Полёт золотого сокола

Часть I Тёмное наследие

Змеиная трава имеет корень ползучий и ветвистый, длинный, раскинувшийся широко в глубине почвы. Рачительному садоводу, опасаясь того, чтобы разворотить посадки, не остаётся ничего кроме как прилежно пропалывать всходы сорняка, надеясь на то, что корень его увянет и сгинет в глубине. И стоит приложить достаточно терпения и прилежания - так и случится, к всеобщему удовлетворению.

Увы, когда дело касается предательства и заговоров, подобный подход не только не даст положительного результата, но и безусловно является губительным.

"Шешоу Императора Итааками"

Глава 1

Небеса выдались ясные в это утро, что было добрым знаком - ползли по ним редкие, но весьма пушистые островки облаков, с которых Предкам должен был открываться отличный обзор на тщательно организованную церемонию. Скорбные белые ленты и цветы украшали просторный двор перед храмом, тихо и размеренно звенел колоколец, долгим эхом отражаясь в старинных стенах, весело потрескивали, занимаясь, щедро облитые благовонными маслами поленья.

И Алан в кои-то веки чувствовал себя уютно в вышитых золотом одеждах. Жёлтый - цвет скорби, цвет смерти, цвет закономерного конца, ведущего, впрочем, к новому началу, ибо высыхает, высыхает колос и гибнет, свешивая тяжёлую голову свою, но полон он семян, что взойдут по будущей весне сочною зелёной травой.

Однако речь, что он произносил, полна была метафор и полагающихся цитат из здешней, южной культуры. Составлять её помогал и Наместник, и господин Инари, благослови Предки этого всесторонне развитого и весьма неглупого человека.

Предки…

Алан сызмальства был не слишком религиозен. Беря в жёны женщину из потомков госпожи Миноко, всякий аристократ севера брал на себя в том числе определённые обязательства, которые для многих, особенно истово верующих были, прямо сказать, неприемлемы. От того такой скандал случился, когда отец взял матушку в жёны. Да, она происходила из древнего рода, благородного, дарившего миру сильных магов и талантливых полководцев, но обречённого на двоеверие и смешение крови с южанами, на что смотрели с опаской. Вполне оправданной опаской - северные земли не слишком подходили южанам для проживания, и дети из смешанных семей могли с определённой вероятностью не прижиться на земле отца своего. И кому охота лишаться наследника только от того, что у того к эфиру - аллергия?

Для многих, впрочем, двоеверие казалось вещью куда более вопиющей и опасной. И в чём-то они были правы, если судить по Алану. Но, к счастью, хоть к существованию богов из обоих пантеонов он и относился с прохладой, в Предков верил, и чем дальше - тем твёрже.

В конце концов, возможность привязать душу умершего к месту и предмету - это широко известный и весьма осуждаемый в сообществе магов факт. С определёнными приготовлениями с такой душой можно даже пообщаться, но недолго и без особого толка. То ли дело души южан… Сколько лет прошло, а они существуют в светлой памяти и с удивительной визуальной плотностью.

Неужели дело в отсутствии эфира, размывающего и нарушающего тонкие структуры лишённых материальной оболочки душ?

Что за мысли в голову лезут, право слово…

Жаркий огонь лизал обилие белых цветов, пожирал белые ленты, трепещущие на поднятых жаром потоках воздуха, раздался треск и над погребальным костром начал появляться дым - живые цветы усохли и полыхнули быстро, исчезнув в гудящем от мощи пламени.

Жар стягивал кожу лица - дерево занялось отчаянно, жар пах благовониями и немного горечью пожранных цветов. Мелькнула нотка палёного волоса, но пропала почти тут же, как и возникла. Высохшие тела, казалось, огонь слизнул так же быстро, как и белые ленты.

Ещё немного, и сложная конструкция погребального костра хрупнула и провалилась, вверх ударил сноп искр, клуб дыма, который как будто бы сложился на мгновение в человеческие фигуры…

Алан поклонился. Степенно и важно, прижав руку к груди, ибо полагающий случаю жест составить просто не мог - раненая рука была примотана плотно к телу, тревожить её не стоило. Простоял в склонённом положении, покуда сложная конструкция погребального костра окончательно не сложилась сама в себя, и, выпрямившись, бросил внимательный взгляд на главного жреца храма Арата-ма. Будучи избранным главою старинного храма ещё десятка четыре лет тому назад, старик носил имя Маати - дань устоявшейся традиции.

И того жреца, что должен был погибнуть вместе с последним императором, но выжил, тоже звали Маати - экое совпадение. Правда, тот Маати главою не был, но место ему пророчили - до того силён был молодой жрец.

А потом делся непонятно куда - записи поднять подняли, но вот тайну раскрыть так и не удалось.

Нынешний Маати вид имел благообразный, но на висках его выступили мелкие бисеринки пота, а взгляд застыл. Тоже углядел мерещащиеся в дыму фигуры?

Раздувать скандал не стали, возложили на погребальный костёр наряженную в жреческие одежды куклу.

В конце концов, сбрасывать со счетов версию, что того Маати убили и подменили не стоило. А значит и пятнать репутацию храма без прямых доказательств вины - не дело. И не дело вспугивать противников своим жёстким подходом к ситуации, благо что те приняли игру, не став вступать в открытое противостояние.

В тот день, на этом самом месте, где ныне полыхает погребальный костёр, Алан принял решение. Он, потомок первого Императора, являлся так же и Коэном, принцем из рода, что столетие за столетием качался на волнах переворотов и бунтов непотопляемым северным драккаром.

Коэнов считали слабой династией.

Коэны продержались на троне севера дольше, чем все предыдущие династии вместе взятые.

Коэны часто наивно и благодушно прощали врагов. Там, где южане устроили бы резню, “вытравив дурной корень”, Коэны ссылали неугодных, отбирали собственность, передаривая её верным, великодушно даровали возможностью искупить вину.

Этот путь был… сложным. Низвергнутые предатели, конечно, жаждали реванша и мести, плодились, передавая огонь своей ненависти потомкам. С другой стороны они были все на виду, и новые претенденты на трон появлялись довольно редко. Попытки были часты… Но все знали, что за помощь Коэны наградят богатыми подарками. Земли, артефакты, дворянство, дочери, буде таковые имелись у короля, необручённые да в нужном возрасте - последнее, впрочем, случилось лишь дважды.

Выступать на стороне Коэнов было чертовски выгодно.

Бывшие предатели частенько выступали на стороне Коэнов, дабы восстановить своё богатство и влияние.

Дурацкий подход. С таким попытки захвата власти происходили постоянно.

Но он работал.

И потому Алан не стал убивать “Ингвара”.

Поединок закончился цивилизованно. Победитель был провозглашён, побеждённый ушёл с позором, и у тех, кто был на его стороне не было теперь повода провозгласить своего павшего ставленника жертвой кровожадного и не готового к грузу власти подростка. У них не было достаточно весомого повода выступить против Алана.

Да, их не объявили пособниками узурпатора, пособниками лжепотомка. Зато - у многих из них появился повод задуматься - а на ту ли лошадку они поставили? Так ли верны оказались сладкие речи заманивших их в эту авантюру?

Тем более, что ближайший соратник второго претендента пропал так внезапно, сбежал, судя по всему почуяв, что дельце не выгорит.

Удачно с тем типом вышло.

А непосвящённые в ситуацию могли убедиться, что будущий Император мягок и наивен. Чего такого опасаться?

С другой стороны, мало ли, что там могли подумать южане, у них другой совершенно подход к подобным вещам, традиции… Но Наместник и господин Имари были не против такого варианта развития событий. С ним можно было работать.

Честно сказать, отправляя его на поединок, их наставлением было - “действуй по обстоятельствам, выживи, а там - разберёмся”.

А сам Алан…

В начале он страстно желал прикончить ублюдка. Но после того как его едва не размазали по плитам двора, желание осталось только одно - выжить. Злость и гнев отошли на второй план и истаяли, а когда перед ним встала возможность выбора - убить или пощадить, на принятие решения не потребовалось больше мгновения.

Так бы поступил его отец, так бы поступил его дед, и прадед, и отец и дед прадеда...

Его Предки.

— Осуждаете? — спросил он тихо, едва шевельнув губами.

“Нет,” — ответило едва различимое присутствие рядом.

Огнь всколыхнулся, выплюнув в небо очередной сноп искр, и опал, уютно облизывая груду брёвен.

Пора.

***

Церемония удалась на славу, и можно было не сомневаться, что Предки останутся довольны.

Всё было торжественно, красиво, преисполненно достоинства, а главное - правильно, что особенно радовало Шоуки.

И символично. Последний Император был предан огненному погребению от руки своего преемника и родственника, пусть и столь дальнего.

А с ним рядом стояли, всё ещё держа в руках факелы, ещё девятеро - Таики, официально - последний из семьи Ло, Аминари, как представитель клана Сиасай (Наместник не мог представлять свой клан сейчас, занимая нейтральную роль хранителя и распорядителя церемонии). Кланы Тайко, Манаки, и Анори представляли их главы - два седых старика и мужчина, в самом расцвете сил, а за родню покойного Ишинако выступили наследники кланов Шиото и Наоко. Прекрасная молодая девушка и серьёзный не по годам юноша - они смотрелись братом и сестрой, несмотря на то, что их прародители разбежались лет двести назад. И символично держали один факел.

Ну и главный жрец храма Арата-ма выступал за “своего”.

Шоуки его присутствие раздражало неимоверно, но он старательно скрывал свои чувства при себе. Своё мнение он тоже успел высказать, но его подход назвали слишком прямолинейным. В целом верно, если схватить предателя и в застенок, то скандала будет не избежать, но учитывая, каковы ставки, и сколь влиятельна фигура предателя…

По мнению молодого карита, оставаясь на свободе, он может причинить куда как больше вреда, чем банальный скандал. Однако в лицо господину Маати было заявлено, что, увы, все его люди погибли при нападении тварей и бандитов, ах, какое несчастье. Все при этом отлично знали, что это ложь, которую даже не пытались хоть немного припудрить, чтобы хотя бы издалека и в темноте походила на правду.

Зачем? Шоуки не особо понимал затеянную сложную игру и опасался, что подобные действия покажут их врагам слабость Императора и приведут к чему-то нехорошему.

Или они делают это намерено?..

Эх, верно учитель ворчит, что их дело - бить врагов, а не во всех этих интригах участвовать…

С другой стороны, вон, вероломный жрец стоит, нервничает, потеет… Может, его по старости лет удар хватит, и сразу - на суд к Предкам?

Увы, жрец невозмутимо стоял с остальными, обласканный жаром что солнца, что огромного погребального костра.

Шоуки тихонько вздохнул, и решил оставить неподходящие к ситуации мысли. В конце концов, и его предок тоже обретает сейчас надлежащее погребение, и потому он вернулся к молитвам, не забывая, впрочем, контролировать ситуацию вокруг.

Жаркому погребальному костру не потребовалось много времени, чтобы сложиться, и он поклонился, провожая уважаемых господ в их путь к Нефритовым Чертогам. А спустя положенную паузу, наполненную звоном колокола, Алан выступил вперёд, оказывая последние почести этим семерым.

И ещё раз демонстрируя всем и каждому из великого множества зрителей своё право на трон, на имя, на власть.

Огонь затрепетал, и, покоряясь движению его руки, заблистал расплавленным золотом, и обгорелые брёвна в нём начали стаивать, будто кусочки сахара в горячей воде.

Вот не осталось от них и вовсе ничего, и, изогнувшись последним высоким языком, огонь угас, оставив на обожжённых каменных плитах лишь пепел.

Колокол смолк, время скорби прошло, наступило время радости - покойные воссоединились со своими Предками и вошли в их число, надо надеяться, без долгих препирательств.

Господин Ооши, помнится, всегда приговаривал, что уж Предки то между собой быстро разберутся в случае чего.

Ветер закрутил мелкий серый пепел, сбил в кучу, поднял над камнями.

Шоуки шагнул вперёд, протянув Таики простую глиняную урну, даже не покрытую глазурью. Традиция. Рядом Амарими подал такую же брату. Символичное распределение ролей, долженствую подчеркнуть их с Таики родство. Наместник настоял на этом во время организации всего действа. Сказал - это снимет множество вопросов и облегчит определённые ситуации в будущем. Кузен был не против, и Шоуки тоже согласился.

А более чем довольный дарованной ему честью Кено подавал урну наследнику Империи, что снова подчёркивало принадлежность Алана двум народам, двум половинкам этого мира.

Облако пепла встрепенулось, разбилось на длинные языки, и втянулось в подставленные восемь сосудов. Большая честь, когда тела павших возлагали на погребальный костёр вместе с их господином. Их прах смешивался, и, будучи помещённый в родовые храмы Предков, протягивал нити посмертного родства между кланами. Между их Предками, а чем больше у тебя родовитых Предков, тем надёжнее они оберегают тебя от несчастий. Шепчут во снах дельные советы, посовещавшись между собой в своей великой мудрости.

Урны были закрыты. Последний поклон месту, и в соответствии с заведённым порядком участники ритуала потянулись к выходу со двора. Храм был вон, рядом, рукой подай, но переносить в него пепел Алан будет позже. Это - дело семейное, тихое, что не потерпит излишне пышных церемоний и присутствия посторонних.

Над двором всё ещё висела благоговейная тишина. В этих стенах давно не видели погребального обряда во всей его красе.

Три сотни лет как уже не видели.

К счастью, не видели и как дрожат руки многоуважаемого молодого господина Ишимари. Едва они чинно удалились с глаз долой и оказались в пустом тихом дворе, Алан сунул урну с прахом расторопно оказавшемуся рядом Амарими и прижал здоровой рукой руку раненую, то ли стараясь приструнить боль, то ли скрыть дрожь пальцев.

— Это было тяжелее, чем думалось, — пояснил он в ответ на обеспокоенные взгляды свиты. - Пепел ведёт себя совсем не так, как ему положено.

— Конечно. Это останки могущественных одарённых, — кивнул Шоуки отстранённо, продолжая контролировать ситуацию вокруг. — Идёмте скорее в покои. Любопытные теряют всякую совесть.

— Я заварю чай, — Демьен деловито поспешил вперёд. С тех пор как он получил персональное разрешение колдовать на территории дворца, северянин испытывал острую необходимость использовать свой дурной северный дар. Правда, опутывающий дворец сложный комплекс печатей мог дать северянину не так много, но уже и эти крохи его несказанно радовали. Впрочем, на чрезвычайный случай у него теперь были созданные Аланом накопители из “костяного янтаря”, несущие в себе приличный запас проклятия.

А ещё Демьен взялся за более плотное изучение прикладных плетений - заставить кипеть воду он не мог в силу кособокости своего дара, а вот вывести на чайнике нужное плетение и запитать его проклятием был способен. И проверить целостность простеньких чар на дверях, и ещё какие-то мелочи, которых Шоуки не понимал, а северные маги обсуждали довольно бодро.

Как добрались до помещения, Демьен уже колдовал над большим чайником с довольной улыбкой. Урны с почтением водрузили на приготовленный столик у стены, и расселись пить чай.

— Так, наперво, Шоуки, — позвал будущий Император, усаживаясь удобнее и вцепившись дрожащими пальцами в складки одеяния на колене. — Ты чувствуешь отличия буквально, или исходишь из абстрактных соображений?

— Буквально, — кивнул карит спокойно. — Прах усопших всегда воспринимается иначе чем простой пепел, а уж останки этих наших Предков видятся и вовсе почти как стёртый в порошок благословенный металл.

Алан хмыкнул.

Таики помог расставить чашки - чайник уже начинал выплёвывать водяной пар. И это при том, что этот образчик был едва ли не вёдерным. Специально искали такой, что покрупнее, чтобы на всю свиту хватило.

-— Нужно заметить, что всё прошло без сучка, без зазубринки, как у вас говорят, — заметил кузен довольно.

— Без задоринки, — поправил его сосредоточившийся на чайнике Демьен.

Надо сказать, что такие посиделки за чаем стали традицией за последнюю неделю. Дел навалилось чертовски много, Алана задёргали встречами и совещаниями, подготовкой к восшествию на престол и тайными собраниями, да и свите его доставалось. В конце концов, минимум двое должны были сопровождать его всегда, а остальные тем временем собирали информацию либо выполняли разнообразные поручения. Увы, не в положении молодого господина Ишимари было взваливать различные поручения на простых дворцовых слуг. Тут и соображения секретности играли роль, и статус не позволял…

Так что те малые промежутки времени, когда удавалось вот так собраться всем или почти всем и отрешиться от дел насущных, ценили.

Ну, или не отрешиться, а наоборот их обсудить.

— Да, было весьма зрелищно, — согласился Кено. — Насколько я видел, присутствующие прониклись. Ну, кроме пятка жрецов и служек из свиты господина Маати. Одни заметно побледнели, другие тщательно скрывали волнение. Лица запомнил, после узнаю имена.

— Это будет не лишним, — согласился Алан, благодарно кивнув кариту. — Может пригодиться в будущем. Люди господина Инари, конечно, тоже копают, но чем больше сведений о жрецах, тем лучше.

А вот и чай. Все притихли, покуда чай разливали по чашкам. Впереди было ещё три встречи, совещание, обед в кругу глав кланов, представления прибывшей совсем недавно аристократии из дальних уголков Благословенных земель, ещё одно совещание, визит к целителям для смены повязок, торжественный ужин…

Честно сказать, Шоуки не представлял, как Алан умудряется так стойко переносить… вот всё это.

— И вообще, я тут краем уха подцепил один любопытный разговорчик… — заметил Амарими, подхватывая чашку. — Хорошо бы пробраться в одни гостевые покои, и кое-что проверить. Но там охрана, мимо неё пройти без определённых способностей будет сложно.

Безнадёжного смерили предостерегающими взглядами все присутствующие. Ну, кроме Дилана и Люка - они просто не осознавали всей глубины трагедии ввиду того, что мало общались с младшим принцем.

Глава 2

Мягкие туфельки на традиционной деревянной подошве постукивали по древним каменным ступеням. Тут, под землёй, было прохладно и немного затхло, но пахло не сыростью - старым сухим деревом и пылью. Это подземелье использовалось редко - обычно сюда спроваживали протрезветь благородных каритов, излишне набравшихся на празднествах, ежели те проявляли нрав буйный и бескомпромиссный.

Надо ли говорить, что случалось такое раз год в худшем случае? Одно дело перебарщивать с выпивкой в родных поместьях, и совсем другое - в столичном дворце.

В высеченном в камне подземелье было всего шесть камер - каменных нор с покатым сводом, забранных решётками из твёрдых пород дерева, врезанных прямиком в камень. Ни единой железной детали - ни петель, ни гвоздей, вся конструкция была собрана на клею, шкантах да распорках во избежание всевозможных неприятностей - буйные кариты, опять же.

Камеры были обставлены с удобствами - пара циновок для сна и отдыха, поганое ведро за бамбуковой ширмочкой да большая глиняная чаша для омовения.

Впрочем, из этой камеры все удобства кроме единственной циновки убрали, ибо одно дело - буйные гости, и совсем другое - ушлые пленники.

— Ах, сбылась мечта моя -поглядеть на того шустрого малого, что так ловко обводил вокруг пальца умелых каритов, — пропела-проворковала Шиинна, мило сложив ладошки и сквозь деревянные прутья разглядывая сидящего на полу мужчину.

Помятый, руки надёжно связаны, из одежды оставили только штаны. Лицо - безразличное, взгляд спокойный, черты лица и шрам точно совпадают с не единожды слышанным описанием.

Пленник промолчал, только в глазах блеснуло нехорошо. Крепким оказался, медитации нужные знал, подавить его волю и разговорить с ходу не удалось. Применять физические меры смысла не было - если он собственным разумом так владел, с болью так же совладает. Только и оставалось что томить его да зубы ему заговаривать методично. Этим господин Инари занимался, но пока без особого толка - взяться за предателя всерьёз у него просто времени не было. А Шиинна… Так, полюбоваться да позлорадствовать пришла. Должны же быть у женщины её маленькие радости?

— Какая ирония, что этот ловкач был скручен аки курёнок одним внимательным и слегка злопамятным юношей.

Щека мужчины дёрнулась, взгляд потемнел. Не удивительно - такой удар по самолюбию. А этот человек был честолюбив сверх всякой меры - именно это побудило его в своё время покинуть клан и искать признания на стороне. Поиски славы и влияния шли так себе, именно потому он связался с мятежниками, рассчитывая занять долженствующее положение уже после свержения власти Наместника. Однако - не выгорело, и, судя по всему, на север он подался ещё до бойни в Грозовой долине, отлично почуяв, куда ветер дует. Его личность смогли определить довольно быстро, подробности его склок с роднёй выяснены, истории похождений с наёмниками, а после мятежниками тоже частично подняты - информацию всё ещё собирали.

Но господин Инари предпочёл сделать вид, что пленнику удалось сохранить свою личность в секрете, и Шиинна не собиралась ломать его игру.

— И теперь наш ловкач пылится в этом подземелье как старый зонтик с вышедшим из моды узором. Увы, у господина Сая просто нет времени на тебя в сложившихся обстоятельствах. Да и дружки твои даже не пытались выяснить, куда пропал их соратник. Приняли как данность, что сбежал, едва почуяв, что дельце не выгорит.

Губы предателя скривились в усмешке.

— Легко рассуждать тебе, находясь на победившей стороне, — произнёс он сдержанно, очередной раз невольно выдав внутреннее напряжение и сосредоточенность.

— Ой ли? Место карита - подле своего господина, в триумфе и в поражении. И в нашей же власти привести господина к победе, если Предки и Боги будут к нам благосклонны. Если же они отвернутся от нас - что остаётся нам, кроме как последовать за господином по тропе печали?

Глаза мужчины остекленели. Он снова смолчал.

Предавший свою семью и своего господина, предавший наёмников, что “не ценили его талантов”, предавший Наместника и саму Империю в его лице, бросивший мятежников в самый тяжёлый их час.

Наверное, и правда он пытался сбежать, каким-то немыслимым чутьём определив, что его протеже не вытянет этот бой. Находиться в стенах дворца для него было слишком уж рискованно без серьёзной поддержки. В конце концов, старые враги со времён мятежа могли узнать его, несмотря на прошедшие годы.

Но узнал его затаивший обиду за попорченное лицо молодой карит.

По крайней мере, Шиинне казалось, что он должен был затаить обиду. Она бы несомненно затаила, и даже не просто обиду, а жажду мести и несоразмерного членовредительства.

Но это так, женские моменты.

— В любом случае, каждый сам выбирает путь, которым идёт. И раз твой привёл тебя в этот застенок… что ж мне жаль. По-человечески жаль. Но, думаю, как только с наиболее важными и срочными делами разберутся, как отгремят празднества по случаю восшествия на престол молодого Императора и всё немного образуется, о тебе вспомнят. Не зарасти пылью к тому моменту.

Сузившийся зрачок, задеревеневшие мышцы лица.

Неприятно ощущать себя никчёмной пустышкой, не интересной ни союзникам, ни врагам? Шиинна развернулась, и только тогда позволила себе улыбнуться уголками губ. Направилась к лестнице, не оборачиваясь. Ни к чему.

Да и, ей и правда не следовало задерживаться здесь, и во дворце в целом. Покончить с делами, обменяться посланиями и новостями, забрать приготовленные припасы и возвращаться к одному из приятнейших своих заданий, совмещённому с отдыхом в обществе своей близкой подруги.

И то, что все самые интересные, судьбоносные события проходят сейчас стороной, её не слишком беспокоило.

У всякого - свой путь, которым ему идти. И притязать на иной - дело рискованное и часто совершенно неблагодарное.

***

Застоявшийся в конюшнях Пятнышко бодро гарцевал, то норовя вырваться вперёд, то сунуться на обочину. Шоуки его капризам не потакал, но и не препятствовал - с одной стороны, понимал желание твари размяться на просторе, с другой, не до того ему было.

Очень уж тревожно было на душе.

— Всё переживаешь? — Таики качнул головой. — В их распоряжении вся дворцовая стража и твой учитель. За пару дней, что мы будем отсутствовать, ничего не случится. А если и случится… Что ж, пожалейте Предки несчастных самоубийц.

Шоуки бросил немного хмурый взгляд на кузена и вцепился в луку седла, когда конь резко качнулся к подозрительно зашуршавшему придорожному кустику чахлой травы. На солнце блеснул чешуёй хвост в жёлто-коричневых узорах, чудом разминувшись с клацнувшими жёлтыми зубищами.

Белый, в яблоках, жеребец старшего Ло возмущённо захрапел, косясь на собрата и настороженно вскинув уши. Даже ему такое поведение казалось недопустимым и нецивилизованным.

Наверное.

— Как я могу не переживать? — проворчал Шоуки, поправляя сбившуюся соломенную шляпу. Передвигались они инкогнито, а потому оделись скромно, принадлежащими клану младшими каритами с простыми поясами. — Последние несколько лет наглядно доказали, что всё может пойти не так на ровном месте и совершенно неожиданным образом.

Таики головой покачал. И ведь он был свидетелем части из этих событий!

— Главы всех крупнейших кланов и множества мелких до сих пор держатся в столице либо подле неё. В таких условиях мятеж маловероятен.

— Вот-вот, как удобно было бы прихлопнуть их всех одним махом, обезглавив Империю…

— Не говори глупости.

— Глупостями подобное перестало быть, когда точно таким же образом покончили с северным королём и его приближёнными!

Старший Ло вздохнул. Помассировал пальцами переносицу.

— И всё же, не стоит так переживать. На страже Империи стоят люди куда более подкованные в подобных делах. И сам древний дворец со всеми его печатями в придачу.

Магическая защита северной резиденции… как звали тот род? Не важно, но защита их замка тоже казалась безупречной.

Шоуки вздохнул и рассеянно уставился в сторону рощицы на краю поля. В тени крупных деревьев горбились белые спины овец. А дальше, в глубине, должно быть, отдыхали пастухи. Пара простеньких ножей, скромные поясные подвески в форме копытец. Ничего подозрительного.

Он видел отлично, что расследование всей этой ситуации зашло в тупик. Выкорчёвывание сети шпионов и отделение верных слуг от слуг продавшихся шло довольно тяжело. Никто ведь не заподозрит дурного в человеке, посещающем храм? Все обитатели дворца отдают дань Предкам, это проявление элементарной порядочности и уважения. А в храме сидит связной, а то и координатор шпионской сети неприятеля. И как сказать, кто общался с ними благочестиво, на темы духовные, а кто сливал информацию и получал распоряжения?

Тяжёлая работа, отделять агнцев от козлищ, как говорят на севере.

Хуже того, до сих пор не было вменяемой информации о “группе кукловодов”, как её решено было называть в конце концов. Что здесь, что на севере, удалось определить ключевых людей, с которыми они сотрудничали, и которых подталкивали к определённым действиям. Где скармливали втёмную информацию, где делали прямые предложения, где шли на шантаж и подкуп.

Вливали деньги в антиимперские тайные сообщества севера, делая их более привлекательными для потенциальных новых (и родовитых) членов, увеличивая их влияние.

Посодействовали смещению власти в нескольких влиятельных Хладоморских кланах.

Внедрили своего человека в хорошо охраняемый испытательный комплекс при ставке Королевского Инженерно-магического корпуса.

Подкупили некоторое количество чиновников и аристократии со всяких ключевых постов.

Организовали изготовление и доставку в столицу “кукол”, и, между прочим, даже получили за это деньги от группы заговорщиков. Продали возжелавшим власти дуракам довольно неплохо показавшее себя против магов оружие. При этом, как выяснилось, когда стало ясно, что мятеж обречён, остатки этого самого “оружия” пошли против своих “покупателей”, уничтожая свидетелей, собственно, сделки.

И прочее, прочее, прочее…

Людям с Перекрёстка так и не удалось найти хоть кого-то, кто общался с “кукловодами” лично, а не через подставных лиц. Все очевидцы либо таинственно исчезали, либо совершенно явно были устранены тем или иным способом.

И это - только на севере.

Здесь же…

Эксперименты на проклятых землях. Многолетние.

Мятеж двадцатилетней давности ввиду последних событий тоже казался Наместнику несколько подозрительным, не говоря уже о событиях на побережье, которым Шоуки стал свидетелем.

И теперь вот эта попытка посадить на трон фальшивого Императора.

Который, к слову, точно общался с кукловодами - вживлял же ему кто-то под кожу эти чёртовы горошины?!

И, вместо того чтобы хватать ублюдка и допрашивать, они…

— О, кажись, разбойники... — Шоуки сбился с мысли и несказанно оживился, почуяв далеко впереди, там, где дорога ныряла в лесок, характерный набор вооружения. - У нас есть шанс немного развлечься!

— Развлечься? — заломил бровь Таики с явным сомнением. И ножи с клинком передвинул, чтобы лежали удобнее.

— Ты просто не видел, какие лица у них становятся, когда вытаскиваешь ножей в два раза больше, чем все они скопом могут поднять в воздух!

Шоуки улыбнулся с предвкушением, а потом выдохнул короткую команду. Пятнышко вскинул уши, и, перестав метаться, бодро пошёл по центру дороги, нетерпеливо жуя удила.

***

Ночевали в небольшом поселении, выросшем у подножия изумрудной горы с пологими склонами, похожей на перевернутую миску для риса. Постоялый двор тут был приличный, в стиле центральных равнин, и в большом зале расположенной на первом этаже едальни нашлось место и большим столам для больших же компаний, и уединённым закуткам, огороженным расписанными ширмами. Шоуки долго изучал одну такую, не понимая, что привлекло его взгляд, и потом уже, когда подали лапшу с мясом какой-то местной дичи, сообразил.

— Это же эта самая гора изображена? И большой дворец на её склоне…

— Поместье клана Ло, — кивнул Таики, едва качнув головой. — Завтра посмотришь на то, что от него осталось.

Шоуки рассеянно потыкал палочками накрошенную в его порцию зелень и отвёл взгляд. Поднимать эту тему было неловко, пусть даже случайно.

— Перестань, — вздохнул Таики. — Это не та боль, которую можно спрятать, просто перестав говорить о ней.

Шоуки кивнул медленно, подняв взгляд на кузена.

— Но всё же, о таких вещах, наверное, не стоит говорить в людном месте.

— Я верю, что ты дашь знак, если кто-то окажется слишком близко, — отмахнулся Таики.

Шоуки вздохнул, и закатил глаза, после взялся наконец за еду - подкрепиться и правда хотелось.

Продолжили разговор, когда принесли напитки - Таики настоял на каком-то местном ликёре, кусачем, но ароматном. К нему шли маленькие солёные полоски слоёного теста и мелко нарезанные маринованные овощи. Сочетание было странным, но в целом, было скорее приятным, чем нет.

— Травы собираются на этой самой горе ежегодно, сбор начинают в ночь после праздника, посвящённого Госпоже Спящего Нефрита, — просветил его Таики, посмаковав тягучую тёмную жидкость. — Спящим Нефритом в стародавние времена называли эту гору, после, когда наши предки поселились на ней и стали влиятельным кланом, название как-то само собой сменилось на “Бочонок старого Ло”.

— Хм. Честно сказать, — Шоуки вдохнул ароматы трав, древесной коры и хвои. — Я не очень хорошо знаю, чем знаменит клан Ло. О нём… очень быстро забыли.

— Было с чего, — Таики отпил ещё глоток. — Но да, начинал наш далёкий предок с наливок да сливовых вин. Прославился, расширил производство, оставил сыну приличную винокурню, а там потихоньку… Одна удачная женитьба, другая, и в роду начали появляться сильные кариты. Сильные кариты снискали себе славу на службе своему господину, и за подвиг и верную службу Император даровал Симари Ло собственный клан. Но традиции изготовления не забросилили. Вина и наливки Ло ценились… Сейчас остались только записи, и вот эта наливка, которую дозволено было изготавливать одному из верных слуг рода в собственном подворье. Старик выжил, и потихоньку ведёт дело, передавая его внукам.

— А... возродить семейное дело? — спросил Шоуки. Таики выглядел настолько спокойным сейчас, что сразу было ясно, насколько ему тяжело рассказывать это.

— Я попытаюсь, — кивнёт он. — Позже. Но не слишком поздно, пока старик жив и помнит детали. По одним записям вина не восстановить. Но сейчас… Забавно, я - глава клана, но у меня нет ничего, кроме семейных рецептов да пары реликвий. Семья матери приютила меня, и Наместник не отказывает в помощи, но если так подумать… Странно выходит.

— И что нам нужно для того, чтобы возродить дело? — спросил Шоуки задумчиво.

— Деньги, в первую очередь. Милостью Наместника эти земли освобождены от налогов, и останутся таковыми до тех пор, пока я не отстрою поместье, и оно не начнёт приносить стабильный доход. Дурная слава понемногу забывается, поселения разрастаются…

— Слышал, после мятежа эти земли сильно пострадали, — Шоуки невольно бросил взгляд на расписанную ширму.

— Это правда. Но - бамбук и дикие травы уже забрали и поместье, и все выжженные деревни. Этот край стал почти таким же, каким был, когда наш далёкий предок впервые пришёл сюда и восхитился особым ароматом трав и плодов, что растут на склонах горы.

— Цикл готов начаться вновь. Клан пришёл к тому, с чего начинал, — задумчиво произнёс Шоуки. — Как в древних легендах.

— Тебе кажется это странным? — хмыкнул Таики, в свою очередь переведя взгляд на роспись старой ширмы. — Легенды становятся явью вокруг тебя одна за другой.

— В легендах про проклятые кланы обычно они заслуживают своего падения, как и шанса начать всё сначала, — качнул головой Шоуки.

— Грехи клана проторили путь к его уничтожению, — произнёс Таики. Потом покачал головой, глядя на удивлённо сморгнувшего кузена. — Идём спать, этот разговор и правда не для подобных мест.

Глава 3

— Я ещё нашёл! — воодушевлённо сообщил Амарими, выныривая из-за стеллажа с простенькой бамбуковой шкатулкой в руках. Крупная, она была подписана чернилами прямо по поверхности крышки, гладкой, без украшений.

Аминари глянул на него, потом перевёл взгляд на ещё пяток таких же, расставленных вокруг заваленного бумагами стола и устало потёр уголок глаза пальцами.

— Ты уверен, что там нет ещё пары коробок? — спросил он устало.

— Нет! — бодро отозвался брат, ставя шкатулку на стол. — Записи касательно официальных бумаг ведутся хорошо, а вот кляузы прошлый архивариус, похоже, вообще не считал нужным систематизировать.

— До недавнего времени я имел схожее мнение.

Амарими фыркнул недоверчиво, и, сев за стол, запустил руки в принесённую шкатулку, начиная перебирать содержащиеся в ней бумаги и рассортировывать их согласно подписанным под печатями датам. В то, что брат мог относиться столь легкомысленно к учёту документации, пусть и такого толка, он просто не верил.

Амарими перебирал бумаги и сразу зацепился взглядом за знакомый почерк.

— О! Снова наш “Беспристрастный Благожелатель”! Судя по дате, это одна из его ранних работ! — младший принц расплылся в довольной улыбке, и прокашлялся, прежде чем приступить к выразительному чтению. — Смиренно кланяюсь господину Наместнику и помощникам яго и со всей прилежностью тороплюсь сообщить о событии вопиющем и угрожающем без всякого сомнения всея Империи в целом и безопасности подданных ея в частности! Третьего дня, посреди ночи, звуки таинственныя потревожили сон мой праведный, вынудив отправится на поиски беспокойства внезапного. Однако же ничего подозрения вызывающего найдено мною не было, окромя осколков керамических, надписями неразборчивыми снабжённых! Подумавши, что сиё есть неспроста, ночью следующей я устроил засаду в том дворе и узрел странное поведение жучков фонарных, что в колдовском своём танце сплетались в знаки таинственныя и недобрыя! Третьей же ночью, в сей двор забрёл демон, дюже непотребно одетый, и портки сползающие поддерживая пересёк его торопливо. Спешу сообщить, что за демоном похотливым проследивши, ваш верный слуга логово его в кухонных пристройках обнаружил и ничтожно просит принять всяческие меры для обуздания злонамеренного чудовища, к самой пище Императором поставленного над нами Наместника доступ получившего!

Аминари головой качнул, испытывая весьма смешанные чувства, касательно этого, конкретного составителя анонимных кляуз. Человек был плодовит на доносы, весьма внимателен к окружающему, но определённо болен некоей душевной болезнью, что искажало в его понимании подмеченные факты иногда до полной неузнаваемости. Амарими же заботливо отложил очередную работу таинственного Благожелателя в отдельную стопочку. Амарими определённо находил в происходящем слишком много удовольствия.

Наследник клана Сиасай задумчиво взглянул на брата и вернулся к изучению очередной стопки доносов.

— Вероятно, кто-то из кухонных служек имел тайную романтическую связь на стороне. И правда, работа ранняя - звучит этот донос куда менее абсурдно, чем прочие.

— И всё же, кто это может быть? — спросил Амарими. — Ты во дворце прожил дольше моего, должен представление иметь о его обитателях.

— Мы немного другим занимаемся, вообще-то, — заметил Аминари.

— Но это не должно быть сложно. Мужчина в летах, слабый карит, вероятно, из слуг или младших чиновников, да ещё и слегка нездоровый на голову…

— Перед нами поставлена другая задача, — напомнил Аминари строго. — Вычислять автора этих опусов будем позже.

Амарими скорчил недовольную гримасу, совершенно игнорируя строгий взгляд брата. Это наследника даже и не злило уже - давно привык к характеру младшенького, но потакать ему становилось уже как-то неудобно. Несмотря на то, что воспринимать его иначе, чем шебутного непоседливого ребёнка не получалось, время брало своё. Амарими вытянулся, ещё не возмужал, но явно приближался к той черте, что отделяет голенастого подростка от молодого мужчины. Его мастерство карита возросло, он поднялся на бронзовый уровень сосуда, и, надо полагать, был уже близок к серебру. А статус и одежды ближайшего сподвижника самого Императора только усугубляли картину, вызывая в Аминари подспудное раздражение и неловкий стыд за поведение брата.

Впрочем, надо признать, что на официальных мероприятиях и среди гостившей во дворце аристократии он держался подобающе.

Это немного успокаивало.

Немного.

— Да ладно тебе, немного отвлечься от постылой работы и расслабиться - только на пользу делу пойдёт, — заметил младшенький, после чего упёрся локтями в стол и подался в сторону брата. — Ты же умеешь, я знаю. Про то, как ты выезд нашего самозванца сопровождал, много интересного рассказывают.

— Не напоминай, — попросил Аминари со вздохом. От этого позора ему уже не отмыться до самого погребального костра. Ещё один грех, лёгший на его плечи, хотя и не столь тяжёлый, как предыдущий - ведь, задержать продвижение процессии удалось на славу, он сам, честно сказать, не рассчитывал на такой успех предприятия…

Но всё равно, об использованных методах и их последствиях вспоминать не хотелось.

— А-ми-на-ри! — позвал брат напевно, вырвав его из раздумий. — Ну помедитируй хоть. Полчаса. Я за чаем схожу, а потом с новыми силами - и продолжим. Тут всего-то ничего осталось…

Он окинул взглядом стопки неразобранных записок, и хмыкнул.

— Ну ладно, половина.

Аминари с мучительными сомнениями посмотрел на брата.

— Ладно, неси чай, — решил он наконец, и когда младший принц выпорхнул из помещения, помассировал себе переносицу, и правда пытаясь немного отстранится от дел и разогнать по телу духовную энергию, чтобы немного взбодриться.

Дело, что казалось по началу довольно простым - просмотреть определённые документы из архива в поисках зацепок, затянулось совершенно неожиданно. Аминари даже не представлял, что обитатели дворца так любят жаловаться друг на друга исподтишка. Количество кляуз и анонимных доносов просто поражало - специальный человек проставлял на них печати, вносил в архив, но даже не читал толком, отметая намётанным взглядом большую их часть как бессмысленные и бесполезные. Во многом он был прав… Но учитывая, что было на кону сейчас - важна была каждая мелочь. А они с братом были достаточно глубоко посвящены в происходящее, чтобы найти заслуживающие внимания моменты, буде такие имелись. На самом-то деле, пара доносов уже были отложены в сторону, но…

То, что он рассчитывал закончить за пару часов растянулось уже почти на полдня. И это, да, была приблизительная половина.

Он сдвинул стопку уже просмотренных бумаг к углу стола, и, услышав за дверью архива бодрые шаги Амарими и позвякивание чашек, невольно улыбнулся самыми уголками губ.

Всё же, наверное, хорошо что братец всегда такой - деятельный, и неунывающий…

***

Тамай рассеянно проводил взглядом особенно наглого шмеля, пушистого и тяжёлого от сладкого нектара заполонивших сад цветов. Вот так устраивают разнотравье в стиле “дикого горного склона”, и разводится всякой летающей дряни, неуместной в самом центре Императорского дворца. Того и гляди, землеройки с сусликами набегут.

Дурацкие мысли порождало довольно скверное настроение, которое он старательно пытался затолкать поглубже и не показывать окружающим. Хорошо было бы помедитировать, но он в данный момент работал и не мог позволить себе утратить бдительность.

За стеной, под которой он сидел, находился маленький уютный двор Вишнёвого павильона. А в самом павильоне проходило церемониальное представление наследнику Императорского трона глав нескольких не самых благонадёжных кланов.

Чтобы не показывать особую враждебность к ним, молодой господин взял с собою лишь одного из телохранителей-северян. Тамай, честно сказать, относился к ним с предубеждением, но после более тесного знакомства в одном из тренировочных дворов с некоторым удивлением признал их профессионализм. Оба были неплохими мечниками, и довольно слабыми магами, всецело заточившими своё дурное северное искусство работы с проклятием под создание и использование хитрых защитных амулетов. Молодой господин нашёл способ поддерживать эти амулеты в рабочем состоянии, и оба телохранителя теперь с большим успехом выполняли основную свою функцию - прикрывали и давали время, более чем своевременно реагируя на угрозы.

Расковыривая щиты этой парочки, Тамай откровенно запыхался, хотя обычно справлялся с магами куда быстрее и эффективнее коллег.

Одним словом, будущему императору ничего не угрожало - Дилан успеет прикрыть его в случае чего, Тамай тут, рядом, контролирует ситуацию и доберётся до павильона за пару ударов сердца, в случае чего, да и самого Ишимари будет исключительно глупо сбрасывать со счетов.

Честно сказать, Тамай был рад, что в той неудобной стычке с самозванцем молодой господин не показал всего, чему успел научиться. Козыри хорошо прятать в рукаве на будущее.

Жаль, что сам он осознал это довольно поздно. Впрочем, отсутствие козырей активно подталкивало его к дальнейшему развитию и их, козырей, приобретению. Так что тут тяжело судить.

Двор был тих, но сюда то и дело забредали либо деловитые чиновники, срезающие путь, либо аристократы, спешащие по каким-то своим делам, но в основном - супруги этих самых аристократов, как бы невзначай выгуливающие своих дочерей. Картина до сих пор вызывала некое глубинное желание скорее скрыться с виду, но теперь он был женат и интереса для матерей юных барышень не представлял. У этих были другие цели - конечно, сам господин Ишимари, ну и в крайнем случае неженатые главы кланов и их первые сыновья. И где кружились эти благородные акулы со своими выводками, туда не было ходу стайкам охотниц за удачной парой из менее благородных либо менее богатых семейств. Это радовало - те были более настырны и настойчивы, зачастую - куда более бесстыдны, ибо молодые хорошенькие вдовушки там тоже зачастую подвизались.

Но ни одна из них и в сравнение не шла с его госпожой, беспокойство за которую, надо признать, и было основной причиной дурного настроения Тамая.

Он должен был быть рядом с ней в столь тяжёлый и важный для неё период времени, но долг стоит выше семьи. Не успокаивало и то, что Ясуми стала его слабостью и очевидной целью для любого, кто попытается устранить его самого, как помеху в попытке разделаться с Императором либо наместником.

Конечно, охрана молодого поместья была на высоте, но знание это не могло унять гложущую тревогу.

В другое время он и волновался бы о ней несколько меньше, но именно сейчас нежный цветок Ясуми была не в том положении, чтобы эффективно пользоваться даром и фехтовать. Будучи одной из любимых дочерей старого ворчуна она, конечно же, была довольно сильным каритом, но больше - по желанию отца, чем из собственных убеждений, и потому забросила тренировки весьма скоро после того, как они переехали в их пока ещё маленькое поместье.

Пожалуй, когда сын немного подрастёт (а первенец несомненно будет сыном!), нужно будет мягко увлечь её в совместные регулярные занятия, или хотя бы поединки…

От размышлений на эту тему его отвлёк смутно знакомый кусок металла. Приближение клинка он отметил, потом с минуту размышлял, пытаясь припомнить, где видел нечто похожее, потом выругался, и, подскочив на ноги, попытался скрыться. Увы, к дальнему выходу их двора бежать было далеко, перемахивать стену неуместно в данное время и в данной ситуации, прятаться за искусно устроенными клумбами и деревцами тоже как-то не соответствует…

Пришлось отвернуться, делая вид, что разглядывает цветочно-каменистую композицию, и истово надеяться, что со спины его банально не признают.

Признали.

— Тамай, — требовательно и резко. Жнец мог поклясться, что по другом он разговаривать просто не умеет.

Повернулся, намереваясь высказаться резко, но сбился, увидев насколько этот человек постарел. Не мужчина уже - старик, крепкий, по-прежнему сильный, но глубоко седой, лишь с парой тёмных прядей в волосах, с загрубевшим, прорезанным морщинами лицом.

Неужели они не виделись настолько давно?

Даже, на мгновение, его совесть неуверенно шевельнулась, но потом снова улеглась поудобнее и забылась глубоким сном.

— Отец, — Тамай поджал губы. — Ты вынуждаешь меня нарушать твоё собственное распоряжение.

— Распоряжение? Продолжаешь перевирать мои слова, ты... — однако мужчина сдержался, проглотив одно из своих любимых определений.

— Что - я? Несносный мальчишка? Негодник? Ленивый паршивец? Или там было паршивый ленивец, я, право слово, подзабыл.

— Тамай! — глава клана Айри повысил голос, но… сдержался, играя желваками на скулах, вместо того, чтобы сорваться в привычный поток нотаций.

Это заставило Жнеца подозрительно прищуриться и в свою очередь удержаться от едкого комментария. Не солидно, в конце концов, собачиться со стариком будто дурной подросток.

Помолчали, сверля друг друга недовольными взглядами. Недружелюбную тишину первым снова нарушил старший Айри.

— Ты даже на свадьбу меня не пригласил, - прозвучало ворчливо и обвинительно. Но тут да, Тамай поступил, мягко говоря, невежливо.

Мстительно даже. И до сих пор не жалел об этом недостойном поступке - ему на собственной свадьбе и тестя за глаза хватило. И до этого, во время подготовки. И особенно - в день, когда он сделал своей возлюбленной предложение. Можно сказать, из-под палки, и попасть в точку, но в своё оправдание Тамай мог сказать, что готов был взять её в жёны пусть не с того момента, когда впервые увидел, но определённо - с тех времён, когда имел с ней пространные беседы о ковке клинков и использовании различных настоев для закалки стали. И о лекарственных травах, и их обработке, и влиянии на организм и духовный сосуд…

Одно его останавливало от сватовства - вполне обоснованные опасения, что Инари погонит его взашей. Так что всё вышло, в целом, неплохо - полчаса позора и беготни в непотребном виде, немеряно синяков, и старый сухарь сам требует, чтобы он женился на его дочери.

А слухи… Ему к оным не привыкать. А на Ясуми пусть кто попробует посмотреть косо!

— Ты велел мне убираться с глаз твоих, помнишь? И не представать перед ними, покуда я не сравняюсь в силе хотя бы с младшей сестрёнкой, — напомнил Жнец с невесёлой усмешкой.

— Ты давно превзошёл её, негодник!

— Ой ли? Она по-прежнему в разы сильнее меня.

— Тамай! Ты понимаешь, о чём я!

Тамай понимал. Но отступиться от однажды выбранного пути не мог. Раньше - из одного упрямства и многочисленных обид, раздутых юношеским бунтарским духом до масштабов невероятных. После, когда он обрёл уже вожделённую силу, и славу, и репутацию, помириться с отцом ему мешало нездоровое злорадство и удовольствие от осознания того, что старик отлично знает, кого упустил. Одно время и лез-то в самые отчаянные заварушки по большей части ради того, чтобы продемонстрировать собственную силу во всей своей красе. Чтобы слава его разошлась широко и непременно задела немолодого уже отца.

Сейчас… его держала привычка. Нежелание что-то менять, нежелание поднимать события прошлого, нежелание вспоминать и прежние обиды, и свою молодую дурость.

Да и не ко времени этот разговор был, ой как не по времени. На его ответственности была сейчас охрана не только Наместника, но и самого будущего Императора, да ещё и в момент, когдагде-то рядом обретаются таинственные и могущественные враги, на нём была забота о его молодой семье, да и про ученика не стоило забывать, а с ним и о неплохих шансах расширить количество собственных, уникальных техник и стать ещё сильнее, чем прежде…

Стоило перебрать в мыслях все насущные проблемы, перетряхнуть планы на будущее отдалённое и не очень, как раздражение, вызванное явлением старика, отступило вовсе, и Тамай осознал вдруг, что совершенно не видит в нём своей прежней семьи.

Отломленная ветвь, отброшенный плод.

— Отец, — он поймал его взгляд, легко, почти безразлично, его выдержав. — Когда Император воцарится на троне и ситуация немного уляжется, я выйду из рода и передам все права Таими. Она более чем достойна занять твоё место однажды. Она справится лучше моего.

Выдержка подвела мужчину. На мгновение вечное суровое выражение лица его дало трещину, уступив место растерянности и удивлению. И это отчего-то отозвалось болью в, казалось бы, занятым совсем другими заботами сердце. Но Тамай отбросил её, и отвернулся. Видеть слабость главы рода было непривычно и неправильно.

— Остальное - не сейчас. Я работаю вообще-то.

И от этой работы непростительно отвлёкся. Тамай вернулся к большим плоским камням, нагретым солнцем и столь удобным для сидения, и расположился на одном, скрестив ноги. Благо, в павильоне соседнего двора не изменилось ровным счётом ничего. Да и в окрестностях всё было спокойно.

Только присутствие старика тяготило. Вздумает закатить скандал… Хотя, он и прежде не любил выставлять на всеобщее обозрение проблемы семьи, а уж здесь, в императорском дворце, должен удержаться от безобразной склоки.

Сперва показалось - в этот раз сорвётся. Подошёл, встал напротив. Но после - тяжело устроился на соседнем камне и замер, прикрыв глаза, будто с головой уйдя в медитацию.

Тамай тихонько выдохнул. После так и сидели молча, и спустя некоторое время он понял вдруг, что на его памяти это лучшее проведённое вместе с отцом время.

Глава 4

Обломки стен чёрными неровными зубами то и дело выныривали из зелени по сторонам тропы, а под копытами лошадей натоптанная тропа то и дело сменялась плитами некогда обжитых дворов.

И не скажешь, что здесь когда-то стояло большое поместье. Шоуки даже не по себе немного стало - сколько лет прошло? Чуть меньше двадцати? И лес поглотил почти все следы. Даже от пепелища ничего не осталось, кроме этого тёмного налёта на старых камнях.

Да и тот, наверно, в конце концов сойдёт или зарастёт мхом.

Он поглядывал по сторонам в задумчивости, но жильё почувствовал ещё до того, как они миновали густые заросли подлеска. Кузен не волновался, спокойно ехал вперёд, и Шоуки не стал ничего говорить.

Показавшиеся здания были новостроем. Так, даже не поместье - два домика, окружённых скромной стеной, сарай да огород с частоколом, квохчут в лозяной загородке жирные курицы.

Как оказалось, здесь жили два жреца - один, бодрый ещё совсем седой старик с колкими, внимательными глазами, и второй, только начавший седеть, немного рыхлый мужчина с приставшим к лицу рассеянным выражением и стеклянистыми глазами. Оба присматривали за храмом Предков - единственной уцелевшей постройкой этого поместья. Поклонились, признав молодого господина, и испросили, нуждается ли он в их услугах. Таики попросил только присмотреть за лошадьми и благовоний. Полноватый жрец меланхолично перехватил поводья, а тот что постарше бодро исчез в одном из домиков и вынес изящную шкатулку из красного дерева. Передал с поклоном.

Таики шкатулку протянул уже своему спутнику, сам взял урну с прахом да попросил не беспокоить их. Дальше шли пешком по натоптанной тропинке, поднимающейся по склону. Старый храм был немного выше, прятался в скалах, густо поросших плетями ползучей камнеломки и глицинии, уже начавшей свешивать длинные соцветия. Небольшой, старинный, с грубо вырезанными в камне мотивами, он смотрелся очень живописно, ухоженный и в то же время не скрывающий следы прошедшего времени - сколы, трещины, протёртые ступени. Храм возвели из местного камня, который, похоже, оказался не слишком выносливым, хотя и лёгким в обработке. Внутри тоже было довольно уютно, темновато, конечно, помещение освещалось только льющимся из дверей светом и лампадой на приступке у алтаря.

Поклонились. После - Шоуки сноровисто разобрался с благовониями, и к потолку устремились белёсые ароматные дымки. Вместе прочитали полагающиеся молитвы, и Таики высыпал прах в специальную прорезь под алтарём. Помолчали.

— Отец, дядя, дед, Предки, — произнёс вдруг Ло ровно и серьёзно. — Если ситуация того потребует, я прилюдно назову Шоуки своим братом. Вы как-нибудь уж переживёте подобный позор, а нам так будет значительно проще.

Шоуки почудился тихий вздох, качнувший стройные нити благовонного дыма. Таики напомнил весомо:

— Я ныне глава клана, и мне решать внутренние его дела.

Тишина была ему ответом. Старший Ло кивнул удовлетворённо. Потом перевёл взгляд на Шоуки и тихо вздохнул:

— Пусть даже я пока что единственный его член. Официально во всяком случае. Но рано или поздно…

— С этим могут возникнуть трудности, — качнул головой Шоуки. — Мой статус… Да ты и сам знаешь. Наверное, будет лучше, если официально всё останется так как есть.

— Не переживай на этот счёт. Я разберусь. Наместник добр ко мне и договориться с ним удастся, смею надеяться, без особых проблем.

— Он запросит большие откупные, — покачал головой Шоуки. — Я ученик Жнеца, ты забыл?

— Земли уже несколько лет как начали приносить доход. Дальше - будет только лучше. Так что откупные соберу, не переживай.

Шоуки растерянно уставился на кузена.

Да, он и прежде считал его хорошим коллегой, приятелем, другом даже, невзирая на разницу в статусе. Ещё до того, как подтвердилось их родство. Та новость, хоть и была отягощена определёнными обстоятельствами, его по большей части порадовала, как и визит на эти земли, в этот храм. Он поклонился своим Предкам и оказал им положенное уважение, укрепил связь с ними и обеспечил своё посмертие в их рядах. Но - стать признанным членом клана? Пусть даже разорённого и почти обречённого клана Ло - это было слишком. Таики понадобится приложить столько усилий, чтобы поднять клан с колен и оставить потомкам не голую гору со старым храмом да пару деревень. И он будет тратить время и средства на него?

Это просто неправильно.

— Не стоит. Тебе бы жену найти достойную в этой ситуации да поместье отстроить, я уже не говорю о виноделии. Если ты примешь в клан незаконнорождённого, это только усложнит ситуацию.

— Шоуки, — старший Ло вздохнул, да положил ладонь эдак снисходительно на его плечо. — Да простят меня Предки, но пред их прахом я врать не стану. Ты - деревенщина, и многого не понимаешь. Смотри, мы оба - в свите самого Императора. Сколько он ни продержит нас подле себя, пусть даже отпустит сразу после коронации, мы до конца дней своих останемся овеяны блеском его золотых покровов. У меня не возникнет сложностей с поиском достойной пары, конечно, на дочерей старых кланов замахнуться не выйдет, но вариантов всё равно более чем достаточно. Да и тебя в глазах старой аристократии это порядком поднимет. Я уж не говорю, что ты - ученик самого Жнеца, Шоуки Зимний Гром, успевший прославиться по обе стороны Круглого моря! Опять же, в моей ситуации стараться собрать даже слабую кровь обратно под знамёна клана - решение, которое будет принято и понято. К тому же…

Он посерьёзнел вдруг, бросил взгляд на алтарь, потом, оглянувшись, на двери. Шоуки привычно сложил пальцами знак, что посторонних поблизости нет. Таики кивнул благодарно.

— Это семейная тайна, которую большей частью наши Предки унесли с собой в Нефритовые Чертоги. Но - с которой нам следует считаться, — произнёс он тихо. — Я знаю немногое. В уцелевших бумагах об этом говорится мало, но… Наши Предки проводили некие ритуалы над своими детьми и отяжелевшими жёнами. В погоне за надеждой на сильное потомство. Это было давно, на заре становления клана Ло. От этих практик отказались вроде как ещё при Императорах, но их последствия… Их последствия привели к почти полному уничтожению клана.

— Запретные ритуалы? — похолодев, уточнил Шоуки.

Таики кивнул.

— Я знаю, что благодаря ритуалам наша кровь быстро начала порождать сильных каритов, увеличив мощь и богатство клана, но расплачиваться за это пришлось частыми случаями безумия или извращённого дара. Со временем проявления эти стали реже, но не ушли полностью.

Шоуки почувствовал, как грудь его сдавило волнением, да и печёнка как-то похолодела. Он сделал медленный вдох, беря себя в руки. Является ли его странный дар последствием ритуала? Честно сказать, баек и сказаний про тёмные ритуалы было множество, и всегда истории кончались паршиво. Но - Шоуки снова напомнил себе, что кроме баек не знает ничего толкового. Более… Вещественного, что ли?

— Знаю, о чём ты думаешь. Но - вряд ли, — качнул головой Таики. — Не стоит отрицать что наш клан в течении веков породнился со многими, но приписывать все аномалии дара среди древних семей нашей крови будет, по меньшей мере, излишне амбициозно. Твой случай скорее всего является естественным, а не… наследственным. Хотя бы потому, что от заигрываний с тёмными силами более перепало твоему отцу, чем тебе. А проклятие клана Ло уже давно не бьёт по двум поколениям подряд.

— Значит, слухи, что Наири Ло был безумен... — пробормотал Шоуки задумчиво. Осознавать, что отец его был безумцем кроме того, что предателем, замышлявшим против Империи, предавшим и уничтожившим собственный клан… Это было тяжело. Лучше и не думать о таком вовсе, иначе в мыслях так и начинаешь перебирать оправдания - и что погиб он даже раньше, чем он, Шоуки, родился, и что у ублюдка и в мыслях не было заводить детей…

А кто оправдывается, известное дело, обычно в чём-то виноват.

Гнать такие мысли. Не заслуживает этот человек того, чтобы упоминать о нём, как о “отце”.

— Был. Насколько мне известно, временами его накрывали подозрения, будто все вокруг замышляют против него недоброе. Иногда он казался вменяемым, иногда - лучше было его не трогать, и даже не смотреть в его сторону. Я не знаю подробностей, был слишком мал, да и… не хочу вспоминать то время. Однако же выводы, сделанные людьми Наместника, расследовавшими это дело, сводятся к тому, что организаторы мятежа воспользовались его безумием, разожгли его страхи, подпитали подозрения ложью и склонили его к… тому, что он совершил.

— Это правда, что он собственноручно убил… главу, твоего отца и…

— И собственную беременную жену, - кивнул Таики, пустым, остекленевшим взглядом упёршись в храмовый алтарь.

Не стоило спрашивать. Сколько тогда было Таики? Три года? Что успел он увидеть в ту ночь, когда вырезали его семью и их слуг?

— Прости, мне не стоило…

— Ты имеешь право знать! — возразил карит тихо.

Молчание затягивалось. Обоим нужно было многое обдумать да переложить с места на место под благосклонными взглядами Предков - дымки, испускаемые благовониями, всё так же ровно текли к потолку, чтобы просочиться в хитрые отдушины, вырезанные в своде.

— Есть ещё кое-что, — произнёс Таики вдруг. — Наместнику известно об этом, как и господину Инари. Архивы… не были уничтожены полностью. Часть бумаг и старых записей уцелела, другая же была похищена в ту ночь.

Шоуки встрепенулся, выпав из своих тяжёлых раздумий. Посмотрел на кузена сперва с непониманием, потом кое-как связал названые имена, события, архивы…

— Записи о тёмных ритуалах… от того старшие думают, что стоявшие в истоках мятежа замешаны в нынешних событиях?

— Именно поэтому. То, что использовали наши предки для усиления Дара, вполне могло лечь в основу их изысканий.

— И создания кукол. И усиления самозванца... — медленно произнёс Шоуки.

— Когда меня посвятили в события, связанные с заговорщиками, я подумал об этом сразу. Сперва это меня весьма огорчило - ну как же, наследие клана продолжает нести боль и смерти землям Империи. Потом мне подумалось, что Предки, должно быть, ведут меня за руку - кому как не мне избыть грехи моей семьи?

— Кому, как не нам, — поправил его Шоуки.

Кузен кивнул, уверенно и весомо.

***

— Последние новости? — Алан сразу углядел на столе Наместника характерно сложенные листы бумаги. Один из них он просматривал как раз, придерживая норовящий сложиться лист над сложно устроенной лампадкой, дающей равномерный поток горячего воздуха. Как успел убедиться будущий Император, на югах использовали не только шифры, но и разнообразные составы, подмешиваемые в чернила или не оставляющие видимых следов на бумаге.

— Да, на побережье снова неспокойно, но это вопросы внутренние и не связанные с “кукловодами", — Наместник поднялся и с поклоном уступил Алану место во главе рабочего стола.

Сел, удобно устроившись на нагретой циновке специального возвышения. К оказываемым ему знакам уважения он привыкать вроде как начал, но иногда проще было просто смириться. Всё же в южной традиции фигура Императора стоит почти что на одной ступени с божествами, что накладывает свой отпечаток. Из плюсов - откровенный подхалимаж северного двора здесь почти отсутствует. Из минусов - общение несёт на себе такой стойкий отпечаток торжественности и холодности, что тот даёт о себе знать и во время неофициальных разговоров наедине.

— Это точно?

— Да, вся эта история началась незадолго до событий, приведших вас сюда, попытка одного из кланов укрепить свои позиции и стравить конкурентов провалилась, что создало определённые условия…

— Остальные кланы начали подвигать опростоволосившихся и делить их наделы? — понимающе кивнул Алан.

— Именно так. Ситуация всё никак не может стабилизироваться. Но и из-под контроля не торопится выходить. К сожалению, это не позволяет отозвать наблюдателя - верные люди сейчас пригодились бы и в другом месте.

— Учитывая любовь наших противников ловить рыбку в мутной воде, присматривать за побережьем необходимо, - качнул головой Алан, давая собеседнику знак садиться. Едва не забыл о этой условности... — Оттуда, насколько я помню, поступает хорошая доля налогов - судостроение, добыча меди, редкие ингредиенты…

— Всё верно, — кивнул Наместник, присаживаясь на гостевое место и кладя донесение обратно в стопку. — Однако же и людей не хватает…

Проблема нехватки кадров и дома, на Перекрёстке, всегда стояла в полный рост. Увы, вербовать людей некоторыми северными методами тут было проблематично - структура общества иная, так что желание как-то поспособствовать улучшению ситуации пришлось загнать куда подальше и промолчать. Вместо неуместных советов, Алан только задал тревожащий его в последние дни вопрос:

— Новости с севера?

— Пока ничего нового, — качнул головой наместник. — Был разве что опрошен вернувшийся из поездки купец, и его наблюдения подтвердили наши выводы, касательно событий в Эшвиле.

Брат не справлялся. Или, что вероятнее, намеренно сдавал позиции, зная, что просто физически не сможет удержать всё в сложившихся обстоятельствах. Многое свидетельствовало именно об этом, но некоторые поступки в канву совершенно не укладывались. Алан старался успокаивать себя тем, что просто не знает всех обстоятельств, да и информация с севера доходит с большим опозданием.

Север раскололся. Пока - на три образования с нечёткими границами, легонько пощипывающих друг друга с краю, но не срывающимися в большой междоусобный конфликт. Центральная долина и большая часть западного побережья остались за братом, север, острова и часть побережья восточного ожидаемо сперва разбились на десяток территорий во главе с самопровозглашёнными конунгами и ханами, а затем те быстро начали присягать сильнейшему, следуя древним, диковатым законам. Оставшиеся территории, неожиданно, объединились не под исторически сильными в тех краях на Брианами, а под да Трави. Последние воспользовались козырем - Амандой, выданной как раз за наследника этого знатного рода. И какова роль сестры во всём этом, Алан не представлял и близко, и это его тревожило.

Да Трави были родом не слишком большим, древним, в меру влиятельным и довольно богатым - оружейники же, владельцы шахт, и плавилен, и кузниц. Они издревле поддерживали Коэнов, и по всем раскладам должны были присоединиться к центральной долине, но вместо этого заговорили о преемственности и начали раскидываться деньгами, быстро переманив на свою сторону достаточно региональных игроков, чтобы сомневающееся притихли и склонили головы. Для Алана эта новость стала полнейшим шоком - он отлично знал, насколько старый Густав да Трави хорошо ладит с отцом, но, возможно, дело было как раз в его сыне, младшем ребёнке большой семьи, но - единственном парне среди вереницы дочек-красавиц. Да Трави редко появлялся в столице в последние годы - возраст и полученные когда-то в молодости травмы брали своё, вызывая у старого мага яркую неприязнь к дальним поездкам. Потому он и избежал того чудовищного взрыва, практически обезглавившего аристократию севера. Его сын был крепко занят в тот момент в каких-то проблемах с одной из шахт, Аманда сопровождала супруга. Тем и уцелели. Зять Алану в целом нравился, хотя и страдал излишней амбициозностью, так что, возможно, именно он был инициатором подобного хода. Ну а что? Отец уже не в том возрасте, чтобы активно заниматься политикой, супруга ждёт ребёнка, в котором сольются крови Коэнов и да Трави…

Но всё равно - слишком много непонятного в этой ситуации. Особенно - как сестра пошла на такое? Как да Трави смогли быстро договориться со столькими местными влиятельными родами…

Ах, ну да, семь дочерей, выданных за знатных соседей и торговых партнёров…

Как он мог забыть?

— Что, впрочем, уже давно потеряло актуальность за столько времени, — вздохнул Алан, рассеянно перебирая сложенные стопкой донесения. Его невозможно тревожило отсутствие новостей от брата. Мог же через Посольство передать, в конце-то концов! От сестрёнки, так неожиданно замазавшейся в этом деле, он бы тоже хотел весточку получить. Зная её натуру, она не позволила бы кротко использовать себя как пешку в политической игре.

— Возможно. Но теперь мы определённо точно знаем, что шаткое равновесие не будет нарушено ещё как минимум месяц.

Слова Наместника имели смысл. Расколотый север застыл в ожидании - какими будут действия новопровозглашённого Императора? Каковы будут его действия касательно раскола? Бросит ли он армию в поддержку брата или пойдёт путём дипломатии?

Две недели осталось до церемонии, неделю можно списать на празднества и первые шевеления его в новом статусе, неделю - пока вести о первых распоряжениях нового Императора доберутся на север…

И там уже брат, зять да новый правитель севера будут решать, как на ситуацию реагировать.

— Может, стоит отложить церемонию на неделю-другую? Сослаться на рану? — предложил Алан рассеянно. Большая часть приготовлений была завершена, осталось дело, в общем-то, за малым - предваряющими церемониями, украшением города… разве что поварам предстоит потрудиться - всех желающих во всех Имперских городах этого континента нужно будет накормить специальными печатными булочками с разными начинками. Хранилища уже распечатали, рис и бобы выгребаются оттуда возами, распределяются по городам, нанимаются люди, докупается зелень и скот на мясо, приправы…

Затраты на вино и пиво ужасали.

Не дайте-то боги, или Предки, или кто там ответственен за природные циклы в будущем году случиться засухе. Война и так тяжело скажется на побитых празднествами запасах. А некоторое количество возов нужно будет ещё широким жестом заботы о подданных в час междоусобицы отправить на север и озаботиться распределением среди наиболее пострадавших районов, да так, чтобы не отдать задарма ни расплодившимся разбойникам, ни враждующим силам…

— Не выйдет, — качнул головой Наместник. — Это будет воспринято как слабость. А Император не имеет права быть слабым в час, когда земли охвачены междоусобицей, а ядовитые змеи свили гнездо у подножия дворца.

Алан встрепенулся, услышав знакомый оборот. Не так давно он читал что-то такое…

— Это слова Императора Ашимари? — уточнил он.

— Верно, — важно, с затаённым довольствием кивнул Наместник.

Почти тёзка, от того и запомнился.

Нужно будет найти время и зарыться в хроники - как предшественник-то со всем этим справился в схожей ситуации?!

Где бы только найти это время…

Глава 5

— Вроде как здесь, — Шоуки с сомнением рассматривал деревянную табличку, закреплённую в нише грубого каменного столба у дороги. От старости дерево выцвело, растрескалось, а в нижней части и вовсе подгнило, начав зарастать мхом. Из-за этого надпись разбиралась с некоторым трудом. То ли действительно “Тихое место пяти дорог” то ли “Болото пяти камней”.

— Мне казалось, Пятидорожье должно быть городом покрупнее, — засомневался Таики, увлёкшись, в свою очередь, рассматриванием виднеющейся невдалеке корявой стены и ладных крыш домов, виднеющихся за ней.

— Ты не был здесь прежде?

— Не доводилось, — кузен качнул головой. — Слышал, здесь устраивается довольно крупная ярмарка четырежды в год. Городок удачно расположен между четырьмя клановыми землями.

— И при этом выглядит как-то… убого. Ты взгляни на этот забор! На дорожный указатель! Если это столь значимый торговый город в этом регионе…

— Вот и я думаю - может, это не Пятидорожье?

Да уж. Похоже, остаётся только у местных спрашивать. Шоуки тронул своё ездовое чудовище пяткой, посылая его вперёд.

Бумажный журавлик вестника застиг их в дороге, поменяв планы и направив в эти края. Ещё бы кто догадался к журавлику карту приложить, ибо ни он, ни Таики взять её не догадались. А зачем, казалось бы? Таики знал дорогу от столицы до родных земель назубок, и сворачивать с неё изначально они не намеревались. Шоуки карту Империи знал очень опосредованно, в этих краях тоже ещё не был, и оттого местности не знал совершенно. А ведь давал себе когда-то зарок - заучить карту как следует!

И, кажется, не один раз.

Стена, окружавшая город, и правда была побита временем и практически не справлялась со своей функцией, Похоже, она больше ограничивала территорию города, чем защищала её, ибо все постройки теснились внутри, оставляя округу на откуп полям, садам, пастбищам и большой хорошо вытоптанной площадке, где, вероятно, и проводились сезонные ярмарки.

Над округлой аркой ворот развевались имперские флаги - реяли высоко, гордо, и выглядели совсем новыми, в отличие от распахнутых створок ворот, которые прочно вросли в землю. Такое безобразие заставило Шоуки скривиться - он-то привык к чётким мерам безопасности внутри дворца и клановых поместий. Свободный Имперсикий город на их фоне смотрелся, мягко говоря, убого. Или, что вероятнее, кое-кто привык слишком к столице да к поместьям сильных, влиятельных кланов.

— Эй, добрый человек! — Таики обратился к первому попавшемуся прохожему. — Это ли Пятидорожье?

— Оно самое, господин, — прохожий, по виду - мастеровой, вежливо поклонился, и, получив благодарность, пошёл своей дорогой. Парни переглянулись, и проследовали дальше, поглядывая на вывески в поисках постоялого двора.

В целом, несмотря на страшную тесноту, в которой дома наползали один на другой и тянулись вверх, город выглядел достаточно чистым и ухоженным, что рождало только больше вопросов о состоянии внешней стены. А ещё тут было спокойно, можно сказать, даже немного сонно, хотя последнее можно списать на достаточно ранний час.

Одним словом, было непохоже, будто в городе происходит что-то недоброе и непонятное. В вестнике, перехватившем их в дороге, была просьба сделать крюк до этого города и задержаться здесь на пару дней, собрать информацию. Ибо соглядатай, присматривающий за градоправителем и порядком в этом городишке, таинственно исчез, перестав выходить на связь некоторое время назад. Подробностей в шифровку, увы, втиснули маловато, но и докапываться до самой сути от них не требовали - собрать информацию да возвращаться назад.

— А вот и площадь, — хмыкнул Таики, когда дома по бокам дороги раздались и они выехали на пустое пространство. Понятно стало от чего городок носит такое название. Площадь имела вид почти идеального пятиугольника, с каждого угла в которую вливалось по большой, широкой дороге. Стороны же образовывались с двух сторон - кварталами довольно плотной застройки, храмом, вернее, двумя храмами, пристроившимися рядышком за одной стеной, стеной вроде бы поместья, за которой совершенно не было видно никаких крыш, кроме башни-пагоды, невысокой, ярусов в шесть. Последнюю сторону занимало административное здание, большое, важное, наверняка вмещающее в себя и покои градоправителя, и казармы городской стражи, и всех возможных чиновников с судом и почтовой станцией.

— Занятно, — Таики огляделся, а потом указал на угол между кварталом и стеной странного поместья. — Смотри-ка, трактир. И ещё одна вывеска… И ещё!

И правда, оказалось, едва ли не вся улица была занята трактирами и постоялыми дворами. Порядки в этом городке удивляли.

Несколько растерянные, парни проехались по улице и выбрали заведение поскромнее, да ещё и с хозяином поприпирались об оплате - легенда обязывала. В конце концов, бесклановым молодым каритам, промышляющим наёмничеством положено трястись за каждую копейку.

Во всяком случае, ничего лучше они придумать не смогли с ходу. Не их профиль - инфильтрация и разведка.

— Отдохнём, или походим поспрашиваем? — задал важный вопрос Шоуки, когда они затащили свои скромные пожитки в предоставленное им помещение. Вестника они получили вчера после полудня, и, стараясь сберечь время, ехали до самой темноты, а встали с первым рассветными лучами, чтобы снова отправится в дорогу. Всё же, хоть им и подвинули сроки возвращения в столицу, иметь запас времени на случай непредвиденных обстоятельств хотелось бы.

— Лучше поспрашиваем, — качнул головой Таики. — Перекусим заодно, пройдёмся по городу.

Благо, наводка у них была - пропавший соглядатай был лавочником, и лавка его располагается в приметном месте. По крайней мере, это они сперва так думали. Как оказалось, в городе, благодаря странной прихоти то ли градоправителей, то ли основателя, существовало строгое разграничение, где какого рода заведения могут быть расположены. И каждая из пяти больших улиц, давших городу название, с прилегающими кварталами была определена под свой вид деятельности. Постоялые дворы на одной улице, мастерские на другой, купальни, аптекарские лавки, лекарские приёмные и помещения для проведения философских диспутов (целое одно!) на третьей, жалкое подобие “весёлого квартала” на четвёртой, и торговые лавки на пятой. Они шли по этой самой торговой улице, делая вид, что прицениваютсятся к дорожным товарам да оружию, и между делом высматривали перекрёсток с характерным расположением лавок, чтобы отыскать нужную. Нужная не находилась, но на одном из перекрёстков они обнаружили большое пожарище, над разборами которого трудился десяток работяг.

— Лавка чеканщика, — заметил Шоуки задумчиво. — А этот пожар уничтожил угловое здание напротив и хорошо потрепал два соседних здания…

— Похоже, вот и причина того, что агент не выходит на связь, — тихо согласился Таики, и пройдя дальше, к лавке этого самого чеканщика, что сидел на приступочке у крыльца и постукивал молоточком, выбивая на медном блюдце затейливый узор. И поглядывал то и дело в сторону грузящих на телегу обгорелые балки работяг.

— Уважаемый! — Обратился к нему старший Ло. — Не скажете ли, что за горе постигло эту славную улицу? Как вышло так, что в черте города полностью прогорело целое здание? Неужели печати наложены были неверно?

— Или же их вовсе не было? — Шоуки пристроился рядом, разглядывая выставленные на узкой полке блюда. Вернее, делая вид, что разглядывает. Больше Даром по округе прохаживался, пытаясь уловить малейшие детали.

— С печатями тут строго, — сухо отозвался мужчина, отложив на минуту свой инструмент и оглядев придирчиво проделанную над блюдцем работу. — Да только толку с них, коли хозяин рассудком повредился?

— А он повредился? — Таики склонил голову на бок. — Добрый человек, порадуй путников историей об этом, а мы, глядишь, и позаримся купить у тебя во-он тот набор чашечек.

Чеканщик бросил взгляд на пожарище, и вздохнул:

— От чего же ваш брат так падок на сплетни?

— От того что много времени проводит в дороге, и ещё больше - шныряя по лесам в поисках чудовищ, что двуногих, что четвероногих, — отозвался Шоуки рассеянно.

Чеканщик хмыкнул, окинул обоих взглядом, да огладил ладонью жидкую бородку.

— История об этом случае с ближайшим базарищем разлетится по землям да обрастёт подробностями ещё более невероятными, чем было на самом деле. Вот тогда она будет стоить пересказа, а так…

— И всё же?

— Да что тут рассказывать, — мужчина отмахнулся, поправил подставку со своей работой да снова приставил чекан к блестящей меди. - Хозяин лавки на первом этаже бумагу продавал всяческих сортов, немного книг, немного основ печатных. Мужчина был солидный, спокойный, но от любви совсем подурнел. Сперва думали, что он к мадам Шу свататься затеял с замахом на состояние вдовское, ан нет же, влюбился как мальчишка. И как мальчишка же от столь большой любви тронулся, когда она ему отказала. Вернулся со своей поездки, разбил печати тесаком, облил себя да прилавок лампадным маслом, да прокричав, что нет ему жизни без неё, поджёг себя. И никто не успел его остановить. Да и кто б подумал, что он способен на такой поступок?

— Неужто эта Вдовушка Шу настолько хороша собой? — Шоуки вполне натурально изобразил наивное удивление.

— Лучше многих, но и не первая среди местных вдовушек, — пожал плечами чеканщик принимаясь за работу.

Чашки они всё же купили. Больно узор из облаков хорош был, если бы материалом была не латунь, а золото, таким место бы и на столе Императора нашлось. Походили ещё, поспрашивали. Шоуки между делом купил ещё три ножа любопытных форм, добавить в свою коллекцию, да и лавочники словоохотливее становились после покупок.

И чем больше они рассказывали, тем меньше ясности было в произошедшем.

— Этот Миши Кано, судя по рассказам, совсем не похож был на человека, готового поджечь себя из-за несчастной любви, — хмыкнул Шоуки, рассеянно поглощая ужин. Кусок в горло не особо лез - мясо, жаренное в пряном масле, наводило на нехорошие ассоциации.

— Но и видело его столько народу, что подмена была невозможна! Как специально, в самое людное время поджечь себя затеял!

Таики голос понижал, но хмурился очень выразительно, методично уплетая поданное кушанье. Хотя в заведении народу было весьма мало - считай, только шумная компания местных в противоположном углу зала. В городе в целом малолюдно было, как и в любой день без малых и больших ярмарок.

— Мне только один вариант в голову приходит - околдовали тем или иным способом. А ещё - заранее в лавку горючего масла снесли. Одного кувшина тут явно мало было.

Кузен кивнул задумчиво. По всем рассказам выходило, что полыхнуло так, что никто и близко подойти не смог. Так-то горожане на бумагу пеняли, что в лавке хранилась. Но жар был столь силён, что соседние здания пострадали, даром, что хозяева и добровольцы защищающие от огня печати бросились подпитывать. А ещё - жар был такой, что всякая металлическая утварь из лавки и провалившихся сверху этажей лужицами растеклась. И от тела не осталось почти ничего, кроме осколков крупных костей, хотя лавочник в дверях упал - это все видели. Чудо, что жильцы с верхних этажей выскочить успели, кто по дальней лестнице, кто в окно.

— Раскрыли соглядатая да и устранили. Только от чего таким образом? — кузен подцепил палочками очередной кусок мяса, и поболтал им над тарелкой в задумчивости. Шоуки поморщился, наблюдая за этим, и остро пожалел об отсутствии Алана рядом. Тот как-то со всеми этими тёмными делами умел разбираться.

— В назидание? — осторожно предположил Шоуки.

— Сомнительно, — покачал головой Таики. — Но в целом… Поджогом могли попытаться уничтожить какие-нибудь записи. Миши Кано был шпионом Наместника, наверняка у него, в лавке книжника, могли быть запрятаны какие-нибудь записи, шифры, доклады, предостережения коллегам на случай собственного исчезновения.

— Звучит логично, — Шоуки неуверенно потыкал палочками в свою порцию мяса. А пахнет-то как вкусно, зараза. — Соглядатай пропал, и его дом сгорел это совсем не то что соглядатай свихнулся и всё поджёг при куче свидетелей. Это всё ещё подозрительно, но… Не так, как первый вариант.

— И никаких зацепок и доказательств.

— Кроме вдовушки Шу.

Парни переглянулись. И хоть номинально они задание своё выполнили…

— Глянуть на поместье Шу не помешает, — подытожил Шоуки, и всё же отправил в рот кусок жареного мясца.

***

Чем больше Таики над этим раздумывал, тем более разумным ему казалось предположение, что вдовая Мимико Шу к этому делу не относится никоим образом. Как им удалось узнать, местные торговцы частенько выполняли особые доставки, лично отвозя свои товары в окрестные поместья, и покойный Кано раз в несколько месяцев доставлял бумагу для письма и печатей окрестным аристократам, часто с выписанными из столицы книгами.

Соглядатай устроился неимоверно хорошо! Он мог легко передавать тайные донесения не только с помощью вестников, но и с этими “выписанными книгами”! И наверняка был ключевым звеном в сети агентов Наместника в этих землях! Единственная лавка книжника, в которой можно было найти всевозможные сорта бумаги и лучшие писчие принадлежности на всю округу! К нему обращались аристократы, художники, мастера печатей, наставники маленьких поселковых школ и даже представители соседних слабых кланов, не имеющих своих стабильных торговых поставок!

Не удивительно, что его исчезновением были так обеспокоены в столице…

Вестника они отправили ещё вечером, после обеда, но посовещавшись, решили всё же проехаться до поместья вдовушки. Шоуки очень рассчитывал на свой Дар, и Таики разделял его надежды. Предатели имели обыкновение пользоваться определёнными амулетами, и кузен мог их засечь.

Конечно, Таики склонялся ко мнению, что ничего они там не найдут, но соглядатая могли схватить и задурить ещё по дороге. И если вдруг им удастся обнаружить что-то…

Они, несомненно, вернутся в столицу и об этом сообщат! Ни к чему лезть не в своё дело. Шоуки на этом весьма настаивал, и старший Ло одобрял его подход - расследованиями должны заниматься профессионалы. Помогать им - совсем другое дело, чем пытаться занять их место в столь серьёзных обстоятельствах.

— Всё же как не хватает карты, — заметил Таики, проводив взглядом очередное ответвление дороги - на вид, скорее просто тропу на какую-нибудь заимку. - Это было большим упущением с нашей стороны.

— Не говори, — кивнул будто дремавший в седле кузен. Таики уже знал, что это выдаёт его сосредоточенность на Даре. — Обычно об этом заботятся другие. Совсем из головы вылетело.

— Не у тебя одного.

— Значит, будем исправляться!

Таики с теплотой посмотрел на родственника, благо тот, прикрыв глаза, не замечал подобных взглядов. Простоватый, но ответственный и дотошный, Шоуки вызвал в нём расположение с самого знакомства. Как он реагировал на выходки молодого принца, как ругался с другими молодыми каритами на Копейном дворе… Ах, какие наивные и светлые были времена…

Потом всё ярче начало проявляться их сходство, и Таики, надо признать, быстро понял, что оно неслучайно. Глупо было отрицать очевидное. Осторожные расспросы тётушки ситуацию не прояснили, только липкий холод поселили в сердце - был неплохой шанс, что отец Шоуки…

Им он и оказался. Одно воспоминание о дядюшке заставляло его печень холодеть. К счастью, в воспоминаниях отложился только этот жуткий образ, подсвеченный сполохами огня. Оскал на окровавленном лице, безумные глаза, казавшиеся глазами демона, разорванные, пропитанные красным одежды. Шоуки совершенно не вызывал ассоциаций с ним.

И всё равно вскрывшаяся правда на мгновения посеяла в его душе сомнения. На краткий миг. До сих пор от этого было немного неловко.

— Там что-то есть, — произнёс вдруг Шоуки напряжённо. Открыл глаза, подстегнул своего здоровенного боевого жеребца, направляя его вперёд.

— В самом деле? — Таики несколько удивился, поспешив следом.

— Не уверен… Вот и проверим!

Подозрительное место находилось на обочине дороги в нескольких полётах стрелы впереди. Как раз на крайнем расстоянии чутья его дорогого родственника. С виду - ничего примечательно, просто обочина дороги, на которой несколько дней назад немного примяли траву. Таики спрыгнул на землю, осмотрелся. Большая часть травы благополучно зеленела, но некоторые стебельки успели засохнуть, вдавленные в землю подкованными копытами. И больше - ничего хоть сколько-нибудь примечательного.

Шоуки же сделал несколько шагов вперёд, и, осторожно отодвинув ветки колючего кустарника, полез глубже в придорожные заросли. Таики направился было за ним, но благоразумно одумался, оценив величину колючек на гибких стеблях в человеческий рост, пучками растущих из покрытой прелой листвой земли. Шоуки двигался аккуратно, стараясь отводить стебли в стороны и не слишком резко дёргать, когда колючки всё же впивались в одежду. Совсем не помогало то, что старые сухие стебли легко обламывались и норовили намертво впиться в ткань. Наконец, он с шипением до чего-то дотянулся, со второй попытки снял с колючек, и в такой же медленной манере пополз назад. Показал небольшой, добротный, и явно почти пустой кошель.

— Деньги? Или?

— Кое-что… любопытное, — кузен развязал тугие тесёмки, и высыпал на ладонь пригоршню мелких монет, и пару скрученных в жгуты клочков бумаги. Даром поднял одну из монет, показывая Таики. Тот признал её сразу - старинная мелкая серебряная монета с тремя карпами, “плывущими” вокруг центрального отверстия.

— "Мелкая рыбёшка”, - произнёс он задумчиво, подняв одну из бумажных скруток и аккуратно развернув. - И шифровки. Миши Кано избавился от наиболее важного, заподозрив неладное?

— Вполне возможно, — кивнул Шоуки, — Я слышал, этот опознавательный знак может открыть очень многие двери, быть беде, если бы он попал не в те руки. Зашвырнули кошель явно от души да в самые колючки.

Он ссыпал монеты обратно в кошель, и ругнувшись, попытался отцепить от рукава особо упрямый стебель. Характерно треснула ткань. Таики вздохнул, сунул шифровку, которую всё равно не мог прочитать, всё в тот же кошель, и принялся помогать дорогому младшему братцу избавиться от настырных веток.

— Думаю, мы сделали здесь более чем достаточно, — заметил он.

— Хотелось бы ещё взглянуть на поместье, — проворчал Шоуки. — Но, пожалуй, да, доставить этот кошель во дворец будет важнее. Ай!

— Да подожди ты! Стань ровно…

Придержал его за плечо, и с трудом поборол внезапное желание приобнять его да прижать к груди.

Если бы только они встретились лет десять назад, в то время, когда оба нуждались в семье более чем в чём-то ином…

Шоуки хохотнул вдруг тихо да ткнулся лбом ему в плечо, заставив старшего Ло замереть от неожиданности.

— Ты похож на квохчущую над выводком наседку сейчас, — заметил он.

— Может потому, что ты напоминаешь цыплёнка, который всё никак не может сбросить остатки скорлупы? — отпарировал Таики, начав аккуратно снимать колючки с его плеча и спины.

Кузен фыркнул, но промолчал.

Глава 6

Алан осторожно размял плечо, вытянул руку, покрутил запястьем. Рана ещё простреливала болью, но слабой, скорее неприятной, просто напоминающей о себе. Серьёзная рана, взрезавшая мышцы, повредившая сосуды и сухожилия, заживала на удивление неплохо. Даже не воспалилась в процессе, чего сложно было добиться даже врачам севера. Многие из них, к тому же, считали, что воспаление и нагноение - неотъемлемая часть процесса заживления крупных ран. Алан, увы, мало смыслил в медицине, и не мог с уверенностью судить так это или нет, но он точно был рад, что не пришлось мучиться ни с раневой горячкой, ни с прочими последствиями подобных травм.

Вот только восстанавливать подвижность конечности всё равно придётся долго - что мышцы, что суставы казались скованными, деревянными какими-то и были против резких движений.

— Обождите с подобными нагрузками, господин, — недовольно проворчал седовласый старик, командующий во дворце лекарями. Выглядел он лет на шестьдесят, но шептались, что ему уже почти сотня. Мастера уважали, к нему набивались в ученики несмотря на ворчливый, склочный характер. — Рана обширна, и пусть края её уже не разойдутся, восстановление может занять куда больше времени, если вы будете тревожить её без толку.

— На церемониях мне понадобятся обе руки, — возразил Алан рассеянно, пробежав взглядом по вспахавшему кожу шраму.

— Велите добыть тонкие полоски или браслеты из благословенного металла, закрепите тканью на руке и используйте их и дар, чтобы двигать конечностью, — предложил целитель, поймав его руку, и начав наносить на рану тот самый целебный состав. Остро пахнущие травами капли скатывались по коже и падали на подставленную тряпицу, чтобы не марать пол.

На севере каждая капля шла за пригоршню золотых монет. Очень действенное средство, способное унять даже далеко зашедшую чахотку, если принимать его регулярно в течении длительного времени и в правильных дозировках.

— Благодарю за совет, — вздохнул тихонько Алан. Нет, мысль-то хороша, но ему всё ещё паршиво давалось управление металлом через прикосновение. Вот взгляд да - другое дело, взглядом он захватывал металл только так. Впрочем, от чего-то такая проблема касалась многих каритов, что ещё больше запутывало и обесценивало все попытки будущего Императора разобраться в природе дара южан.

Старик принял тем временем у помощника свежие белоснежные бинты и ловко перевязал руку, попутно обрабатывая её своей духовной энергией. Это ощущалось как слабое покалывание, и Алан голову сломал, пытаясь понять, как оно работает.

— И не забывайте про упражнения! — строго напомнил именитый лекарь, пока его помощники спешно собирали обратно короб, набитый баночками, скляночками и перевязочным материалом. — Напитывать повреждённые мышцы по всей длине, волнообразно!

Алан заверил, что помнит, применяет, поблагодарил мастера, обменялся с ним поклонами и проводил взглядом важно удаляющегося старичка и семенящих за ним мужчин. Вздохнул. Напитывать мышцы духовной энергией у него получалось неплохо, но об этой процедуре он банально забывал со всей этой вознёй.

— Что у нас сейчас? — уточнил он у поднёсшего облачение Шимая. Продел аккуратно раненую руку в широкий рукав. И сам бы справился, но с помощью и правда быстрее. Да и одежда хоть и богатая сверх меры, по сути кроя простого и надевается послойно и без затей.

— Пока - обед. Но сдаётся мне, по пути вас хотят поговорить по некоему серьёзному вопросу.

— Опять?! Кто на этот раз? — вздохнул Алан, поправляя очередной воротник.

— Глава рода Маари. Поджидает в переходе. Господин Айри передал, что он чист.

— Что ж, сегодня в качестве закуски перед основным блюдом пойдёт Маари, — проворчал будущий Император.

Пообщаться с ним хотели все, вот вообще - все! А благодаря размерам дворцового комплекса, путь к нужному помещению часто занимал порядком времени. И не удостоившиеся личной аудиенции, но обладающие достаточным статусом норовили поймать его по дороге, скрасив путь светской беседой. Дома тоже имелась традиция “коридорной дипломатии”, но она ограничивалась велеречивыми приветствиями и служила аристократам средством напомнить о себе. Особо она разрослась во времена прапрадеда и с тех пор постепенно сходила на нет.

А теперь, наверное, и вовсе заглохла…

За дверьми поджидали телохранители, Дилан, Люк и скрывающийся от посторонних глаз Тамай Айри. Так… всем было спокойнее, хотя и уязвляло Алана - он теперь мог постоять за себя как никто другой, с восстановлением трона на его законном месте будущему Императору открылись весьма обширные возможности…

— Господин, — Маари и правда нашёлся в означенном месте. Заслуживающий доверия мужчина средних лет, глава крупного рода, богатого сильными отпрысками и землями. Того и гляди, станет претендовать на возведение в статус отдельного клана. Если с сюзереном договорится.

Алан вежливо склонил голову в ответ на поклон.

— Дозволите ли сопроводить вас и скрасить долгий путь разговором?

— Дозволяю, — кивнул Алан. Дорога была долгая, а выслушивать, что на уме у подданных, было полезно. Особенно сейчас.

Начал аристократ издалека, как и положено, но к делу перешёл быстрее, чем обычно было принято на севере.

— Господин, многих тревожит и расстраивает столь всеобъемлющее влияние клана Сиасай на вашу персону.

— Кому как не им поддерживать меня и помогать на первых шагах правления? — Алан торопливо задавил удивление, вызванное столь прямолинейным признанием. — Мои предки доверились Сиасаям, и долгие столетия те не давали повода усомниться в них.

— Их верность трону незыблема, — согласился собеседник. — Их поддержка бесценна. Однако ж ваше окружение почти полностью состоит из их людей, когда так много молодых достойных каритов готово послужить вам.

Так, это они что, к его свите цепляются?! Алан аж остановился, повернувшись к сопровождающему.

— Отрадно слышать это. Несомненно, после завершения всех ритуалов и принятия титула мне будет из кого выбрать. Однако же сейчас со мною люди, что доказали свою преданность в деле. Они были рядом со мной долгое время, многие - даже не зная правды. Не стоит думать, будто те, что носят мои цвета, удостоились этой чести только потому, что Наместник указал на них.

Глава рода Маари склонил голову, обозначая поклон.

— Благодарю за разъяснения, господин. Ваши слова радуют меня и изгоняют мои тревоги за ваше благополучие.

И опасения, что все тёплые места при троне загребут Сиасаи. Неужели местная аристократия так же боится, что он станет всего лишь марионеткой? Алану вспомнились слова отца, и на мгновение на него накатила бессильная злость. Но он быстро справился с ней, кивнув собеседнику и пригласив его таким образом продолжать разговор.

Сколько ещё ему предстоит доказывать окружающим, что он достоин трона Предков? Что он - самостоятельная величина на этом поле, а внимание к советам старших и более опытных политиков - вовсе не признак слабости?

Оставалось только надеяться, что после всех демонстраций и ритуалов хотя бы в том что он - потомок Императоров теперь никто не сомневается…

***

До столицы оставалось совсем немного - впереди, за чахлым леском, густо заросшим подлеском, уже виднелась плоская макушка большой каменной башни, снабжённой разборным навесом и стопкой дров и хвороста. В прежние времена цепи из таких башен разбегались во все стороны от сердца империи, выстроившись вдоль трактов торгового и военного значения, чтобы, в случае чего, по цепочке передать огненный сигнал в ближайший гарнизон. С появлением методики создания вестников необходимость в башнях значительно снизилась, и многие забросили или разобрали на стройматериалы для других важных строительных проектов. Не все конечно. Башни около важных перекрёстков, вокруг столицы и крупных городов, да и просто на стратегических высотах не только сохранили, но и достроили, превратив в небольшие форты.

К одному из таких они приближались, и Таики был почти уверен, что это “крайняя” башня, находящаяся уже ввиду городских стен. Значит - осталось совсем немного, глядишь, успеют доложиться, заскочить в купальни, переодеться в чистое, и отобедать со всеми. При мыслях о горячей воде и ароматной мыльной пене щемило сердце и тосковала душа - дорожная пыль и пот, что свой, что конский, раздражали молодого аристократа порядком, но были злом неизбежным, с коим оставалось разве что смириться.

После знаменательной находки они предпочли в город не возвращаться, и направились к столице петляющими между деревнями и поместьями просёлками, так, на всякий случай. Дорогу это удлинило не сильно, благо, цель их поездки располагалась не так уж и далеко от столицы. Вот пыли наглотались, это да, прежде чем выехать на большой торговый тракт ведущий к городу. И ночёвка в лесу была так себе, но Таики не жаловался. Если не жаловались Ишимари и Амарими, болтавшиеся по лесам и болотам севера месяц с лишним, то куда уж ему горевать о жёсткой холодной земле и настырных комарах?

Да и перед братом неловко выказывать такую пустячную слабость - тот никаких неудобств и вовсе не замечает, всецело сосредоточенный на своём удивительном чутье. А Таики, как старший, как глава рода и клана просто обязан являть собою пример сдержанности и достоинства.

Но нелюбовь к пыли, грязи, копоти въелась в него так глубоко, что отравляла не жизнь так душу регулярно при подобных поездках или занятиях в тренировочном лагере у поместья Сиасай.

Но - слава Предкам, скоро они доберутся до дворца, где их на время оставят тревоги не только о бренном теле, но и о непонятных делах, что творятся в империи под носом у будущего Императора.

Несмотря на отвлечённые мысли, Таики заметил, что происходит что-то неладное. В первую очередь по грозному фырканью боевого жеребца, весьма чутко улавливавшего настроение хозяина. Старший Ло отвлёкся от созерцания башни над макушками деревьев и подметил напряжение в позе кузена, а затем и почувствовал подёргивание одной из подвесок на поясе. Знак, о котором они договорились ещё давно. Три коротких рывка - внимание и бдительность. Таики поймал взглядом одну из подвесрк кузена, и легонько его дёрнул, давая понять, что понял и принял предупреждение.

Хотя - так близко к столице, на торговом тракте, где путники, что конные, что пешие, что на телегах и подводах мелькают всё время… Однако и не доверять чутью кузена не было причины.

Меньше минуты прошло, и Шоуки остановил своего скакуна, делая вид, что поправляет стремя, потом вовсе на землю спрыгнул, чтобы это было сподручнее делать. Вокруг было по-прежнему тихо и спокойно.

Таики остановил своего коня подле него, закрыв ненавязчиво телом своего скакуна и якобы рассеянно окинув взглядом подлесок и низкие кусты, начинающиеся на некотором расстоянии от дороги. За порядком вблизи столицы приглядывали хорошо, ползучим зарослям не давали подобраться близко к тракту.

— Что-как? — поинтересовался он с беззаботным видом.

— Что-то паршивое. Дальше, за тем леском, лошади привязанные и оружие с цацками оставленное. И несколько пар сапог. Понимаешь, о чём я? — голос кузена был напряжённым и злым. Не удивительно, впрочем, учитывая описанную им ситуацию.

Таики многозначительно хмыкнул. Об особенностях дара Жнеца и его ученика многим было известно, о чём свидетельствовали хотя бы некоторые подробности той давнишней истории на побережье. Что вряд ли было известно кому-то, кроме близкого круга - так это насколько дальше своего учителя может чуять Шоуки.

— Делаем вид, что всё в порядке, — едва шевельнув губами произнёс старший Ло. — Будь готов.

Шоуки кивнул одобрительно, влез в седло, в процессе как бы невзначай отстегнув клапан седельной сумки. Поехали дальше, как ни в чём ни бывало, только Таики не стал понукать своего коня, и тот отстал на пол корпуса, немного сместившись к обочине, травка на которой была изрядно пощипана и потоптана. Прогнал по телу духовную энергию, готовя его к бою и разгоняя собственное восприятие. И пытаясь подавить неожиданную злость - на его кузена изволили покушаться. Сейчас, после всего того, что было сказано в семейном храме Предков, после всего того времени проведённого в пути бок о бок, мысль, что кто-то посмел поднять руку на его единственного родственника…

Он успел прикинуть несколько мест возможной засады, и совершенно не удивился, когда неизвестные попытались сработать в спину. Будучи начеку, что он, что Шоуки успели уловить шорохи одежд и гул спускаемой тетивы, шелест задетой кем-то листвы. Таики не глядя плеснул щедро волну духовной энергии и начал разворачивать коня. Шоуки тоже не спал, ножи стайкой серебристых рыбок метнулись назад к относительно густым кустам у края рощи.

Нападающие уже не скрывались - поднялись в рост, натягивая луки, все одетые в простые одежды каритов, наёмников, без опознавательных вышивок и с “пустыми” поясами. Ножи кузена были отбиты без особого труда, но - один за другим чужаки начали вскрикивать и заваливаться, подбитые под колени крупной веткой, которую Таики подхватил с земли и крутанул от души. Весьма ёмкий духовный сосуд позволял ему манипулировать неметаллами и на таком расстоянии. Тем более, что оно стремительно сокращалось. Его орудие, впрочем, быстро отбросили в сторону, смяв им кусты и молодые деревца, значительная часть которых оказалась срезана где-то в другом месте и воткнута в землю здесь для создания более надёжного укрытия.

Скакун кузена, мощная скотина, вырвался вперёд, ножи мельтешили словно сорванные ураганом листья, их отбрасывало назад раз за разом, но они отвлекали на себя внимание нападавших, от чего те и стреляли реже, позволяя Таики играючи сметать костяные стрелы и продолжать исподтишка сбивать с ног неприятеля. Было их всего-то около дюжины, да - без стального оружия, некоторые отбросили луки и взялись за рогатины и дубинки, как будто бы у них был шанс выстоять!

Один из противников, чьё лицо было скрыто усаженной мелкими веточками тёмной шляпой с широкими полями, выбросил вперёд руку, в которой сжимал что-то, Таики не успел рассмотреть. Шоуки прокричал что-то, вроде как “в сторону!” и не успел старший Ло среагировать, как голову его коня мотнуло, скакун начал разворачиваться, но запнулся, заваливаясь на бок. Таики едва успел выдернуть ноги из стремян и сгруппироваться, как отбивая бока покатился по жёсткой земле.

И почти сразу почувствовал нестерпимый жар, а по ушам резанул полный невероятной боли вопль. Вскинувшись, он невольно шарахнулся назад от стены пламени, в которой билась его лошадь, отползая как придётся от огня такой мощи, что кожу на лице начало стягивать, а в нос уже пахнула вонь жжёных волос и горелого мяса.

Это что - магия?

Здесь?!

Язык огня, с треском выжегший широкую полосу в траве, опал, оставив после себя крепко обгоревший труп несчастного жеребца и почерневшую землю. Нападающие и сами ошалели от такого, тот тип, в шляпе с коротким ругательством отбросил от себя что-то дымящееся. А Шоуки… Где он?!

Старший Ло оглянулся на перестук копыт - вот же он, мчится к нему, склонившись в седле и протягивая руку. Среагировал он быстро, подорвался, схватился за протянутую ладонь и помог себе даром, вскакивая на круп мощного боевого скакуна.

— Что это? Магия?!

— Да! Следи за стрелами! — отозвался Шоуки, подтаскивая к себе ворох ножей. На одном из них болталась… деревяшка? Не важно, Таики развернулся как мог, чтобы не свалиться на землю, оглядываясь назад. Пальнули им в спину всего дважды - расстояние слишком быстро увеличивалось. И никакого огня, слава Предкам, больше не было.

Вылетели из рощи, распугали крестьян, что вместе с подводами своими вяло тянулись по дороге да свернули вскоре к сторожевой башне. У подножия её пристроились за высокой стеной бараки и конюшня, хозяйственные постройки.

Караульные в воротах сразу же напряглись, завидев всадников, так что, едва спешившись перед ними, Шоуки достал печать на узорном шнурке, подняв руку выше, чтобы она хорошо была видна и тем, кто притаился на стенах у неприметных бойниц.

— Главного сюда, срочно! Боевая тревога! — рявкнул он со злым азартом, вызвав немалый переполох среди охранников форпоста. Однако же Таики его осадил торопливым шёпотом.

— Они охотились на тебя, это должно быть важно. Тебе следует вернуться во дворец, а за поимкой этих молодчиков я пригляжу.

Шоуки цыкнул расстроенно - похоже, азарт почти состоявшейся битвы его не отпустил. Возразил решительно:

— Можно послать вестника, ловить по лесу ублюдков с моим Даром будет куда сподручнее.

— У них вполне может быть... — старший Ло не договорил, заметив торопливое приближение карита с пометками, свидетельствующими о старшинстве на форменной накидке стража, и переключился на него. - К этой башне приписаны ищейки?

— Да, есть пара псов, — отозвался тот, настороженно глянув на парочку.

— Вот! — Таики протянул кузену ладонь, и тот даже как-то расстроенно вложил в неё печать, дарующую весьма широкие полномочия предъявителю. — Вестника я отправлю, но и ты поспеши. Это нападение может быть дурным знаком!

Шоуки кивнул, вспрыгнул в седло нетерпеливо перетаптывающегося коня и направил его обратно, к дороге. Таики тихо выдохнул, стараясь скрыть облегчение, и повернулся к стражам, начиная раздавать распоряжения. Собаки возьмут след, а там главное подойти к противнику на расстояние выстрела, благо, башенные гарнизоны снабжены как отличными боевыми луками, так и арбалетами.

Ублюдки поплатятся за то, что попытались тронуть его единственного родственника!

Глава 7

До города отсюда была прямая дорога, вливающаяся в куда более оживлённый тракт уже под самыми стенами. Там пришлось маленько придержать Пятнышко, чрезмерно радующегося возможности погалопировать всласть.

До ворот добрался быстро, и проходить через них, увы, пришлось на общих основаниях - печать он отдал, а прочих знаков отличия, да пусть и “родных” поясов при нём не было. Хорошо хоть очереди особой тоже не наблюдалось. Пристроился за телегой какого-то торговца, передал стражникам стандартный сбор за въезд, и, вскочив в седло, почесал дальше. Улицы здесь были широкие, и верховая езда не возбранялась, хотя слишком разгоняться не стоило - людно тут было, мастерские рядом, да и до весёлого квартала от этих ворот рукой подать.

На полпути ко дворцу его перехватил вестник, белый журавлик спикировал прямо в грудь, смявшись и покатившись - Шоуки едва успел перехватить его. И, прочитав, сменил направление, двигаясь к указанным воротам дворца. Дорогу выбрал не слишком удачно - к торговой площади стекалось прилично народу в это время дня, пришлось спешиться, чтобы пересечь наиболее людные улицы, но в границах дворцового проклятия стало поспокойнее. Оно здесь почти не ощущалось, но люди на улицах каким-то удивительным образом старались не задерживаться сверх необходимого. Так что вдоль стен дворцового комплекса до нужного места он смог добраться с ветерком. Там, у одних из малых ворот его уже поджидал нервно топчущийся на месте Кено. С его помощью стражу удалось преодолеть легко и непринуждённо, а расстроенного из-за отсутствия хорошей драки коня сразу сдали ответственному конюшему.

— Что у вас здесь происходит? — уточнил Шоуки, отметив тревожное состояние друга и то, как торопливо он вёл его в сторону центральных построек.

— Помимо того, что на вас напали по дороге? — проворчал поглядывая по сторонам. Убедился, что поблизости нет посторонних, и сдержанно пояснил:

— Не знаю. Наследник волнуется, и твой учитель весь как на ножах был уже некоторое время. Как вестника от вас получили - он сорвался с места и унёсся куда-то. И люди господина Инари чрезвычайно активны. Я с самого утра по поручениям бегал и пропустил, похоже, что бы там ни стряслось.

— Паршиво, — Шоуки тихо вздохнул, замер на мгновение и кивнул коллеге на другой проход между зданиями. — Давай обойдём. Там настырные прогуливаются.

Кено только глаза закатил. Статус приближённого будущего Императора сперва несколько приструнил молодых благородных отпрысков, что настойчиво желали пощупать навыки ученика самого Жнеца, но они быстро взялись за старое. Разве что попытки развести Шоуки на поединок стали куда менее прямолинейны и наглы. Аристократы настырно мялись вокруг него, дай им только возможность, и страшно нервировали своим надоедливым присутствием.

В конце концов - вокруг вершатся дела исключительной важности для самого существования Империи, а этим - лишь бы подраться!

В одном из дворов их поджидал Амарими, против обыкновения задумчивый и тихий. Кивнул им, и бодро повёл в сторону кабинета Наместника. Его хозяин да и Ишимари уже были там, склонившись над мятыми листками распотрошенных вестников.

Шоуки поклонился, приветствуя обоих, и поймал на себе встревоженный взгляд наследника.

— Цел? — спросил быстро. — Чем вас? Таики был весьма… краток.

— Обошлось. Стрелы с костяным наконечником, и, кажется, я духовые трубки ещё видел. И вот это.

Шоуки прошёл к столу, положив на него обугленную дощечку, почти расколотую надвое попавшим в неё ножом.

— Что это? — нахмурился Наместник, похоже, прежде не видевшей ничего подобного. А вот Алан сморгнул, подхватил её, разглядывая, и выругался грязно, на смеси двух языков.

— Примитивный амулет, весьма действенный, но выполненный явно на скорую руку на том, что было. Такие легко активировать, простым механическим воздействием, но заряд они держат не больше суток… А в этих землях сомневаюсь, что заряд продержится дольше нескольких часов. Какова была мощность заклинания?

— Меня едва не зажарило вместе с конём, — коротко пояснил Шоуки.

— Он где-то рядом. Соглядатаев либо обдурили, либо они перешли на сторону “Ингвара”.

— Только он мог создать подобное? — уточнил Наместник, подобравшись, и сощурившись недобро.

— Боюсь, что да. Работа требует больших вливаний эфира, и на такое здесь способны сейчас только мы с ним. Все зоны с природным “проклятием”, насколько я помню, не менее чем в дне пути отсюда.

— А к вестнику дощечку подцепить и отправить? — прикинул Кено задумчиво.

Алан с сомнением взвесил на руке амулет.

— Он должен фонить страшно, истощаясь, не думаю, что вестник такое выдержит. Хотя, на короткой дистанции…

— Всё равно распоряжусь уточнить местоположение самозванца, — произнёс Наместник холодно. — Слишком многое указывает на то, что они сделали свой ход.

Будущий Император согласно кивнул.

— Шоуки, они пытались избавиться и от тебя, и от твоего учителя. Им мешает ваш дар. Мне нужно, чтобы ты обшарил сперва дворец, а потом и его окрестности в поисках… подозрительного.

— Сделаю! — кивнул молодой карит коротко.

***

— Возможно, лучше оставить этот угол под какую-нибудь зелень? Что-нибудь тенелюбивое, — осторожно предложила Шиинна, внимательно следя взглядом за разгорячённой подругой.

— Нет! Здесь непременно должен быть маленький домик духов! В виде пагоды! С балкончиками из красного дерева и лакированной черепицей! И внутри него стойки с доспехами и оружием! Маленьким! С гравировкой!

Обычно беременные всё же капризничали по поводу еды, а не нюансов оформления прилегающей территории в отдалённом будущем. От того девушка всё больше подозревала подругу в том, что та нарочно разыгрывала эти сценки, то ли от скуки, то ли проверить её реакции.

— И пруд с водопадом в стиле “туманной долины”! С мостиком.

— В домике? — подняла бровь Шиинна.

— Нет, вон там, — Ясуми направила перст в сторону отмеченного бамбуковыми шестами большого прямоугольника.

— Но там твой супруг хочет кузню устроить, — подозрения Шиины продолжали расти. Своего мужа подруга детства обожала, ни единого слова дурного про него не говорила всякий раз когда его обсуждали.

— Я подумала, это место слишком близко к жилым помещениям, шум и дым будут отвлекать. Пусть лучше устроит кузню ниже по склону, ближе к купальням. Ему и удобнее будет - поработал и сразу отмылся от всей этой гари и пота.

Телохранительница хмыкнула, и вот этот пункт в небольшую тетрадочку записала. Её подобное занятие не отягощало, в целом, подоплёку своего здесь пребывания она осознавала отлично, но совмещена работа была с отдыхом, да ещё в столь тихом и свободном от малейших намёков на проклятие месте, что душа радовалась. Иногда, право слово, нужно было пожить в подобном месте, чтобы свежим взглядом смотреть на ставшее привычным окружение, и замечать детали, что прежде могли быть упущены.

Конечно, было немного жаль, что вся полнота происходящих эпохальных событий сейчас проходит мимо неё… Но приказ есть приказ. Особенно когда логику его невозможно подковырнуть, как ни изворачивайся.

— И чтобы карпы! — продолжала фантазировать Ясуми, неторопливо прохаживаясь вдоль стены молодого поместья. Позже её заменят на каменную, и она станет периметром высокого двора. - Надо будет выпросить у тётушки одну из тех чудесных рыбок, красных с белыми пятнами…

— Погоди с рыбками... — Шиина замерла, настороженная звуком, и, шустро взбежав на кучу сваленного у стены сланца для выкладывания дорожек, выглянула за частокол.

И правда - кони. Целый отряд мчится по петляющей, разъезженной тропе. Намётанный глаз выхватил и отсутствие опознавательных знаков, и алые пятна на одежде у некоторых, и коней с пустыми сёдлами, и даже несколько смутно знакомых по портретикам и прямым столкновениям лиц.

Сощурившись, она пробежалась взглядом по лесистым склонам у входа в долину, и приметила вяло струящийся над деревьями дымок, нещадно сносимый ветром. Караульный отряд не справился? Даже вестника отослать не успели?

— Ясуми, ступай в дом, собери служанок, сидите в дальней комнате и…

— Знаю! — отрезала, нахмурившись, девушка, и поспешила к дому.

— И вестники не забудь!

В ответ её возмущённо наградили нехорошим словом. Как о таком можно было забыть?! Услышав столь короткую, но эмоциональную отповедь, Шиина почувствовала неожиданное облегчение, после чего заливисто свистнула в два пальца, и побежала в сторону сторожевого камня. Благо, в маленьком поместье он встал как раз за экраном проходного двора. Наполняли его исправно, но установлен он был “на вырост” и потому влить достаточное количество духовной энергии силами одних домочадцев было просто невозможно. Потому его не задействовали сейчас, полагаясь на дозор у входа в долину. Вот Шиинна его и активировала, да сразу - в осадном режиме, благо, в оном ему хватит запасов продержаться сутки, а за это время подоспеет подмога не из столицы, так из поместья Сиасай.

— Госпожа, — когда она уже заканчивала, со стороны жилых помещений подошёл слуга. Уже в летах крупный мужчина, седой, чьё лицо и загорелые едва не до черноты плечи покрывали старые шрамы. Он протянул с поклоном её клинок, оставленный в доме.

— Благодарю, Итачи, — приняла она клинок тоже с поклоном. — Подстрахуешь меня по старой памяти?

— Как я могу отказать? — вскинул брови он. — Пропустить такое веселье…

— А мне казалось, ты отпросился сюда отдохнуть от подобного?

— Приятно будет разбавить рутину сего тихого уединения и немного размять старые кости.

Шиинна усмехнулась тихонько и направилась к воротам, пристраивая клинок за поясами. Граница барьера располагалась несколько дальше нынешних стен, и к ней она и подошла неторопливо, остановившись у приметного камня.

Завидев её, всадники замедлились. Некоторые начали хмуриться, другие, поглупее, обозревали её взглядами сальными и расслабленными.

— Что понадобилось путникам на землях этого поместья? — поинтересовалась она ласково. — Не заплутали ли?

Вопрос вызвал смешки среди головорезов. Их заводила - довольно известный в определённых кругах наёмник, ухмыльнулся особенно мерзко, осматривая девушку сальным взглядом.

Шиинна отметила его про себя, как заслуживающего особенно медленной и мучительной… пленения, да.

— Почётный эскорт для твоей госпожи прибыл! - вальяжно развалившись в седле ухмыльнулся головорез. — Ступай к ней и вели поторапливаться!

— Но госпожа не собиралась сегодня выезжать куда-то! — Шиинна округлила глазки и заморгала часто-часто, отлично зная, что похожа так на дурочку. Почему бы и не потянуть время, раз они первые начали?

— Уже собирается! Не стой столбом! Поторопись, а не то мы тебя поторопим!

Многие засмеялись. Один выкрикнул из задних рядов:

— Эй, девка! Скажи ей, что муженёк заждался её уже!

— И нам чего хмельного да холодного из погреба выкати! — заржал один из наёмников. Ну, или бандит, что-то шрамы на лице характерные, кажется, описание ей попадалось.

— Но у нас нет погреба... — продолжила валять дурака Шиинна.

— Хватит трёпа! — начавший раздражаться главарь этой шайки тронул коня пятками, и бросил кому-то из своих: — Хорёк! Присмотри за этой бабёнкой и ножик у неё забери!

На бабёнку девушка не обиделась - просто стояла и наблюдала за тем как конь главаря уткнулся мордой в невидимый барьер и шарахнулся, перебирая копытами и недоумённо фыркая.

— Ой, как неудобно получилось! — всплеснула руками двушка. — А у нас барьер работает!

Застопорившееся посреди дороги наёмники сперва загалдели, потом пересекли злые взгляды на Шиинне. Надо сказать, подобные взгляды её радовали - чем горячее полыхали злость и ненависть врагов, тем теплее становилось на душе. Ибо не это ли верный знак, что ты всё делаешь правильно? Конечно, в идеале враг и вовсе не должен понять, что ты рядом, но обстоятельства случаются разнообразнейшие…

— Ты! — главарь аж покраснел с рыхлого неприятного лица. — Головы нам дуришь, дрянь!

— Сами на задании дурачатся, а потом в бедах своих других обвиняют. Что за наёмники пошли? — Шиинна головой покачала, вздохнув выразительно. — За что вам только платят? Или вы меньше других запросили за похищение? Неужели совсем уже на мели?

Сочувствие в её голосе мужчин не впечатлило. На неё посыпались ругань и оскорбления, после чего главарь оборвал резким окриком начавшийся гвалт, и велел доставать принадлежности для штурмовой формации.

Это было, в целом, ожидаемо, нельзя было не учитывать, что поместье может быть в “закрытом” режиме, либо что-то пойдёт не так. Однако же когда наёмники отвели коней ниже по склону, и начали извлекать из седельных сумок принадлежности для сложнейшей печати, Шиинна невольно хмыкнула. Кованые низенькие треноги и чаши, покрытые печатями плоские таблички из священного металла не походили на кустарные поделки. Подобного качества принадлежности найти можно было в оружейных крупных кланов.

Она заложила руки за спину, прохаживаясь вдоль барьера, и то и дело дружелюбно давая советы расставляющим принадлежности и расчерчивающим линии печати прямо на земле наёмникам. Чертилось плохо, почва была каменистая и неровная. Да и опыта у них было не слишком много, так что данные под руку советы их только сбивали, и заставляли под ругань пересчитывать расстояния и углы. Пару раз она подсказала верно, а потом с удовольствием смотрела, как наёмники “от противного” начинают пересчитывать выстраиваемою фигуру и допускать ошибки.

Не то чтобы Шиинне доводилось принимать участие в полноценных штурмах, но теорию она знала преотлично, ибо штурмовые формации были изобретением её далёкого предка по линии матери. И история его похождений девушку весьма увлекала, ибо полководцем он был весьма находчивым и удачливым, что нивелировало его многочисленные ошибки, особенно в начале карьеры.

А ещё она прикидывала, сколько теперь продержится барьер. Количество наёмников, качество выстроенной печати и задействованных в её создании средств…

Приемлемо.

Однако, её подвело знание предмета - формацию предполагалось использовать поэтапно, прощупав барьер несколькими пробными ударами разной мощности, потом изменить параметры, сдвигая треноги с закреплёнными фокусами и якорями. Но наёмники не знали таких тонкостей. Они выстроились у ключевых точек формации, бодро влили в неё прорву духовной энергии и когда формация впитала её и распределила, шарахнули по барьеру сразу всем и со всей дури.

Воздух над формацией сгустился, задрожал, сместился к барьеру и со звонким хлопком растёкся по нему, сделав на мгновение видимым. Голубоватое остаточное свечение пробежало по барьеру волной, обозначив его очертания, и угасло.

— Ещё разок! — рявкнул главарь, и Шиинна, покачав головой, отступила на пару шагов.

Стратегию бандиты выбрали дурную, но действенную. Так, может, они и потратят на барьер куда больше сил, чем могли бы, но и истощат его намного быстрее, чем при классическом подходе.

Из хорошего - к моменту пробития они здорово выдохнутся, и станут не так опасны именно как кариты. Из плохого - их по-прежнему было многовато…

Девушка отступила немного назад в ожидании, когда формация вновь будет заряжена, и задумчиво склонила голову на бок. Прикинула высоту солнца, рассчитывая, как быстро вестники доберутся до своих целей.

На третьей попытке пробитие всё же произошло, свечение колыхнулось внутрь, обдав Шиинну жарким ветром и заставив отступить ещё на шаг.

Трое из стоящих ближе всего наёмников с полными радостной злости криками не только метнулись к обозначенному свечением провалу, но и успели его преодолеть, прежде чем барьер с тихим хлопком затянул дыру. Главарь пытался их остановить, но его выкрик запоздал.

Шиинна оскалилась и метнулась навстречу счастливчикам. Грациозно качнулась, пропуская мимо себя чужой клинок, одним движением извлекла из ножен собственный меч и не только напитала его духовной энергией, но и вложила в удар всю стремительность почти танцевального пируэта, из-за чего удар получился хлёстким и резким. Клинки столкнулись со звоном, наёмник не удержал блок, подаваясь назад, и Шиинна легко скользнула своим мечом вдоль клинка противника, рванув на излёте его предплечье.

И немедленно отступила назад, избегая ударов подельников вскрикнувшего карита. Шаг, поворот, мощный удар духовной силой по ногам одного из противников, метнуться вбок, нанести короткий тычок, заставивший карита отклониться назад и в сторону, едва не врезавшись в раненого товарища. Шиинна кружила вокруг троицы, как акула вокруг косяка рыбёшек, умело сбивая их в кучку и подрезая раз за разом мелкими, но обильно кровоточащими порезами.

Итачи даже вмешиваться не пришлось, хотя Шиинна раз за разом поворачивала наёмников-бандитов спинами к поместью. Он мог бы нашпиговать их стрелами с лёгкостью, но верно решил не выдавать себя раньше времени.

Девушка и так справилась, неплохо размявшись в процессе.

Хлёсткое движение, очищающее клинок от капель крови, и Шиинна, повернувшись к растерянно замершей за барьером кодле, мило улыбнулась.

— Уважаемые господа уже определились, кто следующий? — спросила она голоском, полным сладкого цветочного яда.

Глава 8

Площадь дворец занимал не малую, а Шоуки был упрямым, так что на второй день ноги откровенно начали гудеть. Он исходил всю территорию вдоль и поперёк, огрызаясь на особо охочих до дуэлей и вдумчиво обходя рыскающих в поисках добычи неженатых молодок.

И пару кварталов вокруг дворца прочесал, шаря даром так, что к вечеру вынужден был кривясь как старый дед приползти обратно во дворец.

Ничего подозрительного не нашёл. Ни-че-го!

Аж злость берёт. Впрочем, подобное чувство в эти дни довлело над многими. Учитель был в бешенстве - его супругу пытались взять в заложники. Даром, что всё обошлось и обитатели поместья справились своими силами. Уже почти Император тоже был преисполнен злобы - его мнимый родственник снова замышлял недоброе, тайно подобрался к самому городу, обдурив приставленных следить за ним людей. Наместник, кажется, тоже был весьма зол, ибо краем уха Шоуки уловил слухи о внезапно начавшихся арестах. Таики ещё не вернулся, гоняя по лесам резво драпающую бандитскую шайку, но почерк в присланном им вестнике тоже казался каким-то резким и дёрганным.

Один Амарими что-то устроил непонятное, бегая за какой-то дамой глубоко в летах с горшком странных цветов и рассыпаясь в восторженных комплементах. Увидев эту картину в первый раз, Шоуки едва удержался от того, чтобы протереть глаза. Во второй - повернулся к Кено и уточнил:

— Ты это видишь?

— Ага, — лаконично отозвался карит.

— И что это? — помедлив, уточнил Шоуки.

— Хитрый план, — пояснил смесок.

— Какой?

— Хитрый! Это ж Амарими. Поди разбери, что он там напридумывал.

— И верно, — хмыкнул Шоуки задумчиво.

Помолчали. Проводили взглядом удаляющуюся парочку. Выждали ещё немного в тени старого дерева, украшающего один из внутренних дворов, когда Шоуки встрепенулся радостно.

— Идёт!

Кено тоже глазами заблестел, и вместе они рванули на встречу своему счастью. Завернули в неприметную арку, и остановились между стенами, в узком проходе, который чаще всего пользовали слуги. Шимая перехватили на повороте и утащили в сторону, в тупиковый маленький двор, сейчас служивший складом для частей какой-то деревянной конструкции.

— Да погодите вы! — тот отбиваться не пытался, балансировал ловко своим ценнейшим грузом. Вот на тёсаную деревянную балку пристроил кувшин, и тогда уже отдал страждущим бамбуковый короб, исходящий ароматным парком. Крышка была сорвана мгновенно, и оголодавшие кариты голыми руками набросились на паровые булочки и горячие лепёшки с начинкой. Шимай только наблюдал за этим, покачивая головой. На него бросали недобрые взгляды.

Шоуки даром вырвал у друга последнюю лепёшку, и на возмущённый взгляд проворчал:

— Я последний раз вчера утром ел!

— Ладно, — Кено вздохнул, и приложился к кувшину.

— Могли бы и в городе перекусить, раз вам и так туда идти, — заметил Шимай.

— Это ещё когда будет! — Кено передал ополовиненный кувшин Шоуки, и тяжело выдохнул, видимо, переживая попытку организма утрамбовать в себе съеденное. — Дождёмся инструкций, и там видно будет, как скоро мы до лавок доберёмся.

Кислое молоко удачно протолкнуло пищу куда-то дальше в желудок, и Шоуки тоже невольно глубоко вздохнул и с благодарным поклоном протянул пустой кувшин Шимаю.

— Спаситель! Да возрадуются Предки щедростью и безотказностью своего потомка!

Тот только головой покачал да, подхватив короб, почесал к проходу:

— Обращайтесь! По крайней мере, пока мне подле кухонь наказано дежурить!

— Непременно! — отозвалась парочка насытившихся хором и тоже торопливо направилась на покинутый пост. Торопились зря, ждать пришлось ещё довольно долго.

Совещание затягивалось. Не в первый раз. И не в первый раз по дороге от павильона за Ишимари увязался какой-то наглый аристократ. Этот, впрочем, был умнее предыдущего, и, поклонившись, удалился после первого же намёка. Только взглядом одетых простолюдинами каритов окинул таким, что захотелось ему в морду заехать. Увы, обильная пища не смогла приглушить душившую Шоуки злость.

— Так, новая вводная, — убедившись, что посторонний удалился, и вокруг только свои, сообщил Алан. - Некие подозрительные шевеления были замечены в квартале Шелкопряда, загляните и туда тоже.

— Шелкопряда... — пробормотал Шоуки задумчиво. — Это там, где сад семи земных наслаждений и старая пагода?

Да, он изучал карту столицы, чтобы хоть немного ориентироваться в городе! И за карту Благословенных земель теперь тоже планировал взяться, чтобы не попасть в просак… снова.

— Они на границе Шелкопрядов и Сотни золотых стежков, — подтвердил Кено задумчиво. — Не так далеко от намеченного маршрута, выходит.

— Потому и нужно проверить, — кивнул Алан. — Господин Инари склоняется ко мнению, что готовится покушение. Либо готовилось. Но проверить стоит.

— А какого рода шевеления? — уточнил Шоуки.

— Группа неадекватных деревенщин, которые вели себя будто обкурились чем-то необычным, — пояснил Алан. — Тут можно сразу на “кукол” подумать, крестьянам обычно не по карману крепкая, запрещённая дурь. Так что забегите туда, мало ли.

— Непременно, — Шоуки поклонился, Кено последовал его примеру, и оба снова скользнули в служебный проход.

Помалкивали, пока не выбрались на территорию “низкого” двора, там передвигаться можно было немного свободнее. Их облик не вызывал так много вопросов среди слуг и мастеровых, как в отведённых для благородных садах и переходах. Хоть заводи тихий угол у дворцовой стены, где можно сменить богатые одежды приближённых слуг на что-нибудь простое и неприметное.

— И откуда начнём? — уточнил Кено. Шоуки был основным инструментом поиска, и ему было решать, с какой стороны взяться за дело.

— Давай сперва пройдём по маршруту до этой самой пагоды и там покружим, — задумчиво предложил он. — Потом уже до площади и оттуда вернёмся.

Коллега кивнул, и Шоуки не стал продолжать мысль, хотя его совесть настоятельно требовала прочесать направление несколько раз туда-обратно. И без того гудящие ноги уж как-нибудь потерпят.

Выскользнули в город через малые, закатные ворота и споро растворились в толпе. Город гудел уже не первую неделю, как и вся империя, наверное, но именно сюда съезжались любопытные и взбудораженные люди со всех уголков страны. Если во дворце стало немного тесно от аристократии, то городские кварталы просто ломились от простолюдинов, торговцев, проповедников, чтецов, жонглёров и продажных девиц. Насколько он слышал, все гостиницы были заполнены до отказа, и жители, владеющие хотя бы клочком земли, старались найти способ, кому бы его сдать. Сдавались сараи, чердаки, подвалы, неиспользуемые комнаты, используемые комнаты, дворы, даже заборы - в особо людных местах ушлые торговцы наловчились закреплять на стенах циновки, на которые уже вывешивали свой товар на всеобщее обозрение. Телеги с навесами превращали в лавки, едальни под открытым небом вырастали тут и там, а какую жаренную в масле закуску или паровую булочку можно было купить на каждом углу.

Городская стража с ног сбивалась, пытаясь всё это хоть как-то организовать и пресечь неизбежные в таком случае конфликты между ушлыми торговцами и не менее ушлыми горожанами и приезжими.

Помнится, на одном из первых совещаний после судьбоносного поединка кто-то из аристократии предлагал вовсе закрыть столицу на этот месяц, не пуская сюда посторонних, чтобы спокойно провести все церемонии. Предложение было отброшено немедленно. И теперь Шоуки понимал, что это было не только от того, насколько бы это некрасиво, высокомерно и прямо-таки подозрительно выглядело со стороны. Люди бы всё равно пришли, желая прикоснуться хоть к краешку этого судьбоносного события. И устроили бы что-то подобное, но уже под стенами города, где блюсти порядок и поддерживать хоть какую-то чистоту было бы почти невозможно.

А так и до эпидемии какой недалеко докатиться. Предки такого явно не оценят.

И из-за этого наплыва Шоуки было тяжело работать - столько всего вокруг, такое движение людей со своим оружием, подвесками, украшениями… Количество благословенного металла вокруг было невероятным, и выискивать среди него характерные круглые кусочки было тяжело. Он справлялся, но как он успел вчера убедится, делать это в таком скоплении народа было сложно. Потому ему и потребовалась помощь. Банально присмотреть и почти не под ручку вести, ибо Шоуки едва ли не из реальности выпадал, пытаясь окинуть своим вниманием всех и вся.

Делали перерывы. Останавливались на углу, кидали монетку очередному лавочнику, и стояли, скусывая с бамбуковых шпажек круто приправленные овощи.

Мясо брать не рисковали. Грибы, впрочем, тоже.

В эти моменты Шоуки просто раскладывал свой дар поперёк улицы узкой линией, оценивая только пересекающие её массы народа. Это требовало не так много усилий, хотя и было всего лишь закинутым на пробу неводом. Он был уверен, что если в город провезли кукол, то прячут их где-нибудь до поры до времени, не позволяя шататься по улице.

С другой стороны, если лжеродственник у них там не один, кто противоестественным образом может пользовать магию и при этом находится в здравом уме…

— Смотри, смотри! — Кено двинул его локтем под руку, отвлекая от закуски и едва не заставив её выронить.

Шоуки повернулся туда, куда кивал напарник, и невольно заломил бровь. Двое в форме городской стражи заламывали под ропот собравшейся толпы какого-то блаженного - худого, кривого да в настолько пообтрепавшейся и застиранной накидке, что она едва ли не до набедренной повязки просвечивала.

— Чего это они? — спросил.

— О судном дне и божественном гневе проповедовал, — пояснил Кено, — Cлышал, их сейчас развелось.

— О всеобщем благополучии и счастье людям слушать не так интересно, — отозвался Шоуки, прикинув, сколько подаяний собралось в миске проповедника, что сейчас лежала перевёрнутой под топочущими вокруг ногами стражи. - Настоятель всегда норовил какую-нибудь жуть ввернуть в проповедь и на нравоучение через неё вывести.

— А о наследнике, прогневившем богов и Предков он вещал?

Шоуки скусил со шпажки ещё горячий кусок съестного и вдумчиво хмыкнул. Посмотрел на быстро уводимого блаженного новым взглядом. Но нет, ничего подозрительного.

— Идём дальше, — произнёс наконец. — И смотри, слушай.

— Да понятное дело… — вздохнул Кено.

***

К намеченному месту добрались уже ближе к полудню. Не то, чтобы останавливались на каждому углу, но - частенько. Так совпало, что широкую улицу, по которой должна была пройти процессия, как раз украшали. Это порядком затормаживало немалый поток прохожих, да и понаблюдать за процессом тоже стоило. И глазеющих ротозеев сейчас порядком - такое внимание не покажется странным со стороны, и лишний раз убедиться, что всё в порядке, не помешает. Ибо подзуживающая паранойя не давала Шоуки покоя, так и мерещилось, что натягиваемые над улицей гирлянды могут быть превращены в своеобразную ловушку, сетью упав сверху и задержав верховых, а полотнища с пожеланиями благополучия и богатства с обратной стороны надписаны атакующими печатями.

Выслушав эти соображения, Кено нервно хохотнул и постановил, что кое-кого нужно срочно определить в кабак, а то заработался.

Шоуки не обиделся. Но - с облегчением вздохнул, когда они убрались наконец с главной улицы и двинулись к виднеющейся над крышами пагоде. На этих улицах было поспокойнее, тоже многолюдно, но не так чтобы до сплошного потока. Прохожие тут были посолиднее, лавки богатые, во многих продавали ритуальные принадлежности для свадеб, украшения и изысканные ткани для пошива праздничных одежд. На них был явный спрос - многие горожане желали не ударить в грязь лицом и приветствовать восхождение молодого Императора на трон в лучших своих одеждах. Вон распахнул свои двери-ворота торговец веерами. Ручной росписи, складные и круглые, они расходились как горячие лепёшки - чёрный цвет севера, мотив заснеженных гор и хищных птиц были ныне в моде невероятной.

И, в целом, понятно, от чего кипиш подняли из-за компании пьяных оборванцев - улица дорогая, денежная.

Упиралась она в ворота сада, вроде как территории старинного поместья какого-то клана, впавшего в немилость. В стародавние времена постройки уничтожили - осталась только наружная стена. А внутри разбили сад с беседками, мостиками, озерцами и водопадами. И пагоду воткнули. По крайней мере, так Кено утверждал.

— Тут обычно не так людно, — заметил он, когда они прохаживались по посыпанным мелкими камешками дорожкам. — Место парочки облюбовали - по вечерам едва ли не за каждым кустом зажимаются и хихикают. А то и… А укромных мест тут мно-ого…

— А тебе-то откуда такое известно? — полюбопытствовал Шоуки, окинув сад своим вниманием и убедившись, что подозрительно жавшихся друг к другу разнополых посетителей и правда хватает. Потёр переносицу - проделываемая работа снова начала его серьёзно утомлять.

— Смотрел, слушал, с оказией пытался закрутить с одной... — признался Кено.

— Не выгорело?

— Мутная оказалась какая-то, — с сожалением произнёс он. — Сдал её людям господина Инари. А жаль - весьма приятная была барышня, и внешне, и беседу поддерживала, а уж как застенчиво стихи чудесные слагала...

— И что её выдало?

— Да ты сам подумай, где я, а где столь идеальная девушка, да ещё из обедневшего рода? — грустно усмехнулся Кено, оттянув пальцами упавшую на плечо рыжую прядь.

Шоуки сперва глянул на него с сочувствием, потом опомнился и головой покачал.

— Нашёл из-за чего на погребальный костёр всходить. На севере рыжих как головастиков в пруду. Видел что на той улице творится? Северное - ныне на слуху и спросом пользуется.

Смесок не ответил, отмахнулся только. Перевёл тему, начал рассказывать историю этого сада, которую почерпнул, должно быть, у своей несостоявшейся девушки.

Они пересекли сад наискось, вышли через другие ворота и покружили по близлежащим кварталам. Результатов всё не было, и ученику жнеца начало плохеть от прилагаемых усилий. Кено это заметил, и задумчиво затащил коллегу в какую-то забегаловку - передохнуть, перекусить и обсудить дальнейшие действия. Тишком, а то людно и шумно.

По итогу решили ещё раз обойти кварталы по кругу, и вернуться к пагоде. А там уже двигаться в сторону городской площади, а от неё - в обратный путь.

— А осилишь? — усомнился Кено.

— Да куда ж я денусь? — фыркнул Шоуки, подумывая о том, что и сегодня, похоже, ничего не найдётся. Может, план, для которого необходимо было убрать каритов с особым чутьём враги просто отложили в долгий ящик? А то и перебрались куда-то на окраины - столица большая, нечего и надеяться за пару дней исследовать её всю. Но подозрительный квартал они всё же обошли ещё раз.

Солнце перевалило за полдень, стало немного душно, и толпы на улицах немного рассосались. Столица снова стала похожа на саму себя, а не на бурлящий котёл.

В саду было прохладнее - тень от деревьев и текущая по искусственным руслам вода делала своё дело. А в самой пагоде совсем полегчало - сложена она была из камня и нагреться не успела.

Долгий подъём подарил им чудесный вид на город и немного головокружения, когда парни глянули вниз.

— А ведь вся улица отсюда как на ладони. Ну, почти, — Кено указал в сторону разукрашенной флажками и гирляндами улицы. Шоуки согласно кивнул. И правда, по эту сторону от маршрута дома были, в целом, ниже, и широкая улица местами просматривалась совсем неплохо.

— Хорошо, что до туда слишком далеко. Ничем дальним не достать, — задумчиво произнёс Шоуки, потирая ноющую грудь. Попытался дотянуться чутьём до заинтересовавшего его сверху дома, но совершенно не учёл, что находится сейчас довольно высоко над землёй.

Хотя показалось, что если приложить чуть больше усилий… Парень растерянно сморгнул. Сердце пропустило удар, а в груди растеклось смутно знакомое, тёплое ощущение. Вдохнул глубоко, медленно, попятившись, опёрся о стену и прикрыв глаза начал проговаривая про себя успокаивающие формулы.

— Шо? — тревожно позвал Кено.

— Погоди. Кажется, я шагнул на третью ступень.

Глава 9

На удивление, всё шло своим чередом, что настораживало и сбивало с толку. Шоуки изнервничался весь, прочёсывая даром переполненные улицы, но всё происходившее укладывалось в рамки допустимого на церемонии такого масштаба. Он был настолько сосредоточен на даре, что сама церемония большей частью проходила мимо него. С одной стороны - почему нет, от него только и требовалось, что сопровождать господина, с другой…

Слишком сосредоточившись на поиске неприятеля на подступах к процессии он допустил грубую ошибку - перестал замечать то, что происходит перед самым носом, и упустил момент, когда раздражённый богато украшенной сбруей Пятнышко начал шалить и непонятно с чего цапнул впереди идущего коня за задницу. Естественно случилась заминка, конь учителя взбрыкнул, недовольно захрапев, и едва не засадил копытом по наглой конской морде. Тут пришлось торопливо придерживать скакунов, а ещё пытаться вырвать из зубов твари яркую красную кисть, скушенную с чужой сбруи. Увы, за нити хвататься даром было тяжело, а Пятнышко держал крепко, довольно пожёвывая добычу.

Шоуки захлестнуло стыдом за выходку коня и злостью на собственную невнимательность. Но пришлось держать себя в руках, делать вид, что ничего не произошло и теперь внимательнее следить и за вредной скотиной.

Следить пришлось долго - возвращались ко дворцу они уже глубоко за полдень. Причём сам ритуал, проведённый на одной из старейших площадей города, занял хорошо если час.

За всей подготовкой и вознёй Шоуки как-то упустил, в чём смысл происходящего. Вроде как на этой площади находились остатки краеугольного камня, с которого заложили строительство дворца в стародавние времена. Тот, первый дворец сгорел через неполных три года после завершения стройки, во время смуты. Новый отстроили сильно в стороне, а бывшее пепелище стало площадью в центре стремительно разрастающегося города.

Наверное, дело было в преемственности или чём-то подобном. По крайней мере, Алану пришлось поработать - он молился вместе со жрецами, поливал водой из огромной чаши пятачок с крупными камнями, произносил громкие клятвы и посыпал рисом землю.

После собравшейся поглазеть на будущего Императора толпе торжественно объявили о дне основного действа и пригласили на пир, что будет устроен для всех желающих на всех площадях столицы и в каждом имперском городе в честь восхождения молодого Императора на трон. Затрубили трубы, затрещали трещотки, и процессия, развернувшись, направилась назад по украшенным улицам. Медленно и торжественно. Очень медленно и очень торжественно.

Ввиду пагоды Шоуки снова сосредоточился на окружающем, но ничего подозрительного по-прежнему не наблюдалось. Да, в толпе то и дело происходил кипиш, но куда без оного, когда столько народу собралось поглазеть на будущего Императора и самый цвет аристократии государства? Ну и заодно прикинуть - какие из благородных кланов поддерживают новую власть.

По-хорошему выходило - почти все. Мало кто отказался от участия в процессии, да и те, кто не поехал, вроде как отговорились уважительными причинами. Что-то такое Шоуки краем уха слышал.

Проезжая мимо пагоды он снова уделил тому направлению повышенное внимание, но снова ничего подозрительного не засёк. Дурное предчувствие, что до этого цвело и крепло, начало сходить на нет. Потому что - всё ещё ничего не происходило! А по общему убеждению у противника остался единственный вариант захвата власти - устранение Алана.

Миновали улицу, ведущую к пагоде.

Ничего.

Подъезжали к месту, где улицу сжимали высокие дома, с натянутыми между ними праздничными гирляндами и флажками.

Ничего.

Неожиданное Шоуки почти пропустил, отреагировав только на звук. Повернув голову, заметил, как в руки вскинувшемуся Амарими пикирует какой-то странный бумажный вестник. Он был большим, раза в три больше стандартного, и выглядел иначе. Не журавлик, а скорее… курица? Очень криво сложенная сова? И журавлик там таки был - в длинных кривых лапах из скрученной бумаги. Амарими под недоумевающими взглядами окружающих разворошил бумагу, сунул “курицу” за пазуху, а журавлика развернул. Потом нарушил строй, втиснув коня между отцом и Аланом под возмущённые взгляды обоих. Шоуки послал Пятнышко ближе к ним, но из-за гомона толпы ничего толком расслышать не мог - Амарими что-то быстро тараторил, сдержанно жестикулируя. Видно - доказывает. Алан с Наместником переглянулись озадаченно, перебросились парой фраз, после чего наместник с сыном приотстали. Пара жестов, Шоуки чуть потянул за узду, сперва замедлившись, потом сместившись к центру строя.

— Едешь с Амарими. Он объяснит, — распорядился Наместник. То же самое спустя мгновение было сказано Демьену. Шоуки поймал взгляд учителя - тот кивнул, щурясь напряжённо и недобро.

Ну вот и дождался, похоже, какие-то неприятности произошли. Не слишком серьёзные, иначе бы послали отряд посолиднее.

Дожидаться объяснений пришлось долго - отделиться от колонны и протиснуться через толпу было не так чтобы легко. Оцепление тут не спасало, народу толпилось порядком не только на всём протяжении улицы, но и на подходах к ней. Да ещё и в восторженной толпе появлялись умники, не пойми из каких соображений пытающиеся дотянуться до конской сбруи, а то и наездников. Да, свита самого будущего Императора! Но не Предки же, спустившиеся из своих чертогов на бренную землю!

Нет, Пятнышко этим умникам был очень рад! Двое едва не лишились пальцев.

Кое-как выбрались на параллельную улицу, и там стало посвободнее. Однако, вместо того, чтобы остановиться и всё объяснить, Амарими погнал коня в сторону дворца.

— Стой! Да стой же! — Пятнышко быстро поравнялся с кобылкой младшего принца. — Что случилось?

— Не здесь! — парень качнул головой, намекая на количество посторонних, и пришпорил лошадь.

Горожан и гостей столицы здесь было далеко не так много, как на соседней улице, но всё равно порядком. Более того, своими одеяниями и нарядными скакунами троица однозначно привлекала слишком много внимания. Шоуки беспомощно оглянулся на Демьена, но тот лишь повёл плечом, хотя по лицу видно - напрягся, насторожился, сунул руку за пазуху, перебирая амулеты.

Поговорить удалось через несколько кварталов, где людей было поменьше, плюс - Амарими свернул ещё на одну улицу, явно направляясь к малым воротам дворцового комплекса.

— Что случилось?! — нетерпеливо рявкнул Шоуки, нагнав его. Напряжение этого дня паршиво сказывалось на его способности держать себя в руках. Да и ситуация, мягко говоря, была сомнительной - Шоуки лучше учителя работал на большие расстояния, и его умение следовало использовать для обеспечения безопасности будущего Императора, а не… абы чего.

— Тут такое дело... — придержав лошадку, затараторил Амарими торопливо. — Некоторое время назад нас с братом послали разбирать доносы в поисках зацепок, и мы кое-что даже накопали, но кроме прочего там были весьма любопытные…

— А покороче? — спокойно предложил подъехавший северянин.

— Одна кляуза отмечала, что глубокоуважаемая госпожа Исаки каким-то образом перехватывала любовные записки своего жениха, которые тот отсылал к…

— Ещё короче.

— Был грандиозный скандал, расторжение помолвки…

— Амарими! — не выдержал Шоуки, чувствующий себя так, будто в седло под ним забили сотню-другую гвоздиков.

— Она изобрела способ перехватывать чужих вестников! И открыла мне тайну почти после недели уговоров…

— И?!

— Тот подозрительный тип, чью комнату никто не согласился со мной обыскать, всего ничего тому назад отправил шифровку кому-то! Односложная шифровка по моему общему с отцом мнению является неким сигналом! Следует немедленно отловить этого типа или его слугу - я не уверен, кто именно из них причастен к этому, и передать господину Инари! Ну и проверить его покои от и до всеми доступными способами!

— Разумно, — Демьен кивнул, удовлетворённый. Шоуки тоже вынужден был приглушить раздражение. Кивнул и погнал грызущего удила коня вперёд, короткой дорогой к малым воротам.

Ладно, в такой ситуации его отлучка оправдана, тем более, что бумажную курицу младшего принца вполне могли засечь и либо продублировать сообщение, либо спешно сворачивать деятельность и уничтожать улики. Либо и то и другое одновременно. В любом случае, загадывать было рано, нужно разбираться на месте.

Добрались быстро, успели спешиться и передать коней слугам, когда раздался странный гул, отдающийся дрожью в грудной клетке, едва ощутимое дворцовое проклятие колыхнулось, а потом земля чуть заметно дрогнула под ногами.

Шоуки настороженно огляделся, и сразу заметил потрясённое лицо Амарими.

— Барьер! — выдохнул он, глядя на стену.

Вернее, на подрагивающий воздух над стеной, убегающий всё выше и выше, замыкающийся куполом над территорией дворцового комплекса.

***

Алана ситуация, в целом, не тревожила, единственным желанием было - добраться скорее до дворцовых стен, и выдохнуть с облегчением. С проблемой, наличие которой он всё же вынужден был признать, разберутся не парни, так другие подчинённые. Когда всё хоть немного утихнет, кстати, нужно будет придумать какое-нибудь поощрение людям Инари Сая - носятся как проклятые, закинув язык на плечо. Образно, конечно, выражаясь. На их плечи легла почти непосильная ноша - проверить всех слуг и охрану огромного дворцового комплекса на подозрительные связи, и они свою работу делали, более того, вывели на чистую воду несколько продажных шкур, сливающих информацию на сторону. А заодно поймали на воровстве кладовщика и уличили в присвоении лучших кусков кухарку. Ну и так, по мелочи.

Их работа, технически, ещё не была закончена, да и попробуй, проведи такую проверку в дворцовом комплексе размером с маленький город! Тем более, сейчас, когда гостевые покои забиты едва ли не под завязку, и распорядителям пришлось набирать новых слуг.

Тоже фактор риска… О котором совершенно не хочется задумываться. От чего-то простые по сути своей действия выпили из него столько силы, что тяжело было восседать в седле ровно и величественно. Или так сказывалось гнетущее ощущение от того, как эта бесконечная человеческая масса жадно сверлит его взглядом?

От чего-то казалось, что сейчас в столице собрался весь юг, от первейших аристократов и до последнего сельского свинопаса…

Вот наконец толпа впереди начала сходить на нет, оцепление городской и дворцовой стражи с самого утра удерживало городских от выхода на площадь перед главными воротами. Иначе сюда не пробиться было бы сквозь восторженные толпы.

Радовало, что это последний ритуал такого масштаба, местный вариант коронации будет проведён во дворце, практически в узком семейном кругу всего-то лишь всей местной аристократии.

От размышлений о предстоящей церемонии его отвлекло странное, слегка пощипывающее кожу ощущение - скованный удивительным артефактом дворцового комплекса местный источник эфира вёл себя ненормально. Впрочем, ощущение продержалось всего несколько мгновений, а потом эфир и вовсе отхлынул, уронив фон в ноль.

А над стеной дворца всколыхнулось почти незаметное марево.

Алан натянул поводья, останавливая коня, и оглянулся на Наместника.

— Барьер? — спросил он, глядя, как вытягивается лицо обычно спокойного мужчины. На лице едущего чуть позади Тамая, напротив, появилось какое-то особенно кровожадное выражение.

— Но... как? — на главу клана Сиасай больно было смотреть. Произошедшее настолько сильно выбило его из колеи, что мужчину, казалось, вот-вот хватит удар.

Строй тем временем начал сбиваться, задние ряды продолжали двигаться вперёд. Алан цыкнул, и пришпорил коня, посылая его вперёд, телохранители привычно потянулись следом, а за ними и парни. Внутри поселилось странное спокойствие - катастрофа произошла, сейчас остаётся только провести разведку и приступить к устранению последствий, если это будет возможно. Увы, он успел достаточно прочитать в “шешоу” о природе и свойствах барьера и связанных с ним артефактов. Поработал немного с троном. Дворцовый барьер обладал мощью невероятной, и, более того, подпитывался напрямую от здешнего эфирного источника. В лоб его не взять без полноценной армии со штурмовыми печатями. Да и задействовать его можно либо с помощью трона (который никому кроме него самого не подвластен), либо - сторожевого камня, что спрятан глубоко в скале за многочисленными дверями и постами охраны. И его охрана была поручена наиболее преданным и надёжным каритам из тех, что несли службу во дворце.

Кто-то нашёл ещё один способ активировать барьер?

Или - обмануть трон? Неужто во дворец протащили Ингвара? Мог ли он со своим поддельным даром работать с троном?

В этом предстоит разобраться.

Оглянулся на перестук копыт - Жнец, а за ним и Наместник, нагоняют.

— Распорядитесь перекрыть подходы к дворцу для горожан. Кортеж разместить здесь, на площади, но подальше от барьера. Нужно избежать давки, — распорядился Алан.

Это окончательно привело Наместника в чувства, он встрепенулся, свистнул в два пальца и торопливо начал отдавать приказы подъехавшим подчинённым.

Алан же продолжил движение к стене, прикидывая варианты дальнейших действий.

— Ничего подозрительного, — отчитался Тамай, видимо, прочёсывая даром доступную ему территорию. — Суета одна.

Это было видно и так - стража у распахнутых ворот суетилась, задирала головы, сбитая с толку произошедшим.

— Кто главный?! — потребовал Алан, спрыгнув с седла перед воротами. Отсюда плёнка барьера выглядела куда заметнее.

— Я, господин! — Солидный карит подскочил, замерев по другую сторону от плёнки барьера.

— Объявляйте тревогу наивысшего порядка, приготовьтесь к обороне, враг на территории дворца, — велел Алан, кажется, сообразивший, отчего тревогу не объявили до сих пор. Барьер был хорошо виден только вблизи, да и представить такое, что его поставил кто-то не из своих, судя по реакции Наместника, было сложно.

Тот как раз подъезжает. За ним подтягиваются главы нескольких влиятельных кланов.

Шимай предусмотрительно подхватил под узду коня и увёл в сторону.

За спиной, от надвратной башенки с нарядной черепичной крышей, послышались гулкие удары гонга.

Алан окинул взглядом лица подъезжающих мужчин, и с трудом удержался от того, чтобы поморщиться. Половина аристократов были сообразно моменту суровы и сосредоточены, у некоторых на лицах мелькало недоумение. Остальные… Насмешка, глумливые ухмылки, полное презрения разочарование.

Снова доказывать им что-то?

Что он - достоин? Что всё - под контролем?

Эта мысль уже вызывала раздражение. Сколько можно доказывать?

Да и в конце концов - это южане. Воины, кариты, обученные с малых лет владению что Даром, что клинком. Это не холёная северная аристократия, балующаяся на досуге боевой магией и осваивающая клинок только ради того, чтобы покрасоваться перед дамами на потешной дуэли. Южане ценят и любят интригу, но не живут ею как аристократы севера. В напряжённых ситуациях они предпочитают словам язык жестов, развитый, сложный и чертовски удобный.

Алан медленно выдохнул и выпустил свой “дар”, вкладывая в него свою злость, свою решимость разобраться с противником, в конце концов, свою силу, бурлящую в жилах, и требующую выхода.

Благородных проняло. Они спешились, кто охотнее, кто помедлив, борясь с собой, поклонились, замерев в положении уважительного ожидания.

— Совершена диверсия, — весомо бросил Алан, жестом позволив присутствующим выпрямиться.- Противник не мог протащить на территорию дворцового комплекса большие силы, судя по тому, что тревога не была поднята до сих пор. С другой стороны, то, что она совершена, говорит о предательстве на самом высоком уровне и об опасности тех, кого тем или иным способом протащили на территорию. На данный момент нам остаётся полагаться на верных людей, что остались во дворце, я более чем уверен, что Инари Сай и Аминари Сиасай смогут взять ситуацию под контроль. Но - нам следует подготовиться и к худшему варианту. Те из вас, чьи поместья располагаются в черте города, пошлите за людьми и снаряжением для взлома барьеров. Нужно как можно быстрее организовать дополнительные патрули - в подобных ситуациях смело можно ожидать как удара в спину, так и попыток создания беспорядков и паники в городе. Под их прикрытием враги могут попытаться стянуть к дворцу дополнительные силы. Все ворота должны быть немедленно закрыты и находиться на осадном положении! Передайте дальше по цепочке! — последнее было обращено к находящимся по ту сторону барьера стражникам.

— Что касается городских ворот - требуется ужесточить контроль, впускать и выпускать только клановых. На случай, если не все их силы перекинуты в город. Собственные силы вы знаете лучше моего, координируйтесь с Наместником и главой городской стражи для лучшего распределения людей и ресурсов. Главу стражи вызвать сюда, организуем оперативный штаб прямо здесь, на площади. Всё понятно?

Большинство склонили головы в согласии. Матёрый, седой как лунь карит, кажется, глава клана Инру, прищурился и мрачно, с вызовом поинтересовался:

— Что если вы ошиблись, и на территории дворца находятся куда большие силы противника?

— Не беда, — оскалился будущий Император. Чем больше времени проходило, тем увереннее он мог сказать, что кое-кто успел оказаться по ту сторону стены. — Во дворце сейчас - мои верные люди. Шоуки Зимний Гром, Демьен на Орс, и Амарими Сиасай.

И Алан при всём желании не смог бы сказать, кто из них в сложившейся ситуации страшнее.

Глава 10

— Сюда! Бегом! — Амарими сорвался с места, и Шоуки ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Что происходит?! — спросил он на бегу, отмечая, что приотставший северянин старательно их нагоняет.

— Без понятия! — бодро отозвался младший принц. — Но явно что-то не то!

— Да неужели?!

Одно хорошо, народу по пути попадалось не так много, как в последние недели, а те, что попадались, слуги в основном, расторопно отскакивали с пути, так что нестись к центру дворцового комплекса им ничего не мешало. Шоуки старательно просматривал окружающее пространство даром, но на бегу это получалось не столь быстро, как ему хотелось - споткнуться неосторожно и покатиться кубарем было очень легко.

Они пронеслись через несколько служебных дворов - склады, мастерские, когда сперва в одном месте, затем - волной, расползающейся по всему дворцу, зазвучал тревожный гонг. Даже странно - от чего это заняло так долго? Да и…

— Туда! К леопардовым воротам! — Шоуки развернулся, едва не врезавшись в стену, и рванул в проход между складами.

Он оторвался далеко вперёд от спутников - сейчас у него была цель, а времени было критически мало. И с каждым ударом сердца становилось всё меньше, если он правильно понимал происходящее у небольших старинных ворот, что были украшены приметными бронзовыми статуями оных зверей.

Эту часть дворца он знал довольно хорошо, а потому свернул в один из дворов с мастерскими, взбежал по поленнице на крышу и уже оттуда, верхами, понёсся к намеченной цели. С крыши на крышу, минуя стены и перемахивая проходы между стенами. Так - добрался до высокой стены, разделяющий Высокий и Низкий двор в считанные мгновения. У ворот всё было тихо, караульных видно не было, но Дар показывал, что творится за ними, в малом привратном дворе, и Шоуки нырнул внутрь, доставая клинок.

Звуки как отрезало. Исчез звук и гонга, и охватившей дворец встревоженной суеты, шорох нарядных одежд и тот исчез. Абсолютная тишина залепила уши, что, впрочем, не помешало ему врубиться в спины куклам, загнавших в угол последних выживших караульных.

Опыта борьбы с подобным противником ему было не занимать, и диспозиция получилась удачнее некуда - нападения со спины противник не ожидал. Да и, учитывая специфику методик кукловодов, эти их жертвы вряд ли были способны на самостоятельное принятие решений. Им было велено атаковать - они атаковали. Отступать - они отступали. Подавить очаг сопротивления и двигаться к условленной точке - они могли осилить такой порядок действий. Выполнение приказов было уделом несчастных, обращённых безвольными инструментами в руках тёмных практиков проклятого искусства. И после того как тайны прошлого рода Ло открылись ему, Шоуки ощущал давящий долг покончить с кукловодами и упокоить пострадавших от их руки.

Ибо способа помочь обращённым в кукол до сих пор найдено не было.

Клинок вспорол шею одному противнику, удачно склонившему голову, что позволило ударить под край шлема. Напитанный выверенной долей духовной силы, что придавала прочности стали и силы - удару, он легко перерубил позвоночник, выведя куклу из игры быстро и наверняка. Вторым ударом, не прекращая движения, карит обрушил свой меч на локоть другой куклы, и пусть не перерубил сустав, но повредил его достаточно, чтобы противник выронил оружие.

Третья кукла засекла его краем глаза, и начала разворачиваться, но - слишком медленно. Шоуки всё ещё двигался вперёд и, продолжая движение, чуть повернул клинок, резанув противника под колено, хорошо повредив и сухожилия, и сам сустав с костью, судя по сопротивлению клинка.

Развернулся, отвлекая на себя охромевшую куклу, пока пара раненых каритов отмахивается от обезрученного, которому повисшая плетью правая рука не помешала наседать на парней. Его тело уже было проткнуто двумя клинками, но это совершенно не мешало кукле пытаться дотянуться до каритов кинжалом.

Первая кукла благополучно рухнула, подёргиваясь, но и только. Отрубить голову, либо повредить позвоночник было самым надёжным способом обезвредить несчастных быстро и наверняка. Шоуки хотел было крикнуть каритам, чтобы били по суставам, но тишина не дала ему сделать подсказку. Сам тем временем, отразив весьма сильный удар охромевшего, подхватил с земли один из валяющихся на земле клинков, и повредил противнику и вторую ногу. После только и оставалось что аккуратно, чтобы не задел, зарубить упавшего.

К счастью, раненые кариты догадались использовать завязшие в чужом теле и доспехах клинки как якоря для приложения Дара и отшвырнули противника к противоположной стене привратного дворика, едва не зашибив его телом наконец то нагнавшего товарища Амарими. Вбежавший следом запыхавшийся северянин оглядел картину боя и походя совершил короткий жест в сторону уже поднимающейся на ноги куклы. Мгновенно сконденсировавшаяся из разлитой под ногами крови здоровенная ледяная пика ударила куклу в живот, надёжно пригвоздив к стене.

Шоуки кивнул благодарно, затем быстро огляделся, и, приметив толстенькую дощечку с нанесёнными печатями и вставками из благословенного металла, ухватил её даром, и расколол на части. Звуки обрушились со всех сторон почти болезненно.

— Что здесь произошло? — резковато потребовал Шоуки ответа у сползшей по стене парочки. Кровопотеря у обоих была большая, кариты едва держались. Их товарищи лежали неподалёку, судя по ранам, как минимум двоих закололи, ударив в спину. Третий, начальник караула, был почти разрублен на двое косым ударом по туловищу. — Быстрее!

— Обожди, нужно перевязать раны... — вступился за каритов Амарими, зыркая по сторонам.

— У нас нет времени! Там ещё два десятка кукол! — нервно сообщил Шоуки.

— Мы справимся сами, раны… не настолько серьёзны, — прохрипел один из караульных таким голосом, что заявление его казалось весьма… сомнительным.

— Их привёл один из мастеровых, — пояснил второй карит. — Он показал “мелкую рыбёшку” и велел не задавать вопросов. Капитан был не в восторге, но пропустил их, как было не пропустить? А они развернулись, и напали.

И верно, как было не пропустить? Как бы подозрительна не казалась ситуация… Но почему они напали, если их пропустили? Контроль? Куклы не могут летать на клинках и подбрасывать себя даром, высокая стена внутренней части дворца для них - трудно преодолимое препятствие.

— Вы! Перевязывайтесь и убирайтесь в казарму! А вы - заприте ворота и догоняйте! — бросил Шоуки, и подхватив все попавшиеся под дар клинки, рванул дальше, намереваясь разобраться с противником до того, как он усеет свой путь ещё большим количеством трупов. И надеясь, что это одна подобная группа на территории дворца. Увы, логика твердила об обратном.

В два десятка кукол дворец не захватишь, и, в конце концов, кто-то же добрался до сторожевого камня и активировал защитный периметр?

Одно хорошо - наконец-то поднятая тревога растревожила дворец, что напоминал сейчас улей, в который потыкали палкой. Шоуки и видел, и чувствовал, как суетились слуги, и кариты, и благородные, что оставались в этих стенах, и чиновники. Большинство, спасибо Предкам, поступали как предписано правилами в подобных ситуациях, бесцельных метаний было мало. Но - противник умеючи выбирал наименее охраняемые и людные проходы, Шоуки отметил три тела, спрятанных по углам и в кустах. Слуги, попавшиеся на пути группе противника.

Её он нагнал быстро, настигнув в узком проходе между дворами - куклы бодро, двумя шеренгами следовали за несколькими личностями, закутанными в плащи. Но хуже того - Шоуки дотянулся даром до ещё одной группы кукол, ждущей чего-то, кажется, на территории “малого горного сада”, того, что с чайным павильоном.

Значит, с этими нужно постараться покончить побыстрее. Свернув шарящий по округе дар, Шоуки сосредоточил его на подхваченных клинках. Шесть тяжёлых каритских мечей сейчас были как нельзя кстати, ножи он решил приберечь в рукаве, ибо против кукол они были не так эффективны. Слишком много точности требуется для причинения ощутимого вреда. Он на это способен, более того, прежде это было для него единственным возможным вариантом действий.

Но сейчас грубая сила была не только эффективнее, но и, в кои то веки, доступна. Молча он пронёсся между рядами кукол, раздавая удары направо и налево, стараясь если не убить одним ударом, так существенно ограничить подвижность. Доспехи на куклах мешали нанести решающий удар, но тяжёлые клинки легко ломали кости, если приложить их с достаточным усилием в правильном месте. Куклы не вскрикивали, не издавали звуков, вслед ему нёсся лишь звук взрезаемой плоти и ткани да стук, сопровождаемый приглушённым хрустом. Зацепить удалось почти половину, прежде чем впереди идущие люди обернулись, и тщедушный мужичок в одежде мастерового рявкнул, вытягивая руку в его сторону:

— Убить!

Шоуки немедленно перенаправил дар, подбросив себя в воздух, и, извернувшись налету, приземлился на макушку стены, вне досягаемости разворачивающихся кукол. Резать их при этом не перестал, но в следующий момент отскочил со стены и рухнул во двор, почувствовав знакомое смутное ощущение колебания проклятия. И вовремя - жгут пламени, обрушившийся на стену, был столь мощен, что разметал черепицу, и обвалил её макушку, засыпав Шоуки дымящейся штукатуркой и осколками кирпича. Едва голову прикрыть успел, - засадило осколками по руке да спине пребольно.

А ещё - его клинки, всё шурующие среди кукол начали отбирать, перехватывая Даром. Жаль, надетые на них однотипные доспехи оказались чудесным ориентиром - удобно было метить клинком под самый край доспеха …

Шоуки метнулся вдоль стены, продолжая бороться за свои клинки, чтобы занять карита противника их удержанием, потом перемахнул через стену по пути следования противника, в процессе метнув извлечённые из рукава ножи. Тип, что стоял наготове с новой заряженной магией табличкой, стоял удачно, и ускоренный даром нож вошёл ему в горло наискось, по самую рукоять. Остальные двое, увы, успели среагировать - карит, что держал его клинки, начал поворачиваться, и нож лишь резанул ему плечо, прежде чем был перехвачен даром. Да и тот тощий оказался не лыком шит, пустил довольно мощную волну, мало того, что отбившую клинки, так ещё и заставившую Шоуки отпрыгнуть далеко назад, чтобы не покатиться кубарем.

Так он и выскочил в большой двор, куда выводил этот проход, и поспешил шмыгнуть за угол, где замер на мгновение, лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия. Противников на ногах оставалось многовато, да, кукол он подранил порядком, но убил всего нескольких, что быстро станет проблемой, когда они окажутся на открытом пространстве двора, если только…

Молодой карит окинул окружающее даром, затем улыбнулся и, попытавшись достать первого выскочившего из прохода противника (безуспешно), отскочил едва ли не на середину двора, быстро разрывая дистанцию. Пара противников и наименее пострадавшие куклы выскочили во двор, рассредотачиваясь, остальные - подтягивались, подволакивая повреждённые ноги, а то и вовсе подползая. С другого прохода во двор как раз выскочил привлечённый шумом и всполохом огня отряд дворцовой стражи.

— Именем Золотого Сокола! — Шоуки вскинул руку с зажатой в ней печатью. Так-то его должны были узнать по одеждам, но приказы всяко воспримут лучше и скорее, увидев подтверждение полномочий. — Бездоспешных брать живьём! Прочих - бить по суставам и рубить головы!

Кукловодам не осталось ничего кроме как атаковать подоспевший отряд, надеясь на численный перевес кукол и собственные силы. Сшиблись буквально стенка на стенку, и Шоуки не остался в стороне, активно помогая расправляться с куклами и собственным примером показывая, как нужно обращаться с этим противником.

Тщедушный тип сперва отступил за передний ряд кукол, оттуда воздействуя даром на дворцовую стражу, а потом и вовсе бросился наутёк, когда его подельника повалили на землю и сноровисто оттащили в сторону, но был сбит с ног метнувшимся из прохода Амарими, а за ним, на ходу добивая тяжело раненых кукол, вышел Демьен.

Обозрел поле боя, вскинул руки, и обильно натёкшая из жертв кукловодов кровь начала вздыбливаться острыми ледяными пиками, не разрывая, так обездвиживая пугающе живучих марионеток.

***

— Я всё скажу! Я всё скажу!!! — захрипел вдруг отчаянно дёргающийся пленник, вызвав некоторое удивление у схватившего его Амарими. Младший принц удерживал его в захвате, пытаясь аккуратно придушить, но то ли силёнок не хватало, то ли практики.

Амарими поднял взгляд, и, в целом, понял своего тощего пленника.

Слева к ним приближался Демьен - невозмутимый, с жёстко сжатыми губами и решительностью во взгляде. Его одежда была в полном порядке, только из рукавов неторопливо вытекала подсвеченная сиянием печатей дымка. Позади и сбоку от него дёргаными изгибами вился частокол пик из кровавого льда, с насаженными на них полуразорванными телами кукол.

Справа - нехорошо надвигался Шоуки, взъерошенный, помятый, обсыпанный какой-то белёсой пылью и тёмной крошкой, в брызгах чужой крови на одежде и даже лице. Прищур его был нехорош, а за его плечами висел десяток клинков, все как один нацеленные на принца и его добычу. А ещё с земли поднимались новые и новые, неторопливо воспаряли и медленно поворачивались к ним окровавленными лезвиями.

Позади маячила тоже не слишком дружелюбная дворцовая стража.

Честно сказать, зрелище пробирало неожиданно сильно, Амарими даже посочувствовать успел своему пленнику. Но потом обрадовался - говорливый пленник - хороший пленник! Тем более, что его подельник сбежал к Предкам, и поделиться интересными историями уже не мог.

Этот, впрочем, тоже знал не то чтобы много, да и трясли его только на предмет полученных приказов и информации о других группах. Быстро трясли - Амарими видел, что Шоуки засёк, наверное, другую группу, и порывается бежать туда.

Знал худощавый мало - групп было точно больше четырёх, задачи ставились разные, от захвата ключевых точек и устранения определённых персон до взятия заложников. Вот именно эта группа и собиралась заняться последним, нацелившись на двор, который предоставили гостям из одного из влиятельнейших кланов южного побережья. Захватить супругу и дочь главы, забаррикадироваться и ждать дальнейших распоряжений.

Это попахивало, мягко говоря, скверно. Нет, вся ситуация была паршивой - дальше некуда, но момент с “дожидаться дальнейших распоряжений” наводил на неприятные мысли. Амарими отлично знал дворец и представлял сосредоточенные в нём силы. Да, сегодня дворцовая стража была несколько ослаблена, но не настолько, чтобы дворец можно было захватить. Стремительное и тихое проникновение малых групп с помощью предателей и подставных пропусков было возможно и даже могло быть эффективно для достижения некоторых целей, но потом таким группам неминуемо грозило уничтожение. Они могли лишь выиграть себе немного времени заняв оборону в удобном месте.

Выиграть время. Защиту они активировали ведь тоже для этого…

— Шоуки! — младший принц спихнул пленника одному из каритов, что помогал вязать чужака, и подскочил к ученику Жнеца, поймав его за локоть и оттащил немного в сторону. — Ты помнишь, как пройти к сторожевому камню? Ну? Я же показывал когда-то.

— Помню, — кивнул тот, нахмурившись, — Хочешь, чтобы я…

— Да! — закивал Амарими. — Либо посмотри, сколько там засело предателей, и дуй к нам, либо, если их мало, и сможешь справиться, отключи барьер! А мы уничтожим ту группу, что ты засёк, и двинем в малый дворец!

— Звучит разумно, — неохотно признал карит. — Справитесь? Там дюжина кукол и четверо каритов. Такое чувство, что ждут чего-то.

— У нас Демьен, да и те таблички с заклинаниями я подобрал. — Амарими предвкушающе ухмыльнулся, что заставило его собеседника как-то странно поёжится.

— Будьте осторожны, я не уверен, где именно они засели, но это один из дворов позади малого архива.

— Будем! — пообещал Амарими, но ему, кажется, не поверили. Однако Шоуки ничего не сказал, сорвался с места, и добежав до стены попросту через неё перемахнул.

Сразу как-то спокойнее стало. Амарими повернулся к остальным каритам и распорядился:

— Двигаемся к малому архиву! Пленника - с собой!

Тревога всё ещё звучала, и местами царили разброд и шатание. Вот дворцовая стража оцепила чиновничьи галереи и бдит, вот кариты сгоняют перепуганных слуг в помещения и прочёсывают территорию, вот куда-то спешат боевито настроенные барышни с клинками наперевес. Амарими хотел было остановить их и уговорить вернуться в покои и запереться, но разглядел, что группу возглавляла госпожа Иори, и мудро решил промолчать и посочувствовать злодеям, что попадутся на пути этого цветника.

На подходе к архиву они услышали звуки сражения, которые очень быстро исчезли, будто отрезало, и ускорились. Отыскали двор, накрытый пологом тишины, и вступили в сражение, поддержав группу стражи, попавшую в весьма неприятное положение. Противник использовал табличку с заклинанием, но северянин уверенно выставил на пути огня ледяную стену, отразившую огненный вал обратно на атакующего, похоже, и печать задело, ибо по ушам ударили вопли обгоревшего и звон клинков. В воздухе поплыл тошнотворный запах палёных волос и обгоревшей кожи и мяса, а дымящиеся и местами даже немного горящие куклы, которых зацепило огнём, как ни в чём ни бывало продолжили сражение.

Честно сказать, выглядело это до того жутко, что сборный отряд стражи невольно попятился, и Амарими каритов за такое совершенно не винил. Тем более, что это развязало Демьену руки - до этого он действовал аккуратно и точечно, опасаясь задеть своих. А тут разгулялся, разом выведя из игры большую часть уцелевших противников.

Однако добить противника они не успели, шарахнуло так, что в ушах зазвенело, а каритов накрыло облаком из обломков стены. Слабо накрыло, ибо Демьен успел выставить щит. Нет, щит-то снесло, но самые крупные обломки кирпичей и куски стены он частично остановил, частично - отразил в сторону. Требующих добивания кукол при этом стало значительно меньше…

А в рассеивающейся пыли, в пролом шагнул тип, появлению которого Амарими совершенно не удивился. Главная кукла этой бездарной постановки, в конце концов.

— Идите дальше. Я с ним разберусь, — бросил мрачно на Орс, шагнув вперёд, и одним жестом вызвал волну своих любимых пик, добивших раненых и ещё как-то стоящих на ногах кукол.

Чтобы не мешались. Амарими тоже посчитал, что мешаться не стоит, быстро отведя каритов прочь с разгромленного двора.

Глава 11

— Какая встреча, — хмыкнул Демьен, немного смещаясь в сторону декоративного прудика. Иметь под боком доступную воду было куда удобнее, чем конденсировать влагу из воздуха. - Не ожидал от вас подобной глупости.

— Глупости? — самозванец переступил через остатки стены, и, окинув взглядом тела убитых, досадливо скривился.

— Совать руку в осиное гнездо не слишком умно.

— Вставать на пути у лося во время гона тоже решение весьма опрометчивое, — хмыкнул на Мосс, неторопливо проходя ближе к центру двора и не сводя с противника взгляда. В этот раз самозванец всё же нарядился в местные одежды, но всё равно смотрелся в них как-то нескладно и чужеродно.

— А у вас, уважаемый, гон? Неужто вы заявились сюда петь серенады под окнами возлюбленной? Спешу вас разочаровать - местные дамы предпочитают иные знаки внимания, да и северная музыкальная школа здесь не пользуется популярностью.

Ингвар прицокнул языком.

— Как невежливо. Язвительность в вашем роду передаётся по наследству, как я посмотрю.

— Спорное замечание, учитывая, как вы вынудили к дуэли моего кузена.

— Но если говорить о вашем дядюшке…

— ... то тут я спорить не стану, — качнул головой Демьен.

— Вот видите, как нам легко найти общий язык? — усмехнулся самозванец, и открыл поединок излюбленным быстрым ударом, отчасти походившим на пламенный хлыст.

Демьен отмахнулся от него динамическим щитом не глядя, и сам ударил в ответ аналогом из мутного льда. Тоже безрезультатно, но базовый обмен любезностями на этом был соблюдён, а защита противника - прощупана.

После по сторонам плеснули лёд и языки пламени, треск и рёв смешались в яростную какофонию битвы.

На Орс бил мощно, не жалея сил, не боясь истощить и без того слабый эфир вокруг, а противник его не думал о подобном и подавно. Бил, используя только огонь, и потому Демьен вместо третьего слоя щита бросил чары себе под ноги, глубоко промораживая пропитанный кровью и водой песок. Как выяснилось - не прогадал. После очередного обмена ударами противник всколыхнул землю, применив что-то из этой стихии, но то ли каменные шипы, то ли земляные плети не смогли пробить ледяную плиту, только приподняли её, частично вывернув из земли. Демьен легко устоял на перекошённом куске льда, сдвинулся только к поднявшемуся вверх краю и нарастил щиты.

Однако удара не последовало. Противник замер задумчиво, чуть шевеля пальцами.

— Хм, вы не перестаёте удивлять. Что за трюк вы используете? — спросил на Мосс, сверля Демьена недобрым взглядом.

— Трюк? Разве ж вам неизвестно, что Истинный Император может великодушно позволить северному магу использовать эфир этого места? — вскинул бровь Демьен.

— Мне казалось, вы уже переросли возраст, в котором любят слушать сказки.

Сказки? Демьен хмыкнул. Сказок у него были полные карманы, да и последние… сколько, полгода? Больше? Он среди сказок жил всё это время, со сказками общался, сражался и даже экспериментировал. Но не объяснять же это ублюдку?

На Орс только рукой взмахнул, поднимая волны ледяного тумана и бросая их в противника. Это не было в полной мере атакующим заклинанием, в его семье чары модифицировали, превратив слабые ударные площадные чары во вспомогательные. И они сразу же обозначали целых три динамических совершенно прозрачных щита, прикрывающих противника поверх основного.

Как и ожидалось от махрового бретера. Но всегда лучше знать наверняка.

На Мосс ответил волнами пламени, что разошлись от него будто круги по воде, частью отогнав, частью подняв вверх ледяной туман. Но - не разрушив его структуры, чары нарочито создавались гибкими и выносливыми.

Уровень эфира вокруг стремительно проседал, но Демьена это не волновало, он посылал в противника раз за разом ледяные чары, то излюбленные пики, то волны ледяного крошева, которые противник в большинстве случаев встречал и парировал огнём. Просто потому, что эти две стихии легче всего сходят на нет при взаимодействии.

Это создавало волны пара, что, клубясь, поднимался, вливаясь в слой ледяного тумана, чуть розоватым облаком расползавшегося над головой. Воздух был сухой, и сверху то и дело сыпались белые мелкие комочки замороженной влаги. Нелепые и уродливые, они липли к коже, тая за мгновение и успевая лишь обжечь её быстрым уколом холода.

В какой-то момент Ингвар всё же сообразил, что с этими незаметными уколами в его тело проникает старательно разбавленный ледяной яд, ненавязчиво сковывающий мышцы и заставляющий оступаться. И это - в тот момент, когда они уже почти сошлись на ближней дистанции, обнажив клинки и сцепив накачанные эфиром щиты.

Миг - волна света и жара прокатилась по его телу, снимая последствия подлой атаки и заставляя Демьена досадливо цыкнуть языком. Он отменил немедленно действие раскрытых чар и влил освободившийся эфир в двухслойный динамический щит, которым пытался теснить противника, от чего на внешней его оболочке проступили острые ледяные шипы.

На Мосс немедленно разорвал дистанцию и восстановил надорванный внешний слой собственного щита.

— Надо же, вы меня удивили, — хмыкнул он, сходя с пятачка промороженного песка и сдвигаясь на каменные плиты затейливо вьющейся по двору тропинки. — Насколько мне известно - не в ваших привычках использовать скрытые чары подобного толка.

— Нет предела самосовершенствованию - всегда найдётся что-то новое для изучения или переосмысления излюбленных приёмов, — усмехнулся Демьен, воспользовавшись паузой, чтобы, напротив, сойти с размякшей и исходящей паром земли и ступить на промороженный её участок. — Вы же подобно старому псу так и пользуетесь разученными в молодости трюками.

— Как грубо. Прежде я решил избавиться от вас, но теперь думаю оставить в живых и поучить манерам. Или даже сотворить куклу - вежливую и скромную.

— Странно слышать такое от куклы, — качнул головой на Орс, украдкой создавая невесомое, подрагивающее плетение и со струйкой пара отправляя его наверх, во всё ещё висящую над головой ледяную хмарь.

— Куклы? Не путайте меня с неудачными прототипами. Пусть от них и есть некоторая польза, но они даже близко не способны сравниться с мощью, любезно предоставленной мне.

— Вместе с железным ошейником шипами внутрь? — вскинул бровь Демьен.

И, видимо, попал в точку, ибо противник его отвечать не стал, сцепил зубы и обрушил несколько мощных заклинаний одно за другим. Снова удар из-под земли, заставивший сорваться с места, сберегая щиты, потом огненный столб, расплескавшийся по щиту, попытка сближения, атака ворохом ледяных игл…

Противник бил и бил, выплёскивая одно за другим заклинания подобно станку, чередовал их хитро, но - пока безрезультатно, ибо доработанные ледяные щиты были чудо как хороши против “пылевых вихрей” и “воздушных кулаков”. Увы, противник это быстро понял и вернулся к магии огня.

Обмен любезностями привёл к закономерному итогу - локальное эфирное поле истощилось настолько, что Демьен в какой-то момент не смог обновить сорванный огненной плетью щит и от следующей атаки вынужден был уклониться, метнувшись в сторону.

Впрочем, и противник теперь особо не торопился обрушивать на него действительно серьёзные удары - почувствовал свою власть, превосходство и упивался ими, гоняя противника туда-сюда хлёсткими, но предсказуемыми ударами огненного хлыста.

— Ну что, на Орс, выдохся? Сдохли твои амулеты? — со злым азартом расхохотался, и красивым жестом влил в огненную плеть ещё эфира, отрастив ей дополнительные пламенеющие хвосты.

Но Демьена больше заинтересовало другое - едва уловимое движение губ, когда противник плотно сжал челюсти, и пальцы другой руки, дёрнувшиеся коснуться солнечного сплетения в характерном жесте.

— Вовсе нет. Ждал подтверждения одной теории, — качнул головой Демьен, вытряхивая из рукава крупный кусок молочного янтаря в форме покрытой рунами таблички. — И я его получил.

Короткий, точно рассчитанный импульс, и табличка, среагировав, начала таять в пальцах, расползаясь густым, почти физически ощутимым эфиром. Демьен сразу же начал втягивать его, пропуская по своим увечным, усиленным рунами энергетическим каналам. Втягивал весь, без остатка, игнорируя боль и жжение, часть сразу же вливая во всё ещё висящее над головой заклинание, часть бросая на то, чтобы вплести в него новые структуры.

Ингвар сообразил, что происходит что-то не то и среагировал быстро, ударив плетью. Последнего ледяного щита хватило, чтобы отвести его в сторону и заставить взрыть землю.

Демьен оскалился, выбросив в сторону противника руку со сложенными в характерный жест пальцами, и противник купился, вместо новой атаки сосредоточившись на защите, втянув плеть и вывесив новый сияющий рыжим щит. Отчасти это было верным решением, ибо рухнувшая сверху туча обдала обоих порывами ураганного ветра, вместо снежинок несущего крохотные бритвенно острые чуть розоватые льдинки. И если создателя своего они обтекали, то внешний щит самозванца быстро начало стачивать сияющим ледяным крошевом.

Ингвар попытался подпитать щит, потом выставить ещё один, но сообразил, что дело - швах, и метнулся в сторону, пытаясь расчистить себе дорогу волнами пламени.

Метнулся, что интересно, в сторону трупов, а не выхода со двора. Да, ледяная буря порядком снижала видимость, но не настолько, чтобы запутаться в направлениях. Демьен влил в бурю новую порцию силы, внимательно наблюдая за противником и стараясь игнорировать боль от будто раскалившихся от таких объёмов эфира татуировок.

Долгие вечера он провёл с Аланом в попытках разобраться в природе дара и магии, в их взаимосвязи и производных. Они корпели над древними манускриптами из Императорской библиотеки, копались в дневниках венценосных предков Алана, штудировали и без того зачитанный до дыр томик “Теоретической магии” за авторством Хедвига Алого. Ставили небольшие опыты, сравнивали результаты, выдвигали теории. Их набралось несколько, разной степени безумия, и все с весьма хрупкой и разрозненной доказательной базой.

Достоверно удалось выяснить только пропорцию преобразования духовной энергии южан в эфир, и опыты, проводимые со всё тем же молочным янтарём позволили вывести точные цифры, и посчитать условную “плотность” обеих энергий. “Дар” в этом вопросе был куда плотнее, что и объясняло значительно возросшие возможности Алана как мага.

А ещё в процессе у них появилась мысль о том, каким образом самозванец способен колдовать в условиях отсутствия доступного эфира. Нет, была, конечно, возможность, что он каким-то образом подключился к дворцовому эфирному полю, но наблюдения минутной давности её полностью исключили. Он спокойно колдовал в намеренно истощённом поле, в конце концов.

Другим интересным моментом оказалось наблюдение, сделанное Шоуки и в последствии подтверждённое его учителем - пепел, остающийся при погребении одарённых, обладает некоторыми свойствами метеоритного железа, и чем сильнее был дар усопшего, тем более выражены эти свойства.

Возможно, одарённые в течении жизни при активном применении дара накапливали в организме мельчайшие крупицы этого метала, возможно, имел место какой-то иной процесс.

Но почему бы не предположить, что внедрённые в тела кукол кусочки метеоритного железа кроме всего прочего имитируют работу структур, позволяющих забирать силу из так называемого “сосуда”? Перерабатывать её в эфир и им уже поддерживать ужасающую живучесть? А в одном конкретном случае - позволяя колдовать, имитируя природную особенность, доставшуюся Алану по наследству?

В конце концов, по убеждению южан, каждый человек имеет духовный сосуд. Но далеко не все способны им пользоваться, а уж тем более развивать и расширять.

А Ингвар, метавшийся сейчас в порывах штормового ветра, продемонстрировал невольно, что подвержен болезненным симптомам истощения духовного сосуда. Демьен не раз и не два наблюдал такое у соратников.

Чуть подправил направление ветра, очередной раз сбив с ног пытающегося пробиться к выходу со двора противника. Ледяное крошево стаей растревоженных шершней сточило последний щит и начало активно окрашиваться красным. Наблюдая за этой картиной Демьен напомнил себе посмотреть, что такое сорвал с пояса того трупа лженаследник, прежде чем попытаться спастись бегством.

***

Двор за двором, проход за проходом - Шоуки нёсся по территории дворца, легко перемахивая высокие стены и срезая путь по крышам тут и там. Силы у него ныне было в достатке, да и показанные учителем трюки позволяли не тратить лишнюю духовную силу во время прыжков и приземлений. Избалованные обилием силы кариты, оказывается, тратят её так расточительно…

Впрочем, стоит ли винить того, кто черпая из озера пролил каплю воды на землю?

Лучше оставить свою злость тем ублюдкам, что решили устроить свои игрища прямо в день важной церемонии.

Неправильно это! Да, отчасти момент ими был подобран удачно - столько охраны и важных гостей, подавляющее большинство из которых сами - умелые кариты, покинуло территорию… Но в то же время, столько охраны осталось! И дворцовой стражи, и тайных людей господина Инари, и гостей, что в силу традиции или других обстоятельств оставались дожидаться возвращения процессии здесь.

Какая разница, умрёшь ты от первого же удара клинком, или от десятого? На что надеялись нападавшие?

Шоуки не понимал, и это ему тоже не нравилось. И в свете этого непонимания решение разобраться с барьером как можно быстрее выглядело всё лучше и лучше с каждым мгновением.

Но уверенность давала слабину, стоило заметить следы боя, выроненное оружие, характерное расположение оберегов и подвесок, выдающее лежащие на земле тела. Или засечь сам бой. Сердце начинало ухать в груди, порыв сменить направление движения и вмешаться в бой, помочь, приходилось давить и двигаться дальше.

К счастью, поднятая тревога сделала своё дело, отрядам кукол охрана противостояла довольно-таки бодро и результативно, а слуги и гости в большинстве своём тихо сидели в надёжных помещениях и не лезли на рожон.

В большинстве.

Он всё же свернул с пути и вмешался в одну из драк, легко раскидав бестолково изрезанную пятёрку кукол. По ногам, по ногам, снести голову, снова ударить в ноги вбить клинок в тело очередной жертвы так, что тот пробил и её, и доспехи насквозь и намертво пригвоздил несчастную жертву кукловодов к стене здания.

— Олухи, — сдержанно бросил Шоуки, добивая летящими клинками поваленных на землю и обездвиженных кукол. — Раз противника не останавливают порезы и кровопотеря, значит, нужно менять подход к делу. Перевяжите раненых и запритесь, если не в силах справится даже со столь малым числом противников!

Окинул ещё одним взглядом кучку ошалевших молодых аристократов, и, подхватив даром ножи и клинки кукол, направился своей дорогой.

К старому храму, к одному из строений у его подножия, перешагивая через тела стражей и кукол, по долгому коридору, по левую руку которого тянулись помещения-склады с парадным оружием и флагами, нарядными сбруями и позолоченными деталями паланкинов. К потайной двери, что закрывала спуск в подземелье.

Рычаг, открывающий двери снаружи был сломан, внутренний - чем-то заклинен. Но разве могло это остановить ученика самого Жнеца? Шоуки поймал даром стальные штыри и шестерёнки и провернул их, открыв засовы удерживающие дверь.

В открывшемся проходе было темно. Шоуки коснулся набора подвесок на поясе, влил толику духовной силы в пластинку с печатью светляка на ней, и двинулся вперёд под её слабое свечение.

Вот второй пост охраны и тяжёлые двери из каменного дерева, запертые изнутри на тяжёлый висячий замок. На створке - брызги крови, кровь на камне под ногами, тела сдвинуты к стене.

Внутренности сложного замка он смял без жалости к мастерству создавшего его человека, раскрыл замок и подвесил его в воздухе. Осторожно открыл дверь, но та была смазана хорошо и даже не скрипнула. Тихо опустил замок на пол и покрался вниз.

Всего трое.

Внизу, в зале, было только трое противников, двое из которых - куклы. Повод нестись вниз в праведном гневе? Напротив - проявить осторожность.

Вниз и вниз по лестнице. Затем - тёмным коридором со старыми, грубыми барельефами, изображающими богов и демонов. Вот поворот, из-за которого льётся подрагивающий свет пламени.

Он потушил печать и двинулся вперёд. И только когда удостоверился, что в огромном подземном зале нет никого больше, извлёк из ножен меч и скользнул в древнюю пещеру стремительно и тихо, сразу бросив вперёд стаю собранных по пути клинков. Куклы среагировать не успели, и были довольно серьёзно ранены сразу же, а вот третий…

Всё произошло за мгновения - волна, отбросившая летящие клинки, сшибка, обмен ударами, звон стали о сталь, и оба противника разорвали дистанцию, застывая друг напротив друга.

— Ха, какая встреча. Кто догадался выпустить вас из подвала? — в смешанных чувствах выдохнул Шоуки.

— Само провидение, не иначе, подарило мне возможность прикончить тебя, крысёныш! — расплываясь в безумной улыбке процедил его противник.

Глава 12

— Потрудитесь объясниться! — Алан изволил гневаться, и, честно сказать, начинал понимать отца, который изредка срывался и начинал кричать на зарвавшихся чиновников. Очень хотелось позволить себе сотворить что-то подобное. Или сразу обрушить волны золотого огня на площадь, превратив в жирную копоть что жреца, что его прихлебателей. С одной стороны, это бы решило насущную проблему, с другой, породило бы целый сонм новых, которые неизвестно, как и когда аукнутся. Да и Коэны - милосердные правители, нельзя отступаться от выбранного пути. К тому же местное общество не привыкло к такому стилю правления, похоже, придётся доказать, что принятое ранее решение вовсе не было проявлением слабости. И что второго шанса отступиться Коэны своим врагам обычно не дают. — Ваши же собственные слова обличают вас в неприкрытом мятеже, если вы и правда имели в виду именно то, что произнесли!

Не иначе как чудом пока что удавалось избежать паники в городе, верные люди перехватили диверсантов, намеревавшихся поджечь бедные окраинные кварталы, изобилующие деревянными зданиями. Одно за другим шли сообщения о стычках у ворот, но пока всё было под контролем.

Да и сами они успели расправиться с отрядом врага всего в квартале от привратной площади. Десяток кукол, двое мятежников. Эти получили сообщение о начале операции слишком поздно и не успели войти в ворота до того как был выставлен барьер. Пытались затеряться обратно в проулках, отступить, но были замечены верными каритами. Алан собрался было уже направиться туда, посмотреть на устроенное побоище и поучаствовать в допросе пленников, но его отвлекло донесение о приближении… вот этой вот процессии.

Все понимали, что жрецы Арата-ма, решили пойти ва-банк. И с ними - часть наиболее решительно настроенной аристократии, традиционно стоявшей в оппозиции власти Наместника. Их дожидались в предвкушении… Драки? Главы поддерживающих трон кланов казались сейчас охотничьими псами, замершими в ожидании команды. Взгляд, жест - кинутся и порвут.

Жрецы облачились в торжественные одежды, шли, будто на большой праздник, неся знамёна, резные древние доски и другие атрибуты культа, явно рассчитывая таким образом подчеркнуть свою власть, силу, и поддержку со стороны Предков. Их настоятель, нынешний Маати, опираясь на богато украшенный посох, чуть качнул головой и ответил с удивительной самоуверенностью и ленным презрением в голосе:

— Я сказал то, что сказал. Судьба Империи должна находиться в рачительных руках, в руках ответственных и умудрённых Предками и их безграничным опытом. В столь тяжёлые времена дети должны уступить бразды правления тем, кто сможет удержать их и направить Империю в правильное русло.

— Господин... Маати, — сдержавшись от того, чтобы приласкать зарвавшегося старика грубым словечком, Алан чуть качнул головой. — Ваша гордыня удивляет меня, и заставляет сердце моё наполниться… горечью.

Так, спокойно. Унять злость, выдохнуть, и продолжить говорить, не давая паузе затянуться неловко.

— От кого как не от настоятеля столь уважаемого древнего храма ожидал я поддержки в начинаниях своих, кому как не вам я готов был доверять? Под взором Предков, казалось мне, лишь человек честнейший и достойнейший может удостоиться чести принять это имя. Но ваши поступки шаг за шагом подводят меня к мысли, что гордыня затмила ваш взор и залила воском ваши уши. На что вы надеетесь? Что я уступлю вам трон? Что ваша отчаянная попытка погрузить Столицу в хаос устрашит меня? Что верные мне люди нарушат клятвы и перейдут на вашу сторону? В чём смысл того фарса, что вы устроили тут?

— Не говори о том, чего не понимаешь, дитя, — жрец ударил посохом в землю, звучно и весомо да повысил голос, явно обращаясь ко всем присутствующим поверх головы Алана. — Предки склонялись ко мне и шептали свою волю - негоже чужаку воссесть на их священный Трон! Пусть недостойный склонит свою голову и живёт среди нас, и потомки его, выросшие на Благословенной земле, на земле Предков наших, пусть они займут пожалованное им богами место! От всяких клятв, данных чужаку, освобождают они вас, благородные кариты! И не гневятся, ибо нет вины вашей в том, что вы поступили по чести и исполнили долг свой! Нет вины в том, что поспешно склонились вы перед недостойным!

Слова его встречены были гробовым молчанием. Сохранить спокойный, отстранённый вид удалось с величайшим трудом, но в этот раз не из-за гнева, а из-за изумления.

Это в каком отчаянии должны находиться заговорщики, чтобы прибегнуть к подобной мере? Не отчаянной, не сомнительной - крайней. После такого отступиться уже не выйдет, власть в Империи никогда не была теократической в полном смысле этого слова. Да, императоры являются потомками богов, но - они создали Империю, спаяли два континента воедино и воссели на трон великих Предков не потому, что им даровали это право божественные прародители.

Право сильного привело их к этому. И Императоры не лезли в дела храмов, хотя и имели неоспоримый повод подмять их под себя, объединить и возглавить.

И кажется, не прогадали.

За прошедшие столетия храмы не смогли объединиться под единой волей. Пусть Арата-ма был храмом древним, влиятельным и уважаемым, он был всего лишь одним из.

— Какая... занимательная история, — непередаваемо вежливым тоном потянул Наместник из-за плеча Алана, привлекая к себе всеобщее внимание. — Человек, запятнавший себя запретными практиками рассказывает нам о том, что Предки шепчут ему в уши, подбивая нарушать законы Империи. Прелестно, просто прелестно! Сказители в уличных забегаловках такую сочную байку с руками оторвут, может, даже приличный эпос из неё сварганят.

— А и верно, — давя усмешку, согласился Алан. — Все классические признаки жанра налицо.

Позади послышалось тихое фырканье, даже смешок. Определённо, Сиасай не только разрядил обстановку, но и разозлил жреца так, что тот покраснел от ударившей в голову дурной крови.

— Вы мудрый человек, господин Сиасай! — процедил жрец, стискивая узловатыми пальцами свой нарядный посох. — Вам не пристало фиглярничать, подобно вашему младшему…

— А вам не пристало покушаться на верховную власть, стражем которой являюсь я по воле Предков, — неожиданно холодно осёк его Наместник. — Не пристало полагаться на запретные знания ради достижения своих целей. Не пристало отнимать волю у паствы вашего храма!

— Я видел этих “кукол”, и то, на что они способны, — глубоким басом заговорил глава клана Тайко, выступив вперёд. Крупный, невероятно сильный что физически, что по своему дару карит. — Живые мертвецы, не чувствующие боли и сражающиеся до последней капли крови. Тот, кто способен обречь человека на подобное, сам не имеет права причислять себя к роду людскому. Подобная жестокость свойственна лишь демонам. Если вы, достопочтенный Маати, приложили руку к этому - лишь добровольное восхождение на погребальный костёр способно будет защитить вас от гнева Предков в посмертии.

— Насколько я помню, обвинённых в мятеже приговаривают к четвертованию и погребению в холодной земле в разных концах империи, — хмыкнул Алан. — Так что - не судьба…

— Подобные обвинения смешны и нелепы! — жрец стукнул посохом звонко по каменной плитке площади, и свита его загомонила и затрясла священными символами в поддержку своего предводителя. — И лишь снова показывают несостоятельность нынешней власти! Вы! На ваших плечах покоится ответственность за ваши кланы, ваши семьи! Кем вы будете, пойдя за этим несносным мальчишкой, когда сами Предки указывают вам путь?

— Уж точно не обезумевшими глупцами, — презрительно бросил кто-то позади, вызвав волну одобрительного гула.

— Даже когда на кону будут стоять жизни ваших супруг и малолетних детей?! — рявкнул, не утерпев, жрец.

Тишина накрыла площадь.

— Вот оно как, — недобро ухмыльнулся Алан. — Значит, последней песней вашего бездарного заговора вы назначили захват заложников? Всё это безобразие - ради принуждения достойных выбором между семьёй и долгом?

И правда, отчаянный и дурной шаг. Впрочем, собранные особыми службами что королевства, что самой империи сведения говорили о том, что планы по захвату власти вынашивались не первое десятилетие, а прорыв - создание кукол, состоялся несколько лет тому назад. Следом начались эксперименты по созданию “поддельного императора”, и тут, как лом в маховик, на сцену вышел Истинный Император в его лице, спутав все возможные планы, сдвинув сроки и заставив заговорщиков действовать радикально, и, другой раз, беспорядочно.

Вот как сейчас.

— Передайте этого неразумного мальчишку под моё крыло, и никто не пострадает! Предки будут довольны вами, семьи ваши живы и здоровы, и род императорский продолжится в потомках, принесённых от достойных матерей и воспитанных в благочестии и мудрости великого храма!

Алан хмыкнул, стряхнул с пальцев языки золотого огня, которые всё это время так и норовили вспыхнуть жарко, чтобы превратить в кучку пепла одного наглого сверх всякой меры типа. Расслабил руки, втянув кисти в широкие рукава и начав незаметно творить предваряющие чары с помощью составляемых пальцами знаков.

— На что ты рассчитываешь, старик? — спросил будущий Император холодно. — Что стреляешь так глазами в сторону городской стены? Ждёшь, когда твои подельники выволокут на галереи пленников? И где же они? Всё что я вижу над стеною, так это колдовскую вьюгу, созданную моим человеком. Ваш план дал сбой, не все отряды успели проникнуть во дворец, и не так слаб оказался гарнизон, как думалось вам…

— Умолкни! — снова гневный удар посоха по камню, взмах руки, вызвавший подозрительное шевеление в рядах жрецов. — Ты подчинишься, как подчинятся все они! Такова воля Предков!

Жест, и жреческая кодла пришла в движение, единым живым организмом выполняя, похоже, много раз отрепетированный порядок действий - одни отступили в сторону, пропуская вперёд выхватывающих из-под широких одежд что-то подозрительно похожее на арбалеты и ружья, другие с силой опускали вниз резные доски с символами предков, и те, раскалываясь, выпускали заключённую в них магию, третьи метнулись в стороны и вперёд, молча выхватывая клинки.

В то же мгновение блеснула над головой стая острейших ножей, всколыхнулся воздух, толкаемый волнами духовной силы, сдвинулись верные телохранители, торопясь прикрыть своего подопечного.

Алан щёлкнул пальцами, спуская чары и воздух застонал, когда соткавшийся в одно мгновение барьер принял на себя и волны магии, и болты, и пули, и клинки и только духовную силу пропустил, задержать не в силах. Усилие, что раньше было бы для него невозможным, и барьер сжался, деформируя и сдвигая плетения враждебных чар.

— Живьём брать! — рявкнул Алан азартно, перекрывая кличи сорвавшихся на противника каритов.

***

Как Амарими и боялся, на подходах к этому зданию разыгралось нешуточное сражение - тела виднелись тут и там, а кровь и вовсе блестела целыми лужами, которые пересекали отчётливые следы.

Бои с куклами вообще были не в меру кровавыми…

Двери были распахнуты, изнутри слышались звуки битвы.

— Туда! — крикнул он, взбегая по ступеням, но останавился на самом верху, когда старшие кариты обогнали его и устремились прямо по коридору на крики и звон клинков.

Над оставленным далеко позади двором раскручивалось пышное облако, чуть розоватое в солнечном свете. Картина вселяла тревогу, очень уж зловеще и неуместно оно выглядело. Ещё и поблёскивало на свету тысячами крошечных искорок, будто снега севера, колкие и холодные.

Надо верить в Демьена. Он справится, определённо справится! Он же так много упражнялся, когда получил возможность работать с магией здесь, на территории дворца! Да и до этого, с амулетами, что делал ему Алан…

Что интересно, за Шоуки он совершенно не переживал. Даже сам удивился такой мысли. Но после - выкинул свои переживания из головы и побежал за каритами, что уже врубились в ряды противника со спины. Почти сразу пришлось притормозить, ширина коридора не позволяла присоединиться к битве. Да и, судя по всему, ему и не требовалось. Подкрепление он привёл, численный перевес обеспечил, лезть под руку старшим сейчас, в попытке дотянуться до врага - только создавать неудобства сражающимся и рисковать бездумно.

Крики раздавались всё больше торжествующие, кукол теснили всё сильнее, обездвиживая одну за другой - зажатые с двух сторон, они совершенно не имели шанса. Следов применения магии здесь он не видел совершенно, хотя у ступеней внизу несколько трупов были явно обгоревшими. С одной стороны и верно - создавать пламя в закрытом коридоре, в здании, возведённом большей частью из дерева, это такое…

Амарими ещё раз окинул взглядом проход и почти сразу зацепился взглядом за следы на полу. Пропитанные кровью подошвы оставили достаточно неплохо различимые на досках пола отпечатки у самой стены. Младший принц прищурился и, дёрнув дверь-ширму, почти неотличимую от самой стены, скользнул в проход, высматривая следы на полу. Увы, те быстро сошли на нет, и пришлось проверять каждую дверь, что соединяла внутренние помещения самого здания, и его многочисленных пристроек. Заперто, заперто, заперто - как и положено, но четвёртая по счёту была выломана, и внутри слышалась какая-то возня. Амарими аккуратно заглянул в щель между дверью и косяком, поколебался несколько мгновений, затем отступил назад, потопал громко по полу, метнулся к двери и распахнул её одним рывком.

— Ой! — выдохнул он, застыв на пороге и выпучив глаза на происходящее.

Трое мужчин отвлеклись от своих занятий, и уставились на него. Один додушивал старика-писаря, что присматривал за хранящейся на полках в потолок документацией и делал списки и копии по необходимости, другой, чуть приоткрыв двери, наблюдал за происходящим снаружи помещения, третий торопливо шарился по полкам, то ли что-то выискивая, то ли пряча. Все трое повернулись к незваному гостю. Двоих Амарими даже узнал, третий же вызывал вопросы.

А вот его, похоже, узнали все трое.

— Надо же, какая удача, — оскалился представитель одного небольшого, но достаточно богатого клана с западного побережья, выпуская обмякшее тело старого слуги. — Разберись!

Копошившийся по полкам незнакомый мужик усмехнулся и двинулся к застывшему “испуганным зайчонком” Амарими. Но тот “опомнился”, снова ойкнул и бросился назад по коридору.

Рыбка заглотила крючок и бросилась вдогонку, быстро нагоняя его. Амарими бросил взгляд через плечо, оценил расстояние и резко затормозил, удерживая своё тело собственной духовной силой, чтобы погасить инерцию. В мгновение ока он развернулся, отвёл руку карита, которой тот пытался достать беглеца, и ударил выхваченным из рукава ножом в грудь мужчины. Немного ошибся с направлением удара, остриё клюнуло в ребро, но вложенная в сталь духовная сила свела ошибку на нет. Нож пробил кость, вошёл глубоко в тело, и младший принц едва успел извернуться, чтобы уже мёртвое тело не рухнуло на него.

Амарими подхватил даром клинок мужчины, чтобы тот не загрохотал по полу, поднял его над плечом и двинулся обратно к двери, начиная голосить:

— Ай! Пустите! Что вы делаете?! Да я - сын самого Наместника! Что на вас нашло?! Это мятеж, вас накажут, накажут!

Подпустил в голос паники, последнее прокричал почти навзрыд, немного переигрывая. Но снова - это не стало проблемой.

— Да заткни ты его уже! — не выдержал другой заговорщик, выглянув в коридор. Глаза его округлились, и он даже почти успел увернуться от летящего в лицо клинка. Амарими чуть довернул остриё, и то, с хрустом пробив шею мужчины, вонзилось глубоко в дверной косяк. И тут же скользнул мимо дёргающегося тела в помещение. Щёку окропило чужой кровью, брызнувшей из перебитой артерии, горячие капли поползли по коже, но младший принц не стал обращать на это внимания - метнулся к последнему противнику, успевшему поднять клинок и изготовиться к бою.

Сталь сшиблась, высекая искры - карит попятился, не ожидая подобной силы удара от младшего принца, а тот не преминул развить успех, быстрыми, опасными ударами тесня противника к стене.

Его никогда не принимали всерьёз. Из-за легкомысленного нрава, не в меру деятельной натуры и страсти к мелким проделкам он сызмальства прослыл головной болью клана и мнение окружающих оказалось совершенно невозможно переломить. Амарими старался, конечно, но обычно с результатом совершенно противоположным, а повзрослев немного и поднабравшись ума-разума и вовсе оставил попытки подправить свою репутацию.

К чему, если она так невозможно, неимоверно удобна?

Кто увидит в нём талантливого и опасного молодого воина? Кто воспримет его как угрозу, а не как досадливую неприятность, от которой можно просто отмахнуться?

Кто вспомнит, что долгие часы тратит молодой принц на занятия с клинком и духовным сосудом, и что учат его лучшие мечники империи, и даже сам Жнец помогает советом то и дело?

Зачем пытаться надеть на себя маску, подобную той, что носит его отец, если его истинное лицо вводит окружающих в заблуждение ничуть не хуже?

Всё кончилось достаточно быстро. Нанеся несколько неопасных, но болезненных ран противнику, молодой принц подловил его обманным приёмом, и уронил на землю мастерски исполненным броском. После чего оседлал, приставив клинок к горлу и далеко отбросив выроненный противником меч.

— А сейчас, уважаемый господин Таначи, вы расскажете мне всё-всё о ваших подельниках, и, в особенности, о том, что вы искали в этом помещении, — ласково произнёс молодой принц и ободряюще улыбнулся пленнику.

Но тот от чего-то содрогнулся всем телом, и лицо его исказилось от ужаса.

Глава 13

Обстановка до боли напоминала события той зимы, разве что - камень был не только под ногами, но и над головой, да и реки рядом не было. Куклы с перебитыми ногами молча и настойчиво ползли к нему, пытаясь достать, а напротив стоял тот самый человек с высокими скулами и застарелым шрамом.

Остальное казалось ничего не значащей пылью, припорошившей страницу истории и лишь слегка исказившей её для постороннего взгляда. Проведёшь рукой, смахивая пыль, и потолок пещеры сменит свинцовое северное небо, а янтарные сферы светильников - холодное зимнее солнце

Шоуки стряхнул наваждение, и двумя слитными ударами добил кукол.

— Тебе следовало сидеть тихо и ждать своей участи, — произнёс он, глядя в полные безумной злобы глаза противника.

Тот ответил ему усмешкой, больше похожей на оскал хищника. Оба сорвались с места как по команде, напитанные духовной силой клинки снова скрестились, закружилась в воздухе отточенная сталь.

Сегодня они бились на равных - ослабленный длительным пленом опытный наёмник и молодой карит, только недавно поднявшийся на третью ступень освоения дара. Опыт и мастерство противника невозможно было проигнорировать, да и мощь его духовного сосуда по-прежнему была куда выше, чем у Шоуки, но он давно научился работать с этим. Оттянуть внимание противника летающими клинками, заставить тратить силу на них, играть с ним, давая ложное чувство контроля, мельчайшим усилием направлять, менять траекторию их движения, пропускать мимо себя, сдвигаясь на пядь, создавая для противника шанс напороться на собственную атаку. И - параллельно - фехтовать, парируя его атаки, делая опасные выпады, двигаясь вперёд шаг за шагом, не давая ему разорвать дистанцию.

Не давая опомниться.

Удары наёмника были полны ярости и силы, полны внутреннего огня, который мог опалить молодого карита так же, как языки пламени опаляют крылья мотылька. От сосредоточения на этой опасной пляске Шоуки почти полностью переключился на дар в восприятии окружающего пространства. Взгляд его был неподвижен и холоден, а дар ловил каждую толику металла вокруг, в клинке ли, в коротком ноже, или в детали доспеха и одежды.

В полу ли, толстыми линиями в глубине камня составляющим узоры сложнейшей печати.

В сторожевом ли камне, возвышающемся в центре пещеры.

В плоти человеческой, незримой взвесью, столь ничтожной, что даже тонкое чутьё молодого карита едва улавливало её в этот момент запредельного напряжения чувств.

Противник сражался опасно, давя мастерством, хитря, раз за разом пытаясь свести преимущество ученика Жнеца на нет - то отбросив клинки, кружащиеся будто листья в урагане, далеко в сторону, то пытаясь достать мальца грязным приёмом.

Но Шоуки даром своим дотягивался до каждой стены этого подземного зала. Всё окружающее было в зоне его контроля.

Как и собственное тело.

Сдвинуться на пядь, подтолкнуть даром там, где не хватило собственной скорости и ловкости, уйти от опасного удара, контратаковать, парировать ответный удар, уведя клинок вниз и в сторону.

В звоне стали и искрах, в блеске клинков они в считанные удары сердца пересекли половину залы.

Наёмник, впрочем, быстро сообразил, что молодой карит в первую очередь пытается прорваться к сторожевому камню, и, оскалившись, начал бить по нему волнами духовной силы, сильно, уверенно отбрасывая его к стене, раз, другой… И едва не заработав опасное ранение, когда Шоуки вдруг разрезал незнакомым приёмом стену духовной энергии и достал его своим клинком. Только большой опыт позволил бывалому наёмнику отделаться неглубоким порезом почти что поперёк груди.

— А крысёныш отрастил клыки! — рассмеялся он, и обрушился на Шоуки с такой мощью, что тот вынужден был отступить. Наёмник больше не жалел сил, выплёскивая их сплошным потоком, давя и давя, перехватывая контроль и не особо заботясь о собственной защите. Шоуки поторопился воспользоваться этим, извернулся, рванувшись к нему и нанеся меткий укол, но… Кончик клинка вспорол снятую с кого-то из стражников одежду и скользнул по живому телу будто по камню.

От удивления Шоуки сам пропустил мощную оплеуху, отбросившую его в сторону и протащившую по земле.

Наёмник владел техникой Нефритового Тела! Лишь сильнейшие из каритов могли напитывать собственную плоть духовной силой так, что она становилась подобна камню! Редко - надолго, но в скоротечном бою зачастую и считанных ударов сердца хватало, чтобы склонить чашу весов на свою сторону.

Вот как сейчас.

Перехваченные наёмником клинки все как один обрушились на Шоуки. Он только и смог, что перекатиться торопливо, избегая части из них, импульсом духовной силы подбросил себя в воздух, уклонившись от тех, что шли навстречу его движению, стелясь над самой землёй. Извернулся в воздухе, чудом избежав замаха подскочившего противника.

Рассёк очередную волну духовной силы, и всё же приземлился на ноги. Почти. Нога подломилась, вынуждая его упасть на одно колено от неожиданности. Это движение, впрочем, помогло ему увернуться от тройки летящих клинков, а следующую волну чужой духовной энергии он сбивать не стал, позволил ей отшвырнуть себя в сторону, лишь немного скорректировав направление.

Когда он приземлился, припадая на раненую ногу, сторожевой камень оказался совсем рядом.

Почти в рост человека, размером с несколько сдвинутых больших столов, он был похож на трон Предков так сильно, будто они некогда являлись единым целым. Под обработанной гладкой поверхностью этого странного камня, под покрывающими его знаками печатей собирался, пульсируя, призрачный янтарный свет.

Шоуки бросил весь свой дар на то, чтобы перехватить управление устремившимися к нему клинками, и сам рванул к камню, сцепив зубы и с трудом отметая пронзившую тело боль.

Духовный сосуд его уже начал подрагивать от напряжения, да и глубокая рана, стремительно пропитывающая кровью штанину, не вселяла оптимизма. У него оставалось не так много времени, чтобы сделать что должно. Нельзя было мешкать.

Намерение его было, увы, очевидным. Наёмник прыгнул, взвился высоко в воздух, подтолкнув себя духовной силой, и, расхохотавшись с издевкой, рухнул между ним, и камнем, преграждая дорогу и нанося стремительный, опасный укол.

Эту атаку Шоуки сбил в сторону, но набранная скорость и кружащиеся клинки, контроль над которыми снова перехватил противник, вновь заставили его прыгнуть. Приземлился он уже на плоскую как стол макушку сторожевого камня и сразу же попытался впечатать в него ладонь, но едва не лишился руки, когда один из летящих клинков со свистом рассёк воздух. А там пришлось блокировать удар вспрыгнувшего следом наёмника.

Удар такой мощный, что рука потеряла чувствительность, а раненая нога снова предательски подогнулась. А потом ему банально засадили в лицо кулаком.

Всего мгновение потери контроля, и наёмник взял его в захват, болезненно завернув руку за спину и приставив клинок к горлу.

И выроненный молодым каритом меч наёмник тоже подхватил, подвесив вместе с остальными перед лицом отчаянно пытающегося перехватить контроль Шоуки.

Клинки мелко подрагивали, продвигаясь сквозь воздух медленно и рвано, кажется, даже раскаляясь от мощи воздействующей на них духовной силы, что одновременно толкала их вперёд и пыталась остановить.

— Попался, — хохотнул наёмник у него за спиной. — Знаешь, ты преподал мне урок на всю жизнь - даже когда имеешь дело с такими слабаками, нужно непременно удостовериться, что добил противника.

Шоуки не ответил, сглотнул кровь, сцепил зубы, но ни сдвинуть меч от шеи, ни остановить нацеленные в лицо клинки у него сил бы не хватило. Сосредоточишься на одном - упустишь контроль над другим. Духовный сосуд уже отдавал последние крохи, в груди ныло, а кровь из раны уже покрывала сторожевой камень лужицей, и с ней стремительно покидали его силы физические.

Кровь… пропитавшая штанину, стекающая по сапогу.

— Отмена! — прохрипел Шоуки, формируя необходимый импульс духовной силы, но направляя его не в ладонь, к коже, а вниз и через кровь - в сторожевой камень.

Поверхность самородного перекрученного с камнем и молочным янтарём небесного металла мигнула, и пещеру в мгновение ока затопило высвобожденным рассеянным эфиром, вызвавшим приступ тошноты и головокружения.

Но Шоуки был к этому готов, а вот застигнутый врасплох наёмник - дрогнул.

С криком молодой карит подался назад и вниз, все силы сосредотачивая на том, чтобы отвести меч от горла. Летящие клинки обдали его лицо и макушку горячим ветром, его дёрнуло, и Шоуки, вскрикнув от боли в вывернутом плече, рухнул на камень.

Сел, едва справляясь со сбивающимся дыханием и бешено колотящимся в груди сердцем. Нашёл взглядом сметённое с огромного сторожевого камня тело, и, сплюнув кровь, пробормотал:

— И правда, добивать нужно было ещё тогда.

***

Наконец слуги приволокли второй стол, широкий и длинный, на коротких кривых ножках, вырезанных в виде лап мифических зверей, и придвинули его встык к брату-близнецу. Бумаги немедленно перекочевали на новую поверхность, растёкшись по ней большим шуршащим языком, полным не до конца разглаженных складок и торопливо начертанных знаков. Одни были выведены тушью, другие - угольными и свинцовыми палочками и некоторые, кажется, кровью.

Алан отодвинул от себя сомнительное сообщение, подвинулся, вытаскивая карты из-под груд бумаги и расстелил их на освободившемся месте.

— Пусть приготовят ещё один, так, на всякий случай, — велел он, глядя, как бумажный язык продолжает ползти и расширятся, а Амарими суетится, пытаясь не остановить его, так упорядочить и распределить по поверхности. В павильоне места ещё было… достаточно, а бумажные вестники всё продолжали и продолжали прибывать и требовали внимания, оценки, ответов, а в некоторых случаях и вовсе - нанесения на карты определённых отметок. Длинные списки то пополнялись новыми именами, то в них вносились изменения, либо кого-то попросту вычёркивали. Слуги сновали, подносили свежие листы бумаги с соответствующими печатями, растирали чернила, расположившись прямо на полу.

Устроившись на подоконнике, Демьен невозмутимо разливал чай по десятку небольших чашек. Алан невольно бросил на них нетерпеливый взгляд - после всего произошедшего - потасовки перед дворцом, зачистки, споров и прочего, пить хотелось весьма. Дело, в конце концов, к вечеру, вот-вот появятся на небе первые звёзды.

— Ситуация в саду трёх священных птиц разрешилась, — развернув очередного вестника, доложил Аминари. Хоть наследник клана Сиасай и успел сменить одежду, от него по-прежнему крепко несло палёным и противоожоговыми мазями. Трюк с циркуляцией духовной силы уже придал его лицу более здоровый цвет, но вот брови и значительную часть волос ему ещё долго придётся отращивать. — Несколько раненых среди стражи, заложники не пострадали, предатели устранены, территория обыскивается.

— Отлично, ещё минус один... — пробормотал Алан, дополняя пометку на карте. — Ещё два места осталось.

— Ситуация у южных ворот стабилизировалась. Перераспределение отрядов продолжается, пожар в мучном квартале взят под контроль, часть складов потеряна, но дальнейшее распространение огня предотвращено, — деловито доложил господин Сай, и, отложив прочитанное донесение в сторону, вернулся к составлению новых приказов и указаний своим шпионам.

— Мучном... Склады... — Алан снова склонился к карте, и глаза его расширились в ужасе. — Рис и пряности для пиршества после церемонии! Казна потянет новую закупку такого масштаба?

— Должна, — невозмутимо отозвался Наместник, сверяясь с одним из списков. — Часть конфискуем из запасов бунтовщиков.

В отличие от Аминари Инари Сай не стал утруждать себя переодеванием, и так и сидел в заскорузлых от чужой крови одеждах. Образ мудрого старца это ломало весьма наглядно и обстоятельно и вселяло некоторую опаску. Ибо даже волосы его несколько потемнели и потяжелели от крови, что порождало множество вопросов.

Находить на них ответы, впрочем, казалось совсем необязательным.

Гнойник заговора вскрылся… впечатляюще. Кроме отрядов кукол, торопливо загнанных во дворец, определённую роль играли некоторые из оставшихся во дворце аристократов и их люди. И учитывая масштабы, всё могло бы сложиться куда хуже, если бы начало операции по захвату заложников не было бы сбито и растянуто по времени из-за… определённых обстоятельств. Немалую роль в том числе сыграло и то, что бунтовщики выступали не столько единым фронтом, сколько союзом зарвавшихся храмовников, кукловодов и мятущейся аристократии. У каждой группы в итоге была своя цепь командования, свои методы работы, свои задачи, скрытые от коллег по заговору, в том числе и потому, стоило нарушить детали этого хрупкого плана, как весь он начал давать сбои.

Волосы шевелились на затылке, стоило представить, в какой ситуации они бы оказались, сложись всё именно так, как замышлялось заговорщиками. Даже если бы удалось выкрутиться, репутационные потери и ущерб казне и городу были бы просто колоссальны, не говоря уже о жизнях верных и надёжных подданных и их родных.

Сейчас понесённые потери были… серьёзными, но контролируемыми. Причём больше всего вопросов вызывали тайные службы в регионах - иначе бы откуда они надёргали столько тайных пропускных знаков?

Либо нашли образец и наклепали с него фальшивок… С этой устаревшей системой определённо надо будет что-то делать.

Потом! Всё потом!

— Новости от господина Шидо есть? — уточнил Алан, краем глаза увидев поставленную перед ним чашку чая, и, не задумываясь, сделал глоток, на ходу остужая кипяток до комфортной температуры. Лишний жар ушёл к потолку павильона облаком густого пара.

— Нет, от него пока ничего не приходило, — несколько мгновений помолчав и странно глядя на него произнёс Амарими, и вернулся к сортировке докладов и записок.

— Он скоро будет здесь, — заметил сидящий на полу у стены Жнец. — Направляется в эту сторону со свитой.

— Отлично! — стукнув опустевшей кружкой о стол выдохнул повеселевший Коэн. — Надеюсь, он несёт хорошие новости.

— Или хотя бы не особо дурные... — рассеянно кивнул Наместник.

Павильон выгодно отличался от покоев Наместника тем, что здесь было достаточно места и для работы, и для многочисленных посыльных, приходящих и уходящих, и желающих пообщаться представителей аристократии, что приходили с многочисленной свитой - учитывая обстоятельства, шаг понятный и не осуждаемый. И бумажные журавлики легко залетали сюда через многочисленные окна.

Опять же, в отличие от главного административного здания с кабинетом Наместника, здесь не воняло гарью, и пол не был залит кровью. Сад вокруг предохранял от подслушивания благодаря своей величине, а по периметру разместилась охрана. В трёх шагах, опять же, тюремные застенки, куда всё ещё нет-нет да приволакивали какую-нибудь подозрительную личность.

Относительно удобное место, чтобы пытаться работать и как-то улаживать эхо от состоявшегося конфликта.

Ибо оно обещало быть довольно неприятным. Но регулярные войска уже были подняты, несколько отрядов демонстративно направлены к ключевым переправам и перекрёсткам в провинциях, где бунт обезглавленных кланов был возможен вероятнее всего.

Что хорошо - два клана уже дали заднюю, обвинив собственных глав в потере разума и смиренно прося о снисхождении. Пока на бумаге, и Алан искренне надеялся, что это не попытка тянуть время. Не было у мятежных кланов сейчас таких сил, чтобы хоть на какой-то успех в открытом противостоянии рассчитывать. Вот двадцать лет назад, судя по хроникам…

Три чашки чая спустя он был почти уверен, что столицу зачистили от отрядов кукол, и примерное их число, подсчёт которого в процессе прочтения докладов вёл Амарими, ужасало. Сколько деревень они разорили ради этой отчаянной акции?

И, что страшно, у них был шанс одержать победу, ещё там, на площади перед дворцом. Так себе шанс, но всё же. К счастью, они не представляли, как далеко в городские кварталы на самом деле простирается “территория дворца”, и с какого расстояния Алан может получать подпитку от сложнейшего защитного артефакта, выстроенного его далёкими Предками.

Ах, если бы они ещё озаботились возможностью управлять на расстоянии сторожевым камнем… Хотя, может быть, отсутствие подобной функции было своего рода предохранителем от междоусобиц среди наследников трона? В какой-то момент истории императорский род был весьма многочисленным, с тремя побочными ветвями, что обладали способностью сочетать в себе оба дара…

Тамай вскинулся вдруг и, кликнув одного из суетящихся слуг, велел раздобыть ещё пару плоских подушек для сидения. И принести ещё воды для чая. После его слов Демьен молча заменил заварку в чайнике, зачерпнув свежей из здоровенного холщового мешка с красными печатями, а старую безалаберно вытряхнув в окошко прямо на клумбу. Северный маг выложился до полной магической несостоятельности, и на большее, чем заваривать чай на зачарованной плитке, его не хватит ещё долго.

Заинтересованно глянув на дорожку, ведущую от входа в сад, Алан вскоре выдохнул с явным облегчением.

Шоуки, о котором будущий Император уже начинал беспокоиться, явно досталось, но шёл он сам, хотя и с поддержкой кузена. Да что там, тот его едва ли не на плече волок. Впрочем, судя по свежим бинтам и повязкам, лекари его уже попользовали и даже отпустили из своих пенат, в которых, судя по донесениям и свидетельствам очевидцев, тоже случился тот ещё аврал.

Оба неторопливо добрались наконец до ступеней, и шатко-валко взошли в павильон.

— Проходите, садитесь! Там у стены есть место, — торопливо позвал Алан и кивнул в сторону Жнеца. При свете совсем недавно разожжённых ламп младший и пока не признанный официально Ло выглядел как-то совсем серо и нехорошо.

— Непременно, — кивнул Таики, однако кузен его остановил:

— Минутку! Господин Сай, прошу прощения, но мне не удалось захватить живьём того человека. Знаю, что у вас всё ещё оставались вопросы к нему, но у меня не было другого выбора, кроме как…

— Погоди, — вскинулся совсем не благообразный сейчас старик. — Ты о Ситаки Оори?

— Да, именно о нём.

— Но у него был нефритовый духовный сосуд... — удивлённо заметил старый телохранитель.

— Я так и подумал, — рассеянно кивнул Шоуки, в повисшей тишине. Только трепетал бумажными крыльями очередной влетевший в окно журавлик, и распевались в саду первые цикады.

Ну и старший Жнец улыбался с таким довольством, что в воздухе мерещился звон праздничных серебряных колокольчиков.

Глава 14

С первых лучей солнца и до самых поздних звёзд, не торопящихся занимать своё место на небосводе, продолжались празднования в столице. Да и после того, как завершающим аккордом раскрасили небо многочисленные огненные цветы, много где слышалось нетрезвое пение, а во дворах городских поместий продолжались застолья.

С самого рассвета город встрепенулся и ожил куда быстрее обычного. Заполнили улицы наёмные работники и прислужники многочисленных храмов, расположенных в стенах города, и начали кто стремительно наводить красоту, приводя в порядок улицы и площади и развешивая гирлянды из свежих цветов, кто - расставлять столы и разводить огонь под огромными котлами. Чуть погодя распахнули двери своих лавок торговцы, появились коробейники и лоточники с красиво украшенными тачками полными разнообразного товара - от сувениров и вееров до хлопушек и бамбуковых дудочек. Что уж говорить о разнообразнейшей уличной еде, сладостях и закусках? Конечно, всякий знал, что сегодня новый правитель огромной империи накормит всякого желающего щедро и задаром, но отчего бы не побаловать себя в ожидании пира таким лакомством, которого за общими столами совершенно точно не будет?

Ну и напитки полились рекою с самого утра, и далеко не все из них были прохладительными, из-за чего в скором времени усиленно несущим свою службу городским стражникам пришлось заниматься перебравшими вина и праздничного настроения…

Беспорядки недавних дней забылись быстро, утонув в торжественной праздничной атмосфере, в трепете разноцветных флажков на ветру, в мерном гуле гонгов и перезвоне тысяч колокольцев. Медные, глиняные, бамбуковые - они были развешаны везде, и привязанные к язычкам полоски разноцветной бумаги с пожеланиями трепетали так бодро, будто сами духи ветра через них славили долгожданного Истинного Императора.

Погоревшие кварталы успели большей частью расчистить, и только в воздухе подле них ещё висел запах гари. Впрочем, и его быстро забили запахи благовоний и ароматных трав, добавляемых в пищу.

Множество людей собралось у храмов к утренней службе, не только и не столько, чтобы вознести хвалу божествам и Предкам и пожелать правителю долгого и безоблачного царствования, но и чтобы за символическое пожертвование вытянуть из пучка бамбуковую дощечку с предсказанием. Ибо сегодня кроме обычных предостережений и пророчеств среди узких дощечек попадались особые, выкрашенные в нижней части жёлтой краской и отмеченные красной печатью. Это были своеобразные пропуска, позволяющие любому пройти на территорию самого дворца во время основного празднования. В конце концов, как бы ни велик был дворцовый комплекс, вместить всех желающих он не мог совершенно. А отмеченные печатью дощечки можно было не только использовать по назначению, но и выгодно продать желающим оказаться как можно ближе к потомку богов во время этого судьбоносного события. И к полудню суматоха и цены вокруг дощечек взлетели до высот невероятных, озолотив самых расторопных перекупщиков и подарив целое состояние и шансы на лучшую жизнь сотне бедняков.

Даже состряпанные на скорую руку подделки появляться начали, но у стражи уже не было ни времени, ни свободных людей разбираться с находчивыми художниками - Мать-Солнце поднялась над миром и взирала на него с наивысшей точки небосклона. А значит - дворцовые ворота распахнулись, пропуская счастливчиков в свои недра. И пусть им отводилось место позади аристократии и каритов, в дальнем от главного здания конце большого двора, откуда разглядеть молодого императора почти не представлялось возможным, всё равно рассказывать об этом событии они будут своим детям, внукам, а если повезёт - и правнукам.

И когда Император наконец воссел на древний трон, утверждённый в своём праве перед людьми, богами и Предками, небеса раскололись от рёва тысяч глоток:

— Долгие лета Истинному Императору! Да снизойдёт процветание на Благословенную Империю под крылом его! Долгие лета Истинному Императору! Да снизойдёт…

Клич был подхвачен толпами собравшимися у дворцовых стен, и от них разлетелся по всему городу, ознаменовав начало новой эры.

***

На третьем часу Амарими с некоторым сожалением был вынужден признать, что всё же допустил определённую ошибку в суждении о той роли, что была определена ему в соответствии с записями о проведении церемоний.

Сперва ему казалось - что может быть проще! Как части свиты самого Императора, ему надлежало величественно следовать за своим господином, в паре моментов подать тому символический фонарик, густо исписанный письменами, отгоняющими злых духов, и, считай, всё! Вон, даже Таики было сложнее - он держал тяжеленную чашу из благословенного металла, выполненную в виде длинного драконьего тела, кусающего себя за хвост и растопырившего лапки-ножки.

Потом он осознал с досадой, что стоять ровно по струнке у всех на виду неподвижно несколько часов, и при этом изображать “лик преисполненный торжественного достоинства” это не шутки. Это было невероятно тяжело, почти невыносимо, но он - держался.

И немного завидовал - в последней, самой долгой части церемонии, когда аристократы один за другим подходили к подножию трона, чтобы лично поздравить нового императора и принести ему положенные клятвы, кое-кому позволили вольготно расположиться на одной из ступеней у подножия трона. Рана не позволила бы Шоуки выстоять всё это время, как бы тот не крепился и не заявлял, что выдержит, ибо так положено, так что ему величайшей волей приказано было не издеваться над собой, а сидеть. В конце концов, никто не удивится тому, что он занял место верного пса у ног самого Императора, так же как и его учитель занял оное место при Наместнике.

И вообще это большая честь, нечего от неё отмахиваться!

Вот он и сидел, бледный и недовольный, что, по мнению Амарими, им играло только на руку. Ибо те, кто замазался с предателями и мятежниками, но ввиду весьма ограниченного своего участия во всём том устроенном безобразии или своевременного покаяния были милостиво прощены принявшим имя “Токомари”, нервничали невероятно под мрачным взглядом молодого Жнеца. Так забавно было наблюдать за тем как бледнеют их лица в ожидании того, что Император не примет их клятвы и велит отправляться в хоть почётное, но всё же изгнание куда-нибудь на границы обжитых территорий. Опасались они, в целом, не зря, ибо парочку кланов, недостаточно быстро сообразивших сложить оружие при виде передовых армейских отрядов, приближающихся к их землям, хоть и не вырезали под корень, как не раз случалось прежде, но показательно наказали, лишив земель и накопленных поколениями богатств.

Над именем, кстати, спорили до хрипов накануне днём, ибо со всем произошедшим об этом моменте все как-то… подзабыли к стыду своему. А когда запоздало вспомнили и занялись вопросом…

Все хотели как лучше, учитывая значимость этого имени для всей Империи и всех официальных записей, что будут оставлены потомкам, и у каждого из участников собрания были свои представления о значении, звучании и написании имени Императора. Тем более, что тот самоустранился от принятия окончательного решения и только сидел, массируя висок и наблюдая за судьбоносной баталией. В итоге многочасовых споров было решено, что имя должно быть созвучно имени последнего императора, чтобы подчеркнуть преемственность, писаться сложным сочетанием знаков большого круга и иметь значение, близкое к нынешнему.

Ах, если бы после этого решения процесс выбора имени стал хоть капельку легче…

Поток присягающих иссяк только глубоко к вечеру. Это стало сигналом к произнесению очередной речи, в окончании которой был подан знак запускать в небо огненные цветы, что стало символическим завершением первого дня празднеств и церемоний.

Долгожданным завершением! Тело занемело и ныло от долгой неподвижности, даром что разгонял по мышцам энергию духовного сосуда то и дело. Да и пить-есть хотелось уже порядком, ибо из-за подготовки к торжествам и сопутствующей возни с самого утра только и удалось, что перехватить с оказией пресную лепёшку. Зато отпадал вопрос, почему к окончанию церемонии традиционно полагалось накрывать небольшой стол для ближнего окружения и самого императора, притом ставить на него не изысканные кушанья, а простую и сытную, почти что крестьянскую пищу. Дело было не в символическом приобщении к основе основ государства - простому рабочему люду, а в том, что всем будет охота жрать, и жрать всё равно что, лишь бы быстро и сытно.

Воистину, Предки были мудры и предусмотрели всё!

— Если бы не демонова шкура, я бы отсидел себе задницу до кости! — едва оказавшись за пределами тронной залы в крытом переходе, Великий Император Токомари, носящий так же звание “посланного Небом долгожданного наследника”, потянулся, насколько позволяли тяжёлые, многослойные и расшитые золотыми нитями одежды, и тихо зашипел, когда из-за неосторожного движения бусины-подвески с тиары стукнули его по лицу. Император выдохнул медленно, выпрямился, и угомонил головной убор, похоже, применением магии.

Вслед за ним расслабились, и зашевелились, потягиваясь, все. Таики подставил плечо кузену, и тот даже не стал возражать, что удивительно.

— Вот видите, как удачно мы тогда съездили к этому камню! — Амарими наконец был волен улыбаться, чем и занялся, расплывшись в радостной лыбе от уха до уха. Парни в ответ на это закатили глаза только. Северянин бросил вопросительный взгляд, и Амарими собрался было подкатить к нему и воодушевлённо рассказать, но Император сориентировался быстрее:

— Давайте сперва доберёмся до покоев, потом перескажешь эту историю.

Пришлось согласиться. Благо, императорские покои были в двух шагах от тронного зала, как сейчас понимал Амарими - именно для того, чтобы у государя была возможность быстро добраться до трона в случае чего. Они прошли по переходу, миновали охрану и вступили на территорию пустовавшего многие столетия двора. Его, конечно, во все времена держали в чистоте и идеальном порядке, но всё равно место казалось нежилым, каким-то неуютным, и, наведываясь сюда прежде, Алан, то есть Токомари, со вздохом обзывал это место музеем. С этого дня ему надлежало здесь жить, и который раз Император не пожелал идти против традиций, хотя и мог бы. Отчасти, Амарими его понимал - многие всё ещё видели в нём чужака, но с другой стороны… Ему ведь предлагали заранее обновить интерьер в соответствии с современными веяниями! Но нет же!

В покоях уже был накрыт стол, и Демьен привычно уже направился к чайнику. Таики повёл брата к столу, а они с Кено прошли с Императором в опочивальню и помогли ему избавится от тяжёлых официальных одеяний и аккуратно переложить их на специальную подставку.

— Не ждите, садитесь за стол, — велел Император, развязывая красный шнур и снимая тиару. Отросшие волосы рассыпались по плечам.

— Как вам будет угодно, — сложив ладони поклонился Кено. Амарими только голову склонил.

Увы, рассказ о битве с демонической тварью пришлось отложить - едва усевшись, младший принц не смог удержаться и занялся ещё тёпленькими жирными и сочными паровыми булочками с мясом и ароматными травами. Устоять против их аромата было совершенно невозможно. Остальные переглянулись с сомнением, и Кено, тоже взявшемуся за еду, пришлось пояснить:

— Господин велел не ждать.

Благо, съестного было заготовлено много, так что когда Император вышел к столу, облачённый в обычную одежду карита, разве что в полагающихся ему цветах, еды ещё оставалось достаточно, а остальные ещё не насытились. Так что ели в тишине и усердии, рассевшись, что интересно, по происхождению. Или старшинству, тут с какой стороны посмотреть - северяне по одну сторону стола, южане по другую, а Император - во главе.

И старшие же первыми подали голос, когда все немного утолили голод и смогли думать о чём-то ином, кроме пищи.

— Господин, теперь, когда всё наконец утряслось, мы бы хотели поздравить вас с… коронацией... — Дилан сбился, ибо говорил на северном наречии и не смог подобрать верное определение. - Хотя и не смогли найти времени, чтобы раздобыть достойный подарок.

— Не беда, — качнул головой Токомари. — В этих краях не принято дарить дорогие подарки в подобном случае. Смысл - если я и так владею всеми землями под солнцем?

— Обычно обходятся чем-то символическим и малоценным, либо созданным своими руками, — кивнёт Таики. — Посмотрите на ту стену, этот чудесный стих на шёлковом полотне наверняка был одним из таких подарков.

— Говорят, его написал один из моих предков, — кивнул Амарими, пробежавшись взглядом по изящной вязи, складывающей затейливые знаки в причудливый узор.

— Окунает свежие листья в быстрый поток юная ива, стекает по черенку драгоценная влага... — прищурившись, прочитал Демьен. Его успехом в изучении аятти можно было только поаплодировать - стих был написан почти исключительно знаками старшего круга, имеющими, кроме всего прочего, весьма широкий разброс значений…

— Это точно работа твоего предка, — прицокнул языком Кено. — Какая восхитительная скабрезность.

— Пошлятина, — поправил его Таики Ло. — Редкостная.

— Ну что вы сразу навешиваете ярлыки? — изобразил досаду и сожаление Амарими. — То, что некоторые знаки созвучны с теми что имеют несколько… специфическое значение, ещё не говорит, что автор подбирал их таким образом намеренно. Всё это просто одно большое совпадение, и человек с чистыми помыслами не увидит ничего дурного в этих строках…

Кено важно кивнул:

— О чём я и говорю!

Вокруг раздались сдержанные смешки и фырканье. Амарими насупился, потом отмахнулся, мол, Предки нас рассудят, и подвинул поближе чашку с чаем, грея о неё ладони.

— Так вот, мы хотели поздравить вас и расписаться в своей решимости и впредь служить вам в той роли, что вы на нас возложите, - когда присутствующие немного успокоились, взял слово Люк. Тревога северян была понятна - они двое, в отличие от того же Демьена, не были сколько-нибудь состоятельными магами, и набор навыков, которыми они владели, был довольно специфичен.

— Я благодарен вам за все те годы, что вы заботились обо мне и сохраняли мою шкуру в целости, — усмехнулся Император. — Как долго вы со мной? Кажется, мне было десять, когда дядюшка приставил вас ко мне по поручению отца. И я и впредь хочу видеть вас рядом со мной в той же роли. Разве что… Штат личной охраны придётся расширять с учётом имеющихся средств и угроз. Я рассчитываю, что вы поделитесь опытом с будущими коллегами и поможете, собственно, их отобрать.

Северяне кивнули с гордым и довольным видом.

— И вообще, как закончатся празднества, нам всем придётся хорошо поработать над выстраиванием соответствующего окружения и подбором слуг для внутреннего круга… Не говоря уже о прочих проблемах.

— Мой отец позаботится об этом, — отмахнулся Амарими. — Не стоит переживать из-за организационных моментов.

— Стоит, — покачал головой Токомари. — Именно в этом и состоит проблема, что слишком многие аристократы сейчас будут стремиться обойти Наместника и пристроить свою родню и своих людей в моё окружение. Я бы и рад перенять у вашего клана слуг и каритов, но после этого идиотского мятежа мне кровь из носу нужно показать, что я самостоятельная фигура на этой доске, а не марионетка Наместника.

Амарими поморщился. Да, ошалевшие жрецы особенно напирали на эту ложь, когда подбивали на мятеж кланы долгих равнин. Так уж сложилось исторически, что у клана Сиасай было порядком недругов именно среди них.

— Ерунда это, — отмахнулся Таики. — Всё образуется, желающих будет множество, достойных и надёжных отберём, с перенятием дворца у людей господина Наместника проблем не возникнет. Не об этом следует переживать. И даже не о проблемах, терзающих север.

Все посмотрели на него с подозрительным интересом. О происходящем в распавшемся королевстве старались не напоминать - ситуация там была хоть и паршивой, но уже долгие месяцы пребывала в хрупком равновесии, и любое вмешательство могло ситуацию ухудшить. Потому многие, от части суеверно, старались даже не упоминать о севере.

— И что же, по-твоему, заслуживает наших переживаний более… перечисленного? — уточнил Император настороженно.

Амарими тоже встрепенулся - было что-то, что он упустил из виду?

— Ну как же, конечно вопрос с наследником, и тем, кто станет той достойной супругой, что его вам подарит, — Таики подхватил палочками полоску копчёного мяса с большого блюда и невозмутимо отправил его в рот.

Император застонал мученически и с глухим стуком ткнулся лбом в столешницу.

Глава 15

Шоуки огляделся и придержал коня, давая спутникам знак остановиться. Те сразу же последовали его примеру, глядя вопросительно, но спокойно. Если бы было, чего опасаться, поданный сигнал был бы другим.

— В тех кустах трупы прикопаны, — пояснил он. — Трое.

— Не засада? — настороженно уточнил Таики, подъезжая ближе. — Как ты определил, что они мертвы?

— Принюхайся. Как ветер меняется, навевает…

Ло цыкнул зубом, оглянулся на хохотнувшего Кено и спрыгнул на землю. Шоуки тоже собрался было слезать, но кузен хлопнул его ладонью по колену.

— Сиди уж.

Шоуки подумал и решил малодушно послушаться. Возиться с трупами ему не хотелось совершенно, так от чего бы не воспользоваться столь удобным предлогом? Коней витающий в воздухе запашок совершенно не волновал - животные потоптались и потянулись к обочине, щипать травку. Парни же, вооружившись палками, срезанными прямо здесь на месте полезли в указанные кусты.

Помедлив и позволив коню так же отойти к обочине, Шоуки вытащил ногу из стремени и принялся её растирать, неторопливо напитывая мышцы силой духовного сосуда и способствуя её естественной циркуляции. Рана заживала неохотно и не перестала тревожить его даже закрывшись в конце концов. Он понимал, что сам в этом виноват, но как можно было дать ей покою во всех сложившихся обстоятельствах? Он с его уникальным даром нужен был тут, там, во множестве мест, особенно когда у учителя родился сын, и не взять на себя его обязанности было бы верхом равнодушия и неуважения.

Он сказывался почти здоровым, пил притупляющие боль настои, использовал для той же цели техники и работал, работал, работал…

Доработался. Слёг в один прекрасный момент с лихорадкой и выслушал много всякого от лекарей в последствии, когда те расковыряли начавшую уже заживать рану, иссекли отмершее и промыли от гноя остальное. После лекарей нарисовался Император, кузен и все прочие. Эти не ругались, смотрели строго и с эдаким безнадёжным раздражением.

— Не вылежишь положенное - приколдую к койке, — весомо пообещал Император. — Намертво!!!

Возражать Шоуки не осмелился, ибо не положено возражать самому Императору. Особенно если его суждения в какой-то мере верны и обоснованы...

Маленькое Пятнышко чуть повернул голову и оттопырил ухо. Шоуки бросил на него предостерегающий взгляд, и конь, фыркнув, вернулся к жёсткому пучку приглянувшейся ему травки. Шоуки нутром чувствовал, что это чудовище, давно не принимавшее участия в стычках и сражениях, соскучилось по запаху ещё горячей крови и хрусту костей под копытом. Так что следовало быть начеку и ожидать от него новых попыток напакостить, а то и напасть.

В кустах шуршали и ругались сдавленно. Приносимый ветром едва ощутимый запашок перерос в серьёзную вонь, от которой заволновались даже ко всякому приученные скакуны.

К счастью, ветер быстро сменил направление, и можно было дальше караулить в покое.

И недолго - парни вывалились из кустов с видом ошалелым, слезящимися глазами и бледными лицами.

— Ну что там? Судя по всему лежат не первый день, — уточнит Шоуки, когда соратники подойдут, тяжело дыша.

— Зарублены, причём у двоих раны на спине, — поведает Кено, морщась. — У одного из них ещё и предплечье рассечено характерно.

— Обобраны, пояса и нашивки содраны. Явно клановые, — заметит Таики мрачно. — Но сколько лежат, не скажу…

Шимай снял с седла своего коня бурдюк с водой, отхлебнул, прополоскал рот и сплюнул в дорожную пыль. Судя по гримасе, не очень помогло.

— Я бы сказал, с учётом погоды, не меньше недели, — предположил он. — Землёй и ветками их наспех закидали, но толку с того? А мух-то, мух! Так и лезут, твари…

— Это может быть связано с той историей? — уточнил Шоуки.

— Хороший вопрос, — качнул головой Таики. — От тел избавлялись в спешке, оттащили недалеко, спрятали на скорую руку. Но в целом, они похожи на каритов, а не на простых слуг или крестьян. Волосы им тоже срезали, но одно это говорит о том, что те были длинны.

— И некоторые подвески и амулеты из тех, что подороже. Впрочем, у достаточно успешных наёмников такие тоже могут найтись, — добавил Шоуки. — Большую часть сорвали с поясами, но кое-что на землю просыпалось, да под одеждой, похоже, осталось.

Таики щёлкнул пальцами и заметил:

— У старой аристократии междуречья принято нашивать обереги под изнанку одежд. Надо пойти, проверить!

Парни переглянулись с явной неохотой.

— Киньте жребий, — предложил Шоуки, вместо сочувствия ощущая глубокое удовлетворение своим статусом раненого и не пригодного к делу. Это было малодушно и эгоистично… Но как же приятно, всё-таки!

В итоге проверять одежду мертвецов пошёл Кено. Подобрал брошенную палку и неохотно углубился в кусты.

Остальные быстро соорудили из бамбука и растительных волокон опознавательный знак, и воткнули на обочине - как вернутся, сообщат градоправителю, чтобы тот послал людей забрать тела и предать их огню. Может, даже опознать убитых удастся, кто знает?

Рыжий выскочил наконец из кустов, отбросив палку брезгливо, и аж закашлялся. Морщась, вернулся к лошадям, успевшим откочевать немного под хруст обрываемой травки.

— И правда - нашиты изнутри, под воротниками и по подолу. Обереги от дурного взгляда и тёмных сил. Некоторые выглядят довольно дорого, - доложил он.

— Значит аристократы, — вздохнул Таики. — Не было печали!

— Не вздыхай. Это ведь значит, что мы на верном пути? — хмыкнул Шоуки, нащупав носком стремя и вообще поправляя своё положение в седле. Пятнышко поднял голову, и покосился на него внимательным глазом.

— Остаётся надеяться, что да... — качнул головой старший Ло, и сам влез в седло своего гнедого.

Их маленькая компания была направлена в окрестности одного имперского города с заданием проверить определённые слухи. Вернее, отыскать место, слухи о котором собрали и проверили вездесущие люди господина Инари. Их, конечно, последние события несколько проредили, но достаточно много мелких звеньев уцелело. В целом, шпионская сеть пострадала значительно - и охота предателей и мятежников за монетками-пропусками сделала своё дело, и последующие чистки от предателей, которых, увы, тоже хватало. Люди уважаемого храма, увы, располагали достаточным авторитетом и целым набором нечистых способов, помогающих склонять людей на свою сторону. От банального шантажа и подкупа, до затуманивающих сознание зелий и подавляющих волю тёмных техник, основанных всё на тех же горошинах благословенного металла. Их вторжение в шпионские сети было очень неоднородным, одни регионы пострадали больше других, и будь у них больше времени, последствия могли быть и вовсе катастрофическими. В некоторых вопросах разобщённость мятежников играла против них, мешая координировать шаги и быстро принимать решения в изменяющихся условиях, в других - только играла им на руку, позволяя сосредоточиться на своей работе и мешая дознавателям выведывать сведения о деятельности других групп.

Как бы там ни было, шпионы донесли, что одно из замешанных в мятеже видных лиц владело собственностью вблизи этого имперского города, и вынесенное в леса неподалёку от него производство некоторое время назад трагически сгорело, забрав с собою жизни нескольких рабочих. По времени всё чересчур походило на заметание следов, а учитывая определённые связи того человека - требовало тщательного расследования. В итоге Император решил отрядить на это дело своих доверенных людей. Понятно на кого пал выбор, учитывая, что этих людей всё ещё было удручающе мало, да и особый дар Шоуки и его учителя подходил для такого более всего.

Лесопилку и прилегающие к ней мастерские они уже посетили, но не нашли на пепелище ничего подозрительного. Что, в целом, не удивительно - если здесь заметали следы, то было бы странно найти улики против заговорщиков. Возвращаться в город они решили другой дорогой, что заворачивала в небольшое поселение - хотели расспросить местных касательно их соседей, но в итоге наткнулись на трупы у дороги.

Расспрос деревенских тоже ничего особенного не дал - на лесопилку их не нанимали, хотя некоторые парни пробовали устроиться к ним - всего-то около часу ходьбы напрямик, через лес, а на подобных работах обычно платят хорошие для подобной глубинки деньги.

С лесопилки к ним заезжали пару раз в неделю купить провизии, пару раз забредали в поисках выпивки и женской ласки мутные мужики, но местные их мигом отвадили. Так и вышло, что деревенские ничего толком о соседях не знали. Но всё равно дотошные кариты опросили всех, кого могли. Шоуки в это время медитировал под смоковницей, росшей на краю поселения и “присматривал за пасущимися лошадьми”. Шастать по поселению ему свои же не дали, велев сидеть на заднице ровно и не суетиться. Он и не суетился, спокойно выслушал доклад расстроенных отсутствием зацепок соратников и покивал с важным видом:

— Вы славно поработали. Жаль, что не удалось ничего найти по нашему делу. А узнавали ли вы, отчего эта дорога до лесопилки наезжена до такой колеи?

— Э... нет? — нахмурился Таики.

— А я вот спросил у мальчишки-пастушка, — усмехнулся Шоуки. — В тех холмах, в часе езды отсюда да в полутора - от города, расположены горячие источники. Богатое заведение по местным меркам, при нём имеется и гостиница, и едальня. Городские ездят туда отдыхать и поправлять здоровье. А с лесопилки туда постоянно, минуя деревню воон по той развилке шли возы с дровами, тазами да шайками, и прочей мелкой утварью на нужды заведения.

Парни переглянулись. Кено хохотнул неловко, Таики головой покачал.

— Ну что, отдохнём на горячих источниках?

***

Амарими распознал опасность на слух, услышав невообразимо тихий и угрожающий шорох, с которым накрытое плетёной крышечкой блюдце медленно сползало с подноса. Торопливо выровнял поднос, отвлёкшись от своего неблаговидного занятия, и, оглядевшись, поставил поднос в лапы каменному льву, расположившемуся неподалёку на массивной тумбе. После - метнулся обратно к углу, аккуратно высовывая из-за него свой любопытный нос. Понаблюдал за подозрительным расшаркиванием мелкого чиновника и некой благообразной дамы до тех пор, пока они не разошлись, и только тогда снова подхватил поднос и взбежал вверх по ступеням, игнорируя хмурые взгляды стражей, расположившихся по сторонам от дверей.

Невозмутимо прошествовал внутрь и по всё ещё попахивающему гарью длинному проходу быстро добрался до кабинета отца.

Постучал и сразу же вошёл, номинально изобразив поклон.

— Отец, я принёс чаю! — заявил он, направляясь к столу с подносом, заставленным блюдцами и тарелками, среди которых одиноко ютился чайничек.

Наместник поднял на него взгляд, и только вздохнул, качнув головой. После принялся сгребать многочисленные бумаги в стопки, чтобы освободить место для подноса.

— Ты же знаешь, что я не люблю перекусывать за работой. Крошки, приставшие к документам и дипломатической переписке, это нонсенс.

— Но и к обеду ты не вышел, сославшись на занятость, — фыркнул Амарими, поднимая крышечки с посуды, полной разнообразнейших закусок. — Ладно раз, ладно два…

— Ты сам видишь, насколько много всего надо разобрать, — качнул он головой со вздохом, однако, как заметил младший принц, взгляд его весьма заинтересованно прикипел к пышным печенькам с орехово-сливовой начинкой.

— Так сгрузи часть работы на меня! — предложил Амарими, взявшись разливать чай. — Я справлюсь не хуже брата!

Наместник смерил его рассеянным взглядом, и мягко, терпеливо произнёс:

— Я ценю твоё предложение, но сейчас у меня просто нет такого дела, что можно было бы возложить на тебя. С одним у тебя просто не хватит опыта совладать, в другом ты банально не знаешь деталей, в третьем требуется усидчивость и кропотливая возня с бумажками…

— Ну, я разбирал доносы вместе с братом, и ничего, не взвыл. Даже предателя нашёл и ценную технику выпытал.

— Чем весьма впечатлил и меня, и господина Инари, — согласился наместник. — У тебя определённо талант к подобным вещам, но точно не к проверке финансовых отчётностей и ведению дипломатической переписки. Хотя, если потребуется написать кому-то вежливый, формальный, но всё равно очень обидный отказ, я обязательно доверю эту работу тебе.

— Обещаешь? — вздохнул младший принц, подавая отцу чашку чая.

— Обещаю, — подтвердил он, принимая напиток. Подостывший, пока кое-кто совал свой нос в чужие дела.

— Кстати, про доносы, — вспомнил кое-что Амарими. — Пока мы рылись в них, я наткнулся на одного любопытного персонажа… Аноним, был активен в течении почти десяти лет, сейчас его писульки сошли на нет и появляются раз в год-два, но двадцать лет назад он отсылал свои опусы в комиссию едва ли не трижды в месяц! Представляется в своих записках Беспристрастным Благожелателем, и…

Наместник поперхнулся чаем и едва не закашлялся, судорожно проглотив напиток. Амарими, нахмурив брови, уставился на него.

— Ты знаешь, кто это?

— Да, — Наместник отставил чашку в сторону, выровнял дыхание и коснулся виска, пряча глаза под ладонью. Губы его изогнулись в странной усмешке. — Это я.

Амарими открыл было рот и поднял кисть в неопределённом жесте, потом замер, выпрямился и сложил руки на коленях изображая готовность слушать. Его отец тихо, и немного грустно хохотнул, после чего вернулся к чаю.

— В своё время отец взвалил на меня нуднейшую возню с архивными документами, надеясь таким образом… приучить меня к порядку и привить усидчивость. Я проводил много времени среди чиновников и невольно начал замечать некоторые… неблагообразные поступки и шероховатые моменты. Ситуация была такая, что к отцу с этим лучше было не лезть, наводить порядок самому было не к лицу, а ответственные лица не стали бы ко мне прислушиваться. Однако ж я знал, что за кляузами и внутренней безопасностью дворца смотрит один излишне дотошный тип, и потому сочинил этого персонажа - мнительного, глуповатого и злопамятного. И от его лица, мешая истину с откровенным бредом доносил сведения до нужных ушей. Потом… Потом когда отец погиб и я принял его титулы, необходимость в подобных мерах отпала… Но вместе со многими погиб и тот въедливый человек, а занявший его место чиновник не внушал мне ощущения профпригодности… Потому я продолжил сочинять надуманные писульки и наблюдал, реагируют ли на них ответственные службы. Однажды ваша мать застала меня за этим занятием, и… это было весьма неловко, но помогло нам найти общий язык, как ни удивительно. Это она предложила понемногу менять почерк ради достоверности и создать впечатление, будто Беспристрастный Благожелатель медленно сдаёт под напором старческого слабоумия. Частенько мы сочиняли эти опусы вместе.

Амарими слушал, широко распахнув глаза.

— Матушка приложила руку к этим запискам? — удивлённо и довольно аккуратно спросил он. На отца редко находило подобное сентиментальное настроение, и младший принц боялся его вспугнуть.

Наместник кивнёт с грустной улыбкой.

— Она старалась помогать мне, чем могла, и при этом не путаться под ногами там, где мало что смыслит. Мне очень повезло с ней. Пусть между нами не было любви, но брак наш был крепко спаян взаимоуважением и стремлением к общим целям. Я молю богов и Предков, чтобы тебе и Императору повезло так же, как и мне.

Почувствовав неладное, Амарими чуть склонил голову на бок.

— Насчёт Императора я понимаю, но что касается меня…

— Я подберу тебе достойную пару уже после свадьбы Императора, — пообещал Наместник. — Сейчас всякий родитель будет придерживать своих дочерей ради надежды породнится с самим правителем.

— Но... Отец! Я в состоянии сам найти себе порядочную девушку по душе!

— Не сомневаюсь, но клану следует укреплять связи и расширять своё влияние, особенно сейчас, когда мы складываем с себя полномочия и передаём власть в руки Императора.

— Пускай Аминари отдувается! Он наследник, в конце концов! — невольно потерял самообладание младший принц, ибо затронутая тема заставляла его чувствовать неловкость и некоторую панику.

— У меня рука не поднимется снова подвести его под брак по расчёту, — покачал головой Наместник. — К тому же, вдовым всегда было принято давать волю в поиске новой жены себе по нраву.

— Это старая традиция, о которой уже никто не помнит... — Амарими осёкся, поймав холодный взгляд отца. Печень его похолодела, предвосхищая тяжёлые, полные бед и лишений времена.

Глава 16

Демьен вежливо поклонился молодым стражам, и те расступились, пропуская его ко входу в павильон. Взгляды их при этом были холодны и надменны - молодым аристократам до сих пор не удалось побороть своего предвзятого отношения к северянину. Увы, молодые кариты уважали исключительно силу, и если Дилану с Люком удалось впечатлить их во время “обмена опытом”... В самом деле, не превращать же их в сосульки, чтобы они перестали вести себя столь высокомерно по отношению к нему?

Но деться было некуда, Императору нужен был штат слуг и охранников, а аристократии - повод погордиться своими сыновьями, коих принял в услужение сам Император.

К тому же - молодые ещё. Перерастут, перебесятся, сообразят. А нет - их непременно попросят, а то кандидатов - валом.

К его удивлению, поднявшись по ступеням и зайдя в большой светлый павильон, облюбованный Аланом для послеобеденных посиделок, оказалось, что Император пребывает там в одиночестве. И, судя по виду - в не самом лучшем расположении духа. Богоподобный, благословлённый Предками Токомари сидел, уложив локти на стол, а лоб - на сплетённые пальцы. Голову поднял, только когда услышал появление гостя. Качнулись бусины-подвески тиары, на мгновение смазав выражение его лица. Но нет - спокоен и сосредоточен, только во взгляде угадывается тревога.

Северянин поклонился, отдавая дань традициям, принятым в этих местах, сел к столу, когда от него рассеянно отмахнулись.

— Что-то случилось? — спросил Демьен, подвигая ближе поднос с принадлежностями для заваривания чая. Потребление исконно южного напитка стало для него уже привычкой, а приготовление - практически официальной обязанностью. — Где остальные?

— Отослал, — вздохнул Император. — Хочу с тобой посоветоваться.

Кивнул медленно и серьёзно. Отложил было в сторону принадлежности для чаепития, но Император его остановил.

— Налей сначала, ладно?

— Как скажете, — согласился Демьен. В молчании вскипятил воду и отмерил заварки, выждал нужное время, продолжая следить за температурой, и, придерживая рукав, неторопливо разлил чай. В многочисленные окна, забранные частично ставнями, вместе со свежим ветерком просачивалось пение цикад.

Когда чашки были наполнены, и чайник занял своё место на подставке, Алан извлёк из-за пазухи своих одежд лист пергамента характерной формы да, положив на стол, подвинул Демьену. Тот поднял лист, развернул, убедившись, что это письмо с севера. Взгляд, к тому же, сразу прикипел к подписи и гербовому оттиску, лишь после он вчитался в сам текст.

Перечитал ещё раз. Подозрительно поскрёб ногтем герб, в ответ на что тот больно кольнул его палец защитой. Покачал головой задумчиво.

— Он определённо что-то задумал. Подобное… я в жизни не поверю, что Альрик написал бы подобное с полной серьёзностью и намерением выполнить как есть.

Демьен знал старшего Коэна не так хорошо, как его брата, но впечатление о нём успело сложиться стойкое и вполне определённое. Мысль о том, что он действительно возжелал разрыва в отношениях с Аланом и в столь резкой, непримиримой и местами даже грубой форме требовал независимости для подконтрольных ему земель и тех земель, что он намерен в ближайшем будущем “освободить от имперского ярма и объединить в законченном совершенстве нерушимого северного континента”, казалась просто дикой. Как и намерение “Силой своею и твёрдой волей отстоять право на единовластие буде новоявленный Император настаивать на своём станет”.

— Даже сам стиль письма старательно копирует горскую манеру изложения везде, где это возможно без того, чтобы скатиться в архаику, - снова пробежавшись взглядом по строкам, на Орс вернул письмо на стол. — Зная его привычку просчитывать свои действия вперёд на несколько ходов…

— И строить планы на все случаи жизни, — кивнул Алан беря в ладони хрупкую фарфоровую чашку. Пригубил светлый напиток цвета солнечного золота и тихо выдохнул.

— Вам полегчало? Я развеял ваши сомнения?

— Да, ты напомнил мне об одном моменте, — кивнул Император. — Помнишь, что за фразу он велел передать мне, когда отправил тебя сюда?

Демьен, тоже взявший чашечку чая, потратил пару мгновений на то, чтобы поворошить память, выуживая из неё нужные слова.

— "Что бы ни произошло, верь в меня и не проявляй слабости”?

Алан кивнул. На губы его скользнула грустная улыбка.

— Это было давно, когда матушка ещё была жива, и мне было… Лет шесть, наверно? Альрик сам тогда был ещё совсем мальчишкой и не чурался возиться со мною в свободное время. Его игровую комнату тогда перестроили в учебную, и он часто наведывался в мою. Впрочем, мы часто использовали старый парадный арсенал для игр, когда бои на деревянных мечах казались нам излишне… скучными и “понарошными”. Счастье, что у него соображения было всё же побольше, чем у меня, да и многое из представленного там оружия я просто поднять был не в силах. Пробирались туда “страшно потайным ходом” и шумели в меру. То крыло как раз собирались перестраивать, и там царило порядочное запустение. Однажды мы… в общем, мы играли и доигрались, из-за чего в результате нашего просчёта завалилась вся шеренга манекенов с парадными доспехами. Ещё и посшибали в процессе много чего с одной из стен. Грохот до небес стоял, и я перетрусил страшно, до истерики. Брат меня тогда успокаивал, сказал, что всё уладит, но что для этого я должен всё взять на себя, когда с нас спросят. И произнёс эту самую фразу, так уверенно, так… важно, что я ему даже поверил. Оказалось, он всё просчитал - он знал, что батюшка в тот день был в отъезде, и о нашей выходке было доложено матери. Она вызвала нас в свой будуар и велела рассказать, что случилось. И брат взял вину на себя, и сказал что это всё из-за его неосторожности случилось.

— Что? — Демьен глупо сморгнул, совершенно не ожидая такого поворота.

— Вот я тогда тоже опешил и обиделся. Мы ведь договаривались? Договаривались! Ну ты представляешь себе праведное возмущение задетого за живого ребёнка? И я возразил что нет, это всё я виноват, а он всё врёт, а он снова сказал, что всё было не так, и что это он…

Алан тихо хохотнул, да покачал головой сокрушенно.

— Сцену мы устроили совершенно безобразную. Матушка в итоге остановила нашу перепалку, обозвала балбесами и постановила, что лишает наш сладкого за ужином в назидание. И отцу сказала, что уже наказала нас, когда упоминала об этом инциденте.

— И? — на Орс невольно склонил голову на бок.

— И всё. Так вместо розг от отца мы один вечер всего-то не поели сладкого. Альрик отлично сыграл на чувствах матери. Да и на моих тоже, выводя на нужные для достоверности эмоции.

Император фыркнул и вернулся к чаю. Демьен посмотрел на него долго, и немного растерянно.

— А мне думалось, за этой фразой скрывается какая-то таинственная, важная история! А дело, оказывается, в том, что вы разжалобили матушку и были всего-то лишены сладкого!

— Кроме того, это напоминание о его любви к интригам и театральщине и послание мне - твёрдо стоять на своём. И верить.

— Верить... Что он задумал? — Демьен перевёл взгляд на письмо.

— У меня есть пара предположений, но... — покачал головой Алан. — Не знаю. У горцев с Коэнами традиционно не самые лучшие отношения. Да и хладоморцы всегда себе на уме.

— Война с Империей - тот козырь, который помог бы ему выставить себя в лучшем свете перед упрямцами, — задумчиво хмыкнул Демьен.

— Да, но сама ситуация! Это уже не детские попытки отвертеться от наказания за шалости! В наших руках - судьбы подданных, земель, самой Империи! К тому же…

И снова в его глазах тень тревоги и этой странной тоски.

— Что?

— На севере и правда довольно странные политические телодвижения происходят. Брат, он явно что-то замышляет. Укрепляет союзы между одними семьями и силами, подспудно рушит - между другими. Так мало информации, и она так долго доходит до этих краёв… Я просто не знаю, что делать.

— А что говорят южане? Наместник, господин Инари?

— Война, — вздохнул Алан. — Для них всё просто - на целостность Империи посягнули - война. Это часть хитрого плана и просьба поддержать блеф северного короля - тем более война! Даром, что мы тут с последствиями этого дурацкого мятежа до конца не разобрались!

— Война... — покатал Демьен это слово на языке. — Всякий раз, войны севера с Империей оканчивались малой кровью и очень, очень быстро. Когда же королевство разваливалось на части и грызлось само с собой, как сейчас… Это всегда имело куда худшие последствия.

Алан кивнул коротко и печально, тоже переведя взгляд на злополучное письмо.

***

— Ха! Да это же наглое подражание “Приюту Жемчужных Туманов”!

Шоуки заинтересованно перевёл взгляд на кузена, и тот пояснил:

— Очень популярное место, горячие источники на склоне Аметистовых гор. Дорогое, в том числе облюбованное аристократией. Там точно такие же ворота на входе и каменные фонари вдоль тропы. Только… Покачественнее и покрасивее.

И верно, декоративные ворота над въездом на тропу, ведущую к зданиям на склоне, смотрелись… так себе. Столбы растрескались, резьба на них выглядела грубовато, и краска с неё слезала. Маленькая крыша над доской с названием была оформлена хорошо, но черепица была дешёвой, желтовато-оранжевой. Ну и название было написано знаками младшего круга, что отлично показывало, что заведение было рассчитано на людей попроще.

— "Убежище перловой дымки"! — хохотнул Кено, прочитав название. — Да уж, подражатели… Но как же к месту здесь эти источники!

И верно. Парни, вон, то и дело носами поводили - должно быть, всё мерещилась вонь трупная. Или не мерещилась…

— Колеи дальше ведут. Должно быть, там отдельный въезд на хозяйственный двор?

— Верно, — согласился Таики, первым въезжая под высокую арку ворот. — У таких заведений “парадная” и “чёрная” части обычно чётко разграничены. Одно для посетителей, другое для слуг. Во-он тот забор на склоне, вдоль которого кусты высажены. За ним хозяйственные постройки находится должны.

Горбики крыш и правда виднелись. А ещё дым. Много дыма. Не похоже, что там был пожар, да и ветер доносил всего-то запах дров.

— А зачем вообще горячим источникам дрова возами? — спросил он, повернувшись к кузену, который явно в этом больше всех присутствующих смыслил.

— Во-первых - кухни. Едальни при таких заведениях обычно и сами по себе большим спросом пользуются. Не скажу за это, но во многих - не протолкнуться, если за тобой, конечно, не закреплено место. А закреплено оно будет, если ты гость самих источников или оплатил проживание. Тут зависит от заведения и его статусности. Во-вторых - котлы. Воду греть.

— А смысл? Это же горячие источники! — удивился Шимай.

— Ну смотри, приличные источники должны включать в себя как минимум три купальни - с водой холодной, тёплой, и горчей. И ещё обычные купальни для омовения, ибо вода может быть столь насыщена солями, что они оседают на коже и их нужно смывать. Опять же, такие насыщенные воды можно разбавлять, делая их более щадящими. Может быть - сам источник не столь полноводен, чтобы наполнить все купальни и обеспечить проток воды. Причин может быть множество, но воду в таких местах всегда нагревают в тех или иных количествах.

Дорога поднималась по склону между массивных каменных фонарей, угловатых и солидных, и всё ближе были многочисленные нарядные постройки и лёгкие бамбуковые изгороди. Цветники опять же появлялись тут и там. Вот площадка с выходом к конюшне, где расторопные конюхи приняли их лошадей. Шоуки всегда немного тревожился в такие моменты, но вежливые, немногословные служки умело обращались с лошадьми, что немного унимало тревогу. Да и конюшни отнюдь не пустовали, что было просто отлично - Пятнышко спокойнее относился к людям, когда рядом были другие кони и можно было докапываться до них.

— Это место выглядит популярным, — заметил Шоуки тихо, поднимаясь с парнями по широкой каменной лестнице к главной постройке. - Две дюжины лошадей и десяток повозок за зданием. Чувствую большую кухню и ужинающих людей.

— Не удивительно. Эти края не славятся горячими подземными водами. Спрос должен быть велик, а конкуренции нет.

Развивать тему не стали - пора было общаться с улыбчивой дамой-администратором, что поджидала прибывших гостей на широком крыльце. Договаривался с нею Таики, и опыта у него было больше в таких делах, и актёрского мастерства хватало, позволив на ненавязчивые расспросы женщины выдать обрывки информации, позволявшие сделать вывод, что их компания - кариты-наёмники, что недавно сорвали большой куш и не прочь гульнуть в подвернувшемся заведении.

Благо, по округе они шатались инкогнито, сменив цвета Императора на повседневную добротную одежду и расшитые пояса на простые полосы плотной ткани, какие обычно носили наёмники.

Устроили их в довольно неплохих гостевых комнатах, выходящей в огороженный двор с уютной беседкой, предоставили банные принадлежности и пообещали накрыть стол в течение десятка минут. Накрыли прямо там, в беседке, по настоянию Таики. Мол, идти в общую шумную залу им не охота. Так что устроились вскоре с удобствами за столом, заставленным весьма недурственными блюдами. И вино, конечно.

— Ну? — все с интересом уставились на Шоуки, осторожно вытянувшего больную ногу. На людях он не хромал, хотя очень хотелось.

— Пока ничего подозрительного, — покачает головой. — Ни горошин, ни алхимического оборудования. У охраны больно много оружия, но да края не самые людные и время беспокойное, так что не знаю. Вроде я отсюда накрываю всю территорию…

— Ладно, — вздохнёт Таики, подхватывая аккуратный пельмешек с одной из тарелок. — Понаблюдай ещё. Да и вы глаза в оба. Вдруг так что заметить удастся. А нет - так отдохнём хоть со вкусом.

— Я попробую служаночек разговорить, — прищурился Кено, нацелившись на жареную с травами свинину. Шимай угукнул, бодро разливая вино.

— Может, “куриц” запустить? — предложил Шоуки.

— Повременим, — покачал головой Таики. — Мало их.

Увы, как-то в суматохе последних дней никто не удосужился попросить у Амарими изготовить десяток им в дорогу и пришлось обходиться теми, что остались с прошлого выезда. Да и из этого невеликого запаса пару уже использовали у одного из поместий. Без особого толку, к тому же. Увы, громоздкие бумажные конструкты оказались одноразовыми, и, доставив добычу хозяину, сложные печати начинали разрушаться. А на то, чтобы развернуть это кривое порождение юного принца и попытаться перерисовать печати, ни у кого не было ни желания, ни уверенности что это удастся.

Разговоры постепенно сошли на нет - еда и вправду была хороша. Вино тоже приличное, хотя пивали и лучше. Но под разнообразные аппетитные блюда пошло весьма неплохо. С питьём они не перебирали и один из кувшинов с сожалениями вылили в кусты, чтобы не выходить из образа хорошо погулявших молодых наёмников.

После того как поели, Кено даже успел сходить спросить какую-то мелочь у слуг и пропал на добрых полчаса.

— Ну где он? Нам того и гляди в купальни очередь освободится, — ворчал Таики тем временем.

— Не поверишь, осуществляет своё обещание, — фыркнул Шоуки, отслеживающий товарища всё это время. — Уже вторую девицу охмуряет. Не уверен, но кажется, они уже целуются.

— Не удивительно, — отмахнётся Шимай. — В таких заведениях половина штата - девушки, остающиеся на ночь с клиентом за отдельную доплату.

— Ну не скажи, от заведения зависит, — покачал головой Таики. — Иногда расслабляющий массаж - это всего лишь расслабляющий массаж.

Шоуки фыркнул невольно. Наверное, выпитое сказывалось, но о деле они говорили всё меньше, а о женских прелестях всё больше. С другой стороны - он и правда не видел вокруг ничего подозрительного. Просто увеселительное заведение среднего, судя по комментариям, уровня, оказывающее разнообразные услуги постояльцам.

Наконец сообщили, что заказанная ими купальня готова, и заигравшегося Кено пришлось банально подёргать за подвески, давая знать, что пора бы и возвращаться. А там наконец-то отравились отмокать.

— Неплохо, — Таики оглядел обложенный диким камнем миниатюрный прудик, от вод которого в свете фонарей поднимался заметный парок. Вода поступала из хорошо замаскированной глиняной трубы и утекала по жёлобу вниз по склону, где вливалась в бодрую речушку. По бокам были высокие бамбуковые стены, позади - домик-раздевалка, а напротив него можно было лицезреть склон и сбегающую по нему речку, если подойти ближе к валу из дикого камня. — Оформлено весьма себе. Размер, конечно, мог быть и побольше…

— Ну ты привередливый, как юная барышня, — фыркнул Кено, вызвав хохотки парней. Шоуки, не обращая на них внимания, погрузился в горячую воду и откинулся на бортик, прислушиваясь к бодрящим мурашкам, пробегающим по телу. Вода была чуть солоновата, и тело в ней ощущалось совсем лёгким. Да и сама вода…

Краем уха прислушиваясь к возне и переругиванию парней, он ловил ускользающее ощущение, и когда наконец сообразил, что именно чувствует и собрался было об этом поведать, его окатило с головой - хохочущего Кено просто опрокинули в бассейн выверенным тычком духовной силы. Поплыло по направлению к стоку белое полотенце.

Таики увлечённо топил Кено, Шимай бессовестно ржал, и Шоуки со вздохом побрёл спасать полотенце, пока то не уплыло окончательно. Увы, не рассчитал - у самого стока поток воды ускорялся, и полотенце так бодро в него нырнуло, что пришлось, ругнувшись, перескочить большой камень, едва ли не проскользить вниз по склону среди низкорослого кустарника, выбросить вперёд руку, ловя виляющее по порогам полотенце…

И поймать яркое ощущение направленного на него хищного взгляда. Он резко повернулся, разглядев притихшую за одним из кустов фигуру, и замер, поражённый. Выдохнуть неверяще удалось только одно слово:

— Шиинна?!

Глава 17

— Что вы здесь делаете?!

— Что ты здесь делаешь?!

Прозвучало это совершенно одновременно, вызвав неловкую паузу. С одной стороны она затянулась несколько дольше - девушка взяла себя в руки намного быстрее и нахмурила точёные бровки:

— И почему на “вы”? После всего, что между нами было…

Она затрепетала ресницами, но долго держать выражение оскорблённого достоинства не вышло - слишком уж притягивала взгляд эта чудесная картина - лучи заходящего солнца янтарём окрашивали поблёскивающие капли воды на обнажённой коже, очерчивали полутонами теней мышцы подтянутого, хорошо сложенного тела, отмечали шрамы. Единственно, мокрое полотенце стыдливо прятало некоторые детали этого великолепия от её взора.

Взгляд карита, впрочем, тоже сползал куда-то не туда, и Шиинна деловито поправила цветастый купальный халатик, наброшенный на голое тело, что несколько разошёлся, открывая чуть больше, чем позволяли приличия. Это подействовало на Шоуки отрезвляюще, парень собрался и решительно поднял взгляд.

— Так всё же - что?

— Работа, — уклончиво ответила девушка. — Впрочем, это не самое удобное место для подобных разговоров. Вы надолго здесь?

— На три дня. Тоже… по работе.

— Я так и подумала, — улыбнулась она чуть насмешливо. — Где вы остановились?

— Во дворе с шестиугольной беседкой, фигурка птички на крыше. А вы… ты?

— Не важно, — отмахнулась Шиинна, — Загляну после полуночи, тогда всё и обсудим, жди!

Девушка бросила на него последний долгий и внимательный взгляд, довольственно улыбнулась, и, отвернувшись, попятилась, выбираясь из-под куста и выпрямляясь. После бодренько пробежалась по камням, потопталась в стекающем из купальни ручейке, смывая с ног землю и приставшую растительную труху, и только тогда, перемахнув через камни, опустилась обратно в воду. На неё немедленно уставились две пары любопытных глаз.

— Ну? — не выдержала Мина, усиленно обмахиваясь веером.

— Они, — подтвердила Шиинна, подходя к краю купальни и подхватывая рисовый шарик со сладкой начинкой со стоящего на низком столике у края купальни блюдечка. Покрутила в пальцах и отправила в рот, всё ещё пребывая в некоторой задумчивости или даже, скорее, мечтательности.

— Я же сказала, голоса знакомы, — самодовольно вздёрнула носик Нори, сидящая на берегу у столика и деловито заваривающая чай. — И тот рыженький больно по описанию похож на… как бишь его, Кено? А назвался Таем.

— Значит, догадались себе легенды сочинить? — приятно удивилась Шиинна. — Это радует. Загляну к ним позже, когда всё стихнет. Они здесь тоже по “работе”, и я в жизни не поверю, что наши дела не пересекаются.

Коллеги активно закивали.

— Ладно, девочки, я пойду, давай сюда халат... — Нори закончила с чаем, и, поднявшись, поправила полы нарядной накидки. После приняла порядком намоченный Шиинной халатик, и ловко выжав над кадкой с цветами, сложила. — Загляну с утра, там всё и расскажете.

— Будь осторожна! — попросила её Мина взволновано. — Уже темнеет, и гости заведения как раз налегают на вина, и…

Из-за перегородки раздался взрыв хохота на несколько голосов, и девушка сбилась с мысли и спряталась за веер. Нори только глаза закатила и упорхнула по своим делам. Шиинна и вовсе промолчала, не став пенять коллеге за излишнюю тревожность. Вместо этого расслабилась, устраиваясь поудобнее в довольно горячей воде. Вечер определённо удался... и обещает стать ещё интереснее!

Отправив в рот ещё один сладкий шарик, она решила приобщиться к чаю под возмущённым взглядом Мины. Для её спутницы водичка была горячевата.

— Пообещай, что в следующий раз, когда мы будем изображать госпожу с компаньонкой на горячих источниках, благородной дамой буду я! — потребовала она, не выдержав зрелища того, как Шиинна с удовольствием попивает чай, сидя по грудь в горячей воде.

— Вот уж нет! Иначе ты непременно выберешь самую холодную купальню во всём заведении!

Возмущённо фыркнув на такое заявление, подельница ещё активнее заработала веером. Оставалось только гадать, её странная холодоустойчивость и нелюбовь к жаркой погоде является последствиями специфических медитаций или всё же родословной, в которой периодически мелькали северяне? Впрочем, внешне на славной дочери рода Айно это не отразилось.

Когда стемнело и чай кончился, пусть и выпитый Шиинной в одно лицо, девушки изволили покинуть купальню и отправиться в отведённый им отдельный закрытый двор. Выждав некоторое время, пока растянувшийся по склону горы комплекс зданий окончательно не успокоится и не притихнет, девушка облачилась в удобную каритскую одежду, которой конечно же нашлось место в обширном багаже, полагающемся благородной даме, и направилась “на дело”.

По дорожкам между дворами и купальнями всё ещё сновали припозднившиеся слуги, прибиравшиеся после гуляний особо шумной компании - группы торговцев из ближайшего города, отмечавших особо удачную сделку. Как оказалось, это действительно были торговцы, принадлежащие к разным ветвям одного многочисленного рода, чем они и воспользовались, сговорившись насчёт цен и доступности товара, дружно нагрев некоего покупателя на кругленькую сумму.

А жаль. Развязные и и не в меру наглые типы по описанию Нори. Прижать их за измену или хотя бы сотрудничество с мятежниками было бы приятно.

Ловко укрываясь от редких чужих взглядов, Шиинна добралась до двора с приметной беседкой и, перемахнув через стену, огляделась. Впрочем, не прошло и нескольких мгновений, как заткнутый за пояс короткий нож потянул её в сторону одного из домиков. Едва успела подойти - двери раскрылись навстречу, явив прискорбно одетого карита.

— Да уж, — хмыкнула она. — В одежде наёмника ты смотришься как бандит с большой дороги. Начинающий.

— Значит, это можно считать хорошей маскировкой? — вскинул бровь тот, пропуская её внутрь, где вокруг сильно приглушённого фонаря расселись его спутники. Шиинна поклонилась вежливо, поприветствовав приближённых слуг Императора, и села в их кругу на свободную подушку. Угадала - нагретая. Шоуки невозмутимо опустился на соседнюю.

— Доброго вечера, уважаемая госпожа, — ожидаемо, слово взял молодой Ло, из которого простые одежды не смогли вытравить аристократических манер. Прискорбно - подобная манера держаться порушит любые попытки прикинуться кем-то иным. — Признаться, я не сразу поверил что именно вы повстречались нам в этом месте. Подобные совпадения…

— ... невозможны, — улыбнулась Шиинна. — Что, похоже, свидетельствует о том, что мы на верном пути. Но для начала - расскажите о деле, что привело вас сюда.

— Как вам будет угодно, — кивнул Ло, вызвав косые взгляды распираемых любопытством парней. — Нас отправили проверить слухи о собственности, которой владел один из людей, связанных с группой “кукловодов”. Этот человек ударился в бега, когда захватили костяк группы, за ним ведётся охота, собственность его рода осмотрена. Найдено ничего не было, но при опросах, в том числе и соседей, выяснилось, что он вроде как владел некоей собственностью вблизи города, что в часе пути отсюда. Подняв записи земельной инспекции этого города и поспрашивав чиновников с пристрастием, мы выяснили, что он через подставное лицо приобрёл лесопилку неподалёку отсюда и устроил при ней небольшую мастерскую.

— Которая, какое совпадение, сгорела неделю тому назад, — фыркнул Шимай.

— И большинство рабочих, которых, кстати, наняли где-то в соседней провинции, сгорели вместе с бараком, в котором они проживали. А в лесу неподалёку паршивенько припрятано ещё три трупа, — кивнул Кено.

— А здесь мы оказались, узнав, что почти всё, что на лесопилке производилось, от дров до шаек и палочек для еды, продавалось именно сюда, — продолжил Шоуки. — И вода тут необыкновенно насыщена мельчайшими частицами благословенного железа, кстати.

— Хм, насколько я знаю, в этих горах нет месторождений... — Задумчиво произнёс Таики.

— Ты подобное чувствуешь? — удивилась Шиинна, чуть склонив голову набок.

— С недавних пор, — кивнёт карит. — Если сосредоточиться.

Как любопытно раскрываются способности юного дарования. Шиинна снова поймала себя на мысли, что совершенно недостойно завидует этой стороне его дара. Как это облегчило бы её работу, просто слов никаких нет! Если бы только к этой чудесной способности не прилагалась баснословная слабость и излишняя чувствительность к проклятым местам…

— И как этот господин Жу выглядит? — вынырнув из потока праздных мыслей, прощебетала она, успев заговорить наперёд собеседников, которым явно не терпелось услышать её сторону рассказа. Те по памяти продиктовали описание в стандартной форме, что, увы, не совпадало совершенно с описанием её цели. — Увы, это точно не мой подопечный. Меня направили сюда помочь коллегам присматривать за одним приближённым аристократом… Тут долгая история, на самом деле.

— У нас более чем достаточно времени! — заверили её парни едва ли не хором.

И она рассказала, опустив часть имён и немного упростив цепь событий.

Ещё в дни легендарного “противостояния наследников” на площади перед дворцом один из уважаемых аристократов бодро переметнулся на сторону Истинного Императора и довольно настырно оббивал порог что Наместника, что господина Инари, пока не удостоверился, что его простили за совершённую по незнанию ошибку. После за этим человеком не водилось ничего особо подозрительного долгие недели до самой попытки захвата заложников во дворце. Да и то, сомнительность его действий сводилась только к тому, что состав прибывших с ним был мал и почти не содержал ближайших родственников.

Не считая тёщи.

Мятежники не стали нападать на двор, в котором они обретались, но это в равной степени можно объяснить и большим количеством умелых каритов в свите, мгновенно вставших на охранение дражайшей матушки драгоценной супруги господина, и тем, что отрядов нападавших было весьма мало, и на все желаемые цели их и так не хватило.

В любом случае, в дни, последовавшие за этим безобразным событием, аристократ снова активизировался и привлёк к себе внимание тем, что приволок и бросил едва ли не к ногам господина Инари нескольких мятежников и покаялся, что по незнанию пригрел на груди своей ядовитую змею. Что, как он узнал вот буквально только что, один из кораблей, находящихся в его собственности, не только совершал торговые путешествия в северные земли, но и тайно возил туда и оттуда неких людей, связанных с мятежом, и неучтённые грузы. Вот - капитан корабля, вот - управитель торгового флота клана, вот - образцы того самого неучтённого товара, что оказались алхимическими инструментами.

Допрос этой пары подтвердил их причастность к перевозке кукловодов и их грузов и обелил аристократа, доверием которого они пользовались, незаметно проворачивая свои делишки. Однако ж и Император, и его ближайшие сподвижники посчитали единогласно, что за этим аристократом стоит приглядеть.

И за ним приглядывали украдкой и не находили ровным счётом ничего подозрительного. Да, он водился с некоторыми заговорщиками и жрецами до всех этих событий, но не было никаких доказательств того, что он был посвящён в заговор. А обычное деловое общение в вину не поставишь. Но одного из подосланных шпионов заинтересовало поведение его доверенного лица, едва ли не еженедельно приезжавшего на эти источники “поправить здоровье”. И так продолжалось уже года три, не меньше, причём частота поездок в течение этих лет только увеличивалась.

По подозрениям соглядатая одну из коллег Шиинны отправили сюда, и девушка без особого труда устроилась в качестве служанки. И уже по добытым ею сведениям сюда направили Шиинну с ещё одной коллегой.

— И что за сведения добыла эта отважная госпожа? — нетерпеливо спросил Кено.

— Она разузнала, что часть построек находится по другую сторону горы, и простых слуг туда не допускают, а прибывший на источники господин Нако регулярно удаляется к этим таинственным постройкам в компании хозяина заведения.

— Звучит подозрительно, — согласился Таики. — И что это за постройки?

— Ещё не знаю, — пожала плечами Шиинна. — На подходе к ним хитрый охранный барьер, преодолеть который не подняв тревогу моя коллега не смогла. Потому нас и вызвали в качестве подкрепления. И мы ещё не успели… приступить к операции. К тому же по техническим причинам, будет лучше начать её, когда господин Нако объявится здесь и проследует на ту сторону горы. А это случится, скорее всего, со дня на день.

В этот момент парни походили на охотничьих псов, учуявших дичь. Подобрались, глаза заблестели.

— Позволите нам посодействовать в этой операции? — деловито и вежливо поинтересовался Таики.

— Как я могу вам отказать? К тому же, ваше дело, наверняка связано с этим, — улыбнулась Шиинна. — Раз Предки волею своей свели нас вместе здесь и сейчас, кто мы такие, чтобы не следовать за их указующим перстом?

Охотничьи псы превратились в тигров, в меру сытых и весьма довольных. Дальше пошло обсуждение деталей, и обмен условными знаками и особыми амулетами-метками. Надолго это не затянулось, и, договорившись обо всём, парни начали расходиться. Шиинна тоже поднялась с ними.

— Задержишься на пару слов?

Шиинна обернулась, окинула взглядом помещение.

— О, так это твоё пристанище? — спросила она, провожая взглядом уходящих.

— Так как я принёс новости, собраться решено было у меня, — кивнул Шоуки, закрывая двери. И на что-то кулаком погрозил в створку, прежде чем её захлопнуть. С улицы приглушенно засмеялись. В другое время Шиинна бы закатила глаза на такое ребячество, но сейчас была слишком взбудоражена и заинтересованна.

— Слышала, вы хорошо сработались. Принимаете решения на лету?

— И это тоже, — парень подошёл ближе, и, чуть наклонив голову, блеснул глазами в тусклом свете лампы. Похоже, подрос ещё немного после их последней встречи. — А я слышал, вы с госпожой Ясуми попали в изрядную передрягу, лишившую покоя моего учителя.

— О, рутина, — отмахнулась Шиинна. — Несчастные дилетанты, кое-как обучившиеся махать клинком и накачивать в него духовную силу. Их мастерство вызывало только жалость, так что не стоит даже вспоминать о них.

— И каким же должно быть мастерство мужчины, способное привлечь твоё внимание? — Шоуки вскинул бровь, и лукаво склонил голову к плечу.

— Уж никак не меньше, чему у достойного карита, обученного в приличном клане, — фыркнула Шиинна, глянув на него подчёркнуто оценивающе, будто барышня на ярмарке, исследующая качество шёлка подозрительно дешёвой накидки.

Парня это не смутило совершенно, тонких губ его коснулась азартная улыбка, а огонёк в глазах вспыхнул ярче.

— Хм, какое совпадение, мой клан нельзя назвать иначе, чем приличным, да и ступень я взял более чем достойную, — заметил он, немного растягивая слова, чтобы добавить в голос важности, едва ли не чопорности. — Значит, ничто не мешает нам помериться силами.

— Жаждешь драки? — усмехнулась девушка.

— Скорее, отточить своё мастерство и поднабраться опыта в бою со столь достойным противником, — качнул он головой.

— Ради столь благородной цели я, пожалуй, готова преподать тебе пару уроков, — с деланной неохотой вздохнула Шиинна. — Если, конечно, ты воспримешь поражение достойно и не станешь переживать на этот счёт, или, Предки уберегите, устраивать сцены.

Однако укола молодой карит вовсе не заметил.

— Поражение от руки столь прекрасного цветка не может принести ничего, кроме радости, — благодушно отозвался он, изобразив малый поклон.

Шиинна рассмеялась тихо, сощурив хитрые глаза.

— В комплиментах ты по-прежнему не слишком хорош. Но на твоё мастерство я посмотрю с удовольствием. Как только закончим это дело - найдём время на полноценную разминку.

— Всенепременно, — согласился он, хищно блеснув глазами.

Глава 18

— Ну так что?

— Что-как?

Шоуки поморщился и, театрально простерев в сторону друзей-соратников руку, сложил пальцы в грубом жесте, непрозрачно намекающем, что им стоит либо заткнуться, либо свалить из беседки и дать приличным людям спокойно позавтракать.

Кено с Шимаем жест не оценили, похабно захихикав, но хоть перестали донимать своими возмутительными вопросами. Таики, сидящий напротив и попивающий сорт чая, который принято было подавать холодным, только головой покачал.

— Правда, мы просто поговорили! За кого вы меня принимаете, в конце концов?! — раздражённо проворчал Шоуки, тоже наливая себе сомнительного варева.

— Вероятно, они принимают тебя за полного сил здорового мужчину, после долгой разлуки встретившего свою первую… подругу, — рассеянно предположил старший Ло.

Шоуки потянуло огрызнуться, возмутиться, заявить, что он приличный карит и не настолько напился вчера, чтобы творить неподобающее, но взглянув на похабные рожи боевых товарищей, сдержался. Эти двое уже напридумывали себе невесть что, и любые попытки опровергнуть их больные фантазии будут восприняты как оправдания, а значит - признание вины.

— А ты что думаешь? — перевёл взгляд на кузена, с самого утра благопристойно дистанцировавшего себя от веселящихся соратников.

— По мне так весьма неплохой вариант, — спокойно заметил Таики. — Хорошая семья, великолепные таланты, и пусть репутация у неё… своеобразная, у тебя тоже она с нюансами, так что союз будет, как ни посмотри, равноценным и достойным.

Шоуки потерянно уставился на брата, что незамедлительно вызвало приступ хохота у Шимая с Кено. Предатель ответил совершенно спокойным и невозмутимым взглядом, и Шоуки, поморщившись, уткнулся в тарелку с закусками, думая о том, что кругом одни враги.

Нет, в самом деле, пусть он и был не вполне трезв вчера, у него даже в мыслях не возникло ничего похабного! По крайней мере, в тот момент, когда его захватила мысль пригласить девушку на поединок и отыграться за все издевательства, что он вытерпел от неё в своё время. Во время первой их встречи на склоне… Да, пришлось потратить минутку, чтобы привести мысли и тело в порядок. Но его тогда попросту застали врасплох, да ещё и в столь непотребном виде. Это совсем другое! И снова напоминание о том, что нельзя расслабляться, и необходимо быть начеку всегда и везде. Особенно в ситуациях, приводящих к столь уязвимому положению.

— И всё же, давайте оставим эту неблагодарную тему, — миролюбиво предложил Таики. — Что думаете об этом… совпадении?

— Что оно определённо не совпадение, — пожал плечами Шимай, покладисто перестав бросать на Шоуки глумливые взгляды. Кено же по-прежнему взирал с видом “всё-то я знаю о твоих грязных делишках”. — Так что сходим туда, всех повяжем и разберёмся.

— Вот об этом, кстати, и хотел поговорить особо, — кивнул старший Ло. — Если уважаемая госпожа говорит, что туда следует прокрасться незаметно, значит будем проходить незаметно. Это не сходить, посмотреть, поискать улики, это выслеживание и захват злоумышленников. У госпожи Шиинны и её людей куда больше опыта в подобных вещах.

— Тем более, что кое-кто тут горазд в работе под прикрытием то супом облиться, то в пруду мечи утопить, — с лёгким налётом мстительности заметил Шоуки. Таики удар принял стоически, остальные - бросили укоризненные взгляды.

На душе воцарилось довольство и благообразие, и, отодвинув опустевшую тарелку с закуской, Шоуки взялся за холодный чай. Недурственный, в целом как распробовал.

— Сегодня придерживаемся предыдущего плана и дожидаемся вестей от наших коллег, — как ни в чём ни бывало продолжил Таики. — Так что продолжаем изображать загулявших наёмников, к обеду закажем вина и встанем в очередь на купальни.

— Мне, пожалуй, лучше будет посидеть здесь, — произнёс Шоуки задумчиво. — Раз уж теперь точно известно, что здесь есть если не мятежники, то их пособники, мне не следует слишком много светить своей приметной внешностью. Кено тоже довольно заметен из-за своих волос, но раз уж он уже начал активно общаться со служанками…

— ...То глупо будет останавливаться, — кивнул рыжий согласно и довольно.

— Повеса, — вздохнул Таики. — Мы с Шимаем тогда прогуляемся до здешней едальни. Мы оба неплохо в винах разбираемся, так что повод зацепиться языками с благородными гостями точно найдётся.

Предложенный порядок действий удовлетворил всех, и, обождав некоторое время после завтрака, кариты начали расползаться в выбранных направлениях. Шоуки же устроился на крыльце отведённого ему домишки, греясь в лучах солнца и контролируя перемещения соратников.

Заодно - продолжал упражняться с этим аспектом своего дара - тянулся дальше, присматривался пристальнее, работал импульсами, волнами и по площади. Часто занимал этим свободное время, хотя в дороге это было не так эффективно, как в присутствии людей со всеми их украшениями, оружием и прочими металлическими предметами.

Кстати, о предметах - какой милый кинжальчик двигается прямиком в сторону входа в этот двор. И закреплён так… характерно. Шоуки глаза открыл, однако к его расстройству в воротах показалась не Шиинна, а другая девушка. Симпатичная, молоденькая, умильно-курносая, но со слишком близко, на вкус Шоуки, посаженными глазами. Одета она была в одежды служанки, довольно нарядные в этом заведении, и несла большую корзину. Да и по поведению, служанка служанкой. Поклонилась и просеменила к беседке, собрать порожнюю посуду да привести стол в порядок.

К чему тогда такой острый, опасный нож, закреплённый на бедре под одеждами? Либо подосланная убийца, либо одна из коллег Шиинны, и парень склонялся именно ко второму варианту, наблюдая за девицей с прищуром со своего места.

Она тоже бросала украдкой любопытные взгляды, и, собрав всю пустую посуду в свою большую корзину, оставила её на плитках дорожки, а сама, подойдя, поклонилась:

— Доброго дня, господин.

— Доброго, — согласится Шоуки благодушно. — Госпожа велела что-то передать?

Девушка совершенно не удивилась, только улыбнулась обворожительно, чем полностью подтвердила догадку.

— Госпожа просила показать вам булавки, по которым вы сможете нас опознать, — сообщила она, потянувшись за пазуху.

— Вижу, — жестом остановил её Шоуки. — Никаких изменений в оговоренном вчера плане?

— Пока - никаких, — качнула головой липовая служанка и поклонилась ещё раз. — Буду рада работать с вами. Всего доброго.

— Как и мы, уважаемая, — поклонился в ответ молодой карит. — До скорой встречи.

***

Ни на второй, ни на третий день господин Нако не явился, так что парни вынуждены были покинуть заведение, изображая нагулявшихся и крайне довольных проведённым в купальнях временем наёмников.

Спустившись с горы, они свернули с дороги в неприметном месте, и углубившись в лес, разбили лагерь, дожидаясь вести от девушек. И, по мнению Шоуки, ожидание в полной боевой готовности подозрительно походило на продолжение отдыха, ибо Шимай уволок с собой увесистый кувшин какой-то наливки, а Таики раздобыл на кухнях свёрток с разнообразными закусками.

Кено не замолкая трещал о хорошенькой служаночке, с которой почти успел закрутить роман, и Шоуки не стал его разочаровывать. Просто потащил на полянку рядом с их укрытием, чтобы немного размяться после непростительно долгого простоя и заставить болтуна заткнуться.

Бумажный журавлик прилетел на третий день, уже к вечеру, и, пострадав над шифровкой, парни выяснили, что цель прибыла, и приготовления стоит вести по первому сценарию.

— По первому так по первому, — согласился Таики и завалился спать.

Шоуки последовал его примеру - выспаться стоило вдосталь, ибо следующая ночь обещала быть долгой.

Проснулись рано, напоили лошадей, скормили им остатки овса и перевязали недоуздками на новое место, где было много сочной травы. Перетащили вещи, обложили рощицу простеньким барьером, вырезав печати на деревьях. Так, на всякий случай. И тогда уже направились к горе, делая приличный крюк, чтобы подойти к горячим источникам в строго определённом месте. Наиболее удачном, чтобы остаться незамеченными по пути к удобной ложбине между горячими источниками и рощей, за которой и начинался тот хитрый барьер, обнаруженный девушками.

Залегли, укрывшись в низком, но густом кустарнике. Шоуки бдел, обшаривая округу даром, а его спутники скучали, отчаянно стараясь этого не показывать. Лучше всего получалось у Таики - он сидел, скрестив ноги, и медитировал, закрыв глаза.

До обеда было спокойно. После - заявилась какая-то пёстрая птица и начала возмущённо трещать на людей, перелетая с ветки на ветку и во всё горло демаскируя схрон. Шоуки всерьёз уж было задумался сбить её ножом, чтобы не орала, но Шимай сообразил покрошить остатки лепёшки, которую жевал, и преподнести пичуге в качестве отступных. Ход сработал, вопли прекратились, мелкая, но очень громкая птичка занялась высыпанными под куст крошками.

Увы, птичка в конце концов насытилась и улетела, оставив парней изнывать в ожидании и всё нарастающем напряжении. Солнце уже успело перевалить за полдень, когда Шоуки наконец заметил подозрительное шевеление.

— Двое, — сообщил он тихо. — Двигаются со стороны купален, судя по оружию и деталям одежды - мужчины.

Парни подобрались, однако шеи вытягивать и шуршать сквозь кусты не стали. Это место тем и хорошо было, что с большей части склона не просматривалось совершенно. Склон из него, впрочем, тоже.

Шоуки провожал чужаков, время от времени коротко отчитываясь об их передвижениях. И, надо признать, двигались те не как решившие порастрястись после сытного обеда отдыхающие, не то чтобы прямо петляли, сбивая след, но пару зигзагов навернули, застыли на минуту-другую в двух местах, видимо, прячась, чтобы удостовериться в отсутствии хвоста. Шоуки “проводил” их до рощицы, и вот тут началось странное. Их железные принадлежности и оружие начали “расплываться”, ускользать, а после и вовсе исчезли из виду.

И вовсе не из-за расстояния!

— Никогда с таким не сталкивался! — удивлённо произнёс молодой карит и, открыв глаза, взглянул на коллег. — Они дошли до рощи и просто растворились, как рыба в воде!

— Ха, — качнул головой Таики. — И на твой дар есть, оказывается, управа. Хорошо что мы узнали об этом. Впредь нужно будет иметь это в виду.

— И постараться, чтобы об этой слабости не прознали враги, — кивнул Кено. — Но что же там за барьер такой?

— Скорее всего какая-то из разновидностей “лабиринта”, - предположил Таики задумчиво. — Разрушение его нельзя не заметить, преодолеть с нахрапа - невозможно, слабый одарённый его не почувствует вовсе, заплутает только в трёх кочках, но следопыт по чужим следам сможет пройти лабиринт насквозь.

Парни согласно закивали. Лабиринты не были популярным видом барьеров ввиду сложности построения и очень ситуативной пользы. Но - были штукой древней и часто поминаемой в сказках и эпосах. Это, впрочем, тоже не добавляло серьёзного к ним отношения…

Чуть погодя Шоуки засёк приближающихся примерно тем же манером девушек, и окончательно успокоился - всё шло по плану. Предупредил своих и поднялся, чтобы встретить коллег. Дальше кланялись и знакомились, и Кено пришёл в большое смятение и смущение, сообразив наконец, с кем так бодро флиртовал всё это время. Нори улыбалась ему хитро, но тему не поднимала. Одеты девушки, к слову, были в довольно простую, но не сковывающую движений одежду, что носили обычно деревенские женщины, занимающиеся “лесным трудом” - сбором ягод, трав и грибов. А уж сколько различных колюще-режущих под ней спрятали…

— Цели проследовали в нужном направлении? — уточнила Шиинна.

— Да, скрылись в роще, — подтвердил Шоуки. — Но после того, как они достигли барьера, я потерял возможность их вести.

— Не мудрено, — девушка совершенно не удивилась. Либо сделала вид, что не удивилась, тут сложно сказать. — Барьер очень мощный, даже я заметила его лишь после того как дважды заблудилась и вышла сперва к объездной дороге, и обратно на склон после.

Подобное было весьма… удивительно. Но - определённо сняло с плеч Шоуки часть тревоги из-за внезапно отказавшего дара. Возможно, более слабый барьер он сможет преодолеть? Странно и немного страшно было понимать, что его вернейшая безотказная способность пасует перед чем-то.

Обсудили последние детали и выдвинулись. Следопыт, представившаяся Миной, пошла вперёд и вскоре отыскала след. Вынула из рукава ленту и повязала на ветвь молодого деревца. Остальные держались в стороне и чуть позади, чтобы не натоптать и не мешаться. По знаку остановились, и, укрывшись за крупным валуном от посторонних взглядов, выжидали, пока девушка, сотворяя какие-то совершенно незнакомые печати, шла вперёд.

Вот она скользнула между каменной осыпью и почти круглыми шишками кустарника, вот обошла низкое развесистое деревце, почти затерялась в мельтешении высокой травы и…

Шоуки сморгнул. Девушка пропала из виду, хотя он её по-прежнему чувствовал. Ещё шагов десять, во всяком случае, потом сдался и дар.

— Вот тебе и барьер из сказок, — пробормотал Кено, кинув головой. — Взгляда же с неё не спускал!

— Описание подобных построений можно найти в библиотеке каждого второго древнего рода, — заметила Шиинна. — И, то, что о них сейчас не слышно - вовсе не значит, что они не используются.

— Не используют простые, созданные за десяток минут лабиринты, — кивнул Таики. — Навскидку могу назвать три места точно, где реализовано подобное. Но все те барьеры - древние, со специально подготовленными массивными якорями.

— Императорская сокровищница? — предположил Шимай.

— Нет, я бы заметил, — качнул головой Шоуки. — Во дворце ничего подобного нет.

— Во всей столице. — подтвердила Шиинна. — Не могу сказать наверняка, с чем это связано…

Так и ждали, переговариваясь тихо. И довольно долго ждали, когда наконец Шоуки заметил девушку, возникшую как из ниоткуда, чуть в стороне от того места, где в рощу зашла. Выдохнул, подал знак остальным, и вскоре весьма довольная собой следопыт уже раздавала распоряжения.

— Я иду впереди, вы - за мной, гуськом. Каждый держит впереди идущего за пояс, — командовала она. — Не обязательно ступать след в след, но ни в коем случае не отпускайте впереди идущего и не сходите с тропы. Повороты не срезать! И по сторонам лучше не смотреть, лучше под ноги или на спину впереди идущего.

Построились. Кено, засранец, прихватил за поясок лжеслужанку-Нори, а к самому Шоуки за спину зашла Шиинна.

Честно сказать - это немного нервировало, снова напоминая о всех тех случаях, когда она “закаляла ему нервы” во время похода на север. Обернулся. Поймал хитрый взгляд.

Двинулись. Прошли мимо деревца с повязанной лентой, потом осыпь. Вон впереди ещё одно деревце с лентой и… Шоуки снова глупо моргнул - девушка успела повязать всего одну ленту, прежде чем скрылась в роще. Однако вот они прошли мимо второй, двинулись дальше. Дар начал сбоить, сперва перестав различать оружие впереди и позади идущих, потом выдавая что-то настолько странное и сбивающее с толку, что парень вынужден был и вовсе перестать его использовать сейчас. И по сторонам вскоре тоже перестал поглядывать. Роща вокруг менялась. Ненавязчиво, неспешно. Если не присматриваться, можно ничего и не заметить, но если всматриваться и цепляться за детали, то становилось несколько жутковато - вон молодое деревце медленно тает на фоне зарослей, вон густеют травы и выворачивается из-под дёрна какая-то коряга. И хуже того, возникает стойкое чувство, что ты свернул не туда и возвращаешься по своим следам. Вон, даже дерево знакомое сухое, с наполовину отвалившейся корой. Они мимо него уже проходили!

Да уж. Проще и правда под ноги смотреть. И не думать о том, что его поясницы касаются пальчики Шиинны!

Тропа виляла. То тут, то там виднелись повязанные на ветви ленты. Сперва они шли вдоль склона, потом вверх, потом вниз. Роща сменилась лесом, почти болотом, потом вокруг как-то незаметно оказался крутой каменистый склон и кустарники. Снова роща, где деревья разбавляли кусты камелии.

— Всё. Вышли, — объявила Мина, останавливаясь, и вся цепочка сбилась с шага, кто-то врезался друг в друга, на спину с фальшивым охом навалилась… навалился роскошный бюст девушки. — Никто не потерялся?

— Я - почти, — произнёс Шимай, поёжившись. — Голову дурит невозможно просто…

— Мощный лабиринт, — согласилась Шиинна. — Никогда не сталкивалась с барьером такой силы. Но не расслабляемся. Держимся кустов. Нужно разведать обстановку. Господин Ло, запускайте тех “куриц”, о которых вы говорили, на всякий случай.

Шоуки аккуратно развернул дар, и, пошарив им по округе, аж прицокнул языком. К нему сразу повернулись все.

— Ну, что видишь? — не удержался Кено.

— Чего я только не “вижу”... — покачал головой молодой карит, заглядывая всё дальше и дальше в заинтересовавшем его направлении.

Глава 19

Господин Нако с явным неудовольствием оглядел отвалы породы, насыпанные подле трещины в скале, и обернулся к своему спутнику с упрёком:

— Ты обещал разобраться с этим ещё две недели назад!

Тот, уже довольно грузный мужчина, давно перешагнувший через лето своей жизни и уверенно двигающийся к почтенной осени, поджал губы, но не стал отрицать очевидного:

— Наладить доставку угля оказалось сложнее, чем я рассчитывал, а возобновить производство… Мне нужны люди, и люди верные и надёжные, а не трусы вроде Ниото и его подпевал! Да и наш дорогой партнёр мог бы ставить нас в известность касательно своих выходок!

— С этим трудно поспорить, — со вздохом согласился уважаемый гость “Убежища перловой дымки”. — Но заняться делом сейчас куда важнее, чем возводить пустые домыслы. Уверен, у него были причины. Вот дождёмся обещанной встречи и там всё прояснится. Сейчас… Сколько крицы осталось?

С болью во взгляде Нако вновь окинул груды битого камня, среди которого тут и там проглядывала многообещающая рыжина. Вот в щели подле рудной груды померещилось шевеление, медленно обрётшее черты человека в грязном рванье, молча волокущего на спине плетёную корзину с кусками камня. Руда добывалась исправно - обработанные должным образом люди не знали усталости и почти не нуждались в пище, однако же та позволяла им изнашиваться и приходить в негодность куда медленнее. Их не смущала духота и темнота шахт, они не жаловались, не испытывали боли, не нуждались во сне, да и в отдыхе - самую малость. Да, как солдаты они тоже были хороши, но, как показала практика, их нужно было очень большое количество в хорошем снаряжении, чтобы действовать эффективно против отрядов опытных каритов.

Так что, с точки зрения бывалого торгаша, приспособить кукол к работе в шахте было куда как выгоднее. И его сообщники большей частью сошлись с ним во мнении, что накапливать богатство за счёт тайной шахты и сидеть тихо - оптимальный шаг сейчас. Вот когда всё уляжется, о мятеже забудется, а они накопят хорошее состояние, вот тогда можно будет возвращаться к планированию следующего шага в нелёгком, как оказалось, деле захвата власти. А лучше и вовсе не возвращаться, увеличивая богатство и влияние собственного клана да расширяя производство.

Несогласные, кстати, в итоге маленького переворота были сосланы в эту же шахту в качестве молчаливых рудокопов. Их пропажи никто не хватится, вернее, хватятся, но посчитают, что норовистые аристократы скрываются от Императорского гнева, и искать их будут совсем-совсем в других краях.

Ещё один несомненный плюс кукол в подобном предприятии - необходимо не слишком большое их число, при такой-то работоспособности! И заменять их приходится довольно редко. Побирушка там, охотник тут, подвыпивший путешественник здесь - их никто не хватится, а если и хватятся, спишут пропажу на лесного зверя, да татей, да всякую другую неприятность, что может приключиться с одиноким человеком вне поселений.

Нет, можно было бы изловчиться и нагнать народу, наделать пару сотен послушных болванчиков и раскопать эту гору от и до в поисках залежей, но вопрос с обработкой и сейчас сложным был, так что смысл раскапывать гору, если они и эти кучки переплавить не могут?

— Три хороших куска, — не обрадовал его подельник. Но взглянул так хитро, что Нако насторожился, подспудно ожидая хорошей вести. И поди ж ты, угадал! — Но болваны вышли на рыхлую породу с крупными самородками. Так что и без печей материала хватает на переплавку.

— Отличная новость! — торгаш расплылся в улыбке и бодро направился под грубый навес с претензией на открытую беседку, что стоял в тени старой кривой сосны.

Для этого пришлось подняться до относительно ровной площадки на склоне, где примостилось несколько скромных домиков и складов, около которых сновали или несли дежурство люди его господина, надёжные и проверенные. В отличие от тех неудачников, что не только струхнули, когда жаренным запахло, но и попытались украсть доверенные им слитки.

Под навесом уже всё было подготовлено - в присыпанном песком углублении были выставлены формы для отливки, рядом стоял ящик, полный чудесных самородков - разных форм и размеров. Одни походили на застывшие серебристые капли, другие - на тёмные вытянутые куски, в сколах поблёскивающие серебром, третьи напоминали драконью чешую отметинами на своей поверхности. Господин Нако перебирал один за другим драгоценные находки, оценивал их вес и прицокивал языком.

— Даже жаль, что придётся уничтожить это чудесное творение богов, — подельник сел напротив, наблюдая за тем, как его дорогой гость перекладывает самородки. Взгляд его был затуманен и мечтателен.

— Жаль, несомненно, — согласился господин Нако.

Самородки удалось бы продать куда дороже, чем даже полновесный слиток. Особенно вон тот, почти плоский, на котором проступает удивительный узор, а поверхность похожа на танцующие волны крупных озёр. Выставить бы на аукцион - за такую диковинку может набежать очень приличная сумма. Мечты, мечты! Появись такой самородок в любом аукционном доме - сразу спросят о его происхождении. Слитки - другое дело. Можно и печать подделать, и накладные, а то и вовсе отложить в сторонку, и когда шумиха немного уляжется, переправить на север с верными людьми, чтобы получить доход вчетверо к обычному - даже с учётом всех сопутствующих расходов!

Воистину, надо приложить все усилия для убеждения господина в том, что незаконная добыча небесного металла занятие куда более спокойное, выгодное и лёгкое, чем свержение власти.

И найти, наконец, надёжного человека с кузнечными навыками!

— Готов? — уточнил уважаемый партнёр, поправляя формы и усаживаясь поудобнее. Нако кивнул и подцепил столь перспективный самородок даром, начав разогревать его и медленно перегибать пополам. Коллега добавил ещё один, с его помощью дело пошло на лад, и металл быстро разогревался, сминаясь и сплавляясь в единую массу. Они месили его будто тесто, просыпая на песок крошку окалины и один за другим добавляя новые самородки, чтобы довести светящуюся массу до нужного размера.

И пусть с каждым разом этот приём давался одарённым всё лучше и лучше, с методами, используемыми кузнецами, они были знакомы слабо и нужных навыков не наработали.

Благословенный металл не терпел переплавки в печи, подобно обычному железу. Он становился хрупким, начинал ржаветь охотнее и быстрее обработанного даром и создавал трудности со включением его в клинки из стали обычной. Вроде как - из-за большого количество примесей, которые физическим воздействием удалялись плохо. Так что крицу и самородки принято было обрабатывать именно с помощью дара, очищая их в процессе и насыщая нужными молитвами.

Оных подельники тоже не знали, но вышедшие из под их рук слитки продавались так же хорошо, как и намоленные, не отличаясь от них совершенно даже на самый придирчивый взгляд.

В скором времени металл очистился достаточно, он изменил свечение, да и поддаваться дару начал куда легче, так что подельники сместили источающую жар каплю и начали аккуратно отделять от неё достаточное количество, чтобы наполнить форму. Это требовало от обоих особого сосредоточения, так что раздавшиеся вдруг крики стали для обоих полнейшей неожиданностью. Раскалённое железо было упущено и расплескалось по песку и по формам, растекаясь подобно жидкому свету.

***

Как водится, весь прекрасный план, быстро составленный после проведённой тщательной разведки (благо, для Шоуки пересчитать противников и обозначить их расположение не составило никакого труда), немедленно полетел к демонам в бездну, едва они приступили к его осуществлению.

Объект охранялся спустя рукава - выставленные в охранение типы явно более всего полагались на окружающий это место хитрый барьер, и потому скорее витали в облаках, потягивая разбавленное вино из фляг, чем действительно контролировали подступы к логову. Так что подобраться ближе не составило особого труда, несмотря на то, что разместили-то караульных с умом, да и кустарник на подступах к зданиям вырубили.

Выждав оговоренное время, парни осторожно двинулись вперёд, придерживаясь крупных валунов, что устилали склон тут и там. Подобрались поближе, с таким расчётом, чтобы от остальных построек и людей их загораживал частью выстроенный из неструганных досок сарай, частью - печи со здоровенными ящичными мехами, которые непонятно чем приводили в действие. Печи ныне стояли холодными, и вокруг них никого не было, а вот инструменты, прутья и лопаты, крюки и какие-то непонятные приспособления на длинных ручках наблюдались в изобилии, прислонённые к простой бамбуковой стойке.

И на эту самую стойку и повалился караульный, которому Таики ловко загнал метательный нож в глаз. Болезненно-худой тип бандитской наружности шатнулся, но завалился не назад, а странно запнулся и рухнул вбок, сбив опорный столб стойки, из-за чего всё и посыпалось. Парни попытались перехватить падающий инструмент, большую часть всё же успели, но всё равно шуму подняли слишком много.

— Вперёд! — прошипел Шоуки и сорвался с места, почувствовав, что шумом заинтересовались, и один из противников по ту сторону здания направился к его углу, чтобы проверить, что случилось. Успел, зараза, крикнуть, поднимая своих на ноги, прежде чем Шоуки зарезал его.

Как сразу все забегали, хватаясь за оружие - аж в висках заломило. И за упущенную возможность по-тихому разобраться с частью противников обидно было. С другой стороны, сильно помешать девушкам поднятый ими шум помешать особо не должен. Наоборот, отвлекут внимание на себя, и…

Сшибка жёсткая получилась, но короткая. Противников больше было, и во всеоружии. Часть - точно обученные кариты, другие - прожжённые наёмники, может, с не такой хорошей выучкой, но с немалым количеством опыта. Помогло сильно то, что подтянулись они не все скопом, да в суматохе не сообразили, с каким противником столкнулись. Так что пока парни держали оборону, медленно отступая в зажатое между печами и стеной сарая пространство, более пригодное к этому делу, Шоуки бодренько завладел и уроненным оружием, и разбросанным тут и там инструментом, да и свои ножи блестящей стайкой через крышу перекинул, да ударил в спину противникам, сосредоточившимся на том, чтобы передавить собственным напором выставляемые парнями волны духовной силы. А там только и осталось что добить или вырубить подранков, подловить на ножи пару особо сообразительных типов, что догадались в суматохе обойти печь с её коробом и выскочить во фланг к парням.

В общем и целом, отделались легко, серьёзных ранений никто не получил, а остальное - заживёт.

Выдохнув, Шоуки “огляделся”, задействовав свой дар, и убедился, что у девушек вроде всё в порядке. По крайней мере, все три на ногах, и посторонние подле них лежат.

А потом заметил два тревожных момента.

— Кено! В той стороне один убегает!

— Понял! — рыжий сорвался с места, двигаясь большими, невесомыми прыжками с камня на камень.

— Шимай, проследи за этими, Таики, идём! — эти распоряжения Шоуки отдавал уже на бегу. Они пересекли быстро площадку и скатились по склону к каменистому уступу, в основании которого виднелась явно расширенная инструментом трещина, а подле неё громоздились кучи битого камня.

Замер, прислушиваясь к своим ощущениям - соваться в пещеру совершенно не хотелось, ибо глубоко в толщу камня он заглянуть просто не мог, да и явные вкрапления небесного металла не помогали, сбивая с толку.

— Что тут? — спросил кузен настороженно, оглядывая вход в шахту и отвалы по сторонам.

— Опоздали. Один заскочил внутрь, вот-вот отдаст приказ куклам, и… Не представляю, сколько они их туда загнали. И одни ли там куклы, — пояснил Шоуки мрачно. — Проход узкий, его легко оборонять будет, когда они оттуда попрут.

— Наверняка внизу люди должны быть, — кивнул Таики. — Кто-то должен кукол направлять и… Погоди-ка…

Таики обошёл одну из груд камня, бросил взгляд на штабель балок да досок, должно быть, для укрепления сводов предназначенных, велел:

— В сторону!

Шоуки, уже чувствовавший движение зачарованных горошин в глубине то ли пещеры, то ли шахты, послушался его, но зависшее напротив щели-входа железо с места сдвигать не стал.

— Оружие тоже убери! — шикнул старший Ло, обходя горку битого камня поменьше, и, когда Шоуки послушался его, с шумным выдохом ударил своей духовной силой по камню. Его малосильному родственнику только и оставалось с лёгкой завистью присвистнуть, глядя, как вся груда, поднимая пыль, шустро съезжает ко входу и впечатывается в трещину. Да ещё и ввинтиться в неё пытается не без успеха. - А теперь доски!

Оные они руками таскали, заталкивая в проход вкривь-вкось, подпирая тяжёлыми балками да прислушиваясь к возне с той стороны. Кукол и правда набегало всё больше, но проход был узок, и к получившему завалу они могли подойти только поодиночке, а сзади набегали другие и третьи…

Закончив с деревом, завалили щель ещё одной грудой камня. Шоуки помогал, ибо кузен уже подвыдохся такую тяжесть толкать неудобную. Замерли, прислушиваясь к возне по ту сторону не идеально законопаченного прохода. Мерещились очень далёкие гулкие выкрики, почти полностью заглушаемые молчаливым упорным шуршанием.

— Это их займёт на некоторое время. Если повезёт - достаточно продолжительное, — утерев пот со лба рукавом, заключил Таики. На рукаве остались грязные разводы, ибо пылищу они подняли знатную.

— Там узко, они почти в цепочку выстроились. В затылок друг другу дышат, — заметил Шоуки, прислушиваясь. — Вооружены кто кайлом, кто заступом, но в такой тесноте попробуй, размахнись.

— И сколько их там? — уточнил Таики.

— Больше четырёх дюжин точно.

Таики выругался. С сомнением посмотрел на завал.

— За сколько там, госпожа Шиинна говорила, отряд досюда доберётся?

— За час, с момента как журавля отошлём.

— Пойдём-ка тогда поторопим их с этим…

Запустить журавлика удалось только с четвёртого раза - первых трёх принесли бумажные “курицы”, исправно делающие свою работу. Своих журавликов обосновавшиеся здесь предатели отправить не успели.

Девушки предусмотрительно были увлечены допросом заправлявшей здесь пары, так что пленниками пришлось заняться парням. Ну, разве что Нори отвлеклась перевязать Кено, которого порядочно помял пытавшийся сбежать противник. Других пленников (тех, что выжили и были не смертельно ранены) пришлось связывать, перевязывать и обыскивать остальным. Шоуки остался контролировать их, указав кузену с Шимаем, где здесь лаборатория, а где схрон со слитками и и деньгами. После сел в удобном месте под хлипким навесом, не без интереса разглядывая рассыпанные самородки небесного металла. Как раз отсюда и происходящее в шахте неплохо “просматривалось”. Оставалось только надеяться, что из неё нет другого выхода. И то, что куклы продолжали упорно долбиться в завал, ещё не отменяло возможности, что их надсмотрщики сейчас шустро чешут под землёй в сторону какого-нибудь потайного выхода на другой стороне горы. Это его тревожило, но поделать с этим он ничего не мог, так что оставалось ждать обещанной группы поддержки, и…

— Шоуки!

Молодой карит вздрогнул, отложил обратно в ящик удивительно приятный на ощупь поблёскивающий самородок и перевёл взгляд на выглянувшего из одного из зданий кузена. У того было… весьма странное выражение лица. Тревожное.

— Что? — спросил он, подойдя и ещё тщательнее обшаривая округу даром. Вместо ответа Таики жестом пригласил его зайти. Оглядев помещение, Шоуки невольно губы поджал. Да, знал, что здесь алхимические подставки да горелки, мешочек “гороха”, целый набор ножей и принадлежностей для отливки и гравировки… Но вот чуть запятнанного кровью стола с ремнями, естественно, не видел.

— Значит, здесь они делали из людей… это... — он замялся, вспомнив все свои встречи с куклами. К горлу подкатил отдающий желчью комок, когда он перевёл взгляд на разложенные ровным рядочком маленькие ножи с острыми тонкими лезвиями.

— Отрабатывали методику, если не создавали её, — сухо произнёс Таики и прошёл в угол, к рабочему столу у окна, подле которого находилась полка с книгами. Корешки их были выполнены в едином стиле и выглядели потёртыми и довольно старыми. Таики остановился подле полки. Глаза его лихорадочно блестели.

Шоуки взглянул на него вопросительно и немного встревоженно.

— Это часть запретного архива Ло. Того, что пропал после пожара, — тихо пояснил Таики. Шоуки стало остро не по себе - он присмотрелся к корешкам, и на этот раз различил в узоре сильно стилизованные знаки аятти.

— Грех наших предков, погубивший род...

Шоуки запнулся. Род и - сотни людей, здесь и на севере. Он пробежал взглядом по корешкам и уточнил:

— Часть? Сколько их было всего?

— Не знаю точно, — покачал головой Таики. — Раза в четыре больше, если я правильно помню размеры тех полок.

Повисла гнетущая тишина. Оба брата погрузились в невесёлые размышления, глядя на своё ядовитое наследие.

Глава 20

Пожалуй, это был один из самых сложных боёв, в которых Шоуки доводилось участвовать. Напряжение скручивало печень в узел, чувства были напряжены до предела, каждое движение приходилось выверять и мгновенно, почти не задумываясь менять тактику в ответ на действия противника.

Не то чтобы этот противник был самым опасным из тех, с кем он сталкивался, да и бой вёлся не на смерть, и судьбы империи от него не зависели. Но всё равно - именно сейчас он отчаянно, до дрожи не хотел проигрывать!

Противник был, несомненно, сложный, опытный, и хуже того - отлично, наперечёт знал все сильные и слабые его, Шоуки, стороны.

И опыта у него было наверняка больше.

И подлые приёмы он, вернее, она, использовать не чуралась совершенно, злонамеренно выцеливая его не до конца восстановившуюся ногу и держа парня в постоянном напряжении.

Нет, поначалу всё шло довольно неплохо, можно даже сказать, стандартно при бое с обычным каритом - он рассеял её внимание своими ножами, вынудив удерживать их, пошёл на сближение, намереваясь пересилить в сшибке, и после быстрого обмена ударами и контратаками получил в колено. Изящной ножкой в “народной” деревянной сандалии. Ногу буквально парализовало от точного удара, и девушка, улыбаясь хищно и задорно, насела на него, пользуясь моментом.

Пришлось спешно разрывать дистанцию, уходя красивым кувырком назад… вернее, будем честны, едва отбив чужой клинок в сторону, подтолкнуть себя собственной духовной силой и почти что кубарем укатиться, главное, что подальше.

Выигранных мгновений как раз хватило, для того, чтобы разогнать потоки духовной силы в теле и вернуть чувствительность конечности. Оная пришла вместе с болезненными ощущениями. Но их, сцепив зубы, карит проигнорировал. Снова активно занялся ножами, заставив девушку сосредоточиться на противодействии им, да ещё и меч в полёт запустил, увеличивая нагрузку и вынуждая Шиинну пятиться и расходовать силу, волнами отбрасывая то, что она не могла удержать в собственной “хватке”. Сам пошёл на сближение по широкой дуге и, улучив момент, когда девушка отвлеклась, рванул к ней.

Та отмахнулась от него волной, но Шоуки сноровисто рассёк её хорошо натренированным приёмом и, подскочив к ней, выбил клинок из руки. Развить успех не получилось, Шиинна гибко ускользнула практически из захвата и попятилась, продолжая бороться с его наседающими ножами.

Вернее, как заметил через несколько мгновений преследующий её Шоуки - один за другим вбивая ножи в стволы ближайших деревьев, да с такой силой, что у него не особо-то и получалось их выдернуть с первой попытки. Нет, если оставить остальные клинки и дёрнуть как следует…

Хитрюга снова оскалилась, шустро избавилась от части отвлекающих факторов, зашвырнув перехваченные ножи подальше, и сама рванула к нему, вовлекая в рукопашную.

Вокруг, срезая листья и мелкие ветки, продолжил кружить ураганом слегка ужавшийся ворох стали, а они азартно обменивались ударами, норовя подловить друг друга взяв в захват либо подставив подножку.

Это было… увлекательно.

Напряжённый бой порождал в душе странный азарт, желание показать, на что он способен, доказать, что теперь не уступает ей и не позволит больше относиться к себе снисходительно. Отыграться в какой-то мере за все те издевки, что вывалила хитрая лисица на его голову целую вечность тому назад во время путешествия на север.

Ну и выиграть в поединке тоже, конечно, хотелось, особенно теперь, когда у него на это были все шансы.

Шоуки с самого начала обучения был хорош в рукопашной, но противница его хоть и уступала ему в росте и физической силе, брала сноровкой и знанием грязных, да и просто незнакомых приёмов.

Вот - ловко пропустила его удар мимо и, перехватив руку хитрым образом, едва не заломила её в болевом приёме. Вывернулся, ударил в ответ, но его кулак приняли на предплечье и снова едва не засадили стройной ножкой в жёсткой обувке.

Они сошлись, раскатились, сошлись, покружили вокруг дерева, пока ножи и клинки трепали крону последнего под птичью ругань и шорох опадающих веток.

— Погоди! — выставила вдруг открытую ладонь Шиинна, и её противник налетел на неё как на невидимую стену. Замер, щурясь подозрительно и переводя дыхание, раз уж такое дело. Разнообразное железо тоже зависло в воздухе, перестав дёргаться и вертеться.

— Выдохлась? — с воодушевлённым предвкушением уточнил Шоуки.

— И не надейся, что легко отделался! — девушка закрутилась, явно пытаясь что-то выскрести у себя из-за шиворота. — Ай, помоги!

И шагнула к нему, повернулась спиной, и приспустила с плеч верхнюю накидку, открывая шею и нижнюю рубаху без рукавов с очень низким вырезом ворота. Обескураженный в первые мгновения карит быстро опознал проблему, качнул головой и, вытащив из собственных волос запутавшуюся в них мелкую веточку, приступил к её, проблемы, устранению.

Оттянул белоснежную ткань нижней рубахи и, с неожиданным для себя воодушевлением обозрев открывшийся вид на женскую спину, ловко подцепил веточкой весьма крупную гусеницу, от и до покрытую жгучими ворсинками.

— Не повезло, — констатировал он, отбрасывая веточку с воинственно извивающейся на ней гадостью в кусты. — Будет ожог.

— Переживу, — Шиинна поправила одежду и подтянула поясок. После повернулась, глядя на него с задорным блеском в глазах.

— Если хочешь, я... — Шоуки запнулся, вовремя прикусив язык. Что за дурацкие мысли? У неё две подруги-колллеги, и они точно согласятся натереть ей спину нужной мазью, чтобы унять зуд и покраснение. И вообще, у них тут серьёзное состязание, помеху устранили, можно и продолжать.

— Что? — вскинула она бровь, чуть склонив голову на бок. Шоуки почувствовал, что кровь резко приливает к лицу.

— Ничего, не важно! — встряхнулся он. — Продолжим?

Шиинна расцвела в совершенно завораживающей улыбке и едва не сломала ему нос коротким, быстрым ударом. Хорошо - среагировать всё же успел, и удар пришёлся вскользь.

Сшиблись, сцепились, разошлись, хищно кружась… подальше от дерева, населённого столь неприятными созданиями.

***

— Ну что? — подобно невесомому духу, Кено возник над самым ухом, заставив Таики вздрогнуть и на мгновение оторваться от разворачивающегося зрелища.

— Танцуют, — отозвался старший Ло сдержанно. — Всё ещё.

— Да им это нравится, голубкам, — фыркнул Шимай, — Иначе бы не он так она давно бы верх взяли.

— Значит, я ничего не пропустил? — обрадовался Кено, протягивая Таики бамбуковую флягу и аккуратно пристраиваясь в прошлогоднюю листву между коллегами.

Троица заняла стратегический холм, с которого относительно неплохо просматривалась поляна, на которой парочка решила устроить свои игрища. И - большое старое дерево, в ветвях которого невидимыми тенями засели подруги Шиинны.

Собственно, их приготовления Кено и застал, когда “случайно мимо их палатки проходил”. Таики был более чем уверен, что “тяжело раненный” намеревался поискать сострадания у одной из девиц, а в итоге услышал, как те напоминают друг другу снять всё до последней крохи металла и обувь обязательно проверить. Звучало более чем подозрительно, особенно ввиду того, что кузен, едва разбили стоянку, заявил, что пойдёт потренируется, и решительно отверг любую помощь. Чего за ним обычно не водилось. Напротив, другой раз отмахиваться приходилось от его навязчивых приглашений позвенеть клинками.

Не связать одно событие с другим было просто невозможно, и кто они такие, чтобы бросить друга, коллегу, единственного родственника в беде? Ну и проследить заодно, чтобы всё было в рамках приличий. Последнее, впрочем, волновало только Таики, ибо, как он подозревал, его спутники желали младшенькому исключительно скорейших побед на романтическом фронте без оглядки на всякие глупости вроде брака и родительского благословения.

Сноровисто избавившись от всего металла, парни пробрались на край лагеря, где поставили в известность о своей отлучке часовых, затаились, дождались появления заговорщиц, а после тихонько проследовали за ними. Дальше - дело техники. Проследили, обнаружили приметную поляну, выбрали точку наблюдения, обозвали идиотом Кено, который решил вернуться в лагерь за выпивкой…

Хотя, тут, конечно, дело может быть и в ранении - у рыжего был серьёзно повреждён локоть. С другой стороны, мучаешься от боли - либо терпи, стиснув зубы, либо к лекарям обращайся! В специальном отряде господина Иоши таких было аж трое! А этот - сразу…

Таики задумчиво взболтнул флягу, оценивая количество густой, ароматной наливки в ней, сделал глоток и передал угощение Шимаю. Ладно, хоть поделился, страдалец.

Когда они устроились в засаде, Шоуки просто сидел на полянке, медитировал дожидаясь. Шиинна подошла немного погодя, они поговорили и начали поединок, по началу выглядевший довольно серьёзно. Таики даже немного забеспокоиться успел, но чем дальше, тем заметнее становилось, что при всем пыле сражающихся, завершать драку они не торопятся.

В пору умиляться прямо. И выдыхать с облегчением, ибо одной проблемой явно стало меньше. Только с главой клана Ита нужно будет переговорить как можно скорее, поставив его в известность о намечающемся варианте для его драгоценной внучки. И с Наместником - узнать, за сколько он готов уступить кузена роду Ло. И с Императором - подобные рокировки без его ведома проводить неуместно, учитывая статус его слуги. И поискать, кто готов дать ко времени ссуду на наверняка крупную сумму…

Наверное, зря он про “меньше проблем” подумал.

А ещё мысли о наследии снова начали в голову лезть. Злополучные книги, описанные и упакованные с другими уликами, лежали в реквизированной отрядом телеге, и чем ближе отряд подъезжал к столице, тем больше Таики тянуло забросить тишком пару углей в эту самую телегу, чтобы покончить с запретным знанием раз и навсегда. В то, что изучив труды его сошедших с достойного пути предков и записки мастера-кукольника, удастся найти способ возвращения разума пострадавшим людям, он попросту не верил. В то, что древние тёмные знания могут привести к ещё большим бедам - напротив, был убеждён. И ругал себя за то, что поколебался тогда и сразу не предал их огню. Теперь же…

С Императором, что ли, переговорить теперь?

Парни рядом охнули, вырвав его из невесёлых мыслей. Таики бросил взгляд на полянку и хмыкнул, увидев, что его кузен лежит на земле, раскинув руки, а его противница восседает на его животе. Складывалось впечатление, что оба мило беседуют, только вот в воздухе совсем рядом с ними опасно подёргивался целый ворох ножей и два клинка. Мгновение, другое, и оружие разлетается в стороны, бликуя в лучах заходящего солнца, Шиинну сносит с братца, волочит по земле, но она кувыркается через плечо, приземляясь на все четыре, будто кошка, а Шоуки уже несётся к ней, гибко подорвавшись на ноги единственным прыжком.

— Не хотел бы я с ней схлестнуться... — заметит Кено задумчиво, наблюдая, как та проводит серию стремительных ударов, после чего ловко ловит пролетающий мимо нож и бросается вперёд быстрым росчерком.

— А с её подружкой? — уточнил Шимай подло. — Предки мне в свидетели, Нори строит тебе глазки.

— Да ну, скажешь тоже, — Кено забрал у приятеля фляжку и запрокинул голову, добивая содержимое. Выдохнул. — Она приличная девушка из младшей ветви довольно влиятельной семьи, насколько я понял. Просто характер такой, добродушный и общительный.

На него взглянули со скепсисом, но тему продолжить не успели, ибо случился короткий, но очень бодрый обмен ударами в результате которого… То ли ему показалось, то ли Шоуки схватил нож за лезвие голой ладонью, отобрав его у противницы, затем налетел на неё, притиснув к дереву и этот самый нож к горлу приставив.

Снова переговариваются. Таики посчитал уже что бой на этом закончен, но тут шаловливые ручки лихой дщери клана Ита в совершенно однозначном жесте легли на ягодицы его братца, когда та сама подалась ему навстречу. Не прошло и мгновения, как кубарем покатился уже отвлёкшийся на провокацию Шоуки, а коварная барышня будто ястребица метнулась следом.

Парни дружно выдохнули что-то соболезнующе-нечленораздельное. И показалось, или ветер донёс со стороны того высокого дерева, где засели девицы, что-то нечленораздельно-восторженное?

И ведь они продолжали драться! Всё меньше клинков парило в воздухе, всё реже они пользовали “волны” и другие приёмы с использованием духовной силы, всё больше работали в плотном контакте, пока вовсе не остановились вдруг, друг напротив друга, дыша тяжело. Замерли, потом важно поклонились друг другу и, будто сговорившись, повалились на траву, переводя дыхание.

— Ясно, ничья, — хмыкнул Таики. — А теперь быстро назад, пока нас не спалили!

Парни согласились, отступили под прикрытием кустов и, спустившись с холма, почесали обратно в сторону лагеря. Едва привели себя в порядок и нацепили обратно все подвески и амулеты, Ло отволок Кено к лекарям. Заодно баночку мази выпросил. Однако ж, когда почти через полчаса после этого вернулся Шоуки, выглядел он не настолько помятым, как Таики ожидал. И умыться где-то успел, и одежду в порядок привести. Нос только явно припухший, и прихрамывал парень заметно.

На шутливые подначивания реагировал ровно и выглядел, в целом, довольным, но предложенную мазь, что характерно, взял.

С утра был не то чтобы как огурчик, но стоически держал при себе охи и ахи, смазывая целебным составом многочисленные синяки.

После лёгкого завтрака отряд быстро собрался, запрягли телеги, оседлали лошадей и бодро двинулись в путь. Господин Иоши торопился доставить пленников и улики в столицу и, похоже, нажаловаться начальству, что форпост кукловодов был взят без его участия. Главу отосланного во вспоможение девушкам отряда это, похоже, сильно уязвило. Вон какие взгляды в спину Шиинне бросает и на удивление густые усы грозно топорщит. Но, к его чести, ни словом, ни делом своего недовольства не выказывает. Главное, чтобы обиду не затаил - всё же речь идёт о вполне вероятной будущей невестке, так что такие вещи следует брать на заметку. Так, на всякий случай.

Ехали споро, миновали несколько поселений, не заезжая в них, и к обеду выбрались на большой торговый тракт, ведущий к столице. Остановились ненадолго - задать овса лошадям, самим перекусить на скорую руку да пересадить Кено в телегу с уликами - парня в седле совсем растрясло, выглядел он бледно, да зубы стискивал, желваками играя. В компании с одним из людей Иоши оказался, которому недобитая кукла едва ногу не отгрызла, когда шахту зачищали.

Стоило вспомнить об этом, как вспомнилось и о книгах, настроение снова портиться начало.

И ведь не порадуешься тому, что логово кукловодов вычистили - северные заговорщики ведь тоже знают “рецепт” превращения людей в это ужасающее подобие восставших мертвецов. Тёмное, дурное знание выпущено на волю, и неизвестно сколько придётся трудиться, чтобы его выжечь, вывести, изничтожить.

Нужно будет обязательно обратиться к господину Инари, чтобы ввиду своей заинтересованности и опосредованной вовлечённости в это дело получить доступ к протоколам допросов и вообще всей информации, что может пролить свет на местоположение оставшейся части запретного архива клана Ло. Ему не посмеют отказать, а если вдруг по какой-то причине всё же откажут (во что он просто не верил), то придётся снова идти к Императору и опять просить…

От невесёлых дум его отвлекли взволнованные голоса. Таики огляделся, взглянул на брата, но тот тревоги не выказывал, скорее озадаченным казался, в стременах приподнявшись и глядя на показавшуюся из-за леса сторожевую башню. На макушке её гордо реял флаг империи, а под ним - длинно извивался тревожный вымпел, покрытый не различимыми с такого расстояния знаками.

— Что он означает? — спросил Шоуки, повернувшись к старшему. — Никогда не видел такого прежде.

— Война, — односложно отозвался Таики, чувствуя, как в бездну к демонам катятся все выстроенные им планы.