ПОЛИЦИЯ НРАВОВ Книга четвёртая В бой идут одни двойники

ГЛАВА-1

Детектив-пародия угадай мелодию

Культурный человек всегда выйдет из моря, чтобы пописать в песок.

(Из внутриведомственной инструкции РУПиН)

Майор Мордасов возвращается из краткосрочной командировки и натыкается на перемены. Перемены тоже спотыкаются о майора, о чём свидетельствует глухой металлический звук и тройной морской узел. Внедрение в наш мир инопланетных пришельцев продолжается…

Расцветали яблони и груши,

Пролетали дроны над Днепром,

Выезжала на берег «Катюша»

Пострелять укропов за бугром.

(Из письма контрактника)

Душная ночь и жаркий день во влажном Питере – это гораздо хуже сезона дождей в джунглях. Гидрометцентр прогнозировал летний зной, но пока ещё лёгкое дуновение ветерка не позволяло организму окончательно впасть в кому.

Несмотря на предстоящее дневное пекло, настроение у майора Мордасова зашкаливало в своём апогее гиперболической параболы. И не удивительно – вчера вечером он вернулся из краткосрочной командировки в очередную «горячую точку», коих в России во все времена было хоть отбавляй, включая соседнюю Африку, Латинскую Америку и Ближний восток. Поэтому жара «северной столицы» для боевого майора была и не жара вовсе, а так – забава для туриста из арабских эмиратов.

Негромко насвистывая последний шлягер своего мобильного телефона, Виктор Иванович уверенной походкой шагал в родное РУВД, мысленно прикидывая, какие реальные «боевые» за вычетом налогов он получит за свой патриотизм и как грамотно их израсходует. Первым делом он купит обновку для своей старенькой и верной «Вольво» – ей давно пора заменить все четыре колеса. Затем он купит новый холодильник со специальным отделением для пива и дистанционным управлением режима охлаждения водки. Что останется пойдёт жене на норковую шубу – надо же отметить двадцатилетие совместной супружеской жизни, а то ведь так и проходит баба в одном драповом пальтишке всю жизнь, а тылы надобно беречь, заботиться и всячески лелеять.

– Тьфу, слова-то какие спозаранку в голову лезут, – удивился майор и вышел на финишную прямую.

На первой же секунде финишная прямая заметно насторожила Виктора Ивановича, и он невольно сбавил темп.

– Заблудился что ли? – майор закрутил головой в поисках знакомых ориентиров. – Да нет, вон и «тошниловка» напротив «гадюшника». А вон и мужик под деревом сидит…

Вот только теперь бюст товарищу Рубинштейну сиял отполированной бронзой так сильно, что даже голуби боялись пролетать рядом, не говоря уже о проявлении их птичьего вандализма. Вокруг постамента были разбиты клумбы, выложены плиткой дорожки и покрашены в белый цвет парапеты. К удивлению майора, клумбы с тюльпанами украшали не только скверы, но и центральный вход в РУВД. Поражала чистота и порядок, свежевыкрашенные фасады домов и чугунные ограды. Тротуары также радовали глаз разноцветной плиткой, а через каждые двадцать пять метров стояли новенькие скамеечки и урны. И что удивительно, окурки и фантики от конфет валялись не вокруг скамеек, а были аккуратно опущены в целлофановые пакеты, заботливо вложенные дворниками внутрь каждой урны.

– Стоит на месяц уехать, и родины не узнать! – офигевал майор, таращась на родной околоток. – Что с городом творится! Теперь лишний раз и плюнуть совестно, не то, чтобы к забору пристроиться, когда приспичит. Ох, не к добру всё это. Не иначе как очередное окно в Европу прорубать собрались…

На входе в РУВД его встретил вечный дежурный сержант Вертихляпов при полном параде и с гусарскими эполетами.

– Здравия желаю, товарищ майор! – приветствовал он старшего по званию. – С возвращением, Виктор Иванович!

– Здорово, Стас! Чего это ты разоделся, как попугай заморский? Столичную проверку ждём или опосля тусовки переодеться забыл?

– Если бы, – вздохнул сержант. – «Пэппи» наши из санатория вернулись. Я уж и не знаю, какие процедуры они там делали, но нас они целыми днями гоняют без сна и отдыха. А главное, что корячимся не за деньги, а за большое всенародное спасибо.

Сержант показал свои «рабоче-крестьянские» руки со свежими мозолями.

– И стены домов тоже сами красили?

– Слава богу контингент из «обезьянника» подрядили. Пришлось целую бригаду сколотить по благоустройству района. Да вы и сами скоро всё увидите.

Словно в подтверждение его слов, в конце улицы показались виновницы переполоха в неуставных кителях разного цвета и фасона в стиле «шалунья-аля-офицер».

– Вот чёрт, накаркал, – прошептал сержант и застыл по стойке «смирно».

– А почему только четверо? Где пятая?

– Они теперь по очереди на ночь в своём «пэппи» остаются. Уж и не знаю, чего они там охраняют, но ребята наши даже близко подходить боятся.

– А почему форма одежды неуставная?

– В Управлении поговаривают, это новый взгляд от Рюмашкина на наши внутренние органы.

Мордасов усмехнулся:

– И впрямь чем выше в горы, тем злее террористы…

– Вот и я о том же. Я тут давеча случайно под их аргументы попал, так еле живой остался.

Вертихляпов шмыгнул носом и на всякий случай устремил подобострастный взгляд в небо. Внимательно вглядываясь в приближающихся женщин, майор спросил:

– Мне кажется, или у наших гёрлз походка стала менее женственная? Я бы даже сказал, мужская походка.

– Ой, Виктор Иванович, вы только не вздумайте у них самих об этом спросить. Затопчут!

– Всё так плохо?

– Хуже только смерть, и то, смотря, какая.

Наконец девочки поравнялись с мальчиками, и Мордасов вежливо кашлянул в полупоклоне. Он не был из робкого десятка, поэтому сразу выпрямившись, легко и по-дружески хлопнул по плечу ближайшую к нему сотрудницу. Ближайшей оказалась Алла Васильевна. При соприкосновении огрубевшей руки боевого майора с нежным женским телом раздался глухой звук как при ударе о пустую бочку. В ту же секунду Виктор Иванович каким-то непостижимым образом оказался лежащим на земле в позе тройного морского узла.

– Сержант! – строго спросил второй навигатор Нуф. – Почему посторонние самцы на территории?!

– Простите, товарищ капитан, но это наш самец майор Мордасов, начальник ОУРа.

– Тогда почему одет не по форме и до сих пор нам не представлен?!

– Он только сегодня вернулся из командировки.

«Девочки» переглянулись. Клон Аллы Васильевны развязал майора и поставил на ноги.

– Немедленно приведите себя в порядок! В два часа дня ждём вас с отчётом о ваших успехах за время командировки и планом работы на ближайший месяц, – и пришелец ответно хлопнул Мордасова по плечу.

Удар чуть не подкосил бравого офицера, и он с трудом выдавил:

– Есть, привести себя в порядок и в два часа дня к вам с отчётом!

Виктор Иванович уже развернулся к дверям, но остановился и осторожно коснулся плеча самой мелкой из опересс. Странный низкочастотный звук, словно перегруженный трансформатор прозвучал над крыльцом и растворился в шуме пролетавших мимо машин. Как только Мордасов убрал руку, пропал и звук.

«Женщины высокого напряжения чрезвычайно опасны, если не применять средства индивидуальной защиты», – и правая рука Виктора Ивановича машинально потянулась к левому карману брюк, где всегда хранился дежурный презерватив.

* * *

Оставшуюся часть питерской «белой ночи» исходная особь Аллы Васильевны провела в серебристом «Бентли» своего нового терапевта. К себе домой женщина не торопилась. И не потому, что боялась встретить там двойника, а потому что неприятно было чувствовать незримое присутствие кого-то ещё, кто по непонятным пока причинам посягал на право быть первой и единственной.

Как только по соображениям Барби двойник должен был отправиться на службу, серебристый «Бентли» с сознанием собственного величия въехал во двор и чуть было не напоролся на задний бампер стоящего посреди дороги «полисменовоза» (remix ментовоза).

– Смотри-ка, – хихикнул новый терапевт по специальности дантист. – У тебя тут целая толпа собралась. Даже собака с полицией приехала.

– Пока не знаю причину, но это напротив моей парадной.

Алла Васильевна осмотрелась, покинула машину и шепнула в открытое окошко авто:

– Созвонимся.

– Может подождать?

– Езжай.

Дантист не стал упрашивать себя дважды, развернул машину и был таков. Барби подошла к зевакам и тихо спросила у ближайшего к ней мужчины:

– Что случилось, товарищ?

Тот ехидно ответил:

– Сегодня ночью ментяру обчистили. Со смены вернулся, а в квартире одни стены остались. А мы, между прочим, с ним соседи по площадке! Представляешь, если бы воры квартирами обознались?

– Господи, да что можно взять у бедного мента?

– Ха! – мужик зло сплюнул: – Этот бедный мент своей волшебной палочкой такие фокусы на дорогах показывает, что его гонорары нам и не снились!

– Ужас какой! Уже у своих воруют.

В ответ сосед протяжно вздохнул:

– У меня на прошлой неделе тоже паспорт украли.

– В полицию ходил?

– Ходил. Не они.

Алла Васильевна незаметно прошла через оцепление и услышала за своей спиной разговор двух сержантов:

– Глянь-ка, капитанша из Петродворцового РУВД пять минут назад в парадном мундире выходила, а теперь обратно плывёт уже в «камуфляже».

– А ты видел, на чём она прикатила?

– Видел. Оперативно мужик работает.

– Да с такой тёлкой и я бы дольше минуты не продержался.

«Значит, мы с моим двойником чуть лбами не столкнулись, – заключила Алла Васильевна. – А интересно, как бы отреагировали мои коллеги и остальные зеваки, если бы мы встретились у них на глазах?»

На лестничной площадке между третьим и четвертым этажами на ступеньках сидел обворованный сосед. Он тоскливо взглянул в женские глаза, словно ища там поддержку и понимание, и грустно перечислил:

– Два телевизора, два компьютера, видеокамеры… две. Всё, что нажито честным трудом, всё унесли ворюги проклятые! И это в канун такого важного политического события!

– Как я вас понимаю, – Барби участливо вздохнула и быстро поднялась к своей квартире.

Но гораздо сильнее она переживала за несчастных автолюбителей, которым теперь придётся раскошеливаться как минимум в два раза больше.

Предохраняясь скорее по привычке, Алла Васильевна осторожно вошла в прихожую и осмотрелась.

– Странно. У этой стервы даже повадки мои. Это же сколько времени нас изучали и за нами следили, чтобы узнать на какую сторону спинки стула я вешаю свои трусики!

Капитан закрутила головой в поисках спрятанных видеокамер или «жучков», но не нашла. В растрёпанных чувствах женщина позвонила по мобильному телефону своему командиру. Долго не отвечали, но Алла Васильевна была уверена, что на том конце невидимого провода кто-то есть. Наконец из динамика послышался осторожный голос начальницы:

– Алло.

– Василиса, это я, Барби настоящая. Как у тебя?

– Это не телефонный разговор. Поговорим при встрече.

– Где и когда?

– Созвонись с девочками и передай, что встречаемся через час на нашем месте. И не забудь про наш пароль.

– Сделаю, командир.

* * *

Девочки встретились ровно через час в кафе, что располагалось в двух шагах от РУВД. Как обычно, заказали по чашечке утреннего кофе и по бутерброду с красной икрой. Для предстоящих боевых действий необходимо было хотя бы вкусно подкрепиться.

В напряженном молчании проглотив свой бутерброд в один укус и не поперхнувшись, Марфа Петровна снова подозвала официанта.

– Сделай-ка мне, братец, яичницу из десяти яиц с беконом, покроши туда палку «докторской» колбасы, засыпь всё это пятимиллиметровым слоем укропа с петрушкой, и обильно полей кетчупом. Да, и бутылку пива прихвати.

– Простите, сударыня, а сколько кусочков хлеба приложить к этому произведению?

– Ты что, забыл мои аппетиты? Или за месяц нюх потерял?

– Виноват, исправлюсь. Сию минуту всё будет готово.

Официант быстро растворился в полумраке кафе. Взглянув на притихших коллег, Марфа Петровна пояснила:

– Волнуюсь я что-то.

Анна Степановна без тени насмешки тихо сказала:

– Когда ты волнуешься тебя легче заколоть, чем прокормить.

– Между прочим, я тут на свои честно заработанные кушаю.

– Да это я так, мысли в слух. Не обращай внимания.

– Я и не обращаю.

Василиса Ивановна допила свой кофе и обратилась к подчинённым:

– Как прошла ночь?

Девочки протяжно и дружно вздохнули. Первой решилась высказаться Анна Степановна.

– У меня сложилось впечатление, что наши двойники на бытовом уровне не умеют пользоваться элементарными вещами. Либо это условия эксперимента, либо… даже не знаю, что и подумать.

– И у меня тоже самое, – подтвердила Марфа Петровна. – Представляете, прихожу домой, смотрю, а в микроволновке мои любимые оранжевые носки лежат, а в стиральной машине кастрюля с супом. Совсем охренели, сволочи!

– Не то слово!

– И ещё, – несколько смутилась Анна Степановна. – У меня пропал один предмет… – и на немой вопрос подруг, ответила: – Фаллоимитатор. В общем-то, он мне не больно-то и нужен, так, валялся без дела. Но сам факт исчезновения говорит сам за себя. Вы меня понимаете?

– Конечно понимаем, такая вещь пропала, – на полном серьёзе согласилась Барби. – Да за такое морду бить надо! Господи, как страшно жить!

– У кого ещё что-то пропало? – спросила Премудрая.

Девочки пожали плечами и уткнулись в свои чашечки.

– Вера Ивановна, а ты что притихла?

Мышонок хлюпнула носом, смахнула выступившую слезу и тихо ответила:

– Девочки, эти разлучницы моего Слоника в такое раннее детство вернули, что стыдно сказать.

– О, господи! – воскликнула Алла Васильевна. – И сколько ему сейчас?

– Лет пять, не больше.

– И как же ты теперь? А хобот его как? Ты если что, мне скажи, я тебя с одним своим терапевтом познакомлю.

– Не хочу терапевтов. Да и с хоботом у него всё в полном порядке, сама проверяла. Проблема в том, что я сама не могу с малолеткой. Такое впечатление, будто ребёнка развращаю.

– Ну ты подумай, что делается! Вот стервы! По самому дорогому бьют! – Барби зло фыркнула и неожиданно даже для себя добавила: – Я, ты, он, она вместе шведская семья.

– Это ты к чему? – нахмурилась Премудрая.

– Извините. Старую советскую песню вспомнила.

– Профессионально сучки работают, – мрачно констатировала Анна Степановна. – Не иначе против наших мужиков гипноз применили. Или химия какая…

– Ой, Анка, хоть ты-то меня не пугай! – воскликнула Вера Ивановна. – Мне и без того страшно жить стало.

– Прости, – Прелюбова обняла Мышонка. – Мы вернём твоего Слоника в зрелый возраст, я обещаю.

– Возвращать придётся не только его, – командир вынула из внутреннего кармашка камуфляжной куртки фотокарточку любимого мужа.

– Что, и Пашеньку достали? Так и не оклемался?

Премудрая молча покачала головой. Затем сказала:

– Самое паршивое, что двойники теперь знают о нашем возвращении.

– Как? Откуда?

– Мой двойник меня в доме застукал. Причём я её не видела, только внезапно почувствовала чужое присутствие и тут же потеряла сознание.

– Она тебя ударила?

– Нет. Видимо эти стервы всё-таки владеют гипнозом. Или химией. А может, ещё чем-то секретным…

– Да-да-да, – подтвердила Алла Васильевна. – Сейчас каких только баллончиков нет. Прыснут сзади под ухо, и заметить не успеешь, как, либо без сознания свалишься, либо в полном сознании отдашься. Как страшно жить!

– А ты Пал Палыча спрашивала, что она ночью с ним делала?

– А ты бы что с ребёнком делала?

– Ничего.

– Вот этим они и занималась. Всю ночь телевизор смотрели.

Бдительная Анна Степановна прошипела:

– Значит, и моя сучка всю ночь у телевизора просидела. А я ещё удивилась, что это «одноглазый» жаром пышет, словно не электроника, а старый ламповый.

Вера Ивановна осторожно предположила:

– Слушайте, девки, а может это иностранные шпионки? Вы когда в Сам-Дурино были, всё чётко помните, что с вами приключилось?

– А ты? – резонно переспросила Марфа Петровна.

Мышонок вопросительно уставилась на Барби, но та осталась непроницаема. Не дождавшись поддержки, Вера Ивановна виновато призналась:

– Есть кое-какие провалы в памяти.

– Там у нас у всех были некоторые провалы, – мрачно констатировала Василиса Ивановна. – Думаете, неспроста всё это?

– А тут хоть думай, хоть не думай, а ситуация на лицо.

– Действительно, – Премудрая задумалась, видимо что-то вспомнила и подозрительно спросила: – Кстати, а вы уверены, что выиграли двести лямов евро именно в казино?

Мышонок и Барби переглянулись. Воспоминания конечно были, но весьма туманные. Правда и враг способен на любые пакости.

– Считаешь, вербовка? – напряглась Алла Васильевна.

– Сами сказали, что ситуация на лицо. А если проанализировать тот факт, как нас легко пропустили на таможне даже после нашего чистосердечного признания, то действительно стоит призадуматься.

– Значит, надо ждать, кто явится за деньгами.

– Уже явились, – пробурчала Марфа Петровна. – Как вы думаете, на какие шиши эти стервы тут живут, да ещё так стильно одеваются от самого Рюмашкина?

– Точно! – воскликнула Анна Степановна. – Это же целая операция вражеской разведки! Мне срочно нужны мои гранаты!

Премудрая тут же осадила:

– Гранатами воспользуемся только в самом крайнем случае. А сейчас давайте думать, что дальше делать.

В наступившей тишине были слышны лишь звуки усердно поедаемой яичницы. Здоровый аппетит Марфы Петровны быстро передался подругам по оружию, а потому подбежавший официант с радостью принял дополнительный заказ: всё тоже самое в четырёх экземплярах и пять упаковок с собой.