Полиглот

Глава 1. Пролог. Никогда не берите билеты у незнакомцев

Звук льющейся из крана воды и чувство лёгкой прохлады на лице. Капли прозрачной жидкости падают с кожи прямо в раковину. Ощущение, будто все плохие эмоции сами пропадают после такого «ритуала». Да, что может лучше взбодрить после нескольких пар в университете, чем обычное умывание. Хотелось бы сейчас посмотреть на своё лицо, если бы за раковиной было бы хоть что-нибудь отдалённо напоминающее зеркало.

— Значит решил домой сегодня съездить? Хотя ты и так уже пару недель не ездил.

Послышалось немного уставшим голосом от парня, сидящего на подоконнике. Некоторые слова было трудно разобрать из-за того, что он параллельно жевал булочку из ближайшего буфета. Лицо начало потихоньку сохнуть, поэтому я сам направился в сторону подоконника.

— К семье съезжу, хоть нормальной домашней еды поем, а то что-то в последнее время одна учёба. Живу на каком-то подножном корме.

— Значит тебя сегодня в 607 комнате не ждать? Самое интересное пропустишь. Там ребятки смогли пару бутылочек пива пронести. Под конец учебной недели самое то.

Я потянулся к своей сумке с ноутбуком, которая лежала справа от парнишки. Даже в общежитие заходить не буду. Ничего домой везти в этот раз не надо. Посмотрев время на наручных часах, я взял сумку и начал двигаться к выходу из туалета.

— В этот раз без меня. Расскажешь потом, что я пропустил за день отсутствия в общаге. Не забудь вернуть Славику его пропуск. Он то на выходные остаётся.

Выйдя из туалета, я направился в сторону лестницы. Толпа в это время уже рассосалась, так что можно было спокойно двигаться в сторону выхода. Натянув своё пальто и пройдя турникет, я оказался на улице. Близился вечер. Уже было за пять. Начинало темнеть. Автобусная остановка была через дорогу. Надо поспешить, если хочу успеть на ранний автобус. А он уже подъезжал. Пришлось бежать, но всё же получилось успеть. Автобус был битком заполнен, но это уже не важно.

Кстати говоря, я так и не представился. Зовут меня Михаил или же просто Миша. Фамилия Сильвестров. Я студент второго курса университета, учусь на лингвиста. Слишком сильно умственно от однокурсников не отличаюсь. Я, скажем так, крепкий середнячок. Благо меня пока что отчислять не собираются. Учусь я не в родном городе, поэтому я уже повидал все красоты общажной жизни. А её неотъемлемой частью являются поездки домой. Езжу домой практически по расписанию: каждую 3 неделю. Судьба наградила меня шестидневной учебной неделей, так что приходится уезжать в субботу. Ехать на поезде до моей малой Родины часа три, так что к часам девяти вечера я буду уже в своём городе.

Спустя двадцать минут автобус наконец-то прибыл на местный вокзал. Поезд обычно отправлялся в шесть вечера. В запасе было ещё двадцать минут. Можно было уже идти в сторону вагона, когда до меня дошла мысль, что я забыл купить билет. Я метнулся в сторону билетных касс. Хорошо, что не было никакой очереди. Отдышавшись, я спросил:

— Здравствуйте, мне, пожалуйста, билет в город X на 18:00. Любое место.

— Простите, молодой человек, но все места уже заняты. Билетов нет уже вообще никаких.

Отойдя от билетных касс, я впал в уныние. Хочется домой съездить, обстановку сменить что ли. Ещё и перед родителями объясняться, что я забыл купить этот чёртов билет. Направившись к залу ожидания, чтобы позвонить родным, я начал думать, идти ли к однокурсникам на пьянку в общежитии или нет…

Когда я уже собирался позвонить родителям, меня окликнул мужчина. Ему было уже за пятьдесят, телосложение у него было полное. На голове имелись залысины, а на лице имелась короткая борода. На нём была расстёгнутая тёплая куртка и светлый свитер. В глаза почему-то бросился круглый золотистый значок с силуэтом человека на груди. Что же этому мужику от меня надо?

— Извини парень, я слышал у кассы, что тебе нужен билет на поезд, что в шесть часов. Я вот билет шёл сдать на кассу, а как раз он тебе нужен. Ели догнал тебя. Могу продать.

А мне сегодня везёт. Мужчина достал из кармана куртки билет. Вроде настоящий. Четвёртый вагон, четвёртое место. Пойдёт. Я достал из кошелька нужную сумму и обменял её на билет. Мужик улыбнулся.

— Хорошей дороги тебе. Повезло тебе сегодня.

— Спасибо вам, вы меня и правда выручили.

До отправления поезда оставалось пять минут. Я прибежал в последний момент. Проводница осмотрела билет, но в конце концов пропустила меня. Хвала богам, а то я уже испугался, что меня сегодня нашутил какой-то мошенник. Это был обычный плацкартный вагон. Мне попалась верхняя полка. Свою сумку с ноутбуком я убрал в место для хранения, после чего полез наверх. К этому времени поезд уже отправился путь. В руках я держал билет, который мне отдал тот мужик. И только сейчас я заметил сзади ели заметную печать золотистого оттенка с силуэтом человека. Этот мужик любит всё помечать? Психическое заболевание какое-то? Хотя какая разница, главное, что я уже еду. Пока я думал об этой печати на билете, какая-то неведомая сила потянула меня в сон…

***

Как-то слишком тихо здесь. Обычно в плацкарте слышны разговоры других людей, а сейчас вообще тишина. Даже почему-то звуков движущегося поезда не слышно. Внеплановая остановочка? Все вышли подышать свежим воздухом, а всё сплю и сплю. Надо бы открыть глаза. Хоть узнаю, на какой железнодорожной станции остановились. Сквозь силу я открыл глаза и увидел:

— А почему потолок вагона белый? Это вообще потолок? — произнёс я, начав осматриваться.

Это точно был не вагон поезда. Помещение представляло собой комнату с белыми стенами, полом и потолком. Единственное, что было другого цвета — это нижняя и верхняя полка, которые, располагались около стены. Поэтому я сразу и не понял, что нахожусь не в поезде. Этот белый цвет так давит на мозг. Меня в психушку забрали, пока я спал? Простите, но ещё рано. Туда меня могут забрать только после сессии, а до неё ещё пару недель.

— Что за чёрт… Надо себя ущипнуть, вдруг опять те странные сны. Последнее время и не такое снится.

Я ущепнул себя. Нет, после этого я не оказался на верхней полке плацкартного вагона. Похитили меня что ли? Зачем? Я обычный студент из обычной семьи. За меня даже выкуп просить смысла нет. Хотя может это какой-то психопат? Но ведь есть места получше для похищения, чем вагон поезда. Тогда что всё это значит?

Спустившись с верхней полки, я начал изучать помещение, стараясь сильно не паниковать. Сперва я осмотрел место, где я спал. Будто те же самые места. Вот даже та царапина, которая была на моей полке. Я открыл место для хранения и не смог сдержать удивления. Там была моя сумка для ноутбука, которую я сразу достал. То ли похититель настолько постарался, то ли похитили не только меня, но и долбаные места из плацкартного вагона.

— Хоть ноутбук не потерялся. Целое состояние на него потратил. Остальное уже даже не важно.

Теперь можно осмотреть и всю остальную комнату. Кроме этих мест из плацкарта тут ничего и не было. По крайней мере мне так сначала казалось. Из-за того, что всё остальное было одного цвета, я сразу не заметил единственный выход — белую дверь.

— Была не была. Не помирать от голода здесь же. Если этот поехавший будет вооружён, то смерть хоть быстрой будет.

Набрав воздуха, я открыл дверь. Передо мной была такая же белая комнатушка, но тут уже из мебели был синий диванчик. Никаких дверей больше видно не было. Меня тут замуровали, чтобы либо сошёл с ума или чтобы я умер голодной смертью. Я был уже на грани срыва. Я опустился на диванчик, чтобы попытаться хоть немного успокоиться. И в этот момент передо мной материализовался ещё один диван, на котором сидел человек, на голове которого была маска в виде какого-то жука. Пока я пытался прийти в себя, он заговорил.

— И так, а вот и наш счастливчик. Назови-ка себя.

— Кто ты, чёрт тебя подери? И что тебе тут от меня нужно, а?

— Чего же так грубо, счастливчик. Ты обладатель артефакта, который появляется в вашем мире раз в тысячелетие — билета «Нового Шанса». Я посланник Создателя Артефактов, чтобы ты получил свой «Новый Шанс».

— Что за ересь ты мне говоришь? Какие ещё артефакты? Что ещё за «Новый Шанс»? Можно я просто уйду домой.

— Ты получил свой билет «Нового Шанса» от одного из наших посланников. Твой «Новый Шанс» попал в твои руки на вокзале этим днём.

Так и знал, что с тем мужиком что-то нечисто, но желание съездить домой было очень сильным. Опять я попал в какую-то авантюру. Ну что я за человек. Может с этим жуком-посланником получится договориться и я смогу спокойно уйти, будто ничего и не было? Или же может узнать, что это за «Новый Шанс» такой. Может мне дадут денег и после этого можно будет отказаться?

— Слушай, а что это за «Новый Шанс»? Я всё понять не могу.

— Сам узнаешь, Создатель Артефактов запрещает разглашать информацию.

— Что ты имеешь ввиду под «сам узнаешь»?Прости, но я не могу принять то, о чём толком ничего не знаю.

— Ты принял тогда артефакт. Отказаться от артефакта невозможно, так что выбора у тебя нет. А теперь скажи мне, кто ты? Я должен исполнить волю Создателя.

Так я просто так не уйду из этого места? Кто бы сомневался. Надо успокоиться. Может тут не всё так плохо. Просто сделаю то, что он мне говорит. Значит, надо представиться…

— Михаил Сильвестров, 19 лет, холост, студент второго курса университета, учусь на лингвиста. Такого ответа хватит?

Следующую минуту мы оба молчали. Даже как-то неловко. Надеюсь, что я сделал всё правильно. Спокойно, Миша, спокойно. Эх, из-за маски нельзя даже понять, какая эмоция у этого «посланника» сейчас на лице.

— Мне этого хватит. Ты получил «Новый Шанс», так используй его на максимум. Скажи мне, готов ли ты?

После этих слов посланник протянул мне руку для рукопожатия. А что мне остаётся ещё сделать? Он же сам мне сказал, что другого выбора у меня нет, так зачем спрашивать. Набрав воздух, я тоже протянул руку и пожал её.

— Да, я готов.

После рукопожатия я начал чувствовать очень сильную слабость, а также головную боль. Вопреки этому, я также постепенно стал погружаться в сон. Последнее, что я видел — это был посланник, смотрящий на меня. Перед тем, как отключиться, я услышал лишь одно слово.

— Удачи.

Глава 2. Как найти работу в деревне, если ты из далёких земель

И вот опять я лежу c закрытыми глазами. Неужели опять? Хотя нет, сейчас я отчётливо слышу какие-то звуки. Подождите, это что, шелест листвы? Как только я это понял, то сразу открыл глаза. Я лежал на траве у одинокого дерева. Понятно одно, я уже не там, где очнулся в прошлый раз. Я постарался подняться на ноги. Дерево находилось у какой-то деревенской дороги, а вокруг была равнина с редкими деревьями. А самое главное, что сейчас была далеко не зима, а что-то больше похожее на конец весны или начало лета. Моё пальто я повесил на крючок в плацкарте, поэтому на мне был обычный студенческий прикид: кофта, штаны и ботинки. И конечно же рядом находилась сумка для ноутбука.

— Хоть ноут этот «посланник» не отобрал. Но где всё же я? Не помню такого пейзажа в районе моего родного города. Да и там, где я учусь тоже всё отличается. Да и тепло для декабря как-то. Не удивлюсь, если эта чувырла запихнула меня вообще на другой конец света. Поиздеваться решили над бедным студентом. Я уже понял.

Вздохнув, я сел, облокотившись о ствол дерева. Воздух здесь чистый, да это и понятно. Вокруг ни души. Лишь эта деревенская дорога может подтвердить, что здесь ступала нога человека. Точно! Дорога должна куда-то вести. Если я пойду вдоль её, то обязательно дойду хоть до какой-то цивилизации, а там уже попробую понять, куда я попал.

— Силы у меня идти пока что есть, поэтому просто пойду направо. Может хоть какая-то заправка по дороге будет. Попрошу дать позвонить, а то как назло телефон в куртке остался.

Взяв сумку, я отправился в путь. Дорога предстояла довольно длинная. Впереди не было видно ни одного домика. Солнце было ещё высоко. Могу предложить, что по времени сейчас где-то около полудня. Я шёл вперёд минут двадцать. Пока что единственные, кто мне встретились — это обычные птицы. Я старался думать, что всё будет хорошо. Что скоро я вернусь домой или в общежитие, что всё станет как прежде. Но с каждой минутой это подобие уверенности постепенно пропадало. Ладно, сейчас главное дойти хоть куда-нибудь.

Еще через пару минут я увидел, что впереди была дорожная развилка, а рядом был ещё один признак цивилизации — дорожный указатель. Когда я посмотрел на него, то увидел непонятный мне язык, но в этот момент моя голова на секунду резко заболела, а я услышал биение собственного сердца. Когда я моргнул, то я застыл в непонимании.

— Что за чёрт…

Я понял, что я понимаю. Я понимаю, что здесь написано. Но ведь же буквально пару секунд назад я не мог разобрать ни одной буквы, что здесь написано. А теперь я спокойно читаю это слово на дорожном указателе.

— Вудгален. И стрелочка вперёд. Ничего не понимаю.

Пока я пытался прийти в себя, с другой стороны развилки послышалось цоканье подков. Это заставило меня прийти в себя. Повернувшись, я увидел лошадь и тележку, а также мужчину средних лет, одетого в сельскую одежду будто из позапрошлого века. Когда он проезжал около меня, то остановился и начал что-то говорить на другом языке, но дело в том, что я его понимал.

— Чего стоишь тут? Тебе до Вудгалена надобно? Запрыгивай, подброшу.

— О, спасибо вам.

Я запрыгнул в тележку и только тогда понял, что я ответил мужику на его языке. При этом ответил даже без какого-то акцента, а на чистом языке. Само вырвалось, и я понимал при этом, что говорю не на своём языке. Что происходит? Я не понимаю. А в это время мы поехали дальше в сторону Вудгалена.

— Как звать то? Я то Гинт, сам из Вудгалена. Ты то видно, что не из наших.

— Микаэль. Я из очень далёких земель.

Перед тем как попытаться представиться, ко мне в голову резко пришла мысль, что моё имя Михаил можно произнести на местный манер. Стоп, откуда я знаю информацию про особенности местного языка? На парах про это точно не рассказывали. С каждой секундой непонимание моего нынешнего положения всё усиливается и усиливается.

— Занесло то тебя и правда далеко. Аж к нам, в Вудгален. Хоть у нас-то переночуешь? Деревенские любят послушать истории.

— Мне бы и так пришлось у вас задержаться. Некоторые проблемы имеются.

Надеюсь у них хоть телефонная связь будет. Может до какого консульства или посольства смогу дозвониться, попробую хоть какую-то помощь получить. Что мне ещё остаётся. По внешности этого мужчинки можно определить, что вероятнее всего я в какой-то европейской стране, хотя в любом случае его стиль одежды вызывает вопросы. Может какая историческая реконструкция, а он просто слишком вжился в свою роль. Хотя может быть и так, что это какая-то странная община, которая отвергает всё современное.

— Я из города движусь. Хозяйство у меня хорошее, на рынке неплохо монеток заработать можно. Сын должен будет на днях приехать, было бы хорошо ему немного отсыпать.

Я слушал рассказ Гинта молча. Да и что говорить то в принципе? Свою биографию раньше времени раскрывать пока что не имеет смысла. И говорить лишнего пока лучше не надо. Надо будет постараться как-то избежать того разговора с деревенскими, где я буду рассказывать истории о далёких землях.

— Вон и наш Вудгален виднеется.

И правда. Я видел довольно приличную деревеньку, точнее уже даже деревню. Зданий было где-то пару десятков. Все ухоженные и приличные. За самой деревней виднелись поля и пастбища, где сейчас пасся скот. Это место жило своей жизней, но при этом чувствовалась атмосфера какого-то умиротворения что ли. Мы всё приближались и приближались к деревне. Уже можно было видеть играющих на улице детишек, а также занимающихся своими делами деревенских. Мы остановились у двухэтажного дома. Вот это конечно Гинт себе отстроил.

— Там через пару домов увидишь трактир «Пьяный Барон». Лент тебя примет. Выпьешь и повеселеешь.

— Спасибо, что помогли добраться. Я у вас в долгу.

— Давай без всего этого. Давай на «ты». Или ты может из высших слоёв?

— Нет, я самый обычный человек.

Попрощавшись с Гинтом, я по его совету направился в этот трактир. Это было также двухэтажное деревянное здание. Хоть сейчас ещё был день, посетители внутри имелись. Когда я вошёл, то за стойкой увидел мужчину около тридцати и женщину за пятьдесят. По их внешности сразу можно было определить, что это мать и сын. Хозяйка сразу поприветствовала меня:

— О, к нам в последнее время часто путники стали заходить. Присаживайся и отдохни.

Я сел за стойку. Рядом сидел ещё один посетитель. Это был парень лет двадцати пяти с ухоженными чёрными волосами и короткой бородой. Одет он был в серый плащ, а на пальцах у него были надеты кольца. Будто колдун какой-то. Кажется я попал на мероприятие каких-то фанатов ролевых игр в реальной жизни. Не помню как это называется. Только сейчас ко мне пришла идея, что этот «посланник» отправил меня в какой-то другой мир. Домой съездил называется. Ладно, сейчас мне неизвестно вообще ничего, поэтому не будем отрицать факт такого исхода событий полностью.

— Налей мне ещё.

Крикнул «колдун». В его речи было слышно сильный нимгардский акцент. Стоп, а откуда знаю, что это нимгардский акцент и вообще, что такое «нимгардский»? К нему подошёл сын хозяйки и наполнил рюмку каким-то алкоголем.

— А вам налить чего-нибудь?

На этот раз трактирщик обратился ко мне. Денег у меня сейчас не было вообще никаких, поэтому надо как-то вежливо отказаться. Хорошо было бы ещё хоть что-то узнать. В видеоиграх от трактирщиков обычно информацию и получаешь.

— Я ещё подумаю, спасибо. Мне что-то сегодня солнце голову напекло — ничего не соображаю от слова вообще. Напомните, где я нахожусь.

— Деревня Вудгален, что на юго-западе Кодонии. Видимо вам сильно сегодня голову напекло.

После ответа трактирщика, «колдун» кинул на меня взгляд, быстро меня изучив. По его глазам не было понятно, интересен ли я ему или нет. После этих действий «таинственный волшебник» опустошил свою рюмку и опустил свой взгляд на неё. Он засунул указательный палец внутрь, после чего там каким-то образом материализовалась вода. Затем рюмка была в очередной раз опустошена.

— Водички захотелось.

И что это сейчас было? Магия какая-то. И тут я сделал выводы. Они и правда засунули меня в другой мир, а передо мной обыкновенный представитель фауны фэнтезийного мира — колдун обыкновенный. Надо успокоиться. Так вот что они имели ввиду под «Новым Шансом». Но способ переноса они придумали оригинальный. Обычно всё происходит после того, как тебя переехал тот самый легендарный грузовик или что-то в этом роде, а тут они наколдовали целую волшебную полку в плацкарте. Хоть какая-то оригинальность. Почему это происходит? Обычно ведь переносят в другой мир полных неудачников или ещё кого-то в этом роде. Мне кажется, что я не дотягиваю до того, чтобы носить гордый титул «чмошник». Спокойно, Миша, спокойно. Зато теперь никакой сессии через несколько недель. Главное теперь не умереть голодной смертью.

В то время как я пытался принять реальность,колдун снова перевёл свойвзгляд на меня. Надеюсь, что он не чувствует магическую ауру, которая есть у каждого в этом мире или что-то в этом родн. Ещё заберут на какие-нибудь эксперименты во имя науки. Взгляд у него был всё такой же изучающий. Надо просто продолжать вести себя спокойно.

— Слушай, а куда путь держишь?

Колдун наконец-то начал диалог. Не думал, что диалог между нами всё же начнётся. В голосе слышалась непонятная смесь какой-то обеспокоенности и неприязни. Как же я выгляжу в его глазах? Я настолько подозрительно выгляжу? Шанс быть забранным на опыты всё увеличиваются и увеличиваются. Надо хоть что-то ответить.

— Странствую я. Пока что путь привёл меня сюда.

— Решил значит в большом мире своё счастье поискать? А я вынужден искать его здесь, в Кодонии. Вот бы увидеть родной Нимгард ещё раз.

Последнее предложение он произнёс на нимгардском языке. И вот опять. Я его прекрасно понимаю и понимаю то, что это другой язык. Способность что ли дали? И правда будто тот самый японский школьник из какого-то исекая. А может попробовать ему на его языке ответить? Возможно получится повысить его доверие.

— Так вы из Нимгарда? Сразу по акценту понял.

— О, откуда у тебя такой чистый кодонийский? Мне приходилось учить этот язык много лет, а ты говоришь как носитель.

И вот мы уже перешли на нимгардский язык. И правда, я говорю на этом языке вообще не напрягаясь. Но нужно придумать нормально оправдание, ведь лучше не палить свою способность раньше времени.

— Я из очень далёких земель. Учитель у меня был просто прекрасный. Кодонийскому и нимгардскому быстро обучил. Просто мастер своего дела.

— Парень, это правда невероятно. Ты даже не из Нимгарда. Эх, а я уже подумал, что ты тут по такой же причине.

— А что такое случилось?

— Нимгард вместе с остальной Южной Коалицей не выстоял перед имперцами, теперь там у них так называемые имперские провинции. Думаю, это и так всем известно. Во время войны я, скажем так, временно переквалифицировался в боевого мага, и прошёл её до конца. Как понимаешь, с имперским режимом у меня свои счёты, поэтому пришлось Нимгард покинуть. Мне в Кодонии, как одной из стран-противниц Мафедранской Империи, предложили работу. Главное теперь добраться до столицы, а остальное уже не важно. Авось кодонийцы выгонят имперцев из Нимгарда, хотя это настолько маловероятно, что даже смешно становится.

Последнюю фразу он уже говорил вообще без никакой надежды. Да, не успел попасть в этот ваш другой мир, а меня уже посвящают в чудеса местной политики. Надо потом будет всё это изучить, может для меня будет важно, особенно с моей возможной «способностью». Может попроситься к этому колдуну в попутчики до столицы этой вашей Кодонии. Насколько перспективно делать привал в этой деревне? Надо всё обдумать.

— Слушай, а до столицы отсюда далеко вообще? Я карту на границе забыл. Всего лишь бумажка, а так жизнь упрощает.

Первым делом я всё же решил узнать, насколько далеко от Вудгалена столица этой вашей Кодонии. Хоть и воздух здесь чистый, но всё же город звучит поперспективнее. Конечно мало верится, что путь до столицы займёт максимум день, но может этот «нимгардский эмигрант» за ручку отведёт меня туда. Кажется, я ему понравился.

— Ещё ехать и ехать. Вудгален на Юго-Западе, а Рейвенспайр можно смело назвать центром страны сразу не только с политической, но и географической точки зрения. Путь уж точно не короткий. Сейчас покажу тебе на своей карте.

Колдун достал из кармана мантии аккуратно сложенную карту. На ней были изображены все регионы этой страны, а также граничащие государства. Вопреки тому, что этот мужчина из Нимгарда, карта всё же была местного производства. Все надписи были именно на кодонийском языке. Я уже перестал удивляться своему новому дару, поэтому не буду очередной раз комментировать то, что я магическим образом всё понимаю. Колдун показал пальцем практически в центр карты, где находилась, подписанная как Рейвенспайр, а потом указал на Юго-Запад. Здесь стоял маленький крестик карандашом. Видимо этот «эмигрант» так помечает точку своего нахождения, а потом её стирает и помечает новую. Из городов рядом с этим крестиком был только город Музель, однако судя по тому, как на этой карте все поселения обозначены разными знаками в зависимости от его важности. Если столица выглядела как очень большая точка, то крупные города уже как квадратики, а городки как треугольнички. Музель же, как вы уже могли понять, был обозначен фигурой с тремя углами. И правда глушь. Хотя до границы с Феранской Республикой не сказать, что прям далеко. Нимгард же было почти не видно: он не имел границы с Кодонией и я его ели заметил, ведь он был на самом краю карты за Хельдийским Герцогством. Мафедранская Империя, от которой и бежал наш колдунчик, имела самую продолжительную границу на Востоке. Могу предположить, что теперь она ещё длиннее.

— Вы же в столицу направляетесь, ведь так? Может я бы как-нибудь мог бы стать вашим попутчиком? — решил предложить я.

— Прости, но нет. Я уже договорился с торговцем. Мы здесь просто остановились на день отдохнуть. Мест у нас больше нет. Прости уж.

— Не повезло. Видимо мне придётся тут задержаться подольше.

***

Да, видимо в Вудгалене я останусь подольше, чем на один день. С колдуном мы ещё немного поговорили. Всё же я ему как собеседник понравился или же ему просто хотелось поговорить с кем-то на своём родном языке. Мне даже от него кое что перепало. За знакомство он заказал мне кружку пива, а также подарил ненужную для него вещь — ежедневник и перо с чернилами. У него этого добра с собой навалом. Я же ему немного повешал лапши на уши, что меня обманули и чуть не оставили с голой задницей. Он мог пожертвовать мне пару монет, но у магов всё же мог интересно работает, так что он отдал мне это. Всё равно лучше, чем ничего. Тем более я обнаружил ещё одну способность. Я не только мог понимать и говорить на разных языках этого мира, но и спокойно писать. Так ещё я идеально знал всю грамматику. Меня можно даже гением посчитать. Конечно это не способность героев, которые могут спасти мир, но с такими навыки можно найти свой кусок хлеба, так что пропасть я не должен. За выпивкой мы провели весь день и вечер. Утром колдун должен был уезжать. Я даже с ним попрощаться не успел. Он просто сказал, что ему надо идти, после чего он заперся в снятой им комнате. Интересный персонаж. Только сейчас я понял, что так и не узнал его имени.

— Что-нибудь ещё желаете? — обратился ко мне бармен.

— Нет, спасибо, — ответил я, покинув барную стойку и плюхнувшись за один из столиков.

Достав ежедневник и чернила, я решил испробовать свой талант сразу. Лучше с этим не затягивать. Раз мне тот жук дал этот дар, то мне нужно научиться его использовать. Этот ежедневник послужит мне моем личным дневником. Позаписывать мысли бывает полезно, особенно в моей ситуации. Так, с чего же надо начать? В моём случае надо выбрать язык. Я вспомнил карту, которую мне сегодня показывал колдун. Какие там ещё были страны? Феранская Республика. В этот момент в моей голове произошли какие-то перестановки, так как я теперь понял, что знаю и феранский язык. Я написал пару слов. Не только простые слова, но и пару предложений, используя сложные конструкции. Теперь я полностью удостоверился. Я знаю языки всех народов этого мира. Хоть я и учился на лингвиста, но всё же на фоне других не сильно выделялся. А теперь я гений, который изучает языки за секунду. Ну и способность. Надеюсь, что я смогу правильно использовать её. Хотя как её можно неправильно использовать? Никого я неправильным произношением слов оскорбить не смогу. А этикет я вполне знаю. Не жизнь, а сказка.

Я вернулся к своему дневнику. Значит силу набирает Мафедранская Империя. Решено! Буду писать на имперском языке. Окунув перо в чернила, я начал писать всё, что произошло со мной за последний день: попытка съездить на выходные домой, билет в новую жизнь и другой мир. Прошло некоторое время, когда я наконец дописывал последнее предложение. Тут я решил сделать свои записи немного нестандартными, поэтому в конце я написал на кодонийском: “Вудгален — милое место”.

— В наше время полезно быть грамотным. Местные вам завидуют, — послышалось от проходившего мимо бармена.

— Правда что ли? На моей родине все ходили к моему учителю, так что для меня грамотные люди – это обыденность

— Король стал пускать учиться теперь не только господ, но и простой люд.Многие теперь хотят выбиться в люди. А у нас в Вудгалене учителей вообще нет.

То, что большинство населения в сельской местности в этом мире безграмотны—это понятно. Всё же даже в нашем мире общее образование обычный люд, особенно в деревнях, стал получать довольно поздно в рамках истории. Хотя во многих играх на фэнтезийную тематику мы можем видеть, что чуть ли не каждый второй бандит ведёт личный дневник или что-то в этом роде. Может, как и в моём мире, селяне учились основам грамоты у местных священнослужителей?

— На моей Родине помню многие крестьянские дети ходили к местному священнику. Он их читать и писать в свободное время учил. Я думал, что так везде.

— Наш священник скончался недавно. Да и стар он очень был. Я помню его седину ещё тогда, когда был мальчуганом. Когда сын Гинта был ещё ребёнком, то у них останавливался на какое-то время их знакомый торговец. Вроде они в каком-то родстве были. Так вот он обучил сынишку его письму и чтению, а тот схватывал на лету. Славный малый был. Поступил пару лет назад тому назад в Альдебран, в Военную Академию. Повезло мальцу в удачное время родиться. Как раз начали на социальный статус глаза закрывать. У Эдварда прям талант.

— Встанет значит на защиту Кодонии. Мы с Гинтом до Вудгалена сегодня вместе добирались. Он упоминал, что его сын приезжает скоро.

— Сейчас бы в Вудгален нового священника или учителя бы какого-нибудь. Не только моим, но соседским деткам наставник не помешал бы. Уж отскребли мы нужную сумму. Не довелось в Музеле бывать? Авось какой учитель там как раз сидит без работы.

Чувствую, что пахнет возможностью заработать пару монеток. Время монетизировать свою способность. Может во мне и преподавательский талант откроется. Было бы очень даже неплохо. Теперь я уверен, что задержусь в этой деревушке не на пару дней.

— Знаете, а у меня на примете есть один кандидат. Интересует?

Глава 3. Эдвард из Вудгалена

Прошло несколько дней с моего прибытия в Вудгален. Всё же получилось местным предложить свои услуги. Уж очень они сильно хотят, чтобы их отпрыски смогли повторить успех сына Гинта, Эдварда. Оплату дети от родителей приносят мне каждый день. Хватает на трёхразовое питание в «Пьяном Бароне» и отложить чуток можно. На жилье я всё же решил сэкономить. Первую ночь я провёл на улице. Невероятное звёздное небо и свежий воздух, но всё же спать под деревом у деревенского поля не самое лучшее воспоминание, так что я решил начать искать место, где можно будет спокойно спать по ночам. Конечно же можно снять комнату в «Пьяном Бароне», но так я совсем не смогу отложить денег, а отказываться от еды тоже не охота. Утром следующего дня я снова встретил Гинта, с которым мы успели немного побеседовать. Когда я упомянул проблему с жильём, то тот похлопал меня по плечу и улыбнулся, сказав, что может позволить поспать на сеновале в его амбаре. Всё равно лучше, чем спать под деревом, так что я согласился на его заманчивое предложение. Получив хоть какую-то крышу над головой, я начал готовиться к первому рабочему дню. Хоть я учился на переводчика, а не на учителя, я всё равно хоть немного понимал, как нужно объяснять детям материал. Всего учеников оказалась десять. Прямо красивое круглое число. Занимались мы с утра и до обеда в подвальном помещении местной церквушки, где мне разрешили проводить занятия, так как она всё равно временно простаивала из-за отсутствия священнослужителя.

Кстати, хотелось бы упомянуть и о религии этого мира. Люди здесь верят сразу в нескольких богов, а часовни обычно посвящают одному из них. К примеру, эта церквушка посвящена местной Богини Искусства — Артемире. Согласно местным верованиям именно она дарует вдохновение всем поэтам, музыкантам и художникам. Эту информацию успел прочитать в одной из книг в библиотеке церкви. Ключ от здания мне дали, но строго запретили оставаться здесь на ночь, так как религия запрещает спать в священных местах. Некоторые деревенские довольно набожны, так что я решил не рисковать. Хорошее место для сна — это конечно хорошо, но спокойная жизнь намного лучше.

***

Время близилось к обеду. Детей я уже отпустил домой, так что сейчас в церкви я был один. В подвале находилась библиотека со столом и стульями, так что мы всегда занимались здесь. Ребята уже потихоньку начинают читать тексты, а также уже пробовать что-то писать. Всё же учитель из меня получился неплохой. Никто ещё на меня даже не пожаловался. Может мне ещё и талант к преподаванию вдобавок дали? Было бы славно. Я потянулся к книжной полке за очередной книжкой. Конечно тут были лишь текста, связанные с религией, но, чтобы влиться в местное общество, мне придётся изучать и такие темы.

— Десять божеств значит. Ну хоть их выучил, буду хоть немного больше местных понимать.

Пролистнув пару страниц, я отложил книгу и достал из-под стола свою сумку с ноутбуком. Единственная вещь, которую я смог привезти сюда из своего мира. Причём у меня есть с собой мышка и зарядка, но вот где заряжать? Электричество в этом мире если уже есть, то оно нераспространено, а магией я никакой не владею, так что даже рискнуть и поэкспериментировать у меня не получится. Сам ноутбук спокойно работает, но я его включал за всё время всего пару раз и то на несколько минут. Не хочется тратить всю зарядку, надо растягивать удовольствие.

— Может прогуляться перед обедом. Всё равно развлечений практически нет. Хорошо было бы до речки дойти. Я бы даже сейчас искупался. Так и сделаю.

Молодёжи в Вудгалене практически нет, а те, кто есть всегда работают или просто не хотят со мной общаться. Скучновато здесь одному как-то даже. Я то думал, что встречу здесь по законам жанра какую-нибудь красивую девушку, заведу с ней роман, а потом как пойдёт, но удача мне тут не улыбнулась. Приходится коротать время в одиночестве. Да хоть бы тех парней из общежития. С ними хоть пива выпить вечерком можно было бы. Конечно я ничего против местных мужчин не имею, но всё же хотелось бы хоть одного сверстника.

Я спрятал сумку с ноутбуком в шкафу у книжной полки, а затем покинул подвал. Местный священник скончался всего месяца два назад, так что церковь пока что ещё находится в более-менее приемлемом состоянии. Да и я в подвале успел уже прибраться. Даже не столько из-за грязи, сколько из-за скуки. Покинув часовню и закрыв её на ключ, я направился в сторону безымянной речки.

Я шёл вдоль деревенских домиков. Из окон чувствовался запах только что приготовленной еды. Люди сейчас как раз делают перерыв на обед, поэтому многие возвращаются домой. Я же привык обычно обедать позже, так что смогу спокойно потом пообедать в «Пьяном Бароне» в гордом одиночестве. Я уже подходил к дому Гинта, у дверей которого сейчас происходила какая-то движуха. Около ворот стояла повозка, а рядом с ней сам Гинт и парень, мой сверстник. Я решил от скуки подойти поближе. Это был парниша чуть выше среднего роста и подтянутого телосложения. Из-за щетины можно было бы даже накинуть ему ещё пару лет, но, осмотрев его лицо, внимательнее, я понял, что моё первоначальное мнение, что он мой сверстник, ближе к истине.

— О, Микаэль, ты прямо как нужно пришёл. Эдвард, знакомься это наш новый учитель.

Так это Эдвард, сын Гинта. Я и забыл, что он должен был сегодня приехать погостить. Так вот какой он — гордость Вудгалена. Он протянул руку для рукопожатия. После того, как мы пожали друг другу руки я заметил, что на его лице появилась добрая ухмылка.

— Рад познакомиться. Микаэль, верно?

— Взаимно. Мне о тебе столько всего рассказывали. Как же хорошо видеть одногодку.

— Микаэль, заходи к нам на ужин в честь приезда Эдварда. Отказов не принимаю! — вмешался в наш разговор Гинт.

— Хорошо, вечером буду у вас.

А в чём смысл отказываться? Поем бесплатно и с этим Эдвардом познакомлюсь. Приехал же он не на один день. Иметь компанию всегда веселее. Я узнал время, когда мне подойти, и пошёл дальше в сторону реки. Раз ужин ожидает меня сегодня вкусный, то пропущу я пожалуй сегодняшний обед.

***

Наступило время ужина. Я пришёл вовремя и уже сидел за столом. Кроме семьи Гинта здесь также присутствовало несколько местных, как уже знакомых, так и незнакомых. По меркам Вудгалена Гинта можно даже назвать зажиточным. Еда хоть и не выглядела как что-то, что подавалось бы на стол каким-нибудь аристократам, но всё равно была очень аппетитной. И правда всё вкусно. Я бы полностью сконцентрировался на ужине, но всё же очень было любопытно, что творится за пределами Вудгалена. Так что я решился задать пару вопросов Эдварду:

— Ну и как тебе в Альдебране? Я хоть в Кодонии недавно, всё равно понимаю, что общего с Вудгаленом он имеет мало.

— Да, в первое время было довольно непривычно. Почти все в Академии, кто не имеет высокого происхождения, хотя родом из крупных городов. А тут такой я, дикарь из глуши. К Альдебрану не сраз привык, но всё же уже там не первый год живу.

— Не волнуйся, скоро может кто-то ещё из Вудгалена будет. Микаэль же ребят грамоте учит, — весёлым тоном ответила Эдварду его мать.

— А как тебе наша деревня? Помню у нас путники конечно останавливались на ночь, а ты прямо работать устроился, — поинтересовался Эдвард у меня.

— Думаю, что тебе уже известно, что у меня были кое-какие проблемы на границе, поэтому у меня вообще денег не было. А тут такая возможность появилась хоть что-то заработать. Как же тут отказаться? Вудгален — это спокойное место. Можно даже считать, что это будет для меня как отдых от моих скитаний.

— А ты сам родом откуда? Из Нимгарда наверное, раз их язык знаешь? В «Пьяном Бароне» слышал, что с одним из путников ты на его языке без запинок разглагольствовал, — поинтересовался Гинт.

Я всё ещё придерживаюсь легенды, что я из далёкой страны, а языки знаю благодаря какому-то там гениальному учителю. Деревенские не особо интересуются окружающим миром. Надо радоваться, что они хоть иногда интересуются тем, что происходит в Кодонии. Так что моя отмазка про «далёкую страну» пока что работает хорошо. Но откуда-то так называемый мой «гениальный учитель» знает языки этих стран. Эх, придётся выдумывать ещё больше.

— Нет, не из Нимгарда я. Родом я из очень далёкой страны. Мой учитель был полиглотом и обучал меня языкам, говорил, что у меня они очень хорошо идут. Он сам был из Кодонии и успел попутешествовать по миру, пока не решил осесть у нас. А после он решил на старость лет заняться преподованием.

— Решил что ли повторить подвиг учителя своего, раз занялся преподованием? Место для своего домика уже наверное выбираешь? — рассмеялся один из гостей.

— Пока что нет. Ещё хочу мир посмотреть, а там как будет. Может и правда старость решу провести здесь, в Вудгалене.

Оставаться в этом месте я точно не собираюсь. Всё же хочется хоть этот мир изучить. Может смогу благодаря своим способностям в люди выбраться? Знание иностранных языков всегда открывало новые возможности, поэтому не думаю, что этот мир будет исключением.

Уже совсем скоро гости потеряли ко мне интерес и продолжили есть и пить. Я же решил выйти подышать свежим воздухом. Выйдя на крыльцо, я присел на ступеньку. Небо тут и правда звёздное. Прекрасное зрелище. Уж лучше, чем пьяные лица деревенских. Смотря на небо я думаю о том, что в это происходит дома. Родители меня так и не дождались моего приезда домой на выходные. В университете тоже не появляюсь. Уже наверное забили тревогу, что меня похитили. Хотя, если учитывать ту белую комнату, и правда можно это считать своеобразным похищением. Сижу я тут сытый и здоровый, а дома все просто надеются, что я не умер. Хотя может в том мире я умер или я отделился от другого «я», а мой клон спокойно живёт себе, ходит на пары и пьёт по пятницам с соседями по общежитию. Такие мысли заставили меня улыбнуться.

— О, и ты тут? Не будешь против, если я тут присяду рядом.

Это был Эдвард. Он присел рядом, глубоко вздохнув. Этот парень тоже начал смотреть в сторону звёзд. За столом он держал на лице улыбку, но сейчас на его лице было какое-то волнение? Будто он смотрел на звёзды, но вместо них видел будущее. Может стоит его спросить? Возможно что-то интересное, хотя это должны быть обычные личные переживания. Пока я думал, как лучше завязать диалог, Эдвард решил начать его сам:

— Знаешь, мы с тобой живём в очень интересное время. Грядут большие перемены. Я это чувствую, но на сердце становится всё равно как-то гадко. Будто эти перемены не будут нести ничего хорошего.

— Хочешь сказать, что нам стоит готовиться к худшему? Не думаю, что перемены дойдут до такой глуши.

— Может сюда и не доберутся, но мы с тобой же не собираемся здесь задерживаться, не так ли?

— Да, я это уже упомянул за столом.

— Просто держи в голове, что скоро что-то случится масштабное.

— Договорились.

После моих слов я снова увидел на лице Эдварда улыбку. Но на этот раз она чувствовалась искренней. Он понимает, что из местных можно про это рассказать только мне. Все эти мысли не вызовут одобрения за тем праздничным столом. Как я и говорил, деревенским мало интересен окружающий мир, а перемены дойдут до них в последнюю очередь.

— Ладно, Микаэль, не будем о грустном. И да, зови меня просто Эд, — произнёс парень, протянув руку.

— Тогда Миша, просто Миша.

***

Прошло две недели с того вечера. С Эдвардом мы поладили и очень часто вместе проводили свободное время. А он хороший парень. С ним стало не так скучно проводить мои учительские будни. Да и ему приятно со мной общаться. Эд был моим сверстником и скоро должен будет закончить Военную Академию. Поступил он туда через месяц после своего шестнадцатилетия. Этот парень и правда был счастливчиком, так как его поток был первым, куда пускали не только выходцев из дворянства, но и простой люд. Сам Эдвард после окончания Академии собирался поступить на службу в Королевскую Армию Кодонии. Уже представляю, как местные офицеры голубых кровей будут общаться с выходцем из чёртового Вудгалена. Хотя парень он сам очень толковый. Уверен, что он сможет заработать уважение в армии и что его ждёт хорошее будущее. Почему-то я просто чувствую это.

Мои будни теперь и правда стали красочными. С Эдом можно и на речку, и в трактир сходить выпить, и пойти знакомиться с девушками в другую деревню. Да, был такой случай, когда я помогал Эдварду с поручением Гинта в другом поселении, а там девушки были такие милые. Но всё же ничего у нас с Эдом не вышло с ними. Скажем так, характерами не сошлись. А через пару дней я о них уже и не вспоминал.

Ладно, сегодня у меня выходной, но всё же я встал очень рано, потому что мы с Эдом договорились сходить на утреннюю рыбалку. Блин, уже столько дней прошло, а я так и не могу привыкнуть к сеновалу, хотя это всё равно лучше, чем земля. Когда я пытался встать, послышался стук в дверь амбара, после чего она отварилась. Это был Эдвард. Он был уже во всеоружии.

— Ну, что Миш? Готов?

Увидев то, что я только сползаю с сеновала, Эд просто вздохнул, после чего поставил ведро дном вверх и сел на него, начав ожидать меня. Для него то вставать в такую рань легко. Уверен, что в Академии их приучали вставать по первому писку.

— Да подними ты уже свою задницу, жизнь так всю пролежишь!

— Выходные созданы для того, чтобы лежать и ничего не делать. Потерпи уж пару минут.

Через несколько минут я уже был готов. Всё снаряжение взял с собой Эдвард. Любит же Гинт рыбалку, раз имеет больше одного комплекта. Взяв другое ведро и удочку, я последовал за Эдом. Мы шли к местной речке. По словам деревенским рыбы там достаточно. Эх, когда я последний раз ходил на рыбалку? Сейчас даже не вспомню. Припоминаю лишь то, как один раз отец взял с собой маленького меня. Даже что-то получилось у нас словить. Но это было так давно.

Наконец-то мы добрались до местного подобия пристани. Здесь царила почти идеальная тишина. Даже птицы ещё не пели. В это время был слышен лишь шелест деревьев и звук течения воды. Эдвард уже закинул удочку, а я снял ботинки с носками, сел на край и свесил ноги. Сон ещё полностью не покинул меня, так что я просто хотел немножко насладиться моментом. Я поднял голову и начал смотреть на восходящее солнце. Рассвет в Вудгалене и правда прекрасный. Я сидел молча, просто смотря на то, как над рекой парит ранний туман, тающий под первыми солнечными лучами. Насмотревшись на это зрелище, я начал потихоньку закрывать глаза, слушая то, как вода плещется о сваи, создавая умиротворяющую атмосферу.

— Эй ты, не спи. Мы сюда не за этим пришли! — недовольно проворчал Эдвард, похлопав меня по плечу, из-за чего я сразу пришёл в себя.

— Да ладно тебе. Тут же такая атмосфера прекрасная! Сиди себе и наслаждайся жизнью!

— Если заснёшь и свалишься в реку, то я тебя доставать оттуда не буду.

— Не волнуйся, уж плавать я умею. На Родине я плавал быстрее всех ребят.

— Бери удочку, пловец. Может у тебя хоть клевать будет.

Делать было нечего, иначе от меня бы не отстал. Я тоже закинул удочку и начал смотреть на поплавок. Не клюёт что-то сегодня. Надеюсь хоть одну рыбёшку поймать мы всё же сможем. Даже держа удочку я старался не заснуть. Не привык я всё же рано вставать. Даже в университете я был рад, когда на втором курсе у нас была вторая смена, потому что я смогу спокойно высыпаться и мне никто не будет насиловать мозг. Надо бы завести диалог с Эдвардом, чтобы точно не заснуть.

— Я прямо удивлён, что мои ученики так быстро всё осваивают. Уже скоро они закончат мой вводный курс. В «Пьяном Бароне» услышал, что в Вудгален скоро прибудет новый Священник Артемиры. Говорят, что тоже преподаёт неплохо. Не думаю, что местные захотят продолжать платить мне, зная, что у них есть священник. Так что думаю, что я уже скоро покину Вудгален.

Эту новость я услышал буквально вчера. Церковь наконец-то опомнилась и отправила сюда своего человека. Так что покинуть Вудгален мне всё же придётся. Надо уже думать, куда теперь податься? На момент окончания занятий с ребятами у меня думаю накопится достаточно денег, чтобы снять хоть какое-то жильё. Пора перебираться в город.

— Надеюсь, что ты хотя бы не уедешь раньше, чем я вернусь в Академию. Ты же хорошо языки знаешь, ведь так?

— Да, это прямо мой конёк.

— Хотел бы я иметь твою способность. В наше время она бы очень пригодилась.

— В Академии иностранные языки не преподаются что ли?

— Преподаются, но всё равно имеется нехватка преподавателей. Хотя я думаю, что языки Империи сейчас изучить будет очень важно.

— Ты так считаешь?

— Естественно. Ты же помнишь, что я тебе рассказывал о том, что грядут перемены, причём очень скоро.

— Да, как же такое забыть. Хочешь сказать, что Империя смотрит в сторону Кодонии?

— Ты прав. Даже власти это понимают. Почему же ранее Консервативный Король разрешил поступать в Учебные Заведения не только обладателям голубых кровей. Одних дворян им будет недостаточно. Власти это прекрасно понимают. А знаешь ещё что? Не сложно догадаться, что вся эта аристократия смотрела на подобных мне в Академии сверху вниз и сами особо не трудились. Но сейчас даже они прилагают больше усилий и начинают терпимее к нам относиться.

— Значит буря уже будет очень скоро.

— Даже с врагом надо уметь общаться. Знание языка Мафедранской Империи довольно важно.

Я постарался выдавить из себя улыбку, после чего произнёс несколько фраз на языке Империи. После чего сделал важное выражение лица, будто я интересен всему миру.

— Как видишь язык я знаю, причём очень хорошо. Теперь я тоже своего рода важная личность.

После своих слов я посмотрел на Эдварда. Он же смотрел с меня прямо очень заинтересованным лицом, будто уже что-то замышлял. Хочет взять у меня частные уроки что ли? Думаю, что Гинт неплохо заплатит.

— Знаешь, Миша, я вот, что подумал. А почему тебе не податься в преподаватели в Академию? Как раз новая работа появится.

— Знаешь, а это идея.

***

Прошло ещё несколько недель. Мы с Эдвардом всё так же продолжали проводить свободное время, но всему приходит время кончаться, как и нашим дням в Вудгалене. Я решил всё же попробовать стать преподавателем в Военной Академии. По словам Эда у них сейчас прямо сильная нехватка кадров, владеющих языком Мафедранской Империи, так что шанс принятия на работу довольно высок. Хотя конечно будет странно, что у них преподаёт парнишка одного возраста со старшекурсниками. Надеюсь, что я со студентами, точнее даже курсантами, полажу. Вчера прошло моё последнее занятие с ребятами. Дети не хотели меня отпускать, даже чуть ехать не передумал. Но молодой священник им тоже понравился, так что они все успокоились. Забрав сумку с ноутбуком из церкви, я ещё раз попрощался со своими уже бывшими учениками и направился дальше готовиться к отъезду.

К моему удивлению в этом мире уже знают про железнодорожную дорогу, а со станции в Музеле до Альдебрана можно добраться, но по неизвестной мне причине прямых рейсов в столицу не имеется, но сейчас это даже неважно. Городок то небольшой, надо радоваться, что вообще хоть какой-то вокзал здесь имеется. До самой станции нас должен будет подвезти Гинт на повозке. Может он как раз через город поедет и я смогу увидеть то, как в этом мире выглядят маленькие провинциальные городки.

И вот настал тот самый день, когда мы покинем Вудгален. Мне правда нравилось это место, надеюсь, что смогу сюда вернуться. По этой причине я кинул в реку монетку во время последней по деревне. Может эта примета и правда работает? Собрав свои немногочисленные пожитки, я направился к дому Гинта, где уже стояла повозка с вещами Эдварда. Около неё стояло несколько местных, в том числе и мои ученики. Они и правда мне благодарны. Ещё раз попрощавшись со всеми, мы с Эдом сели в повозку, после чего мы начали покидать Вудгален.

— Ну что, Миша, новая глава жизни?

— Да, Эд, новый этап.

Улыбнувшись, я ещё раз посмотрел в сторону махавших руками деревенских. Но потом я увидел то, что заставило меня чуть ли не выпрыгнуть из повозки. За местными я увидел своего старого знакомого — человека в маске жука.

— Что за хрень?

После этих слов я моргнул и вновь посмотрел туда, но там уже никого не оказалось. Что за ужас здесь творится?

— Что такое, Миша? — поинтересовался Эд, посмотрев вопросительным взглядом на меня.

— Не обращай внимания. Просто показалось… Просто показалось…

Глава 4. Имперец в Альдебране

Какой уже день я в этом мире? Сбился со счёта. К моему удивлению я почти не задумывался о поисках способа вернуться в родной мир. То ли я погрузился с головой в преподавательскую рутину, то ли просто не хотел терять свою способность понимать языки. Хотя оба предположения правдивы. Я и правда быстро влился в местное общество. Моё окружение ни в чём меня не подозревает, хотя я думал, что меня обвинят в шпионаже на какую-нибудь Мафедранскую Империю и тихо избавятся в тёмном переулке. Но я всё ещё жив и спокойно гуляю и работаю.

А да, работа. Я был правда очень удивлён, когда Директор Военной Академии принял меня на должность. Он был прямо потрясён моим знаниям языка. Уж спасибо тому человеку в маске жука. Я точно его видел, когда мы с Эдвардом покидали Вудгален. Я прямо чувствую, что он был реален и то что это не мои галлюцинации. Жаль, что из-за этой тупой маски я не увидел выражение на его лице. Ладно, лучше забуду это. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Что-то я у тебя засиделся. Надо перед занятиями хорошо выспаться. Знаешь, они говорят, что в Академии не имеет значения из какого ты рода, но почему именно у моей группы такое ужасное расписание? Посмотри на других! У них и то лучше, чем у наших. Ощущение, что они сначала составляют всё для групп, где большое скопление всякой знати, а про нас вспоминают в самый конец, — начал жаловаться на жизнь в Академии Эдвард.

— У меня тоже расписание стрёмное, так что мы в одной лодке, — ответил я, отхлебнув чая.

С того момента, как я начал преподавать в Академии, наши отношения с Эдом стали ещё лучше. Всё же тем для разговоров стало больше. А тут ещё можно услышать мнения как со стороны студента, так и со стороны преподавателя. Жизнь идёт своим чередом. В Альдебране мне нравится. Это довольно крупный город с зарождающейся промышленной базой. Это место неофициально зовётся столицей Западной Кодонии. Жизнь в городе кипит. Когда иду в Академию, то почти всегда приходится проталкиваться через толпы людей на местном рынке. До сих пор удивляюсь, что у меня так ничего и не украли. Конечно я всю жизнь прожил в городе, но к Альдебрану мне пришлось привыкать. Всё же по развитию город отстаёт от моего мира на лет 150-200. Думал я в детстве, каково жилось людям в прошлом. Вот теперь получаю за свои мысли. Зато живу теперь не на сеновале. Денег мне хватило, чтобы снять комнату в одном из домов. Живут тут люди разных сортов: от студентов, решивших съехать из общежития, чтобы не делить законные квадратные метры с соседом, так и обычные горожане. В этом доме комнату снимает даже мой коллега, но последнее время он всё чаще говорит о том, что планирует снять полноценную квартирку в другом доме на третьем или четвёртом этаже. Может тоже смогу себе это позволить, всё же мне за мои идеальные знания доплачивают неплохо.

Эдвард стал два раза в неделю приходить ко мне, чтобы получить дополнительные уроки по языку Мафедранской Империи. Когда он узнал, что даже администрация Академии была очарована моими знаниями, то даже Эд не устоял и стал просить меня об уроках один на один. А потом ещё парочка аристократов со мной договорилась о занятиях. Платят они правда хорошо. Так я уже перееду совсем скоро. Сейчас же был вечер моего единственного официального выходного. Лишь одно занятие с Эдом и то оно уже закончилось, поэтому мы решили выпить по чашечке чая.

— Что-нибудь ещё интересное слышно в Академии последнее время? А то всё работа, работа. Ничего не слышу даже.

— Да ничего особенного. Хотя нет, был один случай. Макалея Доллинса с моего курса поймали в одном из борделей Квартала Красных Фонарей. Только знаешь, что интересно? А что там делал тот, кто поймал этого несчастного?

— И правда. Одна из Великих загадок Академии, — улыбнулся я.

Захотелось видимо Доллинсу хоть какого-то женского внимания. Всё же это Военная Академия. Почти все местные обитатели — это представители мужского пола. Тут всё никак как в каком-нибудь аниме про магическую школу, где целый цветник. Я сам думал, что вот приду в Академию и заведу роман с какой-нибудь молоденькой преподавательницей. Но реальность оказалась совсем иной. Студенты даже шутят, что если бы их не выпускали за пределы Академии, то они вообще забыли как выглядят женщины. Так что я даже понимаю того студента.

— Ладно, Мишка, всё же я тебя покину. Ещё немного дотянуть до конца учёбы осталось, а пока всё же буду стараться чисто из-за приличия.

— Хорошо, тебя проводить? — поинтересовался я, посмотрев в окно.

— Буду признателен, — улыбнулся Эдвард.

Я оделся и вместе с Эдом вышел на улицу. Темнело. В этом мире и правда красивый закат. Я бы соврал, что не любуюсь им. Канал, пересекающий город, отражает небо , горящее багровыми и сиреневыми красками. В воздухе разносился запах из ближайшей пекарни. Видимо ещё не весь хлеб успели раскупить к этому времени. Может и самому стоит купить один батон домой? Лето уже прошло, становится холоднее на улице. Мне пришлось с первой заплаты приобрести себе пальто. Благо у местного портного были связи с Академией, так что он всё же сделал мне скидочку. Мы с Эдвардом дошли до конца улицы, где остановились, чтобы попрощаться.

— Может завтра в Академии ещё пересечёмся, — подумал я.

— Было бы славно. Хоть что-то хорошее в начале учебной недели, — пошутил Эдвард.

Мы попрощались и я направился назад в свою комнату. На этот вечер у меня был запланирован один эксперимент: я собирался попробовать зарядить ноутбук местными способами. Как и в любом фэнтезийном мире здесь есть магия, но пользоваться ей может не каждый. Даже меньшая часть населения. Колдовать можно при помощи магической энергии, которая есть у каждого в этом мире, но чтобы управлять ей нужен врождённый дар. Я думал, что у меня, как у уроженца другого мира, будут какие-то проблемы с этой энергией, точнее её отсутствие, но тест, который я прошёл у одного из преподавателей в Академии, показал то, что её количество у меня, как у самого обычного человека. Но всё же дара у меня нет, так что колдуном стать мне не суждено. Так вот, люди очень давно думали, как можно применить магическую энергию бездарных на практике. Местные учёные открыли несколько манны, а после нашли способ её передачи другим телам. Эти открытия дали мощный толчок техническому прогрессу, так как энергию смогли использовать в промышленности, а также наполнять ей оружие. Я решил рискнуть. В Академии я одолжил у того преподавателя устройство, которое может передавать небольшое количество магической энергии другому объекту. Может мне повезёт таким образом зарядить ноутбук.

Купив по дороге батон, я наконец-то добрался до дома, где пока что проживаю. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти с тёмными волосами и короткой бородкой. В левой руке у него была сигарета, а в правой портсигар, который он пытался засунуть себе в карман. Когда я проходил рядом, то мужчина всё же смог его положить внутрь, но по закону подлости тот вывалился и упал на пол.

— Чёрт! — послышалось от мужчины на Имперском языке, когда он увидел, что его портсигар лежит на асфальте.

Я решил всё же сделать своё доброе дело на сегодня, поэтому нагнулся и поднял портсигар, протянув его владельцу. Тот улыбнулся и попытался поблагодарить меня на кодонийском, но я решил продолжить разговор на его родном языке:

— Можем и на вашем языке. Я хорошо знаю Имперский.

— У вас такой чистый язык. А то все местные говорят так, что плакать хочется. Вы не из Мафедрана случайно? Радостно видеть здесь людей из родных краёв.

— Всё же вы ошиблись. Я и не из Кодонии, и не из Мафедрана. Я преподаю ваш язык в Альдебранской Военной Академии.

— Давно я не говорил ни с кем на родном языке. Вы же в этом доме живёте? Не желаете ко мне зайти на чай? Если вы конечно не будете против побеседовать.

— Почему бы и нет. Зайду к вам через час тогда.

Мы пожали друг другу, после чего я пошёл дальше в свою комнату. Имперец, неплохо одет, портсигар тоже не из дешёвых, а поселился в доме, где точно не самые богатые слои общества обитают. Да и что-то я его раньше не видел, хотя уже живу здесь далеко не первый день. Звучит всё это как-то странно. Надо будет у него это как-нибудь спросить, когда к нему загляну на чай.

***

Ладно, сейчас главное узнать, получится ли зарядить свой ноутбук. Я вошёл в комнату и достал сумку из шкафа. Давно я не доставал это чудо техники из родного мира. Включив его, я посмотрел на оставшееся количество батареи. Шестьдесят пять процентов. Да, я всё же немного за ним посидел, смотрел, работает ли всё после перемещения в другой мир. Ладно, надо попробовать. Я достал из кармана пальто устройство. Оно было небольшим: размер где-то в половину моей ладони. Само оно было овальной формы с углублением с отверстием, в которое спокойно поместится палец, а также небольшой шнур с присоской. Я засунул свой указательный пальчик, а шнурок прикрепил к корпусу ноутбука, после чего запустил устройство. Было немного щекотно. Но вроде оно…… сработало. Я увидел, как заряд батареи стал постепенно увеличиваться. Прекрасно, прекрасно. Значит теперь ноутбук в этом мире не полностью бесполезен. Ну хоть что-то. Помню, что я себе накачивал каких-то фильмов и сериалов, чтобы смотреть во время поездок в поезде или на скучных лекциях. Теперь буду посматривать их дома, пока никто не видит. Надеюсь никто не подумает, что у меня что-то происходит, так как звукоизоляция в этом доме хромает.

Убрав ноутбук обратно в сумку и положив обратно в шкаф, я покинул комнату. Близилось время встречи. Имперец жил на этаж ниже, чем я, так что идти было недалеко. На лестнице я увидел словесную перепалку двух жильцов, так что пока я пытался благополучно их обойти, как раз наступило время назначенной встречи. Его дверь была самая дальняя. Набрав воздух, я постучал.

Дверь мне открыл тот самый мужчина. Одет он был в халат и тапочки. А я специально не переодевался в домашнее, даже как-то не по себе стало. Он отошёл и позвал жестом внутри. Надеюсь, что меня не ожидают никакие неприятные сюрпризы. Я вошёл внутрь и сел на стул за маленький круглый столик. Комната же сама особо ничем не выделялась, хотя визуально почему-то казалась чуть больше моей. Мужчина поставил на сто две чашки чая и тарелку с печеньем, после чего сел на стул.

— Скажи мне честно? Ты не из Тайной Полиции Империи? Хотя нет, конечно нет. За мной бы они никого не отправили из-за ненадобности, а имперский агент шпион не начнёт прямо разговаривать с тобой на твоём языке, причём таком чистом.

— Вы хотите сказать, что обвиняете меня в шпионаже? — испугался я.

— Нет, просто предположил, сразу опровергнув своё предположение.

— Ладно, так вы из Империи? — решил поменять тему я.

— Да, звать меня Гельмут Фаустхейм. Я из семьи аристократов с востока Мафедранской Империи.

— Микаэль… Микаэль Сильвер. Преподаватель мафедранского языка в Академии.

Всё же я решил придерживаться измененных имени и фамилии в этом мире. Так что в этом мире я буду теперь известен не как Михаил Сильвестров, а как Микаэль Сильвер. Мне показалось, что звучит не совсем уж плохо.

— Что вас занесло в эти края? — поинтересовался я, отхлебнув чая.

— Считай, что решил мир посмотреть, пока есть возможность. А тут, на Западе Кодонии виды просто прекрасные. И озёра, и горы, и знаменитые лечебные ванны. Почему бы и не посетить. Решил вот месяцок в Альдебране посидеть.

— Вы вижу не особо прихотливы в поиске жилья? — произнёс я, услышав, что опять что-то у кого-то упало на этаже.

— На жилье можно и сэкономить, скажу я тебе, как человек, путешествующий не первый год.

— Прямо без передышки? С места на место?

— Да, есть свои причины. Слышал же про то, что у нас в Империи происходило?

— Не особо за политикой слежу. Не напомните?

— Раньше всё было по-другому. При нашем Императоре Конраде IV боролись несколько дворянских группировок. На зло наследник Принц Альберт скончался при загадочных обстоятельствах, а сам Император и так был не в самом лучшем здравии. Умер он через полгода после этих событий. Наследника нет, что делать? Группировки начали бороться за власть между собой. Страна была на грани гражданской войны. Каждый хотел посадить своего человека на освободившийся трон. Сам тогда в Гельтенштадте жил, напряжённая атмосфера чувствовалась.

Гельмут вздохнул и отхлебнул чая. Я конечно слышал то, что происходило в Империи тогда, но обрывками. Всё же больше я концентрировался именно на языке, а не на политике. Что ж, буду дальше просвещаться, знать историю последних лет полезно, тем более мне сейчас всё рассказывает, как я понял, очевидец тех событий.

— И тут на арену выходит Граф Отто фон Вельзер, один из самых близких людей бывшего Императора. Он связывается с Имперской Тайной Полицией и получает от них невероятную информацию — у Императора есть незаконнорождённый сын. Граф узнаёт, что последнему из правящей династии уже шестнадцать лет и учится он в Имперском Лицее. Сам парень хорошо знает, кем является, так как Тайная Полиция оберегает его уже долгие годы. Его мать, дворянка с Северо-Востока Империи, скончалась при родах второго ребёнка уже от другого отца. Граф представил его стране, после чего влияние его возросло до небес. Так как всё же это последний представитель правящей династии Империи, то этого бастарда всё же короновали Императором, чтобы не допустить гражданской войны. Максимилиан I, вестник новой эпохи, сейчас его так часто называют. Тогда же чего только не слышно было: Максимилиан Бастард, Максимилиан Незаконнорождённый, Максимилиан Незаметный. Граф фон Вельзер провозгласил себя Регентом при новом Императоре и стал фактически полным правителем страны. Его сторонники смогли побороть другие группировки. Сам Император стал фактически просто пешкой, который был просто «для галочки». Так продолжалось около года, пока не случилось событие, из-за которого Максимилиан получил новое прозвище.

Фаустхейм попытался выдавить из себя улыбку, после чего начал смеяться. Я посмотрел на него с недопониманием. Через какое-то время Гельмут успокоился и отхлебнул ещё чая.

— Мы все недооценивали этого паренька. Максимилиан ненавидел тогдашнюю Империи, говорят, что он даже стыдился того, что его отец был монархом. Все его считали всего лишь пешкой, но он не так то прост оказался. Всё же чуть ли не с рождения от был под опекой Тайной Полиции и был в очень хороших с ними ладах. Как оказалось, он сам приготовил переворот. В один день он вызвал Регента на срочный приём. Тот пришёл и тут же его сразу окружили агенты Тайной Полиции. Максимилиан сказал, что Регент очень его разочаровал его, а после объявил его предателем Империи. В это время Тайная Полиция перерезала половину стражи Императорского Дворца. Так Регент Отто фон Вельзер и был зарезан прямо перед Императором. В тот же день по всей стране были арестованы или убиты множество людей. Много крови лилось тогда. Публичные казни стали обыденностью. Максимилиан объявил об создании новой династии в Империи — Штайнов, после чего сделал своего младшего брата Рудольфа наследником престола. Я в то время был в очень хороших отношениях с бывшим Регентом, поэтому решил уехать за границу путешествовать, пока всё не утихнет. Теперь Император был известен как Максимилиан Кровавый или Максимилиан Вешатель. Но правитель из него получился хороший. Он провёл за последние пару лет много реформ, сделав Мафедран снова сильным. Империю говорят теперь не узнать. Скоро я собираюсь сам вернуться, думаю, что он за эти шесть лет уже успокоился, тем более, что теперь он решил покорить мир. Он собрал вокруг себя незаурядных военных, которые вместе с новой Имперской Армией, покоряют одну страну за другой. Южная Коалиция не выстояла, как и Вилеронское Королевство. Может Максимилиан уже смотрит в сторону Кодонии, кто знает.

— Максимилиан определённо благословлён Богом Закона и Власти, — сказал первое что пришло в голову я, обдумывая всю информацию, полученную от моего собеседника.

— Да, говорят он из всех Богов больше предпочитает именно Аурелиуса, хотя во времена, когда он казнил всех противников, то его считали воплощением Владыки Разрушения Танатоса. Знаешь, я его уважаю, кто бы что не говорил из дворян подобных мне, а Максимилиан — это лучшее, что случалось со страной в последнее столетие. Я всё же склоняюсь к тому, что считаю его спасителем.

Видимо новый Император и правда поднимает страну с колен, раз даже человек, который уехал из страны как раз из-за него, уважает его. Этот мир поражает меня всё больше и больше. Я отхлебнул ещё чая, заев печенюшкой. Что-то мне подсказывает интуиция, что уже скоро что-то случится.

— О, уже поздно. Тебе нужно на работу, наверное, завтра?

— Да, я пойду уже пожалуй. Спасибо за чай. Не пил такого раньше.

— Вилеронский чай. Теперь имперцы в нём чуть ли не купаются, но здесь, в Кодонии его найти все ещё не так просто.

— Очень интересный вкус, люблю такое.

— Заходи хоть завтра, может теперь послушаю твою историю, Микаэль.

— Постараюсь при возможности. Доброй ночи.

Я встал и покинул комнату. Уже была ночь, а завтра на работу. Общий коридор был наполнен густым полумраком. Узкое пространство вытянулось вдоль деревянных дверей, за которыми были слышны редкие вздохи спящих жильцов и хриплый кашель. Чувствовался запах сырости и слабый аромат чьего-то застоявшегося супа. Я дошёл до лестницы и начал подниматься наверх. Когда я ступил, то почувствовал какой-то шорох снизу. Наверное то ли крысы, то ли ещё кто-то из обитателей подвала. Я поднялся по протёртым до блеска подошвами жильцов ступеням до своего этажа, где направился к своей двери. Как же она неприятно скрипит. Войдя внутрь, я просто разделся и плюхнулся на кровать. И как быстро мы с Гельмутом перешли на ты?

***

— Тут ошибка! Вот смотри, здесь ты поставил глагол не в том времени.

Прозвенел звонок и студенты начали собирать свои вещи. Сейчас ожидается большой перерыв. Как раз я успел проголодаться. Я отпустил парня, стоявшего у доски, объяснив перед этим, какое время правильно употреблять в таких случаях, после чего отправился в столовую. Сразу в нос ударили запахи тушеного мяса, чёрствого хлеба и крепкого чая. Я взял поднос и получил порцию обеда, после чего сел за длинный деревянный стол, потемневший от времени. Это место предназначалось для преподавателей. Я сел на свободное место. Рядом со мной присел накачанный мужчина средних лет. Это был Уинстон, один из преподавателей, отвечавших за физическую подготовку курсантов. С другой стороны ко мне подсела Саманта, молодая девушка, которая преподаёт на факультете боевой магии. Да, я тогда соврал, что в моём окружении не было представительниц прекрасного пола, но она исключение. Конечно она красивая, но дело в том, что она почти всегда погружена в свои исследования боевой магии, так что на контакт почти не идёт. Заговорить с ней даже трудно. Максимум нашего общения — это обсуждение свежих новостей за обедом в столовой.

— Что-нибудь слышно за сегодня может? — поинтересовался я, откусив часть котлеты.

— Сегодня моя группа провинилась, пришлось отправить их красить стены одного из общежитий. Зато больше не будут запирать младших в туалетных кабинках. Хотя бы надеюсь на это, — начал ворчать Уинстон.

— Кирк Таунс с первого курса смог освоить защитное заклинание по учебнику Хейда Болда. Для его возраста это похвально. Думаю, что мне надо за ним понаблюдать, — проговорила Саманта.

— На лингвистическом фронте без перемен. У меня почему-то почти всегда всё стабильно. И это даже радует.

Дальше трапезу мы продолжили в тишине. Столы бы в столовой поменять. Мало того, что они от времени даже цвет поменяли, так ещё повсюду царапины и следы, оставленные курсантами и преподавателями. На удивление еда сегодня была вполне съедобной. Даже чем-то еду из столовой в моём университете напоминает. Пока я ел, я не заметил, как напротив сел ещё один преподаватель. Мужчина лет сорока, раньше служил в Королевской Армии, а теперь преподаёт Военную Теорию или что-то вроде этого.

— Слышали новости? — произнёс он.

— И что за новость? — лениво ответил я.

— К нам из столицы едет Генерал Окстон.

Глава 5. Затишье перед бурей

Шёл 947 год по местному календарю. Летоисчисление в этом мире идёт с момента окончания Войны Чёрной Розы, когда силы Человеческого Легиона разбили считавшуюся непобедимой армию эльфийского царя Алендариса и сожгли его столицу — город Селегион. Когда догорело последнее здание, то перед разрушенным дворцом распустились чёрные розы — магические цветы, которые, согласно легенде, распускаются на месте падения великих цивилизаций.

После этих событий и начала постепенно складываться современная карта мира. Эльфы не смогли вернуть своё былое могущество. Появлялись новые государства. Пришло время новых мировых гегемонов, в силах которых поменять реальность под свои нужды.

Сегодня 20 декабря. На моё удивление в этом мире названия месяцев года были идентичны нашим. Как быстро идёт время. Я работаю здесь уже несколько месяцев. А вчера мне уже стукнул двадцатый год. Я так погрузился в свою рутину, что даже не заметил, как быстро идут дни.

— Я конечно всё понимаю, но ты сейчас с этой своей газетой заснёшь прямо здесь, — послышалось напротив меня.

Я поднял глаза и пришёл в себя. Опять я в своих мыслях. Напротив меня сидел попивавший кофе Эдвард. Вокруг слышалось множество голосов: крики студентов, ворчания горожан и хихиканье молодых официанток. Мы сидели в одном из городских кафе, которое находилось недалеко от Академии. Называлось оно «Фьорд». Это было наше с Эдом одно из самых любимых заведений города. Людно тут сегодня как-то. Половину занятий сегодня отменили, вот студенты и решили где-то посидеть, отпраздновать то, что их отпустили пораньше. Эх, а я надеялся сегодня посидеть в тишине.

В моих руках был свежий выпуск газеты «Альдебранский Ежедневник». В уголке было написано 20 декабря. Сегодняшний. Местные газеты я не особо сильно люблю, но иногда почитываю от скуки. Вдруг в городе хоть что-то интересное может произойти. Хотя то, что произойдёт что-то интересное, я знаю и без этих бумажек. Коллеги уже все уши прожужжали мне, что к нам едет Генерал Ричард Окстон — один из самых талантливых кодонийских военноначальников. Узнали об этом буквально на днях. Обычно о таких визитах предупреждают заранее, а тут такое. Преподаватели молчать не умеют, так что эта новость разлетелась по всему городу, но в газете про это ни слова. Боится местная пресса, что скажет что-то не то.

— Сейчас обратно в Академию пойдёшь? — спросил у меня Эдвард.

— Буду вынужден. Всё же сам Окстен едет. Решили похвалиться профессионализмом молодых преподавателей, так что придётся присутствовать на добровольно-принудительной основе.

— Всё же он был одним из авторов реформ, проводимых в стране за последние пару лет. Человек и правду выдающийся. Сам им восхищался. Может он и для нас, выпускников, что-то проведёт? Всё же до нашего выпуска из Академии остался один месяц.

— Без тебя будет вообще как-то скучно. Ты парень у нас подающий надежды, может даже где-то в столице устроиться сможешь.

— Не преувеличивай, друг мой. Я бы не сказал, что прямо таки отличаюсь от других. И боевой магией я не владею. Думаю, что они обычного деревенского паренька просто так на достойную должность не возьмут. На моём пути преград всё же ещё не мало.

— Буду за тебя болеть. Надеюсь, что из-за свалившихся на тебя проблем, ты не забудешь про своего друга.

— Да как тебя забыть то. Буду писать, что ещё остаётся. А может вообще в Альдебран отправят, кто знает.

— Было бы славно.

Я сложил газету и положил её во внутренний карман своего пальто. После чего достал несколько монет и положил на стол. Уже совсем скоро будет встреча с этим вашим Ричардом Окстеном.

— Вот, оплатишь мой кофе. А сейчас мне нужно отчаливать. Генерал Окстен ждать не будет.

— Расскажешь потом, что было.

Я застегнул своё пальто и вышел из «Фьорда». Время возвращаться в Академию. Я шёл по заснеженной улице. Снег падает медленно, беззвучно, укрывая строгие стены Академии. В сером небе кружатся тяжёлые хлопья, опускаясь на каменные карнизы и застывшую статую бывшего короля. Вдали, за толстыми стенами, глухо доносился колокол — генерал приехал. Администрация Академии, закутавшись в пальто, двинулась к воротам, чтобы встретить гостя.

***

Мне сказали, чтобы я ожидал в учительской. Директор Академии хотел провести генералу маленькую экскурсию, параллельно познакомив некоторых преподавателей лично с ним. Из-за моих навыков владения иностранным языком, я оказался среди этих «счастливчиков». Сидя за столом, я делал видимость работы, просматривая тетради студентов. Уже скоро послышался топот и звуки разговоров. В учительскую вошла вся «компания»: директор, его заместители и генерал с его сопровождающими. Это был мужчина средних лет с короткими седеющими волосами. Хоть он и старался быть любезным с администрацией и даже улыбался, в его глазах я видел какую-то тревожность, будто он знает, что уже совсем скоро что-то произойдёт. Директор по очереди представлял ему преподавателей. Те старались уверенно ему отвечать, но получалось это у них с переменным успехом. После Саманты администрация переключилась на меня.

— Хочу вам представить нашего подающего надежды преподавателя имперского языка, Микаэля Сильвера. Он просто идеально владеет языком Мафедрана. Мы бы его посчитали носителем, если бы он не доказывал нам, что он там даже никогда не был.

— Приятно с вами познакомиться, сэр Генерал.

— Мафедран значит, — произнёс Окстен, вздохнув.

Я ему чем-то не угодил? Дайте угадаю, заподозрил меня в шпионаже. И как мне теперь доказывать, что я никак с Империей не связан. Академии ещё можно повешать лапши на уши, что я из далёких земель, но с этим «товарищем» не думаю, что такой номер сможет прокатить.

— Думаю, что язык сейчас всем пригодится, — с какой-то ноткой печали произнёс генерал, после чего отошёл от меня.

Я был последним, поэтому он направился в сторону двери. Директор остановил его, предложив показать недавно построенный новый тренировочный зал, но генерал остановил его:

— Мне скоро надо будет отъезжать, у меня по плану ещё посещение Тенебрисской Крепости. Так что я хочу посмотреть на самых способных студентов, особенно тех, что должны скоро выпуститься.

— Я вас понял. Не могли вы оповестить группы выпускником? — вздохнул директор, а после обратился к одному из преподавателей, который был куратором одной из групп старшекурсников.

Повезло Эдварду. Увидит он всё же своего кумира. Так ещё и покрасуется перед ним. Надеюсь, что он не упустит такой шанс. Если повезёт, то имеется шанс, что Окстен его приметит. Хочу на это посмотреть. Пойду домой чуть позже. Поддержу друга, хоть и на расстоянии.

Генерал и администрация Академия уже скоро покинули учительскую. Преподаватели стали уже собираться. Ричард Окстен и правда популярен среди военных кругов, так как почти все просто не могли поверить, что познакомились с ним. Даже почти ни в ком незаинтересованная Саманта улыбнулась. Я потрясён. Не думал, что она вообще умеет улыбаться. Я собрал свои вещи и направился в сторону двора Академии, где собирался встать около одного дерева, где будет открываться прекрасный вид. Там я точно смогу увидеть Эдварда. Через десять минут я уже был на место. Облокотившись на дерево, я стал ожидать начала. Люди постепенно прибывали. Всё же мало кто думал, что генералу будут интересны студенты. Так что курсанты сейчас, наверное, пытаются найти чистый комплект формы, чтобы показать себя с лучшей стороны.

Я уже устал стоять, когда же они начнут. Вон, даже Эдвард появился. Форму он одел чистую, а не ту, в которой он был в кафе. Тоже хочет произвести впечатление на генерала. И скажу вам, правильно он делает. В тот момент, когда я засмотрелся на форму Эда, то почувствовал, что кто-то выходит из-за угла здания, около которого и было это дерево. Я быстро спрятался с другой стороны дерева и задержал дыхание, чтобы меня никто не увидел. А то вдруг скажут, что я такой-сякой и сделают выговор. Не хочу, чтобы потом у меня были проблемы с администрацией.

— Надеюсь, что мы на одной стороне, командир.

Из-за угла вышли двое. Это были сам Генерал Окстен, а также начальник городского гарнизона. Он довольно частый гость в Академии, так что мне уже довелось с ним познакомиться. Всё же этот мужчина — важная военная шишка в Альдебране, так что понятно, что он приехал встречать Окстена. Удивляет только то, что они идут вдвоём одни. Я думал, что на таких встречах за ними должен следовать целый вооружённый отряд. Если бы я был имперским шпионом, то пристрелил бы их обоих прямо сейчас. Пока люди бы бежали с площади, то опытный агент уже успел бы скрыться с места преступления. Хотя думаю, что может где-то снайпер и сидит. Лишь бы меня не пристрелили.

— Значит вы хотите, чтобы я поддержал ваш план, генерал? Вы правда считаете, что всё настолько плохо?

— Король не понимает. Он думает, что с Императором ещё можно договориться. Я знаю, Максимилиан не пойдёт на уступки. Он больше не хочет играть в дипломатию с нами. Я это понял, когда прибыл новый имперский посол. Максимилиан прислал этого спившегося полуэльфа Вальдхейма. Может раньше он и был хорошим дипломатом, но сейчас это жалкое зрелище. Я думаю, что Император просто насмехается над нами. Империя нас провоцирует. Король не хочет признавать это.

— Не хотите ли вы сказать, что ваш план военной реформы закончился провалом? Разве все эти изменения были не из-за опасности со стороны нашей восточной границы?

— Дворянская элита не хочет что-то менять. То, что мы смогли сделать, это нынешний максимум. Знаете, не хочу я конечно ничего сказать, но Максимилиан всё же молодец. Он нашёл самый лёгкий способ избавиться от всех противников изменений.

— Ситуация на востоке настолько плачевная? Вы хотите, чтобы я вам в чём-то помог?

— Имперская военная машина без особого труда разобьёт наши силы. Я не думаю, что столица продержится долго. Маршал Рейзер конечно хороший военноначальник, но он не до конца понимает особенности современной войны. После падения Рейвенспайра его авторитет немного упадёт и тут мы должны действовать. Мы будем вынуждены взять бежавшего из столицы Короля под арест и взять власть в свои руки. Тогда у нас появится хотя бы минимальный шанс. Может всё же получится создать линию обороны в Западной Кодонии. Тогда мы сможем хотя бы выиграть немного времени. Это наш единственный шанс.

— Я поддержу вас, генерал. Альдебран на вашей стороне.

— Наслаждайтесь последними неделями перед бурей, командир. Это всё, что нам остаётся. Пойдёмте, мне надо посмотреть на будущих офицеров. Это же всё же первый выпуск курсантов без голубых кровей. Надеюсь, что моё решение об принятии в Академию студентов, не обращая внимания на их статус, было правильным.

После этих слов двое мужчин направились в сторону двора Академии. Я же смог наконец-то выдохнуть и выйти из своего укрытия. Я случайно стал свидетелем того, как планируется государственный переворот. Лучше не буду во всё это вмешиваться и сделаю вид, что я ничего не слышал. Но слова генерала об нынешней ситуации меня удивили. Тут, в Академии, если что и говорят про напряжённость в отношениях между Кодоний и Мафедраном, то только фразы по типу «мы их за день размажем», «через месяц будем ужинать в Гельтенштадте» и прочее. Слушая подобное чуть ли не каждый день сам начинаешь верить в том, что Кодония размажет имперцев. А тут такая суровая реальность, причём это говорит один из лучших военноначальников страны. Может всё же стоит рассказать хотя бы Эдварду? Нет, лучше вообще держать всё это в секрете. Эд ни за что не поверит, что сам Окстен так пессимистично настроен. Понаблюдав немного за своим другом, я покинул Академию и отправился домой.

***

С того дня прошло несколько недель. Атмосфера в городе была всё та же. После подслушанного мной разговора я стал всё больше интересоваться политикой. Эдварда же сейчас интересовало совсем другое. Близился день его выпускного. Эх, жаль, что последний курс курсанты учатся в Академии лишь один семестр. Скучно будет без него. После выпускного вечера Эд поедет в столицу, чтобы торжественно быть зачисленным на военную службу. А потом всё сложится, как его распределят. Может всё же куда-нибудь в районе Альдебрана. Тем более, как я понял, Эдвард генералу понравился. А тот, судя по его словам, хочет создать в Западной Кодонии последнюю линию обороны. Эх, что я за человек? Ищу плюсы в грядущей войне, которая может унести множество жизней.

— Шах и мат! — послышалось напротив меня.

Я сидел за столом вместе с мужчиной в халате. Да, я опять был в комнате у Гельмута Фаустхейма. Я стал часто проводить вечера у него. Эдвард занят своими делами, а одному скучно. А этому имперцу тоже по вечерам нечего делать. Он уже повидал местные природные ландшафты и уже скоро собирается переезжать. Вообще не с кем разговаривать теперь будет.

— А ты хорошо играешь. Занимался что ли этим когда-то?

— Посещал занятия по шахматам в Имперском Лицее. Там и научился играть. Думал, что с тех пор уже совсем всё позабыл. Оказывается память у меня не настолько дырявая.

Гельмут допил свой чай и стал собирать фигуры. Оказывается про шахматы даже в других мирах играют. Конечно я игрок так себе. Как-то гостил у родственников, там мне двоюродный брат правила объяснил. Хорошо, что помню, хотя бы как каждая фигура ходит. Я опустошил свою чашку и встал со стула.

— Собираешься уезжать уже?

— Да, думаю, что моё кругосветное путешествие подходит к концу. Я возвращаюсь в Империю.

— Больше не боишься того, что тебя арестуют?

— Не один год прошёл. Думаю, что за это время про меня уже успешно забыли. У Императора и Тайной Полиции сейчас другие заботы, поважнее какого-то аристократа-путешественника. Моим родственникам Максимилиан ничего не сделал за столько времени, так что думаю, что всё под контролем. Хочу наконец-то в своё родовое поместье вернуться. Как же давно я там не был. Весной там так красиво будет.

— Когда собираешься уезжать хоть из наших краёв? Хотелось бы попрощаться со своим напарником по шахматам.

— На этой неделе. Комнату я освобождаю послезавтра, после чего сяду на поезд. Приходи на вокзал.

— Понял тебя. Надеюсь, что ещё сможем пересечься. Может судьба меня приведёт в Империю.

— Красота Гельтенштадта тебя покорит, друг мой. Столица Империи благословлена Аурелиусом.

— Альдебран не сравнится с имперской столицей значит?

— Этот город меня тоже мне привлекателен, но Гельтенштадт, город моей юности, он другой.

Гельмут убрал кружки со стола, после чего присел на свою кровать. Я же стал двигаться в сторону двери. У меня оставались кое-какие дела на этот вечер. Может стоит намекнуть, чтобы Фаустхейм оставил мне свой шахматный набор в качестве сувенира на память. Может повезло бы найти себе нового напарника.

— Я тогда пойду. До встречи.

Гельмут лишь кивнул мне в ответ. Я вышел из его комнаты и направился в сторону лестницы. Как же меня бесят эти узкие коридоры. Вечно из-за них проблемы в этом доме. Если в твою сторону идёт другой жилец, то вам придётся долго пытаться протиснуться через друг друга либо же вместе идти в сторону лестницы. Это и правда раздражает. Ладно, Миша, потерпи ещё немного. Платят хорошо, может в следующем месяце перееду в место получше. Я поднялся по лестнице и добрался до своей комнаты. Никто по пути не встретился. Повезло мне сегодня.

Войдя внутрь я сел за стол и достал ежедневник. Да, тот самый, что дал мне тот колдун из Нимгарда. Я уже взял в привычку записывать всё, что со мной происходит. Думаю, что скоро я его весь испишу. Если кто-то посмотрит на мой «личный дневник», то может подумает, что у меня с головой что-то не в порядке. Одна страница написана на кодонийском языке, другая на мафедранском, третья на нимгардском и так далее. Ни одной грамматической ошибки. Я и правда идеально знаю языки. Может смогу с администрацией договориться, чтобы преподавать ещё какие-нибудь языки. Хотелось бы предложить открыть какие-нибудь платные курсы. Буду монетизировать свои способности на максимум.

Когда я дописывал очередное предложение, то услышал стук в дверь. Кому я нужен в такое позднее время. Я подошёл и открыл дверь. Никого не было, но на полу я увидел конверт. Взяв его, я вернулся назад. Вскрыв конверт и достав письмо, я начал его читать. Это было приглашение на выпускной вечер в Академии. Да, я же у них тоже преподаю. Ладно уж, посещу я это мероприятие. Хоть за Эдварда порадуюсь.

***

Огромный зал, освещённый сотнями свечей и железными люстрами, наполнен приглушённым гулом голосов. Стены были украшены знамёнами и гербами, а также портретами известных кодонийских военноначальников. В центре стояли длинные ряды столов, накрытых различными угощениями. Ощущение такое, что они весь год экономили на еде в столовой, чтобы накормить выпускников. Я стоял у одного из столов и попивал бокал вина. Вот и настал день, когда Эдвард заканчивает Академию. Выпускной вечер был в самом разгаре. Курсанты общались между собой и смеялись. Некоторые заводили разговоры с преподавателями, в том числе и со мной. Мероприятие не было таким уж слишком торжественным, но так даже было лучше. Спокойная, дружественная атмосфера.

В один момент на возвышение, у большого камина, выходит директор Академии. Все курсанты смотрят на него. Его речь была довольно короткой: о долге, о чести, о тех, кто прошёл этот путь до них, и о тех, кто не дошёл. Я его не слушал. Я лишь наслаждался звуками того, как в ночи за окнами завывает ветер. Когда директор закончил, то зал взорвался бурными аплодисментами. Затем вызывали особо отличившихся курсантов, среди которых был и Эдвард. После всех этих церемоний выпускной вечер продолжился, а по всему залу была слышна музыка. Они аж позвали оркестр. Обожаю такую музыку.

По традиции выпускные вечера заканчиваются парочкой танцев — редкий момент, когда в стенах Академии появлялось что-то человеческое, что-то тёплое. Танцевал я последний раз на своём выпускном, когда заканчивал одиннадцатый класс, но думаю, что я ещё хоть что-то помню. Одна из немногих местных обитательниц женского пола всё ещё стояла одна. Саманта Гем, преподаёт боевую магию тем, кто ей владеет. Как я уже говорил, она интересуется только своими исследованиями, но может сегодня она согласится составить мне компанию? Я перевёл дыхание и шагнул вперёд.

— Извините, — мой голос прозвучал чуть тише, чем хотелось, но всё равно уверенно. — Позволите?

Саманта подняла на меня свой внимательный взгляд. Было ощущение, будто она решала, стоит ли уступить этому моменту. После чего она сдержанно улыбнулась. Наконец-то я увидел её улыбку. Саманта отложила свой бокал вина и подала мне руку.

Музыка текла негромки волнами, отражаясь в высоких сводах зала. Наш танец начался с осторожного шага. Я взял её руку уверенно, но без лишнего напора, и Саманта позволила направить себя в ритме спокойной, почти задумчивой мелодии. Сначала девушка держалась чуть напряжённо — будто привыкла полагаться лишь на себя, даже в таком простом движении. Я старался вести её спокойно, без нажима, и постепенно её шаги стали легче, мягче. Когда наши взгляды встретились, в глазах Саманты что-то блеснуло, едва заметно, как проблеск луны сквозь облака. Моя рука на её талии держалась ровно настолько крепко, чтобы вести, но не подчинять. Пальцы девушки на моём плече не цеплялись, но и не отстранялись. Мы позволили себе поддаться этому живому, текучему ритму. Музыка подходила к концу. Последний поворот, лёгкий наклон, ещё одно мимолётное пересечение взглядов. Я едва ощутимо сжал её пальцы, прежде чем отпустить.

— Спасибо, — негромко произнёс я, чуть склонив голову.

— Благодарю тебя, Микаэль, — ответила девушка с той же сдержанностью. Но в уголках её губ всё ещё пряталась та самая, едва заметная улыбка.

***

Выпускной вечер близился к своему концу. Я допивал очередной бокал вина, когда ко мне подошёл Эдвард в приподнятом настроении. Когда он смотрел на меня, то он как-то странно улыбался. Видимо видел наш с Самантой танец. Эд взглянул на девушку, которая сейчас стояла поодаль и беседовала с другой представительницей прекрасного пола — преподавательницей с того же факультета боевой магии.

— Вижу вы тоже наслаждаетесь вечером, сэр Сильвер? — поинтересовался Эдвард.

— Да, выпускной вечер и правда удался.

— Я бы хотел вам сделать кое-какое предложение, сэр Сильвер, — как бы поддразнивая меня, произнёс Эд.

— И что же это за предложение такое?

— Семестр окончился, у тебя отпуск. Ведь так?

— Да, и я хочу отдохнуть. Буду морально восстанавливаться. Мне конечно нравится моя работа, но всё же.

— Я хотел бы, чтобы ты присутствовал на моей церемонии поступления на службу в столице, Миша. Надеюсь, что ты будешь не против?

Вырваться из Альдебрана и посмотреть на столицу Кодонии. Звучит заманчиво. Эдвард — мой лучший друг в этом мире, поэтому я хотел бы его поддержать в такой важный для него момент. Так и ещё попутешествовать получится. Как можно от такого отказаться?

— Ты ещё спрашиваешь, курсант. Я всеми руками за!

Уже через несколько дней мы стояли на городском вокзале Альдебрана. Совсем скоро должен будет подойти наш поезд. Я стоял с чемоданом в руках, у Эдварда же было вещей больше. В кармане у меня лежал билет. Чтобы скоротать время, я достал его и начал осматривать. Обычный билет. Вот номер вагона и номер места. Но когда я моргнул, то увидел на обратной стороне ту самую ели заметную золотистую печать с силуэтом человека, которая была на том самом билете, который мне выдал тот мужик на вокзале, когда я ехал на выходные домой. Но стоило мне опять моргнуть, как она пропала. Почему всё время, когда я еду в другое место, то происходит подобная чертовщина.

— Что это значит? — тихо прошептал я.

— Миша, хватит там бормотать. Наш поезд уже пришёл, сейчас без тебя уедет.

Пока я рассматривал билет, то не заметил, как поезд уже приехал. Надо заходить внутрь. Я осмотрелся. Человека в маске жука, как в Вудгалене, не было. Наверное у меня просто галлюцинации. Тот случай с плацкартом сильно отпечатался в моей памяти. Не буду обращать внимания на такие мелочи. Я выдохнул, после чего вошёл внутрь поезда.

Глава 6. Последние дни старого Рейвенспайра

Дорога меня и правда утомила. Ехали мы около суток. Эдвард был больше сконцентрирован на предстоящем мероприятии, так что я его особо не трогал. В купе мы были только вдвоём и собеседников больше не было, поэтому я пытался развлекать себя другими способами. Меня всё же интересовал каков этот мир за пределами Альдебрана и Вудгалена, так что я мог надолго залипнуть в окно, рассматривая пейзажи. Хотя скучный ландшафт Центральной Кодонии быстро мне надоел, заставив переключиться на другое занятие — чтение книг. В Альдебране в свободное от работы время я мог погрузиться в изучение литературы этого мира. Ведь тут, как и у нас, есть свои классики, свои шедевры. Я прочитал несколько книг от корки до корки и навру, если не скажу, что мне правда понравилось. Прекрасное чтиво. Несколько пьес меня так заинтересовали, что я планирую попытаться достать билет в столичный театр на одну из них. Насколько же театральное искусство этого мира отличается от нашего?

Я дочитывал последние страницы «Танца на костях» Себастьяна ван Дорта. Прекрасная философская пьеса о первых годах после победы над эльфами. Книжное издание довольно свежее. Может как раз эту пьесу ставят в столичном театре? На неё было бы не жалко потратить вечер. Когда я в очередной раз перевернул страницу, то Эдвард похлопал меня по плечу.

— Что-то ты в своих книжках засиделся. В окно посмотри. Рейвенспайр видно.

Я отложил книгу и посмотрел в окно. И правда, поезд уже подъезжал к столице. Рейвенспайр не был похож на Альдебран. Это и правда целый мегаполис. Город возвышался над широкой рекой Альмир, окружённый стенами, веками державшими врагов на расстоянии. Население около миллиона человек. Здесь кипит жизнь. Уже совсем скоро поезд подъехал к городскому вокзалу. Мы собрали наши вещи и вышли на улицу. Людей и правда очень много. В такой толпе легко потеряться. Мы с Эдвардом подошли к фонарному столбу, на котором были установлены уличные часы. Мы ждали ещё одного человека.

А вот и он. В нашу сторону шёл уже знакомый мне мужчина. Это был Гинт, отец Эдварда. Я его даже сначала не узнал. Оделся он прямо очень прилично. Я видел его только в его сельской одежде, а сейчас Гинта спокойно можно спутать с приличным горожанином. Прикупил себе новый прикид ради такого момента?

— А, вот вы где. Долговато вы как-то. Мы и то быстрее из нашего-то Вудгалена до столицы доехали, — произнёс Гинт, наконец-то добравшись до нас.

— Так и вы с матушкой раньше выехали, — ответил Эдвард, после чего обнял отца.

Я решил же пока не мешать воссоединению отца и сына, поэтому просто постоял в сторонке какое-то время. Когда они вдоволь наобнимались, то мы все вместе покинули вокзал. По городу разъезжали как повозки с лошадями, так и трамваи. Да, в этом мире уже изобрели трамваи, работающие как на обычной энергии, так и магической. После моего анализа Альдебрана я посчитал, что местные технологии где-то на уровне конца XIX – начала XXвеков. Может скоро автомобили наконец-то заменят конный транспорт, а то характерный для этой эпохи запах лошадиного навоза портит всё впечатление от города. Мы дошли до трамвайных путей, после чего Эдвард передал Гинту большую часть своих вещей.

— Жаль, но нужно ехать. Всё же требуют, чтобы мы переночевали в казарме перед посвящение, — вздохнул Эд.

— Думаю, что они просто не хотят, чтобы кто-то утром потерялся, испортив весь план мероприятия, — предположил я.

— Ладно, сын. Подготовься там, как следует, — попрощался с Эдом Гинт.

Эдвард запрыгнул на ближайший трамвай и покинул нас. Надеюсь, что он не забыл маршрут, иначе гениальная идея военных, чтобы сразу собрать всех выпускников заранее, провалится полностью. Мы же с Гинтом начали ожидать следующего трамвая. Он со своей женой остановились в одной из гостиниц, расположенных в Торговом Районе города. Проживание там не прямо уж такое дорогое, так что я решил пока что пожить там. Запрыгнув на нужный трамвай, мы поехали до нужного места. Эту поездку даже можно посчитать своеобразной обзорной экскурсией. Отсюда даже Кафедральный Собор видно. Говорят, что во всей Кодонии краше не найти. Где-то тут должны быть статуи, посвящённые героям войны с эльфами. А где-то там вдалеке находится сам Королевский Дворец. С другой стороны видно промышленный район. Там так дымит, что ощущение, что рабочие выбрали нового Папу Римского.

Через какое-то время мы наконец-то добрались до Торгового Района города. Здесь жизнь кипела ещё сильнее. Повсюду пахло какой-то едой. В Альдебране запах был не настолько сильный, хотя на городском рынке тоже всегда были толпы. Завернув на одну из улиц торгового района, мы прибыли к гостинице. Благо свободные номера на одного ещё были. Я снял один из самых дешёвых и зашёл внутрь, первым делом плюхнувшись на кровать.

— А всё-таки платят мне неплохо. Даже на сеновале спать не придётся.

***

Сегодня в столице стояла хорошая погода. Не слишком тепло и не слишком холодно. В саду Королевского Дворца прогуливались два человека. Это были два военных: фельдмаршал и генерал. Они шли по ровным линиям заснеженных аллей, будто вычерченных невидимой рукой. Их вымощенные мраморными плитами дорожки утопают под слоем хрустящего инея, и только шаги двух мужчин оставляют на белом ковре ели заметные следы.

— Значит сегодня по плану у нас выпускники, генерал? Я слышал, что вы ездили на Запад с незапланированным визитом. У вас были какие-то дела, господин Окстен?

— До меня доходили слухи, что в Дажанских горах была опасность из-за лавин. В этом году выпало много снега. Ближайшие поселения могли пострадать, поэтому я решил посетить этот регион, чтобы оценить обстановку. Поверьте мне, господин Рейзер, ситуация под полным контролем.

— До вас новости даже доходят быстрее, чем до меня, генерал. Надеюсь, что горнолыжные курорты будут работать в прежнем темпе. Мои дети хотели посетить один из них в этом году.

Мужчины подошли к центру сада, где возвышался древний дуб, исполинскому стражу этого места, чьи узловатые ветви протягиваются к небу, застыв в неподвижности. На его ветках белеет снег, словно дерево усыпано жемчугом. Маршал Рейзер достал из кармана трубку и закурил. Генерал Окстен же просто стоял рядом, смотря на стоявший безмолвной статуей замёрзший фонтан. В этот момент к ним подбежала одна из служанок, зовя к чаю. Военные последовали за ней во дворец на один из верхних этажей. В этом месте и правда несложно заблудиться.

В комнате, куда они пришли, открывался прекрасный вид на утренний Рейвенспайр. В мягком кресле сидел юноша двадцати лет с каштановым волосами до плеч и зелёными глазами. Премилый молодой человек. Его внешность портили лишь опухшее лицо и потухший взгляд. В руках он уже держал кружку чая, а глаза его были направлены в окно. Этим юношей был Принц Ллойд, наследник престола.

— Не желаете позавтракать вместе со мной? — произнёс он, увидев, что в комнату вошли двое.

Окстен и Рейзер присели на соседние кресла. Служанка же через несколько минут уже вернулась с двумя чашками зелёного чая. Генерал Окстен не любил наследника престола, как и многие другие в стране. Слабохарактерный, безразличный к государственным делам и до крайности ленивый. Он жил только ради удовольствий. Разбалованный наследник жил в роскоши и без забот. Помощи в управлении государством он предпочитал различные увеселения: охоту, балы, азартные игры и в особенности любовные похождения. Наверное вы не найдёте в Рейвенспайре ни одну даму голубых кровей, с которой Принц не любезничал. Наверное, если бы Король уже умер, то Кодония бы уже пала.

— Ваше высочество, вы слышали же новости, что в Дажанских горах сейчас небезопасно? Генерал говорит, что из-за большого количества снега сейчас повышенный уровень опасности из-за снежных лавин.

— Но ведь же никто не пострадал? Надеюсь, что резиденцию Графа Дерцина не завалит снегом. Он всегда устраивает прекрасные вечера. Даже получше, чем в столице, скажу я вам.

— Вы будете присутствовать на сегодняшней церемонии, Ваше Высочество? Я видел некоторых выпускников и могу сказать вам, что они стоят внимания королевской семьи. Вы обязаны увидеть первый выпуск после принятых реформ, — проговорил Окстен.

— Во сколько эта ваша церемония? — произнёс принц, посматривая на часы на стене.

— Мы с господином Рейзером собирались направиться на место сразу после чая.

— Любят же военные делать всё с утра, — ответил Ллойд, достав трубку и закурив.

В этот момент принц перевёл взгляд на служанку, подошедшую, чтобы забрать уже пустые чашки. На лице наследника престола появилась лёгкая улыбка. Когда служанка уже собиралась уходить, то заметила на себе взгляд принца, на что он ей ответил подмигиванием.

— Прошу всё же меня извинить, господа. У меня на сегодня появились неотложенные государственные дела. Надеюсь, что выпускники смогут хорошо послужить своей Родине.

Принц покинул комнату первым. За ним вышли и двое военных. Генерал Окстен вздохнул, но вскоре успокоился. Он знал, что сейчас безразличность к стране Принца пойдёт ему только на пользу. Сделать его чьей-то пешкой будет проще простого. Будь он Королём, имперцы бы подчинили всю страну, а он бы даже не заметил. Если с Королём на войне что-то случится, то из Ллойда спокойно можно сделать марионеточного монарха. Окстен понимал, что нельзя упускать такую возможность. Военные сели в Дилижанс. Дворец стал постепенно отдаляться.

— Трагедия королей — это когда они рождаются с короной на голове, но без ума в сердце, — тихо произнёс Окстен.

— Вы что-то сказали, генерал?

— Нет, ничего важного, фельдмаршал.

***

Повезло, конечно, Эдварду сегодня с погодой. Светит солнышко, жизнь прекрасна. Я стоял в свой комнате перед зеркалом. Аж костюм одел, всё же друг позвал на такое важное для него событие. Надо выглядеть подобающе. Хороший костюм, надо будет почаще его надевать. Я взял открытую бутылку вину и налил себе бокал. Походил вчера вечером по Торговому Району, решил взять на пробу.

— За тебя, Эдвард! — произнёс я и опустошил бокал. Неплохое вино, надо будет купить пару бутылок в Альдебран.

Положив бутылку на стол, я ещё раз посмотрел на себя в зеркало, после чего направился к выходу из комнаты. По соседству была какая-то суета. Да это и понятно, всё же родители тоже не хотят выглядеть плохо перед своим сыном. Я встал рядом с их комнатой и начал ожидать. Через пару минут они вышли.

— О, Микаэль, так ты уже готов? Надеюсь ты нас не долго ждёшь, — спросила у меня Матильда, жена Гинта.

— Да нет, сам только вышел.

— Поспешим, а то опоздаем. Какой трамвай нам нужен? — произнёс Гинт, посматривая в окно.

— Третий трамвай, дорогой. Который раз напоминаю.

Мы вышли из гостиницы и пошли в сторону трамвайной остановки. С утра здесь ещё больше людей. Очень легко потеряться. Трамвай был битком. Час пик всё же. Вспоминается, как приходилось по утрам ездить в школу на автобусе. Стоял и молил Бога, чтобы уже быстрее была моя остановка. Для Гинта и Матильды, привыкшим к спокойной и размеренной жизни в Вудгалене, пережить поездку в переполненном трамвае было ещё труднее. Через полчаса мы всё жё доехали.

— Фуух. И как они выдерживают такие поездки. Я бы помер, если бы ездил так каждый день, — выдохнул Гинт.

— Поверьте мне, господин Ливингстон, если будете ездить так каждый день, то постепенно привыкнете.

— В Альдебране вашем тоже что ли ходят подобные трамваи? Эдвард мне про них ничего не рассказывал.

— Нет, мне просто довелось какое-то время жить в одном из больших городов, скажем так.

Мы вышли на одну из городских площадей. Именно тут и будет проводиться церемония. Территория была перекрыта. Родственникам разрешалось стоять за огорождениями. Людей здесь уже было достаточно. Народ был разного сорта: от господ голубых кровей до подобных Гинту и Матильде. По лицам многих представителей знати можно было без труда определить, что им не очень то и комфортно стоять с представителями других социальных классов. Эти господины старались стоять от них на расстоянии, так что я с родителями Эдварда были в месте, где находились только родственники “курсантов из народа”.

Наконец-то церемония уже началась. На площади построились курсанты, а в центр вышли двое — уже знакомый мне Генерал Ричард Окстен и ещё какой-то мужчина. По возрасту он был старше своего коллеги на лет так десять. Ему уже скоро на пенсию надо будет, а он всё ещё посещает такие мероприятия. Из разговоров позади меня я узнал, что это Маршал Рейзер. Вот значит, кто тут армией заправляет. Окстен помню говорил, что он не очень понимает то, что из себя представляет современная война. Судя по наградам на его мундире, в молодости он всё же понимал, как вести себя во время вооружённого конфликта.

Зазвучал оркестр. Играл гимн Кодонии. Кто-то пел, а кто-то просто продолжал стоять. Одним из них был я. Ну уж простите, не знал я текста. Когда музыка стихла, то вышел Маршал и начал речь. Оратор из него всё же тоже неплохой, я даже заслушался. Говорил он где-то несколько минут, после чего площадь взорвалась в аплодисментах. Начался главный момент церемонии — курсанты стали выходить и произносить слава присяги. Среди них я увидел и Эдварда. На секунду он повернул голову в нашу сторону и улыбнулся. Ну всё, друг мой, теперь ты отдал свою душу армии Кодонии.

Вскоре всё закончилось. Новоиспечённые офицеры направились в одно из соседних зданий. Там их будут распределять по местам. Гинт и Матильда были не в себя от счастья, всё же сын теперь официально офицер. Гордость семьи, не иначе. Мы присели на одну из лавочек, ожидая момента, когда Эдвард наконец-то освободится. Курсантов было много, так что ждать придётся довольно долго.

***

— Меня распределили на Запад, рядом с Альдебраном, — произнёс Эдвард.

— О, какое же счастье то! Сможешь стариков видеть своих, — начала радоваться Матильда.

— Лейтенант Эдвард Ливингстон будет служить так рядом. Какая честь, — улыбнулся я.

— Буду продолжать тебе накучать в свободное время, — пошутил Эд.

— Знаешь, а я и не против.

Мы все вместе поехали обратно в гостиницу. Слава Богу, что сейчас людей было не так много. Новоиспечённым офицерам разрешили покидать казармы, так что Эдвард решил пока что погулять на свободе. По прибытию в гостиницу, он сразу снял себе отдельный номер. Решил пошиковать в честь такого важного для него события. Я его прекрасно понимаю. Когда он расположился у себя в комнате, то все собрались в номере Гинта и Матильда. Они прикупили хорошую бутылочку вина и предложили распить её в честь присяги Гинта. А кто я такой, чтобы от этого отказываться?

— Эдвард, за тебя! — произнёс я и опустошил свой бокал.

Интересный вкус. Надо будет запомнить, как оно называется. Ладно, у меня есть идея, как сделать этот день ещё более незабываемым. Когда все разошлись, то я постучал и вошёл в комнату Эдварда. Он просто лежал и смотрел в потолок. Я присел на стул рядом. На столе лежала бумага о назначении Эдварда. Я взял её в руки и начал читать. Да, всё как надо, едет служить на Запад.

— Видишь кто подписал? — произнёс Эдвард.

— Какой-то местный чинуша?

— Эту бумагу подписал сам Окстен. Видимо я ему тогда и правда понравился.

— В гору идёшь, не иначе. Если сил приложишь ещё больше, то и повышение не за горами.

— Знаешь, меня всё же смущает, что Окстен понравившихся ему людей отправил именно на Запад, а не на Восток, ближе к границе с Империей. Не думаю, что он считает, что войны можно избежать.

Как я понял из подслушанного мной тогда разговора, план Окстена заключается в том, чтобы обороняться до последнего на Западе. Хочет сразу перевести туда перспективные кадры. Генерал и правда серьёзно готовится к войне. Повезло мне, конечно, попасть в этот мир в такое неспокойное время. Я отложил бумагу и вздохнул.

— Надеюсь, что буря наступит не скоро. Хочется всё же пожить мирной жизнью.

— Хотелось бы, Миша. Именно тогда, когда настала наша очередь быть взрослыми, то мир решил сойти с ума, — попробовал пошутить Эд.

— Такова жизнь, Эд. Такова жизнь.

Я подошёл к окну. Вечерело. В столичном закате тоже была своя изюминка. Чем-то он всё же отличался от того, что я видел в Альдебране и Вудгалене. Уже совсем скоро солнечный свет сменится лунным. Я улыбнулся, у меня были планы на эту ночь. Отойдя от окна, я повернулся к всё ещё лежащему на кровати Эдварду.

— Ладно, Эд. Забудь на сегодня все проблемы. Сегодняшний день принадлежит тебе. И не только день.

— Ты прав, мне и правда нужно расслабиться.

— Знаешь, что я люблю в больших городах, Эдвард? Они никогда не спят.

— Что ты хочешь этим мне сказать?

— Эта ночь станет для нас с тобой незабываемой.

Ничего не кому не сообщив, мы покинули гостиницу и направились в одно довольно известное городское место. Спрятанная от большинства улица, находящаяся на окраине Торгового Района — улица Ленгвил. Жизнь здесь просыпается к жизни после заката, когда остальной город погружается в полусонное ожидание сна. С наступлением темноты вся улица начинает светиться сотнями огоньков, а вместе с ними вспыхивает целый мир искушений и запретных удовольствий. На каждом углу в тёплом, багровом сиянии покачиваются фонари — их тусклый свет освещает вывески увеселительных заведений: от подпольных клубов до борделей. Воздух здесь пропитан запахом табака, дешёвого вина и каких-то благовоний. В моём мире подобные места получили название «квартал красных фонарей».

— Запретный плод сладок, не правда ли, Эд? Сегодня мы вкусим его сполна.

— А ты у нас парень не такой уж и невинный, раз знаешь про такие места, Микаэль.

Хоть Эдвард и пытался строить из себя всего такого правильного, я видел на его лице восторг. Думаю, что Гинт и Матильда дождутся нас только к утру. Мы зашли в один из ближайших баров, купив себе дешёвой выпивки, а после начали заливать её в себя. Сразу стало как-то легче, Эдвард аж повеселел. Смеясь, мы начали двигаться по улице, не понимая, куда мы идём. В свете фонарей мы увидели девушек. Какой-то странной формы у них уши? А это и неважно. Сегодня уже ничего неважно.

Пришёл я в себя на какой-то кровати. Пахло благовониями. Я попытался присесть и увидел перед собой натягивающую на себя одежду девушку. За её длинными светлыми волосами я увидел те самые заострённые уши, которые были последним, что я помнил. Что сейчас произошло? Неужели…

— А ты довольно неплох, — донеслось от неё.

— Почту за честь, — ответил я ей первое, что пришло мне в голову.

— Ты и правда хищник. Была бы не против, если бы ты к нам заглянул ещё раз, — произнесла девушка и вышла из комнаты.

Боже, я переспал с эльфийкой и даже не помню этого. Как жалко то. Голова всё ещё болит. Рядом на тумбочке лежал кувшин с водой, а также бутылка вина. Не помню, чтобы я покупал такую. Сколько же мы с Эдвардом вдули? Я постарался встать с кровати и начал одеваться. Надо уходить отсюда, хотя нет, сначала надо найти Эда. Когда я вышел в коридор, то увидел свою цель. Эдвард был в таком же полуживом состоянии, но кроме этого у него был также фингал под глазом. Что же произошло этой ночью?

— Ты что-нибудь помнишь? — послышалось от парня.

— Последнее, что я помню, это эльфийские уши, — печально произнёс я.

Не успел я договорить, как по ближайшей лестнице поднялись несколько мужчин, одетых в чёрную форму и с фуражкой с эмблемой в виде сокола на голове. Они открыли дверь в одну из комнат и вывели оттуда мужчину средних лет с немного заострёнными ушами. Но всё же он был больше похож на человека, чем на эльфа. К нам подошёл один из мужчин и жестом потребовал отойти и отвернуться. Мы же, чтобы избежать проблем, повиновались. Сзади я услышал, как один из людей в форме, говорил на имперском языке:

— Господин посол, ваши выходки не останутся без последствий. Это бьёт по нашему имиджу.

— Да знаю, я знаю. А теперь принеси мне воды, живо! — пьяным голосом ответил полуэльф.

Так этот алкаш официальный представитель Империи? Надеюсь, что Эдвард получил фингал не от его рук, иначе у нас большие проблемы. Хотя не думаю, что этот посол хоть что-то вспомнит. Главное не паниковать. Я вспомнил подслушанный мной разговор. Окстен что-то говорил про спившегося дипломата и что Император просто издевается над Кодонией. Кажется я начинаю понимать.

Посла быстро вывели из здания. Мы с Эдвардом переглянулись. Лучше пока что не говорить ему, кто был этот полуэльф. Меньше знаешь — крепче спишь. Ладно, Эдварда я нашёл, а это значит, что пора приступать к другой цели — нужно выбираться отсюда, пока ещё что-нибудь не произошло.

***

В Императорском дворце сегодня была какая-то напряжённая атмосфера. В последнее время здесь редко бывает спокойно. По большей части это из-за напряжённости на границе с Мафедранской Империей. Но сегодня обстановка во дворце ощущалось другой, ещё более напряжённой. Король Каспар III восседал на своём троне. Сегодня на повестке дня была встреча со столичными чиновниками. В зал вошёл Генерал Ричард Окстон, один из самых лучших военноначальников Кодонии. Сегодня он должен был отчитаться о состоянии нескольких крепостей, которые он недавно посетил.

— Значит вы говорите, что Крепости Хинель и Чишер нуждаются в подкреплении.

— Да, это довольно серьёзная проблема, Ваше Величество. Можем ли мы позволить отправить туда наши резервы?

Как только Генерал Окстен договорил, то двери тронного зала резко распахнулись и внутрь вбежал один из чиновников. Вроде он был связан с городской полицией. На его лице читался ужас. Он подбежал к трону и протянул трясущейся рукой бумагу.

— Ваше Величество, Ваше Величество. Произошло ужасное событие…. Посол Мафедранской Империи, господин Густав фон Вальдхейм, был найден сегодня утром мёртвым у себя в кабинете.

В этот момент Генерал Окстен понял, что этот день настал. Момент, к которому он готовился так давно, случился. Уже нет пути назад. Даже не разбираясь в деталях, он знал: это всё было ещё давно ими подстроено. Кодония больше никогда не станет прежней. Окстен поднял глаза на короля. Его рука началась трясти.

— Иногда войны начинаются не с пушечного, а с тихого, словно шелест бумаги, падения тела на пол, — тихо произнёс Окстен.

Глава 7. Кризис Вальдхейма

— Жаль, конечно, господина фон Вальдхейма. Я с ним часто на вечерах пересекался. В выпивке толк то он хорошо понимал. Хотя, в его смерти есть даже кое-какие для меня плюсы, — произнёс принц Ллойд, спокойно расхаживая по тронному залу.

Относительное спокойствие наследника престола очень выделялось на фоне всего хаоса во дворце, вызванного новостями об убийстве посла Мафедранской Империи. Король всё ещё сидел на троне, на его лице читалось отчаяние. Генерал Окстен стоял, облокотившись на стену. Атмосфера и правда очень напряжённая.

— Назови мне хоть один плюс смерти посла. Имперские дипломаты уже, вероятно, отправили телеграмму Императору Максимилиану. Он не закроет глаза на это, я это прекрасно понимаю, — ответил Король своему сыну.

— По правде сказать, я был должен кое-какую сумму господину фон Вальдхейму. В картах ему повезло, но, как мы видим, удача преследовала его только в них.

— Что ты сказал? Ты был у него в должниках? О боже…. Наследник кодонийского престола является одним из главных подозреваемых. Думаешь, они тебя не обвинят? Обвинят в первую очередь, — перешёл на крик Король, что было необычным для обычно спокойного монарха.

В этот момент в тронный зал вбежал один из королевских стражей. Король уже понимал, по какой причине он вбежал. На этот раз он был спокоен. Монарх смирился с тем, что его попытки дипломатического диалога с Империей закончились полным провалом из-за смерти одного полуэльфа. Стражник отсалютовал и начал докладывать:

— Ваше Величество, господин исполняющий обязанности посла Мафедранской Империи Оскар Веймар прибыл во дворец и требует срочной аудиенции с вами.

— Передайте господину Веймару, что я ожидаю его.

В тронном зале воцарилась тишина. Генерал Окстен чувствовал, что прямо сейчас, на его глазах пишется история. Он понимал, что шли последние дни, если не минуты старой Кодонии. Генерал просто молчал. Сейчас он не мог ничего больше сказать. День, которого он так боялся, настал. В зал вошли несколько мужчин, одетых в чёрную форму и с фуражкой на голове. Один из них спокойным шагом подошёл к трону. В руках он сжимал телеграмму.

— Оскар Веймар, временно исполняющий обязанности посла Мафедранской Империи в Королевстве Кодония. Император дал приказ мне лично передать вам сообщение от него. Прошу, Ваше Величество, позволить мне зачитать послание от его Величества Императора Максимилиана.

Король примерно представлял, что будет написано в этой телеграмме. Вздохнув, он направил свой взгляд на Веймара и приготовился слушать. Генерал Окстен всё ещё смотрел в пол, облокотившись об стену. Временно исполняющий обязанности посла открыл телеграмму и начал читать её громко и чётко:

— Его Величество Император Мафедранский Максимилиан выдвигает несколько требований по отношению к Королю Кодонийскому Каспару по причине гибели официального представителя Мафедранской Империи в Королевстве Кодония Барона Густава фон Вальдхейма. Первое требование — Кодония выдаст разрешение группе из членов следовательского отдела Имперского Министерства Безопасности провести расследование причины гибели официального представителя, а также официально откажется от любого вмешательства в ход следствия. Второе — Королевство Кодония согласится выдать в распоряжение Имперскому Министерству Безопасности подозреваемых в убийстве людей. Список будет приведён ниже. Третье — в качестве компенсации за причинённый ущерб Мафедранской Империи будет переданы такие регионы, как Хельвуд, Фальцхайм и Эренфельд.

Это был ультиматум. Король понимал, что принять его будет равносильно потерять суверенитет страны. Для Кодонии это будет унизительно. Король слушал то, как Веймар зачитывает список подозреваемых, которые должны быть выданы Империи. Тут находились ключевые деятели, в том числе Маршал Рейзер и Генерал Окстен. Король понимал, что Империя просто хочет избавиться от неугодных ей людей. Каспар вздохнул ещё раз. Он принял решение. Пока он является Королём, Кодония не прогнётся под сапог Максимилиана. Жребий брошен.

— Передайте Императору, что мы приняли решение. Кодония отклоняет требования Мафедранской Империи.

На лице Веймара появилось удивление, но потом он снова сделал серьёзное выражение лица. Сложив телеграмму, он произнёс, что принял решение Короля, а после с остальными членами делегации, покинул дворец. Король встал с трона и подошёл к окну. В зале стояла полнейшая тишина. Генерал Окстен поднял голову и посмотрел на Короля.

— Приведите армию в состояние полной боевой готовности. Доложите Маршалу Рейзеру об нынешней ситуации. Поручаю ему командование нашими силами, — произнёс монарх.

***

Утренний вокзал, спешащие на поезда люди. Как это мне знакомо. Когда возвращался из родного города в университет, то всегда садился на самый ранний рейс, чтобы успеть к началу пар. Прошло пару дней с момента нашей весёлой ночи. Слава богу, всё обошлось. На нас в полицию пока никто не жаловался. И Эдвард тогда подрался с каким-то другим посетителем того публичного дома. Тот мужик, наверное, был также пьян, как и мы, поэтому не удивлюсь, что единственным напоминанием о той драке был фингал под глазом или что-то вроде того. Сегодня же настал тот день, когда Эдварду нужно ехать на службу, поэтому мы пошли его провожать на вокзал.

Я стоял у одного из поездов, едущих на Запад Кодонии. Сколько людей в военной форме. Видимо не только одному Эдварду повезло распределиться в этот регион. Гинт и Матильда стояли около Эда и говорили ему всякие советы. Парень же был просто рад в последний раз перед службой поговорить со своими родителями. Выпускникам Военных Академий выделили целый вагон, на котором они и должны были поехать отдавать долг Родине. Может даже мягкие постели туда поставят, а то после поездки из Альдебрана до Рейвенспайра у меня ещё полдня спина болела. Когда родители парня отошли от него, то подошёл и я.

— Ну что ж, настал момент, ради которого ты торчал в Альдебране столько лет. Как ты говорил, начало новой главы в жизни?

— Да, как-то боязно даже. Будто не знаю, что меня ожидает в будущем.

— Всё будет у тебя хорошо, дружище. Я знаю это.

— Да, и видеться сможем часто. Тут до Альдебрана два шага.

— Может даже смогу тебя в твою альма-матер проводить. Думаю, что директор будет рад тебя снова видеть.

— Ты же собираешься ещё несколько дней по столице погулять? — поинтересовался Эдвард.

— Да, отпуск всё же пока ещё не кончился. Погуляю ещё, достопримечательности посмотрю. Может ещё раз на улицу Ленгвил схожу. И правда замечательное место.

— Ладно, шутник. Давай, до встречи. Удачи тебе и не попадай больше в неприятности!

— И тебе того же. Я в тебя верю, Эдвард.

Попрощавшись со всеми, Эдвард помахал нам всем и запрыгнул на поезд. Вот и всё, в жизни Эда началась новая глава. Я и правда рад за него. Всё же в этом мире он стал мне лучшим другом, товарищем. Гинт и Матильда попрощались со мной и сели на другой поезд. Да, до Вудгалена добраться довольно проблематично. Ещё и с пересадками. Надо радоваться, что туда хоть как-то добраться можно. Я направился в сторону трамвайной остановки. Думал где-то позавтракать, а потом пойти купить билеты в театр. Собирались показывать «Танец на Костях» Себастьяна ван Дорта. Это произведение обрело популярность в последнее время, так что надо успеть ухватить билет.

Ели удалось заполучить билетик. Разбирают всё быстро. Ещё немного и пришлось бы обращаться к услугам перекупщиков, а я не люблю переплачивать. Цена и так довольно высокая. Просмотр этой пьесы будет прекрасным завершением моего путешествия в Рейвенспайр. Книжный вариант покорил меня, надеюсь, что и театральная постановка сможет заставить моё сердце ёкнуть. Я вышел из здания театра. Время близилось к вечеру. Решил после завтрака прогуляться по городскому парку, так что до театра добрался я довольно поздно.

Я направился по улице. Сегодняшний вечер я собирался провести, тихо сидя в своём гостиничном номере. Роясь в файлах своего ноутбука, я обнаружил папку с каким-то сериалом, который качал, чтобы смотреть, пока буду ездить домой из универа и обратно, но всё время забывал его посмотреть. Оставалось ещё несколько серий, которые я собирался глянуть сегодня. Направляясь в сторону трамвайной остановки, я отвлёкся на голос юноши, который торговал свежими газетами.

— Новости! Новости! Имперский посол найден мёртвым в своём кабинете. Король отвергнул требования Императора Мафедранского.

Эти слова заставили меня остановиться. Тот самый полуэльф, которого мы видели в борделе, был убит? В моей голове всплыли слова Окстена о том, что он говорил про имперского посла. Я автоматически подошёл к юноше и протянул ему монетку, на что он выдал мне сегодняшний выпуск газеты. Присев на ближайшую лавочку, я начал читать статью. Это же самый настоящий ультиматум! Окстен не врал, что война придёт скоро. Но я совсем не ожидал, что этот момент наступит настолько быстро. Мне срочно нужно обратно в Альдебран. Генерал говорил, что война скоро доберётся и до Рейвенспайра. Сложив газету, я побежал к остановке и прыгнул на первый трамвай до вокзала. Людей было намного больше, чем обычно. Было ощущение, что ещё немного и я задохнусь. Выпрыгнув на вокзале, я увидел толпу людей, причём большинство из них выглядели довольно обеспеченными. Неужели я опоздал?

— Повторяю ещё раз. Все билеты на Запад страны проданы на две недели вперёд. Нет, никаких дополнительных рейсов не планируется, — кричал одна из работниц билетных касс.

Не я один тут оказался паникёром. Хоть они и, вероятно тоже думают, что армия Кодонии уже через месяц будет ужинать в имперской столице, но они всё равно хотят перестраховаться. Взять повозку будет стоить бешеных денег. Выхода нет. Я направился обратно в гостиницу. Атмосфера в городе была какая-то напряжённая. Проезжая на трамвае мимо здания, где располагалось имперское посольство, я стал свидетелем того, как люди в чёрной форме переносят накрытое белой простынёй тело в дилижанс.

***

— Слышали новость? Имперская армия пересекла границу. Решили они в войну с нами поиграть. Наши их быстро выгонят обратно в свой Гельтенштадт, — смеялся один из посетителей одной из таверн.

Война началась. Нет пути назад. Прошло два дня со дня убийства имперского посла Густава фон Вальдхейма. Я сидел за столом одной из таверн Рейвенспайра и доедал свой обед. В это тяжёлое время я старался экономить, поэтому взял всё самое дешёвое. На вкус так себе, но это всё равно лучше, чем ничего.

— Слушайте, а может мне добровольцем пойти? Записаться сейчас каждый может. Вернусь героем, — произнёс другой постоялец.

А они все оптимистично настроены. Хотелось бы и мне быть сейчас таким весёлым. Чувствую, что ситуация на фронте сейчас отнюдь не радостная. Может мне бежать в другую страну. Куда-нибудь на Север, например. Может им тоже нужны люди с моим талантом. В таких ситуациях надо в первую очередь спасать свою шкуру. Интересно, как там Эдвард? Не успел он поступить на военную службу, как война постучала в дверь. Мне остаётся лишь молиться, чтобы он остался в живых.

Я встал из-за стола и направился к выходу из таверны. Мой билет был на сегодня. Театральная постановка хоть на пару часов заставит меня позабыть про все мои проблемы. Здание театра было не так далеко, поэтому я спокойно дошёл туда и сел на своё место на одном из последних рядов.

Пьеса началась. Как же давно я не был в театре. Несмотря на последние события, людей в зрительном зале было предостаточно. Не могу не похвалить режиссёра постановки, он и правда понял это произведение. Это была не просто трагедия — это было настоящее воплощение готического ужаса на сцене. Я настолько засмотрелся на сцену, что не заметил то, как на соседнее место присел мужчина, одетый в чёрный плащ. Сначала я не придал его появлению никакого внимания, но потом я услышал уже знакомый мне голос:

— Я думаю, что мы уже встречались, не так ли? — спросил мужчина, снимая капюшон.

— Да, господин Генерал. Я преподавал мафедранский в Альдебране, — ответил я.

Этим мужчиной был Генерал Ричард Окстен. Я думал, что он уже на фронте. Окстен смотрел на сцену. Шло последнее действие. Главный герой — Лорд Альстен, окончательно сходит с ума и, после созерцания мёртвого тела своего сына, начинает танцевать один в пустом зале на фоне разрушений и пожаров за окном.

— Знаете, я люблю театр. Когда я первый раз посетил столицу, то сразу пошёл в театр. Ну уж очень я много о нём наслышался от своих родителей.

— Вы поклонник произведений Себастьяна ван Дорта?

— Я люблю жанр. Трагедии показывают, что наш мир возможно не самый худший. Смотришь на моральное разложение героев и понимаешь, что ты ещё можешь себя спасти, что ты можешь избежать встречи с подобной судьбой.

Мы продолжили смотреть финал постановки. На сцене Лорд Альстен падает на пол, а вокруг него звучат отголоски музыки с бала, который был в самом начале. В зале раздались громкие аплодисменты. Генерал Окстен же накинул капюшон обратно и встал со своего места.

— Когда я понял, что посещаю столицу в последний раз, то в конце пошёл в театр, — произнёс Окстен и молча покинул зал.

***

Я вновь лежал на кровати. Всё те же благовония и всё та же одевающаяся эльфийская девушка. На этот раз она ушла, не сказав ни слова, лишь порадовав меня своей улыбкой. Я остался в комнате один. Полежав в тишине ещё несколько минут, я принял сидячее положение. На тумбочке лежал выпуск газеты с кричащим заголовком «Падение Эренфельда». Имперцы движутся к столице быстро, уже скоро их встречать будут. Хотя какая разница? Это мой последний день в этом чёртовом городе. Как и хотел, поеду в Северные страны искать своё счастье. Вздохнув, я встал с кровати и начал натягивать на себя одежду. Подойдя к зеркалу, я начал застёгивать рубашку. Когда я моргнул, то увидел сидящую на стуле фигуру в уже знакомой мне маске в виде жука.

— Дай угадаю, ты будешь появляться каждый раз, когда я буду перебираться в другое место?

— Я лишь выполняю волю Создателя Артефактов.

— Я вижу, что твой господин ещё тот шутник. Отправить меня туда, где скоро начнётся война. Хорошо, что «Новый Шанс» как-то перестал казаться мне чем-то хорошим. Моя студенческая жизнь и то лучше.

— Знаете, есть такие ситуации, в которых одни видят лишь смерть и ужас, другие же видят… возможности.

Эти слова отпечатались в моей душе. Чего он хочет от меня? Посланник Создателя встал со своего стула и направился ко мне. Я почувствовал руку на своём плече. Такое одновременно знакомое и совершенно мне неизвестное чувство. Будто я уже чувствовал эту руку. Когда я подумал об этом, то услышал слова Посланника:

— Запомни эти мои слова, Михаил. От них зависит твоя судьба.

— Я запомню, обязательно запомню.

Когда я моргнул, то увидел, что в комнате я снова один. Появился из ниоткуда, сказал два предложения и опять пропал. Смогу ли я когда-нибудь его понять? Надев чёрный плащ с капюшоном, я покинул комнату. Время, проведённое в публичном доме, помогло мне немного успокоиться. Аж интересно, последний ли это мой раз здесь? Всё же эльфы живут намного дольше, чем люди. Если заведение не закроется, то сюда хоть старым дедом можно будет прийти. Хотя я даже не уверен, доживу ли до старости.

Как на зло, пошёл дождь, будто подчёркивая то, что моё прощание с Рейвенспайром проходит на отнюдь не положительной ноте. Я сел на один из трамваем, на котором доехал до окраин города. Уже скоро будет блокпост и я покину столицу. Передо мной вновь открылся скучный ландшафт Центральной Кодонии. Я пересёк городскую черту. Прощай, Рейвенспайр.

— Будьте осторожны, из-за войны на дорогах может быть небезопасно! — послышалось от одного из солдат, стоявших у городского входа.

— Хорошо, приму к сведению, — ответил я, не останавливаясь.

Их даже плохая погода не останавливает. Снег только растаял, а уже дожди начались. Я читал очередной выпуск газеты. «Маршал Рейзер принял решение об отступлении к столице. В интервью нашей газете, главнокомандующий заверил, что наступление имперских войск будет успешно остановлено в ближайшие дни». Что-то в это мне слабо верится. Я допивал кружку пива. Последние дни были непростыми. Под конец первого дня я столкнулся с группой беженцев с Востока, к которым мне удалось присоединиться. Мы шли вместе несколько дней, пока они не решили идти на Запад. Я решил всё же продолжить свой путь на Север. На улице вновь шёл дождь, поэтому я решил найти ночлег. По пути мне попалась придорожная таверна, где я и решил остановиться. Сегодня я был единственным посетителем. Сев за один из столиков в углу, я решил почитать сегодняшние новости. Какой позор для всей Кодонии, имперцы дошли до Рейвенспайра меньше, чем за месяц. Неужели их армия и правда непобедимая? Нет, в мире нет ничего непобедимого. Пиво в кружке уже потихоньку кончалось. Надо сходить к владельцу, попросить налить ещё.

Когда я собирался вставать, то услышал, как входные двери отворились. Внутрь зашли два человека в чёрной форме. Имперцы. Неужели я уже нахожусь на подконтрольной им территории. Я решил не привлекать пока никакого внимания, а просто наблюдать. Сделав вид, что я читаю газету, я начал поглядывать на них. Они оба были уже не молодыми. Тридцатник этим мужчинам точно есть. Они вдвоём не спеша направились к владельцу таверны, стоявшему за барной стойкой. На лице старика выступил пот. Боится.

— Погода и правда отвратная. Она может порушить нам все планы. Начинать штурм в такую погоду будет проблематично, — произнёс один из имперцев.

— Капитан Шварц говорил, что всю следующую неделю будет солнце. Если верить его словам, то мешать нам будут только лужи в первые дни.

— Пока единственная плохая новость, связанная с дождём — это то, что личный переводчик Генерала Драккенфельда слёг с болезнью. Вышел ночью покурить и попал под дождь. И как людей с таким слабым здоровьем назначают на подобную должность?

У них заболел переводчик? А замену найти что ли не могут? Хотя сейчас понять можно ситуацию. Не думаю, что можно доверять кому-то из местных, когда большая часть населения вас ненавидит. А тут прямо личный переводчик. А вдруг он работает на правительство Кодонии и только ждёт момента, чтобы подстрелить вражеского генерала? Звучит правдоподобно.

— Нам, пожалуйста, две кружки пива. Имперские марки принимаете? — спросил один из имперцев у владельца таверны на мафедранском языке.

Старик начал нервничать ещё больше. По его лицу было понятно, что он не понимает ни слова. Ну это и понятно, не думаю, что тут кто-то мог его научить иностранным языкам. Владелец пытался переспросить на кодонийском языке, что они хотят, но видел на лице имперцев лишь непонимание. Видимо они иностранные языки тоже не учили.

И тут в глубине мыслей снова вспыхнули слова посланника в маске. Он что-то говорил про судьбу. До меня дошло. Я не местный, я не кодониец. Почему я должен бояться Империю? Я идеальный кандидат на роль личного переводчика того Генерала. Я посмотрел ещё раз в газету. Я не верил, что Кодония выдержит. В моей голове появился образ Эдварда. Если я смогу убедить Генерала, то может смогу спасти ему жизнь? Я встал из-за стола и подошёл к барной стойке. На моём лице была улыбка. Веря в себя, я произнёс:

— Господин, эти двое хотят по кружке пива, а также спрашивают, принимаете ли вы в качестве оплаты имперские марки.

Глава 8. Битва за Рейвенспайр

— Вальмора, за что же ты так с нами? Почему мы же не получили твоё благословение? — шептал Король, стоя на коленях.

Сегодня в Храме Всех Богов в Рейвенспайре было тихо. Воздух был пропитан запахом ладана и воска. Казалось, что каждый шаг, каждый шорох отзывался эхом в бесконечной глубине храма. В центре зала перед крупным алтарём, сделанным из белого мрамора с прожилками тёмно-зелёного камня, молился монарх. В этот день он был единственным посетителем.

— О, владычица войны. Ты считаешь, что мы являемся недостойными?

За окном послышались звуки взрывов. Началось. Рейвенспайр впервые за сотни лет снова был осаждён неприятелями. Король погрузился в воспоминания. Дни, когда он был принцем, уважаемым своим народом. День, когда он стал Королём. Первые годы правления, когда всё было лучше некуда. Рождение сына Ллойда, на которого возлагали большие надежды. Как же они с Мириам были тогда рады. Как же ему сейчас не хватает её улыбки.

Король старался не обращать внимания на то, что происходит снаружи. Он смотрел на лики святых на стенах взглядом, который просил лишь одного — пощады. В храме всё ещё было тихо. Где же Епископ? Он всегда встречал Короля, когда он собирался посетить храм. Монарх вздохнул. Его никто не благословит на бой.

Двери храма отворились. Внутрь вошёл хорошо знакомый Королю мужчина. Сколько они вместе уже прошли. Это был его Маршал, Николас Рейзер. Он начал подходить к Королю поближе. Маршал пытался сохранить серьёзное выражение лица. Он остановился прямо позади своего Короля.

— Ваше Величество, Имперская Армия начала штурм города.

— Защитите столицу любыми способами. Это решающая битва.

— Имперская разведка не знает о секретных тоннелях. Мы получили сообщение от Генерала Окстена. Он предлагает начать вашу эвакуацию сейчас.

— Я не покину мою столицу. Я буду тут до последнего.

— Вы уверены, Ваше Величество?

— Да. Начните эвакуацию Принца Ллойда. Доставьте его в Альдебран или же в Марстед.

— Ваше Величество, королевская стража не нашла Его Высочество, Принца Ллойда на территории Дворца.

Он бежал. Король начал испытывать ярость. Он стал ненавидеть себя за то, что вырастил Ллойда. Эх, только если бы Мириам была жива. Она бы смогла воспитать этого гадёныша правильно. В один момент Король успокоился. Кодония в любом случае бы погибла. Если не от Мафедранской Военной Машины, то от неспособного правителя. Ллойд сам бы склонил голову перед Максимилианом. Его страна ушла бы в историю без чести. Король сделает всё, чтобы защитников Кодонии запомнили в качестве храбрецов, готовых отдать за Родину всё. Кодония погибнет с честью.

— Тогда забудем про эти тайные ходы. Они нам больше не нужны.

Король встал с колен и ещё раз посмотрел на лики святых. Вздохнув, он направился к выходу. Маршал последовал за ним. Раздался ещё один взрыв. В окне было видно, как одно из зданий начало гореть. Но даже оно пылало не так сильно, как сердце Короля в этот момент.

***

Эти двое были польщены моим знанием мафедранского языка. Мне удалось завести с ним диалог и ещё раз услышать, что у их Генерала сейчас временно отсутствует личный переводчик. Как бы случайно, я упомянул, что сам в Кодонии совсем недавно, а до этого путешествовал. Мужчины переглянулись и поняли, что нашли золото. Они предложили последовать за ними, на что я согласился. Забрав свои вещи из гостиницы, я сел в имперский дилижанс.

Мы прибыли в маленький городок Лустер, находящийся неподалёку. Это место уже было под контролем Империи. Разрушений практически не было видно. Могу предположить, что кодонийцы решили отступить и сдать городок без боя. На въезде нас остановил имперский патруль. Въехать внутрь можно было только по пропуску, благо у моих попутчиков он был. После никогда не спящей столицы тишина Лустера была так непривычна. Этой ночью на улице не было практически никого. Только имперские патрули. Один из моих попутчиков сообщил, что в городе был введён комендантский час. Дилижанс остановился у одного из зданий в центре. Это была городская ратуша. Мы вышли и подошли ко входу. Там стояло несколько патрульных. Один из моих попутчиков, отсалютовав, начал объяснять им ситуацию, после чего меня позвали.

— Не двигайтесь, меры безопасности, — произнёс один из патрульных, начав осматривать меня, проверяя каждый карман.

Да, понимаю, что мне тут доверия будет совсем мало. Всё же ведут к самому генералу. А вдруг я выхвачу из штанов пистолет и пристрелю его? Когда меня осмотрели, то подозвали ещё двух вооружённых людей, которые завели меня в здание. Одно неправильное движение и моему «Новому Шансу» придёт конец. Я шёл молча, стараясь не проявлять никаких эмоций. В эту ночь в ратуше кипела жизнь. Пока мы двигались до места назначения, то мимо меня проходило несколько людей в форме. Уже давно за полночь, а они всё бегают и бегают. Готовят план штурма столицы?

Мы остановились у одного из кабинетов. Не думал, что окажусь сегодня аж у имперского генерала. Один из патрульных постучался и вошёл, я же с другим остался стоять у двери. Довольно стрёмно стоять, когда на тебя направлен огнестрел. Через минуту имперец вышел и встал передо мной.

— Генерал Драккенфельд ждёт вас. Проходите в кабинет

Я зашёл внутрь. За столом сидел мужчина. Возраст около тридцати пяти лет с пепельными волосами, щетиной и ну прям очень бледной кожей. Я бы даже предположил, что это какое-то заболевание. Выглядит он даже моложе Генерала Окстена. Одет он был в офицерскую имперскую форму чёрного цвета. Фуражка с эмблемой сокола лежала на столе. Драккенфельд начал смотреть на меня оценивающим взглядом.

— Оставьте нас наедине, солдат.

— Вас понял, Генерал.

Патрульный вышел из кабинета, оставив меня один на один с человеком, которого боится вся Кодония. Жестом он предложил мне присесть на стул, располагающийся напротив стола. Когда я сел, то снова ощутил на себе оценивающий взгляд Драккенфельда. После чего он встал и начал расхаживать по кабинету.

— Генерал Императорской Армии Мафедранской Империи Конрад Драккенфельд. С кем имею дело?

— Микаэль Сильвер. Бывший преподаватель.

— Значит вы знаете хорошо, как и мафедранский, так и кодонийский.

— Да, практически уровень носителя.

— Вы же знаете, что мой личный переводчик не может исполнять свои обязанности из-за своей болезни. Насколько ваш иммунитет крепок?

— Болею довольно редк….

Не успел я договорить, как почувствовал лезвие ножа у своего горла. Неужели это всё? Моё сердце стало биться ещё сильнее. Через несколько секунд Драккенфельд убрал лезвие и спрятал его обратно. Это был складной ножик, у нас их помню называли швейцарскими. Генерал сделал шаг в сторону. Пощадить меня решил?

— Убийца, который в силах убить меня, не позволил бы прислонить лезвие ножа к своему горлу. К моему удивлению, вы не врали. Вы не работаете на Кодонию.

— Я чуть не оказался на том свете.

— В моём положении лишняя предосторожность не помешает. Ко мне уже приходил один человек. Говорил, что его гувернёр был из Империи, поэтому он выучил в детстве прекрасно мафедранский язык, а после ещё занимался переводческой деятельностью. Увернулся он от моего ножа, даже попытался меня убить, но всё закончилось тем, что его больше нет с нами. Благо вы не такой, правда ведь? — облизнулся Генерал.

Я попытался успокоиться. Может я и старался не подавать виду, что нервничаю, но в моих глазах всё читалось. Он и правда может убить. Специально попросил охрану выйти, типа лично поговорить нужно. Пытался заставить возможного убийцу думать, что он ему доверяет. Неплохой план. Как минимум на том несчастном киллере сработал.

— Значит, вы претендуете на должность моего личного переводчика, Господин Сильвер?

— Вы правы, Генерал.

— Тогда начнём.

Генерал взял со стола несколько листов с текстом и передал мне. Там был как кодонийский текст, так и мафедранский. Перевести значит. Понял. Предложения были и правда довольно тяжёлыми, как и местные синтаксические конструкции, но благодаря моему таланту я всё перевёл без труда. Генерал больше придал значение тому, что я сделал всё довольно быстро. Выполнив ещё несколько заданий, я был принят.

— Надеюсь, что вы будете полезны императору, господин Сильвер.

— Благодарю вас, Генерал.

— Выспитесь сегодня, завтра нас ждёт тяжёлый день.

— Вас понял, Генерал.

Я покинул кабинет. Патрульные вывели меня из здания, где меня встретил один из имперских офицеров. Мне на ночь выделили квартиру в одном из домов города. К моему удивлению, это было не так далеко от центра. Раньше квартиры в этом доме принадлежали городским чиновникам или дворянам, которые регулярно приезжали в Лустер. Когда мы дошли до нужной квартиры, то офицер меня покинул, а я же вошёл внутрь и прыгнул на кровать. Наконец-то мягкая постель…

***

Утром в город стал хоть немного более живым. Я вышел из выданной мне квартиры на улицу. Наконец-то я увидел местных жителей. Горожане пытались продолжать жить прежней жизнью. Из-за войны выбор на местном рынке был более скудным, но жить вполне было можно. Кодонийские символы исчезли: герб королевства заменил сокол Империи. Практически на каждом углу можно было увидеть имперского солдата. А что ещё ожидать от города, где находится командующий армией? Я направился в сторону ратуши. На небольшой площади стояли висельницы, где были повешены несколько людей. Рядом с конструкцией было объявление: “Фридрих Гаупт, предатель, совершил попытку дезертирства с целью продажи информации противникам. Эрик Дарнли, стрелял в имперского патрульного». Я отвернулся. Ещё никогда я не видел трупы людей, а тут они прямо висят на площади. Стараясь не смотреть на повешенных, я быстрым шагом продолжил путь к ратуше.

— Садитесь в дилижанс. Генерал отправился в сторону линии фронта, — произнёс один из офицеров.

Я сел в стоявший рядом с ратушой дилижанс. Внутри сидели ещё несколько имперских офицеров. К линии фронта значит. Я должен буду вернуться в столицу. В место, из которого я бежал ещё несколько дней назад. Тогдашний я бы посчитал это безумием, но сейчас я это считаю совершенно нормальным. Жизнь по истине удивительная вещь. Дилижанс начал покидать Лустер. И почему же Генерал решил поехать без переводчика?

— Операция «Корона» идёт к своей кульминации, — произнёс один из моих попутчиков.

— Генерал утвердил план штурма Рейвенспайра. Сегодня день, который будут помнить поколениями, — улыбнулся другой офицер.

Они собираются штурмовать столицу. Вовремя я её покинул конечно. Надеюсь, что я выбрал всё же правильную сторону. Я спасу Эдварда. Мы двигались в сторону столицы. Знакомая дорога. Ещё пару дней назад я шёл здесь с группой беженцев. Хочется верить, что они доберутся до Альдебрана. Мы доехали до ближайшей железнодорожной станции и пересели на поезд, который ехал до одной из деревень недалеко от столицы.

К моему удивлению, мы добрались до места без происшествий. Всю дорогу меня не покидало ощущение того, что вылезут партизаны, которые подорвут железнодорожные пути. Попыток совершить диверсию не намечалось. В деревне мы пересели на очередной дилижанс, который ехал в сторону имперского военного лагеря. Отсюда открывался прекрасный вид на Рейвенспайр.

Воздух пропах гарью костров и сталью оружия. Имперский лагерь раскинулся на километры вокруг города, представляя собой огромный организм, живущий по строгому военному распорядку. В центре, за кольцом охраны, располагался генеральный штаб. Здесь, в походных шатрах, покрытых имперскими знамёнами, офицеры обсуждали стратегии и ждали приказов. Именно тут и находился Генерал Конрад Драккенфельд, отвечающий за штурм Рейвенспайра. Уже было время обеда, так что нас посадили есть. В местном подобии столовой присутствовали многие из высокопоставленных офицеров, но самого Генерала видно не было.

— А Генерал Драккенфельд отдельно от всех питается? — спросил я сидящего рядом со мной имперского офицера.

— Он личность довольно скрытная. Говорят, что никто никогда вообще не видел его едящим. Поговаривают, что он боится, что его отравят.

Если этот слух правдив, то Генерал и правда заботится о своей безопасности. Если бы я сказал что-то не то вчера, то висел бы я вместе с теми несчастными на площади или же был бы убит его складным ножом? Лучше не думать об этом. Доев гарнир, я вышел из-за стола и направился в шатёр к Генералу. Осмотрев меня, охрана пропустила меня внутрь. На длинном дубовом столе, усыпанном картами, миниатюрными фигурками войск и разбросанными документами, лежал окончательный план штурма. Генерал сидел и смотрел на него, а после взглянул на меня.

— Вы пришли, Сильвер.

— Да, прибыл, как было приказано.

— Разве это не прекрасно? Сегодня мы совершим последний удар по сердцу Кодонии. Заставить неприступную крепость пасть. Разве это не то, о чём мечтает каждый командир?

— Я не очень разбираюсь в искусстве войны, Генерал.

— Сегодня мы сойдёмся в бою с рыцарями чести и долга. Ведь это, что почитают кодонийские военные, верно?

— Да, в Военных Акаадемиях этому уделяли прилично внимания.

— Тогда для меня будет честь сойтись в бою с этими честолюбивыми рыцарями.

Генерал встал изо стола и надел на себя лежащую на столе фуражку. Подозвав одного из стоящих снаружи охранников, он приказал позвать высокопоставленных офицеров. Я же встал в угол. Кажется момент, которого многие так ждали и боялись настал. Офицеры прибыли и стали ожидать приказов. Генерал ещё раз посмотрел на лежавший на столе план.

— Господа, я, Командующий Императорской Армией Мафедранской Империи, Генерал Конрад Драккенфельд, приказываю привести План «Корона» в исполнение.

Битва за Рейвенспайр началась. Командиры отдали приказы об начале штурма. Имперская армия окружила столица, готовясь поставить точку в этой войне. Артиллерийские батареи открыли массированный огонь по внешним стенам. В небо взлетели боевые дирижабли, сбрасывающие зажигательные бомбы на внутренние кварталы, создавая пожар и хаос.

— Старый мир горит, — произнёс Драккенфельд, выглядывая из шатра.

В это время пехота двух Имперских корпусов направилась в атаку на Южные городские ворота, где был установлен огромный осадный таран. А кодонийцы продолжают держать оборону. По докладу одного из командиров, защитники города косят нападающих из пулемётов, а снайперы на башнях смогли поразить несколько офицеров.

— Продолжайте штурм, не отходите от плана, — спокойно проговорил Генерал.

Он был уверен в том, что всё идёт как надо. Уже скоро начало темнеть. Когда солнце начало садиться, то Генерал вышел из шатра и начал наблюдать за штурмом через бинокль. Он улыбался. Проанализировав ситуацию, Драккенфельд заявил:

— Прикажите боевым магам приготовиться. Скоро наступит кульминация.

Через час произошла трагедия для всех защитников города. Северная городская стена обрушилась после попадания имперской осадной ракеты. Через пробоину сразу же хлынули имперские корпуса пехоты и боевых магов. Военные действия достигли улиц Рейвенспайра. Город в огне.

Я был отправлен в другую часть военного лагеря. Я должен был вести диалог с пленными кодонийскими офицерами. Выпытывать у них информацию. Генерал хотел знать, нету ли у противников никакого козыря в рукаве. Я направился в нужный мне шатёр, смотря на то, как Кодонию пожирает пламя.

***

Валериан Лемор стоял на одной из площадей Рейвенспайра. Он не думал, что имперцы придут сюда так скоро. Он ведь меньше года назад прибыл сюда из Нимгарда. Неужели от их сапога не скрыться даже здесь? Как же он скучал по тем спокойным дням, когда он просто занимался своими исследованиями, когда боевая магия ему была не нужна. Валериан вспомнил того юношу, с которым он познакомился в той деревне на Юго-Западе. Как же его звали? Он не называл имени. Как хорошо, что у Лемора не вышло взять его с собой в столицу. Этот юноша не увидит этого ужаса.

Остальные боевые маги были готовы к битве. Надо двигаться в сторону ворот. Нельзя дать имперцам пройти. Валериан, как самый опытный, был назначен командиром своего отряда боевых магов. Ребята довольно способные. В небе пролетали имперские дирижабли. Надо двигаться аккуратно, эти твари в любой момент могут скинуть бомбу.

— Осторожно! — крикнул один из магов.

Произошёл взрыв. Бомба была сброшена на один из кварталов. Совсем рядом. Придётся изменить траекторию движения. Лемор приказал двигаться через один из узких городских переулков. Тут пока что было безопасно. Ближайший источник возгорания находится на приличном расстоянии. Один из магов наколдовал немного холодной воды, чтобы быстро умыть лицо.

— Вперёд! Нельзя медлить. И не тратьте манну попусту! — прокричал Валериан.

Южные ворота ещё держатся, но нельзя успокаиваться. Им нужно подкрепление. Нужно добраться, пока ещё не стало слишком поздно. Раздался взрыв, громче, чем остальные, а после громкий грохот с Северной части города. Лемор побледнел. Северная городская стена обрушилась. Та самая стена, которая смогла защитить Рейвенспайр от эльфов столетия назад, пала от имперской военной машины.

— Наши планы меняются. Мы движемся на север, — произнёс Валериан.

Боевые маги молча приняли слова Лемора и направились за ним. Имперцы вошли в город, надо их задержать. Это всё, что они могут сейчас сделать. Солдаты начали быстро сооружать баррикады. Валериан знал, что это мало поможет спасти ситуацию. Кодонийцы не смогут долго держаться у Северной стены. Силы не равны. Отряд боевых магов проходил один узкий переулок за другим.

Северная стена была уже близко, когда Валериан услышал звуки шагов. Это были имперские сапоги. Их звук Лемор не спутает ни с чем. Они не успели. Имперцы прорвались. Валериан начал терять над собой контроль. Он выбежал из переулка и начал произносить заклинания магии огня. Он спалит этих сволочей. Имперцы начали падать и кричать в агонии, пока их тела горят. Валериан был спокоен. Он привык видеть смерть. Он привык убивать. На войне в Нимгарде он убил не одного имперца. Первый снился ему довольно долго, но потом Лемор начал нести смерть, не чувствуя ничего.

Из переулка выбежали остальные члены отряда. Они смотрели на догорающие тела имперских солдат. Обычных можно было убить без проблем, но у них есть тоже маги, могущественные маги. Валериан вспомнил, как он встретился с имперскими колдунами во время войны в Нимгарде. Их магия очень сильна. Его отряду не справиться с ними.

— Двигаемся, двигаемся. Нам надо объединиться с другими защитниками.

Лучшей стратегией было именно это. Солдаты должны были получить магическое оружие. Уже стемнело, может получиться более незаметно двигаться по городу. С дирижаблей не будет видно город, так что сбрасывать бомбы будут меньше. Спустя некоторое время отряд смог встретиться с кодонийскими солдатами, отстроившими баррикады и не встретившими ещё имперцев.

— Они скоро уже будут здесь. Мы не думали, что стена будет разрушена так быстро.

— Никто не думал. Имперцам, видимо, сегодня благословит Вальмора. Хотя я думаю, что и Владыка Разрушения Танатос на их стороне.

Передохнуть не получилось, на дороге были видны имперцы. Маги и солдаты. Во главе их был человек в сером мундире. Судя по погонам, имеет звание капитана. Имперские маги вышли вперёд, выстраиваясь в боевой строй, а позади них вставала пехота, готовая к рывку. Валериан и его отряд не стали ждать. Лемор поднял руку — и стена пламени рванулась вперёд, накрывая улицу бушующим адом. Один из магов что-то прокричал на своём языке, после чего огромная волна раскалённого воздуха устремилась к кодонийцам, выжигая часть их баррикады.

Начался полноценный бой. Боевые маги из отряда Валериана били молниями в имперский строй, заставляя солдат падать замертво. Противники же запускали огненные шары, которые разносили здания, превращая улицу в огненный ад. Телекинетические волны разбрасывали солдат и крушили стены. В этом хаосе имперская пехота бросилась в атаку, идя через огонь и обломки.

Кодонийцы отступали. Валериан видел, как двое его подчинённых, пали под выстрелами и огнём, но он оставался стоять Его мантия тлела, а глаза пылали яростью. Рядом с ним стояла колдунья, его фаворитка, молодая девушка по имени Элис, чьё лицо уже было залито потом и кровью. Она подняла руки, сотворяя гигантский штормовой вихрь, который отбросил имперских солдат назад. Она помнила то, чему он её научил. Капитан в сером мундире сдерживал кулак, а после что-то тихо произнёс. Раздался взрыв, ударная волна разнесла остатки баррикады и заставила отлететь Валериана на приличное расстояние. Элис ещё пыталась сражаться, но пуля Капитана нашла её горло.

Имперцы пошли дальше. Валериан ещё был жив. Из последних сил он использовал на себе лечение слабых ран и попробовал подняться на ноги. Ещё не всё потеряно. Он смотрел на трупы своих подчинённых. Из его глаз потекли слёзы. Они ведь были ещё такими молодыми. Валериан начал тихо про себя читать молитву, а после, прихрамывая, завернул в ближайший переулок. Опираясь на стену, он пытался идти дальше.

Через какое-то время Валериан увидел перед собой одинокий силуэт. Имперец, в чёрной форме. Погоны имеются. Важная шишка. Валериана привлекла внимание его бледная до безобразия кожа. Где-то он про что-то такое читал. Имперец, увидев Лемора, облизнулся. Маг поднял руку.

— Стой! Я боевой маг, наши силы не равны! — прокричал из последних сил Валериан. Ему больше ничего не оставалось.

На лице имперца появилась улыбка до ушей. Валериан постарался взять себя в руки. Он сжал кулак и начал тихо зачитывать заклинание. Не успел он моргнуть, как увидел рядом с собой того самого имперца. Когда он успел? Последнее, что Валериан почувствовал — это то, как его голова оказалась в бледной руке и то, как имперец ударил ей об стену. Лемор лежал, теряя связь с этим миром. Всё было размыто, но он понимал, что имперец всё ещё рядом. Валериан чувствовал, что к его шее прикасается что-то острое. Его последней мыслей было то, что он вспомнил, почему у этого человека была бледная до безобразия кожа.

***

Сегодня белый мрамор стен Королевского дворца был испачкан копотью и кровью, а гулкие коридоры, в которых ещё не так давно звучала музыка балов, отражали выстрелы, крики и взрывы. К воротам подходили имперские солдаты, за ними шли боевые маги, готовые разнести всё в клочья.

Король Каспар III сидел в тронном зале. Он знал: шли последние минуты его жизни. В окнах было видно пылающий город. Его любимая столица умрёт вместе с ним. Король вздохнул. Он принял решение. В руках Каспар держал меч — реликвию, передающуюся в королевской семье из поколения в поколение. В тронном зале ещё стояли Королевские Гвардейцы, лучшие солдаты столицы. Их мундиры были разорваны, лица — покрыты пеплом, но в глазах горела решимость. Они были верны своему Королю до конца. Это истинные рыцари Кодонии.

В комнату вошла служанка. Одна из немногих, кто решил остаться во Дворце. На её лице читался ужас. Она подбежала к Королю и поклонилась. Каспар понял, что пришли очередные плохие новости. Он уже был готов ко всему.

— Ваше Величество, Маршал Рейзер, я зашла в его комнату и обнаружила его мёртвым. А рядом лежал его фамильный револьвер, — начала рыдать служанка.

Рейзер не захотел умирать от рук имперцев. Слишком уж он гордый был. Король остался теперь в столице совсем один. Он чувствовал, что его час всё ближе и ближе. Он снова вспоминал всю свою жизнь. Каспар знал, что он не был идеальным правителем. Может нужно было действовать тогда по-другому? Предоставить тому же Окстену больше полномочий. Нет, аристократия бы тогда его сразу ликвидировала и посадила на трон Ллойда. Так Король хоть смог дать Кодонии пожить хоть немного дольше.

***

Перед дворцом стояли двое. Генерал Конрад Драккенфельд и Капитан Эрвин Шварц. За ними ожидала остальная Имперская Армия. В это время я стоял у ворот дворца. Передо мной сидел раненый Королевский гвардеец. Когда Имперская Армия стала подбираться к дворцу, то меня срочно вызвали. Я не мог узнать столицу. Рейвенспайр уже не будет прежним. Мне было поручено разузнать у этого гвардейца, какова ситуация во дворце. Он отказывался со мною говорить. Приставленный ко мне солдат бил кодонийца после каждого отказа предоставлять информацию, но ничего не менялось. От этого зрелища меня чуть не стошнило. Я не привык видеть такое. Упёртый говнюк.

— Генерал, мне кажется, что от него мы мало, что узнаем. Он не выдержит ещё несколько ударов, — попытался я объяснить ситуацию Драккенфельду, а также хоть как-то облегчить страдания гвардейцу.

Генерал вздохнул, а после кивнул приставленному ко мне солдату. Тот взял огнестрел в руки и выстрелил в гвардейца. Он больше не дышал. Из-за моих слов убили человека. Я смотрел на труп кодонийца. На моём лице читался искренний ужас. Я чувствовал, будто к моей душе привязали очень тяжёлый груз. Пока я пытался прийти в себя, то Генерал Драккенфельд повернулся к Капитану Шварцу:

— Время пришло, Капитан. Я поручаю вам взятие Королевского Дворца.

— Вас понял, Генерал.

Капитан Шварц повернулся к солдатам, после чего поднял руку и резко опустил. Боевые маги начали что-то шептать. Их молнии разнесли входные двери дворца в клочья. Вперёд пошли отряды гренадёров, обрушивая шквальный огонь на коридоры. За ними пошли имперские маги, перешагивая через трупы королевских стражников. Их телекинетические волны выбрасывали защитников из укрытий, из-за чего те попадали под огонь. Во дворце уже практически не оставалось сопротивления.

Перед Капитаном Шварцем был последний барьер — двери тронного зала. Он ещё раз махнул рукой. Молнии магов разнесли всё в клочья. Внутри ещё оставалась Королевская Гвардия. Самые верные солдаты Короля, ведь так?Капитан Шварц вошёл внутрь тронного зала.

— За Кодонию! — раздался отчаянный клич

— Зачистить зал! Огонь! — крикнул Капитан.

Раздался оглушительный залп имперских мушкетов. Гвардейцы палили в ответ, но их было недостаточно. Имперцы ворвались в зал, расстреливая защитников одного за другим. Кровь залила мраморный пол. Последний маг-гвардеец выпустил поток молний, поразив несколько имперцев, но в ответ на него была обрушена стена огня. Он сгорел заживо.

Король вышел в середину зала спокойным шагом. В руках он держал меч. Вот и настал этот момент. Перед ним стоял Капитан Шварц. Вздохнув, Каспар побежал на имперца. Шварц же вытащил револьвер и выстрелил ему в голову. Гул выстрела разнёсся по залу, и последний Король Кодонии рухнул на холодный каменный пол. Перед смертью он тихо произнёс свои последние слова:

— Дорогая Мириам, мы наконец-то снова будем вместе.

В ту ночь имперский флаг взметнулся над разрушенным дворцом. Город ещё горел, имперские солдаты всё ещё зачищали улицы, но главная битва была окончена. Я стоял вместе с офицерами напротив смотрящего на пылающий город Генерала Конрада Драккенфельда. Повернувшись к нам, он произнёс лишь одну фразу:

— В этот день Империя доказала своё величие. В этот день старый мир сгорел в пламени.

Глава 9. Соглашение в Аргвуд-Холле

Генерал Окстен молча сидел за столом. В руке он держал кружку кофе. За окном виднелся типичный кодонийский пейзаж. Имперцы пока что ещё не добрались сюда. Генерал поставил чашку и посмотрел на карту. От Крепости Хинель до Рейвенспайра добираться нужно достаточно долго. Всё должно идти согласно плану. Окстен обратно плюхнулся на стул.

— Мой любимый Рейвенспайр пал. Понимал же, что город падёт, но всё равно гадко на душе, что я ничего не смог сделать.

Было ранее утро. Этой ночью Ричард Окстен не спал. Времени на сон не было. Ночью столица Кодонии полностью перешла под контроль имперцев. Король отказался эвакуироваться. Решил обменять жизнь на славу после смерти в качестве последнего защитника Рейвенспайра. Новости из столицы достать этой ночью очень сложно. Имперская Тайная Полиция сейчас там чувствует дыхание каждого агента Генерала. Про Короля и Маршала Рейзера нет никаких вестей. Окстен вздохнул. Вероятнее всего, они, как он и думал, уже мертвы.

В дверь кабинета постучали. Окстен встал изо стола и начал смотреть в окно, наблюдая за восходом солнца. Старая Кодония прекратила своё существование, когда небесное светило вчера исчезло за горизонтом, а с сегодняшним рассветом начинается новая эра. Генерал приказал войти. В кабинет вбежал паренёк в помятой военной форме.

— Прибыл к вам с отчётом, генерал, — произнёс парнишка, всё ещё тяжело дыша.

— Слушаю вас, солдат. Какие новости? — ответил Окстен, всё ещё смотря на солнце.

— Мы обнаружили местоположение Принца Ллойда. Он покинул столицу по тайным ходам перед тем, как имперцы начали штурм. Вместе с несколькими слугами он добрался до границы на Севере и скрылся за границей. Попытки связаться с нами не наблюдалось.

Окстен попытался взять себя в руки. План начал давать трещину. Заставить этого недоумка Ллойда подчиняться приказам, сделав его Королём-марионеткой. А из-за этого побега доверие к правительству упадёт ещё сильнее. Имперцы обязательно используют это событие в качестве пропаганды. Окстен уже представил то, как в какой-то газете пишут: «Наследник Престола Кодонии бежал из страны! Позор!» или что-то в этом роде. Надо было заранее заманить этого идиота в какое-нибудь турне по Западу страны, чтобы сразу взять его под контроль. Но война пришла так быстро. Король не хотел лишний раз куда-то выпускать своего отпрыска. Боялся, что имперская разведка его пристрелит.

— Было ли замечено какое-то движение со стороны имперцев.

— Нет, имперская армия ночью стояла на месте. Они были сконцентрированы на ликвидации последнего сопротивления в столице.

— Насколько высоки ваши потери?

— Не хочется об этом говорить, но в нашей разведывательной группе часть агентов была схвачена Имперской Тайной Полицией. Мы не знаем, живы они или нет.

— Иди отдохни немного, пока есть время. Благодарю за информацию, солдат.

Паренёк покинул кабинет. Окстен отошёл от окна. Ситуация паршивая. Ещё и агентов потеряли. Имперские ищейки оказывается и правда грозная сила. Генерал сел обратно за стол и достал лист бумаги и чернила с печатью. У Кодонии нет правителя. Нельзя позволить, чтобы из-за этого всё полностью распалось и правительство потеряло всю легитимность. Генерал начал писать:

«Постановление №1. Ввиду отсутствия в данный момент в Королевстве Кодония действующего монарха и из-за продолжающихся военных действий власть будет передана созданному Военному Кабинету во главе с Генералом Армии Ричардом Окстеном до официального окончания военных действий. При стабилизации ситуации Военный Кабинет обязуется распуститься и передать власть гражданскому правительству. Состав Военного Кабинета: Ричард Окстен, Роберт Вентворт, Даниэль Харпер, Оливер Кэмпбелл, Маркус Блэкстоун. Подпись, Р. Окстен».

Необходимо взять власть в свои руки. План приходится переписывать прямо на ходу. Военный Кабинет станет последней надеждой Родины. Поставив подпись, Окстен вызвал к себе одного из офицеров и приказал, чтобы содержание документа представили общественности. Генерал решил, что он постарается помочь своей Родине, чего бы ему это ни стоило.

***

Прошло несколько дней после падения Рейвенспайра. Я сидел в кресле и попивал свой чай. За окном раздавалось прекрасное пение птиц, а также шелест листвы. Какая же прекрасная у меня спальная. Даже та квартира в Лустере выглядела скромнее. Как непривычно жить в таких условиях после моей скромненькой комнатушки в Альдебране. Иногда кажется, что это всё какой-то сон. Подумав про сны, по мне пробежали мурашки. Последние ночи мне то и дело снится та сцена, где прямо передо мной стреляют в того королевского гвардейца. Я же не убивал его, ведь так? Так почему он приходит ко мне во снах?

Я попытался успокоиться, сделав ещё несколько глотков чая. В это время в дверь постучали и послышался женский голосок. Уже пора? Я даже чай не успел свой допить. Вздохнув, я встал и подошёл к зеркалу. Я всё же личный переводчик самого Конрада Драккенфельда, надо выглядеть подобающе. Поправив пиджак, я вышел из спальни. После взятия Рейвенспайра, Генерал решил пока что не переносить свой штаб в бывшую кодонийскую столицу. Понимаю, там всё ещё небезопасно. Было решено пока переехать в Аргвуд-холл — величественное поместье недалеко от Рейвенспайра, ранее принадлежавшее роду Николаса Рейзера. Теперь это собственность Мафедранской Империи. Род Маршалла и правда богатый. Поместье построено в стиле позднего барокко с элементами викторианской строгости. А какие тут сады. Не хотелось бы, чтобы эта красота пропала после прихода Империи.

— Господин Драккенфельд ждёт вас у себя, — произнесла служанка, которая пришла, чтобы напомнить о встрече.

— Уже иду, — улыбнулся я в ответ.

Генерал решил не рисковать, поэтому даже служанок сюда привезли из Империи. Все молодые и красивые, аж глаз радуют. В поместье кодонийцев практически полностью не пускают, кроме особенных случаев. А сегодня один из таких. Встреча с коллаборационистами. Решившихся на сотрудничество с Империей здесь нашлось достаточно. Император хочет сделать из них опору режима, поэтому сейчас активно идёт процесс создания коллаборационистских организаций. Сегодня должны прибыть одни из самых главных наших «соратников».

По поместью расхаживали офицеры и представители оккупационной власти. Интересно, было ли это поместье когда-нибудь ещё более оживлённым, чем сейчас? Мы прошли по длинному коридору и поднялись на этаж выше. Вот кабинет Драккенфельда. Поблагодарив служанку, я постучался и вошёл внутрь. Все шторы были закрыты. Темновато тут. Генерал у нас фанат темноты что ли? Драккенфельд в это время расслаблялся в кресле. Когда он указал мне на другое, то я сразу сел туда.

— Только подумайте, Сильвер. Когда-то это был кабинет Маршалла Рейзера, а теперь в нём сидит один из его главных врагов. Иронично, не правда ли?

— Вы одержали над ним победу, так что этот кабинет можно считать своеобразным призом для вас, — попытался подлизаться я.

— Знаете, из всех кодонийцев я уважаю только Генерала Ричарда Окстена. Как бы мне хотелось, чтобы он был на нашей стороне. Окстен и правда блестящий военноначальник. Если бы у него было больше сил, то мы с вами бы, возможно, не сидели здесь. Благодаря ему нам придётся попотеть, чтобы добить Кодонию, но шансов у него всё равно уже нет. Разница в наших силах колоссальная.

Значит у Кодонии уже нет шансов. Надеюсь, что я всё же выбрал правильную сторону. В голове я представил сцену, где в Рейвенспайре меня ведут на висельницу, а рядом молча стоит Эдвард. Он не может ничего сделать.

— Император одобрил кодонийский план. Не желаете взглянуть? — произнёс Драккенфельд, протянув мне карту.

Я взял карту и увидел карту Кодонию, но необычную. Спорные регионы были включены непосредственно в состав Мафедранской Империи, а остальная Кодония была разделена. Они решили её расчленить на несколько частей. Западная Кодония была отмечена как Имперская Провинция Кодония с центром в Альдебране, Восток страны получил название Имперская Провинция Хелезия со столицей в Кроненбурге, а Ревенспайр же с окрестностями был отдельно выделен и подписан как «Особый Округ Рейвенспайр». Мне вспомнились слава колдуна, с которым я пересёкся тогда, в Вудгаленею Он говорил, что после поражения Южной Коалиции, Империя создала там свои так называемые Имперские Провинции. Я внимательно осмотрел карту ещё раз и передал обратно Драккенфельду.

— Теперь осталась лишь самая малость — победить, — улыбнулся Генерал.

— Имперская Провинция Хелезия значит, — по памяти произнёс я.

— Несколько столетий назад где-то в той области находилось Герцогство Хелезия. Не долго оно просуществовало. Принц Кодонии женился на дочери Герцога, после чего страна вошла в состав Королевства. Про Хелезию мало уже кто помнит. Зато теперь будут помнить навеки, — улыбнулся Драккенфельд.

Ну хоть с названием постарались. Отыскали какое-то малоизвестное историческое государство и решили всем напомнить о том, что оно вообще существовало. Хотят, чтобы люди спустя года восточные земли Кодонии уже не считались её частью. Довольно неплохой ход.

— Наши гости уже совсем скоро прибудут. Надеюсь на вашу помощь, Сильвер. Сегодня нам предстоит многое обсудить, — произнёс Драккенфельд, встав с кресла.

— Постараюсь не подвести вас, Генерал, — ответил я, тоже встав.

Генерал убрал карту к себе в шкафчик, после чего направился к двери. Драккенфельд решил провести встречу в обеденном зале Аргвуд-холла. Хочет, наверное, сначала накормить гостей хорошей едой. Учитывая то, что у большинства населения из-за войны что-то стоящее поесть в последнее время не предоставлялось возможности, это было неплохой способ повысить свой авторитет в глазах коллаборационистов. Мы прошли до лестницы и спустились на первый этаж. Генерал направился сразу в обеденный зал, а мне же нужно было встречать гостей.

***

У входной двери в сопровождении стояли несколько человек. Вот они — люди, решившие перейти на сторону имперцев. Хотя я так-то тоже принял подобное решение, но думаю, что так как я не кодониец, то коллаборационистом не считаюсь. Я посмотрел на каждого, вспоминая, кто чем известен.

Первый — Арчибальд Трент. Мужчина среднего возраста с залысиной на голове. Одет в серое пальто. По происхождению дворянин из среднего рода, один из самых заметных критиков бывшего королевского режима. Первое время был сторонником реформ и даже имел хорошие отношения с знакомым мне Остеном, но потом они что-то не поделили. После этого пытался увеличить своё влияние в столице, но терпел неудачу из-за консервативной аристократии. А когда Драккенфельд подходил к столице, то Арчибальд Трент прибежал к имперцам. Генерал помню вчера что-то упоминал про то, что ему какой-то пост в Рейвенспайре собираются дать. А имперцы не промахи, решили возвысить не просто какого-то скучного коллаборациониста, а настоящего противника этой злой кодонийской аристократии! Может это даже заставит местных немного успокоиться.

Второй — Генри Мейсон. Какая же у него неприятная рожа. С первого взгляда видно, что человек он неположительный. Мейсон — один из кодонийских военноначальников. Попал в плен в первые дни войны и сразу же пошёл на контакт. С политикой он был мало связан. Почти что уверен, что он просто хотел спасти свою задницу, поэтому сразу переметнулся к имперцам. Генерал говорил, что Мейсон должен будет стать одним из командующих коллаборационистскими кодонийскими вооружёнными формированиями. Ну хоть вояка из него ещё более-менее. Драккенфельд говорил, что оборонялся он умело.

Третий — Маалек Ор-Данар. Его внешность меня заинтересовала. Он был человеком, но всё же он излучал какую-то странную ауру. Что-то подобное я ощущал, когда был в том борделе с эльфийками. Ор-Данар был представителем сабиндийцев — одного из этнических меньшинств в Кодонии, преимущественно проживающем в окрестностях озера Ливар на Юге страны. Они происходят от эльфов, которые много веков назад смешались с местным человеческим населением. Спустя поколения они ассимилировались и растворились в человеческом обществе. Сейчас же сабиндийцы — полностью людской народ, но в их внешности, повадках и культуре всё ещё ощущается их эльфийское прошлое. Они имеют свой язык и культурные отличия и они довольно долго подвергались дискриминации со стороны кодонийской короны. Поэтому когда имперцы начали громить Королевство, то их лидеры сразу восприняли Максимилиана как «меньшее зло» и поддержали вторжение. Драккенфельд по поводу них говорил, что им за верность даже планируется кое-какая автономия.

— Мы рады вашему визиту, господа. Надеюсь, что наша встреча принесёт плоды, — поприветствовал их я на чистом кодонийском языке, что вызвало удивление на их лицах.

Я пригласил гостей в обеденный зал. Не хотелось заставлять Генерала ждать. Стол был уже накрыт и коллаборационисты сели на свои места. Сам Драккенфельд сел за край стола. Приглядевшись, я увидел, что его место было самым тёмным. Туда почти не падал солнечный свет. Как будто та штора была специально закрыта. Хотя, наверное, я просто что-то себе придумываю. Так и до паранойи недалеко. Я за стол не садился, а просто встал рядом с Генералом. Сначала была трапеза. Культурное общество. Все едят строго по этикету. Аж глазу приятно становится. В столовой Военной Академии всем было главное быстро что-то прожевать, пока не прозвенел звонок на очередные занятия. На этикет даже курсантам из дворянских семей времени особо не хватало. А тут прямо как из какого-то учебника. Я повернулся к Драккенфельду и заметил ещё одну деталь. В его тарелке были маленькие порции, из-за чего можно даже решить, что он просто не доел. Единственное, что делал Генерал, так это попивал воду из стакана, которую ему любезно наливала одна из служанок. Помнится, что один имперский офицер упоминал, что никто не видел, как Драккенфельд ест. Может даже здесь он боится, что его отравят? Думаю, что так и есть.

Трапеза закончилась. Служанки уже забрали всю посуду, кроме графина с водой и стаканов. Настал тот самый момент, которого все присутствующие так долго ждали. Драккенфельд сначала улыбнулся, а потом сделал серьёзное выражение лица. Осмотрев своих новых «соратников», он начал:

— Император Максимилиан заинтересован в долгосрочном сотрудничестве между нами. В последнем распоряжении были написаны рекомендации об создании нескольких организаций.

Я внимательно слушал Генерала, а после переводил всё сказанное коллаборационистам, их ответы я тоже чётко передавал своему начальнику. Переговоры идут пока что спокойно. Да и эти «гости» не договариваться сюда прийти, а просто принять дары своих новых имперских благодетелей. Будут спорить и их быстро заменят. Так что они по большей части выдавали лишь фразы, подразумевающие под собой полное согласие с решениями, принятыми в Гельтенштадте.

Благодаря своему положению личного переводчика я узнал некоторые подробности о том, что имперцы планируют сделать на оккупированных территориях. Арчибальду Тренту было предложено место Председателя Совета Горожан Рейвенспайра. Всё же не главная должность в структуре правительства Особого Округа Рейвенспайр, но всё равно звучит почётно. Трент всё равно должен будет подчиняться имперскому бургомистру.

Мейсон же получил возможность стать одним из командиров Имперского Кодонийского Корпуса, создание которого планируется на ближайшее время. Хоть он мне как-то не симпатизирует, но поддерживать с ним хорошие отношения придётся. Всё же может он сможет помочь Эдварду, записав его к себе, если что. Надеюсь, что мой дорогой друг всё ещё жив. Буду надеяться на это.

Поддакивание Ор-Донара было самым искренним. Но тут то и понятно. Сабиндийцы и правда недолюбливают кодонийцев. Ну это у них взаимно. Когда он получил в руки от Генерала одобрительное письмо из Гельтенштадта по созданию так называемой Сабиндийской Директории, то от него так и веяло чем-то радостным. Всё же его народ получил хоть какое-то признание. Сабиндийцы теперь просто боготворить будут Максимилиана. И правда прекрасный ход. Сабиндийцы станут идеальным инструментом в руках имперцев. Директория получит ограниченную автономию, но этого им и так будет достаточно. Собственной армии у них нет, а полиция не сможет противостоять военной машине Максимилиана.

***

Встреча подошла к концу. Гостям были предоставлены на ночь комнаты в гостевом крыле поместья. Показав всем их комнаты, я был на сегодня свободен. Я решил немного прогуляться в саду. Время уже близилось к ночи. Я двигался в сторону небольшого прудика, когда увидел знакомую фигуру. Это был Арчибальд Трент, один из коллаборационистов.

— И как же я дошёл до такого. Подумать только, — послышалось от него.

Трент смотрел то на звёздное небо, то на воду, в которой отражался лунный свет. Послышался тяжёлый вздох. Арчибальд обернулся и увидел мой приближающийся силуэт. На его лице появилась лёгкая улыбка. Я думал, что увижу ужас из-за того, что подслушал сказанное им предложение. Но сейчас он был полностью спокоен.

— Вы так хорошо говорите на кодонийском языке, но вы не из нашего народа. Вы другой. Я вижу это, — произнёс Трент.

— Довелось учить ваш язык с малых лет, сэр, — ответил я.

— Также вы не из мафедранского народа, так что думаю, что мы друг друга поймём.

Хочет со мной о чём-то откровенно поговорить? Странный он человек, ведь мы с ним знакомы от силы несколько часов, практически при этом не общаясь. Я подошёл поближе. Трент всё ещё был абсолютно спокоен.

— Думаю, что вам уже хорошо известен Генерал Ричард Окстен. Прекрасный человек, отец и муж. Когда-то мы придерживались одних взглядов, одно видение, но потом разошлись во взглядах.

— А сейчас, как я вижу, вы не последовали за этим отчаянным глупцом, — ответил я, притворяясь, что Драккенфельд не говорил мне этого заранее, при этом говоря как типичный имперец.

— Он смирился с тем, что Король не мог дать отпора аристократам. Знаете, я восхищаюсь Максимилианом. Он не побоялся мафедранскую элиту. Теперь они страшатся его. Император — сильный человек. Вот бы он родился в кодонийской королевской семье. Я выбрал следовать за этим великим человеком, а он остался с кричащим в предсмертной агонии режимом.

В это время я услышал то, как кто-то бежит в нашу сторону. Трент прекратил говорить. Этим человеком был один из имперских солдат. В его руке была телеграмма. Отдышавшись, он протянул мне руку.

— Господин Сильвер, это сообщение от Военного Губернатора Кроненбурга. Прошу вас, передайте это Генералу. Я не имею доступа к его покоям, — протараторил солдат.

Время уже позднее, надеюсь, что Генерал не решил отойти ко сну раньше. Хотя я так не думаю, всё же Имперская Армия готовилась к дальнейшему продвижению на Запад Кодонии, а тут сопротивление со стороны Окстена. Солдат откланялся и покинул нас. Вздохнув, я положил телеграмму внутрь своего пальто.

— Думаю, что вас сейчас ждут, Господин Сильвер. Тогда я думаю, что нам стоит остановить наш разговор, — произнёс Трент.

— Прошу меня извинить, Господин Трент, — ответил я.

Вздохнув ещё раз, я развернулся и направился в сторону поместья. Трент остался стоять у пруда, в очередной раз переведя свой взгляд на звёздное небо. Я шёл спокойным шагом, наслаждаясь тишиной ночного сада. И когда я отошёл на достаточное расстояние от коллаборациониста, то услышал:

— Но ведь героем запомнят именно его. А как же тогда запомнят меня?

***

В личных покоях Драккенфельда не было. Вот же морока в такой поздний час. И почему в таких случаях не дать солдатам какое-нибудь временное специальное разрешение? Не помню. Один из патрульных поведал мне, что видел, как Генерал направлялся в подвальное помещение. Мне ещё пока не довелось там бывать ни разу. Туда вообще как-то редко кто-то спускается.

У подвала также стоял патрульный. После того как я показал ему телеграмму, он кивнул и отворил двери. Внутри царил какой-то неприятный запах. Неужели Генералу здесь нормально? Сжимая в руках телеграмму, я продолжил путь вниз. Я увидел какие-то решётки. Это была темница. Эх, а я думал, что это склад с продуктами, а Генерал просто любит поесть по ночам, пока никто не видит. Рядом находилась ещё дверь в какую-то комнату, откуда слышались какие-то звуки. Кажется я на месте. Отворив дверь, я побледнел.

Передо мной находилось несколько привязанных к стульям людей. Все с измученными до безобразия выражениями лица. Но это было не главное. Рядом со связанной девушкой стоял Генерал Драккенфельд, впившийся зубами в её шею. Заметив моё присутствие, он приостановил своё занятие и посмотрел на меня. С его губ стекали капли крови.

Я побледнел. Теперь мне стало всё понятно. То, почему Драккенфельд никогда не ел на людях. То, почему он так сторонился солнечного света. То, почему у него такая бледная кожа. Конрад Драккенфельд — вампир, кровопийца. Я отступил на шаг назад. Моё тело дрожало. Генерал сделал осторожный шаг в мою сторону. Платком он вытер кровь со своих губ, а после снова посмотрел на меня.

— Сильвер, успокойтесь, пожалуйста. Я вам всё объясню. Главное успокойтесь.

— Кровосос, настоящий кровосос. Как вы можете доказать, что вам можно доверять?

Произнеся эти слова, я почувствовал лезвие того самого складного ножика у своей шеи. Я начал тяжело дышать. Драккенфельд стоял за мной. Я даже не заметил, как он очутился за мной. И вот снова я на волоске от смерти. Подумав об этом, я почувствовал то, как Генерал убирает свой нож и отходит от меня на безопасное расстояние.

— Если бы я хотел, то прямо сейчас вы бы уже стали одним из моих источников крови. Но я этого не делаю. Мне можно доверять.

Переведя дыхание, я постарался успокоиться. Я больше не чувствовал опасности. Драккенфельд и правда не собирался причинять мне никакого вреда. Вздохнув ещё раз, я сделал серьёзное выражение лица и произнёс:

— Хорошо, Генерал, я вам верю.

Глава 10. Государственная тайна

— Вы сделали правильный выбор, Сильвер, — на миг улыбнулся Драккенфельд.

Генерал отошёл от меня и встал за одним из связанных людей. По внешним чертам эти несчастные — кодонийцы. Вероятнее всего пленные. Когда смотришь на их лица, то удивляешься, как они вообще всё ещё живы? Связанные всё ещё дышат. Кровь с трупов невкусная что ли? Драккенфельд вздохнул, после чего снова взглянул на меня:

— Понимаю, всё это так неожиданно, но не волнуйтесь: Империя и служба ей для меня важнее моих вампирских обязанностей. Вам я не причиню никакого вреда, Сильвер.

— Кто…. Кто эти люди? — выдавил из себя я вопрос.

— Награда за верную службу Императору, — послышался ответ.

Так сам Император дал разрешение на питьё крови у пленных? Заботится о своих военачальниках, ничего не скажешь. Генерал не смотрит на меня, как на жертву или пищу, так что я пока что ему буду верить. Одно неправильное движение и рядом со связанными поставят ещё один стул, специально для меня.

— Надеюсь, что вы будете держать рот на замке. Про моё состояние известно лишь узкому кругу лиц. Молчите вы — молчу и я, — улыбнулся Драккенфельд.

Меня решили пощадить. На душе стало спокойнее. Имперцам не хочется терять ещё одного переводчика в такое время. Я выдохнул и снова перевёл взгляд на Генерала:

— Премного вам благодарен, Генерал. Эта информация уйдёт со мной в могилу. Я обещаю.

— Хорошо, Сильвер, — ответил Драккенфельд, после чего снова сделал серьёзное выражение лица.

— И вы так каждую ночь? — не удержался и спросил я.

— Нет, я могу долго обходиться без крови. Я отношусь к высшим вампирам. Мы сильнее других детей ночи и нам не страшен солнечный свет, но при свете небесного светила мы становимся слабыми и не можем никому противостоять. Так и быть, я расскажу вам свою историю.

Кровососы ещё и на подклассы делятся. Драккенфельд спокойно жил днём, но шторы в его кабинете всегда были закрыты и даже во время переговоров он сидел в теньке. Я сделал спокойное выражение лица и приготовился слушать биографию Генерала.

— Я родился несколько сотен лет тому назад в Клане Драккенфельдов. Моя молодость пала на рассвет вампирского мира. Каждому хватало крови. Мы чувствовали себя хозяевами. Но…. всему суждено кончаться. Кланы начали делить между собой земли со смертными. Мы начали проливать нашу бессмертную кровь. Смертные воспользовались своим шансом. Воины церкви пришли уничтожить нас. Мы были слабы. Кланы пали, мало кто остался в живых. Я бежал и скитался по миру годами, ища себе пропитание. Приходилось питаться кровью этих грязных крыс. Нет, кровь животных — она другая. Высшие вампиры могут насытиться лишь той, что течёт внутри разумных рас. Однажды, скитаясь по Востоку, я попал на поле битвы. Земля была усеяна телами. Среди них я увидел умирающего воина. Я вкусил его кровь и тут до меня дошло: Война — это не трагедия. Война — это возможность. Возможность получить еду.

— Значит, вы воспринимаете эту войну как большую охоту?

— Война — это охота, но та, где большую часть добычи приносят тебе другие. Командиру не часто предоставляется возможность схватить её самостоятельно. Император делится со мной добытым. Раньше я бы и не подумал, что тот мальчишка достигнет таких высот. После того, как я прозрел, до меня дошли новости о смерти Императора Конрада и о том, что трон теперь пуст, я понял, что эта борьба за власть станет идеально возможностью добыть голубую кровь высшей знати. У неё особый вкус. Я вступил в Имперскую Тайную Полицию перед тем, как Граф фон Вельзер взял власть. Тогда я и встретил Императора Максимилиана. Он сверг своего Регента и пролил кровь своих противников. Тогда я, наконец-то, спустя столько лет насытился кровью.

Драккенфельд подошёл к связанной девушке, кровь которой он пил тогда, когда я прибыл в подвал. Генерал провёл пальцем по её подбородку, а после встал позади. На шее девушки красовались кровавый след и рана от укуса. Она всё так же сидела без сознания, лишь её ели заметное дыхание подтверждало то, что жизнь ещё её не покинула. От этого зрелища меня чуть не вырвало. Я постарался взять себя в руки и стараться не смотреть на пленную.

— Император увидел во мне талант военачальника, поэтому я без труда поднялся до звания Генерал в Имперской Армии. Награда за службу и правда великолепная. Эта девушка — одна из разведчиков Генерала Окстена, пойманных не так давно. Молодая, невинная дева. Та, чья кровь считается самой желанной среди вампиров. Её запах я не спутаю ни с чем. Пару лет назад я бы и не подумал, что когда-нибудь ещё раз смогу попробовать на вкус девственницу.

Драккенфельд улыбнулся и потрепал девушку за волосы. Генерал, которого так все уважают, оказался кровопийцей, пьющий кровь пленных. Хоть я и чувствовал, что Драккенфельд не причинит мне вреда, мысленно я всё ещё хотел сбежать отсюда. На моём лбу снова появились капельки пота. Генерал заметил это и подошёл ко мне. Я не смог пошевелиться. Драккенфельд одним движением руки забрал у меня телеграмму, из-за которой я и оказался здесь.

— От Господина Военного Губернатора? Хм… Благодарю, — произнёс Генерал, отойдя на пару шагов от меня, при этом читая содержимое телеграммы.

— Рад служить вам, — каким-то образом выдал я ответ.

— Можете быть свободны, Сильвер. Хорошей ночи вам.

— И вам того же.

Произнеся эти слова, я сразу повернулся назад и направился к выходу. Драккенфельд уже не видел моего, всё больше потеющего лица. Не думаю, что смогу сегодня заснуть. Последние минуты заставили мой организм напрячься. Мне нужно выпить успокаивающего чаю. Думая об этом я подошёл к двери, когда услышал голос Драккенфельда сзади:

— Вы узнали мой секрет, Сильвер. Надеюсь, что скоро узнаю и ваш, мой дорогой личный переводчик.

***

— Империя перебрасывает силы, мы не сможем их долго сдерживать, — произнёс уставший паренёк лет двадцати пяти.

— Сколько времени вы ещё сможете ориентировочно вести оборону в том районе? — поинтересовался Окстен.

— Максимум сутки, сэр.

— Благодарю за отчёт, можете быть свободны.

Паренёк отсалютовал и покинул помещение. Генерал Ричард Окстен сидел за столом в одном из деревенских домов. Крепость Хинель уже в руках имперцев. Их остановить практически невозможно, только задержать. Окстен посмотрел в окно: солнце уже опустилось за линию горизонта, природа уже засыпает, лишь солдаты нарушают эту вечернюю тишину. Население этой деревни временно эвакуировано, теперь здесь только военные. В этом доме видимо раньше проживала не самая бедная семья, даже зажиточная: два этажа с чердаком, хозяйственные пристройки рядом. Лишь бы потом имперцы не уничтожили всё это добро.

В дверь раздался стук, после чего в дом зашёл один из военачальников — Генерал Кур Тейдрам. Мужчина, на год младше Окстена, сабиндиец. Они были в дружеских отношениях ещё со времён учёбы. Тейдрам из тех немногих сабиндийцев, кто остался на стороне Кодонии. Отсалютовав, он сел напротив Окстена. Глава Военного Кабинета уже его успел заждаться.

— Времени больше нет, Кур, больше нет. Ты сделал то, что я просил?

— Да, Ричард, я смогу эвакуировать часть своих сил. Я до конца надеялся, что нам не придётся переходить к запасному плану. Ты же смог победить в Битве у Мейрлосса и даже отбросить имперцев.

— Я смог их задержать, но не остановить. Всё же наши силы неравны. Даже я не думал, что они нападут на нас так скоро. Наш план не был рассчитан на это. Если мы хотим хоть как-то помочь нашей стране, то нам придётся это сделать.

— Ты точно уверен с кандидатурой? Всё же тот парень ещё такой молодой, опыта ему может не хватить

— Он уже успел себя показать. Этот парнишка — один из моих фаворитов. Он очень многообещающий.

— Буду тебе верить, Ричард.

Тейдрам встал со своего места и подошёл к входной двери, приоткрыв её. Подозвав кого-то, он вернулся на своё место. В дом зашёл двадцатилетний юноша, закончивший Военную Академию прямо перед вторжением Империи. Войдя внутрь, он отсалютовал перед обеими генералами:

— Лейтенант Эдвард Ливингстон прибыл по вашему приказу, Генерал.

— Благодарю, присаживайся, — произнёс Окстен, указав на стул.

Эдвард, ещё раз отсалютов, присел и начал ожидать начала разговора. Ещё молодой, но повидавший сражения юноша. Его успехи на фронте привлекли внимание Окстена. Он всегда чувствовал способных парней, даже во время посещения Военной Академии в Альдебране его что-то в нём привлекло.

— Я слышал об том, как вы, Лейтенант Ливингстон, смогли заманить отряд имперских боевых магов в подготовленную подконтрольными вам солдатами. Это и правда заслуживает похвалы.

— Благодарю вас, Генерал. Рад служить.

— Я вижу в вас потенциал. Мне кажется, что вы подходите.

— Постараюсь сделать всё, что в моих силах, сэр.

Окстен взял со стола какой-то документ и протянул его Эдварду, после чего, встав изо стола, он начал расхаживать по комнате, первым делом подойдя к окну. Небо этим вечером на удивление спокойное. В последнее время оно редко бывает таковым.

— Это письменный вариант нашего плана. После прочтения лучше уничтожьте. Посвящу вас, Ливингстон: мы не выдержим долго имперцев.

— Хотите сказать, что Имперскую Военную Машину уже ничто не остановит?

— Сейчас мы её не сможем остановить, придётся нам это признать, но непобедимых армий не бывает. Мы будем вынуждены перейти в подполье. Борьба будет продолжаться. И у нас есть план.

Эдвард слушал Окстена. Они проиграют эту войну, даже сам Окстен это говорит. Но может это всё ещё не конец войны, а просто большая битва перед затишьем? Они проиграют битву, но не войну. Эдвард смог настроиться и взять себя в руки. Генерал Окстен подошёл к одной из стен, где было несколько полочек. На них красовалось несколько фигурок, видно, что их делал ребёнок.

— Вы же родом из деревни, Лейтенант?

— Да, верно. Я из простого люда.

— Так даже лучше. Имперцы не будут смотреть тогда вашу родословную. Ладно, не буду медлить, сейчас время — это главное. Вам придётся стать коллаборационистом.

— Стать предателем?

— Не совсем. Как говорится в тех современных романах «под прикрытием». Под конец войны мы имитируем то, что вы дезертировали из армии и вы направитесь в свою родную деревню переждать бурю. Мне же придётся имитировать свою смерть.

— Имперцев успокоить? — ввязался в разговор Тейдрам.

— Вы правы, Генерал Тейдрам. Но мы будем ждать и копить наши силы. Имперцы собираются создать Кодонийский Корпус. Вы должны вступить в него в Альдебране. Я знал Генри Мейсона, человек из него, простите за выражения, так себе, но ему нравится такой типаж людей, как вы. Ваша цель взойти как можно выше в иерархии Имперской Кодонии. Как её они же собрались делить? На три части. Имперцы умны, знают, что народ нужно разделить.

— Я постараюсь не подвести вас, Генерал.

— Это будет продолжаться не один месяц, а несколько лет. Я надеюсь на вас, лейтенант.

— Моя верность Кодонии сохранится спустя года, не переживайте.

***

— Альдебран пал, война окончена, — проговорил я.

— Ты врёшь, тварь! Имперские свиньи только и умеют врать.

— Держи, почитай, хоть как читать не забудешь. Как раз газета на кодонийском.

— Да в задницу засунь себе свою газету! Не буду я вашу хрень читать.

— Всё же почитай. Чтение — занятие полезное.

Я сложил газету и протиснул её через решётку. Как меня раздражает это место. Ощущение, что в этой тюрьме собрали самых мерзких пленных. Никто ничего не рассказывает, только грязью обольют каждого пришедшего. Хотя после побоев со стороны охраны они более-менее успокаиваются. Некоторых удалось сломать, правда информация, которой они владели, уже была не так важна.

Я находился в Форте Эшдейл. Получил задание расспросить пленных, пока Генерал наводит порядок в Альдебране. Эх, хотелось бы снова вернуться в этот город. Надеюсь, что Академия продолжит работу. Всё же это место подарило мне за те полгода много приятных воспоминаний. Про Эдварда ничего слышно не было. В том месте, куда он был распределён, была только информация, что он довольно быстро был переведён, но вот куда было неизвестно. Кодония пала. Генерала Окстена считают мёртвым. Он и правда был прекрасным военачальником: очень долго сдерживал продвижение имперских сил, но преимущество всё равно было у Драккенфельда.

У меня в голове всё ещё иногда появляются образы тех связанных пленников. Я видел заключённых в тюрьме этого форта после побоев, но в них и то больше жизни чувствовалось. То зрелище было ещё более жутким. С того дня прошли десятки дней, но при разговоре с Генералом я всё ещё чувствую себя неуютно.

Покинув помещение темницы, я увидел перед собой упитанного мужчину в форме — это был новый комендант Форта. Увидев меня, на его лице появилась улыбка. Когда я подошёл к нему, мы вместе пошли на вверх. Наконец-то больше не чувствуется этот запах. Думаю, что тут даже заключённых бить необязательно: им и благовоний этого подвала достаточно, чтобы сломаться.

— Генерал прибудет за вами сегодня вечером, господин Сильвер. Мне пришла телеграмма, что он направится обратно в Гельтенштадт.

Я на миг остановился. Комендант посмотрел на меня вопросительным взглядом, на что я ему улыбнулся и продолжил идти. Вот это новости. Так значит мы с Генералом уезжаем из Кодонии? Это же значит, что ему больше не будет нужен личный переводчик с кодонийского. Неужели мне опять придётся искать себе работу? Хотя я всё же имел престижную должность, думаю, что пропитание найду себе спокойно. Знание языков было нужно всегда и везде. Может буду учить имперских чинуш, которых отправят в недавно завоёванные земли, кодонийскому. Знание языка местных было бы совсем не лишним.

— Заключённые сегодня были надеюсь спокойными? — поинтересовался комендант.

— По сравнению с первым днём агрессия сильно упала. Вы смогли успокоить их.

— Слава богам, что мне больше не придётся их успокаивать. Не будут они больше задницы отсиживать. Всех способных к труду пленных отправят на работы. Благо работы накопилось достаточно. На одну проблему меньше.

Не захотели имперцы тратиться на содержание военнопленных. Даже на них найдут способ заработать. Думаю, что часть пленников уже передана имперским промышленным концерн производить консервные банки на нужды армии. Может их за принудительный труд хоть по домам пораньше отпустят

— Своим трудом свою Родину отстроят зато обратно. Всё же Кодония сильно пострадала от войны, — проговорил я.

— Во всём всегда есть плюсы, господин Сильвер.

— Думаю, что вы правы, комендант.

Мы прошли на второй этаж и дошли до выданной мне спальни. Попрощавшись с комендантом, я вошёл внутрь. На этот раз комната у меня была довольно скромная. Кровать, стол, стул и шкаф. Я подошёл к шкафу и достал оттуда сумку со своим ноутбуком — последним, что осталось у меня от старой жизни. Сколько времени уже прошло? Я в этом мире уже почти год. Столько всего уже успело произойти. Надеюсь, что я когда-нибудь ещё вернусь сюда, в Кодонию. Моя жизнь снова поменяется. Я осмотрел комнату. Странно. Мужчины в маске жука нету. Он не появлялся с момента нашего разговора. Решил оставить меня наедине с моим «новым шансом»? Я вспомнил слова этого мистера-загадки.

— «Есть такие ситуации, в которых одни видят лишь смерть и ужас, другие же видят возможности». Хм. Генерал Драккенфельд говорил почти то же самое. Значит, он относит себя ко второму типу людей в подобных ситуациях.

А кто тогда я? Такой же, как и Драккенфельд. Ушёл к имперцам при первой же возможности. Но я же принял решение, чтобы спасти Эдварда. Нет, мной двигало не только желание помочь другу. Я хотел достичь успеха, сорвать куш. Поступил бы Эдвард так же, если бы он был на моём месте? Надеюсь, что он всё ещё в живых. Или я уже не смогу спасти его? Какая же жизнь сложная штука.

Я включил ноутбук и поставил его на стул около кровати. Открыв папку, где я хранил музыкальные треки на разные случаи жизни, я включил плейлист. Звукоизоляция в этой комнате неплохая. Если поставлю на низкую громкость, то никто и не услышит. Я прилёг на кровать, наслаждаясь музыкой. Как жаль, что у меня нету наушников. Так я провёл следующие несколько часов.

Послышался стук в дверь. Это был один из солдат, который подошёл, чтобы оповестить меня, что Генерал уже приехал. Нельзя заставлять его ждать. Поднявшись с кровати, я выключил ноутбук и собрал свои вещи. Время идти. Я спустился к воротам Форта. Здесь уже находилась целая делегация. Ко мне подбежал один из сопровождающих солдат, который донёс до меня то, что я должен буду сидеть в одном дилижансе с Генералом. В этот момент я напрягся. Обычно мы никогда не сидели вместе, а тут с ним, причём наедине.

Отдав вещи солдату, я направился к дилижансу Генерала. Открыв дверь, я вошёл внутрь. Драккенфельд сидел, положив одну ногу на другую. Одну руку он держал на своей фуражке, которая лежала рядом с ним на сиденье, а другой он указал на то, чтобы я садился напротив. Когда я опустился на сиденье, то дилижанс тронулся. Форт начал отдаляться. Знакомого мне мужчины в маске жука не было.

— В Военной Академии Альдебрана вы считались пропавшим без вести, Сильвер. Не волнуйтесь, я приказал вас удалить из списка.

— Премного вам благодарен, Генерал. В городе уже спокойно?

— Сопротивление подавлено. Всё кончено.

— Нашему сотрудничеству наступил конец, Генерал?

— Всему хорошему всегда когда-то придёт конец. Вы же не откажитесь составить мне компанию до Гельтенштадта?

— Не откажусь. Никогда не был в столице Мафедранской Империи, но очень много про неё наслышался. Очень хотелось бы увидеть этот славный город.

— Гельтенштадт прекрасен в это время года. Надеюсь, что вам понравится столица, Сильвер. Может даже остаться там захотите. Я бы даже замолвил за вас словечко. Вы всегда хорошо исполняли свои обязанности.

— Думаю, что не отказался бы от вашего предложения.

— Вы интересный человек, Микаэль Сильвер. С первой нашей встречи с вами я заметил кое что.

— И что же вас заинтересовало в моей скромной персоне, Генерал? — поинтересовался я, немного поднапрягшись.

— Ваша кровь по-особенному пахнет. Люди так не пахнут. Господин Сильвер, раз вы узнали мой секрет и мы уже скоро не будем связаны деловыми отношениями, то может вы по старому знакомству поделитесь своим секретом? Кто вы такой, Микаэль Сильвер?

***

Сапог плюхал так, будто в нём завелась какая-то болотная тварь. Офицерская шинель снята и привязана к плечу. Небритое лицо, впалые глаза, тяжёлое дыхание. Эдвард уже не надеялся дойти до Вудгалена. Нет, нужно идти, ведь он — надежда всей Кодонии. Сколько дней он уже идёт. Приказ об немедленном исполнении плана от Генерала Окстена пришёл так быстро. Его, вероятно, уже многие считают трусом. Вот бы они все только знали истинную причину, почему Эдварду нужно было дезертировать.

Эдвард шёл осторожно. Он боялся не только имперцев, но и своих. Тех, кто ещё держался и мог пустить дезертиру пулю в лоб. Ливингстон надеялся, что ему не посчастливится встретить партизан. Уже было не так далеко. Знакомый лес. Прошлым вечером Эдвард наткнулся на старую сторожку, где и заночевал. Про это место ему уже доводилось слышать. Бывший лесник какое-то время проживал в Вудгалене.

Эдвард решил продолжить путь рано утром. Знакомое ему поле встретило его рассветом. Туман стелился низко, и над ним вдали виднелись очертания его родного Вудгалена. Наконец-то родный край. От счастья Ливингстон даже ускорил шаг. Он шёл через поле, шатаясь. Всё выглядит, как прежде. Ну хоть что-то не меняется. Вудгален всё приближался и приближался.

Ливингстон уже подбирался к деревне. Перед его взглядом было подобие пристани. Эх, а ведь не так уж и давно он тут рыбачил с Мишей. Эдвард вздохнул. От него не было за всё это время ни одной весточки. В Альдебран он так и не вернулся. Лишь бы война не привела его в могилу. Надо же было ему остаться в столице на несколько дней дольше. Эдвард надеялся, что его друг всё ещё жив. Вероятно просто из-за паники в столице не смог добраться до Альдебрана. Эдвард постарался успокоиться.

Эдвард вышел на деревенскую улицу. На стене трактира «Пьяный барон» больше не висел кодонийский флаг, который за годы уже выглядел так себе. На его месте теперь был имперский сокол. Лент решил действовать сразу? Или может просто в Вудгален успели заехать имперцы.

И вот, наконец-то, виднелся его родной дом. Родители в это время обычно ещё спят. Эдвард улыбнулся. Сейчас он постучит, и отец будет ругаться на весь дом, что кто-то пришёл к нему в такую рань. Ливингстон подошёл к двери и уже начал колотить по ней, чтобы ему открыли. Эдвард услышал знакомое копошение и ругань со стороны отца. Всё, как он и предполагал. Через несколько минут дверь отворилась. За ней стояла его мать.

— Эдвард… Эдвард. Это ты?

— Я, кто же ещё.

Мать бросилась к нему, обняв так, будто Эдвард был ещё мальчиком. Он прижался к ней, не говоря ни слова. Только гладил её спину, пока она целовала его в лицо и лоб. Отец в это время спускался по лестнице. На его лице появилась улыбка.

— Добро пожаловать, сынок, — произнёс он.

Эдварда сразу же посадили за стол. Перед ним уже положили хлеб, солонину и даже немного вина. С праздников, наверное, ещё осталось. Эдвард молча ел, не веря вкусу обычного хлеба. Сколько же дней он сюда добирался? Точно не один и не два.

— Мы уже испугались, что ты не выживешь. Ты давай кушай, а потом сходи помойся и отдыхай. Тебе нужен отдых. Мы слышали, что наши проиграли, — начала говорить мать Эдварда.

— Всё будет хорошо, мама. Всё будет хорошо, — улыбнулся Эдвард.

Он поднял глаза и посмотрел в окно. Солнце уже поднималось. Прекрасный рассвет, но всё равно не такой, как обычно. Один из офицеров говорил, что над Кодонией теперь будет восходить «Солнце нового порядка». Так вот как оно выглядит. Лучи небесного светила начали освещать земную поверхность. И в этот момент Эдвард увидел, как вдалеке на земле одиноко растёт роза, роза чёрного цвета. На лице парня появилась ели заметная улыбка. Значит, та легенда про эти магические цветы и в самом деле правдивая.

Глава 11. Император Максимилиан

За окном шёл дождь. Я лежал на своём месте в одном из купе поезда, направляющимся в Гельтенштадт — столицу Мафедранской Империи. Капли стучали по окошку, не давая мне заснуть. Не судьба мне сегодня отправиться в Царство Морфея раньше обычного. Я принял сидячее положение и потянулся к недопитой чашке чая. Уже остыл.

Мой секрет раскрыт. Драккенфельд нашёл идеальный момент, чтобы спросить меня про мои таланты. Неужели моя кровь и правда пахнет иначе? Я поведал ему всё о своей способности, стараясь избегать своей биографии. Раскрывать имперцам то, что я родом из другого мира, может оказаться большой ошибкой. Так что пока я только лишь рассказал про мою способность понимать языки. Генерал был впечатлён. Моя стратегия оказалась рабочей: по его выражению лица я понял, что он решил, что запах был именно из-за моего «дара». Хоть Конрад Драккенфельд и кровосос, но всё же он довольно благородный человек (если его вообще можно называть словом «человек»). Он поклялся, что будет при надобности держать язык за зубами, но при этом порекомендовал показаться перед Императором. Заверил, что это станет для меня прекрасным шансом на карьерный взлёт. Я согласился. Боязнь потерять полученный за время работы на Драккенфельда авторитет взяла вверх. В тот момент меня охватил страх того, что я останусь у разбитого корыта. Ладно, время покажет, сделал ли я правильный выбор. Раз Генерал не выдал приказ арестовать меня на месте, то думаю, что всё будет не так плохо.

В купе я был один. Подарок от Генерала. Весь путь я смогу провести в одиночестве, не составляя компанию какому-то очередному скучному имперскому офицеру. В этом поезде в столицу ехал высокопоставленный народ: офицеры, чиновники, дворяне. Вагон отличался от того, в котором я вместе с Эдвардом ехал в Рейвенспайр. Всё выглядит так, чтобы пассажиры почувствовали себя настоящими королями этих нескольких квадратных метром. У Эда бы челюсть отпала, если бы он был со мной. Как же его здесь не хватает.

Я встал и натянул на ноги свои туфли. К этому времени уже должны подавать ужин. В вагоне-ресторане кормят довольно неплохо, не хотелось бы пропустить третий приём пищи. Зевнув, я поправил свою шевелюру у зеркала и готов был выйти из купе. До вагона-ресторана нужно было идти ещё несколько минут. Я вышел пораньше, чтобы избежать столпотворения и поесть как можно быстрее.

Когда я открыл дверь и вышел, то наткнулся на девушку. Длинные, до пояса, волнистые волосы цвета серебра, уложенные в узорчатую косу с нитями голубой ткани. Белая, словно алебастр, кожа и тонкое, с мягкими скулами и выразительными глазами лицо. Лёгкое платье цвета лаванды и тонкие серьги в форме крыльев бабочки. На несколько секунд я встал как вкопанный, смотря на неё. Наши взгляды столкнулись. Её глубокие, миндалевидные, глаза цвета янтаря смотрели прямо на меня.

— Извините, — произнёс я, наконец-то прийдя в себя и сделав шаг назад.

— Fír noren, — послышался в ответ тёплый, будто кружка чая, голос.

Когда её слова дошли до моего мозга, то я сразу понял их значения. Как же она прекрасно произносит фразу «Всё хорошо». Сабиндийский язык. Вот почему у неё такая странная аура. Девушка кажется поняла, что произнесла эти слова не на том языке и сейчас думала, как бы выкрутиться из этой ситуации. Надо бы ответить. Я чувствовал стук своего сердца. Скажу, что не понимаю её. Да, так и сделаю.

— Me’val dorin, — ответил я.

Что я творю? Я ответил ей на её же языке. Но ведь сабиндийский язык не распространён. Я посмотрел на девушку ещё раз. В её янтарных глазах появился какой-то блеск. На личике появилась ели заметная улыбка.

— Вы меня понимаете? — послышался вопрос.

— Да, немного, — улыбнулся я.

Незнакомка начала накручивать локон на свой палец. Мы смотрели друг на друга ещё несколько секунд, пока не послышались шаги. Мой взгляд перешёл на источник этих звуков. Я увидел довольно знакомую фигуру. Маалек Ор-Данар. Драккенфельд вёл с ним переговоры после падения Рейвенспайра. Подойдя, он посмотрел на меня.

— Мы же встречались с вами в Аргвуд-холле, верно?

— Вы правы, я служил переводчиком у Генерала Драккенфельда.

— Благодарен вам за ваш профессионализм тогда. Вы исполнили свои обязанности идеально.

— Это моя работа, господин. Ваш мафедранский тоже стал лучше. Поздравляю вас.

— Признателен вам. Не подскажите своё имя?

— Микаэль Сильвер

— Надеюсь, что ещё пересечёмся, господин Сильвер. Пойдём, Левия.

Девушка повернулась ко мне, сделала реверанс и направилась за Ор-Данаром. Они шли в сторону вагона-ресторана, но я не пошёл за ними, а просто смотрел на то, как они отдаляются от меня. Тогда я услышал ели слышимый голос девушки, который пости шёпотом произнёс:

— Микаэль…. Сильвер…..

***

Вокзал Гельтенштадта и правда поражал. Он был значительно крупнее, чем в Рейвенспайре. Главное здание было построено в стиле классицизма и украшено колоннами в виде человеческих богов. Хоть сейчас было раннее утро, людей было очень много, особенно в районе платформы, у которой должен был остановиться наш поезд. Лишь бы не было давки. Я оделся и уже был готов покидать своё купе, когда ко мне подошёл молодой проводник и попросил немного подождать. Та же информация была сказана и остальным пассажирам в вагоне.

Я сел обратно на своё место и посмотрел в окно. Несколько людей в форме отгоняли людей подальше от двери поезда. В этот момент наружу вышел Генерал Драккенфельд. Заиграла музыка и послышались восторженные крики, а также громкие аплодисменты. К Генералу вышел паренёк лет восемнадцати, за ним же с богато украшенной коробочкой в руках шёл его сверстник. Курсанты. Их форма отличалась от той, что носили в Военной Академии в Альдебране. Но это и так понятно, всё же две курсанты из двух разных держав. После того, как Генерала поздравили с победой в войне, коробочку открыли. Там был сделанный на заказ пистолет. После этого Драккенфельд покинул вокзал.

Подождав момента, когда людей на платформе станет меньше, я вышел из поезда. Наконец-то я в Гельтенштадте. Стоило мне немного отойти от моего вагона, как ко мне подошёл мужчина в сером пиджаке, который показал мне металлический значок с соколом, держащим в лапе кинжал. Имперская Тайная Полиция. Много раз довелось видеть эту вещицу. Этих людей даже имперские офицеры боялись. Сам видел, как у них выступали капельки пота на лбу, когда им показывали этот значок. Личные псы Императора, умеющие подавлять любой живой организм.

— Генерал Драккенфельд поручил доставить вас во Дворец. Император желает вас видеть.

Прямо так сразу? Генерал перед тем, как отправиться в Гельтенштадт, отправил телеграмму. Значит, это было сообщение Императору. Не думал, что ему настолько будет интересна моя способность, что меня сразу позовут на аудиенцию. Вот же поворот судьбы, а ведь ещё не так уж и давно я был обычным преподавателем в Альдебране.

— Я вас понял, — ответил я и направился вслед за агентом Тайной Полиции.

Уже скоро мы покинули вокзал. У дороги стоял дилижанс. Положив внутрь вещи, мы поехали. Агент сидел напротив меня. Видимо, сопровождать он будет до самих покоев Императора. Дилижанс тронулся и я принялся смотреть в окно. Гельтенштадт был мало похож на Рейвенспайр. Гельтенштадт — настоящий мегаполис. Да и сам город был более строгим. Столицу местные власти просто идеально вылизали. Здания на улице, по которой мы ехали, все были построены в одном архитектурном стиле. Вдалеке были видны гигантские заводы, а в небе летали дирижабли. Спустя какое-то время выехали на Виллемштрассе — одну из самых известных улиц столицы и фактическое сердце всей Мафедранской Империи. Своё название она получила в честь Святого Виллема — покровителя города. Это широкая, вымощенная светлым камнем улица, протянувшаяся от Императорского Дворца до Площади Единства. На фасадах домов висели имперские знамёна с соколом, на улице слышались шаги идущих в строгих мундирах чиновников. Мимо проносились здания в неоклассическом стиле, украшенные статуями — имперские министерства. Среди них было невзрачное здание, но внушительное здание без опознавательных знаков, построенное из серого камня. Как я потом узнал, это было Главное бюро Тайной Полиции.

Наконец-то показался сам Императорский Дворец. Это был грандиозный комплекс, сочетающий в себе классицизм и вместе с этим элементы неоготики и барокко. Фасады были отделаны белым и золотистым камнем, башни украшали грифоны и соколы — имперские символы власти, главные ворота — массивные, бронзовые. Около дворца уже собирались люди. То и понятно, ведь сегодня должны были начаться официальные празднования победы над Кодонией. Дилижанс остановился у пропускного пункта. Агент вышел, показал значок и что-то сказал, после чего нас пропустили. Доехали мы чуть ли не до конца дворца, остановившись у южного крыла. Не довелось мне войти через главный вход.

— Войдём через запасной выход. Я вас провожу до кабинета Императора, — произнёс агент Тайной Полиции.

Аудиенция будет не в тронном зале. А я надеялся на какую-то торжественность. Зазнался что-то я, обычный переводчик, а в прошлом учитель. Мы вошли в южное крыльцо дворца. Здесь располагалась библиотека, кабинеты каких-то чиновников, а также небольшая картинная галерея. На стене висел портрет, под которым находилась надпись: «Портрет Его Величества Императора Мафедранского Максимилиана. Художник: Э. Парфельд». На полотне был изображён молодой человек лет двадцати пяти с зачёсанными назад волосами, одетый в чёрный мундир и красный плащ. На его голове красовался лавровый венок. Так вот какой он, Император Максимилиан, которого боится весь мир.

Мы продолжали путь. Дворец очень хорошо охраняется. Повсюду ходили люди в форме Тайной Полиции. Я хорошо чувствовал их холодный взгляд на себе. Аж жутко становилось. Наконец-то мы вышли к северному крылу дворца. Передо мной была большая дверь. Мы были на месте. Я пытался настроиться перед входом, но в это время агент постучал и открыл дверь. Когда он повернулся ко мне, то я сразу понял, что нужно заходить внутрь. Набрав воздуха, я сделал шаг вперёд.

Максимилиан стоял у окна, смотря на то, как перед дворцом собираются люди. Когда я вошёл внутрь, то я услышал тихий вздох. Кабинет не отличался прямо какой-то роскошью. Что-то на уровне покоев Генерала Драккенфельда во время пребывания в Аргвуд-Холле. И то было ощущение, что всё это чисто ради того, чтобы соответствовать статусу.

— Микаэль Сильвер, верно? Генерал мне много о вас рассказывал, — начал говорить Максимилиан.

— Да, Ваше Величество, это моё имя, — ответил я, поклонившись.

— Присаживайтесь, Микаэль. Неплохая сегодня погода, не правда ли? Сообщают, что практически всю неделю будет светить солнце. Что думаете?

Последние дни предложения он произнёс на трёх разных языках. Я прекрасно понимал всё, что он говорит. Первое предложение на вельском, второе на нимгардском, а третье на херсидском. Решил сразу начать с проверки? Тогда надо ему так же ответить как можно подробнее. Присев на кресло, я решил ответить Максимилиану, говоря сразу на трёх языках:

— Я обычно не доверяю прогнозам погоды. Уж слишком часто они ошибались в последнее время. Помню, что в каком-то городе жители стараются всегда носить с собой зонт, даже если обещают, что погода будет ясная.

— Значит вы говорили Генералу правду. Никогда не доводилось слышать, чтобы у кого-то были подобной вашей способности. Вы же не из Мафедрана родом? А откуда тогда?

— Я из очень далёких земель, мой Император. Об них мало кто слышал.

В этот момент Максимилиан обернулся и посмотрел на меня каким-то оценивающим взглядом. Я старался продолжать стоять спокойно, когда Император посмотрел мне прямо в глаза. На его лице появилась еле заметная улыбочка, после чего он начал идти ко мне.

— Эти слова неправдивы, Микаэль Сильвер. Я видел столько лжи, что чувствую эту гниль сразу. Хотя признаю, что вы врёте лучше, чем некоторые «больные органы Империи», которые мне пришлось вырезать. Кто вы же такой? Генерал говорил, что вас привели к нему офицеры, а ранее вы работали в Военной Академии в Кодонии, но вы и не кодониец тоже. Карманы вам вывернули на входе во Дворец и магией вы не владеете, так что совершать покушение на меня не намерены. Вы пришли сюда без плохих мыслей, но всё равно врёте. Ненавижу эту ложь.

На моём лбу выступил пот, я начал нервно дышать. Продолжать сохранять спокойствие стало невозможным. Моя стандартная отмазка не сработала. Император сразу меня раскусил. Выхода нет. Отсюда не сбежать. Либо разговор, либо смерть. Что же делать? Максимилиан остановился у своего стола, облокотившись на него.

— Может я как-то могу заслужить ваше доверие, мой Император? — наконец-то выдавил из себя я.

— Знаешь, я дам вам шанс, Микаэль Сильвер. Повелеваю вам назвать свой родной язык? Может я всё же слышал о вашей Родине. В Имперском Лицее я был одним из лучших, — ухмыльнулся Максимилиан.

Что же делать? Если я назову случайный язык, то меня быстро раскусят. Меня передадут Тайной Полиции, которая начнёт выбивать из меня информацию. Я помню, как эти люди пришли в Форт Эшдейл за одним из пленных и начали использовать свои методы получения информации. Пронзительные крики этого несчастного я запомню надолго. Я вспомнил свои фантазии о том, что меня забирают на опыты после того, как я рассказал о своём происхождении. Но это всего лишь моё воображение, а Тайная Полиция реальна. Выхода нет.

— Хорошо, мой Император. Я вам расскажу то, что вы хотите знать.

Я рассказал ему всё. Про то, что я был обычным студентом, который собирался поехать домой, про тот загадочный билет, про мужчину в маске жука, про то, как я попал в этот мир и про то, как я открыл в себе эту способность. Для своей же безопасности я старался как можно меньше говорить про свой мир, сказав, что я не владею никакими технологиями.

— Я вас услышал. Значит вот какой ваш родной язык. Иномирец. Не слышал никогда про такие случаи. Я не чувствую вранья. Удивительно, но вы говорите правду, Микаэль. Вы чисты.

Император вновь подошёл к окну. Людей перед дворцом стало ещё больше. Празднования должны были вот-вот начаться. Максимилиан вздохнул и подошёл к своему столу, взяв фуражку.

— Я не люблю короны, как и трон — все эти кусочки Старого Мира. Если мы хотим построить Новый Мир на месте умирающего прежнего, нужно отказаться от этого. Образ монарха не должен быть напыщенным. Но даже мне трудно бороться с этими образами, созданными моими предшественниками на протяжении столетий. Как же они обожали всю эту роскошь. Какая же жадность! Дивлюсь людской натуре!

Максимилиан посмотрел на меня. Его зелёные глаза не искали моего одобрения, но всё равно в них было что-то притягательное, располагающее к себе. Зачем он говорит это всё человеку, с которым даже практически не знаком. Я вспомнил тот вечер, когда Гельмут Фаустхейм после нашей первой встречи позвал меня на чай. Он говорил, что были слухи, что Максимилиан испытывал отвращение от того, что его отец был монархом. Да и сейчас ненависть Императора к старому порядку известна каждому жителю страны из-за событий, произошедших после того, как незаконнорождённый монарх свергнул своего Регента.

— Я чувствую, Микаэль, что вы не были испорчены старыми порядками. Слишком мало времени вы пробыли в этом мире. Империя возьмёт вас под свою опеку, Микаэль. Сделаете ли вы свой вклад в строительство Нового Мира, господин Полиглот? — проговорил Максимилиан, улыбнувшись и протянув мне свою правую руку.

Как же можно отказаться от такого предложения? Тем более, когда его предлагает такой человек, создающий эпоху. Во взгляде Императора чувствовалась сосредоточенная решимость. Он тот, кто разрушает, чтобы построить. Тот, кто одновременно вызывает восхищение и страх.

— Я согласен, мой Император, — пожал руку я.

***

— А где вы проживаете?

— На Зигмундштрассе. Сейчас там квартируюсь. Не доводилось видеть там четырёхэтажный домик с белыми колоннами по углам?

— Давно я на этой улице не появлялся, в памяти местная архитектура сильно не отпечаталась.

Я шёл по центру города с одним из своих коллег — Хуго Клаузеном, преподавателем магии. Прошла практически неделя с моей аудиенции с Императором Максимилианом. Мне сняли квартиру в одном из домов, где проживала мелкая аристократия, чиновники и интеллигенция. Тайная Полиция взяла меня под свою опеку и предложила работу в Имперском Лицее — одном из самых престижных учебных заведений в стране, настоящая кузница будущих лидеров Империи. Преподаю сразу несколько языков. Лицей соседствует с Виллемштрассе — сердцем столицы. Император предпочёл держать пока что меня на расстоянии вытянутой руки, пока я не понадоблюсь.

Прошло уже два дня с тех пор, как я начал работать. Считаюсь протеже Генерала Драккенфельда, а его все уважают, значит и ко мне относятся более-менее. Я шёл, пожёвывая тёплый солёный крендель — популярную в Империи выпечку. В лавке рядом с Лицеем они просто божественные. Шедший рядом Клаузен доедал свою булочку с мясной начинкой. Преподаватель магии был на два года старше меня, практически сверстники, так что смогли найти общий язык. Но всё же он не был Эдвардом. Клаузена было сложно назвать другом или кем-то в этом роде, просто коллега, с которым можно перекинуться парочкой слов. Далеко я от места, где его видели в последний раз. Здесь про судьбу моего дорого товарища не узнать. Придётся пока что оставить свои поиски и сосредоточиться на своей жизни.

Когда я подумал про свою жизнь, то почему-то передо мной возник образ той девушки из поезда. Если не ошибаюсь, то её звали Левия. Левия Ор-Данар. Если они, конечно, родственники с тем сабиндийским коллаборационистом. Эх, какие же у этой девушки прекрасные глаза. Надеюсь, что ещё когда-нибудь с ней пересекусь.

— Мне в другую сторону. Встретимся завтра, Микаэль, — послышалось от Клаузена, когда мы дошли до перекрёстка.

— До встречи, Хуго, — ответил я, пожав руку на прощание.

Я направился в сторону своего дома. Свернув на Зигмундштрассе, я быстро добрался до нужного места. Дом, милый дом. Оштукатуренный в светло-охристый цвет фасад и белые колонны по углам. Балкончики на втором и третьем этаже были украшены чугунными коваными решётками. Я подошёл к массивной входной деревяной двери с латунной ручкой. Над входом висел фонарь на кованом кронштейне, загорающийся по вечерам. Успел добраться до того, как он начнёт светиться. Войдя внутрь, я начал подниматься по широкой парадной лестнице из тёмного дуба, истёртого каблуками. На втором этаже я столкнулся с одной из проживающих — Эдлин фон Тарнер, пожилой аристократкой, жившей в квартире со служанкой и тремя котами.

— Доброго вам дня, фрау Тарнер, — произнёс я, сняв свою шляпу-котелок, которую приобрёл после переезда.

— Доброго-доброго, — буркнула старуха и продолжила спускаться по лестнице.

Не думаю, что я ей нравился. Было ощущение, что она меня немного недолюбливала по неизвестной мне причине. Хотя она тут со всеми жильцами имеет довольно натянутые отношения. Утром, когда спускался на работу, то слышал, как она своей служанке говорит что-то неприятное про одного из жильцом дома, который как раз проживает напротив меня. За неделю мне его так и не посчастливилось увидеть. Говорят, что он в отъезде по каким-то делам.

Я поднялся по лестнице на свой третий этаж. Здесь было три квартиры, одна из которых принадлежала мне. Тут есть всё, что нужно холостому преподавателю. Вполне неплохие апартаменты. Я зашёл внутрь. Тишина. Только тиканье настенных часов. Не привык я к такому одиночеству. В Альдебране в своей комнате себя одним точно не почувствуешь — то кто-то всегда ругался, то слышно как мужик из соседней комнаты кашляет на весь этаж. Во время работы на Генерала Драккенфельда из-за солдат, которые расхаживали рядом, тоже не было чувства одиночества. А тут тишина.

На полу лежал конверт. В двери было отверстие для почты. Сняв пальто и котелок, я взял письмецо и положил его на стол. Заварив чай, я распечатал конверт и начал читать. Это было от администрации Имперского Лицея. Не могли меня во время рабочего дня вызвать что ли? Вздохнув, я принялся за чтение.

«Уважаемый Микаэль Сильвер, на сегодняшнем заседании Совета было принято решение о назначении вас куратором 1 группы 5 курса обучения в связи с увольнением Профессора Ганса Курца. Вы обязаны приступить к своим обязанностям с начала следующей недели. Ниже предоставлен список студентов 1 группы 5 курса обучения. С уважением, ректор Имперского Лицея имени Его Величества Императора Германа II Альберт Цольв».

На одну проблему больше. Уже на меня работу спихнули, не успел я начать работать. Ладно, всё равно пятый год обучения — это последний перед выпуском. Слишком долго нянчиться с ними не придётся. Вздохнув, я начал просматривать список студентов. Когда я увидел одну фамилию, то чуть не уронил чашку. Я начал нервно перечитывать эту строчку. Нет, мне не показалось.

— Рудольф Штайн. Наследный Принц Мафедранской Империи и младший брат Императора Максимилиана.

Это всё так специально подстроено или как? Вероятнее всего, что да. Препода, который работает всего два дня в Лицее, поставили куратором в группу, где учится наследник престола. Уже представляю, как к ректору приходили люди со значками Тайной Полиции. Я попытался успокоиться и начал жадно глотать чай. Отложив письмо, я начал пытаться сосредоточиться и обдумать свой план действий, как не облажаться.

Когда я просто сидел на диване в гостиной и смотрел в потолок, думая об своей новой должности, произошло то, чего я не ожидал в этот вечер. Тишина в квартире была нарушена. Я услышал стук в дверь.

Глава 12. Новые обязанности

Открыв входную дверь, я увидел перед собой молодого человека. Он был старше меня, думаю, что ему было лет двадцать пять. Узкое, слегка вытянутое лицо с выразительными скулами и острым подбородком. Тёмно-каштановые волосы были небрежно зачёсаны назад. Под зелёно-карими глазами я увидел тени — возможно из-за бессонных ночей. Взгляд у него был изучающий, почти цепкий. Сам одет он был в тёмный костюм.

— Клод Лоренц. Сосед, — наконец-то начал разговор молодой человек.

Вероятнее всего, что он из квартиры напротив. На этаже, как я раньше упоминал, было три квартиры. Одна из них пустовала — по словам соседей там раньше проживали брат с сестрой, выходцы из среднего дворянства, решившие вернуться в родные земли. А в квартире напротив жилец куда-то уезжал. Вот с кем мне придётся делить этот этаж. Имя и фамилия почему-то кажутся мне знакомыми.

— Микаэль Сильвер. Рад знакомству, надеюсь, что мы поладим, — произнёс я, жестом пригласив гостя внутрь.

Гость сразу же направился в сторону дивана в гостиной. В квартире он ориентировался так, будто бывал здесь далеко не один раз. Опустившись на диван, он начал осматривать всё оценивающим взглядом. В это же время я поднёс ему чай, после чего сел рядом на стул.

— Ничего от моего знакомого Готтфрида не осталось. Какая ужасная смерть! Художник он, конечно, посредственный, но не портит искусство настолько, чтобы умереть, как низшая форма жизни.

Он это говорит про прошлого жильца моей квартиры? Даже старуха Тарнер его ни разу не упоминала. Я даже подумал, что моё жильё слишком долго пустовало. Значит здесь раньше жил какой-то художник, преждевременно скончавшийся. Прекрасную квартиру, конечно, нашла мне Тайная Полиция. Хорошо, что тут хоть призрака бывшего жильца нет.

— Тут кто-то жил раньше? — решил поинтересоваться я.

— Готтфрид Ахенбах. Довольно скучная персона, как и все его коллеги, которых мне довелось встречать. Но всё же потом он смог вызвать у меня немного интереса. Закрылся в своей квартире и выходил лишь раз в несколько дней. На красный прах подсел. Дозу не так просто найти. Через пару недель его тело нашли в реке. Неизвестный нанёс удары ножом, а потом избавился от трупа, сбросив его в воду.

— И правда ужасная смерть.

— Но такая потрясающая. Опуститься от деятеля культуры до жалкого наркомана, убитого в какой-то подворотне. Невероятная деградация личности, не правда ли?

— Довольно странное у вас видение чего-то невероятного, господин Лоренц.

— Зовите меня просто Клодом, а я буду звать вас Микаэлем, — решил перейти на имена сосед, не спрашивая моего мнения. И после этого сразу продолжил: — Человек никогда не бывает по-настоящему один. Он всегда один с собой — и это самая тяжёлая компания. Готтфрид проиграл порочной части своей души, что привело к его концу.

Я ничего не ответил. Пока я делал очередной глоток из чашки чая, Клод увидел распечатанный конверт на столе, на котором красовалась эмблема Имперского Лицея. Он взял его со стола и, повертев в руках, положил на стол. Я понял, что эта эмблема была хорошо ему известна.

— Имперский Лицей имени Его Величества Императора Германа II. Фабрика кадров для Мафедрана. Вы там работаете, не так ли?

— Да, преподаю иностранные языки. С этой недели начал работать. Вам доводилось бывать в этом месте?

— Вы правы, Микаэль. Не так давно сам учил студентов литературе, но я покинул это чудное местечко. Моё место в этом мире — это писательство. Так было решено давно, думаю, что что даже до моего рождения, — ответил Клод, положив одну ногу на другую.

— Вы писатель? — поинтересовался я, сделав последний глоток чая.

— Пишу детективные романы. Я думал, что довольно известен в наше время. Не доводилось читать мои книги?

Клод Лоренц, Клод Лоренц. Думаю, что его книжку доводилось мне читать. С тех пор, как я оказался в этом мире, я погружался в мир литературы практически ежедневно. Читал разные жанры, так что, вероятнее всего, его детективный роман попадался мне в руки. Повернув голову, я перевёл взгляд на полку на стене, где у меня находилось несколько книг. Среди них в чёрном переплёте красовался роман «Гнилая Роза», на обложке которого было написано «Клод Лоренц». Это был психологический детектив, отличающийся особо мрачной атмосферой и подробными описаниями упадка личности главного героя. Эта книга попала мне в руки во время моего пребывания в Форте Эшдейл, когда комендант крепости во время обеда решил показать мне свою коллекцию современной литературы. Лоренц заметил, как я рассматриваю на полке копию «Гнилой Розы», после чего вздохнул.

— «Гнилая Роза», издание 945 года, издательство «Рюттель». Люди не оценили то, что я писал в этой книге. Они не хотят замечать пороки, заставляющие нас гнить.

— Соглашусь с вами, Клод. Ваша книга не рассчитана на широкую публику. Я и сам много чего в ней не понял.

Этот роман умудрялся и цеплять, и отторгать одновременно. Вероятнее всего именно по этому он был довольно холодно встречен критиками. Лоренц взял копию романа из рук, после чего попросил принести перьевую ручку. Оставив автограф, он положил книгу на стол. Пользующийся определённой популярностью автор живёт со мной на одном этаже. Жизнь с каждым днём становится всё интереснее и интереснее.

— За какие заслуги вы попали в Имперский Лицей, Микаэль? Всё же они уличное отребье брать не желают. Чем вы смогли отличиться в таком юном возрасте? — задал вопрос Клод, вернувшись на диван.

— Мне довелось служить личным переводчиком у Генерала Конрада Драккенфельда во время Кодонийской кампании. Я от него получил рекомендацию, — ответил я, назвав реальную причину, так как смысла скрывать эту часть своей биографии я не видел никакого смысла.

— Протеже самого Генерала Драккенфельда. Заслуживаете похвалы, Микаэль. Сколькими языками владеете, если не секрет?

— Мне повезло учить языки других народов с малых лет, так что их определённо будет больше, чем количество пальцев на одной руке, — сформулировал ответ я так, чтобы избежать называния определённого числа.

— Не соизволите продемонстрировать своё знание кодонийского? Всё же меня интересуют новые приобретения нашей державы, — произнёс Лоренц, взяв и протянув мне «Гнилую Розу».

Взяв книгу, я не смотря внутрь, открыл случайную страницу и начал читать. «Она пахла смертью. Этот запах не забудешь, даже если очень постараешься». Пятая глава. Эта сцена всё же смогла остаться в моей памяти. Первая встреча главного героя — Этьена Вальмера, частного детектива, с девушкой Розой, считавшуюся пропавшей. Она и становится его проводником в мир порока. Я начал вслух переводить текст страницы, иногда посматривая на автора. У него на лице была одобрительная улыбка. Это был первый раз, когда он улыбнулся этим вечером

***

Выходные прошли довольно быстро. Было около восьми часов утра. В это время я уже сидел в мягком кресле в учительской Имперского Лицея. За окном шёл мелкий дождик. Я коротал время до начала занятий за чтением свежего выпуска «Мафедранского Курьера», одной из самых популярных газет в Империи. Рядом со мной сидел Хуго Клаузен, пролистывающий страницы «Гнилой Розы», которую я принёс сегодня, чтобы скрасить скучные перерывы.

— Не, не моя книга. Я читал Лоренца, хороший писака, его «Пепельный город» я за несколько дней осилил, но вот это… Не заинтересовала. Копия с автографом, тебе и правда повезло жить с ним по соседству. Но знаешь, я слышал всякое про этого Лоренца. Но думаю, что это слухи.

— Рассказывай. Я в столице недавно, свежих слухов не знаю, — ответил я, перелистнув страницу.

— Один из профессоров как-то упомянул, что видел его выходящим из какого-то притона, куда ни один уважающий себя интеллигент не пойдёт. И этот случай был неединичным.

— Возникает вопрос, что в районе этого притона делал сам профессор? Звучит неправдоподобно, знаешь ли. Хотя, если учитывать внешний вид Лоренца, то поверить в это становится куда легче. Мне довелось работать преподавателем в другом месте, так там кто-то пустил слух, что одна молодая учительниц успела переспать с несколькими студентами. Такой шум был, а оказалось, что это старшекурсницы напридумывали.

— Может ты и прав, Микаэль.

Когда я перелистнул страницу газеты, в учительскую вошла женщина с уже седеющими волосами. Это была Ирма Краусс, Вице-Ректор Имперского Лицея. Она направлялась в нашу с Клаузеном сторону. Я уже предварительно понимал то, что ей от меня нужно. Я сложил газету и положил на полочку под одним из столиков, а после встал.

— Сильвер, сейчас я вас познакомлю с вашим классом. У них как раз сейчас первый урок. Рада была слышать, что вы согласились взять этот класс под своё крыло, Микаэль.

— Это моя работа, Госпожа Вице-Ректор. Они всё же выпускной класс, нужно же кому-то их довести до конца, не правда ли? — ответил я, постаравшись выдавить из себя улыбку.

— Завидую тебе, сам Принц Рудольф, младший сын Императора Максимилиана там учится, — попытался подбодрить меня Хуго Клаузен.

Мы покинули учительскую и направились в сторону одной из лестниц. Аудитория, в которой сейчас должен был находиться мой класс, располагалась на третьем этаже. Идти туда не так уж и долго. Местоположение учительской было всего на этаж ниже. Уже через пару минут мы стояли напротив двери, за которой был слышен голос преподавателя, повествующий про экономическую политику Императора Фердинанда. Вероятнее всего у них сейчас урок Истории Мафедранской Империи.

— Не хотелось бы прерывать Профессора Лорца, но классу всё же необходимо представить их нового классного руководителя, — произнесла Вице-Ректор, после чего постучала в дверь и вошла вместе со мной внутрь.

Профессор Лотц, увидев нас двоих, понял, зачем мы пожаловали на наш урок, и отошёл к окну. Пока Вице-Ректор Краусс представляла меня, я решил осмотреть своих подопечных. Они были не сильно младше меня. Выпускной класс всё же, всем уже около восемнадцати лет. Кто-то из студентов ко мне спокойно, а кто-то всё же проявил интерес. Среди них был он — Рудольф Штайн, наследник Мафедранской Империи. Это был юноша среднего телосложения со светлыми волосами чуть длиннее, чем в короткой стрижке, которую сейчас носит большинство молодых имперских парней. Одет он был, как и все его одноклассники, в обычную форму студента Имперского Лицея. Если бы Госпожа Вице-Ректор по дороге в класс не предупредила мне, какую парту занимает Рудольф, то я бы даже не подумал, что передо мной сидит наследник престола сильнейшей державы в этом мире. На секунду я остановил взгляд на этом юноше. Он сидел, покручивая перьевую ручку в правой руке, параллельно смотря на меня с небольшой каплей интереса. Глаза у него были практически такие же, как и у его старшего брата Максимилиана — голубовато-серые, из-за чего мне даже сначала показалось, что я снова нахожусь в кабинете у Императора.

— Теперь прошу сказать пару слов самого Господина Сильвера, — произнесла Вице-Ректор, заставив меня окончить осмотр класса.

— Ещё раз представлюсь, раз Госпожа Краусс предоставила мне эту возможность. Меня зовут Микаэль Сильвер, я буду вашим классным руководителем до вашего выпуска, а также преподавать иностранные языки, — проговорил я.

Когда из моих уст послышалось словосочетание «иностранные языки», Рудольф посмотрел на меня взглядом, в котором читалось чуть больше заинтересованности, а также на его лице появилась лёгкая ухмылка. Буду надеяться, что это значит то, что его интересует мой предмет.

— Надеюсь, что мы поладим, — решил добавить я в конец.

После этого несколько учеников позадавали мне несколько незначительных вопросов, на которые я спокойно ответил и позволил Профессору Лорцу продолжить вести урок, покинув кабинет вместе с Вице-Ректором Краусс. Знакомство прошло без всяких происшествий, что не могло меня не радовать. Попрощавшись с Госпожой Краусс, я вернулся в учительскую, чтобы подготовиться к следующему уроку. Если не ошибаюсь, то по расписанию у меня сегодня третьекурсники.

***

Прозвучал звонок с последнего урока. Наконец-то этот рабочий день подошёл к концу. Студенты покинули кабинет уже в течение нескольких минут. Погода сегодня хорошая, думаю, что на свежий воздух им хочется не меньше, чем мне. Намочив тряпку, я начал мыть доску. Может зайти куда-нибудь по дороге? Всё равно с Клаузеном вместе домой идти после работы, почему бы и не зайти в какое-нибудь кафе на кружку чая.

— Прошу простить за вторжение, — послышалось со стороны двери, когда я уже почти полностью закончил с мытьём школьной доски.

Повернув голову, я заметил вошедшего в класс мужчину. Внешность у него была довольно заурядная: тёмные волосы, короткая стрижка и довольно аккуратная форма агента Тайной Полиции. Единственное, что его хоть как-то выделяло из толпы — это был его рост. Не думал, что Тайная Полиция заявится в Имперский Лицей прямо во время рабочего дня.

— Думаю, что мне бы не помешало представиться, Господин Сильвер. Фредерик Гельдерман, Главное Управление Тайной Полиции, — проговорил агент, спокойно посмотрев на меня и пройдя по классу ближе ко мне.

Я положил тряпку и отошёл от школьной доски. Было ощущение, что всё же один раз я где-то слышал эту фамилию, но не могу вспомнить где. Гельдерман подошёл к учительскому столу и взял лежавшую на нём «Гнилую Розу», быстро пролистав все страницы книги, а затем положил её обратно.

— Клод Лоренц, один из моих любимых писателей. Через страницы прямо чувствуется весь этот мрак в душе автора. Определённо в этом что-то есть.

— Ко мне имеются какие-то вопросы, Господин Гельдерман? — поинтересовался я, смотря на нежданного гостя.

— Да, имеется парочка. Могу поздравить, вы стали одной из главной тем для разговоров в Главном Управлении. Император правда видит вас в качестве перспективного кадра для нашего государства. Надеюсь, что вы принесёте нам только блага, Господин Сильвер, — произнёс агент, посматривая на меня каким-то оценивающим взглядом.

— Буду стараться, Господин, — довольно коротко ответил я.

— Ладно, предлагаю сразу перейти к делу. Как вы нам сообщили, вы имеете способность, позволяющую вам прекрасно понимать все языки разумных рас нашего мира, я ведь прав? Как я упоминал ранее, Император видит в вас определённую ценность и желает, чтобы вы принесли пользу в подготовке молодых кадров для государственных органов, чем вы тут и занимаетесь.

Гельдерман подошёл к окну, в котором виднелся внутренний дворик Имперского Лицея, в центре которого стоял фонтан, в воде которого переливались лучи солнечного света. На некоторых лавочках сидели студенты, которые что-то очень оживлённо обсуждали. Агент Тайной Полиции повернулся ко мне и облокотился на подоконник, скрестив руки на своей груди.

— Император сделал это место достойным, искоренив пороки, правящие Лицеем долгие десятилетия. Он очистил этот храм знаний, осквернённый старой развращённой элитой, от гнили прошлого. Если Император позволил вам войти сюда, то думаю, что вы достойны его покровительства, — проговорил он, но по какой-то причине в его взгляде читалось какое-то подозрение.

Сунув руку внутрь своей формы Тайной Полиции, он достал несколько бумаг, которые протянул мне. Подойдя к нему и получив их в руки, я краем глаза успел увидеть слово «Рудольф». Что это за человек, думать долго мне не пришлось. Я положил бумаги на стол и стал ждать, что скажет мне Гельдерман дальше.

— На данный момент это секретная информация, но Его Высочество Кронпринца Рудольфа Император планирует отправить Губернатором в недавно присоединённую Имперскую Провинцию Хелезия.

Максимилиан хочет отправить своего младшего набираться опыта в провинцию. Довольно умно. Наследник, хоть что-то понимающий в управлении государством нужен всем монархам. В голове возникла карта, которую мне показывал Конрад Драккенфельд во время нашего пребывания в Аргвуд-Холле.

— Император считает, что Его Высочеству следует знать язык местных аборигенов, — с каким-то раздражённым тоном произнёс Гельдерман. — Хотя я бы предпочёл уже силой заставить их учить язык их новой Родины, — почти неслышно продолжил он пренебрежительно, а я сделал вид, что не услышал ни слова.

— Я слышал, что столица провинции Кроненбург во истину прекрасный город. Его Высочество достоен своего назначения.

— Ладно, к делу. Его Императорское Величество Максимилиан выдал вам поручение — начать индивидуальные занятия кодонийского языка с Его Высочеством Кронпринцом Рудольфом. Все подробности в документах, вы классный руководитель, так что пройти в студенческие общежития имеете право. Только помните, что во имя безопасности Кронпринца, его будущее назначение Губернатором Имперской Провинции Хелезия должно оставаться в тайне. Надеюсь, что вы понимаете, что будет, если вы кому-то эту тайну поведаете.

— Я понимаю. Я согласен проводить с Его Высочеством индивидуальные занятия, — сразу согласился. Не каждый день тебе предлагают обучать наследника престола.

— Рад, что мы друг друга поняли, Господин Сильвер. Не буду прощаться. Помните, что доброта Императора имеет свои границы.

После этих слов он направился к выходу из кабинета. Когда он уже покидал его, то у двери появилось знакомое лицо Хуго Клаузена. Точно, мы с ним же собирались сегодня пойти по домам с работы вместе. Когда он увидел Гельдермана, то он начал дрожать, а на его лбу выступил пот. Сам агент Тайной Полиции спокойно посмотрел на него и продолжил свой путь дальше. Клаузен на какое-то время застыл. Когда я быстро собрал свои вещи и вышел из кабинета, он, наконец-то, пришёл в себя.

До выхода из Имперского Лицея мы шли молча. Со лба Клаузена всё ещё падали капельки пота. Может его так напугало то, что по какой-то причине агент Тайной Полиции спокойно разгуливает по одному из главных учебных заведений страны? Я сам был довольно напряжён такой неожиданной встречей с Фредериком Гельдерманом, но у Хуго он вызывал настоящий страх. Когда мы покинули территорию Имперского Лицея, я, наконец-то, начал разговор:

— Ты прямо дрожал, когда увидел его? Тоже не ожидал, что Тайная Полиция наведается прямо в Лицей. Может с Ректором какой разговор? Он просто зашёл, осмотрел кабинет и вышел, — проговорил я, приврав в конце, чтобы было хоть какое-то оправдание, почему Гельдерман выходил из класса, где у меня только что был урок.

Я только заметил, что мы с Хуго довольно быстро перешли с «вы» на «ты». Неплохой он парень всё же. Но не думаю, что он сможет заменить такого друга, как Эдвард. Надеюсь, что всё же каким-нибудь образом смогу получить от него весточку. Лишь бы он всё же пережил войну. Мои размышления об товарище из Вудгалена прервал дрожащий голос Клаузена:

— Ты знаешь, кто это был? Это же Фредерик…. Фредерик Гельдерман.

— Прости, я в столице всё же не так давно, ещё всех не знаю.

— Я думал, что его все знают. «Нимгардский мясник». Тот самый. Говорят, что он самый жестокий и безжалостный в Тайной Полиции. Его даже приближённые Императора побаиваются. Настоящий кровавый палач: когда наши покоряли Королевство Нимгард во время войны с Южной Коалицией, то его назначили туда Начальником Комитета по Стабилизации. В течение пары недель он казнил тысячи, а сколько пропало без вести до сих пор неизвестно. Я слышал, что были и быстрые расстрелы, и довольно мучительные казни. Такое слышал, что меня чуть не стошнило. Конечно, может многое преукрашивают, но большинство слухов — это точно правда. Его свои же, в Тайной Полиции, боятся. Повезло кодонийцам, что его к ним не отправили.

Тут я вспомнил, где слышал фамилию Гельдермана. Когда я находился в Форте Эшдейл и беседовал с пленными, пытаясь получить от них хоть какую-то информацию, один из них начал шутить: «Может всё же хоть что-то расскажем ему? А то потом поплачется он и ему на помощь придёт Фредерик Гельдерман. Такое будет, у-у-у.». И почему именно Гельдерман решил донести до меня эти сведения. Не было бы логичнее отправить того агента, с которым я уже был знаком, а так в Лицей к студентам пришёл «Главный Палач Императора».

— Фредерик Гельдерман прямо после рабочего дня. Ты разве не чувствовал, как от него прямо смердит смертью? На трезвую голову такое не переваришь, — послышалось от Хуго Клаузена.

— Сегодня ещё не пятница. Ты говорил, что у тебя завтра первый урок уже в восемь утра. Не хотелось бы, чтобы тебя уволили настолько рано.

— Тогда я просто пойду домой. До завтра, Микаэль, — проговорил Клаузен на прощание.

Я немного проводил взглядом своего коллегу, а после развернулся и пошёл в противоположную сторону. Домой идти пока что не хотелось. Сегодня произошло слишком много, поэтому хотелось бы всё обдумать. Я постарался на время выкинуть Фредерика Гельдермана из головы, чтобы сосредоточиться на более актуальных для меня вещах — индивидуальных уроках с Принцом Рудольфом. Значит, кодонийский язык. Документы, которые содержали подробную информацию, я решил просмотреть уже тогда, когда прибуду в дом, где сейчас квартируюсь. Как всё же быстро меняется жизнь. На днях уже будет год с тех пор, как я лёг на верхнюю полку в плацкартном вагоне, а потом очутился здесь. Как-то я прямо быстро поднимаюсь по социальному лифту в этом мире, лишь бы потом такой быстрый рост не навредил мне самому. Ведь не может быть всё так идеально!

Мои размышления о моём нынешнем положении завели меня на одну из соседних с Имперским Лицеем улиц. Обычно здесь прогуливались после занятия студенты, так как тут недалеко есть довольно популярный среди лицеистов парк, а также ещё одно место, куда я и решил сейчас направиться. Уже совсем скоро передо мной красовалась вывеска кафе под названием «Корона». Я пару раз заходил сюда на кружку чая или кофе. Чем-то оно напоминало мне похожее место под названием «Фьорд» в Альдебране, куда я иногда ходил с Эдвардом, но тут всё выглядело лучше. Конечно кафе у учебного заведения в столице сильнейшей державы в этом мире должно быть лучше, чем какой-то «Фьорд» у Военной Академии в Альдебране. Но чай здесь и правда был довольно неплох.

Войдя внутрь кафе, я уже собирался оккупировать свой любимый столик у окна в углу заведения, но там уже сидел какой-то мужчина, лицо которого было скрыто за свежим выпуском «Мафедранского курьера». Вздохнув, я уже готовился пойти занимать соседний столик, я увидел обладателя сегодняшнего выпуска газеты. Знакомое лицо. Пока я пытался понять не показалось ли мне, голова мужчины выглянула из-за «Мафедранского курьера» и тогда я услышал знакомый голос:

— Не думал, что встречу тебя здесь, Микаэль, — произнёс мужчина.

— Какая встреча, мой старый партнёр по шахматам, Гельмут Фаустхейм!

Глава 13. Добро пожаловать домой, Гельмут Фаустхейм!

Всё же судьба позволила мне сесть за мой любимый столик в «Короне», так и ещё в компании старого знакомого. С нашей последней встречи не прошло и года, но внешность Фаустхейма претерпела кое-какие изменения. Его тёмные волосы были уложены, а на месте короткой бородки теперь красовались бакенбарды. Если бы не знакомый, то я мог ещё какое-то время гадать о том, видел ли я этого мужчину раньше.

— Так значит ты и правда вернулся на родину. Не думал, что когда-нибудь ещё тебя увижу. Давно уже тут? — решил начать разговор я, добавив немного сахара в свою кружку чая.

— Пару недель. По дороге из Альдебрана я решил закончить своё путешествие в Великом Лесе. Не получилось только вдоволь насладиться красотами этих земель, война всё же разразилась. Кодонийский Юг Великого Леса не осмотрел, а на Севере региона, что Веденскому Царству принадлежит, я пару достопримечательностей всё же увидел. Оттуда уже до Империи добрался.

Великий Лес, Великий Лес… Что-то слышал про него, когда преподавал в Альдебране. Военные, посещавшие Генерала Драккенфельда тоже что-то про него упоминали. Если верить словам Гельмута, то Северный Великий Лес является частью Веденского Царства, а Южная часть же находится в составе Кодонии, точнее уже находилась. Взглянув ещё раз на бывшего партнёра по шахматам и отхлебнув чая, я продолжил беседу:

— Гельтенштадт и правда красив, ты не врал. Сильно город за годы твоего отсутствия изменился? Кстати, ты же говорил, что поместье твоей семьи находится на Востоке. Решил добавить после Великого Леса столицу Мафедрана в качестве последней точки? — поинтересовался я.

— Мой дядюшка владеет особнячком в городе и когда он узнал, что я возвращаюсь домой, то любезно предложил мне немного погостить у него. Я думал, что он в силу своего престарелого возраста уедет из столицы, а оказалось, что он здесь живёт постоянно. Думаю, что как-нибудь тебе всё расскажу про него. Хороший у меня дядюшка, — договорил он, подмигнув во время слов про то, что он мне всё про него расскажет.

Побаивается ещё, что за ним следят и не хочет ни во что впутывать своего родственника. Понимаю его, всё же человек был за пределами границ Империи на протяжении нескольких лет. Кое-какие подозрения этот человек вызвать может вполне спокойно.

— А ты что тут делаешь, Микаэль? Иностранные языки преподаёшь? Надеюсь, что уже не в комнатушке живёшь. Спальня для гостей в доме дяди после той коморки кажется настоящим раем на земле.

— Угадал, угадал. В Имперском лицее сейчас преподаю. А квартируюсь я сейчас на Зигмундштрассе. Может знаешь дом, где ещё белые колонны по углам. У меня там квартира.

— А ты способный малый, в таком возрасте преподавать в самом Имперском лицее. Эх, когда-то я и сам там учился. Скоро уже как восемнадцать лет будет с тех пор как я выпустился. Эх, воспоминания. Кстати, если память мне не изменяет, то Принц Рудольф всё ещё учится там, не так ли? Доводилось видеть наследника престола?

— Да… В коридоре видел пару раз. Производит впечатление очень приятного молодого человека. Думаю, что у Максимилиана есть достойный наследник, — ответил на вопрос я, сначала захотев похвастаться тем, что буду давать частные уроки Кронпринцу, но потом перед моим лицом вспыхнуло лицо Гельдермана, так что я взял себя в руки. Фаустхейм, к счастью, ничего не заподозрил.

Гельмут посмотрел на часы на своей левой руке, после чего положил на стол несколько купюр, даже больше, чем нужно. Спешит куда-то. Я тоже сделал последний глоток чая и достал нужную сумму для оплаты. Когда мы вышли из «Короны», Фаустхейм повернулся в противоположную от дороги к Зигмундштрассе сторону.

— Старик желал со мной поужинать. Ненавидит он, когда кто-то опаздывает. Значит расстанемся тут, Микаэль?

— Да, тоже, к сожалению, есть кое-какие дела дома, — ответил я.

— Слушай, приходи к нам в субботу. Дядюшка банкет планирует устроить в честь моего возвращения. Столько дел за последние пару недель было, что отпраздновать можем только сейчас. Я тебя приглашаю. Много кто планирует прийти.

Посетить приличный дом, так ещё и званый ужин в приятной компании. Я не видел смысла отказываться. Было бы неплохо завести ещё пару знакомств с людьми из высшего общества. Хоть отвлекусь от всей этой ситуации с Принцем Рудольфом и Фредериком Гельдерманом.

— Буду рад прийти. К какому времени мне быть у твоего дядюшки?

— Приходи к пяти часам вечера.

Прошло несколько дней. Наступила пятница. Этот день практически ничем не отличался от других будней, кроме, конечно, скорого ожидания выходных. Но эта пятница была для меня особой — сегодня должны были начаться наши с Принцем Рудольфом частные уроки кодонийского языка. Последние дни не были насыщены событиями, как понедельник: я ходил на работу, давал знания студентам, а после уходил домой, прогуливаясь по столичным улицам. Из уроков с моим классом был только классный час. Администрация сказала, что моё новое расписание ещё в разработке.

Прозвенел звонок с последнего урока. Хуго Клаузен уже меня сегодня не ждал. Ему я сказал, что у меня сегодня планируется обход комнат моих студентов в общежитие. Выйдя из аудитории, я покинул здание учебного корпуса и пошёл по каменной дорожке, которая соединяла общежития с остальной частью студенческого городка. Через пару минут я уже был на месте. Внешне всё выглядело намного лучше того общежития, в котором жил я, когда ещё был студентом в своём мире. Поток спешащих в свои комнаты студентов уже стих, поэтому когда я вошёл, то оказался с вахтёром один на один. Он был не самым обычным, это можно было понять из его внешности. Вахтёр был орком. Существо с жабоподобным лицом и длинными клыками читало какую-то книгу. На его глазах были очки, а сам он одет в подобие мантии, которую я часто видел на преподавателях магии в Имперском лицее. Я подошёл поближе и протянул ему разрешение на посещение общежития, которую администрация этого учебного заведения выдавала всем классным руководителям.

— О, так это вы. Довелось слышать, что выпускной класс доверили педагогу, который только получил работу в лицее. Сколько лет здесь работаю, а такого никогда ещё не происходило. Можете проходить, — произнёс орк-вахтёр, поправив очки и осмотрев моё разрешение.

— Благодарю, — кратко ответил я.

Пройдя дальше по коридору я увидел швабру, которая сама мыла полы. Видимо орк владеет некоторой магией, полезной в быту, поэтому и был одет в ту мантию. Комната Принца Рудольфа находилась на втором этаже. Наследник престола, а живёт в общежитии с другими студентами. Получив власть, императорская семья не стала считать себя особенной. Или же это такой же политический манёвр, чтобы подрастающая имперская элита росла с будущим монархом и видела, что император не ставит своего брата выше других студентов.

— Комната номер двести тридцать, — шёпотом произнёс я, ища нужную комнату в конце коридора второго этажа. К моему удивлению, здесь сейчас никого не было. Отдыхают студентики после тяжёлой недели, наверное. И вот передо мной, наконец-то, была нужная дверь. На ней красовалось число «230», а внизу была надпись «Рудольф Штайн». Вдохнув воздух, я постучал, после чего внутри послышалось «открыто».

Комната была обставлена довольно скромно. Стол, кровать, шкаф, несколько книжных полок и ковёр на полу. Также была дверь, ведущая в уборную. У каждого студента была своя комната, одно из главных учебных заведений Империи всё-таки. Повезло обучающимся. Когда я жил в общежитии, то со мной жило ещё два парня, у каждого из которых были свои тараканы в голове. Но всё же от комнаты наследника престола я ожидал чего-то другого. От брата-императора нахватался: у него ведь тоже кабинет не отличался чем-то роскошным.

— Доброго вечера, Господин Сильвер. Присаживайтесь за стол, — произнёс Рудольф. Одет он был всё ещё в форму лицея, но из верха он оставил только рубашку, где была расстёгнута верхняя пуговица.

Я сел за стол на один из двух стульев, стоявших около него, Рудольф же опустился на второй. Занятие началось. Чтобы не ударить лицом в грязь, я несколько вечеров думал с чего же лучше было начать занятие. Кронпринц был довольно способным юношей, поэтому урок шёл без проблем. Слушал он довольно внимательно, хотя я ожидал, что он не будет серьёзно воспринимать человека, который старше его всего на каких-то два года. Уровень кодонийского языка у него был довольно неплохим. Можно предположить, что кандидатуру Кронпринца в губернаторы Хелезии рассматривали ещё тогда, когда план захвата Королевства Кодония был ещё только в стадии разработки, так что языку учили его ещё до меня. Когда стрелка часов на моей левой руке показала, что мы уже позанимались добрый час, я решил сделать Рудольфу небольшой десятиминутный перерыв. Кронпринц потянулся, а после вновь посмотрел на меня.

— Максимилиан, прошу прощения, Его Величество Император, всё мне о вас рассказал. Так значит вы из другого мира? Чем он отличается от нашего? — поинтересовался наследник мафедранского престола.

— Да, он отличается, Ваше Высочество, там нету магии. Вообще никакой. А из разумных рас только люди.

— Прошу, давайте без формальностей. Хотя бы сейчас. Хотелось бы увидеть этот мир, где нет ни одного обладателя магического дара. Завидую я иногда колдунам. Даже в быту помочь может, наш вахтёр это спокойно доказывает на практике. Обладатели дара часто к нему на занятия по бытовой магии ходят. Сколько лет он уже работает. Он был вахтёром ещё тогда, когда брат только поступил в лицей. Его Величество Император, простите. Мы с вами практически сверстники, не так ли?

— Мне двадцать лет, а попал сюда ещё тогда, когда был девятнадцатилетним студентом университета.

— За год от студента до преподавателя. Невероятный путь. Я за год от сироты из мелкого дворянства, жившего у своих дедушки с бабушкой, дорос до наследника престола. Странные у меня сравнения, не так ли?

Рудольф встал и подошёл к окну. Солнце в это время года садится поздно, так что на улице всё ещё было светло, хотя небесное светило уже потихоньку двигалось в сторону линии горизонта. Кронпринц вздохнул, после чего повернул голову в мою сторону. На его лице красовалась лёгкая улыбка:

— Можно я вам выговорюсь? Вы человек из другого мира, вероятно другой эпохи. Человек, который ещё, наверное, не понял что Император подразумевал под Старым Миром. Он вам доверился, поэтому доверюсь и я.

— Хорошо, я выслушаю, — уверенно ответил я.

— Бывший Император имел любовницу из обедневшего дворянского рода Штайнов с Северо-Востока страны. Вы это и так уже, наверное, знаете. Вскоре она ему уже надоела, но была одна проблемка — девушка была беремена. Дворянка вернулась в дом своих родителей, где и родила сына по имени Максимилиан, моего старшего брата. Император Конрад всё же был самую малость заинтересован, что на другом конце его державы растёт его незаконнорождённый ребёнок, поэтому дал указание Тайной Полиции за ним приглядывать. Через несколько лет в тех землях остановился один офицер, от которого эта девушка снова забеременела. Она скончалась при родах, но её второй сын родился вполне здоровым. Этим ребёнком был я. Отец погиб ещё до моего рождения — стычка была на восточной границе. Мы с братом росли у наших дедушки с бабушкой. Тайная Полиция не раз к нам наведывалась, поэтому от нас было решено ничего не скрывать. Максимилиан ненавидел Императора и стыдился того, что он сын монарха. В один день агенты вновь пришли к нам с заявлением, что Максимилиана забирают учиться сюда, в лицей. Вспомнил Император про своего бастарда. Ещё пару лет назад в лицее царили другие порядки: на вершине иерархии стояли отпрыски главных семей Империи, диктующих свои правила остальным студентам. А сыновья из обедневших родов становились обычными игрушками для биться. Брат был сильным, он умел давать отпор, но когда он приезжал после очередного семестра домой, я видел, как ему тяжело. Мы стали ненавидеть ещё сильнее. А через пару лет к нам на семейный праздник заявился Граф фон Вельзер. Мерзкий старик. Говорил, что Максимилиан — это последняя надежда всей Мафедранской Империи и что он должен взойти на престол. Хотя всей нашей семье было понятно, что Граф просто хочет сосредоточить всю власть в своих руках за счёт своего Регенства. Брата забрали во дворец и представили народу. Хотелось бы видеть лица тех сыновей благородных имперских домов. Нас с дедушкой и бабушкой просто закрыли под домашний арест, так как Максимилиан не любил свою роль «марионеточного императора», поэтому Регенту нужно было дополнительно давить на него. Если бы брат не завёл друзей в Тайной Полиции во время своего первого года царствования, то может я бы до сих пор сидел под наблюдением в доме Штайнов.

На какое-то время Рудольф замолчал. Я тоже не произнёс ни слова. В комнате наступила практически полная тишина, лишь тиканье часов, расположенных над кроватью, нарушало её. Я уже слышал историю восхождения на престол от Фаустхейма, но ведь сейчас говорило одно из действующих лиц — младший брат центральной фигуры — самого Императора Максимилиана I. И вот, набрав воздуха, Рудольф продолжил свой рассказ:

— Максимилиан сверг Графа и казнил его как предателя. Теперь он стал править местом, которое ненавидел. Да, брат устраивал массовые репрессии, но ведь этим он сделал намного больше для Империи, чем его предшественники. Без всех этих высокородных придурков страна вновь смогла дышать. Брат объявил Штайнов новой правящей династией и сделал меня наследником престола, а после приказал зачислить в Имперский лицей. Сначала студенты на меня смотрели как на постороннего, на выскочку, не имевшего ничего общего с правящим домом. Простой брат такого же выскочки-бастарда. Потом в этих взглядах начал читаться страх. Студенты боялись расправы, что один шаг и Тайная Полиция казнит всю их семью. Мне стали пытаться угождать. Ненавижу такую ложь. Мы с братом похожи, многие так говорят. Я хочу помочь построить Новый Мир, поэтому стараюсь. Мне приходится жить в тени великого брата, но, вероятнее всего, именно я потом займу его место. Моя судьба складывается пока что именно так.

Договорив, Кронпринц вздохнул и направился в сторону стола, где мы занимались, и сел на своё место, начав покручивать перьевую ручку в правой руке. Подняв на меня взгляд, он указал в сторону часов, висящих над его кроватью. Выделенные мной десять минут на перерыв уже успели пройти.

— Думаю, что стоит продолжить наше занятие, Господин Сильвер. Не хочу огорчать Императора тем, что к моменту назначения на своё первое рабочее место, не буду владеть достаточными знаниями языка. Да и думаю, что вы тоже не хотите никого огорчать, — усмехнулся Рудольф.

Мы продолжили заниматься. После монолога Рудольфа ситуация как будто стала менее напряжённой, поэтому мне самому стало легче его обучать. Талантом парня уж точно не обделили — произношение у него было лучше, чем у Гельмута Фаустхейма. Слышал я, как он общался с продавцами в различных альдебранских лавках. Когда мы отзанимались ещё один час, то я решил сделать ещё один десятиминутный перерыв, во врем которого Кронпринц задавал мне разные вопросы о моём родном мире, преимущественно простые, по типу того, чем отличается учёба в Имперском лицее от школы, где я учился. За время нашего разговора мы каким-то образом перешли на ты. Рудольф оказался довольно приятным юношей. Может у меня даже получится стать не только его учителем, но и другом?

И вот, наконец-то, пришла суббота. Время уже было собираться на званый ужин к Фаустхейму. В гардеробе у меня был приличный костюм. Купил его ещё в Альдебране и даже успел пару раз выйти в нём в свет. Думаю, что он хорошо подойдёт для мероприятий подобного рода. Прихватив с собой денег, я вышел из своего дома на Зигмундштрассе. За занятия с Принцом Рудольфом мне и так очень прилично платят, так ещё и выдали приятный денежный бонус, что придать мне мотивации. Так что до дома Фаустхеймов я решил добраться не на общественном транспорте. Прикупив по дороге свежий выпуск «Мафедранского курьера», я пошёл ловить проезжающий дилижанс. Сев внутрь, я протянул извозчику купюру и назвал адрес, который мне назвал Гельмут перед тем, как мы попрощались. Что-то невнятно произнеся, он сунул деньги в карман и начал двигаться в сторону нужной улицы.

Район Виндхарм был известен своими особняками, где проживала столичная аристократия и прочие высшие слои общества. И правда, это место меня поразило. При этом здесь было какая-то такая тихая атмосфера умиротворения, которая сильно разнилась с живым центром столицы, особенно с Виллемштрассе. Но всё же за последние годы этот район поменялся. Так говорил Фаустхейм, когда мы играли с ним в шахматы в его комнатушке в Альдебране. Странно, что он про своего дядюшку никогда не упоминал. Видимо всё ещё боялся, что я могу быть шпионом из Тайной полиции. Хотя, если подумать, то видимо он и рассказал Гельмуту про состояние Виндхарма, ведь его дорогой племянник поспешил отправиться за рубеж после того, как брат Рудольфа взял власть.

По времени прошло около часа, когда извозчик остановился у особнячка, отделанного камнем голубоватого цвета. К дилижансу сразу же подошла миловидная девушка, вероятнее всего работающая у Фаустхейма-старшего служанкой. Убрав выпуск «Мафедранского курьера», за чтением которого я коротал время во время дороги, я покинул извозчика и подошёл к ней поближе. Девушка сказала, что почти все гости уже прибыли и что она меня проведёт к столу. И правда, с первого этажа уже были слышны голоса множества людей. Служанка провела меня внутрь в сторону огромной комнаты, в углу которой стоял длинный стол с разными блюдами, остальную же часть помещения занимал голый пол, кроме небольшого ковра в другом углу, где размещался оркестр. Видимо сегодня планировался не только ужин, но ещё и танцы.

В начале стола сидели двое: уже мне знакомый Гельмут Фаустхейм, а рядом старик лет семидесяти. Выглядел он довольно ухоженно и имел довольно стильный костюм. Его седые волосы были аккуратно уложены назад, а короткая борода была подстрижена. Фаустхейм-старший заметил мой приход немного раньше своего племянника и посмотрел на меня оценивающим взглядом, после чего поприветствовал меня. Гельмут поздоровался со мной сразу же после своего дядюшки и посадил меня за стол. Я решил осмотреться, чтобы увидеть, какие ещё гости пришли к Фаустхеймам этим прекрасным вечером. Большинство людей было мне совершенно незнакомы, но было видно, что почти все они принадлежали к столичной аристократии. Балы продолжаются даже при Максимилиане.

И тут, осматриваясь вокруг, я увидел её. Те самые волнистые волосы цвета серебры, всё та же нить голубой ткани в косе и всё те же глаза цвета янтаря. Это была та самая сабиндийская девушка, которую я встретил в поезде до столицы. Рядом сидел её отец — Маалек Ор-Данар. Никогда бы не подумал, что встречу их здесь. На других гостей я больше не обращал внимания. Почему же мне приглянулась именно эта девушка? На какое-то время я погрузился в себя и просто молча ел. Из этого состояния меня вывело лишь то, что я краем глаза увидел, что Гельмут встал изо стола, чтобы сходить покурить на балкон. Через минуту я направился к нему.

С балкона был прекрасный вид на вечерний Виндхарм. Уже постепенно зажигались фонари, свет с которых падал на лужи на дороге. После утреннего дождя они ещё не успели высохнуть. Гельмут стоял у ограждения, доставая курево из того самого портсигара, благодаря которому мы познакомились в Альдебране. Закурив, он повернулся и заметил подходящего меня.

— Как тебе вечер, Микаэль? Прислуга дяди готовит просто замечательно. По лицам остальных гостей они и так довольны. Не часто Фаустхейм зовёт кого-то на вечер в свой дом. Он вообще редко с посторонними общается последние годы. Да и характер у него так себе. Тяжело думаю моему отцу было с ним уживаться в детстве. Я удивлён, что он предложил мне погостить у него.

— Мне всё нравится. Вкусная еда, так ещё и оркестр играет на заднем плане. Компания тоже приятная собралась. Кстати, по поводу компании, ваша семья знакома с сабиндийцами? Хотя могу предположить, что они уже тут давно живут.

— Ты про Ор-Данара? Нет, он служит в Сабиндийской Директории, думаю, что ты слышал, что Император позволил им создать такую автономию, назовём это так. Когда я по Кодонии путешествовал, то успел побывать и на землях сабиндийцев. Там мне повезло с ним познакомиться и переночевать в его доме пару ночей. Прекрасный край у этого народа, советую как-нибудь совершить туда путешествие. А неделю назад в «Мафедранском Курьере» я увидел статью про то как сабиндийцы встретились с одним из Министров, где мне на глаза попалась знакомая фамилия. Я посчитал должным пригласить их на вечер, тем более Ор-Данар со своей дочкой Левией тоже совсем недавно прибыли в столицу. Что-то в этих сабиндийцах есть, не правда ли?

Видимо Фаустхейм успел во время своего путешествия объездить практически всю Кодонию. Может и у меня появится шанс когда-нибудь туда вернуться хоть на пару недель. Постояв ещё немного на балконе, я направился назад. Оркестр вновь заиграл, а гости стали выходить изо стола, чтобы пуститься в пляс. Начал играть какой-то всем известный вальс. Гости были преимущественно уже среднего возраста, так что в браке они состояли и отправлялись вальсировать со своими супругами. Ноги сами повели меня к Ор-Данарам. Мне казалось, что по возрасту я ей как партнёр по танцам подхожу больше всего.

— Можно пригласить вас на танец? — произнёс я, протянув руку девушке.

Левия посмотрела на меня, её янтарные глаза заблестели. Медленно она повернула голову в сторону своего отца, который молчаливо улыбнулся и кивнул в знак своего одобрения, после чего девушка взяла мою руку. Мы вышли в центр зала, моя рука перешла на её талию, а она положила свою на моё плечо, пальцы наших свободных ладоней переплелись. Мы словно уплыли от окружающего мира — всё происходящее вокруг будто бы стало неважно. Я вёл её уверенно, сдержанно. Так учили вальсировать в Военной Академии в Альдебране юных курсантов. Движения Левии были легки, казалось, что она летает, а не танцует. Наши взгляды встретились и не отводились. В это мгновенье были только мы вдвоём.

Вскоре музыка стихла и я проводил Левию обратно к её отцу. Перед тем, как она покинула меня, я услышал тихое «Asherén», что на сабиндийском значило «спасибо». Я не хотел отпускать Левию, но всё же решил дать ей отдохнуть. Взяв бокал белого вина, я встал к одной из стенок и начал смотреть на то, как вальсируют другие, иногда делая глоток напитка. Меня переполняло чувство какого-то счастья. Я чувствовал, как Левия заполняет моё сердце, становясь чем-то большим, чем просто привлекательной сабиндийкой.

— Юная дева, такая невинная, чистая. Просто эталон существа, которого хочется защитить и согреть. Глаз намётан у вас, Микаэль, ничего не скажешь, — послышался знакомый голос.

Обернувшись, я увидел его. Это был мой сосед — популярный в кругах любителей детективных романов писатель Клод Лоренц. Он был одет в немного мятый костюм коричневатого цвета, лицо было всё таким же усталым, а взгляд пустым. Он отличался от всех гостей сегодняшнего вечера. Не думал, что Лоренц вообще фанат хождения по таким мероприятиям. Видимо я за столом так засмотрелся на Левию, что просто не увидел моего знакомого писателя.

— Странные описания внешности у вас, Клод. Что принесло вас на вечер к Господину Фаустхейму? — поинтересовался я.

— Старики-аристократы любят читать, тем более такие, как Господин Фаустхейм. Я бы не назвал его прекрасным знатоком литературы, но в его сознании часто всплывают интересные мысли. Тема для беседы найдётся. Он считает, что общество гниёт всё сильнее с каждым днём. Эта мысль заставила его практически полностью отгородиться от общества. Его голову захватила мысль, что нужно отгородиться от социума и создать свой собственный мир в стенах своего дома. Сам не заметил, как тоже начал гнить. Просто великолепная деградация личности, не так ли, Микаэль?

— Клод, вы всегда пытаетесь привести любой разговор к обсуждению чего-то подобного? Если бы Господин Фаустхейм и правда закрылся в своём доме от окружающего его общества, то мы бы с вами здесь не стояли, — возразил я.

— Возвращение своего племянника, которого он считал порочным за то, что он и до своего путешествия не завёл себе семью, когда ему оставалось лишь полгода до того, как начнётся третье десятилетие его жизни, спустя долгих шесть лет вернулся. И долгие годы этой прекрасной деградации пошли насмарку. Видимо, в старике осталось хоть какая-то часть сердца, не успевшая сгнить полностью. Не увидеть мне теперь то, как его личность деградирует до невероятных низов. Это довольно печально.

Я почти не слушал разглагольствования Лоренца. В этот вечер мне была интересна лишь молодая сабиндийская девушка, а не родной дядя моего бывшего партнёра по шахматам с его внутренними демонами. В момент, когда Клод на какое-то время замолчал, я вновь позвал её на танец. Оставшийся вечер прошёл просто замечательно. Я успел побеседовать с несколькими аристократами, ещё немного повальсировать с Левией, а также попрощаться с Гельмутом, получив от него приглашение когда-нибудь посетить его семейную резиденцию, ведь он отбывает из столицы уже через несколько дней.

Домой я добрался только к утру. Прошлый вечер меня переполняли положительные эмоции, поэтому я сам даже не заметил, что, покинув дом Фаустхейма-старшего, я направился к своей квартире на Зигмундштрассе на своих ногах. Сколько я прошёл километров пешком, так ещё и вальсировал почти весь вечер. Усталость я почувствовал лишь тогда, когда повалился на кровать в спальне. Перед тем, как уйти в Царство Морфея, я лишь успел подумать о том, что, может быть, я и правда влюблён.

Глава 14. Право имеющий

— Вы опоздали на две минуты и тридцать восемь секунд.

— Я человек довольно занятой, знаете ли.

В дверном проёме стоял уже знакомый мне писатель, придерживая скрипучую дверь своей квартиры. Как же меня раздражает этот звук. Неужели Клод не может сделать с этим хоть что-то? Его книги ведь пользуются довольно большой популярностью, так что в кошельке должно быть хоть что-то. Хозяин квартиры прошёл внутрь своего жилища, я же последовал за ним. Планировка тут была такая же, как и у меня. Мы прошли в гостиную. Лоренц использовал эту комнату так же и рабочий кабинет. Здесь стояло множество книжных полок, переполненных различной литературой: от классических авторов до романов всяких бульварных писак. Здесь же валялись отчёты столичных криминалистов, старые выпуски газет с обведёнными в кружочек статьями про очередное убийство. На стене висела большая карта Гельтенштадта, на которой Клод всегда делал какие-то пометки. На полу валялись скомканные бумажки, грязная одежда и жёлтые театральные афиши. Вся квартира была пропитана запахом дешёвого табака. Лоренц вообще редко заботился о своём быте.

Клод присел за письменный стол в углу гостиной и закурил. Я достал стопку бумаг, на которых красовался печатный текст. Прикупил себе недавно печатную машинку, ведь принтера для моего ноутбука у меня нет. Я присел на стоящий в середине комнаты диван и начал смотреть на то, как Лоренц пролистывает бумаги.

С нашей первой встречи писатель был заинтересован моими переводческими навыками, а через какое-то время я получил письмо с предложением перевести несколько его книг на кодонийский язык. Почему он решил послать письмо, а не просто постучать в дверь квартиры напротив, я не знаю. Может таков этикет, а может это просто у Клода характер такой. С того дня прошло уже несколько месяцев и я уже успел перевести пару его произведений. Лоренц платит всегда как положено, а когда я увидел издание на кодонийском языке, где я был указан как переводчик, то ели сдерживался, чтобы не начать радоваться, как маленький ребёнок.

— Скорость перевода снизилась, Микаэль. Это меня очень огорчает, вы так не считаете?

За окном начал падать снег. Уже успел наступить декабрь. Я уже столько месяцев провёл в столице. Время начинает идти всё быстрее и быстрее и на это есть некоторые причины. На секунду я замечтался, но быстро привёл себя в порядок, пока Лоренц не заметил. Я показал пальцем на погоду за окном.

— Помилуйте, будто не знаете, какая пора сейчас. Начало зимы, время экзаменов и конечно же подготовки к выпускному. В Лицее грузят намного сильнее, чем обычно. Ещё немного и провалюсь в сон прямо у вас.

В учебной системе в этом мире была одна особенность. Учебный год всегда заканчивался зимой, а не в мае или июне, как практически во всех странах нашего мира. Летние каникулы просто отделяет один семестр от другого. В Имперской системе образования учебный год кончается в последние дни декабря, что заставило меня сначала прийти в небольшое недоумение, ведь последние учебные дни у Эдварда и его выпускной в Военной Академии Альдебрана проходили только через несколько недель.

— Хорошо, юные души уходят во взрослый мир страданий и удовольствий. Прекрасное время, Микаэль, прекрасное.

Я подошёл и открыл окно. От запаха в квартире мне становилось дурно, так что я хотел хотя бы капельку свежего декабрьского воздуха. Как-то автоматически я начал смотреть в сторону Канала Святого Матиаса. Одним глазком его всё же можно было увидеть через эти бесконечные крыши домов на Зигмундштрассе. Через минуту к окну подошёл Клод, который видимо понял, что мне дурно от запаха его табака, поэтому он решил докурить в окно. Я отошёл и увидел свежие рукописи новой книги Лоренци, разбросанные на письменном столе. Я взял парочку страниц в руки и начал их просматривать. Мне нравилось, как пишет Клод. Я получал удовольствие, переводя его книжки, так что было любопытно, что он пишет прямо сейчас.

— Молодой мужчина рассказывает о том, как его возлюбленную изнасиловали, а потом жестоко убили. О Боже, Клод, зачем вы всё расписываете всё в таких подробностях? Неужели людям нравится такие описания всех зверств этих маньяков?

— Мне неинтересна вся эта мораль. Читатель может испытать всю эту боль, что испытывает молодой парень, увидевший то, что случилось с его любимой девушкой. Вы испытали новое ощущение, ведь так? Вы почувствовали отвращение. Смысл жизни — это ощущения. А какие они, это уже неважно, ведь главное — это их почувствовать. Мне приятно думать, что некоторые люди от этой сцены могут почувствовать не только отвращение. Мне интересно, что чувствовал убийца, жестоко расправляясь с этой девой? Он ведь чувствовал не отвращение, не так ли? Иногда я ловлю себя на мысли, что я не понимаю то, что ощущают герои моих книг.

— Ваши взгляды меня иногда пугают, Клод, — произнёс я, сложив рукописи в стопочку и положив их обратно на письменный стол.

— Я принимаю перевод книги, который вы сегодня мне принесли. Он особенный, он передаёт те ощущения, которые я испытывал, записывая очередную строку. Ваш талант переводчика очень необычен, Микаэль, — послышалось от Лоренца, после чего он проводил меня до входной двери.

После того, как я пожелал хороших снов, а скрипучая дверь квартиры Клода Лоренца, наконец-то, захлопнулась, я начал спускаться по лестнице. На улице было уже стемнело, но у меня оставались ещё кое-какие планы перед сном. Покинув подъезд, я зашагал по Зигмундштрассе, направляясь в сторону Канала Святого Матиаса.

На набережной Канала Святого Матиаса сегодня было очень спокойно. Это понятно, время близилось к ночи. Лишь колокола кафедрального собора звенели последний раз за день. Я шёл в сторону небольшого пешеходного мостика, через который можно было бы перебраться на другой берег. Остановился я на середине, облокотившись на кованые перила. На тёмную воду падал декабрьский снег. Канал ещё не успел замёрзнуть. Я перевёл взгляд на столбик на левом берегу, на вершине которого находились часы, показывающие точное время. Всё же я немного опоздал.

— Ты никогда раньше не опаздывал. Не пугай меня так. Я успела разволноваться, — послышался знакомый сладкий голосок.

Около меня появилась знакомая мне сабиндийская девушка, моя любимая девушка — Левия Ор’Данар. На моём лице появилась улыбка. Когда она подошла, то наши губы соприкоснулись и сошлись в поцелуе. Я любовался её серебристыми волосами и прекрасными глазами цветя янтаря. Да, я был влюблён в неё. Мы смотрели друг другу прямо в глаза. Я чувствовал, что сейчас просто улыбаюсь, как идиот. Блеск в глазах Левии на секунду сменился на обеспокоенное выражение лица.

— Fír noren, Солнце. Задержался у Лоренца. Помнишь, рассказывал, что он довольно долго смотрит результаты моей работы.

— Ты ему точно понравился, Миша, — улыбнулась Левия так, что самые тёмные частички моей души посветлели.

Тот вечер у Фаустхеймов поменял мою жизнь. Я начал искать возможность ещё раз увидеть эту девушку. Спустя пару недель удача всё же улыбнулась мне. Ректор организовал праздник в честь очередного юбилея Имперского Лицея и пригласил множество важных гостей со всей страны. Среди них были и Ор’Данары в составе делегации Сабиндийской Директории. Намекнув администрации, что я «бывал» в землях сабиндийцев, меня приставили к гостям в качестве переводчика. Мы с Левией вновь встретились и в один момент у меня получилось остаться с ней наедине. Наши чувства оказались взаимными. С тех пор мы регулярно встречались в городе, пока отец Левии и прислуга не видели. Я чувствовал себя воистину счастливым.

Мы сошли с моста и завернули в один из двориков. Я нашёл это место не так давно, когда прогуливался по вечернему Гельтенштадту. Здесь стояла лавочка, с которой хорошо было видно звёзды. Конечно не так хорошо, как в Вудгалене, но всё равно самые яркие точки на небе радовали мой глаз. Я хотел показать это место Левии. Мы присели на лавочку и начали смотреть на небо, но звёзд сегодня было не видать из-за падающего снега.

— Снежинки тоже красивые. Мне нравится это место, — послышалось от Левии, смотрящей своими янтарными глазами на падающий с неба снег.

— Значит, я угадал. Здесь не только самые прекрасные звёзды во всём городе, но и снежинки, — ответил я, сделав уверенное выражение лица.

— Уже наступила зима. Отец хочет взять меня с собой домой на праздники. Даже билеты на поезд заранее купил.

— Может мне тогда тоже билетик приобрести? Уж там бы мы нашли место, где уединиться вдвоём. Я слышал, что на твоей Родине зимой очень красиво, — мечтательно проговорил я.

— Дурачок ты мой. Ты бы выдал бы себя тогда при первом попавшемся случае. Думаю, что про наши отношения ещё никто не узнал лишь благодаря помощи Богов.

Я перевёл взгляд на окна дома перед нами. На втором этаже загорелся свет и послышались юношеские голоса и чей-то громкий смех. Он был довольно знакомым. Точно, это был один из студентов в Лицее. Как-то на перемене он так же расхохотался, выслушав шутку одного из своих товарищей. Я шепнул Левии, что лучше уйти, чтобы избежать проблем, если кто-то из юношей решит выглянуть из окна.

Мы покинули дворик, прогуливаясь практически по полностью пустой улице. Город постепенно засыпал. Это была не та улица, где ночью жизнь только начинается. Почти все магазинчики были уже закрыты. Лишь в книжной лавке ещё горел свет. Левия остановилась и витрины, а после, улыбнувшись, предложила мне войти внутрь.

— Нужно же сказать прислуге и отцу, где я всё это время пропадала. Скажу, что искала книгу, которую мне очень давно рекомендовали почитать подружки, — произнесла Левия, начав смотреть на полки, набитые различной литературой.

Кроме нас и пожилого продавца, посапывающего за прилавком, никого не было. Левия порхала между стеллажами, ища что-нибудь, что может её заинтересовать. Я же взял первый попавшийся ежедневник. Тот, который я получил в подарок от колдуна в Вудгалене, уже практически весь был исписан моими записями. Нужен ещё один экземпляр для второй части моего дневника. Левия через несколько минут вернулась ко мне с «Гнилой Розой» авторства знакомого мне Клода Лоренца.

— Когда узнала, что ты переводишь его книги, то мне стало интересно почитать. Один его роман уже закончила, захотелось ещё что-то его авторства посмотреть.

— Не самая популярная его книга, знаешь ли. Сам многого в ней не понял. Зато какой у меня экземпляр у меня есть! С автографом автора! — произнёс я, сделав важный вид.

Левия вновь одарила меня своей прекрасной лёгкой улыбкой, смотря на то, как я хвастаюсь автографом Лоренца, а после пошла на кассу будить пожилого продавца. Старичок принял деньги, а после, посмотрев на часы на стене, понял, что он уже давно проспал время, когда ему нужно было закрыть магазин. Он закрыл двери сразу, когда мы с Левией покинули его книжную лавку. Время близилось к полуночи. Мы остановились на краю улицы. Здесь можно было поймать извозчика. Левия стояла, сжимая книгу на груди.

— Эх, через несколько дней у моего класса уже будет выпускной. Принц Рудольф выпускается. Думаю, что в его честь такие большие празднества устроят. Хорошо, если вернусь к вечеру следующего дня домой.

— Хотелось бы это увидеть. Отец всё время рассказывает про то, как он пару раз видел самого Императора, а у тебя сам наследник престола в классе учится. Хотелось бы на них посмотреть хоть одним глазком. Думаю, что только за то, что ты знаком с Принцем Рудольфом, отец бы одобрил наши отношения. Так ещё ты и сосед и переводчик довольно известного писателя. Я уверена, что скоро нам уже не нужно будет прятаться.

— Я в это верю. Ждать осталось совсем немного. Я поговорю с твоим отцом. Я уже скопил денег за последние месяцы, — произнёс я, схватив Левию за руки.

В это время к нам подъехал дилижанс. Я остановил его, после чего извозчик спрыгнул со своего места и открыл дверь, чтобы Левия могла войти внутрь. Мы ещё немного подержались за руки, благо хозяин дилижанса ругаться не стал. Мы поцеловались ещё раз на прощание. Глаза Левии блестели.

— Встретимся в это же время на следующей неделе, хорошо? Хорошо отдохни на выпускном. Судя по твоим рассказам, с твоим классом у тебя за год много воспоминаний. За меня не волнуйся, мы всё равно с подружками собирались куда-то сходить.

— Клод Лоренц проводит как раз в день выпускного литературный вечер на Янукштрассе. Как-то раз я там был. Если бы у меня был свободный день, то я бы точно пошёл. Уверен, что твоим подружкам понравится.

Когда Левия залезла в дилижанс, то я быстро подбежал и ещё раз поцеловал её. Левия мне улыбалась. Извозчик захлопнул дверь и, когда я назвал адрес, повёз её домой. Я смотрел вслед дилижансу, пока он не скрылся из виду. Время было позднее, так что я начал идти в сторону Зигмундштрассе. Я достал из кармана небольшую коробочку. В ней лежало кольцо. Я любил Левию больше всего на свете. Эти последние несколько месяцев были одни из самых счастливых в моей жизни, ведь рядом всегда была она. Я купил кольцо. На следующей неделе я собираюсь встретиться с её отцом, чтобы просить руку его дочери. Я знал, что Левия не смотря на положение Ор’Данаров всё ещё пока что не была обручена, так что шансы на согласие у меня были, при этом не самые маленькие. Я был готов позвать свою возлюбленную под венец. Я хотел услышать то, как она скажет «да». Я закрыл коробочку и убрал её в карман пальто. Пусть оно полежит там до следующей недели. Думая лишь о Левии, я сам не заметил то, как оказался у своего дома на Зигмундштрассе. Снег всё падал и падал.

— Какой-то слишком сильный снегопад для декабря, прямо слишком.

Никогда не думал, что смогу побывать за год сразу на двух выпускных. В Лицее и правда всё намного масштабнее, чем в какой-то никому неизвестной Военной Академии в Альдебране. Вся территория была украшена, повсюду царила атмосфера радости и веселья. Уже наступил момент, когда все выпускники танцевали со своими партнёрами. Я не танцевал. Ещё в тот вечер у Фаустхеймов я взял с себя слово, что танцевать буду только со своей возлюбленной. Мой разум вновь заполнился мыслями о Левии. Может, если у нас когда-нибудь будут дети, то неплохо было бы предложить Гельмуту стать крёстным отцом? О чём я только думаю, даже не получил одобрения отца Левии, а уже думаю о наследниках. Я стоял у стены, попивая бокал вина. «Вино Братьев Фицеров». В первый раз я его попробовал именно в тот вечер у Фаустхеймов. И вот я опять думаю о Левии.

— Что-то ты весь вечер здесь стоишь. Скоро к стене намертво прирастёшь, — послышался знакомый голос подходящего ко мне Хуго Клаузена.

Последние полчаса он танцевал с одной молоденькой преподавательницей. Тоже вроде какую-то магию преподаёт. Хуго с ней чем-то похожи. Думаю, что их отношения ждёт развитие. Клаузен что-то рассказывал о том, как выпускники из параллельного класса сейчас пробрались в живой уголок и попытались выпустить всех животных. Благо почти всех сбежавших нашли за первые несколько минут, а классный руководитель этих студентов уже устроил нагоняй. Не успел я полностью услышать то, как наказывали тех выпускников, как ко мне начали подходить родители ребят из моего класса. Практически все какие-то шишки, известные в столице или даже во всей Империи. Я старался поговорить с каждым. Я подумал о Рудольфе. Конечно же никто от его лица ко мне сейчас не подойдёт. Я осмотрелся и нигде его не увидел. Увели, наверное, куда-то.

Закончив разговоры с родителями моих уже бывших подопечных, я решил отлучиться в уборную, но, когда я её покидал, то увидел уже знакомого мне мужчину. Я его знал, именно он встретил меня на вокзале, когда я только прибыл в Гельтенштадт, и повёл на аудиенцию с Максимилианом. Его лицо было намного серьёзнее, чем раньше, но его взгляд был с какими-то нотками… сочувствия?

— Наследный Принц Рудольф фон Штайн желает с вами побеседовать. Пройдите за мной, Господин Сильвер, — послышалось от него.

Видимо Рудольф просто хочет поговорить со мной в последний раз как со своим учителем, но всё же меня немного напряг взгляд агента Имперской Тайной Полиции. Мы двигались в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж. Я следовал за мужчиной до тех пор, пока мы не остановились у двери, за которой был небольшой балкончик. Это место было знакомо многим студентам Лицея. Если кому-то надо было о чём-то поговорить наедине, то за этим шли сюда. Агент открыл дверь, сказав, что Принц Рудольф ждёт меня здесь. Выйдя на балкон, я увидел своего любимого частного ученика. Рудольф смотрел на свет в окнах видневшегося вдалеке Императорского Дворца. Этим вечером снег не падал. Я подошёл к перилам и посмотрел на Кронпринца.

— Не верится, что сегодня последний мой день в качестве студента Имперского Лицея. Время и правда бежит очень быстро, — начал Рудольф.

— Да, последние месяцы пролетели, будто несколько часов. Надеюсь, что они хотя бы прошли не зря. Я старался не подвести Его Величество Императора

— Я запомнил то, чему вы меня обучали и буду вам благодарен за эти знания не один год. Брат пару дней назад приказал устроить мне экзамен по вашему предмету. Результат вышел даже лучше, чем я ожидал. Примите мою благодарность, Господин Сильвер.

— Я просто делаю то, что должен. Рад, что мои способности приносят пользу не только мне.

— У меня будет время освежить память. Перед назначением я должен буду пройти дополнительное обучение во Дворце. Наследник престола должен быть примером для подражания. Нужно, чтобы все видели то, как Хелезия стала образцовой провинцией.

— Мудрое решение. Я буду молиться за ваши успехи.

— Давайте перейдём на ты. Мы практически одного возраста и столько раз беседовали, что можно отбросить формальности.

— Я согласен, Рудольф, — ответил я, улыбнувшись.

Во время перерывов во время наших занятий мы много беседовали, так что сблизиться успели. Почему-то я ему доверял, так что иногда даже рассказывал подробности о своём мире. Спустя несколько занятий я уже даже не обращал внимания на то, что передо мной находился наследник престола одной из сильнейших держав. Он ощущался как обычный студент, такой же как и все остальные лицеисты.

— Ещё встретимся, Микаэль, обязательно встретимся. У меня есть такое чувство. Тебя, наверное, уже ждут остальные выпускники? Франк Рихтер обещал, что будет чуть ли ноги тебе целовать за то, что ты позволил ему пересдать свой предмет.

— Тогда до встречи, Рудольф. Буду ждать следующей нашей встречи, — произнёс я, улыбаясь.

Рудольф продолжал смотреть на огни вечернего Виллемштрассе. Я посмотрев на Кронпринца и ещё раз улыбнувшись, открыл дверь и покинул балкончик. Я уже хотел радоваться тому, что успел подружиться с одним из самых могущественных людей в стране, но все мои планы разрушил голос агента Имперской Тайной Полиции. Я повернулся в его сторону. В его глазах всё ещё читалось то сочувствие. В этот момент всё внутри меня сжалось.

— Господин Гельдерман просил передать вам эти сведения после того, как вы закончите беседу с Его Высочеством Кронприцем, — холодным голосом начал мужчина.

— Какие сведения просил передать Господин Гельдерман? — кое-как выговорил я.

— Дело касается Госпожи Левии Ор’Данар. Я получил телеграмму около сорока минут. Хозяйка гостиницы «Спящая кошка» на Янукштрассе сообщила нам, что когда она пошла…

Я не слушал дальше. Весь окружающий мир будто перестал для меня существовать. Я начал идти, нет, бежать по лестнице. Мне нужно было добраться до Янукштрассе. Я знаю, где находится эта гостиница. Обращал на неё внимание, когда прогуливался по городу. Гостиница для бедных путешественников с довольно сомнительной репутацией. Думаю, что дешевле места в этом районе для ночлега не найти. Не могу представить, чтобы Левия решила переночевать в таком месте. Буквально через несколько минут я оказался на улице. Не думал, что кампус Лицея можно было покинуть так быстро. Я просто бежал и бежал по улицам. Я был уверен, что двигаюсь в правильную сторону.

— Янукштрассе, 21. Я на месте, — произнёс я, отдыхиваясь, увидя табличку с адресом, около которой красовалась надпись «Спящая кошка».

Около входа стояло несколько мужчин в форме Тайной Полиции. Я просто шёл в их сторону. Один из них посмотрел на моё лицо и показал на дверь со словами «Начальник дал разрешение на то, чтобы ты вошёл». У столика администратора стояли лишь люди из Тайной Полиции. Хозяйки не было видно. Я услышал крики. Это был один из агентов, который агрессивно стучал в дверь одной из комнат. Я почему-то чувствовал, что это не та комната. Ноги сами завели меня на второй этаж. Именно там была нужная мне комната. Около неё дежурили сразу двое агентов, а рядом стояла плачущая старушка, видимо хозяйка гостиницы.

Пройдя мимо их я вошёл внутрь. Я упал на колени от увиденного. Я думал, что не смогу смотреть на это, но просто не мог отвести взгляд. Слёзы сами полились из моих глаз. На кровати лежала моя возлюбленная Левия, точнее её тело. Оно было изуродовано. Сколько же ранений ей было нанесено? Кто мог сделать такое? Я начал подползать поближе. Это ведь неправда. Точно, это просто очень похожая сабиндийская девушка. Я оказался прямо около тела. Она была обнажена. Она погибла вместе с её невинностью. Я не хотел смотреть в её изуродованное лицо, но мой взгляд сам направлялся в эту сторону. Левия, я буду любить тебя даже такую. Я взял её ладонь в свои руки. Какая она холодная. Мне так хотелось её согреть. Ничего, Солнце, скоро ты поправишься и мы будем вместе. Я положил её ладонь обратно на кровать. Слёзы лились по моим щекам. Я почувствовал их солёный вкус у себя на щеках. Слёзы текли, но я не плакал. Я просто продолжал смотреть на свою любовь. Я вспоминал, как увидел её в первый раз. Я тогда даже не успел приехать в столицу. Да, мы встретились в поезде. Интересно, ты собиралась поехать с отцом на Родину на том же поезде? Я помню те пейзажи, которые видел, когда ехал в столицу. Я хотел бы когда-нибудь посмотреть на них вместе с тобой. Давай проживём всю оставшуюся жизнь вместе? Я даже купил кольцо, правда показать его я тебе хотел не сегодня, а на следующей неделе.

— Несколько десятков ножевых ударов. Первый раз вижу такое. Я думал, что уже смог избавить столицу от всякой швали. Как же я был не прав, — послышался голос сзади меня.

Я впервые обернулся за время пребывания в одной комнате с Левией. Оперевшись на стену стоял, сложа руки на груди, Фредерик Гельдерман. Он смотрел одновременно и на меня, и на Левию своим холодным взглядом. Он только то и дело вздыхал. «Нимгардский мясник» и то так себя чувствует, смотря на то, что эта тварь сделала с Левией. Даже у кровавого Гельдермана есть хоть какое-то понятие морали.

— Мораль…. Мораль…. — начал повторять я.

Мой взгляд перешёл на шею Левии. На ней были следы. Мой взгляд начал скользить по всему её телу. Точно, как я сразу не догадался. В моей голове вспыхнула сцена, которая была всего несколько дней назад. Я видел такое же убийство…. Я его видел на бумаге. Я поднялся с колен и начал идти в сторону выхода из комнаты. Гельдерман просто смотрел мне в след. Когда я вышел, то увидел то, как в сторону комнаты подходит Маалек Ор’Данар. Уже не было смысла с ним разговаривать.

Я шёл в сторону Зигмундштрассе, в сторону дома, где живу. Я не обращал внимания на то, что происходит вокруг меня. Насколько быстро я дошёл? Сейчас уже было за полночь, ни в одном окне не горел свет. Хотя нет, горел. В окне, на которое я смотрел всё время, пока подходил к четырёхэтажному домику с белыми колоннами по углам, было видно маленький источник света, практически незаметный. Я начал подниматься по ступеням и уже совсем скоро оказался на нужном этаже. Дверь была немного приоткрыта. Я вошёл внутрь. Клод Лоренц сидел за своим письменным столом и макал свою авторучку в чернильницу, стоящую около графина с водой.

— Обычно вы стучите, когда хотите войти, Микаэль, — произнёс Клод, не отвлекаясь от письма.

— Я знаю, это сделали вы. Просто скажите, зачем? Что она вам сделала? — начал я, еле выговаривая каждое слово.

— У вас уши по всему городу, Микаэль? Знаете всё, что случилось даже раньше, чем про это напишут в газетах, — спросил Клод, достав табак и закурив.

— Это сделали вы… Я видел ваши черновики. Девушка была сначала опорочена и задушена. Затем были нанесены ножевые ранения по всему телу. Я видел, они были именно в тех точках, что и ваших рукописях.

— Вы внимательный, Микаэль. Я перфекционист, хочу повторить всё точь-в-точь. Помните, я вам говорил, что смысл жизни — это ощущения. Я давно не испытывал ничего подобного. А мы ведь живём, чтобы чувствовать. Я путешествовал, много путешествовал, но всё равно ничего не ощущал. Я начал писать книги, надеясь почувствовать то, что чувствуют мои герои. Я заинтересовался криминальным миром, ведь запретный плод всегда сладок. Я ходил по притонам, спал со шлюхами, готовыми отдаться за дозу красного праха. Сначала я чувствовал превосходство над ними, когда они позволяли мне наносить урон их телам, но потом эти чувства прошли. Потом мне довелось познакомиться с моим соседом, Готфридом. Художник родом из Флессхольма. Превратил свою квартиру в маленькую студию и писал свои «шедевры» днями напролёт. Пытался добиться признания. Нервничал он сильно. Я понял, что смогу помочь одновременно и ему, и себе. Я думал, что смогу начать ощущать то, что чувствуют другие. Я предложил ему дозу красного праха. Это помогло ему успокоиться, а потом ещё раз и ещё. Красный прах заставил его деградировать. Выходил из дома только за новой дозой. Чувствовать то, как другой человек падает на самый низ, просто восхитительно. Жаль не увидел я его полного падения. Кто-то лишил его жизни раньше, чем красный прах. Очень жаль, Готтфрид был поинтереснее, чем старый Фаустхейм. Смотреть на то, как он пытался огородиться от окружающего мира, было интересно смотреть только вначале. Да и он спасся от самого себя, а видеть падение намного более захватывающе, чем спасение души.

— Смерть Левии тоже была только ради ощущений? — произнёс я, скрипя зубами.

— Когда я писал свои книги, то совсем не мог понять, что чувствуют герои. Особенно меня интересовали ощущения, которые испытывали убийцы и маньяки. Ведь для них убийство — это своеобразный ритуал. Я хотел узнать в чём его прелесть. Этим вечером, когда я выступал, то увидел группу молодых девушек из высшего общества и увидел её — юную непорочную деву. Вы ведь с ней танцевали тогда, во время ужина у Фаустхеймов? Я думал, что она потеряет свою юношескую невинность за столько месяцев жизни в столице, но нет. Эта дева такая же чистая и непорочная. Я понял, что хочу это разрушить. Не просто убийство человека, а кончина ангела, сошедшего к нам с небес. Ваша Левия — начитанная девушка. Она поняла скрытый смысл «Гнилой Розы», так что я предложил обсудить его в более спокойной обстановке. Я понял, почему убийцы убивают. Я чувствовал, ощущал. Теперь я понимаю, что чувствуют мои герои.

Я смотрел на него, сжав зубы. Меня переполнял гнев. Лоренц выдохнул дым и посмотрел на меня. На его лице была оценивающая улыбка. Он встал и начал подходить ко мне. Я почувствовал то, как дёргается мой глаз.

— Знаете, Микаэль, я вам завидую. Вы чувствовали что-то по отношению к той девушке, а сейчас вас так переполняли чувства, что вы сразу пошли ко мне. Мне бы тоже хотелось, чтобы что-то внутри меня ёкнуло. Может я смогу что-то почувствовать, если разрушить чьи-то чувства.

Я не успел сразу увидеть то, как писатель замахивается чем-то, но я почему-то чувствовал, что он целился мне в шее. Я не смог полностью увернуться и почувствовал, как с моей щеки льётся кровь. Автоматически в порыве гнева я схватил со стола графин с водой и разбил его об голову хозяина квартира. Он разжал руку и из неё вывалилась авторучка. Так вот чем он мне тогда целился. Я успел взять её быстрее Клода и воткнул её ему в шею, а потом вынул и сделал то же самое. Я повторял это несколько раз, пока кровь лилась на ковёр.

Через минут пять в квартиру ворвались несколько агентов Тайной Полиции во главе с Гельдерманом. Они видели лежащее на полу бездыханное тело известного столичного писателя криминальных романов Клода Лоренца, а на диване рядом сидел я, всё это время смотрящий на лицо мертвеца.

Глава 15. Великий Лес

— Ваши действия были безрассудны, Господин Сильвер. Вы совершили убийство гражданина.

— Да, я уже признал вину. Я понимаю, что должен был донести свои подозрения о том, что Клод Лоренц является преступников вам, вместо того, чтобы позволить мыслям о мести взять вверх.

Я сидел в небольшой комнате с серыми стенами. Вокруг меня ходил Фредерик Гельдерман. Мой взгляд был опущен. События прошлого вечера всё ещё сидели в моей голове. Как такое забыть. Смерть Левии и то, как я лишил жизни Клода. Тайная Полиция взяла меня под арест, пока будет приниматься решение, что же делать со мной. Оставшуюся ночь я провёл в камере в том самом невзрачном здании из серого камня на Виллемштрассе, от упоминания которого у большинства горожан начинают бегать мурашки по коже. Я не спал. Интересно, сколько часов я провёл в камере? Моей удаче пришёл конец. Не думаю, что шрама на моей щеке будет достаточно, чтобы доказать, что первым напал именно Лоренц. Наверное, будет суд и мне выносят приговор. Может, раз я сам признался в убийстве, то наказание хоть немного уменьшат. Я не жалел ни секунды, что лишил жизни Лоренца. Я уверен, что Левия улыбается мне с небес. Гельдерман да и сам Император Максимилиан известны своей беспощадностью. Может, это даже будет к лучшему, ведь уже скоро я снова смогу увидеть свою дорогую Левию.

Я был в помещении, которое вероятнее всего служило комнатой для допросов. Лишь серые стены и стол с двумя стульями друг напротив друга. Из меня нет смысла выпытывать информацию, я и так сказал всю правду. Гельдерман перестал ходить по комнате и, наконец-то, сел на стул напротив меня.

— Его Величество Император проявил милосердие. Ваши способности нужны Империи, очень нужны. Помните, доброта Его Величества не бесконечна. Вы первый человек, кого он пощадил.

Гельдерман достал и положил на стол какие-то бумаги. Я начал просматривать их. «21 декабря 948 года на Янукштрассе, 21 было найдено тело Левии Ор’Данар (национальность — сабиндийка, подданная Сабиндийской Директории). По опросам свидетелей и граждан, видевших жертву в этот день, был найден подозреваемый — Клод Лоренц, мужчина 923 года рождения, занимался литературной деятельностью. При обыске жилья подозреваемого были найдены улики (личные записи и холодное оружие, которое использовалось во время убийства жертвы). По прибытию представителей Имперской Тайной Полиции оказал вооружённое сопротивление и был ликвидирован».

— С меня сняли вину? — тихо произнёс я, то и дело перечитывая текст.

— На месте Его Величества я бы судил вас по всей строгости закона, но я не имею права оспаривать его решения. Я отдам приказ о вашем немедленном освобождении.

Уже совсем скоро я снова оказался на улицах столицы. Медленным шагом я поплёлся в сторону Зигмундштрассе. Время было около полудня. Я не хотел возвращаться в ту квартиру. Не думаю, что смогу дальше там жить. Жить напротив квартиры, где я ещё недавно лишил жизни Клода, станет для меня неподъёмной ношей. Я шёл по улицам города. Казалось, будто сам Гельтенштадт на меня давит. Каждая улица, которую я проходил, напоминала мне о Левии. Я слонялся по городу, не обращая внимания, куда я вообще направляюсь. Прошло, наверное, около двух часов. Лишь тогда, когда я посмотрел на стрелку наручных часов, я обратил внимания на место, где я нахожусь. Я прочитал вывеску магазинчика, около которого я стоял, после чего моё сердце на секунду остановился. Это была та самая книжная лавка, куда мы заходили с Левией во время нашей последней встречи. Да, это точно была она. Даже тот самый старичок сидит, читая свежую газету. Я начал ускорять шаг, я не мог больше здесь находиться. Передо мной была трамвайная остановка. Один уже подъехал и люди начали входить внутрь. Я прочитал табличку, висевшую на этом трамвайчике. «Вокзал». Точно! Как я сразу не догадался. Я побежал в сторону Зигмундштрассе.

Совсем скоро я уже был у знакомого дома с белыми колоннами по бокам. Поднявшись на свой этаж, я посмотрел на ту квартиру, где ещё вчера жил писатель. Дверь была заперта. Я старался не смотреть в ту сторону, поэтому просто зашёл внутрь своей квартиры. Я начал быстро собирать все свои вещи. К моему удивлению, за год их накопилось не так уж и много. Всё собрать я успел буквально за час. Мне хотелось как можно быстрее покинуть этот дом и этот город. Куда угодно. Доберусь до вокзала и возьму билет до какого-нибудь города. Просто посмотрю расписание ближайших поездов решу и поеду куда-нибудь подальше от столицы.

Вынеся вещи на улицу, я поймал дилижанс и сел внутрь. Пока извозчик заносил мои пожитки я в последний раз в своей жизни смотрел на дом на Зигмундштрассе, где прожил столько месяцев. К вокзалу меня довезли довольно быстро. Подойдя к кассам, я начал смотреть расписание поездов. Меня привлёк тот, что едет в Литилию, что находится в Нимгарде. Имперцы сделали из этого города пляжный курорт. Никогда не был на море зимой. Надо исправлять, поеду туда.

Я купил билет и хотел уже было направиться к своему вагону, когда я увидел знакомого сабиндийского мужчину. Это был Маалек Ор’Данар — отец Левии. Его лицо не излучало вообще никаких эмоций. Лишь какая-то пустота. Перед ним шли несколько сабиндийцев, несущих чёрный гроб. Я конечно знал, кто лежал внутри. Оставив вещи, я пошёл в сторону сабиндийцев. Ор’Данар меня сразу же заметил. Он же видел меня ещё вчера, как раз перед тем, когда перед его взором предстало изуродованное тело его любимой дочери.

— Сожалею о вашей утрате. Я не представляю, что вы чувствуете, — холодно произнёс я.

Я не знал, что я могу ему ещё сказать. Взгляд Ор’Данара был всё таким же пустым. Я просто шёл рядом с ним. Через какое-то время мы остановились у поезда «Гельтенштадт—Кроненбург». Левия будет похоронена на сабиндийской земле. На моём лице появилась лёгкая улыбка. Я подошёл к гробу, перед тем, как его начали заносить в вагон и дотронулся рукой до деревянной крышки.

— Спи спокойно, Солнце. Не скучай без меня на небесах. Ты же сможешь меня подождать, ведь так? Мы ещё обязательно встретимся, Солнце, — шёпотом произнёс я и отошёл от гроба.

Пока гроб затаскивали в вагон, я стоял рядом с Ор’Данаром и просто смотрел на вагон поезда. Я потянулся в карман своего пальто и достал оттуда коробочку с обручальным кольцом. Я молча протянул её отцу Левии.

— Господин Ор’Данар, я слышал, что когда сабиндиец умирает, то самые близкие люди кладут ему в гроб какую-нибудь вещь, чтобы в загробном мире умерший помнил о них. Я прошу вас, положите эту коробочку рядом Левии, Господин Ор’Данар, — проговорил я, перекладываю коробочку сабиндийцу. Когда она оказалась в руках отца Левии, я молча начал уходить от вагона. Ор’Данар ещё какое-то время смотрел мне в след.

Я сидел в пустом купе. Я выкупил все места. Мне хотелось побыть одному. Я никак не мог выбросить Левию из головы. Может, когда поезд покинет пределы Гельтенштадта, мне станет хоть немного легче? Я покинул работу, у меня сейчас, конечно, зимний отпуск, но что будет, когда он закончится. Я ведь больше не вернусь в Императорский Лицей. Надо было написать заявление на увольнение, а потом уже покидать столицу. Нет, я покинул Гельтенштадт, а это главное. Я больше не мог оставаться в этом городе.

Я ехал уже около часа. Я просто лежал на боку и смотрел в стену, стараясь ни о чём не думать. Я даже не знаю, сколько ехать до Литилии. Надо было хотя бы посмотреть на имперских картах, в какой части Нимгарда находится этот город. Главное, что там должно быть на что посмотреть. Коллеги о Литилии много чего рассказывали. Говорят, что пляжи там просто потрясающие. Хотя ими я всё равно сейчас насладиться не смогу, на календаре конец декабря всё-таки.

— Можно войти, Господин Сильвер?

Услышав чей-то голос, я мигом принял сидячее положение. В дверях стоял парнишка моего возраста в офицерской форме. Знакомый он какой-то. Паренёк, не дожидаясь моего ответа, зашёл внутрь купе и сел на свободное место. Мой взгляд был заострён на форме. Я понял, кто был этот офицер. Он был в подчинённых у Генерала Конрада Драккенфельда. Парнишку перевели к нему под конец Кодонийской Кампании. Я с ним никогда особо не общался, а сейчас даже его имя не думаю, что вспомню. Что же нужно этому офицеру от меня?

— Слышал об вашей утрате, Господин Сильвер. Искренне соболезную вам, — начал парнишка.

— Откуда вам известна наша с Левией Ор’Данар связь? Генерал Драккенфельд не настолько часто контактирует с Тайной Полицией.

— Генерал встречался сегодня утром с Его Величеством Императором, после чего они провели личную беседу. Среди затронутых тем была и ваша персона.

Уверен, что обсуждали события прошлого вечера. Популярный автор, книгу которого я помню даже как-то видел на полке у Генерала Драккенфельда, жестоко убил дочку высокопоставленного сабиндийского коллаборациониста, а после самого писаку прикончил авторучкой репетитор по кодонийскому языку Кронпринца. Не самый лучший у военачальника-вампира протеже, не так ли?

— У вас есть для меня какое-то важное сообщение, Господин Офицер? — решил сразу спросить я.

— Так точно, Господин Сильвер. Мы не думали, что вы в этот же день покинете столицу. Благо вас заметили садящимся в дилижанс. Генерал Драккенфельд предложил перевести вас в другое место.

— Перевести… в другое место? — ответил я в замешательстве.

Парнишка достал несколько документов, а также какую-то карту. На ней красовалась граница Мафедранской Империи и Веденского Царства. На карте имелось множество пометок, особенно выделялось тёмное пятно в самом центре. Вверху красовалось название карты — «Ситуация в районе Великого Леса на 948 год». Я слышал про этот регион. И в Альдебране про него говорили, в Академии слышал как кто-то обсуждает ситуацию на границе, а Гельмут Фаустхейм рассказывал о своём путешествии в северную часть этих земель.

— Я слышал, что Великий Лес в это время года просто прекрасен. Думаю, что это будет намного лучше, чем зимой ехать в Литилию.

Мне просто хотелось уехать хоть куда-нибудь, но не в Гельтенштадт. Мне дали задание, дали возможность восстановить честь перед монархом. Отказываться причин не было и была ли у меня вообще сейчас такая возможность? Великий Лес… Может в лесу я смогу прийти в себя, отпустить Левию и продолжить жить дальше.

— Я слушаю, — вздохнул я.

— Думаю, что вы уже могли что-то слышать про ситуацию в Великом Лесу, но лучше я пройдусь по этому более подробно. Довольно необычный регион для нашего континента. Единственное место, где имеется мигрирующий лес. Лейтенант Лихтер говорил, что деревья буквально двигаются вместе с корнями и землёй. И всё это длится по несколько дней подряд. И так по два или три раза в год. Как раз во время кодонийской кампании лес мигрировал, поэтому Царская Армия не успела занять весь регион к тому времени, когда силы Генерала Хоффмана смогли войти в район Великого Леса. Понимаете, что ситуация на границе довольно напряжённая. Мы считаем, что вооружённый конфликт неизбежен, его можно лишь оттянуть на несколько месяцев. Зимой вести боевые действия в этом регионе будет довольно проблематично, так ещё и наши специалисты сообщают, что скоро в области миграции леса, деревья снова начнут двигаться. Риск высоких потерь слишком высок, так что нам остаётся пока полагаться на дипломатию с представителями Веденского Царства.

— Вы хотите сказать, что Его Величество Император принял решение о назначении меня на дипломатическую службу?

— Да, вы правы, Господин Сильвер. Император дал вам возможность доказать свою полезность, — улыбнулся парнишка.

Он достал из кармана своих брюк билет Императорской Железной Дороги и положил на стол. На нём красовалась надпись «Грайвенау-Руовесильта». Рейс был назначен на завтрашнийй день. Значит, до Литилии мне теперь точно не добраться. Молодой офицер повернулся и направился в сторону выхода из купе. Перед тем, как его покинуть, он повернулся ко мне:

— Высадитесь на станции Оливдорф через час. Ваш поезд останавливается там. Ознакомьтесь с оставленными вам мной документами, Господин Сильвер. Надеюсь, что ещё когда-нибудь встретимся.

С этими словами он покинул купе. Я вновь оказался наедине с собой. Великий Лес. Значит, судьба теперь меня занесёт туда? У меня нет выбора, придётся ехать туда. Я решил. Ради Левии я попробую взять в себя руки и постараться продолжить жить. Не думаю, чтобы она была счастлива, если я бы страдал из-за её смерти весь оставшийся выделенный мне промежуток жизни. Я набралcя сил и потянулся за документами, оставленными офицером.

В документах была описана политическая ситуация в Великом Лесу и его история. Регион издавна населяют представители человеческой расы, а также на Востоке компактно проживают лесные эльфы. В географическом центре Великого Леса есть так называемся «зона миграции», где деревья могут двигаться до нескольких раз в год. Исследователи и армия стараются держать миграцию под контролем и, если популяция выйдет за пределы зоны, то её уничтожают. Были предложения сжечь всю эту область, но все они были отклонены из-за того, что там произрастают очень редкие растения, используемые в алхимии. История же Великого Леса была богата на события. Раньше здесь находилось несколько независимых княжеств, соперничающих между собой. Как-то Князь Конеля даже смог объединить весь регион и провозгласить себя Великим Князем Лесным, но из-за отсутствия наследников, его держава снова распалась на маленькие княжества, постепенно попадащующие в зависимость от их более крупных соседей. Так продолжалась довольно долгое время, пока кодонийцы не вошли в регион. Княжество, располагавшееся на Юго-Западе не отличалось особой силой. Местный князь не мог даже справиться с бандитами, заполонившими его землями. Всё дошло до того, что они его скинули и основали на тех землях своё собственное бандитское королевство. Они смогли просуществовать пару лет, пока не начались регулярные рейды на ближайшие пограничные кодонийские поселения. Тогдашний Король Кодонии отправил свои войска в земли бандитов и быстро разбил их силы. Юго-Запад Великого Леса стал владением его Короны. Царь Веденский тоже давно смотрел на этот регион. Поддерживаемый им Князь Холмограда практически полностью смог объединить Северную часть Великого Леса. Между двумя державами началось противостояние за владение регионом. В зависимость от Кодонии попали южные Княжества, а от Ведении северные. Король смог заставить южных князей объединиться в Лесную Конфедерацию с центром в городе Конель — города, которым когда-то правил человек, объеденивший весь Великий Лес. Царь же желал видеть регион под властью Князя Холмограда, который и так контролировал весь север. Холодная война перерасла в горячую. Из-за начавшейся миграции леса ни одна из сторон не смогла одержать вверх над противником. Север окончательно закрепился за Веденией, а Юг за Кодонией. Князь Холмограда принял вассальскую присягу перед Царём и его земли юридически стали частью Веденского Царства, хотя он сам сохранил автономию, а монарх даровал ему титул Лесного Князя. Но около двадцати лет тому назад между Царством и Холмоградом произошёл конфликт, из-за которого первые ввели войска и ликвидировали Княжества, введя на этих землях прямое правление из царской столицы. В Лесной Конфедерации ожидала похожая участь. Верховный Лорд Конфедерации, избраннный князьями после её основания, погиб в бою в конце Лесной Войны. Юг Великого Леса был полностью зависим от Кодонийской Короны, поэтому они были вынуждены избрать новым Верховным Лордом двоюродного брата тогдашнего Короля, который стремился, чтобы эти земли вошли непосредственно в состав Королевства. После того, как был раскрыт заговор князей, пытающихся его сместить, он полностью подчинил Конфедерацию и объявил Великий Лес частью Короны. Такое положение дел сохранялось до этого года, когда Империя объявила войну Королевству Кодония. Царское правительство решило не медлить и их армия пересекла границу Великого Леса, однако случилось то же самое, что и во время Лесной Войны — лес снова начал мигрировать. Поэтому к подходу сил имперских сил под командование Генерала Хоффмана, Веденская Армия не успела полностью взять под свой контроль весь регион. Часть юга осталась за Мафедранской Империей. Дипломаты смогли кое-как договориться о границе в Великом Лесу, но мир довольно шаткий и новая война, вероятнее всего, практически неизбежна. Нужно, чтобы конфликт не разгорелся хотя бы до начала весны. Зимой ожидается очередная миграция леса, так ещё и партизаны сейчас особо активны.

Пока я изучал документы, то чуть не прослушал, как проводник, проходящий мимо вагонов, объявлял, что уже через пять минут мы прибываем на станцию Оливдорф. Вздохнув, я стал собирать свои вещи и двигаться к выходу из вагона. Оливдорф — это довольно небольшая железнодорожная станция. Местность здесь преимущественно сельская. Мне всё равно нужно будет здесь всего лишь переночевать. Вынеся вещи из вагона, я начал изучать станцию и её окрестности в поисках какой-нибудь гостиницы или таверны, где можно было бы снять комнату на ночь. Искать особо долго не пришлось. Маленькая деревяная гостиница была буквально напротив здания железнодорожной станции. Чтобы скоротать путь, я вошёл внутрь и начал тащить вещи через зал ожидания. Станция была практически полностью пустой, что очень контрастировало со столичным вокзалом. Даже, когда я садился на поезд в Альдебран в довольно небольшом городке Музель, что не так уж и далеко от Вудгалена, там и то было более людно. Вспоминая про то время, я снова начал думать об Эдварде. За время, проведённое в этом мире, я успел потерять двух близких мне людей — лучшего друга и любимую девушку. Но ведь первый всё ещё может быть живым. Да и одна из причин, почему я пошёл на службу к Генералу Драккенфельду, была моим желанием спасти Эдварда.

Думая об этом, я услышал звук закрывающегося на ключ дверного замка. Подняв голову, я увидел зевающего клерка, закрывающего дверь почтового отделения. На этой железнодорожной станции была почта. В этот момент в мою голову пришла мысль, не дающая мне покоя. Я ускорил шаг в сторону гостиницы. Я хотел воплотить эту идею в жизнь. Свободные комнаты, к моему счастью имелись, поэтому пожилая хозяйка протянула мне мой ключ. Занеся свои вещи внутрь, я сразу начал искать авторучку, банку с чернилами и чистые листы. Они лежали практически на самом верху. Найдя нужные мне вещи, я сразу сел за письменный стол и начал писать. И как же мне раньше не приходила такая идея в голову. Я хотел написать Эдварду письмо ещё давно, но ведь я даже не знал, куда мне его отправить. Я вспомнил то, как мы с ним ходили на ближайшую почтовую станцию по просьбе его отца Гинта. Если не ошибаюсь, то он просил забрать письмо от заказчика, просившего продать ему несколько поросят. Я ведь могу послать письмо в Вудгален, к его семье. Может, они знают, где сейчас находится Эдвард, если он ещё жив, и передать ему мои слова. Обмакнув авторучку в банку с чернилами, я начал писать:

Эдварду Ливингстону

Деревня Вудгален

Имперская Провинция Кодония

Доброго тебя дня, Эд! Надеюсь, что ты ещё меня помнишь, ведь сколько времени уже успело пройти. Почти год, ведь так? Много чего прошло с нашей последней встречи. Я так и не вернулся в Альдебран. Думаю, что меня не сильно там искали, в городе в то время и так было проблем полно. Интересно, на сколько быстро освободили мою комнату? Вещей я там оставлял совсем немного, но всё равно жалко, если их куда-то дели. Спросишь, наверное, куда я тогда направился, если не в Альдебран? Я поехал в Гельтенштадт. Мне там предложили работу в Имперском Лицее. Он мало чем напоминал мне нашу Военную Академию, но мне тут даже нравилось и платили больше. Хотя я иногда вспоминаю и наши дни в Вудгалене, и то, как я по вечерам помогал тебе с мафедранским языком. Хорошие были времена. Тут тоже интересная жизнь да и я встретил много людей, но всё равно с тобой было интереснее. Помнишь, Эдвард, как мы пытались клеить девчонок из соседней деревни, но у нас с тобой ничего не вышло. Ты тогда сказал, что мы просто не созданы для любви, поэтому удача в делах с противоположным полом нам и не светит. Знаешь, я думаю, что твои слова были не слишком и далеки от правды. Во время жизни в имперской столице я встретил одну девушку и вскоре между нами завязались отношения. Я был влюблён, очень сильно влюблён. Ещё пару дней назад я думал о том, чтобы позвать её под венец и идти просить благословения у её отца. Ты был прав, удача в делах с противоположным полом не на моей стороне. Вчерашним вечером я увидел её бездыханное тело. Я всё ещё люблю её и не думаю, что смогу когда-нибудь забыть. Я решил пока что покинуть столицу и пишу тебе письмо в гостинице при маленькой железнодорожной станции. Завтра я поеду в Великий Лес. Говорят, что там очень красиво в это время года. Может, лицезрение красот этих мест поможет мне справиться с моей утратой.

Что мы всё обо мне только говорим. Как ты сам? Чем сейчас занимаешься? Может у тебя тоже кто-то появился и везёт на любовном фронте тебе больше, чем твоему старому товарищу? Хотя, главное, чтобы ты хотя бы был жив. Я пытался искать хоть что-нибудь о тебе, но все мои старания были тщетными. Я пишу тебе письмо на адрес твоих родителей, надеясь, что хотя бы твоя семья знает, где ты. Я бы написал тебе адрес, на который ты мог бы прислать мне ответ на моё письмо, но я даже не знаю, что писать. Я просто еду в Великий Лес, не имея ни малейшего представления о том, где я буду квартироваться. Я просто надеюсь, что мы ещё встретимся хотя бы раз. Надеюсь, что тогда в Рейвенспайре я видел тебя не последний раз.

Всего наилучшего,

Твой старый товарищ Микаэль Сильвер.

Я закончил писать. Я старался осторожно выбирать слова, чтобы ко мне не было никаких вопросов, если Тайная Полиция решит перехватить письмо. За окном за это время уже успело стемнеть. Сел писать, даже не сняв пальто. Сложив письмо, я аккуратно убрал его в карман, а после разделся и повалился на кровать. Слишком многое произошло за этот день. Я отключился практически сразу. Мне снился странный сон. Я стоял с Левией у колыбели, в которой улыбался младенец. В комнату вошёл Эдвард, который хотел посмотреть на ребёнка. Взяв его на руки, он сказал, что у глаза у младенца мамины, а вот само лицо больше смахивает на папу, после чего я вместе с Левией посмотрели друг на друга, а после на нашего общего ребёнка и начали смеяться.

Я проснулся. Было уже утро. Посмотрев на наручные часы, я увидел, что до отправления поезда осталось полчаса. Приняв сидячее положение, я смотрел в сторону окна ещё около минуты, после чего, наконец-то встал. Быстро собравшись, я вынес вещи и сдал ключ от комнаты. Время до поезда ещё было, но я хотел успеть отправить письмо. Клерк как раз только что открыл своё почтовое отделение. Принимал моё письмо он довольно долго, заполняя всё на конверте и приклеивая марку. Так и на поезд можно опоздать. Как только он закончил, я сразу же с вещами побежал в сторону моего вагона. Оставалось всего несколько минут, благо проводник помог мне занести все вещи в вагон. В купе я снова был один. Хоть компенсировали мне таким образом мои затраты на билет до Литилии. Присев на одно из мест, я решил последний раз взглянуть на железнодорожную станцию, пока поезд набирал скорость. Среди курящих у здания работников я увидел фигуру, взгляд которой был направлен прямо на меня. Это был мой старый знакомый в маске жука.