звучало весомо, но на деле означало, что вся ответственность за безопасность каравана лежала на нем. Он сам был силен, быстр и хитер. Но он не мог быть везде одновременно.

Он прикинул. Сколько нужно людей? Караван, как говорил Фадей, состоял из трех телег. Чтобы эффективно его защищать, нужно было как минимум четыре человека, не считая его самого. Один – впереди, для разведки. Двое – по бокам, для прикрытия флангов. И один – сзади, замыкающий. Итого, пять бойцов.

Причем не рубаки-одиночки, герои с огромными мечами. Ему нужна была команда.

Первым делом разведчик. Человек, который будет идти впереди, замечать следы, высматривать засады. Павел из «Дубового оплота» был бы идеален, но он был далеко. Значит, нужен был кто-то похожий.

Затем два «танка». Крепкие, надежные бойцы, желательно со щитами, которые могли бы держать строй и прикрывать телеги в случае нападения. Не обязательно виртуозы, главное – выносливость и дисциплина.

И напоследок замыкающий универсал. Еще один опытный боец, который мог бы прикрыть тыл или прийти на помощь на самом опасном участке.

Где их искать?

Ответ был очевиден – в Гильдии. На доске объявлений у колодца он мог найти только отчаянных одиночек или зеленых новичков. Настоящие профессионалы, которые работали в команде и ценили свою жизнь, искали работу именно в Гильдии.

В Гильдию он решил пойти с самого утра, чтобы официально заявить о наборе людей для охраны каравана в «Северную цитадель». Указать условия: работа на месяц, хорошая оплата, требования к кандидатам (умение работать в команде, наличие своего снаряжения).

Как только кто-нибудь заинтересуется, поговорить с каждым, кто откликнется. Оценить не только их боевые навыки, но и адекватность, надежность.

Иван посмотрел на карту, на далекий север. Путь был долгим. И он понимал, что от того, каких людей он выберет, будет зависеть не только успех миссии, но и его собственная жизнь.

На следующее утро, надев экипировку, Иван направился в Гильдию. Там было немноголюдно. Несколько наемников лениво играли в кости, кто-то чистил оружие. Иван проигнорировал их и подошел прямо к конторке, за которой сидела все та же строгая распорядительница.

– Добрый день, – сказал он. – Меня зовут Иван. Я формирую отряд для охраны торгового каравана в «Северную цитадель». Хочу разместить объявление.

Женщина подняла на него свои холодные, проницательные глаза.

– Караван купца Фадея? – спросила она. Слухи в «Тихом перекрестке» распространялись быстро.

– Верно.

– Что предлагаете? – ее голос был сухим и деловым.

– Я набираю четырех бойцов, – начал Иван, четко излагая условия. – Работа на месяц, может, чуть больше. Оплата – три серебряные монеты каждому авансом, и еще четыре золотых по прибытии в «Северную цитадель». Кормежка и место у костра – за счет каравана.

Распорядительница одобрительно кивнула. Это было очень щедрое предложение за месячный контракт, оно должно было привлечь серьезных людей.

– Требования?

– Дисциплина. Умение работать в команде. Никаких пьяных дебошей и лишних вопросов. Предпочтение – опытным бойцам, лучникам и тем, кто умеет держать строй со щитом. Каждый должен иметь свое собственное, исправное снаряжение.

– Хорошо, – сказала распорядительница. Она взяла чистый лист пергамента и быстрым, четким почерком записала все условия. – Я размещу это на основной доске. Желающие будут подходить к вам. Где вас найти?

– Я буду здесь, в общем зале, – ответил Иван.

Она повесила объявление на самое видное место. Не прошло и пяти минут, как вокруг него уже собралась небольшая толпа. Наемники читали, перешептывались, оценивали. Иван, не привлекая к себе внимания, сел за свободный столик в углу, заказал кружку эля и стал ждать.

Постепенно зал Гильдии наполнился людьми. Иван сидел за своим столиком, спокойно попивая эль.

К его столику подошел первый кандидат.

Это был человек, которого он заметил еще утром. Немолодой, лет сорока, с сединой на висках, но поджарый и крепкий. Его лицо было спокойным и непроницаемым, а глаза – внимательными и умными. Он был одет в добротную, хоть и потертую, кольчугу, на поясе висел короткий меч, а за спиной – круглый деревянный щит и небольшой топор.

– Вы Иван? – спросил он. Голос был тихим, но уверенным.

– Я, – кивнул Иван. – Присаживайтесь.

Воин сел напротив.

– Меня зовут Бьорн. Я видел ваше объявление.

– Бьорн, – повторил Иван. – Что вас заинтересовало? Деньги? Или путь на север?

– И то, и другое, – без обиняков ответил Бьорн. – Но в первую очередь – условия. «Дисциплина и умение работать в команде». В наше время это редкость. Большинство нанимателей ищут пушечное мясо, а большинство наемников – легкой наживы.

Иван внимательно слушал. Этот человек говорил как профессионал.

– Вы давно в этом деле?

– Достаточно, чтобы поседеть, – криво усмехнулся Бьорн. – Служил в городской страже в Мирнхофе. Ходил с караванами на юг. Воевал с гоблинами в предгорьях. Знаю, с какой стороны браться за меч и как не получить стрелу в спину.

– Вы работаете один?

– Предпочитаю, – кивнул Бьорн. – Но умею быть частью отряда. Я не герой. Моя задача – вернуться живым и с деньгами. А это проще сделать, когда твой сосед прикрывает тебе спину, а ты – ему.

Иван почувствовал, что этот человек – именно тот, кто ему нужен. Опытный, спокойный, реалист. Идеальный «танк» и опора для отряда.

– Вы сказали, воевали с гоблинами. Расскажите о последней стычке.

Бьорн на секунду задумался.

– Мы охраняли рудокопов. Гоблины напали на рассвете, из леса. Их было больше. Вместо того чтобы лезть в рубку, наш командир приказал выстроиться «черепахой» – щиты вперед и вверх. Мы приняли первый натиск, отбили их, а потом, когда они смешались, ударили сами. Потеряли двоих, но отбились. Глупцы бы бросились в атаку сразу и полегли бы все.

Иван кивнул. Ему понравился ответ.

– Хорошо. Мне нужен разведчик, которого я хотел бы видеть впереди. Затем двое крепких щитоносцев на флангах. И замыкающий. Какую роль вы видите для себя?

– Фланг, – без колебаний ответил Бьорн. – Держать строй, прикрывать телегу, отбивать атаки. Это моя работа.

– Вы приняты, Бьорн, – сказал Иван. – Вот ваш аванс.

Он достал кошель и отсчитал три серебряные монеты.

Бьерн взял монеты и уточнил:

– Когда выступаем?

– Через три дня, на рассвете. Сбор у южных ворот.

– Я буду.

Ветеран встал и, кивнув, растворился в толпе. Иван проводил его взглядом. Первый есть. И это было отличное начало.

Иван вернулся в свою комнату в таверне поздно вечером, довольный первым успешным собеседованием. Бьорн был именно тем, кто ему нужен – надежный, опытный ветеран, который станет костяком его маленькой армии.

Он снял доспехи, чувствуя приятную усталость. Он зажег свечу и начал перебирать свои вещи, раскладывая их по местам, чтобы понять, что у него есть и что нужно докупить еще. И тут его пальцы наткнулись на холодный, тяжелый металл.

Медальон.

Он совсем забыл про него в суматохе последних дней. Он достал старинную золотую вещицу, найденную в мешке у «Поющих пещер». В тусклом свете свечи черный камень в центре, казалось, поглощал свет, а стертый узор на крышке выглядел как переплетение змей.

Иван сел за стол и положил медальон перед собой. От него все так же веяло холодом и какой-то неправильной тишиной. Он снова нажал на потайную кнопку, и крышка с тихим щелчком открылась.

Внутри, на истлевшем бархате, лежала та самая иссохшая, мумифицированная фигурка «Пожирателя звука». Теперь, в спокойной обстановке, она вызывала у него не страх, а омерзение.

Он поддел мумию кончиком ножа. Она была легкой, как сухой лист. Иван не хотел держать это у себя. Он подошел к открытому окну и, недолго думая, просто выкинул иссохшую фигурку в темный двор.

Он вернулся к столу, чтобы рассмотреть сам медальон. Теперь, когда мертвая тварь исчезла, он казался просто старинной, дорогой безделушкой.

И тут свеча на столе затрепетала и погасла.

Комнату залил не мрак, а мягкий, призрачный, серебристый свет. Он исходил не из окна, а, казалось, от самого воздуха. Иван тут же схватился за меч, вскакивая на ноги.

Перед ним, посреди комнаты, стояла полупрозрачная фигура.

Это был пожилой мужчина с длинной седой бородой, одетый в просторный балахон с глубоким капюшоном, из-под которого виднелись очень усталые глаза. На первый взгляд он не выглядел угрожающе. Он просто стоял и смотрел на Ивана.

– Кто ты? – напряженно спросил Иван, не опуская меча.

– Тот, кто долго ждал, – ответил призрак. Его голос был тихим, шелестящим, как старый пергамент.

– Ждал чего?

– Того, кто достоин, – призрак указал своей полупрозрачной рукой на стол. – Того, кто сможет отделить вместилище от его злого содержимого.

Иван проследил за его взглядом. Призрак указывал на пустой медальон.

– Что это за вещь? И что тебе нужно? – спросил Иван, не теряя бдительности.

– Этот медальон – ключ. А мне... мне нужна помощь, – призрак медленно опустил капюшон, и Иван увидел лицо, испещренное морщинами. – Мое время давно ушло, но мое дело не закончено. Я был одним из Хранителей Равновесия. Мы сдерживали силы, которые не должны были проникнуть в этот мир. Но мы потерпели неудачу.

Он протянул руку, и в воздухе перед Иваном появились семь крошечных, мерцающих огоньков разного цвета.

– Я разделил ключ к нашей сокровищнице знаний и силы на семь частей. Семь артефактов. И спрятал их в самых разных уголках этого края. Я не могу коснуться их сам. Но ты – можешь.

– Почему я?

– Потому что ты не отсюда, – просто ответил призрак, и у Ивана по спине пробежал холодок. – Ты видишь этот мир иначе. И ты не боишься. Ты нашел этот медальон не случайно. Судьба привела тебя к нему.

Призрак указал на компас «Лозоходец», лежавший на столе.

– Этот компас, если поместить в него медальон, будет указывать не на магию, а на части ключа.

Иван замер, его мозг лихорадочно заработал. Карта. Скрытые предметы. Награда. Это был он. Глобальный, тайный квест, о которых в игровых сообществах слагали легенды. Квест, который не висел на доске объявлений, а который нужно было найти самому.

– Что я должен сделать? – спросил Иван, его голос дрогнул от волнения.

– Собери их, – сказал призрак, и огоньки в воздухе замерцали ярче. – Один спрятан в сердце горы, что смотрит на север. Другой – в затопленной башне, посреди болот. Третий – в логове королевы крылатых дев...

Он не стал перечислять все.

– Компас укажет путь. Когда ты соберешь все семь, отнеси их в тайный скит, что скрыт за водопадом в Предгорьях Ветров. Там, соединив их, ты откроешь путь. Путь к награде, достойной спасителя этого мира.

Призрачная фигура начала медленно таять.

– Помоги мне, Иван. Заверши то, что я не смог.

– Я согласен! – без колебаний ответил Иван. – Я сделаю это!

Призрак слабо улыбнулся.

– Я знал, что ты согласишься...

Его фигура окончательно растворилась в воздухе. Свеча на столе снова зажглась сама собой.

Иван стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он подошел к столу и взял в руки пустой медальон. Он казался теплым. Затем он взял компас и, открыв его, вложил медальон в специальное углубление в центре, которого раньше не замечал.

Медальон идеально встал на место. И стрелка компаса... она сошла с ума. Она бешено закрутилась, а затем замерла, указывая не на юго-восток, как раньше, а строго на запад. В сторону Предгорий Ветров.

Иван улыбнулся. Караван на север, зачистка пещер, поиск артефактов... Его жизнь превратилась в одну сплошную, гигантскую, невероятно захватывающую игру. И он был намерен в ней победить.

На следующее утро Иван проснулся с чувством глубокого удовлетворения. У него была и работа, и один глобальный, тайный квест. Он позавтракал и снова направился в Гильдию.

Кандидаты не заставили себя ждать.

За утро через его стол прошло больше десятка человек. Были тут и зеленые юнцы, чьи глаза горели жаждой приключений, но за душой не было ни опыта, ни хорошего снаряжения. Были и угрюмые наемники-одиночки, от которых за версту несло перегаром и неприятностями. Были и хвастуны, рассказывающие небылицы о победах над драконами, но при этом не способные внятно объяснить, почему их меч в зазубринах, а щит разбит.

Иван был вежлив, но тверд. Он задавал одни и те же вопросы: «Какой у вас опыт?», «Почему хотите присоединиться к каравану?», «Как поведете себя, если нас атакуют с фланга?». Он отсеивал одного за другим, ища не просто сильных бойцов, а людей, которые бы вписывались в его команду.

И он их нашел.

Первой стала Астрид, лучница-следопыт.

Она подошла сама. Молодая женщина, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами, заплетенными в тугую косу. Она двигалась легко и бесшумно, как кошка. Одета она была не в доспехи, а в практичную кожаную куртку и штаны, а за спиной у нее висел длинный тисовый лук и колчан, полный оперенных стрел. Ее глаза были серыми, внимательными и очень серьезными.

– Я слышала, вам нужен разведчик, – сказала она, остановившись у его стола.

– Верно. Ваше имя?

– Астрид. Я охочусь в этих лесах с детства. Я знаю каждую тропу, каждый овраг. Я могу прочитать следы двухдневной давности и услышать гоблина раньше, чем он сам себя услышит.

Ее уверенность подкупала.

– Опыт в охране караванов есть?

– Есть, – кивнула она. – Ходила пару раз на юг. Скучная работа. Но на север – другое дело. Говорят, там дикие земли. Это интересно.

– В бою ваша роль?

– Моя роль – сделать так, чтобы боя не было, – спокойно ответила она. – Найти засаду до того, как мы в нее попадем. Отвлечь врага. Убрать часового с дистанции. А если бой все же начнется – я прикрою вас с тыла. Я не лезу в рубку.

Иван понял – это идеальный разведчик. Умный, практичный, с правильным пониманием своей задачи.

– Вы приняты, Астрид. Аванс – три серебряных.

Она молча взяла монеты, кивнула и отошла, заняв место у стены, откуда было удобно наблюдать за залом.

Следующими, кого он одобрил, стали братья-близнецы Эрик и Рольф.

Они подошли вместе. Два молодых, но невероятно широкоплечих парня, похожих друг на друга как две капли воды. Оба были коротко стрижены, с одинаковыми угрюмыми лицами. Но главное – они были экипированы почти идентично: на каждом была прочная бригантина (кожаная куртка, усиленная металлическими пластинами), простой стальной шлем и, что самое важное, большой, тяжелый, прямоугольный щит-скутум. За поясом у каждого висел короткий, но широкий меч, похожий на римский гладиус.

– Мы слышали, нужны щиты, – пробасил один из них.

– Очень нужны, – кивнул Иван. – Вы работаете вместе?

– Всегда, – ответил второй.

Они говорили короткими, обрывистыми фразами, часто дополняя друг друга.

– Мы – стена.

– Он – Эрик.

– Он – Рольф.

– Мы держим строй.

Иван был впечатлен. Два тяжелых пехотинца, привыкших работать в паре, – это была мечта любого командира.

– Опыт?

– Два года в легионе на южных границах. Потом вольная дружина.

– Знаем, что такое «черепаха».

– Знаем, как держать стену щитов.

– Почему ушли из легиона?

Братья переглянулись.

– Слишком много приказов, – сказал Эрик.

– Слишком много маршировки, – добавил Рольф. – Меньше дела.

Иван задал им несколько тактических вопросов. Что делать, если их попытаются обойти? Как реагировать на лучников? Братья отвечали просто, без изысков, но абсолютно правильно с точки зрения строевой тактики. Их задачей было стоять и держать удар. И они это умели.

– Хорошо. Мне нужны два надежных бойца на фланги. Чтобы прикрывать телеги и не давать врагу прорваться. Справитесь?

– Это наша работа, – хором ответили братья.

– Вы приняты. Аванс.

Иван отсчитал шесть серебряных монет. Братья молча разделили их, кивнули и отошли к стене, встав недалеко от Астрид.

Иван откинулся на спинку стула. Команда была собрана.

Он сам – лидер, универсальный боец, способный на молниеносные атаки.

Бьорн – опытный ветеран, второй командир, опора правого фланга.

Астрид – глаза и уши отряда, разведчик и лучник.

Эрик и Рольф – несокрушимая стена на левом фланге.

Отряд был небольшим, но идеально сбалансированным. Каждый знал свою роль.

Он подозвал к себе всю свою новую команду.

– Итак, – сказал он, когда они собрались вокруг стола. – Меня зовут Иван. Я ваш командир на этот месяц. Знакомьтесь.

Они коротко представились друг другу. Бьорн с уважением посмотрел на братьев-легионеров. Астрид окинула всех быстрым, оценивающим взглядом.

– Сбор через два дня, на рассвете, у южных ворот, – подытожил Иван. – Приходите выспавшимися и с исправным снаряжением. Путь будет долгим. Вопросы?

Вопросов не было. Команда разошлась.

Иван остался сидеть за столом с чувством глубокого удовлетворения. Как и планировалось, он собрал не просто наемников, а команду.

Глава 16

Два дня пролетели незаметно. Иван потратил их на последнюю подготовку: он забрал у алхимика свое «Зелье кошачьего глаза», пополнил запасы провизии, еще раз проверил каждый ремешок на своих доспехах и провел несколько часов в медитации, пытаясь лучше понять и контролировать свою новую способность.

На рассвете третьего дня, когда над «Тихим перекрестком» только занималась заря, а улицы еще были пусты, команда собралась у южных ворот.

Бьорн пришел первым. Спокойный, собранный, со своим круглым щитом за спиной, он выглядел как скала, готовая к любым невзгодам.

Астрид появилась из теней, словно всегда была здесь. Ее лук был перекинут через плечо, а взгляд уже сканировал окрестности, подмечая каждую мелочь.

Эрик и Рольф пришли вместе, их тяжелые шаги гулко отдавались в утренней тишине. Со своими огромными щитами-скутумами и короткими мечами, они напоминали две башни, готовые к осаде.

Иван оглядел свой отряд. Никакой суеты, никакой лишней болтовни. Он одобрительно кивнул.

Вскоре показался и сам караван. Три крепкие, груженые телеги, запряженные волами, медленно выкатились из ворот. На передней телеге сидел купец Фадей, а рядом с ним – его возница, чья нога все еще была перевязана, но который уже мог работать.

– Все в сборе! Отлично! – радостно воскликнул Фадей, увидев команду.

– Познакомьтесь, – сказал Иван, представляя купцу свой отряд. – Это Бьорн, Астрид, Эрик и Рольф. Они будут охранять ваш груз до самой «Северной цитадели».

Фадей с уважением оглядел суровых воинов.

– Очень приятно! Надеюсь, наше путешествие будет спокойным!

– Наша задача – сделать его таким, – коротко ответил Бьорн.

Иван быстро распределил роли, которые уже обсуждал с каждым на собеседовании.

– Астрид, ты идешь впереди. Метров на сто, в пределах видимости. Твоя задача – разведка. Любые следы, подозрительные звуки, засады – докладываешь немедленно.

– Поняла, – кивнула лучница и тут же, не теряя времени, легкой трусцой побежала вперед, вскоре растворившись в утренней дымке.

– Бьорн, ты идешь справа от каравана. Эрик, Рольф, вы – слева. Ваша задача – фланги. Никому не позволять подходить к телегам. Держите строй.

– Есть, – хором ответили братья.

– Принято, – кивнул Бьорн.

– Я буду в центре, перемещаясь между телегами, – заключил Иван. – Буду координировать действия и приходить на помощь туда, где будет горячее всего. В случае нападения – телеги останавливаются, Фадей и возницы прячутся под ними. Мы формируем оборонительный периметр. Все ясно?

Команда молча кивнула.

– Тогда... в путь! – скомандовал Фадей, и возницы щелкнули кнутами.

Караван тронулся.

Скрип колес, фырканье волов, мерный стук сапог по пыльной дороге. Они двинулись на юг, по тому же тракту, по которому Иван пришел сюда. Но теперь он шел не один. Он шел во главе своего первого отряда.

Он оглядел своих людей. Ветеран, следопыт, два легионера. Это была хорошая команда. Надежная.

Впереди, за холмами, их ждали опасности: разбойники, гоблины, дикие звери. Но Иван не чувствовал страха. Он чувствовал лишь азарт и уверенность.

Он посмотрел на свой эльфийский компас. Стрелка все так же упрямо указывала на запад, в сторону «Предгорий Ветров», где был спрятан один из артефактов. «Не сейчас, – подумал он. – Сначала – работа».

Он поправил меч на поясе. Путешествие в «Северную цитадель» началось.

Путешествие с караваном оказалось не похожим ни на одну из предыдущих вылазок Ивана. Одно дело – рисковать собственной шкурой, и совсем другое – нести ответственность за жизни других людей и сохранность чужого груза. Он очень быстро понял, что быть командиром – это не только отдавать приказы, но и постоянно учиться.

Первые несколько дней пути прошли спокойно. Караван медленно двигался по тракту, а команда охраны втягивалась в монотонный ритм. Астрид, как призрак, скользила впереди, подавая условные знаки: дважды свистнула, как иволга – «путь чист», крикнула сойкой – «впереди следы». Бьорн и братья-близнецы мерно шагали по флангам, их щиты и шлемы монотонно покачивались в такт ходьбе.

Иван постоянно перемещался, контролируя все участки. Он учился общаться со своим отрядом, понимать их без слов. Он видел, как Бьорн поправляет ремень щита перед тем, как войти в лес, – значит, ждет возможной засады. Он замечал, как Астрид припадает к земле, прислушиваясь, – значит, уловила вибрацию.

В первый же день Иван совершил свою первую ошибку. На одном из привалов он подошел к Астрид, которая осматривала следы у дороги.

– Что там? – спросил он.

– Волки. Прошли ночью. Стая небольшая, – коротко ответила она, не отрываясь от дела.

– Уверена, что не гоблины? След не похож? – начал уточнять Иван, пытаясь применить свои игровые знания.

Астрид медленно выпрямилась и посмотрела на него холодным, как сталь, взглядом.

– Я охочусь в этих лесах пятнадцать лет, командир. Я отличу след волка от следа гоблина, даже если буду пьяна и слепа. Вы наняли меня, чтобы я была вашими глазами. Так позвольте мне делать свою работу.

Иван на секунду осекся, но тут же понял свою ошибку. Он пытался контролировать специалиста в его же области.

– Ты права, – сказал он без тени смущения, но с легкой иронией в голосе. – Прошу прощения. Иногда мой внутренний стратег забывает, что он не самый умный в отряде. Продолжай.

Он отошел, оставив Астрид в легком недоумении от такой быстрой и честной реакции. С этого момента он больше не лез к ней с глупыми вопросами, полностью доверяя ее опыту.

На третий день, когда ничего не происходило, Иван немного расслабился. Они остановились на привал у ручья. Иван, как командир, решил, что его бойцы могут отдохнуть, и не стал выставлять дозорных, полагаясь на то, что Астрид разведала местность.

Они развели костер, достали еду. И в этот момент из кустов на противоположном берегу выскочили три тощие, оборванные фигуры с дубинками. Это были не профессиональные разбойники, а обычные бродяги, решившие поживиться на легкой добыче.

Иван тут же вскочил, выхватывая меч. Но Бьорн оказался быстрее.

– Эрик, Рольф, к телегам! – рявкнул он.

Братья, не раздумывая, тут же вскочили и, выставив щиты, перекрыли доступ к повозкам. Бьорн сам шагнул вперед, выставив свой круглый щит.

– Стоять! – прорычал он. – Еще шаг, и останетесь здесь гнить!

Бродяги, увидев перед собой не испуганных купцов, а стену из щитов и стали, замерли. Они не ожидали такого организованного отпора. Помявшись пару секунд, они развернулись и бросились наутек.

Когда все стихло, Бьорн подошел к Ивану.

– Никогда, – тихо, но твердо сказал он, – никогда не оставляй лагерь без дозора. Даже если кажется, что вокруг на сто лиг ни души. Удача – вещь переменчивая.

Иван посмотрел на место, откуда выскочили бродяги, потом на Бьорна. Он не стал оправдываться.

– Моя ошибка, – признал он. – Я был уверен, что местность чиста, и потерял бдительность. Спасибо, что исправил ее. Отныне – никаких привалов без дозора.

Он повернулся к отряду и громко сказал:

– Слышали все? Командир – идиот. Но он учится. Бьорн, будешь отвечать за организацию лагеря и охрану на привалах.

Бьорн удивленно посмотрел на него, но затем на его суровом лице появилось некое подобие улыбки. Он просто кивнул.

Эти маленькие ошибки и то, как Иван их признавал – открыто, с самоиронией, без попыток сохранить лицо, – парадоксальным образом укрепляли его авторитет. Команда видела, что их командир не считает себя непогрешимым. Он доверяет их опыту. Он готов учиться. Он ценит их, а не только свои амбиции.

Он учился быть лидером. Не тем, кто знает все ответы, а тем, кто умеет собрать команду из тех, кто их знает, и заставить их работать вместе. И его отряд, видя это, начинал по-настоящему ему доверять.

Вечерние привалы у костра стали неотъемлемой и, пожалуй, самой приятной частью путешествия. После долгого, монотонного дня пути, когда утихал скрип колес и фырканье волов, команда собиралась вокруг огня. Аромат варева из котелка, смешанный с запахом дыма, треск поленьев и звездное небо над головой создавали особую, товарищескую атмосферу.

Именно в эти часы, когда доспехи были сняты, а оружие лежало рядом, суровые воины превращались в обычных людей, и начинались байки.

Первым «рассказчиком», как ни странно, стал угрюмый Бьорн. Однажды вечером, помешивая похлебку, он вдруг хмыкнул себе в бороду.

– Что смешного, Бьорн? – спросила Астрид, чистившая стрелы.

– Да так... вспомнил один случай, – нехотя начал он. – Охранял я как-то одного мага. Тщедушный такой, в очках. Он искал «Слезы горной феи» – это такие камушки, которые только на высокогорных уступах можно найти. Ну, лезем мы, значит, по скале, почти на самый верх забрались. А уступ этот, оказывается, облюбовали для себя горные козлы. И вожак у них был – старый, бородатый, с рогами в три обхвата.

Бьорн сделал паузу, отхлебнув из кружки.

– Этот козел, значит, решил, что мы на его гарем претендуем. Разбежался и как боднет этого мага пониже спины! Маг, бедняга, летел метров десять, прямо в сугроб. А вожак встал на краю уступа, гордо так, и смотрит на него. А маг из сугроба высовывается, очки поправляет и орет на него: «Невежда! Варвар! Ты хоть знаешь, что покушаешься на представителя высшей магической школы?!». Кажется, козел не знал. Потому что он снова разбежался... В общем, «Слезы феи» мы тогда так и не собрали. Но зато я впервые видел, как маг бегает быстрее горного козла.

Все рассмеялись, даже братья-близнецы позволили себе слабую ухмылку.

В другой вечер отличились Эрик и Рольф. Они редко говорили, но если уж начинали, то это стоило послушать.

– В легионе, – начал Эрик.

– ...у нас был центурион, – подхватил Рольф.

– Луций. Страшный педант.

– Требовал, чтобы сандалии блестели. Даже перед боем.

– И вот, значит, идем мы на варваров. Они из леса выбегают, волосатые, с топорами, орут.

– А Луций командует: «Первая когорта, стой!».

– Мы встали. Он ходит, проверяет.

– И говорит одному новобранцу: «Рядовой Гай! У тебя пряжка на сандалии потускнела! Пять нарядов вне очереди!».

– А варвары уже в ста метрах.

– Гай, бедняга, начал эту пряжку слюной натирать. Прямо в строю.

– Варвары подбегают…

– И останавливаются.

– Смотрят на этого Гая, как он сандалию полирует.

– Их вождь подходит, тычет в него пальцем. Что-то на своем лопочет. И вся их орава начинает ржать.

– Ржали так, что с ног падали.

– Потом развернулись и ушли.

– Так мы и не подрались.

– А Гаю все равно пять нарядов дали. За нечищеную пряжку.

Даже Астрид, обычно серьезная, не выдержала и рассмеялась, представив эту картину.

Сама Астрид тоже иногда делилась историями, но ее байки были другими – тихими, лесными.

– Я как-то выслеживала редкого лунного оленя, – рассказывала она, глядя в огонь. – Шла по следу два дня. Тихо, как тень. И вот, выхожу на поляну, а он стоит. Огромный, рога светятся в сумерках. Красота неземная. Я уже лук подняла... и тут из кустов выходит медведица. С двумя медвежатами. И встает между мной и оленем.

Она улыбнулась своим мыслям.

– Она не рычала, не угрожала. Просто встала и смотрит на меня. А медвежата за ее лапы спрятались. И я поняла. Она не меня боится. Она тоже пришла на оленя полюбоваться. И привела детей, показать им лесное чудо. Ну, я молча опустила лук и ушла. Иногда самая лучшая добыча – та, которую ты отпустил.

Иван слушал эти истории и улыбался.

Эти вечерние байки, простые и забавные, сплачивали их сильнее, чем любой приказ. Они превращали наемников, сведенных вместе деньгами, в настоящий отряд, в товарищей, готовых прикрыть друг другу спину не только по контракту, но и по-человечески. И Иван, хоть и был командиром, чувствовал себя частью этой маленькой, странной семьи, собравшейся у костра посреди диких земель.

Спокойствие, убаюкивающее и опасное, закончилось на пятый день пути. Караван въехал в предгорья. Пейзаж сменился. Ровный тракт превратился в извилистую дорогу, петляющую между скалистыми холмами, поросшими редким, колючим кустарником. Местность была идеальной для засады.

Астрид, шедшая впереди, стала еще более осторожной. Она двигалась короткими перебежками от одного укрытия к другому, подолгу замирая и прислушиваясь.

Сигнал пришел внезапно. Пронзительный, резкий крик ястреба – условный знак опасности.

Иван тут же поднял руку.

– Стой! – скомандовал он.

Караван замер. Возницы испуганно озирались.

– Бьорн, братья, к телегам! – приказал Иван. – Сформировать «коробочку»!

Воины без лишних слов заняли свои позиции. Бьорн прикрывал переднюю телегу, а Эрик и Рольф со своими огромными щитами встали так, чтобы защитить пространство между второй и третьей повозкой.

Из-за скалы впереди показалась Астрид. Она бежала легко и быстро.

– Гоблины, – бросила она, подбегая к Ивану. – Впереди, за поворотом, устроили завал. Их там десять-пятнадцать. С луками и копьями. Ждут нас.

– Можем обойти?

– Нет. Слева – скала, справа – обрыв, – отрезала она. – Ловушка.

Ситуация была классической. Прорываться с боем через завал – значит подставить телеги под обстрел.

– Бьорн! – позвал Иван. – Насколько прочны эти тюки с тканью?

– Если плотно уложены, стрелу выдержат, – отозвался ветеран.

– Отлично.

План созрел мгновенно.

– Слушай команду! – громко сказал Иван, чтобы слышали все. – Фадей, ты и возницы – снимаете с передней телеги два тюка. Ставите их перед волами. Астрид, твоя задача – подавить их лучников. Не дать им прицельно стрелять. Бьорн, Эрик, Рольф, вы – ударный кулак. Как только я дам команду, вы втроем, «черепахой», идете вперед и растаскиваете завал. Я прикрываю.

Команда заработала, как слаженный механизм. Фадей и возницы, преодолев страх, быстро стащили на землю два огромных тюка, создав укрытие. Астрид взобралась на один из тюков, и ее лук ожил. Стрелы полетели не на поражение, а на подавление. Она стреляла быстро, заставляя гоблинских лучников, засевших за завалом, прятать головы.

– Щиты к бою! – скомандовал Иван. – Пошли!

Бьорн и братья-близнецы шагнули вперед. Они встали плечом к плечу, их щиты – круглый и два прямоугольных – образовали почти сплошную стену. Пригнувшись, они медленно, но неотвратимо, как таран, двинулись к завалу.

Гоблины, видя эту бронированную машину, пришли в ярость. В «черепаху» полетели копья и стрелы, но они либо отскакивали от щитов, либо бессильно застревали в них.

Иван шел чуть позади, с мечом и баклером наготове. Его задачей было прикрывать их от самых наглых гоблинов, которые могли попытаться обойти.

– Быстрее! – кричал он, видя, как Астрид уже почти расстреляла свой колчан.

Вот они у завала – нагромождения камней и поваленных деревьев.

– Разбираем! – рявкнул Бьорн.

Не нарушая строя, воины начали действовать. Бьорн своим топором рубил ветки, а Эрик и Рольф, упираясь щитами, плечами расталкивали камни.

И тут гоблины решились на атаку. Их вождь, крупный, уродливый гоблин в ржавом шлеме, с воплем выскочил на завал и прыгнул прямо на «черепаху». За ним последовали еще трое.

Началась свалка. Бьорн отбросил топор и, работая мечом и щитом, принял на себя удар вождя. Братья, не размыкая строя, короткими, колющими ударами гладиусов из-за кромки щитов встречали остальных.

Один из гоблинов, самый проворный, проскользнул мимо братьев и бросился на Ивана.

Иван ждал этого. Он не стал принимать бой в лоб. Он сделал шаг назад, пропуская гоблина мимо, и активировал свой «всплеск».

Мир замедлился. Гоблин, пролетев мимо, начал разворачиваться. Его уродливое лицо было искажено яростной гримасой. Иван сделал два шага, оказавшись у него за спиной, и нанес один-единственный, точный и быстрый удар в основание шеи.

«Всплеск» закончился. Гоблин рухнул на землю.

Иван тут же вернулся к основной группе. Завал был почти разобран. Бьорн, оттеснив вождя, ударом щита сбил его с ног. Эрик и Рольф, действуя как единое целое, закололи последнего из атаковавших.

Остальные гоблины, видя, что их атака захлебнулась, а вождь повержен, дрогнули. Астрид, воспользовавшись моментом, послала еще пару стрел, уложив одного из лучников.

Этого было достаточно. С воплями ужаса гоблины бросились наутек, скрываясь в скалах.

Бой был окончен.

– Чисто, – сказала Астрид, спрыгивая с тюка.

Иван подошел к своим бойцам.

– Потери?

– Царапина на руке, – пробасил Эрик, показывая на порванный рукав.

– Щит помяли, – добавил Бьорн, указывая на вмятину от гоблинского топора.

Иван оглядел поле боя. Четверо убитых гоблинов, включая вождя. Быстрый, яростный, но почти бескровный для них бой.

– Отличная работа, – сказал он, и в его голосе звучала неподдельная гордость. – Все сработали как надо.

Он посмотрел на Бьорна, на братьев, на подошедшую Астрид. План сработал. Команда сработала. Они не просто отбились. Они победили. Победили тактикой, дисциплиной и слаженностью. И это была общая победа. Его, как командира, и их, как отряда.

Глава 17

После стычки с гоблинами отряд стал еще более сплоченным. Они на деле доказали, что могут доверять друг другу, и авторитет Ивана как командира, способного быстро принимать верные решения в бою, не подвергался сомнению.

Караван миновал предгорья и вышел на просторы Северного Тракта. Здесь пейзаж снова изменился. Бесконечные, холмистые равнины, поросшие высокой, сухой травой и редкими, корявыми деревьями. Дорога была прямой и хорошо просматривалась, что, с одной стороны, уменьшало риск засады, а с другой – делало караван видимым за много километров.

Проблема пришла не оттуда, откуда ее ждали.

На восьмой день пути, когда до «Северной цитадели» оставалась еще неделя, они наткнулись на препятствие. Тракт пересекала река, и единственный мост через нее был разрушен. Не просто сломан, а сожжен до основания. Почерневшие, обугленные сваи торчали из воды, как гнилые зубы.

– Что здесь произошло? – спросил Фадей, с тревогой глядя на реку.

Астрид, которая уже успела осмотреть окрестности, подошла к Ивану.

– Огры, – коротко сказала она. – Или один, но очень большой. Следы огромные. И воняет от них за версту. Сожгли мост, скорее всего, от нечего делать. Или чтобы устроить здесь «кормушку».

– «Кормушку»? – не понял Иван.

– Да, – вмешался Бьорн, который тоже осматривал берег. – Они ломают мост, а потом сидят в засаде ниже по течению, у брода. Ждут, пока караваны начнут переправляться. Телега в воде – легкая добыча.

Ситуация была неприятной. Искать другой мост – значит делать крюк в несколько дней. Переправляться через брод – значит лезть в пасть к огру.

– Где брод? – спросил Иван.

– Метрах в пятистах ниже по течению, – ответила Астрид. – Там река шире, но мельче. Дно каменистое, телеги пройдут. И на том берегу – роща. Идеальное место для засады.

Иван задумался. Атаковать огра в лоб – безумие. Это огромное, тупое, но невероятно сильное существо. Но и ждать у моря погоды было нельзя.

– Хорошо, – сказал он после недолгого раздумья. – Значит, мы будем действовать на опережение. Мы не полезем в воду, пока не будем уверены, что на том берегу чисто.

Для начала Иван решил отправить Астрид на разведку. Она должна была переправиться через реку вброд в одиночку, бесшумно, и разведать рощу, найти, где засел огр.

– Астрид, справишься? – спросил Иван.

– Без проблем, – кивнула лучница. – Я перейду реку выше по течению, где он меня не ждет.

– Отлично. Действуй.

Астрид вернулась лишь через час.

– Он там, – доложила она. – Один. Сидит за валуном у самого брода, грызет какую-то кость. Ждет.

– Отлично. Начинаем, – скомандовал Иван, уже предупредивший остальных о своём плане.

Оставив купца с телегами под присмотром бойцов, сам Иван вооружился котелком и сковородкой, подробно объяснил Астрид свою задумку и они вместе с ней отправились к огру.

Прячась в кустах, они подошли к роще так, чтобы оказаться рядом с огром с противоположной стороны.

– Астрид, – прошептал Иван. – Твой выход.

Лучница кивнула. Она выбрала позицию на небольшом холме, откуда хорошо просматривалась стоянка огра. Она наложила стрелу, но целилась не в огра. Она выстрелила в дерево рядом с ним.

Дзынь!

Стрела вонзилась в ствол. Огр лениво поднял свою уродливую голову.

Астрид тут же выпустила вторую, а сразу за ней и третью стрелу. Они легли точно в цель – глубоко посаженные злобные глаза огра.

Яростный рев разнесся по роще и это стало своего рода сигналом для остальных.

Начав бесноваться от боли и ярости, орг начал крушить всё вокруг себя. И тут в дело вступил Иван. Подбежав ближе, он начал стучать сковородой о котелок, отвлекая тварь на себя и постепенно уводя его всё дальше от переправы. От его дубины он уворачивался без особых проблем, активируя свою способность, постепенно сводя с ума огра непрекращающимся бренчанием.

На том берегу Рольф, увидев, что огр отвлекся, подал знак Фадею.

– Пошли!

Возницы, не жалея волов, погнали телеги прямо в воду, на брод.

Когда последняя повозка выбралась на берег, Иван с огром были уже довольно далеко от изначальной засады, не видя караван, но Астрид подала своему командиру условный сигнал и Иван, звучно стукнув в последний раз, снова применил способность, но на этот раз уже для того, чтобы молниеносно вернуться к команде.

– Вперед! Едем!

Стараясь не создавать лишнего шума, караван устремился по тракту дальше, оставляя позади реку и разъяренного ослепшего огра.

Вечером у костра все, включая Фадея, смеялись до слез. Они не просто победили. Они унизили огромного, смертельно опасного монстра, не получив ни царапины и не сломав ни одного меча.

– Как ты его знатно одурачил, – сказал Бьорн, вытирая слезы. – Я тридцать лет хожу с караванами, но такого еще не видел.

Иван улыбался. Он снова победил не силой, а умом, и ему это нравилось.

После истории с огром путешествие пошло гораздо веселее. Пережитое приключение окончательно сплотило отряд, а Иван закрепил за собой репутацию не просто командира, но и хитроумного лидера, способного найти выход из любой ситуации.

Чем дальше они продвигались на север, тем сильнее менялся пейзаж. Холмы становились выше, воздух – холоднее и чище. Вдалеке, на горизонте, показалась зубчатая гряда Драконьих Гор, чьи вершины были покрыты вечными снегами. Тракт стал шире и оживленнее. Им все чаще встречались другие караваны, патрули всадников в гербовых накидках и одинокие путники.

На четырнадцатый день пути, когда солнце начало клониться к закату, Астрид, ехавшая верхом на одной из телег для лучшего обзора, вдруг замерла.

– Вижу, – тихо сказала она. – Впереди город. Мы почти у цели.

Все посмотрели в том направлении, куда она указывала.

Сначала это была лишь едва заметная точка на горизонте, у самого подножия гор. Но с каждым часом она росла, обретая форму и величие.

Северная цитадель.

Город было видно издалека, и это было незабываемое зрелище. Он не был похож на деревеньки и поселки, которые Иван видел до этого. Это был настоящий мегаполис этого мира, оплот цивилизации на границе с дикими землями.

Город был окружен не просто частоколом, а двумя кольцами массивных каменных стен, выложенных из темного, почти черного гранита. Внешняя стена была ниже, но усилена десятками башен. Внутренняя – главная – вздымалась в небо, казалось, на десятки метров, и ее венчали остроконечные бастионы, на которых алели флаги с гербом Северного Лорда.

Над стенами, пронзая небо, возвышались бесчисленные башни. Были тут и приземистые, мощные башни казарм, и изящные, тонкие шпили домов знати. Но над всем этим доминировала она – центральная башня цитадели, Башня Магов. Она была выстроена из белого, почти светящегося камня, и ее вершина терялась в облаках.

А главные ворота даже с такого расстояния поражали воображение. Это была не просто дыра в стене, а целое фортификационное сооружение с подъемным мостом через глубокий ров, с несколькими решетками и массивными, окованными железом створками.

Караван медленно приближался, и город раскрывался во всей своей красе и мощи. Стало видно, как кипит жизнь у его стен: фермеры гнали скот на вечерний рынок, из ворот выезжали и въезжали патрули, торговцы разбивали свои лагеря, не желая платить за ночлег внутри.

– Ну и громадина... – с уважением протянул Бьорн, видавший в своей жизни немало городов.

– Муравейник, – коротко бросили братья-близнецы, явно не в восторге от такого скопления народа.

Астрид молча смотрела на город, ее лицо было непроницаемым. Для нее, лесной жительницы, это каменное чудовище было чем-то чуждым и враждебным.

Даже Фадей, бывавший здесь не раз, смотрел на город с благоговением.

– Добро пожаловать в Северную цитадель, друзья! – торжественно произнес он. – Конец нашего путешествия!

Когда они подъехали к воротам, их остановила стража. Это были не деревенские ополченцы, а профессиональные солдаты в начищенных до блеска доспехах, с гербами на щитах. Они строго, но вежливо проверили документы Фадея, взяли пошлину за ввоз товара и, окинув отряд Ивана оценивающим, но уважительным взглядом, пропустили их внутрь.

Внутренний мир цитадели обрушился на них лавиной звуков и запахов. Мощеные улицы, по которым с грохотом ехали повозки. Толпы народа: знать в шелках, солдаты в железе, торговцы, ремесленники, нищие. Звон наковален, крики зазывал, гул сотен голосов. Запах печеного хлеба смешивался с вонью из канав, аромат дорогих духов – с запахом конского пота.

Это был центр этого края мира. Место, где можно было найти все: славу, богатство, знания. И смертельную опасность.

Караван медленно двигался по главной торговой улице. Иван, шедший во главе своего отряда, смотрел на все это широко открытыми глазами. Он был здесь. Он дошел.

Его взгляд метнулся к эльфийскому компасу, который он достал из-за пазухи. Стрелка, указывавшая на запад, теперь слегка отклонилась на северо-запад. «Сердце горы, что смотрит на север». Артефакт был где-то здесь, в этих горах.

Но это будет потом.

Сейчас их ждал заслуженный отдых, расчет и начало новой, городской главы его приключений.

Караван остановился на большом постоялом дворе в торговом квартале. Разгрузка товара, расчет с возницами, оформление документов на складе – вся эта суета заняла остаток дня. Иван и его команда держались рядом, обеспечивая порядок, пока последний тюк с тканью не был перенесен под замок.

Когда все дела были улажены, Фадей собрал отряд в конторе постоялого двора. Его лицо сияло от радости и облегчения.

– Друзья! – торжественно начал он. – Я не знаю, как вас благодарить! Это было самое спокойное и, не побоюсь этого слова, самое веселое путешествие в моей жизни! Вы не просто охранники, вы – профессионалы высшего класса!

Он достал несколько кошелей.

– Как и договаривались.

Он подошел к Бьорну, Астрид, Эрику и Рольфу. Каждому он вручил по мешочку, в котором звенело по четыре золотых.

– Ваша плата. Честно заработанная. Если когда-нибудь решите пойти на юг, дайте мне знать.

Они молча приняли деньги, кивнув в знак благодарности.

Затем Фадей повернулся к Ивану. Он протянул ему самый тяжелый кошель.

– А это – твое, командир. Десять золотых, как и было условлено.

Но он не убрал руку.

– И... – он достал еще один, поменьше. – Это сверх договора. Еще два золотых. За мою жизнь, за мой груз, и за то, что я впервые за много лет смеялся, глядя на разъяренного огра.

Иван принял деньги. Двенадцать золотых. Это была весьма приятная сумма.

– Спасибо, Фадей. Рад был помочь.

– Если надумаешь заняться охраной на постоянной основе, ты знаешь, к кому обратиться, – подмигнул купец.

Вечером того же дня Иван сидел в общем зале таверны при постоялом дворе. Это было шумное, многолюдное место, полное торговцев, наемников и путешественников. Его отряд сидел за соседним столом. Получив расчет, они решили устроить себе небольшой праздник. Даже угрюмый Бьорн позволил себе лишнюю кружку эля, а братья-близнецы с аппетитом уплетали жареного кабана.

Иван же сидел один, лишь изредка отпивая из своей кружки. Его мысли были далеко.

Работа была выполнена. Деньги получены. Команда доказала свою надежность. Глава под названием «Караван» была успешно завершена. Что дальше?

Он мог бы остаться с Фадеем. Стать начальником его охраны, мотаться с караванами туда-сюда, зарабатывать хорошие деньги, жить спокойной, обеспеченной жизнью. Это был надежный, безопасный путь.

Он мог бы пойти в местную Гильдию авантюристов, которая, судя по размерам города, должна была быть огромной. Он мог бы брать самые выгодные контракты, сколотить большой отряд, стать легендарным наемником.

Но все это казалось ему... мелким. Предсказуемым.

Он достал из-за пазухи эльфийский компас. Стрелка, не обращая внимания на магнитные поля и стороны света, упрямо указывала на северо-запад, в сторону заснеженных пиков Драконьих Гор.

«Собери их... Заверши то, что я не смог...» – прозвучал в его памяти шелестящий голос призрака.

Семь артефактов. Тайна Хранителей Равновесия. Награда, достойная спасителя мира.

Это был не просто квест. Это была Судьба. То, ради чего он, возможно, и попал в этот мир. Это была возможность прикоснуться к чему-то по-настоящему великому, к тайнам, которые были скрыты от обычных наемников и торговцев.

Он посмотрел на свой отряд. Они были хорошими людьми и отличными бойцами. Но пошли бы они за ним в заснеженные горы на поиски мифического артефакта, о котором никто не слышал? Скорее всего, нет. У них были свои цели, свои желания. Их путь – это путь денег и контрактов.

Его путь – другой.

Решение пришло само. Он должен идти один.

Он допил свой эль и подошел к столу, за которым сидела его команда.

– Друзья, – сказал он, и все тут же замолчали, повернувшись к нему. – Спасибо вам за службу. Вы – лучшие бойцы, с которыми мне доводилось работать.

– Мы тоже были рады, командир, – ответил Бьорн.

– Куда дальше двинешь? – спросила Астрид.

– Наши пути расходятся, – сказал Иван. – Я ухожу завтра на рассвете. На поиски... одной старой легенды, – закончил он. – Но если наши пути когда-нибудь пересекутся, я буду рад снова сражаться с вами плечом к плечу.

Они молча смотрели на него какое-то время.

– Удачи, командир, – наконец сказал Бьорн, поднимая свою кружку.

– Удачи, Иван, – кивнула Астрид.

Братья молча подняли свои кружки.

Иван вернулся за свой столик. Он чувствовал легкую грусть, но в то же время – огромное облегчение и азарт. Впереди его ждали заснеженные пики, древние тайны и первый из семи артефактов. Его личный, глобальный квест начинался. И он был к нему готов.

конец 1 тома