Полное отключение

Глава 1

Времена не выбирают

В них живут и умирают

А.С. Кушнер

ЕТО[1]

ПОЛНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА

Предисловие

События… В истории человечества их было огромное множество — разных: великих, судьбоносных, невероятных, чудовищных. Войны, эпидемии, природные катаклизмы, народные восстания и дворцовые перевороты, научные открытия и технические революции… Но каким бы грандиозным ни являлось событие, оно всегда ограничено во времени и территории. С годами всякий трагизм притуплялся, а любая сенсация перестаёт быть таковой. Так устроен наш мир! Время — словно морская волна: любой острый камешек она превращает в гладкую гальку или вовсе в песок. Но только не в этот раз…

То, что произошло, коснулось каждого человека на планете Земля и навсегда изменило ход истории. Я, как учёный, считаю своим долгом сделать всё возможное, чтобы ЭТО никогда не забылось и осталось в памяти наших потомков навсегда, ведь цена этой памяти — жизнь.

Являясь не историком или социологом, а всего лишь астрофизиком, я взял на себя смелость и решил подготовить курс лекций, в которых постараюсь изложить всё, что знаю, о случившемся и вероятном будущем. А начать решил с обобщенных и достоверно известных сведений:

Раса скитальцев утратила свою материнскую планету вследствие глобального изменения климата, вызванного повышением температуры и засухой. Процесс истощения почвы длился достаточно долго, что позволило скитальцам с учётом достигнутого ими уровня технического и социально-коммуникативного развития создать плеяду космических станций и отправиться в межзвёздное странствие в поисках нового дома.

В межзвездном пространстве нет привычной смены дня и ночи, поэтому для обслуживания и поддержания всех систем и механизмов станций в рабочем состоянии, а также для организации повседневной жизнедеятельности, скитальцы разработали собственную шкалу времени.

Хранилищем времени у них служили обычные песочные часы, помещённые в центробежный гравитатор. Основная единица времени называлась «кол» — это сокращение от слова «колба»: интервал времени, за который песок пересыпался из одной колбы часов в другую. Сама колба для скитальцев являлась сакральным устройством, ведь в ней находился песок с их родной, навсегда утерянной, планеты.

Другие, более продолжительные интервалы времени, которыми пользовались скитальцы, и их приблизительное соответствие нашим земным интервалам времени представлены в таблице.

Кроме того, необходимо отметить, что жить и успешно развиваться в межзвёздном пространстве скитальцы смогли благодаря непостижимому для нас развитию биотехнологий. Они научились создавать бактерии, которые их кормили, одевали, давали кислород, тепло и свет, защищали от болезней и космической радиации. Это далеко не все технологии, которыми владеют скитальцы. Суть большинства из них нам пока непонятна, но я уверен, что со временем вы сможете разгадать все их тайны…

Время у скитальцев Время на Земле

1 кол ≈ 50 мин

1 вахта = 10 колов ≈ 8 часов

1 смена = 3 вахты ≈ 1 сутки

1 цикл = 10 смен ≈ 10 суток

1 период = 100 циклов ≈ 2,5 года

1 эпоха = 100 периодов ≈ 250 лет

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-секретарь: Спасибо, профессор. Вопросы ещё есть? Прекрасно. В соответствии с регламентом слово предоставляется лидеру-наблюдающему второго уровня. Его команда составила прогноз развития событий на интересующей нас планете после реализации плана «Блокировка». Лидер-наблюдающий, прошу Вас.

Лидер-наблюдающий второго уровня: Лидер-командующий! Лидеры! Хочу сразу уточнить, что наш прогноз касается только мест скопления разумных индивидуумов с численностью более пятисот тысяч. После реализации плана «Блокировка» в течение первых двух циклов большинство из них будут вести себя сдержанно, ожидая от властей разъяснений и поддержки, а также надеясь на то, что прежние условия жизни восстановятся. Будут наблюдаться небольшие очаги летальности на производственных объектах, на транспорте и в больницах из-за массовой гибели индивидуумов с тяжёлыми болезнями. В начальный период большинство выживших будут стараться находится рядом со своими единокровными, а самая большая проблема, которая у них возникнет — это отсутствие воды и тепла в жилищах. Из-за этого возможны вспышки агрессии в местах хранения воды и питания — так называемых торговых центрах или магазинах. Однако воспитанный годами страх наказания будет сдерживать большинство индивидуумов от активных агрессивных действий по отношению друг к другу. В начале третьего цикла мы ожидаем резкий скачок агрессии, вызванный осознанием того, что ситуация не изменится и помощи не…

Земля. Город С

— Андрей! Что со светом?

— Не знаю. Я ничего не делал. Сейчас автомат проверю.

Электричество, как это иногда бывает, вырубилось во всей квартире и именно перед самым ужином. Я, выставив руки вперёд, наощупь пробирался по тёмному коридору к электрощиту.

— Света, у тебя телефон далеко? Не видно не хрена. Можешь посветить?

Жена уже кралась по коридору в мою сторону.

— Странно. У меня, похоже, телефон разрядился. Даже не включается. Хотя не должен был: там больше сорока процентов оставалось.

Из комнаты выскочил Генка. Он совершенно не боялся темноты и уверенно перемещался по квартире.

— Папа! Что за дела? Телефон отрубился. И ноут тоже.

— Очень интересно, — пробурчал я себе под нос.

— Света, у нас свечи есть?

Пока Светка искала свечки, я добрался до вешалки в коридоре и вытащил из кармана куртки зажигалку. Чиркнув колёсиком, высветил из темноты недовольную физиономию Генки.

— Мы в «Геншин»[2] с ребятами по сети рубимся. Можно быстрее?

— Не бухти! Лучше телефон мой принеси. Он в большой комнате у телевизора.

Генка скрылся в темноте. Его место заняла Света. Зажгли свечу, осветив метра полтора пространства. Я открыл электрощит. Все автоматы стояли в положении «вкл.». Пощёлкал для верности переключателями — без толку.

— Пап, твой телефон выключен и не включается, — крикнул Генка из комнаты.

Что-то мне это не нравится…

— Светик, поищи, пожалуйста, ещё свечи, — как можно спокойнее попросил я жену и пошёл в кладовку. По дороге посветил на кварцевые часы, которые висели на стене: секундная стрелка стояла неподвижно. Заговор какой-то! В кладовке среди инструментов я отыскал налобный фонарик, включил — не работает.

— Слушай, Андрей, в соседних домах тоже света нет! — крикнула Света из кухни.

— Свет, ты куда дела свет? — скаламбурил я в ответ.

— Пап, ну шо там? Когда свет будет?

— Да не «шо»! Не знаю я. Иди учись добывать огонь трением.

Я даже не представлял, насколько пророческими окажутся мои слова. Генка, произнеся сакраментальное «ну, блин» скрылся в своей комнате.

В квартире было ещё двое часов на батарейках. Сходил проверил: на всех стрелки стояли как вкопанные. Вернулся к жене на кухню.

— Ну что, мать, устроим романтический ужин при свечах?

— Я даже чай не могу нагреть — чайник не работает.

— Зачем чай? Шампанское!

Я пытался казаться спокойным и даже весёлым, но сам понимал, что случилось что-то нехорошее. Ладно, в проводах тока нет, обрыв на линии — бывает. Но почему перестали работать все батарейки и аккумуляторы?

— Слушай, Светик, а который был час, когда электричество выключили?

— Начало восьмого. Новости по телику начались.

Ага. Прошло минут двадцать.

Я пошёл в спальню, нашёл в тумбочке свои механические часы — мне их Светка подарила на годовщину свадьбы. Я часы не носил. Светке говорил, что берегу. На самом деле просто мешали на руке. Тем более в телефоне всегда время посмотреть можно. Но только не сейчас…

Я завёл часы и выставил 19:30, вернулся на кухню к жене. Светка уже приготовила бокалы и нарезала сыр. Я налил ей джина и разбавил тоником, как она любит, себе плеснул вискаря.

Окна кухни выходили во двор. Там была полнейшая темнота и тишина. «Затишье перед бурей», — мелькнуло в голове. Надо выкинуть дурные мысли: скоро коммунальщики разберутся и всё починят. И батарейки новые купим, а то что это они все разом разрядились? Ну, в жизни всякое бывает. Теория относительности!

Станция 14в

Фрагмент письма техника 2-й категории Власа его жене Ли-Ли

…и я не понимаю замысла лидеров. Мы тут на 14в четыре цикла мудохались без выходных и проходных, чтобы собрать эту дурацкую установку! Начальство торопило. Техников пригнали целую бригаду. Надо было успеть всё сделать к началу пятого цикла. Мы, конечно, успели. Передали установку инженерам. Они её пару раз включили — и улетели. Нам сказали сидеть на станции и ждать распоряжений.

Вчера с командной станции прилетел лидер-инженер. Привёз зарплату за пять циклов и паёк ещё на два. Установку приказано разобрать… Так что я застрял на 14в ещё как минимум на два цикла. Кредитки тебе переведу, как только будет связь. Слетайте с Жу-Жей на Парковую. Мы ей давно обещали. А я, как закончу, прилечу к вам первым же транс…

Земля. Город С

Я проснулся, когда на улице было ещё темно. Сначала включил ночник — не работает. В темноте нашарил на тумбочке свои наручные часы. Циферблат без подсветки, который час — не разглядеть. Пришлось топать на кухню, зажигать свечу. Начало седьмого — самое время собираться на работу. Выглянул в окно: в соседних домах темнота, уличные фонари не горят. Значит, электричество не починили…

К сожалению, эта новость оказалась не последней: воды в кране тоже не было. Никакой. Батареи отопления оказались чуть тёплыми, а за окном минус шесть по Цельсию. Если ничего не изменится, то к вечеру мы будем ходить по квартире в куртках и шапках.

Да что происходит, в конце концов?

Я оделся, взял сигареты и спустился во двор. Мы жили в относительно новом микрорайоне на западной окраине города. Три пятиэтажных дома стояли буквой П. Внутренний двор был довольно большим, с детской площадкой в центре, широкой проезжей частью и парковочными местами. Все подъезды в домах выходили во двор. Когда я спустился на улицу с пятого этажа, увидел у соседнего подъезда несколько силуэтов. Подошёл поближе: двое мужиков из соседнего дома и один из моего подъезда стояли, курили и разговаривали вполголоса.

Я поздоровался. На мой вопрос «Мужики, кто-нибудь знает, что происходит?» выяснилось следующее: электричества нет во всём городе, а может, и области. Насосы водоканала тоже не работают, поэтому нет воды. Электричество пропало сразу и везде. Кто-то видел, как в аэропорту на взлёте рухнул самолёт. Связи нет. Магазины закрыты. У кого маленькие дети — совсем беда.

Договорились обойти и оповестить соседей о том, что, если электричество не восстановится, всем мужчинам нужно собраться во дворе в 12:00. Сверили часы, и я пошёл домой. Очевидно, что на работу я сегодня не попадаю… Если топать пешком, то это часов шесть в одну сторону. Да и что там делать без света и воды?

Поднявшись в квартиру, я не стал будить домашних. Как хорошо, что мы в такой момент все вместе, дома! Надо бы провести ревизию продуктов, холодильник-то не работает! А ещё подумать, как квартиру обогревать будем, — на календаре февраль месяц. Ладно, не пропадём!

Первой проснулась Светка.

— Доброе утро! Ты чего меня не разбудил? Который час?

— Без четверти десять, — объявил я, обнимая жену.

— Десять? А тебе на работу не надо? Генке же в школу!

Я рассказал Светке всё, что узнал от соседей.

— Господи! А что случилось? Атомная война? — Жена смотрела на меня испуганными глазами.

— Нет никакой войны, тем более атомной. Возможно, какая-нибудь мощная вспышка на Солнце. Электромагнитный всплеск вывел из строя все электроприборы. Скоро всё восстановят. Ты пока продукты в холодильнике разбери. Подумай, что на завтрак. Полуфабрикаты надо в пакеты переложить и за окно вывесить. А я по соседям пройдусь — предупрежу о собрании.

Мы живём в доме номер пять на пятом этаже. Уже восемь лет. Многих соседей знаем не только в лицо, но и по имени. В нашем доме на одну лестничную площадку выходит четыре квартиры. В двух ближайших квартирах на мой стук никто не отозвался. В третьей квартире — той, что напротив, — дверь открыла соседка Наташа. Глаза заплаканы, губы синие, руки трясутся. На вопрос «Что случилось?» рассказала, что муж домой только час назад пришёл: всю ночь с работы пешком добирался. В городе хаос. Электричества нигде нет. Сотовые у всех отключились и не включаются. Дороги забиты брошенными машинами — они просто не заводятся. Много аварий. Трупы прямо на улице лежат. Темень кромешная! Люди говорят, что американцы нейтронную бомбу скинули.

Я попытался успокоить её, как мог. Убедил, что американцы тут ни при чём, что нет у них такой бомбы. Сказал, что в двенадцать собираемся во дворе: будем решать, что делать.

— Наташа, не паникуйте! Спускайтесь в двенадцать во двор. Мужа не будите, пусть отдыхает. Потом всё ему расскажете. И заходите, если что.

На четвёртом этаже столкнулся с Валерой — соседом с первого этажа, тем самым, что утром во дворе стоял. Он уже всех оповестил. Сказал, что ничего нового не узнал.

Мы спустились вниз покурить. На улице было уже светло, но Солнце не видно — тучи. Я изложил Валере свою версию по поводу магнитной бури. Он в ответ пожал плечами.

— Хрен его знает, Андрей! Я не астроном. Но если эта фигня надолго, то жди беды. Вода и еда скоро закончатся. Народ начнёт звереть. У тебя оружие есть?

— Нет. Откуда?

— Это плохо…

Светка говорила, что Валера работает в какой-то фирме охранником. А ещё я заметил, что носит он чёрные армейские берцы, зашнурованные почему-то зелёными шнурками. Всё это давало повод предполагать, что раньше мой сосед имел непосредственное отношение к военной службе и оружие у него наверняка есть — и не только холодное.

В двенадцать часов во дворе собралась большая толпа: мужчины, женщины, дети. Особо никто не митинговал: было видно, что люди напуганы. Я предложил для начала решить три основных задачи: вода, туалет и горячая еда.

Рядом с нашим районом располагался частный сектор, и там, на одном перекрестке, была уличная водопроводная колонка. Женщины притащили детские санки, у кого-то нашлись две пластиковые бочки и ведро — снарядили караван за водой. Еду решили готовить прямо во дворе на мангалах. С переносными мангалами проблем не возникло — даже у меня такой есть. Дрова и угли нашлись у одного из жильцов в гараже. Снарядили караван за дровами. Ну, а туалет общим голосованием решили устроить в подвале: в первом корпусе женский, во втором — мужской.

Одну семейную пару отправили в ближайший магазин на разведку. Они вернулись минут через сорок, толкая перед собой тележку, набитую молочкой и чем-то ещё съедобным. Рассказали, что им очень повезло: охранник выкатил из магазина несколько тележек с просрочкой. Продукты поделили между собой. Мне досталась упаковка сосисок с истекшим вчера сроком годности. Нормально, можно поужинать.

Я поднялся домой. Жена с сыном сидели на кухне. Генка выскребал йогурт из пластикового стаканчика, а Светка доедала творог со сметаной. Мне достался стакан кефира и батон. Рассказав семейству, что да как решили на собрании, я вручил им ведро, лопату и отправил собирать снег.

— Будете высыпать его в ванну. Только слив заткните! Нам любая вода пригодится, даже талая. И вообще настраивайте себя на то, что в ближайшее время придётся много трудиться физически.

Сам я отправился к Олегу — своему однокашнику по институту. Три года назад он каким-то чудесным образом купил себе квартиру в нашем районе, на соседней улице, а потом мы случайно встретились в магазине. Двадцать лет не виделись, но после встречи стали общаться. Собирались семьями по большим праздникам: то у него, то у меня дома. Футбол вместе смотрели под бокальчик пенного. В хорошую погоду Олег приглашал к себе на дачу «пошашлычить». Даже в лес за грибами пару раз ездили. Дружили, одним словом.

Олег с семьёй оказался дома.

— О, здорово! Хорошо, что зашёл, — поприветствовал он меня и потащил на кухню. Из комнаты выглянула жена, но Олег махнул ей рукой, и она скрылась за дверью.

— Привет, — поздоровался я. — Вы тут как?

— Пока нормально. Ты что про всё это думаешь?

Я изложил Олегу свою теорию про вспышки на Солнце.

— Тухлая идея, — резюмировал он. — Вот, смотри. — Он принёс фонарик-жучок и стал интенсивно сжимать ручку. Лампочка не загоралась. — Я на сто процентов уверен, что фонарь исправен. Недавно пользовался, и лампочка целая. А что это значит?

— Что это значит? — переспросил я.

— Это значит, что динамо не вырабатывает ток. Против всех законов физики! В батарейках и аккумуляторах тоже заряда нет, и не только у нас: во всей стране электричество перестало работать! И за океаном, похоже, такая же история, иначе наши «заклятые друзья» уже бы летали и бомбили наши пусковые установки.

— Спорное заявление, конечно... Нужны факты.

— Факты? Вон у соседа жена ехала на электричке из области — электричка просто остановилась посреди поля. Так она почти сутки по шпалам домой добиралась! Другой сосед-пэвэошник пришёл с дежурства. У них связь есть, которой электричества не нужно, — что-то типа ниточного телефона, только круче. Он мне и сказал, что всю страну накрыло. Собрал вещи и снова на службу ушёл. Говорит, всем военным повышенную готовность объявили. Только, кроме стрелкового оружия, ничего не работает. И потом, если бы у кого-то поблизости было электричество, то к нам бы уже приехали из МЧС или МВД. А ты по району пройди — тишина! Где власти наши? Народ скоро озлобится, и начнётся бунт. А это, знаешь ли, чревато последствиями.

— Вот и Валерка-сосед так же говорит.

— Правильно говорит. У многих дома есть запасы еды: закрутки всякие, консервы. Я на своих запасах легко до весны дотяну. Это если вода будет. А вот что без воды делать? В квартире скоро станет холодно. А если мороз ударит, мы тут вообще окоченеем.

— Это понятно. Что делать предлагаешь?

— Я считаю, что электричества нет из-за глобальной природной аномалии. И совсем не факт, что эта аномалия скоро закончится. На дачу ехать надо, за город! Там печка, дрова и колодец, речка в пяти метрах, баня. Запасы еды кое-какие есть. Ты со мной поедешь. Мы там все поместимся, сам знаешь.

— На чём? До твоей дачи — как до луны!

— На велосипедах поедем. Восемьдесят шесть километров. За два дня доедем. У тебя велики на всех есть?

— Ну да: у меня, Светки и Генки.

— У меня два. Я мало́го на багажнике повезу. Сам он, понятное дело, не доедет.

У Олега были жена Катя и сын Витька. Витьке было восемь. Ещё старший сын был, от первой жены, но тот жил в другом городе.

— И ещё одна вещь, — сказал Олег, подняв вверх указательный палец, — нужно тележку сделать, а для этого понадобится ещё один велосипед. Точнее, нужны колёса от велосипеда.

— Не объясняй! Понятно. Тележку потяну я.

— Ну да. Мне малого и телегу самому не утянуть. — Олег достал из шкафчика две рюмки и початую бутылку водки. Разлил. — Ну, давай. У нас два дня на подготовку. Я вечером к тебе зайду: пойдём за колёсами и материалами для тележки.

Олег по натуре был очень деловым и хватким, так что я даже не стал спрашивать, куда он собрался идти за колёсами. Мы чокнулись, выпили, и я пошёл домой.

Станция Парковая

Фрагмент письма биоинженера Ли-Ли её мужу Власу

…получила. Сегодня Жу-Жа целый день плескалась в аквапарке, а я загорала в солярии совершенно голая. Так что прилетай скорей — не пожалеешь! А ещё тут и вправду выращивают обалденные стейки. И вино делают! Это очень вкусно. Но я пьянею просто от воздуха. Очень много зелени! Даже я, дипломированный биоинженер со стажем, некоторые экземпляры вижу впервые.

А в обед по новостям сказали, что «благодаря инженерам и техникам со станции 14в и под руководством наших мудрых лидеров перед нами открываются колоссальные перспективы». Я горжусь тобой, милый! Сильно…

Земля. Город С

Во дворе мужики собирали третий мангал. Два других уже были собраны и стояли рядом. Под соседними скамейками были сложены дрова. Надо бы и свой мангал поставить, а то скоро совсем стемнеет…

Я поднялся в квартиру. Моих дома не было. Я заглянул в ванную комнату — ванна на треть наполнена снегом. Молодцы! Прорвёмся как-нибудь. Светке о предложении Олега решил пока не говорить — надо бы сначала самому всё обдумать. Ну, а пока оно обдумывалось, я пошёл в кладовку, взял большой мусорный пакет и стал собирать в него всё, что можно сжечь в мангале: обрезки фанеры, остатки обоев, рейки и деревяшки, бережно мной хранимые на всякий случай, какие-то картонные коробки из-под техники… Одним словом, насобирал целый мешок.

Пришли Светка с Генкой. Притащили тазик и ведро, набитые снегом.

— Мы устали, — застонал Генка, — и пить хочется.

— И есть, — добавила Света.

— Всё! Вы молодцы, отдыхайте. Я пошёл мангал во дворе ставить. Свет, ты там придумай, чего ужинать будем, и спускайся, ладно?

— Ладно, придумаю, — пообещала жена и потащила тазик со снегом в ванную.

Появился Генка со стаканом воды в руке.

— Па-а-а-ап! Это последняя, — объявил он.

— Пей. Маме половину оставь. Я ещё принесу, — пообещал я и вышел. Где брать воду, я пока не представлял.

Во дворе кипела работа: в мангалах горели дрова, женщины что-то жарили и варили, мужички уже соображали «на троих», дети гоняли в свои игры, воспринимая происходящее как какое-то приключение. Уже почти совсем стемнело. Я понял, что собирать свой «очаг» нет смысла.

— Товарищи соседи, добрый вечер! Я могу воспользоваться вашим мангалом? — обратился я к группе мужчин со стаканами в руках.

— Давай, сосед! Подходи, не стесняйся.

— Это мой вклад.

Я положил мешок с «топливом» рядом со скамейкой, под которой лежали дрова. Мне протянули стакан и выдали кусочек черного хлеба с салом. От запаха водки и сала в желудке заурчало. Я вспомнил, что с утра ничего не ел.

Выпили. Мужики сказали, что мангалами и дровами можно пользоваться, а в канистре под скамейкой есть бензин, слитый из бака машины. Договорились, что все, у кого машины во дворе стоят, откроют дверцы бензобаков для общего пользования бензином. Я пообещал такой доступ предоставить и ткнул пальцем в свою «ласточку», припаркованную рядом.

Из разговоров ничего нового выяснить не удалось: все в один голос сплетничали, что электричество закончилось не только в городе, но и, возможно, на всей Земле. Что такое уже было когда-то очень давно, но тогда электричество было не так распространено, поэтому никто особо и не заметил. И будто связано это явление с тем, что Земля изменила полярность магнитных полюсов и теперь во всех электроустройствах надо полюса менять. Были и более экзотические теории. При этом все верили, что скоро электричество восстановится, что власти не дадут нам замёрзнуть и скоро начнут на телегах с лошадьми развозить воду и уголь по районам.

Пришла Светка со сковородкой в руке, причём появилась она прямо передо мной, а в сковородке уже что-то шкварчало и дымилось.

— Пойдём ужинать! Генка голодный, — заявила Света и двинулась в сторону подъезда.

Я докурил, попрощался с соседями и пошёл догонять жену. Мне навстречу из подъезда выскочил Валера с двухлитровой пластиковой бутылкой в руке:

— На, держи. Это твоя доля. Вода из колонки. Можно пить. Скоро должны ещё притащить. Пока тебя не было, мы за водой второй караван отправили. У колонки народу — как в Мавзолей! Решили за водой по очереди ходить.

— Спасибо, Валера!

— Да не за что. Думаю, через пару дней никто и ничем делиться уже не будет…

За ужином я налил стакан воды Светлане и ещё один — Генке. Оставшуюся воду убрал — на завтра. Себе налил стакан белого сухого. Ужинали при свечах и не переодеваясь в домашнее — в квартире заметно похолодало.

— Генка, сегодня будешь спать в спортивном костюме. Мама выдаст тебе второе одеяло. Если будет холодно, укроешься. Завтра все вместе за снегом пойдём — надо сделать запас воды.

Жена с сыном понимающе кивнули вместо ответа.

— Света, сколько свечек у нас осталось?

— На три, может, четыре вечера хватит.

— Понятно. Я во двор спущусь — узнаю, когда наша очередь за водой топать. Генка, проверь, пожалуйста, все окна. Закрой их максимально плотно.

В полной темноте, одной рукой держась за перила, а вторую выставив перед собой, я спустился во двор. Закурил. Тишина... Кое-где в окнах домов дрожал свет свечи. Холодало. По ощущениям было уже ниже десяти градусов. На небе не видно ни одной звезды — тучи. Пошли вторые сутки после того, как случилось ЭТО. Мысли путались. Надо было что-то решать.

Из-за угла дома появился огонёк и направился в мою сторону. Я напрягся и стал всматриваться в темноту. Через несколько секунд стал различим чей-то силуэт, а ещё через секунду стало видно чей: Олег в обнимку с керосиновой лампой. Щёки красные от ходьбы и мороза, в зелёных глазах отражается свет, из-под шапки выбилась русая чёлка. Олег напоминал сказочного богатыря: коренастый, небольшого роста, открытый взгляд, неторопливая, но очень уверенная походка — про таких говорят «прёт, как танк». При этом он был очень душевный и приятный в общении.

— Привет! Ты где лампу взял?

— На даче валялась. Я её ещё осенью домой привёз — хотел отреставрировать. Старинная вещь! От бабки моей осталась. Ты своим рассказал о моём предложении?

— Да нет ещё…

— Ну даёшь! А чего ждёшь?

— Да я сам ещё не решил.

— Андрюха, тут решать нечего! В квартире без света и воды ты долго не протянешь, тем более зимой. Так что давай, не думай даже! Пошли, поможешь. Я там у магазина поддоны видел — надо их ко мне притащить. Колёса я уже нашёл — снял с детского велосипеда. Как раз для тележки подойдут.

Магазин находился через два дома. Я подошёл к главному входу.

— А ну-ка посвети сюда, — попросил я Олега.

Он осветил входную дверь, на которой было приклеено объявление, написанное от руки: «Воды в магазине нет. Просроченные продукты будут выставляться с 12 до 14 ежедневно. Не ломайте дверь: магазин под охраной».

Олег подёргал за ручку — закрыто.

— Ага, воды у них нет! Там запасов воды, соков, лимонадов и алкоголя на год хватит, — пробурчал Олег и пошёл в сторону двери для разгрузки товара. Там, за мусорным баком, и вправду лежали два деревянных поддона.

— Давай, хватай! — скомандовал Олег, взял один поддон и зашагал в сторону дома.

Я подхватил второй и пошёл следом. На улице было темно и тихо до жути. По пути мы не встретили ни одной живой души. Кое-как дотащились до квартиры — Олег жил в девятиэтажке на шестом этаже.

— А прикинь, каково сейчас тем, кто живёт этаже на двенадцатом или восемнадцатом? — задал он риторический вопрос.

— Ладно, пойду я. У тебя для тележки всё есть?

— Теперь вроде всё. Я только не придумал, как будем её к велику крепить... Ты завтра приходи, притащи свой велосипед и всё, что может пригодиться для крепления, — будем соображать.

Добравшись до своего подъезда, я остановился и закурил. Наверное, Олег прав: надо валить из города — или начинать рыть колодец во дворе. От уличной колонки толку мало — слишком много желающих, а до ближайшей реки километров десять. Нас трое. Если на каждого минимум два литра, то получается шесть литров в сутки. За один раз можно притащить литров двадцать — двадцать пять. Этого хватит на четыре дня. В принципе, раз в четыре дня можно и сходить... Для технических нужд будем снег в ванну таскать. Вот только как квартиру обогревать? И чем? Где дрова брать?

Открылась дверь подъезда — Валера.

— Привет! Из окна тебя увидел. Что нового?

— Хороших новостей нет. Ходил к магазину, там на двери объявление.

— Да, видел я! Тоже ходил. Не сегодня, так завтра начнутся погромы, магазины все выпотрошат. Это успокоит народ на несколько дней. А что потом? Если за водой на речку сходить можно, то где брать еду и дрова, я не знаю.

— Ну, Валера, ты просто мысли мои читаешь.

— Так нетрудно догадаться, о чём сейчас люди думают. Караван, который мы отправили за водой, вернулся пустым: местные колонку ящиком железным накрыли и цепью к дереву — на замок. Вот так. Точно дело до стрельбы дойдёт.

— Валера, у тебя же вроде дача есть? Надо вам туда перебираться.

— У меня жена в больнице на другом конце города. Я с дочкой за ней не могу идти — слишком далеко и слишком холодно: это часов пять только в одну сторону. Да и боюсь, что разминёмся в дороге. Очень надеюсь, что завтра она сама придёт.

— А еда есть?

— Еды хватает пока.

— Ну, если что потребуется, заходи.

Я понял, что хороших новостей в ближайшие дни ждать не стоит.

Дома Света, обернувшись в шерстяной плед и подогнув под себя ноги, сидела на кухне у горящей свечи и что-то читала.

— Привет! А Генка где?

— За ним ребята его зашли — у них там пацанская сходка в соседнем подъезде.

— Понятно. Им есть о чём поговорить: как жить без интернета и соцсетей.

— Ты где был? Узнал что-нибудь?

Я достал два бокала, разлил в них остатки белого сухого и рассказал Светке о предложении Олега ехать к нему на дачу.

— Что, всё так серьёзно? — с сомнением и надеждой на успокоение спросила она.

— А ты не видишь? Пошли вторые сутки после того, как случилось ЭТО, а ты уже в плед завернулась. Ещё через сутки будешь сидеть в сапогах и шубе! И даже если я сложу в большой комнате печь, то топить её нечем. Мы не в лесу живём, за дровами ходить некуда. Власти бездействуют, никакой официальной информации.

— А ты уверен, что мы зимой, по снегу, в мороз доедем на велосипедах до дачи Олега? А ночевать мы где будем — в поле на снегу, как белые медведи?

— Завтра мы пойдём к Олегу и составим план действий. Ты сможешь задать все свои вопросы, а ещё лучше — дать советы и высказать предложения.

— Ну, вот завтра тогда и решим. — Светка одним глотком допила вино и уставилась в окно.

— Слушай, а дочке Валерки с первого этажа сколько лет? — решил я сменить тему разговора.

— Четырёх ещё нет. А что?

— Просто, когда ЭТО случилось, его жена в больнице была. Её до сих пор дома нет. Сам он к ней в больницу идти не может — боится, что с дочкой не дойдёт по такому морозу.

— Жуть какая! А когда она в больницу легла?

— Да я откуда знаю? Я даже не помню, как её зовут.

— Оля её зовут. Надо будет завтра к ним зайти.

Хлопнула входная дверь, затем на кухне появился Генка: щёки красные, глаза горят, дышит тяжело. Плюхнулся за стол и отпил из моего бокала, даже не сообразив, что там не вода.

— Пацан один сейчас рассказал, — сглотнув, скривился и затараторил Генка, — что у него батя в полиции работает. Так тот ему сказал, что военные будут разворачивать палаточные лагеря для гражданского населения: палатки с печками и водой, типа как в пандемию. И кормить будут. Завтра вроде должны сообщить, где именно палатки будут ставить. Пацаны говорят, надо туда перебираться — электричества ещё долго не будет. А полицейским всем оружие выдали и приказали охранять магазины, чтобы не допустить грабежей.

— А у нас с мамой альтернативное предложение — поехать к дяде Олегу на дачу жить. Там и печка, и дрова, и колодец с водой, и запас провизии есть. Ну, это мы тоже завтра решать будем. А сейчас спать давайте! Завтра много дел.

— Мальчики, я там в унитаз пакет мусорный заправила. Ночью, если приспичит, в пакет ходим. Завтра вынесем. Сына, у тебя на кровати в ногах второе одеяло на всякий случай. Спокойной ночи.

Станция 14в

Фрагмент письма техника 2-й категории Власа его жене Ли-Ли

…закрываем. Работы принимать прилетел тот же лидер, что и в прошлый раз. Объявил, что установка свою задачу выполнила, выдал всем премию. Я таких премий в жизни не получал! Видимо, мы действительно сделали что-то важное, но что конкретно — не говорят. Ну и ладно! За такую гору кредиток можно и повторить. Мне ещё надо пару смен на сборы, а потом прилечу к вам на Парковую. Так что скоро увидимся! Жу-Же привет пере…

Земля. Город С

Я проснулся и посмотрел на часы: 8:45. В это время уже светает. Из-под одеяла вылезать совсем не хотелось — в квартире ощутимо похолодало. Светка сопела рядом: она любит спать в холоде, в любой мороз форточку на ночь открывает.

Несгибаемая воля, железный характер и тяга в туалет подняли меня с кровати. Запахнувшись в махровый халат, я прошёл на кухню и посмотрел в окно. На улице большими хлопьями валил густой снег. Причём валил, судя по всему, всю ночь — на подоконнике образовался небольшой сугроб. Во дворе было пусто: ни людей, ни мангалов, ни дров. Моего пакета с «топливом» тоже не было, а это значит, что образовать небольшую коммуну у нас не получилось: каждый решил выживать самостоятельно. Оно и понятно.

Снег в ванне растаял. Воды получилось не очень много, но умыться всем хватит. После умывания я пошёл будить семью. Дел на сегодня запланирована целая уйма! После того, как все умылись, я раздал поручения: жене — придумать, что приготовить на завтрак, сыну — выгрести из письменного стола ненужную макулатуру; после исполнения всем прибыть на шестой этаж.

Шестой этаж у нас технический: с него можно выйти на крышу через железную дверь, которая закрыта навесным замком. Площадка этажа достаточно большая — стоять там можно в полный рост. Я взял свой мангал, старую табуретку, нож, молоток и поднялся на верх. Сначала собрал мангал, затем молотком сбил замок с двери, ведущей на крышу, после этого разломал табуретку и стал ножом щепить одну из ножек. На произведённый мной шум вышел сосед из квартиры напротив.

— Константин, доброе утро! Извините, если разбудил, но надо семью кормить, — стал оправдываться я. — Если вы с Наташей ещё не завтракали, присоединяйтесь! Пожарную безопасность гарантирую.

Костя был мужик с пониманием, возмущаться не стал — просто кивнул и исчез. Они с женой были лет на десять старше нас со Светкой. Света с Наташей часто болтали при встрече, а мы с Костей только здоровались по-соседски и иногда вместе курили у подъезда, обсуждая достоинства и недостатки китайского автопрома. Света рассказала мне, что у них была взрослая дочь, которая года три назад вышла замуж и уехала жить в другой город.

Первым появился Генка.

— Столько хватит? — Он протянул стопку ученических тетрадок.

— Хватит. Сюда клади. Сейчас будем огонь разводить.

— Что, прямо тут?

— Ну, могу в твою комнату мангал отнести: устроим баню по-чёрному.

— Нет уж, спасибо! Пап, пока вы тут в первобытных людей эволюционируете, я сбегаю к своим? Тут рядом, в соседнем подъезде.

— Давай. У тебя час. Потом будешь сосульками завтракать. Только принеси мне воду и ковшик. И ведро захвати! Снега чистого принеси на обратном пути.

— Ладно.

Генка притащил ковшик, остатки воды в бутылке и скрылся.

Появилась Светка.

— Кашу сварю на завтрак, — объявила она. — Нет возражений?

— Каша — это замечательно! И воды нагрей. Кофе хочу, сил нет.

Светка поставила на пол кастрюлю, пакет молока и пачку с овсяными хлопьями. Я тем временем вырвал из середины Генкиной тетрадки двойной лист, скомкал его и поместил в центр мангала, затем набрал щепки, которые срезал с ножки табуретки, и стал укладывать их «шалашиком» вокруг смятого в комок тетрадного листка.

— Твою ж мать! Молоко в пакете замёрзло, — выругалась Светка.

— Погоди, ща разберёмся.

Я чиркнул зажигалкой и поджёг край торчащей из «шалашика» бумаги. Огонь быстро охватил и бумагу, и уложенные щепки. Светка размахивала молочным пакетом, пытаясь вытрясти из него хоть что-нибудь, и материлась при этом, как старшина перед строем новобранцев. Плохой признак! Обычно она у меня сдержанная.

— Тише, тише, солнце моё! Дай-ка мне пакетик. — Забрав у жены пакет с молоком свободной рукой я обнял её за талию и притянул к себе. — Светик, мы все немного на взводе. Без электричества наша комфортная жизнь полетела к чёрту: ни помыться, ни поесть по-человечески, ни в туалет сходить. Холодно к тому же! И полное отсутствие информации. Мобила не работает. Нас всех это напрягает, но надо держаться, ладно? Всё будет хорошо. Главное, что мы все вместе. — Я поцеловал жену в щёчку и улыбнулся. Она кивнула и натянуто улыбнулась в ответ. — Вот и молодец. Табуретки подкинь в огонь.

— Давно надо было эту рухлядь сжечь! Наконец-то повод нашёлся, — попыталась пошутить Света, уложив две ножки табуретки в мангал.

Я одобрительно кивнул, взял нож и, вспоров пакет, вытряхнул молочно-ледяное крошево в кастрюлю.

— Готово, — похвастался я с гордостью.

— Молодец, — одобрила жена. — Теперь дуй домой и принеси мне решётку из духовки, сахар, соль и столик журнальный. Не на пол же мне продукты ставить! И масло сливочное где-то в пакете за окном.

Ну всё, взяла руководство в свои руки! Это хорошо.

Я немного приоткрыл дверь, ведущую на крышу, чтобы вытягивало дым, подкинул в мангал ещё одну ножку табуретки и пошёл исполнять приказание жены.

Когда я вернулся, то обнаружил Свету в компании соседей: Константин распиливал какую-то доску, а Наташа стояла в обнимку с целлофановым пакетом. Я установил журнальный столик, чтобы наши дамы могли удобно разместиться, водрузил решётку на мангал, поставил сверху кастрюлю с молоком, отдал жене продукты и пошёл помогать Косте распиливать доску.

Закончив с этим и обеспечив женщин всем необходимым, мы с соседом вышли на крышу покурить. Снег продолжал идти.

— Послушайте, Константин… Если ничего не изменится в лучшую сторону, то долго в таком режиме мы не протянем. У вас есть какой-нибудь план? Как выживать будете?

Оказалось, что Костя работает в автомастерской. У них там запасов мазута, бензина и прочего горючего для обогрева хватит до следующей зимы. Есть бак на тысячу литров, заполненный водой для технических нужд. Запас питьевой воды для кулера тоже имеется, а спальные места на втором этаже можно организовать: там у них комната ожидания для клиентов, бухгалтерия, склад, туалет и кухня с посудой. Одним словом, можно прожить до весны.

— Мы с мужиками договорились, что если совсем будет худо, то соберёмся в мастерской. Провизию и бельё каждый принесёт, сколько сможет. Мы с Наташей решили, что, как только снег перестанет идти, будем собираться. Я уже сани смастерил. Уложим на них свои пожитки, впряжёмся и пойдём. От дома до мастерской около пяти километров — за пару часов можно дойти по светлому.

Я рассказал Косте наши планы.

— На велосипедах два дня с детьми, в такую погоду… Рискованно! Но идея правильная. В загородном доме с печкой и колодцем жить можно, — резюмировал сосед.

Покурив, мы вернулись к нашим поварихам. Наташи уже не было.

— Константин, ваша жена всё приготовила и ушла домой, — сообщила Света, не переставая мешать ложкой кашу в кастрюле.

Мы с соседом попрощались. Договорились вечером так же приготовить вместе ужин.

Светка перестала мешать кашу, отложила ложку и, отправив в кастрюлю кусок сливочного масла, накрыла её крышкой.

— Готово! Можно идти завтракать. Дверь мне в квартиру открой, — скомандовала она, беря в руки кастрюлю.

Я бегом открыл жене дверь, а затем вернулся обратно, собрал посуду и продукты в пакет, подхватил ковшик с кипятком. На площадке остались распиленные доски, остатки табуретки, мой нож, молоток, журнальный столик и мангал с тлеющими углями.

Пакет я бросил на пол кухни рядом с раковиной, ковшик с кипятком поставил на плиту. Насыпал в кружку молотого кофе и залил кипятком. От аромата аж голова закружилась! Пока Светка нарезала сыр и раскладывала его на хлебцы, я вернулся на шестой этаж, чтобы забрать инструменты.

Тут очень вовремя появился Генка.

— Привет, пап! Ты тут всё уже? Я домой пришёл — тебя нет. Мама завтракать зовёт.

— Здорово! Хватай мангал — потащили на кухню.

В мангале ещё тлели угли, отдавая тепло, да и сам мангал порядочно нагрелся. Глупо оставлять такой источник тепла в подъезде! Светка возражать не стала.

В процессе поедания самой вкусной в моей жизни каши Генка поделился молодёжными сплетнями:

— Есть три новости: одна хорошая и две плохих.

— Давай с хорошей, — попросила Света, — плохих и так достаточно.

— Пацан, у которого отец в полиции работает, сказал, что сегодня над городом будет летать то ли дирижабль, то ли шар воздушный — я не понял — и с него будут разбрасывать листовки с указанием адресов, где развёрнуты полевые лагеря. А ещё он сказал, что военные и полиция взяли под охрану все склады с продовольствием и медикаментами в городе.

— У каждого магазина охрану не поставишь, — заметила мудрая Света.

— А это как раз первая плохая новость. Сегодня ночью у торгового центра взломали, ограбили, а потом сожгли торговый ларёк. Мам, ты его знаешь: там всякие замороженные полуфабрикаты продавались, выпечка разная, молочка.

— Ничего себе ларёк! Там целый павильон торговый. Стекляшка. Я там замороженные блинчики для нас покупаю, — подтвердила Света. — А вторая плохая?

— Вторая просто дичь: тот же пацан рассказал, что возле центральной городской больницы трупы складывают прямо на улице. Из морга тоже всех вынесли — холодильники же не работают. Половина врачей разбежались по домам. Больных, которые неходячие, просто бросили умирать. Трупы никто не забирает. Лекарства все растащили. Жуть, правда?

Мы со Светкой переглянулись.

— У нас каша ещё осталась. Я Валере на первый этаж отнесу, пока тёплая, — сообщила Света и пошла одеваться.

— Ты снега принёс? — спросил я у сына.

— Принёс. В ванной плавает.

— Отлично! Пойди принеси ковшик воды — будем посуду мыть. Светик, ты только не задерживайся, пожалуйста! Нас Олег ждёт, — напутствовал я жену.

Помыв посуду и с наслаждением сделав последний глоток кофе, я отправился в кладовку собирать всё, что может пригодиться для крепления тележки к велосипеду. Всякую мелочь сложил в пластиковую коробку, а трубы и рейки стал перевязывать проволокой.

— Смотри, Анюта, вот дядя Андрей тут что-то делает. Давай поздороваемся!

Услышав голос жены, я обернулся. В коридоре стояла Света. Она держала за руку маленькую девочку в шерстяном платье и с двумя смешными торчащими в разные стороны косичками.

— Привет! Ты кто? — протянул я руку девочке.

Та спряталась за Светку, ничего не ответив. Я вопросительно посмотрел на жену.

— Пойдём, Анюта, к Гене в комнату. У него там бумага есть и карандаши цветные. Ты любишь рисовать?

Закончив с трубами и рейками, я взглянул на часы: скоро полдень. Ничего себе! Надо бы ускориться.

Из Генкиной комнаты вышла Света.

— Эта она, — зашептала Светка, показывая пальцем на Генкину комнату, — Валеркина дочь. Ты бы его видел! Ужас… Бледный, синяки под глазами, небритый, осунулся весь. На него страшно смотреть! Его Оля домой из больницы так и не пришла. Он места себе не находит. Просил посидеть с дочкой пару часов. Хочет сходить в поликлинику — может, они что-то знают или подскажут чего. Поставь себя на его место.

Света шептала очень быстро, не давая вставить и слова. Я терпеливо выслушал — возразить было нечего, кроме того, что никакая поликлиника сейчас не работает, но я промолчал.

— Хорошо. Нам к Олегу пора.

— Иди без меня. Я приду, когда Валера Аню заберёт.

— Генку на крышу за снегом отправь: его там много нападало, пусть чистого принесёт. Только не в ведро, а выварку ему дай самую большую. Питьевой воды больше нет — талую пить будем. Полезней водопроводной, говорят.

— Ладно. До встречи!

Я взял свой велосипед, инструменты, бутылку хреновухи собственного приготовления и пошёл.

Дома у Олега сборы к отъезду шли полным ходом: Витька очень по-деловому таскал из кухни консервные банки и складывал их рядом с диваном в гостиной, Катя сидела тут же за обеденным столом, заваленным разными лекарствами, и раскладывала их по отдельным коробочкам. Я зашёл и поздоровался.

— Привет! Чего так долго? Тапки надень — холодно. Велосипед и всё, что притащил, в коридоре оставь, а сам на кухню проходи, — скомандовал Олег.

На кухонном столе была разложена карта нашей области. Поверх неё лежали блокнот, карандаш и линейка. Я дополнил этот штурманский натюрморт бутылкой хреновухи.

— Вот. Или тоже в коридоре оставить?

— Нет, это в коридоре оставлять не надо.

Олег прикрыл дверь в гостиную и достал из шкафчика две рюмки. Затем на столе волшебным образом появились блюдечко с нарезанным салом, вазочка с маринованными огурчиками и миска с домашними сухарями.

Мы молча разлили, выпили, закусили. Повторили.

— Всё! Давай о деле поговорим, — тоном, не подразумевающим возражений, произнёс Олег, переставляя посуду на разделочный стол.

В течение следующих трёх минут, водя карандашом по карте и заглядывая в блокнот, Олег рассказал мне свой план переезда из квартиры в деревню. План был прост: стартуем на четырёх велосипедах, проехать надо восемьдесят шесть километров. Средняя скорость движения с учётом остановок составит десять километров в час — с детьми за один день не доехать... Ночевать будем в посёлке, который находится по пути, до него от дома тридцать семь километров — это, если с запасом и остановками, пять часов езды. Значит, выезжать надо не позднее двенадцати, чтобы до темноты найти место для ночлега. В посёлке есть поликлиника, дом культуры и школа. Как-нибудь устроимся! Ночуем, а дальше от посёлка до деревни сорок девять километров — это ещё примерно шесть часов езды. Если стартовать в десять утра, то ужинать будем уже дома, в тепле и уюте.

С собой берём только еду, медикаменты и детскую одежду — для взрослых одежды в деревне навалом. Консервы и закрутки тоже дома оставляем. Из документов берём только паспорта. Еду в дорогу приготовим накануне отъезда.

— Ну, вроде всё, — заключил Олег и налил ещё по одной.

— Надо ремкомплект для велосипеда взять, ключи, насос.

— Да, обязательно. Это ты хорошо предложил.

— Ну, за успешную реализацию нашего плана!

Мы чокнулись, выпили, захрустели огурцами и пошли в коридор сооружать крепление для тележки. В процессе работы поговорили о насущном.

— Олег, ты слышал про стекляшку возле торгового центра?

— Не только слышал, но и видел. Сгорела вся! И в соседнем доме магазинчик продуктовый на первом этаже обнесли. Хорошо, что не подожгли.

— Значит, началось. Сегодня ночью начнут и крупные магазины грабить.

— Я думаю, власти прекрасно понимают ситуацию, но сделать ничего не могут. У МВД и Министерства обороны наверняка есть средства связи, которые работают без электричества, какая-то координация всё равно осуществляется. Уверен, что в центре города и водой, и едой население снабжают. Это мы тут на отшибе живём…

— А про палаточные лагеря слышал?

— Безусловно, такие лагеря МЧС и Министерство обороны развернут. Как в пандемию, помнишь? Будут помогать людям. Вопрос только — как долго. Продовольствие будет заканчиваться. А кто его будет пополнять? Одним словом, будем рассчитывать на свои силы. Предки наши жили без электричества тысячи лет, и мы проживём.

— Найдутся те, кто будет жить грабежом. И после магазинов они начнут взламывать квартиры в поисках еды.

— Не исключено. Поэтому я консервы и закрутки в диван прячу. И бардак в квартире оставлю, как будто здесь уже кто-то побывал и всё ценное вынес.

— Зачем?

— Мы с тобой месяца через два, когда снег сойдёт, приедем сюда, чтобы забрать остатки еды и одежду.

— Давай сначала до фазенды твоей доберёмся, потом уже о возвращении будем думать!

— Ты же знаешь, я шахматист, а шахматист думает на десять ходов вперёд.

Прикрепив тележку к велосипеду, мы осмотрели всю нашу велосипедную технику, подкачали шины, смазали цепи и оси, проверили тормоза. Осталось так же проверить велосипеды Генки и Светки, но это я сделаю дома сам.

— Что-то Светки долго нет... Пойду я — ужин надо готовить. Мои там без еды сидят.

— Хорошо, Андрюха. Я завтра утром к вам зайду. Покажете, что у вас из съестного. Решим, что будем брать.

— Договорились.

Мы выпили ещё по рюмочке хреновухи, как говорится, «на ход ноги» и я пошёл домой. Часы показывали 19:05.

Земля. Город С. Центральная городская больница

Из-под двери с табличкой «Главный врач» пробивался робкий блуждающий свет, и было слышно, как брякают ложкой в стакане. В кабинете за рабочим столом сидел главный врач центральной городской больницы — или, как говорят в народе, ЦГБ — Орлова Надежда Михайловна. Она чайной ложечкой размешивала в стакане спирт, разбавленный глюкозой. Колеблющееся пламя огромной свечи, которую главврачу подарил кто-то из сотрудников на Новый год, отбрасывало на стены кабинета зловещие тени.

Надежда Михайловна проработала в центральной больнице более тридцати лет. Здесь она родила дочь. Здесь четыре года назад во время пандемии умер её муж — прямо под аппаратом искусственной вентиляции лёгких. В то время она практически не выходила из «красной зоны». Мужа кремировали прямо тут, в больничном крематории. Дочь, которая в то время училась в другой стране, на похороны так и не приехала: границы из-за пандемии были закрыты.

После назначения Надежды Михайловны главврачом она много сделала для больницы: полностью перестроила третий этаж, выбила у городских властей новое оборудование на огромную сумму, за счёт спонсорской помощи обновила парк карет скорой помощи, добилась полной цифровизации документооборота и много чего ещё. Надежда Михайловна заслуженно пользовалась в коллективе непререкаемым авторитетом. Персонал больницы называл её «наша Надежда» или просто «наша». С годами больница стала для неё и домом и семьёй.

А сейчас Надежда Михайловна сидела и никак не могла понять, как так получилось, что вся её жизнь, всё, что она создавала, рухнуло за три дня. Когда ЭТО случилось, в больнице находились только стационарные больные, дежурная смена врачей и кое-кто из обслуживающего персонала. В течение первой ночи скончались практически все тяжёлые. Трупы сначала свозили в больничный морг в надежде на то, что электричество восстановится и холодильники заработают, а затем их стали укладывать прямо на землю во внутреннем дворе.

На вторые сутки часть пациентов, которые могли передвигаться самостоятельно, покинули больницу, кого-то забрали родственники. Вместе с больными ушла часть врачей и обслуживающего персонала. Оставшиеся врачи могли только раздавать лекарства и воду да выносить умерших. Температура в палатах упала до критического уровня. Кормить больных было нечем. Заканчивалась вода. Туалеты не работали.

На третьи сутки в больнице осталась только она и трое больных: Ольга Николаевна — сердечница, которая ждала, что за ней придёт муж, — иногородний студент — любитель лыжных склонов со сложным переломом обеих ног, и одинокая пенсионерка баба Шура. Сегодня в обед скончалась Ольга Николаевна, так и не дождавшись своего мужа: её электрокардиостимулятор перестал работать, как и всё, что связано с электричеством. Надежда Михайловна перетащила тело Ольги Николаевны в соседнюю палату и оставила лежать прямо на полу. Для последних пациентов ЦГБ она больше ничего сделать не могла… Не так главный врач центральной городской больницы, известная и уважаемая в городе женщина, представляла конец своей биографии. Беспомощность и отчаяние сильно меняют восприятие реальности, но такую реальность мозг главврача воспринимать отказывался.

На столе перед Надеждой Михайловной лежали лекарства, которые она достала из сейфа с биркой «Список А». Как опытный врач она знала, что и как надо сделать, чтобы всё было быстро и не больно, но перед смертью Надежда Михайловна решила совершить свой последний обход. Она взяла в одну руку свечу, а во вторую — стакан с разбавленным спиртом и пошла в палату, где лежали студент и баба Шура.

По пустому тёмному и холодному коридору главный врач шла исполнить свой врачебный долг. Шаги, как звуки ритуального барабана, разносились по опустевшей больнице. Свет свечи играл на замёрзших оконных стёклах. Было что-то эпичное и печальное в этом шествии. Горячие слёзы текли по холодным щекам главврача — слёзы, которых не было, когда она провожала на чужбину свою единственную дочь; слёзы, которых не было, когда ей сообщили о смерти мужа.

Надежда Михайловна уже добралась до поста дежурной медицинской сестры, когда услышала где-то сзади и внизу, возможно, на первом этаже, шум и человеческие голоса. Она поставила стакан и свечу на постовой стол и обернулась: в конце длинного тёмного коридора за большой стеклянной дверью, разделяющей хирургическое отделение и вестибюль, мелькнул свет. Главврач ухватилась за спинку кресла и, обмякши, плюхнулась в него, потеряв сознание.

Надежда Михайловна очнулась от резкого запаха гидроксида аммония.

— Вы меня слышите?

Перед ней стоял молодой человек в форме и светил в лицо керосиновой лампой. Ещё трое парней расположились левее у окна.

— Старший лейтенант медицинской службы МЧС Егоров. Вы кто?

— Главврач этой больницы, — с трудом произнесла она.

— Очень хорошо. Как вас зовут?

— Надежда Михайловна.

— Надежда Михайловна, в больнице есть кто-то, кроме вас?

— В восемнадцатой палате двое больных: бабуля и студент. Оба неходячие.

— Саша, возьми свечу и сходите проверьте, — скомандовал Егоров сопровождающим. — Надежда Михайловна, вы как себя чувствуете? Идти можете?

— Да, нормально. Могу.

— Что там? — Егоров подбородком указал на стоящий на столе стакан.

— Спирт с глюкозой.

Старлей поставил лампу на стол, взял стакан, понюхал, сделал большой глоток и шумно выдохнул.

— Отлично! Пейте.

Надежда Михайловна в свою очередь отхлебнула из стакана. Спирт горячей волной обжёг пищевод и пустой желудок. Сознание окончательно вернулось.

— Надежда Михайловна, мы эвакуируем вас и всех больных в наш полевой лагерь. Там тепло, есть вода и еда. Но вы должны мне помочь — надо собрать лекарства: антибиотики, противовирусные, дезинфицирующие, всё, что есть, от обморожения, бинты. Поможете?

— Да, конечно. Надо только зайти в мой кабинет за ключами.

Из восемнадцатой палаты вернулись, как догадалась Надежда Михайловна, подчинённые Егорова.

— Саня, что там? — спросил старлей.

— Игорь Борисович, бабуля уже всё, остыла. А студент ещё тёплый. У него обе ноги сломаны.

— Довезём?

— Ну-у-у... Пятьдесят на пятьдесят.

— Тогда пакуйте. Надежда Михайловна, где у вас каталку можно найти?

— На первом этаже, в приёмном покое. Или у лифта.

— Саша, берите студента на одеяло и тащите в приёмный. Вот, дай ему выпить, — Егоров протянул подчинённому стакан с остатками спирта. — Свечу возьмите. Надежда Михайловна, куда вы складывали тела умерших?

— Выносили на внутренний двор.

— А в морге есть тела?

— Нет, всех вынесли на улицу, на мороз.

— Саня, как студента упакуете, бабулю во двор вынесите. Потом сольёте бензин со скорой и кремируйте всех. Встречаемся в приёмном покое.

— Там в девятнадцатой палате ещё одно тело на полу лежит, — прошептала Надежда Михайловна.

Егоров посмотрел на подчинённого.

— Я понял, Игорь Борисович, всех заберём, — пообещал Саша и ушёл с остальными за студентом.

— Идёмте, Надежда Михайловна, у нас мало времени. Вы мне ключи давайте, я с лекарствами разберусь, а сами одевайтесь как можно теплее. Нам придётся долго идти пешком, на улице мороз. И список умерших, если есть, возьмите.

Примерно через час Надежда Михайловна вместе с Егоровым и целым мешком лекарств спустилась в помещение приёмного покоя. На каталке, весь укутанный одеялами, лежал студент и безмятежно спал.

Егоров взял красный маркер со стойки регистрации и написал на стене: «ЦГБ эвакуирована в полевой лагерь», — а ниже указал адрес.

Надежда Михайловна подошла к окну, из которого было видно внутренний двор. Там пылал огромный костёр, сложенный из старых автомобильных покрышек и мёртвых тел её уже бывших пациентов. А приготовленная горсть таблеток из сейфа с табличкой «Список А» так и осталась лежать на её столе…

Земля. Город С

Пока я был у Олега, снегопад прекратился, и небо заблестело звёздами. Растущая луна светила так, что можно было идти без дополнительного освещения. Мороз крепчал: по ощущениям было градусов пятнадцать ниже нуля.

Когда я пересёк улицу, на которой жил Олег, из-за угла соседнего дома прямо на меня выскочил парень с двумя пакетами в руках. От неожиданности он стал тормозить, чтобы не столкнуться со мной, поскользнулся и упал. Один пакет порвался, и из него на снег высыпались какие-то банки и коробки. Парень вскочил, дико посмотрел на меня, схватил уцелевший пакет и бросился бежать вдоль домов.

Я несколько секунд постоял, оцепенев от неожиданности и соображая, что произошло. На брошенном пакете красовался логотип ближайшего магазина. На снегу в лунном свете блестели консервные банки. Решив, что парень уже не вернётся, а бросать на улице продукты в наше время просто глупо, я стал собирать добычу и рассовывать её по карманам. В основном это были мясные и рыбные консервы, именно поэтому пакет так легко порвался, но самой ценной находкой оказался целый блок сигарет. Похоже, что, как и предсказывал сосед Валера, начались грабежи.

Дома в коридоре меня встретила Светка со свечкой в руке, в шерстяных носках, утеплённых лыжных спортивках и вязаном свитере с горлом.

— Ты что, магазин ограбил? — поинтересовалась жена, когда я стал выкладывать из карманов консервы.

— Почти. — И я рассказал Светлане историю про парня и его пакет.

— Ну, началось. Это ж он магазин ограбил!

— Скорее всего.

— Так через месяц и квартиры обносить начнут…

— Надеюсь, что через месяц нас тут не будет.

Вопросительный взгляд супруги означал буквально «А вот тут поподробнее».

— Свет, давай ужин приготовим? Есть хочется сильно. Потом всё расскажу. Генка где?

— К своим ушёл. Обещал не задерживаться.

— Ладно, пойду соседа позову, мы ведь ужин вместе договаривались приготовить. Ты пока консервы на кухню отнеси.

Я постучался к соседям. Дверь открыл Константин.

— Добрый вечер! Приглашаю на шестой этаж для приготовления ужина.

— Спасибо большое, но мы уже поужинали — консервами. Хотим пораньше спать лечь. Завтра собираемся уходить прямо с утра.

— Понятно. Удачи вам! Надеюсь, увидимся.

— Подождите секундочку. — Костя скрылся в темноте коридора и вскоре вернулся с коробкой в руках. — Вот, возьмите, пригодится. Я её с собой всё равно брать не собираюсь. Всего не утащишь! — Сосед протянул мне коробку. — Здесь газовая горелка и запасной баллон. Пользуйтесь.

— Константин! Это шикарный подарок. Вам точно не пригодится?

— Берите, берите! Жаль будет, если пропадёт.

Я взял коробку.

— Вы тоже секундочку подождите, не уходите.

Заскочив в коридор, я поставил коробку на пол и заглянул на кухню: Светки не было. Я взял со стола четыре банки консервов и вернулся на лестничную площадку.

— Вот, Костя, держите. Это точно не пропадёт и места много не занимает. И Наташе привет передавайте.

Константин взял банки, поблагодарил, и мы попрощались. Больше я ни его, ни Наташу не видел…

Газовая горелка оказалась очень кстати: и свет, и тепло, и с дровами заморачиваться не надо. Я установил её на кухне в центре варочной панели, и зажёг от зажигалки. Горелка вспыхнула фиолетовым цветком.

— Светик, иди сюда, чего покажу! — громко позвал я жену.

— Не кричи, ребёнка напугаешь. — В кухню вошла Света с маленькой Аней на руках. — Ой, смотри, Анечка, какой красивый огонёк! Ты где это взял?

— Сосед Костя подарил. Они утром уходят. Сказал, что ему не надо. Я ему четыре консервы за это отдал. Свет, давай ужин готовить? Помоги мангал в комнату перетащить.

Света поставила на стол свечу, усадила Аню на табуретку и дала ей печенье.

— Давай, хватай с той стороны — и потащили.

Переместившись вместе с мангалом в гостиную, я прикрыл дверь на кухню.

— Это что такое? — шёпотом спросил я у жены, кивнув в сторону кухни.

— Я что, должна была ребёнка на улицу выгнать? — зашептала Светка в ответ. — Валера так и не появился. Он, кстати, мне ключи от своей квартиры оставил. Сказал, что детская одежда лежит в комнате на диване, «если что». Сходи, посмотри, пока я ужин готовлю.

Я показал жене, как пользоваться горелкой, взял ключи от Валеркиной квартиры, свечу, и пошёл на первый этаж.

В квартирах первого этажа было заметно холоднее, чем у нас на пятом. Ботинки я снимать не стал, сразу прошёл на кухню. На столе стояла самодельная керосиновая лампа. Я зажёг её от свечи, осветив всё помещение. Рядом с лампой на столе лежала записка следующего содержания: «Андрей и Светлана! Как вы знаете, Ольга из больницы домой до сих пор не пришла. Мне нужно идти за ней, иначе я не могу. Брать в дорогу Анюту опасно. В каком состоянии сейчас находится Оля - я не знаю. Возможно, что ей тяжело ходить и мне придётся какое-то время побыть с ней в больнице. Позаботьтесь, пожалуйста, о дочери, пока мы не вернёмся. Простите, что вешаю вам на шею такой груз, но у меня нет другого выхода… На диване в комнате сложена Анютина одежда. В холодильнике есть продукты. У раковины — бутыль с водой. Берите всё, что будет вам необходимо. Андрей, на журнальном столике в комнате найдёшь две коробки — это тебе. Ещё раз простите! Валера».

Я плюхнулся на табуретку, достал сигарету и прикурил от лампы. Вот это поворот! И что теперь делать? Оставаться дома и ждать, когда вернутся Валера с Олей? Ехать вместе с Олегом и брать с собой Аню? А Олег согласится? Маленький ребёнок — это большая ответственность. Внутренний голос подсказывал, что Валера с Олей быстро не вернутся. Если Олег откажется нас брать, то как мы будем выживать здесь, да ещё и с Анютой? Плана «Б» у меня не было.

Докурив и спрятав записку в карман, я решил осмотреться. Главная ценность — это вода. Возле раковины стояла полная шестилитровая бутылка. Отлично! Холодильник был забит разными крупами, мукой, чаем, макаронами, коробками с сахаром, всякими приправами и чем-то ещё. В морозильной камере нашлись консервы.

Осмотревшись на кухне, я взял свечу и прошёл в комнату. На диване аккуратными стопками была сложена детская одежда. На спинке дивана лежали две тёплые куртки, пальто, несколько шапок и рукавиц. На журнальном столике я действительно обнаружил две коробки. Что в одной из них, было сразу понятно: виски, пятнадцать лет выдержки. Я достал бутылку из коробки, откупорил и сделал глоток прямо из горлышка. Тёплая волна приятно согрела грудь. Я сделал ещё один глоток и поставил бутылку на стол. Вторая коробка была похожа на деревянную шкатулку с металлическим замочком. Внутри лежал новенький пневматический пистолет с набором баллончиков и упаковкой патронов. Два артефакта за один вечер — газовая горелка и пистолет — это удача!

Пистолет, баллоны и патроны я распихал по карманам куртки, взял бутылку с водой, задул лампу на кухне и пошёл домой.

Светка с Анютой сидели на кухне. На горелке стояла чугунная кастрюля, в которой что-то очень вкусно булькало. Я поставил свечу и воду на стол, достал из кармана Валерину записку и отдал жене.

— На, читай.

— Ну, трындец, — тихонько, чтобы не слышал ребёнок, произнесла Света.

— Это всё, что может сказать выпускница факультета культуры?

— А что тут скажешь? Ты вообще в курсе, чем Оля болела? Она сердечница. И в ЦГБ ей должны были поставить кардиостимулятор, а он электрический. Догадайся, почему она домой сама не пришла…

— И что делать будем?

— Ужинать. Я овощное рагу сделала.

За что я люблю свою жену, так это за её красоту и мудрость!

Я отправился помыть руки и оценить запасы воды. «Технической» воды в ванне на завтра хватит. Снег, который Генка принёс с крыши, растаял, и образовавшейся питьевой тоже достаточно, даже на завтра. Это хорошо!

Как всегда, в самый нужный момент явился Генка. Сели ужинать. Я рассказал о нашем с Олегом плане переезда.

— Гена, тебе завтра надо проверить свой и мамин велосипеды: шины подкачать, цепи смазать. Где масло, ты знаешь. И надо вытащить жёсткий диск из системного блока — на нём копии всех наших документов. С собой берём только паспорта. И снега с крыши ещё принести надо... Сделаешь?

— Хорошо, пап, сделаю.

— Света, ты вещами займись и лекарствами. Самое необходимое, ладно?

— Ладно, папочка, не переживай.

— Утром Олег придёт. Будем решать, что брать из продуктов. Завтра сходим, заберём вещи Анюты. И даже если с Олегом не получится, это всё равно надо сделать. Долго мы тут не просидим.

— А мне что делать? — неожиданно вступила в разговор Аня.

— Тебе, солнышко, надо хорошо кушать и помогать тёте Свете. Обещаешь?

— Хорошо, — пообещала Аня.

— Пап, а что с дядей Олегом может не получиться?

— Всякое может случится, сынок… — Я пока не хотел посвящать Гену в подробности наших неожиданных проблем, связанных с Аней.

— У меня есть адрес ближайшего лагеря спасения. Можно туда поехать. Саня, дружбан мой, у которого отец в МВД работает… Я рассказывал, помнишь?

— Ну, не томи!

— Так вот, они уже завтра туда собираются. Военные организовали лагерь на пустыре за продовольственными складами. Туда на велике часа за четыре добраться можно.

— Хорошо, Гена, молодец! Это будет наш план «Б».

— А ещё говорят, — продолжил Гена, — что перед тем, как свет рубануло, военные зафиксировали мощное излучение, направленное на нас прямо из космоса. Может, это инопланетяне, как думаешь?

— Инопланетяне? Что-то я сомневаюсь. На мой взгляд, дело в том, что мы не всё знаем об устройстве нашего мира. Учёные опытным путём установили, что, если вращать проводник в магнитном поле, частицы с электрическим зарядом приходят в движение, и в проводнике возникает электрический ток. А почему и как происходит это движение, мы не знаем. И что там на самом деле движется, тоже не знаем. И так не только с электричеством.

— А с чем ещё?

— Ну, например, всем известно, что если мячик подкинуть вверх, то он обязательно упадёт на землю. А почему?

— Как почему? Гравитация. Нас в школе учили.

— А что такое гравитация? Почему материальные тела притягиваются, вас в школе не учили? Я это к тому, что если мы не знаем, как что устроено, то не знаем и о том, что может послужить причиной, по которой электричество больше не работает. И, соответственно, не знаем, как это исправить.

— Получается, вся наша комфортная жизнь держится на единственном явлении природы, суть которого мы даже не понимаем до конца?

— Да, сынок, получается так

— И что теперь делать?

— Менять своё отношение к жизни и всему, что нас окружает. Приспосабливаться. Дикие племена на юге и кочевые народы на севере прекрасно обходятся без электроэнергии, а триста лет назад человеческая цивилизация вообще не знала, что это такое, и замечательно при этом существовала. Строились города, фабрики и заводы. Велась торговля, работала почта. Университеты, библиотеки, армия и флот — всё было. Только наше преимущество перед предками в том, что мы обладаем бо́льшими знаниями. Сейчас, скорее всего, мы восстановим производство всего необходимого, используя паровые машины, а в будущем, я уверен, найдём альтернативу электричеству. Вот ты, например: ходишь, разговариваешь, растёшь, думаешь, работаешь, бегаешь и без всякого электричества. У тебя же нет аккумулятора, а энергии хоть отбавляй!

Пока мы беседовали с Геной, Света заварила и разлила по чашкам чай. На столе появились печенье и конфеты.

— Так, фантазёры, давайте пить чай и спать. Поздно уже! Спать будем все вместе здесь, на кухне — это самое тёплое помещение.

После чаепития мы с Генкой перетащили кухонный стол в комнату и приволокли наш матрас из спальни. Светка накидала подушек и одеял. Генка сказал, что ему не холодно, и ушёл спать в свою комнату. Мы со Светкой улеглись, Анюту положили посередине.

— Андрей, задувай свечу — она последняя, а то завтра газом освещать будем. У тебя, кстати, газа много?

— Нет, Светик, не много. Газ беречь надо! Но ты не переживай: у Валеры лампа керосиновая есть, если что.

***

— Анютка! Не скачи ты, как коза. Постой хоть секундочку!

Я разлепил глаза. Жена сидела на табуретке и пыталась причесать Аню, которая хихикала и выворачивалась из её рук. В окно светило морозное солнце. Головокружительно пахло кофе.

— Доброе утро, Андрюша! — радостно воскликнула Света, заметив, что я проснулся.

— Доблое утло, Андлуса! — шепеляво повторила Аня. При этом девочки посмотрели друг на друга и громко захихикали.

— Так... Настроение в войсках бодрое. Это хорошо. Всем доброе утро!

— На завтрак галеты с сыром, овощной салат, чай, кофе и черничное варенье, а для самой маленькой девочки мы сварили кашу, — объявила Света. — Только сначала надо причесаться, умыться, а кое-кому — вынести мусор и пакет из туалета.

— За чашку кофе готов сделать что угодно, — пообещал я и пошёл умываться.

После водных процедур, перетащив всё бельё из кухни в спальню, я быстро позавтракал и, насладившись свежесваренным кофе, занялся продовольственным вопросом. Для этого мне пришлось разложить складной обеденный стол в гостиной. На этот стол я выложил всё, что было в доме из еды, кроме закруток и железных консервных банок. Заморозку тоже оставил висеть в пакете за окном. То, что получилось собрать, внушало оптимизм. Света, как выяснилось, — запасливая хозяйка! Мне одному образовавшейся горы продуктов хватило бы на месяц.

Удовлетворённый своей работой, я собрал весь мусор и спустился во двор. Мороз и солнце, день чудесный, как утверждал классик. Жмурясь на солнышко, я курил, втягивая тёплый дым и морозный воздух.

— Рота! Закончить перекур — выходи строиться. — Знакомый голос Олега вернул меня в реальность.

— Здравия желаю! Запасы провизии вверенного мне подразделения к смотру готовы! — рапортовал я, поддержав выбранный Олегом военный формат приветствия.

Пока мы поднимались на пятый этаж, я рассказал ему историю о Валере и Анюте.

— Ща поглядим, — неопределённо отреагировал Олег на моё повествование.

Зайдя в квартиру, мы сразу прошли на кухню. За столом сидело всё моё семейство. Заспанный Генка пил чай и жевал галеты, измазанные черничным вареньем. Света кормила Анюту кашей.

— Всем привет! — громко и бодро поздоровался Олег. — Этого мальчика я знаю, — он показал пальцем на Гену. — Эту девочку я тоже знаю, — он показал на Свету. — А ты кто такая?

— Я Аня.

— Здравствуй, Аня! Меня зовут дядя Олег. Давай дружить?

— Давай.

— Отлично. В коридоре серый велосипед чей? — непонятно у кого спросил наш гость.

У нас в коридоре стояло два велосипеда: Светкин — классический дорожный с прямой стальной рамой — и Генкин горный с усиленной косой, выдерживающей нагрузку до ста килограмм.

— Это мамин. Мой синий, — ответил Гена, ответственный за техническое состояние велосипедного транспорта.

— Андрей, — продолжил командовать Олег, — в вашем подъезде под лестницей на первом этаже целая свалка детских велосипедов. Надо скрутить детское седло и прикрепить его к раме Светиного велосипеда. Света, ты повезёшь Аню. Придумай какой-нибудь ремень — привяжешь её к себе. По дороге будете меняться с Катей при необходимости. Я таким же образом, на раме, повезу своего Витьку. Андрюха повезёт тележку с продуктами. Кроме того, каждый везёт на себе рюкзак со своими вещами. Гена, ты, кроме своих вещей, повезёшь Анины. Рюкзаки у всех есть? — Мы дружно кивнули. — Вот и хорошо. Завтра выезжаем. Вопросы есть?

— А куда мы едем? — спросила маленькая Аня.

— Это тебе тётя Света расскажет, а мы пойдём продукты отбирать. — И я потащил Олега в гостиную.

Он, осмотрев гору продуктов на столе, объявил:

— Значит, так. Берём муку, макароны, крупы, каши. Если что-то упаковано в коробки, то надо пересыпать в пакеты. Ещё соль возьми, чай, кофе, дрожжи, если есть. Консервы и закрутки не берём. Заморозки у тебя много?

— Два больших пакета за окном висит.

— Всю забирай, дома у меня разберём. Что тут ещё? Печенье, конфеты, шоколад тоже бери, складывай всё в пакеты — ко мне перенесём. Я буду в тележку укладывать.

— Я ещё два термоса возьму: с чаем и куриным бульоном — Светка днём сварит. Курица уже в раковине размораживается.

— Готовить будешь на этом? — Олег показал на стоящий в углу мангал.

— Да, но только не здесь. На шестой этаж перетащить надо.

— А дрова есть?

— И дрова есть. Сосед оставил.

— Тогда мы к вам на ужин придём. Картохи наварим!

— Отлично, давайте.

— А термосы можно к раме велосипеда скотчем прикрутить, чтобы место не занимали. И нож с собой возьми. Есть нормальный нож у тебя?

— Обижаете, ваше благородие! Рыбацкий, с грабовой рукоятью.

— Годится.

— Олег, пойдём на первый этаж спустимся — сиденье скрутим и к соседу заглянем за Анютиными вещами.

Я взял сумку, набор ключей, и мы пошли. Пока Олег скручивал сиденье для Ани, я паковал её вещи в большой целлофановый пакет. Олег со своим заданием справился первым и появился передо мной с двумя детскими сиденьями в руках.

— Вот, готово. Одно запасное скрутил. Посмотрим, какое лучше подойдёт.

— Олег, тебя правда не смутило появление Ани?

— Смутило, конечно, но не сильно. Она маленькая, прокормим! Будет невестой моему охламону.

— Ну ты истинный шахматист! А невеста-то у нас с приданым, — я кивнул на бутылку виски на столе и пакеты с продуктами.

— Ну так тем более! Давай, забирай всё. Только найди бумагу и карандаш — нарисую твоему соседу, где нас искать.

Оставив Валере подробную карту с описанием ориентиров и маршрута движения до нашего будущего убежища, мы снова поднялись на пятый этаж. Перетащив мангал на нашу «полевую кухню» на шестом, я занялся сбором продуктов. Олег с Генкой готовили велосипеды, Света собирала одежду, Аня кормила остатками каши своего плюшевого медведя. Вся команда была при деле.

Когда я собрал провизию, получилось три больших сумки из супермаркета. Олег с Генкой к этому времени тоже закончили с велосипедами.

— Ну всё! Не прощаюсь: ждите на ужин. Сейчас к вам Катю пришлю на помощь, — объявил Олег, — а мы с Андреем потащим еду укладывать.

— Генка, ты старший на мангале! Я там всё приготовил. Когда мама скажет, разожжёшь огонь. Только дверь на крышу приоткрой, чтобы дым выходил, — добавил я. — Свет, мы часа через два будем.

— Хорошо, идите. Мы тут разберёмся. Не переживай.

У Олега дома всё было по-деловому: Катя и Витя быстро оделись, собрали в пакет картошку, морковку, лук и отправились помогать Светке готовить ужин. Мы, оставшись дома одни, сначала выпили оставшейся с прошлого раза хреновухи, закусили солёным огурчиком и начали укладывать продукты в тележку. На вид она была не очень надёжной.

— Я предполагал, что так и будет, — заявил Олег и притащил из коридора распиленные по размеру тележки фанерные листы.

Мы нарастили борта тележки фанерными листами, скрепили их металлическими уголками и прикрутили крепления для брезентового чехла, которым накрыли эту конструкцию. Получилось внушительно и достаточно надёжно.

— Ох, Андрюха, нелегко тебе будет это буксировать! С горки и по прямой ещё ничего, но на подъёме…

— Если встретится крутой и затяжной подъём, будем заталкивать телегу все вместе, руками.

— Ну, мы не в горах живём! Очень крутых подъёмов у нас нет, но время потерять можем.

— Ладно, будем считать, что тренировка прошла успешно. Давай выгружать продукты. В загруженном состоянии нам телегу на улицу ни в жизнь не стащить!

Все что может испортится мы вынесли на балкон, остальные припасы оставили на полу в коридоре.

— Пойдём допьём твою хреновуху, — предложил Олег, когда все дела были сделаны.

— Ни капли врагу!

— Это точно. А враги повсюду. Вчера вечером, когда ты ушёл, я решил мусор вынести. Судя по всему, грабили торговый центр — я даже выстрелы слышал. И мужик один мимо шёл с тележкой, полной всякой жратвы. «Беги, — говорит мне, — пока всё не разобрали». Как быстро народ превратился в преступное быдло! Отсутствие гарантированного наказания превращает человека обратно в обезьяну.

— Я тоже по дороге домой на парнишку с пакетами наткнулся. Он даже один пакет от неожиданности бросил, там консервы были и сигареты. Я подобрал.

— Грабь награбленное… Нет, ты всё правильно сделал! Я бы тоже подобрал. Но магазин грабить не пошёл бы. Пора уезжать отсюда.

— Завтра и поедем. Главное, чтобы с погодой повезло.

— Да. Если ветра не будет, то по морозному снегу ехать — одно удовольствие.

Мы допили хреновуху, дохрустели огурцами и отправились ко мне на ужин.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-командующий: По вашему мнению, когда можно ожидать от наблюдаемых индивидуумов враждебных по отношению друг к другу действий?

Лидер-наблюдающий второго уровня: Наши расчёты показывают, что активная убыль популяции индивидуумов на интересующей нас планете начнётся через девять-двенадцать циклов после «Блокировки». И здесь несколько причин: смертность, вызванная болезнями и эпидемиями ввиду отсутствия привычной медицинской помощи; голод и борьба за ресурсы; смертность, вызванная последствиями техногенных катастроф, произошедших по причине «Блокировки». При этом пика враждебности индивидуумов друг к другу следует ожидать на этапе голода и борьбы за ресурсы. Прогнозируется массовая миграция из северных холодных районов интересующей нас планеты в районы с более мягким климатом, что спровоцирует усиление голода и враждебности. Продлится этот этап, по нашим оценкам, не менее одного периода.

Лидер-командующий: Лидер-наблюдающий второго уровня, к следующему заседанию подготовьте ваши предложения по составу и количеству групп высадки. Лидер-навигатор первого уровня, а от вас я жду детальную объёмную модель интересующей нас планеты.

Лидер-навигатор первого уровня: Лидер-командующий, наши зонды будут на орбите интересующей нас планеты уже через четыре цикла. Судя по её радиусу, детальное сканирование займёт не более трёх смен.

Лидер-командующий: Лидер-наблюдающий второго уровня, на одном из предыдущих заседаний вы докладывали, что с интересующей нас планеты в космос многократно посылали сигналы с целью обозначения своего присутствия.

Лидер-наблюдающий второго уровня: Так точно, лидер-командующий. Такие сигналы были многократно нами зафиксированы.

Лидер-командующий: Такое поведение является крайне нерациональным и даже опасным. Может, это ловушка? Возможно нас хотят приманить и уничтожить? Необходимо, чтобы наши зонды проверили все планеты, соседние с той, что нас интересует, а также космическое пространство рядом с ней. Ищите наличие замаскированных станций или любых других техногенных объек…

Земля. Город С

На ужин девчонки приготовили варёную курицу, картофельное пюре и огромную миску овощного салата. На десерт был травяной чай с мёдом, вареньем и бубликами. Без хлеба, конечно, нам будет тяжело… Того количества муки, которое мы берём с собой, хватит только на несколько дней. Хлебный вопрос будем решать уже на месте. Главное — доехать.

После ужина, проводив гостей, мы с Генкой поднялись на крышу за новой порцией снега. Воды на завтра уже не было. Выварку и ещё одну большую кастрюлю, наполненные снегом, мы поставили на мангал с ещё тёплыми углями, надеясь, что к утру снег растает и у нас будет вода.

Поднявшись на крышу за последней порцией снега, я закурил. Уже стемнело. Небо было чистым и из-за отсутствия освещения — очень звёздным. Мороз не отпускал. Ладно, оденемся потеплее, не замёрзнем! Завтра тяжёлый день. Надо идти спать.

Дома Света уже постелила на кухне и уложила Анюту. Олег выдал нам свечку из своих запасов. Света разрезала её на две части: одна горела в кухне на столе, вторую Генка утащил в свою комнату. Как он там спал в таком холоде, не представляю.

— Анюту еле успокоила, — пожаловалась Светка, встретив меня в коридоре.

— А что случилось?

— К маме хочет. Ребёнок напуган. Надо с ней быть как-то повнимательнее.

— Света, сейчас не до детских слёз. Завтрашний день сильно изменит нашу жизнь, ты понимаешь?

— Я-то понимаю, Андрюша. А у нас что, был выбор?

— Выбора не было. Но я очень переживаю и за тебя, и за Генку, и за Аню тоже. Я за вас всех отвечаю.

— Ладно, папочка, не переживай. Пойдём спать. Холодно тут! И вставать завтра рано.

Светка чмокнула меня в нос и отправилась на кухню.

Станция 14в

Фрагмент письма техника 2-й категории Власа его жене Ли-Ли

Ли-Ли, детка, ты не поверишь! Прилетел какой-то новый лидер — похоже, из навигаторов. Надо срочно подготовить и запустить четыре новых зонда. Что они там собираются найти, я пока точно не знаю, но ходят слухи о какой-то планете с атмосферой, пригодной для жизни. Меня попросили остаться. Обещали, что если выполним всё быстро и качественно, то повысят сразу до мастера. Думаю, надо соглашаться. Парковая никуда не денется — успеем ещё отдохнуть и попить вина! Просто мастер, детка, — это совсем другой статус и другая оплата. Что скаж…

Земля. Город С

Утром я вскочил первым и, умыв лицо, отправился на шестой этаж, чтобы разжечь мангал и вскипятить воду, — очень хотелось выпить кофе. Вчера Генка спалил все заготовленные дрова, поэтому в ход пошла вторая — и последняя — деревянная табуретка. Снег в кастрюле за ночь растаял полностью, а в выварке — только на треть, поэтому воду из неё я перелил в кастрюлю. Получилось достаточно, чтобы позавтракать вчетвером.

Разведя огонь и поставив воду кипятиться, я пошёл будить остальных. Света уже не спала. В гостиной на диване стояли два рюкзака — мой и её, на журнальном столике стопкой лежала Анютина одежда, приготовленная для переезда.

— Доброе утро, Андрюша! — Светка чмокнула меня в щёку.

— Привет, радость моя!

— Слушай, я свои и Анютины вещи собрала. Если у тебя в рюкзаке будет место, запихни вот этот свитер и спортивный костюм.

— Сделаю! Я там воду поставил кипятиться.

— Отлично, молодец! Открой тогда банку сгущёнки — пойду детям кашу сварю.

— Хорошо. Только оставь воды вам на чай и мне на кофе. И в термос надо чай налить – в дорогу.

— Ладно. А ты пока Генку разбуди — пусть умывается и одевается. И проверь, как он рюкзак свой собрал.

Когда жена ушла кашеварить, я направился в комнату сына. Будить Генку — тот ещё квест! У него было не больше пяти градусов выше нуля. Я с трудом нащупал его ногу под горой одеял.

— Вставай, медведь, сова пришла! — потряс я Генкину ногу. — Ехать пора. Ты рюкзак свой собрал?

Сын что-то утвердительно промычал из своей берлоги. Я осмотрелся и увидел его рюкзак на письменном столе. Шкаф был открыт, все вещи перерыты и брошены в жутком беспорядке. Полки, на которых обычно лежали трусы и носки, были пусты. Значит, самое необходимое уже в рюкзаке.

Неожиданно раздался детский плач. Прибежав на этот уже давно забытый звук, я обнаружил Аню, которая стояла посереди кухни и отчаянно рыдала во весь голос. Совершенно машинально я подхватил девочку на руки, прижал к себе и погладил по спине.

— Тише, тише, не плачь! Испугалась? Проснулась, а рядом никого нет? Думала, мы тебя бросили? Ну что ты! Я Гену пошёл будить, а тётя Света кашу тебе варит. Сейчас позавтракаем — и поедем на велосипеде кататься. Ты любишь на велосипеде кататься? Смотри, какая погода хорошая!

Я подошёл к окну и встал к нему боком, чтобы Аня могла видеть улицу. Краешек солнца выглянул из-за крыши соседнего дома, брызнув лучами во все стороны. Снег искрился мелкой бриллиантовой россыпью. Чистое голубое небо хотелось зачерпнуть кружкой и выпить. На верхушку дерева, растущего под нашим окном, взлетела какая-то пёстрая птичка и пронзительно чирикнула.

Анюта обхватила мою шею руками и уткнулась носом в плечо. Плакать она перестала и только изредка всхлипывала, вздрагивая всем телом. Я продолжал что-то говорить про птичку и скорую весну, гладя её по спине. А потом я почувствовал аромат кофе и обернулся. В дверях стояла Света и держала в руках дымящийся ковшик. Она смотрела на нас с Аней, и в её взгляде я почувствовал такую живую, настоящую и безграничную женскую любовь — любовь матери и любовь жены слилась в одну волну, в один мощный импульс, и накрыла нас тепло, нежно и навсегда.

Света перехватила мой взгляд, улыбнулась и чуть кивнула головой. И этого едва заметного движения хватило, чтобы превратить в пыль и развеять по Вселенной все мои страхи, неуверенность и переживания…

Станция Парковая

Фрагмент письма биоинженера Ли-Ли её мужу Власу

…моё пребывание на Парковой продлили. У них тут совершенно потрясающая автоматика орошения и сбора влаги! Я такого ещё ни на одной станции не видела! Изучаю. И ещё я поняла, что техники с разных станций совершенно не делятся друг с другом новыми идеями и достижениями. Решила подать обращение по этому поводу лидер-биологу.

И конечно, милый, Парковая никуда не денется. И хоть мы с Жу-Жей ужасно по тебе соскучились, подождём ещё — сколько скажешь. Должность мастера в твоём возрасте открывает хорошие перспективы. Я уверена, что ты справишься. Только постарайся сильно не задерживаться!

И знаешь, тут тоже шушукаются про какую-то планету, пригодную для постоянного проживания, но мне как-то не верится. Мы уже несколько эпох странствуем по Вселенной… Но, может, поколению Жу-Жи действительно повезёт, и наши внуки будут жить на новой планете. Это было бы так здор…

Земля. Город С

Термобельё, сверху джемпер, затем зимний спортивный костюм, морозостойкая куртка, выдерживающая температуру до минус тридцати, двойная флисовая шапка, шарф, перчатки и зимние кроссовки на меху. Рюкзак с пристёгнутым с одного бока спальным мешком и полуторалитровой бутылкой бензина - с другого. В рюкзаке — нижнее бельё, носки, кроссовки, джинсы, свитшот, пара футболок, бритва с запасными лезвиями, две зубные щётки (одна из них новая, в упаковке), нож, спички, газовая горелка, Светкины вещи, пакет со вчерашним недоеденным за ужином картофельным пюре и банка с консервированными сосисками. В карманах куртки — паспорт, сигареты, зажигалка, заряженный пистолет и фляжка с виски, оставленного мне соседом Валерой. Это я стою перед зеркалом. Кажется, всё! Света с детьми и велосипедами уже ждёт на лестничной площадке. Я, как капитан, последним покидаю наш корабль. С Богом!

В 10:30 утра мы были у подъезда дома, в котором жил Олег. Чтобы не мёрзнуть, зашли на первый этаж. Там уже стоял мой велосипед и тележка, в которую были уложены пакеты с провизией. Возле тележки с грозным видом сидел Витька, охраняя наше добро. Сдав свои вещи и девочек под Витину охрану, мы с Генкой поднялись к Олегу.

Он и Катя были почти готовы к выходу.

— Зайди, — Олег позвал меня на кухню. — Катя, бери свой рюкзак и спускайся. Мы сейчас догоним.

— Гена, помоги тёте Кате, — попросил я сына, удаляясь по коридору в сторону кухни.

На кухонном столе стояли две рюмки и четверть бутылки водки. На тарелке лежала нарезанная крупными кусками селёдка, пересыпанная луковыми кольцами, рядом — две вилки.

Олег налил до краёв.

— Ну, чтобы в сторону не вильнуло! — предложил он тост.

Мы чокнулись и выпили.

— Закуси селёдочкой. Теперь такую закуску не скоро увидим!

— Будут другие. Было бы что закусывать!

Мы дружно подцепили на вилки по кусочку рыбы. Олег быстро налил по второй.

— На одной ноге не ходят, — авторитетно заявил он.

— Скатертью дорога, — пожелал я в ответ.

Выпили, закусили. Поехали.

Никто и не думал, что в дороге будет легко. Приключения начались сразу: компания пьяных подростков, сидевших на полянке возле крайнего дома нашего микрорайона, увидев нашу велоколонну, начала выкрикивать вслед всякую нецензурную чушь, а один парень метнул пустой бутылкой, которая, не долетев до цели метров шестьдесят, упала в рыхлый снег.

— Вот такие банды сейчас будут держать в страхе весь район, — прозорливо заметил Олег.

Далее выяснилось, что мы не учли толщину снега на дороге. Ведь все привыкли, что снег на дороге или чистят, или укатывают машины, но сейчас снег ни чистить, ни укатывать было некому, поэтому он лежал толстым рыхлым слоем, очень сильно снижая скорость движения. Кроме того, оказалось, что в горку с тележкой ехать совершенно нереально: она нагребала перед собой сугроб и застревала в нём. Приходилось всякий раз толкать её вручную.

— Мы идиоты, — самокритично заметил Олег. — Надо было телегу не на колёсах делать, а на лыжах.

Да уж, тут и не поспоришь…

Первые четыре часа нашего путешествия были не самыми лёгкими. Все привыкали к своим «железным лошадкам», выбирали оптимальный способ движения в глубоком снегу, поправляли груз и амуницию. Первым ехал Олег с Витей, затем — Света с Анютой, потом Катя, а замыкали колонну мы с Генкой. Сын видел, как тяжело тащить телегу, и решил меня сопровождать на всякий случай.

Потом по очереди начали скулить дети: сначала Аня, потом Витя. Сидеть на раме без движения им было тяжело, скучно и холодно. Мороз щипал нос и щеки, пробирал сквозь ботинки и варежки.

Чтобы размяться и согреться мы решили сделать привал на попавшейся по дороге бензозаправке. Её здание выглядело печально: стеклянные окна и двери разбиты, стеллажи и полки в торговом зале сломаны и сброшены на пол. Понятное дело, ничего съедобного мы не нашли, зато здесь осталось много всякой автохимии. Следов возле заправки видно не было, значит, разбой произошёл несколько дней назад. Это хорошо. Мы с Олегом и Генкой быстро расчистили центр зала от всякого хлама, а из сломанных стеллажей и полок сложили большой костёр, облили машинным маслом и подожгли. К огню подтащили уцелевшие диванчики для посетителей некогда работающего здесь кафе, уселись, отогрелись. Кайф!

Я освободил два термоса, примотанные скотчем к раме велосипеда. Вы даже не представляете, каким вкусным и желанным может быть горячий куриный бульон! Дополнительно Катя выдала всем по бутерброду с паштетом. Жизнь снова была прекрасна и удивительна.

После обеда детям было разрешено побегать вокруг тлеющего костра, а мы с Олегом склонились над разложенной картой, безуспешно пытаясь определить своё местоположение.

— Вот тут мы, — ткнул Генка пальцем в карту. — Перед остановкой мы проехали поворот вот на это село. Я название запомнил.

— Геннадий, назначаешься начальником штаба и главным штурманом похода! — торжественно объявил Олег.

Затем он достал линейку, карандаш, и они с Генкой стали высчитывать что-то на полях карты, а я отошёл в сторонку покурить. Глядя на тлеющие угли костра я поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к причудам нашего нового мира и тем поступкам, которые мы вынуждены совершать.

— Если мы будем двигаться в том же темпе, то засветло к намеченному для ночлега селу не доберёмся, — сообщил подошедший Олег.

— Надо ускоряться. В темноте ехать — вообще не вариант.

— Ну, тогда по коням!

Я подошёл к Светлане:

— Ты как?

— Нормально. Главное, чтобы Анюта не скисла. Ты сам-то телегу дотащишь?

— Я маленькая лошадка, и мне живётся несладко, — пропел я Светке отрывок из известной песенки, подмигнул и пошёл запрягаться в дорогу.

Иногда в пути везёт. Нам тоже повезло: километра через два после бензозаправки мы выехали на пригорок. Место было открытое и продуваемое. Наверное, поэтому снега на дороге было мало, а ехать стало намного легче и быстрее. Протянулся этот «хайвэй» километров на девять. Из намеченного графика мы, конечно, выпали, но к сумеркам приехали в то самое село, в котором планировали остановиться на ночлег. Это было большой удачей.

Первым казённым заведением, которое попалось нам на пути, оказался ФАП — фельдшерско-акушерский пункт: одноэтажный деревянный домик размером шесть на шесть метров с небольшим пристроенным крылечком. Все окна и дверь были целы и заперты. На двери мы обнаружили лист бумаги с объявлением о том, что ФАП временно не работает, а при крайней необходимости нужно обращаться к фельдшеру (далее был указан его адрес).

Пока мы соображали, где искать нужную улицу, и решали, кто пойдёт к фельдшеру, чтобы попросить ключ, к нам подошёл высокий мужчина в совершенно неуместном для сельской местности длинном сером твидовом пальто, вязаной спортивной шапке, резиновых сапогах зелёного цвета и с невероятно огромной собакой без намордника, но на кожаном поводке. Собака гавкнула только один раз, и этого было достаточно, чтобы мы все замолчали и замерли.

— Что господам угодно? — вежливо поинтересовался незнакомец.

— Здравствуйте! Вы не подскажите, где мы можем найти доктора? — первой отозвалась Света.

— Доктора все в городе, а я фельдшер. Кто-то нуждается в помощи?

— Мы все очень нуждаемся в помощи, — продолжила разговор Света, — потому что если нам не помочь, то к утру мы тут насмерть замёрзнем.

— Вас четверо взрослых и трое детей, — вслух и как-то безадресно произнёс фельдшер. — Это очень много.

Тут вмешался Олег:

— Меня зовут Олег, и мы едем из города в мой загородный дом. Ехать ночью совершенно невозможно. Мы вас очень просим пустить нас на ночлег. Гарантируем полный порядок и целостность имущества.

— В помещении никакого ценного имущества давно нет. И там очень холодно. Пункт обогревался электричеством, и печка не предусмотрена проектом. Я могу взять к себе домой только одного ребёнка.

Я скинул рюкзак и направился прямо к мужику в пальто, не обращая внимание на его огромную собаку. Псина, наверно, сама не ожидала от меня такой наглости и продолжала сидеть, не проявляя агрессии. Я подошёл к нему вплотную.

— Слушай, док, мы ведь не бомжи и не бандиты городские. Портить мебель не будем, утром уедем. Я лично полы помою, если скажешь, где воду взять. В городе магазины уже грабить начали — с мордобоем и стрельбой. Власти бездействуют. Кажется, что их вообще больше нет. Отмороженная молодёжь сбивается в мелкие банды и мародёрствует. Оставаться там с детьми было просто опасно.

Я достал из кармана пачку сигарет и протянул фельдшеру. Он взял, вытащил из неё две сигареты: одну положил в карман, вторую прикурил от протянутой мной зажигалки. Затянулся, посмотрел на меня в упор, затем перевёл взгляд на своего четвероногого монстра, и вернул мне пачку сигарет вместе с проволочным колечком, продетым через два ключа.

— Утром зайду. Воду можете взять в колодце во дворе дома напротив. — Он развернулся и пошёл по улице. Собака потрусила следом за хозяином.

В фельдшерском пункте было две большие комнаты: одна с надписью «Смотровая» на двери, вторая безымянная — от таблички на двери остался только прямоугольник светлого цвета. В смотровой не было никакой мебели, кроме медицинской кушетки и табуретки. В безымянной комнате стояли письменный стол, стул, совершенно пустой шкаф со стеклянными дверями, очевидно для хранения лекарств, ещё одна медицинская кушетка и какой-то засохший цветок в горшке на подоконнике; в углу висели раковина и зеркало над ней.

Хозяин помещения не обманул: было холодно. Мы обосновались в смотровой, перетащив туда кушетку и стул из соседнего безымянного кабинета. Я соорудил плитку из газовой горелки, дети установили две свечи на подоконнике, женщины организовали ужин на скорую руку. Через час в смотровой было достаточно тепло, чтобы снять куртки и шапки.

На ужин у нас были вчерашнее картофельное пюре, консервированные сосиски, солёные огурцы, сухари, горячий чай из термоса Олега и шоколад. Дополнительно Олег налил из своей фляжки всем взрослым, включая Генку, по пятьдесят грамм коньяку. Согрелись. И хоть ноги и спину ломило от усталости, было как-то хорошо и спокойно. Что ни говори, а организация сегодняшней ночёвки была самым слабым и неопределённым пунктом нашего плана.

— Слушай, Андрюха, а ты вообще в курсе, что у нашего фельдшера собака есть? — с сарказмом в голосе спросил Олег.

— Не собака, а монстр мохнатый. Я чуть дар речи не потеряла, когда ты к нему пошёл, — подхватила Светка.

— Папа говорит, что он сам как собака, поэтому его собаки и не трогают, — поддержал тему Генка.

— Андрей сегодня герой, — это уже была Катя. — Фельдшер так обалдел от его смелости, что сразу ключи отдал.

Напряжение спало. Все продолжали галдеть, смеясь и перебивая друг друга, вспоминая перипетии сегодняшнего дня. Я сидел, улыбался всем сразу и думал о том, что наша жизнь уже никогда не будет прежней, и все мы тоже сильно изменимся, а впереди нас ждут трудности и испытания, которых мы даже не представляем…

Станция 14в

Фрагмент письма мастера Власа его жене Ли-Ли

…мастер, детка! Приказ подписан и вступит в силу с началом следующего цикла нашей смены. Мы запустили четыре новых зонда в ту же зону, куда и первые шесть. Такое количество зондов в одну зону мы не запускали ещё никогда! К системе управления нас не подпускают. Инженеры докладывают обо всём сразу лидеру-навигатору. Всё это неспроста, милая… Но мне осталось отработать четыре смены, и я лечу к вам. Закажи кислородную ванну с клубничным аромат…

Земля. Область города С

Я по обыкновению проснулся первым. Шея, спина и ноги затекли и жутко болели, изо рта шёл пар. Женщины спали на составленных вместе кушетках, укрывшись куртками, дети — на полу в спальных мешках: в одном Генка, в другом — Анюта с Витей. Мы с Олегом тоже спали на полу, надев куртки и положив под головы рюкзаки.

Я быстро встал, натянул кроссовки и вышел на улицу. Светало. Часы показывали начало восьмого. Небо затянуло облаками. Дул не сильный, но противный холодный ветер, а ехать нам ещё, насколько я помнил, предстояло километров пятьдесят. Погода портится, термосы пустые, ноги и спина болят — да, весёлый будет денёк!

Я взял пластиковое ведро, которое мы ещё вчера нашли в кладовке, и отправился к колодцу. Умывание ледяной водой быстро прогнало утреннюю сонливость и вернуло ясность мыслей.

— Если вы действительно собрались мыть полы, то это совершенно напрасно, — раздался за спиной знакомый голос.

— Доброе утро, док! — не оборачиваясь, ответил я, а затем медленно повернулся, поставил ведро с водой на землю и добавил: — И большое спасибо за предоставленный ночлег.

Ко мне тут же подошла фельдшерская псина и, смачно хлюпая, начала лакать огромным языком воду прямо из ведра.

— Вообще-то вода была нужна для умывания, но если ты хочешь пить, то пожалуйста, — не стал возражать я, глядя на страшную зверюгу. — Кто ж тебе помешает!

— Простите его. Он крайне невоспитан, — заступился за пса хозяин.

— А, да нет проблем! К тому же это ваше ведро и ваша вода. Знаете, мы сейчас соберёмся и в течение часа уедем. Куда ключи занести?

— Просто положите их на перила крыльца, на самое видное место.

Собака перестала хлюпать, осушив добрую половину ведра, и стала обнюхивать мою руку.

— Вы знаете, обычно он не подпускает к себе посторонних. Точнее, никогда не подпускал — до встречи с вами, — заметил фельдшер.

— У нас это взаимно. Обычно я тоже не подхожу к собакам: ни к маленьким, ни, тем более, к таким огромным.

— Вот и пойми, что у них в голове! — философски заметил фельдшер. — Видимо, в этом мире действительно что-то изменилось.

— А вот это факт, причём весьма очевидный. При этом обычные человеческие потребности никуда не делись. Поэтому я вас очень прошу, если есть такая возможность, наполнить кипятком два наших термоса.

— Я живу вон в том доме с дымящийся трубой. Заходите.

Я заново набрал воды и помчался в наше пристанище греться. Ведро оставил в безымянной комнате рядом с раковиной и пошёл в смотровую за пустыми термосами. Олег уже проснулся: он сидел на полу и тёр кулаками глаза. Я взял оба термоса и кивнул другу головой в сторону соседней комнаты, что означало «выходи, есть дело». Пока я споласкивал колбы, в дверях появился Олег.

— Доброе утро, начальник! Что случилось?

— Привет, Олег! Просто уже половина восьмого — надо собираться. Ты буди женщин. Вот тут вода, чтобы умыться, — я кивнул на ведро, — а я пока за кипяточком к фельдшеру сбегаю. Ты мне только выдай чай и кофе.

Засыпав в один термос несколько ложек растворимого кофе и бросив два пакетика чая в другой, я отправился за кипятком. Фельдшер встретил меня на открытой веранде своего дома и сразу сообщил:

— Вода ещё не закипела. Можно пока покурить.

Изящный намёк был весьма понятен. Я поставил оба термоса на перила веранды, достал сигареты и угостил хозяина дома. Мы закурили.

— Как, по-вашему, что будет с человечеством дальше? — без всяких вступлений ошарашил меня вопросом док.

— Я думаю, люди сумеют организоваться и перестроить свой быт. Откатимся к началу индустриальной эпохи. Ведь жили наши предки и без электричества!

— Откатимся — или нас откатят?

Я вопросительно посмотрел на фельдшера. Он затянулся, выпустил струйку дыма и пояснил:

— Помню, как в детстве смотрел мультфильм «Властелины времени», и там некая могущественная цивилизация отбрасывает планету в прошлое с целью её колонизации. Сомневаюсь, что можно управлять временем, но локально нарушить закон физики вполне возможно — при определённых технологиях.

— Ваша версия происходящего весьма интересна. Но где же тогда захватчики? Почему не высаживаются?

— Просто они ждут, когда мы перебьём друг друга, чтобы меньше хлопот было. Вы же сами говорили, что в городе уже стреляют.

Я немного помолчал, обдумывая услышанное, а потом ответил:

— Знаете, в существование злых пришельцев я не верю, а вот в существовании злых людей даже не сомневаюсь. Так что держите своего пса под рукой, а ещё лучше — заряженное ружьё, если имеется.

Фельдшер щелчком указательного и большого пальцев отправил свой окурок в недолгий полёт, взял мои термосы и ушёл в дом.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-командующий: Профессор, я хотел бы знать ваше мнение. После реализации плана «Блокировка» возникнет ли необходимость дополнительного масштабного воздействия на интересующую нас планету? Какие угрозы сохранятся для наших групп высадки?

Профессор: При высадке наших групп на сушу сохраняется достаточное количество угроз со стороны населяющих эту планету и агрессивно настроенных индивидуумов. Стрелковое оружие может повредить оборудование, но неспособно причинить вред десанту. Их защита выдержит, но артиллерия, бомбы и возможность организации взрывов высокой мощности способны уничтожить наши группы высадки, поэтому я предлагаю осуществлять высадку на воду в достаточном удалении от берега. Разработанные моим отделом исследований биомодули обеспечат развертывание баз на водной поверхности.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Простите, профессор, но высадка на водную поверхность потребует размещения дополнительной оснастки и аппаратуры, что приведёт к увеличению объёма и массы десантного модуля. Кроме того, высадка на воду, насколько я понимаю, все равно не гарантирует полной безопасности десанта.

Профессор: Полную безопасность может гарантировать только Вселенная! Учитывая высокую степень злобности и коварства дикарей, населяющих интересующую нас планету, угроза, безусловно, остаётся. Они могут воспользоваться надувными воздушными средствами доставки бомб и взрывчатки, а также плавсредствами, на которых можно разместить артиллерию. Но скорость передвижения и первых, и вторых средств настолько мала, что выйти из-под удара будет так же просто, как убежать от улитки. А что касается увеличения массы и размеров десантного модуля, то пока это только предположение: расчёты не завершены. Давайте обсудим эту проблему на следующем заседании штаба. По поводу необходимости дополнительного масштабного вмешательства — уверен, что при успешной высадке оно не потребуется.

Лидер-командующий: Спасибо, профессор. Лидер-навигатор первого уровня, когда у нас появится детальная объёмная модель поверхности интересующей нас планеты, проработайте предложения по местам высадки наших групп на водную поверхность. Профессор, сообщите лидеру-навигатору первого уровня необходимые условия для развёртывания наших групп высад…

Земля. Область города С

За спиной скрипнула дверь. Я обернулся: фельдшер вышел на веранду с двумя пакетами в руках.

— Здесь ваши горячие напитки. — Он протянул мне первый пакет. — А здесь для ваших детей. Отказ не приму. — Он протянул мне второй пакет.

— Спасибо, док! Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего говорить не надо. Слова искажают суть происходящего. Удачи вам!

Я развернулся и зашагал к своим. Обстановка требовала действий и не оставляла времени на сантименты.

Когда я вернулся в наше временное пристанище, вся команда была уже на ногах. Олег, вооружившись гаечным ключом, проводил осмотр нашей техники. Женщины укладывали свои рюкзаки, Генка складывал спальник, Витя и Аня сидели на кушетке и грызли печенье. Я достал оба термоса, а освободившийся пакет разложил на второй кушетке как скатерть. Из второго пакета достал каравай свежайшего ржаного хлеба из печи, кусок сливочного масла, завёрнутого в пищевую плёнку, и семь сваренных вкрутую куриных яиц.

— Батюшки! Это ж откуда такое богатство? — воскликнула Катерина, увидев разложенные продукты.

— Это привет от хозяина дома.

— Хороший человек, — заключила Светка.

Дополнительно к хлебу, маслу и яйцам мы разогрели на газовой горелке большую банку тушёнки, и у нас получился отличный «завтрак туриста».

Когда вся наша команда уже рассаживалась по велосипедам, я запер двери в ФАП, а на перила крыльца положил ключи и две пачки сигарет. Прощай, док! Дай Бог[БВВ1] [Р2] тебе[БВВ3] здоровья.

Первая половина второго дня пути была тяжёлой, но без каких-либо приключений. Дорога проходила преимущественно сквозь густой лес, поэтому поднявшийся ночью ветер нам не очень досаждал. По ходу движения попадались заброшенные деревянные дома и бетонные строения. Ни одной живой души и даже ни одного признака жизни мы не встретили. В одном месте сократили путь километров на десять, проехав по льду небольшого замёрзшего озера.

Через четыре часа нашего путешествия было решено сделать привал. Дети замёрзли и стали хандрить. Мне, если честно, тоже надо было отдохнуть, как и всем нам. Остановились мы, по традиции, на бензозаправке, только на этот раз она была без торгового зала — лишь небольшое кирпичное строение, в котором раньше сидел оператор.

Дверь ожидаемо была выбита. Внутри творился такой бедлам, что даже описать невозможно. Мы с Олегом и Генкой разгребли весь хлам по углам, освободив место для нашей компании. Всё, что может гореть, свалили в кучу у входа, облили бензином — не зря я таскал бутылку с горючим всё это время — и подожгли. Заправка была со всех сторон окружена лесом, поэтому мы с Олегом быстро собрали охапку больших веток и бросили их в огонь. Генка тем временем соорудил из обломков разбросанных повсюду кирпичей что-то вроде маленькой печки. На это сооружение мы водрузили чугунную кастрюлю, подвинули максимально близко к огню и накидали внутрь снега. Когда вода в чугунке закипела, бросили туда четыре пакета лапши быстрого приготовления и последнюю банку тушёнки — на этот раз куриной, закрыли кастрюлю крышкой и отодвинули от костра. Через пятнадцать минут обед был готов.

Горячий суп быстро согрел организм изнутри. Женщины расстелили на полу спальные мешки и растянулись на них отдохнуть. Олег достал карту, и мы с ним сели возле догорающего костра, пытаясь вычислить наше местонахождение. Генка сидел рядом и ворошил веткой тлеющие угли. Детей отпустили побегать по территории бензозаправки.

Пронзительный девчачий визг буквально разорвал морозную тишину, и мы с Олегом подскочили на месте. Первым прибежал Витька, за ним крича мчалась Анюта. Олег бросился навстречу сыну, я побежал следом. Что произошло, было совершенно непонятно. Когда Олег подхватил Витю на руки, тот произнёс только одно слово: «Волки!» — и показал в сторону дороги. Через мгновение Анюта уже висела у меня на шее, крепко обхватив её руками и перестав визжать.

По дороге в нашу сторону мчалась свора собак. Мы с Олегом и детьми рванули в сторону укрытия. Женщины уже стояли на улице рядом с Генкой. Олег вручил Витю своей жене, а я перевесил Анюту со своей шеи на Светкину.

— Сидите в будке и не высовывайтесь, — скомандовал Олег женщинам, а затем выхватил из кучи мусора какую-то тряпку и быстро намотал её на левую руку. В его правой руке блеснул огромный охотничий нож.

Я отобрал у Генки ветку, которой он ковырял угли, и выхватил из кармана пистолет. Самого Генку завёл к себе за спину.

Свора приближалась. Я насчитал одиннадцать здоровенных псин. Грязные, худые, с разинутыми пастями, из которых валил пар, — они даже не лаяли: только рычали. По спине пробежали мурашки, ладони вспотели. Я посмотрел на Олега. Мы с ним встали плечо к плечу, заслонив собой вход в помещение.

— Главное — не упасть, — прошептал Олег и выставил левую, обмотанную тряпкой руку вперёд.

Через мгновение свора взяла нас в полукольцо. Глаза собак сверкали от голода и страха, в раскрытой пасти каждой блестели обнажённые клыки. Я не стал ждать нападения и несколько раз выстрелил в самого крупного кобеля, надеясь, что именно он и является вожаком этой своры.

Пуля попала псине в грудь. Пёс взвизгнул и упал на передние лапы. Справа от себя боковым зрением я заметил Генку. Он протиснулся между мной и косяком входной двери. В руке сын держал рогатку — настоящую охотничью рогатку с тремя жгутами и упором на руку.

Всё происходило как в замедленном кино. Генка натянул жгуты и выстрелил в ближайшую псину. Металлический шарик угодил собаке в заднюю левую лапу. Зверюга завыла и закрутилась вокруг себя, явно выбывая из боя. Олег, на мгновение отвлёкшись на этот вой, прозевал атаку: здоровенный пёс прыгнул и вцепился клыками в его выставленную вперёд руку. Генка зашёл мне за спину чтобы перезарядить рогатку. Ещё одна собака дёрнулась на меня, но, размахивая веткой, я отбил атаку. Олег снизу вверх по самую рукоятку всадил нож в живот повисшей на его руке псине. Зверюга разжала челюсти и соскользнула с ножа, шлёпнувшись на землю. Тут из-за моей спины вдруг выскочил Генка, схватил псину с распоротым животом за задние лапы и, размахнувшись, отбросил её в сторону метров на пять.

Свора, почуяв кровь, бросилась к вспоротой туше собрата. На поле боя осталась только раненая мной тварь. Зверюга, лёжа на боку, дрыгала задними лапами, рычала и обнажала клыки.

К раненой собаке подошёл Олег, накинул ей на морду тряпку, снятую с левой руки, и резким коротким движением ударил ножом под переднюю левую лапу.

— А теперь быстро валим отсюда, — скомандовал он.

Я заглянул внутрь нашей каменной крепости: в дальнем углу стояла Катя и на вытянутых руках держала перед собой газовый баллончик, рядом расположилась Света. Она, как средневековый рыцарь с занесённым двуручным мечом, держала в руках какую-то железную арматуру. Детей вообще не было видно.

— Девочки, пока собачки обедают, быстренько берём детей, вещи и валим отсюда.

Дважды повторять не потребовалось.

Примерно через полчаса езды, убедившись, что погони нет и опасность миновала, Олег остановил нашу колонну на обочине. Надо было перевести дух и успокоиться. Мы спешились и буквально бросились друг к другу с вопросами: «Все целы? Нигде не болит? Никого не покусали?» Убедившись, что все целы, я достал из кармана фляжку с виски, сделал глоток и передал остальным. В нашей ситуации крепкий напиток оказался очень кстати.

Анюта, осознав, что злобных тварей больше нет и бояться некого, а также от нервного перенапряжения вдруг горько зарыдала. Светка присела на корточки и стала её успокаивать. Катя тоже наклонилась к сыну и что-то ему говорила. Олег отошёл в сторонку и стал снегом счищать с ножа собачью кровь. Я закурил и подошёл к Генке. Его руки тряслись мелкой дрожью. Я обнял сына за плечи.

— Ты молодец, сынок! Всё правильно сделал. Очень смело. Я горжусь тобой.

Генка посмотрел на меня глазами, полными благодарности и любви. Мы крепко обнялись. И пока мы стояли, обнявшись, я подумал, что за все эти дни после того, как случилось ЭТО, я ни разу не слышал от сына столь привычные «Па-а-а-ап, а как я это сделаю?», «Бли-и-и-ин, почему опять я?», «Да нафига это надо?», «Отстаньте, родители», «Ма-а-а-ам, а где мои носки?». Мальчик вырос, изменился, а сегодня совершил смелый мужской поступок. А я его за спину прятал, как маленького!

Сделав полшага назад, я протянул сыну руку:

— Ну, Генка, теперь ты в банде. Олег, подтверждаешь?

— Однозначно, — подтвердил тот и тоже пожал Генке руку. — А вы, господа, опасные: у одного пистолет, у другого рогатка боевая. Чего ещё я не знаю?

— Мне пистолет сосед Валерка оставил.

— А мне рогатку Санька подарил. Они с родителями в военный полевой лагерь поехали, а там, говорят, всех прибывших обыскивают, как в аэропорту. Рогатку бы стопроцентно отобрали, вот он мне её и подарил на память. Пригодилась!

— Всё ясно с вами, бандиты, — улыбнулся Олег. — Предлагаю ехать дальше. Немного осталось — часа через два должны быть дома.

— А можно мне тоже в банду? — Из-за спины Олега выглянул Витя.

Мы грохнули дружным смехом.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-наблюдающий второго уровня: Лидер-командующий! Лидеры! Сегодня мы закончили формировать объёмную модель поверхности интересующей нас планеты по данным, поступающим от наших зондов. Модель передана лидеру-навигатору первого уровня для подготовки предложений о местах высадки десанта. Одновременно наши зонды продолжают обследование соседних планет и ближнего космоса рядом с интересующей нас планетой с целью обнаружения замаскированных станций или любых других техногенных объектов. За сегодняшнюю смену никаких замаскированных объектов или скрытой активности не обнаружено. Обследование продолжается. Предварительный срок окончания обследования — один цикл. Доклад закончил.

Лидер-секретарь: Спасибо, лидер-наблюдающий второго уровня! Слово для доклада предоставляется лидеру-навигатору первого уровня.

Лидер-навигатор первого уровня: Лидер-командующий! Лидеры! В соответствии с исходными данными, подготовленными отделом исследований, мы приступили к выбору мест высадки на водную поверхность интересующей нас планеты. Координаты точек приводнения будут представлены на утверждение в конце следующей смены. Расчёт траекторий посадки будет произведён после утверждения массогабаритных характеристик десантных модулей. Спасибо! Доклад закончил.

Лидер-командующий: Профессор, расскажите, пожалуйста, что там с десантными модулями?

Профессор: Мы изменили компоновку оборудования, что позволило сохранить форму и габариты уже изготовленных корпусов. Масса и центровка модуля, безусловно, изменится. Расчёты выполняются и будут готовы к концу след…

Земля. Область города С

На этот раз подъём был крутым, и мой велосипед с тележкой пришлось затаскивать на пригорок вручную. Генка мне помогал. Когда мы дотащились до вершины, наша команда была уже там. Все слезли с велосипедов и в абсолютной тишине любовались открывшимся видом. А любоваться было чем! С вершины пригорка открывался вид на долину небольшой извилистой речушки, угадывающейся под покровом снега. На противоположной стороне до горизонта простирался заснеженный лес, а на берегу, словно пряничные, лепились друг к другу несколько деревянных домиков, обильно обсыпанных, будто сахарной пудрой - снегом. Несмотря на то что было ещё светло, над самой кромкой леса показалась луна. С еловой ветки оттолкнулась и взлетела ворона, обрушив миллиарды искрящихся снежинок, сверкающим потоком помчавшихся к земле.

Олег шумно и глубоко втянул носом морозный воздух и выдохнул ртом, образовав вокруг себя могучее облако пара.

— Вот мы и дома. Доехали! До моста меньше километра вниз по течению. Не расслабляемся! Нам ещё надо тропинку к дому в снегу пробить, печь затопить и ужин приготовить. Вперёд, кавалерия!

Все снова уселись на велосипеды и покатили вслед за Олегом. До моста, скатываясь с пригорка, мы кое-как доехали, но после него ехать было совершенно невозможно: снега по колено. На реке его было значительно меньше, поэтому мы спустились на лёд и дальше пошли пешком, ведя свои велосипеды в руках. Витя остался сидеть на раме велосипеда Олега, а Анюту я усадил в тележку с продуктами. До конечной точки маршрута оставалось не более восьмисот метров.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-наблюдающий второго уровня: Лидер-командующий, первые двенадцать зондов, отправленных к интересующей нас планете, закончив орбитальное зондирование поверхности, осуществили полное снижение. К сожалению, с двумя зондами связь потеряна. Остальные передают данные о состоянии атмосферы, почвы и воды. Все получаемые данные передаются биологам для анализа.

Лидер-командующий: Что доложат биологи?

Лидер-биолог первого уровня: Мы начали получать данные две смены назад. Для полного анализа условий высадки их пока недостаточно, но уже можно утверждать, что наши предварительные расчёты в основном подтверждаются.

Лидер-командующий: Давайте конкретнее.

Лидер-биолог первого уровня: Анализ химического состава атмосферы, воды и почвы показал, что интересующая нас планета пригодна для жизни без ограничений. Однако температура и атмосферное давление на поверхности сильно колеблются и зависят от различных факторов, требующих дальнейшего изучения. Фактические и расчётные значения транслируются на ваш монитор. Кроме того, гравитация оказалась выше расчётных значений, но разработанные для групп высадки панцирные скелеты справятся с нагрузкой.

Лидер-командующий: К окончанию следующего цикла мне нужны данные по всем точкам высадки с прогнозом температуры, гравитации и давления. Я не допущу, чтобы наш десант задохнулся, замёрз или был расплющен. У лидера-навигатора первого уровня возьмите координаты зон высадки. И ещё: лидер-навигатор, я хочу знать, по какой причине два наших зонда вышли из строя и не выходят на связь. В каких точках интересующей нас планеты они находятся? Возможно ли там нахождение дикарей? Я не допущу, чтобы в наших зондах ковырялись эти недора…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Слушай, майор, коровник мы потерять не можем! Ты это сам прекрасно понимаешь. Тем более после того, как передохли все куры на птицефабрике. Сейчас конец февраля, им надо продержаться ещё недели две. Потом пусть гонят коров к реке — там воды много. А сейчас надо коровам снег таскать. И мне плевать на удои, главное — животных сохранить. Сколько им воды в сутки надо?

— Там порядка восьмидесяти голов, товарищ полковник. Каждой корове в сутки надо минимум тридцать литров воды. Всего получается…

— …около двух с половиной тысяч литров. Я уже подсчитал. Лейтенант, пиши телеграмму: «Начальнику лагеря надежды «Юг». Прошу направить дополнительно людей для обеспечения коровника. Рассмотрите возможность организовать рытьё скважин для добычи воды. Допускаю потерю не более четверти поголовья. Обеспечьте выпас и охрану скота. Подготовьте предложения по организации открытого пастбища на берегу реки Узкая. Дополнительно: лагерю «Порт» срочно требуются мастера, умеющие клепать металл. При наличии таковых прошу немедленно направить ко мне. Начальник лагеря надежды «Порт» полковник Громов». Давай, майор, готовь гонца к южанам!

Громов взял у сидящего за столом лейтенанта лист, прочитал написанное, поставил свою подпись и протянул бумагу майору.

— Товарищ полковник, я предлагаю отправить двоих для надёжности — и чтобы ехали через западный лагерь. На востоке сейчас неспокойно.

— Хорошо. За лошадей отвечают лично. Нынче лошадь дороже человека! И скажи, чтобы не задерживались там: у западных эпидемия гриппа.

— Лейтенант, голубчик, — обратился Громов к своему адъютанту, — сбегай, пожалуйста, за главным инженером.

Когда майор и лейтенант ушли, полковник достал из стоящего в углу сейфа карту, разложил её на своём столе, затем не спеша набил трубку табаком и закурил.

— Товарищ полковник, вызывали? — В дверь кабинета заглянул главный инженер «Порта», тщедушный мужичонка с морщинистым лицом и копной седых волос. Он был лет на десять старше Громова, но вид главного инженера был обманчив: это был прямолинейный и волевой человек, про таких говорят «семижильный». Он пользовался непререкаемым авторитетом у всех работников «Порта». А ещё говорили, что у него золотые руки и «профессорская голова». Между собой работяги называли его Дедом.

— Да, Сергей Сергеич, заходи, дорогой! Лейтенант, голубчик, посиди пока в приёмной.

После того как дверь за лейтенантом закрылась, а полковник с главным инженером остались в кабинете вдвоём, Громов спросил:

— Слушай, Сергей Сергеич, что там у нас с паровозом?

— А что с паровозом? Трубки в котле мы заменили, зольник почистили. Осталось золотник перебрать. Там свои сложности — чертежей нет никаких.

— Сергей Сергеич, я понимаю. Но вот, смотри, — Громов подвёл главного инженера к карте, — вот это мы и наш «Порт». Вот пошла железная дорога на запад, и проходит она совсем рядом с лагерем западных. Затем «железка» поворачивает на юг, и от лагеря южных проходит в восьми километрах. А восточный лагерь вообще в степи стоит! Туда только вот по этой автомобильной дороге проехать можно. А нам кровь из носа как нужно организовать надёжное и регулярное сообщение между лагерями. И паровоз очень нужен — и не один.

— Ну и задачи ты, Василий, ставишь!

— Это ещё не всё. Вот от этого переезда, — Громов ткнул карандашом в карту, — до лагеря южных нужно проложить железнодорожную ветку. И это задача минимум.

— А задача максимум?

— А максимум — это охватить железнодорожным кольцом все четыре лагеря. Так что ты поторопи там своих работяг. По одиночке лагерям не выжить: у западных эпидемия, южане без воды сидят, восточных городские банды атакуют… У них там самые большие склады с продовольствием. И время сейчас против нас. Так что давай, Сергей Сергеич, на тебя вся надежда!

Когда главный инженер ушёл, Громов позвал из приёмной лейтенанта и попросил:

— Голубчик, пригласи, пожалуйста, коменданта! И два стакана чая потом сделай.

Лейтенант умчался выполнять задание, а начальник лагеря надежды «Порт», оставшись один в приёмной, подошёл к висящему на стене зеркалу. Отразившееся в нем лицо полковнику не понравилось: мешки под глазами собрались в гармошку, щёки впали, подбородок заострился, кожа приобрела какой-то бледно серый цвет. Полковник нормально не спал с того момента, как случилось ЭТО.

После пропажи электричества представители местных органов власти самоустранились от управления городом и разбежалась по собственным загородным домам. Не все, конечно: кое-кто из районных администраций был на местах. Громову удалось убедить ключевых руководителей силовых структур в необходимости остаться, чтобы исполнить свой долг. Командиры подразделений МЧС, МВД, Росгвардии и войсковых частей Министерства обороны в большинстве не поддались панике и сумели организовать людей. На второй день, когда стало понятно, что отключение электричества имеет глобальный масштаб, подразделения Министерства обороны взяли под свой контроль склады с вооружением, техникой и горюче-смазочными материалами, МВД — склады с продовольствием и медикаментами, а МЧС было поручено развернуть четыре «лагеря надежды» вблизи складов с продовольствием.

На третий день, когда начались грабежи и поджоги, организованные в том числе бежавшими из тюрьмы заключёнными, в городе объявили военное положение, а его, полковника Громова Василия Ивановича, коменданта города, общим голосованием назначили начальником лагеря надежды «Порт». «Порт» считался центральным, главным лагерем благодаря своему положению и имеющейся инфраструктуре, поэтому начальник «Порта» по статусу был старше начальников остальных «лагерей надежды». Сам порт находился на севере города на берегу большой судоходной реки, был достаточно крупным и имел не только причалы и краны для разгрузки и погрузки, но и различные склады, ремонтные мастерские, логистический центр, автопарк, пожарную часть, два магазина и аптеку. Кроме того, к причальной зоне подходили железная и автомобильная дороги, поэтому в лагере «Порт» было всё необходимое: уголь, солярка, продовольствие, вода и место для размещения горожан.

Своей обязанностью Громов считал не только обеспечить людей «Порта» всем необходимым, но и помочь другим лагерям. Работы предстояло невероятно много, но у полковника был один простой жизненный принцип: «Одерживай победы каждый день — и никогда не проиграешь».

Дверь приёмной открылась, и в неё вошли лейтенант и комендант лагеря надежды «Порт». Высокий стройный мужчина, на вид ровесник Громова, он был одет в полевую армейскую форму без знаков различия. До того, как случилось ЭТО, комендант занимал должность начальника охраны порта.

У полковника с комендантом с первых минут общения установились хорошие рабочие отношения. Внимательный наблюдатель заметил бы, что мужики с симпатией и уважением относятся друг к другу. И было за что! Оба служили в армии, побывали в горячих точках, были награждены государственными наградами. Вот только Громов продолжал служить, а комендант после увольнения из армии пошёл работать в частную охранную контору.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Александр Михайлович, приветствую! Спасибо, что зашёл. — Громов взял коменданта под руку и увлёк в свой кабинет. — Александр Михайлович, — продолжил он, усевшись за небольшой стол для совещаний и усадив напротив себя коменданта, — ты знаешь про нападения на лагерь «Восток»?

— Да, Василий Иванович, наслышан. К сожалению, есть погибшие. Но это событие было ожидаемо. Мы тоже выводы сделали: охранный периметр усиливаем ежедневно.

— А когда ты закончишь обучать нашу народную дружину? Когда их можно будет на посты ставить?

— Некоторых уже можно. Но в целом через три дня планирую закончить «Курс молодого бойца». Остальному жизнь научит!

— С этим понятно. Теперь о главном: ночь сегодня обещает быть тихой. Давай шар поднимем? Надо сообщение восточным передать — и от них новости узнаем. Фонарь готов, человек, знающий азбуку Морзе, тоже есть. Посадим в корзину снайпера для охраны, а на обратном пути листовки над городом сбросим. Лейтенант, у нас листовки готовы?

— Так точно, товарищ полковник, утром сегодня тысячу штук принесли. Ещё столько же к вечеру обещали.

Листовка призывала всех заключённых добровольно сдать оружие и перейти на сторону поселенцев — так называли себя жители лагерей. При этом всем сдавшимся гарантировалась полная амнистия.

— Ну вот. Что скажешь?

Земля. Область города С

Если верить утверждениям Олега, раньше здесь была вполне благополучная деревня. Но сейчас из примерно сорока домов круглогодично проживали только в двух: в одном жил местный егерь с женой и дочкой, а в другом — одинокая старушка. Ещё восемь домов, в том числе и дом Олега, имели благоустроенный вид: сюда люди приезжали отдыхать — «на лето». Остальные постройки были просто брошены и медленно разрушались под воздействием безжалостного времени.

Дом, где мы обустроились, достался Олегу по наследству от отца, а тому — от деда. Олег с трепетом относился к своему родовому гнезду: здесь прошли его детство и юность. Сейчас, когда Олег жил и работал в городе, он не мог проводить в этом доме всё лето, но в течение года приезжал сюда при каждой возможности. И надо отдать ему должное: всё здесь было в прекрасном состоянии. Это был обычный деревенский дом: одноэтажный, но очень просторный, с русской печкой, погребом, большой кухней-столовой и двумя комнатами, а ещё были сени и большая летняя веранда, пристроенная Олегом два года назад. Кроме того, в нашем распоряжении оказался участок в двенадцать соток с двумя теплицами, баня у самой реки, старый сарай с лодкой и гордость каждого домовладельца — отдельно стоящий деревянный туалет. В доме туалет отсутствовал, и это было проблемой...

— Сколько лет я просила тебя сделать в доме туалет! — сокрушалась Катя.

— Да я и собирался! В этом году. Даже стройматериалы кое-какие привёз. Дед, между прочим, всю жизнь на улицу ходил! И бабка, кстати, тоже, — оправдывался Олег.

Но главное — у нас были еда, вода и тепло.

Наше семейство — я, Светка, Генка и Анюта — обосновалось в одной комнате, а Олег, Катя и Витя — в другой. Генка заявил, что переберётся жить на чердак, но для этого надо было потратить немало усилий — навести там порядок.

В процессе обустройства нашей комнаты я наткнулся на очень интересный раритет, изданный ровно девяносто лет назад, — «Силки на зверя» В.А. Губера. В книге было описано и проиллюстрировано большое количество различных приспособлений для ловли птиц и зверей. Пролистав её, я решил опробовать полученные знания на практике и смастерил несколько пробных силков. Благо разных верёвок у Олега в сарае было припасено на любой случай жизни. На следующий день, прихватив с собой связанные силки, я отправился в лес, тем более что звериные следы виднелись повсюду, и свежее мясо было бы весьма кстати.

Зайдя в лес метров на триста, я обнаружил дорожку из заячьих следов и поставил на ней пару силков разной конструкции для пробы. Убедившись, что сделал всё по инструкции Губера, я уже собрался возвращаться домой, как вдруг моё внимание привлёк странный блеск между деревьев. Подойдя ближе, я сначала не поверил своим глазам: на небольшой полянке между двух высоченных сосен в нескольких сантиметрах от земли парил правильной формы тетраэдр. Длина его ребра была около полуметра. Материал, из которого была сделана пирамида, на вид походил то ли на белую глянцевую кожу, то ли на глянцевую фотобумагу. Снег вокруг пирамиды растаял. Она была тёплой! Трогать находку руками я не решился, но внутри этой штуковины явно находился источник энергии — так нагреться на солнце она не могла. Толщина снега в лесу была сантиметров двадцать, а пирамида парила в центре идеального треугольника совершенно сухой земли…

Я отломал от растущего рядом дерева сухую ветку и ткнул ею в одну из граней пирамиды. Обшивка тетраэдра немного прогнулась, как ткань в пяльцах, и изменила цвет с белого на нежно-розовый. По моей спине пробежали мурашки. Появилось стойкое ощущение, что я тут не один, что пирамида живая! Её вид внушал чувство восторга и почтения — словно к чему-то древнему, мудрому и совершенному. У меня вдруг появилась уверенность: передо мной — самое ценное, что есть во Вселенной, и ради него я готов совершить что угодно — даже пожертвовать собственной жизнью.

— Здравствуйте! — Я зачем-то поздоровался с пирамидой, отбросил в сторону ветку и отошёл на два шага назад. Представляю, каким идиотом выглядел со стороны, но пирамида мерцала и переливалась разными оттенками розового, гипнотизируя меня.

Я сильно зажмурился и силой заставил себя повернуться спиной к мерцающей заразе. Затем, открыв глаза, не оборачиваясь зашагал вперёд, постоянно ускоряя шаг, пока не перешёл на бег. Я бежал в сторону дома, пока совершенно не выбился из сил.

Наваждение прошло. Я остановился, опёрся рукой на ствол дерева и отдышался. Ну ничего себе! Что это было? Восторг сменился страхом. С этой пирамидой явно что-то не так. Вспомнились слова фельдшера о том, что исчезновение электричества и нарушение законов физики может быть частью плана внешних, внеземных сил. По крайней мере, волшебный тетраэдр, валяющийся в лесу, явно был не из мира сего.

Придя домой, я отвёл Олега в сторонку и рассказал ему о своей находке.

— Давай завтра вместе в лес пойдём, — предложил он. — Посмотрим, что за хреновину ты там нашёл. Заодно и силки проверим.

Утром за завтраком мы с Олегом объявили женщинам, что идём в лес проверять силки на зайцев. Выходя из дома, Олег прихватил с собой большое старое покрывало, чтобы накрыть пирамиду.

— А покрывало тебе зачем? — поинтересовалась Катя.

— Зайцев в него складывать буду, — совершенно серьёзно ответил он, исключив тем самым дальнейшие расспросы.

Погода была прекрасной, небо — чистым и безмятежным. Снег искрился на солнце, а морозный воздух хотелось вдыхать полной грудью... Градусник за окном утром показывал минус семь. Завтра двадцать восьмое февраля — последний день зимы.

Добравшись до леса, мы решили сначала проверить силки. Невероятно, но одна из моих ловушек сработала, и тушка замёрзшего зайчика стала нашим первым охотничьим трофеем. Вторую ловушку мы не нашли. Возможно, в неё попался более крупный зверь типа кабана или лося и просто утащил её с собой — трудно было понять. Следов вокруг множество, но ни я, ни Олег читать их не умеем.

— Отлично, Андрюха! Ужин у нас есть. Теперь пойдём посмотрим на твоё инопланетное чудо.

— Ты, Олег, посерьёзней будь. Я вчера ради этого чуда Родину готов был продать и вас вместе с ней.

Тетраэдр находился на том же месте, поблёскивая на солнце своими безупречно белыми гранями.

— Ну вот, Олег, любуйся! Только аккуратно.

— Офигеть! Крутая штуковина. Она тяжёлая?

— Похоже, нет. Когда я её вчера веткой тыкал, наклонялась немного.

— Смотри, Андрюха! Земля вокруг совсем сухая, как в июне…

Он зачерпнул рукой снег, слепил снежок и запустил им в пирамиду. Тот прилип к поверхности тетраэдра, словно приклеенный, а потом прямо на наших глазах медленно исчез — не растаял, не испарился, а именно исчез. Пирамида просто всосала его в себя, а затем вдруг вспыхнула разноцветными огнями: лиловым, фиолетовым, бирюзовым, пурпурным… Цвета мерцали и перетекали, создавая на поверхности фигуры причудливые, совершенно фантастические узоры. Реальность растворилась. Время остановилось. Почувствовав блаженство и эйфорию, я стал проваливаться в какую-то зефирную бездну…

Заяц — тот заяц, которого мы вытащили из силков, и которого я держал за задние лапы, — оказался жив. Он начал неистово дёргаться и вырываться из рук. Действительность обрушилась на меня, как поток холодной воды, вырвав из цветного дурмана. От неожиданности я разжал пальцы и выпустил косого, который стремглав бросился вглубь леса. Я схватил покрывало, лежавшее у ног Олега, быстро развернул его и набросил на пирамиду. Олег тем временем продолжал стоять столбом, тупо глядя перед собой невидящими глазами. Я зачерпнул в ладонь снег и стал растирать им лицо друга. Хватило пары секунд.

— Твою мать! Какого хрена? — Олег стал фыркать и отмахиваться от меня, как от чумного. А затем замер, посмотрел мне в глаза и прошептал: — Не знаю, что это за штуковина… — Он покосился в сторону пирамиды, — но она страшнее ядерного оружия. Ещё немного, и я бы на ней женился. Честное слово! Её надо немедленно сжечь.

— Ага. А ты уверен, что она горит?

— Тогда закопать.

— И оградку поставить. Нет, Олег, её надо беречь. Спрятать для начала, а потом отвезти тому, кто сможет с ней разобраться. Возможно, у неё есть ответы на многие вопросы.

— Да, наверное, ты прав. Надо притащить её домой и запереть в сарае — вдруг пригодится. — Олег, как всегда, мыслил рационально.

Мы обернули пирамиду покрывалом, завязав концы узлом над одной из ее вершин, а под узел продели длинную и крепкую ветку. Получившуюся конструкцию, словно носильщики фараона, не спеша и очень бережно понесли домой.

— Андрюха, а заяц где?

— Этот заяц, возможно, нам жизнь спас! Отпустил я его.

— Ну и дай Бог ему здоровья!

[1] ЕТО — electric total out (полное отключение электричества)

[2] Genshin Impact — компьютерная игра.

Глава 2

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-командующий: Уважаемые лидеры, довожу до вашего сведения, что Совет Мудрейших одобрил предложенный нами план и утвердил координаты точек высадки. Ставлю задачу на текущую смену: лидеру-навигатору первого уровня проверить баллистические расчёты посадки каждого десантного модуля; лидеру-биологу первого уровня и лидеру-инженеру первого уровня проверить готовность оборудования десантных модулей; лидеру-наблюдающему второго уровня осуществлять постоянный контроль за намеченными зонами высадки. Обо всех сомнениях, подозрениях, возникающих незапланированных срабатываниях аппаратуры прошу докладывать лично мне. От нас с вами зависит в первую очередь жизнь наших десантников, а в перспективе — и судьба всей цивилизации. Совет Мудрейших утвердил меня в должности командующего операцией высадки, а лидеру-наблюдающему второго уровня присвоил статус лидера-наблюдающего первого уровня. Примите мои поздравления.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Благодарю Совет Мудрейших и вас, лидер-командующий, за оказанное доверие! Я сумею доказать свою мудрость и преданность.

Лидер-командующий: Очень на это надеюсь. А сейчас расскажите нам, что происходит с нашими сломавшимися зондами.

Лидер-наблюдающий первого уровня: С потерянными зондами была восстановлена кратковременная связь. Зонд М-119, как и было запланировано, опустился на водную поверхность в заданной точке, и связь с ним пропала по причине его затопления. Но затем, через одну вахту, мы получили от М-119 информационный сигнал. Техники утверждают, что именно такой режим работы и был заложен изначально для изучения состояния химического состава воды под её поверхностью. Один раз за вахту М-119 будет всплывать на поверхность и передавать данные.

Зонд М-122 по невыясненным причинам отклонился от траектории снижения, передал сигнал о переходе в спящий режим и на связь больше не выходил. Однако две смены назад мы получили от него кратковременный сигнал о включении системы световой защиты. Через смену сигнал повторился. Полезной информации М-122 не передавал. Мы рассчитали местонахождение зонда: в лесу рядом с заброшенным поселением. В поселении наблюдается крайне низкий показатель активности. В лесу фиксируется деятельность различных форм неразумной биологической жизни. Возможно, система защиты М-122 отреагировала именно на них. За ненадобностью мы можем отключить зонд М-122.

Лидер-командующий: Нет, не надо. Продолжайте слежение за этим беглецом, и пусть технический отдел подготовит для меня перечень причин, по которым наш зонд вдруг отклонился от заданн…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Громов сидел за столом для совещаний и пытался раскурить свою трубку. Ходики на стене показывали пятнадцать минут шестого. Уже утро, а полковник ещё даже не посмотрел в сторону кровати…

Ночка выдалась «весёлая»: патруль задержал на территории лагеря двух подозрительных подростков. Пацаны составляли план расположения складов, цехов и административных зданий. Громов несколько часов беседовал с доморощенными шпионами — узнал много интересного. По рассказу подростков, в городе сформировались две банды. Одна держит район на северо-востоке и называет себя «Дикие», состоит из беглых заключённых и местной шпаны. Это они совершали набеги на лагерь восточных, а теперь вот решили посмотреть, что интересного есть в «Порту». Вторая банда — «Бесы», засели в кварталах на юго-западе города. Кто у них главный, пацаны не знают — сами они из «Диких».

Центр города по факту остаётся «серой зоной» и никем не контролируется. Банды совершают туда периодические набеги в поисках еды и оружия. Бывает, что между ними вспыхивают уличные бои. С продовольствием у бандитов проблем пока нет. И оружия, к сожалению, хватает.

Громов приказал одного пацана — того, что помладше, — накормить и запереть в подвале. И охрану приставить! Внутренний голос подсказывал полковнику, что с этим шалопаем нужно поработать и ничего бандитского в нём на самом деле нет. Второму шпиону Громов вручил записку и отпустил, велев передать послание главарю банды. В записке было предупреждение о неминуемых последствиях в случае повторного нападения на «Восток» или любой другой лагерь надежды.

Появление на территории «Порта» шпионов вскрыло слабое место в охранном периметре лагеря. Пацаны прошли по льду реки и проникли на территорию со стороны берега. Полковник знал об этой «дыре в обороне», поэтому уже давно приказал подготовить взрывчатку для подрыва льда в районе порта, но приказа на это не давал. Дело в том, что два дня назад на север был отправлен вооружённый отряд на лошадях. Там, за рекой, в тридцати километрах от «Порта», находился военный тренировочный полигон. Громов очень рассчитывал, что отряд сможет доставить с полигона серьёзное вооружение типа миномётов и пары буксируемых пушек. Переправить такое вооружение по льду было просто, но если лёд взорвать, то придётся строить переправу, а это уже сложно.

А ещё ночью вернулись гонцы, которых Василий Иванович отправил в лагерь южан. Ребята привели с собой четырёх клепальщиков. Рассказали, что южане выкопали несколько скважин и проблема с водой у них решена: и самим хватает, и коровы напоены. А это значит, что будет у поселенцев и молоко, и мясо. Лагерь западных всё ещё страдал от гриппа, но оттуда сообщали, что и врачей, и лекарств у них хватает. Причём сообщение подписал не кто-нибудь, а бывший главный врач центральной городской больницы.

Под утро полковнику доложили о возвращении запущенного по его приказу воздушного шара, который военные сокращённо называли между собой ВЭША. Доложить о результатах воздушной разведки пришёл комендант лагеря, руководивший подготовкой и отправкой ВЭША.

Сейчас комендант сидел напротив Громова, двумя руками обхватив кружку с горячим чаем и пытаясь согреться. Понятно: на улице не май месяц. У полковника в приёмной стояла печка-буржуйка, которую лейтенант поддерживал в горячем состоянии, и чайник с кипятком всегда был наготове.

Громов наконец-то раскурил трубку и вопросительно посмотрел на коменданта.

— ВЭША вернулся, Василий Иванович, потерь нет. Никто на этот раз в нас не стрелял. Восточные долго не выходили на связь, но потом проснулись. Передали, что уголовники их обстреливают и закидывают зажигалками каждую ночь — требуют сдать им один склад с продовольствием. И с той, и с другой стороны есть потери. Восточные передали, что пока держатся, но будут рады любой помощи.

— Что-то у меня, Александр Михайлович, не срастается. Мы сегодня ночью двоих шпионов поймали — как раз из той банды, которая восточных терзает. Так вот они утверждают, что в банде нет проблем с продовольствием. Зачем тогда рисковать людьми и тратить драгоценные патроны?

— Может, они понимают, что собственная еда скоро закончится? И если сейчас склад не взять, то потом восточные, во-первых, укрепят оборону лагеря, и взять склад будет намного сложнее, а, во-вторых, сами всё съедят.

— Ну, если ты прав, то либо бандой руководит настоящий полководец, обладающий стратегическим мышлением, либо на складе лежит что-то такое, что очень нужно бандитам и о чём мы с тобой не знаем. Ну да ладно… Что там ещё воздушная разведка рассказала?

— В городе большой пожар — горит кондитерская фабрика, но стрельбы не слышно. Видимо, бои за этот объект уже закончились. Ближе к центральной площади сбросили листовки. Снайпер видел огни в высотках на юго-западе.

— Пора начинать зачистку города, иначе они его весь сожгут, — сделал вывод полковник.

Василий Иванович помолчал, попыхивая трубкой, а потом вдруг заявил:

— Я тут прикинул на досуге, что, когда произошло ЭТО, в небе во всем мире могло находиться от десяти до пятнадцати тысяч самолётов — это если учитывать пассажирские, грузовые и почтовые воздушные суда, осуществляющие регулярные рейсы. Прибавь к ним ещё частные, спортивные, тренировочные и военные самолёты и вертолёты приплюсуй. — Громов многозначительно посмотрел на собеседника и продолжил: — А теперь представь, что вся эта техника рухнула на землю. Вот и получится, что одновременно погибло несколько миллионов человек, если считать только пассажиров и экипажи. А сколько от этого пострадало людей на земле? Сколько из этих тысяч самолётов упало на жилые кварталы? А теперь добавим сюда поезда, метро, автомобили, аварии на заводах, фабриках, атомных электростанциях, больных в госпиталях… — Полковник потянул из трубки, но она, видимо, потухла. Громов с досады бросил её на стол. — Это сотни миллионов погибших только в первые часы! Возьми, к примеру, наш сравнительно небольшой город. На дорогах в некоторых местах просто свалка из машин. Кучи трупов! В аэропорту самолёт не смог взлететь, выкатился за полосу и загорелся — все погибли. В центральной больнице трупы складывали прямо во дворе. А в больших городах что творится? Страшно представить! А мы вместо того, чтобы жизнь свою налаживать, убиваем друг друга. Если это не прекратить и не заняться продовольственным вопросом, то к следующей весне половина оставшегося населения помрёт с голода. Поэтому, — Громов наставил на коменданта указательный палец, — чтобы спасти всех поселенцев, мы просто обязаны восстановить контроль над городом.

Полковник встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету.

— А для этого нужно скорее завершить подготовку наших народных дружин и восстановить паровоз. Если наш отряд притащит пушки и миномёты, то у нас будет настоящий бронепоезд, а ВЭША обеспечит прикрытие с воздуха. — Василий Иванович наклонился к коменданту, упёршись руками в стол. — Александр Михайлович, дорогой, мне нужно, чтобы ты лично проехал по всем лагерям и проверил боеготовность народных дружин, а также довёл до начальников лагерей наш план по зачистке города! И ещё: мы ничего не знаем о противнике. Нам нужен разведотряд, который будет вести наблюдение, собирать информацию, ловить «языков» и так далее. У тебя есть на примете человек, который мог бы сформировать и возглавить такой отряд?

Командная станция 14.5

Фрагмент беседы лидера-командующего с профессором

Лидер-командующий: Профессор, вы изучаете поступающие с интересующей нас планеты данные. Можете сказать, что там происходит, и дать краткосрочный прогноз?

Профессор: Я могу констатировать, что эффект от нашего вмешательства оказался более впечатляющим, чем ожидалось. Мы не учли, что дикари подвержены паническим настроениям перед лицом неизвестности, а это привело к большому количеству ошибочных реакций. Как следствие, мы наблюдаем многочисленные и масштабные техногенные катастрофы в густонаселённых районах с большим количеством погибших. Что касается прогноза, то, как я и говорил ранее, мы ожидаем переход к стадии взаимоуничтожения. По факту в двадцати пяти самых крупных городах интересующей нас планеты эта стадия уже началась. В городах с меньшим количеством населения заканчивается разделение на группы, после чего между ними начнётся борьба за выживание. Однако в тех местах, где количество проживающих разумных индивидуумов не превышает пятисот, переход к стадии взаимоуничтожения маловероятен. Лично я считаю, что именно в таких местах и начнёт выстраиваться новая социально-экономическая модель их общества.

Лидер-командующий: Но, насколько мне известно, такие места являются больше исключением, чем правилом.

Профессор: Вы абсолютно правы. Таких мест не более пяти процентов от общего количества поселений.

Лидер-командующий: Ну хорошо. А какой, по вашему мнению, будет продолжительность стадии взаимоуничтожения?

Профессор: Локальные стычки будут проходить постоянно, если не вмешиваться. А массовое взаимоуничтожение будет продолжаться не менее половины периода. Но, повторюсь, это касается мест массового проживания.

Лидер-командующий: И насколько сильно сократится их популяция?

Профессор: С учётом принятого нами индекса агрессивности дикарей и коэффициента сокращения воспроизводства, согласно расчётам, через два периода их популяция сократится на две трети от текущего значения. Но, разумеется, нам не стоит ждать так долго: высадку необходимо провести не позднее шести циклов. После того как мы развернём передовые базы и применим наши технологии, оставшиеся в живых дикари будут почитать нас как своих богов. Для этого мы заберём у них то, что они и так не ценят, — память. Память — это дар: способность хранить образы прошлого. Лишив их прошлого, мы сможем создать для них любой образ будущего. Поверьте, это будет несложно!

Лидер-командующий: Профессор, я хочу напомнить, что мы не применяем насилие против других разумных существ — это противоречит нашей вере и унижает наше достоинство. Как вы собираетесь лишать индивидуумов памяти, если не при помощи физического воздействия?

Профессор: Мы расскажем им о том, что их предки были дикарями и невеждами и поэтому жили в бедности и постоянных войнах, что, в общем-то, является правдой. Любое воспоминание о прошлом будет вызывать у них отвращение. А затем мы продемонстрируем своё технологическое могущество, и они сами покорно склонят головы. Давайте принесём в их жизнь новые смыслы! Это позволит нам полностью их контролировать. Так что никакого насилия и физического воздействия! Уверяю вас, это сработает. Мы ещё не высадились, а на интересующей нас планете уже есть наши поклонники, я в этом абсолютно уверен.

Лидер-командующий: Хорошо, профессор. Только необходимо учесть, чтобы наше, скажем так, благое воспитание было всеохватывающим. Каждый индивидуум должен получить пропуск в своё счастливое будущее.

Профессор: Несомненно, лидер-командующий. Мы позаботи…

Земля. Область города С

Весна неумолимо вступала в свои права. Днём солнце прогревало воздух до плюсовых температур. Капе́ль весело барабанила по подоконникам. Лесные пичуги с рассвета и до заката по-базарному шумно чирикали разными голосами. Лёд на реке вдоль берега стал тонким и прозрачным.

Я уже начал привыкать к деревенской жизни — умываться холодной водой и целый день ходить в сапогах, но информационный голод утолить было нечем. Чтобы чем-то занять голову, искал себе разную работу.

Сначала мы с Олегом — под руководством женщин, конечно, — подремонтировали теплицу, полностью подготовив её к весенне-летнему сезону. Затем начали мастерить пристройку к дому для будущего туалета. Кроме этого, перебрали и подлатали рыболовные сети в надежде на то, что скоро ледяной панцирь на реке вскроется и можно будет добыть рыбы. Один раз мы уже сходили с донкой на лунку, но за весь день вытащили пару щучек — таким уловом большую семью не накормишь! Я продолжал изучать науку ловли зверей и птиц, и один раз в мою петлю попался упитанный тетерев.

Генка и Витя навели порядок на чердаке и обустроили там пацанскую комнату, но жить туда пока не переехали: по ночам было холодно, а чердак не обогревался. Катя, филолог по образованию, занималась с мальчишками русским языком и литературой, а Светка обучала Анюту различным нехитрым женским премудростям, которыми должна владеть маленькая принцесса[БВВ1] [Р2] .

Как-то раз Анюта подошла ко мне с вопросом:

— Дядя Андрей, а если папа и мама меня не заберут, вы меня не прогоните?

— Господь с тобой, солнце моё! Как же мы тебя прогоним, если мы тебя любим? Но только и ты пообещай, что, когда вырастешь большой и красивой, а мы с мамой Светой станем старыми и беззубыми, ты нас тоже не прогонишь.

Анюта захихикала и пообещала не прогонять. После этого она больше не задавала вопросов о папе и маме. В глубине души я очень надеялся, что с Валерой, её отцом, всё в порядке, что в скором времени он нас найдёт и мы сумеем уговорить его остаться. Честно говоря, мы со Светкой успели привязаться к этой маленькой рыжей девчонке — поцелованной Солнцем, — и мысль о расставании с ней просто не находила места ни в моей голове, ни в моей душе.

А сегодня после завтрака Катя вдруг заявила своему мужу:

— Олежа! Не знаю, как тебя, а меня напрягает эта штука в сарае. Это мой сарай! Почему я не могу туда ходить?

— Катюша, мы с Андреем всем уже объяснили: пирамида совершенно не опасна, если её не трогать.

— Именно поэтому заперли её в сарае?

— В сарае, кроме лодки и мотора, ничего нет. Но если тебе там чего-то надо, я принесу.

— Да с чего ты взял, что эта штука неопасна? Может, она радиоактивная.

— Если бы она была радиоактивна, то была бы тёплой, а она холодная.

— А почему тогда вокруг неё всё высыхает?

— Она просто впитывает воду, как губка.

— Неопасная хреновина, которая непонятно откуда взялась и пьёт воду! Ты сам себя слышишь?

— Катя, не нагнетай. Андрюха прав: пирамида может быть очень полезной для специалистов. Через неделю-другую дорога подсохнет, и мы отвезём её в город, отдадим военным — пусть разбираются. А сейчас просто не трогайте её и всё.

— А Анька в сарай лазила на пирамидку смотреть, я сам видел! И сейчас тоже полезла, — ябедничающим тоном пропищал Витя.

Я вскочил, словно ужаленный, и как был, так и помчался через двор — в носках, не надевая сапог. Светка бросилась за мной.

Сарайчик у Олега был старенький и рассохшийся. Входная дверь прилегала неплотно, и маленькая Анюта с лёгкостью пролезла в щель между дверью и стеной…

Станция 12б

Фрагмент письма биоинженера Ли-Ли её мужу Власу

…незабываемо. И даже Жу-Жа, как мне кажется, подросла и повзрослела. Жаль, что отдых пришлось закончить на целых три смены раньше запланированного. Но мы беспрекословно выполняем требования наших мудрых лидеров!

Представляешь, у нас на биостанции настоящий переполох! Я такого не помню за всё время своей работы. Здесь собрались все биоинженеры. Наша группа постоянно тестирует какую-то аппаратуру. Для чего она нужна, нам не говорят, но по тем нагрузкам, которым мы её подвергаем, можно кое о чём догадаться. Лидеры готовят десант! Я думаю, что Совет Мудрейших скоро обратится к населению станций с заявлением. Мне даже не верится, что мы дожили до этого светлого и радостно…

Земля. Область города С

Анюта сидела на полу напротив тетраэдра, поджав под себя ноги. Край покрывала, которым была укрыта пирамида, был задран с одной стороны и закинут на её вершину. Обнажённая грань фигуры переливалась бирюзовым светом. Аня держала в руках своего плюшевого медвежонка и что-то ему рассказывала.

Мы с женой стояли во дворе и в сарай не заходили, опасаясь гипнотической силы тетраэдра.

— Анечка, детка, подойди ко мне, пожалуйста, — совершенно спокойным и даже ласковым голосом позвала Света.

Анюта встала и подошла к нам, оставаясь по ту сторону двери. В щель между дверью и стеной была прекрасно видна её детская наивная мордашка. Я изо всех сил старался не смотреть на пирамиду.

— Солнышко, ты что тут делаешь одна в сарае? — поинтересовалась Света.

— Не знаю. Мы с мишкой хотели телевизор посмотреть, думали, папу покажут, а он не работает.

[БВВ3] — Анютка, телевизор сломался. Мы его поэтому в сарай и убрали! Ты, пожалуйста, покрывало поправь, как было, и выходи. Пойдём чай пить.

Когда Аня укрыла пирамиду и вылезла из сарая, я подхватил её на руки и понёс домой. Олег с Катей стояли на крыльце и с тревогой смотрели на меня.

— Всё в порядке, телевизор смотрели, — сообщил я.

— Только он не работает, — резюмировала Анюта.

Когда через час мы с Олегом заканчивали сколачивать из досок короб над пирамидой, я прервал молчание.

— Не действует на неё эта фигня. Совершенно! Иммунитет. Сидела совершенно спокойно и с медведем разговаривала.

— Может, она на неё и не смотрела? — предположил он.

— Ну ты как себе это представляешь? Открыла и не посмотрела? Она же туда и пошла, чтоб «телевизор» посмотреть!

— Может, на детей не действует?

— Может, на детей. Может, на женщин. Не знаю… Но эксперименты на своих мы ставить не будем.

— А чё, это идея! Если бы наши бабы на пару часиков на пирамиду залипли, можно было бы спокойно отдохнуть, мозг расслабить. У нас там в погребочке самогоночка ещё осталась…

— Мальчики, вы там долго ещё? Обедать пора, — позвала Катя.

— Вот всегда так! Только начнёшь мечтать о хорошей жизни, так она тут как тут, — пожаловался Олег, вколачивая в доску очередной гвоздь.

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Товарищ полковник, мы закончили подготовку четвёртого опорного пункта на дороге, ведущей в лагерь «Восток». Организовано круглосуточное дежурство силами бойцов народной дружины. Восточные сообщают, что к концу недели завершат обустройство первой линии обороны со стороны города. Ночные набеги «Диких» продолжаются, но мы усилили оборону складов и перебросили дополнительные средства пожаротушения.

— Хорошо, майор. А что там с нашим бронепоездом?

— Одна платформа уже полностью вооружена, на второй заканчивают склёпку бронелистов. Вооружать платформу пока нечем. Ждём возвращения экспедиции на полигон.

— Паромную переправу когда будем испытывать?

— По плану испытания запланированы на завтра, товарищ полковник.

— Отлично! Меня позови — хочу сам посмотреть. Этот паром должен перевезти самоходную гаубицу.

— Есть, товарищ полковник! О готовности к испытанию переправы доложу.

— Ну, а разведка чем порадует?

— Товарищ полковник, мы обследовали западную часть города. Как известно, там расположены спальные районы. Держит эту часть города банда, которая называет себя «Бесы». Главарь банды обосновался в школе № 19. Они огородили школьный стадион легковыми автомобилями и сняли с них колёса, чтобы тяжелее было растаскивать, а на крыше школы соорудили что-то типа маяка, который ночью постоянно светит. По нашим данным, у них там что-то вроде секты, а главарь — типа жреца. Поклоняются каким-то инопланетянам и ждут их скорого прихода на Землю, а стадион охраняют для посадки инопланетного корабля.

— То есть они идейные?

— В том то и дело, товарищ полковник! Ведут они себя не так агрессивно, как «Дикие», но вооружены не хуже и стреляют в каждого, кто пытается проникнуть на их территорию.

— А питаются чем?

— Спальные районы — много продуктовых магазинов. В многоэтажках полно квартир, в которых можно найти еду, а на северо-западе дачный посёлок — там большая скважина. Так что вода у них тоже есть.

— Численность?

— По нашим данным, порядка четырёхсот человек. Есть и женщины, и дети. Личность главаря банды пока установить не удалось.

— А в центре города что происходит?

— Центр — это серая зона. Если кто-то там и живёт, то прячется по подвалам. «Бесы» и «Дикие» совершают набеги на центральный район, но закрепиться там пока то ли не могут, то ли не хотят. Наши парни и южане тоже частенько ходят туда на промысел, но при встрече с бандами стараются в бой не вступать. Лично я считаю, что «Дикие» мечтают установить контроль над центром. Есть сведения, будто они готовят схроны оружия в офисных зданиях и устраивают поджоги сложных промышленных объектов, которые трудно контролировать. Уже сгорели склад и магазин бытовой техники, кожевенный завод и кондитерская фабрика, а также здание администрации города. Но эти сведения надо ещё проверять, товарищ полковник.

— Хорошо. Продолжай собирать информацию. И отметь на карте города места, где обосновались «Бесы» и «Дикие». ВЭША себе забирай и применяй по своему усмотрению. Только береги, он у нас пока один! Скоро ещё два получишь.

— Есть, товарищ полковник! И ещё у меня просьба. Можно я пацана, который из «Диких» и сейчас в подвале у вас сидит, к себе возьму? Будет очень нам полезен.

— Плохо работаешь, разведка! У меня в подвале давно никто не сидит.

Командир сформированного разведотряда капитан Леонов вопросительно посмотрел на начальника лагеря «Порт». Василий Иванович только сейчас заметил, что глаза у разведчика небесно-голубого цвета и в глубине этих глаз прячется беспокойная бесинка. Взгляд прямой и открытый. От уголков глаз разбегаются мимические морщинки, а краешки рта чуть приподняты, и кажется, что капитан постоянно улыбается. Волосы на голове коротко стрижены «под машинку», а на лбу, несмотря на молодой возраст, пролегли две глубокие горизонтальные морщины.

— Лейтенант, голубчик, позови сюда Дениску, пожалуйста! — обратился полковник к своему адъютанту. — И на сегодня свободен.

Через минуту в кабинет начальника лагеря «Порт» вошёл юноша лет девятнадцати. Он был высок и худощав, одет в полевой камуфляж, а на ногах белели кроссовки китайского производства. Юноша вежливо поздоровался с офицерами и остановился у входа в кабинет.

— Вот, Денис, познакомься: командир разведотряда капитан Леонов. Хочет взять тебя к себе в команду. Говорит, ему нужны молодые и шустрые[БВВ4] .

— Ух ты! Василий Иванович! Товарищ капитан! Да я, вы же знаете, конечно…

— Вот и отлично. Хватит тут в канцелярии торчать! Собирай свои пожитки и дуй в расположение разведчиков.

Юноша мгновенно исчез за дверью.

— Леонов, — обратился Громов к капитану, — за пацана лично отвечаешь.

— Есть, товарищ полковник! Сделаем из мальчика настоящего разведчика.

Леонов встал из-за стола, попрощался и бесшумно вышел из кабинета. Майор остался сидеть за столом.

Часы на стене показывали 21:40. Громов достал из тумбочки бутылку коньяка, две рюмки и плитку шоколада. Сел напротив майора, налил.

— Ну, давай, Игорь Семёнович! С днём рождения тебя! Извини, что так скромно, — времена такие…

Майор встал и взял в руки рюмку.

— Товарищ полковник, спасибо! Очень приятно и очень неожиданно. Как вы узнали?

Громов внимательно посмотрел на начальника штаба — майора Васина Игоря Семёновича. Небольшого роста, коренастый, немолодой офицер. Форма на нём сидела как влитая — выглядел он всегда безупречно. Речь чёткая и профессионально грамотная — гражданские называют таких офицеров солдафонами. Однако умный и проницательный взгляд выдавал в Васине интеллигентного и образованного человека. А ещё была в этом взгляде какая-то бездонная унылая грусть. Именно это тревожило Громова с первого дня их знакомства.

— Знать всё о подчинённых — моя обязанность. Да ты садись, Игорь Семёнович! И давай, когда без посторонних, без должностей и званий.

— Хорошо, Василий Иванович.

Чокнулись, выпили.

— Слушай, Игорь Семёнович, говорят, ты живёшь один в своём кабинете? Проблемы с семьёй? Может, надо чем-то помочь? Ты прости… Если считаешь вопрос бестактным, можешь не отвечать.

— Да нет, Василий Иванович, всё нормально. Проблем нет, так как семьи нет. Была жена — хорошая женщина. Мы с ней с лейтенантов по гарнизонам мотались. Она всё мечтала в город переехать, но терпела. Я рапорты на перевод писал, но всё как-то не клеилось. Два года назад, когда мой перевод в очередной раз отклонили, у неё что-то сломалось внутри: сначала апатия, потом алкоголь и ежедневные пьяные скандалы. Дочери тогда четыре года было. Она хоть и маленькая, но всё понимала, маму жалела. А в гарнизоне — как в деревне: все про всех всё знают. Да вы и сами в курсе! Ну вот... Сослуживцы стали косо смотреть, в гости приглашать перестали, на службе проблемы начались. Я её уговаривал, убеждал, угрожал, да всё без толку. А потом купил билет на поезд и отправил к родителям — выгнал, одним словом. Дочь на перроне рыдала, всё за шинель цеплялась. А она стояла — взгляд пустой, безразличный. Ни слова не сказала. А через полгода пришло постановление суда о разводе. Вот так. И получается, что, если с дочерью что-то случилось, вина полностью не мне[БВВ5] [Р6] .[Р7]

Налили, выпили молча.

— А командир части, — продолжил майор, — куда я хотел перевестись, как узнал, что я холостой и служебное жильё мне можно не выделять, сразу подсуетился, и перевод мой подписали. Как говорится, нет худа без добра.

— Ты, Игорь Семёнович, себя за зря не кори! Никакой твоей вины здесь нет, да и [БВВ8] [БВВ9] [Р10] сейчас не время о прошлом вздыхать! Жизнь, к которой мы привыкли, развалилась прямо на глазах, и нам надо строить новую. И смотреть надо в будущее! Сначала наведём порядок в лагере, потом — в городе. Затем наладим связь с соседними городами, а потом — и странами. Наши предки общались без всякого интернета телефона и телеграфа. Дочь твою найдём, даже не сомневайся! Нормально всё будет. Ты на карту посмотри: на паровозе можно до самой столицы доехать. В пятом цеху ладью заложили, как у викингов. Через пару месяцев на воду спустим — будет у нас свой корабль. Только поплывут на этой ладье не мужики бородатые с топорами и луками, а бойцы наши с автоматами и гранатами. И борта будут не щитами деревянными защищены, а бронеплитами, чтобы по реке до самого озера можно было спуститься и обратно вернуться. Только для этого потрудиться надо. И мне без такого помощника, как ты, не обойтись. — Громов раскурил трубку, выдержал паузу и продолжил: — Я тут подписал приказ о твоём назначении на должность начальника объединённого штаба с присвоением звания «подполковник». Все начальники лагерей согласовали твоё назначение. Будешь координировать действия вооружённых подразделений всех четырёх лагерей. Есть возражения?

Васин встал:

— Никак нет, товарищ полковник! Готов приступить к выполнению поставленных задач.

— Вот и отлично! — Громов вышел из-за стола, достал из внутреннего кармана тужурки погоны подполковника и вручил их своему подчинённому.

— Давай, Игорь Семёнович, обмоем твоё назначение и воинское звание.

— Спасибо, Василий Иванович! Вы даже не представляете…

Земля. Область города С

Лёд с реки сошёл очень быстро — я даже и не заметил, как. Казалось, ещё вчера река была закована в белые доспехи, а уже сегодня по ней плывут унылые одинокие льдины. Сеть на рыбу у нас была полностью готова, лодка тоже. Ещё пара погожих дней, и можно начинать рыбачить.

Мы, конечно, и без рыбы не голодаем: сегодня, например, мне в силки попался огромный глухарь. Приготовленный в печи глухариный суп с перловой крупой получился не только необычайно вкусным, но и очень сытным. Даже дети ели так, что от тарелки было не оттащить. Я заметил, что все мы потихоньку начинаем привыкать к блюдам из дичи. Но мне, если честно, очень сильно не хватало куска хлеба с маслом и варёного куриного яйца на завтрак.

Олег ходил к местному егерю: он держит кур и обещал нам дать цыплят. Осталось только построить курятник.

Наш распорядок дня тоже сильно изменился. В девять часов вечера, когда становится совсем темно, мы расходимся по комнатам и ложимся спать. У нас всего две керосиновые лампы: одной заведую я, а другой — Олег. Перед сном мы обычно болтаем по-семейному: делимся впечатлениями о прожитом дне, строим планы на завтрашний, а в телефоне до двух часов ночи уже никто не торчит. Подъём в шесть утра — работы в доме и огороде очень много, и дни летят быстро.

Во всём чувствуется приближение весны. Солнечных дней становится всё больше, но иногда холодный ветер пригоняет свинцовые тучи, и тогда моросит противный мелкий дождик вперемешку с мокрым снегом. В такие дни мы сидим дома, находя себе занятие по душе. И когда в печке трещат дрова, вся семья собралась в комнате, а Анюта что-то напевает себе под нос, играя со своим медведем, сердце накрывает тёплое одеяло умиротворения и кажется, что всё в жизни наладится, всё будет надёжно и стабильно и никакая беда больше не встанет мрачной тенью на пороге нашего дома. Но ночью, лёжа в кровати и глядя в потолок, я понимаю, что всё это — вся наша сейчасность, вся наша секундная стабильность — должно скоро закончиться. Что нельзя жить двумя семьями в одном доме, что детям надо учиться и общаться со сверстниками и что сама жизнь не позволит нам просто так взять и изолироваться от всех проблем.

На днях мы с Олегом начали готовиться к экспедиции в город, усилили конструкцию моей тележки и сколотили тележку для Олега. Для этого пришлось пожертвовать Генкиным велосипедом. Взамен я обещал отдать ему свой сразу после нашего возвращения. Вечером разработали план экспедиции. Выезд в девять утра. На дорогу закладываем с запасом шесть часов. Это значит, что в город приедем в районе пятнадцати. До наступления темноты у нас будет часов пять в запасе. Этого времени хватит, чтобы собрать и упаковать оставшиеся в квартирах продукты, инструменты, одежду и прочие необходимые вещи по списку. Список составляли всей нашей коммуной, причём списка было два: в одном — вещи первой необходимости, в другом — второй. Ночуем в городе, а утром следующего дня мчимся обратно.

Учитывая опыт встречи с бродячими собаками, мы с Олегом вооружились чем могли. У меня был пистолет, Генкина рогатка, рыбацкий нож и сделанная из арматуры метровая пика. Рогатка, кстати, оказалась недооценённой «игрушкой»: я несколько дней тренировался стрелять из неё по развешанным на деревьях консервным банкам. Оказалось, это довольно мощное оружие: с небольшого расстояния ей запросто можно было подстрелить гуся или куропатку. Олег вооружился охотничьим ножом и дубиной, вырезанной по форме бейсбольной биты и утыканной на толстом конце шипами из длинных гвоздей. Вид у дубины был просто ужасающий! А ещё он сделал себе металлические пластины на руки от запястья до локтя. Получившийся образ — бородатый мужик в латах и с дубиной — мог обратить в бегство любого, кто не является агентом «Щита».

Поездку решили не откладывать в долгий ящик — стартовать сразу после первой рыбалки.

— Вот обеспечим семью свежей рыбкой, и помчимся, — заключил Олег.

Станция 14в

Фрагмент письма Мастера Власа его жене Ли-Ли

…совершенно очевидно. Туда были направлены разведывательные зонды, причём один ушёл с траектории посадки и грохнулся в какой-то глуши, а мы теперь должны объяснить, что с этим зондом не так. Как тебе поручение? И облажаться я не могу — это моё первое задание в должности мастера. Наблюдатели следят за этим зондом и передают мне данные для анализа. А это, детка, второй уровень допуска, между прочим!

Но самое противное в том, что с этим зондом и в самом деле что-то не так. У него срабатывает световая защита. Зафиксировано три срабатывания, причём два из одного места, а третье — из другого. Этот зонд немножко, но передвинулся. Или его передвинули.

И ещё одна интересная деталь: при первых двух срабатываниях защиты фиксировался контакт, а при последнем его не было. Но если контакта не было, то против кого сработала защита, если она настроена только против разумных индивидуумов? В общем, детка, скучать не приходится. Мне надо разгадать этот ребус.

Уже мечтаю о встрече с тобой. Жу-Же привет передавай. Скажи ей, что я непремен…

Земля. Область города С

Четыре щуки, налим, две красноперки, два окуня и с десяток плотвы — таков наш первый улов. Этой рыбы хватило, чтобы накормить всё семейство. Олег даже несколько плотвичек засолил и повесил вялиться в сарай.

— Надеюсь, эта хреновина не сожрёт нашу рыбу, — махнул он головой в сторону короба, укрывающего тетраэдр.

— Главное, чтобы она нас с тобой не сожрала по дороге в город.

— Надо завтра упаковать пирамиду в тележку, чтобы с утра перед отъездом этим не заниматься.

— Конечно. Завтра вообще все вещи надо собрать. В день отъезда силы надо экономить на дорогу, а не на сборы.

А сборы были недолгими. К Олегу в тележку мы аккуратно погрузили завёрнутый в покрывало тетраэдр. В свою телегу я уложил четыре пластиковые «полторашки» с водой, газовую горелку с запасным баллоном, пакет с жареной рыбой, кое-какую посуду и наше оружие: мою пику и дубину Олега, которую он называл богатырской палицей.

За ужином обсуждали нашу экспедицию в город. Все наперебой давали советы и сыпали пожеланиями. Обсудили различные непредвиденные ситуации. Женщины торжественно поклялись, что в случае нашей задержки в пути не будут организовывать поиски и мчаться к нам на встречу. Генка был назначен старшим мужчиной в доме на время нашего отсутствия. Мы с Олегом, в свою очередь, обещали быть осторожными и бдительными.

Уже ночью, лёжа в кровати в абсолютной темноте, Светка шептала мне на ухо:

— Андрюша, пообещай мне: если вы поймёте, что в городе небезопасно, то не поедете туда. Проживём мы и без консервов! Посадим картошку, кабачки, огурцы, зелени разной. Вы с Генкой и Олегом рыбы наловите. Курочек заведём. Я вообще не понимаю, зачем вы туда ехать собрались.

Я молча кивал и не заметил, как заснул.

Утром, позавтракав и обнявшись со всеми остающимися, мы с Олегом оседлали своих железных коней и отправились в путь.

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Сегодня Громов впервые обедал в зале, специально оборудованном для командного состава лагеря надежды «Порт». Полковник специально явился на обед в начале третьего, когда основная масса офицеров и персонала уже ушла. Он сидел один за столом в дальнем углу обеденного зала и не спеша с наслаждением пил тёплый компот из сухофруктов.

— Приятного аппетита, товарищ полковник, — послышался за спиной знакомый голос.

Громов резко обернулся.

— Александр Михайлович! — Полковник привстал со стула и за руку поздоровался с комендантом лагеря. — Садись, дорогой, пообедай со мной.

— Спасибо, Василий Иванович, я дождусь ужина. А вот от компотика не откажусь.

Громов налил из графина компот в свободный стакан. Стол был сервирован на четверых, так что недостатка в посуде не было.

— Ты когда приехал?

— Час назад, Василий Иванович, и сразу к вам с докладом.

— Это правильно, молодец. Ну, что расскажешь?

— Объехал все три лагеря. Пообщался со всеми начальниками. Передал ваши поручения. Проверил состояние и боеготовность народных дружин. Состояние везде разное. Восточных даже проверять не пришлось — они там и так на военном положении давно: выкопали две линии обороны вокруг складов, сами тоже на складе живут. А в день моего приезда «Дикие» подкатили бензовоз к первой линии и взорвали его. Окоп превратился в огненную реку, я своими глазами видел. — Комендант обернулся, убедился, что рядом никого нет, залпом выпил компот из стакана и зашептал, наклонившись к Громову: — А вторую линию они стали забрасывать коктейлями Молотова в надежде и в ней пробить брешь, но наши парни были готовы и все «зажигалки» быстро тушили. «Дикие» ещё какое-то время отстреливались, но потом отступили. Говорят, у них главарь страдает пироманией в тяжёлой форме. Одним словом, — продолжил комендант в полный голос, откинувшись на спинку стула, — восточные молодцы. Держатся! Южане тоже молодцы. У них там лес кругом, и бензовоз не подкатишь, да и пешком не пройдёшь — они все тропинки охраняют. Настоящие партизаны! И коровник у них в порядке, и куры есть, и кролики. Начальник очень грамотный мужик — полковник МЧС. Вы с ним, кажется раньше были знакомы.

— Да, знакомы, — подтвердил Громов, наливая коменданту второй стакан компота, — встречались на разных совещаниях, на рыбалку один раз в одной компании ездили, в бане парились. Хороший мужик, надёжный.

— Слабое звено у нас, по моему мнению, — это западные. У них почему-то самое большое количество женщин и детей собралось. Потом эпидемия их накрыла... Вроде безопасное и комфортное место, а толку нет. Я пока у них был, помог оборудовать полигон для тренировок. Дружина там собрана. И теоретическую подготовку им ребята, которые служили в особых отрядах полиции, дали нормальную, и медицину они знают. Но не обстреляны. Дал им задание в кратчайший срок пройти огневую подготовку.

— Понятно. А как начальники отнеслись к плану по освобождению города?

— Все всё понимают, Василий Иванович, готовы действовать. Особенно восточные.

— Это хорошо. Но начнём мы с западных. Ты пока ездил, мы бронепоезд подготовили — две бронированные платформы по четыре танковых пулемёта на каждой, две пушки, восемь миномётов, автоматные бойницы, гранаты... Крепость на колёсах! Паровоз дымит, как чёрт! Специально тебя ждал. Ты сегодня отдыхай, а завтра мы прокатимся к западным в гости: бронепоезд на ходу проверим и боевой дух поселенцам поднимем. Проведём с ними огневую подготовку, как говорится, в условиях, максимально приближённых к боевым.

Командная станция 14.5

Фрагмент доклада лидера-наблюдающего первого уровня лидеру-командующему

Лидер-наблюдающий первого уровня: Лидер-командующий, зонд М-122 пришёл в движение и направляется в сторону города.

Лидер-командующий: Что значит «пришёл в движение»? Зонд не способен самостоятельно перемещаться по поверхности интересующей нас планеты.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Вероятнее всего, зонд перемещают какие-то индивидуумы.

Лидер-командующий: Какие-то индивидуумы перемещают наш зонд? А система защиты почему не работает? С какой целью и куда они его перемещают? Вы хоть что-нибудь знаете?!

Лидер-наблюдающий первого уровня: Лидер-командующий, сигналы от зонда крайне нестабильны. На текущий момент мы зафиксировали только факт перемещения и предположительное направление. Я счёл необходимым немедленно доложить вам о случившемся. Данные от зонда продолжают поступать и анализируются. Я дал распоряжение создать специальную группу из наблюдателей, навигаторов и техников. Они уже занимаются сбором и анализом данных.

Лидер-командующий: Я хочу вам напомнить, что мы готовимся к очень важной и серьёзной миссии и в нашей работе мелочей не существует. Узнайте всё об этом зонде! Куда он перемещается, зачем, кем. Почему он не управляется, какие могут быть негативные последствия. Через одну смену я жду от вас доклад и предложения. От моего имени можете привлекать к работам любых специалистов. При получении важных данных докладывать мне немедл…

Земля. Область города С

Весенний лес встретил нас разливистой, оглушительной птичьей трелью, доносившейся со всех сторон. Воздух был прозрачен, сладок и свеж. Утреннее, ещё низкое солнце сверкало за спинами могучих елей, гордо вставших на вековое дежурство вдоль дороги. Мокрый, серый, тяжёлый снег, сползший с веток деревьев на землю, таял весёлыми быстрыми ручейками. Казалось, ещё секунда тепла, и лес брызнет свежей молодой зеленью, начиная новый цикл вечной жизни.

Мокрый от талого снега асфальт мелькал под колёсами велосипеда. Педали крутились легко и без нажима. Мы с Олегом пару раз останавливались, чтобы сверить маршрут, попить водички, покурить и справить нужду. Село, в котором нас приютил фельдшер по дороге туда, мы проехали, не останавливаясь: было что-то зловещее в той тишине, которой нас встретило это памятное место. Ни одного крика петуха, ни одного собачьего лая… Я даже не заметил дымка над крышами домов. Полная тишина! Даже ветер не шевелил голые ветви деревьев.

После четырёх часов пути мы решили сделать очередной привал и перекусить. Для этого важного и ответственного мероприятия Олег выбрал небольшой холм, с которого открывался вид на реку с одной стороны и насыпь, по которой проходил железнодорожный путь, — с другой. «Железка» тянулась с юга, а затем поворачивала на восток и шла параллельно трассе, по которой мы ехали. Далее, километров через десять, и трасса, и «железка» упирались в порт — тот самый, за счёт которого и существовал наш небольшой городок. Тот самый порт, где, по-нашему мнению, должен был разместиться лагерь спасения. Именно туда мы с Олегом и направлялись в надежде встретить военных, чтобы отдать им нашу волшебную пирамиду.

Пока я любовался открывшимся видом, Олег успел разжечь небольшой костёр и приладить к нему походный чайник. Затем, порывшись в моей тележке, он извлёк из неё пакет с жареной рыбой и бутылку самогонки, заткнутую винной пробкой.

— А вы, батенька, контрабандист! — кивнул я на бутылку в его руке.

— Не контрабандист, а опытный путешественник! Моя самогонка — это лучшее средство для восстановления сил. А с учётом нашего скудного рациона — ещё и единственное.

Мы сделали по доброму глотку «волшебного напитка» из горлышка, зажевали холодной рыбой и растянулись прямо на земле. В желудке ощущалось приятное тепло, а в мышцах — ломота и покалывание. Я лежал на спине, заложив руки за голову, и наблюдал, как по небу движется единственное облачко, похожее на мороженое в вафельном рожке. И все мои мысли были только об этом облачке. Из какого далёкого озера или океана испарилась та влага, которая затем собралась в этом облачке? Откуда и куда оно плывёт? И почему говорят, что облака плывут, когда на самом деле они летят? И почему мне так легко и радостно? И я лечу вслед за облаком, пытаясь его догнать… Я машу руками, как крыльями, но почему-то остаюсь на месте, а облако улетает всё дальше и дальше. И я стараюсь изо всех сил, но начинаю падать — всё быстрее и быстрее, а ветер в ушах свистит и булькает…

Я резко открыл глаза.

Чайник на костре зафыркал и стал брызгаться кипятком. Олег, натянув на руку вязаную шапку, аккуратно снял горячий чайник с огня и поставил рядом на пожухлую прошлогоднюю траву.

— Вставайте, граф! Вас зовут из подземелья!

— Слушаюсь, Остап Ибрагимович! Только не бейте себя ушами по щекам.

— Ты лучше скажи который час, библиофил.

Я посмотрел на часы:

— Начало третьего.

— Пора заканчивать наш пикник. Давай, по кружечке чая горяченького — и поедем дальше.

Олег достал из кармана бумажный пакетик, развернул его и высыпал содержимое прямо в чайник. Я встал и закурил. Долго лежать на земле было неуютно. На холме она хоть и была сухой, но всё ещё оставалась холодной.

Разлив содержимое чайника по двум железным кружкам, мы маленькими, но частыми прихлёбами стали потягивать ароматный чай. Короткий отдых и перекус явно пошли на пользу: я почувствовал явный прилив сил, да и настроение стало приподнятым. До конца маршрута оставалось совсем немного. Погода отличная, время в запасе есть. Главное сейчас — это передать тетраэдр в компетентные руки.

Допив чай и собрав свои пожитки, мы покатили велосипеды к дороге. Поставив своего железного коня на асфальт, я уже практически перенёс ногу через раму, как вдруг услышал за спиной мужской голос:

— Добрый день, господа! Куда путь держите?

Я обернулся. На дороге стояли трое: лица замотаны шарфами, на голове — вязаные шапки, натянутые до бровей. У каждого в руках ствол: помповый МР, гладкоствольная «Сайга» и карабин «Соболь — коротыш». Было совершенно очевидно, что с моим пневматическим пистолетиком тут делать нечего. Эта троица, видимо, заметила нас давно и сидела в кустах, выжидая, пока мы вернёмся на дорогу — штурмовать нас на холме было бы глупо: а вдруг у нас тоже есть оружие?

— Вы, ребятки, только не дёргайтесь. Ручки за голову и стоим смирно! — скомандовал Карабин, обозначая своё старшинство в этой группе разбойников.

Мы с Олегом отошли от велосипедов к центру дороги, сделали пару шагов вперёд и убрали руки за головы.

— Митяй, прими наших гостей, — продолжал командовать Карабин, держа нас на прицеле.

Митяй, закинув «Сайгу» за спину, обхлопал сначала карманы Олега, а потом и мои. У Олега был изъят его любимый нож, а у меня — пистолет и сигареты.

— Вооружены и очень опасны, — ехидно прокомментировал Карабин, разглядывая наше оружие. — Кто ж с таким арсеналом нынче по дорогам ходит? Митяй, тележки тоже проверь. Может, у них там пулемёт.

Митяй подхалимно захихикал и полез в тележку Олега, где была спрятана наша пирамида. Олег хотел было его остановить, но я чуть заметно покачал головой, а затем зажмурил и открыл глаза. Олег в ответ слегка кивнул.

— А это что за хреновина такая? — послышался за спиной голос Митяя.

Я зажмурил глаза.

Тишина. Темно и тихо. Даже птиц не слышно.

Кажется, прошла вечность.

— Олег, — тихо позвал я.

— Да, Андрюха, здесь я.

— Ты глаза закрыл?

— Закрыл.

— Руку дай.

Мы, не открывая глаз, на ощупь взялись за руки.

— Олег, я сейчас открою глаза, и если зависну, то ты мне их своей рукой закроешь. Понял?

— Ага, давай. А прикинь, если эти трое сейчас смотрят на нас и прикалываются?

— Эти трое сейчас розовые мультики смотрят.

Я открыл глаза. Передо мной истуканом стоял Карабин и второй, с «помпой». Глаза стеклянные, руки плетьми повисли вдоль туловищ, взгляд прикован куда-то мне за спину. И я прекрасно понимал куда.

— Олег, всё в порядке. Если на неё не смотреть, то не залипаешь. Ты на всякий случай глаза не открывай, мало ли что. А я пока с этими хмырями разберусь.

— Понял, Андрюха, давай! Только побыстрей, пожалуйста.

Пригнувшись, чтобы случайно не загородить вид на тетраэдр своим новым знакомым, я подошёл к Карабину, снял с него винтовку и повесил её себе на плечо. Затем, словно шериф из вестерна, проделал с бандитом следующие манипуляции: выдернул из его штанов ремень, сложил руки на животе и стянул их ремнём. Далее, чуть пригнувшись и двигаясь приставными шагами вправо таким образом, чтобы пирамида всё время оставалась за спиной, подошёл ко второму бандиту и… мой взгляд упёрся в его ботинки. Это были чёрные армейские берцы с зелёными шнурками. Твою мать! Валера?! Аккуратно размотав шарф, закрывавший шею и нижнюю часть лица моего пленника, я убедился, что не ошибся. Передо мной стоял сосед с первого этажа. Как же так?! Ведь он мне дочь свою оставил, а теперь стволом в меня тычет!

— Андрюха, чего там у тебя? — спросил Олег, услышав, наверное, что я перестал двигаться.

— Прикинь, это Валера.

— Какой ещё нахрен Валера? Вяжи всех, потом разберёмся!

Олег был прав. Тетраэдр мог перестать светиться в любое мгновение.

Я взял у Валеры помповик и отбросил оружие на обочину. Затем быстро связал соседу руки его же шарфом, а заодно связал между собой и шнурки на берцах, чтобы он не убежал, после чего натянул на глаза шапку и уложил связанного пленника на асфальт.

Теперь остался тот, кого звали Митяем. Подходить к нему было опасно — он должен был замереть возле самой пирамиды, поэтому я решил сначала обезвредить сам тетраэдр. Зажмурившись и натянув на глаза шапку, я встал на четвереньки и пополз в сторону тележки с пирамидой. Подбородок прижал к груди так, чтобы даже случайно не зацепить взглядом тетраэдр. Добравшись до тележки, нащупал чехол, которым была укрыта пирамида, затем взялся за край чехла, поднялся спиной к пирамиде, размахнулся и, не открывая глаз, с разворота набросил чехол на тележку. Послышался глухой стук металла об асфальт — наверное, я смахнул чехлом «Сайгу» с плеча Митяя. Это, конечно, хорошо, но если у меня получилось набросить чехол и закрыть пирамиду, то Митяй сейчас очухается. Надо было рисковать! Я снял с головы шапку и открыл глаза.

Нам повезло: чехол аккуратно накрыл пирамиду, полностью её обезвредив. Но Митяя рядом с тележкой не оказалось. Я посмотрел на Карабина — тот стоял, хлопая глазами и не понимая, что происходит. Рядом не шевелясь лежал Валера. Оба неопасны.

— Олег, можно, — коротко скомандовал я своему товарищу, взял «Соболь» на изготовку и медленно пошёл вокруг тележки.

Митяй неподвижно лежал на асфальте. Было что-то нелепое в том, как он лежал, неуклюже загнув ноги и разбросав руки. И одежда… Казалось, она была надета не на человека, а на пугало, сделанное из швабры. Я аккуратно, стволом карабина стянул с головы Митяя шапку и остолбенел: на меня, оскалившись жёлтыми зубами, смотрели пустые глазницы мумии. Совершенно сухая кожа потемнела и обтянула череп.

— А нечего было хватать руками то, что не просили, — авторитетно заявил подошедший Олег. — Давай на обочину его отнесём, чтоб не пугал никого.

Мы оттащили тело Митяя на обочину. Лежащую на дороге «Сайгу» Олег поднял и повесил себе на плечо. Чтобы ветром не раскрыло тетраэдр, мы затянули верёвки, крепящие чехол пирамиды к тележке.

Пока возились с мумифицированным трупом и с тележкой, Карабин, к которому вернулся дар речи, жалобно скулил:

— Мужики, не губите, Христа ради! Мы же вас просто пугнуть хотели и проверить. Мы тут всех проверяем. Это наш район, мужики. Отпустите! Я про вашу пирамиду не скажу никому. Ну мужики-и-и! — А потом он вдруг развернулся и побежал.

Олег среагировал мгновенно: скинул с плеча «Сайгу» и дважды выстрелил в сторону беглеца, целясь очевидно выше головы. Карабин, инстинктивно пригнувшись, неловко засеменил ногами, накренился на правый бок и упал. Если кто-то пробовал бегать с завязанными на животе руками, то понимает, как трудно при этом держать равновесие. Олег не спеша отправился за горе-беглецом и притащил его обратно к тележке, усадив на асфальт рядом с Валерой, который за всё это время ни разу не пошевелился и не издал ни звука.

Вдруг, словно в ответ на нашу стрельбу, раздался пронзительный громкий свист, а затем метрах в двухстах над лесом поднялся клуб чёрного дыма. Мы с Олегом непонимающе переглянулись.

— Это ваши дымят? — спросил он у тяжело дышащего Карабина. Тот в ответ отрицательно помотал головой.

Минуты через две из-за леса на открытый участок железной дороги медленно и зловеще выкатился огромный чёрный паровоз с яркой красной звездой на фронтоне. Сначала мумия, потом паровоз… Я переставал верить в происходящее.

Дальше — хуже. Вслед за паровозом показались две бронированные платформы, ощетинившиеся стволами различных калибров.

— Андрюха! Это что, бронепоезд?!

— Ты тоже его видишь?

Бронепоезд оглушительно и предупреждающе загудел, а потом остановился, пыхтя паром. Он был похож на какое-то призрачное чудовище из прошлого. Впечатление усиливало то, что ни одного человека не было видно.

Мы с Олегом на всякий случай опустили ружья на землю и подняли руки вверх.

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Ну, что расскажете про наших гостей, Александр Михайлович?

— Василий Иванович, — начал комендант лагеря, — что касается двух сдавшихся, с которыми я побеседовал лично, то у одного из них — того, что поменьше, Андрея Борисовича — при себе паспорт оказался. Паспорт настоящий, прописка местная. Второй здоровяк тоже говорит, что местный, но документов у него нет. Мы организовали им раздельный допрос — показания не противоречивые. Похоже, оба говорят правду. Деревня, в которую они уехали после того, как случилось ЭТО, есть на карте. И общее впечатление лично у меня положительное. Смущает только эта история с пирамидой. И труп этот мумифицированный у дороги…

— Разведка что скажет?

— Товарищ полковник, мы поговорили с двумя связанными. Они местные, из нашего города, сейчас состоят в банде «Бесы». Рассказали много интересного про банду. Часть информации совпадает с тем, что нам уже известно, остальное проверяем. Похоже, что не врут. Что касается истории с пирамидой, они несут тот же бред, что и первая парочка. Только я не понимаю зачем. Если это правда, то почему пирамида сейчас не работает? А если выдумка и эти четверо сговорились, то в чём смысл? И, кстати, этот Андрей — тот, что с паспортом, — и один из «Бесов» раньше жили в одном доме, наверняка знали друг друга. Но зачем выдумывать такую странную и глупую сказку о пирамиде, если это легко проверить? — капитан Леонов помолчал, раздумывая, — много неясного. Я бы, товарищ полковник, подержал всех четверых под замком — до выяснения, так сказать.

— Хорошо, капитан. Ты лучше подумай, могут ли нам эти «бесята» организовать встречу с главарём банды. Пойдёт ли он на переговоры? Я предлагаю одного из них отправить в банду. Пусть расскажет про нашу операцию против «Диких» и передаст настоятельную просьбу не вмешиваться. Лейтенант, голубчик, подготовь соответствующую депешу главному «бесу»!

— Сергей Сергеевич, что там с этой загадочной пирамидой?

— Объект, о котором мы говорим, весьма странный, — не спеша, подбирая слова, начал докладывать главный инженер, — он имеет форму тетраэдра с симметрией золотого сечения. Материал, которым покрыт тетраэдр, идентифицировать пока не удалось. Упругий и очень гладкий, безукоризненно белого цвета — ни одного пятнышка. Похоже, это материал биологического происхождения: по своему виду он напоминает рыбью кожу без чешуи[БВВ11] . На прикосновения металлическими или деревянными предметами не реагирует. С водой в контакт не вступает — она просто стекает по граням фигуры. На свет и звук пирамида также не реагирует и свой цвет не меняет. Температура объекта соответствует температуре окружающей среды. Какие-либо звуковые колебания не фиксируются. В настоящее время объект хранится в отдельном металлическом контейнере. Дальнейший анализ возможен только путём разрезания хотя бы одной грани. Ждём ваших указаний, Василий Иванович!

— Хорошо, Сергеич, я понял. Если объект явной опасности не представляет, то давай понаблюдаем за ним ещё немного. Разрезать всегда успеем! Есть мысли по поводу того, кто мог такую штуку сделать и каково его назначение?

— Для анализа мало данных, но ни я, ни мои инженеры согласованной версии не имеют и аналогов припомнить не могут.

— А давайте попробуем её нагреть, — неожиданно предложил капитан. — Если эта штуковина свалилась из космоса и не сгорела при входе в атмосферу, значит, она должна быть жаропрочная.

Главный инженер вопросительно посмотрел на Громова. Полковник сначала пожал плечами, а потом кивнул.

— Хорошо, Василий Иванович! Попробуем нагреть.

— Начальник штаба, ты что думаешь?

— Я, товарищ полковник, думаю, что мужиков этих, которые на велосипедах, надо отпустить — они нам не враги. Тем более уверяют, что сами к нам шли. Что касается «бесов», то одного надо оставить под замком, а второго отправить с посланием к главарю. Если с ним получится встретиться и договориться, то мы сможем избежать ненужных жертв. И я думаю, что шансы есть. До сих пор мы с «Бесами» ни разу серьёзно не конфликтовали. Западные и южане на них тоже не жалуются. А пирамиду надо расплавить или разрезать и посмотреть, что там внутри. На сегодняшний день она как Троянский конь: неизвестно — значит, опасно. А если принять на веру то, что об этой пирамиде рассказали…

— Спасибо, Игорь Семёнович, я тебя услышал, — полковник поднялся из-за стола. — Давайте на сегодня с этим вопросом завершим. Если предложений больше нет, все свободны.

Оставшись в кабинете с бессменным адъютантом, полковник Громов закурил трубку и подошёл к окну. Весна уже полным ходом начала устанавливать свои порядки: растопила снег, высушила и разметала иссохшие прошлогодние листья, забрызгала зелёными почками ветки кустов и деревьев, отогрела и разбудила проспавшую где-то в щели всю зиму муху, которая теперь сонно карабкалась по оконному стеклу, медленно и неуверенно переставляя свои лапки, словно проверяя их на прочность.

— Лейтенант, голубчик, приведи-ка мне наших пленных велосипедистов. И приготовь три стакана чая покрепче.

Командная станция 14.5

Фрагмент письма Мастера Власа его жене Ли-Ли

…не встречал. Это нарушение всех мыслимых и немыслимых правил и инструкций. Мы не уничтожаем инопланетные формы разумной жизни — это закон. А то, что у зонда работает цветовая защита, — это нормально! Она безвредна. Но режим водопоглощения включается только в экстренных случаях по команде оператора — и то на подачу такой команды требуется письменное разрешение. Не знаю, детка, что теперь будет, но полное обезвоживание разумного индивидуума — это ЧП.

М-122, видимо, серьёзно повреждён и поэтому так опасен. Чтобы избежать ещё бо́льших бед, я просто взял и отключил его, а вечером иду с докладом к своему лидеру. Надеюсь, что всё сделал правильно и меня не разжалуют обратно в техника из-за какого-то взбесившегося зонда. Будет очень обидно. Я так мало красовался в погонах мастера! Ну, ничего не попишешь. Дело сделано. Пожелай мне удачи. Обним…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— …И если вынести за скобки ваш рассказ о тетраэдре, у меня совсем нет причин вам не доверять. Поэтому, если хотите, можете ехать. Только не в город, а обратно в свою деревню. А в городе с завтрашнего полудня будет опасно: заканчивается срок действия ультиматума, который мы поставили банде «Диких». Если они не сложат оружие, мы начнём зачистку города. В солдаты я вас, конечно, не зову, но скоро город будет полностью наш, и мы начнем строить новую жизнь. Вот, посмотрите сюда. — Полковник Громов жестом пригласил Андрея и Олега к столу, на котором была разложена карта, и продолжил: — Бронепоезд вы уже видели. Сейчас мы заканчиваем ремонт ещё одного паровоза, на этот раз грузового. Наши лагеря находятся вот здесь, здесь и здесь, и скоро все они будут соединены кольцом железной дороги. Кроме того, мы достраиваем настоящую ладью и отправим её вниз по течению – до самого озера. Будем налаживать связь с соседями. Воздушный шар вы тоже сегодня видели. Так вот, у нас таких ВЭША уже четыре. Как только будет покончено с городскими бандами, мы начнём строить новый город вокруг старого. В высотных домах невозможно жить без электричества, поэтому мы будем использовать их как источник стройматериалов. Каждой семье поселенцев построим свой дом и дадим участок земли. На юге мы сохранили коровник и сейчас строим птичник. Общими усилиями собрали табун — тридцать лошадей. У нас уже сейчас работают школа, детский сад и больница. И, конечно, нам нужны работники. Поэтому я призываю вас поехать в деревню, забрать свои семьи, и вернуться к нам.

В дверь постучали, и через секунду на пороге материализовался какой-то чумазый парнишка.

— Товарищ полковник, прошу прощения, вам записка от главного инженера.

Громов принял сложенный несколько раз листок бумаги, развернул его и, встав так, чтобы текст был виден только ему, стал читать, сдвинув брови у переносицы. Прочитав послание, Громов внимательно посмотрел на Андрея и Олега, затем что-то коротко написал на листке, сложил его и вернул гонцу.

— Отнеси обратно и передай главному инженеру лично.

— Хорошо, Василий Иванович! — И парнишка скрылся за дверью.

Громов сел за стол на котором были расставлены три стакана чая в бронзовых подстаканниках, и жестом пригласил Олега и Андрея последовать его примеру.

— Ну, что скажете? Заинтересовало вас моё предложение?

— Мы, Василий Иванович, конечно, не ожидали увидеть такое, — отозвался первым Андрей. — Вы сотворили немыслимое! Всем поселенцам очень повезло, что у них такой командир.

— А вы думали, что мы тут последнюю банку тушёнки в канаве доедаем?

— Ну, не так мрачно, конечно, но чтобы так!..

— Вот и присоединяйтесь к нам. У нас очень хорошие и профессиональные люди работают.

— Василий Иванович, не обижайтесь, но у нас там жёны, — подхватил беседу Олег. — С ними надо посоветоваться.

— Это само собой. Я и не надеялся, что вы останетесь прямо сейчас. Никаких обид!

В осторожно приоткрытую дверь просунулась голова немолодого человека в кепке. Оглядевшись и остановив свой взгляд на хозяине кабинета, он произнёс:

— Иваныч, извиняюсь. Можно тебя на минутку? — И голова скрылась за дверью.

— Прошу прощения. Пейте чай, я скоро, — извинился Громов и вышел из кабинета.

Олег с Андреем вопросительно посмотрели на сидящего за отдельным столом в углу кабинета лейтенанта.

— Это Сергей Сергеич, наш главный инженер, — с гордостью сообщил тот.

Через несколько минут Громов вернулся. Не спеша, явно о чём-то раздумывая, раскурил трубку и, облокотившись на подоконник, неожиданно спросил:

— Пирамида. Что вы о ней думаете? И зачем нам её привезли?

Андрей с Олегом переглянулись.

— Она очень странная и опасная, — буркнул Олег, отвечая на первый вопрос полковника.

— Я думаю, что её надо изучить, и тогда многое может проясниться, — попытался ответить Андрей на второй вопрос. — Возможно, мы найдём некоторые ответы. Я не считаю, что пирамида представляет большую опасность, иначе мы не притащили бы её сюда. Надо просто соблюдать некоторые меры предосторожности.

— Похоже, что не надо. Не плавится ваша пирамида и не режется ни чем — только что главный инженер доложил. И пилой пытались, и зубилом, и ножом — только царапины остаются, которые тут же затягиваются.

— Затягиваются?!

Олег с Андреем переглянулись.

— Выравниваются, сглаживаются — любой глагол выбирайте. Но в итоге никаких следов воздействия на ней не остаётся.

Повисла тишина. Полковник пыхтел трубкой и смотрел в окно.

— Возможно, — прервал неловкую паузу Андрей, — устройство, которое находится внутри тетраэдра, кто-то отключил. Мне кажется, что ЭТО может быть как-то связано с пирамидой. И не исключено, что она имеет внеземное происхождение. По крайней мере, такая гипотеза многое объясняет.

— Ничего это не объясняет! И становится только ещё запутаннее, — возразил Олег. — Мы привыкли всё странное и необъяснимое сваливать на «зелёных человечков».

Громов аккуратно положил трубку в массивную хрустальную пепельницу, стоявшую на подоконнике, и сел за стол.

— Вот что, братцы… Я вас сейчас отпущу, можете ехать домой. Только у меня два условия. Первое: вы подумаете над моим предложением и посоветуетесь с жёнами. Второе: выйдя из этого кабинета, вы забудете о своей пирамиде и обо всём, что вам о ней известно.

Андрей с Олегом уже в который раз удивлённо переглянулись, а затем уставились на полковника.

— Дело в том, что бандой, которая называет себя «Бесы», — решил пояснить Громов, —верховодит некто Николай Бессонов — бывший военный моряк по кличке «Бес». На самом деле ни в Бога, ни в чёрта они не верят, а верят в то, что скоро на Землю прилетят некие высокоразвитые существа. Причём верят они в это весьма серьёзно. Так вот… Мне совсем не хочется лить воду на мельницу их убеждений. И ещё больше мне не хочется сеять смуту среди своих поселенцев, поэтому про пирамиду забыли. Договорились?

— Договорились, — хором ответили Олег с Андреем, синхронно кивая головами.

— Василий Иванович, у меня к вам есть просьба, — обратился к полковнику Андрей. — Разрешите мне поговорить с одним из тех, кого я связал там, на дороге. Просто он мой сосед, и я хотел бы понять, как так получилось…

— Валерий, кажется?

— Так вы всё знаете?

— Разведка свой хлеб не зря жуёт! Лейтенант, голубчик, проводи, пожалуйста, наших гостей: одного к «бесятам», а другого — к их велосипедам.

Олег и Андрей попрощались с начальником лагеря «Порт» полковником Громовым Василием Ивановичем, коротко пожав ему руку.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола доклада лидера-наблюдающего первого уровня лидеру-командующему

Лидер-наблюдающий первого уровня: …После этого зонд М-122 был принудительно отключён.

Лидер-командующий: Кто конкретно осуществлял контроль этого зонда и кто его отключил?

Лидер-наблюдающий первого уровня: Мастер Влас, лидер-командующий.

Лидер-командующий: Немедленно позовите сюда этого мастера, а заодно — и профессора! У меня складывается впечатление, лидер-наблюдающий первого уровня, что вы не до конца понимаете всю серьёзность происходящих событий и, как следствие, не осознаёте того груза ответственности, который на вас возложен. И я начинаю сомневаться, что ваш утомленный мозг способен делать правильные выводы и принимать своевременные решения. Я не позволю, чтобы какой-то сломанный зонд ставил под угрозу всю операцию по высадке!

Секретарь: Лидер-командующий, прибыли мастер Влас и профессор.

Лидер-командующий: Здравствуйте, профессор. А вы…

Мастер Влас: Мастер Влас, лидер-командующий.

Лидер-командующий: Профессор, присаживайтесь. А мастер Влас расскажет нам о сломанном зонде.

Мастер Влас: Лидер-командующий, мне поручено вести наблюдение за зондом М-122. За последние неполных три цикла у зонда неоднократно срабатывала цветовая защита. Первые два срабатывания наблюдались в месте падения зонда. Это находится вот здесь (показывает на карте). При первом срабатывании цветовой защиты фиксировался контакт с одним индивидуумом, при втором, который произошёл менее чем через одну смену, — с двумя. И в первом, и во втором случаях сеанс защиты был прерван по неустановленным причинам. Третье срабатывание произошло уже вот здесь — в небольшом поселении (показывает на карте). Примечательно то, что при третьем срабатывании контакта не наблюдалось.

Профессор: Позвольте... Вы уверены? Цветовая защита зонда срабатывает только в том случае, если в охраняемом периметре появляется разумный индивидуум. На другие формы биологической жизни, обитающие на интересующей нас планете, защита не реагирует.

Мастер Влас: Вы абсолютно правы, профессор, но ошибки быть не может. Включение защиты и наличие контакта фиксируются однозначно.

Лидер-командующий: Хорошо, мастер, продолжайте.

Мастер Влас: Последнее срабатывание цветовой защиты произошло вот в этом месте (показывает на карте). При этом зафиксирован контакт с тремя индивидуумами, один из которых вступил с зондом в прямой физический контакт. Вероятно, у зонда был активирован режим водопоглощения, так как особь была полностью обезвожена и погибла. Получив соответствующие показания датчиков зонда М-122 и руководствуясь «Положением по управлению зондами», я немедленно отправил сигнал на отключение зонда М-122, о чём сразу доложил лидеру-наблюдающему первого уровня. Все показания датчиков зонда в хронологическом порядке с привязкой к местности, Лидер-командующий, представлены на вашем мониторе. В станционных журналах запись об активации режима водопоглощения у зонда М-122 отсутствует. И ещё один момент: при последнем срабатывании цветовой защиты сеанс защиты также не был завершён до конца — его прервали. Или он сам не отработал полный цикл и отключился.

Лидер-командующий: Хорошо, мастер Влас. Вы всё сделали правильно, но мне нужны выводы и рекомендации.

Мастер Влас: Лидер-командующий, проанализировав ситуацию, я могу сделать несколько выводов. Первый: некто обнаружил зонд в месте падения и переместил его вот сюда (показывает на карте). Именно здесь он находился, когда я его отключил. И именно в этом месте, по данным наших наблюдающих, находится массовое скопление индивидуумов, поэтому высока вероятность того, что они будут пытаться исследовать зонд. Второй вывод: некоторые индивидуумы могут прерывать сеанс цветовой защиты, что существенно снижает её эффективность. Либо у зонда программа защиты даёт сбой и отключается сама. Третий вывод: возможно, некоторые индивидуумы имеют иммунитет и не подвержены воздействию цветовой защиты. И рекомендация… Лидер-командующий, предлагаю оставить зонд М-122 в выключенном состоянии: так он никому не навредит. И даже если кто-то сможет его правильно вскрыть, что практически невозможно, то нам это ничем не грозит. На изучение зонда и копирование наших технологий уйдёт много циклов. До начала высадки им точно не успеть.

Лидер-командующий: Что скажете, профессор? Зонды — ваше детище.

Профессор: Я согласен с рекомендацией мастера: зонд вскрыть не так-то и просто, а правильно вскрыть практически невозможно. У дикарей для этого нет ни знаний, ни инструментов, так что пусть забавляются. А вот с последним выводом мастера я не согласен: для таких утверждений слишком мало данных. Цветовая защита зонда — это не вирус, к ней невозможно иметь иммунитет. Она воздействует непосредственно на сознание.

Лидер-командующий: Хорошо, мастер Влас. Спасибо. Вы свободны. Профессор, поговорите с нашими биологами. Я хочу знать, возможно ли — даже теоретически, — что некоторые особи невосприимчивы к воздействию цветовой защиты зонда. Вы понимаете, как это важно? Лидер-наблюдающий первого уровня, немедленно разберитесь и доложите, как произошла активация режима водопоглощения у зонда М-122. За поселением, где сейчас находится злополучный зонд, вести пристальное непрерывное наблюдение. И я бы на вашем месте обратил внимание на этого Власа: у него аналитический склад ума, он может анализировать и делать правильные выводы. Иногда очень полезно учиться у своих подчинённ…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Сопровождающий меня лейтенант что-то сказал охраннику, попрощался, пожав мне руку, и ушёл. Охранник подошёл к железной двери, отодвинул заслонку, открыв небольшое смотровое окошко, и крикнул в темноту:

— Кто там из вас Валера? Сюда подойди!

Секунду подождав, охранник сделал шаг в сторону и кивком позвал меня на своё место. Я медленно подошёл. Противоречивые чувства сильно жгли где-то в груди. Что я должен был сказать бывшему соседу, который оставил мне свою дочь, а потом наставил на меня ружьё?

— Ну, привет, сосед.

Знакомый голос прервал мои мысли. Я взглянул на дверь. Из окошка на меня смотрело с трудом узнаваемое лицо Валеры: небритые щёки, впалые глаза, бесцветные потрескавшиеся губы… Чуть заметные ранее морщины глубокими траншеями прочертили лоб.

— Здорово, Валера! Даже в страшном сне не мог представить, что встречусь с тобой при таких обстоятельствах.

— Да, брат, жизнь — странная штука. А вас, как я вижу, отпустили.

Мне почему-то стало невыносимо жалко бывшего соседа — я всегда относился к нему с симпатией.

— Валера, давай с нами? Я с Громовым поговорю. Он нормальный мужик, с пониманием. Хочешь? У нас в деревне дом свой. Небольшой, правда. Но вокруг полно брошенных домов. Выберем какой получше, отремонтируем. Всяко лучше, чем здесь сидеть или на дорогах разбоем заниматься.

Валера помолчал, потом грустно улыбнулся одной стороной рта.

— Я ведь, Андрюха, записку твою прочитал. Знал, где вы, и давно приехал бы. Только не могу. Я, когда Ольгу искал, чуть насмерть не замёрз. Забрёл в какой-то ларёк разбитый, костёр разжёг, чтоб согреться. А тут малолетки пьяные с прутьями и битами. У меня с собой пистолет был, но они ведь дети совсем. Я в воздух выстрелил пару раз, а меня сзади по башке… — Валера поморщился, вспоминая, видимо, пережитые ощущения. Облизнул сухие губы и продолжил. — Я, когда очнулся, то ни рук, ни ног уже не чувствовал. С жизнью стал прощаться. А тут Бес со своими архаровцами. Так что я ему жизнью обязан. Он ведь мог просто мимо пройти, но не бросил. А Ольгу твои громовцы сожгли прямо на улице. Трупы в кучу свалили, покрышки сверху накидали, бензином облили и подожгли. Вот так! А Бес… Он нормальный. Есть у него, конечно, свои тараканы в голове. Зациклился на пришельцах каких-то, новую религию сочиняет, но в целом он не злобный. А на дороге мы не грабежом занимались, а патрулировали свою территорию. И ты же понимаешь, Андрей, что я ни при каких обстоятельствах стрелять бы в тебя не стал? Я ведь дочь тебе свою оставил! Как она там? Нормально всё?

— Вот, молодец! О дочери вспомнил! Нормально с ней всё. Жива-здорова. Ждёт, когда мама с папой приедут.

— Да я про Анюту и не забывал никогда! Только с ней же всё время Ольга возилась: косички, носочки, куколки всякие... Я мечтал, что у меня сын родится, что сделаю из него настоящего мужика — бойца. А с девочкой мне что делать? Что я могу ей дать? Тем более сейчас… Ты только не рассказывай ей, что видел меня. — Я заметил, как у Валеры задрожала нижняя губа и глаза наполнились влагой.

— Ладно, сосед. Бывай! Если передумаешь, то знаешь где нас искать.

— Домой не суйся — там наши. Квартиры все вскрыли, ловить там нечего.

— Понял. Спасибо, что предупредил.

— Слушай, Андрюха, а что это за хрень у вас была? Разноцветная? Это благодаря ей вы нас так лихо спеленали?

— Это, Валера, наше изобретение. Ты же помнишь, где я работал?

— В каком-то НИИ вроде…

— Ни в каком-то, а в оборонном. Питается энергией солнца. Специальная цветовая комбинация способна гипнотизировать, как осьминог. Понял?

— Ага. А Коляна твой осьминог зачем в мумию превратил?

— Так нечего хватать руками все подряд. Защита такая! Образец опытный, до конца не испытан. Есть некоторые недоработки.

— Ладно, темнила, двигай. Дай Бог, свидимся ещё…

Станция 12б

Фрагмент письма биоинженера Ли-Ли её мужу Власу

…даже не поверила. Но ей совершенно нет смысла мне врать. Потом я проверила по архивным журналам: всё совпадает! Так вот: возможно тебе это как-то пригодится. Группой, которая создавала зонды, руководил наш уважаемый профессор. Он, собственно, их и придумал. А у нас, как всегда, проблема с материалами. Ты сам знаешь, как трудно в космосе найти что-то ценное и полезное. Когда дело дошло до создания зондов, профессор использовал собственный биоматериал, в основном — клетки кожи и что-то там ещё. После того как первый опытный образец был готов, его стали клонировать на наших биоплантациях. По сути, все зонды выращены из клеточного материала профессора.

Все, кроме одного: М-122! Так получилось — уж не знаю, по какой причине, — что М-122 синтезировали из биоматериала, который взяли у другого нашего сотрудника. У кого именно, я пока узнать не смогла. Но факт в том, что М-122 не такой зонд, как другие. Может быть, поэтому он себя так странно ведёт? Точно утверждать не могу, для этого необходимо провести дополнительные исследования, но я решила рассказать тебе эту историю. Может, она поможет разобраться с твоим М-122.

Только, милый, ты же понимаешь, что я совершаю множество нарушений, рассказывая тебе об этом? Ты там не сболтни чего лишнего! Если дело серьёзное, то на Мусорную отправят и меня, и тебя.

Жу-Жа тебе тоже письмо написала. Мне посмотреть не дала. Сказала, что сама отпра…

Земля. Область города С

Мы с Олегом крутили педали так быстро, как только могли. Солнце неудержимо катилось за горизонт. Ночевать в дороге в наши планы не входило, а ехать по темноте — тоже так себе история. Но настроение было бодрым, погода тоже благоприятствовала.

На памятном месте — том самом, где встретились с «Бесами», а потом и бронепоездом, — мы по традиции сделали привал. Спрыгнув с велосипеда, я с хрустом прогнулся в спине. Осмотревшись, закурил, с наслаждением втянув дым первой затяжки.

— Водички бы! — мечтательно произнёс Олег. — Слушай, Андрюха, а ты не знаешь, что там у нас в тележках?

— Ты обалдел? Я думал, ты знаешь. Я ведь в подвале был, а потом мы сразу поехали.

— Ну, может тебе лейтенант сказал…

— Нет, не говорил. Давай посмотрим.

Мы отмотали крепления с чехлов и заглянули в багаж. В моей тележке обнаружились мешок муки, мешок риса, две полторашки воды, коробка тушёнки, коробка сгущёнки и четыре пачки геркулеса. У Олега — моя газовая горелка с запасным баллоном, пика из арматуры, страшенная богатырская палица, «Сайга-12», пластиковая канистра с керосином, керосиновая лампа, завёрнутая в сукно и упакованная в деревянный ящичек, наши ножи, мой пистолет, подаренный Валерой, коробка патронов к «Сайге», две пачки сигарет и бутылка трёхзвёздочного коньяка.

Увидев это, Олег аж крякнул от удовольствия:

— Да это же просто сокровище! Живём, Андрюха!

— Спасибо вам, товарищ полковник! — Я поклонился, повернувшись в сторону города.

Напившись воды, мы ещё немного посидели на обочине, помечтали о том, как выпьем коньячку по приезде и как рады таким подаркам будут наши жёны.

— Ты, Олег, только Анюте не говори, что мы её отца видели. Он сам просил.

— Хорошо, нет вопросов, — пообещал Олег.

Когда мы подъехали к дому, было далеко за полночь. Но нам везло: шёл месяц Большой луны, которая находилась в первой четверти, причём до полнолуния оставалось всего дня три. Небо было чистым, и видно было почти так же хорошо, как днём.

Наши ещё не спали: в окне кухни мерцал свет керосиновой лампы. Олег тихонько постучал указательным пальцем по стеклу. Через секунду занавеска отлетела в сторону, и в окне показалось лицо Кати. Ещё через секунду распахнулась входная дверь. Светка босиком, в одной футболке, выскочила на крыльцо и прыгнула прямо на меня, обхватила руками мою шею, уткнулась лицом в плечо и тихо заплакала. Я одной рукой обнял жену за талию, а второй гладил по волосам.

— Ну что ты, Светик? Мы вернулись, всё хорошо. Все живы-здоровы. Нас не было всего три дня! Ну, успокойся.

Рядом Катя, вся в слезах, молотила Олега кулачком в грудь и что-то горячо и сбивчиво выговаривала.

Через час, нарыдавшись и наобнимавшись, мы сидели в кухне за столом. Дети спали. Мы разговаривали шёпотом. Запах коньяка и макарон с тушёнкой вскружил голову. Жена не отпускала мою руку и не сводила с меня глаз.

— Мы тут со Светкой чуть с ума не сошли! — тарахтела Катюха. — На следующий день после вашего отъезда приехали Синцовы — жёлтенький такой дом на соседней улице. Они в прошлом году тоже приезжали на всё лето. Машина у них такая большая, красная, с прицепом, и лодка резиновая с мотором, помнишь? Ну так вот... Они такие ужасы рассказали! Уголовники весь город захватили. Всех, кто по подвалам, или в квартирах, или ещё где, отлавливают, дают ружьё и заставляют идти стрелять в поселенцев. А кто отказывается, тому ножом горло перерезают и труп бросают прямо на улице. Синцовы ночью с большим трудом до лагеря поселенцев добрались, а потом там все болеть стали. У них мама умерла и ещё много людей. Вот они сюда и приехали, как только дорога подсохла. Худые, замученные. Страшно смотреть!

— Вам, девчата, надо меньше слушать всякие страшилки, — посоветовал Олег.

А потом мы с ним наперебой рассказали про «Бесов», бронепоезд, лагерь «Порт», Громова и его планы, про корабли, воздушные шары и другие лагеря. Рассказывали — и самим не верилось. А потом я сообщил про Валеру и Олю.

— Только Анютке ни слова, — закончил я свой рассказ.

— Бедный ребёнок, — качала головой Катя. — Ну надо же такое!

От выпитого коньяка, долгой дороги, вкусной еды и нервного перевозбуждения меня разморило, потянуло в сон, веки стали закрываться...

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Товарищ полковник, разрешите?

— Заходи, разведка! Чего у тебя там?

— Товарищ полковник, прибыл посланник от главного «беса» с ответом на нашу депешу. Они обещают не вмешиваться в ход операции, но при этом сохраняют статус-кво. Вот только я не понял, что это значит.

— Это значит, капитан, что помогать они нам тоже не будут и отношения между нами не меняются. Так что на их территорию не соваться никому. Пока.

— Это понятно. А ещё «бес» просит освободить второго пленника и передать вместе с ним тетраэдр.

— Скажи посланнику, что эти два вопроса мы готовы обсудить после проведения операции.

— Товарищ полковник, а ещё у нас перебежчик от «Диких».

— Отлично! Уже третий. Не зря мы листовки разбрасывали.

— Да, но первые двое из городских были, а этот — из заключённых.

— О как! Интересно. Что говорит?

— Кроме того, что мы и так знаем, сообщил два интересных факта. Оказывается, конкретного главаря в банде нет: всем заправляют три рецидивиста-законника.

— Так у них там семибоярщина? Это хорошо. Для ведения боевых действий очень плохая система управления. А что второе?

— Перебежчик рассказал, зачем они атакуют склад восточных: им нужны бочки.

— Бочки? Какие бочки?

— Дубовые.

— Это те, в которые на рыбзаводе рыбу солёную закатывали?

— Ну да. Там, на складе, говорят, таких бочек сотни. Новых.

— И зачем они им понадобились, да ещё такой ценой?

— Они считают, что в будущем самым ходовым товаром будет алкоголь и кто первым наладит производство, тот и будет королём. Они уже и винокурню построили, и аппараты самогонные сделали. Сахар со всего города стащили. Теперь им нужны бочки.

— Идиоты! Аль Капоне недоделанные. И из-за этого они столько людей угробили? Придурки!.. Игорь Семёнович, как тебе такое?

— Василий Иванович, этих людей не исправить. Отморозки!

— Вот поэтому мы завтра и начинаем. И никаких угрызений совести у нас быть не должно.

— Товарищ полковник, так а что с этим беглым зэком делать?

— Коменданту его отдай. А сам иди отдыхай. И чтоб в двадцать три часа на командном пункте был! Твои ребята готовы?

— Так точно, товарищ полковник!

— Вот и хорошо. Ступай.

— Игорь Семёнович, ты, как и договаривались, будешь находиться на бронепоезде. Снарядов не жалей. Управление силами и корректировка артиллерии — через ВЭША. Перечень сигналов и команд всем командирам роздан. Дополнительный способ связи — конные рассыльные. Восточная дорога полностью под нашим контролем — это тебе дополнительное прикрытие. Когда станет жарко, у «Диких» будет только два варианта: либо идти на прорыв через один из лагерей, либо уходить в «серую зону» города. За оборону «Порта» у нас отвечает комендант, в «серой зоне» — ребята капитана Леонова. Будем действовать по обстановке. Начинаем в четыре тридцать. Ни пуха, Игорь Семёнович!

— К чёрту, Василий Иванович!

— Лейтенант, голубчик, забирай все свои бумаги и двигай на командный пункт. Разместишься там — и отдыхай. До двадцати трёх часов время ещё есть.

Оставшись в кабинете один, начальник лагеря «Порт» полковник Громов Василий Иванович запер дверь, снял куртку и лёг на заправленную кровать, которая стояла тут же в кабинете за ширмой.

«Два часа. Мне надо поспать хотя бы два часа…»

Земля. Область города С

— Света, ты пойми: остаться здесь — это остаться доживать. Не жить — доживать.

Катя с младшими детьми занималась русским языком в доме. Олег с Генкой пошли на лодке[БВВ12] снимать сети, а я остался под предлогом помощи Светлане в теплице. Это было отличное место для серьёзного разговора, не предназначенного для чужих ушей.

— Кроме того, — продолжал я, — это не наш дом, не наш огород и не наша теплица. Мы не можем тут жить всё время! Анюте надо в нормальную школу с нормальными учителями, а не это, — я указал рукой в сторону дома. — И Генке, кстати, тоже.

— Мне страшно, Андрюша... Всё, что ты говоришь, правильно. Но мы только устроились, только пообвыклись, только жизнь наладили. А теперь опять всё заново?

— Да я не предлагаю прямо завтра ехать! Сейчас апрель. Весну и лето проведём здесь: детям на свежем воздухе полезно. Олегу помогу отстроиться. А в августе поедем.

— Давай доживём до середины лета, а там будем решать? В целом я с тобой согласна. Надо либо в город возвращаться, либо свой дом строить. Но сейчас, как я поняла, в городе опасно.

— Да, Светик, ты всё правильно поняла.

Жена обхватила меня руками за талию и чмокнула в нос.

— Ну, вот и договорились. А сейчас давай лук сажать!

Весь следующий месяц мы с Олегом занимались строительством: укрепили забор, перестелили крышу сарая, выкопали небольшую заводь у реки для содержания пойманной рыбы, прочистили дымоход и — апогей нашего строительного сезона — торжественно открыли туалет в доме. Он, конечно, был не таким комфортным, как в прошлой жизни, но теперь на улицу бегать не надо.

Случились в нашей жизни и ещё два значимых события, связанные с расширением рациона питания. Местный егерь подарил нам четырёх гусят, так что скоро будут яйца. А ещё он рассказал о местах, где в изобилии произрастает лён. Из льняной муки, как известно, можно выпекать отличный хлеб, которого нам так не хватает. Если бы где-то поблизости ещё росли табак и кофе, я был бы самым счастливым колхозником.

Одним словом, жизнь налаживалась. Было уже совершенно понятно, что с голоду мы не помрём. Конечно, разносолов на нашем столе поубавилось, но то, что было доступно, полностью удовлетворяло потребности организма. Разумеется, новый уклад жизни накладывал свой отпечаток и на физическое, и на психологическое состояние. У меня, например, сильно огрубела кожа на руках. Я примирился с тем, что постоянно небрит, и надето на мне чёрт знает что, и пахнет от меня дымом и рыбой. Однообразная еда перестала приносить удовольствие, превратившись в простую необходимость. Отсутствие непрерывного потока информации замедлило процесс мышления. Периодически случались приступы апатии.

Время стало течь медленно. Я похудел. Морщин на лице стало заметно больше. Если вы думаете, что постоянные физические нагрузки на свежем воздухе укрепляют организм, это полная чушь. Моё зрение без мониторов и телефонов тоже лучше не стало. Ещё меня постоянно мучила мысль о том, что в городе люди строят новый мир, сражаются и гибнут за него. закладывают фундамент для следующих поколений. А я тут лучок выращиваю и рыбку ловлю…

Светка чувствовала мои переживания и догадывалась, из-за чего я мучаюсь. Но разве она могла чем-то помочь? Мне нужно было то, чего она дать не могла.

Однажды я пытался поговорить на эту тему с Олегом, но тот заявил, что его всё устраивает, что он всю жизнь об этом мечтал и возвращаться в город не собирается.

— А дети, Олег? Как же дети? Школа, сверстники, друзья?

— Читать, писать и считать я Витьку сам научу. А всё остальное… Ты посмотри вокруг! Кому сейчас нужны физика и химия? И, если честно, я только рад, что в школу сыну ходить не надо: очень много вопросов к нашей системе образования, особенно к этим ОГЭ и ЕГЭ. Вот скажи мне, это кто такой умный придумал, что в течение года детей учат одному, а на экзамене спрашивают совсем про другое? Это же форменное издевательство! Зачем ребёнку в школу ходить? Нанял репетиторов — и готовься к экзамену дома. И что это за учителя такие, которые за результат сдачи экзаменов никакой ответственности не несут? А что касается друзей, то поверь мне, скоро их и здесь будет полно. Народ в деревню обязательно вернётся! Уже начал возвращаться. Синцовы тому пример.

Да, аргументы у Олега были железные. Ну что ж, каждому хорошо там, где хорошо.

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Игорь Семёнович, вы считаете операцию по ликвидации банды «Диких» завершенной, а что известно о наших разведчиках?

— Василий Иванович, сведения о том, что их подобрали «Бесы», подтверждаются. Всего двенадцать человек, среди них шесть трёхсотых[1]: четверо тяжёлых и двое лёгких. Капитан тоже там — в каком состоянии, пока не ясно. Товарищ полковник, надо группу к «Бесам» отправлять! Они ведь обещали не вмешиваться. Узнаем хотя бы, зачем они наших парней держат.

— Дениска есть среди раненых?

— Кого конкретно вытащили «Бесы», мы не знаем. Есть только информация о капитане Леонове.

Хорошо. Лейтенант, голубчик, напиши в адрес Бессонова: «Сообщите количество и состояние моих людей, условия и порядок транспортировки в «Порт». Спасибо за помощь! Громов». Давай подпишу.

Громов размашисто расписался под текстом послания и вручил письмо коменданту.

— Александр Михайлович, после совещания отправь к «Бесам» наш конный разъезд с посланием. И чтоб они ответа дождались!

— Есть, товарищ полковник!

— А с пленными и перебежчиками разобрались?

— Разобрались, Василий Иванович! Бывших заключённых всего трое, мы их в отдельной комнате держим. Остальные — обычные горожане. Причины нахождения в банде у всех разные: кто свободы и анархии захотел, кто решил в казаки-разбойники поиграть. Многих просто запугали. Шпана — некоторым ещё и восемнадцати нет! Вино, девочки, пистолеты — романтика! А тут у нас работать надо и наказать могут за грубые проступки.

— И сколько у тебя этих балбесов?

— Двадцать восемь человек.

— Нормально. Давай-ка знаешь, что? Кто не хочет жить по-человечески и мечтает о карьере бомжа, того просто выстави за ворота — и пусть катятся. У нас тут не пионерский лагерь, и я не Макаренко. Ты только напомни им, как мы поступаем с теми, кто занимается грабежом с оружием в руках. А тех, кто останется, отправляй к восточным: там рабочие руки больше всего нужны. Пусть восстанавливают всё то, что сломали и сожгли.

— Хорошо, Василий Иванович, сделаю.

— Игорь Семёнович, а что с остатками «Диких» делать предлагаешь?

— Тех, что в девятиэтажках засели, предлагаю так и держать в кольце, не штурмовать. Ждать, пока сами или сдадутся, или на прорыв пойдут. Мы своих людей в оцеплении каждые четыре часа меняем, постоянно свежие силы держим. Плюс оперативный резерв в школе и торговом центре. Никуда они не денутся!

— А сколько по городу разбежалось малыми группами и по подвалам сейчас прячется?

— Трудно сказать… Город, конечно, надо будет зачистить со временем. Но, по моим данным, таких немного, большой угрозы они не представляют.

— Но угроза есть! Поэтому передайте всем начальникам лагерей: операция продолжается, бдительность не снижать, в город выходят только боевые отряды. Всё понятно?

— Так точно, товарищ полковник!

— И, если к утру ситуация не изменится, поднимайте ВЭША и отработайте по девятиэтажкам зажигательными. У нас нет времени на уговоры!

— Есть, товарищ полковник, сделаем.

— Сергей Сергеич, как обстоят дела со вторым паровозом?

— В принципе, мы готовы к запуску котла, но есть пара вопросов.

— Ну, вы тогда останьтесь, пожалуйста — обсудим. А остальных прошу разойтись по рабочим местам. Всем спасибо.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-секретарь: Лидер-командующий, все лидеры, участвующие в операции по высадке разведывательного десанта на интересующую нас планету, доложили о своей готовности к началу операции. Через четыре цикла платформа с десантом выйдет на границу зоны сброса. Командир десантного отряда также подтвердил готовность к высадке.

Лидер-командующий: Лидеры, вы все ознакомились с планом высадки. Требую неукоснительного выполнения каждого пункта плана. Сейчас лидер-наблюдающий первого уровня доложит нам прогноз обстановки на интересующей нас планете в момент высадки. Прошу вас.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! В настоящий момент, как мы и прогнозировали, на интересующей нас планете началась активная фаза обострения конфликта между разумными индивидуумами. В местах большого скопления они применяют друг против друга все доступные средства уничтожения. За одну смену на интересующей нас планете гибнет десятки тысяч индивидуумов. Борьба в основном идёт за продовольствие и территорию с источниками пресной воды. Организованные действия властей и подчинённых им силовых групп, направленные на подавление бунтов и наведение порядка, наблюдаются крайне редко. По нашим оценкам, активная фаза продлится ещё как минимум три цикла, и к запланированному началу высадки нашего десанта напряжённость начнет спадать. Индивидуумы, собравшись в небольшие группы, будут покидать места с большой плотностью населения. Такая тенденция уже наблюдается в отдельных районах интересующей нас планеты. При этом конфликты между группами будут продолжаться, но уже не так интенсивно, как сейчас. Тем не менее возможность физического воздействия на наших десантников с их стороны сохраняется. Опасность такого воздействия невелика. Мы провели анализ всех средств физического насилия, которые индивидуумы применяют друг против друга. Большинство этих средств не способны повредить нашу систему защиты. Однако в арсенале некоторых групп индивидуумов имеются и более мощные средства и механизмы физического воздействия, но мы уже знаем, как они выглядят и отслеживаем их перемещение. Мы будем сообщать нашим десантникам в случае их приближения.

Лидер-командующий: Лидер-биолог первого уровня, сообщите, пожалуйста, коллегам результаты прогноза, выполненного вашим подразделением.

Лидер-биолог первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! Мы ожидаем появления тенденции к объединению индивидуумов в небольшие социальные группы, причём формирование таких групп может происходить на совершенно разных идейных платформах. При таком поведении повышается вероятность выживания. Также следует ожидать, что некоторые группы индивидуумов откажутся от ряда моральных запретов и табу. В частности, с большой вероятностью нормой станут насилие и жестокость вплоть до массовых публичных наказаний и даже смертной казни. Рабство, многожёнство, право сильного, убийство чужаков, не входящих в твою социальную группу, — всё это станет нормой. Особенность настоящего момента ещё и в том, что мы не ожидаем появления социальных групп, объединённых кровным родством. Они могут сформироваться в будущем естественным путём, после смены нескольких поколений, проживающих в одной местности. В настоящий момент такие группы индивидуумов мы не рассматриваем.

Лидер-командующий: А возможно ли воздействовать непосредственно на индивидуумов, чтобы заставить их работать в наших интересах?

Лидер-биолог первого уровня: Наша группа поддерживает план «Откровение»: мы дадим дикарям то, чего они давно ждут, — второе пришествие. Новая религия! Рай при жизни, а не после смерти. Это даст нам возможность управлять как группами, так и каждым отдельным индивидуумом. Кроме того, сама процедура воздействия с точки зрения биологии совершенно безвредна.

Лидер-командующий: Хорошо. Но существует гипотеза, что некоторые индивидуумы с интересующей нас планеты обладают иммунитетом к «Откровению». Возможно ли такое и насколько это опасно?

Лидер-биолог первого уровня: На текущий момент достоверных подтверждений данной гипотезы нет, но я допускаю, что такое возможно. Например, есть особи с искажённым восприятием реальности: такие вообще не способны адекватно реагировать на любое внушение. Или малолетние, чья психика ещё не сформировалась. В любом случае, серьёзной опасности я не вижу. Число таких индивидуумов невелико, и они рано или поздно будут вынуждены подчиниться очарованному «Откровением» большинству.

Лидер-командующий: Лидер-наблюдающий первого уровня, я поручаю вам совместно с лидером-биологом первого уровня подготовить предложения по выявлению и контролю тех, кто обладает иммунитетом к нашему воздей…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Василий Иванович, вызывали?

— Александр Михайлович, заходи. — Громов жестом пригласил коменданта сесть за стол. — Чай будешь?

— Нет, спасибо. Я в столовой компота напился.

— Компота? Ну на тогда, почитай. — Громов протянул коменданту лист бумаги. — Это ответ Бессонова на наше послание. Он хочет, чтобы мы передали ему волшебную пирамиду в обмен на наших разведчиков. Пишет, что «это просьба оказать услугу за оказанную услугу». Дипломат хренов!

— Ну так давайте отдадим ему эту пирамиду! От неё всё равно толку никакого. Мужики в цеху пытались её вскрыть — да всё без толку. Не поддается она. Так и бросили.

— Вот именно! Не поддается! От этой пирамиды и пули, и снаряды отскакивают. Сверхпрочный материал! Представь, если бы из такого материала был ВЭША сделан или бронепоезд им был обклеен. А ты отдать хочешь!

— Не отдать, Василий Иванович, а обменять на наших ребят. На Леонова и его отряд. Дениска, кстати, тоже у них. Дозорный с ВЭША его видел на школьном дворе. И потом, Василий Иванович, мы ведь эту пирамиду сможем и обратно забрать. После зачистки «Диких» почти весь город сейчас под нашим контролем. И границы района, в котором сидят «Бесы», мы тоже контролируем. Никуда пирамида не денется! А когда Бессонову нечем будет кормить свою паству, он заговорит с нами совсем другим тоном.

— Ладно, Александр Михайлович, организуй обмен. На крышах девятиэтажек посади наблюдательные посты и можешь их даже не маскировать. Пусть Бессонов знает, что он у нас «под колпаком».

— Есть, товарищ полковник, сделаем!

— И ещё, Александр Михайлович, подготовь мне, пожалуйста, список бойцов, которых мы отправим на ладье в разведку на озеро. Двенадцать человек. Желательно, чтобы половина из них имела опыт в морском деле. Людей можешь набрать из всех четырёх лагерей. Срок экспедиции — месяца полтора-два. Для начала они спустятся вниз по реке к озеру — там у нас, как ты знаешь, два крупных города. Надо разведать, что там и как. Васин сейчас разрабатывает подробный план экспедиции, по готовности ознакомлю тебя. Но люди должны быть с боевым опытом, готовые ко всяким неожиданностям, сам понимаешь. Потерять ладью мы не имеем права! Затягивать с отправкой группы тоже нельзя: они должны успеть вернуться до начала осенних дождей и ветров.

— Понял, Василий Иванович. Три дня есть у меня?

— Три дня, не больше.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-навигатор первого уровня: Лидер-командующий, новые расчёты, сделанные с учётом коррекции скорости движения и траектории сближения показали, что до выхода нашей платформы с десантными модулями на орбиту интересующей нас планеты остался ровно один цикл. Что касается всей плеяды станций, то срок прибытия оценивается в девять циклов при условии сохранения прежней скорости и траектории движения. Отдельно необходимо обратить внимание на то, что вокруг интересующей нас планеты на различных орбитах выявлено существенное количество объектов искусственного происхождения. Существует опасность столкновения наших десантных модулей с этими объектами.

Лидер-командующий: Да, при других обстоятельствах такая находка нас бы сильно обрадовала. Эти объекты, которые вращаются вокруг интересующей нас планеты, являются источником огромного количества разнообразных полезных материалов, которые бы нам очень пригодились. Но на сбор всего этого добра уйдёт не одна смена... Поэтому Совет Мудрейших уже принял решение сбросить часть мешающих нам объектов на поверхность интересующей нас планеты. Другими словами, мы проделаем брешь в этой опасной паутине и через неё осуществим безопасную высадку наших доблестных десантников. Кстати, лидер-биолог первого уровня, как себя чувствуют наши храбрые миссионеры?

Лидер-биолог первого уровня: Сейчас их нервная система пребывает в аморфном состоянии. Они не чувствуют дискомфорта от нахождения в тесном пространстве и практически без движения, при этом основные физиологические параметры у всех десантников в норме. За вахту до начала операции мы выведем их из этого состояния, чтобы они успели прийти в себя и приготовиться к высадке. Питательный раствор в организм подаётся автоматически и по расписа…

Земля. Область города С

— Папа Андрей, а большой паучок ест рыбу?

Был прекрасный летний день. Мы с младшими детьми — Анютой и Витей — сидели на берегу реки. Солнце искрилось на мелкой речной ряби, заставляя щурить глаза. В высокой траве оглушительно трещали кузнечики. Время от времени над самой водой проносились огромные вертолётоподобные стрекозы. У детей в руках были удочки, и они учились ловить рыбу. Я просто сидел рядом, наслаждаясь красотой природы, и иногда помогал юным рыбакам насаживать на крючок червя.

Анюта уже несколько дней называла меня «папа Андрей», а Светку «мама Света». Причём Светка божится, что она Аню этому не учила, что девочка сама вдруг так решила. По правде говоря, мы с женой уже давно называли Аню доченькой. Генка сначала косился на нас, но потом перестал обращать внимание.

— Ну, не знаю. Возможно, где-то и есть пауки, которые питаются рыбой, но я с такими не знаком.

— А я знакома! И он точно ест рыбу. Когда он к нам придёт, мы его угостим.

— Пауки рыбу не едят. Они едят мух и комаров, — авторитетно заявил Витя. — И к нам твой паук не придёт.

— Придёт! Придёт! Он мне сам сказал! И лапкой помахал! — не сдавалась Аня.

— Ты всё врёшь! Пауки лапами не машут!

— А мой машет!

— Так, успокойтесь, арахнологи! — я решил вмешаться и прервать этот бесполезный спор. — Вы своим криком всю рыбу распугаете.

— Дядя Андрей, скажите Аньке, чтоб не приставала со своим пауком. Надоела уже!

— Дурак! — Анюта бросила удочку, обхватила себя руками и насупилась.

— Анюта, доченька, «дурак» — ужасное слово, и обзываться очень некрасиво. Ты лучше расскажи, где такого замечательного паучка видела, который ест рыбу и машет лапкой.

Попытка восстановить мир и спровоцировать ребёнка на откровенный разговор не удалась: Аня выразительно молчала, обиженно отвернувшись в сторону.

— По телевизору она его видела, который в сарае стоял, — доложил Витёк и с гордым видом уставился на едва покачивающийся на воде поплавок.

Я напрягся. Где-то внутри, в районе живота, возник неприятный тревожный холодок.

— Так ведь телевизор не работал и показывал всякую ерунду… Ты, Анюта, наверно, сочинила всё?

— Ничего я не сочинила! — Аня резко повернулась в мою сторону. — Сначала я тоже видела одни только цветные полоски, а потом посмотрела, как меня мама Света научила, и увидела его. Можете не верить.

— Доча… Не знаю, как другие, но лично я тебе верю. Если мама Света научила, то точно никаких сомнений. А теперь давай, хватай удочку, а то Витька всю рыбу без тебя поймает. Чем паука угощать будем?

Мир был восстановлен, тревожный холодок улетучился, и я мог продолжать спокойно созерцать окружающую благодать. И, естественно, я не придал значения детской болтовне про пауков-рыбоедов, подумав, что всему виной какие-нибудь Светкины рассказы. А зря.

Дня через два мы со Светкой сидели за столом в беседке, ожидая, когда закипит вода в казане, — сегодня была наша очередь готовить ужин. С приходом лета мы готовили еду на улице. Вдруг на середину стола шлёпнулся здоровенный паук и побежал в Светкину сторону. Жена взвизгнула, вскочила, замахала руками и стала дуть на паука, пытаясь заставить его изменить траекторию движения. Паучок, явно не ожидая такой агрессии по отношению к себе, остановился в нерешительности. Я взял тряпку, которой мы обычно вытираем стол, и аккуратно смахнул восьминогое чудище на землю.

— Прав был Пушкин! Всё в деревне хорошо, если бы не пауки, комары и прочая гадость, — заявила Света, усаживаясь на место.

— Пушкин ничего плохого про пауков не писал.

— Ну и напрасно!

— Если ты к паукам так относишься, то зачем Анюте всякие сказки про них рассказываешь?

— Я?! Про пауков? Ты с ума сошёл! Я про них ничего не знаю. И до смерти боюсь, к тому же.

Тревожный холодок вернулся на прежнее место.

— Подожди. Ты её какие-то картинки учила разглядывать?

— Ну, учила. Стереокартинки в детском журнале. На полке нашла. Там нужно расфокусировать зрение, чтобы увидеть изображение. Очень полезно для глаз!

— Пауки там были?

— Нет, Андрюша, там были картинки с числами. Да в чём дело? Можешь объяснить?

Я рассказал жене Анютину историю про паука.

— Получается, она его действительно в пирамиде увидела... Расфокусировала зрение, как я учила, и увидела. Как хорошо, что вы эту пирамиду отсюда увезли!

Не говоря ни слова, я встал и пошёл в дом. Анюта с Витей сидели за большим обеденным столом и мешали в железной миске с водой какую-то бурду из листьев, травы и мелких полевых цветов. Я взял с полки лист бумаги, ручку и положил на стол.

— Анюта, доча, отвлекись на минутку. Можешь мне нарисовать того паучка, которого ты в телевизоре видела?

— А я его уже рисовала. Сейчас покажу.

Через мгновение Аня вернулась и протянула мне лист бумаги. То, что я увидел, смутило меня окончательно: Анютин рисунок «паучка» не дал ни одного ответа, зато породил тысячу вопросов. Я сложил листок с рисунком вчетверо и спрятал его в карман брюк.

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Василий Иванович, у меня сугубо конфиденциальная информация. — Комендант лагеря «Порт» кивнул в сторону лейтенанта, традиционно сидящего за столом в углу кабинета.

— Лейтенант, голубчик, посиди, пожалуйста, в приёмной, чайку попей! И никого ко мне не пускай.

После того как дверь в кабинет начальника лагеря «Порт» закрылась за вышедшим лейтенантом, комендант продолжил:

— Василий Иванович, мне поступил доклад от дозорного на ВЭША. Вчера вечером «Бесы» осуществили ритуальную казнь или, точнее сказать, жертвоприношение. По докладу дозорного, они вытащили пирамиду на крышу школы, установили её на сложенный из кирпичей постамент и долго вокруг неё скакали. Затем притащили молодую девушку, совершенно нагую и привязали ее к пирамиде. Причём, как говорит дозорный, девушка совершенно не сопротивлялась. Потом эти дикари встали хороводом вокруг пирамиды с привязанной жертвой и стали раскачиваться из стороны в сторону. Сначала ничего не происходило, а затем пирамида вдруг вспыхнула розовым светом — очень ярким. Как долго пирамида светилась, дозорный внятно доложить не может: говорит, что потерял счёт времени. А когда пирамида выключилась, то от девушки остался один скелет, обтянутый кожей. Дозорный сказал, что она превратилась в мумию. А дальше он ничего не помнит — уверяет, что очнулся, уже когда ВЭША спустили на землю.

— Где сейчас этот дозорный?

— Я поместил его в изолятор. Врачу сказал, что у парня с головой проблемы, что он переутомился и ему надо отдохнуть. Приказал никого к нему не пускать.

— А может, у него и в самом деле с головой проблемы?

— Василий Иванович, дозорный, конечно, находится в стрессовом состоянии от увиденного и иногда действительно несёт околесицу, но я считаю, что выдумать такую историю он не мог. Тем более что наши снайперы с девятиэтажек тоже видели свечение в районе школы. Более детально они рассмотреть не могли — там соседний дом обзор закрывает. Кроме того, эта история про мумию очень похожа на ту, что рассказывали двое из деревни, которые эту пирамиду нам привезли.

Полковник встал, подошёл к окну и несколько минут молча смотрел куда-то вдаль, потом развернулся и начал шагать по своему кабинету.

— Ты этого дозорного подержи пару дней в изоляторе, пока он в себя не придёт, а потом подписку о неразглашении с него возьми. Нам нельзя допустить распространения слухов про «волшебную пирамиду» и «зелёных человечков» — и так народ по углам шушукается. А ещё хуже, если особенно доверчивые и впечатлительные начнут перебегать от нас к Бессонову… Людям надо дать возможность спокойно работать, чтобы следующей зимой не замёрзнуть и с голоду не сдохнуть. И вообще, надо бы этот тетраэдр у Бессонова обратно забрать. Мы как-то недооценили всю эту историю с пирамидой! Как они её вообще включить ухитрились? Наши умельцы чего только с ней не делали! Она что, исключительно на голых девок реагирует?

Полковник Громов остановился возле стола для совещаний. Комендант лагеря справедливо решил, что рассуждения начальника были риторическими, поэтому оставил их без ответа. Затем Василий Иванович подошёл к двери, приоткрыл её и произнёс в образовавшуюся щель:

— Лейтенант! Начальника штаба ко мне. И три стакана чая.

Громов вернулся к окну, взял лежащую на подоконнике трубку, набил её табаком и закурил. Несмотря на то, что на улице было достаточно тепло, окна в своём кабинете полковник не открывал — открыта была только форточка, в которую и потянулся белой извилистой рекой густой и ароматный трубочный дым.

Пока полковник курил и смотрел в окно, комендант лагеря «Порт» оставался за столом для совещаний, стараясь не двигаться и даже не дышать — понимал, что в данную секунду в голове у начальника созревает решение и отвлечь его от этого тонкого, сложного и ответственного процесса скрипнувшим стулом просто не имеет права.

В дверь постучали.

— Вызывали, Василий Иванович?

— Да, Игорь Семёнович. Заходи, садись.

Вслед за начальником штаба в кабинет просочился адъютант Громова с подносом, на котором стояло три стакана в тяжёлых бронзовых подстаканниках, а также сахарница, блюдечко с тремя чайными ложечками и пузатый чайник. Поставив поднос на стол, лейтенант скрылся за дверью. Полковник, как гостеприимный хозяин, налил в стаканы крепкий маслянистый чай. Усевшись во главе стола и отхлебнув дымящийся напиток, он сразу перешёл к делу.

— Вот что, товарищи офицеры… С Бессоновым надо что-то решать. Вчера он совершил публичное жертвоприношение, и после этого я не могу считать его мирным и безобидным соседом. Нагло, в открытую, зная, что мы за ним наблюдаем, он убил невинную молодую девушку! И чем он теперь лучше «Диких»? Но вопрос с «Бесами» надо решить малой кровью — у них в лагере много женщин и детей. Что думаете?

— Василий Иванович, лагерь «Бесов» нами полностью блокирован. Давайте предложим Бессонову с ближайшими соратниками покинуть город, а остальных расселим по лагерям. Уверен, что, вернувшись к нормальной жизни, люди через месяц забудут про свою бесовщину.

— Хорошее предложение, Александр Михайлович! Только надо этих людей предупредить, что за распространение их дурацких идей среди поселенцев мы будем строго наказывать. Помните, товарищи офицеры: мы с вами должны не только обеспечить поселенцев жильём, питанием и всем необходимым для жизни, но ещё и отвечаем за морально-психологическое состояние людей. И линия фронта, которая проходит через души и умы так же важна, как и фактическая линия фронта. Наша идеология проста: мы строим новое общество, где надо трудиться ради своего будущего и будущего своих детей, приносить пользу — ежедневно. А всё, что мешает этому, должно быть нами отвергнуто.

— Товарищ полковник, а если Бессонов не согласится на наш ультиматум?

— Игорь Семёнович, Бессонов — фанатик, а не идиот. Он видел, как мы разобрались с «Дикими» и знает, на что мы способны. Он согласится. В противном случае мы разнесём его школу вместе с ним и его учениками. И вот что ещё: меня беспокоит этот тетраэдр, будь он неладен… Я не понимаю, что это, откуда и для чего, а всё непонятное является для нас угрозой. И, как нас учили в военном училище, угроза не рассосётся сама собой: проблему надо решать, пока она не переросла в беду. А мы с вами так и не знаем, почему и куда исчезло электричество. Что в соседних городах делается, тоже пока не в курсе. Охрана лагеря почти каждый день из реки чьи-то трупы вылавливает с явными признаками насильственной смерти. Вверх по реке, как вы помните, располагаются два крупных райцентра. Я даже не хочу думать, что там происходит… И мы просто обязаны, просто должны быть готовы и к приходу беженцев из других районов, и к нападению на наши лагеря разных бандитов… Главная задача на сегодня — обеспечить безопасность поселенцев. Александр Михайлович, готовьте бронепоезд и выводите его на западную ветку. Игорь Семёнович, готовьте ультиматум Бессонову и усильте наши боевые отряды по периметру лагеря «Бесов». И ещё пошлите в деревню наш конный разъезд — пусть они привезут хотя бы одного из тех двоих, что эту пирамиду нашли и сюда притащили. Хочу у них выяснить подробности. Только никакого насилия! Я им записку напишу.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола доклада мастера Власа лидеру-наблюдающему первого уровня

Мастер Влас: Лидер-наблюдающий первого уровня, только что нами получен и расшифрован сигнал от зонда М-122.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Опять М-122? Вы же докладывали, что отключили зонд!

Мастер Влас: Так и есть. Зонд был отключён, но поступающие данные говорят о том, что он включился. Теоретически это невозможно, однако факты говорят об обратном. Сигнал подлинный — мы проверили. Зонд был включён длительное время, отработал весь цикл цветовой защиты. Кроме того, зафиксирован физический контакт индивидуума с зондом, после чего индивид был полностью обезвожен и, очевидно, погиб. Затем зонд отключился.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Мастер Влас, сейчас вы просто констатируете факты. Мне нужна аналитика! Причины и возможные последствия, выводы, предложения. Они у вас есть?

Мастер Влас: Лидер-наблюдающий первого уровня, мы выяснили, что при синтезировании зонда М-122 был совершён ряд технологических нарушений. Для создания всей партии зондов Советом был одобрен один генетический материал, донором которого являлся руководитель проекта — наш уважаемый профессор. Однако есть основания предполагать, что для синтезирования материала для М-122 использовали другой генетический материал. Документально я это доказать не могу: записи уничтожены. Но только данное предположение может объяснить сбои в поведении М-122.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Вы хотите сказать, что для синтеза М-122 профессор использовал недопущенные к работе геноматериалы?

Мастер Влас: Не профессор. Документально подтверждено, что в момент начала работ по синтезу М-122 профессора в лаборатории не было — он был здесь, на командной. Старшим в лаборатории оставался его заместитель, лидер-биолог второго уровня Бас.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Это тот самый Бас, которого судили за кражу биоматериалов и проведение незаконных экспериментов?

Мастер Влас: Да, лидер-наблюдающий первого уровня, а ещё он был известен как приверженец теории Вселенского братства и пытался доказать, что все разумные существа во Вселенной имеют идентичный генетический код. Так вот, мы предполагаем, что Бас при синтезировании М-122 использовал свой генетический материал. Вот только подтвердить это предположение невозможно… После суда Баса подвергли разложению, а записи, как я уже доложил, либо были стёрты, либо вообще не велись.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Ваши выводы и предложения?

Мастер Влас: Если Бас действительно причастен к формированию М-122, то мы даже представить не можем, что сейчас созревает внутри этого зонда. Чтобы это определить, необходимо вернуть М-122 в лабораторию и протестировать. Но возвращение зондов на станцию не предусмотрено программой, да и технически это невозможно. В настоящий момент зонд М-122 находится рядом с предполагаемой точкой высадки одного из наших десантных модулей. При условии, что местоположение зонда не изменится, его можно попробовать притянуть десантным модулем.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Какие ещё неприятности можно ждать от М-122?

Мастер Влас: Если индивидуумы с интересующей нас планеты продолжит хвататься за него руками, то он выпьет их всех. Кроме того, М-122 впервые провёл полный цикл цветовой защиты, а это значит, что как минимум одна группа индивидуумов уже подверглась локальному «Откровению» и модифицирована на подсознательном уровне, то есть будет оберегать зонд лучше, чем родную мать. И если моя гипотеза верна и М-122 формировал Бас, то он мог заложить в него всё, что угодно. По сути, М-122 для нас — это бомба с неизвестными элементами поражения. Я считаю, что лучший вариант — изолировать его при помощи десантного модуля.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Хорошо. Подготовьте ваши выводы и предложения по зонду М-122 в письменном виде. Я доло…

Земля. Область города С

Как описать то чувство, которое испытывает человек, глядя в звёздное небо? Восторг. Восхищение. Ощущение лёгкости, нереальности, необъятности и бездонности. А ещё чувство умиротворения. Только глядя в звёздное небо, человек может посмотреть так далеко — в бесконечность.

Сегодня у нас был «Звёздный вечер». Светка расстелила покрывало возле дома прямо на траве. Летом темнеет быстро, а ночи тёмные и звёздные, тем более в период Малой луны.

Сразу после ужина мы всей семьёй плюхнулись на покрывало. Светка положила голову мне на плечо, Анюта забросила ноги ей на живот, а Генка улёгся возле меня. Олег, Катя и Витя лежали рядом на своём покрывале. Все молча смотрели на звёзды, и каждый думал о своём — наверное, о самом сокровенном.

«Звёздный вечер» мы устраивали уже в третий раз. В первые два раза я, как астрофизик по специальности, рассказывал детям и взрослым о структуре Вселенной и наблюдаемых созвездиях, а сегодня рассказал о планетах. Лекция была окончена, и я объявил самостоятельные занятия по созерцанию и мечтанию.

— Папа Андрей, смотри: звёздочка упала! — прервала молчание Анюта.

— Загадывай скорее желание, — посоветовала Светка.

— А вон ещё одна, и ещё! И вон там, я тоже видел, — сообщил Генка.

Через мгновение все присутствующие наперебой кричали и показывали руками в ночное небо. А посмотреть было на что! Десятки ярких метеорных следов расчертили пространство ночного неба, но через несколько минут светопреставление закончилось так же неожиданно, как и началось[БВВ13] [Р14] .

— Папа Андрей, смотри: звёздочки закончились.

— Это, Анюта, были не звёздочки, а метеорный дождь.

— А что такое метеорный дождь? — хором спросили Витя и Аня. — И почему мы не промокли?

— Метеорный дождь — это как раз то, что вы сейчас наблюдали. А метеоры — это кусочки кометы. А вот что такое комета, я расскажу вам в наш следующий «Звёздный вечер» — сейчас уже поздно. Детишкам и их родителям пора чистить зубы и ложиться спать.

Минут через пятнадцать, когда Света и Катя увели в дом укладывать спать ворчащих и недовольных Аню и Витю, на крыльце остались сидеть только «взрослые мужики». Я закурил и ещё раз взглянул в ночное небо.

— Пап, а такие метеорные дожди часто случаются? Я что-то такого не помню.

— Знаешь, Гена, такие дожди бывают, когда Земля проходит через орбиту метеорного потока, образованного продуктами распада кометы. И случается это всегда в конце осени. В это время года у нас обычно бывает пасмурно, поэтому мы Леониды и не видим.

— А Леониды — это кто?

— А Леонидами мы называем этот самый метеорный поток.

— Погоди, Андрюха, — присоединился к беседе Олег, — так сейчас ведь не конец осени…

— Да, селяне, и это не единственная странность. Следы метеоров имеют одинаковую направленность, а мы наблюдали совершенно хаотичные. Как говорится, кто в лес, кто по дрова. Они летели, как хотели — в разных направлениях.

— Ну и что это может быть?

— Да кто его знает!

— Тоже мне астроном! Чему вас только там в институтах учили?

— Я не астроном, а астрофизик. В принципе, метеорный след может оставлять не только обломок кометы, но и любой космический объект, в том числе и космические аппараты, входящие в плотные слои атмосферы. Но это тоже явление нечастое. У нас, конечно, на низких орбитах много всякого мусора летает, но чтобы он одновременно стал вдруг падать…

— А может, его кто подтолкнул? — предположил Генка.

— Очень может быть. Вопрос только кто? И зачем? И, главное – как?

— Наверно, кто-то расчищает себе место, — хмуро предположил Олег.

На следующий день, по обыкновению проснувшись раньше всех, я отправился на берег реки — надо было проверить выставленные еще вечером маленькие рыболовные сети, называемые в народе телевизором, а заодно умыться и искупаться.

Раннее летнее утро в деревне — это настоящее волшебство! Совсем ещё не яркое солнце только-только, на одну треть выглянуло из-за верхушек деревьев, прижав остатки тумана к мокрой от росы траве. Река текла медленно, чуть бурча, перекатываясь через прибрежные валуны, словно досматривая последний сон и ворочаясь перед самым пробуждением. Лес замер в ожидании нового, полного разнообразных событий дня. Неожиданно, явно радуясь рассвету, засвистел, затрещал и защёлкал голосистый соловей. В небольшой заводи плесканула мелкая рыбёшка, порвав водную гладь реки и пустив кольцами волну, раскачавшую листы кувшинок.

Я зашёл в воду по колено. Ступни приятно погрузились в прохладный речной ил. Матушка Природа, как ты прекрасна! Трижды омыв лицо, я широко перекрестился, прыгнул в воду и поплыл. Медленно, стараясь не нарушать всеобщей утренней величественной тишины, ритмично двигая руками и ногами, я доплыл до середины реки и остановился. Прохладная вода унесла остатки сна — взамен я ощутил лёгкость, бодрость тела и ясность мысли. Это было просто волшебное состояние. Жаль, что продлилось оно недолго.

Посмотрев в сторону родного берега, я заметил сначала одну, потом другую, а потом и третью лошадь. Ясность мысли куда-то сразу пропала. Откуда здесь лошади? Я начал интенсивно грести в сторону берега. Подплыв поближе, получилось рассмотреть ещё и две лежащие на песке фигуры: судя по всему - мужские. При моём приближении оба незнакомца поднялись и замерли в выжидательной позе. Камуфляж, армейские берцы, два «Калаша» прислонённые к берёзе… Я почему-то сразу понял, что это люди Громова. А ещё я понял, что третья лошадь для меня.

— Доброе утро, джентльмены! Простите за внешний вид, я не ждал гостей. — Я вышел из воды, естественно, в чём мать родила, подобрал лежащую на песке одежду и стал одеваться.

— У вас усталый вид. Вы что, всю ночь сюда скакали? Что-то случилось?

— Скажите, это вы нашли в лесу пирамиду? — не здороваясь и без всяких прелюдий поинтересовался тот, что постарше.

— Да, я с товарищем. Но мы отдали её полковнику Громову.

— Вам от него письмо. — Старший протянул мне незапечатанный сложенный в четыре раза лист бумаги.

Я обтёр об себя мокрые руки и взял письмо. В послании Громов сообщал о том, что пирамида проявляет активность, что её важность и необычность были им недооценены и он приглашает меня в качестве эксперта на консультацию. Обещал комфортное проживание, питание и сопровождение обратно.

Прочитав письмо, я сложил его и спрятал в карман штанов.

— Давайте так, джентльмены: вы тут с лошадками пару часиков отдохните, а я пока соберусь в дорогу. Затем перекусим чего-нибудь и поедем.

Старший сначала мельком посмотрел на свои наручные часы, потом оценивающе и пристально — на меня:

— Вы в седле держаться можете?

— Могу вроде. В школьные годы на конюшню ходил.

— Угу. Ну, давайте собирайтесь. Только не очень долго.

Я развернулся и зашагал в сторону дома, совсем забыв про рыбные сети.

Не успел я открыть калитку, как из дома выскочили Олег и Генка. Олег держал винтовку, у Генки в руке был самодельный арбалет, а из кармана торчала рогатка.

— Пап, с тобой всё в порядке? Что это за мужики у реки?

— Тихо, тихо, селяне! Это люди Громова. Они не опасны. Всё в порядке.

— Фух, — Генка опустил арбалет. — Я испугался за тебя, пап.

— Ты мой смелый герой! Отца бросился защищать. Спасибо! — Я обнял сына и погладил его по спине. — На вот, прочти. Громов к себе зовёт. У них там с нашей пирамидой какие-то непонятки. — Я вручил сыну письмо от полковника.

Пока Генка читал послание Громова, я вопросительно посмотрел на Олега. Тот пожал плечами и закинул винтовку за спину.

— Пап, я еду с тобой! — решительно объявил сын, дочитав письмо.

— Гена, послушай, у них лошадь запасная только одна, и зовут её Боливар. А Боливар, как известно, не выдержит двоих. А дяде Олегу нужна будет твоя помощь, пока я буду в отъезде, и женщинам тоже. Я знаю, сын, что придёт время и ты уйдёшь от нас к поселенцам, потому что стал уже совсем взрослым и самостоятельным. И клянусь, удерживать я тебя не буду. Но сейчас, пожалуйста, сделай, как я прошу.

Генка посмотрел мне прямо в глаза. Очень серьёзно посмотрел.

— Хорошо, пап. Только, пожалуйста, будь предельно осторожен.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-секретарь: Лидер-командующий, оперативный штаб подготовки высадки по вашему распоряжению собран.

Лидер-командующий: Лидеры, через две вахты мы начинаем операцию высадки. Расчёты наблюдения и управления переходят в режим непрерывного дежурства. На интересующую нас планету отправится двадцать шесть десантных модулей, в каждом из которых находится два десантника. Лидеру-наблюдающему первого уровня обеспечить постоянную устойчивую связь в режиме «каждый с каждым». Группе анализа готовить и предоставлять мне отчёт в конце каждой вахты. Лидеры, с настоящего момента я требую от всех вас чёткой и слаженной работы. Допускаю возникновение различных незапланированных ситуаций. Интересующая нас планета может таить в себе множество неожиданностей. Мыслите творчески, проявляйте инициативу и будьте бдительны. В наших руках не только жизнь героев десантников — от нас с вами зависит будущее нашей цивилиза…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Так вот, Андрей… — Громов нервно крутил в руках свою курительную трубку, не отрывая от неё взгляд, как будто всё, что он говорил, было адресовано именно ей. — Несколько дней назад мы вынуждены были передать пирамиду банде Бессонова в обмен на наших разведчиков, которые оказались у них в плену. Я не предполагал, что эти чокнутые фанатики станут использовать пирамиду как орудие убийства.

Громов помолчал, продолжая разглядывать свою трубку, а потом продолжил:

— Буквально вчера мы закончили зачистку лагеря «Бесов». Можете, конечно, осуждать меня, сколько хотите, но я не мог смотреть, как они каждый вечер проводят свой варварский ритуал жертвоприношения. Для меня это просто убийство ни в чём не повинных горожан! И, кстати говоря, «Бесы» не очень-то и сопротивлялись, так что больших жертв удалось избежать.

— Василий Иванович, я не в праве вас осуждать: рано или поздно вопрос с «Бесами» всё равно пришлось бы как-то решать. Вы лучше скажите, что с тетраэдром!

Полковник положил трубку в пепельницу и наконец-то посмотрел на собеседника.

— Как бы странно это ни звучало, но ни Бессонова, ни пирамиду вашу мы не обнаружили. Поиски, конечно, продолжаются, но похоже, что Бес со своими приспешниками ушёл из города по подземным коммуникациям. Сосед ваш, кстати говоря, тоже пропал. Но мы их всех обязательно поймаем.

Андрей заёрзал на стуле, явно обеспокоенный такими новостями.

— Василий Иванович, тетраэдр необходимо найти как можно скорее и поместить в безопасное место… Он не изучен и опасен, поэтому мы его к вам и привезли. Думали, что у вас найдутся специалисты. А вы его потеряли…

Громов снова взял в руки трубку, внимательно на неё посмотрел, затем перевёл взгляд на Андрея и медленно, немного повышая голос на глаголах, ответил:

— Вы напрасно пытаетесь переложить на меня ответственность. Я прекрасно осознаю ценность пропажи. Мои специалисты не смогли ничего сделать с вашей пирамидой. Материал, которым она покрыта, лёгкий, эластичный и при этом прочнее любой брони. Если такой материал в достаточном количестве появится на вооружении у нашей армии, она станет непобедимой.

Полковник положил трубку обратно в пепельницу и в ожидании, не моргая, посмотрел на Андрея.

— А знаете, Василий Иванович, — Андрей улыбнулся, явно пытаясь снизить градус напряжения, чувствуя, что немного перегнул, — это не единственный секрет, который хранит в себе тетраэдр! Однажды, ещё в деревне, он включился в присутствии моей дочери. Так она не только не впала в ступор, как мы с товарищем, но и ухитрилась посмотреть на транслируемое им изображение как на стереокартинку, расфокусировав взгляд. Это когда за кажущейся мазнёй вы видите конкретную объёмную фигуру.

— Да-да, я знаю о стереокартинках, тоже когда-то развлекался — на компьютере.

— И вот что увидела моя дочь. — Андрей достал из кармашка рюкзака сложенный вчетверо лист бумаги, на котором был Анютин рисунок «паучка», и протянул его полковнику.

Громов развернул рисунок и замер. Затем он положил рисунок на стол изображением вниз и взглянул на Андрея.

— Ваша дочь увидела это в пирамиде?

— Не внутри пирамиды, а в изображении, которое та показывала.

— И что это по-вашему? Голова с руками?

— С научной точки зрения это как раз та форма тела, которая будет оптимальной при длительном пребывании в невесомости или в условиях низкой гравитации. Говоря «длительном», я имею в виду интервал времени в несколько сотен, а может, и тысяч лет. В невесомости скелет совершенно не нужен, поэтому голова, мешок с внутренностями и конечности — вот в кого может эволюционировать человек, если отправить его в космос на очень длительный срок. При этом ещё исчезнут зубы и волосы, глаза станут большими и сплющенными, а конечности — одинаковой формы и длины, так как будут выполнять одни и те же функции. Но это, как вы понимаете, только предположение.

Громов откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и по-новому — с интересом — посмотрел на Андрея.

— Невероятно! А вы, простите, кто по образованию?

— Астрофизик, и некоторое время работал над проблемой организации длительного межпланетного пилотируемого полета.

— Ну, то есть вы понимаете, о чём говорите.

— В некотором роде. Василий Иванович, здесь, на Земле, мы существуем в чётко ориентированных времени и пространстве. Проще говоря, у нас есть день и ночь, низ и верх, хотя человек функционирует в основном в двухмерном пространстве: для нас более актуальны направления вперёд-назад и вправо-влево. А вот птицы и рыбы функционируют в трёх измерениях. Для людей движение вверх и вниз не является жизненной необходимостью, но я сейчас не об этом. — Андрей вскочил и стал расхаживать вокруг стола, энергично жестикулируя. — Представьте, что вы уснули в своей кровати, а проснулись на космическом корабле, причём этот корабль не вращается вокруг какого-то небесного тела, а движется прямолинейно в межзвёздном пространстве. А теперь представьте, что на этом корабле нет часов — никаких. Как вы станете отсчитывать время, относительно чего? А можно ли вообще жить без исчисления времени? Cпространством в космосе тоже не всё просто. Как определить, где верх, а где низ? Можно, конечно, нарисовать стрелку на самом видном месте какой-нибудь переборки, и считать, что она обозначает низ и перед. Но это будет условная система координат внутри корабля, никак не привязанная к внешнему пространству.

Громов с интересом наблюдал за выступающим перед ним астрофизиком, а потом неожиданно спросил:

— Андрей, а зачем вы мне всё это рассказываете?

Тот остановился и посмотрел на полковника с недоумением. Затем снова сел за стол и продолжил:

— Просто хотел сказать, что выживание в космосе — задача непростая. Ну, хорошо, попробую по-другому… Я понимаю, Василий Иванович, вы человек практичный, и в сложившейся обстановке это очень важно, но вот факты. Сначала перестаёт действовать фундаментальный закон физики, и мы лишаемся того, на чём построена вся наша жизнь, — электричества. — Из сжатых в кулак пальцев правой руки Андрей выпрямил указательный. — Причина этого события нам неизвестна. Далее мы обнаруживаем тетраэдр, — Андрей выпрямил средний палец, — который покрыт материалом, не имеющим аналогов в нашем мире, и вряд ли это чья-то секретная разработка: опытные образцы в лесу не валяются. Кроме того, тетраэдр испускает гипнотическое свечение и иссушает всё, что к нему прикасается. Добавим к этому рисунок моей дочери. — Андрей выпрямил большой палец. — И нет никакой уверенности в том, что такой тетраэдр на Земле только один. Затем мы наблюдаем массовое схождение космических аппаратов со своих орбит, — тут он выпрямил безымянный палец, — и их сгорание в плотных слоях атмосферы. Как астрофизик я могу утверждать, что это событие не могло быть вызвано естественными причинами. Наше околоземное пространство просто почистили — как веником подмели! — Андрей выпрямил мизинец и продемонстрировал полковнику свою пятерню. Через пару секунд астрофизик поспешно спрятал руку под стол и совершенно спокойным голосом, словно извиняясь за свою эмоциональность, произнёс: — Вы знаете, я всю свою сознательную жизнь изучал космос, и за всё это время у меня ни разу не было повода усомниться в том, что мы единственные разумные существа в наблюдаемой части Вселенной. Но это совсем не значит, что я был прав. Возможно, у нас скоро будут гости — могущественные гости, которые очень много времени провели в космическом пространстве. И эта угроза намного серьёзней, чем банда «Бесов» и «Диких».

— Вы шутите?

—Я не вижу другого объяснения озвученных мной фактов. И сейчас мне, как никогда в жизни, очень хотелось бы ошибаться.

Громов вышел из-за стола, подошёл к окну и, не оборачиваясь, спросил:

— Ну и что вы предлагаете?

— Василий Иванович, если моя дочь всё правильно нарисовала, то, судя по форме тела, нашим гостям будет очень сложно тут у нас. Привычная для нас гравитация для них будет сущим кошмаром. Кроме того, они наверняка не адаптированы к резким изменениям температуры, влажности и давления. Прилететь на чужую планету — это, знаете ли, не к соседу в гости сходить! Насколько мне известно, поблизости нет систем, пригодных для жизни, а это значит, что наши гости провели в космосе о-о-очень много времени… Но для начала нужно найти тетраэдр. Я хочу попробовать увидеть то, что увидела моя дочь.

Громов повернулся лицом к собеседнику и уверенным голосом человека, который принял окончательное решение, сообщил:

— Андрей, я предлагаю вам возглавить собственную группу. Наберите себе нужных специалистов из всех четырёх лагерей. Связь у нас налажена, информация передаётся за несколько часов. Железную дорогу почти закольцевали, дежурная дрезина ходит ежедневно.

— И какая задача будет у этой группы?

— Для начала проведёте анализ тех фактов, которые вы упомянули, затем разработаете рекомендации, а дальше выработаем план действий. Я предоставлю вам комфортабельное жильё и трёхразовое питание. Когда найдём пирамиду, отдадим её вам в полное распоряжение. Ну, что скажете?

Андрей задумался ровно на три секунды и ответил:

— Скажу, что мне нужны зоолог, физик, лингвист и все те, кто утащил наш тетраэдр.

— Лейтенант, голубчик, ты всё записал? — Полковник внимательно посмотрел на своего адъютанта, который сидел за столом в углу кабинета. После того, как лейтенант утвердительно кивнул, Громов перевёл свой вопросительный взгляд на Андрея.

— А ещё мне нужна моя семья: жена, сын и дочь.

Громов подошёл к столу, взял свою трубку и стал молча набивать её табаком не глядя на Андрея.

— Василий Иванович, — не дожидаясь ответа полковника, продолжил Андрей, — моя жена прекрасно готовит и шьёт. Она может работать на кухне или в швейной мастерской. А ещё у неё диплом парикмахера. Сыну скоро пятнадцать, он прекрасно развит физически. Его можно привлекать к любой работе, не требующей специальных навыков. А Анюта — единственная, кого я знаю, на кого не действует гипноз тетраэдра. Мы не будем даром есть ваш хлеб!

Полковник раскурил трубку, пару раз молча затянулся, а затем по-военному, через левое плечо, повернулся к Андрею.

— Хорошо. Только условия будут не такими комфортабельными, как я обещал. Могу гарантировать отдельную комнату с минимальным набором мебели, но туалет и душ будут общими. В перспективе вы получите отдельный дом с участком.

— Годится.

— Завтра на рассвете мы отправляем разведывательную экспедицию на ладье вниз по реке, она доставит вас в вашу деревню. А через пару дней я пришлю за вами конный разъезд.

— Спасибо, Василий Иванович! С удовольствием приму ваше предложение, — поднимаясь из-за стола, поблагодарил Андрей.

— Ну, тогда договорились! — Громов пожал астрофизику руку. — Через пару дней у меня будет список специалистов по вашему запросу. Пирамиду тоже, надеюсь, отыщем. Детали предлагаю обсудить за ужином. Пройдёмте в столовую! Нас там уже ждут начальник штаба и комендант.

Глава 3

Станция 12б

Фрагмент письма биоинженера Ли-Ли её мужу Власу

…в архиве. Точнее, в мусорной корзине архива. Файлы убрали из общего доступа, но из корзины не удалили, у меня есть туда доступ. Я по понятным причинам не могу тебе их переслать, но этот Бас был удивительным странником! У него было множество интереснейших теорий, и если верить одной из них, то, поселившись на интересующей нас планете, мы неминуемо эволюционируем или мутируем в тех самых дикарей, которые в настоящий момент населяют эту планету. Бас утверждает, что строение тела, образ мышления и поведение продиктованы средой обитания, то есть самой планетой. Та стратегия выживания, которой мы пользуемся сейчас и которая выработана многими поколениями странников, будет совершенно не пригодна для выживания на интересующей нас планете. Влас, милый, неужели наши дети превратятся в злобных тварей и будут обманывать и убивать друг друга? Мне очень хочется верить, что Бас ошибался и мы найдём другой путь, но в глубине души кажется, что он прав…

И ещё, ты должен знать: найденные мной файлы были удалены с монитора профессора. Это значит, что он знал о гипотезе Баса, но сохранил её в тайне. Мне кажется, что именно профессор спрятал те самые биоматериалы, из-за которых Баса судили и подвергли разложению. Я работаю на станции уже очень давно и знаю, как тут всё устроено. У Баса не было доступа к хранилищу, он просто физически не мог украсть те злополучные пробирки! Но авторитет профессора намного выше, чем авторитет лидера-биолога третьего уровня, сам понимаешь… Так что, милый, будь предельно внимателен и не болтай лишнего.

О, Мать Вселенная, будь к нам благосклонна и помоги в наших странствиях!

Уничтожь это письмо сразу как проч…

Земля. Область города С

Когда я проснулся, то не сразу сообразил, где нахожусь. Память по крупицам восстанавливала события вчерашнего вечера. После дружественного ужина, на который меня пригласил Громов, мы зашли в гости к коменданту, потом пошли смотреть бронепоезд, потом, кажется, ещё куда-то … В конце концов меня проводили на причал, где стояла ладья и где мне определили ночлег на сегодняшнюю ночь. На причале мы выпили ещё за «семь футов под килем», и после этого — темнота.

Я догадался, что ладья уже плывёт по течению реки. Вода тихо журчала вдоль борта. Солнечные лучи золотыми иглами протыкали ткань навеса, под которым я спал. Подняться получилось с большим трудом. У меня отекла вся правая половина тела. Спать на твёрдой деревянной палубе — это настоящее испытание. А ещё кружилась голова, слегка подташнивало, а распухший язык покрылся какой-то вязкой слизью, отчего никак не получалось облизать и смочить пересохшие губы. Мысли отказывались выстраиваться в логические цыпочки, а постоянно рвались и путались.

Давно известно, что хороший коньяк придаёт гибкость телу и бодрость духу, а у Громова вчера был хороший коньяк. Вот только любое лекарство может стать ядом, и тут весь секрет в количестве. Древние римляне утверждали: «Similia similibus curantur» — «Подобное излечивается подобным». А мой дед учил, что клин клином вышибают. Пошарив рукой в сумке, которая служила мне подушкой этой ночью, я нащупал то, что искал, — недопитую бутылку трёхзвёздочного. Немедленно выпив остатки коньяка, я выдохнул и с грустью подумал, что при других обстоятельствах никогда не позволил бы себе употреблять такой благородный напиток столь варварским способом — залпом из горлышка. Однако прав был Оноре де Бальзак, говоря, что законов нет — есть обстоятельства[1].

Чуда, конечно же, не произошло: коньяк — не живая вода. Но, несмотря на то, что внутренности продолжали подавать сигналы SOS, голова кружиться перестала, а сознание стало ясным и чётким. Мудро рассудив, что в данный момент голова для меня важней, чем желудок, я успокоил себя мыслью о том, что с коньяком поступил пусть и грубо, но правильно.

Спрятав пустую бутылку обратно в сумку, я вылез из-под навеса на свет Божий. Команда ладьи, не имея опыта управления судном, явно осторожничала, стараясь удерживать корабль на середине реки и не делать резких манёвров. Ещё я обратил внимание на то, что все члены экипажа были вооружены и больше походили на пиратов, чем на путешественников или разведчиков. Старшего этой «банды» я нашёл стоящим на носу корабля. Поздоровавшись и представившись, я поинтересовался:

— Капитан, Громов вас предупредил, что меня необходимо высадить по дороге?

— Да, конечно! Не переживайте, высадим. Заодно потренируемся причаливать к берегу. Вы только заранее предупредите! Парни ещё не очень ловко обращаются с этой штукой.

— Вы позволите? — Я кивнул на лежащий рядом бинокль. — Надо бы осмотреться и понять, где мы плывём.

— Пожалуйста, осматривайтесь. — Капитан протянул видавший виды, весь потертый прибор, накинув кожаный ремешок бинокля мне на шею: — На всякий случай, чтоб за борт не уронили, а то он у нас один.

Учитывая тот коньячный аромат, который распространялся вокруг меня, я понимающе кивнул и вцепился в бинокль двумя руками. Река в это время делала плавный поворот влево, и ладья тоже стала поворачивать, стараясь оставаться на середине фарватера. Я сначала разглядывал правый берег реки, а затем, когда за поворотом стал открываться левый, направил бинокль туда. Густые заросли камыша, берёзка у самой кромки воды низко склонилась к реке и купала в ней свои тонкие веточки. Чуть дальше по течению на берегу красовался огромный валун. Одна его часть была на суше, а вторая - в воде. Когда камень оказался на траверзе[2], я увидел скрывающийся за ним плот, сделанный из связанных между собой брёвен. В центре плота стоял небольшой шалаш, сложенный из сосновых веток. На плоту возле шалаша лежало тело лицом вверх. Череп, обтянутый потемневшей кожей, пустыми глазницами смотрел в небо. Знакомая картина! На берегу я рассмотрел ещё два трупа.

— Кэп, мы должны это осмотреть!

Я передал бинокль капитану и кивнул в сторону левого берега. Бывалый моряк быстро осмотрел место происшествия и скомандовал бросить кормовой якорь. Затем, загребая вёслами, команда развернула ладью поперёк реки так, что она уткнулась носом в заросли какого-то кустарника в трёх метрах ниже по течению от того места, где находился плот.

Сойдя на землю по приставленному к носу ладьи трапу, я закурил в сторонке, чтобы не мешать разведчикам осматривать место трагедии. Через несколько минут старший разведгруппы рассказал капитану свою версию произошедшего:

— Судя по всему - это сбежавшие «Бесы». Их было четверо, и тетраэдр был с ними: они прятали его на плоту в шалаше. Для человека этот шалаш слишком мал. Один из них «обжёгся» об пирамиду, а двух других застрелили. Четвёртый ушёл в лес. Возможно, это был Бессонов, но точно утверждать не могу. Следов пирамиды нигде не видно, но тот, кто ушёл, был налегке — следы неглубокие. Судя по трупам, произошло это больше двенадцати часов назад, так что преследовать беглеца нет смысла. Если нужна более подробная картина, можем тут ещё порыскать.

— А тетраэдр не мог взять кто-то ещё? — поинтересовался я.

— Исключено! Мои следопыты обнаружили бы следы. Но на земле других следов нет. Теоретически пирамиду могли забрать, когда плот был на воде. Вопрос только кто… И у этого неизвестного должен быть свой плот или лодка.

— Да, маловероятно, учитывая, что «Бесы» были вооружены. Ладно, давайте похороним этих несчастных и не будем терять время. Нам надо двигаться дальше, — скомандовал капитан.

Когда они забрасывали землёй яму с мёртвыми телами, я не мог оторвать взгляд от мумифицированного трупа в армейских ботинках с зелёными шнурками. Прощай, Валера! Спи спокойно. Возможно, когда-нибудь через много лет я расскажу Анюте про этот день, а возможно, и нет…

В скором времени ладья продолжила своё плавание в сторону озера, а я остался на берегу. Бросать такой хороший плот было жалко, Олегу в хозяйстве он обязательно пригодится. К тому же до нашей деревни оставалось километра четыре по реке, не больше, и я уверил капитана, что доплыву самостоятельно.

На плоту я обнаружил две сумки: в одной лежали разнообразные консервы, галеты, шоколад и несколько пачек сигарет, а в другой две армейские куртки, прорезиненная плащ-палатка, топор, свечи и несколько коробок с патронами к карабину. Карабин обнаружился тут же, прислонённым к шалашу. Отличный трофей по нынешним меркам.

Перед тем как отправиться в путь, я ещё какое-то время посидел у свежей могилы, размышляя о том, что есть судьба, а что есть случай в жизни человека, хотя Форрест Гамп уже давно ответил на этот вопрос. А солнце при этом продолжало скатываться к горизонту.

Командная станция 14.5

Фрагмент письма мастера Власа его жене Ли-Ли

…рисковать. Я с ума сойду, если с тобой что-то случится! Или с Жу-Жей. И даже если профессор и плёл интриги ради достижения своих целей, то разоблачать его всё равно уже поздно. Судя по всему, высадка уже началась.

У нас на командной всё очень напряжённо. На всех ключевых постах вахту несут непрерывно. В приёмной у командующего постоянно полно посетителей. Провизию доставляют прямо с Парковой. Внешние и внутренние каналы связи работают с максимальной загрузкой. Штаб высадки собирается на совещание в конце каждой вахты. Когда они отдыхают, я даже не представляю. Ход выполнения операции держат в секрете, но уверен, что у наших лидеров всё получится.

Ты знаешь, милая, вчера я рассматривал интересующую нас планету. Она очень красивая! Богатый кислородом воздух, чистая вода, огромное количество разнообразной пищи... Нас и наших детей ждёт прекрасное будущее. Возможно, будут определённые трудности, но мы с ними справимся. И, возможно, твой Бас был прав, и та стратегия выживания, которой мы пользуемся сейчас, на интересующей нас планете потребует корректировки. Но это совсем не значит, что для этого мы должны будем превратиться в дикарей. Мы смогли выжить и сохранить нашу цивилизацию, базовые принципы совместного существования, нашу культуру и традиции в открытом космосе, в условиях, совершенно не приспособленных для жизни. Я уверен, что в более благоприятных условиях интересующей нас планеты нам не придётся от них отказываться и мы сумеем сохранить самое лучшее что у нас есть и передать это нашим детям.

Надеюсь, что скоро решу все проблемы с беглым зондом М-122 и смогу прилететь к вам с Жу-Жей. Очень скуч…

Земля. Область города С

Пока я греб на своём плоту к нашей деревне, начало смеркаться, и чем темнее становились берега, тем тревожнее мне было. В темноте я мог просто не разглядеть родной причал и проплыть мимо. Словно почувствовав мою тревогу - слева чуть впереди у самой кромки воды вспыхнул костёр, рядом с которым я разглядел всех наших. Светка, Генка с Анютой, Олег с Катей и Витя размахивали руками, что-то кричали и свистели. Олег даже сделал один выстрел в воздух из своего карабина. Такой тёплой встречи я, честно говоря, никак не ожидал. Слеза сама покатилась по щеке. В сердце защемило. Я стал грести изо всех сил — очень хотелось всех обнять и расцеловать.

После бурной и радостной встречи Генка рассказал, как увидел корабль на реке и логично предположил, что на нём могу плыть я. Он позвал всех на берег встречать папу, а когда стало понятно, что ладья проплывает мимо и причаливать не собирается, они сильно заволновались и стали звать капитана. А тот прокричал: «Если вы ждёте Андрея, он скоро приплывёт на плоту». Вот все и остались ждать на берегу. А когда стало темнеть – разожгли сигнальный костер. И, как оказалось, очень своевременно.

Уже дома, во время ужина, Света сидела рядом и не выпускала мою руку. Я рассказал о лагере «Порт», городе, ликвидации банды «Бесов», железной дороге, о миссии ладьи, которая проплыла в сторону озера, обо всём, что видел и слышал. Умолчал только о предложении Громова, трупах возле плота и похищенном тетраэдре.

— Андрюша, от тебя пахнет, как от кавалерийского коня после Бородинского сражения, — неожиданно заявила Светка. — Там Гена баню затопил.

Женщины с детьми осталась в доме убирать после ужина, а мы с Олегом вышли на крылечко.

— Андрюха, ты где такой плот раздобыл?

Я рассказал Олегу про бегство Бессонова с нашим тетраэдром, а потом резюмировал:

— Предположительно это плот, на котором сбежал Бессонов. Возле него мы три тела нашли. Самого Беса среди них, разумеется, не было.

— Вот скотина! Своих же ребят, получается…

— Ну да…

— А Громов что от тебя хотел?

— Работу предлагал.

— Ему нужны астрофизики?

— Он хочет, чтобы я разобрался с устройством тетраэдра. Для начала. А потом вообще наукой занимался.

— А ты?

— Олег… Мы со Светкой вам очень благодарны. Вы, можно сказать, спасли нашу семью прошлой зимой. И ты только не обижайся, но я, наверное, соглашусь и уеду в город.

— Я понимаю, Андрюха. Какие обиды? Только и ты не обижайся, но я останусь. Буду поднимать сельское хозяйство. Кто-то ведь должен учёных кормить!

— Попрошу Громова выделить тебе корову — самую удойную и самую злую, чтоб и молоко давала, и дом стерегла.

Мы с Олегом болтали о всякой чепухе, пока не появился Генка.

— Генка твой молодец! Помогал мне во всём, пока тебя не было. И на охоту уже сам ходил.

— Да ладно вам, дядя Олег! Один заяц дурной в силках запутался, да и только. Пап, иди! Там мама тебя в бане ждёт.

— А ты, сынок, не пойдёшь?

— Да я сегодня в речке накупался.

Я вопросительно посмотрел на Олега.

— Иди, Андрюха. Света тут без тебя извелась вся. Места найти себе не могла. Всё пятый угол в доме искала, переживала очень. А воняет от тебя и правда, как от коня.

После бани, когда меня отпарили, отмыли и отлюбили, я сидел на лавке, курил и смотрел в бескрайнее звёздное небо. Ночь была тихой, тёплой и тёмной. Замотанная в полотенце Светка села рядом.

— Ну что, Андрюша, когда в город едем?

— Думаю, пока можно не торопиться. Дня три у нас точно есть. Понимаешь, Громов хотел, чтобы я исследовал тетраэдр. Да только сам объект исследований исчез.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Его везли на том самом плоту, на котором я сюда приплыл. Везли, да не довезли. Может, в реке его утопили, а может, забрал кто.

— Я ничего не поняла... Но если эта дурацкая пирамида пропала, то ведь это даже хорошо. Уж больно она странная! И пугающая. Ты вон у Анюты спроси: она часто про своего друга паучка всякие истории выдумывает.

— Кстати, про Анюту... Даже не знаю, как сказать.

— Снова с Валерой встречался?

— Валера погиб. Я сам его хоронил. Так глупо получилось! Он, наверное, за тетраэдр схватился, ну и... — Я не стал рассказывать Светлане подробности, чтобы не пугать лишний раз.

— Какой ужас! — Жена закрыла лицо ладонями. Потом опустила руки и посмотрела мне прямо в глаза. — Анюте ни слова! И остальным тоже! Ты понял?

— Ну разумеется! Мне даже вспоминать об этом больно, не то что рассказывать.

— Вот и молодец. Давай, надевай штаны и топай спать, а я сейчас тут порядок наведу и догоню тебя.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-командующий: Лидеры, прошла первая смена с начала операции по высадке десанта на интересующую нас планету. Считаю возможным подвести первые промежуточные итоги. Все двадцать шесть десантных модулей достигли поверхности интересующей нас планеты и заняли позиции согласно заданным координатам. Серьёзных поломок и повреждений нет. Десантники чувствуют себя удовлетворительно и приступили к разворачиванию базовых платформ. Служба снабжения завершает проверку грузовых модулей, которые доставят нашим десантникам дополнительное оборудование и имущество. Приказываю всем вам продолжать слаженную работу и не терять бдительность. Мы сделали первый маленький шаг, но впереди ещё очень много работы. Ежечасно мы сталкиваемся с новыми задачами, по которым необходимо принимать ответственные решения. Лидер-биолог первого уровня, доложите текущую обстановку.

Лидер-биолог первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! Наши десантные модули непрерывно передают огромное количество данных о состоянии среды на интересующей нас планете, и эти данные в каждой точке высадки совершенно разные. Температура, влажность, давление, сила гравитации и магнитного поля… Химический состав воздуха и воды различен и нестабилен. Наши организмы не приспособлены к таким колебаниям. На станциях всегда поддерживаются комфортные и постоянные параметры температуры и влажности. Наши десантники испытывают колоссальные нагрузки. Однако риска для жизни нет. Мы обрабатываем и анализируем поступающие данные и для каждого десантника готовим персональные рекомендации по выживанию. Всё необходимое будет передаваться грузовыми модулями. Единственное, что можно утверждать на текущий момент: наша адаптация к условиям жизни на интересующей нас планете будет непростой и длительной. Сейчас необходимо определить территории с параметрами среды, максимально приближенными к параметрам среды на наших станциях.

Лидер-командующий: Я вас понял, лидер-биолог первого уровня. Продолжайте анализировать поступающие данные и обеспечьте наших десантников всем необходимым. Лидер-наблюдающий первого уровня, какова обстановка среди индивидуумов интересующей нас планеты?

Лидер-наблюдающий первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! На текущий момент контактов наших десантников с дикарями не зафиксировано. По данным внешнего наблюдения ситуация в целом соответствует предварительным прогнозам. В больших городах индивидуумы объединяются в группы, которые постоянно конфликтуют между собой и ведут борьбу за территорию и ресурсы. Другие группы отправились в миграцию в поисках нового места. В различных районах периодически фиксируются вспышки массовых заболеваний и гибели. В целом популяция наблюдаемых индивидуумов сократилась на треть и продолжает сокращаться. Однако в перспективе уровень смертности должен стабилизироваться, а степень агрессии — уменьшиться. Период разрушений закончится, и начнётся эпоха созидания. В некоторых районах, где плотность проживания индивидуумов невелика, этот период уже начался. Не стоит опасаться полного вымирания — их останется достаточное количество, чтобы обеспечить нам комфортный период адаптации к новым условиям жизни.

Лидер-командующий: Это то, что я и хотел услышать. Прошу контролировать популяцию разумных индивидуумов. И составьте мне карту с указанием плотности населения и уровнем агрессии. Мы должны контролировать их популяцию и не допустить полного вымирания. Не сейчас! Итак, лидеры, с началом новой смены я объявляю переход операции ко второму этапу — этапу развёртывания. Это подготовительный этап к более важному этапу. Этапу «Откровения». После чего мы начнём последний этап — этап переселения. К началу последнего этапа мы должны определить районы, с наиболее оптимальными для нас условиями обитания. Ещё раз прошу всех продолжать работу на своих местах и сообщать мне при возникновении опасных ситуаций. И, кстати, что там с нашим зондом М-122, его удалось пойма…

Земля. Область города С

— Туда не пойдём, — авторитетно, на правах местного жителя заявил Олег, махнув рукой в сторону места, где мы когда-то обнаружили тетраэдр, — там все равно ничего собирать нельзя. Да и не растёт там ни хрена. — Мы возражать не стали. Олег в этих местах всё своё детство провёл, ему виднее. — Вдоль реки пойдём. Там за холмом поляны черничные и грибов полно.

Лето, как и всё хорошее, заканчивается быстро. На календаре была уже середина августа. Перед тем как уехать в город, мы решили пополнить продовольственные запасы, чтобы Олег с семьёй не голодали холодной и долгой зимой, и для этого все вместе собрались в лес за грибами и ягодами. Только Генку оставили дома на хозяйстве с целым списком поручений. А он только рад был! С детства не любил, когда мы со Светой в лес его брали: отсутствие интернета и насекомые в большом количестве портил ему настроение.

В лесу было хорошо: тихо и спокойно. Прохладным утренним воздухом дышалось легко и приятно. Пахло сырой землёй и сосновой хвоей. Косые солнечные лучи терялись где-то высоко в кронах деревьев, изредка добираясь до земли, высвечивая небольшие полянки и просеки. Очень быстро — или мне так показалось — мы вышли к тому месту, где среди высоченных сосен сплошным синим ковром росла черника. И было её просто огромное количество. Дети, как дикие, с радостными воплями бросились рвать ягоды и запихивать их себе в рот.

— Катюша, вы с детишками тут ягодки пособирайте, а мы с Андреем пробежимся быстро, грибов соберём.

— Хорошо, Олег. Только далеко не уходите.

— Да мы рядом. Пойдём, Андрюха!

Я махнул рукой Светке, попросил Анюту не съедать все ягоды на поляне и оставить мне хотя бы парочку и отправился следом за Олегом. Мы договорились идти параллельными курсами, стараясь находиться в видимости друг у друга, и начали свою тихую охоту. Пройдя метров двести, я увидел оранжевую шляпку первого подосиновика. Аккуратно срезав гриб ножом, я положил его на дно корзины и отправился дальше.

Оранжевые шапки вспыхивали то справа, то слева, увлекая меня за собой в лес. Несколько раз попались белые красавцы-крепыши. Охотничий азарт придавал сил и гнал вперёд. Корзина была уже почти полна, все грибочки — как на подбор и без единого червячка. Такого шикарного урожая я в своей жизни ещё не собирал! Очень хотелось набрать полную корзину и удивить Светку с Анюткой. Периодически мы с Олегом пересвистывались, чтобы убедиться, что не разбежались слишком далеко.

Срезав очередного красавца-красноголовика, я решил сделать перекур. Поясница от частых наклонов уже, если честно, начинала побаливать. Я уселся на ствол упавшего дерева и закурил. После первой затяжки расслабляющая волна пробежала от макушки до пяток.

И вдруг впереди слева хрустнула ветка.

— Олег! У меня перекур, — громко крикнул я в ту сторону и ещё свистнул на всякий случай.

Олег свистнул в ответ. А затем, буквально через мгновение, сзади и справа что-то ухнуло и щёлкнуло. Я повернулся в сторону предполагаемого источника звука, но ничего в густой листве не разглядел. Неприятный холодок защекотал спину. Спонтанное чувство тревоги и инстинкт самосохранения заставили меня встать на ноги. Я осмотрелся и понял: что-то не так.

Это место казалось знакомым. Оставив корзину с грибами на траве и взяв нож в правую руку, я пошёл в сторону, откуда недавно ухнуло и щёлкнуло. Пройдя не больше десяти метров и продравшись через заросли лещины, я буквально окаменел от неожиданности: передо мной оказалась та самая поляна, где ещё зимой я нашёл тетраэдр. Перепутать было невозможно — все характерные приметы были на своих местах: те же две большие сосны, и между ними… так же как тогда в нескольких сантиметрах над землёй парила наша пирамида!

— Твою в бога душу мать! — услышал я знакомый голос Олега за спиной.

Ну вот, значит, мне не мерещится…

Мы сели на траву и уставились на безупречно белую и идеально гладкую поверхность тетраэдра.

— Олег, мы как тут оказались? Ты же нас совсем в другую сторону повёл!

— Знаешь, Андрюха, — немного помедлив ответил он, — есть у меня одно объяснение, но оно тебе не понравится.

— Давай выкладывай. Я уже ничему не удивлюсь.

— Ну, тогда слушай. Мои предки жили в этой деревне ещё со времён царя Гороха. Так вот, моя бабка рассказывала одну сказку, которую ей рассказала её бабка, а той, в свою очередь, — её бабка. Проще говоря, очень-очень давно на этом месте жили староверы. Точнее, они называли себя староверами, а на самом деле были язычниками.

Вдруг без всякой видимой причины верхушки сосен стали раскачиваться, словно соглашаясь с рассказчиком. Я с опаской посмотрел на Олега. Он пожал плечами и продолжил:

— И было у них тут капище. Поклонялись они идолу, которого звали то ли Симаргл, то ли Семагл… Его считали вестником между небесным и земным мирами. Идол представлял собой высокий каменный столб, на котором были вырезаны изображения крылатой собаки и какой-то орнамент — или символы какие-то. Бабка рассказывала, что этот идол стоял в том самом месте, где проходила ось, соединяющая нашу Землю с центром Вселенной, и где когда-то росло Древо жизни. И ещё, помню, бабка рассказывала, будто эти самые язычники охраняли своё капище и чужих туда не пускали: запутывали тропинки и уводили далеко в лес. Но местным помогали и умели лечить от разных болезней. Те немногие, кому удалось побывать у язычников, говорили, что у них нет детей и молодых — только старики и старухи. И что живут они уже больше века и не умирают.

Сосны, поскрипывая, раскачивались, и по спине Андрея побежали неприятные мурашки. Олег тем временем спокойно продолжал свой рассказ:

— В советские времена, когда коммунисты организовали в нашей деревне колхоз и начали бороться с кулаками, добрались они и до поселения язычников. Вот только бабка рассказывала, что не нашли там никого. На месте капища обнаружили сгоревшие головёшки, а дома стояли пустыми. Идол тоже исчез. Ходят слухи, что язычники его или в землю закопали, или в реке утопили. Только с тех пор местные жители этот район стали стороной обходить и говорят, что ягоды с грибами здесь собирать нельзя: от них галлюцинации и припадки случаются. И вообще много всяких странностей тут происходило: люди пропадали, а потом возвращались через много дней и ничего вспомнить не могли. Иногда по ночам свечения разные тут видели. — Олег помолчал, разглядывая плывущие в небе облака, а потом неожиданно громко, словно вспомнив что-то важное, заговорил: — Моего двоюродного прадеда, когда он ещё ребёнком был, молнией ударило — вся кожа сгорела. Его мать, уже умирающего, принесла на то место, где раньше капище было, и закопала в землю по самую шею. Одна голова из земли торчала! Так вот прадед на следующий день сам вернулся домой живым и здоровым. А лет тридцать назад сюда археологи и учёные вроде тебя приезжали — хотели идола найти. Это мне уже мать рассказывала. Аппаратуры с собой разной притащили! Так у них все приборы с ума сошли и показывали всякую белиберду. Через два дня уехали, покусанные комарами и без идола.

— Знаешь, Олег, тебе в каждой деревне такие небылицы рассказать могут. У всех найдутся свои заколдованные места и удивительные истории!

— Ну, не знаю. Про прадеда моего история точно правдивая. Мать его ещё живым помнит. С чего бы ей мне врать? И то, что мы снова на этой поляне оказались, хотя шли в другую сторону, ты как объяснишь? А зайца своего помнишь? Того, что в руках у тебя дёргаться стал и из транса вывел, когда ты мне первый раз пирамиду показывал? Ведь ты его из силков дохлым вытащил.

— Ты это к чему вдруг вспомнил?

— Да к тому, что, может быть, это место и в самом деле необычное и не зря пирамида сюда уже второй раз притащилась?

— Олег, я всё-таки учёный и не могу строить гипотезы, опираясь на сказки про шаманов, язычников и идолов. Это смешно!

Олег снисходительно, словно на нерадивого ученика, посмотрел на Андрея и заявил в ответ:

— Ты, Андрюха, меня извини, но я считаю, что большинство учёных — это просто высокомерные болваны, которые совершенно необоснованно считают наших предков недоразвитыми идиотами, а законы, по которым те жили много лет, никчёмными заблуждениями и смешными суевериями. Вы понавыдумывали кучу всяких теорий, в которых сами окончательно запутались. Обычные люди вроде меня уже просто перестали понимать объяснения ваших новых гипотез! А к чему в итоге привели все научные открытия и изобретения? Вот скажи мне, сирому, в девятнадцатом веке, когда люди скакали на лошадях и не знали, что такое электричество, что являлось угрозой для всего человеческого рода? Что такое должно было произойти, чтобы поставить цивилизацию на грань вымирания?

— Ну-у-у-у…

— Подскажу! Как динозавров.

— Столкновение Земли с массивным космическим телом?

— Браво! Ответ засчитан. Одна-единственная угроза, и та очень маловероятная, почти фантастическая. А сейчас? Давай, загибай пальцы. Метеорит — избавить человечество от этой угрозы у вас ума так и не хватило. Ядерная война — спасибо гениальным физикам! Изменение климата: озоновые дыры, глобальное потепление и прочие радости, исчерпание природных ресурсов, загрязнение воды и эрозия почвы — и всё это тоже благодаря развитию так называемого прогресса под вашим чутким руководством. Это уже четыре. Теперь прибавь эпидемию. Раньше тоже были эпидемии, но только локальные, а сейчас благодаря глобализации вирус может охватить всю планету за несколько недель. Недавняя пандемия коронавируса — тому подтверждение. Это пять. И последнее — то, что никто из твоих любимых учёных не смог предвидеть. «Всё! Кина не будет! Электричество кончилось!» — как говорил Косой. Итого шесть угроз человечеству, пять из которых появились благодаря научно-техническому прогрессу. Если честно, Андрюха, то лично мне такой прогресс на хрен не нужен!

— Вот только реализовалась угроза, о которой никто и не думал.

— А вот за это тоже учёным спасибо сказать надо! Нефиг было орать на всю Вселенную и сигналы разные посылать, всякие пластинки к космическим аппаратам приклеивать.

— Причины исчезновения электричества мы достоверно не знаем.

— Так а вы ничего достоверно не знаете, если хорошенько разобраться! И сейчас ты сидишь и пялишься на пирамиду, в которой скрыты тысячи вопросов, но ни одного ответа на эти вопросы у тебя нет.

— Вот это ты точно подметил… Что касается пирамиды, то тут сплошные вопросы. Тем интереснее! Будем искать на них ответы.

— Только давай ты их потом поищешь? — предложил Олег, поднявшись с земли и отряхивая штаны от прицепившихся сосновых иголок. — Наши девочки сейчас тревогу объявят по всему лесу. Надо возвращаться — и как можно скорее.

Командная станция 14.5

Фрагмент письма мастера Власа его жене Ли-Ли

…не оправдались. Он не стал подчиняться командам с десантного модуля. Единственное, что у меня получилось сделать, — так это обнулить его навигацию. И то я не уверен наверняка. При обнулении навигации зонд должен утратить возможность перемещения и просто оставаться на месте, а наш М-122 взял и вернулся в точку посадки. Мне кажется, что то, что у него внутри, начинает взрослеть, набираться опыта и принимать собственные решения. Однако мы не знаем, что именно Бас вложил в этот зонд, а без этого всякие предсказания относительно поведения М-122 просто бессмысленны.

Ли-Ли, милая, я подал официальный запрос в службу контроля технической безопасности на предоставление мне доступа ко всем архивным данным вашей лаборатории. Сотрудники службы уже вызывали меня на беседу. Спрашивали, связан ли мой интерес с тем, что в этой лаборатории работаешь ты. Я сказал, что не веду с женой беседы на служебные темы и меня интересует только то, что может быть связано с М-122. Ли-Ли, детка, дело принимает очень серьёзный оборот. Пожалуйста, не говори никому о том, что ты рассказывала мне про Баса. Очень скоро наша жизнь изменится, но мне обязательно надо найти решение проблемы М-122. Если я получу доступ к архивам твоей лаборатории, то мы скоро увиди…

Земля. Область города С

По мне, так лошадь — самое удивительное домашнее животное, живущее в наших краях. Она как-то сразу, с первого взгляда вызывает уважение. Есть в ней по-настоящему пугающая животная сила. Я в лошадях совершенно не разбираюсь и во взрослой жизни никогда с ними близко не общался. Один раз ездил верхом у знакомых на конюшне, но только небыстро, прогулочным шагом и всего полчасика, так что это можно и не считать. Ну а то, что ребёнком ходил на конюшню и учился верховой езде, так когда это было? Забылось всё давно!

А прямо сейчас одна из представительниц рода лошадиного буквально в двух метрах от меня жевала траву, фыркала, вращала огромными выпученными глазами и раздувала страшенные ноздри. Лошадиный хвост при этом, как мне показалось, жил совершенно отдельной жизнью и размахивался в разные стороны по собственному желанию.

Я сидел в беседке и писал письмо начальнику лагеря «Порт» Громову. Утром от него прискакал посыльный и передал на словах, что начальство встревожено моим долгим отсутствием. Посыльному было велено разузнать о нашем здоровье и планах. Я решил изложить ответ на бумаге — вопрос слишком деликатный, чтобы передавать всё устно через постороннего. В письме я поблагодарил полковника за заботу и внимание, сообщил, что семья здорова, а отсрочка вызвана тем, что сбежавший тетраэдр обнаружен и его необходимо транспортировать в лагерь, а для этого у меня нет ни сил, ни средств. И это было правдой. Полковник и его люди тетраэдр видели и представляли, что необходимо для его перевозки.

Посыльный, худой и длинный рыжий парень лет семнадцати, спрятал в походную сумку мое письмо Громову, от обеда отказался, напоил лошадь, сам напился колодезной воды и наполнил ей свою флягу. Легко запрыгнув в седло, он попрощался и ускакал. Вечером моё послание будет уже у Громова. Значит, послезавтра за нами приедут...

— Олег, надо тетраэдр перетащить в сарай. Всего на один день. Люди Громова приедут и его заберут. Это совершенно точно!

Хозяина сарая долго уговаривать не пришлось:

— Ладно, пошли. Екатерине только сам будешь всё объяснять. Бери носилки, а я за пледом схожу.

Через пару часов пирамида была надёжно спрятана в сарае на старом месте. Одно дело было сделано — теперь предстояла беседа с семьёй. Надо было донести до всех информацию о том, что скоро мы переезжаем.

Это важное объявление я сделал во время ужина, когда все сидели за столом. Я говорил о том, что нас ждут трудные времена, что на новом месте всегда сложно, но при этом для каждого откроется окно возможностей: Анюта сможет учиться, а Генка — учиться и работать. Что у детей будут новые друзья, а у всех у нас — новые обязанности и заботы. Ещё говорил о том, что очень благодарен Олегу, и Кате, и Вите, конечно, тоже. О том, что мы расстаёмся ненадолго, будем приезжать в гости, и ещё много чего в том же духе.

— Прозвучало как тост, — заявил Олег, когда я наконец-то заткнулся. — Катюша, принеси нам самогонки — проводим друзей.

— Пап, так я не понял, мы что, уже завтра уезжаем? — уточнил Генка.

— Нет, сынок, завтра у нас день на сборы. А послезавтра за нами приедут. С собой берём только одежду, воду и личные вещи. Оружие оставляем дяде Олегу.

— А зачем за нами приезжать? Мы что, сами доехать не можем, тем более без еды? — продолжал допытывать меня Генка.

— Потому что мы повезём с собой тетраэдр, а без помощи нам его не довезти.

— Какой тетраэдр? — хором спросили Света и Катя.

Я покосился на Олега в поисках поддержки, но тот закатил глаза и демонстративно отвернулся.

— Вы же пирамиду уже увезли. Я сама видела!

— Света, спокойно. Не нагнетай. Так получилось, что пирамида вернулась.

— Сама вернулась? Ножками?

Я опять покосился в сторону Олега, но тот уже куда-то исчез от греха подальше.

— Я не знаю как, но это научный факт. Вон в сарае стоит, можешь посмотреть.

— Ура-а-а-а-а, паучок вернулся! — радостно крикнула Анюта.

— Опять паучок, — буркнул Витя.

— Офигеть, — резюмировал Генка.

— В сарае? Опять в сарае? — Это уже Катя. — Олег! Какого хрена вы эту жуткую штуковину в сарай притащили?

— Катя, ты не переживай, она уже не опасна. Это я тебе как учёный говорю. Когда мы с Олегом её несли, она даже не включалась. Может, энергия закончилась. Её только руками трогать не надо. Один день всего!

Я, как мог, пытался успокоить Катю и выгородить Олега, чтобы ему не досталось от жены. А потом я услышал постукивание пальцев по столу. Это Светка, и она нервничала.

— Ну, дорогой, и чего я ещё не знаю?

— Много чего. Так же, как и я. Громов верит в меня. Верит, что я смогу разгадать секреты тетраэдра и найти ответы на очень важные вопросы. И от этих ответов будет зависеть судьбы каждого из нас.

— А ты? — Светка перестала барабанить пальцами по столу и смягчила тон.

— Я должен, просто обязан хотя бы попробовать. Эта штука очень непростая! И она действительно может о многом рассказать. Это всё равно, что расшифровать шифр «Энигмы»[3].

Тут очень кстати материализовался Олег с бутылкой самогонки. Налили, молча выпили, успокоились.

Уже в спокойной обстановке мы продолжили ужин. Разговор несколько раз менял направление. Обсудили, что нам со Светкой надо взять с собой, а что лучше оставить. Договорились, что весной, как только сойдёт снег, мы приедем в деревню к Олегу и Кате в гости. Посчитали примерное количество продуктов, хранящихся в погребе. Получилось, что даже если Олег не будет охотиться зимой, то до весны точно хватит. Посплетничали по поводу соседей и возможности организовать с ними совместное хозяйство.

Самогонка тем временем почти закончилась, и пора было сходить на перекур. Выйдя из-за стола, я огляделся. Генки негде видно не было. Наверное, поднялся к себе на чердак. Витя сидел в соседней комнате за столом, что-то рисовал и, как любят делать все дети, «грел ухо», то есть подслушивал взрослые разговоры.

— Витюша, а где Анюта?

— К пауку своему пошла, дядя Андрей, — буркнул Витя, не отрываясь от своего занятия.

Громко чертыхнувшись, я кинулся к сараю.

Командная станция 14.5

Фрагмент разговора лидера-командующего и мастера Власа

Лидер-командующий: …неприемлемо. Его поведение представляет для нас угрозу. На команды десантного модуля он не реагирует. Наши команды управления, похоже, также на него не действуют. Объясните, как это вообще возможно?

Мастер Влас: Лидер-командующий, по косвенным признакам я могу утверждать, что генетическая структура М-122 отличается от генетической структуры остальных зондов.

Лидер-командующий: Я читал ваш доклад лидеру-наблюдающему первого уровня. Вы предлагали притянуть М-122 нашим десантным модулем, это не сработало. Что дальше?

Мастер Влас: Мы периодически получаем сигналы от зонда М-122. Его датчики исправны и функционируют. Проблема в том, что понять смысл полученной от зонда информации я пока не могу. На первый взгляд кажется, что М-122 сошёл с ума и передаёт бессвязный и не имеющий смысла поток сигналов. Однако я прогнал эти сигналы через специально разработанный алгоритм и получил определённую закономерность.

Лидер-командующий: Так вы расшифровали сигналы от М-122?

Мастер Влас: Не совсем. Дело в том, что алгоритм классифицировал выявленную закономерность как… детский лепет, причём в прямом смысле этого слова.

Лидер-командующий: Что? Вы издеваетесь? Какой ещё детский лепет?

Мастер Влас: Взрослые с трудом понимают то, о чём пищит маленький ребёнок, особенно если это чужой ребёнок.

Лидер-командующий: Вы хотите сказать, что М-122 — ребёнок?

Мастер Влас: Не совсем ребёнок. То, что находится внутри М-122, развилось до уровня ребёнка, причём ещё очень маленького ребёнка. И ему невероятно страшно. Это предположение объясняет многое в поведении зонда. И чтобы разобраться в поступивших от него сигналах, я прошу вас допустить к работе мою дочь.

Лидер-командующий: Невероятно! И вы полагаете, что ваша дочь справится?

Мастер Влас: Существуют исследования, которые подтверждают, что дети прекрасно понимают друг друга. Мы, взрослые, в первую очередь уделяем внимание смыслу сказанных слов, а только потом интонации. У детей всё наоборот: им смысл вообще не важен, они считывают информацию по интонации, на эмоциональном уровне. Вот почему я считаю, что стоит попробовать. В любом случае, у неё больше шансов на успех, чем у меня.

Лидер-командующий: Ну хорошо. Давайте дадим вашей дочери возможность пообщаться с М-122, только при одном условии: вы не будете посвящать её в суть эксперимента. Она не должна знать, с кем ей предстоит общаться. Просто установите контакт. Понятно?

Мастер Влас: Да, лидер-командующий. Я и не собирался впутывать свою дочь в эту исто…

Земля. Область города С

Анюта, скрестив ноги, сидела на полу сарая прямо напротив тетраэдра. Себе под попу она положила тот самый плед, которым Олег укрыл пирамиду. Тетраэдр мерцал розовым светом.

— Познакомься, папа Андрей, это девочка! Её зовут Жу-Жа.

— Твоего паучка зовут Жу-Жа?

Я тихонько зашёл в сарай, с опаской косясь на пирамиду. Никакого гипнотического воздействия, как в первые разы, я не испытывал. Просто приятное теплое розовое мерцание. Светке, которая кинулась к сараю вслед за мной, я махнул рукой, чтобы она оставались на улице.

— Да не паучка зовут Жу-Жа, а девочку! Она разговаривает с паучком, а паучок передаёт мне.

— Привет, Жу-Жа! А паучка как зовут?

— Я его так и зову — паучок. Другого имени у него нет. Он ещё очень маленький и плохо разговаривает.

Я изо всех сил пытался расфокусировать зрение и рассмотреть на поверхности тетраэдра хоть какое-то изображение, но видел только полоски, переливающиеся разными оттенками розового.

— А девочка? Она тоже тут?

— Нет. Жу-Жа далеко, в космосе. Она там родилась и сейчас прилетела к нам.

— А Жу-Жа одна прилетела или с родителями?

— Ну, конечно, с родителями, папа Андрей! Просто паучок боится с ними разговаривать, и с тобой тоже боится. А со мной и Жу-Жей не боится.

— А Жу-Жа знает, зачем её родители сюда прилетели?

— Нет, папа Андрей, Жу-Жа не знает. Обычно они на планетах что-то собирают, а потом летят дальше, но Жу-Жа не знает, что им надо на нашей планете. — Вдруг Аня поднялась, взяла плед, на котором сидела, и укрыла им тетраэдр. — Всё, папа Андрей, паучок очень устал, и ему пора спать.

На этом мой первый контакт с представителями внеземной цивилизации был закончен. Да уж… Честно говоря, не так я себе этот контакт представлял.

Уже ночью, когда дети уснули, я пытался объяснить произошедшее Светлане.

— Вот представь, что мы с тобой ведём переговоры через посредника. Это нормальная схема, так часто бывает. А теперь представь, что для разговора с посредником и тебе, и мне нужен ещё и переводчик, то есть между мной и тобой не одно промежуточное звено, а три. А теперь представь, что посредник и переводчики — это дети, причём маленькие дети, которые сами плохо разговаривают! Становится совершенно очевидно, что при такой схеме мы с тобой ни о чём серьёзном не договоримся. Вот уж никак не думал, что первый контакт с внеземной цивилизацией произойдёт на уровне детского сада!

— То есть получается, что твоя пирамида — это детское переговорное устройство? Игрушка, которую случайно обронили?

— Почти так, но я сильно сомневаюсь, что это случайность. Возможно, тетраэдр повредился при посадке. А возможно, его настройки ещё не адаптировались для общения со взрослыми представителями человечества.

— А может, эти пришельцы от длительного путешествия в космосе впали в детство, как иногда впадают наши старички и старушки?

— Нет, Анюта сказала, что паучок ещё маленький, а у девочки есть родители.

— Я всё равно не понимаю… В твоей пирамиде сидит ребёнок-паучок? Живой?

— Не ребёнок — биологическое устройство с детским уровнем развития.

— И зачем его нам сбросили? Я уже не спрашиваю, как он там вообще существует и чем питается…

— Чем он питается, тебе лучше и не знать. Меня удивляет другое: этот маленький паучок прекрасно понимает то, что говорит Анюта, то есть понимает наш язык.

— Знаешь, Андрей, это не обязательно. В ясельных группах детского сада маленькие детки, которые ещё не умеют разговаривать, прекрасно коммуницируют между собой, причём без всякого вмешательства со стороны взрослых.

— Возможно, ты и права…

— А сам-то как думаешь? Что им от нас надо? Зачем прилетели?

— Я думаю, что им не ресурсы наши нужны, а вся планета. И если они смогли на раз-два отключить электричество, лишив нас всякой возможности коллективно обороняться, то шансы у них есть. Но та девочка, Жу-Жа, ничего не передала: ни послания, ни требований. Складывается впечатление, что этот контакт никто не готовил и произошёл он случайно.

— Может быть. Только что это меняет?

— Если я расскажу про этот контакт Громову или ещё кому, то меня засмеют и скажут, что это просто фантазии Анюты.

— А может, так оно и есть?

— Знаешь, Света, я Анюте верю. Да и не может ребёнок выдумать такое!

— А почему тогда они до сих пор на нас не напали?

— Возможно, что не всё у них готово для вторжения, а возможно, они уже и напали на крупные города, а до нас очередь не дошла. Нет информации. В нашем положении можно выдумывать что угодно.

— Ладно, великий переговорщик с пришельцами, давай спать!

Через мгновение Светка уже мирно посапывала, а я лежал и думал о том, что Анюта только что разговаривала с устройством, которое высушило и тем самым лишило жизни её родного отца. А если предположить, что тетраэдр, «выпивая» человека, получает всю информацию, которая тому была известна, — всё, что человек узнал и изучил в своей жизни? Тогда возможно, что пирамида узнала Анюту и поэтому вступила с ней в переговоры? Как знать…

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-командующий: Лидеры, надо признать, что мы оказались не готовы к таким вызовам. Наши десантники испытывают колоссальные нагрузки из-за действия гравитации интересующей нас планеты, у многих возникли проблемы со здоровьем. И это при том, что они готовились и прошли специальный курс физической подготовки, курс специального питания. Соответственно, развёртывание базовых платформ идёт медленно, с большим отставанием от запланированного срока. Кроме того, из-за плохих погодных условий мы потеряли два грузовых модуля.

Но есть и хорошие новости. Те грузовые модули, которые достигли поверхности интересующей нас планеты, вернулись обратно и доставили нам воду. Вода, набранная в разных местах интересующей нас планеты, имеет разный состав по количеству кислорода, бактерий и микроэлементов, но анализ показал, что после термической обработки вся она вполне пригодна для применения.

Безусловно, Совет Мудрейших проинформирован о наших проблемах. План по заселению интересующей нас планеты остаётся прежним. Сейчас идёт интенсивная подготовка десантников второй волны высадки. Мы полагаем, что с их помощью развёртывание десантных модулей успешно завершится максимум через три цикла. Всё население станций должно продолжать жить и работать в привычном режиме.

Сейчас прямо у нас под ногами — целая планета с огромным количеством разнообразных ресурсов. После развёртывания десантных модулей будет обеспечена бесперебойная доставка всего самого необходимого с её поверхности на наши станции. И даже если процесс адаптации затянется, то жизнь на станциях станет намного легче. Совет Мудрейших призывает всех странников не терять бодрость духа и продолжать трудиться во имя Вселенной и нашего выживания.

Лидер-биолог первого уровня, вам необходимо предоставить план поэтапного перехода всех странников на новый рацион питания, а также разработать для всех категорий странников, с учётом их возраста, дополнительные курсы физической подготовки по адаптации к силе гравитации интересующей нас планеты.

Профессор, от вас я жду предложений по генетическому изменению организма, которое поможет ускорить процесс адаптации к новым услови...

Земля. Область города С

Я резко проснулся от какого-то толчка. Сон слетел мгновенно. Знаете, так иногда бывает — словно и не спал вовсе. Не понимая, что меня разбудило, я откинул одеяло и сел на краю кровати, опустив ноги на холодный пол. Вокруг была обычная ночная темнота и тишина, все мирно спали. Наверно, нервная система сбросила накопившееся напряжение.

Вставив ноги в тапки и накинув на плечи рубашку, я тихонько вышел на крылечко. Чиркнув спичкой о коробок, подкурил сигарету и глубоко затянулся. Тёплый дым приятно заполнил лёгкие. Я поднял голову и медленно выдохнул прямо в небо, усыпанное бесконечным количеством мерцающих звёзд. Наверно, из-за подавляющего величия, потрясающей красоты и непостижимой загадочности космоса человек никогда не воспринимал его как реальную угрозу своему существованию. А зря…

Сарай! Что-то мягким светом вспыхнуло внутри, и свет ровными лучами пробился через щели в досках. Что-то… Я прекрасно понимал, что́ может светиться в сарае. А ещё почему-то сразу понял, что это сигнал, и сигнал этот для меня — как звонок телефона. А ещё я представил, как сейчас пойду, сниму трубку и скажу «алло».

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Начальник лагеря надежды «Порт» полковник Громов проводил общее совещание с руководством лагеря «Порт» и начальниками лагерей «Восток», «Юг» и «Запад».

— Сергей Сергеич, дорогой, нам нужен план строительства с учётом возможностей всех четырёх лагерей. Отопление, канализация и водоснабжение в приоритете. Без этого нас просто уничтожат разные эпидемии. Совсем скоро все лекарства, к которым мы привыкли, исчезнут. Мы их либо используем, либо у них истечёт срок годности.

— Василий Иванович, на сегодняшний день все лагеря обеспечены водой в нужном количестве. Что касается канализации, то мы решаем вопрос по-деревенски: выгребные ямы. Весной будем врубаться в существующую городскую систему. План уже прорабатывается. Вопросы гигиены держим на контроле. В каждом лагере проводим агитацию и напоминаем, чтобы воду кипятили, а руки мыли. Построили бани и прачечные. Но это уже не по моей части.

Главный инженер помолчал, оглядев присутствующих и, не услышав возражений, продолжил:

— Что касается отопления, то мы уже склепали достаточное количество печек-буржуек, чтобы не замёрзнуть этой зимой. Заготовка дров продолжается. Дальше, когда начнём дома строить, будем складывать печи. Есть у нас один мастер-печник — дадим ему учеников. План застройки лагеря «Порт» уже готовится. Что касается остальных лагерей, такое поручение было дано их начальникам.

Начальники лагерей дружно кивнули.

— Товарищи начальники, я жду проработанные планы застройки. Сергей Сергеевич, когда появится грузовой паровоз? Мы возим дрова, воду и всякий хлам на бронепоезде!

— Василий Иванович, ещё месяц, максимум два.

— Хорошо, потерпим. Игорь Семёнович, что решили с народной дружиной?

— Товарищ полковник, предлагаю оставить в каждом лагере по тридцать человек охраны и по одному конному разъезду для экстренной связи. Плюс десять человек экипаж бронепоезда, ну, и шесть человек оперативного штаба. С начальниками лагерей согласовано.

Начальники лагерей дружно кивнули.

— Хорошо, утверждаю. Мне нужен отдельный список офицеров оперативного штаба с указанием функциональных обязанностей.

— Есть, товарищ полковник!

— Александр Михайлович, ты тоже что-то доложить хотел?

— Так точно, товарищ полковник. Это касается наших блаженных, которые раньше в банде у Бессонова состояли. С одной стороны, претензий к ним нет: работают хорошо, не хулиганят. Но они продолжают верить в пришествие могущественных зелёных человечков и держатся особнячком. И такое положение наблюдается во всех наших лагерях.

Начальники лагерей дружно кивнули.

— Ну, раз работают хорошо, то и пусть себе верят. У нас свобода вероисповедания. Видимо, крепко им мозги промыли... Вы, кстати, послали людей в деревню за астрофизиком?

— Так точно, товарищ полковник. Утром уехал разъезд с телегой.

— Вот и хорошо! Подождём. Товарищи начальники лагерей, у вас ко мне будут вопросы?

Начальники лагерей дружно кивнули…

Земля. Область города С

— Андрей! Андрей! — Голос звучал очень слабо.

Я стоял в лесу, на той самой поляне, где мы с Олегом когда-то нашли тетраэдр. Было очень холодно и сыро. Почти все листья с деревьев облетели, дул пронизывающий осенний ветер. Лес вокруг был окутан тревожным вечерним сумраком. Кто-то невидимый швырял мене в лицо клочья влажного и липкого тумана.

— Андрей!

Голос звал меня откуда-то, но по дороге терялся в густом тумане. Определить направление на источник звука было совершенно невозможно, и я продолжал топтаться на месте, не понимая, куда идти. От этой неопределённости становилось жутко. Мне казалось, что я заблудился и никогда не смогу выйти из этого заколдованного леса.

— Андрей! — Кто-то сильно потряс меня за плечо.

Я проснулся и открыл глаза. Светка!

— Андрей! Ты совсем охренел? Какого чёрта ты тут дрыхнешь? Я всё утро бегаю тебя ищу!

Совершенно не понимая, что происходит, я осмотрелся. Ага… Я уснул в сарае, прямо рядом с тетраэдром. Но как? И зачем? Голова не соображала. Так бывает, когда вырубаешься в стельку пьяным и утром просыпаешься в жутком похмелье.

Светка гневно нависала прямо надо мной:

— Вставай скорее! За нами приехали из города.

Эта новость окончательно меня разбудила и вернула в реальность.

— Привет, Светик! — Я попытался улыбнуться. — Давно приехали?

— Да уже почти час. Я и на речку сбегать успела, и в бане тебя искала.

Я поднялся на ноги. Всё тело болело и трясло мелкой дрожью. Суставы ломило. Мышцы затекли. Я сильно продрог.

— Света, мне бы чаю горячего, — взмолился я.

— Давай иди в дом! Завтрак на столе.

Выйдя из сарая во двор, я упёрся в самую настоящую телегу. У неё было четыре автомобильных колеса, невысокие, но прочные борта, сколоченные из досок, и устланное сеном дно. В телегу была запряжена невысокая лошадка серой масти. Ещё четыре лошади топтались у крыльца дома, привязанные к перилам лестницы.

В доме за столом сидели Олег и два молодых парня.

— Дениска, — представился совсем ещё юный паренёк, широко улыбаясь.

— Капитан Леонов, — отрекомендовался второй. Он был постарше и имел более строгий, по-военному подтянутый и опрятный внешний вид. В глазах капитана читались как минимум высшее образование и довольно богатый и нелёгкий жизненный опыт, полученный явно не по годам.

— Прошу простить меня за задержку, но сегодня я ночевал в сарае вместе с нашим подопечным, чтобы он второй раз не сбежал, — попытался пошутить я. Но шутку оценил только Дениска. Олег и капитан сидели с каменным выражением лица.

— Полковник Громов поручил мне сопроводить вас вместе с тетраэдром в «Порт». Приоритетом нашего путешествия будет не скорость, а ваш комфорт и безопасность, — доложил капитан.

— Ага! Как у аэрофлота, — весело подхватил Дениска и громко засмеялся.

Понятно. «Компания собралась весёлая», — подумал я и сел за стол.

На завтрак мне подали полную миску овсяной каши с лесной земляникой и горячий стакан крепко заваренного иван-чая, который мы сами собрали в огороде и высушили на чердаке бани. Землянику, кстати говоря, тоже сами в лесу собирали.

Я обхватил горячий стакан двумя руками и с наслаждением сделал первый глоток. Капитан внимательно, но ненавязчиво наблюдал за тем, как я уплетаю кашу.

— Андрюха, ты давай завтракай, а мы пойдём с ребятами пирамиду пока погрузим, — прервал неловко затянувшуюся паузу Олег и вопросительно посмотрел на Леонова.

Капитан слегка кивнул, залпом допил свой чай и с кошачьей грацией беззвучно встал из-за стола.

— Приятного аппетита, Андрей! Мы ждём вас на улице.

Дениска с грохотом отодвинул свой стул и, чуть не опрокинув пустой стакан и виновато улыбнувшись, поспешил за капитаном.

После выпитого чая и миски каши я окончательно согрелся. И вот тут-то на меня обрушилось осознание неотвратимости надвигающихся перемен. Я понял, что сегодня, прямо сейчас, моя жизнь изменится, а вместе с ней изменится и жизнь моей семьи: Светки, Генки и Анюты. И вся ответственность за нашу дальнейшую судьбу полностью лежит на мне. Нет, конечно, я и раньше это понимал, уговаривая Светку переехать в «Порт», но сейчас пришло осознание совершенно иного уровня. Одно дело, когда навигатор тебе говорит: «Через шестьсот метров поверните направо», и ты понимаешь, что впереди поворот, но продолжаешь ехать прямо. Совсем другое дело, когда настал момент поворота и надо крутить руль. Ты съезжаешь с дороги, на которую уже не вернуться — никогда.

То ли от волнения, то ли от выпитого чая мой лоб покрылся испариной. Я вышел на улицу и закурил. Олег с капитаном и Дениской уже погрузили тетраэдр на телегу и сейчас крепили его верёвками. Катя и Витя стояли в сторонке, наблюдая за происходящим. Генка тоже крутился возле телеги, стараясь помочь Олегу натягивать крепления нашего ценного груза. Света с Анютой, наверное, были в доме и заканчивали приготовления к отъезду. Я загасил окурок в пустой консервной банке, которая служила мне пепельницей, и пошёл одеваться.

Станция 12б

Фрагмент разговора биоинженера Ли-Ли и мастера Власа

— Это было всего лишь предположение. Я был уверен, что у Жу-Жи ничего не получится. Но она смогла! Она установила контакт с разумным детёнышем. И пусть в информационном плане этот контакт нам ничего не дал, но я убедился, что М-122 технически способен обеспечить такую возможность.

— Ты хочешь сказать, милый, что Бас из обычного зонда сделал переговорное устройство с функцией переводчика? Но как это невозможно!

— Ли-Ли, детка, ты сама говорила, что Бас считал всех разумных существ во Вселенной одинаковыми. Что они имеют этот… Как он у вас называется?..

— Имеют идентичный генетический код.

— Вот! Точно! Идентичный. А значит, у нас и у них мозг работает одинаково. И если мы мыслим образами, то и они так же.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Для передачи образа не нужно уметь говорить на чужом языке, понимаешь? Вообще говорить не нужно! Можно сказать, или написать «рука», а можно показать руку или нарисовать её. В первом случае требуется знание языка, а во втором — нет.

— Бас создал устройство передачи образов?

— Да, милая. Он был прав! После эксперимента с Жу-Жей я это понял. А потом провёл курс ускоренного обучения с М-122. Наш беглец оказался очень способным.

— Только не говори мне, что ты вступил в контакт с этими дикими животными.

— Да, милая, вступил!

— Ты с ума сошёл? Без санкций Совета Мудрейших? Нас за это пожизненно сошлют на Мусорную! И это в лучшем случае…

— Мы ведь не скажем никому, детка. Я только доложу об успехе эксперимента с Жу-Жей. А на это у меня есть разрешение.

— Влас, дорогой, ну зачем тебе это нужно? Зачем так рисковать?

— В последнее время я часто думаю: «А что, если мы ошибаемся?» Что, если те, кто заселяет интересующую нас планету, не такие уж дикие и кровожадные, как нам рассказывают? Вот что мы о них знаем?

— Они варвары, которые постоянно убивают друг друга.

— Это глупо, Ли-Ли. Глупо так думать. Если бы они были варварами, то они не создали бы цивилизацию, которая смогла выйти в космос. А если бы они постоянно друг друга убивали, то их бы просто не осталось на этой планете.

— Они, конечно, смогли создать аппараты и станции, которые работают в космосе. Но по сравнению с уровнем развития нашей цивилизации их можно назвать дикарями. И главное: мы не убиваем себе подобных.

— Да. Мы просто их едим.

— Наша лаборатория разбирает тела умерших странников на клетки и готовит из них клеточный бульон, на основе которого затем выращивают биоматрицу. А уже потом, из биоматрицы, добавляя витамины и минералы, мы производим продукты практически любой формы, цвета, запаха и вкуса. Вот что мы едим, милый! И вообще органические вещества — это единственный строительный материал, который мы можем воспроизводить. Органика даёт нам кислород и питание, защищает нас от радиации и обеспечивает энергией.

— Спасибо за лекцию, но мне это прекрасно известно. У нас сильно ограниченные условия обитания, поэтому мы выживаем, как можем. А что касается убийства, то после нашего воздействия на интересующую нас планету погибли сотни тысяч разумных индивидуумов.

— Милый, электромагнетизм крайне вреден для нашего организма. Достаточно того, что интересующая нас планета сама по себе работает как большой магнит. Всем известно, что электричество — очень грязный вид энергии, вот мы его и отключили. Выживает сильнейший, ты сам мне это говорил.

— Да, Ли-Ли, говорил. Возможно, это закон Вселенной. Но как здорово было бы жить на интересующей нас планете, не уничтожая себе подобных!

— Тогда они уничтожат нас, милый. И с каких это пор они стали подобны нам?

— Жу-Жа. Я видел, как она общалась с разумным детёнышем. Она даже не поняла, что её собеседник — не странник. Она разговаривала с ним, как с равным. Дети — это отличный индикатор отношений, потому что они не соблюдают всякие правила приличия и условности. Знаешь, что интересует ребёнка при общении с другими детьми?

— Имя?

— Да. Имя и возраст. И им этого достаточно! Ребёнок не спросит другого ребёнка, в какого Бога он верит, какой политической партии симпатизирует, какой он национальности. Он ничего об этом не знает! И отсутствие этих знаний не мешает детям дружить и договариваться.

— Согласна с тобой, милый. Вселенная разделила нас только по одному признаку — половому. Все остальные различия мы придумали себе сами. Тут ты прав.

— И чем больше этих различий в обществе, тем сложнее взаимоотношения. С одной стороны, это, конечно, хорошо. Множество связей даёт возможность развития по разным направлениям. Но с другой стороны…

— Насколько сильно отличаются странники, живущие на нашей станции, от странников, родившихся и выросших на другой станции. Ты это хотел сказать?

— Именно. Но я имею в виду отличия не физические, а морально-нравственные.

— Я понимаю. Мне ли этого не знать!

— Ладно, детка, давай спать. Время безмятежного космического путешествия, похоже, закончилось. Грядут большие перемены. Что бы ни случилось, мы должны держаться вместе: ты, я и Жу-Жа. Благодаря нашему сумасшедшему М-122 мы теперь живём вместе в твоей биолаборатории. Это так прекрас…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Сначала в дверь постучали, а затем в кабинет вошёл комендант лагеря.

— Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите?

— Александр Михайлович, заходи, присаживайся.

Комендант лагеря «Порт», как и всегда, выглядел безупречно: короткая стрижка, гладко выбритое лицо, отглаженная форма, начищенные ботинки. Полковнику Громову было известно, что, когда случилось ЭТО, подполковник Бойко Александр Михайлович находился на дежурстве в городской комендатуре. Его жена, забрав сына с тренировки в бассейне, ехала на своей машине домой. Когда заглох двигатель, машину занесло и выкинуло на встречку, прямо под колёса другой машины. И сын, и жена погибли на месте. Других родственников у коменданта не было. Мать умерла уже давно, а отца он видел в последний раз, ещё когда в школе учился.

А ещё полковнику было известно, что Александр Михайлович взял шефство над Дениской — пацаном из банды «Диких». Дениска служил в разведке у капитана Леонова и недавно переехал жить из казармы разведчиков в комнату коменданта. Пацан уже снискал себе славу лихого и смелого воина. Вот и сейчас его отправили выполнять ответственное задание — доставить в лагерь астрофизика с семьёй и загадочной пирамидой.

Коменданта в лагере боялись и уважали. Боялись из-за того, что он не стеснялся применять быстрые и жёсткие меры для наведения порядка, а уважали за справедливость. Время подтвердило, что суровость коменданта всегда была оправданной и действенной.

— Что там у тебя?

— Василий Иванович, я хотел доложить о результатах опроса членов нашей морской экспедиции. Налицо какое-то коллективное помешательство. Очень похоже на бред, который несут бывшие члены банды «Бесов».

— Пришельцы? — предположил Громов.

— Ну, каждый называет их по-разному, но все просто как блаженные. Закатывают глаза и говорят о них с восхищением. Я их всех пока держу в отдельном помещении, на карантине.

— Думаю, в этом нет большой необходимости. Они, как и бывшие «Бесы», неопасны для общества. Главное, чтобы смуту не сеяли. Скажи спасибо что они все вернулись живыми и здоровыми и ладью не разбили. Ну а по существу экспедиции есть что рассказать?

— Если по существу, то картина достаточно удручающая. Все обнаруженные экспедицией крупные населённые пункты, расположенные на берегу озера, разграблены и разрушены. Хоть какой-то мало-мальски организованной жизни обнаружить не удалось. Куда сгинуло всё население, выяснить тоже не удалось. Встретилась только одна рыбацкая деревушка — как раз в том месте, где наша река впадает в озеро. Порядка десяти домов обнесены высоким забором. Вооружённые мужики, человек двадцать. Баб и ребятишек наши моряки не видели. Скорее всего, попрятали всех. У мужиков лодки и сети; питаются в основном рыбой и тем, что в лесу найдут. Диковатые. На контакт пошли только после того, как капитан отдал им все имеющиеся на корабле консервы в обмен на свежую рыбу. Вот как бы и всё, товарищ полковник.

Громов отложил в сторону бумаги, которые изучал до прихода коменданта, и внимательно посмотрел на своего подчинённого.

— Это мне понятно, Александр Михайлович. Ситуация была прогнозируемая. Но самое интересное не это. Кто или что так сильно очаровал наших моряков? Ещё одну пирамиду нашли?

— Нет, Василий Иванович. На этот раз причиной является некий неопознанный объект, находящийся в центре озера.

— Это остров?

— Нет, товарищ полковник, островов там не было и нет. Я все карты проверил. Объект, судя по всему, появился недавно, и он искусственного происхождения.

— Александр Михайлович, твою мать, не вынуждай меня переходить на казарменный матерный! Можешь объяснить, что за объект, какой формы и размеров, откуда взялся по середине озера?

— Товарищ полковник, чёткого объяснения у меня нет. Опрошенные моряки используют разные определения: «светящийся дворец», «мерцающий храм», «огненный шар» и даже «розовый рай». Какой-то коллективный сдвиг по фазе! Есть только одно более-менее внятное объяснение, но источник этой информации лично у меня не вызывает доверия. — Комендант достал из нагрудного кармана куртки лист бумаги и протянул его Громову. На листке было нарисовано некое основание, на котором размещалась полусфера.

Громов сдвинул брови к переносице:

— Что это за шляпа?

— Автор произведения утверждает, что это листик кувшинки, а на листике домик, в котором живут жучки. Причём листик и домик сначала были маленькими, а потом выросли. А вот те самые жучки. — Александр Михайлович протянул полковнику ещё один лист бумаги.

— Где-то я этих уродцев уже видел… — Громов порылся в ящике стола, достал из него ещё один лист бумаги. Это был рисунок Анюты, который оставил ему Андрей во время их последней встречи. Полковник положил Анютин рисунок рядом с тем, что дал ему комендант.

— Ну как, есть сходство?

— Определённо, товарищ полковник. Большая голова, маленькое тело, четыре конечности, огромные глаза. Сходство очевидно. И техника рисования тоже почти одинаковая.

— Давай пошути мне ещё. Сейчас самое время! Кстати, кто этот твой недостоверный источник информации?

— Девочка, маленькая совсем. Лет пяти. Моряки её нашли в одной из деревушек у озера — сидела возле своего дома. Говорит, что мать ушла в лес за ягодами много дней назад. В доме всё перевёрнуто, посуда битая на полу. Не похоже, чтобы там кто-то жил. В соседних домах тоже полная разруха! Наш капитан на всякий случай записку на столе оставил — указал, куда девочку увезли.

— Понятно… Ещё одна девочка. Это уже закономерность. Знаешь что, Александр Михайлович? Ты не выпускай наших моряков пока. Девочка тоже с ними на карантине сидит?

— Так точно.

— Вот и хорошо! Завтра твой Дениска привезёт нашего астрофизика. Пусть учёный с моряками побеседует. Организуешь?

— Есть, товарищ полковник. Думаете это серьёзно? — Комендант кивнул на лежащие на столе детские рисунки.

— Пока не знаю, но информация поступила из двух независимых источников, пусть и не вызывающих доверие. В училище на лекциях по разведке меня учили, что игнорировать такую информацию нельзя. Будем проверять. Мы теперь знаем, где находится база наших гостей. Исходя из того, что известно о пирамиде, можно предположить, что система одурманивания людей работает у них не постоянно. Подумай, Александр Михайлович, как нам на этих жучков-паучков посмотреть издалека и при этом не стать идиотами. Чтобы они не знали, что мы за ними наблюдаем. Приличная оптика у нас есть! Может, ВЭША к озеру подтянуть и сверху на них посмотреть? Мне нужны разведданные.

— Есть, товарищ полковник. Мы с разведчиками покумекаем, что к чему.

— Ну, вот и отлично!

Командная станция 14.5

Фрагмент беседы лидера-командующего с профессором

Лидер-командующий: И это уже не первый случай, профессор! Кто осматривал тела десантников? В чём причина их гибели?

Профессор: Сердечная недостаточность. Сильная гравитация плюс высокие физические нагрузки — кровеносная система не выдерживает. Нам необходимо организовать постоянную ротацию и уменьшить время пребывания десантников на интересующей нас планете.

Лидер-командующий: Для этого потребуется создать целую флотилию возвращаемых десантных модулей. Как минимум пятьдесят две единицы.

Профессор: Степень влияния гравитации интересующей нас планеты на организм десантников невозможно было просчитать с достаточной точностью. Сила гравитации, которую удалось создать на наших станциях, в восемь раз меньше той, что действует на интересующей нас планете. Гидростатический скелет, конечно, снимает часть нагрузки, но только часть.

Лидер-командующий: Скоро мы отправим на интересующую нас планету вторую волну десанта. На каждом модуле будут работать по четыре десантника. Снизится уровень физической нагрузки, у них будет больше времени на отдых. Будем давать им препараты для стабилизации кровяного давления. Параллельно с этим начнём создание возвращаемых десантных модулей. Что, по вашему мнению, профессор, ещё необходимо сделать?

Профессор: Во-первых, я бы предложил Совету Мудрейших увеличить квоты на размножение. Сегодня мы имеем четыре потери, но со временем потерь будет больше. В процессе колонизации наши организмы будут страдать не только от гравитации, но и от отсутствия иммунитета к огромному количеству бактерий и вирусов, обитающих на интересующей нас планете. Необходимо будет компенсировать потери. Кроме того, наличие ресурсов интересующей нас планеты позволяет увеличить нашу популяцию. А во-вторых, я считаю, что необходимо состыковать наши станции в единую космическую базу. Это позволит оптимизировать организацию распределения ресурсов и позволит ускорить создание новых технологических объектов, в том числе и возвращаемых десантных модулей. И, самое главное, это позволит повысить гравитацию на космической базе.

Лидер-командующий: Ваши предложения, профессор, как всегда пугающе инновационны.

Профессор: Я уже подготовил необходимые расчёты рисков и готов представить их Совету Мудрейших.

Лидер-командующий: Хорошо, профессор, я подам заявку в Совет. И хотел бы обсудить с вами ещё один вопрос. Вам уже известно, что в разных местах интересующей нас планеты имели место два случая контакта наших десантников с разумными индивидуумами. Что вы об этом думаете?

Профессор: Насколько мне известно, в обоих случаях десантники действовали в соответствии с инструкцией. Система защиты сработала штатно. Дикари подверглись «Откровению» и теперь являются нашими адептами. Не вижу повода для беспокойства.

Лидер-командующий: Меня смущает тот факт, что «Откровению» подверглись малые группы индивидуумов. Они несут знания о нашем прибытии остальным, что может поставить нас в уязвимое положение, ведь изначально мы планировали подвергнуть «Откровению» одновременно не менее восьмидесяти процентов всех разумных индивидуумов интересующей нас планеты, ни так ли?

Профессор: Это был идеальный план, но идеальные планы, как вам известно, редко исполняются. Не переживайте! То, что некоторые дикари узнают о нас до «Откровения», не позволит им нарушить наши планы и поставить нас, как вы выразились, в уязвимое положение. А что касается беспокойства, то меня больше волнует до сих пор не решённый вопрос с зондом М-122. Насколько мне известно, мы так и не смогли восстановить над ним полный контр…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Я лежал с закрытыми глазами уже целую вечность, но, несмотря на чудовищную усталость, не мог заставить себя уснуть. Сегодня произошло много важных событий, и моя перевозбуждённая нервная система никак не могла успокоиться. Знаете, так бывает, когда ты участвуешь в каком-нибудь важном событии и вроде бы всё слышишь, видишь и понимаешь, но подлинный смысл произошедшего догоняет тебя потом, через какое-то время.

Вот и сейчас я лежал и прокручивал в голове события сегодняшнего дня, причём они всплывали в памяти в обратной последовательности, словно кино показывали от конца к началу — прямо как в мультфильме «Тайна третьей планеты», когда Алиса сорвала зеркальный цветок…

Вначале вспомнился наш приезд[БВВ1] .

До лагеря надежды «Порт» мы добрались, когда уже стемнело. У ворот нас встретила вооружённая охрана. Капитан о чём-то коротко поговорил с часовым, и нас пропустили за охраняемый периметр.

Заехав во внутренний двор, мы спешились. Леонов попрощался со всей нашей изрядно уставшей компанией и остался у ворот вместе с телегой, в которой находился тетраэдр, и нашими лошадьми. Далее нами командовал неугомонный весельчак Дениска. Он посадил Анюту к себе на плечи, подхватил рюкзачок с её вещами и повёл нас к новому месту проживания. Мы шли тёмными тропами вдоль каких-то заборов, деревянных сараев, бетонных строений без окон и дверей, железных амбаров… В конце концов Дениска привёл нас к двухэтажному кирпичному строению. У входа — крылечко в четыре ступеньки.

Поднялись. Дверь заперта. Разведчик аккуратно опустил Анюту на землю, вернул ей рюкзачок и громко постучал в закрытую дверь. Через пару минут дверь открыла заспанная женщина с зажжённой керосиновой лампой в руке, посветила Дениске в лицо и ворчливо спросила:

— Чего тебе, бесёныш?

— Гости начальника. Комендант должен был предупредить, — громко и звонко доложил молодой разведчик.

— Знаю, знаю. Не ори! Ночь на дворе, — пробурчала заспанная женщина и выглянула из-за Денискиного плеча, освещая лампой всю нашу компанию. — Заходите.

Пропустив нас внутрь помещения, она бесцеремонно захлопнула дверь прямо перед носом провожатого. Я даже спасибо ему сказать не успел! А поблагодарить Дениску было за что.

Комната, в которую нас привела заспанная ворчливая женщина, находилась на втором этаже. Похоже, раньше здесь был чей-то рабочий кабинет. Единственное окно было завешано вертикальными жалюзи. Справа от входа у стены стояла двухъярусная армейская кровать, укомплектованная матрасами, подушками и одеялами. У противоположной стены размещался небольшой кожаный диванчик. У окна, прямо напротив входной двери, красовался офисный стол, окружённый четырьмя офисными креслами. На диване было стопкой сложено постельное бельё.

— Это вам. Устраивайтесь. Туалет в конце коридора. Ужин на столе. — Женщина вручила мне керосинку и ушла.

На столе, укрытый кухонным полотенцем, был обнаружен наш ужин: буханка свежайшего серого хлеба, небольшая кастрюлька с картошкой «в мундире», четыре сваренных вкрутую яйца на блюдечке, полторашка молока и завёрнутый в бумагу кусочек сала. Тут же на отдельной тарелке лежали четыре вилки и кухонный нож.

Покидав свои вещи в угол, мы быстро и с аппетитом поужинали и стали устраиваться спать. Все очень устали. Генка залез на второй ярус кровати, Анюту положили на первом. Мы со Светкой разложили диван, внутри которого обнаружились ещё две подушки и большое одеяло.

— Всё хорошо, Андрюша! Не переживай, нормально устроимся, — шептала Светка мне в ухо, когда мы уже улеглись на диван и погасили лампу.

— Надеюсь, Светик, мы всё сделали правильно, — прошептал я в ответ.

— Ну конечно правильно! Даже не сомневайся. Смотри, как нас замечательно встретили. Давай спать. Надо набраться сил. Сегодня был тяжелый день…

Светка заворочалась во сне, уткнулась носом в мое плечо и затихла, а я вспомнил наше сегодняшнее путешествие и мысленно поблагодарил Катю с Олегом и Генку.

Сначала я обнял и поцеловал в щёку Катерину, затем по-взрослому пожал руку Витьку, а далее мы коротко и без слов обнялись с Олегом. Взобравшись на лошадь, я поёрзал в седле, устраиваясь поудобнее, подтянул лямки рюкзака и толкнул прощальную речь:

— Спасибо вам, дорогие друзья! Мы будем очень скучать. Пусть предстоящая зима пройдёт для вас в тепле и сытости, быстро и безмятежно! Дай Бог, весной свидимся.

Всё, теперь только вперёд. Оглядываться и одумываться будем потом. Дениска подсадил ко мне в седло Анюту. Я обнял её левой рукой, в правую взял поводья и тихонечко тронул лошадку с места. Поехали…

Дорога от нашей деревни до лагеря надежды «Порт» заняла чуть больше двенадцати часов. Мы двигались верхом на лошадях, выстроившись в колонну. Впереди ехал Дениска, затем — я и Светка. За Светкой ехала телега с тетраэдром, управлял ею Генка. На всякий случай — для безопасности — между Генкой и тетраэдром мы соорудили небольшую переборку из досок, прикрепив их перпендикулярно к телеге. Замыкал шествие капитан Леонов.

Анютка путешествовала вторым номером, пересаживаясь то ко мне, то к Светлане, но бо́льшую часть пути она проехала вместе с Дениской. Именно за это я и был ему благодарен. Молодой разведчик быстро подружился с рыжей девчушкой. Они без устали болтали и хихикали всю дорогу, словно знали друг друга уже тысячу лет. Мне даже показалось, что Светка приревновала Аню к Дениске. На очередной санитарной остановке Света, как бы шутя, спросила так, чтобы Аня не слышала:

— Денис, тебя наша стрекоза не сильно отвлекает от дороги? А то заболтаетесь и свернёшь не в ту сторону.

— Не беспокойтесь, тётя Света! Дорогу я с закрытыми глазами знаю. А Анюта мне совсем не мешает, ведь у меня раньше была младшая сестрёнка.

У Светки хватило ума и такта не уточнять, куда делась сестра нашего доблестного разведчика. Мы слышали, что в ту ночь, когда случилось ЭТО, Дениска потерял всех своих родных.

И было даже хорошо, что Анюта ехала с Денисом, ведь он, в отличие от нас со Светой, уверенно держался в седле. Я, конечно, вспомнил всё то, чему меня учили в детстве на конюшне: и как поводья правильно в руке держать, заводя их под мизинец и большой палец, и что на спуске нужно ноги вперёд вытягивать, а корпус — назад, и что руки надо на холке лошади держать и не дёргать ими без надобности. Но это только теория! Реальные навыки верховой езды были утеряны, а лошадь — это не велосипед, на который, если хоть раз катался, сел и поехал. Лошадь — она живая, и надо уметь управлять ею так, чтобы не причинять боль. Но надо отдать должное — лошадки у нас со Светкой были смирные и очень терпеливые. И им за это тоже спасибо.

А потом я не понял: то ли это я заснул на мгновенье, и мне приснился сон, то ли вспомнил тот сон, который приснился мне в сарае, когда я уснул рядом с тетраэдром. Не знаю, как у вас, но у меня после сна остаются не только визуальные образы, но и ощущения, ими вызванные. Зачастую даже бывает так, что образ вспомнить не можешь, а ощущение осталось. Проснулся, а на душе какая-то тревога или волнение — или, наоборот, лёгкость неописуемая и радость необоснованная. И точно понимаешь: что-то приснилось — хорошее или плохое, — а что именно, не помнишь. Но в этом сне всё было не так.

Я чётко вспомнил образ — существо, которое когда-то нарисовала Анюта, назвав его паучком. В моём сне существо на паука было совсем не похоже. Запомнились глаза: большие и очень умные. И этих глаз у существа, в отличие от паука, было два. И рот был, и нос, и уши, кожа белая — всё как у людей. Мы с существом не разговаривали, но я почему-то знал, что ему нужна помощь. Он — в моём сне это был именно он, а не она — должен был найти в своём компьютере спрятанную папку с файлами, но не знает, как и где искать. Я хотел ему помочь, но не понимал, как объяснить. А потом просто представил порядок действий, где и как искать скрытые папки, какие настройки подкрутить, а он меня сразу понял. Моргнул, как мне показалось, удовлетворённо и благодарно, а потом исчез. Но никаких чувств после этого сна у меня не осталось: ни страха, ни тревоги, ни удивления, ни радости. Будто всё произошло как надо, как и было кем-то запланировано…

Мои воспоминания прервала Анюта. Во сне она неожиданно, громко, быстро и совершенно непонятно начала что-то говорить, потом так же неожиданно замолчала. Тишина. Семья спит. Мы переехали.

Командная станция 14.5

Фрагмент разговора лидера-командующего и мастера Власа

Мастер Влас: …уникальным. М-122 по сути является универсальным коммуникационным самообучающимся устройством. Я уверен, что после нескольких тренировок этот зонд позволит нам войти в контакт со взрослыми разумными индивидуумами.

Лидер-командующий: Надеюсь, вы ещё не осуществили такой контакт самостоятельно?

Мастер Влас: Лидер-командующий, я работаю только в соответствии с утверждённым регламентом и не провожу эксперименты, которые не согласованы с руководством, то есть с вами.

Лидер-командующий: Мастер, а вы понимаете, насколько опасны могут быть ваши эксперименты, какой вред они могут нанести? Вы предлагаете открыть своё сознание и впустить туда сознание диких варваров! Какую информацию они смогут о нас узнать при общении с вами?

Мастер Влас: Опасность невелика. Во время эксперимента я буду находиться в лаборатории под присмотром биологов. А сознание диких варваров настолько примитивно, что не сможет мне навредить. Они не смогут меня обмануть. Я буду контролировать ситуацию и не позволю им узнать то, что может помешать операции высадки. Уж если моя дочь справилась, то и я смогу! Кроме того, изучив образы, формирующиеся в сознании индивидуума, мы, возможно, получим важную информацию, которая поможет нам решить проблемы, возникшие при высадке.

Лидер-командующий: Кого вы хотите привлечь к эксперименту?

Мастер Влас: Я справлюсь один. Тут не нужны помощники.

Лидер-командующий: Хорошо. Я поручаю вам провести эксперимент по вступлению в контакт. Все результаты фиксировать только на бумаге. Вся информация строго конфиденциальна. Никто, кроме меня и вас, не должен знать о контакте. Сосредоточьтесь на поиске данных, которые способны облегчить жизнь нашим десантникам на поверхности интересующей нас планеты. Я, как командующий операцией высадки, не допущу её провала! После каждого контакта приходите ко мне с устным докладом.

Мастер Влас: Есть, лидер-командующий! У меня только одна просьба: я прошу полный доступ ко всем архивным записям станции 12б. Если я смогу отыскать подробное описание внутреннего устройства М-122, то процесс его обучения пройдёт намного быстрее.

Лидер-командующий: Хорошо. Я открою вам доступ ко всем архивн…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Мы как-то очень легко и просто привыкли обходиться без тех благ цивилизации, которые обеспечивало нам электричество. Куда делась вся эта зависимость от интернета и телевидения? Компьютер, смартфон, тостер, кондиционер, утюг, стиральная и посудомоечная машины, автомобиль, электрический свет… Года не прошло, как мы живём без всего этого. И нормально живём! Настолько привыкли, что даже порой не замечаем отсутствия! Вспоминаем иногда, конечно. Некоторые домашние дела стало выполнять тяжело и долго, чего только стоит воду из колодца таскать. Но ведь все всё успевают! Никто никуда не торопится, и кажется, что времени в сутках стало больше, чем было тогда, до того, как случилось ЭТО. Чумазым, вшивым и вонючим, по крайней мере, никто не ходит.

Всё это лично мне кажется удивительным и требующим дополнительного осмысления. Склонен ли человек к деградации или у него высокий уровень адаптации? У меня пока нет ответа на этот вопрос. И ещё одно интересное наблюдение: все нашли себе занятие, никто не сидит без работы. И это при том, что подавляющему большинству поселенцев пришлось осваивать новые профессии. Многие открыли в себе скрытые таланты и стали теми, кем мечтали быть чуть ли не с детства. Этот факт мне тоже кажется удивительным.

И ещё одно: я уверен, что наше общество не будет точно таким же, каким оно было до изобретения электрической лампочки и электродвигателя. Пусть мы и откатились на тот же уровень технического развития[Р2] , но знаем намного больше, чем наши предки. Мы помним, как может быть. Но если не развивать технологии, то наши внуки, рождённые в постэлектрическую эпоху, не будут обладать этой памятью, и тогда… Сложно предугадать, что будет тогда. Возможно, прогресс свернёт в совершенно иную сторону и двигателем развития станут не производство и технологии, а искусство и просвещение. Кто знает? Вот такие мысли крутились в моей голове.

Сегодня был пятый день нашего пребывания в лагере надежды «Порт», и у меня уже сложилось первое впечатление от увиденного и услышанного. А началось всё с того, что на второй день после нашего приезда ближе к полудню нас лично навестил комендант лагеря Бойко Александр Михайлович. Он любезно поинтересовался, как мы устроились и всего ли нам хватает. Объяснил, где находится склад, где можно получить необходимые предметы быта, рассказал, как организовано посменное питание в столовой.

Также комендант сообщил, что каждая семья поселенцев может получить участок земли и выращивать на нём всё, что душе угодно. После этого нам провели небольшую экскурсию по территории лагеря с указанием мест, где мы сможем найти себе занятие по душе, но такая возможность выпала только Светику и Генке — нас с Анютой никто не спрашивал. Моё место работы было заранее оговорено и определено, у Анюты тоже выбора не было: детский сад в «Порту» был только один. Но, надо отдать должное, ни Света, ни Гена не стали долго раздумывать. Жена нашла себе место в комбинате бытового обслуживания, а сын устроился в судоремонтную мастерскую.

— Пап, мам, представляете, — взахлёб рассказывал Генка, когда мы вечером собрались в своей комнате, — я буду строить настоящий пароход! Ну, не я один — с ребятами. Мы переделаем старый буксир, поставим паровую машину и колесо, а потом отправимся в экспедицию вверх по реке. Ребята все классные, обещали всему научить, а старший у нас дядя Игорь — его все так называют. Он раньше инженером был на каком-то заводе. Классный мужик.

— Ну, молодец, сынок! — похвалил я Генку. — Ты ведь в детстве мечтал моряком стать, вот тебе шанс и выдался. Не упусти! А ты, Светик, как устроилась? Что там делаете на своём комбинате?

— Да всё подряд! Кроме парикмахерской, у нас там мастерская по ремонту обуви и одежды. И прачечная ещё. Ботинки и портки чиним всем желающим, но бельё стираем только общественное — из столовой и больницы. Ну, и всякое там по мелочи. Одним словом, есть чем заняться.

Что касается меня, то моя работа началась со встречи со старыми знакомыми — экипажем той самой ладьи, которая меня в деревню отвозила. На озере моряки столкнулись с чем-то или кем-то и попали под световое свечение, в результате которого обалдели — в таком обалдевшем состоянии пребывают и поныне, толком объяснить ничего не могут, несут всякую околесицу. Очень похоже на то, как мы с Олегом залипли, когда тетраэдр засветился, но нас тогда оживший заяц спас, и полностью нам мозги загадить не успели. С экипажем ладьи всё было гораздо сложнее…

А ещё мне выделили отдельное помещение под лабораторию — огромный ангар на самом берегу реки. Похоже, раньше в этом ангаре хранили и ремонтировали различные плавсредства, что-то вроде катеров или яхт. Теперь же в центре помещения на металлической подставке возвышался тетраэдр, укрытый брезентом. Кроме пирамиды, в ангаре стоял непривычно длинный и широкий металлический стол, явно предназначенный для каких-то технических нужд, и длинная деревянная лавка, на которую запросто могло усесться человек шесть, не меньше. И это всё. Для научной лаборатории, конечно, негусто, но в моём положении грех было жаловаться.

Я сидел на лавке в полумраке ангара, свет в который проникал только через открытую дверь и маленькое окошко в правой стене, и поймал себя на мысли, что уже очень давно не оставался в одиночестве. Хотелось сосредоточиться на чём-нибудь важном и нужном, но мысли разбегались по тёмным углам ангара, прятались, тихонько перешёптывались, образуя в сознании белый шум. Проще говоря, ни одной чёткой мысли в голове. И, знаете, это прекрасное состояние!

Не знаю, сколько минут или часов я просидел в таком забытьи, но вдруг в ангаре резко потемнело. Я посмотрел в сторону входной двери. В дверном проёме, почти полностью перекрыв доступ света в помещение, темнел чей-то силуэт.

— Здравствуйте, Андрей. Не помешаю? — Я узнал голос начальника лагеря «Порт».

— Здравствуйте, Василий Иванович! Ну что вы! Конечно нет, заходите.

Громов зашёл в ангар, осмотрелся и сел рядом со мной на лавку.

— Извините, Андрей, что долго не появлялся. Был занят другими делами. Как вы устроились?

— Спасибо, всё просто отлично. Выполнил ваше задание — пообщался с моряками.

— Ну, что скажете?

— Мозги им прочистили капитально. Даже круче, чем это сделал тетраэдр с людьми из банды Бессонова. Морячки просто очарованы увиденным. И мне кажется, что так просто это у них не пройдёт.

— А тот, кто это сделал — весь этот гипноз или внушение, — как вы думаете, зачем он это делает?

— Никколо Макиавелли говорил, что людьми движут две основные силы — любовь и страх — и ими может командовать как тот, кого любят, так и тот, кого боятся.

— Вы хотите сказать…

— Я только могу предположить, что вторгшаяся в нашу жизнь цивилизация использует отличный от нашего принцип выживания. Исходя из концепции любви и страха, наша цивилизация в качестве инструмента борьбы использует страх. Когда мы воюем между собой, то проигравшим считается тот, кто: либо уничтожен физически, либо капитулирует, потому что оказывается в таком положении, когда дальнейшее сопротивление приведёт к полному уничтожению.

— Проще говоря, противник сдаётся, испугавшись смерти?

— Именно!

— Мне как человеку военному со страхом и смертью всё понятно. Но как можно победить при помощи любви?

— Точно так же! В одном случае вы отказываетесь от борьбы из-за страха умереть, в другом жертвуете собой ради того, кого любите. Уверен, что вам, человеку военному, известно, что такое жертвенность.

— Да, но…

— В нашем случае казус заключается в том, что мы добровольно приносим себя в жертву ради интересов противника. Мы любим его всем сердцем и душой. Искренне! И ради любви к нему готовы принести в жертву не только себя, но и всех своих родных и близких.

— Как Авраам готов был принести Богу в жертву своего сына Исаака?

— Да, чтобы доказать свою любовь и преданность. Только Авраам решился на такой поступок ради Бога истинного, а нас ждёт встреча с богом ложным, который использует любовь как оружие. Наше оружие — это страх. Инструментом этого оружия являются бомбы и ракеты. Оружие нашего противника — это любовь. Его инструментом являются устройства типа знакомого нам тетраэдра. — Я кивнул в центр ангара.

— Я видел, как наш тетраэдр высушивает людей. Такое зрелище сложно назвать актом любви, — попытался возразить полковник.

— Возможно, что нам достался какой-то испорченный образец вооружения либо он вообще предназначен для иных целей, ведь наши моряки подверглись воздействию явно другого, более мощного образца и при этом никто физически не пострадал.

Громов помолчал, глядя себе под ноги, потом вздохнул и продолжил:

— В таком случае нас ждут тяжёлые времена. Мы можем превратиться в добровольных рабов. Концепция применения любви как оружия выглядит намного привлекательней и гуманней, чем применение бомб и снарядов.

— Это только на первый взгляд.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что нужно сделать в нашей человеческой войне, когда две армии сражаются на поле боя, чтобы победить? Какими нужно обладать качествами?

— Ну, прежде всего нужно быть смелым, чтобы победить страх.

— Именно! А в войне, где оружием является любовь, победит кто?

— Тот, кто сможет победить любовь? — неуверенно предположил Громов.

— Не победить — подавить. Вот и получается, что в нашей войне побеждают смелые и отважные, а в войне, которую нам будут навязывать наши непрошенные гости…

— …побеждают бессердечные и жестокие, не умеющие любить, — завершил мою мысль полковник.

— Теперь вы можете представить тех, кто нам противостоит. Цивилизация, в которой главным качеством воина является способность побороть в себе всякое чувство любви, милосердия и сострадания.

— То есть главное качество для нашего воина — это бесстрашие, а главное качество для их воина — это…

Громов задумался, подбирая нужное слово.

— Безлюбие.

Командная станция 14.5

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба подготовки высадки

Лидер-секретарь: Лидер-командующий, лидеры! По плану заседания слово для доклада предоставляется лидеру-навигатору первого уровня. Прошу вас.

Лидер-навигатор первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! Для исполнения решения Совета Мудрейших мы разработали маневровый план для каждой станции нашей плеяды. Цель манёвра — соединение всех станций в единую систему, которая будет вращаться вокруг интересующей нас планеты по круговой орбите. Выполненные расчёты показывают, что время выполнения манёвра составит четыре смены. После утверждения маневрового плана навигаторы станций получат соответствующие выписки. Прошу всех уяснить свой манёвр и строго придерживаться полученных инструкций. Здесь, на командной станции, будет развёрнут оперативный штаб стыковки. Возможны корректировки расчётных траекторий. Действовать будем обдуманно и не торопясь. Доклад закончил.

Лидер-командующий: Напоминаю, что до начала манёвра каждый лидер-управляющий станции должен лично проверить исправность и готовность к работе стыковочных модулей. О готовности к манёвру доложить мне письменно. Лидер-управляющий станции 11с, как обстоят дела с модернизацией Мусорной?

Лидер-управляющий станции 11с: Лидер-командующий, к моменту начала заседания Мусорная полностью очищена, содержимое станции скреплено и отправлено на орбиту длительного хранения. На Мусорной проводятся работы по организации контура обитаемости. Срок завершения работ — два цикла. После загрузки рабочих жидкостей станция 11с готова будет принять первую группу адаптации.

Лидер-командующий: Напомню: Мусорная — единственная станция, которая не будет пристыкована к общей базе; она будет вращаться вокруг неё. Учитывая, что после завершения стыковки объединённая база будет иметь форму шара с синхронным вращением, что позволит создать внутри 11с повышенную гравитацию. Не такую высокую, как на интересующей нас планете, но и не столь низкую, как на наших станциях. Затем на 11с будет отправлена группа для прохождения адаптации перед отправкой на поверхность интересующей нас планеты. И да, эту станцию мы больше не будем называть Мусорной — ей присвоен собственный номер: 11с. Кроме того, на эту станцию уже назначен свой лидер-управляющий. На станции будет работать команда инструкторов. Это должен быть кто-то из десантников, участвовавших в первой высадке на интересующую нас планету. Лидер-секретарь, подготовьте список кандидатов.

Лидер-секретарь: Список будет представлен вам вместе с протоколом заседания, лидер-командующий. И у нас запланировано ещё одно выступление. Профессор, прошу вас.

Профессор: Нами разработаны аквакостюмы, обеспечивающие комфортное длительное пребывание в воде. Известно, что когда тело погружается в воду, сила тяжести не изменяется, но появляется выталкивающая сила воды, которая уменьшает вес тела. Таким образом, когда тело находится в воде, нагрузка на внутренние органы становится меньше. Если каждый десантник будет обеспечен таким аквакостюмом, срок его нахождения на поверхности интересующей нас планеты может быть существенно увеличен.

Лидер-командующий: Профессор, изготовьте по одному костюму для каждой базовой платформы. Если их эффективность подтвердится, я дам соответствующее распоряжение по изготовлению необходимого количества костюмов не только для десантников, но и для первых поселе…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Андрюша, ты как? — Светка взяла меня за руку и заглянула в глаза. — Ты какой-то отстранённый. Вернись на Землю. У тебя всё в порядке?

Мы сидели за столом в своей комнатёнке, было уже темно. Анюта читала Чуковского под еле подрагивающим светом керосинки, а Генка ещё не пришёл — в последнее время он стал приходить поздно. Взрослеет!

— Да нет, Светик, нормально всё.

— Так! Колись давай. Какая очередная гениальная мысль захватила тебя и не хочет мне отдавать? — Света защекотала меня обеими руками и одновременно одними губами прикусила мочку моего левого уха, а затем зашептала, растягивая гласные: — Откро-о-о-о-ой тайну-у-у-у-у, откро-о-о-о-ой тайну-у-у-у-у золотого ключика-а-а-а-а-а!

Анюта услышала и тут же отреагировала:

— Папа Андрей, ты что, Буратино?

— Ну, тогда мама Света Карабас-Барабас.

Анюта оценила шутку, оглушив нас звонким девчачьим смехом. Мама Света, не пряча улыбку, погрозила всем кулачком и пообещала поставить в самый тёмный угол. Но вместо этого она налила нам с Анютой по стакану компота, сваренного из сухофруктов, и присела за стол рядом со мной.

— Ладно, давай серьёзно. Пей и рассказывай.

Я понял, что Светка не отстанет, сделал глоток вкуснейшего компота, мельком глянул на Анюту, которая тоже пила компот и рассматривала картинки в книжке, и признался жене:

— Представляешь, я сегодня снова уснул возле тетраэдра, как тогда, в сарае у Олега. Помнишь?

— Ну и что тут такого ужасного, что ты весь вечер сам не свой? Мучает совесть, что уснул на работе?

— Да нет… Хотя это тоже. Но не в этом дело. Понимаешь, когда я уснул в первый раз, мне приснился сон. Ну, по крайней мере я подумал, что это сон.

— А теперь так не думаешь?

— Не знаю. Не уверен. Сегодня я снова его видел.

— Кого? Сон?

— Да не сон! — Я украдкой взглянул на Анюту, затем наклонился к Светке и прошептал ей на ухо: — Анютиного паучка.

Света отпрянула и посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Ты серьёзно?

— Да, Света, серьёзно. Я видел его в первый раз, когда уснул в сарае, и сегодня тоже.

— И что он тебе сказал?

— Мы не разговариваем, но я чётко понимаю о чем он думает. Мне кажется, что наш тетраэдр — это необычное средство связи. Он позволяет передавать свои мысли и понимать чужие.

— Во сне?

— Возможно, мой мозг может поддерживать контакт, только если отключится от всего остального, иначе ресурсов не хватает. Но Анюта тоже видела и вступала в контакт, и при этом она не засыпала.

— Ладно, допустим. И какие мысли тебе передали?

— Я, Света, не уверен, но кажется, что у них возникли серьёзные проблемы. Им не совсем подходят наши условия жизни.

— Условия жизни? Андрей, ты можешь говорить конкретней? Зарплата их не устраивает, туалет на улице или компот слишком сладкий?

— Ты не поняла. Я вижу только образы. Это как гадание на кофейной гуще! Некоторые образы чёткие и понятные, а некоторые можно понимать по-разному. Но что-то им сильно мешает. Влажность, температура, химический состав воздуха, давление — я не знаю.

— А от тебя он что хотел?

— Наверное, помощи.

— Помощи?! Они пытаются уничтожить нашу цивилизацию и просят у тебя помощи?

— Мама Света, — вмешалась в разговор Анюта, — не ругайся. Паучки не злые. Они хорошие. Им, наверное, очень плохо без своего домика.

— Поэтому они решили отобрать наш домик и сделать плохо нам, да? — Светка гневно посмотрела сперва на Анюту, потом на меня. — Чего молчишь?

В ответ я только пожал плечами, опустив уголки губ и изображая «грустный смайлик», а затем принялся допивать свой компот.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент разговора биоинженера Ли-Ли и мастера Власа

— …не напрашивался. Кто составлял список первой группы поселенцев, не разглашается. Но он утверждён Советом Мудрейших, а это о многом говорит.

— О чём это говорит, милый?

— О том, что отказаться невозможно, вот о чём.

— Ну скажи мне, милый, как так получилось, что все станции объединили, кроме одной, и именно на неё тебя и отправляют?

— На всё воля Вселенной! Мы с тобой так боялись попасть на Мусорную! Но мне, видимо, этой участи не избежать.

— Влас, дорогой, она же теперь не Мусорная! Станция 11с специально оборудована для адаптации к повышенной гравитации. На ней созданы самые комфортабельные условия для проживания.

— Да не в этом дело, Ли-Ли. Ты понимаешь, что я отправлюсь сначала на 11с, а потом в составе первых поселенцев на интересующую нас планету? Один, без тебя! Мы очень долго не сможем встретиться, если вообще сможем.

— Ну, дорогой, не будь таким пессимистом! Нашему поколению выпала большая честь: мы будем обживать новый дом. Ради наших потомков, ради Жу-Жи, ради меня. И ты будешь одним из первых! А я обязательно попаду во вторую группу поселенцев и прилечу к тебе.

— Откуда такая уверенность?

— Биологи здесь уже не так нужны, как раньше. Сейчас очень важно обеспечить постепенный переход на новый рацион питания, в который будут включены элементы с интересующей нас планеты.

— А ты тут при чём? Всё, что потребуется, будет доставляться с поверхности планеты.

— Дурачок! Не всё, что растёт и ползает по планете, можно тащить в рот. Ты же не хочешь, чтобы мы тут все отравились? Разобраться, что полезно, а что вредно, могут только специалисты — такие, как я. Вот почему меня обязательно отправят во второй группе. И польза от меня вполне очевидна. А вот что ты там будешь делать? Почему именно тебя отправляют первым?

— У меня будет персональное задание.

— Дай угадаю. М-122?

— В десятку, детка! И у меня есть подозрение, что именно с лёгкой руки твоего любимого профессора я угодил в первый список.

— Неужели М-122 так опасен? Чего боится профессор?

— Ли-Ли, с М-122 действительно всё непросто, но это секретная информация, и если я тебе расскажу, то…

— Давай, милый, выкладывай! Ты скоро улетишь, и я просто обязана знать, чем ты занимался в моей лаборатории.

— Сразу предупреждаю, чтобы ты не психовала: мои эксперименты согласованы с лидером-командующим.

— Ого! Ты работаешь на высшем уровне.

— Твой сарказм сейчас неуместен. Вопрос очень серьёзный.

— Прости, милый! Рассказывай.

— Я не уверен, что полностью знаю, на что способен М-122, но его можно использовать как коммуникационное устройство. Он может транслировать мыслительные образы прямо из сознания одного собеседника в сознание другого.

— Телепатия?

— Я бы так не сказал. Скорее, ретранслятор фрагментов сознания.

— И ты вступил в контакт с кем-то из…

— Да, детка, это тот, у кого находится наш сбежавший М-122.

— И какими мыслями вы обменялись?

— Понимаешь, контакт был очень коротким и неожиданным. Я не был готов — просто не ожидал. Поэтому передалась та мысль, которая была в голове. Можно сказать, первая попавшаяся.

— Ну, не томи!

— Знаешь, Ли-Ли, лидер-командующий открыл мне полный доступ ко всем архивным и рабочим данным вашей лаборатории. Я был уверен, что смогу отыскать много интересного, в том числе о М-122 и Басе.

— И?

— Ничего. Сплошная статистика, дежурные записи и разные методики. За всё время существования станции 12б это просто невозможно! Потом я проанализировал объём доступной информации и объём всего хранилища.

— Да, я тоже это знаю. Хранилище чем-то забито — чем-то недоступным, скрытым. Но профессор сказал, что это разные рабочие программы и вспомогательные файлы. Он запретил нам трогать их ради безопасности.

— Детка, рабочие программы и вспомогательные файлы хранятся на отдельном сервере и полностью защищены.

— И?

— Вот я и думал всё время о том, как бы добраться до этой скрытой информации.

— И этот вопрос ты транслировал в сознание своего собеседника?

— Не я — это сделал М-122, как только я к нему подключился. Просто эта проблема волновала меня именно в тот момент, и она транслировалась в мозг моего контактёра.

— Бедняга! Наверное, он сошёл с ума, когда к нему в мозг прилетел такой вопрос.

— Мы сильно недооцениваем способности тех, кто живёт на интересующей нас планете.

— Что ты хочешь этим сказать? Тебе ответили?

— Да, Ли-Ли, ответили. Я получил инструкцию. Она оказалась не совсем правильной, но я воспользовался идеей и общим принципом действий.

— И что?

— Ты не поверишь, но у меня получилось! Я обнаружил и смог открыть огромное количество папок с совершенно потрясающей информацией. Вот что ты можешь сказать о своём любимом профессоре?

— Ну, наш профессор — известный фанатик-бактериолог. Бактерии, которые он вырастил в этой лаборатории, обеспечивают наше выживание: защищают от радиации, фильтруют воздух и воду, обеспечивают заданный микроклимат… Бактерии — настоящая страсть профессора. Я знаю, что он разговаривает с ними, читает им книги и даже поёт колыбельные.

— А ты знаешь, что профессор вживил себе в мозг программируемый модуль, который представляет из себя колонию специально выведенных бактерий? Этот модуль позволяет ему подключаться к нашим базам данных и работать с огромными массивами информации, осуществляя расчёты практически любой сложности. Однако в один прекрасный момент бактерии перестали отзываться на внешние управленческие команды — другими словами, колония в голове профессора стала жить своей жизнью. Профессор по понятным причинам никому не позволяет копаться у себя в мозгах, но похоже, что бактерии и мозг профессора вместе прекрасно существуют. Мутуализм! Причём сначала профессор вёл записи и отмечал свои ощущения и замеченные изменения, происходящие у него в башке, но последняя запись была сделана больше пятидесяти циклов назад.

— И что от этого мутуализма получил профессор?

— Теперь он может производить разные расчёты, не подключаясь к базам данных. Его идеи гениальны, он практически не ошибается, а временной горизонт его анализа постоянно растёт. Он способен просчитывать последствия принимаемых решений на несколько циклов вперёд. И ещё один важный бонус: профессор практически не стареет.

— А бактерии? Им какая польза от профессора?

— Ну, тут сложно сказать... Хорошо бы спросить у них самих.

— Я видела, что иногда профессор подключается к базам данных и впадает в транс. Сидит неподвижно часами — даже не моргает.

— Возможно, бактерии питаются информацией — просто поглощают её терабайтами. Они учатся, и у них там формируется свой коллективный разум.

— А те идеи, которые выдвигает профессор, — это его идеи или идеи бактерий?

— А вот это уже вопрос вопросов. Мне кажется, что сначала бактерии просто помогали ему анализировать данные, но сейчас я в этом уже не уверен, ведь он перестал вести записи. Почему?

— Возможно, он просто перестал замечать изменения и ему нечего записывать.

— Возможно. А возможно, это бактерии не хотят, чтобы профессор фиксировал происходящие с ним изменения.

— Подожди, Влас, мне нужно осмыслить всё то, что ты мне наговорил… И об М-122, и о контакте, и о хранилище, и о профессоре. Я подозреваю, что это ещё не все твои ново…

[1] Из романа О. де Бальзака «Отец Горио».

[2] Траверз — направление, перпендикулярное курсу судна.

[3] «Энигма» (от нем. Enigma — «загадка») — переносная шифровальная машина, использовавшаяся для шифрования и расшифрования секретных сообщений.

Глава 4

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Давай, разведка, докладывай!

— Товарищ полковник, по вашему приказанию было установлено скрытное наблюдение за неопознанным объектом на озере. Тем самым, с которым столкнулась наша морская экспедиция.

Совещание проходило у Громова в кабинете и шло уже третий час без перерыва. За столом присутствовали все начальники лагерей спасения, начальник объединённого штаба, начальник разведки лагеря «Порт», комендант лагеря «Порт» и начальник лаборатории по изучению тетраэдра. Полковник сидел во главе стола и крутил в руках пустую курительную трубку.

Леонов после слова «экспедицию» сделал небольшую паузу, чтобы все присутствующие успели понять, о чём будет его доклад. Затем капитан разведки продолжил, уставившись немигающим взглядом в массивную хрустальную пепельницу, стоящую на столе рядом с Громовым:

— Наблюдение велось из леса с расстояния два — два с половиной километра. Так как наблюдение осуществлялось визуальным способом с применением бинокля, то получение данных об объекте было возможно только в дневное время суток. С наступлением темноты было организовано пассивное наблюдение за объектом без применения технических средств. — Капитан запнулся и посмотрел на полковника. Лоб разведчика покрыла испарина, вены на шее вздулись. На безупречно выбритом лице предательски проступили розовые пятна. Капитан произносил слова с трудом, словно выдавливал загустевший клей из тюбика с узким носиком. Казалось, что он больше думал не о том, что говорить, а о том — как. Было совершенно очевидно, что выступать с докладами бравому разведчику приходилось нечасто.

Полковник поспешил на помощь своему офицеру и тихим спокойным голосом посоветовал:

— Капитан, голубчик, давай по существу и простыми словами! Тут все свои, мы поймём. А если что-то не поймём, то переспросим.

Леонов с облегчением вздохнул, а затем бодро и звонко продолжил:

— По существу, значит, так. Никакого движения на этом надувном матрасе мы не видели. Никто там не ходит и не ползает, не приплывает и не уплывает. Если только ночью, но это вряд ли. Зато каждые тридцать часов прилетает капсула метра два в длину и метра полтора в ширину, — капитан активно жестикулировал, пытаясь изобразить капсулу, — а ровно через три часа улетает. Капсула совершенно гладкая, чёрная. Без хвоста, без крыльев, без двигателя. Как летает, непонятно — не выяснили. Что привозит и увозит, тоже не разглядеть. Но это не всё.

Леонов заговорщически оглядел присутствующих и на одном дыхании вполголоса сообщил:

— Мы с ребятами надули и запустили ВЭША — сначала пустой, без человека, а у матраса ноль реакции. Потом Дениску в корзину посадили, глаза ему завязали и велели сидеть тихо, не высовываться. Дело вечером уже было, смеркалось. Я бинокль так установил, чтоб только на воду рядом с матрасом можно было смотреть. Когда ВЭША с Дениской подняли, то отражение от воды намного светлее стало. Значит, световая защита на матрасе зажглась. — Разведчик, убедившись, что его внимательно слушают, посмотрел на Громова и, уже в полный голос, завершил свой доклад: — На нас она настроена, на людей, товарищ полковник! Но если издалека смотреть, спрятавшись, то защита не срабатывает, не засекает нас. Вроде больше ничего интересного не заметили. Я там оставил двух ребят, чтобы ещё понаблюдали, но их сменить надо — они там без еды сидят.

— Хорошо, капитан. Спасибо! Только скажи мне, почему надувной матрас?

— Это ребята мои его так назвали, товарищ полковник. Просто основание объекта похоже на надувной пляжный матрас.

— А каковы форма и размеры объекта? — поинтересовался начальник штаба.

— Объект полукруглый. Метров пять-шесть высотой.

— Что ещё думаете, товарищи? — спросил Громов, обращаясь ко всем присутствующим.

В разговор вступил начальник лаборатории по изучению тетраэдра — он первый раз присутствовал на расширенном докладе и до этого момента сидел тихо, не выступал и вопросов не задавал:

— Я думаю, что цикличность прибытия и убытия челнока связана с периодом вращения станции наших непрошеных гостей вокруг Земли. Если станция находится на околоземной круговой орбите, то она может совершать один виток за полтора часа. Тридцать часов — это двадцать витков, а три часа — это два витка. Тут особой загадки нет! Это первое. Второе: размеры челнока невелики, и если он что-то привозит и увозит, то объём этих перевозок незначительный. Я думаю, что наш объект на озере не является основным и выполняет вспомогательные функции. Основная высадка будет не здесь.

Андрей перехватил вопросительный взгляд полковника и как можно убедительнее резюмировал:

— У нас климат переменчивый и порой весьма суровый. Я думаю, что, скорее всего, высаживаться они будут на островах: Сейшелы, Мальта, Канары или Гавайи. Там мягкий климат, температура воздуха весь год почти одинаковая, и обороняться на острове легче в случае чего. Лично я выбрал бы Гавайи — они наиболее удалены от материка.

— И что вы предлагаете делать? — спросил начальник штаба.

— Ничего — пока. Понаблюдаем. Непосредственной угрозы сейчас нет. Надо понять, с кем и чем мы имеем дело.

— А я не согласен, — заявил начальник лагеря «Юг», крепкий приземистый мужичок с совершенно лысой головой, красным лицом и хитрыми маленькими глазками неопределённого цвета. — Надо подтащить туда пушку и лупануть по этому матрасу, чтобы не светился больше. А потом разберёмся, кто такие и откуда.

— Алексей Михалыч, — прервал крепыша Громов, — я понимаю, что вы больше всех от «Бесов» пострадали и воевать умеете. Отваги вам не занимать, но тут дело другое. Мы не знаем, с кем имеем дело. Чей это объект? Китайский? Американский? Искусственный интеллект устроил восстание машин? А может, это инопланетяне? Тогда с какими намерениями они тут? Хватит вопросов? У меня ещё много! Так что, прежде чем из пушек палить, надо разведку провести и всё выяснить. А на пока считаем неизвестный объект враждебным и опасным. — Полковник открыл коробочку с табаком и стал набивать им трубку. Все участники совещания молча следили за действиями начальника. — Капитан Леонов, — продолжил Василий Иванович, не прерывая процесс набивки трубки, — приказываю организовать за объектом круглосуточное наблюдение. Фиксируйте все замеченные движения. Мне нужен доклад каждое утро. Александр Михайлович, обеспечьте разведчиков всем необходимым. — Комендант лагеря «Порт» коротко кивнул и переглянулся с капитаном. — Вопросы есть? — Полковник оторвался от своего занятия и окинул взглядом присутствующих. — Тогда все свободны. Андрей, задержитесь на минутку.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент разговора биоинженера Ли-Ли и мастера Власа

— …был первый раз. А недавно у меня получилось установить контакт во второй раз, но я уже не был так беспечен и подготовился.

— Постой, милый… Ты что, каждый день болтаешь с этими существами?

— Нет, Ли-Ли, было всего два контакта, но о первом лучше никому не говорить. О нём знаем только ты и я.

— Это я поняла. А что со вторым?

— При втором контакте я пытался выяснить, где на интересующей нас планете находятся самые подходящие места для высадки первых поселенцев. С точки зрения климата, конечно.

— И он тебе ответил?

— Нет, Ли-Ли, ты опять не поняла. М-122 — это не переговорное устройство. Мы не разговариваем!

— Ну а как тогда ты получил ответ?

— В сознании моего собеседника появились подходящие образы, которые я смог увидеть. И знаешь, места с умеренным климатом, который похож на наш, существуют. И их достаточно для того, чтобы основать первое поселение.

— Это отлично! Если, конечно, существо не врёт.

— Ли-Ли, образ реален. Его невозможно выдумать — это исключено.

— Тогда всё отлично. Ты сообщил об этом руководству?

— Я отправил подробный доклад лидеру-командующему.

— Это здорово, милый. Хранить секреты на нашей станции очень сложно!

— Ну, мы теперь не станция: после стыковки мы больше похожи на маленький спутник, который вращается вокруг интересующей нас планеты.

— И именно поэтому новости и сплетни распространяются гораздо быстрее.

— Послушай, детка, это сейчас не главное. Скоро я отправлюсь на 11с, а потом — на интересующую нас планету. Высока вероятность того, что там мы столкнёмся с различными трудностями, о которых пока не имеем ни малейшего представления. Так вот, я хочу, чтобы у нас с тобой был свой канал связи. Я научу тебя пользоваться аппаратурой управления М-122, а когда найду сбежавший зонд, смогу с его помощью связаться с тобой и предупредить об опасности. Только помни, что ты не услышишь мой голос, а увидишь картинку моего сознания. Возможно, она будет непонятна и в увиденном тобой не будет явного указания на обнаруженную мной проблему, но я постараюсь передавать понятные тебе образы. Например, если ты увидишь яркую звезду, значит, в этом месте смертельно опасно, а если я передам образ каких-либо предметов или материалов, значит, их просто необходимо взять с собой.

— Я поняла тебя, милый. Ты очень здорово придумал!

— Только помни: это наш с тобой секрет. Не сообщай никому о том, что можешь со мной связаться. Никому! Поняла? Для экстренных случаев в группе первых поселенцев будет свой канал связи со штабом высадки, так что официальную информацию можно будет передать через них. А М-122 будет нашим личным передатчиком.

— Влас, милый, ты только не волнуйся! Я всё поняла. Пойдём, покажешь, как эта штука управляется. Я обещаю, что никому не расска…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Андрей, как там поживает наша пирамида? — Громов раскурил трубку, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, с наслаждением потянул из мундштука и выпустил в потолок клуб дыма. Андрей всё это время молча наблюдал за полковником. Пыхнув трубкой ещё раза три, Громов открыл глаза и вопросительно посмотрел на него.

— Всё в порядке, Василий Иванович. Сейчас тетраэдр опасности не представляет.

— А что будет завтра?

— Уверен, что и завтра, и в перспективе проблем не будет. Наблюдение показало, что он кардинально изменил своё поведение, если можно так сказать. Какой-либо враждебной или иной активности не наблюдается. Наша находка из строптивого агрессора превратилась в дружелюбное создание. Я иногда поливаю его водичкой, и он не кусается. А недавно один из членов моей группы по изучению тетраэдра запнулся о него ногой, и ничего не произошло: тетраэдр не превратил его в мумию. Температура поверхности пирамиды на полтора градуса выше температуры окружающей среды. Он тёплый! А ещё мне кажется, что он стал больше и тяжелее. Мы стали вести замеры ежедневно. Прирост есть, но в пределах погрешности наших средств измерения. Мы слишком мало его наблюдаем.

— Андрей, а вы не сильно одушевляете эту штуковину?

— Возможно. Но знаете, иногда, при исследовании сложных процессов и явлений, учёные пользуются своей интуицией. Моя интуиция подсказывает, что это не простой механизм: он растёт и обучается, а главное — он перестал нас бояться.

— Поэтому такие изменения в его… э-э-э… активности?

— Да, это возможно.

— Ну и с чем же, по-вашему, мы теперь имеем дело?

— Я не уверен, но мне кажется, что тетраэдр обладает функцией коммутационного устройства…

В течение нескольких минут Андрей излагал полковнику всё то, что недавно рассказывал жене о своих контактах, только более научными терминами. Громов внимательно, не перебивая слушал, не выпуская трубку из рук. Когда Андрей закончил свой рассказ, полковник поднялся и подошёл к окну. Несколько минут он пыхтел трубкой, как паровоз, наблюдая за тем, как два воробья на улице кувыркаются в пыли и чистят свои пёрышки.

Андрей прервал затянувшееся молчание и подытожил:

— Знаете, Василий Иванович, когда-то давно, ещё до того, как произошло ЭТО, я пытался придумать сценарий, при котором встреча нашей и инопланетной цивилизации закончилась бы благополучно для обеих сторон.

— Да? И как, получилось? — отреагировал Громов.

— Увы, всё заканчивалось плачевно: либо для нас, либо для них, либо для всех. Но происходящие в настоящее время события подсказывают мне, что такой сценарий возможен. Я понимаю: то, что уже произошло ЭТО, хорошим событием не назовёшь. Мы получили урок — жестокий и циничный, но, на мой взгляд, очень полезный. Хотя и заплатили за него очень высокую цену.

— И в чём же заключается этот урок?

— Как учёный могу сказать, что нам дали понять, как опасно иметь в основе всего технологического прогресса явление природы, суть которого нам до конца не ясна.

— А как простой человек?

— А как простой человек я понял, что самый дорогой ресурс на нашей планете — это мы сами, люди. И основная битва будет идти не за нефть, не за газ, воду или другие ресурсы, а за наши умы.

— Да, Андрей, возможно, вы правы, — задумчиво произнёс Громов, повернувшись к собеседнику. — Ну и чем же закончится наш сценарий?

— Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, никакого масштабного вторжения ждать не стоит. Наши гости будут осваиваться постепенно. Помните мифы о древних богах? Сначала они жили высоко в горах, потом стали спускаться к людям из любопытства, потом — по праздникам, а потом — совсем без всякого повода. Некоторые боги стали жить среди смертных, вступать с ними в брак, строить совместный быт, воспитывать общих детей, а затем, с годами, и вовсе исчезли. Возможно, боги просто стали людьми. Думаю, наших гостей ждёт та же участь.

— Вы даже не представляете, как было бы здорово, окажись этот ваш сценарий реальным! — Полковник сел за стол, вытряхнул пепел из трубки в мусорное ведро, положил её в хрустальную пепельницу и продолжил: — На носу осень, скоро будем собирать урожай. Птичник и коровник надо утеплить на зиму. На днях начнём заселять поселенцев в отдельные дома первой очереди. Отличные дома, между прочим, получились: сени, погреб, настоящая русская печь! Водопровода, правда, пока нет, но туалет в доме есть. В лагере работает детский сад и начальная школа, фельдшерский пункт, дом быта, сыроварня. Железная дорога соединила все четыре лагеря спасения единым кольцом. Мы запустили грузовой паровоз, обмениваемся необходимыми материалами и продуктами. Скоро пароход на воду спустим. Ваш сын, кажется его строит?

— Да, Василий Иванович, Генка окончательно решил стать моряком.

— Ну вот! Дел невпроворот. Оставшиеся от прошлой жизни медикаменты и продовольствие стремительно заканчиваются. Со следующего года придётся рассчитывать только на свои силы. Мы за это время многому научились. Запустили кузницу. Дуем стекло. Варим мыло, производим масло для ламп. Ткацкие станки будем делать по старым чертежам, бумагу, кожу… У нас есть реальная возможность создать вполне процветающий город. А потом торговать начнём с такими же городами, как наш. Видите, Андрей? В моём сценарии нет войны с зелёными человечками. Чтобы выжить в новых условиях, нам нужен мир, как бы банально это ни звучало. Вы меня понимаете?

Андрей молча кивнул, глядя полковнику в глаза.

— А ещё мне нужно, чтобы в новом мире развивались новые технологии. И без науки нам не обойтись. Андрей, я хочу, чтобы вы организовали университет. Физика, химия, история, биология и медицина — в приоритете. Что скажете?

— Василий Иванович, вы поражаете меня своими неожиданными решениями!

— А вы, Андрей, поражаете меня своими неожиданными теориями и предположениями, которые, к тому же, имеют тенденцию сбываться. Так что один-один.

— Согласен. Как раньше говорили, победила дружба. Завтра я представлю вам план мероприятий, которые надо реализовать для создания университета, и перечень необходимого материального обеспечения.

— Отлично! Только завтра я еду к южанам. Передайте свой прожект моему адъютанту. Лейтенант, голубчик, ты всё понял? — обратился Громов куда-то в плохо освещённый угол своего кабинета.

— Так точно, товарищ полковник! — В углу кабинета кто-то зашевелился.

Андрей от неожиданности вздрогнул и с удивлением посмотрел на «ожившего» лейтенанта.

— Дождёшься завтра нашего уважаемого учёного, — продолжил Громов, обращаясь к адъютанту, — примешь у него документ и можешь быть свободен. На рыбалку сходи или в лес погулять, а то скоро превратишься в часть интерьера этого кабинета. Видишь, люди тебя уже пугаются!

— Есть, товарищ полковник! Спасибо. Лучше я вечером с ребятами в футбол поиграю.

Лейтенант, который всегда и при любых обстоятельствах сохранял покерфейс[1], зарумянился и очаровательно, по-детски наивно улыбнулся.

Объединённая плеяда станций. Командный пункт оперативного штаба высадки

Фрагмент протокола заседания оперативного штаба высадки

Лидер-секретарь: Лидер-командующий, лидеры! По плану заседания слово для доклада предоставляется лидеру-управляющему первого уровня. Прошу вас.

Лидер-управляющий первого уровня: Лидер-командующий, лидеры! Только что я получил доклад о том, что все наши десантные модули готовы к завершающей стадии выполнения плана «Откровение». Особенность этой стадии заключается в том, что на всех модулях она должна начаться синхронно. Далее все процессы будут проходить в автоматическом режиме.

Лидер-командующий: Лидер-навигатор первого уровня, у вас всё готово?

Лидер-навигатор первого уровня: Так точно, лидер-командующий! Все хронометры на десантных модулях синхронизированы. К работе готовы.

Лидер-командующий: Хорошо. Я доложу Совету Мудрейших, и он назначит время начала завершающей стадии. Всем подразделениям, участвующим в операции, находиться на местах. Лидер-биолог первого уровня, вы проверили наличие требуемой биомассы на десантных модулях?

Лидер-биолог первого уровня: Лидер-командующий, я лично связался с десантниками каждого модуля. Они подтвердили, что биомасса получена.

Лидер-командующий: Тогда начинаем. Всем быть предельно собранными. О каждой, даже самой мелкой и незначительной неисправности или временной задержке докладывать мне лич…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Андрей вошёл в кабинет Громова, когда совещание уже началось и докладывал комендант лагеря «Порт» Бойко Александр Михайлович.

— …сегодня ночью. Больше сорока человек. Если точно, то сорок шесть — все, кто подвергался гипнозу пирамиды в банде у Беса, и весь наш экипаж ладьи.

— И куда они направились? — поинтересовался полковник.

— Вниз по реке — в сторону озера.

Андрей стоял у двери и не решался пройти к столу без приглашения, да и отвлекать офицеров своим перемещением по кабинету было как-то неудобно. Полковник, увидев учёного, сразу пришёл ему на помощь:

— Андрей, доброе утро! Спасибо, что зашли. Вы проходите, присаживайтесь. — Громов указал ему на свободное место.

За столом, кроме хозяина кабинета, сидели комендант лагеря «Порт» и начальник объединённого штаба лагерей спасения. Андрей за руку поздоровался со всеми присутствующими и сел на указанное место.

— У нас тут кое-что произошло за прошедшие сутки, и мне хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу, — сообщил полковник Андрею, а затем обратился к коменданту: — Александр Михайлович, введите нашего астрофизика в курс дела, пожалуйста.

Громов встал из-за стола, подошёл к окну и по своему обыкновению уставился в него, явно размышляя о чём-то своём, а начальник штаба прокашлялся в кулак и сообщил:

— Сегодня ночью все поселенцы, подвергшиеся воздействию гипнотического свечения, то есть бывшие члены банды «Бесов», а также наши моряки — всего, стало быть, сорок шесть человек, — тайно покинули лагеря спасения и двинулись в сторону озера. — Подполковник говорил негромко, произнося слова так, как будто читает диктант ученикам младших классов, делая паузы и меняя интонацию там, где должен быть знак препинания. При этом смотрел он не на Андрея, которому это сообщение было адресовано, а на спину полковника, стоящего у окна.

Андрей решил, что комендант таким образом пытается выразить своё негативное отношение к его присутствию за этим столом. Возможно, Бойко считал, что астрофизик ничем конкретным помочь не может и они зря тратят на него своё время.

— Что послужило причиной этого массового исхода, — продолжил Александр Михайлович, — мы не знаем: то ли преступный сговор, то ли последствия гипноза. — Теперь подполковник перевёл свой взгляд на Андрея и посмотрел прямо ему в глаза: — Что скажете, товарищ учёный?

Андрей принял вызов. Он не собирался играть роль мальчика для битья и поэтому как можно вежливее ответил:

— Александр Михайлович, я не ясновидящий, не прорицатель и даже не психотерапевт. Я, как вы верно заметили, всего лишь учёный. В рассказанной вами истории нет оснований для научного исследования, а следить за поведением поселенцев — это, кажется, ваши обязанности. Так что ваш вопрос направлен не по адресу. Но, раз уж вы мне всё это рассказали, я постараюсь быть полезным и дам совет. Если вам так любопытно, догоните беглецов и спросите у них, куда и зачем они отправились.

Полковник Громов резко обернулся, подошёл к столу, с укоризной посмотрел на коменданта и попытался разрядить обстановку:

— Андрей, вы не обижайтесь на Александра Михайловича, он не собирался обидеть вас лично. Просто ситуация довольно странная, а мы не понимаем, какое надо принять решение и как действовать дальше, и это сильно нервирует. Наш комендант, как известно, — сторонних жёстких мер по отношению к провинившимся, но тут случай особый, и я не разрешаю ему выхватить из ножен воображаемую шашку, вот он и злится. Кроме того, это не все новости, которыми мы бы хотели с вами поделиться. Игорь Семёнович, — обратился Громов к начальнику штаба, — расскажи, что там твои разведчики на озере разглядели.

Васин, очевидно, был настроен более лояльно к присутствию Андрея, поэтому докладывал самым обычным тоном, без намёков и сарказма:

— Вчера вечером с озера вернулась смена дозорных, которые наблюдают за так называемым матрасом. Разведчики дежурят по трое суток, так как дорога до озера неблизкая, каждый день ездить накладно. Так вот, трое суток назад дозорные заметили новое движение. Челнок, который до этого прилетал и улетал строго по расписанию, как электричка, больше не прилетает, зато из центра полусферы начал выдвигаться некий объект. Разведчики говорят, что он похож на антенну. Вот что написал старший группы в отчёте. — Васин вынул из папки, лежащей перед ним на столе, лист бумаги и прочитал: — «Совершенно прямой стебель без отростков, сантиметров тридцать в диаметре, растёт перпендикулярно к основанию основного объекта. Скорость роста составляет примерно тридцать метров в сутки». — Зачитав отрывок из доклада разведчика, начальник штаба продолжил: — На большом расстоянии точные размеры в бинокль, конечно, определить сложно, но скорость роста впечатляет. Если, конечно, согласиться с разведчиками, которые определили, что это стебель, и что он растёт.

— Но если предположить, что это антенна и она выдвигается, то становится уже не так удивительно, — заметил Андрей, глядя на Васина.

— Вот именно, — кивнул в ответ начальник штаба, — но разведка упорно настаивает на том, что она именно растёт.

— Александр Михайлович, — вступил в дискуссию Громов, — а помнишь, ты рассказывал мне про девочку, которые наши моряки у озера подобрали? Она ведь тоже говорила, что платформа и полусфера сначала были маленькими, а потом выросли?

— Так точно, товарищ полковник, — согласился комендант.

— Наши замеры тетраэдра показывают, что он тоже растёт. Не так резво, как антенна, но растёт, — подхватил Андрей.

Офицеры молча и очень вопросительно уставились на астрофизика. Андрей вздохнул, и предположил:

— Возможно, у этих ребят такие технологии. Ведь, если разобраться, в космосе трудно что-то производить ввиду ограниченного количества ресурсов. Кроме биоматериала. Если у тебя есть свет и вода, то при определённых технологиях можно вырастить что угодно, причём в большом количестве. А если учесть тот факт, что в открытом космосе полно воды, то…

— Всё выглядит не так уж и фантастично, — завершил Васин. — Биоинженерия!

— Но вопрос, как я понимаю, не только в этом, — продолжил Андрей. — Для какой такой радости из наблюдаемой нами платформы вдруг стало что-то расти, чем нам это грозит и как это связано с исходом поселенцев, попавшим под гипноз?

Офицеры снова молча и очень вопросительно уставились на астрофизика.

— Товарищи офицеры! — взмолился учёный. — Если в первом случае моё предположение о том, что наши гости обладают продвинутыми технологиями в области биоинженерии, подтверждается тремя различными независимыми источниками, то тут это только предположение. Если допустить, что таких платформ, как наша, по планете разбросано достаточное количество, и если то, что из неё растёт, — это действительно антенна…

— …они объединяются в сеть. Для этого и выращивают антенны, — вдруг неожиданно выпалил комендант.

— Да, Александр Михайлович, очень может быть, — одобрительно кивнул Андрей, окончательно сглаживая острые углы, оставшиеся от его словесной дуэли с комендантом.

— И для чего такая сеть нужна? — резонно спросил Громов. Не дождавшись ответа на свой вопрос, полковник подытожил: — Не знаю, как вы, дорогие товарищи, но после того, как нам устроили ЭТО, лично я ничего хорошего от наших незваных гостей не жду. Нам необходимо срочно разработать инструкцию на случай чрезвычайных ситуаций. Александр Михайлович, организуйте работу с поселенцами в каждом лагере. Игорь Семёнович, тебе поручаю наладить систему оповещения: три красных ракеты в небо или выстрел из пушки — всё, что угодно; главное, чтобы все услышали и увидели. Давайте начнём с этого. Андрей, вы поговорите с нашими разведчиками. Может, они вам про эту выращенную антенну скажут что-то важное, на что мы внимание не обратили. Может, это и не антенна вовсе. Нужны версии, чтобы заранее принять контрмеры.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент разговора биоинженера Ли-Ли и мастера Власа

— Тебе напомнить, что из себя представляет наш Совет Мудрейших?

— Совет Мудрейших — это двенадцать цифровых копий памяти наших ушедших в вечность выдающихся Верховных лидеров и выбранный нами для пожизненного правления ныне здравствующий Верховный лидер. Совет Мудрейших хранит память о всех принятых судьбоносных решениях и обо всех опасностях, которые мы преодолели, начиная с самой первой эпохи нашего Пути во Вселенной. Это позволяет нам не совершать прежних ошибок и обеспечить своё выживание. Все основные решения принимает Совет Мудрейших.

— Всё верно, молодец! Но ты знаешь, чего Совет Мудрейших не помнит? Он не помнит, какими мы были, когда жили на своей родной планете, какой была эта планета. И он не помнит, из-за чего нам пришлось её покинуть. Что такое случилось с нашим домом и почему? Мы умышленно не сохранили никакой информации о своём историческом прошлом. Первый Верховный лидер как-то объяснял, что сделать это было необходимо, чтобы первые поколения странников не испытывали ностальгию по прошлой жизни — жизни на планете, которая была их домом. Детям, которые были рождены уже на станциях, было под страхом разложения запрещено рассказывать о том, как жили до отлёта. Были уничтожены все книги, записи и фотографии, которые взяли с собой в Путь первые странники. Мы своими руками уничтожили память о собственном прошлом. Возможно, первый Верховный лидер прав и такое решение было продиктовано обстоятельствами. Мы не знаем. Ведь, если ты помнишь, то первая копия памяти Верховного лидера была сделана через пол-эпохи после начала нашего Пути, а до первого Верховного лидера плеядой станций управляли другие верховные лидеры, память которых не сохранилась, и первым он называется, потому что его память является первой сохранённой. А ещё Совет Мудрейших за все эпохи нашего Пути во Вселенной никогда не решал задачу колонизации обитаемых планет. Эта планета — первая, до которой мы смогли добраться.

— Влас, милый, ты меня пугаешь! К чему ты мне всё это говоришь? Зачем?

— Я хочу сказать, детка, что Совет Мудрейших может ошибаться. Он не помнит, как было, и не знает, как будет. Те решения, которые сейчас принимает Совет Мудрейших, основаны лишь на рекомендациях профессора, а профессор вообще непонятно чьи интересы преследует: наши или бактерий, которые сидят у него в мозгах.

— Влас, тише! За такие разговоры тебя могут без всякого суда…

— Ли-Ли, любимая, в конце следующей вахты я отправляюсь на 11с, а ещё через пару циклов окажусь на поверхности интересующей нас планеты. И знаешь, что? Я очень хочу выжить на этой дурацкой планете. Очень! И выполню задание, которое поручил мне Совет Мудрейших, даже если его придумал профессор со своими бактериями. А потом я дождусь тебя, и мы сделаем так, чтобы Жу-Жа смогла жить счастливо и безопасно, чтобы у неё было будущее, и чтобы для её детей интересующая нас планета стала родным домом.

— Влас, милый, ты мой герой! Я люблю тебя, и мы с Жу-Жей обязательно прилетим к тебе! И всё будет так, как ты сказал.

— И знаешь, я хочу, чтобы ты знала: я отправил ему сообщение.

— Кому? Твоему контактёру?

— Да, я отправил сообщение на М-122. Предупредил, что мы готовим «Откровение». Как только он приблизится к М-122, он его получит. Я хочу, чтобы тот, у кого сейчас М-122, был в собственном сознании и не относился ко мне как к всемогущему божеству. Только так я смогу понять, что там, на интересующей нас планете, действительно опасно и как нам выжить. Он меня научит.

— Влас, милый, а как же все остальные?

— Помнишь, Ли-Ли, нас учили истории Пути? На его начальном этапе руководству каждой станции было разрешено самостоятельно выбирать стратегию выживания. Тогда такое решение считалось вполне разумным: оно позволяло максимально быстро определить оптимальную стратегию выживания и не погибнуть всем сразу. Теперь мы используем единую стратегию, обязательную для всех. Но сколько станций мы потеряли в поисках оптимального варианта? Сколько станций ошиблось и пошло по смертельному пути? Однако их пример спас жизни остальных, правильно? А те, кто выжил? Разве они считают себя предателями? Разве они не являются такими же героями, как и те, кто погиб, потому что нашли верный путь и обеспечили выживание всем остальным?

— Нет, нет, Влас, я не хотела сказать, что считаю тебя предателем!

— Я, как и наши предки, буду искать свою стратегию выживания, и в этом нет ничего подлого или предательского. Это будет мой вклад в обеспечение выживания странников на интересующий нас планете. И я считаю очень разумным, что обращаюсь за помощью к тем, кто уже прекрасно умеет это делать, — к аборигенам. Однако при этом их мозг должен работать так же, как и всегда, без «Откровения». И пусть мы и считаем их дикими варварами, я убеждён, что у них должен быть выбор между будущим, которое они строят сами, и будущим, которое предлагаем мы. И пусть моё мнение не совпа…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Я шёл по улице, а точнее — по самой середине проезжей части. Это была обычная городская улица: узкая проезжая часть с двумя полосами движения, высокий поребрик отгораживает тротуары для пешеходов. Вдоль всей улицы справа и слева — серые стены домов. Улица была совершенно безлюдна и невероятно ярко освещена уличными фонарями. Свет был таким ярким, что дома были еле различимы, зато белая сплошная линия, которая разделяла полосы движения и по которой я шёл, была видна в мельчайших подробностях: в одном месте краска треснула, а в другом была раздавлена в мелкую белую крошку, а вот на полосе отпечатался след автомобильной шины…

Кто-то постучал. Я оторвал взгляд от белой полосы и посмотрел вперёд. В конце улицы была чётко различима входная дверь. В неё опять постучали. Я пошёл быстрее — настолько быстро, насколько можно было идти, ступая по узкой белой полосе. Я торопился открыть дверь. Я знал, что ко мне пришёл кто-то очень важный — тот, кого я давно жду, и, если я не успею открыть дверь, этот кто-то уйдёт. Но я не могу сойти с белой полосы или идти быстрее, а дверь не становится ближе, и я уже начинаю выбиваться из сил. Меня охватывает отчаяние, я пытаюсь крикнуть, чтобы предупредить того, кто пришёл, что уже иду, но моих слов не слышно, и моё отчаяние становится ещё сильнее. Я почти плачу, тяну вперёд руки, но тут уличные фонари гаснут, наступает темнота, и я падаю в неё…

Я чуть не упал с дивана, успев ухватиться за одеяло. В дверь снова постучали. Я сунул ноги в тапки и быстро пошёл открывать. Было совершенно непонятно, какое сейчас время суток. Светка всегда закрывает жалюзи перед сном, поэтому в комнате было темно.

Я открыл дверь сантиметров на двадцать. В образовавшемся проёме что-то зашевелилось и громко зашептало:

— Андрей Валерьевич, извините, пожалуйста, что так рано, но он засветился, а вы просили сразу вам сказать, если что-то изменится.

Это был лаборант из группы по изучению тетраэдра. Ему не хватило полгода, чтобы закончить университет по специальности «теоретическая физика» и получить диплом, — ЭТО помешало. Но мальчик был очень умным и трудолюбивым. Я пообещал ему, что когда мы создадим свой университет, я организую для него сдачу выпускного экзамена и защиту диплома, что позволит ему на совершенно законных основаниях считать себя физиком-теоретиком.

— Серёжа, кто там у тебя засветился? — прохрипел я, ещё не проснувшись.

— Тетраэдр, Андрей Валерьевич. Уже как час мерцает!

— Хорошо, подожди минутку. Я сейчас.

Я закрыл дверь и начал тихонько одеваться, чтобы не разбудить Свету и Анюту. Генка опять не ночевал дома — он всё чаще оставался спать с ребятами прямо на «пароходе».

Через десять минут мы с Сергеем были уже в нашем ангаре — лаборатории. Здесь многое изменилось с тех пор, как сюда приходил Громов, а я уснул рядом с тетраэдром. Мы разделили помещение переборками на три неровные части. Первая, самая большая, была переоборудована под лекционную аудиторию. Стены утеплили и обшили вагонкой, откуда-то притащили грифельную доску на колёсиках и столы со стульями, выпилили два больших окна, у входа поставили печку-буржуйку. Во втором помещении, поменьше, размещалась наша исследовательская лаборатория. Третье, самое маленькое, предназначалось под склад. Скоро в этом ангаре заработает наш университет.

Мы с Сергеем сразу прошли в лабораторию, где на специальной металлической подставке красовался тетраэдр. Пирамида действительно мерцала слабым нежно-розовым светом, похожим на свечение далёкого маяка в тумане. Я жестом велел лаборанту оставаться на месте, а сам подошёл к тетраэдру, чтобы внимательно рассмотреть детали: где-то в глубине фигуры рождался огонёк, затем он рос, медленно растекался по граням тетраэдра, стекался к рёбрам и затухал. Потом, через несколько секунд, всё повторялось вновь.

Я совершенно машинально, не раздумывая, коснулся тетраэдра рукой. Его грань была гладкой, упругой и тёплой. Вдруг пирамида на мгновение вспыхнула ослепительно ярким, обжигающим огненным светом и… погасла. Я отпрянул от тетраэдра и замер. Всё произошло слишком быстро, чтобы что-то понять и рассмотреть.

В лаборатории стало темно и очень тихо, а в моём сознании отпечатался чёткий образ. Он стоял у меня перед глазами, словно кто-то показывает кино про меня самого, и был различим до мельчайших подробностей: лесная поляна, на которой я первый раз обнаружил тетраэдр. Я лежу на земле лицом вниз с зажмуренными глазами. Руки сцеплены на затылке, и прижимают голову к земле, не давая ей подняться или повернуться. Кругом густая трава. Две большие сосны раскачиваются и скрипят на ветру. Чистое голубое небо с единственным заблудившимся облачком вдруг озаряется лиловым светом, а ещё через мгновение по небу бегут разноцветные — фиолетовые, розовые, пурпурные, бирюзовые — волны. Я продолжаю лежать в траве лицом вниз, а надо мной полыхает чудесное, небывалое и очень опасное небо.

Образ исчез также быстро, как и появился, оставив необъяснимое чувство тревоги, переходящее в чувство страха. Сеанс связи был окончен. Надеюсь, я правильно понял смысл переданного мне сообщения.

— Андрей Валерьевич, вы в порядке? — Голос лаборанта вернул меня в реальность.

— Да, Серёжа, всё хорошо. Мне срочно нужно к Громову, а ты оставайся тут и старайся не выходить на улицу. И главное — ни в коем случае не смотри на небо.

Объединённая плеяда станций. Командный пункт оперативного штаба высадки

Фрагмент беседы лидера-командующего и профессора

Лидер-командующий: Ваши расчёты уровня риска для первых поселенцев весьма обнадёживают. Менее восьми процентов потерь — это очень приемлемое значение. Совет Мудрейших решил взять эти цифры за основу при принятии решения о высадке.

Профессор: Расчёты верны. Мы учли все возможные обстоятельства и даже вероятность несчастного случая, что тоже, к сожалению, иногда случается — даже с нами. Информации, пригодной для анализа, становится больше. Мы постоянно обновляем и дополняем огромное количество данных о параметрах воздуха и воды, содержащихся в них микроэлементах, вирусах и бактериях, собираем данные о растительности и животных. Обобщаем, анализируем, делаем выводы и формируем рекомендации. Нами уже разработана линейка специальных препаратов, которые не только обезопасят первых поселенцев, но и помогут им быстрее адаптироваться к новым условиям обитания. Ну, а что касается предполагаемого места высадки, то за ней мы наблюдаем особо пристально. От наших зондов получены данные о химическом составе почвы, некоторых наиболее распространённых видах растений и даже мелких животных. Ничего смертельно опасного обнаружено не было. Многие виды растений и животных, после определённой обработки, вполне пригодны в пищу.

Лидер-командующий: Профессор, Совет Мудрейших вам доверяет. Ваши рекомендации по объединению всех станций, кроме 11с, в единую космическую базу, а также о снятии ограничений по рождаемости получили практическую реализацию. В ближайшем будущем нас ждёт рекордное появление новорождённых странников.

Профессор: Это прекрасно! Первые поселенцы должны создать условия для заселения молодого поколения странников на интересующую нас планету. Молодой организм легче и быстрее адаптируется к новым условиям. По сути, для него любые условия — новые.

Лидер-командующий: Профессор, как вы прекрасно знаете, первая группа поселенцев в количестве шестнадцати странников заканчивает подготовку на 11с и в скором времени, сразу после завершения операции «Откровение», отправится на интересующую нас планету. Туда же, на место высадки первой группы, переместятся десантники с базовых платформ, а это ещё сто четыре странника. Итого сто двадцать. Не слишком ли большая группа получается?

Профессор: Лидер-командующий, я настоятельно рекомендую оставить по три десантника на наших базовых платформах. Они будут нести вахту по очереди, — так, как привыкли. Тогда первое поселение будет насчитывать сорок два странника, и это оптимальное количество. А оставлять наши базовые платформы без охраны, пусть и под автоматической защитой, я считаю преждевременным. Возможно, для полной уверенности в успехе нам потребуется повторное проведение операции «Откровение». Переместить десантников мы сможем в любой момент.

Лидер-командующий: Хорошо, профессор. Возможно, вы правы. Я подумаю. Но у меня остаётся ещё одно сомнение — по поводу отправки вашего спецпосланника за сломавшимся зондом. Мы действительно должны так рисковать и всё усложнять?

Профессор: Да. Это сделать просто необходимо. Мы так и не выяснили, в чём причина столь странного поведения М-122. Оставлять его в руках дикарей крайне рискованно. Мой, как вы выразились, спецпосланник, мастер Влас, высадится на отдельном челноке в непосредственной близости от того места, где сейчас находится зонд. Он заберёт М-122 и доставит его на ближайшую базовую платформу, а затем с одним из десантников переместится в район высадки первой группы поселенцев. Я не вижу в этой операции ничего сложного. Влас будет иметь при себе переносное устройство световой защиты, что гарантированно обезопасит его от нападения дикарей. Он уже прошёл необходимую подгото…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Оперативный штаб «Противодействие Свечению» развернули в офицерской столовой, так как кабинет Громова для этого был слишком мал. Во всех лагерях спасения организовали светомаскировку. Каждое окно было занавешено шторой, закрыто жалюзи или заклеено старыми газетами, тряпками и даже простынями. Выходить на улицу строго воспрещалось. Из штаба в госпиталь и ремонтный цех, где разместилось большинство поселенцев, был протянут верёвочный телефон. Во всех укрытиях имелись запасы воды и продовольствия, а также масляные лампы и тёплая одежда.

Комендант лагеря «Порт» настоял на том, что полностью снимать охрану периметра небезопасно. На воротах лагеря и наблюдательных вышках оставили дозорных. Их вооружили «наблюдательными трубами». В трубу можно было осматривать всё вокруг, не рискуя, что в твоём поле зрения окажется кусочек неба. К воротам также успели протянуть верёвочный телефон и подтащить дополнительный боекомплект.

Самое сложное во всей этой суете было внятно объяснить людям, от чего они должны прятаться и чего опасаться, ведь руководство лагерей и само не понимало, чего ждать. Просто было объявлено, что ожидается масштабное свечение на небе, что оно будет обладать гипнотическими свойствами и может сильно навредить здоровью и психике. Вот и всё! Когда это свечение начнётся и как долго продлится, никто не знал. Да и как проверить, есть свечение или нет, если на небо смотреть нельзя?

С самой первой минуты и до настоящего времени я находился в штабе «Кротовая нора». Это название придумал Громов. Ну, не то чтобы придумал, а просто произнёс один раз, когда зашёл в тёмное помещение столовой с завешанными окнами, а оно и прилипло. Сейчас в «Кротовой норе» находилась куча народу: офицеры штаба, разведчики, комендант со своими архаровцами, отряд народной дружины в полном составе за исключением тех, кто был сейчас на постах, постоянный персонал столовой и их семьи. Да мало ли кто ещё!

Я, как виновник всей этой суеты, чувствовал себя очень некомфортно, и это мягко сказано. Не давали покоя два вопроса, которые блокировали все остальные мысли: «Что мне делать, если никакого свечения не будет и все эти приготовления совершенно напрасны?» и «Успели ли наши разведчики, которые возвращаются с озера, предупредить Олега?». Я сидел на табуретке в углу, возле самого дальнего окна обеденного зала. З[Р1] десь царил полумрак. Свет от лампы почти не доходил до этого угла. Между стеной и шторой на окне я обнаружил маленькую щёлку. В неё, если прищурить один глаз, было видно часть дороги с небольшой лужицей, собравшейся в колее. Недавно прошёл очень хороший, можно сказать, проливной дождь, но прошёл он быстро, и сейчас небо было чистым и прозрачным, а его бездонная глубина отражалось в маленькой лужице на дороге.

Не знаю, сколько часов я так просидел, но сознание рисовало мне одну и ту же картину: Олег, Катя и Витёк стоят на берегу реки и смотрят в небо. По небу пробегают разноцветные волны, похожие на всполохи Северного сияния, а потом мои друзья поворачиваются и уходят в сторону озера — туда, куда уже ушли некоторые наши поселенцы, попавшие под действие сияния.

За своих я был спокоен: Генка сейчас находился со своей бригадой в цеху, Светка с Анютой — на комбинате бытового обслуживания. Но видение про Олега и его семью не давало мне покоя и не отпускало.

Было и второе видение. Я иду по улицам лагеря, а все поселенцы, особенно дети, смеются надо мной и кричат в спину: «Посмотри на небо, чучело! Где твои человечки? Что, никто не прилетел за тобой? Иди скорее прячься!» А потом — лицо Громовского лейтенанта: «Извините, но полковник Громов приказал не пускать вас к себе». И, наконец, Анюта: «Ты дурачок, папа Андрей! Разве ты не знаешь, что паучки добрые и они не хотели на нас светить?» Все эти кошмарные образы были просто невыносимы. А потом я заметил, что небо, отражённое в лужице, на которую я не переставал смотреть, стало менять свой цвет.

Объединённая плеяда станций. Командный пункт оперативного штаба высадки

Фрагмент записи переговоров на командном пункте оперативного штаба высадки

Лидер-наблюдающий первого уровня: …вышли на полную мощность. Зонды показывают накрытие сухопутной части интересующей нас планеты на девяносто восемь процентов. Операция проходит по плану. Сбоев в работе базовых модулей не фиксируется. Продолжительность работы — четыре кола.

Лидер-командующий: Профессор, вы подтверждаете готовность зондов ко второму этапу операции «Откровение»?

Профессор: Абсолютно. Они готовы и проверены. Мы направим их в места наибольшего скопления разумных индивидуумов. Зонды позволят нам оценить результат первого этапа операции «Откровение» и обозначат наше присутствие. Прямо сейчас мы даём каждому разумному новую веру. Зонды будут выполнять не только надзор и контроль, но и функцию символа новой веры, что крайне важно для убеждения в её истинности. И, позвольте вам напомнить, что мы даём дикарям одну религию и единого бога на всех, вместо множества разных. Это серьёзно упростит управление дикими, заселившими интересующую нас планету. Но повторюсь: прежде чем передать новый символ веры, мы должны нейтрализовать старый. А ещё мы должны исключить возможность ложного изъяснения новой веры, ибо, как говорится, одна больная бактерия может погубить целую колонию.

Лидер-командующий: Вы имеете в виду М-122?

Профессор: Именно.

Лидер-командующий: Не переживайте, профессор, с началом следующей смены мы начинаем высадку первых поселенцев на интересующую нас планету, и я уверен, что ваш спецпосланник нейтрализует злосчастный М-122.

Профессор: Очень на это уповаю, лидер-командующий. Мастер Влас, безусловно, сделает всё возможное, чтобы выполнить порученное ему задание, ведь от этого зависит его будущая встреча с собственной женой и дочерью.

Лидер-командующий: Хорошо, профессор. Совет Мудрейших полностью доверяет вам в этом вопросе. Что касается меня, то я буду судить по результату. И да, кстати: Совет Мудрейших поручил мне командовать и управлять вашими зондами — посланниками Бога.

Профессор: Я преклоняюсь перед решением Совета Мудрейших, лидер-командующий.

Лидер-командующий: Лидер-наблюдающий первого уровня, мне нужна актуальная карта интересующей нас планеты с указанием мест обитания разумных индивидуумов численностью более пяти тысяч.

Лидер-наблюдающий первого уровня: Лидер-командующий, все данные по интересующей нас планете обновляются один раз в смену и после обновления сразу будут представл…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Открытие, которое сделали наши разведчики, наблюдающие за инородной станцией на озере, подтвердилось: на отражённое в воде свечение можно смотреть и при этом не впадать в транс, вот только голова потом сильно болит. Но герой должен мужественно переносить все страдания, а героем сегодня был как раз я. Ведь это благодаря мне все поселенцы всех четырёх лагерей спасения смогли вовремя спрятаться от свечения и ни один человек не «залип» и не пострадал. Можно сказать, что я всех спас. Однако становиться героем совершенно не входило в мои планы. Но разве толпу интересует мнение одиночки? Меня обнимали и жали руку разные, порой даже совершенно незнакомые люди. Я с разрешения Громова побежал прятаться у него в кабинете, спасаясь от столь неожиданного и бурного интереса к моей персоне.

— Всё уже закончилось? — спросил лейтенант, перепугав меня до чёртиков, когда я зашёл в тёмный кабинет полковника. Он, оказывается, всё это время находился на своём рабочем месте — в углу.

— Да, закончилось. Громов велел мне ждать его здесь, — соврал я.

— Всё нормально?

— Да.

— Отлично, — обрадовался лейтенант. — Тогда я заварю чай, а вы можете раздёрнуть шторы на окнах. Надоело сидеть в темноте!

Чай допить я не успел: дверь в кабинет Громова распахнулась, и первым в кабинет вошёл он сам, а за ним последовала группа офицеров и несколько человек в гражданском. Все шумно переговаривались, обсуждая сегодняшние события. Мы с лейтенантом сидели за его столом в самом тёмном углу кабинета, поэтому никто, по обыкновению, не обратил на нас никакого внимания. Воспользовавшись этим тактическим преимуществом, я тихонько выскользнул из кабинета, подмигнув лейтенанту на прощание.

Усталость тяжёлыми гирями повисла на руках и ногах. Очень хотелось лечь и закрыть глаза. Нервная система требовала отдыха и успокоения, но я всё-таки нашёл в себе силы и заглянул в лабораторию[Р2] , чтобы проверить своего лаборанта. Дверь была заперта. Я громко и сильно постучал. Через какое-то время замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Андрей Валерьевич, это вы? — хриплым и срывающимся голосом спросил Сергей.

Вид у него был ещё тот: мятые брюки с засохшими внизу капельками грязи и такая же мятая рубашка, криво застёгнутая не на ту пуговицу висели на худом теле, как на вешалке. Взъерошенные спутанные волосы, пересохшие губы, на правой щеке глубокую кривую борозду оставила складка наволочки. От дневного света он щурил глаза, в уголках которых запеклось что-то неприятное, липко-коричневое.

— Я, как видишь. Ты тут живой? Что с тетраэдром?

— Я в порядке, Андрей Валерьевич, и с тетраэдром всё хорошо, — сухо проскрипел лаборант.

Через открытую дверь из помещения на улицу потянуло кислым тяжёлым воздухом.

— За тетраэдр я спокоен, а вот за тебя не очень. Давай-ка приведи себя в порядок, умойся, переоденься, причешись и сходи в столовую — поешь чего-нибудь. Это приказ. И проветри здесь всё. Дышать нечем. Понял?

— Хорошо, Андрей Валерьевич. Я просто задремал немного.

— С тетраэдром ничего странного не происходило?

— Да нет вроде. — Лаборант пожал птичьими плечами. — Но мне кажется, он ещё немного подрос.

— Запомни: если учёному что-то кажется, то он не крестится, как обычный обыватель, а проверяет свою гипотезу, — наставительно произнёс я. — Только без меня ничего не делай. Завтра утром приду, и вместе проведём замеры.

Через полчаса я с наслаждением рухнул на свой диван и провалился в чёрную бездну…

Станция 11с

Фрагмент письма мастера Власа его жене Ли-Ли

…подготовки. Все отправляются на место первого поселения. Насколько я знаю, грузовой модуль был направлен туда ещё во время прошлой смены. А меня профессор отправляет на отдельной капсуле за М-122. И я, как мы договаривались, хочу воспользоваться этим уникальным обстоятельством. Когда я доберусь до М-122, у нас будет своя персональная связь. Это во-первых, а во-вторых, если я прав и живущие на интересующей нас планете не такие дикие и кровожадные, как мы себе представляли или как нам внушили, и если я смогу установить с ними контакт, то мы получим реальный шанс на выживание. Меня научат те, кто делает это уже десятки эпох на интересующей нас планете. Надеюсь, к моменту твоей высадки я уже буду многое знать и уметь. И ещё одно: Ли-Ли, детка, не доверяй профессору! Я понимаю, что ты проработала с ним долгое время и он был твоим учителем и наставником, но сейчас особая ситуация. Мы не умеем колонизировать обитаемые планеты. То, как хочет сделать это профессор, — заставить поверить в нас как в богов, сошедших с небес, — ошибка.

Ты помнишь, в зашифрованных файлах профессора мы нашли отчёт по исследованию и анализу языков, на которых общаются местные? В своей письменности они часто используют разные символы, так же, как и мы! А ещё анализ показал, что у нас и у них многие символы очень похожи по написанию и по значению. Как такое может быть? У меня только один ответ: Вселенная создала разумную жизнь на разных планетах, но создала её одинаково. А если это так, то как мы можем являться богами для таких же существ? Чем мы лучше них? Мы прошли тяжёлый путь, но и они наверняка испытали немало трудностей на своём пути. И они, в отличии от нас, сохранили свою планету.

Должен быть другой способ заселения интересующей нас планеты. Но ты знаешь, что делает профессор с теми, кто думает не так, как он. Вспомни Баса. Так что, детка, будь осторо…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— «Вставай, герой! Судьба нечасто дарит нам шанс второй. Летим со мной туда, где ждут тебя почёт и покой!»[2]

Такой родной и любимый Светкин голос. Она тихонько пела, вытаскивая меня из забытья в реальность.

— Вот, не зря я тебя приучал к хорошей музыке! — не открывая глаз, констатировал я. — Боже, как же мне не хватает музыки! Любой. Я сейчас даже «Песняров» с удовольствием бы послушал.

— Слушай меня, — парировала Света. — Слушай и вставай. Уже ночь на дворе. Мы с Анютой тебе ужин принесли.

При слове «ужин» в животе что-то шевельнулось и булькнуло. Светка коротко, но очень нежно поцеловала меня в губы. Я открыл глаза. За окном и правда было уже темно.

Когда я уплетал принесённую из столовки еду, Светка сидела напротив и молча смотрела на меня, а потом вдруг накрыла мою руку своей сказала:

— Спасибо тебе, Андрюша! Если бы не ты, я даже не представляю, кем бы мы сейчас были.

Её рука была тёплой и мягкой, но какой-то другой, непривычной. Я понял это только сейчас. У Светки всегда был шикарный маникюр. Всегда! Она вообще очень следила за своими ногтями и каждую неделю ходила к мастеру. А сейчас это были самые обычные ногти, очень коротко подстриженные.

— Это тебе спасибо, Светик, за то, что ни разу за всё это время не сорвалась, не психанула, не устроила мне истерику, не сдалась. Из нас двоих настоящий герой — это ты. И за Анюту тебе спасибо! — Я перешёл на шёпот, покосившись на спавшую в своей кровати малышку. — Спасибо, что приняла её как родную и не попрекнула меня ни разу.

— Ну что ты, дурачок! — ласково шептала жена в ответ. — Вы же моя семья, и у меня нет никого дороже вас.

Уже засыпая, я подумал, что одним дневным кошмаром стало меньше, но образ Олега, Кати и Витька, уходящих в сторону озера, так и не покидал моего воображения.

Утром во время завтрака в столовой ко мне за столик подсел Дениска — тот самый молодой разведчик, который сопровождал нас из деревни в «Порт».

— Доброе утро, дядя Андрей! У меня для вас хорошие новости.

Я перестал жевать и вопросительно уставился на юношу.

Дениска наклонился ко мне и быстро вполголоса затараторил:

— Сегодня рано утром вернулись наши пацаны с озера. Все живы-здоровы. Они во время свечения спрятались у вашего друга Олега, в той деревне, откуда я забирал вас вместе с пирамидой, помните?

— Конечно, помню! — Я энергично кивнул.

Разведчик откинулся назад, деловито сложил руки на груди и снисходительно в полный голос объявил:

— Привет вам передаёт!

Я поперхнулся, затем выпрямился, повторяя позу своего собеседника, сдвинул брови к переносице, немного повернул голову вбок и с подозрением спросил:

— Это всё?

Дениска явно ждал этого вопроса, наслаждаясь своей значимостью и важностью. Он снова резко наклонился ко мне и продолжил:

— Представляете, у них там в деревне уже пять домов заселено! Они целое фермерское хозяйство организовали: овощи, рыба, куры — всего полно. Пацанов наших до отвала накормили и с собой ещё еды дали. От свечения все спрятались — никто не пострадал. Очень просили по возможности пару коров им пригнать и лошадь.

Я залпом допил компот, встал и протянул разведчику руку:

— Спасибо, Денис! Для меня это очень важная информация.

— Вам спасибо, дядя Андрей! — ответил Дениска, вставая и пожимая мне руку. — Это ведь вы нас всех предупредили о свечении. Уверен, что, кроме вас, никто бы не догадался.

Я вышел на улицу, закурил, и от сердца окончательно отлегло. У Олега всё в порядке, слава Богу! «Надо будет не забыть попросить у Громова [Р3] коров и лошадей для Олега и его фермы», — подумал я и отправился в лабораторию измерять тетраэдр.

Не успел я сделать и пары шагов, как на меня сзади налетел Генка, чуть не повалив на землю.

— Привет, пап! Не ожидал? — весело спросил сын.

Мы коротко по-мужски обнялись.

— Да уж, сын, не ожидал.

Я осмотрел Генку снизу-вверх: солдатские хромовые ботинки, промасленный рабочий комбинезон, рубаха с закатанными до локтя рукавами, машинная грязь, глубоко въевшаяся в кожу на пальцах, волосы, торчащие в полном беспорядке, и очень живые, светящиеся изнутри глаза. Так бывает, когда за одно лето мальчик превращается в юношу. Вот и с Генкой произошла такая метаморфоза: он вытянулся, похудел и из маленького пухленького пупса превратился в угловатого Буратино-переростка.

Мы шли вдоль здания бывшего заводоуправления, и Генка, не останавливаясь, с азартом рассказывал:

— Представляешь, пап, мы закончили пароход строить. Намучились, конечно! В две смены работали. Дядя Игорь молодец. Вот что значит инженерное образование! Многому нас научил. У нас в бригаде только Колян автослесарем работал, до того, как случилось ЭТО. Остальные — вроде меня: кто в школе учился, кто в институте — ничего делать не умели. Но мы справились. Пароход мощный получился. Боевой пароход!

— Почему это он боевой? — с настороженностью спросил я.

— Ты не знаешь? — удивился Генка. — Так мы на него пушку ставим!

— Пушка вам зачем?

— На озеро идём. Инопланетян гасить, — гордо заявил сын.

У меня внутри всё оборвалось. Я остановился и посмотрел на Генку:

— Ты серьёзно?

— Да, пап. Конечно, серьёзно! Громов одобрил операцию. С нами идут разведчики, которые за базой инопланетной следили, и ребята, что из пушки стрелять умеют.

Я стиснул зубы. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о могиле с высушенным и почерневшим трупом Валеры. Но я понимал, что отговаривать сына нельзя, да и бесполезно — только разругались бы. К тому же это была моя идея — перебраться из относительно безопасной деревни в лагерь, и моим долгом было предвидеть нечто подобное, поэтому я сделал три глубоких вдоха и сказал:

— Хорошо, сын, только аккуратней там. Без надобности не геройствуй. И маме не говори. Я ей сам потом сообщу.

— Не переживай, пап! Нормально всё будет. Я, если что, плавать умею, — неудачно пошутил Генка.

Мы обнялись, и он быстро, не оглядываясь пошёл в сторону причала, а я решил зайти к Громову.

Объединённая плеяда станций. Командный пункт оперативного штаба высадки

Фрагмент записи переговоров на командном пункте оперативного штаба высадки

Лидер-наблюдающий первого уровня: …благополучно. Десантники завершают консервацию базовых платформ и в течение следующей смены переместятся к месту высадки первых поселенцев.

Лидер-командующий: Лидер-биолог первого уровня, в первой группе поселенцев мы отправили на интересующую нас планету в основном технических специалистов, которые обеспечат развёртывание стационарной базы. Десантники организуют охрану и оборону. Во второй группе необходимо отправить специалистов вашего профиля и, что требует особого внимания, детскую группу. Мне нужны предложения по персональному составу второй группы для отправки на 11с. Не стоит откладывать их высадку. Кроме того, для детской группы необходимо разработать специальный курс подготовки с учётом особенностей их организма. Семейные пары, конечно, предпочтительней, но не обязательно.

Лидер-биолог первого уровня: В целом, лидер-командующий, такие списки уже готовы. Возможны несущественные коррективы после анализа данных, которые поступят от первой группы поселенцев. Кандидаты будут представлены вам в конце следующей вахты. Дополнительно хочу доложить, что проведённый опрос показал нежелание большого числа странников покидать плеяду и переселяться на интересующую нас планету. После объединения станций и получения доступа к ресурсам этой планеты жизнь странников заметно улучшилась, и многие просто бояться рисковать.

Лидер-командующий: У нас нет необходимости немедленно переселиться на эту планету. Многие из нас ещё долгое время будут остава…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Громова на месте не оказалось, зато наличие лейтенанта в самом тёмном углу кабинета меня на этот раз не удивило и не испугало. Обескуражила только реакция адъютанта на моё появление — он вскочил с места и вытянулся по стойке «смирно». А на мой вопрос «Где шеф?» молодой офицер чётко доложил, что товарищ полковник убыл в соседние лагеря спасения. Я хотел было сказать что-то вроде киношного «Вольно, сынок» или «Да расслабься ты, не на параде», но, пока искал нужную фразу, лейтенант так же чётко и по-военному сообщил:

— Товарищ полковник приказал вручить вам служебную записку.

После этого он раскрыл лежащую на его столе папку, вынул из неё сложенную пополам половинку тетрадного листа в клеточку и вручил её мне.

Я покосился на румяного парнишку, взял протянутую «служебную записку» и подумал, что с бумагой у нас совсем плохо и скоро она будет на вес золота. С этим надо срочно что-то делать.

В записке Громов просил меня в кратчайшее время подготовить предложения по скорейшему захоронению или затоплению тетраэдра с указанием способа и места.

Я посмотрел на лейтенанта — тот продолжал стоять столбом возле своего стола. Сначала пароход с пушкой, теперь тетраэдр… Два эти события вызвали у меня законный вопрос, который я и задал лейтенанту:

— Полковник решил объявить войну неизведанному?

Парнишка молча кивнул, но вслух заявил, что не имеет полномочий обсуждать со мной этот вопрос.

«Да, — подумал я, — дело серьёзное…» А, чтобы лейтенанта не мучила совесть, я рассказал ему, что прямо сейчас мой сын с товарищами грузит пушку на пароход, и они собираются плыть к озеру, и лично мне совсем не сложно догадаться зачем. После этого я взял со стола застывшего оловянного солдатика карандаш и на обратной стороне «служебной записки» написал Громову ответ.

В ответе я изложил своё мнение по поводу того, что силовая борьба с неизученными явлениями не только абсурдна, но и крайне опасна, но при этом я, безусловно, в кратчайшее время подготовлю предложения о том, как лучше обезопасить тетраэдр от нас, а нас — от тетраэдра. В завершении я обратился с просьбой выделить двух коров и двух лошадей развивающемуся фермерскому хозяйству, хозяин которого укрыл от пагубного светового свечения наших разведчиков, и доставить вышеуказанных животных на пароходе, который отправляется бомбить базу пришельцев.

Забегая вперёд, могу сказать, что ничего у наших штурмовиков на пароходе не получилось. Когда они добрались до озера, никакой станции там не обнаружили: она исчезла. Одним словом, зря скатались. Спасибо, что хоть коров и лошадей Олегу привезли! Таким образом миссия из боевой стала гуманитарной, и это очень хорошо. История с тетраэдром сложилась иначе, но об этом в своё время…

Вручив остолбеневшему лейтенанту записку для Громова, я бодрым шагом направился прямиком в лабораторию.

На улице было свежо и ветрено. Небо хмурилось серыми тучами, которые грозились пролиться на землю первым осенним дождём. Лето, как всегда, пролетело быстро, несмотря на то, что произошло множество важных событий. Я шёл, не разбирая дороги, и вспоминал наши достижения последних месяцев.

Пароход — понятно: надо устанавливать контакты с соседями, если таковые найдутся вверх по реке. Плыть на ладье против течения не получилось, нужен опыт.

Первую очередь каменных домов сдали. Я был в одном — просторный, добротный дом с русской печкой. Провели водопровод. Поставили водонапорную башню на берегу реки к качаем в неё воду паровым насосом. Из башни вода по трубам самотёком поступает в дома.

Урожай созрел. Говорят, что вполне приличный. Сотрудники моей лаборатории и будущие коллеги по институту как раз сегодня поехали к южанам собирать овощи. Лаборант только остался — от него в поле всё равно толку мало, а так хоть поможет мне с измерением тетраэдра.

Я с сотрудниками, между прочим, тоже внёс свой вклад в общее дело: за лето мы успешно осуществили операцию «Библиотека». Смысл заключался в том, что мы практически ежедневно отправлялись в вымерший город и собирали там все книги и журналы, которые удавалось найти. Конечно, в первую очередь вывезли всё, что уцелело в библиотеках. Затем обследовали офисы, государственные учреждения, больницы, учебные заведения и вообще все здания, куда смогли добраться. Кроме того, всем, кто ходил в город на промысел, было поручено, в том числе, собирать книги.

Здесь следует пояснить, что в городе работали целые бригады по сбору материальных ценностей: мебели, одежды, посуды, продуктов питания, медикаментов, бумаги и любой канцелярии, инструментов, бытовой химии и вообще всего, что могло пригодиться. Бригады отправлялись на запряжённых лошадьми повозках и собирали всё, что было более-менее целым и пригодным для использования. Квартиры тоже вскрывали, и это не считалось грабежом. Всё имущество, оставшееся в городе, было объявлено общим достоянием поселенцев. Всё найденное добро свозилось на склады и учитывалось. Таким образом у нас сформировался приличный запас всевозможных полезных вещей.

Ну, а мой коллектив отвечал за книги. Пока что мы только подготовили место для их хранения — отдельный небольшой склад, оборудованный стеллажами, полками и ящиками. Предстояла огромная работа по систематизации и каталогизации всей литературы. Я прекрасно понимал, что те книги, что нам удалось спасти, — это капля в море по сравнению с тем, что мы потеряли, когда случилось ЭТО и вся информация, накопленная человечеством и хранившаяся в цифровых базах данных, просто исчезла или стала недоступной. Масштаб этой катастрофы был просто неоценим, именно поэтому каждая спасённая книга для нас бесценна.

Размышляя на столь важные темы, я и не заметил, как дошёл до ангара. На скамейке у входа сидел мой лаборант с блаженной улыбкой на лице. Осенний ветер нагнал серые тучи и заморосил мелкий противный дождь, но юноша, казалось, совершенно этого не замечал. Когда я приблизился, он невидящими глазами посмотрел, как будто сквозь меня, и произнёс:

— Он вас ждёт.

— Кто ждёт? — не понял я.

— Тетраэдр, — глупо улыбнулся лаборант. Он на секунду сфокусировал свой взгляд на мне, а потом опять уставился вдаль, придурковато улыбаясь.

Я, честно говоря, заволновался и уточнил:

— Тетраэдр засветился?

— Нет, не засветился, просто сказал. Прямо сюда. — Лаборант постучал указательным пальцем по виску.

Мне по собственному опыту было известно, как сильно первый контакт влияет на психику человека, и даже стало жаль своего нерадивого помощника. Я как можно дружелюбнее похлопал юношу по плечу и велел ему сидеть на месте, никуда не уходить.

— Да я и не собираюсь. Тут так хорошо! Буду сидеть, сколько надо, — пообещал лаборант, продолжая улыбаться.

Чтобы немного сосредоточиться, я глубоко вдохнул, затем шумно выдохнул и вошёл в ангар.

В лекционном зале было тихо и безлюдно. Пахло мокрой бумагой и старыми прокисшими тряпками. Стараясь не дышать глубоко, я быстро прошёл к двери в лабораторию, которая оказалась чуть приоткрытой. Зачем-то оглянувшись, я задержал дыхание и прислушался. В полумраке лаборатории кто-то тяжело сопел.

Войдя внутрь, я прикрыл за собой дверь и замер. Глаза быстро привыкли к слабому освещению. Он сидел в противоположном от входа углу прямо на полу. Рядом лежало нечто похожее на горшок. Возможно, шлем. Верхняя часть его головы была абсолютно лысой и гладкой, а нижняя замотана какой-то повязкой. Над повязкой, словно хрустальные розетки для варенья из посудного шкафа моей бабушки, разместились два огромных выпученных глаза — очень уставших, но очень умных. Они смотрел прямо на меня. Я знал, что это именно он — тот, с кем я уже общался. Его звали Влас.

Тетраэдр моргнул голубоватым светом. Чехол с него был сдёрнут и валялся рядом. Я медленно сел на пол и прислонился спиной к стене.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент переписки биоинженера Ли-Ли с неизвестным абонентом

— …очень жёстко. Но, слава Вселенной, всё обошлось благополучно. Я без проблем нашёл нашего беглеца, и он продолжает меня удивлять. Малыш развивается, и, как видишь, мы с тобой можем общаться как обычно — текстовыми сообщениями. Ты просто говори, а он сам переведёт всё в текст, а я его прочитаю. Ваш Бас, очевидно, был гением.

Воздух на интересующей нас планете оказался вполне чистым и пригодным для дыхания. По крайней мере, я не ощущаю никаких неприятных запахов. Вот только дышать немного тяжело — гравитация действительно сильна... Перемещаться самостоятельно, даже в костюме, тоже тяжело. Для дополнительной опоры я использую ветку какого-то растения. Их здесь много — ты легко найдёшь себе при необходимости. Воду ещё не пробовал. Питаюсь тем, что нам дали с собой на 11с. Пока всё благополучно. Смертельной опасности я не обнаружил.

— Милый, я всё поняла. Ты молодец. Держись там! Я скоро прилечу. Нас с Жу-Жей утвердили в список второй группы. Через две смены мы с ней отправляемся на 11с. Курс подготовки рассчитан на восемь смен. Надеюсь, к тому моменту, когда мы высадимся на интересующей нас планете, ты уже закончишь свою миссию и будешь нас встречать вместе со всеми.

— Хорошо, детка. Надеюсь, у нас ещё будет возможность пообщаться. На следующей вахте будь на связи. Обним…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Через мгновение он заговорил. Нет, он не издавал звуки. Даже не знаю, на что это похоже… Так бывает, когда вспоминаешь какой-то разговор: в памяти возникают не звуки или слова — он вспоминается сразу целиком. Вот на что это похоже! Я получал информацию сразу большими массивами.

«Меня зовут Влас. Мы скитальцы, представители космической цивилизации. Мы прошли через страшные испытания, прежде чем смогли сюда добраться. Потеряли родную планету, причём не по собственной вине. Катастрофа произошла по независящим от нас причинам. Мы любили и берегли наш дом. В космосе мы сумели выжить в самых невероятных и трудных условиях. Несколько раз мы были на грани полного вымирания. Мы пошли на великие жертвы и изменили себя не только физически, но и ментально. Мы терпели, боролись, ждали и надеялись даже в самых отчаянных ситуациях. И смогли не только выжить, но и обеспечили своё развитие. Мы ценим и бережём каждую материальную частичку, которая у нас есть. Мы уважаем и ценим каждое произнесённое нами слово. Каждый член нашего сообщества является бесценным сокровищем для всех нас. С самого рождения мы чувствуем себя причастными к большой семье странников. В наших телах кровь и вода наших предков в самом прямом смысле этого слова, потому что мы питаемся телами тех, чей дух ушёл к Матери-Вселенной, и делаем это с благодарностью, храня память о тех, кто даёт нам возможность жить дальше. А теперь мы хотим поселиться на этой планете».

У меня мелькнула мысль «А как же мы? Ведь это наша планета, наш дом!», но я тут же получил следующий массив информации.

«А вы заслужили тут жить? Разве вы цените то, что имеете? Посмотрите! Вы уродуете свою планету, совершенно её не бережёте. Истребляете друг друга, лжёте себе и всем вокруг, заботитесь только о собственном благополучии. Так кто из нас больше достоин получить шанс на выживание? Или ты думаешь, что мы, пройдя такой сложный путь и найдя себе новый дом, обнаружив вас, скажем «Ой, извините, мы пойдём поищем в другом месте» — и отправимся в космос ещё на сотню поколений? Так мы должны поступить? А будь вы на нашем месте, вы бы отступили?»

Честно говоря, я не готов был отдуваться за всё человечество, но тут меня прямо зацепило. «Да кто ты такой, — думаю, — чтобы нас судить? Свою планету профукали, теперь сюда явились. А я что должен теперь делать, даже если вы такие замечательные и правильные? Пойти и удавиться от горя? Или пойти помыться, чтобы вы меня чистенького сожрали? Не надейтесь! Мы будем бороться за себя и за свой дом. Мы тоже много повидали…» Я не успел додумать до конца, как получил новую порцию информации.

«Андрей, остановитесь! Вы меня неправильно понимаете. У нас существует запрет на убийство разумных существ, и питаться вами мы тоже не собираемся. И своих предков мы не съели — в том смысле, как вы это понимаете. Тут всё намного сложнее, я потом объясню. Я пришёл к вам с целью помочь и попросить об ответной помощи. Я знаю, сколько страданий вы испытали из-за того, что мы лишили вас электричества, но поверьте, это был самый гуманный исход нашей встречи. И ещё поверьте в то, что не все странники желают гибели вашей цивилизации».

Тот факт, что он знает моё имя, меня не сильно удивил, но поверить на слово внеземному существу я был не готов. И в ответ на свои сомнения я увидел страшный образ: пустые города, заваленные мёртвыми телами; полыхающие повсюду пожары; смертельный вирус... Всё человечество погибло за один день. Я увидел, что скитальцы — очень продвинутые ребята в части использования вирусов и бактерий: они выжили благодаря им. Сделать это с нами для них не составило бы большого труда, но они так не поступили.

Второй образ был не менее ужасен: люди в военной форме из автоматов расстреливают скитальцев прямо на улице; ракеты сбивают приземляющиеся на землю инопланетные корабли, и те сгорают как спички; пленных пришельцев загоняют в клетки; на операционном столе под ярким светом лежит разрезанное и выпотрошенное тело Власа...

И третий образ — точнее, не образ, а видение. Я вдруг осознал всё коварство гипнотического свечения, понял, каких целей с его помощью хотят достичь странники и что все поселенцы лагерей спасения избежали влияния этого свечения именно благодаря Власу. Это он меня предупредил! Сильно, между прочим, рискуя собственной жизнью и жизнью своих близких. И это он настоящий герой, а не я. А ещё я осознал мотивов его поступка. Ему нужна моя помощь! Я должен рассказать ему как выжить на Земле.

Немного подумав, я решил, что такой договор возможен и справедлив. Влас помогает нам избежать промывки мозгов, а я рассказываю ему, как избежать неприятностей на нашей планете. В сознании всплыло: «Я готов».

Не знаю, сколько времени у меня ушло, но я вспомнил всё, что знал об опасных зверях, насекомых и растениях, а затем сам с удивлением заметил, что наша планета достаточно безопасна. Всё, что на ней живёт, растёт и плавает, может представлять угрозу только в отдельных ситуациях и для ограниченного количества людей, причём этих ситуаций легко избежать. А массовая гибель происходит только в трёх случаях: стихийное бедствие, эпидемия и война. Значит, чтобы выжить, достаточно иметь прочный дом, регулярно мыть руки, не есть что попало и жить дружно с соседями. Причём, учитывая познания странников в области вирусов и бактерий, а также их табу на убийство, актуальным для них оставалось только первое условие. Вот почему следующим, что я пробудил в своей памяти, были мои познания в области строительства и материаловедения.

Когда я иссяк, то получил в ответ следующее сообщение: «Спасибо, Андрей! Твои данные очень ценны для нас. Мы многого не знали. Строительство из камня — очень хороший совет. Я думаю, что у нас есть технологии, которые позволяют легко резать любые, даже самые твёрдые породы, а также без труда перемещать тяжёлые блоки».

После этого я посмотрел Власу в глаза и кивнул. Он кивнул в ответ. У меня была припасена ещё одна мысль — так сказать, на будущее. Я решил, что мой гость должен об этом знать, и поделился с ним этой мыслью: «Знаешь, Влас, я думаю, чтобы выжить на Земле, надо быть человеком. Ваши космические технологии здесь могут быть интересны, но для выживания в большинстве своём совершенно бесполезны. Зачем выращивать подобие яблока из клеток своего умершего собрата, если натуральное яблоко само растёт на дереве? Ну, вот, допустим, я хочу стать таким, как вы. Что мне нужно сделать, чтобы стать странником? А для этого я должен преодолеть те же самые трудности и научиться выживать в космосе, проведя там много сотен лет. Теперь перевернём ситуацию: я хочу быть человеком, но волею судьбы оказался в космическом пространстве в поисках новой планеты. Я выжил, проведя сотни лет где-то во Вселенной. Останусь ли я после этого человеком? Космос или, иными словами, среда обитания, сделал из вас странников. Теперь сама Земля сделает из вас людей, иначе вы просто не выживете. Знаешь, у нас есть такое растение — лук. Оно сочное и горькое. Но один человек сумел вывести новый сорт этого растения, и лук у него получился не только сочным, но и сладким! Только вот беда: когда новый сорт лука посадили в других местах, он вновь приобрёл свою традиционную горечь».

Мы помолчали. Голова ужасно болела. Я кивнул на светящийся голубоватым светом тетраэдр и подумал: «Классная штуковина. Совершенно необъяснимая ни по форме, ни по содержанию».

Влас передал ответ: «Это зонд М-122. Мы направили сюда много таких, но с этим что-то случилось. Я сам до сих пор не понимаю, что именно. Он умеет делать то, чего делать не должен, причём его никто этому не учил — или учил, но мы не знаем кто. Однако вы с ним, я так понимаю, поладили. А форма у него самая что ни на есть совершенная: пирамида есть первоначальная форма материи и олицетворяет саму жизнь, развитие и созидание».

«Так, значит, у него и имя есть, — подумал я. — Ну, здравствуй, М-122!»

М-122 моргнул мне в ответ — или мне так показалось. От усталости и головной боли я, кажется, начинал терять связь с реальностью. Последние данные, которые я получил от Власа, находясь в сознании, запомнились не до конца: «Андрей, извини, что причиняю тебе боль, но это необходимо. Потерпи. И знаешь, мне кажется, что я понял, почему сладкий лук, выросший в другом месте, снова стал горьким…»

Объединённая плеяда станций. Командный пункт оперативного штаба высадки

Фрагмент записи переговоров на командном пункте оперативного штаба высадки

Лидер-наблюдающий первого уровня: …трудности. Это связано, скорее всего, с жарким и сухим воздухом. Плёнка сохнет и рвётся. Просят отправить им резаки и манипуляторы. На острове достаточно твёрдых пород, из которых можно построить прочное убежище.

Лидер-командующий: Немедленно отправьте им всё, о чём они просят. А что там со второй группой?

Лидер-наблюдающий первого уровня: Списки утверждены. Отправка группы на 11с запланирована в следующую смену.

Лидер-командующий: Хорошо. Лидер-биолог первого уровня, как вы оцениваете состояние поселенцев первой группы?

Лидер-биолог первого уровня: Состояние поселенцев первой группы удовлетворительное. Все испытывают повышенные физические нагрузки, связанные с гравитацией, но смертельной опасности это пока не представляет. Разработанные нами препараты помогают стабилизировать кровяное давление. Поселенцы временно ограничены в рационе питания, но специалисты, которые прибудут во второй группе, будут решать и этот вопрос.

Лидер-командующий: Хорошо, я понял. Кстати, профессор, вы знаете, что ваш спецпосланник присоединился к первой группе? Старший группы сообщает, что он успешно нейтрализовал зонд М-122. А идея использовать вулканические породы для строительства убежища принадлежит именно ему. Откуда такие познания, вы не знаете?

Профессор: В том, что Влас разберётся с М-122, я даже не сомневался. Что касается его познаний, тут я ничего не могу прокомментировать. Возможно, в экстремальных условиях интересующей нас планеты мозг работает иначе и позволяет находить необычные решения. Но если предложение мастера окажется эффективным, то честь ему и хвала. Вместе с тем, лидер-командующий, есть ещё один важный вопрос. Мы с лидер-навигатором подготовили предложения по отправке наблюдательных зондов в места скопления индивидуумов на интересующей нас планете. Они представлены на вашем мониторе. Считаю, что зонды необходимо отправить как можно быстрее.

Лидер-командующий: Да, профессор, я видел ваши предложения. Вы планируете отправить исправный зонд туда, где находился М-122?

Профессор: Я хотел бы сделать это в первую очередь. У дикарей не должно быть повода усомниться в новой вере.

Лидер-командующий: Отправляйте зонды. Мне нужны результаты реализации плана «Откровение». Надеюсь, мы не поторопились и правильно поступили, законсервировав базовые платформы. Иначе нам придётся повтор…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

— Андрей Валерьевич, с вами всё хорошо?

Я открыл глаза и не без труда, но узнал в тусклом свете масляной лампы своего лаборанта. Он наклонился надо мной и тряс за плечо, вцепившись в него своими костлявыми длинными пальцами.

— Ты сам-то в порядке? Очухался? — спросил я вместо ответа.

— Вроде да, — выпрямляясь, ответил мой нерадивый помощник. — Голова немного болит, а так нормально. Что это вообще было?

— Первый контакт, мой друг. Так бывает. А ну-ка помоги мне встать!

Юноша подхватил меня под руку и помог подняться. Я с трудом встал на ватные ноги, опершись правой рукой на стену, и посмотрел на часы. Уже вечер! Долго же я был в отключке… Я осмотрелся. Тетраэдр покоился на своём месте, не подавая никаких признаков жизни. Угол, в котором сидел наш гость, был пуст.

— У тебя тут есть вода питьевая? — поинтересовался я у лаборанта.

Сергей молча скрылся в полумраке лаборатории и, кажется, целую вечность гремел там какими-то склянками и банками, а затем явился и протянул мне стакан воды.

— Кипячёная, — уточнил он.

Я залпом осушил стакан. Вода тёплой волной прокатилась по организму. Стало заметно легче. Я отлепился от стены и полез в карман за сигаретами, но вместо пачки нащупал какой-то гладкий продолговатый предмет. Этим предметом оказался цилиндр белого цвета с закруглёнными концами, очень напоминавший по форме футляр для сигары.

— Это у вас что? — беззастенчиво спросил лаборант.

И тут я всё вспомнил. Целый массив информации, который загрузил в меня Влас, когда я, видимо, был уже без сознания. Подробная инструкция — описание дальнейших действий. Я спрятал футляр обратно в карман, посмотрел на своего помощника, вручил ему пустой стакан и велел немедленно отправляться в столовую и съесть там всё, что ему дадут, а сам отправился к Громову с важным известием.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент переписки биоинженера Ли-Ли с неизвестным абонентом

— …последний. Я отправляюсь к первой группе. Теперь всё, что знаю я, знаешь и ты. Эта информация должна помочь нам выжить на интересующей нас планете. Если что, то М-122 нам ещё поможет. Береги Жу-Жу и себя, детка. Надеюсь, до скорой встречи.

— На следующей вахте отправляемся с Жу-Жей на 11с. Всё будет хорошо, милый! Ты герой, всё правильно сделал. Спасибо за информацию! Теперь я знаю, какое оборудование надо брать с собой на интересующую нас планету. Не переживай за нас. Целую и до встре…

Земля. Город С. Лагерь надежды «Порт»

Негромкий осторожный стук мгновенно разбудил и заставил подняться с дивана. Часы показывали начало шестого. Без лишних вопросов я открыл дверь. За ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял Дениска.

— Извините, дядя Андрей, но он прилетел, — громким шёпотом сообщил парнишка.

— Привет, Денис! Подожди секунду. — Я прикрыл дверь и взглянул на Светку. Она лежала, натянув одеяло до подбородка, и взволнованными глазами смотрела на меня.

— Не волнуйся, Светик, всё будет хорошо. Ты же знаешь!

Света и в самом деле всё знала — я ей рассказал: и про Власа, и про М-122, и про наш с Громовым план. Но знания не избавляют от волнения — иногда даже наоборот.

Я быстро оделся, убедился, что футляр, который оставил мне Влас, по-прежнему лежит в кармане, и направился к двери.

Светка выскочила из-под одеяла и бросилась мне на шею.

— Андрюша, когда это всё уже закончится? — прошептала она мне на ухо.

— Сегодня, Света, сегодня всё закончится, — пообещал я и поцеловал жену, освобождаясь от её объятий.

— Береги себя. Я буду ждать.

Я кивнул, улыбнулся и вышел в коридор.

— Он появился рано утром, прямо на площади перед бывшим заводоуправлением. Мы все на местах, как и договаривались. Громова тоже оповестили. И коменданта, — скороговоркой сообщил Дениска, пока мы шли по коридору.

Быстро, почти бегом мы добрались до ближайшего к площади строения. Я обвязал вокруг пояса заготовленную заранее верёвку.

— Если что, тащи нежно и аккуратно, — напутствовал я Дениску.

— Не переживайте, дядя Андрей! Сделаем в лучшем виде, — пообещал он.

Мы договорились, что, если я перестану двигаться, значит, тетраэдр включил свою световую защиту и я завис. Тогда Дениска меня за верёвку утащит в укрытие. Так как мы не знали, когда именно и в каком месте появится новый тетраэдр, было необходимо время на подготовку.

Я достал из кармана футляр и стал ждать команды. Через минуту появился комендант.

— Андрей, доброе утро! Вы решили идти отсюда?

— Надеюсь, что доброе, Александр Михайлович! Мне, в принципе, всё равно откуда.

— Ну, хорошо. Если готовы, то можно начинать. Наши люди на местах. Как договаривались. Громов дал добро.

Я кивнул, сделал глубокий вдох и вышел на площадь. Внешне — по форме и цвету — прибывший тетраэдр был неотличим от нашего М-122. Возможно, наш был чуточку большего размера, но на глаз было не определить.

Я шёл медленно, держа футляр в правой руке. Тетраэдр завис в полутора метрах над землёй и не шевелился. Из инструкции, которую загрузил в меня Влас, я знал, что новый тетраэдр включит световую защиту только при физическом контакте, но всё равно шёл с опаской и был готов в любую секунду, если тетраэдр засветится, упасть на землю и закрыть глаза.

С ветки растущего неподалёку тополя слетел воробей и приземлился рядом со мной. Деловито пропрыгав в сторону тетраэдра, воробей громко чирикнул и упорхнул. Я улыбнулся, открутил крышку футляра, уверенно подошёл к тетраэдру и выплеснул на него содержимое тубуса…

Всё закончилось благополучно. Под действием жидкости из тубуса прибывший тетраэдр сначала рухнул на землю, затем весь как-то смялся, и буквально через минуту от него осталась лужа мерзкой вонючей жижи. По моей команде четверо парней из отряда Леонова вынесли на площадь М-122 и установили его рядом с тем, что осталось от прибывшего зонда.

Я прижал ладонь к грани М-122. Он был тёплым и очень гладким на ощупь. Тетраэдр моргнул розовым светом, поднялся на полтора метра над землёй, немного развернулся вокруг собственной оси и замер. Дело сделано. Я отвязал от себя верёвку и бросил её на землю.Миссия выполнена.

Земля. Область города С

Бурным горным весенним ручьём пронеслось время. Водоворот событий вышвырнул нас на островок безмятежности, где судьба предоставила нашей семье шанс перевести дух, осмотреться и осмыслить случившееся — ну, и отдохнуть, конечно. Мы снова у Олега в деревне. Осень, зима и весна пролетели в трудах и заботах, а теперь перерыв. Отпуск! Но давайте по порядку.

С тех пор, как М-122 заступил на дежурство на площади перед бывшим заводоуправлением, я много раз подходил к нему и прикладывал свою ладонь к одной из граней. Сначала я делал это раз в день, потом — раз в неделю, потом — раз в десять дней, ну, и так далее. Никаких вестей от Власа не поступало.

Мы с коллегами систематизировали все книги, которые вывезли из города, и начали обучение студентов в нашем университете. До университета это учебное заведение, конечно, пока не дотягивало, но с чего-то надо начинать... К новому году было организовано преподавание на четырёх факультетах: историческом, физико-математическом, медико-биологическом, а также факультете русского языка и литературы. Весной Сергей — бывший лаборант, защитил диплом. Теперь он младший научный сотрудник университета.

Наш «Порт» тоже рос и развивался, и сейчас уже никто не называет его лагерем. Теперь это посёлок Порт, причём территориально он включает в себя все три бывших лагеря: «Юг», «Восток» и «Запад». Одним словом, жизнь течёт своим чередом.

Осенью собрали хороший урожай, поэтому зимой не мёрзли и не голодали. Начали рождаться дети — новое поколение, которое родители растят не со смартфонами и планшетами, а с деревянными лошадками и тряпичными куклами. Хорошо это, или нет — время покажет

А буквально неделю назад ко мне в аудиторию прямо во время лекции ворвался адъютант Громова с нетерпящим возражения взглядом схватил меня за руку и потащил на площадь к бывшему заводоуправлению. Тетраэдр, уже покрывшийся пылью, привычно торчал на своём месте. Я вопросительно посмотрел на уже старшего лейтенанта. Тот в ответ просто кивнул в сторону М-122. Через несколько секунд зонд моргнул розовым светом.

— Уже часа два вот так моргает, — сообщил старлей.

Я потёр ладони и положил их на грани пирамиды. Тетраэдр мгновенно отреагировал на моё прикосновение и загорелся ровным голубым светом. Пришлось закрыть глаза. Голову тисками сдавила тупая боль. Затем в моём сознании всплыло послание: «Андрей, Лидер-командующий отзывает все зонды. Он считает, что больше нет надобности вас контролировать. Похоже, что у нас получилось и М-122 выполнил свою задачу и вы не подвергнетесь повторному «Озарению». Возможно, когда-нибудь мы ещё пообщаемся. Берегите себя и свою семью. Влас».

Открыв глаза, я увидел перед собой озабоченную физиономию адъютанта Громова.

— Всё нормально. Передайте Громову, что беспокоиться не о чем, - пообещал я молодому офицеру и направился обратно в университет.

На краю площади я остановился и обернулся. М-122 моргнул мне розовым светом, поднялся метров на двадцать над площадью, чуть-чуть наклонился в бок и стремительно рванул вверх, скрывшись в низких облаках.

— Спасибо! Спасибо за всё, — произнёс я вслух, смотря в небо, где только что исчез мой загадочный друг М-122.

Объединённая плеяда станций

Фрагмент записи переговоров на командном пункте оперативного штаба высадки

Лидер-наблюдающий первого уровня: …не наблюдается. Кроме того, в разных частях интересующей нас планеты группы индивидуумов начали строить пирамиды из твёрдых горных пород. Они молятся силам Вселенной и ждут нашего появления.

Лидер-командующий: Это прекрасно! Значит, наш план сработал. Какие новости от наших поселенцев?

Лидер-наблюдающий первого уровня: Строительство города идёт в соответствии с планом. У новорожденных, которые были зачаты и рождены на интересующей нас планете, фиксируются различные полезные мутации. Все дети вполне жизнеспособны в новых условиях. Похоже, что Земля нас приняла.

Лидер-командующий: Это прекрасно, профессор. Мне докладывают, что дикари не проявляют враждебности к символам новой веры, которые мы им отправили. Как думаете, может, нам пора отзывать зонды? Постоянный контроль за ними достаточно энергозатратен.

Профессор: Я думаю, что зонды выполнили свою задачу на интересующей нас планете. Можно их отозвать и после перезарядки и загрузки нового задания отправить на соседние планеты для сбора данных.

Лидер-командующий: Хорошо, профессор, отзывайте зонды. А для решения вопроса их отправки к другим планетам я подготовлю запрос в Совет Мудрейших.

Профессор: Вы абсолютно правы, лидер-командующий. Подобная операция невозможна без санкции Совета. Я считаю, что изучение соседних планет очень перспективно. Возможно они богаты необходимыми нам ресурсами, а Совет Мудрейших имеет огромный опыт решения таких задач. Но знаете, Лидер-командующий, вопросы, связанные с освоением интересующей нас планеты нам с вами следует решать самостоятельно. Совет Мудрейших не имеет подобного опыта. Их советы некомпетентны. По сути, мы сейчас заново учимся. Наш опыт необходимо обобщать и анализировать, чтобы не допускать неоправданных ошибок. И это тот случай, когда старый опыт будет только мешать и тормозить. Мне кажется, Лидер-командующий, что мы с вами должны стать основой нового Совета. А Совет Мудрейших будет заниматься вопросами изучения ближнего космоса и соседних планет.

Лидер-командующий: Ваше предложение мне кажется разумным. Честно говоря, я уже думал о том, чтобы отсюда, с плеяды, контролировать наших поселенцев и управлять остатками индивидуумов. Технически это возможно, но скажите, профессор, а вы вообще собираетесь переселяться на интересующую нас планету?

Профессор: Я считаю, что приношу больше пользы, находясь здесь, на командной. Моя колония бактерий нуждается в постоянном контроле, а от неё, как вам известно, зависит нормальная работа всех станций плеяды. Кроме того, меня страшит та физическая нагрузка, которой подвергаются поселенцы. Я уже не молод.

Лидер-командующий: Не кокетничайте, профессор! Вы в прекрасной форме. И не пугайтесь так, я не настаиваю. Для вас и в самом деле найдётся работа на плеяде. К тому же не вы один не торопитесь переселяться. Лидер-наблюдающий первого уровня, сколько странников переселилось на интересующую нас планету?

Лидер-наблюдающий первого уровня: Семьдесят процентов, лидер-командующий.

Лидер-командующий: Вот видите, профессор! Тридцать процентов не собираются покидать плеяду. Я их понимаю! Наша жизнь теперь напоминает отдых на Парковой: чистый воздух, свежая вода, вдоволь разнообразной еды и прочих ресурсов, комфортная гравитация. Каждый цикл грузовой челнок доставляет с интересующей нас планеты всё необходимое. Зачем куда-то переселяться? Скоро мы обрастём космической пылью и превратимся в ещё один спутник интересующей нас планеты.

Профессор: Не вижу в этом ничего плохого, лидер-командующий. Пыль, в конце концов, будет защищать наш корпус от разрушительных ударов метеор…

Земля. Посёлок «Порт»

— Разрешите, Василий Иванович?

Я зашёл к Громову, чтобы согласовать свой отпуск.

Андрей, заходите, заходите, - полковник дважды загрёб рукой воздух, — приветствую. Очень хорошо, что зашли. У меня есть к вам несколько вопросов.

Я зашёл в кабинет и оглянулся в надежде увидеть адъютанта, но его стол в тёмном углу, был пуст.

— А у меня всего один, Василий Иванович. Хочу с семьёй съездить к товарищу в деревню на пару недель. Вы не возражаете?

— Нет, Андрей, не возражаю. Можете взять лошадь и телегу. Пароход, извините, не предлагаю. Да вы садитесь.

Я уселся за стол переговоров, а полковник, наоборот, встал и начал гулять по кабинету, заложив руки за спину. Затем он остановился у окна, взял с подоконника трубку и принялся её раскуривать от зажжённой спички. По кабинету потянулся пряный табачный аромат. Я сидел молча. Знал, что Громов сейчас подбирает слова, чтобы задать мучающий его вопрос.

— Скажите, как вы думаете, куда подевались наши незваные гости? — не оборачиваясь, глядя в окно, спросил полковник.

— Нуууу, судя по тому, что штуковина, на которой они прилетели, никуда не делась, и прекрасно видна в ночном небе, то они ещё где-то здесь.

Полковник положил трубку в хрустальную пепельницу и сел за стол напротив меня.

— Смотрите, Андрей, сначала был нанесён первый удар, когда свет отключили. Очень болезненный удар. Затем второй удар – свечение. От этого удара мы смогли увернуться. Когда ждать третий удар? Каким он будет? А может ударить первыми?

— Ударить первыми, товарищ полковник, не получится. Станция на озере исчезла, тетраэдр улетел и где теперь их искать мы не знаем. Планета большая. Что касается третьего удара… Понимаете, наши, как вы говорите, незваные гости, они ведь не такие как мы.

— Что вы имеете ввиду?

— Мы с вами такие как есть благодаря, в том числе, влиянию нашей планеты. География, климат, уровень радиации, магнитное поле, гравитация – всё это очень существенно влияет на организм. Народы крайнего севера и жители африканских саван разительно отличаются друг от друга! А что мы хотим от существ, которые сотни лет прожили в межзвёздном пространстве под влиянием совершенно других факторов, о которых мы даже понятия не имеем?

— Вы это всё к чему мне рассказываете?

— Да к тому, Василий Иванович, что им сейчас очень тяжело. Они попали под влияние нашей планеты. И у них, по сути, два выхода — либо адаптироваться, если получится, либо отступить.

Громов помолчал, раздумывая над услышанном, а потом вдруг спросил: — Местного чая не желаете?

— Местного?

— Иван-чай, чабрец, мята, ромашка, ещё что-то душистое. Девочки из столовой собирают, сушат и смешивают.

— С удовольствием, спасибо.

Полковник молча наполнил два гранёных стакана в подстаканниках, поставил их на стол и снова сел напротив меня. Вздохнул.

— Андрей, я не уверен, что правильно вас понял, но что делать будем?

— Ничего, Василий Иванович. Если вы имеете ввиду какое-то сражение в стиле «Битва за Лос-Анжелес», то такого сражения не будет. Нашим гостям потребуются ни годы, а десятилетия, чтобы адаптироваться к новым условиям обитания. Должно смениться несколько поколений, прежде чем мутации, которые наверняка будут, смогут закрепиться на генетическом уровне.

— А потом, если они мутируют в нужном направлении?

— А потом начнётся экспансия. Расселение. Занятие новых территорий. Только с этой проблемой столкнутся даже не наши внуки, а внуки наших правнуков.

— И что? Мы должны сидеть, сложа руки?

— Да я и сам, честно говоря, даже представить себе не мог, что инопланетное, а точнее космическое, вторжение может пойти по такому сценарию. Что пришельцы придут, а мы их не увидим. Но заметьте, я не призываю сидеть, сложа руки.

— А к чему вы призываете?

— Я считаю, что мы обязаны сделать так, чтобы предупреждение о будущей угрозе дошло до наших потомков. На камне, если хотите, высечь. Наши внуки и правнуки должны быть сильными, а для этого мы должны передать им наши базовые ценности: семейные, человеческие, гуманистические. А для начала надо вернуть всех, кого одурачили, кому мозги засветили, к истинной — человеческой вере. Так что, Василий Иванович, битва, на самом деле, уже идёт. Тяжёлая битва, незримая. Битва за умы и души. Если из нас сделают послушных обезьянок, не способных мыслить самостоятельно и управляемых радужными фонариками, то мы обречены. И от нас с вами многое зависит. Впереди тяжёлая работа, результат которой будет виден не сразу.

В дверь кабинета неожиданно громко постучали, и на пороге возникла фигура начальника разведки, майора (уже майора!), Леонова.

— Товарищ полковник, разрешите доложить. Важно.

— Докладывай майор, что стряслось.

— К посёлку движется большая группа людей. Не вооружённых. Не агрессивных.

— Откуда? Каких людей?

— Наши. Бывшие Бесовцы. Засвеченные. Те, что к озеру ушли. И с ними ещё. Не наши какие-то, чужие.

Я отодвинул от себя пустой стакан. — Спасибо, Василий Иванович, хороший чай, вкусный. Правильный.

Эпилог

Сегодня мы, как и когда-то, кажется, в прошлой жизни, лежали на берегу реки и смотрели в ночное звёздное небо. Только Генки с нами не было — он остался в посёлке. Я, Светка и Анюта разлеглись на одной половине большого покрывала, расстеленного прямо на земле, а Олег, Катя и Витя — на другой.

Анюта, видимо, решила блеснуть своими знаниями перед Витей и с видом знатока сообщила:

— Два раза в год, в начале лета и в начале зимы, мы можем наблюдать на небе сразу две луны: большую и малую. Как сейчас. Правда, папа Андрей?

— Да, Анюта, так и есть, — подтвердил я.

— Наша планета вторая по счёту от нашей звезды, — продолжила умничать маленькая астрономка, — а всего в нашей звёздной системе пять планет. На первой очень жарко, а на третьей, четвёртой и пятой очень холодно. Наша звёздная система находится недалеко от края сферической галактики «Яркий свет».

Витя засопел и в ответ пробурчал, что знает, какая луна ближе к нам, а какая дальше. Мальчик за год сильно изменился и из городского худенького пацана превратился в деревенского крепыша с пухлыми губами и здоровым румянцем на щеках.

А я подумал о том, что на небе уже вполне отчётливо виден ещё один спутник нашей планеты — это космический дом, на котором прилетели скитальцы, где родился и вырос Влас, где был изготовлен М-122. Это казалось невероятным.

— Папа Андрей, а вдруг на какой-нибудь далёкой планете сейчас кто-то лежит, как мы, и смотрит на нас? — спросила Анюта.

— Знаешь, Анюта, один английский писатель,Дуглас Ноэль Адамс, как-то сказал: «Космос огромен. Вы просто не поверите, насколько он велик, насколько он поразительно, ошеломляюще велик». И был абсолютно прав! Поэтому, как мне кажется, нет ничего удивительного в том, что где-то во Вселенной существует планета, похожая на нашу, и на этой планете прямо сейчас маленькая девочка — такая же, как ты, — смотрит в ночное небо. Так что, детишки, — обратился я и к Ане, и к Вите, — когда будете смотреть в звёздное небо, не забудьте помахать рукой и улыбнуться. Возможно, через много тысяч лет кто-то увидит ваше послание и поймёт, что он не один в этой непостижимо огромной Вселенной, и ему станет от этого легко и весело.

P.S.: Курс лекций, который я посвятил странникам, пользуется популярностью у студентов нашего университета, и я очень этому рад. Наше потомство должно знать о существующей потенциальной угрозе. Но я надеюсь на то, что со временем злоба и желание отомстить за ЭТО пройдут, и мы сумеем существовать со странниками на одной планете в мире и согласии. Главное, чтобы они думали так же…

[1] Бесстрастное, ничего не выражающее лицо.

[2] Группа «Эпидемия», композиция «Выбор есть».