Полет Икара. Часть 3

Глава 1. Война в тропиках

Флостон. Сектор Икар

Март 10-11, 2504 г.

Листья взорвались прямо перед шлемом.

— Контакт! — рявкнул Артемис и сделал прыжок в сторону.

Плотная очередь игл вспарывала лианы и насквозь прошивала тонкие стволы деревьев. В джунглях гуляло эхо выстрелов игольных винтовок, вопли птиц и мелких животных. Командор рухнул на землю, за ствол пальмы и, встав на колено, вскинул игольник.

— Слева двое! — сенсорный модуль штурмового скафандра автоматически добавил метки в общий тактический профиль отряда.

Артемис видел их лишь как смазанные силуэты в густой, высокой траве, тактическая программа отмечала их контуры жёлтым. Четверо его солдат рассосались по подлеску, как тени, заключённые в тяжёлые скафандры. Экзоскелеты подыгрывали каждому движению, компенсируя вес брони, усиливали рывки, позволяли делать то, что обычный человек мог увидеть разве что в сфере: прыжок через трёхметровый яр, сальто над упавшим деревом, короткий бег по склону, который для гражданского был бы безнадёжно крутым.

— Стреляем только шоковыми иглами, — напомнил он, — бандиты нужны мне живыми.

Ответ десантников прозвучал практически в унисон:

— Принято, командор!

Противник об их жизнях не задумывался и вовсю палил разрывными боеприпасами, хотя попадал исключительно в джунгли, устраивая целый вал взлетающей почвы, травы, листьев и ошмётков деревьев. На стороне штурмовиков была выучка и профессионализм, первая пара противников даже не успела понять, что происходит. Три шоковых иглы, с тихим чмок попали точно, в каждого. Их тела дёрнулись и оба рухнули в траву бесформенными куклами.

— Парализованы, — в тактическом профиле поменялся статус обоих противников.

— Один, — сказал Крамер.

— Два, — отозвался капрал Ю, — привет курорту.

Эти двое закадычных друзей, противоположных во всём, были настоящей душей всего батальона. Плотный и крепкий Крамер, выходец с Ганимеда, и полная ему противоположность, мелкий вертлявый Ю, с оранжевым загаром марсианина. Даже сейчас, совершая откровенную глупость в тактическом плане, десант не забывал юмор. Что было хорошо, это давало надежду победить даже впятером против целой роты.

Командор не сомневался. Времени сомневаться не было.

— Анна, связь! — бросил он в профиль.

— На связи, — голос лейтенанта Немченко прозвучал ровно, без привычной иронии, сухой и собранный, — вижу локальный бой. Вторая группа противника смещается к вам с северо-востока.

— Сколько?

— Десять-двенадцать целей, плюс дроиды. Основные силы у большого бунгало, кажется, они собираются подогнать экраноплан. Крейсер выходит на орбиту, скоро выпустит посадочные модули. Вам нужно продержаться 72 минуты.

Больше часа. В джунглях, против толпы, у которой два экраноплана и полный комплект оружия. Красота.

— Значит, — улыбнулся Лейстер, — будем их развлекать этот гребённый час с минутами.

Дроидов он не боялся, как только те подойдут ближе, он использует аварийный офицерский код и заставит деактивироваться.

До большого бунгало всего три километра, но приходилось буквально прорываться сквозь это пространство. Джунгли были не просто густыми, казалось, они вели войну за противную сторону, лианы норовили зацепиться за выступы брони, а корни за ноги, каждый шаг сопровождался хлюпаньем толстого слоя полусгнившей листвы. Никогда ещё Флостон не казался Артемису настолько душным и враждебным.

— Впереди много контактов, — прошептал Ю, и тактический профиль отметил сразу девять жёлтых сигнатур, все они двигались в их сторону. — Похоже, ищут тех неудачников. И нас, заодно.

— Проходим насквозь, — скомандовал Артемис, — в голову не бьём.

— А если они по нам, в голову? То как действуем? — буркнул рядовой Хавьер.

— По уставу, — отрезал командор. — И по совести.

Устав Флота требовал, насколько возможно, избегать лишних смертей. Шоковые иглы не убивали, а отправляли в глубокую кому, оставляя после себя тяжёлую боль во всех мышцах и мерзкий привкус во рту. С подавлением этих симптомов не справлялся даже метаболический имплант, но у человека был шанс очнуться и предстать беспристрастным судом искин-контролёра.

С точки зрения законов, происходящее трактовалось однозначно, вооружённый мятеж, который подавляется вооружёнными силами Федерации в соответствии с запросом правительства планеты. Вот только сил этих было, на один укус саламандры.

Артемис прыгнул вперёд. Экзоскелет усилил рывок, превратил в короткий полёт над кустарником, измочаленным выстрелами. В отличие от подчинённых его действия грациозностью не обладали, сказывалась разница в опыте полевых миссий. Он приземлился за живой изгородью и там увидел совершенно другие джунгли, курортные. Вдалеке на поляне виднелись светло-серые корпуса экранопланов с широченными крыльями и вынесенными вверх турбинами. Возле них сновали люди, подгоняя дроидов-погрузчиков, чтобы те быстрее таскали белые контейнеры и укладывали в трюм.

Позади началась частая, беспорядочная стрельба, число жёлтых меток неуклонно сокращалось, но и десантники получали попадания. Скафандры пока держали, но рано или поздно это везение кончится. Удачное попадание разрывной иглы способно оторвать конечность, что, само по себе не являлось смертельным ранением, но боец будет безвозвратно выведен из строя, а у Артемиса их всего четверо.

— Первый экраноплан готовится к взлёту, — доложила Анна, — сейчас грузят второй.

Она оставалась на соседнем острове, смотрела на происходящее через камеры дроидов-разведчиков и орбитальных спутников.

Лейстер подумал, она наверняка делает это с тем же выражением лица, что и всегда. На мостике, во время сложных боевых задач её брови всегда сведены, губы поджаты, а взгляд пронзительный. Здесь, во влажной жаре тропиков, её речь казалась голосом далёкого будущего, где всё будет хорошо… если они выживут.

— Сэр, — подал голос капрал Хансен, — если они взлетят, мы их уже не догоним. Экраноплан — шустрая штука. И незаметная.

— Успеем, — сказал Артемис, сам не веря, но зная, что командиру не положено сомневаться. — Сначала вот этот.

Он отметил ближайший в тактическом профиле. Тот уже закончил погрузку и прогревал турбины, под корпусом дрожали волны горячего воздуха.

— Хансен, Ю, обходите слева. Крамер, со мной. Расул держит общее прикрытие. Стреляем разрывными, кто выведет из строя турбину, получит неделю отпуска. Здесь, на Флостоне.

— С записью в личное дело? — деловито уточнил капрал.

— Лично подпишу.

Они выдвинулись с двух сторон, беря бандитов в клещи. Те их заметили, с площадки раздались крики и первые вспышки бластеров. Красные лучи прожигали воздух и джунгли, оставляя горячие проплешины. Это было оружие пиратов, гораздо более опасное.

— Эй, командор, кажется, нас не любят, — Крамер, вслед за Артемисом, нырнул за ландшафтное украшение в виде здоровенного камня и швырнул шоковую гранату наотмашь.

Та, разогнанная мышцами экзоскелета, пролетела, по данным сенсорного модуля, 87 метров 89 сантиметров и взорвалась мягкой белой вспышкой. Шум взрыва ударил по ушам, и ближайшие бандиты рухнули, обмякнув, словно куклы.

В ответ над головой завыли выстрелы стационарной турели.

— Турель на корпусе экраноплана, — сказала Анна. — Автоматический режим. У вас двадцать секунд до перенастройки под ваши сигнатуры.

Пока синие молнии парализаторов не проникали сквозь броню. Пока. Но дело принимало плохой оборот.

— Этого хватит, — бросил Артемис.

Он выскочил из-за камня в открытую. Пять быстрых шагов для разгона, прыжок, экзоскелет подхватил его и швырнул вверх, на манер катапульты. Время растянулось. В полёте он видел под собой поляну, тёмные фигурки противника, мечущихся между контейнерами, белые спины дроидов, плоское крыло экраноплана с башенкой посередине.

С разных сторон вспыхнули очередные выстрелы, штурмовики поддерживали атаку своего командира. Машина медленно отрывалась от земли. Ближе всего вытянутые мотогондолы, внутри которых скрывались турбины.

Попробуем.

Он всадил туда короткую очередь разрывных игл. И одновременно выпустил микрогранату. Иглы прилетели первыми, впились в пластик, и, сдетонировав, раскурочили внешнюю обшивку. Граната влетела внутрь, аккуратно, как подарок.

Артемис не успел приземлиться, а изнутри турбины уже вырвалось яркое пламя. Корпус дёрнулся, завалился, экраноплан опустился на брюхо. Под ним жалобно скрежетнуло очередное имущество курорта.

— Первый готов, — сказал он, падая в траву и перекатываясь, уходя от очередного красного луча.

— Подтверждаю, — отозвалась Анна, — один из двух выведен из строя.

Десант наперебой выразил восхищение командиром, от флотского такого не ожидали.

Джунгли вокруг площадки вновь зашумели, к звукам выстрелов добавились истошные вопли. Бандиты одновременно испугались и озверели. На краю поляны снова раздался рокот двигателей, вторая машина начала подготовку к взлёту. Если она поднимется в воздух, то они окажутся как на ладони, автоматическая турель рано или поздно перестреляет всех, в то время как сам экраноплан будет в относительной безопасности. Из ручного оружия стрелять ему в брюхо бессмысленно.

— Сколько людей на площадке? — спросил Артемис.

— Около тридцати активных сигнатур, — быстро ответила Анна. — В стороне от них фиксирую более плотную группу. Восемь-десять бойцов, движутся скоординированно, держатся отдельно.

— А вот и заказчики пожаловали, — догадался он.

Первые десять минут боя внутри курорта прошли так, как был обязан пройти любой бой, за который отвечал Лейстер Артемис: чётко, согласно логике устава. Но чем дальше, тем больше нарастало ощущение, что логика устава перестаёт работать.

Они отжали пиратов от первого экраноплана и завалили взлётную полосу трупами… нет, телами без сознания тех, кого не успели эвакуировать их товарищи. Шоковые иглы и гранаты делали своё дело. Десантники двигались быстро и экономно, каждый шаг совершался с помощью экзоскелета и просчитывался в тактическом профиле.

Но командиры противника тоже не были идиотами.

— Они начинают обходить, — предупредила Анна, — справа через низину.

— Хансен и Ю бегом туда. Задача — напугать, заставить залечь. Без геройства!

— Слушаюсь, — коротко бросил капрал.

Они ушли в джунгли, растворившись в зелёной листве. Через пару минут в профиле прозвучали отрывочные реплики, перемежаемые шумом дыхания и шлёпаньем шагов.

— Вижу троих… — выстрел, — минус.

— Слева двое, держат дистанцию.

— Сзади! — взрыв гранаты, — цель поражена.

— Сэр, — Анна снова вышла на связь, — второй экраноплан начинает взлёт. Повторяю, второй экраноплан начинает взлёт. У вас осталось меньше минуты, чтобы лишить их силовой поддержки.

— Крамер, Расул, за мной, — скомандовал Артемис.

Он видел машину, она тяжело отрывалась от земли, под брюхом уже клубился пыльный вихрь. Дроиды нелепо отпрыгивали, люди бросали ящики прямо в траву, лишь бы успеть запрыгнуть на борт.

— Командор, — крикнул Крамер, — это уже не наш уровень. Ракетометы нужны.

Ракетометы были. Их доставили, как и штурмовые скафандры, запакованные в грузовые контейнеры, выдавая за багаж группы туристов. Но они сейчас находились на соседнем острове, в ближайшей к Анне комнате. Несмотря на то что это штатное оружие штурмового скафандра, ракетометы пришлось оставить, иначе им было не успеть.

— Будем импровизировать, — отозвался Артемис.

Они проскочили под обломанным стволом, перепрыгнули через вывороченный камень, нырнули в неглубокий овражек. Путь к экраноплану преграждала куча контейнеров, сваленных в беспорядке.

— Лезем наверх, — предложил Расул. — У них открыта аппарель. Закинем внутрь гранаты!

Они спрятались за контейнеры, аккуратно выглянули в сторону экраноплана. Турбины ревели, воздух шёл кругами. Во все стороны разлетались листья, песок и мусор.

— Вижу люк выхода на крыло, — сказал Крамер. — Он открыт! Если закинем туда гранату…

— Шоковую, — уточнил Артемис, — чтобы не поджарить всех вокруг.

— Сэр, шоковая не предназначена!

— Час назад мы сами были не предназначены. Пора привыкать.

Они прыгнули.

Крамер ушёл чуть левее, отвлекая на себя огонь. По его броне звякнули три, потом ещё две разрывные иглы, штурмовые, явно не кустарного производства. Маркеры предупреждения зажглись красным, но скафандр держал. Рядовой грохнулся на землю, перекатился, вскинул руку и выстрелил гранатой под брюхо машиной.

Граната ударилась о металлический обод, отскочила… и взорвалась точно под брюхом.

— Попал! — выдохнул он.

Вспышка была яркой, грохот мощный, экраноплан дёрнулся… и продолжил лететь дальше. Взорвалось ещё несколько гранат. Одна из турбин выключилась, из мотогондолы потянуло сизым дымком. Машина завалилась, царапнув крылом землю и зацепив деревья. Турбины взвыли, экраноплан опять выровнялся и стал разворачиваться в сторону пляжа.

Бандиты открыли ураганный огонь, пришлось срочно искать укрытие.

— Второй подранен, — тяжело дыша, сказал Крамер. Его голос дрожал, но не от страха, просто адреналин продолжал бурлить.

— Подтверждаю, — не сразу, но всё же отозвалась Анна. — Второй экраноплан потерял скорость, хотя всё ещё на крыле.

Она замолчала на пару секунд, затем добавила.

— Однако… Общая численность активных целей на острове более шести десятков. Выведены из боя примерно половина, это с учётом погибших в бою с пиратами… выходит, они привезли гораздо больше бойцов!

— То есть, сюрприз, — подытожил Артемис.

— Творец любит троицу, — мрачно пошутил Хансен.

Сюрприз немедленно появился, третий экраноплан показался из-за деревьев. Это оказалась не грузовая модель, а полицейская, машина выглядела как хищная тень, готовая рвануть в небо, при малейшей угрозе. Но угрозы не было.

Артемис понимал, именно там основной костяк тех самых опытных бойцов. Если их прижмут, то кристаллы успеют погрузить и вывезти.

— Сэр, — снова Анна, — время до выхода штурмовых модулей в зону десантирования — двадцать семь минут. Но противник начал организованное окружение со всех сторон. Кажется, они поняли, что вас всего пять.

— Не получится, — сказал он, — мы свяжем их боем и отступим к скалам.

Скалы находились на противоположном конце острова. Прекрасное укрытие, но до него несколько километров по джунглям. Артемис прекрасно понимал, что сейчас обещает невозможное.

Дальше произошёл тот самый бой в джунглях, события которого потом пересказывали, понижая голос и невольно оглядываясь по сторонам. Боевые отчёты выглядели скучно: столько-то выведено из строя, столько-то нейтрализовано, столько-то гранат израсходовано. Но они не описывали вкус крови во рту, когда по шлему скользит разрывная игла. Не описывали того, как пахнет пластик, сожжённый выстрелом бластера, и тот странный момент, когда тебе одновременно страшно и бесшабашно весело от азарта.

— Правый фланг, — Анна скороговоркой озвучивала координаты, — лесистый склон, десять целей, всё ещё движутся.

— Принял, — отзывался Ю.

Его группа забиралась по каменистой гряде, используя экзоскелеты на пределе. Прыжок, упор о стену, два быстрых шага вверх, новый прыжок. Внизу между стволами, мелькали зелёные пятна, бандиты пользовались активной маскировкой. Они двигались уже не хаотично, а волнами, прикрывая друг друга, стреляя короткими очередями. Это были профи.

— Они умные, — хмыкнул Ю, — и всё равно будут спать до обеда.

Три шоковых иглы ушли вниз. Одна цель упала, остальные попытались открыть огонь, но Ю был уже в воздухе. Экзоскелет перекинул его через узкую щель между камнями, он опустился прямо за спиной врага, одним движением вогнал шоковую иглу в шею второму, затем пинком ноги выбил оружие из рук третьего.

Тот быстро отпрыгнул назад, оскалился и выхватил десантный вибронож. Бандит был длинный и тощий, возвышаясь на полметра над низким Ю.

Оортианский кондотьер!

И тот был чертовски быстр! Совершая обманные движения, он намеревался броситься на штурмовика.

— Дурной, что ли? Я с тобой бороться не намерен, — с этими словами Ю поднял винтовку, чтобы выстрелить в упор.

Наёмник прыгнул вперёд. Экзоскелетом, оказывается, экипированы не только десантники. Игла ушла мимо, а мощный удар огромного виброножа стремительно летел сверху вниз. Ю инстинктивно сделал шаг назад, поднимая винтовку вверх. И та, спустя мгновение, была разрублена пополам мощным ударом.

— Да чтоб тебя! — штурмовик сделал то, что первое пришло в голову, а именно со всей силы пнул наёмника между ног.

Приём возымел своё действие и тот сложился пополам от боли, его лицо оказалось на уровне Ю, и марсианин сполна воспользовался этим: мощный хук правой отправил оортианина в нокаут!

— Минус трое, — доложил он, — но я остался без оружия, использую трофейное.

С этими словами Ю поднял винтовку одного из кондотьеров и прыгнул наверх, к своим.

— Сэр, — Анна вновь вышла на связь, — с севера подходит новая группа. Судя по скорости и сохранению строя, это тоже наемники-профи. Лейстер, будь осторожнее, умоляю.

— Принял, — сказал Артемис.

Его броня была в царапинах, один из датчиков на плече упорно выдавал ошибку, хотя рука ещё поднималась. Шлем был расколот взрывом, пришлось его снять, за шиворот набился песок, смешанный с потом. Каждый вдох давался тяжело.

Противник давил числом. Каждый раз, когда десантникам удавалось отбить одну атаку, из джунглей накатывалась новая волна. Это было даже не поражение, а просто арифметика, пять человек не могут бесконечно держать фронт, растянувшийся на километры. В какой-то момент их окружили.

— Командор, — сказала Анна, — у вас со всех сторон будут контакты, минут через пять.

— Сколько до нашей подмоги? — спросил он.

— Штурмовые модули выйдут в зону высадки через двенадцать минут. Они летят к вам, напрямую.

Двенадцать минут. Ещё двенадцать минут. Парадокс, но в бою двенадцать минут — это вечность и миг одновременно.

— Ясно, — сказал он, — держимся.

Его десантники собрались на плоской вершине холма, окружённой стоячими камнями и густыми зарослями. Вход туда был только один, узкий и крутой подъём. С точки зрения учебников, прекрасная позиция: узкое горло, хорошие углы для перекрёстного огня.

Но с точки зрения реальности — это ловушка. Потому что, если противник решит не лезть, а просто накрыть их чем-нибудь тяжёлым, выбраться будет некуда.

К несчастью, это тяжёлое у них оказалось. Очередная группа наёмников показалась из джунглей, навьюченная тяжёлым штурмовым бластером и водородными энергоячейками. Эта штука будет прожигать камни насквозь.

— Осторожнее, это не просто пиратский бластер, — предупредила Анна, — кто-то принёс им военную игрушку.

Крамер вскочил на камень и, вскинув винтовку, выдал длинную очередь разрывными иглами, целясь не в людей, а в бластер. Расстояние было небольшое, штурмовое орудие оказалось прошито во многих местах, изуродовано взрывами.

— К счастью, теперь это просто игрушка, — зло, как выстрелы, выдал он.

Он не успел договорить.

Разрывные иглы полетели со всех сторон. Одна из них попала ему в грудную пластину. Скафандр выдержал первый удар, но второй пришёлся ровно в то же место. Броня треснула, датчики взбесились. Рядовой дёрнулся, отлетел назад и рухнул на спину.

— Крамер! — Артемис бросился к нему, игнорируя собственные предупреждения о близких вспышках.

Скафандр Крамера был изуродован взрывами и вскрыт, как консервная банка. Из разлома медленно вытекала густая кровь, тут же превращаясь в тёмные пятна на поверхности брони. Глаза Крамера широко открыты, дыхание хриплое, с булькающим звуком.

— Командор… — захрипел он.

Артемис схватил его за плечи, притянул ближе. В этот момент весь мир сузился до этого лица за треснувшим стеклом, до этих глаз.

Не сейчас. Только не сейчас.

— Тихо, — сказал он, — тебе помогут. Медкапсула уже летит.

— Не… ври, — усмехнулся Крамер, на его губах выступили пузырьки крови. — Я… десантник… а не идиот.

Снаружи продолжали рваться иглы. Кто-то кричал, ему отвечали матом. Анна выдавала координаты всё новый и новых целей. Всё это было где-то там, далеко.

— Слушай, — Крамер попытался поднять руку, но только пальцы дрогнули. — Командор…

— Я здесь, — сказал Артемис.

— Сделайте… — он перевёл дыхание, что-то внутри хрипло хрустнуло, — сделайте так… чтобы моя… смерть…

Каждое слово давалось тяжело.

— …не стала… напрасной…

Эти слова повисли между ними, как приказ, приговор или просьба, которую нельзя проигнорировать.

Артемис смотрел на него, и в груди медленно закипала холодная ярость. Страх и усталость отступили. Остался только долг.

— Клянусь, — сказал он тихо.

На секунду в глазах Крамера мелькнуло облегчение. Затем зрачки поплыли, голова чуть запрокинулась, статус бойца в профиле моргнул… и окрасился в серый цвет.

Рядовой Крамер умер у него на руках.

Разрывные иглы продолжали рвать их укрытие. Бластеры били очередями, выгрызая всё новые дыры в камне, кусты вокруг полыхали.

— Командор, — голос Анны впервые за всё время дрогнул. Там, где обычно звучала безупречная холодность, промелькнул испуг. — У вас критическая ситуация. Я… я не вижу для вас безопасной траектории отхода.

— А я не спрашивал про безопасную, — ответил он.

Он поднялся. Оглядел своих людей. Ю с разбитым наплечником, Хансен с кровью под внутренней прокладкой шлема, четвёртый десантник — Расул, с рукой, повисшей как плеть. Пятого уже не было.

— Слушайте внимательно, — сказал он, — сейчас я отдам приказ.

Все трое посмотрели на своего командира, понимая, что он собрался сделать что-то очень глупое. И они, конечно, будут это исполнять.

— Анна, ты на связи?

— Да, — она ответила шёпотом.

— Вынеси ракетометы во двор. Пуск по нашей позиции, режим «Ливень».

В эфире наступила тишина.

Такая, когда даже шипение помех кажется слишком громким.

— Нет! — испуганно сказала Анна. — Отказываюсь подтверждать. Вы все погибнете! Лейстер, я…

— Лейтенант Немченко, — он впервые за всё это время назвал её по уставу, жёстко, с тем ледяным тоном, которым обычно пользовался только на официальных докладах, — это приказ. Пуск ракет. Всё разом, ливнем! Координаты — по моему маяку.

На склонах снизу продолжали стрелять. Одна из разрывных игл врезалась совсем рядом, осколок камня ударил его по шлему. Взгляд чуть дрогнул, но голос остался ровным.

— Я не могу, — прошептала Анна.

— Может каждый, — возразил он, — вопрос только в том, кто решится. Я уже решился. Теперь твоя очередь.

Повисла ещё одна пауза, на этот раз длиннее.

В эту паузу поместилось многое, их ночные разговоры в баре, её смех и обида. Их поцелуй, который они оба предпочли забыть. Его собственные нерешённые «скажи сейчас или потом». Их первая в жизни прогулка босиком по траве… она была три часа назад, а, кажется, прошла вечность. Всё пронеслось в эту секунду.

— Сделай так, — тихо добавил он в личный канал, — чтобы его смерть не стала напрасной.

Она знала, о ком он.

— Поняла, — голос Анны вновь стал сухим, — у вас есть сорок секунд.

— Всё, — крикнул Артемис, уже снова на общем канале, — прячемся за камнями. Лечь как можно ниже.

— Командор, — сказал Ю, совершенно без страха в голосе, — если вы ошиблись…

— Тогда мы этого уже не узнаем, — отрезал он, — по местам.

Они легли. Каждый лицом в землю, руками закрыв затылок, прижавшись к каменным выступам. Экзоскелеты ушли в режим замедления внешних ударов.

Наверху, где-то между облаками и огромным диском Лаланда, шёл крейсер, врезаясь в атмосферу, выходя на наиболее низкую орбиту, помогая десантным модулям сесть как можно быстрее. Но здесь, внизу, не могли это увидеть.

Они только услышали.

Сначала тонкий свист.

Потом — вой.

Потом — всё.

Ракеты вошли в долину тропического острова, как чья-то злая рука в мягкую глину. Над кронами деревьев на мгновение появились сверкающие взрывы, белые и такие яркие, что ослепляли даже сквозь фильтры. Затем землю ударило.

Взрыв был не единым, произошла целая серия ударов один за другим, с короткими паузами между ними. Казалось, что уже прошли уже всё, а потом накрывает новая волна взрывов. Над головами взлетали камни, а джунгли разметало, там деревья вырывало с корнем и отбрасывало в сторону.

Укрытие, в котором лежали десантники, содрогалось. Куски камней били по броне, шлемам, рукам и ногам. Одному из них в скафандр врезался обгоревший ствол, экзоскелет завизжал, но выдержал.

Артемис почувствовал, как его тело подняло над землёй, затем швырнуло обратно. Все системы скафандра дружно решили, что он умер, и выдали соответствующие сообщения. Через секунду исправились.

Когда всё закончилось, в ушах остался только один звук, далёкий, быстро удаляющийся гул двигателей.

Экраноплан, тот самый, который так и не успели добить, уходил над морской гладью. Корпус был покрыт копотью, но машина держалась. Его догонял более хищный собрат.

Бандиты бежали.

Они победили.

— Фиксирую отход последних экранопланов, — сказала Анна.

Артемис медленно поднялся. Джунгли вокруг него превратились в хаос: обугленные стволы, дымящиеся пни, воронки от разрывов. Изредка где-то шевелился раненый бандит или подбитый дроид.

У его ног лежал безжизненный скафандр Крамера. Взрыв ракеты добавил ему ещё одну смертельную травму, но это уже не имело значения.

Ю и Хансен тоже поднимались, покачиваясь. Их броня была похожа на музейные экспонаты после пожара. Расул одной рукой медленно расстёгивал замки шлема, проверяя, не заклинило ли их.

Артемис смотрел с холма на море. На тёмно-серое крыло уходящего экраноплана, который, чуть покачиваясь, набирал высоту. Внутри находились ящики с кристаллами, те самые, из-за которых умер Крамер.

— Лейстер? — тихо позвала Анна.

— Ты не зря умер, — медленно произнёс он вслух, не заботясь о том, что канал общий и его слышат все, даже на крейсере. — Слышишь? Не зря.

Он не кричал вслед врагам, не проявлял эмоций. Просто стоял среди выжженных джунглей и смотрел на уходящую машину.

Экраноплан превратился в крошечную точку и исчез в сизой дымке.

Новый звук прорезал небо над островом, тяжёлый гул штурмовых модулей «Елизаветы Шарлотты Ризли», которые шли на посадку.

— Я сделаю так, чтобы твоя смерть не стала напрасной.

Глава 2. Барная стратегия (часть вторая)

Орбита Флостона. Сектор Икар

Март 09, 2504 г.

Среди судов, пришвартованных к станции Сант-Мориц, значился корабль Вольного флота «Леандр».

Такую редкую удачу упускать было нельзя, поэтому Николас Кроу на ходу сочинил для пиратских главарей некий план прикрытие, а поэтому неплохо бы, чтобы несколько человек прибыли отдельно и незаметно, для подстраховки. Несколько часов на станции — это всё, что требовалось Николасу, для обстоятельного разговора с Капитаном Теодором Эвансом.

План был шит белыми нитками, новоиспечённый пират лихорадочно придумывал новые аргументы в его пользу. Удивительно, но эта наспех сочинённая история нашла отклик в голове Его превосходительства. Пиратскому адмиралу требовалась группа поддержки в альпийской зоне, чтобы в определённый момент взять в заложники какого-то человека.

Таким образом, Никки, Билли и Вилли оказались оставленными на станции, для того чтобы спуститься вниз на следующий день — изображать любителей снега и горных лыж.

***

Орбита Флостона. Сектор Икар

Март 10, 2504 г.

Карьера в Вольном флоте измерялась не годами, а количеством навигаторов, которых успело повидать судно и его экипаж. Пилотирование кораблей через варп являлось той работой, что убивает рассудок — медленно, но верно. Психологическая реабилитация, священники всех мастей, ведьмы, языческие ритуалы и шаманы: всё это помогало лишь отчасти. Навигаторы сходили с ума не столь быстро.

Теодор Эванс являлся настоящим космическим волком, его корабль пилотировал уже одиннадцатый навигатор, а сам он летал на нём более полувека. Выглядел Капитан, как и полагается волку: сухой, жилистый, но крепкий старик, с седой шевелюрой и аккуратной, также седой, бородкой. Хоть на корабле и числился открытый контракт, Капитан находился в баре за столиком с двумя рюмками — знак поиска нового найма.

Несмотря на наличие сферы (и биржи контрактов в ней), некоторые заказчики предпочитали договариваться напрямую, не оставляя следов. И, как правило, эти контракты были гораздо более щедро оплачиваемы, чем те, что на бирже. Но, у них имелась своя специфика: не вникать глубоко в законность происходящего… либо вообще не вникать. Вольному флоту никто не указ, поэтому в баре каждой станции можно было найти Капитана с двумя рюмками за столом.

Николас Кроу сел напротив и улыбнулся.

Улыбка вышла вежливой, но совершенно безэмоциональной. Такой улыбаются люди, привыкшие, что на них постоянно смотрят. Или могут смотреть.

Бар Сант-Морица, как и всё у Амальгамы, был выполнен в дизайне идеально выверенных кривых линий и волнистых плоскостей. Приглушённый свет, чистота и рюмки с логотипом корпорации дополняли экспозицию.

Эванс даже не поднял взгляда. Он медленно вращал рюмку между пальцами, разглядывая, красно-белые сегменты эмблемы Амальгамы на донышке. Казалось, это его увлекает гораздо сильнее, чем посетитель, сидящий напротив.

— Улыбка — плохое начало, — сказал он наконец, — здесь принято пить либо молчать.

— Я могу делать и то и другое, — спокойно ответил Николас.

— Тогда пей.

Николас взял вторую рюмку. Холодное стекло легло в ладонь непривычно, оно было слишком гладким и создавалось ощущение, что может выскользнуть в любую минуту. Напиток внутри оказался холоднее рюмки, прозрачный как слеза, имел запах винограда и необыкновенно крепкий. Николасу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не поморщиться и не прослезиться.

— Красивое место, — сказал он.

— Нет, — Эванс усмехнулся. — Это не красота, потому что красота допускает изъяны, а Амальгама — нет. Здесь всё пропитано запахом денег.

Он также выпил. Аккуратно без спешки. Так пьют люди, у которых нет причин торопиться и нет привычки оправдываться.

— Обычно этот запах имеют дальние рейсы, — продолжил Николас, словно между делом, — самые интересные полёты всегда идут не по прямой.

— Самые прибыльные — тоже, — отозвался Эванс. — Но, что-то мне подсказывает, что ты пришёл не за экономикой, парень.

— Я пришёл за историями.

Эванс поднял бровь.

— Тогда ты пришёл в плохое место. Здесь их обычно забывают.

— Не всё.

— Те, кто не забыл — не рассказывают.

Николас сделал ещё глоток. Если в первый раз вкус казался обжигающим и слегка резким, то во второй неожиданно стал мягким, с фруктовым послевкусием и оттенками специй. Похоже, этот напиток достоин дальнейшего изучения.

— Вы были там, — сказал он тихо.

— Где?

— Там, где не любят… людей.

Эванс посмотрел на него внимательно. Взгляд был цепким и абсолютно лишённым тревоги. Капитан явно понял, о чём его только что спросили.

— Допустим, — сказал он. — И что?

Ни страха, ни настороженности, только ленивое, насмешливое любопытство отобразилось на его лице. Как у человека, который заранее знает финал разговора.

— И вам есть что рассказать? — спросил Николас.

— Безусловно.

— Тогда…

— Нет, — перебил Эванс. — Вот здесь, парень, ты ошибаешься. Мне действительно есть что рассказать, но тебе незачем это слышать.

Он откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, улыбнулся шире, уже не скрывая удовольствия.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты всё ещё веришь, что это переговоры.

— А это не они?

— Нет, это развлечение. Моё.

Николас продолжил говорить спокойно, без нажима, пробуя зайти с иной стороны.

— Старые маршруты иногда всплывают в отчётах, — сказал он, — особенно если кто-то начинает их перечитывать.

— Пусть читает, — пожал плечами Эванс. — Это всё, что ты можешь предложить? Нда-а… никакой фантазии у молодёжи.

— Должна быть фантазия в виде денег? — уточнил Николас.

— У меня есть.

— Услуги?

— Скучно.

— Незакрытые вопросы?

— Поздно.

Каждый ответ звучал как лёгкий укол, прямолинейный и раздражающе точный. Эванс наслаждался процессом. Это было видно по тому, как он не спешил, как выдерживал паузы и смотрел, словно уже знал, куда всё идёт. Происходящее его откровенно веселило.

— Был один человек, кто умел задавать вопросы, — обронил он вдруг, словно вспоминая старую мелодию, — талант настолько велик, что даже демонам Пустоты не отмолчаться. Как же его звали? Не помню… а фамилия — Камински.

Николас отметил это мгновенно, но не подал виду.

— Значит, вы знакомы?

— В этом мире все знакомы, — ответил Эванс, — вопрос лишь в том, кто кому должен.

Пауза затянулась. Как же разговорить этого упрямого старика? Николас уже начал было обдумывать вариант скрутить и доставить на допрос Его превосходительству, судя по всему, они найдут общий язык. Капитан усмехнулся, словно читал его мысли и лёгким движением руки обозначил — игольник рядом.

Чтобы занять паузу, Николас сделал ещё глоток. Вкус винограда вновь усилился, а специи стали различимы: гвоздика и кориандр.

— Последний раз таким напитком меня угощал шеф, — сказал спокойно, хотя злость рвалась наружу.

Эванс замер. Всего на мгновение, но этого было достаточно.

— Я знаю только одного человека, кто угощает собеседников виноградной граппой, — сказал он и подался вперёд, — это большой человек. Во всех смыслах этого слова.

Николас не ответил сразу. Неужели? Но выхода нет, попробуем сыграть в эту игру.

— Мой шеф — очень большой человек. Во всех смыслах.

Теодор прищурился ещё сильнее.

— Парень, если ты желаешь обдурить старину Эванса…

Николас перебил Капитана:

— Проверь меня!

— Ну, давай. На счёт три я назову первую букву, а ты — вторую. Готов? Раз… два… три!

Капитан назвал «J», а Николас — «D». «S» осталась неназванной и не востребованной, собеседники и так поняли, о ком идёт речь.

Эванс сделал глубокий вдох, затем выдох.

— Так значит, ты работаешь на моего старого приятеля? И на его организацию? — это был вопрос, на который ответа не требовалось. Но Николас кивнул головой.

— Тогда слушай.

Он говорил минут пятнадцать, быстро и уже без пафоса.

Два мальчишки с оортианского планетоида прислали просьбу о контракте. Надо было вернуться без оперативников. Прийти одному, забрать их импланты, а для этого обоим отрезать головы. Затем забрать груз кристаллов и отвезти в систему Тюхе, на карликовую планету «Первая тысяча тысяч». Это была неформальная столица интерстелларов.

— Там я и познакомился с Трюггви Горгороком, — продолжал Эванс. — Другой бы присвоил кристаллы, они стоили весьма дорого. Другой, но не я. Я могу запросить высокую плату, но никогда не ограблю. Это мой принцип.

Он сделал паузу, допил граппу и добавил:

— А платил мистер Горгорок всегда хорошо!

— Были и другие рейсы?

— Были. Нечасто, но были. Он, можно сказать, мой любимый клиент. Я возил мистера Горгорока сюда, на Флостон. И на Сиберию. Но чаще всего на Столицу.

— Ты видел импланты, которые отвёз тогда, 35 лет назад?

— Конечно, видел. Твой босс весьма интересуется всем, что касается этих тощих дылд.

— Сколько всего имплантов ты видел? — спросил Николас.

— Три, — ответил Эванс. — Два тогда, и ещё один потом. Мистер Горгорок однажды перевозил имплант на Сиберию.

Взглянул на Кроу и усмехнулся.

— Не думай про меня плохо, за тайну мне недоплачивали, только за безопасный полёт. — Капитан жестом заказал две чашечки кофе. Это был знак удачного завершения сделки.

Официант незамедлительно подал требуемое, что тоже являлось частью ритуала: за быструю подачу полагались щедрые чаевые. Судя по аромату, кофе было альдейским.

— И знаешь, что, сынок? — Эванс понизил голос, — они всегда разные. Совершенно разные. Как будто специально изготавливаются так, чтобы не повторялась ни одна деталь.

— Когда был последний полёт?

— Недавно. Мистер Горгорок прилетел на Сиберию за несколько дней до убийства Морозова. Имплант был в красивой коробочке, залит промышленным пластиком. — Капитан пожал плечами. — Я же должен был убедиться, что прибор хорошо обесточен. Прыжок через варп — это тебе не шутки.

Николас задумался. Впервые имплант был извлечён из головы умершей Инге Йенсен, и к ним явилось то Нечто, которое оортиане называют Чёрным человеком.

Теодор извлёк два импланта и спокойно, без приключений, перевёз их на «Первую тысячу тысяч». К нему никто не являлся… возможно потому что это были дети. А Инге прожила четыре жизни и стала заметной для Чёрного человека.

На планетоиде Инге дети дают кристаллы в качестве оплаты и на них находят другое Нечто — чуждое сознание, которое захватывает литерного искина, а затем поглощает личности ещё двух людей. Новый Чёрный человек?

Эти же кристаллы «Леандр» перевезёт вместе имплантами детей, и отдаст Трюггви Горгороку. Затем их будут находить в Хель, но всегда на пиратских кораблях. Какие-то конфискует Флот, а затем пираты похитят их назад. Вывод: Горгорок и пираты как-то связаны.

Кристаллы покупает кто-то один, и он здесь, на Флостоне. Кто же это? Амальгама? Но кто бы это не был, ему зачем-то пытаются всунуть те самые, инфицированные кристаллы.

Почему дети отдали два кристалла оперативникам «Палсар»? Может, они не знали об их содержимом? Или специально, чтобы заразить искин людей?

Известно, что имплант оортианина сохраняет личность после смерти владельца. Технологическое бессмертие… любой олимпиец отдаст половину личного состояния и всех родственников в придачу, лишь бы заполучить такой имплант. Но Горгорок везёт его не туда, где купят дорого, а на Сиберию. Причём имплант явно в заводской упаковке, значит, его установят тому, кто ни разу не умирал… не умирал… ни разу…

Теодор Эванс с улыбкой наблюдал за его размышлениями. Он усмехнулся и, будто решив подлить масла в огонь, бросил:

— А знаешь, что самое смешное? Три часа назад именно этот имплант проиграли в карты. Его новый хозяин — Альберто Херейро. Известная личность.

Николас медленно кивнул.

— Спасибо, Капитан.

— Не за что, — ответил Эванс. — Это было приятно. Давно я так не развлекался.

Николас встал, слегка поклонился и направился в сторону посадочной палубы, где отправляются челноки на планету.

Зацепка появилась. А времени — почти не осталось.

***

Флостон. Сектор Икар

Март 10-11, 2504 г.

Ночь пришлось провести в морозном лесу.

По плану Его превосходительства, Никки и два пирата должны были караулить охотничий домик в лесу. Это милое строение обладало приспособлением для сжигания древесины с целью обогрева, и располагалось достаточно далеко от отеля «Улитка на склоне».

Трое мужчин в белых халатах шесть часов шли на лыжах, и наконец, умотавшись вусмерть, заняли удобную наблюдательную позицию выше по склону. Домик был как на ладони.

В нём под видом охотников находилась пара мужчин, про которых можно было сказать только то, что совершенно не интересуются охотой и родом с Сиберии — оба совершенно не боялись местных морозов.

Силы отряда стремительно кончались, но вначале пришлось накидать снежный сугроб, за которым пираты поставили надувную палатку с термоэлементами внутри. Сверху временное жилище накрыли белой маскировочной плёнкой.

После чего Билли и Вилли немедленно завалились спать, а Никки потратил ещё немного времени на то, чтобы окружить домик крабиками-наблюдателями, и тоже отправился на встречу с Морфеем. Засада была устроена качественно.

Утром начали происходить события. Вначале приехал грузовой ховеркрафт. Двое псевдоохотников вышли и выволокли из грузового отсека человека, пребывающего явно без сознания. Унесли в домик, грузовик сразу уехал.

Спустя час прибыл ещё один ховеркрафт, также грузовой. Вышли двое, снова сиберийцы. Происхождение выдавало их с головой, в прямом смысле этого слова — столь пышная грива волос заметна издалека.

Они выгрузили более десяти чемоданов, занесли в домик. Итого, внутри уже пятеро.

Следующие полчаса Билли и Вилли завтракали, а Никки пытался заставить краба-дроида заглянуть в окна. В комнатах были найдены трое и чемоданы, а ещё множество оружия, но явно не для охоты: разрывная игла порвёт добычу на куски. Где ещё двое?

Они нашлись в подвале, там два джентльмена уже некоторое время вели беседу. Видно было плохо, а звук вообще отсутствовал, видимо, работала какая-то аппаратура подавления. Николас опознал обоих: на стуле сидел Альберто Херейро, а вокруг него, кругами ходил Мирослав Твердынин.

Связь с дроидом откровенно барахлила, картинка периодически становилась ясной, а иногда пропадала вовсе. В один из моментов ясности удалось разглядеть весьма экспрессивное поведение Твердынина, он размахивал руками и, похоже, орал. Во второй — ударил репортёра по лицу. Затем схватил со стола какой-то предмет и осыпал сидящего градом ударов. Альберто не двигался, похоже, он был привязан к стулу.

Николас задумался. С одной стороны, это не его дело. С другой, имплант попал к Херейро, и его пытают сиберийцы. Горгорок привёз имплант на Сиберию, а значит, связан с ними. А кристаллы связаны с оортианином. Корреспондент может знать то, что поможет в расследовании. Кажется, это всё-таки его дело.

Осталось придумать правдоподобную причину для своих компаньонов, почему надо пойти туда и всех пристрелить? Что же, на это есть один трюк, старый как мир.

Дроид залез на крышу, затем спрыгнул на камень, и таким образом разбился.

— Гранда инфинити! — в сердцах воскликнул Никки, — дурацкая машинка разбилась!

Вилли оторвал взгляд от бутербродов.

— Но ты что-то увидел?

— Да! В тех чемоданах были деньги. Они набиты фишками! Там миллионов десять или двадцать.

Теперь от еды оторвались оба пирата. А Билли так и вовсе порывался вскочить.

— Так что же мы сидим?

— Приказа Камински не было, — Никки пожал плечами, — разве можно напасть без приказа?

Билли с Вилли переглянулись. Чувствовалось, как в их головах идёт мыслительный процесс.

— А что, если… — начал Билли.

— Что?

— … нас за этим и послали? — продолжил Вилли, — Его превосходительство рассердится, если деньги уплывут.

Билли горячо поддержал товарища.

— А так и произойдёт, если мы будем ждать приказа.

— Надо действовать! Это и наши деньги — вы не забыли, что мы в доле?

— Ну, если вы оба за нападение, — Никки пожал плечами, — то я с вами. Какой будет наша стратегия?

Обсудив план, трое пиратов выдвинулись к охотничьему домику в белых маскировочных халатах. Вилли занял позицию за дверью, а Билли со всей силы залепил снежком в окно. Демонстрация наглости оказалась успешной, внутри послышался грохот и вскоре дверь распахнулась, на крыльцо вывалился здоровенный сибериец. Если бы предстояло сражаться на кулаках, то у пиратов не было бы и шанса, этот громила играючи уложит всех троих. Но, к счастью для себя, пиратами задумана перестрелка, а не мордобой. Вилли всадил в упор шоковую иглу из-за двери.

Манёвр оказался замеченным вторым громилой, и он со всей силы пнул дверь так, что она ударила Вилли прямо в лоб. Пират со стоном отлетел в сугроб. И сразу игла взорвалась там, где только что стоял Билли — тому пришлось падать. Затем вскакивать и снова падать, и так несколько раз, пока не оказался за деревом. Во время этой акробатики оба оставшихся громил азартно палили по сугробам, заставляя их взлетать в воздух и опадать каскадами снега.

Никки крался вдоль стенки, и, аккуратно выглянув из-за угла, двумя точными выстрелами снял одного, затем другого. Три. Дело сделано.

Так, теперь надо проверить здоровье Вилли. Тем временем из леса, ковыляя, вылез Билли и направился к крыльцу, громогласно рассказывая, какой он герой.

В этот момент прозвучал взвизг штурмовой винтовки!

Маскхалат на груди Билли окрасился огромным пятном крови. Тот непроизвольно сделал шаг и упал ничком в снег.