Полночный поезд

Глава 1

Раньше Мариша думала, представляя себя в подобной ситуации, что среагирует очень бурно. С криками, вырыванием волос с голов, вышвыриванием на улицу вещей, и прочими, соответствующими случаю, действиями.

Однако сейчас она просто ушла, даже не хлопнув дверью. Не выбежала, а спокойно вышла из подъезда, прислонилась спиной к грязной кирпичной стене дома. Внутри была пустота. И ничего, кроме пустоты. Это было странно. Ни обиды. Ни злости. Вообще никаких чувств. Полная отрешенность.

Мариша стояла, глядя на асфальт под ногами, машинально покручивая на пальце золотое колечко, а перед глазами мелькали переплетенные в жаркой борьбе тела. Снова и снова. Она не заметила, как оттолкнулась от стены, как подобрала упавшую сумку. Где среди извечного женского барахла лежал флакончик Penholigon's ENDIMION, купленный Павлу в подарок по случаю зарплаты и солидной премии. Она отрешенно достала флакон и также отрешенно швырнула его в стену.

Через некоторое время она обнаружила себя идущей по улице. Ярко, несмотря на поздний час, освещенной фонарями и фарами бесконечного потока машин. Moscow never sleep… Вот уж верно. Постепенно пришли эмоции. И злость, и обида. Захотелось выпить. И не просто выпить, а надраться. Так, чтобы, придя в себя, почувствовать нечто вроде перерождения. Взглянуть на мир глазами нового человека, в похмельном небытии навсегда отбросить ужасное прошлое. Еще вдруг захотелось к морю. Захотелось так сильно, что аж стало трудно дышать. Мариша удивилась. Странно. Она никогда особо не любила море. Вечная проблема для подруг, жаждущих плавиться на пляже в её обществе.

Все-таки подсознание – великая вещь. У неё мелькнула такая мысль, когда Мариша подняла взгляд и увидела вывеску Киевского вокзала. Не совсем отдавая себе отчета в своих действиях, она прошла к окошкам касс.

- Мне один. До моря.

Кассирша, усталая тетка лет пятидесяти, растолстевшая и обрюзгшая от ежедневной сидячей работы, посмотрела на неё с внезапным сочувствием. Не ожидаемым презрительно-уставшим взглядом, каким смотрят на человека, обозначающего подобной фразой конечный пункт назначения за полтора часа до полуночи, нет. В глазах кассирши, хоть Мариша в своей прострации этого и не заметила, мелькнуло понимание, что стоявшей за стеклом молодой женщине попросту все равно, куда ехать. Неизвестно, что на самом деле подумала кассирша, но произнесла в ответ мягко и приветливо:

- Есть на двадцать третий, до Одессы. Отправление через двадцать минут. Подойдет?

Мариша только кивнула головой. Ей было безразлично.

Расплатившись, она медленно брела через здание вокзала, мимо мельтешащих яркими обложками ларьков и скучающих откормленных милиционеров. Потом суетливая духота вокзала сменилась прохладной суетой перрона, и она пошла вдоль поезда, отыскивая свой вагон.

- Номер шесть, – пробормотала она, завидев в окне белую табличку с черной трафаретной цифрой.

Пассажиры либо уже все погрузились в вагон, либо еще не подошли. Во всяком случае, кроме одинокого проводника, она пока никого не видела.

Купе было в самой середине вагона. Проходя по тесному коридору, Мариша вдыхала запахи поезда. Слабый аромат дизельных печек, плохо стиранного постельного белья и железа. Это сочетание наполняло её каким-то возбуждением, тягой дороги.

- Купе номер двенадцать, - без эмоций сказала она сама себе, с усилием сдвигая непослушную дверь в сторону.

Затворив дверь за собой, Мариша зафиксировала это событие в уме, как еще одну веху, отделяющую её от прежней жизни.

В купе было тихо, царил полумрак. Свет от перронных фонарей падал через окно на пластиковую поверхность столика, отчего казалось, что он светится. Основное освещение было выключено, горел только тусклый плафон над левой верхней полкой. На ней лежал, читая книгу, молодой мужчина. Увидев Марину, он удивленно приподнялся, отложив чтение. Краем сознания она отметила, что это была «mASIA fucker» Стогова. Она недавно прочитала эту книгу и удивилась совпадению. Книжный персонаж тоже уехал, куда глаза глядят.

- Здрасти, - сказала она в пространство.

- Здра...вствуйте, - с небольшой заминкой ответил мужчина, все еще удивленно глядя на неё.

Мариша сверилась с билетом и поставила сумочку на правую нижнюю полку. Села к окну и стала смотреть на перрон. Откуда ни возьмись, на нем уже стояли пассажиры. Люди прощались, обнимались. Легкая усмешка тронула её губы, когда она заметила одну трогательную парочку. Парень нежно сжимал ладони девушки в своих руках и что-то говорил, говорил… Девушка стояла, опустив голову, и счастливо улыбалась. Дурочка ты, дурочка, безучастно подумала Мариша, сейчас возьмешь ты за ручку свой веселенький красненький чемоданчик на колесиках, сядешь в поезд, он помашет тебе в окошко… А когда поезд отойдет от вокзала, эта сволочь достанет мобильник и позвонит другой…

Мариша тяжело вздохнула, вспомнив причину, по которой она оказалась в поезде. Скорее бы уже поехать. Она жаждала движения, означавшего еще большие перемены, и не могла дождаться отправления. Наконец задвигались проводники, засуетились последние пассажиры, затопали по коридору торопливые шаги провожающих, спешивших покинуть вагоны согласно советам репродукторов. Хлопнули входные двери, по вагонам пробежала дрожь. Лязгнув стальными суставами, став единым организмом, нацеленным на Одессу, поезд тронулся.

Мариша откинулась на спинку и прикрыла глаза. Наконец-то она в пути. Каждая минута, каждый километр отдалял её сейчас не только от опостылевшего города и предательства Павла, но и от чего-то ещё. Чего-то, что казалось ей сейчас ненужной скорлупой, оболочкой, которую она сбросила, словно превращаясь из гусеницы в бабочку.

- От чего вы бежите?

Вопрос, заданный спокойным, участливым тоном, вывел её из задумчивости.

- Простите?

- Я спросил, от чего вы бежите? – Мужчина на верхней полке смотрел на неё с явным интересом, повернувшись набок и подперев голову рукой. Ни к селу ни к городу Мариша отметила, какой он симпатичный. Черные, как смоль волосы, густые прямые брови и прямой же нос, как у античных статуй. Полные чувственные губы. Не модель, конечно, но весьма недурен. Чуть бледный на её вкус.

- Я вас не понимаю. – Ей никогда не нравилось вот такое обращение «запросто». Ни знакомства, ничего... Раз - и уже лезет в душу.

Незнакомец словно прочитал её мысли. Перекинув босые ноги через край полки, он ловко спрыгнул на пол и уселся напротив.

- Простите мою бесцеремонность. Что я так, без знакомства, – легко и радостно заговорил он. – Просто у вас так явно читается на лице решительность от принятия какого-то окончательного решения…

- Мне изменил возлюбленный, – неожиданно для себя выпалила Мариша. – Как раз сейчас этот урод кувыркается в нашей постели с какой-то тёлкой. А я решила съездить к морю. Вы удовлетворены?

Произнеся всё это очень резко, она услышала свой пронзительный срывающийся голос словно со стороны, и внезапно почувствовала себя преданной и брошенной. И ужасно одинокой. Плечи её опустились. Ей стало так тошно, что захотелось завыть. В глазах возникла влажная пелена.

Мужчина слегка улыбнулся.

- Ну что ж… Не самое плохое решение в такой ситуации. Хотя я бы предпочел скандал и драку.

Мне все равно, что вы бы предпочли, хотела сказать Мариша. Но вместо этого она невольно улыбнулась в ответ.

- Так я вам и поверила.

Потом, снова неожиданно для себя, протянула через столик ладонь. Неумело, ребром.

– Мариша. Вообще-то Марина, но все зовут меня Маришей, а иногда Марусей или Марго. Непонятно почему.

Незнакомец снова улыбнулся. Улыбка у него была открытая и располагающая. Аккуратно, но твердо, он пожал протянутую руку.

- Мастер.

- Мастер чего? – не поняла Мариша.

Мужчина засмеялся.

- Вот поэтому, Мариша, я и предпочитаю не представляться первым.

Он привстал, дотянулся до висевшего на крючке замшевого пиджака, вынул из внутреннего кармана паспорт в кожаной обложке и развернул перед ней, немного смущенно произнеся:

- Никак не могу отделаться от театральности этого жеста..

Мариша с веселым удивлением прочитала:

- Мастер Маркович Глебов.

- Вот-вот… - вздохнул Мастер. – Представляете, каково представляться первому?

- Да уж, – невольно улыбнулась Мариша. – Расспросов не избежать. И?

Он понял её сразу.

- Мама и папа – театралы. Большие поклонники, как вы понимаете, Михаила Афанасьевича. Со всеми вытекающими.

- Да. Нелегко вам пришлось.

- Не то слово. Одно хорошо - клички в школе не было. По имени звали.

- Везёт.

Некоторое время они молчали. Мариша бессмысленным взглядом смотрела на проплывающие за темным окном огни московской окраины. Недавнее короткое веселье прошло. Вновь возникли боль, обида и раздражение.

Мастер смотрел на неё. Чувствуя его взгляд, Мариша ощущала себя змеёй в террариуме, на которую все пялятся, чтобы дождаться, когда она зашевелится. Ей не хотелось шевелиться. Но и молча сносить такое неприкрытое любопытство она была не намерена. Она повернулась к Мастеру и посмотрела ему в глаза.

- Что-то не так?

- Нет, что вы, - с легкой улыбкой отозвался он. Маришу внезапно стало раздражать то, что он постоянно улыбается. На неё начали накатывать мысли и эмоции, которые она гнала прочь последний час. Ей было плохо. А он постоянно улыбался.

- Послушайте, мужчина...

- Зовите меня Мастер, - перебил он. - Не вижу ничего плохого в своем имени.

- Хорошо, Мастер, - язвительно произнесла девушка. - А что вы все время улыбаетесь? Вам смешно? Я, блин, сдуру поделилась с вами своей бедой, а вам смешно?

Улыбку попутчика словно стерли. Он смутился.

- Нет, конечно нет. Я вам очень сочувствую. Просто вы - единственная, с кем я могу поговорить за последние несколько месяцев.

Сидел, что ли, подумала Мариша. Только этого и не хватало. С бывшим зеком в одном купе.

- Я не хочу разговаривать.

- Ясно. Не буду лезть. - Мастер поднялся, запрыгнул на полку и взял в руки книгу.

- Какие мы чувствительные, - буркнула Мариша. И стала смотреть в окно, нервно теребя кольцо на пальце. И думать о неприятном. Ну, Пашка, ну и сволочь! Вот сволочь! Ладно бы где... А ведь домой привел! В их постель, в гнездышко, которое она любовно вила столько времени! Господи! Как она могла в нем так ошибиться! А ведь не один месяц вместе... Она принялась было вспоминать все неприятные моменты, чтобы понять, что она сделала не так, где оступилась? Но почти в тот же момент пришла злость. Чистая злость. Да как он мог! Столько слов о любви... Такая подлость... Ну, хорошо! Мариша сжала кулаки. Болью на боль. Предательство? Отлично! Предательством на предательство!

- Мастер!

- Да? - Он посмотрел на неё.

- Я вам нравлюсь?

Он помолчал.

- Нравитесь. Очень.

- И?

Пауза.

- И я не собираюсь становиться орудием мести.

Они смотрели друг на друга. Возмущенно и решительно - она, и спокойно - он. Мариша потупилась.

- Извините.

- Прошу, не извиняйтесь. Все понятно и ожидаемо.

- Вот только не надо со мной психолога изображать!

- Мариша, может, хватит? - мягко сказал он. Сказал вроде мягко, но - как отрезал.

Она замолчала.

Мастер вздохнул, отложил книгу и спустился вниз.

- Вы смотрели фильм "Бойцовский клуб"? - неожиданно спросил он.

- Конечно. - Мариша удивилась было, но в следующий момент сообразила, что он имел в виду. - А-а-а, вы хотите сказать, что вы - мой одноразовый друг? Можно откровенничать?

Мастер улыбнулся.

- Быстро вы уловили.

- Ассоциация прослеживается довольно явно, ибо элементарна, - фыркнула Мариша. - Ладно, я поняла намек. Действительно, вряд ли мы увидимся когда-нибудь.

- Сколько вы были вместе?

- В смысле? - вскинулась Мариша.

- Да всё вы поняли. Давайте без обидняков. - Попутчик откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на неё. - Ну же. Расскажите мне всё.

Мариша замялась. Она не привыкла обсуждать личные переживания с незнакомыми людьми. Но у Мастера было такое открытое и располагающее лицо...

Она вздохнула и тоже откинулась на спинку полки. Вибрация и ритмичные движения поезда передались спине. Это оказалось неожиданно приятно.

- Два года. - Мариша поставила ноги на сиденье и обхватила колени руками. Такая поза её всегда успокаивала. Насколько неприлично это выглядит со стороны, её сейчас мало интересовало. - Готовились к свадьбе. Не скоро конечно, но в перспективе все было серьёзно. Нет, - прервалась она вдруг, поняв, что это всё лишнее. - Не хочу об этом говорить.

Попутчик кивнул с пониманием.

- Хорошо, не буду больше настаивать. А куда теперь?

- Вы ведь, кажется, читали "mASIA fucker"? - вопросом на вопрос ответила Мариша.

- Понял, - кивнул Мастер. - Билет в один конец...

- Да. Захотелось на море. Еду теперь до Одессы.

- До Одессы? - обрадовано воскликнул он. - Замечательно! Я так рад!

Марише оказалась немного странной такая преувеличенная радость. В душу закралось смутное беспокойство. Только отъявленного бабника ей и недоставало. Мало того, что бывший зек, так еще и бабник. Замечательно! Ну и поездочка предстоит! А я ему чуть сама не отдалась... Марише стало стыдно.

- Вот только не надо про меня плохо думать. Вы бежите от измены. Но, несмотря на то, что вы очень привлекательны, я бы никогда не позволил себе воспользоваться вашим состоя...

- Нет-нет! - спохватилась Мариша. - Я ничего такого...

Он вообще мог бы сказать, что она сама намекала на это несколько минут назад. И был бы прав.

- Просто я всегда езжу один, - пояснил он. - У меня не бывает попутчиков.

Мариша удивленно воззрилась на него.

- Ээээ.. И давно ездите?

- Год. Ну... С небольшим.

- И что, за год ни с кем не делили купе?

Мастер пожал плечами.

- Да вот... Не доводилось.

- И почему так?

Он внимательно посмотрел на неё.

- Ну, я... Я, типа, проклят.

Мариша замерла.

Потом натянуто рассмеялась. Ей стало немного не по себе. Она недоверчиво посмотрела на Мастера. Тот с легкой улыбкой смотрел в окно. Зашибись, подумала Мариша. Не зек, не бабник... А просто тихий помешанный.

- Извините меня на минуточку. Она поднялась.

- Конечно, - снова улыбнулся он, не гладя на неё. - Конечно, пожалуйста.

Мариша торопливо выскочила из купе. Коридор вагона был пуст. Из-за других дверей доносились приглушенные разговоры. Кто-то уже жутко храпел, не желая тратить часы в пути, в конце вагона хрипло орали Цоя под гитару. Мариша отправилась к купе проводника.

Проводница была у себя и слушала плеер. При виде пассажирки она вынула наушники из ушей.

- Здравствуйте... - Мариша замялась. Покосилась на бейджик проводницы. - Татьяна... Скажите, а можно меня пересадить куда-нибудь?

- Пересадить? - удивилась проводница. - Куда?

Пересадить? - удивилась проводница. - Куда?

- Ну... В другое купе.

- А чем это не угодило?

- Я... Мне не нравится там.

Проводница посмотрела на неё с легкой неприязнью.

- Всё занято, кроме вашего. Могу предложить другую полку, но у вас.

- Но может...

- Послушайте, девушка, едете одна в пустом купе и еще недовольны чем-то?

- Одна?? - возмутилась Мариша.

- Ну а с кем, интересно? - осведомилась железнодорожница. - Место-то одно занято!

- Но...

- С вами всё в порядке? - проводница сердито посмотрела на Маришу. - Чай будете брать?

- Буду!

Проводница сняла с полки стакан в подстаканнике, кинула в него пакетик "Earl Grey" с красным ярлычком.

- Сахар?

- Да.

Не выказывая удивления, проводница бросила в стакан шесть кусков сахара и протянула его Марише.

Та порылась в карманах джинсов и расплатилась. Взялась за изогнутую ручку подстаканника.

- Спасибо.

- Нема за що! - Проводница воткнула наушники в уши и забыла про Маришу.

Девушка налила кипятка из котла, и, немного постояв, нерешительно вернулась к купе. Посмотрела влево и вправо. Коридор был пуст. Никто не выходил покурить, не было типичной очереди пассажиров с полотенцем через плечо и зубной пастой в руке, желающих посетить туалет перед сном. Ей стало жутковато... Она вздохнула и, открыв дверь, вошла. Села на полку и машинально отодвинулась в дальний угол от Мастера, который встретил её насмешливым взглядом. Отхлебнула обжигающего чая.

- Ну как? Удивлены?

- Вы знали! - возмутилась Мариша. - Знали, зачем и куда я ходила!

- Скажем так... Предположил.

- Вы - призрак? - выпалила Мариша.

Мастер рассмеялся.

- Нет. Думаю, нет. По крайней мере, я из плоти и крови. Вы же сами мне руку пожимали.

- Ах, да, - смутилась Мариша. - Действительно.

- Так что со мной все в порядке. - Он замялся. - Ну... почти.

- Почему про вас не знает проводница? Почему в это купе никого больше не поселили? - требовательно спросила Мариша, даже приподнимаясь на сиденье.

Попутчик промолчал. Потом поднял на неё глаза и мягко попросил:

- Сядьте, пожалуйста.

Мариша заметила, что стоит, нависая над столиком. Она стушевалась и опустилась на сиденье.

- Два года назад, - Мастер переплел пальцы и лег на них щекой, глядя в окно. - Я познакомился в Москве с девушкой из Одессы. Кариной. У неё жили родственники в Твери, и она приезжала в гости. Место встречи банально - ГУМ. Она выбирала отцу парфюм, а я оказался рядом и проконсультировал. Работал тогда в одной косметической фирме, которая занималась заодно дистрибуцией элитного парфюма. Разговорились, потом гуляли, потом в ресторане посидели, потом... - Он запнулся. - Ну, в общем, оба были люди современные и молодые. В Тверь она в тот день не вернулась. Я коренной москвич, родители умерли, когда учился в школе. Квартира осталась... Так что было где... устроиться.

Он помолчал.

- Конечно, мы оба не думали и не верили, что из разового секса, простите, может что-то вырасти. Какие там перспективы? Она уехала домой, и между нами легло больше тысячи километров... Но я влюбился. Понимаете? По уши! Думать ни о чем не мог. Только о ней. Она, как оказалось, тоже нечто похожее испытывала... Я москвич, она одесситка. Но у нас была любовь! Такая, что позавидуешь! Я не мог без неё. Ездил и летал к ней постоянно. К сожалению, ни я, ни она не могли пока позволить себе перебраться в другой город. Мне не позволяла работа, которую я не мог бросить, ей, по её словам - семья. К счастью, у нас был "скайп". - Он грустно улыбнулся.

Мариша уже почувствовала, что конец этой истории будет далек от радужного хэппи-энда. И не ошиблась.

- С её семьей мы не встречались, - продолжал он глухо. Было видно, что неприятные воспоминания снова захлестывают его. - Там были очень суровые нравы. Родители не понимали, какая может быть любовь за тысячи километров, через Интернет. Перспектива отдать дочку сироте, хоть и москвичу, хоть и относительно обеспеченному, их не привлекала. Поматросит, мол, и бросит. Одну, в чужом городе, в чужой, что греха таить, стране... Есть я - раз, и нет меня, и даже пожаловаться некому. Семьи-то нет... Поэтому мы не афишировали мои приезды, хотя я часто просил Карину сделать это. Встречались на съемных квартирах. Конечно, это было совсем не то, чего я хотел...

Мастер помолчал.

- В конце концов, - он грустно улыбнулся, - я сделал ей предложение. Через "скайп". Что поделать, у меня не было уверенности, что удастся скоро увидеться, а решение уже созрело, и я не мог больше тянуть с предложением.

- А она?

- А она сказала, что не против, только нужно чуть повременить... Я не обратил внимания...

- А-а-а...

- Я понял, что хватит ходить вокруг да около, всеми правдами и неправдами взял на работе отгулы и поехал к ней. Без предупреждения. - Он усмехнулся. - Решил предстать перед семьей, признаться в любви к их дочери, официально просить руки. Надоели мне все эти недомолвки... Кольцо купил...

Он замолчал, погрустнев. Мариша выждала немного и, засомневавшись в продолжении, подтолкнула:

- И что дальше?

- Дальше? - Мастер вышел из задумчивости. - Думаю, для вас уже все очевидно. Я позвонил ей в полночь, из поезда. Не выдержал до утра. Да, забыл сказать, что у неё был день рождения как раз... Поздравил и сказал, что я так больше не могу, что люблю её больше жизни и что через несколько часов буду у неё, чтобы просить руки. - Он замолчал, побарабанил пальцами по столику. Мариша ждала. - Она вышла замуж днём раньше. Сказала об этом сразу и без обидняков. Попросила не приезжать. На мои полные отчаяния протесты, вежливо напомнила, что я уже взрослый мужчина, и должен поступить по-мужски. А именно, не добиваться уже несбыточного. Принять всё стойко. Когда я в отчаянии спросил, почему не призналась сразу, почему солгала, поинтересовалась: "И что бы ты сделал, узнав, что я выхожу замуж"? Я пробормотал что-то, что, конечно же, приехал бы... Постарался переубедить... "Вот поэтому, милый, я и не стала ничего говорить. Понимаешь? Хотела завтра созвониться и мирно всё закончить. Я же не думала, что ты все равно ринешься ко мне... А сейчас, когда ты поставил меня перед фактом, я уже чужая... Прости".

-Ужас, - вздохнула Мариша.

- Ну... И в самый пик моего эмоционального накала я выбросил в окно мобильник и кольцо, и в голос проклял себя и вагон, в котором ехал к ней, - полным отчаяния взглядом он посмотрел в глаза Марише. - С тех пор я езжу из Москвы в Одессу... И не могу сойти.

Мариша смотрела на него с недоумением.

- Не бывает такого. Это в кино только.

Мастер вздохнул, встал и сдвинул вниз окно. Когда он вскочил на столик и быстро высунулся наружу по пояс, Мариша машинально дернулась, расплескав чай, схватила его за рукав.

- Куда?! Рехнулись?

Попутчик посмотрел на неё со спокойной улыбкой.

- Все в порядке. Я просто хочу вам показать...

- Нет уж! Еще не хватало мне чужой жизни на совести!

- Мариша, - мягко сказал Мастер, - Вы должны мне довериться. Ничего страшного не случится.

Видя, что девушка не двигается, он спокойно и уверенно добавил:

- Все будет в порядке.

Мариша нерешительно убрала руку. Мужчина аккуратно закинул ногу в окно. Изогнувшись, протиснулся наружу и... исчез.

Девушка кинулась к окну и, высунув голову, посмотрела назад. В свете луны обочина была видна плохо, свет из окон поезда не помогал. Но, как она не всматривалась, упавшего тела не заметила. Она повернула голову и несколько мгновений позволила холодному ночному воздуху остужать разгоряченный лоб, трепать длинные волосы.

- Я уже здесь.

Мариша повернула голову. Мастер стоял, прислонившись к открытой двери, и смущенно улыбался.

- Вот так оно и происходит.

Девушка медленно села, не сводя глаз с попутчика.

- Так не бывает...

Он оттолкнулся от двери, подошел и с ногами уселся на сиденье.

- В моем распоряжении купе и коридор. Если выпрыгнуть в окно купе, я оказываюсь в коридоре. - Он откинулся на спинку и прикрыл глаза. Мариша смотрела на него, не отрываясь. А он продолжал спокойным, почти равнодушным тоном. - В любом месте. Могу упасть из-под потолка, например. Если выскочить в окно в коридоре, я вваливаюсь в купе, что более неприятно, в связи с большим количеством жестких выступов.

- А другие купе?

- Мариша, я говорю вам. Только мое купе и коридор. В какое бы купе я ни зашел, вхожу в свое. Или выхожу из своего. Обе двери коридора словно связаны друг с другом. Входя в одну - появляюсь из другой. - Он вздохнул. - Есть хочу - умираю... Голодаю уже год. Но не худею, слабости нет... Жажда мучит постоянно - но тоже без последствий... Но я уже так устал все это переносить...

Мариша встрепенулась.

- Может, чаю? Или я сбегаю в вагон ресторан?

- Вагон-ресторан ночью не работает, - покачал он головой. - И потом... - Он протянул руку и взял стакан. Точнее, попытался взять. Мариша увидела, что рука прошла сквозь стекло, как в фильме про привидения. Со вздохом Мастер добавил: - Как видите, я не проваливаюсь сквозь сиденье, стены, окна, держу книгу. Для меня существует только то, что было на тот момент в купе и коридоре. Только это для меня материально. И вы... - Он задумчиво посмотрел на неё.

- Э-э-э, - протянула девушка, оглядывая купе в поисках идей.

- Всё пробовал, - вздохнул Мастер. - Если присмотреться, увидите, что все здесь носит следы ремонта. В первые недели я разломал потолок и пол. И в коридоре. Пользовался железными прутами с окон. Трудоемкий, знаете ли, процесс... Потом было много неприятного вокруг. Комиссия, крики, увольнения проводников... Пограничники с ума посходили. Думали, контрабандисты регулярно возят что-то... Короче, я повскрывал всё. Нашел закономерность - вылезая вниз, падал с потолка. Вылезая в потолок - оказывался на полу. Если я сейчас пробью дыру в потолке и высунусь по пояс, вы увидите мои ноги, торчащие в потолке, а торс - торчащим из пола или стен в любом месте коридора или этого купе.

Мариша заинтересовалась. Ей всегда было непонятно, например, почему в фильмах про приведения те свободно проходят сквозь стены, но не проваливаются сквозь пол.

- Мастер, а каковы ощущения? Что вы видите при этом, чувствуете?

- Чувствую холод, - сразу ответил он. - Мгновенный холод. Перед глазами на секунду - темнота. Знаете, Мариша, это очень похоже на телепортацию, как её описывают фантасты. Я очень люблю фантастику, - улыбнулся Мастер. - Поэтому я очень много думал над этим, пытаясь применить свое нестандартное отношение к миру. Купе с коридором - это какой-то замкнутый контур. Физику явления я, естественно, объяснить не могу... И самое главное - я не могу понять, как несколько произнесенных слов могли вызвать его. Или во мне есть какая-то непонятная магическая сила... - Мариша откровенно насмешливо посмотрела на него, и он торопливо поправился: - В чем я, естественно, сильно сомневаюсь. Либо этот вагон пропитан подобной силой, а я её ненароком активировал...

- Вы сами-то в это верите? - фыркнула Мариша. И тут же, перехватив его выразительный взгляд, смутилась. У неё на глазах человек выпрыгнул в окно поезда на полном ходу, и тут же оказался в купе... Но ей все еще не верилось. Может это гипноз?

- Мастер, скажите честно, вы гипнотизер? Признайтесь!

- Нет.

- А честно?

- Нет. - Он улыбнулся. - Слишком многих нужно гипнотизировать... Если вы попросите кого-то из других купе заглянуть сюда, они меня не увидят. Да и вообще, подумайте сама. Зачем мне нужна вся эта мистификация специально?

- Произвести впечатление.

Он фыркнул.

Она снова задумалась, машинально перебирая в уме варианты.

- Мариша, - позвал Мастер.

- А?

- Не надо, - попросил он. - Не ломайте голову. Я её уже сломал за это время. Вариантов у меня нет.

Мариша задумчиво посмотрела на него. Ей как раз пришел в голову как минимум один... Он понял её взгляд. Опустил голову и глухо проговорил:

- Я уже пробовал. Но это как в фильме "День сурка". Там, в коридоре, - не поднимая головы, он мотнул ею в сторону, - в коридоре есть погнутый поручень. Я проломил себе голову. Когда понял, что выхода нет. Это было первый раз.

"Может все же призрак", мелькнула у неё мысль.

- Только в отличие от героя Мюррея, у меня нет одного и того же времени для воскрешения. Всего было шесть раз. И каждый раз я приходил в себя в купе, в разное время. После этого я перестал экспериментировать. А после первого месяца вообще смирился.

Он погрустнел, как-то сжался, и сразу стал выглядеть очень несчастным.

В Марише бурлили противоречивые чувства. Недоверие к рассказу Мастера внезапно сменилось сочувствием. Ведь если все это правда... Парень же уже больше года, как в одиночной камере... Безвылазно в четырех стенах... Ну, если точнее, в пяти, если считать коридор. Бедный... Не осознавая, что она делает, девушка села рядом с ним и погладила по голове, как маленького. А он внезапно зарыдал.

Молча. Плечи Мастера дрожали, молчаливые рыдания сотрясали его тело. Он закрыл голову руками, закачался, сидя. Мариша, не ожидавшая такой реакции, неловко обняла его за плечи, не зная, что делать.

- Это хуже тюрьмы... - глухо, прерывисто заговорил он. - Зеки, когда сидят, видят только четыре стены и сокамерников... Привыкают к однообразию, к камере, к распорядку... А тут... Люди кругом. Живые. Рукой касаешься - насквозь проходит. Я сначала думал, что кругом призраки. Или я призраком стал. Больше года один... Никто не замечает... Ни с кем не поговорить... Хоть ори, хоть молчи - всё бестолку...

- Ну... Не все так плохо... - Мариша попыталась сделать голос бодрым. Бедный он, бедный... - Поговорить теперь есть с кем. Я же здесь... Я как Отоми Браун в "Привидении". Могу разговаривать с призраками...

- Я не призрак! - вдруг вскинулся он.

- Не переживайте так. Конечно, вы не призрак. Но я могу с уверенностью сказать, что теперь выход можно найти. Ведь появилась я. Которая видит вас и говорит с вами. Что-то же это должно изменить!

Мастер посмотрел на неё с каким-то странным выражением...

И в следующий момент Марише стало тесно от его рук и губ... Он не был грубым, просто... Сколько он один?.. Больше года... Первым желанием Мариши было - оттолкнуть! А то и дать по зубам. Но что-то вдруг сжалось внутри, под сердцем, как пружина... Сжалось в тугой горячий комок. И выстрелило в грудь и низ живота... Волна эмоций нахлынула на неё, и перемешалась водоворотом обиды и злости, одиночества и необходимости быть с кем-то, жалости и сильнейшего чувства нежности. Эта противоречивая волна смыла Маришу с казавшихся нерушимыми устоев, и бросила в пульсирующую светом глубину ощущений. Она увлажнилась моментально. С ней ни разу такого не было. Ни с кем. А уж тем более с совершенно незнакомым мужчиной с дурацким именем. Ей было некогда удивляться. Да она и не удивилась.

Их лица соприкоснулись, губы встретились. Их руки нашли друг друга, их тела сплелись. Он прерывистым, срывающимся от желания голосом шептал какие-то банальности, она не слушала. Хотя, кажется, даже отвечала невпопад. Она чувствовала, что её еще никто и никогда так не жаждал. Предательская мысль, что любой сверхсрочник или заключенный чувствовали бы то же самое по отношению к ней, мелькнула и пропала в надвигающемся на неё потоке удовольствия. Этот поток ширился, шквалом смывал с неё усталость и боль внезапного одиночества. Заполнял её всю... И, вознесенная им на самую вершину, на пике охватившего её небывалого доселе экстаза, Мариша забыла обо всем. Забыла о своем таком далеком и сейчас окончательно растворившемся прежнем чувстве. Забыла о непонятном и неопределенном будущем. Забыла даже о том, кто вольно или невольно дарил ей сейчас наслаждение. И отрешившись от всего этого в один восторженный миг, она замерла душой и напряглась всем телом. В следующий момент словно что-то взорвалось в ней. И Мариша громко закричала, словно младенец, впервые вступивший в мир... Закричал и Мастер. Их крики слились в один...

В окно купе стучал дождь. Мариша всегда любила его. Шорох и стук капель навевали ей романтическое настроение, которого, как она считала, ей так не хватало в повседневной жизни. Она распрямила пальцы, сплетенные с его тонкими музыкальными пальцами, и снова сжала его ладонь. Лежа рядом с ней, Мастер кончиками пальцев другой руки гладил нежный пушок на её животе, горячими губами прижавшись к её затылку.

Она потерлась щекой о его плечо. Как глупо, подумала Мариша, глупо и неосторожно. И бессмысленно. Но почему-то эта мысль была мимолетной и короткой. Растворившейся в охватившей её неге. Ей было легко и спокойно. Краем сознания она понимала, что все это не должно было случиться, что это неправильно, но её это не волновало.

- Я все пытаюсь понять... - услышала она шепот Мастера. - Понять, почему ты способна на это.

- На что? - шепотом ответила Мариша.

- Видеть меня. Говорить со мной... Что особенного в тебе?

- Не знаю, - она пожала плечами. - Похоже, я тебе предназначена.

Мариша повернулась к нему, улыбаясь.

- На самом деле я понятия не имею. Я обычная. Невезучая. В меру довольная жизнью. Обыкновенная! - Она рассмеялась. - А вот ты... С тобой что-то не так.

- Да, - со вздохом согласился Мастер. - Всё не так. Застрял в этом купе, как в другом мире. Сначала всё надеялся, что на работе спохватятся, в розыск объявят или еще чего... Не-а... Никому не нужен. Что есть я, что нет меня... Даже купе только один раз обыскали. И то, поверхностно. Ну, пропал человек и пропал... Мало их, что ли, пропадает каждый день? Может, - он хмыкнул. - меня уже и не существует. Так... Потерялся во времени...

- Слушай! - Мариша встрепенулась от идеи. - Давай по прибытию я кипиш подниму? Паспорт твой в полицию отнесу. Следствие начнется. Тебя хватятся... Искать будут... Найдут...

Он скептически посмотрел на неё.

- Ну и как ты себе это представляешь? Себя как главную подозреваемую? Спасибо за помощь, конечно... Но идея неосуществимая. Он достал паспорт и вышвырнул его в окно.

- Теперь валяется где-нибудь в коридоре, раз в купе не залетел. Не может ничего моего поезд покинуть.

Он тяжело вздохнул.

- Я... не знаю. Выхода нет.. Может, пока вагон не спишут и не разберут на куски. Вот только... - Он с мольбой посмотрел ей в глаза. - Если ты будешь хоть иногда заглядывать...

- Может, мне еще и остаться? - она засмеялась, но осеклась, увидев выражение его лица. - Прости... - Мариша смутилась. - Я...

- Не надо, - мягко сказал Мастер. - Я ничего, конечно, не требую. Могу только просить... И прошу. Хоть иногда...

- Я не люблю обещать. И не стану.

- Я понимаю...

Он взял её руку, поднес к губам и поцеловал пальцы. И вдруг замер. Когда он снова заговорил, Мариша не узнала его голос.

- Откуда... Откуда у тебя это кольцо?!

Его затрясло. Мариша испуганно отодвинулась. Глаза Мастера были широко раскрыты, и он не сводил их с кольца.

- Ну-у-у... Купила в Москве. На какой-то ярмарке. Не люблю их, но уж больно понравилось... Сказали, золотое...

- Оно золотое... - Голос его дрожал. - Можно мне его посмотреть?

- Мастер, - тихо сказала Мариша. - Ты пугаешь меня. Ты сейчас похож на хоббита из фильма.

Он убрал протянутую руку. Глубоко судорожно вздохнул.

- Прости. Может, и другое...Только… У него нет внутри... глубокой косой царапины?

У Мариши расширились глаза.

- Есть...

Мастер замер.

- Вот оно. То, что ты изменила... Это - то самое кольцо, которое я выбросил вместе с телефоном... А ты принесла его ко мне. Вернула…

- Не может быть... - прошептала Мариша. - Это невозможно...

Он посмотрел на неё скептически.

- Я тоже думал, что многое невозможно полтора года назад...

Она промолчала.

Он медленно взял её руку и, закрыв глаза, словно прощаясь, благоговейно приложился губами к кольцу...

Мариша не успела зажмуриться. Яркий свет вырвался из кольца, залил голубоватым маревом всё купе. Свет слепил, но она не могла зажмуриться, словно он парализовал её. Свет вонзался ей в глаза, проник в голову, ширился, заполняя собой всё...

... Она бежала со всех ног по улочке типичного украинского села, какие она видела в старых фильмах. Белые мазанки, плетни, горшки на них. Ноги болели. Опустив глаза, она увидела развевающийся подол платья и босые ступни, мелькающие по пыльной сельской дороге. В этот момент что-то мелькнуло, и сильная боль подломила правое колено. Мариша покатилась в пыль. Еще один камень попал ей в плечо, обездвижив руку. Она с трудом поднялась, потому что знала, что надо бежать, что её любимый Олесь в беде. Прохромав несколько шагов, она чуть приноровилась и побежала быстрее, припадая на подбитую ногу. Миновав крайнюю избу, Мариша увидела Олеся. Ему уже накинули петлю, самый рьяный из селян занес ногу, приготовившись выбить деревянный пенек из-под ног жертвы. Собрав остатки сил, она громко закричала приготовленный заранее наговор. Увидела, как тело любимого судорожно бьется в петле, но почти сразу безвольно повисает. А один из парней в толпе, окружающей дерево с казненным, в тот же момент вздрагивает и оборачивается к ней с изумленным и таким знакомым взглядом... Смотрит с чужого лица глазами Олеся.

Мариша облегченно выдохнула. Ей удалось!

Удар по голове взорвал перед её глазами фейерверк огней.

Она рухнула на землю, и тут же град камней посыпался на неё. Крики "Вiдьма! Вiдьма!" слились в разноголосый рев.

Падая, она успела заметить, как парень с незнакомым лицом и глазами Олеся бросается к ней. Неловко, еще не овладев окончательно своим новым телом. Что он делает?! Они же поймут... И она закричала сквозь боль, надеясь, что услышит и поймет только он:

- Ні! Не зараз! Відшукай мене! Завжди, в будь-якому тілі шукай мене! Завжди знаходь мене!(1)

Мариша сорвала перстень с пальца и забормотала, не сводя глаз с камня:

- Ти - це я! Ти - це я! Ти - це я!(2)

Она почувствовала, что как камень, пробужденный наговором, оживает и втягивает в себя её разум, чувства, эмоции. Она уже не чувствовала боль, только удары камней по телу. Как сквозь вату услышала мужской крик, уже растворяясь в перстне, тая, впитываясь в свет магического камня...

В сиянии возникло её лицо. Широко распахнутые глаза. Губы, безвольно повторяющие: "Ти - це я! Ты - это я!" Собственное лицо показалось Марише бесконечно чужим, но оно было рядом, а это означало новое тело и новую жизнь. И она втянулась вместе со светом в эти глаза, впиталась в новый разум, вновь обретая и ощущая плоть...

"Олэна!", слышала она родной голос, "Олэна, кохана..."

"Кто такая эта Олэна?", подумала Мариша.

Это была её последняя мысль.

Она открыла глаза и посмотрела на любимого. Он был очень красив. Он всегда был очень красив. Её возлюбленный рассматривал свои руки, оглядел себя, потом поднял черные, такие любимые глаза на неё. Улыбнулся.

- Ти дуже гарна. (3)

Она улыбнулась в ответ.

- Сподіваюсь. Завжди хвилююсь через це..

- Не хвилюйся. Ти прекрасна. Як завжди. - Взгляд его изменился. - Я так довго тебе чекав цього разу.

- Я так довго шукала.

- Не пощастило. Він був занадто емоційним. Викинув обручку в вікно на ходу. На щастя, воно потрапило в якусь щілину вагона. Циганка в Москві на вокзалі знайшла.

Она почувствовала, что её переполняет нежность. Она обняла его и прижалась лицом к груди...

- Олесь... Коханий.

- Олэна... чарівнице моя. (4)

Он поднял её лицо и поцеловал её в губы. Они любили друг друга медленно и осторожно, привыкая заново к своим телам. Потом долго лежали, остывая от желания. С улыбкой глядя друг на друга, оделись.

- Яке ідіотське ім’я. (5) - пробормотал он, найдя и рассматривая паспорт.

Взявшись за руки, они вышли в коридор и прошли мимо спящих купе в тамбур. Стоя перед входной дверью, Олена произнесла:

- Досить.(6)

Вагон вздрогнул. Понемногу, почти незаметно, состав начал тормозить. Потускнел свет. Когда поезд остановился, дверь вагона клацнула, открываясь.

Олена взяла любимого за руку и спустилась на землю. Олесь спрыгнул следом. Дверь захлопнулась, и состав тронулся, быстро набирая скорость. Цепочка огней мелькнула, удаляясь, и пропала.

Они стояли на насыпи, освещенные бледным лунным светом, держась за руки, и чувствуя себя единственными в мире. Потом посмотрели друг на друга и, не размыкая рук, спустились вниз и пропали в ночной степи.

... - Мама! Мама! Смотри! Какая-то тетя сумку забыла!

Женщина, зашедшая забрать дочку из чужого купе, воровато оглянулась, вытолкала ребенка в коридор. Увидев в приоткрытой женской сумочке пачку денег, торопливо запихала сумочку в свой огромный баул и выскочила из купе.

Схватив дочку за руку, она заторопилась прочь из вагона. Подхватив на перроне удивленного мужа, поволокла прочь от поезда, каждую минуту ожидая окрика.

Паспорт, оказавшийся в сумочке, она потом выбросила в приоткрытое окно такси. Коротко взмахнув страницами, он плюхнулся на дорогу. И почти сразу миловидное женское лицо на фотографии вмяло в асфальт грязное колесо КАМАЗа.

СНОСКИ:

1. - Нет! Не сейчас! Отыщи меня! Всегда, в любом теле ищи меня! Всегда находи меня! (укр.)

2. -Ты - это я! Ты-это я! Ты - это я! (укр.)

3. Ты очень красива. (укр.)

4. - Надеюсь. Всегда переживаю из-за этого.

- Не переживай. Ты прекрасна. Как всегда. - Я так долго ждал тебя в этот раз.

- Я так долго искала.

- Не повезло. Он был слишком эмоционален. Выбросил кольцо в окно на ходу. К счастью, оно попало в какую-то щель вагона. Цыганка в Москве на вокзале нашла. (укр.)

- Олесь... Любимый.

- Олэна... Волшебница моя. (укр.)

5. - Какое идиотское имя. (укр.)

6 - Хватит. (укр.)