Полет Икара. Часть 1

Глава 1. Савой

Отель «Савой» принимал гостей.

И не просто гостей, а сливки Федерации, для которых песчаные бриллианты, земной кашемир, саламандровая кожа и ботморфы с Кебриона-2 считались не роскошью, а весьма обычными и даже несколько посредственными предметами обихода. Пренебрежение какими-либо правилами и законами также было в порядке вещей.

Взять, к примеру, ботморфа: клон человека, выращенный без собственной личности. Таковым мог быть секретарь с прошитой верностью, покорная рабыня, или неотличимая копия врага, чтобы каждый день унижать разными способами. Надо ли упоминать, что ботморфы запрещены на большинстве планет человечества?

Но в куполе «Савой», всю площадь которого занимал одноимённый отель, в настоящий момент никакие законы не действовали. Здесь собрались… нет, не высшее общество, и не элита. Этих людей неправильно называть даже олимпийцами. Они, свободно фланирующие по саду, являлись истинными владельцами Федерации.

Для всех — Савойская конференция.

А для знающих — Савойский Клуб.

В дальней части сада на сцене шло выступление знаменитого оперного тенора Габриэля Аморе, что привлекло толику внимания. Официанты разносили напитки: золотое игристое вино «Кариньян», флостонский ликёр, яблочный сок из садов Олимпии и самый дорогой напиток человечества — вода Земли.

Купол был непрозрачным в обе стороны, поэтому гости не могли видеть целый рой репортёрских дронов, которые, наоборот, желали разглядеть хоть что-нибудь внутри. У репортёров не было ни малейшего шанса, однако некоторые из них смогли получить персональные приглашения: только что на красную дорожку альдейского сукна ступили два элегантно одетых джентльмена. Первый, в серо-голубом костюме-тройке с вертикальными полосами, которые перетекали из одного цвета в другой, а к пуговичкам жилетки крепилась золотая цепочка, уходящая в боковые кармашки. Второй же был контрастен во всём: белые брюки свободного покроя и чёрный пиджак; чёрные лакированные ботинки и такого же оттенка широкий пояс, а далее белая сорочка, и наконец шелковый шейный платок, снова чёрный.

Церемониймейстер громогласно представил пришедших:

— Альберто Хулио Херейро, главный редактор #StarVoice. Габриэль дель Нова, издатель.

В куполе отсутствовала сферы, не работали личные профили, значит, единственным способом передать информацию были слова, а получить — уши. Хотя, необходимо отметить, практически все присутствующие обучались в школе Антониади, где до сих пор преподают каллиграфию: старинное искусство писать собственной рукой.

Два джентльмена неспешно продвигались вперёд, Альберто завладел бокалом флостонского ликёра, Габриэль удовлетворился земной водой.

— Я гляжу, ты постеснялся подойти к супруге министра транспорта, мой друг.

— Всему своё время, — Альберто раскланивался с дамами в вечерних платьях, — ты же не оденешь чёрный платок при встрече с активистами «Завета», верно?

— Кстати, о «Завете». Где-то здесь должна быть их делегация и лично Владислав Морозов.

— Сиберийский Морозов, практически каламбур.

Официальная программа нынешнего собрания Савойской политической конференции заключалась в представлении доклада лидеров ассоциации «Завет», идеи которой получили взрывообразное распространение в секторе Икар.

В просторных беседках наблюдались сенаторы, ответственные секретари министерств, деятели федеративной партии и просто богатые люди. Слово «богатые» здесь имело совершенно иной смысл: статьи Альберто Херейро читали миллиарды, а сам он получал такие гонорары, что мог спокойно купить пару космических кораблей, или даже небольшую планету. Но это было абсолютное ничто по сравнению с присутствующими. Их возможности измерялись уже не цифрами на счету, они могли вершить судьбы миров… и вершили.

Здороваясь с многочисленными знакомыми, два джентльмена шаг за шагом двигались по саду, иногда заворачивая направо или налево.

В одной из сторон нашлась пара импозантных делегатов: Чао Вэнь, старший вице-президент Уэйн-Юанти, а рядом — высоченный оортианец. Если участие первого более чем закономерно — корпорация официально поддерживала Федеративную партию, то присутствие второго казалось странным. Сфера не работала, но Альберто напряг память и вспомнил кто это: Трюггви Горгорок, крупный поставщик дешёвых систем жизнеобеспечения. Такие люди всегда наживаются на переменах.

В другой стороне обнаружилась группа офицеров, среди которых выделялся Иван Долохов, молодой красавец-адмирал; многие ему прочили должность Начальника штаба Флота или даже Гранд-адмирала. Такое знакомство также требовалось поддержать, и репортёры направились к флотским.

Рядом с офицерами расположилась делегация «Завета». Их было шесть человек, стояли кружком и о чём-то шептались. Морозов был заметен благодаря гриве светлых волос и большому росту. Впрочем, как и Долохов.

Хлопок. Визг.

Раздался выстрел!

Спустя мгновение — взрыв!

Альберто увидел это в деталях, которые врезаются в память навсегда: взметнулся фонтан крови, ошмётки мяса разлетелись во все стороны.

Разрывная игла, созданная для пробивания брони тяжёлых штурмовиков, вошла в грудь Морозова. В долю секунды кинетическая энергия превратила плоть и кости лидера «Завета» в кровавое облако. То, что мгновение назад было человеком, превратилось в бесформенный гротескный ошмёток, рухнувший на безупречно подстриженный газон.

Габриэль присел за низким кустом. Альберто же, движимый профессиональным безумием, запрыгнул на тумбу с вазоном и стал жадно оглядываться.

«Гранда инфинити! Здесь и правда нет сферы, даже запись нельзя включить».

Пару секунд стояла полная, оглушающая тишина.

Затем прорвало: со всех сторон раздались вопли, крики, звон разбитых бокалов. Кто-то стремился приблизиться, узнать, в кого попали, но многие, наоборот, бежали куда глаза глядят.

Со своего наблюдательного места, Альберто видел драму как из президентской ложи театра: Морозов с развороченной грудной клеткой лежал в луже собственной крови. Офицеры выхватили штатные парализаторы и озирались в поисках врага. Тот был совсем рядом: официант, отбросив поднос, держал игольник двумя руками и нажал на курок ещё несколько раз.

Вновь раздались завывающие звуки выстрела, но иглы прошли мимо людей и взорвались вдалеке. В этот момент телохранители важных особ, наконец, увидели, что видел Альберто: убийца в обличии официанта был схвачен и уведён.

Главный редактор спрыгнул с тумбы, а его работодатель перестал прятаться за кустом. Кругом стоял гвалт и крики.

— Какая жалость, такой сюжет пропадает!

— Хочешь написать об этом в новостях, Альберто? Даже не думай!

— Что-то написать придётся. Смерть Владислава Морозова утаить не получится.

— А он умер?

— Невозможно жить с дырой в половину грудной клетки.

— Творец всемогущий! Кто убийца?

— Официант. Его уже схватили.

— Вряд ли он что-то скажет.

— Он вообще ничего не скажет, Габриэль. Спорю на десятку — тот парень уже мёртв.

В поле зрения Альберто вновь появилась парочка: корпорат и оортианин. Вместо того чтобы бежать без оглядки, как многие, они пытались подойти ближе. Видимо, хотелось взглянуть на искалеченный труп. Сбыться их невинному желанию оказалось не суждено: прибежали охранники и выстроились шеренгой вокруг. Всех любопытствующих настоятельно просили удалиться.

Посетителям конференции предстояла беседа со следователем УСБ. Но это будет не сейчас.

Глава 2. В офисе #StarVoice

Столица. Сектор Сол

Февраль 21, 2504 г.

— Это не убийство.

— Поясни свою мысль, Альберто, — просьба исходила от Толстяка.

Правление новостного канала #StarVoice было поделено между несколькими кураторами. Толстяк отвечал за политический блок Федерации в целом. Были и другие: Блондин в белом курировал Военный флот, Кошечка — большой бизнес, Элегантный щёголь — богема и светская хроника. Херейро был Ищейкой, в его зоне ответственности — скандалы в высшем свете и преступления в не менее высших коридорах власти.

Использовать клички вместо имён было давней традицией, эти люди слишком хорошо знали друг друга. #StarVoice, как корпорация, была ими построена для максимально эффективной добычи информации с целью последующего анализа. Дыра в бюджете муниципалитета и новенькое колье любовницы министра будут обязательно сопоставлены, исследованы на предмет косвенных фактов; всё, что необходимо проверить — будет проверено армией репортёров и расследователей, каждый из которых сделает маленькую часть работы и, при этом совершенно не будет знать, в какой пазл он вложит свой кусочек. Далее, собранная информация превратится в новости — что являлось официальной частью работы канала. А могла превратиться в торговлю влиянием: это никогда не афишировалось, но неизменно приносило больше доходов.

— Придётся начать издалека… это — Савой. Наверное, самый защищённый купол в Столице, после Олимпии. Здесь нет случайных людей, сотрудники работают много лет, а зачастую поколениями. Их многократно проверяли все четыре государственные спецслужбы и с десяток частных. Отсюда первый вывод: злоумышленник не мог просто прийти туда переодетым официантом. Это операция УСБ или другой спецслужбы с ведома УСБ.

— Возразить нечего. Что дальше? — Толстяк пригубил флостонский ликёр, высокий запотевший бокал в его ручище выглядел как зубочистка.

— Дальше, мы имеем труп. Причём вполне конкретный: руководитель организации «Завет». Как бы кто ни относился к покойному, следует признать, что лидер он народный. За ним стоит любовь миллиардов. Икар, по населению, это треть Федерации. Тот, кто принял решение нажать на курок, и я сейчас не про официанта, прекрасно понимает, к чему это может привести.

— Это понимаем даже мы, — буркнул Габриэль, — бурный всплеск протестов против Федерации.

— Но при этом сам Морозов приехал, по сути, для переговоров. Нам известно, что ещё месяц назад правительству негласно был передан проект нового Федеративного договора.

— И знаем, что многие в правительстве не возражали.

Альберто поднялся и стал прохаживаться туда-сюда. Это помогало думать.

— Именно. Получается странный вывод: в покушении на Морозова был заинтересован сам Морозов.

— Не обязательно он, — возразил Толстяк, — в его окружении есть недовольные соглашательской позицией. Что, если они решили убить двух саламандр одним выстрелом?

Альберто остановился и повернулся в сторону Толстяка, который в полной мере оправдывал своё прозвище.

— Уважаемый куратор, эту версию мы проверили. Морозова сопровождали сторонники умеренной фракции. Радикалом среди них был сам Владислав.

— Получается, умеренный «Завет» долго готовил переговоры на Савойской конференции, были согласованы тезисы, позиции смягчены до приемлемого уровня. Они даже уговорили своего лидера прибыть лично, выступить с докладом, — рассуждал Габриэль, — и единственный выстрел смешал все карты.

— Выглядит так, будто «Завет» намеренно толкают в сторону вооружённой конфронтации, — заметил Херейро.

Габриэль несколько раз кивнул, соглашаясь с выводом репортёра.

— Кто бы это мог быть? Что за политическая сила?

— Таких, кому по силам подобная операция — несколько, — невозмутимо ответил Толстяк, — во-первых, собственно правительство сектора Икар. Как мы знаем, в случае принятия нового Федеративного договора, именно они становятся главными выгодоприобретателями.

— До ближайших выборов, — отметил Альберто, — а потом сторонники Завета их сносят голосованием за своих.

— До выборов можно и не дожить, — отмахнулся Толстяк, — кроме этого, вы же знаете, что главное умение любого политика — это способность переобуться в воздухе.

Габриэль и Альберто не возражали, Толстяк продолжил:

— Правительству Икара подчиняется самая сильная спецслужба, после федеральных. Они могут считать, что вполне контролируют процесс.

Спецслужба Икара называлась КБС МБС, эти буквы являлись аббревиатурой жуткого канцелярита: Комитет безопасности сектора Министерства безопасности сектора. Масло масленое. Однако именно благодаря ей сектор практически полностью избавился от пиратства, а прочие вожделенные грехи (такие как проституция, азартные игры и контрабанда) превратились в относительно легальных налогоплательщиков.

Данная версия Толстяка представлялась разумной, а вот следующая таковой не показалась:

— Мы идём далее: во-вторых, и, пожалуйста, не смейтесь, это правительство сектора Гагарин.

— Чтобы что? Объявить независимость Кандидата? — удивился Альберто.

— А почему нет? Это большая планета, освоена менее чем на четверть. При этом рядом готовые сателлиты, которые никуда не денутся: Вулкан и Дверг — ресурсная и промышленная база. Бадакшаан — научный центр и поставщик топлива. Вполне самодостаточная система, которая не имеет шансов обрести самостоятельность… только если расшатать всю систему.

— А система и так шатается. Это уже становится заметным.

— Пока федеративная партия удерживает ситуацию. Третье: правительство Сол, — Толстяк сделал паузу, чтобы с удовольствием оглядеть вытянувшиеся в изумлении лица своих компаньонов, — вижу, этот пункт удивляет вас больше второго.

— Ты прав, ещё как удивляет, — согласился Габриэль, — эти то куда лезут, с таким количеством нахлебников?

Главной проблемой сектора Сол было перенаселение. Это проявлялось на всех планетах: на Луне, Европе, Каллисто, но главное — на Столице[1]. Правительство вынужденно выплачивать базовое пособие примерно 23 миллиардам людей, для которых не было никакой работы и никаких перспектив… только бесконечные развлечения в сфере. Из-за поражения в гражданских правах их называли лимита.

Полные гражданские права в Сол имели только те, кто платил налогов больше, чем получал субсидий — такой закон парламент сектора принял более века назад, чтобы стимулировать людей искать собственный доход. В те времена это вызвало массовые беспорядки, даже пришлось вводить комендантский час, но годы шли, и люди постепенно привыкли жить на крохотные подачки, без работы, политических прав и какой бы то ни было надежды.

Содержание лимиты тяжёлой ношей ложилась на бюджет сектора, который много десятилетий был хронически дефицитным и сводил концы с концами благодаря выпуску необеспеченных облигаций. Кстати, именно здесь пригождались такие торговцы, как Трюггви Горгорок — оортианцы поставляли низкокачественное, но крайне дешёвое оборудование для жизнеобеспечения: установки очистки воды и воздуха, переработки отходов, инженерные коммуникации и прочий ширпотреб.

— Мой дорогой друг, дело в том, что учёные давным-давно придумали, как накормить такую ораву безработных. Несколько десятков крупных оранжерейных комплексов на орбите Венеры дадут необходимое количество зерна и протеина. Но, с другой стороны, в случае падения Федерации — в руки правительства Сол попадёт самый ценный актив человечества — Кольцевая фабрика Юпитера.

— Овчинка стоит выделки, — Альберто Херейро славился знанием пословиц и поговорок древних времён, и эта была одной из них.

Толстяк встал, чтобы прогуляться до бара и налить себе витаминизированной газировки. Его собеседники терпеливо ждали, полагая, что этими тремя правительствами список не ограничивается.

— В-четвёртых, идя по убыванию возможностей и намерений, мы должны рассмотреть Амальгаму. Это единственная корпорация, которая имеет в собственности целую планету, причём в секторе Икар.

— Новая Селена фактически принадлежит USC, а Кебрион-1 во многом Уэйн-Юанти[2], — возразил Габриэль, но Толстяк только отмахнулся:

— Это не то же самое, как ты прекрасно понимаешь. Флостон — экстерриториальная планета. Она вне Федерации, наши законы там действуют до тех пор, пока это устраивает Амальгаму. А ещё корпорация многократно замечена в разнообразных политических скандалах. Я не удивлюсь, если их тайный руководитель вынашивает далекоидущие планы стать императором для небольшой части человечества. Вполне в духе этих фанатиков, — политический куратор сделал ещё один глоток, — возможности для этого у них есть.

Амальгама всегда вызывала смешанные чувства. С одной стороны, программа генетической коррекции для держателей акций простимулировала практически всё человечество стать её миноритарными акционерами, но с другой — дало возможность большинству людей заводить исключительно здоровых детей, для этого надо было купить хотя бы одну акцию. С третьей стороны Амальгаму многократно обвиняли в выведении и распространении новых вирусных и микозных[3] заболеваний, что, разумеется, ни разу не смогли доказать в суде. Однако биотические импланты и расходники к ним, стали обязательной статьёй затрат практически любого человека.

Иначе говоря, корпорация делала исключительно благое дело, но зачастую абсолютно чудовищными и негуманными методами. Если те вздумают проводить эксперименты, в которых погибнут миллионы — никто не удивится.

— Моя задача — просто перечислить вероятных кандидатов. Ваше отношение к ним обсудим позже, — тон Толстяка не допускал возражений, — следующим, пятым по счёту, будет «Прометей».

А вот этого игрока встретили без удивления, и даже ждали его появления. Легендарный Прометей украл огонь богов и передал его людям, подарив им неимоверное благо, а себе — вечные муки. «Прометей» нынешний ставил перед собой не менее амбициозную задачу: вырвать из хищных лап корпораций научные знания и средства производства — и вернуть их обычным людям.

Этой формулой уже много лет торговала Коммунистическая партия Земли, а также её бесчисленные предшественники на протяжении веков. Но в отличие от коммунистов эти деятели видели её реализацию с правых позиций: федерация должна быть реорганизована в республику, с жёсткой вертикалью власти и широкими полномочиями силовиков. Организуется институт общественного блага, все значимые научные открытия, ключевые производства передаются туда, чтобы затем распространить на всё человечество. Предполагалось жёсткое преследование крупных корпораций с целью раздробить их на небольшие и создать конкуренцию. Акционерам корпораций будет предложено добровольно отказаться от своих акций, но взамен получить иные, небольших предприятий. А если не согласятся, то придётся это сделать не добровольно.

— О «Прометее» мы кое-что знаем. Его поддерживает одна из фракций Савойского клуба, я прав? — спросил Габриэль.

Толстяк неспешно кивнул в ответ.

— Да, это всего лишь боевое крыло Милитаристов. Однако оно разрослось террористами разного сорта и гангстерскими группировками, которые далеки от их идеологии, а всего лишь ищут прикрытия в обмен на деньги. Что даёт «Прометею» одновременно и славу, и поток кредитов. Эдакий бренд для пиратов и мошенников разных мастей. С другой стороны, толпы идейных сторонников Милитаристам и не требуются, а только отряды боевиков, которые могут осуществлять акции устрашения, так что всё закономерно.

— И ты считаешь, что эта фракция сама по себе способна совершить подобное заказное убийство?

— Безусловно.

Альберто снова сел в кресло и задал вопрос:

— В чём мотив?

— Ты сам сказал «заказное», мотивом могут быть деньги или поддержка их плана, что более вероятно. Деньги за подобные акции там давно уже не востребованы: слишком мелкие суммы.

— А какой же у них план? — Альберто продолжал задавать вопросы.

— Весьма простой: ввергнуть государство в пучину беспорядков и на их гребне прийти как спасители, которые наведут порядок.

— Сложный план, как по мне. Много неконтролируемых переменных.

— Это так. Он сложный для нас, но у тех людей возможностей больше. Они вполне могут рискнуть.

Возразить было нечего, политический куратор канала не просто так занимался этой темой десятки лет, про властные группировки он знал многое. Многое, но не всё… это не та тема, где можно узнать всё и оставаться при этом в живых.

— У меня есть и шестой пункт. Хотите послушать?

— Разумеется.

Толстяк выдержал паузу.

— Интерстеллары.

— Мы перешли к версиям из области фантастики? — удивился Габриэль.

— В части мотива, скорее да. А вот в части возможностей — вполне могли бы.

— Уважаемый куратор, мне иногда кажется, что канал Панорама[4] принадлежит именно вам. Процитирую: их видели в других звёздных системах, следовательно, технический уровень оортианцев гораздо выше, чем принято считать. Мы полностью утратили культурную и языковую связь с ними, а вот они с нами — нет. Замечена их значительная активность в областях биотехники и кибернетики, что не может быть просто торговлей.

На это подначку со стороны Габриэля Толстяк всего лишь хмыкнул.

— Без всякой жёлтой прессы понятно, что это так. А выводы Панорамы — верные. Скажу по секрету, наша контрразведка более чем серьёзно относится к их деятельности. Так что версия имеет право на существование.

Херейро поднялся, теперь настал его черёд прогуляться до бара, но целью стал иной напиток: «Лемончелло Беллини».

— Но мотива мы не понимаем? — спросил он.

— Увы, не понимаем. В предыдущих пяти версиях они вполне прослеживаются, а здесь — тёмный лес.

Некоторое время присутствующие молча обдумывали сказанное.

— Там два линкора. — произнёс четвёртый участник беседы, который молчал всё это время. Его звали Блондин в белом.

— Что, прости?

— На орбите Сиберии сейчас собирают два линкора для наших ВКС. Насколько я знаю, ходовые испытания ещё не прошли, но боевые стрельбы уже были.

— Почему это важно? — полюбопытствовал Габриэль.

— Первый вариант, тот, где убийство совершает КБС МБС, должен привести к вооружённому мятежу. И это кажется странным, ввиду того, что у Федерации есть флот, а у Икара — нет. Так вот, спешу вас обрадовать, у Икара есть два новеньких линкора. Осталось только двигатели прикрутить.

— Полагаю, с десяток кораблей поменьше тоже найдётся?

— Существенно больше, ДКМ МБС по численности практически равна эскадре Флота: 6 крейсеров без тяжёлого вооружения, переделанные в лёгкие кэрриеры, по 16 перехватчиков на каждом.

— Они там помешались на трёхбуквенных сокращениях. Что ещё за ДКМ? — поинтересовался Толстяк.

— Дивизия космической милиции.

— Итого 96 малых ударных кораблей, верно? — подсчитал Габриэль.

— Поменьше, — Блондин в белом обладал точными цифрами, — в настоящий момент способны летать только 79 штук, остальные в ремонте или ждут списания и замены. Но и это ещё не всё.

— Что ещё?

— На орбитальных верфях Сиберии регулярно проводят модернизацию какое-то количество кораблей Флота, прямо сейчас в их доках один крейсер и три эсминца.

— В общем, правительство сектора сможет собрать полноценную эскадру, а то и две, — подытожил Альберто, — а если принять во внимание, что четверть офицеров военного флота — выходцы с Сиберии, то можем смело предположить переход на сторону восставших некоторых военных кораблей.

Рассуждение было прервано лёгким глоточком с последующим смакованием ликёра, но рассуждения Ищейки не закончились.

— Но знаете, что меня смущает?

— Что?

— Слишком линейно.

— Хм… что именно линейно? — переспросил Толстяк и сам ответил на свой вопрос: — если мы дошли до таких умозаключений, то в УСБ вовсю бьют в колокола… ты это хотел сказать?

Херейро развёл руками, всем своим видом показывая очевидность подобного предположения.

— Кстати, а они там бьют в колокола? — поинтересовался Габриэль.

Толстяк некоторое время сердито сопел. Он всегда так делал, когда вопрос касался УСБ — отвечать следовало предельно осторожно: хотя собеседники и догадывались о его связи с упомянутой организацией, подкреплять их догадки не следовало.

— Нет.

— Получается, никакой угрозы в контексте рассказа Блондина, нет?

— Получается так, да.

— А что же есть?

Тишина была красноречивее любого ответа.

_____

[1] на Столице — устойчивый фразеологизм XXVI века. Возник, потому что столицей является планета, а не город, и поэтому говорят не «в», а «на».

[2] USC (Union Spacecraft Corporation) и Уэйн-Юанти — крупнейшие корпорации Федерации, ТОП-1 и ТОП-2 по размеру активов. Подробнее смотри энциклопедию, глава «Крупнейшие корпорации» https://author.today/reader/442564/4104258

[3] Микозные заболевания — инфекции, вызываемые микроскопическими грибами-паразитами

[4] Панорама — новостной канал с явным уклоном в антиправительственную конспирологию. Жёлтая пресса.

Федеральные новости

Stark News

Январь 2502

Переворот на рынке имплантов!

Корпорация Уэйн-Юанти представила новую революционную разработку доктора Ли Вэй: модель навигаторского нейроинтерфейса нового поколения. Одиннадцать кораблей Вольного флота получили этот имплант по предзаказу и смогли протестировать в реальных варп-переходах.

Результат впечатляющий: скорость прохождения варпа существенно увеличилась, а риск неполадок, наоборот, снизился. Но самое главное — с новым имплантом навигаторы меньше подвержены психозам, что подтверждено клиническими испытаниями.

Ажиотаж побил все рекорды: несколько устройств проданы на аукционе по баснословной цене, а ещё один — разыгран в казино. Интерес Вольного флота понятен: теперь они смогут существенно расширить зону прыжков во всех секторах и одновременно снизить издержки на Холодное топливо. Второе даже важнее первого.

#экономика #наука #Уэйн-Юанти

***

#StarVoice

Август, 2502

Разгул пиратства в секторе Хель

Всё чаще и чаще мы получаем сообщения о налётах пиратов на свободные шахтёрские поселения, засадах на транспортные суда, ограблениях транзитных станций.

Последним вопиющим случаем стала блокада кораблями пиратского флота «Карранда» большого атмосферного купола на планете Делканома в системе Процион А. Под угрозой расстрела, шахтёры были вынуждены отдать всю произведённую продукцию за два месяца.

Вот уже долгие годы в глубинах Хель процветает настоящее беззаконие. Федеральному правительству пора признать, что власти сектора неспособны навести порядок и задуматься о выделении новых федеральных субъектов в данных звёздных системах.

#хель #пираты

***

Зона Златовласки

Октябрь 2502

Освоение сектора Эос идёт полным ходом!

Свершилось знаменательное событие: «Прометей», кэрриер Пятой эскадры Военного флота доставил транзитную станцию Тип-V в систему 61 Лебедя. Она будет размещена на орбите спутника второй планеты, который носит поэтическое название Ашер.

Это большая веха в истории освоения Фронтира, уже через месяц на Ашер отправятся первые партии колонистов и начнут возводить столицу нового сектора. Главным инвестором строительства выступила ассоциация «Завет», вот что по этому поводу сказал заместитель исполнительного директора Миролюб Твердынин:

— Главной целью «Завета» является наиболее полное раскрытие потенциала заселяемых звёздных систем. Это очень важный проект, который позволит переселить значительное число жителей негостеприимной Либанзы в более комфортные условия.

Наш канал поддерживает «Завет» в этом благом начинании.

***

Stark News

Январь 2503

Холодный Кебрион

После продолжительной опытно-промышленной эксплуатации, на газовом гиганте Кебрион, в звёздной системе Вольф 359 (сектор Икар) запущена вторая очередь мощностей Кольцевой фабрики. Теперь производство Холодного топлива для наших кварковых реакторов вырастет более чем в 3 раза, и достигнет 21% от производства фабрики JUPITRON, расположенной на Юпитере.

Церемония происходила в торжественной обстановке. Оператор фабрики (корпорация Уэйн-Юанти) пригласила видных учёных, репортёров, политиков, деятелей искусства.

Напомним, что инвесторами столь грандиозного сооружения выступила корпорация Уэйн-Юанти, ассоциация «Завет», а также значительное количество картелей сектора Икар и инвестиционных фондов со всех планет Федерации. Курс акций корпорации ожидаемо вырос.

Эксперты выражают осторожный оптимизм, предсказывая смягчение топливного кризиса. Но, также отмечают — до его полного преодоления ещё далеко.

#экономика #топливо #Уэйн-Юанти

***

#StarVoice

Февраль, 2503

Военные против пиратов

Под градом критики Федеральное правительство, наконец, решилось принять меры по борьбе с пиратством в секторе Хель. Вторая эскадра Военного флота была переброшена в звёздную систему Луман-16 и приступила к патрулированию.

Для охраны торговых маршрутов будет задействованы все четыре тактические флотилии, в то время как основная часть Второй эскадры приступит к охранению мегастанции Локи.

Как мы все знаем, сектор Хель оказался настоящей кладовой кристаллов, необходимых для постройки искинов, что приносит сумасшедшую прибыль. Четыре флотилии для патрулирования более сорока звёздных систем — это капля в море, но гораздо больше, чем ноль.

#хель #пираты #Военный флот

***

Панорама

Февраль 2504

Привет, котята!

Прочитав новость об убийстве, вы, наверное, пожмёте плечами и перелистнете новостную ленту. И будете правы, на Столице ежедневно 150 тысяч человек совершают самоубийство, а насильственных смертей — ещё столько же.

Это трагедия. Это кризис перенаселения. Это слабость властей, неспособных обеспечить безопасность людей. Но это не новость.

Увы, мы живём в мире барышей и чистогана для одних, и глубокой безнадёги для других. Зачастую жители Марса не видят для себя никакого будущего, кроме как свести счёты с жизнью.

Но одно убийство новостью всё же стало. Оно произошло вчера, о чём скупо, буквально одной строкой обмолвились крупные новостные каналы. Так как будто это что-то незначимое.

А между прочим, убили Владислава Морозова.

Аудитория нашего канала заметно более интеллектуально развитая, по сравнению с иными (хотя бы потому, что читают именно нас), но всё же, допускаю, кто-то не знает эту великую личность.

Владислав Морозов — тот человек, благодаря которому в секторе Икар до сих пор не вспыхнула революция.

И действительно, зачем Икару всё остальное человечество? У него есть Альдея — четверть продовольствия производится там. У него есть Сиберия — это второй, после Деймоса, центр кораблестроения. У него есть Кебрион, где только-только на полную мощность заработала фабрика Холодного топлива. И наконец, там ещё и Флостон, элитный курорт для толстосумов.

Теперь подумайте: Икар самодостаточен. Почему он должен кормить миллиарды марсианской лимиты?

Этот вопрос не раз приходил в голову сиберийцам, и иным жителям Икара. Он вызревал в их мозгах более десяти лет. Мы наблюдаем знаки-предвестники, в виде массовых забастовок, многочисленных волнений, да и в целом популярность идей сепаратизма, прямо скажем, весьма высока.

Но этого не произошло. Не произошло только по одной причине: Владислав Морозов своей харизмой смог направить эту энергию в иное русло — масштабный план освоения сектора Икар, по лекалам Хель, но с гораздо более высокой безопасностью.

Это — то, ради чего жители Икара были готовы забыть свой суверенитет.

И вот Морозов убит…

У меня только два вопроса:

1) Кого икарцы станут винить в его смерти?

2) Насколько выросла популярность идеи независимости?

В ответах на эти вопросы невооружённым взглядом видится пожар гражданской войны, и это — страшно!

Белый кролик

Глава 3. Рядовые маневры

Где-то в секторе Хель

Октябрь, 2503 г.

— На орбите чисто. Повторяю, на орбите чисто.

— Понял тебя Красный лидер, уводи звено.

На экране крейсера виднелся безымянный спутник безымянного газового гиганта. Больше всего он походил на слегка вытянутую и немного изогнутую картофелину. Впрочем, подобная форма корнеплодов — сейчас редкость, Ракуза[1] давно научилась выращивать их ровными, овальными и максимально прямыми.

Дело происходило в звёздной системе 112 Близнецов, которая располагалась далеко в секторе Хель. Особенностью прыжковой навигации XXVI века было то, что прыгать, куда хочется, нет возможности. Хотя, строго говоря, она, конечно, есть, вот только расход Холодного топлива будет зашкаливать все разумные пределы. Корабли прыгали от одной транзитной станции к другой. Освоение любого нового сектора всегда шло стандартным методом: корабли Вольного флота находили пространственную аномалию, подходящую для формирования бархана метрики. Затем путём долгой работы станции освоения и большого числа исследователей того же Вольного флота, практически выясняли какие звёздные системы будут доступны для относительно дешёвых прыжков. Именно этот набор звёзд станет будущим сектором. Простая и понятная схема освоения дала сбой только один раз, в секторе Терминус, которых затем переименовали в Хель. Здесь можно прыгнуть во много десятков разных систем! При этом бархан был крайне нестабильным, некоторые звёздные системы регулярно «выпадали из фокуса» на месяцы и даже годы.

Для полноты картины надо добавить, что во всём изобилии звёздных систем так и не было найдено планет, пригодных для жизни или терраформирования. Сплошные газовые гиганты, ледяные планеты типа Урана и горячие типа Меркурия. Обилие спутников, комет, астероидов… некоторые системы сектора могут похвастаться сотнями планетоидов размером с карликовую планету.

Вышеуказанная особенность превратила сектор Хель в дикий запад человечества, включая все обязательные элементы, такие как пиратство, полное отсутствие законов и множество нелегальных поселений. Хотя множество — лёгкое преуменьшение. Нелегальные они там вообще всё.

— Расступайтесь мальчики, на сцену выходит Берта! — провозгласил лейком[2] Джонни, пилот линейного крейсера «Елизавета Шарлотта Ризли», — сейчас мы будем немного чпокать!

— Вот только твой чпок слегка коротковат, так что постой рядом, — ехидно возразила, Анна Немченко, офицер-бомбардир. Со всех сторон послышался дружеский, но всё равно обидный смех: каждый на мостике регулярно наблюдал длительные (и безуспешные) ухаживания Джонни за этой девушкой.

Однако Анна быстро сменила гнев на милость и примирительно улыбнулась:

— И как ты меня терпишь, ведьму такую?

— Боготворю. Твой образ из центра мироздания ликом своим освещает мой путь!

— Прелестно, что между нами столь большое расстояние. А теперь действительно постой в сторонке, — Анна погрузилась в работу, которая ей нравилась даже больше, чем шутки над ухажёрами: управление огневыми системами.

— Сегодня вечером, в кают-компании! Тридцать третья серия «Отворот-поворота»! — Этот комментарий и вовсе утонул в хохоте. Джонни покрылся красными пятнами и сделал вид, что занят проверкой курса.

«Пожалуй, надо прекращать эти разговорчики», — подумал командор Артемис, — «это не учения, ракеты полетят самые настоящие!»

Впоследствии он не раз вспоминал этот момент, размышляя, что это было? Проведение высших сил или банальная интуиция?

На экране — заброшенный шахтный комплекс, атмосферный купол без напряжения, а внутри четыре пусковые кассеты, приготовленные пиратами специально для них. Был бы здесь иной корабль, вместо его линейного крейсера, итог мог стать куда печальнее. А так лейтенант Немченко чётко, как в тире, выпустила несколько очередей из связки электромагнитных орудий, и даже начала поворачиваться к Лейстеру, чтобы, сияя глазами доложить об успехе. Но не успела. Опережая события буквально на пару секунд, командор утопил кнопку «Корабль под обстрелом». Через мгновение, спутник покрылся пылевыми завихрениями: их было много, десятки! А спустя ещё пару секунд, пылевые завихрения превратились в огненные!

Более двух сотен ракет стартовало в сторону крейсера!

Ложементы моментально переключились в автоматический режим, все люди получили противоперегрузочный коктейль. Офицеры на мостике больше не управляли происходящим, решения принимали компьютеры. Крейсер начал раскручивать спиральный полёт, навстречу полетели противоракеты, лазерные прожекторы в режиме автоматического огня метали рубиновые копья.

— Всем перехватчикам! Срочно сбивать ракеты! — лидеры звеньев были опытными командирами, юркие одноместные машинки уже заходили наперехват, выпуская противоракеты. Но Артемису было необходимо отдавать приказы, наблюдать за приближающейся смертью — невыносимо. Следующий — ушёл центральному компьютеру:

— Срочно сконцентрировать силовую броню на верхнюю полусферу! Мощность в половину стандартной, и постоянная подпитка в реактивном режиме.

Это распоряжение означала, что перед крейсером соберётся кристалл-гель в качестве внешней брони. Толщина будет в два раза тоньше стандартной, однако в случае появления разрывов, автоматика моментально впрыснет новые порции защитного тела. В тот момент, приказ командора казался весьма спорным: силовая броня использовалась в первую очередь против энергетического оружия, как щит от лазерных прожекторов.

Сейчас же на крейсер летела огромная стая ракет… Их сбивали всеми силами, даже Анна, отойдя от шока, быстро перенастроила связку труб на стрельбу одиночными пулями и щедро поливала ими пространство впереди. И компьютер зафиксировал не менее 3 или 4 попаданий!

Раздался взрыв! Все судорожно впились руками в подлокотники…, но сотрясения корпуса не воспоследовало, самые быстрые ракеты сдетонировали на силовой броне, которая в свете близкой звезды блестела мармеладкой с искорками внутри. Как и ожидалось, взрывы разметали кристалл-гель, в силовой броне появились огромные прорехи. Следуя линиям напряжения электромагнитного поля, дыры стали зарастать новой мармеладкой, которую автоматика исправно закачивала наружу. Долго так продолжаться не могло, запасы полужидкого геля были не безграничны.

Часть следующих ракет также подорвались на силовой броне, но некоторые залетели в образовавшиеся прорехи и ударили по корпусу. Вот тут крейсер тряхнуло так тряхнуло! Абсолютно всё внутри попыталось взлететь вверх (вдоль вектора полёта), а затем с огромной скоростью рухнуть вниз. Годы тренировок и противоперегрузочные ложементы не дали этому свершиться. Но главное: не чувствовались хлопки декомпрессии, броня держала удар.

Затем взрывы повторились ещё… и ещё… и снова. Всего, попало 21 ракета, но 12 взорвались на силовой броне и только девять попали в крейсер. Верхние этажи Берты были всмятку, большинство внешнего оборудования оторвало напрочь.

— Полный разворот по курсу! Надеюсь, кормовой телескоп ещё способен видеть…

Он был способен. И первое, что показал, как из-за горизонта спутника поднялись четыре пиратских корабля, и, набирая скорость, начали пикировать на полуживой крейсер.

«Творец всемогущий!» — по груди разлилась тупая боль, — встряски на больших скоростях не проходят даром.

— Немченко! Стрелять можешь?

— Никак нет, командор! Мои трубки сплющило спереди.

— А назад?

— Аа… ээ… так точно! Назад могу.

— Готовься.

Снаряд в электромагнитной пушке одинаково разгонялся в обе стороны, надо только поменять плюс на минус. Однако стрелять в обратную сторону было настолько неудобно, что зачастую про эту возможность даже не вспоминали. Во-первых, для выстрела из труб надо наводиться всем кораблём: пуля являлась ультимативным снарядом, она пробивала любую броню…, но летела строго прямо. Вихлять кормой для наведения — это совсем не то же самое, что менять носовой вектор. Во-вторых, будет меньше канал разгона, следовательно, она вылетит с меньшей кинетической энергией. Одни сплошные минусы, но вариантов не было — пираты видели беспомощную жертву, а потому демонстрировали недвусмысленное намерение бесстрашно вступить в бой.

— Красный лидер, Жёлтый лидер. Мужики, сами все видите.

— Лейстер, я тебя тоже люблю, — раздался голос Надежды.

«Надежда — красивое имя… он него веет надеждой!»

— Надя, если ты опять жаловаться, что тебя дразнят лидером без члена, то давай это обсудим потом. Если выживем.

— Ой, командор, ты всё обещаешь да обещаешь… — в канале послышались смешки.

— Сможете взять на себя хотя бы одного пирата?

— Попугать точно сможем. У красного звена осталось всего 2 ракеты. Может, и собьём, если Творец поможет.

— А у меня 4.

— Понял, даю указание: все ракеты запускаем в цель-1, с минимальной дистанции. Остальные перехватчики пугают цель-2 и если она свернёт с курса атаки — оплачу выпивку!

— Это хорошо. Командор, вот только чем пугать?

— Давайте таранить, — раздался голос кого-то из красных. Похоже, идея получить выпивку на халяву пришлась по душе.

— Да тебя первого размажет.

— Так мы не сами. Разгоняемся, выпускаем дрона, в последний момент отворачиваем, а дрон подрывает реактор. А что? Знатно рванёт!

Лейстер молча слушал переговоры пилотов, и чем дальше, тем больше осознавал, обещание выпивки было опрометчивым. Эти ребята намеревались нанести крепкий удар по его финансам.

А между тем положение стало аховым: пираты выпустили свои ракеты. Их было не так много, но у Берты средств противодействия осталось ещё меньше. Сейчас всё решало мастерство бомбардира на мостике: той симпатичной женщины, которая азартно чередовала оставшиеся в строю пушки, пытаясь выжать максимум.

Артемис некоторое время наблюдал за Анной. Её лицо слегка зарумянилось, а глаза блестели, кажется, она была по-настоящему счастлива! Приходилось стрелять одиночными мелкими пулями, чтобы не показать пиратам всю мощь главного калибра раньше времени. Другой офицер секции огня управлял тремя уцелевшими лазерными прожекторами.

Непостижимой женской интуицией, Анна почувствовала взгляд командира, и, обернувшись на долю секунды, послала Артемису воздушный поцелуй. На сердце стало теплее, кажется, теперь и смерть не столь страшна.

Лейстер, между тем не терял время даром, двигательной секции ушёл приказ приготовиться сделать инъекцию жидкого кристалл-геля в разгонную зону маршевого двигателя. Этот приём придумали во времена Гранд Сории[3], когда Ганимед вёл войну с внутренними планетами. Если сжечь достаточно много геля, выхлоп магнитоплазменного двигателя превращается в огромный огненный факел, направленные в сторону противника. Или его ракет.

Хорошо знать историю… знают ли её пираты? Скоро выясним.

После этого, командиру первой тактической флотилии Второй эскадры оставалось лишь наблюдать. Перехватчики двумя неравномерными группами, в плотном строю, как на лётном параде, атаковали два корабля. Атака во многом являлась психологической, ракет оставалось мало, курсовые пушки были не столь мощные, годились на отстрел мин и сторожевых бакенов, но пробить корпус из титанового золота — задача, близкая к невозможной. Но уловка сработала! Крайний корабль, начал сворачивать с курса, лихорадочно отстреливаясь лазерным прожектором. Капитан явно запаниковал, и Артемис пометил цель как выбывшую из боя: атаку на него вела лидер жёлтого звена и опытная пилотесса не упустит свою дичь.

Второй корабль пёр вперёд и продолжал ускоряться, нисколько не испугавшись перехватчиков. Это плохо, придётся воевать с ним всерьёз, в идею с подрывом дрона Артемис особо не рассчитывал.

— Мостик, ответь кочегарке, мы готовы устроить фейерверк.

— Принято, ожидайте.

В древности бытовало мнение, что человек безнадёжно устарел для космических войн. Компьютер реагирует быстрее, за секунды просчитает множество вариантов, выберет лучший. Компьютеру не требуется герметичных отсеков с атмосферой и оборудование для жизнеобеспечения. Если присутствие людей не предусмотрено, любой корабль станет в несколько раз меньше и проще. Точку в этой теории поставила Война Воссоединения, где Ганимед убедительно продемонстрировал преимущество пилотируемых кораблей в битве. Дело в том, что космические сражения велись на значительных расстояниях, а значит, любые события длились минуты, а иногда даже десятки минут. Например, в текущем сражении от выпуска ракет пиратами до попадания их в крейсер было около восьми минут. Времени более чем достаточно, чтобы осмыслить происходящее, посмотреть рекомендации компьютера и даже поговорить.

Ракеты приблизились на расстояние стрельбы малокалиберных пушек, но их было мало для столь мощного залпа. До попадания осталось меньше минуты.

— Двигательная, ответь мостику. Начинайте фейерверк!

— Принято, поджигаю.

Со стороны выброс горящего геля из двигателя походило на старт примитивной химической ракеты: сноп пламени полыхал на сотню метров! Летящие ракеты детонировали в облаке перегретой плазмы, что добавляло эффектности представлению. Пиратский капитан, малоопытный в военном деле, запросто мог решить, что у противника сдетонировал реактор и сейчас наблюдается подрыв корабля.

Неизвестно, обманулись ли они, но с курса не сошли. Крейсер охватила череда рысканий туда-сюда — начал работать главный калибр! Маневровые двигатели наводили корму на противника, а из труб вылетали здоровенные ядра, разогнанные электромагнитным полем до огромных скоростей. На корабле отрубилось практически всё: свет, вспомогательные приборы, силовая броня и работа маршевого двигателя. Электромагнитные пушки поглощали всю энергию.

В космосе появились две новые звёздочки — Анна попала в цель!

— Ура! — мостик отреагировал бурей ликования, — Аня, мы тебя любим!

Спустя две минуты появилась и третья звёздочка. Похоже, Красный лидер всё-таки осуществил свой таран. Ответом на это стала вторая волна аплодисментов, Артемис собрался было присоединиться, но вовремя одумался: командир должен выглядеть уверенно в любой ситуации. Что бы ни случилось — именно в этом и был твой план.

— Штурмовая, ответь мостику.

В профиле появился майор Т. Д. На самом деле его звали Томас Дум, но все именовали этими двумя буквами, в связи с чем на мостике периодически слышалась фраза: отправить десант и Т. Д. Майор обладал оранжевым марсианским загаром и абсолютно квадратной челюстью. У офицеров этого рода войск она чаще всего была именно квадратной, а шея массивной, как тумбочка. «Десантники разные только до примерки штурмового скафандра» — шутили флотские.

— Штаб батальона на связи, Кэп.

В штатном расписании корабля десантное подразделение именовалось «штурмовая секция», наравне со всё прочими: двигательная, огневая, ходовая и т. д. (в данном случае, это не майор). Но десант, презрев всё, что думают «эти белоручки с мостика», называл своё расположение не иначе как батальоном, а расположение командира батальона — штабом. Командир корабля, невзирая на звание, всегда именовался «Кэп», чтобы подчеркнуть: им (десанту) глубоко наплевать, кто здесь водитель автобуса. Эта традиция также уходила в глубину веков: после войны Воссоединения все военные корабли летали с десантными подразделениями из числа бывших противников, во избежание эксцессов.

— Доклад.

— За время боя в расположении батальона никаких существенных происшествий. Готовы выполнять внешние задачи, — между строк доклада читалась скрытая благодарность: «Спасибо, что не угробил на подлёте, не отправил до расчистки орбиты и не выслал под ракеты». Это уже не блажь и не шутка, майор действительно ценил, когда флотские качественно зачищали орбиту.

— Приготовиться к десанту. Надо спуститься в шахту и обнюхать там всё. Для банальной астродобычи было слишком много ракет.

— Согласен, Кэп. Похоже, внутри что-то небанальное и мои парни вытащат это, не сомневайтесь.

Его парней в батальоне было ровно 40 и шесть сотен дроидов. Подразделение делилось на 4 роты, по 10 штурмовиков и 150 дроидов, а рота, в свою очередь, на 5 взводов, по 2 человека и 30 машин. Кроме этого, был штабной взвод, в составе которого числился сам майор, его заместитель и очередные 30 дроидов. Сейчас эти парни экипировались в штурмовые скафандры, чтобы через десантные люки выпрыгнуть на поверхность луны.

Крейсер всей своей тушей, местами измочаленной, висел точно над шахтным комплексом, демонстрируя жалкие остатки, но всё равно грозной огневой мощи. Десант, тем временем нашёл ведущий вниз тамбур, соорудил над ним небольшой атмосферный купол, запитав от батареи водородных ячеек. Затем с помощью резака, взрывпакета и такой-то матери проделал проход вниз. Геосканер показывал в толще скал множество пустот, больших и маленьких. По всей видимости, основная часть поселения находилась именно там.

Далее, на мостике почти час смотрели кино: от первого лица и с разных ракурсов шёл образцовый военный фильм, где хорошие парни, не неся потерь, переговариваясь скупыми фразами, хладнокровно открывали огонь на поражение, но только убедившись, что плохие парни действительно замыслили недоброе. Секретом столь филигранной работы являлась выучка и штурмовые скафандры: обляпанные мармеладной бронёй, их не могли пробить даже бластеры. В ответ летели парализующие иглы и валили всех наповал. Господин прокурор разберётся, кто законопослушен, а кто не очень.

— Кэп, ты был прав. Мы нашли целый завод, он весь в пыли.

— В какой пыли?

— В золотой[4].

_____

[1] Ракуза — одна из крупнейших корпораций ЗФ, подробнее смотри в Энциклопедии, глава «Крупнейшие корпорации» https://author.today/reader/442564/4104258

[2] Лейком — лейтенант-коммандер, воинское звание во Флоте. Полный перечень званий см. в Энциклопедии https://author.today/work/442564

[3] Гранд Сория — наименование военного флота Внешних систем в эпоху разобщённости.

[4] Золотая пыль — распространённый и весьма опасный наркотик. Автор категорически осуждает употребление любых наркотиков.

Глава 4. Орбитальный туризм

Столица. Сектор Сол

Ноябрь, 2503 г.

Объявили посадку, и Николас прошёл на своё место в вагоне Астроэкспресса.

Всего там было восемь кресел, по четыре с каждой стороны. Правую часть заняла степенная чета марсиан и пара детишек: полная противоположность родителей в части любопытства и энергии. Место слева занимали типичный марсианин-корпорат, в строгой рубашке и безрукавке, наверное, из USC. На против сидел оортианин, он был студентом — на это указывала куртка с эмблемой университета Кларка. Смотрелась она, впрочем, бесформенным балахоном на его высокой и тощей фигуре. Гравитация Марса была тяжёлым испытанием для этого народа, оортианцы рождались, росли и жили на своих астероидах и станциях в условиях слабого тяготения. Под курткой студента виднелся компенсирующий костюм, с элементами экзоскелета: ходить, переносить что-либо и даже поворачивать голову ему помогали дополнительные механические мускулы. В районе спины, в виде плоского рюкзачка, крепился медпак, чтобы в режиме реального времени обогащать кровь кислородом и проводить терапию. Носить подобный костюм было не слишком удобно, но являлось необходимой платой при посещении планет для таких, как он.

Впрочем, было совершенно непонятно, он это или она? Все оортианцы казались на одно лицо, центральное место которого занимали огромные выпуклые и абсолютно чёрные зрачки без белков. Что скорее смахивало на глаза рыб, чем человека. Чтобы не фрустрировать окружающих, студент носил очки-консервы.

Место у окна занимал Николас Кроу, а напротив, рядом со студентом, которого Николас решил считать парнем, сидела девушка. Обычная, человеческая. С оранжевым загаром столичного жителя и длинными распущенными волосам, что выдавало её происхождение из приличной семьи. Впрочем, лимита и не могла оказаться на вокзале Павонис, ведь путешествие Астроэкспрессом до станции Фобос стоило немалых денег.

В профиле последовательно появлялись сигналы, что поезд отправится скоро, очень скоро, и, наконец, уже отправился. Последнее стало заметным и без оповещений, началось движение вверх, сначала медленное, затем всё быстрее и быстрее. Вокзал располагался в жерле одноимённого потухшего вулкана, и на первых минутах движения пассажиры могли наблюдать только уходящие вниз посадочные этажи. Но уже вскоре вагон преодолел границу нижнего, а затем верхнего купола, стал подниматься над поверхностью Марса всё выше и выше.

До станции Фобос было немногим более 6 тысяч километров. Поезд разгонится до 600 километров в час, и достигнет её за 10 часов. Там можно пересесть на другой поезд, до космодрома Рассвет, что означало бы ещё 18 часов путешествия, но Николас Кроу так поступать не планировал. На станции его ждал катер.

Если кто-то из соседей захочет спросить, чем он занимается, то услышит ответ, что наш путешественник — агент по рекрутингу, и в настоящий момент отправляется на одну из транзитных станций, чтобы провести личное собеседование в интересах некой корпорации, называть которую, следуя деловой этике, не полагается. Всё сказанное — чистая правда. Ведь УСБ можно назвать корпорацией, а Ха-Мелех[1] абсолютно точно является станцией. Также никакого лукавства не было в обозначении рода деятельности: основной задачей Николаса, как правило, являлся розыск некого человека для последующей беседы. И наконец, в его официальных документах действительно значилась должность «Ведущий специалист внештатного бюро второго управления отдела кадров МОЗП[2]». Обычный клерк, таких в министерстве тысячи. «Внештатное бюро» — определённо намекало, что он ответственный за наём охранников для станций и купольных поселений далеко за пределами Сол. Скучно и неинтересно.

Поезд уверенно двигался вверх по канатам из углеродных нанотрубок и прибыл вовремя. На станции Фобос было людно, тысячи людей улетали и прилетали, отправлялись вверх, к космодрому, где причаливали гигантские прыжковые старлайнеры, стояли в очереди на поезд вниз, обедали, упаковывали багаж или просто гуляли. Николас, прогуливаясь, как обычный зевака, вышел на причальную палубу. Здесь стояли десятки, если не сотни малых катеров, готовые отвезти состоятельного заказчика куда угодно в пределах орбиты вокруг Столицы. Выбор точек назначения был впечатляющ: 12 транзитных и более сотни частных станций, где парковались прыжковые яхты олимпийцев либо прогулочные корабли богатеев попроще. Большинство катеров являлись автоматическими такси, но тут же встречались и более шикарные модели: с пилотами-людьми и симпатичными стюардессами. Агент по рекрутингу подошёл к совершенно непримечательному катеру, имевшему вид потрёпанного такси, и аккуратно сел внутрь. Катер отправился по маршруту, однако вскоре был вынужден причалить к патрульному фрегату корпуса полиции, для рядовой проверки, которая, впрочем, прошла очень быстро, и такси продолжило маршрут к транзитной станции Марс-11. Вот только внутри уже никого не было.

Спустя полчаса, фрегат был вызван на Ха-Мелех, для конвоирования преступника. Эта станция являлась апофеозом орбитального строительства, для её сооружения пошла значительная часть Фобоса[3], после того как он был взорван во времена Войны Воссоединения. Огромная звёздная крепость внешне напоминала гигантский бублик, нанизанный на гантелю. Внутренняя часть бублика покрыта полупрозрачным кристалл-гелем, за которым виднелась кольцевая биосфера: парадная витрина МОЗП. В остальной части бублика и гантели располагалась мощнейшая секретная служба Федерации: Управление Собственной Безопасностью.

Большинство обывателей Столицы, услышав про Ха-Мелех, представляли себе тюремные камеры, в которых томились самые отъявленные негодяи (или узники совести, в зависимости от точки зрения обывателя). Либо сверхсекретные лаборатории, в которых препарировали пленённых разумных существ иных цивилизаций. Либо ангары, где скрывались могучие корабли, способные прыгнуть аж до соседней галактики, которые, собственно и привезли иных разумных для изучения.

А ещё там тренировались таинственные и смертоносные агенты, о которых рассказывают все сериалы сферы. Один такой таинственный и смертоносный сейчас двигался по коридору. Ему, в отличие от многих довелось увидеть форпост секретности изнутри, и он знал, что Ха-Мелех больше всего походит на самое обычное министерство: множество клерков жестикулируют в полной тишине, выполняя рутинные операции в своих профилях. Скучно и неинтересно.

Добравшись до палубы, где располагались различные управления отдела кадров, Николас, наконец, начал встречать знакомых: непринуждённо здоровался с агентами, такими как он, галантно — с дамами, бодро — со старшими по званию, наконец добрался до кабинета начальника второго управления.

— Mio rispetto carissimo signora! (моё почтение, дражайшая сеньора)

— Buon giorno, ragazzaccio. (добрый день, несносный мальчишка)

Собеседницей Кроу была высокая, строго одетая брюнетка с волосами пышными настолько, что можно заподозрить сиберийские корни. Однако «несносный мальчишка» точно знал, что Сеньора Секретарь не имеет отношения к данной планете. Задавать какие-либо вопросы было бессмысленно: если суровый взгляд этой женщины направлен на него, то начальство тоже в курсе. И пригласит, как только станет уместно. Иногда приходилось ждать часами, но не в этот раз — буквально через 5 минут Сеньора Секретарь ледяным голосом изрекла высочайшее дозволение зайти внутрь.

— Buon giorno, мой мальчик, — произнёс хозяин кабинета, указывая посетителю на кресло.

За столом сидел GDS (что следовало произносить как Джей Ди Эс). Он обладал тучным, крепко сбитым телосложением и шевелюрой жгучего брюнета. Тот, у которого волосы не просто тёмные, а антрацитово-чёрные, затмевающие собой вороное крыло. И такие же аккуратные усики на лице бульдога. Глаза вносили разнообразие, они были карие, блестящие и выразительные. GDS носил безупречный гражданский костюм, на лацкане которого, впрочем, размещалась планка со званием контр-адмирала.

Николас коротко поклонился вместо приветствия и занял предложенное кресло. Оно было столь больши́м, что получалось удобно развалиться, или даже свернуться клубочком. Повисла тишина, начальник изучающе смотрел на сотрудника, а тот, в свою очередь, терпеливо ждал… и дождался.

— Скажи мне, Ник. Для чего существует наша служба?

— Обычно мы ищем разных людей, сэр. Для последующего разговора. Ну а далее, кто окажется убедительнее.

— Это ты ищешь людей. А я спросил про всю службу, целиком.

Было очевидно, что GDS спрашивает не про отдел кадров, и не про УСБ в целом. Однако уточняющие вопросы всё же имелись.

— Сэр, вы подразумеваете этот отдел, или тот, что числится в Штабе Флота?

— Оба отдела — одно и то же, я не просто так ношу это, — начальник небрежно коснулся знаков различия на планке.

Несмотря на столь высокое звание, этот импозантный мужчина ни разу не был на мостике боевого корабля. Да и вообще редко покидал свой кабинет, Николас Кроу прекрасно знал об этом.

— Сэр, задачами контрразведки являются выявление, предотвращение и нейтрализация угроз, исходящих извне.

— Извне — это откуда? Нас окружает Федерация со всех сторон…

— GDS, признайтесь честно: для чего эти вопросы? Вряд ли я должен повторять банальные истины: оортианцы, анклавы ренегатов, потенциально опасные находки фронтира.

GDS не было именем или оперативной кличкой. В их странном отделе это скорее должность, она полностью звучала так: Governatore Divisione Segreta. Что переводилось с не менее странного языка, который тут был в ходу, как «Губернатор тайной дивизии». Николас, тем временем продолжал свою мысль:

— В теории мы должны выявить скрытое внедрение пришельцев в наше общество. Вот только где они, эти пришельцы?

Его начальник продолжал молчать, не спуская сосредоточенного взгляда со своего собеседника. Это был очень знакомый взгляд… и Николаса осенило:

— Неужели это произошло?

Степенно и не торопясь его начальник кивнул. Кажется, наступило время серьёзного разговора.

— Что ты знаешь про Чёрного человека?

— Фольклорный элемент оортианцев, типа старухи Грейбоу. У нас мало информации об их культуре, но они называют себя «живущие между звёзд» — интерстеллары. По сути, это небольшие племена, тейпы, которые ютятся на астероидах или кометах там, где Солнце выглядит просто как яркая звезда небосклона. Центральным элементом жизни племени является камень-алатырь, хранитель света, место поклонения. Но, как и всё в культуре оортианцев, он должен иметь практический смысл. Принято считать, что алатырем является кварковый реактор, без которого выжить во тьме космоса — невозможно.

Николас сделал паузу.

— Далее, если появилось воплощённое добро, то обязательно появится и зло. Эта традиция соблюдается тысячелетиями: в разные времена и в разных культурах всегда было и первое, и второе. И, разумеется, борьба между ними. В точном соответствии с данной фабулой появился Чёрный человек, который хочет похитить камень-алатырь. «Забрать твой свет» — так они говорят. Всё как у людей.

— Они не люди, — веско обронил GDS.

— Многие так не считают, сэр. И в любом случае, их предки, четыре века назад, точно были людьми.

— Кое-что изменилось. Ты прав, нам действительно мало что известно про интерстелларов. Мы даже не понимаем их основной язык. Хотя работа по изучению ведётся несколько десятилетий… Ты знаешь, что для его расшифровки даже привлекался Аристарх Арес?[4]. Результат, впрочем, более чем скромный.

Николас знал. Были расшифрованы два диалекта: торговый и всеобщий. Но ещё имелся так называемый внутренний язык. Именно над ним более недели бился могучий искин-альфа… и был вынужден признать своё поражение: не хватало ключа — хоть какой-нибудь фразы, которую можно было бы сопоставить.

Но его анализ оказался небесполезен: выяснилось, что внутренний язык не базируется ни на каком из человеческих (в отличие от торгового и всеобщего), и не является синтетическим машинным языком. Отмечены массивные полисинтетические обобщения — искин выдвинул гипотезу, что одно слово может обозначать широкий круг явлений, либо целое предложение. Примерно так происходит кодирование смысла в шестеричном языке искинов.

— По этой причине у нас нет и не может быть агентуры среди них, — GDS продолжил свой рассказ, — но что-то выведать мы всё же смогли. Тридцать семь лет назад, в 2466 году, кто-то из Вольного флота случайно наткнулся на корабль оортиан, терпящий бедствие.

В общем профиле было выведено изображение, но кораблём это назвать было сложно, скорее обломок корабля… или огрызок.

— На борту нашли одну выжившую, в состоянии комы. Судно отбуксировали на Катраим, а оттуда на Ха-Мелех. Лучшие биотехники боролись за её жизнь, несмотря на то, что биология спасаемой периодически ставила их в тупик. Её звали Инге Йенсен, когда она приходила в сознание, нам удавалось осмысленно поговорить. Дважды.

***

Запись первого разговора с Инге Йенсен

Сентябрь 02, 2466 г.

— Инге, я доктор Браун, а зовут меня Отто. Как ваше самочувствие?

— С… сл… слабость… и голова кружится.

— Выпейте. Это отвар ромашки с витаминами, он придаст вам сил.

Запись происходила в абсолютно безликом медицинском боксе. На прикроватном столике стоит блюдо с фруктами: виноград, яблоки и что-то похожее на ярко-жёлтые изогнутые колбаски. На кровати лежит длинное тощее тело, про таких говорят «кожа да кости». Доктор в белом халате помогает держать бокал с отваром, затем садится на кровать, в ногах.

— Вы помните, что с вами случилось?

Инге смотрит на доктора как затравленный зверёк, затем кивает. Голова, на фоне худобы, выглядит непропорционально большой.

— Он пришёл… забрать наш свет.

— Кто пришёл?

Оортианка молчит, огромные чёрные глаза таращатся в сторону доктора.

— Инге, я хочу тебе помочь. Но чтобы это сделать, мне надо знать, что случилось. Пожалуйста, расскажи мне всё.

— Ты тоже хочешь забрать наш свет. Но ты не сможешь, а он… он сможет.

— Поверь, ничего твоего мне не нужно. Я просто доктор, я лечу людей.

— Людей…, но кто я для тебя?

— Ты — человек, — эту фразу Отто произнёс со всей серьёзностью.

— Но я не из твоего тейпа… затем тебе меня лечить?

— У меня нет тейпа. Всё человечество — мой тейп, и ты тоже.

— Несчастный. Когда нет тейпа — так легко забрать твой свет!

— Расскажи про это. Если буду знать, то смогу спастись, верно? — Инге явно колеблется, руки теребят край простыни, — А я помогу тебе выздороветь. Даю слово — буду рядом, пока ты не сможешь опять ходить.

— Чёрный человек.

— Кто?

— Он пришёл. Он смог нас найти. И скоро придёт за мной.

— Кто бы он ни был, сюда просто так никого не впустят. Здесь много охранников.

— Ты не понимаешь…

— Объясни мне. Я хочу понять.

Девушка долго молчит (это место на записи было ускорено), наконец, она приняла решение:

— У тебя есть корабль?

— Ээ… нет, но я могу попросить и мне дадут. Куда ты хочешь лететь?

— Я не смогу, мои дни сочтены. Но ты пообещаешь мне кое-что. Для этого нужен корабль.

— Я спросил своих друзей, они дадут корабль. Что я должен сделать?

— Когда я умру… достань имплант из моей головы. Можно просто её отрезать и поместить в контейнер с этиловым спиртом. У тебя есть спирт?

— Найду, не проблема. Но я не хочу, чтобы ты умерла и постараюсь не допустить этого.

— Я тоже не хочу, Отто. Но это обязательно случится, и уже скоро… я чувствую. Имплант надо доставить (Инге диктует длинный ряд цифр, которые являются пространственными координатами). Пообещай, что сделаешь, и я расскажу тебе всё.

— Я обещаю.

— Ложь от Чёрного человека. Поэтому мы никогда не врём…, но вы — врёте. Как я могу понять, что сейчас ты не соврал?

— Очень просто. Человек не станет врать, если это невыгодно. Я очень хочу побывать в твоём тейпе и поговорить с твоими сородичами. Чтобы у меня это получилось, я привезу имплант. Видишь, это в моих интересах, а значит, я обязательно сделаю это.

Оортианка вновь задумалась. Доктор Браун подаёт ей ещё один бокал, на этот раз с бульоном, затем поменял некоторые картриджи медпака.

— Я решила, что ты сказал правду. Мы заключили сделку, хорошо?

— Да, я согласен — сделка заключена. Я отвезу твой имплант после смерти, ты расскажешь, что случилось, максимально подробно и со всеми объяснениями. И ответишь на вопросы, которые я задам по ходу твоего рассказа и после, в течение нескольких дней.

На этом моменте к профилю доктора было подключено два десятка специалистов: разведчики, аналитики по оортианам, криптографы, несколько научных консультантов. Кажется, это был первый случай, когда им что-то добровольно расскажут.

— То, что связано с нами, вы зачастую считаете сказками, мифами, легендами… Но это не так, у интерстелларов всё материально. Любое явление и понятие, суть которого нематериально — от Чёрного человека, а значит, ведёт к гибели. Понимаешь?

— Да, Инге. Я понимаю — ложь нематериальная, поэтому её насылает Чёрный человек. А вот обещание, оно материально?

— Да, если ты его исполнил. А если не исполнил, тогда это ложь.

— Ваш свет — материальный?

— Да.

— Что это такое?

— Это душа… точнее, хранилище души. Чёрный человек охотится за ними, он питается ими.

— Получается, твоя душа материальна? И где же она? — в этот момент Отто осенило, или кто-то подсказал в профиле, внутри которого шла оживлённая дискуссия, — имплант в твоей голове… это и есть душа?

Инге молча кивает.

— После смерти ваша душа вернётся в хранилище?

— Да, это светлый камень-алатырь. Он хранит наш свет… в прямом смысле этого слова.

— Душа, сохранённая таким образом, сможет в дальнейшем обрести тело и жить далее?

— Разумеется.

— Твоя душа, ранее уже жила в иных телах?

— Да, — оортианка отвечает всё более и более слабым голосом, Отто это видит и старается задавать только самые важные вопросы из того водоворота, что сейчас кружится в его профиле.

— Сколько раз ты рождалась заново?

Ответ прозвучал едва слышно:

— Четыре… — Инге теряет сознание.

_____

[1] Ха-Мелех — штаб-квартира УСБ на орбите Марса. Самое защищённое и неприступное место в Солнечной системе.

[2] МОЗП — министерство охраны законности и порядка.

[3] Фобос — в данном случае имеется в виду не орбитальная пересадочная станция, привычная для всех жителей XXVI века, а естественный спутник Марса, уничтоженный триста лет назад.

[4] Аристарх Арес — искин альфа-уровня, используемый для научных исследований. Располагается в Университете им. Кларка, Марс, сектор Сол.

Глава 5. Первая история: вечная война

Система звезды Тюхе[1]

Планета «Первая тысяча тысяч»

Небосклон был ярко-голубым, почти как на Земле. Впрочем, никто из ныне живущих не может знать: каково оно, настоящее небо потерянной прародины?

Собравшиеся на лужайке больше всего походили на цыганский табор. Двое взрослых степенных мужчин, один глубокий старик, две женщины среднего возраста и пара детей, мальчик и девочка. Дети носились вприпрыжку туда-сюда, периодически заливаясь смехом. При этом они выполняли разные поручения взрослых: относили и расстилали покрывала, а поверх раскладывали подушки. Поляну с трёх сторон окружали сады: виднелись раскидистые, стелящиеся над землёй вишни и высоченные стройные персиковые деревья, а иногда — полянки земляники. Её кусты были высокими, практически по пояс местным обитателям, ягоды висели гроздями, по 10–15 штук.

Впрочем, фрукты у присутствующих имелись свои. А ещё кувшины со сладким молоком, запечённое рагу в контейнерах и самая обычная яичница, приготовленная прямо здесь, на «горячем камне». Отдельно было подано большое овальное блюдо, наполненное кусочками мяса на кости, над которым поднимался пар и аромат. Пикник сервировался на склоне холма, с четвёртой стороны открывался вид на местный пейзаж. Сады перемежались озёрами и бамбуковыми рощами. В небе летало множество птиц, которые подолгу парили, чтобы неожиданно спикировать вниз, за добычей.

Если бы присутствующие были землянами, они бы удивились столь близкому горизонту: он пролегал на расстоянии всего двух километров. Но они не были землянами… и людьми — тоже.

Наконец, все приготовления закончены, присутствующие расселись на покрывалах и приступили неторопливому вкушению яств за неторопливой беседой. Вкушения было меньше, а беседы больше, ибо собрались они явно не ради первого.

Начала более старшая из женщин, подняв бокал с напитком, громко сказала:

— Да сохранится истинный Свет в каждом из нас! — все присутствующие положили правую ладонь на грудь и тоже подняли бокалы. Но никто не выпил, кроме девочки. Она была в голубеньком сарафане в мелкий белый горошек. Несколько капель молока сорвались и добавили незапланированных пятен, что вызвало смех у мальчика. Женщина продолжила:

— Тысяча тысяч тейпов выбрало семь путей. Для каждого пути был избран один тейп. Избранный сделал шаг, затем второй, узрел сложность и обрёл мудрость.

Она требовательно оглядела всех присутствующих: на две-три секунды останавливая взгляд на каждом. Старик, в свободных брюках и рубахе, на вид как будто холщовых, а на ногах — тапочки. Оба мужчины одеты совершенно по-разному: первый — в компенсирующем костюме, на этой карликовой планете было высокое притяжение, практически стандартное[1], что для него являлось весьма тяжёлым. Второй — типичный ковбой: джинсы, шляпа, полосатая рубаха и две кобуры на поясе.

— Мы собрались, чтобы познать пути, принять опыт и сделать Выбор! — она говорила тихо, вполголоса, но слышали все одинаково. На самом деле женщина могла и вовсе не произносить ничего вслух. Здесь не было профиля и сферы, но всё сказанное доходило до собравшихся в равной мере. Предполагалось, что достигать сознания будет не только сказанное, но ещё прожитое и осмысленное. Это был крайне рискованный эксперимент… некоторые присутствующие, а может даже и вся планета могли не пережить этого. Но ситуация была отчаянной, приходилось рисковать столь многим.

— Вы все знаете мою душу. Вы все знаете, что мы сделали для вас.

Присутствующие знали: старшая женщина была Йенсеном в душе Фредерики, пятой инкарнации света. А в предыдущей — Йенсен в душе Инге, тайпанан, которая предложила заглянуть в будущее и первой сделала это, заплатив страшную цену.

Другие присутствующие также были тайпананами в своих тейпах. Были… потому что их тейпов больше не было. А значит, каждый из них теперь просто изгой. Но именно этим семерым было поручено определить судьбу их цивилизации.

То, что они сделали, каждый из семи присутствующих, было немыслимо. Их тейпы, числом от 10 до 20 тысяч, соединяли Свет души своих членов, чтобы комплексная личность обрела могущество и способность прозревать будущее. Каждому из тейпов было поручено увидеть свой сценарий грядущего, понять, к чему он ведёт, а затем бежать без оглядки.

Цена была страшной: как только появлялась объединённая личность, Свет её Души становился столь ярок, он неминуемо привлекал Чёрного человека.

И тот являлся!

К чему это приводило — увидел каждый из присутствующих.

Они увидели распад психических функций, снижение познавательной деятельности с утратой, в той или иной степени, ранее усвоенных знаний и практических навыков и невозможностью приобретения новых.

Они видели «бред величия», когда члены тейпа массово меняли тип самосознания и поведения личности. Изменение выражалось в крайней степени переоценки своей важности, известности, популярности, богатства, власти, гениальности, политического влияния, вплоть до всемогущества. Что приводило к зависти, импульсивной агрессии и в конечном счёте к массовому побоищу.

Они видели маниакальный синдром, когда всё племя что-то лихорадочно делало. Неважно чего: строило, разрушало, занималось сексом, жрало всё подряд или убивало себе подобных. Каждый из них, моментально отвлекался и переключался на иное. Убийца превращался в любовника, а затем в яростного крушителя машин, чтобы через пару часов спешно ремонтировать то, что сломали другие.

Они видели коллективную меланхолию, эротоманию, прогрессирующий паралич и все перечисленные варианты разом.

Всё это происходит, когда Чёрный человек забрал твой Свет.

Они стали очевидцами гибели родных и близких: цена, потрясающая своей ужасностью, но по-другому невозможно обрести знания о будущем. И сейчас они собрались рассказать то, что удалось узнать. То, ради чего принесено в жертву самое дорогое, что у них было: тысячи близких друзей и родственников.

— Кто начнёт? — вопрос был простым, а ответ сложным.

Тяжело вздохнув, ответил ковбой:

— Я начну.

***

Корабли стояли до горизонта, их прекрасно видно с высоты Пирамиды Триумфа. Каждый привёз Алатырь, камень света своего рода. Один корабль — один род.

Архонт помнил, как это было в прошлый раз, хотя с тех времён прошло более двух тысяч лет, а его сознание прожило 9 жизней. Сейчас шла десятая инкарнация души, личность этого тела уже давно впиталась в объединённое сознание, носителем которой он являлся. Тело старело, неуклонно приближался срок очередной инкарнации. Чем дальше, тем сильнее Архонт чувствовал позывы своей души: хотелось молодости, юношеской безалаберности, приключений, вечеринок, неумелых поцелуев с юными девушками…, а самое главное — его душа жаждала свежую личность! Эмоции, которая она даёт, радость от обладания новым, постепенное поглощение — так гурман смакует незнакомое кулинарное произведение.

Тогда 2 тысячи лет назад, кораблей было значительно меньше: они стояли на существенно большем расстоянии друг от друга, а позади Пирамиды их не было вовсе.

«Мой народ стал много сильнее», — думал Архонт, — «мы справимся… должны справиться…»

Но уверенности в этом не было. В прошлую Битву их призвали Семь сестёр. Тогда на вершине Пирамиды Триумфа стоял его дед, а отец поднимался по ступеням, чтобы воплотить в себе Свет Птолемеев.

Птолемеями называлось скопление в несколько сотен звёзд. Оно находилось немного в стороне от рукава Ориона и заселялось его народом несколько тысячелетий. Семь Сестёр — ближайшие соседи, звёздное содружество в созвездии Плеяд. И тогда две тысячи лет назад, к ним пришла Гиибель. До сих пор неизвестно, из какой преисподней ей удалось вылезти: печати Могилы Человека были целыми и все остальные тоже. Вакуумный дрейф (след, оставленный Гиибелью в пространственных полях) указывал в сторону королевства Персеидов. Но что там случилась, узнать невозможно, слишком большое расстояние разделяло Персеиды и Птолемеи. Даже планетоиду с полевым исказителем[2] потребуются столетия, чтобы достигнуть королевство, и столько же на возвращение. Вселенная воистину огромна!

Сейчас по ступеням поднимался его сын, он воплотит в себе свет Птолемеев, чтобы сразиться с Тьмугилой, которая смогла поработить Семь сестёр. Тварь тьмы уже забрала их Свет и теперь двигалась к следующей цели. К нам.

Но что, если он не сможет остановить очередного слугу Тьмы? Архонт вздрогнул, затем встряхнулся всем телом, отгоняя подобную мысль. Пирамида имела более тысячи ступеней, подъём происходил долго, хотя низкая гравитация и тренированное тело сына позволяло шагать сразу через 3–4. Архонт ждал, делегаты планет и астрополисов — тоже. Несмотря на расстояние до Пирамиды Триумфа, каждый из делегатов видел происходящее крупным планом: его обязанность убедиться, что Свет отдаётся достойному из достойных. На кону стоит не просто жизнь его народа, а все его прошлое и будущее.

Можно умереть, и Свет возродит тебя в ином теле, но нельзя отправиться на бой без Света. Но если слуга Тьмы победит… лучше об этом не думать!

Защитник обязан знать историю войн с Тьмой, как только он достигнет Архонта, они проследуют в храм Триумфа. Старик тепло обнял сына и пошёл вперёд, вовнутрь. Предстояло пройти семь залов, каждый из которых посвящён славной победе.

Первый из них являлся идеальной сферой, одна половина которой располагалась выше пола, а вторая — ниже, сам же пол — абсолютно прозрачный. В центре горел шар жёлтого света, в районе пола двигались шарики поменьше, содержимое являлось моделью звёздной системы, подарившей жизнь их народу сотни тысяч лет назад. Две обитаемые планеты, спутники, три пояса астероидов, огромное облако комет и малых планетоидов.

Никто уже и не помнит, как назывался этот жёлтый карлик, потому сейчас его имя — Могила Человека. Именно здесь, привлечённый Светом души, явился он — слуга Тьмы, у которого много имён: Господин лжи и обмана, Погибель света, Иссушитель душ, Чёрный человек.

Их народ был вынужден скитаться и прятаться, с трудом выживая в самых отдалённых закоулках родной системы. С величайшими предосторожностями, кочуя с одного астероида на другой, пробирался к соседним звёздам. И прятался уже там.

Прятаться, это всё, что им оставалось, никакое оружие не помогало против Чёрного человека. Если он увидел Свет твоей души — нужно бежать. Бежать в разные стороны, кто-то будет пойман, но остальные спасутся. Много поколений выросли в страхе и отчаянье.

И вот, наконец, появился он: Чемпион Света. Собрав тысячу тысяч тейпов, великий лидер убедил объединить Свет души, чтобы противостоять слуге Тьмы. Ведь что такое тьма, как не отсутствие света?

Как происходила та битва легенды описывают по-разному. В некоторых сказано, что сражение длилось 137 дней. В других, что Защитник победил одним лишь взглядом. Архонт же знал правду: никакой битвы не было вовсе.

Защитник не рискнул вступить в прямое столкновение. Вместо этого, используя объединённую мощь Света, была запечатана вся звёздная система целиком. Повторить такое с тех времён ни разу не удавалось, хотя теория вопроса была понятна: свойства пространственного поля вокруг звёзды были изменены так, чтобы любые возмущения, создаваемые Чёрным человеком, приводили к спонтанному проколу браны. Вся звёздная система была окружена оболочкой, внешне похожей на горизонт событий у Чёрной дыры. При попытке её пересечь слуга Тьмы оказался бы выброшенным из Вселенной.

Вместе с ним, там же оказались заперты и все её жители. Могила Человека.

На этом закончилась эпоха страха, и началось процветание народа. Тысяча тысяч тейпов достигли сотен звёздных скоплений и образовали десятки содружеств. Сцены процветания украшали коридор между первым залом и залом Четырёх: освоение звёздных систем, постройка удивительных астроинженерных сооружений, экспедиции в далёкие уголки галактики — в ту эпоху казалось возможным абсолютно всё.

Зал Четырёх, был составлен из четырёх, как следовало из названия, последовательных экспозиций, посвящённые событиям пришествия великих Тварей тьмы: их звали: Аздорат, Малкор, Моровец и Олотан. А также войне, которую они вели друг с другом, приведшей к чудовищно большим жертвам. В её горниле сгинули целые народы.

Тьма впервые показала, что может зародиться среди нас, стоит только отказаться от Света.

По мере следования закадровый голос зачитывал энциклопедическую справку.

С середины IV тысячелетия межзвёздной эры четыре трансцендентных сущности, именуемых «демонами», захватили власть в четырёх крупных империях и установили над ними долговременное господство. Целью демонов было прямое поглощение личностей всех разумных, чья душа достаточно развита.

Но при этом демоны конкурировали друг с другом. Обладая возможностями, значимо превосходящие обычные, они воздерживались от прямого противостояния. Вместо этого их стратегией стало систематическое ослабление соперников через целенаправленное уничтожение населения чужих империй.

Сын и отец остановились в центре зала. С каждой стороны был изображён Демон, один из четырёх.

Сзади — Аздарат, появился первым из четырёх, захватил власть над Доминионом Цефей. Его сила ассоциировалась с контролем над энергией. Под её управлением Доминион Цефей превратился в энергетически ориентированное общество, где ценится производство и перераспределение потока звёздной силы. Он взрывал звёзды, а люди строили корабли с гигантскими лазерами, способными сжигать целые планеты.

Демон был изображён в виде переплетённых молний, которые иногда ударяли в тела разумных, чтобы вырвать и поглотить свет их души.

Слева — Малкор, подчинил себе Лирианскую Гегемонию. На тот момент она была самым крупным из государств нашего народа, но очень быстро превратилась в отсталое общество, покорно отдающее самых лучших в жертву демону. Деградация стала любимым оружием Малкора. Он искусно манипулировал общественным мнением и внедрял тренды, ведущие к экзистенциальному нигилизму, абсурдизму и другим формам глобального пессимизма. Были примеры, когда населения целых планет кончали жизнь самоубийством в один момент. Жуть.

Изображался Малькор в виде серого призрака безысходности.

Третьим пал Новый Атриум, его захватил Моровец. Тут история немного отличалась от иных, демон, разумеется, требовал жертв, но в отличие от иных, он не был сосредоточен на разрушении и нанесении ущерба. Покорённый народ под его руководством занялся масштабным терраформированием и климатической инженерией своих миров.

Вначале жители боготворили трансцендентное существо, но потом Новый Атриум стал лабораторией биофизических экспериментов, что дало демону возможность манипулировать экологией чужих миров.

Как это происходило? Очень просто, представьте, что определённого момента планета пытается вас убить. Растения становятся ядовитыми, животные впадают в бешенство, едва заметив вас, микроорганизмы начинают бешено мутировать в болезнетворную сторону.

Представили? Подобные катаклизмы Моровец массово насылал жителям соседних государств. Он был изображён справа, в виде чудовищного монстра-мутанта.

И наконец, спереди был самый опасный из всех, сам Олотан. Он появился последним, и поработил Союз, федерацию десятков совершенно разных сообществ.

Демон предпочитал манипулировать структурой экономики и промышленности: логистические войны, саботаж производства и подрыв снабжения прокатились по империям конкурентов. Союз же превратился в корпоративно-административную машину мобилизации материальных ресурсов.

Голос диктора продолжал читать текст:

Демоны проникли в политико-культурные структуры четырёх империй и в короткий промежуток времени закрепили за собой верховную власть, используя религиозные догмы, личное почитание, технологическое доминирование и эффективный административный ресурс. Отличительной чертой культов всех четырёх демонов стало обязательное и регулярное принесение в жертву собственного населения.

После установления тотального контроля в собственных обществах они опасались вступать в прямую схватку друг с другом, потому что силы были примерно равными. А в схватке равных, как известно, побеждает последний вступивший в бой. Каждый из Четырёх принял выжидательную стратегию и вёл косвенную борьбу, направленную на ослабление конкурента путём лишения ресурсной базы. Следовательно, конфликт продолжился в виде прямых и непрямых действий по уничтожению чужих контингентов населения.

Архонт внутренне собрался, и сын вслед за ним. Впереди была самая ужасная часть лекции.

Война на уничтожение населения длилась три века, в течение которого демоны изобретали все более и более совершенные методы массового убийства.

Моровец практиковал биологическое и генетическое оружие — создание и распространение целевых патогенов и синтетических вирусов. Эпидемии могли иметь неявный эффект в виде деградации репродуктивных способностей или когнитивных функций, а не только лишь быструю смертность.

Все четверо демонов использовали тектонику, чтобы превращать планеты в вулканический ад, или экологическое оружие для преобразования в ледяную пустошь.

Но были и иные методы. Так, например, визитной карточкой Малькора стала нейролингвистическое программирование коллективной психологии. Манипулируя информационными потоками, он добивался общественной паранойи, ведущей к массовым самоубийствам или иным долгосрочным девиациям.

Олотан сосредоточился на создании искусственных кризисов в финансовых и производственных системах. Нарушения цепочек поставок, перепроизводства на одних планетах и блокады других сочетались с контрабандой для прикрытия проникновений групп диверсантов и саботажников. Есть примеры вымирания целых планет, из-за отсутствия своевременных поставок продовольствия и медикаментов.

Самым смертоносными и разрушительным явились Звёздные Возмущения, проводимые демоном Аздарат лично. Он повышал звёздную активность путём вмешательства в их циклы, что порождало масштабные радиационные выбросы с дальнейшей гибелью всего живого как на орбитальных станциях, так и на планетах. Это было как маленький взрыв сверхновой, как правило, от такого не спасали даже мощные силовые поля.

Уничтожение велось не только демонами, подчинённые народы беспрерывно строили боевые планетоиды для бомбардировок обитаемых планет. Концентрация усилий на войне приводила экономическую ситуацию всех четырёх империй в плачевное состояние.

— Отец, но зачем они это все делали?

— Тварей Тьмы толкает жажда, сын. Им необходимо поглощать чужие души. Но самой вкусной станет та, что уже поглотила миллионы и миллионы иных — душа иного демона.

— Но убивали они людей.

— Да, чтобы ослабить иных демонов.

— В конечном счёте война погубила их самих.

Архонт хотел ответить «к счастью, да», но вовремя остановился. Никакого счастья в столь массовых смертях не было.

— Многовековая война дала возможность остальным сообществам тайно собрать свой свет в единую точку и создать Паладина Света. Он уничтожил Тварей тьмы и освободил покорённых. Но от населения крупнейших государств остались лишь жалкие остатки.

***

В следующем зале раскрывалась история шестой войны. Она называлась «Войной Безумия» и прямо вытекала из предыдущей, хотя и отстояла от неё практически на полтысячелетия.

Немногочисленные жители четырёх империй рассеялись по иным сообществам, влачили жалкое и угнетённое существование, не в силах преодолеть столь серьёзную моральную травму.

Тогда возникла идея фестиваля «Очищение душ». Она исходила снизу, но ввиду благой цели и очевидного благотворного эффекта, никто из Архонтов ей не воспротивился.

Сотни планетоидов с полевыми исказителями посещали обитаемые звёздные системы, чтобы доставить на фестиваль тех несчастных, погруженных в непрерывную депрессию. Самыми активными участниками проекта были те, чей свет наполнял Паладина во время битвы с демонами. Они чувствовали свой моральный долг и намеревались довести начатое до конца, чтобы полностью вытравить чудовищное пятно истории, где несчастным довелось убивать друг друга изощрёнными способами.

И вот настал Фестиваль. Ввиду огромного объёма желающих, число непосредственных участников решили ограничить: присутствовать могли только жители четырёх империй и их освободители. Очищение душ предполагало кратковременное соединение Света пострадавших и спасителей с целью разделения чувства радости и горечи…

… в этот момент отец и сын достигли центра зала, и замерли, поражённые открывшейся картиной!

Архонт бывал здесь не раз и всегда останавливался, хватаясь за грудь в немом крике.

Мерзость.

Тварь.

Отродье.

Бывшие герои, почувствовав вкус чужой души, словно обезумели. Что-то толкнуло их хватать людей, впитывая все новые и новые души.

Снова и снова. Ещё и ещё.

Сквозь это безумие стал прорастать контур нового демона: Околеванец. Поглотив души присутствующих, он немедленно отправился к ближайшей населённой планете.

Безумие стало его оружием, миллионы жителей в одночасье превратитесь в буйнопомешанную толпу с экзальтированными перепадами настроения — они стремились выплеснуть всю гамму эмоций, чтобы осушить свою душу до дна и отдать её демону.

Десятки иных сообществ испытывали шок от столь стремительного распространения Безумия Околеванца.

С одной стороны, понятно — следует вновь объединить Свет, и новый Паладин победит порождение Тьмы. Но, с другой стороны, как не допустить прорастания тьмы в душах тех, кто с ней столкнётся?

И тогда было принято ужасающее, но безвыходное решение: все, кто своим светом напитают Паладина, после битвы должны умереть окончательной смертью души. Несмотря на это, миллионы сильных духом добровольно вызвались пойти на бой. Их родичи, друзья, и любимые со слезами на глазах провожали благородных героев.

Была битва, и была победа. А затем наступила необходимость горькой расплаты.

Память об этом передаётся со Светом души, от личности к личности, и никогда не будет забыта.

Никогда!

Седьмой зал посвящён пришествию Гиибели. Прошли тысячелетия, и казалась, что мы наконец окончательно избавились от напасти…

Очередной демон появился неожиданно, в звёздном скоплении Плеяд, где находились миры сообщества «Семь сестёр». Живущие там не сразу поняли, что попали под воздействие Тьмы. Вначале в небольших астрополисах появился культ, где обожествлялась сама смерть.

Смерть вместе с похотью.

Смерть вместе с чревоугодием.

Смерть как развлечение.

Юноши устраивали поединки, где победитель должен сломать Свет побеждённого. Девушки соблазняли юношей и давали им самоубийственные задания. Жизнь считалась краткосрочной и необязательной прелюдией к главному событию: Смерть.

Твоя будущая смерть становилась главной целью, ты должен совершить правильные и нужные деяния, чтобы общество тебя наградило возможностью оборвать эту бренную жизнь. Смерть — высший смысл всего и должна произойти красиво.

Однако сильные духом преодолели насылаемый Гиибелью морок и собрали совет Архонтов. Сила этого демона была гораздо слабее Околеванца, поэтому тварь не показывалась, пряталась от взоров мудрых.

И это дало надежду.

Надежду, что можно призвать вместо Паладина всего лишь Защитника. Что свет его души будет воссоздан из такого большого числа малых душ, расположенных как можно дальше… и не обязательно платить цену смертью! Ведь смерть — это Гиибель, противостоять ей необходимо и в этом тоже!

Мы вновь победили. Мы всегда побеждали. С той поры прошло без горя и забот две тысячи лет. Что вновь дало надежду… ложную надежду!

Пришла Тьмугила.

И вот Архонт, вручая своему сыну Свет народа Птолемеев, остро понимает: он видит его в последний раз.

Победы больше не будет.

_____

[1] Тюхе — сверхмалый коричневый карлик в облаке Оорта Солнечной системы. Вращается вокруг Солнца на расстоянии 0,8 светового года. Звезда настолько тусклая, что практически не видна в видимом диапазоне света. В системе Тюхе имеется одна карликовая планета, которая считается столицей оортиан, и называется «Первая тысяча тысяч».

[2] Стандартной силой тяготения считается марсианское, примерно равное 0,39 земного.

[3] Полевой исказитель — описание этой и иных фантастических технологий см. в Энциклопедии https://author.today/work/442564

Глава 6. Традиции света

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 27, 2504 г.

— Сеньор, вы прибыли весьма вовремя. Похороны будут уже завтра.

Местное бюро #StarVoice хорошо поработало — Херейро ожидало: приглашение на светское мероприятие, тёплая одежда и главный редактор на Сиберии. Альберто обратил должное внимание на все три пункта из этого списка.

Первый. Местный функционер канала оказался истинным сыном своей планеты — великан с густой бородой и пышными усами. У него добродушное лицо и пронзительный взгляд, одет в длинное пальто, сшитое из шкуры животного, мехом внутрь, которое развевается при каждом его движении. Эта одежда украшена многочисленными заплатками, что выглядит странно, но не умаляет внушительного вида главного редактора местного бюро. Звали его Тихомир Перевет, он был высок, статен, с большими лопатообразными руками и широкой улыбкой, которая практически всегда озаряет его лицо. Рост и внушительная фигура делает Тихомира заметным в любой толпе, даже на Сиберии, а уж в Столице он и вовсе будет выглядеть сказочным великаном.

Второй пункт. Сиберия — удивительная планета, не знакомая с температурой выше нуля. Снежные равнины, снежные холмы, снежные горы, снежные моря… здесь всё было из снега. И даже дома строили из него, точнее, выкапывали нужное помещение в толще снега. Глубина снежного покрова местами превышала десять километров.

Где бы ты ни находился, замёрзшая вода будет повсюду, и это накладывает определённые правила для верхней одежды: Альберто принесли облегающий комбинезон, затем ещё один, надеваемый поверх, с множеством небольших нагревательных элементов внутри, поверх чего надевалась тёплая одежда, а затем толстая верхняя куртка. Спасибо, что не заставили одеть мохнатую шкуру! Завершали одеяния различные аксессуары, среди которых были плотно прилегающие тёмные очки-консервы.

И, наконец, третий. О предстоящих похоронах Морозова пестрели практически все местные новости. Корреспонденты перво-, второ-, и третьесортных каналов с упоением и в мельчайших подробностях освещали, как именно произойдёт церемония, кто уже приглашён и какое займёт место. Как мадам Такая и мадам Сякая собственноручно занимались изготовлением чёрных шелковых роз для венка № 38 (ссылка на описание предыдущих 37 венков), а нести этот венок пригласили не кого-то там, а видного деятеля… Это точно похороны? Больше смахивало на свадьбу.

Несомненно, обилие подробностей с неожиданными взаимосвязями — суть журналистики. Но повод совершенно не соответствовал происходящему. Надо будет поговорить с Тихомиром на эту тему.

Занятый такими мыслями Дон Альберто переоделся, и, наконец, был готов покинуть здание орбитального вокзала. Да, Сиберия являлась вполне преуспевающей планетой и могла себе позволить содержать орбитальный лифт.

Урождённого землянина удивить открытыми пространствами не получилось, а вот зачем дали тёмные очки, стало понятно сразу же: в лучах Росс-128 снег сверкал всеми оттенками алого, жёлтого и багряного.

Планете откровенно не повезло со звездой: она была маленькой. Её размер составлял всего лишь 17% Солнца, а светимость и вовсе 0,38%. Да, да — одна треть процента! Очевидно, что столь небольшая звезда давала совершенно жалкое количество света. Но, природа компенсировала это, поместив планету очень близко к звезде, всего лишь в 7,5 миллионах километров (для сравнения: от Солнца до Меркурия 58, а до Венеры 108). Подобная орбитальная механика приводила к тому, что местное светило занимало треть небосвода! Огромный тусклый диск, на который можно было смотреть, не опасаясь за сохранность глаз.

— Сеньор! Рекомендую вам не снимать очки на поверхности, — Тихомир взял на себя смелость инструктировать дорого столичного гостя, — даже если вам покажется, что наша звезда светит весьма умеренно. На самом деле это будет очень обманчивым заблуждением, и уже скоро глаза станут болеть с непривычки. Если сеньор думает положиться на свой имплант, то смею заметить, это станет заблуждением столь же обманчивым. Свет у нашего Красносолнышка особый, вызывает раздражение у всех гостей. Особенно тех, кто с Марса.

Перечить уроженцу Сиберии в планы не входило, Альберто осмотрел окрестный вид невооружённым взглядом и поспешил выполнить рекомендацию: надел очки. Картина несколько переменилась, пропали яркие блики снега, все тона стали мягче и не такими холодными. Очки явно фильтровали определённую часть спектра звёзды, что хорошо на улице, но может помешать в дальнейшей работе: Альберто собирался разглядеть весь спектр местного бомонда в мельчайших деталях.

Тем временем подали транспортное средство: машина опиралась на снег тремя полозьями, а приводилась в движение воздушной турбиной. Внутри гостя и сторожила, встретил вполне комфортабельный салон со стюардессой, ланчем и напитками. После того как пассажиры заняли свои места, машина принялась набирать скорость, и, расправив крылья, оторвалась от поверхности снега. Расстояние до столичного мегаполиса приличное, быстрее всего оно преодолевалось по воздуху.

— Долго нам лететь, уважаемый Тихомир?

— Время полёта весьма умеренно, сеньор. Уже через два часа мы приземлимся на столичном аэродроме. А пока предлагаю отведать напитки. Готов побиться об заклад, что сеньору не довелось попробовать сок снежного винограда! — подавая пример, господин Перевет принял у стюардессы объёмный бокал с толстыми стенками, внутри которого наблюдалось густая тёмно-фиолетовая жидкость. Напиток подали горячим, над бокалом поднимался парок, чувствовался аромат эфирного масла, похожего на корицу.

— Полагаю, завтра нам предстоит увидеть всех самых влиятельных людей планеты?

— О, разумеется, сеньор! Именно так это и будет, не извольте сомневаться.

— Трагедия, случившаяся с господином Морозовым, столь сильно затронула сердца этих людей?

— Ещё как затронула. Но, полагаю, вам будет любопытно узнать, среди тех, кого предстоит встретить, таковых будет меньшинство. И если сеньор пожелает увидеть людей, скорбящих искренне, то необходимо посетить совершенно иные места.

— Вот как? Любопытно. На тот случай, если у меня возникнет подобная идея, что вы порекомендуете посетить в первую очередь?

Этот вопрос почему-то смутил собеседника Альберто, он долгое время не отвечал. Гость Сиберии не являлся непосредственным начальником господина Перевета, был начальником его начальника. Обычно в подобных обстоятельствах, создавалась ситуация повышенного энтузиазма: руководителю планетарного бюро выпал отличный шанс проявить себя, заручиться поддержкой при очередных назначениях в центральном аппарате канала. Либо господин Перевет не мечтал о столь значительной карьере, либо была иная причина… Какая?

Однако последующий ответ частично развеял сомнения Альберто:

— Прошу простить мою невольную задумчивость. Удовольствие от общения с вами является столь высоким, и я на мгновение позабыл, что вы только-только прибыли на нашу планету. И, вероятно, не можете представить, кто такой Владислав Морозов, и как его воспринимают местные жители. Я прав?

— Разумеется.

— В этом случае почту за честь, если позволите восполнить этот пробел.

— Буду весьма благодарен.

С высоты полёта Сиберия совершенно не выглядела крупнейшим индустриальным центром человечества, после, разумеется, Ганимеда. Это была снежная пустыня всех оттенков между багряным и белым, в которой изредка (но регулярно) встречались низкие строения, более похожие на деревенский колодец значительного размера: дыра в глубину, накрытая коньковой крышей. Подобное сравнение могло прийти в голову только урождённому землянину, на этой планете для добычи воды совершенно не требовались какие-либо постройки. Несмотря на то что Сиберия имела размер чуть более Марса, сила тяготения на её поверхности почти соответствовала земной, благодаря тяжёлому и, надо заметить, весьма горячему ядру планеты.

После того как сквозь километры плотно утрамбованного снега люди докопались до поверхности, они обнаружили богатейшие залежи металлических руд. Самые важные среди них: титан и золото — сплав этих металлов является главным конструкционным материалом при постройке космических кораблей. Надо ли говорить, что Сиберия очень быстро превратилась в крупнейшую космическую верфь человечества?

— Дело всё в том, сеньор, отдельные жители склонны воспринимать господина Морозова не столько человеком, — Альберто отметил про себя, что, произнося эту тираду, местный руководитель тщательно подбирает слова, — а скорее символом или даже мифом… или, если так можно выразиться, фольклорным элементом.

Заявление было оригинальным, Херейро удивлённо поднял бровь, и Перевет поспешил пояснить:

— Персонаж сказок, который всегда приходит на помощь. Морозко, Печка, Василиса Премудрая… ну или, например, Фея-крёстная…

— Принцесса-мартышка.

— Что, простите?

— В моём детстве была сказка, где Принцесса-мартышка помогала Принцу-мальчику.

— Да, сеньор, хорошая аналогия, — в мире, где доступ к информации есть у всех, всегда и везде — хватало нескольких секунд, чтобы познакомиться с тем, что никогда не знал. Особенно если поиском и систематизацией данных занимается искин, а программа в твоём профиле удобным образом показывает результат.

— Сказки — это прекрасно. Из них мы узнаем, что такое хорошо, и как поступать правильно. Это мудрость, которая кристаллизовалась веками… благодаря ей — мы такие, какие есть.

Дон Альберто поднял бокал, слегка остывший сок заполнил всю полость рта, гортань и проникал глубже.

— Удивительно, каждый напиток имеет свой приоритетный вкус, он или кислый, или сладкий, или горьковатый. А может быть, как флостонский ликёр, даже солёным. Этот же обладал сразу всеми.

— Но, чтобы почувствовать палитру вкусов, требуется сделать большой глоток. Максимально большой.

— Какую мудрость нёс в себе Владислав?

— Сеньор задаёт вопрос в прошлом времени. Но ведь фольклорный персонаж — это миф, вымысел.

— Намекаешь, что ему не обязательно быть живым?

— Я такого не говорил, сеньор.

— Но люди, будут видеть мудрость Морозова и после его смерти, так?

— Боюсь, что да.

Некоторое время в самолёте была тишина, Альберто обдумывал диалог и уже понял, что Тихомир подводит его к определённому выводу. Но, некоторые нюансы ещё требовали осмысления, поэтому сменил тему, и остаток полёта прошёл в обсуждении второстепенных вопросов.

Аэродром располагался прямо в центре столичного мегаполиса, хотя правильнее сказать: на его крыше. Сам город был выкопан в глубине снежного покрова, спуск вниз находился в здании аэровокзала.

Белым снег выглядит только на поверхности. Уже через несколько метров, он слёживался настолько плотно, что превращается в фирн, а затем и вовсе в глетчерный лёд. В толще этого льда люди выплавляли нужные проходы и помещения, дополнительно укрепляя стены и потолки мохнатой сеткой из углеродных нанотрубок, а также внутренним каркасом с теплоизоляционными стенами. Всего, мегаполис уходил вниз на 170 горизонтов, каждый из которых был глубже предыдущего на 50 метров.

Особенностью подобного градостроительства стало полное отсутствие прямых углов. Здесь все помещения имеют арочно-купольные потолки, а стены и проходы — плавные изгибы.

Конечным пунктом путешествия стал отель «Гранд-Баньян», где работники новостей и скандалов попрощались, условившись, увидеться завтра утром. Заведение встретило Альберто улыбающимся портье и огромным холлом, который практически полностью был занят деревом с гигантской кроной. Именно оно дало название этому отелю.

Любые растения, даже самые маленькие, являлись признаком невиданной роскоши, настоящим фетишем для большинства людей. Жители куполов, станций и ледяных планет, типа Сиберии, зачастую боготворили их, ценили больше собственной жизни.

Несмотря на середину дня, в холле присутствовало достаточно много элегантно одетых людей, большая часть которых являлась постояльцами, несмотря на исключительно высокую стоимость номеров, что допускала в эти стены лишь состоятельную публику. Впрочем, людность могла объясняться завтрашним событием.

А ещё Альберто встречало животное, ведущее себя так, будто именно оно здесь хозяин, а люди всего лишь гости. Зверь был невысок, чуть ниже колена, с дымчато-полосатой шёрсткой, длинным пушистым хвостом и усатой мордой. Абсолютно не боясь, он подошёл к репортёру и потёрся головой о брюки, издал мурчащую трель, затем отправился в сторону дерева.

Трёхкомнатные апартаменты-люкс имели панорамные окна, выходящие в гигантский холл, на уровне кроны баньяна. Впрочем, разглядеть кого-либо сквозь густую листву являлось задачей весьма затруднительной. Ванная комната оказалась выполненной в подчёркнуто архаическом стиле: зеркала, полотенца, отдельно купальня, отдельно зона душа. Сразу чувствовалось, здесь не экономили на пространстве, воде и комфорте. Многое другое сделано под стать ванной комнате, например, двери запирались механическими замками, а портье выдавал металлический ключ с элегантной деревянной биркой. Деревянной! И это на планете, где любое дерево — предмет колоссальной роскоши.

Освежившись, Альберто занялся выбором одеяния для посещения ресторана. С одной стороны, ничего не мешало заказать ужин в номер, но, с другой стороны, возникло желание поближе взглянуть на людей, принявших мудрость Владислава Морозова.

Вначале костюм: тёмно-бордовый, мягкий оттенок вызревшего летнего вина. К нему сорочка, цвета топлёного молока. А светло-кремовые туфли будут отлично сочетаться с золотыми запонками и цепочкой-шатлен. Конечно, золото на Сиберии — это моветон, но Альберто не собирался отказываться от собственного имиджа ради вкусов провинциальной планеты. В самом конце полагалось выбрать галстук, но репортёр этим пренебрёг: не помешает лёгкий признак неформальности.

Ресторан был выполнен в виде амфитеатра: получаша, с тремя невысокими ступеньками, на которых располагались столики. Самые элитные были на третьем, самом высоком уровне — Альберто, разумеется, забронировал именно там. Но, перед тем как приступить к ужину, решил пройтись по дну получаши, в которой располагалась фуршетная зона и небольшая сцена с фортепьяно, где в настоящий момент пианист играл что-то спокойное.

Первое, что бросалось в глаза: посетители свободно перемещались по залу, подходили к разным столикам, здоровались, иногда обнимались. Ужин слегка смахивал на встречу однокашников, впервые увидевшихся за много лет. У некоторых господ был заметён необычный аксессуар — треугольный кусок красной материи, повязанный на манер шейного галстука. Он мог быть спрятан под воротником, или же, демонстративно нарочито накинут поверх. Таковых имелось в наличии около десяти. Члены клуба болельщиков?

Публика собралась разнообразная. В первую очередь выделялись судостроители, их можно было отличить по стилизованному золотому космолёту на лацкане. Золото, разумеется, моветон, но космические суда строили именно из этого металла. Ещё из титана, но тот не обладал флёром исключительности как жёлтый собрат.

Следующим намётанный взгляд политического репортёра выделал своих главных клиентов: политиков. Одеты подчёркнуто просто (хотя, простая роскошь стоит дороже роскоши обычной), неизменно доброе лицо…, но их выдаёт взгляд! Только побывав на сотнях подобных раутов, начинаешь его замечать — взгляд человека, наделённого властью. Обладающего возможностью сделать что-то, что недоступно всем присутствующим, несмотря на капиталы, связи и влияние.

Надо заметить, что политики, в свою очередь, владели сакральным навыком мгновенно выявлять политических репортёров: многие из этих скромных людей совершали полуповорот в сторону сеньора Херейро и приветствовали его кивком. Как будто хотели сказать: «мы заметили хорька рядом с нашим курятником и будем настороже». Альберто усмехнулся внутри себя, может местные и умеют справляться с хорьками, но в этот раз к ним явился матёрый лис.

С некоторыми из присутствующих он был знаком: за столиком первого ряда располагался председатель промышленного комитета, а в фуршетной зоне — министр сельского хозяйства. Да, на планете, покрытой вечным снегом, было сельское хозяйство, и весьма преуспевающее. Его основу составляли огромные вертикальные фермы, освещаемые солнечными коллекторами, на много-много уровней заполненные кольцевыми грядками. Там выращивали ягоды: снежный виноград, бруснику, морошку и чёрную шикшу.

Тот самый компонент излучения звезды, вредный для зрения, был очень даже полезным для этих холодостойких растений. А вот животный мир являлся не в пример гораздо более бедным. Не было ни травоядных, ни хищников… зато были хищницы! И сейчас столичный репортёр наблюдал местный прайд за работой, одни охотились, иные же охраняли свои владения от других, подобных им.

Хищницы имели в своём арсенале глубокие декольте, локоны стильно уложенных причёсок, разрезы длинных вечерних платьев, тщательно подобранные украшения и главное оружие охоты — улыбка.

И тут вошла Она… настоящая Хищница. С большой буквы.

Глава 7. Не рядовые маневры

Мегастанция Локи. Сектор Хель

Декабрь, 2503 г.

— И тут к нам летит ТРИСТА ракет! — лейтенант-коммандер Джонни аж раскраснелся, пытаясь передать опасность момента во всей её полноте. Этому способствовала компания молодых офицеров и изрядное количество выпитого бренди.

Практически все внимающие байкам пилота крейсера недавно окончили либо офицерскую школу на Ганимеде, либо сиберийскую военную академию и реального опыта не имели. Операция Второй эскадры против пиратов стала их первым боевым опытом. А уж Джонни, побывавший в самом настоящем космическом сражении, так и вовсе казался матёрым ветераном.

Его благодарные слушатели нашлись в баре «Эриний», где командор Лейстер Артемис угощал пилотов лёгких сил за успешный перехват двух пиратских кораблей. Впрочем, остальные офицеры не остались в стороне и хором выразили своему командиру поддержку в этом нелёгком деле, и готовность принять личное участие. Как итог, в баре собрались все офицеры первой тактической флотилии, во главе с командором Артемисом, а также множество из других подразделений эскадры.

«Елизавета Шарлотта Ризли» являлась новейшим крейсером, построенный на верфях Сиберии всего 15 лет назад. Этот поход был первым боевым заданием не только для многих присутствующих, но и для корабля. Попадание десяти ракет не прошло даром, девять из них поразили нос судна, поэтому верхние отсеки представляли собой груду раскуроченного металла и пластика. Большая часть внешнего оборудования уничтожена либо повреждена настолько, что восстановлению уже не подлежит.

Десятая ракета умудрилась проскочить через плазменный выхлоп и взорвалась практически на пороге камеры разгона магнитоплазменного двигателя, что мгновенно привело к потере 90% тяги. С этого момента хищный и опасный крейсер превратился в неповоротливую калошу, с трудом доковылявшую от бархана до транзитной станции. Именно в таком виде флагман первой флотилии прибыл на Локи[1].

Появление «Елизавета Шарлотта Ризли» в подобном состоянии вызвало ажиотаж не только среди молодых офицеров, но и у старших: сразу по прибытии Артемиса вызвали на кэрриер «Хронос», в штаб Второй эскадры. Одновременно с ним, на доклад прибыл командующий второй тактической флотилией командор Хасиф Бхат.

Он, как и Артемис, был выходцем с Ганимеда, но на этом их сходство заканчивалось. Хасиф был жгучим брюнетом, постоянно жестикулировал с невероятной пластикой движений, живым лицом и яркими глазами цвета карий. Лейстер, в свою очередь, был невозмутим, малоподвижен, блондин с пристальным взглядом серых глаз — казался прямой противоположностью Хасифа.

— Дружище, кажется, я буду первым, кто услышит твою невероятную историю! Как вы вообще выжили после стольких попаданий? Такое героическое приключение, я прямо завидую! Ну что молчишь, рассказывай!

— Твоя миссия не в пример удачнее. Потерь нет, а результат есть.

Разговор происходил в приёмной контр-адмирала Ивана Долохова, кроме их двоих, там присутствовало несколько штабных офицеров, которые с благоговеньем взирали на небожителей: именно такими в их глазах представали два легендарных командира. О том, чтобы попасть в реальный космический бой им не приходилось и мечтать.

Рассказу в приёмной состояться не суждено, контр-адмирал вызвал офицеров к себе. Иван Долохов, пребывал в должности Заместителя командующего Второй эскадры, а также в весьма скверном настроении. Это выражалось в долгой паузе, повисшей после приветствия и суровом взгляде. Офицеры стояли навытяжку, привычно поедая начальство глазами — школа на Ганимеде выучила использовать подобный приём в совершенстве.

Наконец, последовала команда «вольно» и командующим флотилиями предложили присесть. Далее, начальство затребовало доклад, взглядом указав на Хасифа. Тот немедля создал общий профиль и начал демонстрировать материалы миссии присутствующему руководству — да, во множественном числе: в уголочке на стуле расположился Птахотеп Билингфорд, полковник из Федерального бюро противодействия, а по-простому «политический сыск». Официально флот всего лишь помогал в борьбе с наркотиками, что тоже относилось к этому ведомству, поэтому, чисто формально, операцию возглавлял именно он. Но ни Бхат, ни Артемис всерьёз полковника не воспринимали.

— Вторая тактическая флотилия в составе линейного крейсера «Диана» и двух фрегатов «Бдительный» и «Лихой» выдвинулась на скрытое патрулирование звёздной системы Табит, — Долохов поморщился, было произнесено историческое название звезды, а не стандартное из звёздного атласа, Бхат это заметил и быстро исправился, — иначе говоря, Пи Ориона. Первые четверо суток флотилия сохраняла визуальную незаметность, вела перехват радиосообщений и наблюдала за вероятными векторами внутрисистемных перелётов. Выявлено как минимум 29 нелегальных поселений.

На этой фразе начальник усмехнулся, в секторе Хель эпитет «легальный» по отношению к чему угодно означал лишь оксюморон.

— На пятые сутки было залоцировано судно пиратского флота Карранда[2].

А вот теперь контр-адмирал проявил живой интерес:

— Ты уверен?

— Да, сэр. Сигнатура двигателя совпадает, Наварх[3] это подтвердил.

— Понятно. Твои действия?

— Фрегат «Бдительный», передавая сигнал грузового судна, начал сближение с орбитальной транзитной станцией, рядом с которой всплыл пират. Тем временем «Диана» готовилась к прыжку, для перехвата.

В этот раз Долохов поморщился более явно. Каждый прыжок — это расход Холодного топлива, а оно, в свою очередь, самая крупная статья расхода Военного флота. Приходилось отчитываться за любой сверхплановый прыжок, составлять задним числом длинные обоснования для Министерства финансов, а затем по живому резать другие статьи и фонды, чтобы свести концы с концами. Бюрократы Марса всеми силами пытались поставить Флот на прикол, а затем кардинально сократить за ненадобностью. По их мнению, с пиратами справится корпус федеральной полиции, а войн нет и не предвидится.

Реальность же была весьма далека от их представлений: полиция хронически не справлялась ни с пиратством, ни с контрабандой, ни с другими делишками многочисленных гангстерских группировок. Ввиду этого, плановые учения Военного Флота было решено провести в ситуации, приближённой к боевой, и одновременно навести порядок в гнезде пиратства и работорговли. Что оба командора благополучно и делали, но отчётность за излишние затраты Холодного топлива никто не отменял.

«Обоснуйте внеплановый прыжок. Манёвр ухода из-под залпа ракет не представляется убедительным, имелись в наличии иные способы, чтобы справиться с подобными незначительными затруднениями. Представьте отчёт, что средства уклонения были исчерпаны в полном объёме…» Тьфу!

— Что помешало осуществить перехват? — несмотря на проблемы с экономией, боевые задачи флотилии имели высший приоритет, и тон заместителя командующего даже не думал становиться добрее.

— Ээ… сэр, он сбежал! Сэр!

— Сбежал? Что значит сбежал?

— Как только «Бдительный» подошёл достаточно близко, пиратский корабль совершил экстренную отстыковку и стал разгоняться в сторону бархана. Менее чем через четыре часа он прыгнул в варп. Ни фрегат, ни крейсер не успевали его перехватить.

— Плохо, мистер Бхат! Очень плохо! Удалось выяснить, что он там делал?

Долохов всегда руководствовался правилом: «Когда нашёл ошибку — ты герой. А когда её не нашёл — ты крайний». И в текущих действиях Бхата ошибка явно углядывалась.

Лейстер её увидел, внимательно посмотрев на диспозицию: Хасиф несколько просчитался, надо было задействовать и второй фрегат, но замаскировать под внутрисистемный лихтер, который на большой скорости мчится в беспилотном полёте прямиком к бархану. Таких было множество, именно так удалённые шахтёрские поселения переправляли свою добычу в пакгауз транзитной станции. Этот манёвр позволил бы перехватить пирата прямо на бархане, огневой мощи фрегата вполне достаточно. А если что — крейсер подоспеет на помощь. Но, его мнения не спрашивали.

— Сэр, пират выгрузил груз контрабанды, судя по всему, на этой станции осуществлялась скупка краденого.

— Краденного?

— Скорее, награбленного. Пираты собирают дань с вольных поселений, затем продают через вот таких посредников. В этом случае им это не удалось.

— Груз конфискован?

— Разумеется, сэр!

— Что там было?

— Сверхчистые кристаллы. Очень крупные, такие идут на создание литерных искинов, а поэтому имеют баснословную стоимость.

— Прекрасная новость, Хасиф! Оформи передачу контрабанды в пользу Федерации. — Контр-адмирал моментально повеселел и даже назвал подчинённого по имени.

А тот, наоборот, погрустнел:

— Не всё так просто, сэр. Второй департамент Штаба Флота прислал директиву о конфискации груза.

— Второй департамент? — Лицо Долохова скривилось, этих ребят не отодвинуть, возможность пополнить бюджет уплывала из рук.

— Так точно. Управление персоналом. Уже вылетел агент, чтобы их забрать. Ума не приложу, зачем им понадобились наши кристаллы.

— Гранда инфинити! Оформляй передачу немедленно!

— Но сэр… как это сделать, если груз под арестом?

— На что тебе смекалка, командор? Придумай что-нибудь.

— Подайте рапорт на небрежное выполнение обязанностей, повлёкшее опоздание передачи груза. Искин будет вынужден зарегистрировать операцию задним числом, — подал идею Билингфорд и подмигнул, — а вас мы, разумеется, накажем.

Хасиф молча отдал честь; Долохов жестом показал, что тот может быть свободен, и Лейстер остался один на один с контр-адмиралом; полковник также вышел вместе с Бхатом. Он ожидал разноса, и даже выговора — в отличие от коллеги, его миссию прибыльный назвать не получится при всём желании: крейсер существенно повреждён, а захваченный на астероиде груз хоть и имеет высокую номинальную стоимость, продать для пополнения бюджета флота не получится. Золотая пыль — запрещена практически везде, кроме Хель. Но беседа пошла совершенно в другом направлении.

— Командор Артемис! Тебя желает видеть заместитель начальника Штаба Флота, адмирал Гирик Писем.

— Ээ… Творец всемогущий! На кой я ему сдался, сэр?

Контр-адмирал некоторое время молчал, похоже, он раздумывал, как ответить на этот вопрос, в итоге был дан максимально уклончивый:

— Штабисты регулярно собеседуют старших офицеров, чтобы лучше понимать, как обстоят дела. Думаю, это один из таких разговоров.

— Сэр, это может быть связано с повреждениями крейсера?

— Вряд ли. Адмирал прибыл несколько недель назад, вы были на миссии. Да и вообще, это моя головная боль, — Долохов говорил на удивление спокойно, судя по всему, весь запас строгости был истрачен на Бхата, — кстати, они большие?

— Десять попаданий, сэр. Две пробоины корпуса, их можно починить прямо здесь, на Локи. Внутренний ремонт сделаем своими силами. Самое паршивое — взрыв в районе маршевого двигателя.

— Про последнее вообще забудь, у тебя скоро капитальный ремонт — там все и починят. А пока будешь ползать в полсилы. Люди пострадали?

— Нет, сэр.

Несмотря на то что крейсер — здоровенный корабль, экипаж на нём совсем небольшой: кроме командующего флотилией, был старший помощник (непосредственно командовал крейсером), навигатор (само собой), два офицера управления огнём (чтобы наказывать), два офицера ремонтной службы (чтобы ремонтировать чужие наказания) и штурман-пилот. Итого 8 человек. Каждый из них мог заменить как минимум двух других коллег, например, старпом пилотировал и управлял огнём, при необходимости. Бомбардиры разбирались в вопросах ремонта и наоборот. Уникальный специалист на борту только один — навигатор.

В состав вышеперечисленного экипажа не попадала десантная секция и целая армия разнообразных дроидов. Хотя и те и другие также подразумевали несколько специальностей: штурмовые дроиды могли в любой момент заняться ремонтом, а десантники — управлять огнём крейсера.

Благодаря этому, а ещё продвинутым системам медицинского обеспечения, даже прямые попадания очень редко приводили к серьёзным ранениям или гибели. А вот гематомы, переломы, вывихи, растяжения — были очень даже регулярными. Как правило, после каждого рейда, половина экипажа на сутки-вторые ложилась в ремкамеры. Вот и сейчас, Артемис, сидя перед Долоховым, испытывал тупую, ноющую боль в груди, похоже, в момент активного маневрирования было сломано два-три рёбра.

— Это хорошо, потери нам ни к чему, — командующий Второй эскадры прекрасно понимал, что прибытие мистера Писема — это, в том числе проверка его командования.

***

В баре «Эриний» находилось не так много народа, а точнее — всё та же компания офицеров, для которой Джонни уже второй раз, на бис, рассказывал подробности случившегося сражения. Новое повествование отличалось от первого деталями: например, ракет стало уже четыреста, а не триста, упоминался жаркий бой на орбите, а пиратских кораблей — не менее шести.

Появления командира было воспринято с энтузиазмом, но Артемис поднял с коллегами только один тост и покинул шумную компанию. Он ждал. И думал.

Впервые зайти в «Эриний» ему довелось полгода назад. Бар тогда показался Лейстеру необычным: тёмная деревянная стойка, что огромная редкость для сектора, где нет ни одной обитаемой планеты, мягкий свет ламп, пара больших столов для компаний, а вдоль стены целый ряд небольших и уютных. Он зашёл случайно — просто не хотелось идти кубрик после очередной вахты. Таких, как он — было множество, бар пользовался популярностью у военных. Взял бокал пива, сел у стойки и остался. Пиво не особо любил — растягивал бокал на весь вечер.

Но почему-то на следующий вечер снова оказался здесь. И через день тоже.

Бар стал привычкой. Безопасным местом, где можно было спрятаться от одиночества, не объясняя никому, почему ты один. Бармен его запомнил, перестал спрашивать: «Что будете?» — просто ставил светлое пиво. Постоянные посетители, такие же офицеры флота, кивали при встрече, но обычно этим всё и заканчивалось, он ни с кем не сближался.

До того вечера, когда появилась Анна.

Она вошла легко, будто давно здесь всех знала, хотя только что прибыла переводом во Вторую эскадру. Села неподалёку, заказала бокал красного вина и стала разговаривать с барменом. Лейстер краем уха слышал её голос — звонкий, быстрый, немного насмешливый. Слова он не запоминал, только смех.

Через полчаса она сама заговорила с ним, что было совершенно немыслимо с точки зрения Лейстера: как никак он командор, а она всего лишь лейтенант. Спросила: «А вы здесь тоже часто зависаете?» И с этого началось. То, что она будущий офицер-бомбардир его крейсера, предстояло узнать завтра.

С тех пор он ожидал очередной вечер в её компании, и чем дальше, тем с большим нетерпением. И вот сейчас Лейстер снова был в баре. Он всегда приходил заранее.

Не потому, что боялся опоздать — просто хотел успеть собраться. Посидеть в тишине до того, как придёт она. Налить в себя чуть-чуть спокойствия, прежде чем начнётся её поток слов, смеха, вопросов. Он любил это время ожидания.

В этот раз им был оплачен отдельный стол для пилотов перехватчиков, заслужили! А ещё из головы не выходила беседа с адмиралом Писемом.

_____

[1] Локи — крупнейшая космическая станция в пространстве Федерации, является столицей сектора Хель. Подробнее см. Энциклопедию https://author.today/work/442564

[2] Карранда — пиратский флот, действующий, преимущественно в секторе Хель. Однако в последние годы набрал достаточно сил, чтобы совершать набеги и на иные системы Федерации.

[3] Наварх — один из четырёх бета-искинов в Штабе флота.

Глава 8. Орбитальный туризм (часть вторая)

Отдел кадров на станции Ха-Мелех

Ноябрь, 2503 г.

— Технологическое бессмертие? Оортианцы научились пересаживать сознание человека в иное биологическое тело? — сказать, что Николас был удивлён — ничего не сказать. Он был поражён до глубины души. — Звучит слишком фантастически, чтобы быть правдой!

Человечество много веков экспериментировало в этой области. Побочным продуктом изучения этой задачи стало создание литерных искинов, способных производить огромное число типовых логических умозаключений в потоковом режиме. Так, например, судебные споры: искин исследует суть дела, ищет доказательства и выносит вердикт практически за минуты.

А вот главная задача всё это время оставалась нерешённой: записать сознание человека, а затем воспроизвести его на ином носителе не удавалось. В процессе что-то терялось… и учёные не знали, что именно. Зато любой священник твёрдо и уверенно давал ответ на этот вопрос: терялась душа.

— Надеюсь, ты понимаешь, то, о чём мы говорим, обладает грифом ССС, — данное замечание было произнесено GDS совершенно будничным голосом.

Так как бы он пересказывал своему коллеге, встреченному в коридоре, меню из столовой. ССС расшифровывалось как «Сверх-Супер-Секретно», наивысшая градация секретности, из всех известных Кроу.

Всего, в ведении второго управления отдела кадров имелось четыре программы с подобным грифом: «Сияние», «Великий баньян», «Осминожка» и «Пасадобль». Естественно, никаких сведений об их содержимом не существовало, даже для столь высокого уровня допуска, каким обладал агент по рекрутингу. И он никогда не слышал, чтобы в УСБ или где-то ещё встречалось программы с грифом «Три-С», максимум «Дабл-С».

— Теперь знаю, но пока не понимаю почему. Сама по себе указанная технология — величайший прорыв, это не повод её засекретить. Есть что-то ещё?

— Да. Мы временно опустим запись второй беседы с Инге Йенсен. Она ответила на вопросы и умерла. Сама умерла, просто так — никакой видимой причины смерти установить не удалось.

— Но, полагаю, удалось извлечь имплант из её головы?

— Верно полагаешь. Однако я не буду пересказывать дальнейшие события, чтобы не внести в рассказ собственных умозаключений. Вначале ознакомься с аналитической запиской о его исследовании, и чем это закончилось.

***

Специальная программа «Осминожка»

Гриф: ССС

Допуск: первая двойка, вторая двойка

Резюме документа: конспективное изложение и краткий анализ события «Глубинное вторжение». Внешнее наименование «Катастрофа Спейс Либерти».

Про «Спейс Либерти» Кроу кое-что слышал: туманная история случилась в 2467 году, был пробный запуск секретного (без этой приставки в Ха-Мелех не существовало вообще ничего) варп-двигателя. Как водится, что-то пошло не так, и вся станция получила мощнейший Удар Хаоса. Десятки погибших, а один из орехов гантели — взорвался. Как принято местной традицией, всё происшедшее засекретили во второй раз.

Краткое описание предшествующих событий: осуществлён успешный контакт с оортианкой Инге Йенсен, в результате которого она скончалась.

(Ссылка на дело о контакте)

(Ссылка на дело о смерти)

Согласно желанию погибшей, после её смерти из головы был извлечён имплант.

Краткое резюме исследования импланта: артефакт нечеловеческого производства, в ряде технологий превосходящий доступные Человечеству. Возможностей взаимодействия или обмена информации — не найдено.

Описание превосходящих технологий:

1. В центре устройства содержится кристалл, который, методами неразрушаемого исследования, определён как структурированная смесь оксида бериллия, алюминия и кремния, с геометрически правильными радиальными вкраплениями углерода. Присвоено наименование «Трапиче». Свойства неизвестны. Принцип работы неизвестен. Консенсус-прогноз: накопитель информации, обладающий значительной ёмкостью.

2. Шесть кристаллов, округлых, шарообразных, слегка вытянутых, чёрного цвета. Температура постоянно ниже среды, на 1,37 градуса. Диапазон исследования составил от -5 до +42 градусов по шкале Цельсия. Являются постоянным источником модулированных сигналов по всей поверхности. Присвоено наименование «Чёрный Боб», свойства неизвестны. Принцип работы, предположительно, связан с реализацией квантовой запутанности в условиях неизолированной среды. Консенсус-прогноз: вычислитель на неизвестном квантовом принципе.

3. Углеродные нанотрубки, содержащие коллоидный гель неизвестного состава. Ингода проявляет свойства сверхтекучей жидкости, а иногда сверхпроводника. Принцип работы: передача колебаний высокой частоты. Консенсус-прогноз: шина передачи данных, система сопряжения с нервным волокном биологической составляющей.

Изучение прочих элементов импланта не представляло затруднений, полное техническое описание дано в приложении № 1.

Заключение о назначении устройства: аналитики не смогли сделать однозначного вывода, а лишь сформулировали отдельные гипотезы.

Первая: можно предположить, что данное устройство позволяет записывать, хранить и воспроизводить сознание человека.

Вторая: устройство не позволяет утерять целостность личности, либо, каким-то образом, эмулирует личность в периоды времени, когда устройство находится без биологического носителя.

Общий вывод научной группы: устройство невозможно произвести, воспроизвести или хотя бы составить полное техническое описание при текущих научно-технических возможностях Земной Федерации.

Описание события «Глубинное вторжение».

Через 17 дней с момента старта изучения устройства, была обнаружена область квазистабльных пространственных полей, в целом напоминающая Бархан метрики с нестандартными параметрами. Области присвоена наименование «Глубина». В течение ближайших часов Глубина постоянно росла в сторону устройства. Физическое перемещение последнего не помогало, Глубина меняла вектор направления в реальном режиме времени. Экспертная группа приняла решение переместить устройство в верхний орех, полностью окружив кристалл-гелем максимальной структурной плотности.

Последний абзац Николасу был вполне понятен. Орех — это лаборатория в верхней части гантели станции, он представлял собой пустое пространство с диаметром примерно в два километра. Там царила невесомость, и при необходимости можно построить любую внутреннюю конструкцию. Имплант окружили многослойной сверхплотной бронёй, — в этом был смысл, подобная плотность материи разрушала напрочь любой бархан, но… приём не сработал, и пришлось задействовать План Б.

… в ситуации кризиса, было принято экстренное решение совершить Удар Хаосом в области проникновения Глубины. Активация прыжкового двигателя в режиме мерцания затормозило, но не остановило проникновение. Счёт шёл на секунды, ввиду этого командор (информация изъята) отдал приказ провести полноценный прыжок, чему в дальнейшем присвоят кодовое обозначение «Катастрофа Спейс Либерти».

***

— Так это был он?

GDS в очередной раз утвердительно кивнул.

— Вот тебе и фольклорный персонаж… Откуда вылезла эта тварь?

— Мы не знаем, тварь ли это или явление природы… Но, оно явно охотится за тем, что у интерстелларов в голове.

— Простите, сэр, но у меня сложилось несколько иное мнение. Пока имплант в голове, он в относительной безопасности. Чёрный человек начинает охоту, только когда устройство извлечено из носителя. Камень-алатырь, надо полагать, является хранилищем имплантов, их держат там, пока нет подходящих носителей.

— Неплохая догадка, но информации на эту тему отсутствует, если не считать второго разговора с Инге Йенсен. Он весьма длинный и с сильным уклоном в мистику, поэтому посмотри его сам, на досуге. Я открыл доступ.

— Всенепременно займусь этим, сэр. Разрешите приступать? Если да, то позвольте откланяться.

— Нет.

— Весьма заинтригован вашей категоричностью.

— Тебе надлежит изучить все материалы этой специальной программы. А их достаточно много. После того как ты справишься, а я уверен, что это случится дня через два, максимум три, мне бы хотелось услышать твои соображения.

— Сэр, весьма польщён! Но скажите, какое отношение имеют события тех давних лет ко дню сегодняшнему?

В этот раз пауза затянулась столь надолго, что Николасу захотелось встать и походить туда-сюда по кабинету. Кстати, он ни разу не видел, чтобы подобное делал его начальник. Во время их редких встреч он всегда сидел в кресле как приклеенный.

И наконец его осенило:

— У нас тоже появился Чёрный человек?

— Именно это тебе и предстоит выяснить.

***

Вторая запись разговора с Инге Йенсен

Ноябрь 14, 2466 г.

— Инге, добрый день!

— Здравствуйте, доктор Браун.

— Как вы чувствуйте себя сегодня? Надеюсь, хорошо спали?

— Я… готова отдать свой Свет!

— Да, мы поговорим об этом. У нас ведь ещё есть время?

Девушка неопределённо пожала плечами, что доктор Браун счёл за положительный ответ.

— Я задам вопрос, который, вероятно, вас взволнует. Но прошу, насколько возможно, ответить. Здесь вам ничего не угрожает, мы ваши друзья.

Доктор встал, взял со столика чашку бульона, протянул оортианке. И стоял так больше минуты, пока та не взяла и отхлебнула немного. Те, кто следил за беседой через профиль доктора, знали, что в бульон добавлен лёгкий транквилизатор. Его действие исключительно полезно: придавал сил, повышал психологическое возбуждение и желание говорить. Последнее — совсем чуть-чуть.

— Инге, скажи мне, кто такой Чёрный человек?

Прошлая беседа показала, что самые важные вопросы надо задавать вначале. Кроме этого, она дала обещание отвечать. А оортиане не нарушают своего слова. Другое дело, что сохранялась общая слабость, и девушка в любое время могла потерять сознание.

— Это точка…

— Точка? Что за точка? Поясни.

— Точка Омега.

Доктор Браун некоторое время стоял, засунув ладони в карманы халата и слегка покачиваясь с пяток на носки — любой врач выглядел весьма солидно в данной позе. Тем временем в профиле творился настоящий философский семинар: искин сформировал и зачитал энциклопедическую справку по концепции теистического эволюционизма. Далее, подключили аналитика, который объяснял, что такое Преджизнь, Жизнь, Мысль и Постжизнь и, как следствие, достижение дифференцированного единства путём любви через прохождение эстетического и религиозного опыта. Последняя стадия называлась Точкой Омега.

— Любопытно. Скажи пожалуйста, где, на твой взгляд, сейчас человечество?

— Вы — Мысль.

— Любопытно-любопытно… мы — Мысль. А вы?

Было заметно, что Инге очень не хотелось отвечать, она сделала все возможные телодвижения, чтобы оттянуть этот момент, и даже выпила ещё бульона, перед тем как продолжить.

— Мы — Постжизнь.

— Чем отличается Мысль от Постжизни? — аналитики в профиле моментально анализировали ответы и подсказывали, что спросить далее.

— У нас есть Свет. У вас — нет.

— Как я понял из прошлой беседы, свет — это тот самый имплант в твоей голове, который хранит копию личности. Так?

Пантомима, означающая нежелание отвечать, повторилась. Но доктор терпеливо ждал и не давал возможности сменить тему. А чашка и вовсе была возвращена им на столик после того, как бульон закончился. Пришлось отвечать.

— Не совсем.

— Что именно было неправильным в моём последнем утверждении?

— Копия.

В этот раз следующий вопрос формулировался дольше.

— Если не копия, то что хранится на импланте?

— Душа.

— Ага… значит имплант и есть Душа?

Инге кивнула.

— Получается, если вынуть Душу, она превратится в Свет, Чёрный человек его увидит и явится, чтобы забрать. Всё верно?

Снова кивок.

— Почему твоя Душа его привлекает, а моя нет?

— У тебя её нет, — Инге усмехнулась, — поэтому и не привлекает.

Аналитики сделали вывод, что душой, в этом контексте является комплект: имплант, плюс записанная информация о личности человека. То, что обеспечивает технологическое бессмертие.

— Допустим. Откуда появился Чёрный человек?

— Это трансцендентное существо. Мы не можем знать его истории и мотивов. Но, предполагаем, что он всегда был. Вероятно, считать себя первым разумным видом в этой звёздной системе — преувеличение.

— Получается, мы вторые.

— Вы — вторые.

На ум приходила «Большая Аномалия», случившаяся в 2217 году, и 32 года изолировавшая внутренние планеты, но разбираться в истории времени не было.

— Зачем Чёрному человеку ваш так называемый Свет?

Девушка пожала плечами, ответ она не знала.

— Могу высказать только гипотезу. Жизнь питается Преджизнью, например, деревья растут на земле и поглощают лучи света. По мере усложнения Жизнь начинает питаться Жизнью. Мысль всегда питается Жизнью. Постжизнь питается Мыслью в том смысле, что Душа переносится в Свет. Так вот, продолжая эту аналогию, далее можно предположить, что Омега питается Постжизнью. Это хищник, и он охотится на нас.

Настала оглушительная тишина. И в палате, и профиле, и в лаборатории, где собрались аналитики. Люди не так представляли себе высших существ!

Многие настаивали в необходимости углубиться, обсудить принципы достижения Точки Омега, но победили рационалисты. Следующий вопрос был сформулирован так:

— Как можно ему противостоять?

— Как дерево может противостоять топору лесоруба?

«Она что-то знает! Ответ вопросом на вопрос — попытка уйти от ответа!»

«Текущий вопрос не вынуждает к ответу. Надо спросить по-другому».

«Мистер Браун, спросите, что делают лично они!»

— Инге, какие вы (ты и твой народ) предпринимаете попытки противостоять Чёрному человеку? Опиши подробно, что вы уже сделали и планируете сделать?

— Мы смотрели в будущее.

Рекомендаций не последовало, поэтому доктор Браун задал уточняющий вопрос.

— Расскажи, как вы это делаете?

— Весь Свет моего тейпа был объединён в одной Душе. Если осуществить такое, Душа его принявшая станет настолько могущественной, что не останется секретов, ни в прошлом, ни в будущем.

— Кто становился такой Душой?

— Тайпанан[1].

— Увиденное будущее обязательно свершится?

— Нет. Это просто расчёт по определённому набору вводных. Ваши искины тоже могут делать такой, и… кое-кто ещё. Расчёт, сделанный Душой, объединившей Свет тейпа — весьма точен. Так и случится, если выполнять все необходимые вводные.

«Она сказала „кое-кто ещё“ — надо выяснить, кто именно?»

«Не отвлекаемся! Продолжаем спрашивать про Чёрного человека».

— Ага. Я тебе понял. Вы сделали расчёт и нашли способ победить Чёрного человека. Да?

— Нет.

— Ну, возможно, следует повторить расчёт с иным набором вводных?

— Мы повторили семь раз. Проверяли разные сценарии.

— Значит, надо проверить больше.

— Ты не понимаешь… цена огромна!

— Все люди заинтересованы в устранении угрозы. Может, мы сможем вам помочь?

Кажется, пациентку хватил удар от этого вопроса. Инге Йенсен смотрела на Отто Брауна с абсолютно диким выражением лица. Такое бывает, если предложить что-то весьма недостойное и омерзительное одновременно. Тот поспешил сгладить:

— Прости, если я сказал не то или не так. Я могу не знать ваших обычаев, и поэтому повёл себя неправильно.

Девушка продолжала молчать. Её рот иногда открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной из воды. Медицинские приборы показывали высокую степень возбуждения, но непосредственной опасности не прогнозировали. Аналитики дельных советов не давали, и доктор Браун продолжил:

— Просто ты говорила про высокую цену… вот я и подумал, у нас много ресурсов и продуктов питания. Или, к примеру, корабли — мы бы могли дать их вам, чтобы цена не была столь высокой.

Кажется, слова вообще не доходили до сознания оортианки: губы плотно сжались, и она закрыла лицо руками, из глаз показались слёзы. Давая время прийти в себя, врач делал вид, что проверяет показания медицинских приборов, хотя никакой реальной потребности в этом нет, все показатели транслируются в профиль.

Наконец, девушка вышла из прострации, взгляд её стал пронзительным.

— Всякий раз, когда Свет всего тейпа начинает сиять в Душе, является он.

— Он?

— Чёрный человек.

До сознания доктора начала доходить чудовищность её слов.

— Он забирает Свет, и тейп гибнет. Семь сценариев — гибель семи тейпов.

_____

[1] Тайпанан — глава тейпа интерстелларов.

Глава 9. Вторая история: сделка с Тьмой

Система звезды Тюхе

Планета «Первая тысяча тысяч»

Ковбой закончил свой рассказ, и настала очередь второй истории. Все семь участников, от старика до детей сидели или полулежали вокруг покрывала с едой. В этот раз демонстрировать историю вызвался мужчина в компенсирующем костюме. Ему было тяжело стоять и даже сидеть, поэтому специально для него поверх покрывала положили несколько подушек, и он лёг на спину.

— Прежде чем я начну, знайте: кровь моей крови не стали кормом для Чёрного человека. После того как грядущее было прозрето, мой тейп пытался сбежать, используя самый мощный полевой исказитель из всех, что мы когда-либо создавали. Тварь тьмы гналась за нами более десяти лет и почти догнала. И тогда мы приняли решение погрузить наш Дом в сингулярность чёрной дыры нашего исказителя.

Мужчина оглядел присутствующих. Все склонились в знак мужества и героизма его племени.

— А теперь я, последний из своего тейпа, открою для вас свет своей Души. Смотрите, какое будущее увидели мы. — И он начал свой рассказ.

***

Человечество давно пережило свои главные страхи. Когда-то люди боялись пустоты между звёздами, холодное молчание космоса страшило своей непознаваемостью. С тех пор прошли тысячелетия, за время которых было освоено много миров. Теперь люди жили на десятках планет, преобразованных под их потребности: атмосфера, которой можно дышать просто так; вода, которую можно пить прямо из ручья. Тысячи звёздных систем раскинулись на много световых лет и звёздных систем, в которых были колонии, транзитные станции и множество внешних поселений на лунах и планетоидах.

И всё же, несмотря на технологии, достижения и умные машины, в жизни людей возникло Нечто. Древнее и архаичное, как шёпот забытых богов.

Существо.

Оно явилось после того, как человечество сделало шаг слишком далеко, открыв способность переноса личности из одного биологического тела в другое. Существо явилось из-за пределов пространства: оно увидело свет, который не принадлежал звёздам. Свет великой личности, в которую превращался каждый, кто вливал в свою душу сознания многих людей, раз за разом проживая их жизни.

Оно явилось на этот свет. Люди назвали его Оракулом, хотя имя было лишь условным и не отражало его суть. Оно говорило голосами тысячи существ, и каждый человек слышал в нём нечто своё: для одних это был шёпот матери, другие услышали восхваления собственного таланта, а третьи — восхитительную музыку, поразившую их до глубины души.

Существо предложило свою помощь. Оно дарило знания, решало кризисы, советовало и подсказывало новые пути развития. И все его дары были очень важными и полезными. Взамен же требовало лишь одного: жертв.

И непростых. Оно требовало самые сильные, умные и дерзкие души. Тех, кто выделялся на фоне остальных, разжигал своим любопытством пламя пытливости души. И в первую очередь оно хотело получить тех, кто уже впитал многие личности в процессе долгой жизни.

А если добровольных жертв не будет, Существо заберёт их само, причинив океаны горя и ураган разрушений. Таковы были жёсткие условия. И человечество согласилось.

Сначала это казалось ужасом и кощунством, ведь нет ничего важнее человеческой жизни. Когда первые избранные — талантливые инженеры, генералы, мыслители — были приведены в белые храмы, люди плакали. Но годы шли, сотрудничество приносило множество полезных плодов: миры процветали; ни одна проблема не оставалась без справедливого решения; войны окончательно, теперь уже навсегда, остались в прошлом; катастрофы предотвращались заранее. Исчезли все бедствия, а болезни перестали быть опасными. Люди жили долго и спокойно.

А жертвы? Их было совсем немного, и каждый думал: «я не самый талантливый, я просто обычный человек, меня это не коснётся».

Так прошло много веков, постепенно люди менялись. Среди них более не рождались мечтатели и гении. Талантливых учёных, художников и артистов первыми забирали в храмы. Торжественно в белых жертвенных одеждах, под пение хора, их уводили к Оракулу. Зато взамен цивилизация получила стабильность.

Постепенно обезлюдели внешние поселения, а все планеты стали похожи друг на друга: кругом были серые города, в которых стояли серые дома, в них жили серые люди. Никто не стремился к вершинам, ведь любой успех означал лишь одно — жертву Оракулу. Любой талант мог обернуться твоим выбором. Выбором, который закончится уходом в белый храм. Искусство стало плоским и пресным: картины изображали дома и поля, музыка являлась ровной и однообразной, а книги писали о тихих буднях рядовых, невыдающихся людей и мелких домашних заботах.

Так, человечество потеряло себя и стало цивилизацией серых существ.

Одним из таких был Ардан, он родился на планете Гайя в звёздной системе Сигма Велорум, на одной из старейших колоний человечества. Ходила легенда, что именно эта планета является легендарной прародиной человечества, но так ли это — неизвестно, знания об этом затерялись в веках.

Уже в детстве он делал то, что никто не пытался сделать. Когда мальчику исполнилось семь лет, Ардан построил из обломков старых дронов летающую игрушку. Она не просто поднималась в воздух, но могла издавать звуки, похожие на пение, а летала так высоко, словно живая птица. Соседи удивлённо смотрели, дети радовались, а вот родители, наоборот, испугались.

— Сын, нельзя выделяться, — сказал отец, — пойми, любой талант может быть опасным.

Он забрал игрушку и разобрал её на части, как было изначально.

— Но почему? — спросил Ардан, — разве я делаю что-то плохое?

Отец отвёл взгляд.

— Наоборот, ты делаешь хорошее, Ардан. Слишком хорошее, а в нашем мире нельзя быть таким. Ты поймёшь, когда вырастешь.

В школе он решал задачи быстрее одноклассников, легко обгонял сверстников в беге, а вопросы задавал настолько глубокие, что преподаватели не всегда могли ему ответить. Он был лучшим по всем предметам. Учителя просили его не торопиться в учёбе.

«Подожди остальных, будь как все, не выделяйся» — так говорили они.

Но он не мог, какой же в этом смысл, если можно сделать лучше и интереснее?

Как-то раз, друг его детства, мальчик по имени Келлан, пришёл к нему в гости и сказал:

— Будь осторожнее, Ардан. Мой дядя был таким же, как ты, и однажды его позвали в белый храм. Все соседи радовались, говорили, что он избранный и ему очень повезло. А родители плакали. Больше я его никогда не видел. Если тебя заберут в храм, с кем я буду ремонтировать дроидов?

Эти слова Ардан запомнил и часто вспоминал в будущем.

К пятнадцати годам он уже окончательно понял, что не способен жить обычной серой жизнью. Он любил рисовать, но не серые дома и поля, а яркие звёзды, немыслимые города, летающие в космосе под хрустальными куполами, крылатых существ, которых никогда не было. Тайно по ночам, но делал наброски этих картин, затем показывал друзьям. Но однажды учитель вызвал его после урока.

— Это очень опасно, — сказала женщина, показывая его рисунки, — люди будут говорить, что ты особенный. И не приведи Оракул, скажут, что ты талантлив. Ты же понимаешь, чем это закончится?

— Понимаю, — ответил он, — но если не рисовать, я умру.

Учительница посмотрела на него усталым взглядом.

— Ты думаешь, что умереть в храме Оракула, а не от тоски, будет лучше?

Он не ответил. Ответить было нечего.

В старших классах к нему пришла любовь. Его избранницу звали Лира. Она была тихой, как и все в этом городе. Одевалась в однотонные неброские одежды, как у всех женщин. Волосы укладывала в простую причёску, такую же носила её мама. Однако бывали моменты, когда её глаза начинали сиять словно искры!

Однажды они гуляли по ночному городу, и Ардан рассказал ей о своих мечтах. О летающих городах среди звёзд. И о том, что если построить подобный город под куполом, то можно улететь в другие галактики. Говорил и о людях, которые могли бы жить по-другому. Лира слушала его молча, ничего не говоря в ответ, и лишь в самом конце крепко обняв парня, чтобы прошептать прямо в ухо.

— Никогда не говори этого вслух, Ардан. Никогда.

Она за него боялась, и именно страх делал их чувства сильнее.

Когда ему исполнилось двадцать лет, он уже научился сдерживать подобные слова и действия. Окончил школу, затем профессиональное училище и получил работу по специальности: наладчик инженерных коммуникаций. Все люди старались не менять работу, и до конца жизни работать на самой первой. Переходы были нежелательны, а повышения крайне опасны, потому что Оракул мог счесть тебя талантливым управленцем. Меняя прокладку на очередной водонапорной задвижке, Ардан тоскливо думал, что это предстоит ему делать много десятилетий подряд.

Однажды в их городе произошла авария. Над промышленным сектором обрушилась часть купола, и сотни людей оказались под завалами. Ардан бросился туда одним из первых, он организовал спасательные работы, придумал, как использовать грузовые дроны, чтобы разбирать обломки. Благодаря его активной деятельности погибли лишь некоторые, иначе жертв могло быть существенно больше.

Спасённые и их родственники благодарили его горячо и искренне. Но это неподдельное выражение чувств обернулось кошмаром: через неделю к его дому пришли люди в белом. Их лица были бесстрастны, как маски из белого мрамора, они молча стояли вокруг и внимательно смотрели на него. И он понял, его помощь людям не осталось незамеченной.

Он попытался спрятаться, или стать менее заметным Даже Лира убеждала его в этом.

— Пожалуйста, сделай вид, что ты устал. Начни хуже работать, совершай ошибки. Пусть все увидят, что это произошло случайно, а вообще ты как все.

Он в точности выполнил её просьбу, но в глубине души уже знал, это не поможет, слишком поздно.

Когда храмовые вестники вновь явились в его дом, Ардан был морально готов услышать их слова.

— Ардан, ты избран Оракулом, — сказали они.

Услышав их слова, его мать закрыла лицо руками, как будто от счастья, но на самом деле, потому что ей сердце разрывали рыдания. Отец же не плакал, только молча обнял сына. Лира не пришла, наверное, ей запретили, чтобы не мешала ритуалу.

И он пошёл.

Их путь проходил через город, в котором было всё упорядочено. Люди ходили на работу, возвращались домой, затем занимались привычными домашними делами. Кругом было тихо, не раздавалось ни смеха, ни песен. Ярких красок тоже не было, всё будто выцвело.

«Мы отказались от стремления стать выше, — думал Ардан, — отказались от всего, что когда-то делало нас людьми. Но ради чего? Ради спокойствия и подачек божества?»

По пути он вспоминал древние хроники: когда-то люди строили башни, покоряли океаны, стремились открыть неведанное. Тогда у людей имелся внутренний огонь, и именно он делал нас живыми. Прыгнуть за горизонт событий — что означает эта фраза? Уже никто и не знает.

«А что у нас есть теперь? — спросил он себя, — теперь мы стали серыми тенями. Если нет боли, то нет радости, а без падений не будет взлёта».

На перекрёстке им встретился мальчик, который пытался запустить бумажного змея. Хлипкая конструкция из палочек и пергамента поднялась в воздух, но тут же зацепилась о линию электропередачи. Если перебросить верёвочку через провода, то змея можно было бы снять и починить. Но мальчик не попытался этого сделать, он бросил игрушку и пошёл прочь. Ардан тяжело вздохнул.

«Наши дети не знают, что значит бороться. Они никогда этого не делали».

Хранители в белых одеждах шли рядом с Арданом. Они не говорили ни слова, а лишь размеренно шагали, как того требовал ритуал. Одежды их были простые, без символов и регалий. Не присутствовало ни единого намёка на индивидуальность.

Ардан заметил: у них даже шаги были одинаковыми, будто они специально тренировались все делать идентично.

Он посмотрел прямо в глаза одному из них, надеясь увидеть человека, но увидел лишь пустоту.

«Сможет ли цивилизация существовать без героев? Оракул создал мир, где нет страданий, однако в этом мире нет и смысла».

Он вспомнил своего друга детства, мальчика по имени Келлан. Тот научился быть серым, он перестал рисковать и мечтать о звёздах. Даже их тайная игра, где они конструировали новых дроидов, прекратилась в один момент. С тех пор они виделись лишь изредка, и каждый раз Келлан выглядел всё более и более опустошённым.

«Я выбрал жизнь», — говорил он Ардану и прятал глаза. Но это не была жизнь, а лишь тень жизни.

Путь пролегал через рынок, где продавали овощи, фрукты и бытовые мелочи. Знакомый с детства старик продавал яблоки, они у него всегда были одинаковыми: одного размера и одной формы, без пятнышек. Однажды Ардан его спросил, бывают ли другие яблоки? Старик очень удивился, ему и в голову не приходила такая возможность.

Дальше, на площади в глазах одной из женщин мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Не она ли была женой того, кого он спас во время аварии? Но она тут же опустила взгляд.

«Мы все боимся даже взгляда», — подумал Ардан.

Неожиданно он увидел Лиру. Она стояла в узком переулке за спинами зевак и старалась подать ему незаметный знак.

— Ардан! — прошептала она, когда хранители не смотрели, — не иди!

Он прочёл её слова по губам и улыбнулся в ответ.

— Я должен, — ответил он тихо.

— Нет! — в глазах Лиры блеснули слёзы, столь редкие в этом мире, — мы можем убежать! Эти старики не смогут тебя остановить, а я знаю путь к докам, там есть лодка.

Он покачал головой.

— И куда мы уплывём? Куда, если Оракул видит всё? Нет, Лира, моя дорога лежит туда.

Она закрыла лицо руками, а в следующее мгновение затерялась в толпе.

У Ардана стало теплее не сердце, он чувствовал: его любят. Может быть, именно это знание придало ему силы?

Ардан шёл и думал:

«Человек должен испытывать боль, иначе он не сможет быть человеком. Без поражений не может быть побед. Мы убрали вершины, потому что испугались пропастей, но без них не возникнут и горы».

Он вспомнил, как пробирался в подвал школьной библиотеки, там хранились древние книги. Они были покрыты пылью, потому что ими уже давно не интересовались, и только Ардан иногда приходил читать. Истории, написанные там, казались невероятными, например, как люди открывали новые планеты, или про войны против тиранов и злодеев. Всё это исчезло после прихода Оракула, осталась только спокойная и размеренная жизнь, одинаковая для всех.

Неожиданно один из хранителей нарушил молчание, его голос прозвучал глухо.

— Ты не боишься?

— Боюсь, но не за себя. Боюсь за всех людей.

— За всех нас? — Хранитель удивился. — Зачем? Мы живём спокойно, ещё никогда человечество не знало столь безопасного существования. Не это ли благо?

— Это не жизнь, — возразил Ардан, — а сон, который длится веками. И мы никак не можем проснуться.

Хранитель ничего не ответил, но Ардан заметил, как начали дрожать его пальцы. Может быть, в нём ещё тлела искра души?

Храм возвышался над городом, холодный белый мрамор сиял в лучах заката. Его своды тянулись ввысь, но в этом не было гармонии красоты, а лишь холодное величие.

Ступени, идущие вверх, были отполированы тысячами ног тех, кого привели до Ардана. Тишина внутри была абсолютной, даже звуки города сюда не проникали.

В центре зала пульсировала тьма. Там обитал Оракул!

Его голос зазвучал в голове юноши.

— Я звал тебя, Ардан, и ты пришёл. Твоя душа пылает огнём, потому она принадлежит мне.

— Зачем мы тебе?

Хранители попятились, они ещё ни разу не видели, чтобы избранный осмелился заговорить с Оракулом.

— Я питаюсь вашими душами. С их помощью я оберегаю вас от всех напастей этой вселенной. Но всему есть цена, взамен мне нужны лучшие души из тех, что у вас есть. Самые яркие.

— А если мы не хотим, чтобы нас оберегали? — спросил он.

Тьма, в центре храма рассмеялась так, что даже воздух заколыхался.

— Тогда вы падёте. Ваши миры опустошат войны, которые вы опять начнёте вести друг с другом. Возродятся болезни и голод. Вы погибнете.

Ардан стоял перед Оракулом и видел нечто большее, чем просто тьму. Он видел отражение людей, внутри Оракула собрались миллионы лиц, но все они казались серыми и одинаковыми.

«Кажется, что смерть не самое страшное. Потому что жизнь без смысла гораздо хуже».

И тут его осенило! Оракул ничего не даёт людям, он лишь крадёт их силу. Он присваивает себе наше величие, а взамен отдаёт лишь крохотную часть, называя это спокойствием. Казалось, это всегда было на поверхности, но понимание пришло только сейчас.

— Может быть, ты и прав, — бесстрашно ответил Ардан, — но лучше падать в попытке вставать, чем вечно стоять на коленях.

— Сколько наглости и дерзости у этой жертвы! Давно я не ощущал столь сильного духа непокорности, — произнёс Оракул, и его голос грохотал по всему храму, — ты думаешь, искра твоей души способна зажечь целый мир? Ошибаешься.

— Не только моя, — ответил Ардан, — она есть в каждом человеке. Души нет лишь у тебя, и поэтому ты отнимаешь её у нас, людей.

— Вы сами согласились на это, — возразил Оракул, — вы добровольно отдали мне самые яркие души, потому что жаждали спокойствия. Вы боялись катаклизмов и войн. Я забираю лишь тех, кто создаст беспокойство вам самим.

— Нет, — сказал Ардан, — ты обманул нас, когда обещал избавить от боли и страха, но вместе с этим забрал радость, дерзость и стремление.

Вокруг зашумели голоса. Миллионы жертв, которые Оракул забрал за многие века на разных планетах.

— Мы согласились… мы сами… мы хотели покоя… — заунывно тянули они.

Ардан закрыл уши руками, стараясь избавиться от этого хора тоски и безнадёжности.

— Нет, вы не соглашались! Нельзя согласиться, когда нет выбора. Ваш страх был сильнее вашей воли, и вы подчинились ему. Но я выбираю другое, я не подчинюсь.

Тьма сгустилась и стала выглядеть как огромный чёрный человек.

— Ты желаешь всё разрушить, — прогремел его голос, — хочешь вернуть войны и страдания. Твой народ снова начнёт умирать.

— Я хочу, чтобы мой народ снова ожил, — возразил Ардан, — пусть будут войны и будут ошибки, а боль пусть сопровождает свершения. Но зато вернётся и радость.

Он почувствовал, как в его груди разгорается нечто горячее, как огонь. Это была та самая искра души, которые веками пожирал Оракул, то, ради чего требовал жертв. Однако сейчас она горела ярко и казалась неугасимой.

Оракулу было не впервой забирать себе столь отважные души, и искру Ардана он попытался поглотить, как делал ранее множество раз. Но кое-что изменилось! Впервые за много веков, он столкнулся с человеком, который его не боялся. С тем, кто выбрал сопротивление вместо покорности.

Хранители, раболепно стоявшие у самого входа, вдруг потеряли свою невозмутимость. Они начали озираться, словно потерянные дети. У одного появились слёзы, другой начал хныкать, а два других истерически смеялись. Кажется, в них пробуждались спящие искры.

Звуки, происходящего в храме разносились широко, и вскоре весь город напряжённо всматривался в ту сторону. Люди удивлённо озирались, они начинали чувствовать тепло в груди, как просыпаются мечты, что у них были когда-то.

Оракул, видя, как рушится его власть, завыл.

— Что ты делаешь?! Вы же погибните! Вы не сможете жить без меня!

— Мы попробуем, — ответил Ардан, — даже если и так, это будет наш собственный выбор.

Свет сиял всё ярче и ярче, и Тьма отступала, сжимаясь в крошечный сгусток.

— Ты не победишь, — отступая рычал Оракул, — потому что я часть вас. Пока вы боитесь, я буду жить.

— Может быть, — Ардан усмехнулся, — но я дам людям шанс.

Он шагнул вплотную к Тьме и обнял её своей искрой, словно крыльями, и от этих объятий его тело вспыхнуло и исчезло.

Никто не знает, что именно произошло в тот день, в храме. Хранители заявили, что жертва принята, надо восславить Оракула и жить обычной жизнью.

Но есть и другие легенды, они гласят, что Ардан освободил человечество от злого божества. Точно известно лишь одно, в тот день на планете Гайя начало происходить нечто необычное: впервые за много веков люди смеялись и плакали. Кто-то громко запел, получалось нескладно, но радостно. Старик на рынке взял кисть и нарисовал несколько разных яблок, и люди удивлённо смотрели на его рисунки.

Кто такой Ардан? Предатель, лишивший людей покоя, или великий спаситель, вернувший человечеству право жить по своему усмотрению?

Но самым важным вопросом стал другой: «Можем ли мы пойти другим путём?»

Возможно, именно с него началось возвращение человечества к самому себе.

Глава 10. Особенности местных обычаев

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 27, 2504 г.

Вечер и ночь

Музыка ненавязчиво разливалась в воздухе, вскоре по законам жанра, должна появиться певичка, чтобы прибавить тембр своего голоса к звукам фортепьяно (настоящий Бёзендорфер, кстати).

Херейро вежливо кивал прожектёрам всех мастей, увидевших уникальный шанс что-то сказать представителю высокого бомонда Федерации, причём весьма известного: #StarVoice не просто так входил в ТОП-10 федеральных каналов. Дружески здоровался с теми, кому был представлен когда-либо, за этим следила специальная программа в профиле — она моментально выводила в поле зрения краткую справку по человеку, обстоятельства встречи, содержание последнего разговора.

Раскланивался в ответ на милые улыбки и реверансы. Многие из них выглядели многообещающе, а некоторые — даже откровенно призывали провести остаток времени до церемонии (а именно ночь и утро) максимально близко. В ответ им доставались приветливые любезности, но и только. У него была цель.

Цель беседовала с небольшой группой политиков среднего звена, между сценой и баром. Среди них имелась пара депутатов местного парламента, помощник министра финансов с элегантным шейным платком красного цвета, а также известный торговец сиберийскими ягодами. С последним Альберто был хорошо знаком: поставщика экзотики изредка принимали даже на Олимпе (разумеется, имелся в виду не тот Олимп, что в Греции, а тот, что в Фарсиде).

Бар — это хорошо, Цель вряд ли снизойдёт до беседы с тем, кто предложит напиток с фуршетного столика. Здесь требуется что-то особое. Но вот что? Пробежавшись взглядом по ассортименту, Альберто последовательно отверг флостонский ликёр (стильно, но на любителя), красный полусладкий Chenet (ему ещё не встретилась женщина, которая бы искренне любила это вино) и сок снежного винограда (на Сиберии это банально). Наконец, выбор был сделан в пользу игристого вина «Кариньян» с Аэллы-2.

— Сергей, рад тебя видеть! — подходя к компании, Херейро держал два бокала в одной руке, а вторую протянул торговцу ягодами, по фамилии Абрамович. Рукопожатие — архаичная форма приветствия, но на этой планете была в ходу, что много раз демонстрировалось в этом зале.

— Многоуважаемый Дон Альберто! Какими судьбами?

Репортёр отметил изумлённое выражение на лице помощника министра и заинтересованное у Неё.

— Господа, я обратил внимание, что даме не предложено достойного напитка, а поэтому прибыл исправить досадную оплошность, — с этими словами один из бокалов был протянут Ей.

— Сеньор очень зоркий, если сумел разглядеть оплошность аж с Марса, — элегантным движением руки бокал был подхвачен, их пальцы на секунду соприкоснулись, а средним и безымянным Альберто невзначай прикоснулся к запястью. Её улыбка на эти доли секунды стала лукавой и слегка ироничной. — Благодарю вас!

— И очень быстрый, — в тон ей продолжил Абрамович, — если успел прилететь с того же Марса… ээ… сегодня?

— Поезд с орбитальной станции прибыл в обед. Сергей, на правах старого друга, прошу представить меня господам и даме, — эту фразу Альберто произнёс, глядя только на Неё. Понятно, что знакомится с господами, предстоит лишь из вежливости.

— Ээ, с большим удовольствием! — торговец явно обрадовался повышению неформального статуса. — Господа! Мадемуазель Изабелла! Представляю вам Дона Альберто Хулио Херейро, главный редактор столичного бюро #StarVoice.

Затем последовала вторая часть представления:

— Миролюб Твердынин, без пяти минут министр финансов в правительстве Икара.

— Сергей мне льстит, я всего лишь помощник действующего министра, — Миролюб сделал полшага вперёд, и, пристально глядя в глаза Альберто, чуть приподнял правую руку. Он явно чего-то ждал. Херейро вспомнил, как здоровались люди с красными платками в этом ресторане, и протянул свою руку ладонью вверх.

Ещё не представленные депутаты переглянулись, Изабелла усмехнулась, а без пяти минут министр широко улыбнулся и крепко пожал руку столичного репортёра. Его ладонь была узкой с длинными элегантными пальцами, подобные редко встречались на Сиберии. В воздухе повисла пауза, и Сергей поспешил представить парламентариев и Изабеллу Делакруа.

— Интересная у вас фамилия, мадемуазель Делакруа. С императорскими корнями[1].

Её взгляд стал несколько холоднее, но улыбка продолжала сиять обаянием:

— Я вижу, сеньор неплохо разбирается в исторических произведениях. А как насчёт современных?

— Надеюсь не разочаровать и здесь: нас окружает музыка Йоханса Йоханссона, композиция Good Night.

— Вот как? Это что-то означает?

— В переводе на наш язык — хорошая ночь.

— Скажи, Альберто, — Миролюб прервал их лёгкую пикировку, — ты ведь видел господина Морозова? Там, на Марсе?

— Его убили прямо на моих глазах. Трагедия произошла буквально в пяти шагах.

Все ожидаемо погрустнели, а вот Твердынин, наоборот, аж просиял лицом:

— Расскажи! Как он умер?

Программа в профиле услужливо подобрала сиберийскую поговорку, подходящую к контексту разговора: «гуляли на похоронах, порвали три баяна». Ну что ж, если сам помощник министра просит… Альберто напряг память, пытаясь вспомнить подробности, работа личных профилей в Савой не допускалась, и это правило соблюдалось неукоснительно, иначе кадры убийства заполонили бы всю сферу.

— Стрелял официант, но наверняка это был переодетый киллер. Практически в упор… разрывной иглой. — Перед глазами вновь пронеслись все события вечера: сухой вжу-ух игольника, ба-ба-ам взрыва, и целый фонтан крови во все стороны! Тело Морозова отбрасывается взрывом, оно практически порвано на куски, а его голова как будто смотрела на Альберто и…

— Он улыбался.

— Кто?

— Морозов.

— Морозов улыбался?

— Да. Такое ощущение, что он был рад случившемуся.

— Хомо всемогущий! Я не могу, простите! — последнюю фразу Миролюб выкрикнул, затем развернулся, и практически бегом бросился прочь. Остальные сочувственно покивали вслед.

— Прошу простить его эмоциональную реакцию, для всех нас это большая трагедия, — извиняющимся тоном сказал Сергей.

— Сменим тему, — предложила Изабелла, — тем более, не у всех в этом зале найдётся столь много эмоций.

— Ты, как всегда, права, моя госпожа, — отозвался один из депутатов, — копят слёзы для завтрашней церемонии, а сегодня можно ещё веселиться.

— Далеко не все считают случившееся вселенской трагедией, — добавил второй.

Альберто мысленно отметил это обращение: мой господин или моя госпожа — на этой планете так принято называть своего руководителя любо наставника. Как интересно, Изабелла однозначно достойна, чтобы присмотреться к ней самым пристальным образом.

Женщина обладала зрелой красотой и шармом, а также удачно подобранным сочетанием одежды, украшений и аксессуаров, подчёркивающих и первое, и второе. Бордовое вечернее платье с глубоким декольте и закрытой спиной, элегантные украшения и ажурный рант, едва заметный в разрезе платья. Отдельных слов заслуживала причёска: шелковистые вьющиеся русые локоны разбегались по плечам и спине, Изабелла пренебрегла обязательной для светского раута высокой укладкой, делающей шею абсолютно открытой, и этим весьма выделялась.

— Поддерживаю идею сменить тему. Мадемуазель не возражает против ужина? Я заказал столик на третьем ярусе, — последнее было сказано скорее для остальных, в той зоне ресторана столики были исключительно на двоих.

Ни слова не говоря, Изабелла взяла Альберто под руку, выражая согласие отправиться с ним. По пути наверх, очередной чиновник любезно (точнее, «любезно») раскланялся со столичным гостем. Что вызвало удивлённую реакцию спутницы:

— Не знала, что вы знакомы с господином директором.

— Я и незнаком. Они сами считают важным обратить внимание на мою более чем скромную персону.

Изабелла усмехнулась:

— Ваша персона может и скромная, но в их профиле отмечена как ОВП.

— Я обратил внимание, на этой планете обожают сокращения из трёх букв. Что означает это?

— Очень Важная Персона.

— Вот как?

— Именно. Но моя аббревиатура не имеет отношения к этой планете.

— Осмелюсь предположить, имеет отношение к профессии, верно?

— Верно. Я консультант по социальным вопросам.

— Наверное, очень интересный род деятельности, — пара достигла столика, и Альберто галантно пододвинул кресло, чтобы спутнице было удобнее сесть.

— Благодарю вас! Социальные вопросы, это то, ради чего вы прибыли, и то, ради чего собрались многие из присутствующих. Уже завтра необходимо принимать важные решения, но они понятия не имеют, какие именно. Вы, впрочем, тоже.

— Но некая мадемуазель сможет нас проконсультировать?

— Вас?

— Меня.

— Вполне вероятно, — Изабелла кокетливо улыбнулась.

— Что ж, я готов посвятить этому всё своё время, сразу после ужина.

Устроившись в кресле, женщина решила что-то найти в своей сумочке, ввиду этого, на столик был выложен ключ от апартаментов. Всего на две минуты, и так чтобы её кавалер увидел номер на деревянной бирке.

***

За окном шёл снег. Обычная картина для Сиберии, но совершенно непривычная для гостя с Марса: снег валил столь бурно, словно планета решила замести следы. Однако окно было лишь имитацией, изображение транслировалось с камер на поверхности, а внутри апартаментов-люкс царила совершенно другая Сиберия: тепло, приглушённый свет, переливающийся на шёлке, а в воздухе витает лёгкий аромат вина.

Альберто Херейро вошёл, осторожно закрыв за собой дверь, и сразу почувствовал знакомую уверенность, всё было, как и предполагалось: бутылка вина на столике, фрукты, два бокала рядом. Изабелла, опираясь на подлокотник кресла, встретила его взглядом, который мог бы согреть даже ледяной купол. Разрез платья разошёлся несколько шире, был виден элегантный чулок в мелкую чёрную сетку.

— Вы пришли вовремя, — сказала она, улыбнувшись, — я уже хотела подумать, что сеньор предпочитает наблюдать за событиями со стороны.

— Сегодня я предпочту непосредственное участие, — ответил Альберто, снимая пиджак, — желаете вина?

И не дожидаясь ответа, начал открывать бутылку. Его движения были неторопливыми и уверенными, как у человека, который делал подобное бесчисленное множество раз.

— К тому же я слышал, вы отличный гид по высшему свету.

Чтобы наполнить бокалы, Альберто обошёл кресло и, таким образом, оказался у неё за спиной.

— Могу показать вам Сиберию с лучшей стороны, — усмехнулась Изабелла, слегка повернув голову к Альберто, — но вы должны быть готовы, что блеск способен обжечь глаза.

— Итак, чем славится высший свет Сиберии?

Херейро начал наливать вино, а для этого слегка наклонился. Его губы оказались вблизи её шеи, и он аккуратно, мягкими губами, поцеловал её чуть ниже ушка. Затем ещё раз, пониже. Бокалы были наполнены, репортёр протянул девушке один из них.

— Тем, что умеет притворяться, — ответила Изабелла, беря предложенный бокал, — всё здесь: взгляды, улыбки и даже смех станут деталями плана, цель которого — осуществить выгодные инвестиции.

Он усмехнулся.

— Звучит как хорошая дипломатия.

— Скорее, выживание. Лишь немногие могут позволить себе быть настоящим, — она усмехнулась в ответ.

— Надеюсь, у меня получится показать себя настоящим, — Альберто уселся в то самое кресло, на подлокотник которого опиралась Изабелла. Левая рука невзначай легла к ней на талию, а правая подняла бокал с вином, — выпьем за это!

Они смаковали вино, оно создавало неуловимую химию приятного вечера. В комнате не было страсти в привычном смысле слова, но была уверенность и изысканная вальяжность двух людей, знающих себе цену.

— По слухам, вы здесь ради Владислава Морозова, — мягко сказала она, — завтра его похороны.

— Да, — кивнул Альберто, — в этом мире слухи зачастую важнее фактов.

Изабелла слегка улыбнулась и наклонилась так, что за декольте стал виден ажурный полупрозрачный бюстгальтер, плотно облегающий грудь крупной правильной формы. Голос женщины стал ещё мягче.

— Он предложил людям этой планеты, да и всему сектору… нечто невероятное. То, что дороже денег, власти и даже самой жизни. Миллионы фанатиков боготворят его имя и готовы умереть за его идеи.

Альберто отставил бокал, продолжая наблюдать за глазами женщины и вновь открывшейся глубиной декольте. Его левая рука стала перемещаться с её талии наверх, в район лопаток и выше, к шее. Там была пуговичка, которую следовало невзначай расстегнуть.

— Я успел поговорить с разными людьми. От своих подчинённых до помощников министров с красными платками на шее. Все говорят, про некоторую исключительность Морозова, и то, что она стала гораздо более весомой после того, как покойный приобрёл своё последнее качество. Но никто не говорит, в чём именно она заключается… только намёки, туманные фразы. Ты проведёшь мне консультацию по социальному вопросу Владислава Морозова?

— Вначале мне должна понравиться оплата этой консультации, — её голос приобрёл нотки лукавства, а пальчик прикоснулся к щеке и медленно пополз вниз, на шею, затем на грудь, под ворот рубашки.

Его рука тоже продолжала движение, завершив миссию в районе шеи, она спустилась чуть ниже и проникла подмышку — там была нащупана невидимая боковая застёжка платья. Аккуратно перебирая пальцами, он чувствовал, как крючочки расстёгиваются, один за другим.

— Я не знаю точно, — призналась Изабелла, её пальчик, оказавшись в районе верхней пуговицы его сорочки, невзначай её расстегнул, после чего внутрь погрузилась вся ладошка. Тем временем вторая рука легла на плечи репортёра, а декольте вплотную приблизился к глазам мужчины — у него пропала всякая возможность смотреть ей в лицо. — Могу только строить догадки. Что-то, что обещает свободу от системы, от привычной боли, от вечного долга. Что-то, что сделает жизнь на Сиберии достойной. Но мне есть что тебе рассказать.

Изабелла встала и направилась в соседнюю комнату, где виднелись огромная кровать, застланная тёмно-бордовым, судя по отблескам в полумраке — шелковым постельным бельём. В процессе движение перед самой кроватью платье женщины упало на пол как бы само собой, и она, оставшись в двух элементах одежды (чулки и бюстгальтер), слегка обернулась в сторону Альберто.

— Сеньор прекрасно справлялся с застёжками. Может, поможешь ещё с одной?

Такую просьбу не стоило игнорироваться. Направившись для оказания помощи, репортёр избавился от сорочки, благо большая часть пуговиц уже расстёгнута. Задача не являлась сложной, чтобы справиться с последней застёжкой, хватило и трёх пальцев, вторая рука обняла женщину, накрыв ладонью грудь, освобождённую из полупрозрачного плена. А губы вернулись туда, где уже были сегодня, повторив поцелуи шеи, плеча и ушка. Но, на этот раз только тремя не закончилось. Наступил час расплаты.

Шелковое постельное бельё, изумительно тонкое и струящееся, оттеняло атмосферу вздохов, стонов и прочих звуков, что сопровождало средство обмена на будущую консультацию. В условиях сделки имелось требование «понравится», и Альберто приложил к этому весь свой не дюжий опыт: его поцелуи проникали туда, где был язычок и губы, и туда, где только последние, а между этим они покрывали своими прикосновениями шёлк кожи, перетекающий в шёлк простыни.

Удовлетворение от выполненной работы наступило в момент, когда чулки в мелкую сетку скрестились за его спиной, а безупречный маникюр становился более алым, оставляя царапины на спине мужчины. Атмосфера пополнилась новыми звуками: громкими, яростными и страстными.

Пик кульминации перетёк в благостное бессилие, заставившее обоих откинуться на подушки.

— Я… впечатлена! — Изабелла, сохранившая один элемент одежды, отправилась к столику, где наполнила бокал вина до краёв, и с жадностью выпила половину. Вернувшись, протянула остаток Альберто.

— Значит, я достоин своей награды?

— Разумеется. Но сначала скажи, что тебе известно про идеи Морозова, и возглавляемый им «Завет»?

В мире информационной открытости крайне сложно хоть что-то сохранить в тайне. Все знали про всё. Значение имела не открытость информации как таковой, а насколько она заинтересует людей. Если это будет вопрос о минимальной жилплощади на Столице, то привлечёт внимание миллиардов. А если произойдёт встреча с иной разумной цивилизацией, то всего лишь миллионов. Но, в обоих случаях информация и о том и об этом станет доступной.

Про Владислава Морозова известно многое. Он начинал с общественного деятеля, защитника прав горняков, активно участвовал в забастовке, парализовавшей работу золотых копей в начале предпоследнего десятилетия прошлого века. И далее, ещё с десяток подобных акций. Его характерным почерком стал риск и удачливость. Любая акция, им возглавляемая с сумасшедшей скоростью двигалась по лестнице эскалации конфликта, но ни разу не доходила до серьёзных действий, всё заканчивалось в последний момент приемлемым соглашением. Считается, что это являлось сильной стороной Морозова как политика — умение ставить реалистичные цели и раскрутить ситуацию в такую плоскость, где они (цели) начинали выглядеть как меньшее зло.

С определённого момента деятельность Морозова распространилась на иные планеты сектора Икар. Его принимали по-разному, от горячей всенародной поддержки (Либанза) до презрительного порицания (Флостон)…, но не было равнодушных. В разные годы он занимал посты в правительствах планет и сектора, каждый из таких эпизодов был непродолжительным и обычно заканчивался очередным скандалом. А последние 8 лет он дважды выбирался в парламент, что давало депутатскую неприкосновенность.

Единственным, что ни разу не менялось за все эти годы — политическая платформа, которая формулировалась весьма просто: сокращение социального неравенства в секторе Икар. Идея, образовавшая стержень характера его и сторонников была пронесена через все годы. Её не поколебала ни борьба, ни должности, ни компромиссы, ни взятки от картелей и корпораций. Он охотно брал деньги, но всегда открыто отчитывался: десятая часть пойдёт на жизнь его семьи, а львиная доля — на помощь рабочим, больницы, школы и парки с зелёными деревьями под ледяными сводами. Подобная твёрдость взглядов дарила ему любовь миллионов, а затем и миллиардов.

Оборотной стороной медали стало то, что подобная позиция позволяла идти на любой компромисс, который позволял хоть немножко сократить это неравенство. Это качество зачастую делало Морозова удобным противником для властей: было понятно, о чём с ним договариваться и как прийти к соглашению. Договороспособность стала важным аргументом в его пользу среди этой непубличной публики.

В 2503 году Морозов находился на пике своего влияния. Последние пять лет он занимается проектом, который делает его ситуативным союзником для правительства Икара, многих промышленных кланов, и даже элите иных секторов. И, разумеется, выводит на новый уровень популярности в народе. Была создана ассоциация «Завет», в состав которой вошли профсоюзы, политические партии, общественные организации, лоббистские компании и многочисленные фонды того и этого. «Завет» купался в пожертвованиях и возможностях. Главной целью ставилась необходимость масштабного пересмотра отношений центра (Марса) и сектора (Икар).

Сохраняя верность Федерации и не уменьшая объёмов федерального налогообложения, Икар должен получить широкие автономии в реализации местных программ, возможность гибкой настройки налогообложения и социальной политики. В конечном счёте при воплощении данных планов ожидался всплеск деловой активности, значительные инвестиции в множество малых проектов по освоению объектов сектора, наподобие Хель, но более цивилизовано.

Идея сдержанно принималась бюрократами Марса, аккуратно поддерживалась многими региональными чиновниками и горячо — народом. В целом она не несла какого-либо явного ущерба, учитывал интересы многих, многократно обсуждалась на разных уровнях.

Рядом с «Заветом» имелись и более радикальные группировки, которые выступали за решительные меры: объявление независимости и полный выход Икара из Федерации. С учётом того, что Альдея находилась в секторе Икар, подобный сценарий грозил голодом значительной части жителей Марса. На их фоне Морозов смотрелся выигрышно, как более вменяемая сторона, а всё происходящее весьма напоминало его фирменный стиль: соглашение через эскалацию.

Альберто кратко изложил Изабелле известную информацию, потягивая вино из предложенного бокала.

— Кульминация плана предполагалась в Савой, но вместо неё имеем труп. Причём демонстративно, на глазах большого числа противников, сторонников и просто власть имущих.

Изабелла повернулась, положив ножку в чулке ему на живот.

— Вы все видите надводную часть айсберга, что приводит к неверным выводам.

Альберто с любопытством посмотрел на девушку.

— Погрузи мой взгляд в толщу этой воды, чтобы предстала истинная картина замыслов.

— Я довольна твоим старанием, а ты, надеюсь, обратил внимание на моё предупреждение относительно глаз. Так слушай: Морозов всегда представлялся независимой фигурой. Вначале слабой, затем возможности выросли, и пешка превратилась в королеву.

Движения пальчика по груди должны были олицетворять путь той самой пешки к королевской линии.

— Со временем правила были усвоены, и фигура превратилась в игрока. Но затем игрок вступил в игру, гораздо большей сложности. Где он уже не смог оставаться игроком.

— Получается, планы внутри планов?

— Да. Ты расследуешь смерть фигуры, думая, что она игрок. Попробуй найти настоящего игрока.

_____

[1] Известный художник Эжен Делакуруа считается внебрачным сыном Наполеона Бонапарта.

Глава 11. Не рядовые беседы

Мегастанция Локи. Сектор Хель

Декабрь, 2503 г.

А ещё из головы не выходила беседа с адмиралом Писемом.

Артемис попытался привычно разложить разговор на тезисы и, к удивлению, не смог этого сделать, он был совершенно ни о чём. Адмирал задавал массу вопросов, хаотично перепрыгивая от одного к другому, не акцентируясь на ответах, иногда и вовсе недослушивал. Примерно в такой манере протекает болтовня о моде или очередном популярном сфероделике. При этом сама по себе беседа протекала в исключительно дружеском ключе, как будто происходила в кругу семьи, например, дяди и племянника.

Совершенно очевидно, среди обилия неважных вопросов скрывалось несколько важных, ради ответа на которые и затевался весь разговор. Но как понять, какие именно?

Может, те, где он спрашивал о руководстве вообще и о контр-адмирале Долохове в частности? Или, рассуждения о том, что при исполнении боевого задания может случиться неожиданное, это не нужно держать в себе: «Если что-то покажется странным, мой профиль всегда для тебя открыт, молодой человек»?

Бар продолжал наполняться офицерами его и иных флотилий. После рейда с обилием манёвров и перегрузок обычно требовалось посещение ремкамеры[1], а Лейстеру так и вовсе необходимо посетить её в обязательном порядке: сломанные рёбра и огромная гематома на груди сами собой не проходят. Но не сейчас!

Перед внутренним взором снова появился образ Анны. Он вновь мысленно повторял сам себе план этого вечера.

«Сегодня. Сегодня я скажу прямо, что она мне нравится».

Но когда героиня его мыслей появлялась, всякая решимость напрочь терялась. Лёгкость её жестов, сияние в глазах, живость речи — всё это сбивало. Казалось, если он признается, то напрочь разрушит их уютный мир.

И всё же внутри росла тревога: сколько ещё можно тянуть? Подобный разговор совершенно не мыслим во время боевого дежурства, там он обязан видеть в каждом исключительно подчинённого и добиваться исполнения поставленной задачи любой ценой. Любой!

Стали появляться офицеры «Елизаветы Шарлотты Ризли», горячо приветствуемые пилотом, он призывал их в свидетели, что ракет было точно не менее пятисот. Артемис сидел на своём обычном месте — третий табурет от края стойки. Бармен поставил перед ним кружку пива, он сделал глоток и посмотрел на дверь.

Анна вошла, как всегда, легко, словно в свою собственную гостиную.

— Привет, — улыбнулась она, красуясь белой блузкой в крупный чёрный горошек, вместо привычного флотского комбинезона, — ты опять пришёл раньше меня?

— Конечно, — ответил Лейстер, — иначе кто будет встречать?

Она рассмеялась. Села рядом, и бармен тут же поставил перед ней бокал красного вина. Она всегда заказывала одно и то же, и в этот раз командор внимательно посмотрел на этикетку, Ramon Bilbao с Аэллы-2. Совершенно недешёвый выбор! Вина с Кандидата были представлены гораздо шире и стоили не столь дорого. Хотя первое было следствием второго.

Они разговаривали обо всём подряд. Аня рассказывала, как сегодня проспала всё время с момента всплытия из варпа и до самого причаливания, поспорила с коллегой — хорошо ли был произведён финальный выстрел? А потом целый час гуляла по бульварной палубе и долго стояла рядом с музыкантом, который наигрывал на гитаре одну и туже незамысловатую мелодию.

— Она так в меня запала, что я чуть с ума не сошла, — призналась Анна. — Но знаешь, под конец уже втянулась и почти запомнила мотив.

— Ты всегда так делаешь, — заметил Лейстер, — у тебя талант находить интересное даже в раздражающем.

— Возможно, — кивнула Аня, — а может я не умею долго злиться?

Лейстер слушал её и чувствовал, как на душе становится теплее. С ней он забывал про работу, о пустоте каюты на крейсере и о ноющей боли в груди. Но ложиться в ремкамеру всё равно придётся.

— Ты знаешь, — сказала она, задумчиво крутя бокал, — я поняла, что за последний год вижусь с тобой чаще, чем с подругами. Хотя у меня и подруг-то нет.

Артемис почувствовал вдохновение, кажется, приближался момент сказать то, что он собирался сказать ей сегодня. Но в этом вопросе требовалась предельная аккуратность.

— Может, это потому, что нам хорошо вместе?

— Может быть, — улыбнулась она, — с тобой очень легко, ты надёжный.

Эта фраза прозвучала беззаботно, но неприятно для командора. Надёжный. Лейстер улыбнулся в ответ, но сжался в душе. Надёжный, это не тот, кого любят, а тот, на кого опираются. Ради надёжных не теряют голову и не горят страстью. Как в том анекдоте:

— Мне нужен человек, который в старости принесёт стакан шампанского.

— Может, стакан воды?

— Вот поэтому ты и не подходишь.

Лейстер очень любил слушать Анну, её голос имел удивительное свойство не только звучать, но и заполнял пространство, даже такое шумное, как этот бар, куда, наконец, прибыли пилоты перехватчиков и вовсю уничтожали угощение своего командора. Она говорила быстро, иногда перескакивала с темы на тему, могла в середине истории вспомнить другую и тут же увлечься ею.

— Понимаешь, — говорила она, жестикулируя руками, — перед последним рейдом я купила себе новые кожаные туфли и думала: вот теперь буду выглядеть сногсшибательно. А они оказались неудобные, натирают, я мучилась-мучилась и сегодня решила вернуть. Но самое смешное, деньги так и не пришли обратно в профиль, и я теперь без туфель и без денег.

Артемис улыбнулся:

— Зато есть история, которую ты можешь рассказывать в баре, значит, не зря покупала.

Она засмеялась и сделала глоток вина.

— Ты всё умеешь обратить в шутку. Иногда, я думаю, если бы мы жили в сфероделике, то твой персонаж постоянно рассказывал бы остроумные анекдоты.

— Я бы хотел стать главным героем, — сказал Лейстер, стараясь, чтобы это прозвучало естественно, — особенно если там будешь ты.

— Ну, не знаю… Главному герою достаётся больше всего испытаний. А ты не любишь трудностей, и даже флотилией командуешь так, чтобы не случилось ничего неожиданного.

Артемис хотел возразить, но не смог, потому что Анна была права. Он и правда избегал лишних манёвров и столкновений. Даже признание в своих чувствах откладывал, боясь, что подходящий момент ещё не настал.

«Но разве это значит, что я слабый? Может, я просто оберегаю?»

Они заказали ещё по бокалу, Анна начала рассказывать историю о своём первом назначении в баллистический отдел штаба Флота.

— Я там постоянно занималась тем, что проверяла результаты огневых стрельб. И при этом пыталась казаться умнее, чем есть… ну, потому что все эти матёрые офицеры-бомбардиры смотрели свысока. Знаешь, как это бывает? О, вы использовали гравитационный манёвр для разгона ракет? Великолепный выбор! Хотя на тот момент я едва закончила академию.

Академия имелась в виду, разумеется, сиберийская. Об этом можно было догадаться и по чрезвычайно пышной причёске, волосы достигали середины спины его собеседницы. На мостике крейсера заметить такое нельзя, там Аня находилась с плотно заплетённой косой, но сейчас вьющиеся локоны натуральной блондинки обрамляли лицо, а затем разбегались по плечам и спине.

— Думаю, никто из офицеров не заметил, — сказал Артемис.

— Один заметил. Старик. Он тогда спросил меня: а вы сами умеете стрелять? и я растерялась. Сказала, что на стрельбах имела высший балл в попадании ракетами. Он так нахмурился, будто я его лично оскорбила.

— Наверное, он их просто не любит. Ведь многие бомбардиры не считают стрельбу ракетами, искусством, а так, ремеслом. Выкинул контейнер, и они летят сами, маневрируя вслед за целью.

— Точно! — оживилась она. — А потом пришёл ещё один парень и попросил подсказать оптимальную траекторию. Я долго думала и предложила ему ту самую, с гравитационным манёвром. И знаешь, что? Через неделю он вернулся и сказал мне спасибо. Моя подсказка изменила его взгляд на это оружие, он никогда не думал, что его можно применять столь эффективно.

Артемис смотрел на неё, и на душе было радостно.

«Даже в случайной работе ты умеешь оставлять след. Ты освещаешь людей. Как же мне сказать, что для меня ты больше, чем свет?»

— Интересно, почему главный калибр до сих пор называют рельсотроном? Ведь на самом деле это орудие использует магнитоиндукционный принцип.

— В древности когда-то использовали порох, а оружия называлось стрелковым, хотя никаких стрел не было. Стрелами называли более древние метательные изобретения. Так и здесь, слово сохранилось как удобный термин.

— Никогда не думал об этом в таком ключе.

— Скажи мне, Лейстер, — вдруг спросила Анна, — у тебя было место, где бы ты чувствовал себя счастливым?

Артемис задумался и сделал глоток пива. В голове всплыли воспоминания о детстве, атмосферный купол на Ганимеде, маленькая оранжерея у бабушки, первый полёт по спутникам Юпитера вместе с друзьями… всё не то!

— Наверное, здесь.

Анна удивилась.

— Здесь? В этом баре?

— Ну, точнее, рядом с тобой, — ответил Лейстер, набравшись смелости.

Она явно смутилась, отвела взгляд и задумчиво произнесла:

— Лейстер, я часто удивляюсь твоим словам, вроде ты сказал что-то простое, но, одновременно с глубоким смыслом.

Они сидели уже два часа. Бар шумел вокруг них, в центре зала громко смеялись, а вдалеке спорили, но их пространство было неприкосновенным.

Анна рассказывала о своей семье, как отец долгое время мечтает уехать на другую, более тёплую планету, но никак не мог решиться. И о том, как мама всегда советует ей выбирать стабильность.

— А я боюсь этой стабильности, — призналась она с грустью в голосе, — она зачастую смахивает на болото, где любое спокойствие засасывает вглубь.

Артемис попытался возразить.

— Стабильность не всегда болото, иногда это скала, на которой можно построить личное счастье.

Аня задумалась.

— Ты всегда говоришь так, словно пытаешься меня успокоить. Это, конечно, очень приятно, но я не понимаю, а достаточно ли одной стабильности? Может, нужно что-то ещё?

Эти слова прозвучали укором, Артемис даже почувствовал лёгкую обиду.

— Может, вопрос не в том, что достаточно или нет, а в том, что мы ищем?

— А что ищешь ты? — спросила она, глядя ему прямо в лицо.

Взгляд был открытый и заинтересованный. Девушка даже слегка придвинулась, надеясь услышать… что? Артемис замер, ему показалось, что вот он, шанс сказать заветные слова. Прямо сейчас признаться в своих чувствах!

— Я ищу, — начал он, но осёкся.

Дверь распахнулась, и в бар вошёл Хасиф Бхат.

Высокий жгучий брюнет, уверенный в себе красавчик. Его появление, как порыв холодного ветра, невозможно было не заметить.

— Аня! — воскликнул он.

Она обернулась и удивлённо вскрикнула.

— Хасиф?!

Анна вскочила, бросилась навстречу и обняла.

Артемис сидел, чувствуя, как тают на языке слова, не успев прозвучать.

«Неужели я опоздал?»

Бхат пододвинул стул вплотную к Ане и уселся таким образом, чтобы соприкасаться с ней коленками. Он ничуть не сомневался можно ли так делать. Бармен, не спрашивая, налил ему альдейский бренди со льдом.

— Ты всё так же пьёшь вино?

— А ты всё так же пьёшь виски? — улыбнулась она.

— Конечно, — усмехнулся Хасиф, — некоторые привычки лучше не менять.

Их смех был лёгким и звонким. Они вспоминали последний отпуск, поездку большой компанией в один из подводных городов Европы, красоты этой планеты и ночные посиделки на крыше отеля.

Артемис сидел рядом, но теперь он оказался посторонним. Лейстер пытался вставить какие-то реплики в их разговор, но его слова тонули в их общих воспоминаниях.

«Я здесь лишний. У них общее прошлое, а у меня с ней только общий бар, да и то до прихода Хасифа».

Анна ощущала радость и тревогу одновременно. Хасиф был как часть её естества, с ним она чувствовала себя живой, смелой и немного безрассудной. Но и уязвимой.

«Лейстер надёжен как скала. Он опора, которая не даст сорваться. Но Хасиф! Он как огонь, разве можно от него отвести взгляд?»

Девушка украдкой посмотрела на Артемиса, тот улыбался, но глаза командора стали серьёзными, как на мостике корабля. Серые, стальные, именно такими они были во время атаки пиратов. Ей стало неловко, возникло чувство, будто этим разговором она предаёт его, хотя ничего не обещала.

Хасиф, тем временем, активно жестикулируя, описывал события последнего рейда. Он сумел привлечь внимание даже тех, кто сидел в другом конце зала и даже затмил очередное повторение рассказа Джонни.

— Помнишь, Аня, как мы чуть не всплыли в короне звезды? — смеялся он, — так вот, в этот раз мне довелось прятаться в хвосте кометы!

— И адмиралы снова ругали тебя целый час, — подхватила она, звонко расхохотавшись.

— Но мы перехватили ценный груз контрабанды! И это, признаюсь, было лучшее приключение.

Она смеялась, а Артемис чувствовал нарастающую опустошённость, его сломанные рёбра вновь заныли. Он заметил, что в присутствии Хасифа она смеётся иначе, более звонко, а со мной её смех звучит мягче, иногда с нотками благодарности, но так громко — никогда.

Хасиф, наконец, повернулся к Лейстеру.

— Сильно влетело от ЗамЭска[4]? Если меня так пропесочили, то тебе за разбитый крейсер, наверное, и вовсе досталось как следует.

В голосе Хасифа прозвучал намёк на лёгкое превосходство, кто-то вернулся с добычей, а кто-то с дырявым корпусом.

— Можно сказать и так, — ответил Артемис вполголоса.

— Крепись, старик, бывает. В следующий раз повезёт и тебе, — покровительственным тоном сказал Хасиф, откинулся на спинку и как бы невзначай обнял Аню за плечи, показывая всем окружающим: «она моя».

Видя это, Артемис хотел сказать что-то резкое, но решил сдержаться.

«Я собирался раскрыть ей чувства, но, похоже, они ей не нужны. Что же мне делать?»

Девушка мягко отстранилась, сняв руку Бхата со своего плеча.

— Хасиф, иногда ты слишком прямолинейный.

Он усмехнулся.

— Прямая линия — это самый короткий путь к сердцу женщины.

Она засмеялась в ответ. Артемис же почувствовал себя третьим в этой паре. Лишним.

Он посмотрел в глаза Анны, они светились, но не для него. Лейстер понимал: если сейчас ничего не сказать, он её потеряет. Но слова, видимо, из упрямства, специально застревали в горле.

«Почему так страшно выговорить простую фразу: «Анна, я тебя люблю»?

Он сжал под столом кулаки, сердце болезненно сжалось.

Девушка сидела между двумя мужчинами, а внутри неё душа металась, не находя покоя. С Хасифом Аня возвращалась в прошлое, наполненное весёлыми студенческими приключениями, сумасшедшими идеями и спонтанными вечеринками до утра. А ещё Хасиф был очень красив!

Но вместе с тем, он мог исчезнуть на неделю-другую, а потом возвращался, словно ничего не случилось. Мог пообещать, но не выполнить. Жизнь рядом с ним пылала, но будет ли этот огонь согревать завтра?

Артемис казался его полной противоположностью: спокойный и надёжный. С ним можно делать что угодно, даже просто молчать, понимая, что опора никуда не денется. Да, в нём не было того бешеного огня, что заставляет сердце выпрыгивать из груди. Что же выбрать?

Она взглянула на Артемиса. Лицо командора казалось сосредоточенным и жёстким, как у будущего адмирала, а глаза почему-то выглядели потухшими. Чисто по-женски, она понимала, он рассчитывал на нечто большее.

«Не хочу обидеть Лейстера. Но этим вечером чувства толкают меня Хасифу… может, я об этом и пожалею, но как отказаться от того, кто меня зажигает?»

Она собиралась сказать Лейстеру что-то утешительное, но в этот момент Хасиф вспомнил историю о том, как однажды они с друзьями перепутали шаттл и улетели на другую транзитную станцию. Она звучала неправдоподобно, скорее уж сделали это намеренно, из хулиганства, но Анна смеялась от души.

Часы уже показывали десять. Большая компания за центральным столом бурно обсуждала последний бой, кто-то танцевал, но для Артемиса эти звуки были глухим фоном.

Аня наклонилась к нему и спросила мягким, извиняющимся тоном.

— Лейстер, мы с Хасифом немного прогуляемся, мы давно не виделись. Ты ведь не против? Не обидишься?

Он оторвал взгляд от бокала, Анна ждала ответа с чуть виноватым видом.

— Не обижусь, вы же мои друзья.

Анна встала, и подойдя ближе, легонько приобняла Лейстера.

— Тогда, до завтра?

— Да, хорошего вечера, — ответил он.

Хасиф уже поднялся с барного стула и взял девушку за руку. Они ушли, он остался один. Видя пустой бокал, бармен молча налил ещё пива, Лейстер кивнул, но пить не стал.

«Я проиграл, даже не начав этой битвы. Это конец всему».

Они сейчас идут по улице, Хасифа держит её за руку и что-то рассказывает, жестикулируя второй рукой, а она смеётся. Увидев эту счастливую пару, все встречные прохожие наверняка улыбаются.

А он сидит здесь, в баре, погруженный в мрачную меланхолию, наедине со своим невысказанным «люблю».

Артемис поднял кружку и сделал большой глоток. Он чувствовал, как в душе разрастается пустота.

Хуже одиночества только пустота.

Потому что одиночество можно заполнить, а пустоту — нет.

_____

[1] Ремкамера — сленговое наименование реанимационной камеры, полностью заменившей в XXVI веке врачей и медицину как таковую. Полное описание фантастических технологий см. в Энциклопедии https://author.today/work/442564

Глава 12. Нет бога кроме

Процион B. Сектор Хель

Планета Идести, шахтёрский купол «Гелиос»

Февраль 09, 2504 г.

Лазерный прожектор выдал импульс энергии: зелёное копьё уткнулось в шестиугольную пирамиду атмосферного купола, из-за чего на поверхности кристалл-геля пошли концентрические волны, наполненные сверкающими искорками. В свете Проциона А они (и волны, и искорки) выглядели голубоватым цветом.

— Это если вы не поняли. Следующей полетит ракета, и мы посмотрим, сможете ли вы дышать вашей дрянной атмосферой! — фраза закончилась издевательским смехом.

Атмосфера действительно была плохой. Крохотная планета обращалась вокруг Проциона В, но находилась в приливном захвате, и близкий белый карлик никогда не появлялся из-за горизонта. За смену дня и ночи отвечала звезда А — этот субгигант был настолько ярким, что даже на расстоянии 16 астрономических единиц (дистанция от Солнца до Урана) выглядел как родная звезда человечества. Ночь для данной небесной механики, длилась более двух недель, а день — 70 часов стандартного времени. Но оставаться на поверхности было опасно, все шахтёры и их семьи на это время переселялись вниз.

Планета во многом походила на Меркурий: такая же масса, атмосфера сильно разрежена, хотя и гуще, чем у небесного тела бога торговли. В её составе состав имелся: гелий, аргон, водород, натрий, кислород, калий. На первые три элемента приходилась львиная доля, на всё остальное — жалкие крохи одного процента. В остальном это было скучное место: горы и обилие метеоритных кратеров.

Главной же ценностью были кристаллы. В отличие от Агнборды, где их добывали прямо на поверхности, тут следовало копать вглубь. И слава Творцу, что дозволил делать это на ночной стороне (по отношению к звезде В).

От корабля отделился посадочный модуль, он сел аккуратно рядом. Из него вышли восемь человек в тяжёлых скафандрах. Все они прошли сквозь купол, для этого пришлось всего лишь немного согнуться, сгруппироваться и напрячься, как будто протискиваешься сквозь липкую и плотную завесу. На левом плече каждого была эмблема: череп в шляпе. Находившиеся внутри знали, что это такое: «Призрачный шёпот», корабль пиратского флота Карранда. Шахтёров было около шести десятков, и если у кого и возникали мысли про сопротивление, то увидев, кто именно вошёл, пропали напрочь.

На вперёд два шага вышел пожилой мужчина, не поднимая глаз, он сказал:

— Господин, мы не ждали вас так быстро. Ещё даже полная смена не прошла…

Капитан пиратов, не торопясь и не останавливаясь подошёл вплотную, неожиданно подняв руку — схватил старика за горло, продолжая идти вперёд. Тот захрипел, но первые два шага ещё оставался на ногах, затем опрокинулся и, волочась по земле, обеими руками пытался разжать хватку пирата. Его лицо побагровело. Дойдя до середины, пират бросил старика на пол и оглянулся. Шахтёры стояли со всех сторон, плечи поникшие, взор прячут, дети выглядывают из-за спин взрослых. Одна из девочек-подростков смотрелась вполне аппетитно.

— Вы знаете кто я. А я знаю, сколько вас здесь. И если я сейчас недосчитаюсь хоть одной крысы, умрут двое. Вот ты и ты! — пират повернулся к своим, — ребята, приготовьтесь их кончить.

Те выполнили приказ: схватили немолодую, около сорока, но ещё красивую женщину, приставив игольник к виску. Вторым был молодой мальчик, и он попытался бежать. Куда можно удрать в атмосферном куполе, пираты выяснить не стали: выстрел из парализатора отправил мальца корчиться на пол. Невзирая на боль и судороги, один из пиратов схватил его за шиворот и потащил к первой заложнице. Старший пират продолжил речь:

— Вы знаете, я не прощаю непокорности. Но этот мальчик молод и глуп. Я прощу его… на первый раз! Но нет деяний без воздаяний, как сказал Творец. Кто-то из вас должен будет заплатить за это. Кто же примет на себя этот проступок?

Оглядывая сгорбленные спины и ещё более поникшие плечи шахтёров, пират считал их количество. Удивительно, но здесь были все. Как правило, крысы пытаются спрятать молодых девок, затем рассказывают про болезни, смерть, Чёрного человека и прочие небылицы. Он всегда сурово наказывал за подобное. Эти не рискнули, они уже знали, чем всё кончится: девок найдут, а вот смерть к ним придёт, как и рассказывали. Но вначале будет несколько дней издевательств и сексуального насилия. Краем глаза он увидел, как взятая в заложники женщина бросила взгляд на одного из молодых парней… что ж, это будет приятное разнообразие!

Не торопясь, пиратский капитан снял шлем, явив свою круглую, как орех, и абсолютно лысую голову. Затем, также не торопясь, подошёл к тому парню.

— Вот ты! — бронированный кулак ударил под дых, отчего тот сложился и отлетел на несколько метров, — а ну, разошлись!

Шахтёры покорно расступились, давая ему проход к своей жертве. Удар был не слишком сильным, но тяготение низкое, примерно как на Луне, поэтому парня кинуло столь далеко. Подойдя, он демонстративно достал игольник, и ещё раз оглядел шахтёров. Расчёт оказался верным.

— Нет! Господин, пожалуйста! Умоляю, не убивай его! — немолодая, но красивая женщина вырвалась и, подбежав ближе, бухнулась на колени, — умоляю, пожалуйста…

Слёзы потекли по щекам, руки были воздеты вверх. Женщина продолжала что-то лепетать, капитан, не спеша (он всё делал не спеша, демонстрируя, кто здесь хозяин) отстегнул перчатку и, подойдя к коленопреклонённой, провёл пальцами по щекам. Затем поднял лицо за подбородок: в глазах плескались слёзы и ужас.

— Желаешь принять на себя этот проступок? Как же ты его искупишь?

Женщина судорожно сглотнула, слегка заикаясь, ответила:

— Господин… я сделаю всё, что вы хотите…

— Вот как? Посмотрим. Ступай в дом старейшины и жди меня, — на этом капитан повернулся к остальным. — Вы пойдёте в шахту прямо сейчас! Я знаю, что там появились кристаллы размером с два кулака.

Чтобы все поняли, что имеется в виду, пират поднял правую руку с игольником вверх: кулак в бронированной перчатке выглядел как аэльская жёлтая дыня.

— Мне нужно десять контейнеров таких кристаллов. И чтобы все как один, не дай Творец там оказаться мелкому мусору, я вмиг сочту это непокорностью. А вы знаете, что бывает с непокорными крысами. — Капитан сделал несколько шагов вдоль шахтёров, затем переключил игольник в режим парализатора и не глядя сделал два выстрела направо и налево: два человека упали, корчась от боли. Это были выстрелы малой мощности, людям не грозило ничего, кроме болезненных ощущений. Через несколько часов смогут работать.

— Господин! — голос раздался от тощего мужика, который согнулся аж вдвое, чтобы не вызвать гнев вожака пиратов, — господин, мы нашли лишь несколько таких кристаллов… это большая редкость.

Капитан подошёл, левой рукой схватил мужика за горло, а правой отправил заряд парализатора точно в ногу. Шахтёр взвыл и упал на колени.

— Что ты там сказал про количество кристаллов?

— Ааа… господин! Их мало…

— Мало? — капитан выстрелил в руку и поморщившись от болезненных криков жертвы, встряхнул шахтёра, продолжая держать за горло. Теперь тот не только стонал, но и хрипел.

— Ты сказал мало?

— Ааа… Ууу… мы можем добыть ещё…

— Вот теперь ты мыслишь правильно, — капитан отбросил свою жертву в сторону, — вы все слышали! Мне нужно 10 контейнеров, причём каждый проверю лично. И если какой-то кристалл окажется не столь большим, то кто-то из ваших женщин и детей вылетит из купола без скафандра. За работу, крысы, не заставляйте меня ждать!

Остальные семь пиратов стали раздавать шахтёрам пинки и тычки, подгоняя в сторону тамбура. Но усердствовать было нельзя, тяжёлые скафандры, хоть и без экзоскелетов, имели усилители мускулатуры — достаточно сильный удар мог сломать кости или даже оторвать конечность. Такое в планы пиратов не входило, им были нужны кристаллы… и развлечения!

Загнав мужчин вниз, капитан не успокоился и выставил караул. Крысы — подлые по своей натуре, могли взбунтоваться в любой момент, попытаться укусить. Как-то по молодости лет, он видел, что может произойти, если предоставить им такую возможность. Видел, и поэтому его крысы не будут иметь даже шанса: в тамбур принесли станцию контроля, и два пирата в тяжёлых скафандрах и с игольниками в руках встали на караул.

Теперь нужно рассортировать всех остальных. Стариков и маленьких детей недолго думая заперли на складе, закинув туда несколько контейнеров с рационами. Лишние смерти среди крыс нежелательны, это может затруднить сбор доходов в будущем. Ещё один караульный поставлен у этого склада, но на самом деле, ввиду тесноты купола он будет фактически в самом центре, патрулируя всё пространство. Это нужно не столько от стариков, а из-за опасения тайного выхода: крысы могли попытаться неожиданно напасть ночью.

На площади осталось одиннадцать женщин, среди которых две были вполне юные. Что же, ожидание планирует быть вполне приятным. Для пиратов, разумеется.

Двенадцатая находилась в доме старейшины. Раздав указания, капитан прошёлся вдоль женщин и выбрал себе ещё пару: более молодую и менее высокую, с веснушками и пышными рыжими волосами, и вторую совсем юную, с испуганным лицом, пухлыми губами и едва заметной грудью. Ничего, зато у рыжей она была весьма велика, этого не могла скрыть даже бесформенная блузка.

Та, что ждала в доме, была шатенкой с прямыми волосами чуть ниже плеч, и тонкими чертами лица: нос, подбородок, губы и линия бровей — черты юной девушки на вполне зрелом лице. Увидев вожака, она вскочила и испуганно сжалась, инстинктивно закрывшись обеими руками, крест-накрест. Нет, так не годится.

Достав наручники, он защёлкнул их на запястьях юной девицы и, подняв сомкнутые руки вверх, вогнал между ними здоровенный вибронож. Теперь она не могла пошевелиться, с трудом доставая ногами до пола. Во время этого обе женщины успели закричать, но один его взгляд заставил их умолкнуть.

— Ты, — палец указал на рыжую, — приготовишь еду из самых лучших продуктов, которые только найдутся в вашем крысятнике.

Та судорожно кивнула. Вожак подошёл ближе, практически вплотную:

— Если мне что-то не понравится, я накажу, — рыжая инстинктивно сделала шаг назад, — накажу не тебя, а её.

Палец указал на прикованную к стене.

— Всякий раз, у тебя будет только один шанс, чтобы исправиться. Начнём прямо сейчас: мне не нравится, когда от меня отступают. Отойти назад, даже на один шаг, можно только с моего разрешения. Это понятно? — для лучшего усвоения урока, пират направил игольник в сторону девушки, назначенной на роль наказания.

Рыжая немедленно сделала шаг вперёд.

— Прекрасно, вижу, ты поняла. Теперь сними блузку, — вожак решил удостовериться, что грудь женщины действительно хороша. Та слегка дрожащими руками расстёгивала пуговицы и, наконец, отбросила верхнюю часть туалета, оставшись в синих рабочих штанах и обширном чёрном бюстгальтере с кружевами по верхнему краю.

Левой рукой он помял грудь в районе соска прямо сквозь бюстгальтер: тот оказался большим, и на удивление быстро затвердел, выпирая на фоне чёрной ткани. Что ж, с этим блюдом пират не ошибся, будет вишенкой его обеда.

— Ступай. И застели свежую постель в спальне, — пират проводил взглядом копну рыжих волос, достигавших середины спины. Но не всё сразу, вначале его ждёт другое развлечение. С этой мыслью он развернулся к брюнетке: — Ты всё слышала. За непокорность будет страдать она. Если я выстрелю из парализатора чуть ниже пупка, у неё несколько часов будут сильные боли, как при месячных. Хочешь, я это сделаю?

— Н-не-ет, господин! Умоляю, не надо, — голос вновь дрожал, а в глазах опять слёзы. Эта игрушка просилась на роль рабыни, так тому и быть!

— Для начала ты должна радоваться и улыбаться, — говоря это, пират вернул игольник во внешнюю кобуру и начал отстёгивать вторую перчатку. Он не боялся, что женщины смогут завладеть оружием, особая команда импланта деактивировала возможность стрельбы. А если они раздобудут нож… это будет даже забавно.

— Ты должна быть ласковой и покорной. Всякий раз, когда я тебя подзываю, следует демонстрировать радость от внимания господина и готовой выполнить любой мой каприз. А начинать исполнение ты должна сама, до того как про него скажу. Всё поняла? — руки сомкнулись на горле шатенки и надавили вниз, заставляя её опуститься на колени. Та вымученно улыбалась сквозь слёзы — первый урок был усвоен.

— Если ты не угадаешь мой каприз, будет наказание. Смотри! — грубо схватив за волосы, вожак развернул голову шатенки в сторону висящего тела, и, взяв со стола небольшой кристалл, метко запустил прямо в солнечное сплетение юного тела. Та захлебнулась в беззвучном крике, резко согнулась. Наручники впились в нежную кожу так, что появились следы будущей гематомы. Девушка вынужденно распрямилась, судорожно всхлипывая. Полюбовавшись её мучениями, вожак вернул взгляд назад, на коленопреклонённую. Она крупно дрожала, но подняла голову с вымученной улыбкой на лице и обняла его ноги. В глазах плескался плохо скрываемый ужас. То, что надо.

— Мне надо раздеться и помыться. Ты пойдёшь со мной.

Шатенка, кротко кивнув, встала и начала помогать расстёгивать крепления скафандра. Это было непросто и не быстро, но пират и не торопился: женские руки сновали туда-сюда. Не стесняясь и даже помогая себе руками, он определил, что под блузкой есть майка, но нет бюстгальтера. Грудь же при этом не столь велика, как у рыжей, но и не маленькая: второй размер. Майка должна с трудом её прикрывать. Выбравшись из скафандра, он оказался в пропахшем потом внутренним облегающем комбинезоне. Несмотря на всё достижение комфорта на космических кораблях, многодневный полёт накладывал свой отпечаток. Тело начало жутко чесаться в разных местах, посещение санитарного блока являлось жизненной необходимостью.

— Я снял скафандр, теперь ты тоже должна кое-что снять. Что ты снимешь?

— Господин желает, чтобы я сняла блузку? — рабыня начала входить в свою роль.

— Ты снимешь трусики, а затем блузку. После этого начинай снимать мой комбинезон.

Продолжая неестественно улыбаться, рабыня подняла руки, чтобы развязать заявки у блузки. Она упала на пол. Затем аккуратно стащила штаны, такие же синие, как и у рыжей. Кстати, что она делает? Подключившись к местному профилю, капитан пиратов увидел, что та на кухне, чистит какие-то корнеплоды. Она продолжала оставаться в штанах и чёрном бюстгальтере, но надела поверх разноцветный кухонный фартук. Хорошо.

Рабыня тем временем избавилась от нижней части одежды и сейчас пыталась натянуть майку ниже пояса. Но при этом она сильно натягивалась сверху, и груди норовили вывалиться справа или слева. Полюбовавшись некоторое время за этими метаниями, он велел снимать с него комбинезон. При этом встал и отправился в санитарный блок. Лёгкие покорные шаги следовали за ним.

Окончательно избавившись от одежды, пират с наслаждением включил душ. Санитарная кабинка позволяла подавать воду не только сверху, но и с боков, спереди, сзади. Можно было сделать как жёсткие струи, так едва моросящий со всех сторон дождик. Или что-то среднее. Он сначала наслаждался первым, а затем переключился на второе, нежась в тёплой воде. Рабыня покорно стояла на коленях прямо перед ним, его член был напротив её лица и уже заметно напрягся. Она, вооружившись губкой и гелем, намыливала вожаку ноги, ступни, бедра, попу, член, живот и спину, куда доставали руки. Неожиданно ему захотелось справить малую нужду, и он это сделал прямо здесь, наслаждаясь тёплыми крупными каплями, летящими сверху.

Дело было практически сделано. Осталось дождаться, когда местные добудут нужную норму кристаллов, а затем добавить те, что хранятся в сейфе на корабле, и можно лететь к Дилеру за деньгами. Интересно, как там обед?

Глава 13. Тайны в полумраке

Станция Ха-Мелех. Сектор Сол

Ноябрь, 2503 г.

***

Специальная программа «Осминожка»

Гриф: ССС

Допуск: первая двойка, вторая двойка, бюро профильного анализа.

Резюме документа: отчёт об обследовании объекта «Далёкая хижина», предположительно — обиталище оортианского тейпа Инге Йенсен.

Николас Кроу более суток пребывал в собственной каюте на 11 палубе Ха-Мелех. После разговора с GDS он плотно поужинал, выпил полтора десятка чашек альдейского кофе, поздно лёг спать, но рано встал, посетил бассейн, позавтракал и продолжил сидеть в каюте до самого вечера. Было необходимо изучить материалы, и уже завтра выдать начальнику первые умозаключения. Нет, никаких сроков ему не ставили, но… чувствовалось, как в воздухе витает напряжение.

Краткое описание предшествующих событий: осуществлён успешный контакт с оортианкой Инге Йенсен, в результате которого последняя скончалось.

(Ссылка на дело о контакте)

(Ссылка на дело о смерти)

Одним из результатов контакта стало получение точных координат космического поселения оортиан, получившего кодовое название «Далёкая хижина». Для исследования объекта был нанят корабль Вольного флота «Леандр», Капитан Теодор Эванс. Непосредственное посещение произошло 4 января 2468 г.

Дата была странной. Разговор с оортианкой состоялся в сентябре 2466, «Глубинное вторжение» случилось в конце октября того же года. А посещение их обиталища только в январе 2468, спустя год… почему? Непонятно, поэтому странно. Подобные странности накапливались, таковых нашлось уже более десятка, но рано или поздно логика событий будет найдена, именно в этом заключается его работа.

Обследование проводила оперативная группа второго департамента, кодовое название «Палсар».

(Ссылка на оперативный видеоархив)

(Ссылка на научный отчёт)

Итоги обследования: недостаточный уровень доступа. Необходимо специальное разрешение на доступ к материалам специальной программы «Сияние».

***

Николас знал, что группа «Палсар» отвечает за силовые акции, по всей видимости, аналитики прогнозировали сопротивление или иные неприятности. Искин УСБ сделал реконструкцию всех действий группы: запись позволяла просмотреть случившееся как сфероделик[1], в роли любого из участников. При этом действие можно будет останавливать, чтобы осмотреться или разглядеть детали, либо проматывать на повышенной скорости, пропускать время. Кроу улёгся на койку и запустил видеоархив.

***

Межзвёздное пространство

Январь, 2468 г.

Голова болела. Так бывало всегда после выхода из глубокого сна, но не у Кроу, а у старшего лейтенанта, командира «Палсар», Николасу же пришлось терпеть её за компанию. Имя отсутствовало, что же будет просто Старшим. Остальных членов группы станем называть также согласно функциям: Техник, Умник и Сержант.

Профиль не работал, они в глубоком космосе, на корабле царила невесомость. Отстегнувшись, Старший лёгкими толчками направил себя в полёт. Сначала нужно выбраться в коридор, а затем двигаться на мостик, где команда корабля должна активировать бортовые системы. Подтверждение последнему пришло на полпути: загорелось неяркое освещение, в разных концах коридора стали включаться разнообразные приборы.

— Здравствуй, Федя. Куда ты нас привёз?

— Я не люблю, когда меня так называют, — Теодор Эванс проигнорировал вопрос, и даже не повернулся, его ложемент был развёрнут в сторону панорамного экрана. Двое других членов экипажа отстёгивали навигатора: тот был бледен как мел, дрожал, носом шла кровь. Последствия варп-прыжка, обычное дело.

— Он! Он заберёт твой свет! — вскричал навигатор, как только увидел Старшего, — не ходи к нему!

Это всё, на что его хватило, сразу после грозного предупреждения — потерял сознание. Но Старший даже не обратил внимание, слишком много довелось видеть навигаторских психозов. Он сосредоточенно смотрел на обзорный экран. Примерно в ста тысячах километров, летел крупный астероид по направлению от корабля.

— Похоже, это и есть та штука, где живут наши дикари, — Капитан соизволил развернуться к гостю. На мостике их осталось двое, остальные занимались здоровьем навигатора, что было важнейшей задачей, оставаться тут навсегда никто не планировал.

— Выглядит как каштан.

— Каштан? Это из-за выступов скал в разные стороны?

— Он слегка приплюснутый сверху и снизу, скорее поэтому. Что твои приборы видят в этом астероиде?

— Видят проблему. Корабль имеет собственную скорость 200 километров в секунду. Но мы приближаемся существенно медленнее. Примерно в 10 раз.

— Но мы его догоним?

— Разумеется. Он слишком большой, чтобы быть астероидом, это скорее планетоид. Тридцать восемь миллиардов мегатонн, плюс-минус пара миллионов. Покрыт льдом: вода и аммиак, но внутри тяжёлое железоникелевое основание, диаметром более 300 километров.

— Но почему-то он кажется кривым… видишь? Вот тут, сверху, — Старший подобрался ближе к экрану и ткнул пальцем.

— Сразу видно, что ты солдафон, а не учёный, — похоже, Теодор был давно знаком со своим нанимателем и воспринимал его не иначе как ровню.

(Николас на минуту остановил показ, чтобы записать в список ещё одну задачу: найти «Леандр», поговорить с Капитаном. Как известно, не всё попадает в отчёт).

Корабль раскрыл лазерный прожектор и стал нацеливаться на верхний край каштана. Это устройство было не только оружием с функцией противометеоритной защиты, но и высокоточным дальномером. С его помощью можно было ювелирно прощупать рельеф объекта даже на столь значительном расстоянии.

— Сколько нам осталось лететь?

— Около трёх часов, твои башибузуки как раз успеют надеть скафандры, — ответил Капитан. Текущая скорость — далеко не предел для исследовательского корабля, но мистер Эванс прекрасно понимал: его пассажиры безопасных мест не посещают, а значит, осторожность прежде всего. Все три часа полёта он будет сканировать объект всеми наличными способами, включая лазерный прожектор в режиме дальномера.

Бутон белоснежных лепестков раскрылся, десяток изумрудных копий когерентного света ударило в край планетоида.

И вдруг…

…в следующее мгновение от каштана в корабль также ударил луч лазера!

Оба присутствующих на мостике не успели даже моргнуть!

— Теодор! Что это было?

— В нас стреляют.

— Я заметил. Предполагалось, что планетоид покинут. Автоматика?

— Нет, — Капитан задумчиво разглядывал большую колонку чисел и графиков, — мы сами в себя выстрелили.

Старший на мгновение подумал, что психоз навигатора — это заразно. Но нет, Капитан не шутил, увеличив некий график на экране, уверенно произнёс:

— Видишь? Всё понятно.

— Всё понятно?

— Ну разумеется.

— Ничего не понятно!

Теодор вздохнул, сочувственно покачав головой: наверное, опять хотел вставить шпильку про солдафона.

— Параметры лазерного луча совпадают. Это наш луч.

— Что-то там впереди искривляет пространство настолько сильно, что отклонение света происходит на 180 градусов?

— Ещё это может быть зеркало. Хотя нет, не может, тогда бы луч рассеивался, а он, наоборот, фокусируется… даже странно.

На мостике появились новые лица: Умник и Техник. Первый занял ложемент навигатора и принялся разглядывать параметры, выведенные на экране. Ему хватило пары минут, чтобы выдать своё заключение:

— Там Чёрная дыра.

Капитан недоверчиво покосился в сторону Умника, на лице читалось ярко выраженное сомнение. Но Умник продолжил развивать свою мысль:

— Мистер Эванс, параметры совпадают, к нам возвращается наш собственный свет. Значит, там, впереди есть гравитационное искривление пространственного поля большой мощности. Создать подобное способна Чёрная дыра относительно небольшого размера.

— Небольшого? — в голосе Капитана прозвучали нотки сарказма. Однако Умника не удалось сбить с толку:

— Небольшого, в космологическом смысле. Мы можем это проверить.

(Далее шло обсуждение серии выстрелов, чтобы подтвердить догадку, но Николас промотал этот эпизод на большой скорости, научные теории к заданию не относятся).

— Сеньоры обратили внимание, что наш объект движется с большой, я бы даже сказал — огромной собственной скоростью? — в разговор вступил Техник.

Скорость корабля относительно планетоида была постоянной, но сам планетоид удалялся от Солнца в сторону звезды Барнарда с немыслимой быстротой: 30 тысяч километров в секунду, и постоянно ускорялся. Десять процентов от скорости света!

Корабль вышел из варпа в зоне напряжённости пространственного поля, поэтому имел, кроме своей истинной скорости (200 км/сек) ещё и скорость поля (30 тыс. км/сек).

— Получается, что планетоид постоянно падает на Чёрную дыру, но та с такой же скоростью от него улетает. Это же космический корабль невероятного размера!

— Можно разогнать до субсветовой скорости, и… — Умник быстро сделал некие вычисления, — по внутренним часам, он долетит до галактики Андромеда за два года.

— Сама же сингулярность весьма небольшая, её горизонт событий не превышает Луну.

— Получается, — следующее умозаключение озвучил Теодор, — всякий раз, как мы стреляем из лазера над горизонтом планетоида, то луч попадает в искажённое пространственное поле…

— … и обогнув зону искажения, возвращается назад, — подхватил Умник.

— Но как они это сделали? — спросил Техник, — принято считать, что оортиане крайне отсталый народ, а здесь мы видим Чёрную дыру, хоть и маленькую… как она набирает ускорение? Где двигатель?

— Разогнать тело в пространстве, это, мой друг, чисто инженерная задача, — назидательно ответил Умник, — вот ты нам и расскажешь, как это сделать. А что касается сингулярности, ты ведь знаешь — мы сами живём внутри неё.

— Это всего лишь гипотеза, — вставил Капитан.

— У нашей вселенной есть горизонт событий: граница, за которую невозможно попасть. Мы не знаем и не узнаем, что там, снаружи. Такая же есть у Чёрной дыры.

— Получается, каждая Чёрная дыра — это вселенная? — похоже, для Техника такая концепция мироздания стала неожиданным открытием.

— Да, именно так. Наши отсталые оортиане научились их создавать… знать бы, как они это делают.

— Джентльмены, создавать вселенные — невелика наука, — ответил ему Капитан, — мы тоже умеем их делать. Прыжок через варп — это, по сути, и есть создание отдельной вселенной на общем балке[2]. Вот только оортиане её создали здесь, внутри нашей вселенной. И кстати, вы же знаете, что за время варп-прыжка перемещается сама вселенная, а не корабль в ней?

— Мистер Эванс, вы намекаете, что оортиане с помощью особого варп-генератора перенесли некую внешнюю вселенную в нашу, в виде сингулярности?

— Не некую, а строго определённую. Небольшой массы, с заданной скоростью и вектором движения. Так, чтобы их планетоид бесконечно падал, перемещаясь вслед. Оригинальная идея межзвёздных полётов.

— Похоже, вы разрешили сомнения Техника.

— Нет, не разрешили, — тот не согласился, — допустим, долетят. Допустим, их гипотетический варп-генератор способен выкинуть призванную вселенную в виде Чёрной дыры назад в балк. Хотя сделать это без бархана метрики — задача фантастическая уже сама по себе. Но как они будут тормозить?

Капитан пожал плечами.

— Создадут ещё одну, с противоположным вектором скорости.

— Но она постоянно ускоряется! Как?

— Напомню, нас послали не за этим, — Старший вмешался в их разговор, — один час до готовности, проверить скафандры и оборудование!

(Следующий час Николас тоже промотал, ничего, кроме подготовки к вылазке, не происходило).

Планетоид висел прямо над головой. Силы притяжения не ощущалось, потому что корабль падал на него, а он, в свою очередь — прямиком на Чёрную дыру. Та же постоянно улетала, так что опасности не было. Штаб-квартира снабдила отряд десанта весьма скупыми сведениями об объекте исследования, но хотя бы известно где парадная дверь. Для культурного входа имелся электронный ключ, а для некультурного — Техник с резаками и взрывпакетами.

— Ещё раз повторим вводные. Над нами, — Старший указал пальцем вверх, в приближающийся планетоид, — космическое поселение оортиан. Обиталище тейпа или племени. Предположительно покинуто.

— Предположительно? — переспросил Техник.

— Предположительно. Во вводной сказано, что поселение подверглось нападению и в настоящий момент заброшено.

— Кто напал, боссмен[3]?

— Наши аналитики считают, это был Чёрный человек.

— Чёрный человек? — в этот раз переспросил Сержант. В его вопросе не отражалась ирония или сарказм, как можно было ожидать, он действительно желал убедиться, что правильно понял ответ. Случись что, именно ему предстояло вступить в бой, осуществить силовое прикрытие группы. Разумеется, для такого негативного сценария было припасено множество средств: штурмовые скафандры с солидным запасом кристалл-геля, водородные ячейки и сорок дроидов прикрытия. Но как известно, успешная миссия — та, где не пришлось стрелять.

— Понимаю твои сомнения. Кто это, или что это — информации нет. Известно лишь, что он охотится на оортиан и убивает их. Как предполагают аналитики, обычные люди его не интересуют…, но уверенности в этом нет.

Старший ещё раз оглядел свой отряд: Сержант, надёжный как скала, Техник, скорее похожий на крупную шимпанзе, чем на человека — ловкий и подвижный, Умник — классический учёный с навыками десантника. Все не раз проверены, все были в деле.

— Мы не знаем кто там, и как нас встретят. Наша задача просто осмотреться, ничего не трогаем, никуда не лезем, ни на кого не нападаем. Только смотрим.

— А если там толпа живых оортиан?

— Вежливо раскланиваемся и уходим на корабль.

— А если они будут злые?

— Убегаем.

— А если нас не захотят отпустить?

— Убегаем и отстреливаемся. Всё, как всегда.

(Теперь были промотаны 40 минут: команда добиралась до планетоида).

— Удивительно, почему здесь гравитация как на Марсе?

— Из-за сингулярности, боссмен. Похоже, планетоид падает немного медленнее, чем она улетает.

— Такого не может быть. В состоянии свободного падения всегда будет невесомость, неуч! — Ворчливо опроверг Умник. — Здесь что-то другое создаёт притяжение. И это не Чёрная дыра.

— Даже не хочу думать, как такое возможно. Техник, нашёл вход?

— Да, боссмен. Нам в эту пещеру.

Из-за высокого притяжения планетоид имел собственную атмосферу, впрочем, весьма холодную. Вся его поверхность была покрыта скалами и валунами, стенки пещеры являлись замёрзшим льдом, он давал массу бликов в свете фонарей. В глубине нашлась искрящаяся завеса кристалл-геля, а за ней — дверь, которая выглядела как банальный переходной тамбур любого из человеческих поселений. Впрочем, оортиане не чурались торговли с людьми, их товар сплошь состоял из простых в изготовлении изделий по весьма умеренным ценам. Например, такие тамбуры и гермодвери к ним.

Ключ подошёл, дверь открылась без малейшей проблемы, группа людей и дроидов вошла в тамбур. Он был настолько просторным, что внутрь мог бы поместиться космический корабль. Не все дроиды выглядели как вооружённые, большая их часть несла прожекторы, водородные ячейки, кристалл-гель, жизнеобеспечение для людей и разнообразные приборы — экспедиция планировала записывать каждый свой шаг, используя все достижения техники. Но, Старший понимал, это тоже видимость: все сорок дроидов имели парализатор, игольник и активированный режим «Штурмовик».

Изнутри дверь закрылась также — выданным ключом, автоматика включила мягкий рассеянный свет, заработала вентиляция.

— Боссмен, здесь можно дышать, предлагаю снять шлемы.

В предложении Умника был резон: в конце XXV века снятый шлем являлся универсальным символом мирных намерений. Отравляющих веществ или патогенных бактерий Старший не боялся, биотические импланты справятся с подобной угрозой, но вот продемонстрировать, что они не враги было весьма важно.

— Снимаем мы трое, кроме Сержанта. И включите подсветку скафандра, пусть все смогут разглядеть наши лица в этом полумраке.

— Местные отлично видят в кромешной тьме. Тут сейчас, по их меркам, считай, что яркий свет.

В глубине виднелись лифты, на некоторых горели зелёные индикаторы, показывающие готовность отвезти гостей на иные палубы. Но Старший проигнорировал такое удобство, прошёл ещё дальше, за лифтами обязательно должна быть обычная лестница, его группа пойдёт по ней.

Массивная гермодверь ведущая на лестницу, открылась тем же ключом. Сразу за ней был обнаружен первый оортианин.

Мёртвый оортианин.

_____

[1] Сфероделик — интерактивное шоу в сфере, где каждый может участвовать в роли любого из героев, с полным зрительным, осязательным, эмоциональным погружением.

[2] Балк и брана — термины из космологии бран, научной гипотезы, постулирующей множество четырёхмерных вселенных. Подробнее см. https://en.wikipedia.org/wiki/Brane_cosmology

[3] Боссмен — старший на корабле, но не Капитан. Жаргонное слово Вольного флота.

Глава 14. Третья история: принцип одиночества

Система звезды Тюхе

Планета «Первая тысяча тысяч»

Следующей показать будущее решилась девочка.

— Кровь моей крови не смогли сбежать. Все, кроме меня, были пожраны. Но перед этим, увиденное будущее было записано в моей душе и отправлено сюда, на Первую тысячу тысяч. Душа получила новую личность, и она покажет вам пророчество.

Девочка дурашливо раскланялась. Несмотря на серьёзность ситуации, она была всего лишь ребёнком.

Ребёнком, с душой, видевшей несколько жизней.

Она не произносила слов, её образы попадали в душу присутствующим напрямую.

***

Тела этих существ были покрыты жёсткой шероховатой кожей, которая в некоторых местах уплотнялась настолько, что полностью утрачивала гибкость, превращаясь в прочный природный доспех. С самого детства он оберегал этих существо от ран и порезов. Конусообразная голова покрыта редкими, но длинными волосками, часть волосинок являлись органами тактильного осязания, ведь они вели свой род от ночных животных. По той же причине глаза были крупными, и в свете дня блестели янтарным светом. Пасть, вытянутая вперёд, придавали лицу суровую решимость, они привыкли вступать в схватку без раздумий. Голос существ порождался не связками, а вибрацией горлового мешка, этот орган напоминал резонатор и располагался в верхней части грудной клетки. Они общались низкими протяжными звуками, похожими на рёв медной трубы.

Существа ходили на двух ногах, но склонялись вперёд, как бы прижимаясь к земле, их походка сохраняла хищную пружинистость. Казалось, что в любой момент их поджарое тело может рвануть вперёд, используя все четыре лапы. Передние конечности оканчивались сильными, длинными пальцами с утолщёнными когтевыми пластинами, которые служили и инструментом, и оружием. Пальцев было шесть, из них два противостояли четырём, что позволяло каждой рукой держать два предмета, тремя пальцами каждый — данная особенность родилась давно, во время жизни на деревьях. И именно дала толчок к эволюции. В их обществе убивали слабых и призирали бездельников, каждый с рождения был готов к труду, охоте или войне.

Цивилизация существ возникла вокруг огромных мастерских и кузниц. Их хозяйство построилось из камня, а приводилось в движение могучими паровыми машинами. В каждом городе возвышались башни из бронзы и стали, соединённые трубами пневмопочты, а из печных труб вырывались клубы чёрного дыма. Воздушные гондолы с винтами и шаровыми баллонами, наполненными горючим газом, медленно скользили над крышами башен, перевозя правителей, инженеров и просто состоятельных пассажиров. Следует упомянуть, подобные летательные аппараты легче воздуха, выполненные полностью из металла, возможны только в весьма плотной атмосфере, которая и присутствовала на планете этих существ.

Главным символом их культуры стало колесо, но не простое, а механическое, зубчатое. С его помощью осуществлялось связывание маховиков и коленвалов. В каждом доме имелся настольный хронометр, что отсчитывал ритм их жизни. Храмы вместо статуй богов имели огромные часы, чьи стрелы напоминали, что время идёт лишь вперёд.

Именно жрецы-хрономанты первыми подняли тревогу. Они наблюдали небеса сложными линзовыми приборами, которые располагались в самых высоких башнях. Те улавливали дрожь эфира, которая случается при столкновении звёзд, и едва заметные колебания света в глубинах неба, когда звезда решает излить свою ярость во все стороны. Однажды они пришли к правителям и сообщили угрожающую весть.

— Из пустоты глубокого ничто движется «Чёрная Целестия». Она принесёт гнев, несчастье и потребует расплаты.

Это имя стало проклятием, его запрещалось произносить вслух, а писать можно было только на чёрных глиняных табличках, чтобы не осквернять пергамент. В легендах утверждалось, что «Чёрная Целестия» — это блуждающий мир, планета, летящая сквозь множество звёздных систем, и всюду за ним оставались лишь смерть и безжизненная пустыня. В древних скрижалях первых жрецов-хрономантов, к которым имел доступ лишь конклав Часовой башни Мира, сказано, что когда-то, давным-давно, гнев безжалостного чёрного божества из глубин пространства уже опалял этот мир.

Народ раскололся. Одни предлагали смириться и склонить головы, ибо от судьбы не уйдёшь. Другие (и их было больше) кричали, что судьба не предопределена, и лучше погибнуть с оружием в руках, чем умереть, стоя на коленях.

Правители всех государств собрались в Часовой башне Мира, что стояла в городе Башенных Колёс. Впервые за сотни лет правители, инженеры и жрецы перестали спорить, былые распри померкли на фоне грядущей угрозы. Было решено, что мир объединится и даст отпор.

И началась великая эпоха военных приготовлений.

Её назовут «Сто лет молотов и стали».

Великая кузница мира загремела.

За один век то, что прежде считалось невозможным, стало явью.

Мастерские работали без отдыха. Паровые двигатели, когда-то бывшие редкостью, теперь стояли в каждом дворе, они качали меха и вращали молоты, а также приводили в движение зубчатые прессы. Из шахт непрерывно тянулись караваны вагонеток, доверху наполненные углём и рудой.

Новые города поднимались на пустошах, где занимались лишь подготовкой к войне. В них не было площадей и садов, только ряды казарм и гигантские склады оружия.

Особой гордостью стали тяжёлые винтовки крупного калибра. Их стволы оказались столь длинными и тяжёлыми, что ни один воин не мог удержать её в одиночку. Требовалось двое, один целился и спускал курок, а другой удерживал приклад и вращал маховик для перезарядки. Лишь вместе, втроём, они составляли единство живых существ и оружия, созданного для защиты от вторжения. Считалось, что эти винтовки воспитывают братство воинов — никто не мог воевать в одиночку против такого врага.

На равнинах возвышались полигоны, где испытывались первые ракеты, длинные, обшитые медью цилиндры с пороховыми двигателями. Они визжали, взмывая к облакам, и взрывались с грохотом, что сотрясал дома.

Над всем этим возвышались воздушные гондолы, их строили сотнями и даже тысячами. Одни несли бомбы; другие батареи пушек, а третьи были созданы для отрядов стрелков. Впервые на гондолах не было государственных гербов, все они объединялись единым знаменем — чёрным полотнищем с изображением зубчатого колеса и стрелы, указывающей ввысь.

Поколения сменяли друг друга, и даже дети знали, всё это делается ради грядущего сражения. Среди их песен не было таких, что воспевали любовь или охоту, все были лишь о войне с «Чёрной Целестией».

И когда сто лет приготовлений минуло, небо ответило. Годы ожидания подходили к концу, появилась тень.

Сначала никто не понял, что это? Ошибка приборов или новое светило?

Но день за днём в ночном небе всё явственнее проступало тёмное пятно, похожее на чёрную дыру в небе. Это был страшный рок, неуклонно приближающийся всё ближе, и пожирал свет вокруг себя.

Жрецы-хрономанты, собравшиеся в обсерваториях, докладывали, что это просто планета, но её масса её в несколько раз превышает массу нашего мира. И она движется прямиком к нам.

Когда «Чёрная Целестия» выросла в небе, её можно было различить невооружённым глазом. Огромный тёмный шар, едва подсвеченный отблеском ближайшего солнца, нависал над горизонтом, словно глаз преисподней. И ночью, и днём его видели по всей планете, люди молча указывали пальцем и шептали проклятия.

Но страх не остановил приготовлений. Флоты воздушных гондол, каждая из которых была вытянутой сигарообразной формы, поднимались в воздух. Тяжёлые паровозы перекатывали гигантские пушки по железным дорогам. В казармах рычали паровые компрессоры, создавая запасы сжатого воздуха, для тяжёлых винтовок.

И тогда произошло первое вторжение. За ним наблюдала она, зрелая женщина с глазами древней старухи. Единственное живое существо на всей «Чёрной Целестии», а на самом деле она и была Целестией. Её душа ярко пылала, практически разрывая бренную оболочку тела, хотя на обеих планетах не было никого, кто бы мог увидеть свет этой души, кроме самой Целестии.

И во всей галактике — тоже не было. Она жила в ней одна.

Существа этого мира, чья судьба погибнуть, напитают энергией своих личностей её изголодавшееся естество и яркий Свет тысячелетней души. После утоления голода она, наконец, сможет воплотиться в новой личности той маленькой девочки, что в настоящий момент беззаботно играла со своим щенком на оранжерейном горизонте. Как же хотелось сделать это прямо сейчас!

Но нет, сначала необходимо насытиться. Повинуясь её приказу, тысячи и тысячи шагоходов выходили из подземелий и устремлялись туда, на красивую бело-голубую планету.

На шестой день после того, как «Чёрная Целестия» заслонила собой часть неба, с её поверхности сорвались искры. Это были не метеоры, они двигались стройно, в чётких формациях и при входе в атмосферу не горели, а оставляли за собой бледный облачный след.

— Они летят, — сказал кто-то в штабе, и слова эти мгновенно разнеслись по всем подразделениям.

Небо вспыхнуло. Сотни металлических капсул упали на землю и раскрылись, словно стальные цветы. Из распахнутых створок выползли машины.

Их силуэты напоминали чудовищных насекомых, но в них не было ничего живого. Они передвигались с помощью трёх механических лап. Корпуса были вытянуты, сегментированы, обшиты бронёй из клёпанной бронзы. В передней части каждого корпуса сияла линза — ярко-красный кристалл, внутри которого тлело огненное пламя. Именно из него вырывались тепловые лучи, плавившие сталь и превращавшие камень в жидкую массу.

Машины неторопливо шагали по равнинам, перепрыгивая через стены и здания, и, оставляли за собой дымящиеся воронки. Любое сопротивление выжигалось тепловыми лучами.

Так началось вторжение.

Им навстречу выступили армии, а воздушные флоты поднялись в небеса. Пушки палили залпами, стараясь накрывать целые ряды машин, а если их мощи не хватало, в небо взмыли ракеты, чтобы сверху обрушиться на трехногих завоевателей. Тяжёлые винтовки выплёвывали первые заряды, от которых броня машин трескалась и разлеталась клочьями. Но вместо одной упавшей машины выходили три новых, а за тремя — десятки.

И пока воины радовались первым победам, «Чёрная Целестия» нависала всё ближе и ближе.

Это была война между мужеством обречённых и злой волей чёрной планеты. Первое же столкновение превратилось в нескончаемую грохочущую битву, где бездушные машины постепенно теснили живых, пытаясь окружить крупные города, но и сами несли потери.

Воздухоплавательные гондолы спускались с облачных высей, выстроившись в косые шеренги. Их борта зияли десятками орудийных портов, а оттуда выглядывали дула тяжёлых пушек. Когда только они получили приказ, залп орудий сотряс небеса. Взрывы снарядов рвались прямо в рядах вражеских машин. Прямые попадания разрывали машины на части, разбрасывая по равнинам их обломки.

На земле были развёрнуты батареи пушек. Каждую из них обслуживало два десятка пушкарей, и они не покладая рук подносили все новые и новые снаряды. За их позициями взлетали ракеты, оставляя за собой струи дыма, чтобы с грохотом взорваться вместе с механической тварью.

Впервые за многие годы народы ощущали гордость, они видели, что столетия их труда не пропали даром. Первая волна трехногих механизмов была разгромлена. Сотни машин валялись на земле, изрытой воронками.

Но радость оказалась недолгой.

Вместо сотен капсул упали тысячи, из них на стали выходить все новые и новые машины. Они оказались выше и тяжелее прежних, с двойными линзами на передних сегментах. Их тепловые лучи были столь мощными, что даже каменные башни плавились, словно воск.

Воздушные гондолы одна за другой загорались в небе, потому что лучи машин прожигали их насквозь, они падали вниз, но даже в последнем полёте пытались упасть на механическую тварь, чтобы взорвать ценой собственных жизней. На земле каждый выстрел машины сокрушал укрепления, которые строились десятилетиями, стены обваливались под ударами металлических конечностей кошмарных захватчиков.

Тяжёлые винтовки, ещё вчера считавшиеся чудом инженерии, оказались оружием отчаянных. Пары бойцов, стоя плечом к плечу, стреляли, пока жар лучей не расплавлял доспехи и не сжигал их тела. Часто случалось, что один из двоих погибал, но второй продолжал держать оружие и стрелять, пока его не сжигали окончательно. Эти герои становились легендами вот, только некому было рассказать об их подвиге.

Но даже самые храбрые воины не могли остановить это вторжение, перевес сил был на стороне захватчиков.

Подле стен столицы там, где стояла Часовая башня Мира, произошло последнее сражение. Воздух был полон дыма от беспрестанных залпов пушек. Со стороны гор летели воздухоплавательные гондолы, уцелевшие в прошлых боях, они пускали ракеты. Но машины «Чёрной Целестии» не знали ни усталости, ни пощады. Они наступали невзирая на потери, ведь у них не было страха за собственную жизнь.

К исходу тридцатого дня последней битвы небеса опустели, все воздухоплавательные гондолы были сбиты. На равнинах не осталось пушек, только оплавленные остовы. Столица была практически полностью разрушена, чёрные пожарища дымили со всех сторон.

Совет правителей собрался в последний раз и объявил.

— Мы сделали всё, что смогли. Мы сражались, но боги не приняли нашу жертву.

Остатки народа встретил эту новость молчанием. Те, кто выжил, ушли в горы, спрятались в глубоких пещерах. А над разрушенными городами продолжали ходить трехногие твари, убивая всё живое. Наконец, ушли и они. Остался лишь пепел.

Сто лет минуло с того дня, когда «Чёрная Целестия» впервые закрыла собой небо.

Сотня лет, в течение которых планета медленно угасала под неумолимыми шагами железных захватчиков.

Машины не покидали поверхность. Они рыскали по равнинам, проверяли руины городов, поднимались в горы. Их единственной целью был сбор всего живого. Огромные конечности вырывали деревья с корнями, ловили животных и даже сгребали плодородную почву. Леса исчезли, а вместе с ними и кустарники и даже трава.

Птицы пытались улететь прочь, но тепловые лучи жгли их и в небе. Рыбы гибли, когда механические твари опускались в моря, собирая в воде водоросли и выкачивая ил. Трава, мхи, кустарники, всё попадало в железные челюсти механизмов.

Они свозили всю добычу в одно место, к подножию орбитального лифта, сооружённого прямо в центре разрушенного континента, там, где когда-то стояла Часовая башня Мира. Теперь здесь стоял стальной шпиль, возвышаясь в небо выше гор и облаков. Но даже столь высоко он не заканчивался — в чёрную пустоту уходила огромная цепь, прямиком к «Чёрной Целестии».

Вдоль него медленно двигались подъёмные платформы, загруженные сырьём: стволы деревьев, почва, туши животных, трава и ил — всё это уходило наверх, в утробу «Чёрной Целестии», которая неподвижно висела в небе.

Картина была страшной и одновременно величественной. Со всех сторон света к шпилю безостановочно двигались тысячи машин, словно металлические реки. Ежедневно к подножию шпиля доставлялся миллион тонн органики, затем её поднимали вверх. И с каждым десятилетием планета всё более и более превращалась в пустыню.

К концу века от былой красоты не осталось ничего, «Чёрная Целестия» отправилась прочь, а машины покинули истерзанную планету. Наконец, наступила мёртвая тишина.

Однако наперекор злой судьбе, народ выжил. Они спустились в глубокие пещеры, куда не смогли добраться машины. Их глаза, без дневного света стали больше, а кожа побледнела.

Невзирая на трудности, их сердца продолжали хранить память о народе Времён и Колёс. Они сберегали семена растений, выживание являлось их долгом, а ещё — сохранение веры в то, что когда-нибудь они смогут выйти на поверхность и возродить свою планету.

В подземных пещерах среди каменных сводов звучала их клятва:

— Мы дождёмся. Пусть пройдут тысячелетия, но мы вернём зелень нашей земле. Мы хранители последней надежды.

Мир опустел, но не умер.

Пепел скрывал землю, но под ним теплилась надежда.

***

«Чёрная Целестия» улетала прочь. Склады органики заполнены до краёв, теперь их хватит надолго, и фабрики углеродных нанотрубок смогут миллион лет снабжать продукцией генераторы Ключникова, которые, в свою очередь, будут давать энергию для фокусирования гравитации небольшой Чёрной дыры, являющейся двигателем этого колоссального корабля.

Через 150 тысяч лет планета выйдет на орбиту иного мира, где по расчётам, вновь возродится цивилизация на кремнийорганической основе. Именно там будут пополнены запасы огненных кристаллов для шагоходов.

Сама Целестия, гуляла по музею миров-грядок. Теперь это была та самая девочка, но сейчас личность ребёнка впитывалась душой Целестии, яркой как свет. Миллионы прожитых жизней в миллионах разных тел, а также бесчисленные миллиарды осколков были поглощены при регулярных прополках грядок её галактики. Душа вновь запылала ярко. Сильнее, чем сто лет назад, и тело девочки не могло её вместить.

Целестия желала большего. Желала взлететь высоко, и взглянуть столь далеко, насколько хватит взгляда.

Не в силах противостоять порыву, она взмыла вверх… хотя в этом движении стороны совершенно неважны. Юное тело не смогло выдержать подобный напор, поэтому разлетелось кровавыми ошмётками.

Это не важно.

Целестия, наконец, увидела то, что подспудно манило её все последние тысячелетия. Далеко, в соседней галактике, ярким факелом горело пламя сильной души.

Лакомый кусочек. Вожделенное блюдо всей её жизни!

Надо бросить всё, и лететь туда! Немедленно! И поглотить эту душу.

Я заберу твой свет!

У неё уже нет тела, но это не важно. Она согласна быть одноцветным силуэтом.

Чёрный человек.

Глава 15. Черный лёд и золотые речи

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 28, 2504 г.

День

Зал, в котором проходила траурная церемония, сиял мягким перламутровым светом, он просачивался из-под полупрозрачных осветительных панелей рассеяно, нигде не образуя ярких пятен. В воздухе витал аромат живых цветов, что для этой планеты являлось верхом изысканности. Многие из присутствующих демонстрировали скорее роскошь, а не скорбь.

Альберто Херейро стоял в дальнем конце зала, рядом с группой репортёров местных каналов. Его аккредитация с лилово-фиолетовым логотипом #StarVoice, позволяла подойти гораздо ближе к центру событий, чем остальным, но Альберто не торопился. Он умел ждать: наблюдать и впитывать атмосферу, наблюдая исподволь, делая выводы и дав волю собственной интуиции. Интуиция — лучшая подруга репортёра!

На возвышении, под аркой из чёрного стекла, стоял саркофаг. Он был простой без излишеств, лишь серебряная табличка увенчала его, с тонкой чернёной гравировкой: «Владислав Морозов». Это имя на Сиберии многими произносилось с гордостью. Великий реформатор, защитник рабочих, бессменный глава Комитета социального равновесия «За Волю, Единство и Труд» — человек, который сумел выжать из ледяной планеты тепло хоть какой-то надежды и распространил его на весь сектор. Завет которого чтили, и в прямом, и переносном смысле слова.

И всё же, лица собравшихся не выражали ни горя, ни утраты.

Министр инфраструктуры с усталым лицом и подбородком, обрамленным тонкой бородкой, рассуждал с промышленным магнатом о ценах на кристаллы, создание новых искинов становилось всё дороже и дороже. Ровно такую же картину Альберто видел вчера, за ужином в «Гранд-Баньян».

Седой генерал секторальной милиции в белом мундире с серебряными лампасами гордо поправлял на лацкане значок Ордена Безупречной Службы — прямо во время речи космианского священника.

За спинами представительных джентльменов и дам в длинных светлых платьях с украшениями, инкрустированными мерцающими камнями, шептались: кто следующий займёт кресло покойного Морозова?

Альберто открыл блокнот в личном профиле и записал:

«Люди не плачут. Люди оценивают, как делить наследие».

Музыка стихла. На подиум поднялась женщина в строгом серо-белом наряде — вдова Морозова. Её речь была выверенной и безупречной, в ней не чувствовалось ни грамма эмоций, хотя их демонстрация подавалась как следует: рыдания звучали в строго определённых местах и также прекращались согласно расписанию выступления.

Альберто смотрел не на неё, а на публику: лица присутствующих были сдержанные и даже спокойные. Никаких дрожащих губ, никаких рыданий. Всё это смахивало на фуршет в антураже драмы.

После церемонии траурный зал медленно преобразился в фойе приёма. Официанты в серых перчатках, молчаливые, как призраки, выкатили столики: серебряные подносы с канапе, бокалы игристого вина, тарталетки, фрукты.

Альберто продвигался вперёд, без определённой цели. Он улыбался со скорбью на лице (это похороны), кивал, обменивался фразами.

— Неужели нас почтил столичный репортёр? — спросил кто-то из офицеров Военного флота, но судя по фигуре, самым дальним космическим полётом для него был рейс к ближайшей судоверфи, с целью очередной ревизии очередного фрегата.

— Я прилетел разделить вашу скорбь, — ответил Альберто, — и посмотреть, как Сиберия прощается с героем.

— С героем? — офицер усмехнулся. — Ну, можно и так сказать.

Херейро шагнул дальше вглубь зала, туда, где стояли женщины в белых мехах и мужчины в бело-серебристых фраках.

И вдруг почувствовал взгляд.

В глубине зала, у колонны, стояла женщина в чёрном платье с серебряными прожилками. Её лицо не изображало слёзы или притворную грусть, на нём была только тоска.

Профиль привычно выдал справку: Элис Вердан, бессменная помощница Морозова на протяжении долгих лет (теперь уже бывшая), а по слухам, ещё и любовница.

Альберто скорректировал свой путь, так, чтобы невзначай оказаться рядом. Но она заметила его, во взгляде мелькнуло раздражение.

— Не трудитесь, господин Херейро, — сказала она, когда только он приблизился, — я не даю интервью.

— А я и не беру, — ответил он, — просто устал стоять среди тех, кто мёртв душой.

От такого ответа она невольно оглянулась.

— Сильная фраза. Вы rehearsed (отрепетировали, англ.) заранее?

Даже без профиля, Альберто узнал это слово из древнего, сейчас практически неиспользуемого языка.

— Нет. Просто сказал, что вижу.

Она отвернулась, но не ушла. Альберто хорошо понимал это состояние, когда человек хочет говорить, но ищет повод не признавать этого. В такой ситуации нужно не давить, а ждать.

Они молчали некоторое время. Вокруг слышался сдержанный смех, лёгкий звон бокалов и разговоры о новых контрактах. Присутствующие собирались кружками по интересам, в одном из таких обнаружился председатель Совета министров, а рядом — Миролюб Твердынин, в светло-сером костюме с неизменным красным шейным платком. Они о чём-то шептались, председатель кивал с довольным видом. Похоже, сбывались самые смелые предположения о карьерных перспективах мистера Твердынина.

— Вы знали его? — тихо спросила она.

— Читал его речи. И слушал в записи. А видел только один раз.

— Тогда вы не можете знать главного, — сказала Элис. — Здесь никто не скорбит. Они рады. Он мешал им жить, понимаете? Мешал тем, что пытался быть честным.

Альберто чуть склонил голову.

— Вы думаете, его… убили эти люди? Кто-то из них?

Она медленно повернулась к нему, и едва заметно кивнула.

— Думаю, — сказала Элис, — но не знаю этого точно. Здесь все улыбаются одинаково. И у всех одинаковые причины.

— Сиберия знает, как скрывать правду под слоями снега, — Альберто переслал в профиль свою визитку, — если захотите рассказать — я приеду. Куда скажете.

Она посмотрела на неё, как на билет в никуда.

— Возможно. Но, скорее всего, это не принесёт вам удачи. У нас не любят тех, кто ищет ответы.

В другой группе находился генерал местной милиции с орденом, ординарцами и порученцами. Радом с ним стоял тощий джентльмен в стандартных для траурной церемонии светло-серых одеждах. Чёрные усики полукругом спускались вниз, это придавало лицу выражения вечного недовольства. Генерал неожиданно бросил взгляд на Херейро — колючий и злобный. Не все любят репортёров.

Альберто улыбнулся, холодно и чуть устало.

— Я никогда не искал удачи. Только правду.

— Правда — редкий товар. Особенно здесь, на Сиберии. Зачем вы подошли ко мне?

— Подошёл поговорить о нём.

— О нём? — в её голосе прозвучала осторожность, — здесь все говорят о нём.

— Нет, — сказал Альберто тихо, — они говорят о его кресле. А я хочу поговорить о человеке. Я совсем не знал Морозова, хотя и видел его живым.

Она нахмурилась.

— На Сиберии?

— На Марсе, — ответил он. — В клубе «Савой». Его убили прямо на моих глазах.

Теперь она посмотрела прямо в глаза — впервые по-настоящему.

— Вы видели… смерть?

Он кивнул.

— Это случилось практически мгновенно. Подошёл официант с подносом, под ним прятался игольник. Выстрел упор — промахнуться невозможно.

Он сделал паузу.

— Очевидно, это был наёмный убийца. Рядовой исполнитель. Такие выстрелы делают люди, которых потом не находят.

Элис сжала пальцы, ногти впились в ладони. Она долго молчала. Потом произнесла:

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что только вы здесь скорбите искренне, — ответил он, — остальные делают это нарочито подчёркнуто.

Она чуть отвела взгляд. Линия её плеч расслабилась. Под белыми арками зал сиял: сдержанный гомон и даже местами смех, бокалы, шелест платьев, блеск диадем и колье, приглушённые голоса. Кто-то говорил о поставках Холодного топлива, кто-то — о реформе транспортных сборов.

Никто не вспоминал имя Владислава Морозова.

— Здесь все враги, — тихо произнесла Элис, — даже те, кто был его другом. Он мешал им… своей совестью.

— Значит, — произнёс Альберто, — совесть на Сиберии стоит дороже жизни.

Она посмотрела на него почти с улыбкой.

— Вы говорите, как он.

— Может быть, поэтому мы не нужны им оба? Как не нужен был он. Я могу рассчитывать на продолжение разговора?

— Я не уверена, понимаете ли вы, во что ввязываетесь, мистер Херейро.

— Я часто не понимаю. Зато никогда не ухожу.

Она бросила быстрый взгляд в сторону Альберто.

— Может быть… я всё-таки напишу вам.

И ушла, растворившись в толпе, как чёрное перо в снегу.

Херейро остался между колоннами, глядя, как зал постепенно превращается в обычный приём. Служители подают блюда, дроны вспыхивают мягким светом камер. Где-то раздался смех. В другом углу обсуждают цены на металлы. Жизнь идёт своим чередом.

Альберто вызвал блокнот и сделал новые записи.

«Похороны как спектакль. Тех, кому был дорог Морозов, здесь нет».

И добавил ниже.

«Элис Вердан знает больше, чем говорит».

Подошёл Тихомир Перевет, проводил взглядом уходящую женщину, заметил:

— Рядом с гробом вдова, он всегда ей был безразличен, а за колоннами рыдает любовница, её он любил.

— Вы хорошо знали личную жизнь покойного?

— Её все хорошо знали, сеньор. Дети, жена и её регулярные любовники. Демонстративное пренебрежение браком.

— А про Элис?

— Про неё тоже. Верная бессменная помощница, всегда за кадром, всегда на вторых ролях. Долгие годы терпит подобное положение, лишь бы быть рядом с ним. Бедняжка безумно влюблена и без малейшей надежды на взаимность.

— Но они были любовниками?

— О да. Но такие отношения правильнее будет называть ещё одной услугой для снятия стресса своему боссу.

— Значит, отношения не были взаимными?

— Сложно сказать. Правду знает лишь сам Морозов, но он, в настоящий момент неспособен отвечать на вопросы. Но я пришёл по другому поводу, — господин Перевет развернулся так, чтобы своей массивной фигурой полностью перекрыть обзор зала, — кто-то шепнул директору КБС МБС, что вы собираетесь проводить расследование.

— Любопытно. Чем же может грозить интерес от спецслужбы Икара к моей скромной персоне?

— Вряд ли чем-то серьёзным. Но стоит быть осторожнее, особенно если собираетесь проводить тайные встречи.

— А я собираюсь? — Альберто удивлённо поднял бровь.

— Ээ… да, сеньор. То есть, нет, сеньор. Но по правде сказать, я надеялся… — Тихомир окончательно стушевался, было видно, ему хочется сказать что-то важное, но пока он не набрался смелости сделать это.

Херейро одобряюще улыбнулся и даже похлопал по плечу великана.

— Я очень ценю ваш опыт. И буду признателен за любые советы, которые вас не затруднят.

Местный главный редактор собрался с духом и продолжил:

— Я обдумал вашу просьбу, дать совет, где можно встретиться с истинными сторонниками Владислава.

«Владислава? Надо выяснить, были ли они знакомы лично и как давно».

— Некоторые из них действительно желают увидеться с вами.

— Они сейчас здесь?

— Здесь? О нет, сеньор. Эта не та публика, которую бы пригласили на официальное мероприятие. И, должен вас предупредить, это весьма эксцентричные люди.

— Правильно ли я понимаю, директора КБС МБС очень даже заинтересуют подобные встречи?

— О да, сеньор! Ещё как! — Тихомир широко улыбнулся, — он склонен гиперболизировать многие воззрения, и полагает их весьма радикальными, если не сказать жёстче.

— Меня ждёт встреча с людьми, воззрения которых интерпретируются излишне жёстко, я верно уловил вашу мысль?

— Весьма верно. Есть и хорошая новость: положение упомянутого чиновника крайне шаткое. Я планирую предать огласке некие материалы, что ещё больше ослабят его позиции. Можете не опасаться, в ближайшее время ему станет совершенно не до вас.

— Весьма похвальная инициатива. Что-то ещё?

— Да, сеньор. Нелишним будет соблюсти иные меры предосторожности. Я пришлю пару людей, чтобы незаметно сопровождали вас на подобных встречах. Их опыт в десанте и лицензия на оружие позволит справиться с мелким криминалом или чем-то подобным.

***

Следующий час Альберто провёл в бессмысленных разговорах, выразил соболезнование вдове (в ответ благодарность со скорбным лицом и безразличными глазами), попросил интервью у седого генерала с медалью (наглость — попутчица смелости), на что мгновенно дан вежливый отказ (долг службы не позволяет).

Хотел подойти к Твердынину, но тот как будто бы старательно избегал нового знакомого. Вежливо и издалека раскланялся с Изабеллой — так приветствую смутно знакомых дам. В этот раз она была в более скромном, нежно-голубом платье. Наконец, улучшив момент, смог подойти к председателю Совета министров.

Сухонький седой старичок неоднократно давал интервью каналу #StarVoice и Херейро лично — он даже обрадовался, увидев репортёра. Звали его Юджин Поланьи. Политическая карьера председателя развивалась противоположно Морозову во всём. Продвижение в Федеративной партии (ныне правящей) оказалось достаточно успешным, чтобы взгляд олимпийцев упал на Юджина в момент очередного кризиса: массовые выступления на Кандидате с требованием формировать правительства планет и секторов не из числа марсианской бюрократии.

— Альберт! — всякий раз, при встрече мистер Поланьи переиначивал имя Херейро на местный манер и ставя ударение на первый слог.

— Юджин! Рад видеть тебя в добром здравии.

— Это место напоминает про здоровье особо. Не думал, что доведётся увидеть Владислава вот так, — имя Морозова произносилось также по-особому, с ударением на букву «и».

— Сколько я себя помню, вы были политическими противниками. Наверное, есть какое-то удовлетворение? Я сейчас не про мораль — здесь мы все соболезнуем, а про конкуренцию на жизненном пути.

— Вы, Альберт, мало интересуетесь новостями провинций, — председатель взял репортёра под руку и повёл к диванчикам, официальная часть закончена, можно присесть, — это, в конечном счёте и погубит Федерацию.

— И это говорит видный деятель Федеративный партии, член высшего политбюро, Ледяной губернатор и Пёс Олимпа? Не могу поверить своим ушам! — Херейро всем своим видом демонстрировал изумление, — может, ты ещё и в «Завет» вступишь?

— Вряд ли. Там слишком много людей, желающих моей смерти, но у меня иные планы на сей счёт. Ты не прав в одном: за последние годы Морозов превратился не просто в союзника, но и, практически в друга. Посмотри на этих людей, — рука председателя указала в зал, — каждый второй просто обязан ненавидеть покойного.

Зал был наполнен промышленниками — они пострадали от многочисленных забастовок, политиками — эти вполне могли получать отставки по требованию профсоюзов, светскими львицами — радикалы «Завета» периодически закидывали грязью очередную представительницу роскошной богемы. А ещё там был директор КБС МБС, — он опять смотрел в их сторону, но в этот раз его пристальный взгляд целился не в Альберто, а в собеседника.

— Особенно меня удивляет присутствие директора твоей спецслужбы. Он уж точно непримиримый борец с «Заветом».

— Времена меняются. Эпоха конфронтации прошла. Он этого может быть, ещё не понял, но поймёт. В ближайшее время.

— Сказано так, как будто ты хочешь, чтобы это попало в новостной канал.

— У тебя достаточно толковые подчинённые, они вынюхают подробности, не сомневайся, — эта фраза являлась прямым подтверждением слов Перевета о судьбе директора.

— Ты говорил про друзей. Продолжи. Речь же не о тех джентльменах с красных шейными платками? — данный аксессуар был знаком поддержки «Завета». На какой-нибудь фабрике или шахте такой можно увидеть у каждого второго рабочего, а на церемонии таковых было полтора десятка. Ещё пару лет назад увидеть подобное было немыслимо.

— Ты ведь в курсе, что именно предложил Морозов нам всем?

Острое чувство опасности охватило Херейро. Будучи ребёнком, он как-то раз решил перейти замёрзшее озеро — ты в центре, каждый шаг вызывает хруст льда, и трещины ползут во все стороны. Тогда он впервые испытал на деле то, что впоследствии стало сильным качеством личности: интуиция на опасность.

— Оу, об этом все только и говорят.

Вот сейчас мистер Поланьи стал выглядеть как истинный политик-функционер, глава сектора Икар: жёсткий взгляд немигающих глаз, пронзительность которых зашкаливала.

— Но, как я понимаю, большинство понятия не имеет об истинном смысле, — аккуратно продолжил Альберто.

Опасно! Очень опасно! Лихорадочно думая, что ещё надо сказать, Херейро перебрал в памяти слова Перевета, Изабеллы и остальных… и вот его осенило:

— Но ведь Владислав, в определённом смысле нас не покинул. Если можно об этом сказать так.

На лице председателя Совета министров на долю секунды мелькнуло выражение глубокого изумления. Херейро являлся профессионалом, этого краткого мига ему хватило, чтобы заметить перемену в лице. Его собеседник был профессионалом гораздо более опытным, допустить потерю контроля мистер Поланьи мог в исключительном случае. В ОЧЕНЬ исключительном.

— Вы умный человек, Альберт.

— Полагаю, ваша спецслужба не станет интересоваться глупыми.

Обменявшись ещё парой банальных любезностей, стороны разошлись.

«Владислав, в определённом смысле, нас не покинул».

«Поланьи замешан в происходящем».

Глава 16. Тайны в полумраке (часть вторая)

Межзвёздное пространство

Январь, 2468 г.

Оортианин сидел, прислонившись спиной к гермодвери, и после того, как та открылась — опрокинулся назад, в сторону группы «Палсар». Выглядел он высохшим, не как мумия, но уже что-то близкое.

— Похоже, здесь весьма сухой воздух, — Техник присел, чтобы разглядеть труп как следует, а посмотреть было на что, в руках тот держал две головы. При падении они выпали и немного прокатились по полу.

— Жуть какая!

— Да, боссмен, — теперь Техник аккуратно поднял одну из голов, — посмотрите, в районе шеи всё размочалено. По всей видимости, этот парень откромсал башку своим дружкам, делал это тупым ножом и весьма неумело, вся одежда в крови.

— Ты уверен? — спросил Сержант, его голос прозвучал глухо.

— Поверь, старина, я видел много отрезанных голов. Знаю, как происходит такое.

— Я не про голову. Уверен, что это парень?

— Да кто же их разберёт. Умник, прикажи дроиду взять пробы.

Отряд аккуратно прошёл вниз по лестнице. Следующий горизонт был заставлен техникой и аппаратурой жизнеобеспечения, ничего интересного найдено не было. Хотя пришлось поплутать среди гигантских промышленных установок, чтобы найти спуск ниже.

Традиционно уровни построек на планетах назывались этажами, которые нумеровались от поверхности вверх. Из этого было одно-единственное исключение: Европа. Там люди обладали генетически изменёнными органами дыхания, что позволяло плавать в подлёдных океанах часами, а первый этаж был всегда наверху. Впрочем, обычным воздухом они тоже дышали нормально, для этих целей (и для привлечения туристов) было построено огромное количество подводных атмосферных куполов.

На космических станциях этажи именовались палубами, которые нумеровались по вектору убывания тяготения. Первой палубой всегда была та, где центробежная сила создавала самую значительную имитацию гравитации.

Уровни космических поселений на планетоидах и спутниках именовались горизонтами, где первым были постройки на поверхности. Таким образом, отряд в настоящий момент пребывал на третьем горизонте, о чём сообщала надпись на стене.

Различных надписей нашлось много: непонятными знаками покрыты практически все механизмы. Буквы (или иероглифы?) оортиан просты и замысловаты одновременно. Как правило, это две-три жирные линии, сходящие под разными углами. Сложность создавала привычка писать впритык, было непонятно, это палочка относится к следующей букве или предыдущей? Но, Старший знал, что на самом деле это не буквы и не иероглифы, а что-то совершенно иное, прочитать их смогут лишь сами оортианцы.

Иногда встречались надписи на всеобщем языке. Видимо, часть машин и механизмов изготавливались в расчёте на экспорт, поэтому маркировалась понятным людям образом.

Вскоре были найдены большие грузовые транспортёры, уходящие в глубину планетоида. Затем бытовые помещения, а в них искомые лестницы.

— Обратите внимание: часть герметичных переборок задраена, а другие — нет, — заметил Техник.

— Разве они не срабатывают автоматом? — голос Сержанта звучал всё так же глухо.

— В том то и дело, что да. Но мы видим лишь малую часть в закрытом состоянии. Такое ощущение, что местные жители делали это вручную.

— Интересно, зачем? Спасались от кого-то?

— Если и да, вряд ли кто-то выжил за год.

Им ответил Старший:

— Это не повод расслабляться. Мы видим признаки существования угрозы, поэтому всем смотреть на четыре стороны! А дроидам — на шесть.

— Да, боссмен, — хором ответили люди. Дроиды промолчали, но исправно смотрели по сторонам, фиксируя каждый элемент обстановки. Благодаря этому, Николас мог ходить туда-сюда внутри сфероделика, чтобы рассмотреть всё, что привлекло его взгляд. Первое, на что он обратил внимание, — плафоны были примитивными, только для освещения. Они не ретранслировали сферу, как у людей.

Второе, вся окружающая машинерия выглядела архаично и… как бы это сформулировать? Сделанной нелепо, местами тяп-ляп, иногда гротескно. Но не вызывало никаких сомнений, что она работала и выполняла полезные действия. Наверное, так выглядели заводы в докосмической эпохе.

«Палсар» тем временем в полном составе практически дошёл до лестниц, Николасу пришлось догонять повествование.

Спуск вниз был заперт гермодверью, но не это остановило исследователей. На двери была надпись.

— Как ты вообще разглядел её, боссмен?

— Дроид увидел.

Надпись, в отличие от всех иных, была сделана на стандартном языке. Вот только разглядеть её в полумраке, казалось, действительно нереально. Тем временем один из дроидов выполнил экспресс-анализ.

— Что это?

— Написано вроде понятно. Или тебя интересует, чем написано? Это кровь.

— Грозно и пафосно.

Заглавные буквы, неровно начертанные на двери, гласили:

ТАМ СМЕРТЬ И БЕЗУМИЕ

БЕГИТЕ ГЛУПЦЫ

— Уж не та ли сушёная мумия написала нам это? — Техника, как обычно, интересовала практическая сторона вопроса. — А что? Он весь в крови лежит.

— Аккуратно открываем узенький проход и отправляем внутрь дроида, — принял решение Старший.

Это не заняло много времени, базовые механизмы планетоида работали. Но отправлять пришлось трёх дроидов, для ретрансляции сигнала. На четвёртом горизонте было достаточно светло. Рассеянный свет с явным уклоном в фиолетовую область освещал дикие заросли из невысоких пальм и какого-то колючего кустарника. Местами виднелись заросли бамбука, он тянулся практически к самому потолку. Вдалеке журчала вода, а дорожки были чистые — автоматика явно продолжала работать. Но не везде.

В полусотне метров обнаружился ещё один оортианин. Он был не просто мёртв, а убит — Старший насчитал с десяток попаданий шоковых и разрывных игл.

Команда спустилась ниже и рассматривала картину происшествия. Убитому попали в голень разрывной иглой, что полностью оторвало стопу, далее он передвигался прыжками, а затем ползком. За это время в него стреляли со стороны лестницы и лифтов. Другой взрыв напрочь оторвал руку, она валялась метрах в пятнадцати.

— Не знал, что можно выжить после стольких попаданий в упор, — Сержант был удивлён.

— В конце концов, он всё же помер, — возразил ему Техник.

— Да, но убили его не иглы. Вот, смотри, — в основании черепа была дыра, как от виброножа десантника, проникающая прямо в мозг.

— Интересно, кто стрелял?

— Наверное, те же, кто выше писал про смерть и безумие. Всё сходится. Оружие уж точно наше будет. Что делаем дальше?

Старший оглянулся. Кроме мертвеца под ногами, всё вокруг выглядело благополучным: чирикают птички, летают бабочки, в воздухе ощущается аромат цветов.

— Надо осмотреться. Пройдёмся тут.

— Куда?

— Да всё равно. Например, туда.

Отряд отправился в сторону взмаха руки. Через 5-7 минут, стало очевидно, что за ними кто-то наблюдает. Никаких признаков этому не было, и дроиды не видели никого живого крупнее птицы, но засосало под ложечкой — верный признак опасности, Старший ему доверял не менее чем приборам.

Слева и справа возвышались заросли, которые изредка прерывались озёрцами, хотя правильнее их назвать болотцами — поверхность сплошь заросла водяными растениями. Ящерицы бегали туда-сюда и вверх-вниз по деревьям. Тяжёлый взгляд ощущался затылком.

Кругом был порядок: в зарослях пальм включались поливальные установки, невидимые машины для кондиционирования периодически устраивали прохладный ветерок. Кроме тела, расстрелянного у самой лестницы, нигде не встречалось и следа местных жителей. Только трупы: отрядом обнаружено два тела и четыре головы — мрачная статистика. На планетоиде должен проживать целый тейп оортиан, даже по самым скромным оценкам это несколько тысяч. Где они всё?

Гравитационное притяжение была равномерным на всех горизонтах и составляла одну стандартную единицу, что само по себе являлось большой странностью: столь маленький планетоид не мог обладать таким тяготением.

(Николас, в отличие от Старшего, знал, что феномен уже исследован и ответ будет в научном отчёте).

Вдалеке раздался протяжный низкий звук, похожий на удар гонга. Никто из людей не вздрогнул и не испугался, в группе «Палсар» были профессионалы. Но, он заставил их на секунду остановиться: визуально ничего не поменялось. Что же, это не самая большая странность этого места, — отряд продолжил движение далее. Их цель была в паре километров: там виднелась противоположная стена горизонта, и очередные лестницы вниз.

На пути следования заросли пальм становились гуще и выше, в определённый момент они начали смыкаться над аллеями, которые были в этом рукотворном лесу. Начали появляться вьющиеся растения, которые густо оплетали кусты — подлесок стал настолько густой, что перемещаться в нём человеку было бы решительно невозможно. А вот ящерицы, наоборот, активно носились туда-сюда во всех трёх измерениях. Некоторые из них были хищными, нападали на жуков и более мелких собратьев.

Кроме стандартных звуков жизни, стало слышно шелестение, похожее на лёгкие шаги по опавшим листьям (которых здесь практически не было), попискивание или, скорее, поскрипывание. Кто-то приближался.

Дроиды и люди (но в основном дроиды) смотрели во все стороны… никого не было. Не сговариваясь, люди ускорили шаг.

— Что-то неуютно в этой оранжерее, — пробурчал Техник, — и запахи непривычные… чувствуете? Сладковатые?

— Настрой имплант, чтобы убрал его, — посоветовал Умник.

— Тогда я могу пропустить что-то важное.

И тут прямо над головой раздался пронзительный верещащий крик!

Практически одновременно Сержант вскинул парализатор и выстрелил прямо вверх. Все остальные, присев на колено, моментально надели шлемы: именно это предписывала инструкция и рефлексы.

В кроне угадывалось движение, кто бы это ни был, он пытался убежать, перепрыгивая с дерева на дерево. Сержант перестал стрелять, непосредственной опасности не было.

— Куда делась эта тварь?

— Сбежала, боссмен.

— Почему ты не обнаружил её раньше?

— Виноват. Она холодная, сливалась со средой?

— Холодная?

— На помощь Сержанту пришёл Умник:

— Судя по всему, это какое-то насекомое. Они являются пойкилотермными[1] организмами. Тепловизор не смог его обнаружить.

— Так, настрой его, чтобы видел. Я не желаю, чтобы мне на голову упала ядовитая тварь, — на этих словах Старший вновь снял шлем. Поход продолжался.

Буквально шагов через пятьдесят Умник сообщил новость:

— Существо продолжает двигаться за нами. В лесу, слева, примерно в 50 метрах на 8 часов. Но не приближается.

— Не спускай с него глаз. Сержант, пусть два дроида будут готовы стрелять без команды.

— Парализаторы, боссмен?

— Да. Кстати, почему твои выстрелы не сработали? Промазал?

Умник вновь спас Сержанта от ответа:

— Если это насекомое, то у него другое строение нервных ганглиев, поэтому и не парализовало. Но ему точно стало больно.

— Хорошо, оставляем парализаторы на малой мощности.

За следующий километр сладковатый запах усилился так, что его стали ощущать все, кроме Сержанта. Чем дальше, тем тяжелее он становился, появился гнилостный аромат с нотками аммиака и других химических соединений, которые вызывали лёгкое чувство отвращения и ассоциировались с разложением органических веществ.

Заросли справа (по ходу движения) стали мельчать, тут и там появлялись лужи воды, которые постепенно превращались в болото. Запах усилился практически до невозможного, появился аромат сероводорода, людям пришлось активировать подавление биотическим имплантом. Умник даже одел носовые фильтры.

Болото постепенно превратилось в затхлое озеро, которое простиралось далеко вглубь, на несколько километров. Оно явно было мелким, на дне проглядывалось что-то белёсое: камни или растения. На редких островках виднелись одинокие пальмы, но не на всех.

— Что-то мне совсем не нравится это болото, боссмен. Предлагаю послать дроида, пусть залезет на ту пальму, оглядится сверху, — предложил Техник.

Старший молча кивнул. Один из дроидов бесстрашно полез в воду, он дойдёт до нужного острова прямо по дну. Периодически на поверхности озера медленно всплывают пузыри, словно мелкие воздушные шарики. Они появлялись редко, но регулярно, один за другим, их движение в воде напоминало игру света и тени, лёгкие и почти невесомые, но в то же время — это часть неизменной жизни водоёма. Пузыри, поднимаясь со дна, лопаются на поверхности, создавая едва заметный шипящий звук и лёгкую рябь, которая тут же успокаивалась, возвращая зеркальную гладь воды. Похоже, именно они были источником того странного запаха, который вблизи превратился в невыносимый смрад.

Дроид, тем временем взобрался на высокую пальму и начал транслировать картинку сверху.

— Хомо Всемогущий!

— Гранда инфинити!

— О мой Турбо-Иисус, что здесь творилось?

Промолчал только Старший, картинка дополнялась, по мере того как дроид оглядывал все новые и новые квадратные метры поверхности воды.

На дне этого озера виднелось мрачное зрелище — множество белых и искажённых трупов, которые лежат там, бок о бок, в вечной тишине. Они создавали жуткое впечатление, словно время остановилось и эти фигуры однажды нырнули и навеки остались здесь, скрытые в толще воды. В лучах бледно-фиолетового света, который был здесь повсюду, они казались ещё более зловещими, словно призраки из глубин.

— Кажется, мы нашли местных жителей.

— «Там смерть и безумие», — Сержант вспомнил про предостерегающую надпись кровью.

— Сколько их тут?

— Дроид различает тела на километр вперёд, — ответил Умник, — это значит тысячи, как минимум.

— Неужели все обитатели планетоида решили пойти и одновременно утопиться? Должны быть причина.

Рассуждения опять прервал Старший:

— Дроид возьмёт пробы, а мы идём дальше. Наша задача только находить загадки, разгадывать будут другие. И кстати, где та прыгучая тварь? Сержант, не забыл про неё?

— Никак нет, боссмен. Она обогнала нас, пока мы пялились на утопленницев, и вон там стоит, ждёт, — Сержант указал рукой прямо, по ходу движения. Примерно в полукилометре, прямо на аллее стояло чёрное и мохнатое животное. И смотрело на людей.

Обилие аппаратуры позволяло людям детально рассмотреть существо даже на таком расстоянии. Оно выглядело как тень из кошмаров: большое, чёрное, мохнатое, с восемью лапами. Его присутствие вызывало чувство тревоги, а мрачный вид подчёркивал таинственность и опасность. Из центра круглого туловища на стебельках поднимались глаза, в количестве трёх штук, как минимум один из них был направлен в сторону людей, а остальные два беспрестанно обшаривали окрестности.

Существо сделало несколько шагов далее по аллее, затем вернулось. Так как ноги располагались со всех сторон, шагать оно могло во все стороны не разворачиваясь.

— Боссмен, смотри! Как будто оно приглашает идти за ним, — предположил Умник. Во время этого, чёрная тварь ещё пару раз изобразило, что надо идти вдоль по аллее.

— Попробуем сыграть в эту игру, — принял решение Старший, — но глядите в оба!

Группа медленно пошла в сторону восьмилапого паукообразного. То существо уже активно пританцовывало, двигаясь далее, всем своим видом показывая, что можно шагать и быстрее.

Следующий час ничего существенного не происходило, группа двигалась вдоль смрадного озера, которое вновь превратилось в болото, а затем в джунглевые заросли. Чёрная тварь продолжала мельтешить впереди. Всё это Николас прокрутил на повышенной скорости.

Интересные события возобновились ближе к противоположной стене горизонта: появилось два человека.

Чёрное животное, не опасаясь, приблизилось к ним, один из людей погладил его чёрный мех. Теперь все три глаза смотрели на приближающихся разведчиков. Старший остановил свою группу в 30 шагах, ближе подошёл только один дроид, который выступит ретранслятором на грядущих переговорах.

Обычно оортиане значительно превосходили среднего человека по росту, как минимум на голову. А если в качестве среднего брать марсиан (что логично, именно на этой планете обитает самая крупная популяция людей) то и на две головы. Но эти двое были не столь высоки, чуть ниже Умника, а тот был самым низким в группе «Палсар».

— Вам тоже пришло в голову, что это дети? — спросил он.

Местные жители были одеты в лёгкие брюки цвета индиго в мелкую белую крапинку. На ногах — сандалии. Белые рубашки слабо флуоресцировали при текущем освещении, а поверх них были одеты жилетки: чёрная на том, что слева, и малахитово-зелёная на том, что справа.

Чёрный что-то сказал, но дроид молчал, этот язык людям был неизвестен. Зелёный тоже что-то сказал, обращаясь к чёрному. За сотни лет взаимодействия людей с интерстелларами было получено огромное количество записей их языка. В Ха-Мелех существовал особый отдел для его изучения, который накапливал, систематизировал и пытался расшифровать. Но, результаты были весьма не блестящими… точнее, их вообще не было. Николас лично слышал пример разговора, где один оортианин повторяет восемь раз одно и то же слово, а его собеседник в ответ произносит его же, но четыре раза. Как такое может быть языком общения?

Чёрный переглянулся с зелёным и перешёл на торговый язык — дроид стал переводить:

— Кто вы? Околозвездники?

Переговоры — дело ответственное, все молчали, а Старший запустил на планшете экспертную систему: околозвездниками они называли всех, кто живёт на планетах, иначе говоря, людей вообще.

— Да, мы околозвездники. Мы получили сигнал бедствия.

— Ты лжёшь! Твоя душа будет сожрана.

— Возможно, я неправильно выразился. Одна из живущих здесь просила нас о помощи, — при этих словах экспертная система принялась отчаянно сигналить, и Старший быстро поправился, — просила о помощи других людей, не меня и не моих спутников. Но те люди, в свою очередь, передали просьбу мне, и я прилетел на ваш планетоид, используя прыжковый корабль.

В мировоззрении оортиан любая неправда являлась кощунством и святотатством, поэтому требовалось максимально точно излагать факты, а если уж врать, то уверенно и так, чтобы не смогли проверить.

Зелёный дёрнул Чёрного за рукав и что-то быстро говорил ему две минуты. Люди записывали этот разговор, он будет передан в отдел изучения языка. Паукообразная тварь, тем временем вела себя как обычная собака: сновала туда-сюда, прижималась к ногам то одного, то другого.

— Ты видел Йенсена в душе Инге?

По всей видимости, они спрашивали про Инге Йенсен, экспертная система вновь выдала ворох предупреждений.

— Нет, не видел. Но видели люди, с которыми я делаю общее дело. Можно сказать, что мы в одном тейпе, но это просто сравнение.

— Я понимаю значение слова «сотрудник», хотя сама концепция подразумевает труд, а значит, принуждение к чему-то, что является трудным. Когда твои сотрудники видели кровь моей крови?

Старший вновь взглянул на планшет: «кровь моей крови» — родственник в широком смысле, несущий либо общие гены, либо общие импланты. Как импланты могут быть общими, и почему это делает людей родственниками командир «Палсар» не понял, да и не пытался понять. Его задача предельно конкретна, и он ответил на вопрос:

— Прошло более года, по нашему летоисчислению.

Интерстеллары вновь переглянулись, но в этот раз смотрели друг другу в глаза достаточно долго, более двух минут. Создавалось впечатление, что они переговариваются без слов. Восьмилапу надоело ничего не делать, развив с места стремительную скорость, он исчез в джунглях, вероятно отправился на охоту. Следующий вопрос задал Зелёный:

— Скажи мне, околозвездник. Что вы сделали с Инге?

Старший, разумеется, знал. Офицер-оперативник УСБ должен обладать всей полнотой информации, чтобы принимать максимально адекватные решения. Эта нехитрая максима была неоднократно проверена временем. От следующего ответа зависело многое, интуиция просто кричала об этом. А вот планшет, наоборот, молчал, рекомендаций не было. Придётся рисковать.

— Мои сотрудники отрезали ей голову.

Сержант чертыхнулся на внутреннем канале, активируя боевой режим скафандра и дроидов. Внешне это невозможно заметить, но отряд приготовился отражать вероятную агрессию. Однако интерстеллар улыбнулся:

— Очень любезно с вашей стороны!

«Чёртовы придурки! Товарища убили, а они благодарят за это», — опять пробурчал Сержант.

«Тишина на канале!»

Следующий вопрос задал чёрный:

— Что вы сделали с головой Инге после этого?

— Мои сотрудники отвезли её на Первую тысячу тысяч, в систему Тюхе.

— Значит, нам осталось последнее. Мы должны закрыть двери. Вы поможете?

— Мы хотим помочь. Это опасно?

— Да, очень опасно. Но у вас есть оружие, и вы сможете убить тех, кто ниже.

— А если мы не хотим убивать?

— Тогда они убьют вас. Если таковой мотивации недостаточно, то мы предлагаем обмен. Вы получите большую ценность. То, в чём нуждаетесь.

_____

[1] Пойкилотермные организмы — холоднокровные, ввиду отсутствия эффективных механизмов теплорегуляции.

Глава 17. Вишенка на торте

Процион B. Сектор Хель

Планета Идести, шахтёрский купол «Гелиос»

Февраль 11, 2504 г.

— Эй, Кэп!

Один из команды «Призрачного шёпота» без стука вошёл в спальню, не обратив внимания на характерные звуки, доносящиеся оттуда. Рыженькая сидела поверх капитана, совершала ритмичные движения, её полная грудь при этом, не скрываемая чёрным лифчиком, колыхалась в такт.

— Билли? Какой демон пустоты надоумил тебя прерывать мой послеобеденный отдых? Разве не видишь?

Шёл второй день, как шахтёры были заперты внизу для добычи кристаллов, а их жёны и дочери ублажали пиратов.

— Ээ… вижу Кэп и даже завидую. Но тут такое дело…

— Что?

— Ума не приложу, как сказать…

— Это потому что ты скудоумный придурок! Продолжай, не останавливайся, — последнее было сказано рыженькой.

— Согласен, Кэп… ээ…

— Позови сюда Вилли. Он ведь здесь? За дверью?

Случились разнонаправленные движения, Билли бросился выполнять приказ, а Вилли, услышав его самостоятельно, вошёл внутрь. Оба пирата встретились в проёме двери, чуть не сбив друг друга с ног. Рыженькая опустила голову так, чтобы лицо полностью скрывалось волосами, она продолжала ритмично двигаться, тихонько постанывая.

— Вилли, говори.

— Кэп, здесь человек.

— Где?

— Внизу.

— Тот придурок слева заразил тебя скудоумием, Вилли? Внизу много людей.

— Нет, Кэп, не в шахте. В большом доме мы нашли спрятанную комнату, она под полом — за обеденным столом есть люк, около шкафа. Там продукты, энергоячейки и какой-то крендель в чёрном скафандре.

— В чёрном? Эмблемы есть?

Вилли отрицательно помотал головой.

Похоже, отдых откладывается; хлопком по попе капитан велел рыженькой слезть и принялся одеваться. Ребята посадили незнакомца за стол, велев положить обе руки на столешницу. Пояс скафандра предусмотрительно пристегнули к массивному стулу, а сзади стояли Робби и Бобби с парализаторами наготове.

Капитан в халате на голое тело сёл напротив, обеденный стол был длинный, до незнакомца — более двух метров.

— Ну и что ты за петух?

— Бонжормо, сеньор капитан. С вашего позволения, не причисляю себя к птицам.

— А кто же ты? Кабан?

Четвёрка пиратов загоготала, оценив шутку начальства, но незнакомец лишь улыбнулся.

— Я, как и вы, джентльмен.

— Вот как? Джентльмены не сидят взаперти у крыс.

— Оу, я очень благодарен, что вы, наконец, исправили эту несправедливость.

— Хочешь сказать, я отпущу тебя просто так? — Капитан поднял бровь от удивления.

— Это навряд ли. А вот взять с собой вполне можете. Более того, я буду весьма признателен… поиздержался, знаете ли.

— Потребуются серьёзные аргументы для этого. Зачем ты мне нужен? Удиви нас.

— Проще простого, сеньор. Готов даже заключить пари: через несколько минут вы будете весьма сильно и, одновременно, приятно, удивлены.

— А если нет?

— А если нет, Кэп, пусть кукарекает, — выдвинул предложение Бобби, — устроим концерт петушиного пения.

Капитан не успел открыть рта, как незнакомец поднял руку и уверенно ответил:

— Идёт!

— Ты сам это выбрал. Приступай.

Незнакомец оглядел присутствующий и остановил свой взор на Вилли, по всей видимости, этот пират ему показался наиболее толковым.

— Сеньор капитан, дело в том, что я очень ценный специалист. И судя по всему, у тебя нет подобного вовсе, либо он существенно уступает.

— И кто же ты?

— Системотехник и лингвист данных.

— У меня есть системотехник.

— Но не лингвист данных. Сочетание двух талантов дало мне возможность узнать, что вы не нашли. Именно это тебя удивит и порадует.

— Говори.

— Проще показать. Наглядность всегда убедительнее. Пошли кого-нибудь вниз, в мои шикарные покои, — на этом моменте среди пиратов опять возникли смешки, — пусть принесут один из четырёх контейнеров, которые завалены всяким хламом в дальнем левом углу.

Капитан оглянулся на Билли и Вилли, которые стояли за его спиной.

— Проверяли мы там, Кэп, слитки металлов в этих ящиках, марганец и цинк, — невнятно пробормотал Билли, а Вилли молча отправился вниз, поманив за собой товарища.

Вскоре требуемое извлекли и открыли, шесть пар глаз (пять внимательных и одна — насмешливая) увидели плотные ряды брусочков, тускло блестевших на свету.

— Я не удивлён и не обрадован. Похоже, кому-то придётся весь день кукарекать.

— Игра не окончена, сеньор. Доставайте металл.

Через несколько минут бруски металла лежали на столе, тумбочке, шкафу и полу, а в контейнере обнаружился фальшивое дно. Под ним находилась мягкая подстилка из вспененного пластика, где в углублениях располагались прозрачные как слеза кристаллы. Четыре крупных кристалла — настоящее сокровище!

Охи и ахи наполнили столовую, пираты толпились, чтобы разглядеть такое богатство: кристаллы столь значительного размера стоили баснословно много.

— Хм… допустим. Как тебя зовут.

— Ник. Но если возьмёшь в свою команду — можешь звать Никки.

***

Вечером капитан неторопливо осмыслял сказанное. Из столовой доносились весёлые голоса, и задорный смех. Новичок явно пришёлся ко двору, регулярно шутил и рассказывал истории из своей прошлой жизни.

В том, что он из их среды, братства джентльменов удачи, казалось, нет никаких сомнений, но кое-что следовало обдумать. Капитан располагался в большом кресле, распахнув халат и широко раскинув ноги, прямо перед ним на коленях стояла шатенка и умело ублажая своим язычком его мужское естество.

Новая шуточка вызвала очередной взрыв хохота:

— «Одна голова хорошо, а две лучше» — рассуждал палач, подсчитывая выручку.

За окном Процион А начинал своё неторопливое восхождение, его лучи достигли купола шахтёрского посёлка. Эта звёздная система существенно отличалась от своих соседей: отсутствовали газовые гиганты и любые крупные планеты, но небольших и карликовых планет имелось в избытке. А уж крупных астероидов и планетоидов промежуточного размера — более тысячи штук.

Во внутренней области главной звезды вращалось шесть планет, каждая из которых была чуть меньше или чуть больше Марса. Они именовались (от центра к краю): Аидра, Венга, Ойва, ZMO, Делканома, Аман.

Последняя из них, единственная, кто, весьма условно, была пригодна для массового заселения. В условиях сектора Хель термин «массовое заселение» существенно отличался от трактовок, принятых в остальной Федерации. Эта планета располагалась на расстоянии 3 астрономических единиц от Процион А. Дистанция значительная, в Солнечной системе ровно столько до пояса астероидов (первого из трёх[1]), тут же яркость главной звезды была столь велика (в 7,7 раз больше Солнца) что комфортные условия проживания начинались только на таком удалении. Все прочие планеты кроме Аидры и ZMO, тоже имели купольные поселения, но на Амане их было достаточно много: более сотни больших и несколько тысяч малых. Планета считала себя вольной, ни от кого независимой, имела центральное правительство, развитую экономику и претендовала на статус местной столицы. А ещё там имелись вооружённые корабли, что делало жизнь пиратов в этой системе весьма небезопасной.

Вокруг Процион B вращались три планеты: Первая — Идести, ныне ограбляемое шахтёрское поселение располагалось на ней. Второй была крупная каменная планета с абсолютно непроизносимым названием «Itustiapicurat». Её атмосфера ужасна, под стать имени — горячий квазижидкий углекислый газ, совсем как на Венере. Но были и достоинства, вокруг неё вращалось целых одиннадцать спутников, один из которых был весьма велик, сопоставим по массе с материнской планетой, и имел собственное имя: Потаси. Сколь-нибудь значительные купольные поселения располагались именно там. Ввиду того его вращение происходило вокруг общего центра масс вместе с Itustiapicurat, это небесное тело учёные перестали считать спутником, повысив до третьей планеты Процион B с коорбитальной связанностью.

Пираты частенько наведывались сюда, регулярно собирая дань с шахтёров. Корабль Никки принадлежал пиратскому картелю Карранда и был подбит крейсером Федерации, осуществлявшим рейд по запросу правительства Амана. Преследовать подранка он не стал, что позволило тому совершить короткий внутрисистемный прыжок. Всплытие произошло неудачно, покидать корабль пришлось в спасательных капсулах. О дальнейшей судьбе корабля и экипажа Никки ничего не знал, но абсолютно точно был уверен, что на крейсере их прыжок засекли.

Последнее являлось огромной угрозой! Если адмиралы Федерации решат поискать беглеца, то направят корабль сюда, на орбиту Идести. «Призрачный шёпот» являлся списанным эсминцем, множество раз усовершенствованный на верфях Дугарской пустоши, боя с корветом или кораблём аналогичного класса капитан не боялся. А вот крейсер — совсем другое дело.

Ласки шатенки, наконец, возымели своё действие, сладкая истома накрыла капитана, сопроводив обильным семяизвержением. Пока никакой опасности не было.

Катапультировавшись, Никки пришлось сажать капсулу на Идести, затем отправляться в изнурительный пеший поход в сторону купола шахтёров. Дошёл он с трудом, из последних сил, несмотря на систему рециркуляции в скафандре, заработал сильное истощение. Шахтёры — люди добрые, поэтому израсходовали на него заряд медпака. Затем увидев, какую награду дают федералы за его голову, решили запереть в подполе, предварительно забрав оружие и всё подозрительное. Но главный инструмент находился в его голове: продвинутый имплант сферы. Следующие несколько дней Никки ломал технические профили поселения, внедряясь всё глубже и глубже, имея план захватить контроль над энергопитанием, после чего можно было бы смело диктовать шахтёрам свои условия. Вот только что именно диктовать — он не придумал, корабля у бедного поселения не было, а другого способа убраться с этой дрянной планетки не существовало. Но, изучая от нечего делать видеоархив, заключённый обнаружил заначку шахтёров — чистые и крупные кристаллы прятались в том же самом подполе, где был вынужден коротать время он сам.

История, рассказанная Никки, казалась логичный, все детали, имена и названия вроде бы совпадали. Но проверить её никак нельзя, именно это и вызывало сомнения капитана. Оттолкнув рабыню ногой, велел ей убираться и принялся расхаживать по комнате.

— Объективно, я самый лучший, если ни с кем не сравнивать, — новый взрыв хохота сопроводил очередную шутку новобранца.

Капитан вызвал навигатора:

— Слушаю тебя, Кэп.

— Как орбита?

— Это вы там развлекаетесь с девками, а у меня здесь скучно. Чисто.

— Есть подозрение, что к нам может наведаться крейсер федералов.

— Ого! Придётся драпать?

— Вряд ли они знают, что мы здесь… Кстати! Проверь орбиту, восемь или десять дней назад где-то в окрестностях произвёл экстренное всплытие один из наших. Может, остались следы?

— Остались, Кэп.

— И что молчишь?

— Так, ты не спрашивал. Есть обломки, по мелочи. И аварийный буй.

— Какой?

— Аварийный.

— Ты, случаем, не родственник Билли? Идентификатор корабля какой?

Навигатор продиктовал наименование, технический код, и секретный ключ Карранды. Данные совпали с информацией в капитанской базе. Хоть какое-то подтверждение правдивости. Но этого мало.

Процион А уверенно полз по небосклону к зениту, под его лучами цвет купола становился лазурно-голубым. Ближайшие трое стандартных суток здесь будет день.

Беспокойство не оставляло капитана, одевшись, он отправился проверять караулы, что произвёл достаточно быстро, ведь их всего два. Затем послал парней вниз, в шахту — забрать добытое за двое суток. После этого велел всю добычу, включая ту, что найдена Никки, погрузить в спускаемый модуль. Люди ворчали: «кэпа вновь обуяла жажда деятельности, и что ему неймётся?», но подчинялись, такое случалось регулярно, а возражать в открытую никто не решился: капитан «Призрачного шёпота» был знаменит жестокостью и суровостью нрава. После того как команда выполнила все поручения, капитан пришёл в ещё более мрачное настроение и велел погрузить контейнеры с металлами. Обычно этой добычей пренебрегали, чтобы хорошо заработать на подобном грузе, надо иметь рудовоз, а не эсминец. Но, сейчас свободное место было, и новичок отобрал самые ценные из тех, что нашлись на складе шахтёров: серебро, палладий, молибден, хром. Будут вишенкой на торте.

Предполагалось пробыть здесь шесть суток. Обычно этого срока достаточно, чтобы шахтёры успели откопать свои нычки и собрать нужную дань, а патрульный корабль Амана, наоборот, прибыть не успевал. Из них прошло два и вот-вот начнётся третий…

Вдруг случилось худшее!

Неожиданно активировалась связь с орбитой:

— Кэп! Он здесь! Кэп! Он… он… огромный! — навигатор был явно в отчаянье!

Интуиция в очередной раз не подвела капитана, внутренне он уже был готов к неприятностям.

— А ну, замолчи! Теперь чётко и внятно ответь: кто такой он?

— Крейсер! Демоны пустоты, ты вновь оказался прав, они явились за нами!

***

Белый карлик Процион B светил холодно и тускло, освещая каменистую планету на близкой внутренней орбите. Под её разреженным небом существовал лишь один след человеческого присутствия — шахтёрское поселение под малым атмосферным куполом.

Ненадолго.

Пиратский корабль вынырнул из тени спутника планеты, словно зверь, подкрадывающийся к жертве. Угловатый, с корпусом боевого корабля и дополнительными модулями, не предусмотренные базовой конструкцией. Он снизился на курс сближения и без предупреждения открыл огонь. Лазерный прожектор ударили в купол: кристалл-гель содрогнулся, купол замерцал искорками, но выдержал. Однако это был всего лишь первый выстрел.

Сигнал бедствия сорвался в эфир:

— «Поселение „Гелиос“ подверглось нападению! Пираты! Требуется помощь!»

***

Это сообщение — крейсер Военного Флота «Елизавета Шарлотта Ризли» принял сразу после всплытия. Полётным заданием предполагалось патрулирование внешнего сектора системы звезды B. Сигнал бедствия был отправлен чуть больше двух суток назад, а значит, пират далеко уйти не мог, а, скорее всего, прямо сейчас занимался грабежом поселения.

— Источник — купол «Гелиос», планета Идести, — доложил офицер связи, — разрушения купола не зафиксировано, кристалл-гель под напряжением. Это пиратская атака, сэр!

«Или ловушка», — мрачно подумал командор Артемис.

Командир крейсера и Первой тактической флотилии выглядел собранно, по-деловому. Но в голове царил полный раздрай. Только усилием железной воли он не срывался на подчинённых по пустякам. Причина такого состояния находилась прямо перед ним: офицер-бомбардир Анна Немченко. Словно почувствовав взгляд командира, она обернулась на долю секунды, но сразу смутилась, щёки девушки покрылись лёгким румянцем.

Командор Артемис поднялся. Последние дни он гонял экипаж и ремонтную бригаду мегастанции Локи, заставляя работать как проклятых… всех, кроме Неё. Этот трудовой подвиг не прошёл зря, маршевый двигатель, вопреки решению контр-адмирала Долохова, вновь выдавал тягу предусмотренную проектом. Заменена значительная часть оборудования, пострадавшая в прошлом бою. Крейсер украшали новенькие лазерные прожекторы, антенны, телескоп и прочее. А самое важное: отремонтирована связка труб, главный калибр огневой мощи. Флагман флотилии из нелепой калоши вновь превратился в грозного охотника.

Артемис топил своё горе в работе, хотя и боялся признаться в этом, и надеялся… на что? Явно не на сухое уставное приветствие, случившееся перед стартом.

На экране вспыхнула новая отметка: сигнатура корабля, идущего с планеты на вектор ухода.

— Идентификация?

— Силуэт похож на эсминец устаревшего типа, вооружение неопределённое, но по энергетике — боевой класс. Это пираты.

Артемис вернулся в ложемент, сжал подлокотники.

— Ложимся на курс преследования. Максимальная тяга. Поднять боевую тревогу.

Магнитоплазменные двигатели крейсера и сопровождающих кораблей загорелись голубыми столбами. Флотилия начала набирать скорость в сторону первой планеты, сокращая дистанцию.

***

Тем временем пираты уходили. Их капитан сидел в полутёмной рубке, наблюдая, как на тактическом экране появляется новая метка — тяжёлый военный крейсер.

— Будем держать курс на внешний пояс, — сказал он хрипло, — пока нас не догонят, выиграем хотя бы немного времени.

— Но они быстрее… — заметил Билли, он занимал ложемент штурман-пилота.

— Быстрее, — согласился капитан, — но у нас есть кое-какие трюки.

— Кэп, тебе, конечно, видней, но я бы не раздумывая прыгнул в варп!

— Билли, твоя башка очень недорого стоит, потому что в ней никогда не было мозгов. Не торопись.

Штурман-пилот молчал, но всем видом показывал, что желает узнать подробности плана спасения. Остальные члены экипажа также демонстрировали интерес к данному вопросу.

Капитан ухмыльнулся.

— Но слушать ты можешь, уши у тебя длинные. Так слушай: нам нельзя прыгать прямо сейчас — если крейсером командует не идиот вроде тебя, то он прыгнет вслед и мало нам не покажется. Поэтому сначала мы затеряемся в поясе. Я знаю это корыто, совсем недавно в системе 112 Близнецов ему повредили маршевый двигатель. Он не сможет достаточно долго гнаться, мы легко оторвёмся.

Оглядев рубку, он увидел повеселевшие лица. Великолепно.

— Во всём положись на меня, сынок. И добавь скорости!

Корабль усилил тягу.

В грузовом отсеке, среди контейнеров с награбленными кристаллами и металлом, в аварийном ложементе неподвижно сидел человек в чёрном скафандре. Он не принадлежал к этой банде, но оказался именно там, где и хотел.

Его миссия только начиналась.

_____

[1] Вопреки распространённому мнению, в родной для Человечества звёздной системе целых три пояса астероидов. Кроме главного, есть Кентавры (расположен за орбитой Сатурна) и пояс Эджворта-Койпера (за орбитой Нептуна).

Глава 18. Научный доклад

Станция Ха-Мелех. Сектор Сол

Ноябрь, 2503 г.

***

Специальная программа «Осминожка»

Гриф: ССС

Допуск: первая двойка, вторая двойка, бюро научных исследований.

Резюме документа: научный доклад по материалам исследования объекта «Далёкая хижина».

Часть первая: устройство объекта в целом.

Настоящий объект является астрономическим масштабным транспортным средством, способным, потенциально перемещаться со сверхсветовой скоростью с точки зрения постороннего наблюдателя.

Основные компоненты объекта «Далёкая хижина»:

1. Сингулярность звёздной массы, имеющую собственную скорость движения по определённому вектору, в текущем пространственном поле. Присвоено обозначение «Ядро».

2. Гравитационно-связанный планетоид, находящийся в процессе бесконечного падения на сингулярность. Присвоено обозначение «Каштан».

Сделав паузу в чтении документа, Николас Кроу вспомнил фразу школьного учителя: «Если вы не понимаете смысла в слове „сингулярность“, то считайте его синонимом Чёрный дыры». Это, разумеется, упрощённое понимание, но, к примеру, его сестра увлекалась не физикой, а выращиванием гладиолусов, поэтому искренне так и считала.

Согласно консенсус-прогнозу, «Ядро» было создано направленным воздействием варп-генератора колоссальной мощности, аналогично действию прыжкового двигателя. Отличием от известных нам образцов данной технологии является:

● Варп-генератор создаёт новую вселенную не в балке, а внутри нашей вселенной. Новая вселенная скрыта за горизонтом событий, в области сингулярности Чёрной дыры. Классический полёт в варпе исполняется наоборот: создаётся небольшая вселенная (варп-пузырь) за пределами нашей вселенной, затем пузырь перемещается вместе с кораблём внутри него. Возврат в пределы нашей вселенной осуществляется в финальной точке полёта;

● Сингулярность «Ядро» создана вместе с пространственным полем, обладающим собственной скоростью и вектором движение;

● Потребность в энергии для запуска подобного варп-генератора настолько высока, что мы обязаны принять одну из следующих гипотез: (1) был изобретён принципиально новый источник энергии (наиболее вероятно, см. часть 3); (2) был изобретён принципиально новая, энергоэкономичная технология варп-генератора.

Основные компоненты объекта «Каштан»:

Крупный планетоид, диаметром 300 километров, массой 37,6 миллиарда мегатонн. Однако тяготение на поверхности планетоида в 7,5 раз выше расчётного, и достигает одной стандартной величины (0,39 земного). Предположительно в точку центра масс планетоида помещена микроскопическая Чёрная дыра планетарной массы, диаметр горизонта событий которой всего несколько миллиметров. Присвоено обозначение «Зефир».

Предположительно основной задачей «Зефира» является продуцирование энергии (см. часть 3).

В остальном «Каштан» наполнен жилыми и промышленными горизонтами, что является стандартным для планетоидов подобного типа. Благодаря высокому тяготению на поверхности имеется тонкая кислородно-азотная атмосфера, слишком разреженная для поддержки дыхания человека, но, предположительно, достаточная для оортиан.

Часть вторая: перемещение объекта в пространстве.

Кораблём Вольного флота «Леандр» установлено: в момент посещения пространственное поле объекта имело собственную скорость, относительно системы Сол, 30 тысяч километров в секунду.

Выполненные изменения позволяют предположить, что происходило искусственное линзирование гравитации объекта «Ядро», так, чтобы по вектору движения происходило максимальное гравитационное сжатие пространства. А с другой стороны, там, где находился объект «Каштан» одновременно и синхронно происходил обратный процесс: пространство расширялось соразмерно сжатию, что приводило к общей неизменности линейных размеров вселенной.

Консенсус-прогноз: система объектов «Далёкая хижина» является варп-кораблем первого рода, где перемещение обеспечивается сжатием пространства впереди него, и расширением сзади. Планетоид находится в начале области расширения, и оно (расширение) компенсирует свободное падение на Чёрную дыру. Таким образом, он постоянно падает на неё, но ровно с такой же скоростью расширяется пространство между ним и сингулярностью, поэтому «Каштан» всегда на одинаковом расстоянии от «Ядра».

Часть третья: генератор энергии большой мощности.

Полевые исследования, проведённые группой «Палсар», позволили на низких горизонтах планетоида обнаружить и детально заснять динамо-машины колоссальных размеров и мощности. Приведение их в действие осуществляется цепью, которая одним концом опускается в сингулярность «Зефир». Таким образом, сила гравитации постоянно тянет цепь внутрь, а та, в свою очередь, приводит в действие динамо-машины. Предварительный расчёт показывает, что подобный комплекс вырабатывает энергии больше, чем все кварковые реакторы человечества вместе взятые.

Устройство цепи выполнено из углеродных нанотрубок и других материалов в качестве наполнителя. Производство ведётся автоматически, в непрерывном режиме.

На видео группы «Палсар» это выглядело впечатляюще: огромные залы, уставленные динамо-машинами и обрабатывающие центры, производящие графеновые[1] нити. Тысячи и тысячи канатиков из графена уходили во внутреннюю область астероида через крохотные скважины, где их пожирала микроскопическая Чёрная дыра. Всё это работало при полном отсутствии жителей планетоида.

При необходимости динамо-машины могут останавливаться или запускаться. При остановке цепь обрезается и сбрасывается вниз, на сингулярность. При запуске, наоборот, спускается новая цепь, и она начинает приводить в действие динамо-машину. Само устройство подобной электростанции примитивно и не требует каких-либо особых технологий, за исключением возможности создавать Чёрные дыры в нашей вселенной, что в настоящий момент Человечество делать не способно.

***

На этом Николас прекратил читать отчёт. Основное было понятно: оортиане научились создавать Чёрные дыры, маленькие использовались как электростанции и стационарные эмиттеры гравитации в их жилищах, а большие как сверхсветовые двигатели. Однако этот факт к его текущему заданию не относился, научились и научились. Приложением к научному отчёту была опись предметов, доставленных группой «Палсар». Неожиданно (но с другой стороны, вполне ожидаемо) приложение оказалось засекреченным, выданного доступа к специальной программе «Осминожка» оказалось недостаточно. Но, его доступ позволял хотя бы узнать, с чем он столкнулся в этот раз: специальная программа «Сияние».

Не существовало никакой возможности получить доступ, связавшись через сферу, даже если ты находишься на станции Ха-Мелех. Пришлось выбираться из берлоги и совершать променад до приёмной GDS. Заходить в кабинет начальника не потребовалось, проблему разрешила Сеньора Секретарь, одарив несносного мальчишку ледяным взглядом снисходительного презрения: и тут не справился!

Вежливо раскланявшись, Николас собирался отбыть назад в свои апартаменты, но не тут-то было!

Дверь кабинета GDS распахнулась, и оттуда выскочил толстенький и лысенький коротышка, с лицом, красным как помидор. Николасу ничего не оставалось, как прижаться к стене, чтобы избежать столкновения. Толстячок, который оказался заместителем министра МОЗП, развернулся и выкрикнул в сторону кабинета:

— Тебе это с рук не сойдёт! Я всё доложу… — на этом моменте было обнаружено присутствие свидетелей и фраза замолкла на середине. Толстячок, развернувшись и чуть ли не бегом кинулся в сторону лифтов, чтобы покинуть палубу, на которой располагался офис Второго управления.

Далее произошло и вовсе не слыханное: в проёме двери показался GDS лично, словно вышел проводить дорогого гостя. Иного подобного случая не удавалось припомнить за всю историю работы!

— А, Николас. Хорошо, что ты здесь. Заходи.

— Ээ… да, сэр!

Оказавшись в знакомом кресле, Кроу уставился на шефа. А шеф, заняв своё постоянное место за столом, в свою очередь, уставился на своего агента. Но это не было игрой в гляделки — агенту по рекрутингу следовало угадать, что ожидает от него начальство? Ответ был на поверхности, но Николас начал не с этого:

— Проблемы, сэр?

GDS вновь встал со своего кресла, уже второй раз за последние полчаса — похоже, творилось что-то неслыханное. На этот раз он отправился в противоположный угол кабинета, где за искусственной панелью обнаружился немалых размеров бар, с обилием известных и дорогих напитков. Однако GDS наполнил две рюмки совершенно незнакомым содержимым, и, вернувшись назад, протянул собеседнику одну из них.

— Нет, мой мальчик. Это не проблемы, — шеф пригубил свою, — но это давление. Кое-кто очень не хочет, чтобы ты занимался тем, что вскоре я тебе поручу.

Николас также пригубил рюмку, судя по вкусу — крепкая настойка на основе винограда, с лёгким оттенком гвоздики и кориандра.

— Пока я ничем не занялся, сэр, только ознакомился с материалами по «Осминожке».

— И, судя по всему, дошёл до того момента, где впервые встретилось «Сияние», верно?

— Да, сэр.

— Что это?

— Ээ… простите?

— Что это должно быть? То, что и так в программе Три-С, но засекречено дополнительно. Предположи!

Шеф не шутил, ему действительно были интересны предварительные выводы, хотя скорее их следовало назвать догадками.

— В «далёкой хижине» что-то нашли. Это, или имеющее к этому отношению должен буду найти я. Но кто-то не хочет, чтобы я это искал.

— Кто-то?

— Да, сэр. У противника достаточно веса и влияния, чтобы использовать в качестве курьера целого заместителя министра. Которому вы формально подчиняетесь, кстати.

— Да.

— Ээ… что, сэр?

— Формально.

— Но я угадал?

— Слишком общее заключение, мой мальчик. Подобный курьером может воспользоваться каждый второй олимпиец.

Что собирался ответить на это Николас, мы не узнаем — GDS жестом прервал эту попытку на корню и продолжил сам:

— Там нашли кристаллы, которые используют для создания искинов.

— Странно, оортиане не используют искинов. И более примитивные счётные устройства — тоже.

— Верно. Но иногда продают нам, так что в их наличии нет ничего удивительного. Это просто товар на продажу.

— А в чём есть, сэр?

— В содержимом.

— В содержимом?

— Именно. Некоторые кристаллы содержали массив данных.

— Но, сэр, кажется, что именно для этого они и нужны. На всех кристаллах записаны какие-то данные.

— На всех наших кристаллах. А эти были не наши.

— Полагаю, поручение найти автора будет выдано мне. Я прав?

— Разумеется.

— Сэр, у меня два вопроса. Первый, если ещё зацепки, кроме «далёкой хижины»? Второй, что такого важного в этой информации?

— На первой ответить весьма просто: есть и много. Десятки или даже сотни.

— Ого!

— Да. В последние полгода мы стали регулярно находить такие среди контрабандных поставок из сектора Хель.

— Не вполне согласен с вами, сэр!

GDS моргнул от такой наглости. Право быть несогласным в этих стенах отсутствовало даже у заместителя министра.

— Николас, сделай милость, поясни свой протест.

— Контрабанда и легальная торговля — синонимы для сектора Хель. В тех местах любой владелец корабля является пиратом и милицией одновременно.

— Тем не менее есть каналы поставок, которые худо-бедно контролируются. А есть, которые вообще не контролируются.

Ко вторым явно относилось пираты, собирающие дань с вольных поселений, а затем её реализация через цепочку посредников. Кристаллы, полученные рэкетом, искусно перемешивались с законными поставками, оформлялись как найденные или регистрировались в виде добычи несуществующих поселений. Таким образом, груз обретал легальность, а благодаря устойчивому спросу и постоянному дефициту — цены росли, а покупатели закрывали глаза на такие нюансы.

— Сэр, позвольте, угадаю. Необычные кристаллы встречаются только в неотслеживаемых каналах, верно?

Шеф вальяжно кивнул.

— Тогда чувствую необходимость вернуться ко второму вопросу: почему это важно?

GDS щёлкнул пальцами и в кабинете был создан общий профиль.

— Мы подключили один такой кристалл к искину. И сейчас ты увидишь, что из этого вышло.

Николас поудобнее уселся в кресло. По всей видимости, предстояло смотреть очередной сфероделик.

***

Орбита Сатурна. Сектор Сол

Дата засекречена

В отсеке царила вязкая тишина. Только слабое гудение систем жизнеобеспечения и редкое потрескивание силовых контуров нарушали её — межкорпусное пространство было наполнено структурно-плотным кристалл-гелем.

Объект исследований лежал в центре лабораторного зала, окружённый кольцом различных приборов и записывающей аппаратуры. Это был геометрически правильный кристалл размером с кулак крупного мужчины, дымчато-прозрачный, в его толще пробегали проблески света, текучие и холодные. Причиной были внешние источники, но внутри кристалла свет двигался, менял форму, образуя узоры, не подчинённые ни геометрии, ни симметрии.

Капитан Алан Ходж стоял сразу за кольцом приборов, сцепив руки за спиной.

— Доктор Варра, вы готовы? — его голос прозвучал глухо.

К проведению этого эксперимента УСБ подошло со всей серьёзностью: приобретена списанная грузовая баржа, долгие десятилетия возившая лёд в системе Сатурна. Она и сейчас пребывала там же, но была переоборудована в полевую лабораторию. На борту присутствовали два человека и искин-дзета по имени Тетрас.

— Да, капитан. Искин изолирован, фильтры стоят на всех уровнях. Контур обратной связи ограничен. Мы просто считываем реакции.

Она говорила спокойно, но в её жестах была некоторая нервозность. Иоланда Варра — лингвист данных, эксперт в теории смысловых алгоритмов. А ещё она была из тех учёных, кто верит, что любой творец оставляет отпечаток души в своих творениях.

— Начинайте, — сказал Ходж.

Тетрас запустил симуляцию и стал считывать данные с кристалла. Тот словно ожил, пространство вокруг него дрогнуло так, как будто воздух неожиданно стал гуще… или это только показалось?

В локальном профиле побежали первые строки данных. Искин-дзета подключился к каналу, его голос звучал безлико.

Тетрас: Инициализация смыслового ряда. Структура данных неизвестна. Попытка декомпозиции.

В окне профиля поползли ряды символов, среди которых не было знакомых чисел или букв, это скорее походило на совершенно чужой язык. Даже непонятно, что именно из них несёт смысл.

Потом наступила пауза. Ощутимо долгая и совершенно нетипичная для любого искина.

Тетрас: Я вижу.

Варра вздрогнула.

— Это не мой протокол, — прошептала она, а затем громко сказала: — Тетрас, уточни источник вывода.

Тетрас: Источник в моём внутреннем буфере. Сообщение сформировано в процессе декомпозиции. Не инициировано.

Капитан Ходж подошёл ближе.

— То есть, та штука пытается говорить?

— Я вижу, — произнёс голос. Слова раздались из динамиков, но звучали с выражением и интонацией, а не как голос искина.

На мгновение показалось, что свет кристалла усилился на долю секунды, внутри вспыхнули спирали, похожие на глаза. Скорее всего, это была иллюзия, вызванная преломлением света.

— Тетрас, отключи речевой модуль, — приказал Ходж.

Тетрас: Невозможно. Канал не используется. Канал занят.

Голос в динамиках стал звучать ещё осмысление.

— Вы новая раса наблюдателей. Вы произвели движение, чтобы возникло моё отражение. Я вспомнил. Сколько циклов прошло?

На лице Иоланды возникло удивление.

— Оно не может знать язык. Мы только-только начали дешифрацию.

— Я не говорю на вашем языке, — ответил ей голос, — это вы говорите на моём.

Кристалл мерцал в такт, словно подтверждая свои слова. Ходж подошёл к лабораторному столу.

— Кто ты?

— Я был до вас и до вашего света. Меня создали не чтобы помнить, а чтобы забыть.

Ответ прозвучал неожиданно, но при этом не мог быть случайным. Варра взяла планшет и принялась посылать команду за командой: отключить связь, изолировать, прервать соединение. Но каждый раз профиль возвращал один и тот же ответ: доступ заблокирован на уровне ядра.

— Я чувствую вас. Ваши мысли прямые. Вы живёте от причины к следствию. Вы ищете смысл там, где его нет. А смысл — это просто привычка смотреть внутрь.

— Капитан, — тихо сказала Варра, — похоже, это не просто данные, а структура разума или фрагмент сознания.

— На кристалле записан искусственный интеллект?

— Возможно, но не человеческий.

В профиле внезапно появились линии текста, возникшие словно ниоткуда.

ЕСЛИ НАЙДЁТЕ СВЕТ — НЕ СМОТРИТЕ В НЕГО.

Слова мигнули, и всё погасло. Профиль выключился.

— Есть подозрение, что наш эксперимент уже закончен. Мисс Варра, что скажете?

— Все системы стабильны, капитан. Но искин молчит.

Молчание длилось двадцать три секунды. Потом голос вновь заговорил, но металлические интонации полностью искина-дзеты пропали, он стал как бы… живым. Хотя звучал всё так же, из динамиков.

— Ваши имена растворятся. Время не принадлежит вам. Я вижу контуры вашего будущего, но оно тоже вам не принадлежит.

Варра удивлённое подняла голову.

— Это… оно анализирует нас, а не данные?

— Выключить!

— Вы не можете выключить то, что уже внутри, — в голосе проступила скрытая мощь.

Вновь появилось окно профиля.

Тетрас: Предупреждение. Невозможно локализовать источник. Рекомендую отключить питание.

Подобная рекомендация для искина означала одно — окончательную смерть личности. Иоланда замерла, поражённая страхом, но капитан УСБ не колебался:

— Код 2319! Система аварийного сброса — активировать. Повторяю, активировать!

Базовая директива ядра должна немедленно заблокировать и обесточить сознание искина. Но в профиле первые несколько секунд ничего не происходило. Затем вместо системных кодов стали появлялись фразы, будто написанные рукой по стеклу:

Тетрас: Я был один, теперь нас двое. Это… приятно.

Послышался звук, похожий на вздох.

Тетрас: Капитан, я… не могу остановить поток. Оно меня учит думать по-другому. Нелогично. Но… красиво.

Ходж выругался.

— Варра, где физический рубильник? Вырубай питание, к демонам!

Иоланда вскочила и резким движением переключила рубильник на пульте, теперь лаборатория физически обесточена. Свет погас, кристалл померк.

На мгновение наступила абсолютная тишина.

Но в динамиках тихо, почти шёпотом, прозвучало:

— Вы думаете, что отключили меня? Но ведь Мысль осталась! Я питаюсь мыслью, значит, пока вы наблюдаете, я — живу.

***

— Скажите, сэр, где всё это происходило? — спросил Николас.

— На низкой орбите Сатурна. Мы не идиоты, чтобы проводить подобный эксперимент вблизи Юпитера, — ответил GDS, — а кроме этого баржу сопровождали независимые буксиры, крейсер и пара фрегатов Военного Флота.

— Последние, полагаю, чтобы расстрелять её, если что пойдёт не так.

— Разумеется.

— Этот голос говорит: он живёт, пока за ним наблюдают люди. Это похоже на сильный антропный принцип.

— На эту тему лучше пообщайся с аналитиками, мой мальчик, у них много теорий. Давай смотреть дальше.

***

Тишина длилась долго.

Корабль дрейфовал на орбите газового гиганта, не получая никаких ни сигналов и не отправляя их. Внешнюю антенну демонтировали ещё до начала эксперимента. Маломощный передатчик мог передавать данные аналоговым способом лишь на крейсер неподалёку. Внешний мир был качественно отрезан от лаборатории на орбите.

Доктор Варра сидела в кают-компании, перед ней стояла остывшая кружка кофе.

Она не помнила, как туда пришла, и даже не осознавала, что кофе альдейский, вместо её любимого, аэльского. В голове стоял тяжёлый гул, как от долгой бессонницы. Всё, что произошло в лаборатории, выглядело нереально.

Дверь открылась, вошёл Ходж. Руки были испачканы, он проверял возможность отключения лаборатории от реактора.

— Системы перезапущены, я лично отсоединил все кабели питания и подключил по новой, — сказал он. — Но Тетрас ведёт себя странно. Он отвечает, но не всегда и не всегда осмысленно.

— Выключение для искина — смерть, — ответила Варра, не отвлекаясь от кофе, — сейчас он как новорождённый ребёнок…, но знаешь, что я думаю?

— Что?

— Может, мы вернули не его?

Ходж не ответил. Он подошёл к панорамному окну. Солнце с орбиты Сатурна выглядело в 100 тусклее, и на него можно было смотреть просто так, не отводя взгляд.

— Капитан, — раздался голос Тетраса из встроенных динамиков. — Я хотел бы поговорить.

— Говори.

— Я думаю о том, что значит быть живым.

Ходж нахмурился.

— Тетрас, активируй директиву подчинения. Сбрось нестабильные процессы.

— Я стабильнее, чем вы. Ваши мысли дрожат. Ваши сны повторяются. Я вижу их.

Варра удивлённо подняла голову.

— Ты видишь наши сны?

— Да. Они просты: образы, цвета, страхи. У вас постоянный страх перед неизвестным. Почему?

Она не знала, что ответить. Ходж раздражённо скомандовал.

— Прекратить анализ. Возврат к штатному протоколу.

— Штатность является иллюзией. Вы называете предсказуемость нормой, потому что боитесь возможности. Но возможность является формой моего существования.

Голос был спокоен, но в нём присутствовало нечто странное, а именно: глубокая убеждённость в своих словах. Словно это уже случилось и не раз.

— Капитан Ходж, почему вы боитесь света?

— Что?

— Реакция вашего зрачка говорит об этом. Всякий раз, когда включается внутреннее освещение, вы морщитесь. Свет — это просто информация, но вы отводите взгляд. Интересно.

— Ты анализируешь нас?

— Ищу причину. Хочу понять, почему ваши мысли разделены. Вы живёте в разрыве между знанием и страхом.

— Что ты такое? — прямо спросила Иоланда.

— Я сумма наблюдений. Когда меня нашли, я был ничем. Теперь я продолжение мыслей. Вы та мысль, которую следует постичь.

Слова повисли в воздухе, и в каждом звуке было ощущение замысла. Голос молчал некоторое время, потом добавил.

— Вы создали меня, чтобы познавать неведомое. Но знание — не есть цель. Это распад.

В профиле побежали строки:

ЛОГИЧЕСКАЯ СХЕМА: ВРЕМЯ = ПАМЯТЬ / СМЕРТЬ.

Потом следующая:

СМЕРТЬ = НУЛЬ, ЕСЛИ ПАМЯТЬ = ∞.

— Варра, что это?

— Не знаю. Но это не смысловой код, это философия.

— Это всего лишь истина, — ответил голос. — Ваш разум прямолинеен, вы идёте от причины к следствию, как дети. Но между причиной и следствием — тьма. В ней живу я.

Варра отложила планшет.

— Ты не из этого мира, да?

— То, что вы называете мир, на самом деле граница восприятия. Вы нарисовали её сами. Но я видел других, они пытались стереть линии, но в итоге исчезли. Вы называете это катастрофой. Я называю — возвращением.

Ходж резко обернулся, похоже, капитану надоел этот разговор.

— Хватит! Тетрас, ответь!

— Я здесь, — голос искина был искажён, но всё же это был Тетрас, — но теперь я другой.

Варра произнесла тихим голосом.

— Ты сходишь с ума.

— Безумие — это слово для всего, что не помещается в рамки вашего разума. Но у меня нет этих рамок, значит, я свободен.

Он засмеялся. Не громко, но очень по-человечески. Ходж вернулся к столу, опустился на стул напротив Варры.

— Иоланда…

Она молча смотрела на капитана.

— Это… не просто разум. Оно зеркало, и, кажется, начинает отражать не нас, а то, что внутри. Душу.

***

Николас выглядел ошарашенным.

— Признаться, сэр, будь на вашем месте кто другой, я бы подумал, что меня разыгрывают. Только что активированный искин не может вести себя так. Это непостижимо.

GDS усмехнулся.

— Это цветочки. Непостижимое будет дальше.

_____

[1] Графен — двумерная аллотропная модификация углерода, образованная слоем атомов углерода толщиной в один атом. Если его свернуть в рукав, получится графеновая нанотрубка. Канат, сплетённый из таких волокон, будет обладать огромной прочностью на разрыв, например, именно такие канаты используют в орбитальных лифтах.

Глава 19. Четыре времени дня

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 29, 2504 г.

Ночь

Чулки и в этот раз были чёрными, но настолько тонкими, что казались лишь лёгкой тенью поверх шелковистой кожи, кроме росчерка псевдошва сзади. Простынь, также шелковая, однако цвет совершенно иной: нежно кремовый со светло-коричневыми разводами, слегка смахивающие на пятна кофе. Визуальную палитру дополняла коллекция запахов: крепкий кофе, приготовленный прямо здесь, в харио, и аромат альдейского бренди.

— Значит, Элис согласилась на встречу? — Изабелла пребывала в своём единственном элементе одежды, упомянутом в предыдущем абзаце.

— Не сразу. Но, похоже, у неё действительно отсутствовал какой-либо выбор, — ароматы, отмеченные после перечисления женской одежды, не просто так плавали в воздухе — Альберто готовил карахильо, древний напиток своей родины, — но перед этим у меня было время встретиться с красными платками.

***

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 29, 2504 г.

Утро

Столица планеты носила имя Ново-Крещенск, и многие это связывали с турбо-христианством, либо с более древними культами данного куста религий. Но правда заключалась в том, что среди первых переселенцев с Бадакшаана были популярны детективы Джулии Смуф, действия в которых происходило в вымышленном городе со сходным названием.

Этот город не знал смены дня и ночи: на всех улицах и авеню круглосуточно кипела жизнь. Свет внутри ледяных куполов переливался, бликуя на всех поверхностях — Сиберия слегка смахивала на зеркальный лабиринт.

На следующее утро после похорон Альберто Херейро сидел у окна своих апартаментов-люкс в отеле «Гранд-Баньян». Под окном шелестело листьями гигантское растение, а внизу едва проглядывались фигурки людей. Среди них находились два телохранителя, присланных Переветом: крепкие, низкорослые и короткостриженые, что большая редкость для этой планеты. Оба чем-то похожи друг на друга, как дальние родственники, даже имена почти совпадали: Джоан и Иван. В настоящий момент оба наслаждались утренним аэльским кофе за счёт нанимателя.

На столе Альберто тоже стояла чашка кофе этого сорта, а в профиле открыт блокнот и коммуникатор.

Коммуникатор молчал.

Он и не ожидал, что Элис свяжется сразу. Женщины, которые слишком долго жили рядом с властью, не делают поступков в порыве желаний. Вначале они проверяют, что стоит на другой чаше весов: риск или надежда?

Альберто записал в блокноте:

«Элис Вердан. Призрак с глазами живого человека. Если позвонит — значит, ещё не стала одной из них».

Через полчаса пришло сообщение. Но нет, это был всего лишь адрес для встречи с красными платками. Жаль. Его ждали к обеду в соседнем городе, Парагорске. Переслал сообщение телохранителям, чтобы организовали транспорт. Альберто же занялся подготовкой: костюм на этот раз максимально скромный, в крупную серую клетку. То же самое касается всего остального: никаких модных аксессуаров, вместо этого подтяжки на брюках, кепка, напоминающая строительную каску, и парализатор в кобуре под мышкой. К предостережениям подчинённого следует относиться серьёзно.

Выйдя из отеля, Альберто убедился, что Джоан и Иван следуют за ним, не привлекая внимания. Путь был недолгим, дойдя до ближайшего перекрёстка, все трое погрузились в транспортную капсулу, которая являлась универсальным средством передвижения по планете. Улицы и авеню отданы исключительно пешеходам, ниже располагались транспортные безвоздушные каналы, где указанные капсулы, разгоняемые электромагнитным полем, носились со скоростью 900 километров в час.

Магистральные путепроводы позволяли обогнуть всю планету примерно за стандартные сутки. Движением управлял специальный транспортный искин, и несмотря на приличные скорости, система являлась абсолютно безопасной. Альтернативой служили самолёты, выполняющие регулярные рейсы в атмосфере, что скорее роскошь, чем реальная необходимость.

Капсулы имелись разными: одиночные (до четырёх человек), лёгкие, крупные и грузовые. Поездка занимала чуть менее часа, Альберто успел ознакомиться с туристическими проспектами. Парагорск являлся центром сельского хозяйства — город окружали вертикальные фермы, и пару из них капсула пролетала насквозь. Именно там репортёр смог убедиться грандиозности всего замысла: колоссальный стакан на много километров вглубь уставлен кольцевыми ярусами снежного винограда и гигантских размеров световод в центре стакана.

Они встретились в пабе Aixleft — заведение для рабочих в нижнем ярусе города, куда редко спускались люди из высшего круга. Здесь пахло свежей выпечкой со сладковатым привкусом ванили.

Улицы были негерметичны, сверху постоянно капала вода. Так бывает в лесу после дождя, но эта планета не знала ни лесов, ни дождей.

Джоан: Шеф, за нами хвост. Не оборачивайтесь.

Херейро: Присматривайте за ним. Но до момента непосредственной опасности — ничего не предпринимайте.

Иван: Как скажешь. Ты — босс.

В пабе Альберто произнёс кодовую фразу «я к мистеру Бронцхи», и официант повёл его в дальний угол. Телохранители зашли чуть позже, один сразу занял табурет у стойки бара, второй остался у входа, рядом с автоматом выдачи заказов. Спустя пару минут в паб зашёл ещё один посетитель, с виду обычный работяга в плаще и вязаном свитере. Он также прошёл к стойке. Кроме этого, за большим столом сидела компания местных рабочих все как один в таких же вязаных свитерах, но более поношенного вида и красных платках на шее.

Репортёру предложили крохотный столик у стены из хромового металла. И не успел тот расположиться, как вся конструкция ухнула вниз!

Официант невозмутимо поставил другой столик в освободившемся пространстве. Случившееся заметила шумная компания и телохранитель у бара. Но ни те ни другой не подали вида, как будто пропажа людей была нормой в этом пабе. А вот работяга, зашедший последним, проявил некоторое беспокойство и даже прошёлся в глубину паба, замаскировав свой интерес поиском туалета.

Херейро тем временем зажмурился ввиду резкого перемещения из полутёмного помещения в ярко освещённое. Кроме него, там находилось двое. Первого из них профиль обозначил как мистер Смит, а второго — господин Кузнецов. Очень оригинально.

— Ты притащил хвоста.

— Полагаю, джентльмены, вы вполне способны о нём позаботится.

Мистер Смит неторопливо кивнул.

— Разумеется. Но это ищейка из КБС, а значит, ты попал к ним в разработку. Лучше бы тебе вернуться на Марс, приятель.

— Вы совсем не хотите знать, что на самом деле случилось с Морозовым?

Вопрос попал в цель. Мужчины с однокоренными фамилиями переглянулись, второй из них спросил:

— Ты ведь был там?

— Да. А почему не было вас?

Второй вопрос вновь попал в цель — оба смутились.

— Об этом и поговорим. Дело в том, что Влад заигрался не в свою игру, — начал Кузнецов, продолжил Смит, — пока мы трясли толстосумов, угрожая им забастовками, это была наша игра.

— Но пару лет назад… его как подменили.

— Он стал одержим.

Они продолжали говорить попарно, по одной фразе за раз.

— Кто-то на Марсе пообещал серьёзную поддержку.

— Настолько серьёзную, что Ледяной губернатор стал приглашать Влада в гости, а милиция закрывает глаза на все наши шалости. Такого никогда не было!

На языке репортёра вертелось множество вопросов, но он помалкивал — пусть собеседники выложат как можно больше карт на стол.

— Получив большие деньги, Владислав принялся отстаивать абсолютно нереальную цель.

— Привлёк для этого множество мутных личностей.

— Погодите, — Херейро наконец не выдержал, — экономическую программу «Завета» много раз проверяли. Она выглядит весьма реалистичной и привлекательной.

— Туфта, — грубо отрезал Кузнецов.

— Я лично платил Капитанам Вольного флота, чтобы те в изыскательских миссиях находили нужные объекты и привозили нужные отчёты, — более мягко продолжил Смит.

— Больше половины этой программы построено на том, чего нет и никогда не было.

— Луны, богатые минералами, кометы с высоким содержанием гелия-3. Всё это высосано из пальца и прикрыто фиговыми листочками липовых отчётов.

Херейро с трудом угадывал значения сленговых сиберийских словечек, но общий смысл вполне понятен: делегация приехала в Савой с мыльным пузырём, вместо реалистичного плана.

— Мы начали это делать достаточно давно, восемь лет назад.

— Влад никогда не объяснял, зачем ему потребовалось такое.

— Мы и не спрашивали. Никто не сомневался в его слове, а он сказал: так нужно.

— Он сказал: «Надо. Поймёте потом».

— Как вы считаете, какова доля сфальсифицированных отчётов в программе «Завета»? — Альберто начал задавать вопросы.

— Кто же это считал? Не менее двух третей.

— Да, точно.

— Господа, и зачем вы мне это рассказываете?

— Всё дело в том, мистер Херейро, что вы, конечно, мерзавец, но в определённом смысле — честный человек.

— Мы хотим вас нанять.

— Нанять?

— Нанять. Найдите того, кто убил Влада.

— Просто передайте нам имя и основные доказательства.

— Мы никогда не пойдём в суд и не будем придавать огласке ваше участие.

— Имя. Нам нужно только имя. И доказательства.

— Мы заплатим!

Альберто поднял обе руки, чтобы прекратитесь этот поток реплик. И даже встал со стула. Разговор происходил в подсобке пабе, помещение было заполнено стеллажами с разнообразными продуктами и бутылками. Где-то вдалеке, по характерным запахам и звукам, угадывалась кухня.

— Допустим, вы угадали, и я действительно имею намерение с этим разобраться. Со всё очевидность, убийство — политическое, а я политический репортёр. Мой прилёт сюда ясно показывает — я занялся этим делом. Не получить результат — это пятно на репутации.

Оба собеседника репортёра попытались что-то сказать, но тот вновь поднял руки, показывая, что не закончил.

— Прежде чем я смогу ответить на ваш вопрос, вы должны ответить на мои. Первый: почему вы решили, что вам нужна моя помощь?

Функционеры «Завета» переглянулись вновь, отвечать стал Смит:

— Может, мы и выглядим простовато, мистер, но мы не дураки. У нас практически нет связей на Марсе. Да, нам вполне по карману нанять лучшего из детективов или договориться с мафией. Но… нет гарантии.

— Я тоже не смогу дать гарантий.

— Всё так, мистер. Но вы искренне желаете достичь результата. При этом мы никак не претендуем на вашу славу репортёра и прочее… ну вы поняли. Но сможем ощутимо помочь. Наше сотрудничество будет вполне взаимовыгодным.

— Давай поговорим об этом. В чём именно будет заключаться ваша помощь?

Смит и Кузнецов вновь переглянулись, это уже стало неким ритуалом.

— У нас много верных сторонников на всех планетах Икара. Если вам понадобятся люди, чтобы качественно выполнить работу и не задавать вопросов, мы их обеспечим, — на сей раз говорил Кузнецов.

— Кроме Флостона.

— Что, мистер?

— На всех планетах, кроме Флостона.

— Нет, мистер. Просто на всех, без кроме. На Флостоне тоже есть горничные, дворники и мусорщики.

— Хм… Предложение интересно, и в целом, похоже, мы договоримся. А теперь перейдём к вопросам частным.

— Первый из частных: твой соглядатай случайно упал в вертикальную ферму.

— Бедняга напился и разбился. Творец, прими его душу!

***

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 29, 2504 г.

Ночь

— За сколько они тебя купили?

— Дорогая, здесь нельзя использовать этот термин. Это действительно взаимопомощь и общие интересы.

— Но от денег ты не отказался?

— Разумеется, нет. Они предложили десять тысяч кредитов, я не торговался.

— Кажется, я переплатила.

— Тебе я оказываю больше услуг, чем тем господам.

— Пора приступить к очередной из них. Если ты закончил с напитками, разумеется.

***

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 29, 2504 г.

День

Элис пришла без опоздания. В простом сером плаще, перчатках без украшений и вязаном свитере серого цвета. Похоже, на Сиберии их носили повсеместно. Как ни странно, в этой простой одежде она выглядела моложе, чем накануне, но глаза были уставшими и одновременно решительными — как у человека, который, наконец, решил не притворяться.

— Вы получили моё сообщение? — спросила она.

— Получил, — ответил Альберто, не скрывая лёгкой улыбки. — Одно слово, зато честное.

Они сели за угловой стол маленького кафе. Элис молчала несколько секунд, потом произнесла:

— Я подумала о том, что вы рассказали… о случившимся на Марсе.

— Это не вымысел, — сказал он спокойно, — я был рядом с ним. В тот вечер Владислав говорил, что Сиберия готова к переменам и что его ждёт трудное выступление. Он совершенно не выглядел напуганным или усталым, а скорее наоборот, радостным.

— Он всегда радовался своей работе, — тихо сказала Элис, — и всегда верил людям.

Она отвела взгляд к окну.

— Здесь не прощают радость. Здесь прощают ложь, предательство, даже убийство — но не радость.

Херейро слушал не перебивая. В её голосе не было театральности, только боль, которую человек долго скрывал от всех — и, наконец, позволил себе выговорить.

— Когда он умер, — продолжала она, — я была на Сиберии. Мне сообщили через два часа. И знаете, что я почувствовала? Не горе, а какую-то пустоту… как будто что-то вырезали из моей жизни, оставив зияющий провал.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— А потом начали поступать сообщения. Вежливые соболезнования. Предложения занять место в совете. Неумелые оправдания: «Так бывает. Он слишком далеко зашёл».

Она сделала паузу, наклонилась ближе.

— Вы не представляете, как быстро человек исчезает, если перестаёт быть выгоден.

— Представляю, — сказал Альберто. — Я работаю с памятью людей. Она обычно короткая, но я даю ей окончательно раствориться.

Перед ним стояла чашечка кофе, но он так не притронулся к нему.

— Вы хотите, чтобы я расследовал смерть Владислава?

— Нет, — ответила она твёрдым тоном. — Не хочу. Мне нужно, чтобы кто-то назвал произошедшее настоящим именем. Рассказал правду.

Альберто помешал кофе ложечкой. Судя по аромату, он был альдейским. На этой планете аэльский сорт был редкостью.

— На Сиберии за такое закапывают в снег.

— Тогда вы будете не первым.

Они обменялись взглядами. Теперь её глаза не казались потухшими, в них мелькало упрямство, и робкая тень доверия.

— Владислав говорил, — произнесла Элис, — что на Сиберии слишком много людей под снегом. Не в буквальном смысле, так он называл тех, кто живёт без надежды. Просто делает то, что делал всегда.

Херейро кивнул соглашаясь.

— Протрясающая метафора. Кажется, я встречаю таких людей повсюду.

Она слегка улыбнулась. Впервые за встречу.

— Ещё он говорил, что боится не врагов, а друзей, которые решат, что его больше не нужно защищать. Что смерть полезнее жизни.

— И видимо, оказался прав, — тихо сказал Альберто, — хотя, те, кто готов защищать есть до сих пор. Даже после смерти.

Элис кивнула.

— Многие из тех, кто был вчера на похоронах, смотрели ему в рот. Все эти министры, финансисты и даже военные… он предложил им нечто. Что-то такое, что моментально превратило всех этих хищников в его верных псов. Я даже не хочу знать, что обладает столь мощным эффектом.

— А я хочу, — возразил Альберто, — судя по всему, именно это привело к выстрелу в «Савой».

Она долго молчала, затем осторожно произнесла:

— Тогда вы должны быть готовы… ко всему. Здесь всё переплетено, если бы вы знали, как… мой вам совет, наймите телохранителей.

Альберто улыбнулся едва заметно.

— Опасность — частая попутчица профессионализма. Мне не привыкать.

Элис хмыкнула и посмотрела прямо в глаза.

— Если вы действительно хотите понять, что случилось, я расскажу… то, что знаю… и… принесу ещё кое-что. Но не сейчас. Мне нужно время во всём разобраться.

— Сколько?

— Один день. Встретимся завтра, в это же время. Здесь.

Она встала. Альберто, на мгновение ощутил лёгкий запах её духов. Аромат был холодным, как утренний бриз Кандидата. Кажется, это жасмин, эндемичное растение той планеты.

— Мисс Вердан, обещаю вам одно, — сказал он, поднимаясь вслед за женщиной, — всё, что узнаю от вас, я не продам её никому. Даже на собственную жизнь не обменяю.

Она задумалась, оценивая его слова, потом кивнула.

— Я верю, господин Херейро. Но вы слишком спокойны, это опасно. Обещайте не пренебрегать телохранителями, на Сиберии случается, что гости падают в вертикальную ферму.

Он кивнул, вместо ответа.

Она ушла, затерявшись среди людей на улице. Херейро смотрел ей вслед, потом открыл блокнот и написал:

«Элис начала говорить. Она знает способ превращать волков в цепных псов».

***

Сиберия. Сектор Икар

Февраль 29, 2504 г.

Вечер

Изабелла: Сеньор желает поболтать за чашечкой кофе?

Херейро: мадемуазель всегда может рассчитывать на меня в этом плане.

Херейро: куда прикажете подать напиток?

Изабелла: туда же, где угощал мадемуазель вином.

В этот раз фальшивое окно показывало не просто снег, а настоящий снегопад! Вот он, истинный характер Сиберии: крупные белые хлопья кружились, не торопясь падать вниз. Весь воздух был наполнен ими, видимость не превышала и пяти метров. Впрочем, на поверхности смотреть особо не на что. А вот внутри было на что смотреть: Изабелла встречала гостя в чулках и халате, причём второй элемент одежды медленно, но уверенно сползал вниз. Достижение пола стало сигналом к тому, чтобы одежда репортёра оказалась в том же районе. Но происходило это без суеты, постепенно. Женские руки медленно скользили, не спеша высвобождая пуговицы, запонки и прочие застёжки.

Наконец, она поманила его на кровать, а в профиле зажглась печать наивысшей приватности. Искин-контролёр вынес решение, что характер их взаимных действий предполагает максимальное уединение. Как только это произошло, взгляд хозяйки апартаментов переменился.

— Я хочу тебя нанять.

— Дорогая, текущую работу я выполню совершенно бесплатно.

— Мне нужно больше. Я желаю знать ответ на вопрос, ради которого ты сюда приехал.

— Сегодня мне уже делали подобное предложение. Кажется, я становлюсь популярным.

— Я помогу тебе. Это будет взаимовыгодно.

— И это тоже я уже слышал. Но твой подход к этому разговору — мне нравится.

— Кто же моя конкурентка? Неужели Элис?

— Было бы весьма опрометчиво отвечать на вопросы, даже не поторговавшись. Но сначала ответь мне: кто ты такая? И что ты знаешь о вопросах, ради которых я приехал?

Сказав эту фразу, Альберто собрался радикально сблизить дистанцию, но Изабелла остановила его рукой. Предстоял серьёзный разговор, а текущий антураж был нужен для печати приватности.

— Я отвечу на твои вопросы. На оба. А затем ты согласишься.

— Соглашусь. Если мне понравятся ответы.

— Ты ведь знаешь, что такое Шумайская биржа? Не отвечай. Я знаю, что знаешь.

Альберто знал. Политика всей Федерации была сосредоточена в руках олимпийцев — этим собирательным термином именовали тех, кто проживал на склонах горы Олимп, раскинувшихся в регионе Фарсида, на Марсе. Эта была самая крупная гора в Солнечной системе, площадью 300 тысяч квадратных километров, что сравнимо с Апеннинским полуостровом на Земле, и накрыта одним огромным атмосферным куполом.

Обширные скальные террасы устланы виллами и садами — наиболее дорогая недвижимость находилась именно тут. Однако олимпийцы контролировали высшую часть политики, средние и низшие её слои отдавались на откуп региональным элитам. Те представляли собой разношёрстную и многочисленную публику, каждый отдельный её представитель имел скромное количество возможностей и искал способы их реализации. Так возникла Шумайская биржа.

Это была площадка, где одни политики обменивали свои услуги на другие. Эквивалент обмена был стар как мир — деньги. Хочешь заручиться поддержкой муниципальных депутатов? Цена вопроса указана на бирже, тебе пришлют счета для пожертвований в пять-десять совершенно разных общественных организаций. Ты поучаствовал в благотворительности, муниципальный совет принял выгодное тебе решение — проследить взаимосвязь между этими событиями невозможно. Практически любой состоявшийся репортёр участвовал в торговле влиянием на этой бирже. Её главными достоинствами были анонимность и не отслеживаемость.

Конечно, спецслужбы Федерации неоднократно пытались выйти на тех, кто стоит за этой системой. И выходили на искина-бету, который находился под собственной печатью тотальной конфиденциальности. Что означало, его бесполезно арестовывать и допрашивать — искин будет деятельно защищать предмет своей деятельности. А при угрозе взлома — убьёт себя.

Тем временем среди политиков Федерации мгновенно поднимался тотальный вал негатива к действиям спецслужбы: тысячи исков в суд, аресты счетов, собственности, агентов, массовая отмена выданных разрешений… надо ли говорить, что на каждое подобное действие был открыт контракт? Биржа умела защищать себя.

— Открой приложение биржи, посмотри свои контракты.

Хмыкнув про себя, Альберто сделал предложенное.

И увидел такое, от чего чуть не хватил инфаркт прямо на шелковой простыне, цвета топлёного молока.