Полковник Романов

Глава 1

ПОЛКОВНИК РОМАНОВ

Часть первая

Что наша судьба?

Мотылек на ладони.

Дунул – нет его.

(Сэругеро)

Глава первая

Лейтенант Оку Сидзуити недовольно посмотрел на лист бумаги, лежащий перед ним: сочиненное хайку не слишком хорошо и точно отражало то, что он хотел передать. А задумал он показать медленность и утомительность маньчжурского лета и по контрасту с ним – краткость и мимолетность человеческой жизни. Задумка была вполне достойная, но вот ее исполнение…

Лейтенант с тоской посмотрел в сторону окна: жара в Синьцзине уже несколько недель стояла неимоверная, на улицу днем не выйдешь – зной, как в раскаленной печи. Он плотно закрыл все окна, надежно зашторил их (чтобы солнце и горячий воздух не попадали в комнату), включил сразу два электрических вентилятора – большой, под потолком, и маленький, переносной, у кровати (новинка, только что из Японии!), но все равно это не спасало: было жарко и ужасно душно. Очень хотелось залезть в холодную ванну и лежать там весь день, но в связи с небывалым пеклом, установившимся в городе, воду приходилось строго экономить – на всех углах висели объявления, что разрешается использовать не более пяти литров на человека в сутки (за этим строго следили, везде стояли специальные водяные счетчики).

Чтобы как-то отвлечься и протянуть время до вечера, когда хоть немного посвежеет, лейтенант Оку обычно читал, но это быстро надоедало – он не был любителем современной литературы, а всю классику знал, что называется, наизусть. Сегодня он решил вспомнить свое давнишнее увлечение поэзией и задумал написать пару-тройку хайку, тем более что раньше это у него неплохо получалось – обладал определенными способностями. Да и сам процесс сочинительства ему очень нравился…

Умение составлять традиционные японские трехстишия входило в перечень обязательных предметов в элитной токийской школе для мальчиков, где он учился, их заставлял сочинять стихи почти ежедневно. Юный Сидзуити с охотой этим занимался (в отличие от математики, физики, биологии и прочих естественных дисциплин), а потому выполнял все задания с большим удовольствием и даже несколько раз удостаивался похвалы от учителя.

Сэнсей Куруса Тэмомото, преподававший у них японскую литературу, в том числе - и поэзию, хвалил его, говорил, что у него расположенность к гуманитарным наукам и литературе, что ему нужно сосредоточиться именно на них, развивать свой творческий дар. Тогда, может быть, он когда-нибудь станет довольно приличным поэтом.

Сидзуити был согласен с учителем - он любил литературу и очень хотел стать писателем (пусть и не сразу, через пару-тройку десятилетий), однако его мечтам не суждено было сбыться: для мальчиков в их семье существовал только один путь – в армию. Такова была судьба всех родственников мужского пола императора Хирохито, даже самых дальних из них. Их священный долг - служить и защищать трон, ничто иное не допускалось. Выбор разрешался лишь в одном – роде войск. Но даже в этом Сидзуити не повезло: его старший брат Котаро поступил в военно-морское училище, значит, ему оставались лишь сухопутные силы. Такова вековая традиция: старший брат – на море, младший – на земле. Или наоборот.

Поэтому с мечтой о литературе Сидзуити пришлось расстаться - сразу после школы его направили в пехотное училище. Разумеется, военные науки он осваивал с большим старанием и очень прилежно (двоюродный племянник императора не может плохо учиться!), трудился изо всех сил, даже окончил военное заведение среди первых, но внутренне он всегда понимал, то это не его настоящее призвания. По окончанию учебы Сидзуити заслуженно получил достойное распределение – в штаб 18-й пехотной дивизии. Начал служить, но скоро заскучал: по сути, это была работа для обычного чиновника, канцелярского клерка, а не настоящего армейского офицера. И попросился в действующую армию. Попал в Корею, затем – в Китай, участвовал в ряде сражений, получил боевые награды и личную благодарность от командующего армией генерала Уэда. В общем, можно сказать, его карьера складывалась довольно успешно.

Военная служба не тяготила Сидзуити, со временем она даже стала ему по-своему нравиться (особенно когда перевели в разведку, в подчинение к майору Отари), но все-таки это было совсем не то, о чем он мечтал. Времени на творчество оставалось очень мало – приходилось сочинять что-то урывками, писать только для себя, что называется, для души (или, как говорили европейцы, в стол). Он сочинял небольшие прозаические вещи - заметки, очерки, записки из военной жизни, описывал то, что видел и знал, тех людей (без указания имен и фамилий, само собой), с кем доводилось служить.

Сидзуити называл это наработками на будущее – надеялся, что когда-нибудь у него все-таки появится возможность спокойно написать что-то большое и значимое. А потом издать - под псевдонимом, конечно же. Допустим, это будут «Записки армейского офицера» или «Маньчжурские повести, взгляд молодого лейтенанта», вполне традиционный, можно сказать, даже классический дебют молодого автора. Многие писатели так начинали – вспомним хотя бы русского графа Льва Толстого или француза Стендаля, они тоже служили в армии и воевали.

Сидзуити хорошо знал русскую литературу (спасибо школьным учителям), но, в отличие от майора Отари, не хвастался этим, не выпячивал свои знания, не цитировал на каждом шагу отрывки из произведений русских классиков. Он твердо знал: ему следует быть скромным и незаметным, не привлекать к себе особого внимания. Это тоже надежно вбили ему в голову в детстве: человек должен гордиться не своим происхождением и не титулом, доставшимся по наследству от предков, а своими собственными делами. Хочешь уважения – добейся его сам, своими поступками.

Сидзуити взял в руки листок и еще раз перечитал, что получилось: «Улитка ползёт по земле. Как медленно тянется лето!» Плохо, очень плохо! Никакой образности, никакой краткости и философской глубины, как должно быть у настоящего трехстишья. К тому же слишком похоже на всем известную «Улитку» Кобаяси Исса, что вообще недопустимо.

Как там, у Кобаяси? «Медленно ползет улитка по склону Фудзи. Куда ей спешить?» Да, действительно гениально: тут тебе и лето (поразительное ощущение времени!), и намек на ничтожность и краткость человеческой жизни, и красота природы, и отсылка к таким положительным качествам человека, как настойчивость и упорство, которые позволяют даже ничтожному существу (улитке), подняться очень высоко, доползти до самой вершины. Очень японское по духу и по существу трехстишье!

Понятно, что гора Фудзи – это некий символ, ее вершина – высота духовного развития человека, к которой нужно всегда стремиться; улитка – это поэт (слабый и беззащитный), а лето, получается, вся его жизнь... В одном маленьком трехстишье – вся суть человеческого бытия! Какая глубокая философия при предельной краткости текста – всего семнадцать слогов. Вот это и есть настоящая поэзия! А что получилось у него?

Сидзуити решительно смял листок с хайку, - в корзину его, там ему самое место! После этого продолжать занятия поэзией резко расхотелось, и он убрал в стол бумагу и кисточки с тушью. Скорее бы вечер, что ли, можно будет выйти в город на небольшую прогулку…

Формально он находился под домашним арестом (отстранили от службы после побега русского царевича), но его никто не караулил. Считалось, что он должен сам за собой следить – он же дал слово, а оно, как известно, нерушимо, тем более у японского офицера и члена императорской фамилии. Синдзуити сидел в своей квартире почти безвылазно (продукты и все необходимое ему доставляли посыльные) и лишь вечером выходил на час-полтора в город, размяться и развеяться, а то недолго так и с ума сойти... Гулял только по центру, у всех на виду, шел неспешно, неторопливо, чтобы те, кто за ним следит (если вдруг это все-таки происходит) его хорошо видели и не боялись упустить. Ни к чему причинять им (и себе тоже) лишние неприятности!

Глава 2

Глава вторая

Сидзуити на минуту задумался, вспомнив то, что с ним произошло за последний месяц: знакомство с Дмитрием Романовым, жизнь в Синьцзине, потом – неожиданное исчезновение его высочества... Ничто не предвещало подобного развития событий: царевич, казалось, уже смирился со своим положением, не выражал никого беспокойства иди недовольства, не делал попыток бежать. Между ними даже завязались почти приятельские отношения – вместе слушали музыку, играли в Го… А потом старшая горничная подмешала в саке снотворное и напоила всех в особняке: его, бывшего тогда за старшего, слуг, охрану... После этого Дмитрий благополучно исчез, причем вместе со своим переводчиком Косу Дзиро…

Разумеется, началось официальное расследование, всех, кто отвечал за пребывание младшего Романова в Синьцзине, долго и тщательно допрашивали, и ему, можно сказать, крупно повезло – ограничились лишь домашним арестом. Генерал-полковник Уэда поверил, что он, лейтенант Оку, как и все, крепко спал и ничего не видел. И, главное, у него не было возможности остановить пленника... А вот майору, наоборот, не повезло – его первого обвинили в преступной халатности и грубых ошибках при работе с людьми (что вообще недопустимо для разведчика). Ведь именно он, Отари, отвечал за подбор персонала и охрану пленника, и очень странно, что такой опытный человек вдруг не разглядел в старшей горничной вражеского агента. Майора почти сразу же арестовали, и где он сейчас – никто не знает.

Впрочем, Сидзуити не было его жалко – он не любил Отари: слишком уж самоуверен, считал себя умнее и хитрее других. За что в итоге и поплатился. К тому же майор был его политическим противником – принадлежал к партии «Север». Его все равно пришлось бы устранять – тем или иным способом. В итоге же, можно сказать, вышло даже лучше, чем ожидалось: сам генерал-полковник Уэда отстранил Отари от должности и отослал куда-то.

А что его самого посадили под домашний арест – так это временно, через пару недель (может быть, даже раньше) все уладится и ему разрешат вернуться к своим обязанностям. Никаких серьезных претензий к нему нет, наоборот, ему все сочувствуют – оказался случайной жертвой чужой политической игры. И скоро он снова станет работать на генерала Номура, причем, что вполне вероятно, уже на новой, более высокой должности. И в новом звании – капитана. Давно пора!

Сидзуити подошел к радиоле - большому, темно-вишневому лакированному ящику на черных ножках, стоявшему в углу комнаты. Радиола была его гордостью - самая последняя модель, буквально пару недель назад доставили из Северо-Американских соединенных штатов! Очень дорогая штука, пришлось отдать за нее кучу денег, но она того стоила. Да и вообще - он может себе это позволить, все равно деньги почти ни на что не тратит. Еда, жилье, одежда – всё, разумеется, за казенный счет, а каких-то тайных пороков у него нет.

В конце концов, музыка – его единственная отдушина (помимо литературы), и он имеет не нее право. Поэтому часто покупает и заказывает пластинки. У него собралась уже довольно обширная коллекция, и он ее регулярно пополняет, берет новинки в Синьцзине или же заказывает по почте из других городов. А теперь вот есть и новый проигрыватель, на котором их очень приятно слушать.

У новой радиолы просто великолепное звучание – глубокое, полное, объемное, не то, что у прежней модели (китайской, кстати). Кроме того, она хорошо ловит американские радиостанции, а те часто передают его любимый джаз и выступление оркестра Глена Миллера. Что является очень важным и приятным ее дополнением...

Верхняя полвина радиолы – сам проигрыватель, причем с тремя скоростями, под разные стандарты пластинок, а нижняя – это радиоприемник, который ловит станции почти со всего мира – из Северной Америки, России и даже из далекой отсюда Европы,

Сидзуити включил радиолу, повертел круглую руку настройки и нашел нужную станцию. Его интересовали последние новости с фронта: уже несколько дней между Российской империей и Маньчжоу-го (которую, само собой, поддерживала Япония) шли военные действия. И молодому офицеру хотелось знать, как развиваются события. Японским радиостанциям Сидзуити не доверял - слишком много пропаганды, местным, маньчжурским – тем более, российским, по понятным причинам, тоже (к тому же он недостаточно хорошо знал русский язык), оставались лишь те, что находились в нейтральных (формально) странах. Самые точные и оперативные данные передавали американцы – у них было немало военных корреспондентов по обе стороны фронта, и они регулярно выходили в эфир.

Если отбросить словесную шелуху, которая почти всегда сопровождала подобные репортажи (ужасы войны, страдания мирного населения, жертвы бомбежек и все такое прочее), то картина вырисовывалась следующая. Русские (и союзные им монголы барона Унгерна) широко наступают на Маньчжоу-го, причем сразу по трем направлениям. Первое, главное - с северо-запада, со стороны Монголии, от реки Халхин-гол (Забайкальский фронт). Командует им русский генерал-лейтенант Антон Данилович Алексеевич, чьи части успешно движутся на Синьцзин и Мукден (с перспективой выхода к Порт-Артуру и Дальнему). Второе направление, не менее важное – с севера и северо-востока на Цицикар и Харбин (Хабаровский фронт, командующий - генерал-лейтенант Глеб Романович Целлер). И, наконец, третье, судя по всему, вспомогательное – с востока, со стороны Тихого океана, на Синьцзин и Гирон (Дальневосточный фронт, командующий - генерал-майор Егор Тимофеевич Лебедев). Ставка командующего всеми войсками Восточной группы армий генерал-полковника Бориса Александровича Шишковского находится в Хабаровске.

Таким образом, замысел российского Генерального штаба был совершенно ясен и понятен, любой зеленый лейтенантик смог бы легко в нем разобраться - достаточно просто взглянуть на карту. Двумя сходящимися ударами (с северо-запада и востока) русские хотят окружить Квантунскую армию, запереть ее в центральных областях Маньчжоу-го и отрезать от морских портов (значит, от снабжения и связи с Японией и Кореей). Затем прижать свержу Хабаровским фронтом, захватить все главные города страны (Синьцзин, Гирин, Мукден, Цицикар и др), а также аэродромы возле них, что создаст крайне сложную ситуацию для генерала Уэда и его солдат - разрыв связи с японским Генштабом и возможность получать подкрепление и помощь по воздуху.

Если у русских все получится, то это поставит Квантунскую армию в практически безвыходную ситуацию и приведет, надо думать, к полному разгрому и капитуляции. Попытку же отдельных полков и дивизий прорваться в южные области Маньчжоу-го, к портам, противник, скорее всего, блокирует быстрыми рейдами к Порт-Артуру и Дальнему – чтобы не дать шанс эвакуироваться по Желтому мору. Одновременно, что тоже понятно и даже ожидаемо, русские задействуют свою Тихоокеанскую эскадру, высадят крупные десанты в морских гаванях на побережье Кореи, а также на Сахалине и Курильских островах.

В общем, все будет вполне логично и предсказуемо, вопрос заключается лишь в том, хватит ли у генерала Шишковского сил и средств, чтобы осуществить столь масштабный и грандиозный замысел. Ведь его войскам придется, во-первых, с ходу захватить довольно сильную первую линию японской обороны, возведенную лучшими военными инженерами (а это не только традиционные доты и дзоты, но и настоящие многоуровневые бетонные крепости с многотысячными гарнизонами), и, во-вторых, на их пути встанут естественные преграды.

Глава 3

Глава третья

Прежде чем вступить в бой с частями Квантунской армии, русским войскам надо будет как-то преодолеть пустыню Гоби и Хинганский хребет, причем пробираться им придется без всяких дорог (максимум – звериные тропы), по практически непроходимой (особенно для военной техники и автомашин) лесистой и болотистой местности. Там с большим трудом могут идти только пешие и небольшие конные группы, но никак не бронетанковые батальоны и тяжелые артиллерийские дивизионы. Поэтому не факт, что они вообще доберутся до цели.

Но если же все-таки доберутся, то, скорее всего, с такими большими потерями, что не смогут сразу же перейти в наступление и будут ждать подкреплений, которые подойдут очень нескоро, учитывая удаленность маньчжурского театра военных действий от центральных российских губерний, особенность климата (жара, пыль, отсутствие воды) и кранную сложность переброски моторизованных дивизий через почти непроходимую тайгу, сопки и горные хребты. Любая же задержка в наступлении – это не только потеря времени и снижение темпа, но и существенная выгода для Квантунской армии – даст ей возможность подтянуть резервы и лучше подготовиться к обороне.

Если говорить о планах генерал-полковника Уэда, то они еще проще и понятней, чем у русских: как можно дольше затягивать боевые действия и максимально изматывать противника. Командующий Квантунской армией рассчитывает продержаться в центральных областях Маньчжурии не менее полугода (лучше – целый год), а за это время из Японии и Кореи к нему подойдут дополнительные дивизии. Таким образом, численность его войск серьезно увеличится, и он сможет сам перейти в широкое наступление. И отбросить измотанные, уставшие и сильно одевшие русские армии обратно к границам - монгольским и российским.

Идти дальше, на территорию противника, он не планирует, разумно полагая, что для этого потребуется гораздо больше сил и средств, чем сможет когда-либо получить из Японии. Страна восходящего солнца по людским и материальным ресурсам значительно уступает Российской империи, а надо еще учитывать Монголию с ее многочисленными пастухами-кочевниками, которые вообще учету не поддаются, но каждый из которых – прирожденный воин и великолепный наездник. Значит, барон Унгерн сможет выставить в помощь России не менее пятнадцати-двадцати конных дивизий, которые будут весьма полезны в непростых природных условиях Маньчжурии: они привычные к жаркому пустынному климату и отлично знают местность.

Конечно, при удачном развитии событий генерал-полковник Уэда попытается захватить какой-нибудь приморский русский город (желательно – Владивосток или Хабаровск) и объявить это своей решающей победой, ну, а дальше, как было во время прошлой Русско-японской кампании, в дело должны вступить дипломаты. Где-нибудь в нейтральной Европе начнутся переговоры о мире, в ходе которых Япония будет требовать значительных территориальных уступок со стороны Монголии (чего и добивалась изначально, затевая вторжение у Халхин-гола) и, помимо этого, настаивать на существенной денежной компенсации от России - как от проигравшей стороны.

Однако при всех данных расчетах и раскладах необходимо еще учитывать один, исключительно важный фактор – позицию европейских стран и Северо-Американских соединенных штатов. Британия, как всегда, будет на стороне Японии (при формальном нейтралитете, разумеется), ее поддержат (тоже тайно, само собой) Франция, Бельгия, Голландия, Италия и Польша, но вот Германия, Австрия, Венгрия, Турция, Румыния и все балканские страны, скорее всего, окажутся на стороне Российской империи (по разным причинам – историческим, династическим, военным, торговым и прочим). Значит, всё будет зависеть от позиции Соединенных Штатов – за кого они вступятся, тот и окажется в конечном итоге победителем. Военной и экономической мощи Северной Америки вполне хватит, чтобы склонить чашу весов на любую сторону…

Однако с отношениями между САСШ и Японией не так всё просто – страны являются потенциальными соперниками. Согласно военным и политическим взглядам «южан», между Штатами и Империей возможен (и даже вполне вероятен) морской конфликт на Тихом океане. Не обязательно, что он произойдет очень скоро, через несколько лет, но он все-таки неизбежен...

«Южане» предполагают, что в российско-маньчжурском (японском) конфликте САСШ сначала займут нейтральную позицию и станут продавать оружие, что называется, и нашим, и вашим – всем, у кого есть деньги (бизнес, ничего личного), но затем ситуация может резко измениться. В Белом доме тоже не дураки сидят, прекрасно понимают, что нельзя допускать серьезного усиления Империи (из-за того же самого пресловутого тихоокеанского соперничества). Значит, потенциально они могут встать на сторону России, что для Японии окажется просто катастрофически: американский военный флот – третий по численности и боевой мощи в мире (после британского и германского), это весьма значительная угроза, и к ней нужно относиться очень серьезно. Кроме того, военная промышленность САСШ намного мощнее, чем у Страны восходящего солнца и всех ее союзников вместе взятых, это тоже нужно учитывать.

Сейчас американский доллар – самая твердая валюта в мире, на нее можно купить практически всё, и он, скорее всего, еще больше укрепится, когда начнутся масштабные боевые действия – за счет военных, товарных и промышленных поставок разным странам. Значит, Америка получит еще больше денег и сможет в кратчайшие сроки нарастить свой военно-морской флот - довести численность новейших авианосцев, тяжелых крейсеров, броненосцев, линкоров, подводных лодок и т.д. до такого числа, которого вполне хватит для безусловного господства на Тихом океане (и не только на нем одном).

В таких условиях ссориться с Соединенными Штатами – крайне неразумно и даже смертельно опасно, поэтому сторонникам «южного» направления следует быть весьма осторожными, соблюдать скрытность, никак и нигде не афишировать своих истинных намерений. Пусть пока «северяне» побудут на первых ролях, а вот когда они потерпят фиаско в сухопутном конфликте с Россией (что произойдет непременно), тогда и настанет их время. «Южане» выйдут из тени и громко заявят о своих планах – военно-морской экспансии в сторону Юго-Восточной Азии.

Соединенные Штаты, надо полагать, не станут возражать против этого – им, в принципе, все равно, с кем торговать, лишь бы соблюдались их интересы и была прибыль. Если японские войска займут бывшие английские, французские и голландские колонии, то американское правительство просто закроет на это глаза (не наша война!). Однако при этом, скорее всего, оно потребует определенных гарантий и льгот для своих компаний – за невмешательство и нейтралитет. Но это легко устроить: нужно только предоставить им некие преференции на первых порах. И тогда всё – Штаты будут уже на нашей стороне.

Все знают: американцы за доллар просто удавятся, а потому они с радостью примут любую власть над бывшими европейскими колониями, если поймут, что это им выгодно. А выгода будет совершенно явная и очевидная: прежние конкуренты (англичане, французы и голландцы) уйдут из богатого людьми и ресурсами региона, и он откроется для новых игроков. И американцы с радостью займут этот весьма перспективный рынок сбыта, станут активно сотрудничать с новой японской администрацией, а возразить им никто уже не посмеет.

Глава 4

Глава четвертая

Сидзуити не просто так интересовался последними военными и политическими новостями – он и сам принадлежал к «южанам», активно их поддерживал и мог при случае оказать своим сторонникам очень значительную услугу – добиться встречи с императором. Это редкая и очень существенная помощь!

Формально император Хирохито придерживался нейтральной позиции, никак не проявлял своих взглядов, никогда не вмешивался в деятельность японского правительства или планы Генштаба. Он, согласно многовековой традиции, символ нации, царствует, но не правит… Но при этом все знали, что «сын неба» чрезвычайно внимательно следит за всеми политическими и военными событиями, разворачивающимися вокруг Японии.

Хирохито никогда не был сторонником насильственных действий, наоборот, всегда предпочитал им дипломатию и мирные переговоры, но, к сожалению, недавно к власти в стране пришли генералы – они не только управляли всей ее экономикой, но и реально готовились к большой войне. И уже частично реализовывали свои грандиозные планы: захватили Корею, почти половину Китая и всю Маньчжурию… И теперь перед ними стоял вопрос, куда двигаться дальше: на север или на юг? Проще говоря, кого выбрать в соперники и чьи территории завоевывать: России (Сибирь и Дальний восток) или южные колонии европейских стран (Индокитай, Гонконг, Малаи, Тайланд, Филиппины и пр.)?

Пока верх одерживали «северяне»: им удалось убедить императора, что северный сосед, при всей своей громадности, силе и величии – просто «бумажный тигр»: мы победили его в прошлый раз, победим и сейчас. Тем более, что Россия еще не до конца пришла в себя после двух предыдущих, очень долгих, крайне тяжелых и кровавых войн, ее промышленность и людские ресурсы еще не полностью восстановились, кроме того, на ряде территорий (Северном Кавказе, Западной Украине и в Прибалтике) еще продолжатся националистические волнения и бунты, что тоже отвлекает значительные силы и средства. Поэтому самое время начать новую войну и получить еще ряд северных территорий...

Для примера, чтобы доказать военную слабость России, они устроили провокацию в Монголии на реке Халхин-гол - своего рода проверка на прочность. Если удастся легко добиться успеха, можно смело идти дальше, требовать все большего и большего: одна уступка неизбежно повлечет за собой другую, вторая – третью и т.д. Однако события развернулись не так, как они предполагали: русские сумели сделать правильный вывод из своего прошлого поражения и подготовились к новому конфликту гораздо лучше, чем ожидалось. Легкого похода за славой и победой не получилось, армия генерала Камацу Мисао потерпела сокрушительное поражение и была вынуждена окатиться обратно к границам. А русские, наоборот, перешли в наступление и уже ведут активные боевые действия на некоторых маньчжурских территориях (пока, к счастью, продвинулись еще не слишком далеко и глубоко).

Исходя из этого, можно предположить, что по мере развития конфликта позиции «северян» будут ослабевать (все поймут, что они жестоко просчитались), а «южан» - наоборот, усиливаться. Вот тогда-то он, Оку Сидзуити, и пригодится – с его помощью «южане» получат тайную встречу с императором и постараются убедить его пересмотреть внешнюю политику страны, изменить вектор движения с северного на южный. Старые, закостенелые вояки типа Уэда по божественной воле Хирохито отправятся в отставку (повод – возраст и военные неудачи), и их место в правительстве страны и Генштабе займут генерал Номура (премьер-министр) и члены его партии «Юг».

Кое-что перепадет и ему, лейтенанту Оку. Конечно, на высокий, важный пост в военном или каком-то другом министерстве ему рассчитывать не приходится (еще не по возрасту и не по чину), но вот бывшую должность майора Отари он вполне может получить. И займет ее с большим удовольствием. А там можно подняться и выше... Не зря же принц Дмитрий любил повторять поговорку русского генералиссимуса Суворова: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». А он совсем не плохой солдат, наоборот, можно сказать, даже очень хороший, к тому же - амбициозный, так что…

Кстати, интересно, как он там, принц Дмитрий Романов, что сейчас делает? Наверняка уже в действующей российской армии и воюет. Значит, есть шанс, что они снова встретятся. Необязательно на фронте, в качестве противников, рассматривая друг друга сквозь прорезь прицела (он лично на передовую пока не собирается), но, скорее всего, чуть позже, когда основные военные действия закончатся и начнутся переговоры о мире. Он обязательно постарается войти в японскую делегацию в качестве представителя императора (статус позволяет) и пообщаться с его высочеством Дмитрием Михайловичем. Им будет то вспомнить!

***

Самое неприятное при переходе через тайгу – не болота, не дебри, не лесные завалы с буреломами, не крутые горные подъемы и спуски и даже не бурные холодные реки с неровным каменистым дном, которые так трудно преодолевать вброд… Нет, самое неприятное – это комары и мошки. Они не дают покоя ни днем, ни ночью, налетают целыми полчищами (тысячами, сотнями тысяч, миллионами особей!) и жадно облепляют лицо и все открытые участки тела. Поэтому приходится все время (даже во время сна) быть в плотно застегнутой одежде, а на голову натягивать противомоскитную сетку. Но и это помогает мало – проклятые кровососы каким-то образом проникают внутрь и очень больно кусаются.

Спасения от них нет почти никакого – не помогают ни специальная мазь, которую выдали перед походом каждому солдату и офицеру, ни какие-то другие химические средства. Единственно, что хоть немного выручает – это одеколон, причем самый простой, самый дешевый и вонючий: мерзкие кровососы почему-то не любят этот запах. Но, к сожалению, запасы одеколона не бесконечны, а в тайге, как известно, парфюмерных лавок нет… Еще относительно выручает крепкий табачный дым, приносит хоть какое-то облегчение, заставляет надоедливых насекомых отлетать прочь...

Поэтому в батальоне у Дмитрия Романова курили все – даже те, кто никогда раньше этим не баловался. И особенно ценилась ядреная солдатская махра – ее получали по довольствию или покупали в армейской лавке. В результате махорочным дымом оказалось пропитано буквально всё: мундиры, личные вещи, казенное имущество, но это считалось сравнительно небольшой платой за избавление от надоедливых, жадных кровососов. И, кстати, спать приходилось тоже «под махрой»: на ночь ставили небольшие палатки, забирались в них по пять-шесть человек, плотно зашнуровывали полог, а потом дружно курили. Таким образом удавалось убить почти всех летучих кровопийц и относительно спокойно провести ночь.

Хуже всего приходилось часовым – практически все время под атаками черных летучих полчищ. И не отобьешься от них никак – курить во время дежурства строго запрещалось (чтобы не выдавать себя). Часовой должен быть бдительным, не отвлекаться и постоянно следить за обстановкой – в тайге полным-полно японских разведчиков, да и хунхузы тоже время от времени проявляют себя, смотрят, нет ли где возможности чем-то поживиться…

«Краснобородых» обычно отгоняли двумя-тремя винтовочными выстрелами, но затем они появлялись снова. В штабе бригады говорили, что почти все таежные бандиты сейчас работают на японцев – по их заданию следят за перемещениями российских частей, а потом докладывают своим хозяевам. И бороться с ними очень трудно: они великолепно знают местность, всегда неожиданно появляются и незаметно исчезают.

В открытый бой хунхузы, разумеется, никогда не вступали – знали, что против русских солдат шансов у них практически никаких, но часто вредили пробирающимся через глухую тайгу бронетанковым, кавалерийским и пехотным дивизиям: разрушали мосты через реки и ущелья, минировали и взрывали склоны сопок, чтобы вызвать внезапные обвалы… И тогда под камнепадами погибали люди и лошади. То есть они выполняли, по сути, работу разведывательно-диверсионных групп, за что получали весьма щедрую оплату. А некоторые отряды «краснобородых» вообще возглавляли кадровые японские офицеры...