Покупая иллюзии

Глава 1

Сергей открыл глаза, поморщившись от матерного ора где-то на улице, и плотнее закутался в комковатое одеяло. Просыпаться не хотелось абсолютно. В квартире было зябко, потому что топить уже перестали, а спать в духоте с закрытым окном он был не в состоянии. На улице продолжали орать, да так горячо и эмоционально, что заснуть никак не получалось. Ор был неясным, когда понятны только отдельные слова, что поневоле начинаешь прислушиваться, хотя знать смысл совершенно не хочется.

— Чтоб вы провалились, — пробурчал мужчина, со вздохом откидывая одеяло и садясь на постели, ощущая задницей несколько пружин.

Нащупав ногами мятые тапки, Сергей встал, натянул домашние штаны и футболку и поплелся в самое первое место, куда идут все после сна. Бачок снова подтекал, и Сергей подумал, что надо бы его починить, впрочем, тут же по лени своей махнув на это рукой и просто подставив под трубу неровно обрезанную пластиковую бутылку.

Прикрыв окно на кухне, с удовлетворением отмечая краем сознания, что уличный ор стал почти не слышим и превратился в неразличимый гул, мужчина включил чайник и полез на полку.

«Снова забыл купить кофе». Мысль скользнула, вызвав легкую досаду, и тут же испарилась. Не сказать, чтобы Сергей был особенно ленив или безалаберен, но и активным человеком он никогда не был. Вся жизнь текла, а точнее сказать — тащилась по привычной колее. Дом, работа, все более редкие посиделки с якобы друзьями, семья… При мысли о бывшей, почти бывшей жене мужчина вздохнул. Каждый раз задумываясь над своей семейной жизнью, Сергей малодушно старался убедить себя, что его-то вины здесь, в принципе, нет.

Ну, не любил он её особо. Ну, не сказать, что был какой-то душевный уют. Но жили же. И жилплощадь своя была, и ребенок. И на море ездили, как все. «Как все». Сергей всегда старался жить именно так. Ему почему-то казалось, что выделись он, и случится что-то… Что, он не мог связно объяснить, да и не пытался. Просто… У всех была семья, и он женился. Все ездили на море, и он ездил. Вначале за него выбирала мама, которая пропихнула его в институт, где было совершено не интересно учиться. Но ведь все приличные люди учатся, а значит, и он должен. Потом устроила на непонятную работу, которая кроме вздоха облегчения, когда заканчивался рабочий день, ничего не вызывала. Мама всегда называла это «жизнь по средствам», имея в виду не столько финансовую сторону бытия, сколько все остальное.

Он и любовницу-то завел, собственно говоря, только потому, что вроде как. Симпатичная, подтянутая, молодая. Обратила на него внимание, хотя и по совершенно не ясной для него причине. А нормальный мужик в таком случае должен что? Должен отреагировать. Ему почему-то казалось, что коллеги-мужчины, которые об этом интересе прекрасно знали, посчитают его дураком — как же, сама в руки плывет. Его совершенно не смутила мысль о банальности и заезженности служебного романа, наоборот, казалось, что это естественно и в порядке вещей. Ведь многие так поступают. А вот добродетель верности никогда и не казалась ему такой уж ценной штукой. Подумаешь.

Да и то, что, узнав, жена ушла, забрав вещи и ребенка, казалось Сергею каким-то правильным. Наверное, он даже и не понял бы её, если бы она простила. Правда, в его понимании она должна была устроить хоть мало-мальски приличный скандал с битьем тарелок и горой слез, но она просто промолчала и лишь посмотрела так, что по телу поползли невнятные мурашки… страха?

И теперь, пребывая в отпуске, он был как все, потому что нужно. Лето вроде как, график опять же, пусть и составленный без его на то вялого согласия. Даже то, что ехать куда-либо у него нет ни денег, ни, собственно, желания, уже второстепенно. Он стандартно проставился коллегам с отпуска, выслушал фальшивые и стандартные фразы о хорошем отдыхе и теперь уже неделю занимался банальным ничегонеделанием. Ремонт, который давно нужно было сделать в квартире, начинать откровенно не хотелось: стоило только представить эту грязь, что придется выгребать совершенно самостоятельно, беготню по магазинам в поисках необходимого, но, в то же время, доступного, суета, незнакомый народ, запах пыли… Но и простая уборка не вызывала никакого желания ее проделать.

Позавтракав подзасохшим уже сыром и парой вареных яиц, Сергей прошлепал в спальню и улегся опять. Необходимость совершать какие-то действия сейчас казалась ему почти каторгой. Поэтому он лежал, не включая телевизора или радио, и тоскливо думал о том, что дожил-таки до точки, когда хоть в петлю.

Все его существование, которое он и жизнью-то нормальной назвать не мог, было пусто, серо и абсолютно безрадостно. Никаких перспектив, никаких надежд. Хотя в детстве казалось, что будет нечто значительное… Казалось же? Пока мать не задавила в нем это. Хотя, что греха таить, он не особо и сопротивлялся. И сейчас почти ненавидел себя за это. Его жизнь «как все» опостылела настолько, что было желание тоненько завыть, как тот самый волк на луну.

Вдруг подумалось, что ему, почти холостому мужчине, почти сорока лет почти не на что надеяться. Как изменить свою серость, как раскрасить ее в разные цвета Сергей просто не представлял. Он бы душу продал, только бы выскочить, вылететь из этой накатанной колеи, в которой с годами увязал все сильнее, будто пчела в вязком меду. Он бы…

Звонок в дверь был настолько внезапным, что мужчина вздрогнул всем телом, дернувшись от неожиданности. Кто это мог быть? Мама никогда в жизни не приехала бы без предупреждения, будучи уверена в том, что у сына есть право на какую-то там мифическую личную жизнь. С соседями он не общался, друзей не ждал. Наверняка, какие-то рекламщики или прочие юродивые.

Вставать было отчаянно лень, но звонок повторился, сделавшись вдруг каким-то требовательно-просительным, терзающим слух, будто работающая совсем рядом бензопила. Сергей рывком поднялся и прошаркал в коридор, включая свет. В глазок было видно не очень хорошо, лампочка на площадке давно перегорела, но фигура явно принадлежала невысокому мужчине. Помаявшись несколько секунд, он отворил дверь, разглядывая незнакомца.

— Доброе утро, — голос пришедшего был мягок и будто бы царственен, настолько его интонации полнились достоинством и спокойной силой.

— Здравствуйте, — Сергей неосознанно одернул мятую футболку. — Вы к кому?

— К вам, Сергей Яковлевич, к вам, — стоящий напротив доброжелательно улыбнулся. — Могу я войти?

— Мне не нужен никакой интернет, — ни с того, ни с сего вырвалось у него, хотя на обычного продавца пришедший был не похож вовсе. — И покупать я ничего не хочу.

— Нет-нет, что вы, — незнакомец вздохнул, — у меня к вам деловое предложение, но вовсе не касающееся каких-либо финансовых затрат… Так могу я войти?

— К-конечно, — посторонившись, он сделал приглашающий жест, не имея почему-то сил отказать этому спокойствию. И когда человек за порогом не сдвинулся, нетерпеливо даже поторопил: — Ну же, входите.

Испытав легкий укол стыда за то, что в квартире так грязно, замечая пыль, которая вдруг увиделась так ясно, пару недель не мытые полы, вспомнив о горе грязной посуды, Сергей, помявшись, провел гостя в комнату. Тот прошествовал, оглядевшись и элегантным, естественным движением подернув брюки, опустился в продавленное кресло, усевшись на краешке. Примостившись на диване, стоящем напротив, хозяин квартиры разглядывал своего визитера, отчего-то робея и не зная, что сказать.

— Скажите, Сергей Яковлевич, — начал пришедший размеренным тоном, — вас устраивает ваше… Ваша жизнь?

— Эээмм… — мужчин был так ошарашен неожиданным вопросом, что не знал, как ответить. — В общем… Вполне.

— А не хотели бы вы что-то в ней изменить?

— Я… Ну, как это… — Сергей мялся, отчего-то ощущая себя букашкой, распятой на стекле, которую рассматривает видный ученый. — А вы, собственно, что хотели-то?

— Хм… — незнакомец провел тыльной стороной ладони по своему подбородку и подпер рукой щеку, ставя локоть на колено. — Дело в том, что я могу помочь вам изменить вашу жизнь так, как вы пожелаете, — и он заглянул в глаза таким взглядом, который, казалось, высвечивает все его внутренности.

— Что-то я вас не совсем… — начал было все еще почему-то стесняющийся хозяин квартиры.

— Скажите, Сергей Яковлевич, вы когда-нибудь мечтали о чем-то? Хотели бы чего-то так страстно, но понимали, что получить не можете? Бывало с вами такое?

— Я все же не понимаю… Вы… Риелтор? — произнес он слово, которое всплыло в памяти. Он не совсем понимал, что оно означает, но что-то связанное с недвижимостью, кажется.

— Нет-нет, Сергеевич Яковлевич, я ничего не продаю. Скорее, покупаю, — и он снова улыбнулся тонкой, умной улыбкой.

— Но я ничего не продаю.

— Вы не совсем ответили на мой вопрос. Так хотели бы?

Перед мысленным взором его пронеслись вдруг многие вещи, обладание которыми было столь желанно, но совершенно недостижимо: большой дом в престижном районе, крутая машина, одноклассница Ленка, которая предпочла другого, хотя в школе они вроде как встречались… На большее фантазии не хватало, но…

— Я в некотором роде мог бы поспособствовать вам в получении всего того, что так возбуждает ваше воображение, — казалось, он прочитал его мысли, смотря покровительственно и чуть насмешливо.

— Вы что, даете займы? — понял вдруг мужчина. — Вы из банка?

— Скажите, Сергей Яковлевич, вы счастливы? Просто ответьте на мой вопрос.

— Нуу… Как все, наверное, — он пожал плечами, ловя себя на том, что нервно теребит пальцы.

— Как все…

— А что, собственно, вы хотите?

— Хочу предложить взаимовыгодное сотрудничество… Вы мне, я вам. Вот и все, — и незнакомец снова улыбнулся, еще сильнее выпрямляя спину.

— Какого рода?

— Итак… Хоть мои слова и покажутся вам невероятными, прошу серьезно их обдумать… У вас есть нечто, что вы можете дать, а я, в свою очередь, могу дать вам взамен… Вы верите в то, что у человека есть душа?

— А я… — Сергей снова впал в ступор от неожиданности. — Наверное.

— Значит, у каждой есть своя цена… — гость помолчал, давая несколько секунд на обдумывание. — Я хотел бы узнать цену вашей.

Сергей смотрел на вежливо улыбающегося визитера, и в голове его неслись мысли одна более дикая, чем другая. Он сумасшедший? Или из какой-то секты? Или хочет ограбить его? А может — Сергей ужаснулся — хотят разрезать его на органы?!

— Вы совершенно зря думаете, что я каким-то образом могу обмануть вас или причинить вред, — собеседник вздохнул так бесконечно устало, что хозяин квартиры на секунду устыдился непонятно чего. — Если мы станем сотрудничать, мы составим договор и обсудим все, что сможет хоть малейшим образом вас смутить.

И тут внезапно понимание, такое неожиданное и невероятное, обрушилось на него, словно удар. Ощущение было настолько сильным и настоящим, что мужчина вздрогнул всем телом, втянув голову в плечи.

— Вы… Вы так шутите? — слабо переспросил он, складывая пальцы в замок, отчаянно боясь, что гость заметит, как они дрожат.

— Отчего же? Зачем бы мне это было нужно?

— Ну, как же? — Сергей недоуменно потер переносицу, чувствуя, как, несмотря на закрытые окна, по ногам сквозит. — Я как-то и не думал…

Не сказать, что он был набожен, но и атеистом себя назвать язык не повернулся бы. Церковь мужчина посещал по случаю, когда кого-нибудь из родственников хоронили, женили, отпевали. Крестился неумело, чувствуя собственную фальшивость. А в трудных ситуациях просил помощи у господа, пожалуй, скорее по устоявшейся привычке. И вот теперь жизнь буквально тыкала его носом в собственное невежество и серость.

— Вы… Серьезно? — голос его звучал так жалко и задушено, что гость усмехнулся.

— Абсолютно. Я хочу, чтобы вы поняли, Сергей Яковлевич, что наше сотрудничество — не есть цель обмана. У меня все крайне прозрачно. Не то, что в современных организациях.

Сглотнув, мужчина поежился.

— Но… Душа… И вообще.

— Если вы думаете, что все будет, как в кино, — произнес визитер, прочитав его мысли, — вы глубоко заблуждаетесь. Все совершенно не так. Вернее, по большей части.

— И я потом попаду в ад? — ужаснулся хозяин квартиры.

— Вас беспокоит только этот аспект?.. Мне очень приятно, что вы не кричите и не пытаетесь делать глупых вещей. Это делает вам честь. В конце концов, это экономит мое и ваше время… Я хотел бы, чтобы вы в общем обдумали мое предложение. Я вас не тороплю и ни на чем не настаиваю. Просто хочу, чтобы вы не спешили с ответом… И если, я подчеркиваю — если — вам захочется обсудить это, просто дайте мне знать.

Его гость встал, оправляя пиджак, и вытащил из внутреннего кармашка небольшой прямоугольник визитки.

— Звоните в любое время и с любым вопросом, если они у вас возникнут. Буду рад помочь. А теперь разрешите откланяться, — визитер вышел в коридор, у двери снова поворачиваясь лицом. — Не волнуйтесь, Сергей Яковлевич, если вы мне не позвоните, я больше вас не побеспокою… Всего наилучшего, — и он закрыл за собой дверь, канув в полумрак лестничной клетки.

Сергей запер замок, прошаркал в кухню и нервно закурил, хотя не далее как три дня назад клятвенно обещал себе, что бросил эту пагубную привычку. Правда, таких пустых, словно позавчерашний фантик от конфеты, обещаний в его жизни было очень много. Но сейчас ему просто необходимо было успокоиться, сделать что-то привычное и простое. Подойдя к окну, он с силой рванул створку, впуская в квартиру не по летнему холодный воздух. Хотя какое там лето? Словно носик лисицы оно еще только высунулось из норки, разведывая окружающую обстановку. Как ни странно, под окнами продолжали орать, выражаясь уже самыми неприличными эпитетами, сдобренными только приличными союзами для связки слов. И как ни странно это даже успокаивало. Помогало почувствовать реальность, буквально ухватить ее за виляющий и отчаянно скользкий хвост.

Сергей стоял, вздрагивая временами от холодка, прихватывающего за голые пальцы ног и оглаживающего шею, и курил так, будто это была действительно последняя сигарета в его жизни. Ему вдруг показалось на секунду, что он все еще спит, настолько нереальным было то, что только что произошло. Но крики пьяниц под окнами, ветер, робкое солнце, пытающееся хоть краешком выглянуть из-за рваных туч, и догоревший бычок, обжегший пальцы, уверяли в обратном. Мужчина машинально плюнул на улицу, тут же устыдившись и через мгновение позабыв об этом своем слабом, как много раз заваренный чай, стыде. Закрыв створку, он уселся, не зная, что предпринять.

На кухонном столе, покрытом едва видными следами от кружки, лежала визитка, казавшаяся во всей этой грязи и неопрятности принцессой в свинарнике. Сергей поглядел на нее и опасливо отодвинулся, словно этот прямоугольник картона мог укусить. Брать его в руки не хотелось, на мгновение даже мелькнуло желание сжечь проклятую бумажку и позабыть обо всем этом. А то еще чего доброго кто узнает, в психушку сдадут.

Просидев так с полчаса и не решившись на расправу, Сергей прошел обратно в спальню и опять завалился на постель, как был — в штанах и тапочках. В голове было странно пустовато. Не метались судорожно мысли, они вяло текли, словно теплый клейстер. Интересно, что бы сейчас сказала истово верующая мама, если бы рассказать ей о внезапном визитере? Скорее всего, не поверила… Хотя…

Перевернувшись на бок, мужчина уставился в стену. Ему казалось, что неправильно принимать предложение этого… Существа. Как же его бессмертная душа, которая обязательно в следующей жизни переродится и станет кем-то еще? Механизм перерождения он себе представлял довольно слабо, но казалось, что потом, там, за порогом, будет непременно лучше, светлее, интереснее. Фантазии на то, как именно все это будет выглядеть, отчаянно не хватало. Может, в церковь сходить? Но к чему? Сергей не любил церкви: удушливый запах, полумрак, неприветливые тетки. В конце концов, он родился при Советском союзе, а в то время религия была несколько в опале. Поэтому отношений с Богом у него как-то не сложилось.

Тогда, быть может, еще куда-то сходить? Но куда? Мужчина перевернулся снова, вдруг подумав о все той же однокласснице Ленке. Они не виделись с последнего вечера встречи выпускников, куда Сергей забрел почти случайно. И он еще помнил, как гадко чувствовал себя тогда: ничего особо не добившийся в жизни, с намечающимся пивным брюшком и маячащей на горизонте событий лысинкой, не любящий жену, не заработавший денег, нигде не побывавший. Словом, среднестатистическая серая мышь. Хотя, разве не к этому он всегда стремился? Он помнил еще, как собрался было уходить, и тут в зал небольшого ресторанчика буквально вплыла она. Теперь и язык-то не поворачивался назвать ее Ленкой. Она роскошно выглядела, хотя не была в мехах и бриллиантах. Но в глазах ее светилось такое счастье и радость жизни, что это не имело никакого значения. Узкая талия, точеная шея, роскошная копна волос. Некоторые «девчонки» буквально позеленели от зависти. А Сергей стоял тогда и не мог вымолвить ни слова.

Вот было бы здорово, если бы она стала его женщиной. Но такую красавицу нужно окружить роскошью. Ему всегда казалось, что в скромности невозможно построить счастье, упорно ассоциирующееся у мужчины с деньгами. А их-то у него и нет.

Повернувшись снова, Сергей подумал, что уж он-то придумал бы, как развернуться на полную катушку. Но… в голове снова возникла мысль про душу. Хотя, кто знает, кто сможет точно сказать, что она есть? Что это не придумка тех же церковников, желающих завлечь глупый народ в свои сети? Кто-нибудь хоть раз ее видел, не считая тех шарлатанов, которых частенько показывали по телевизору?

Через некоторое время мужчина обнаружил, что простыня под ним скомкалась, а на часах давно за полдень. Надо было встать наконец, выйти в магазин и помыть посуду, убраться в квартире, навести хоть минимальный порядок, починить протекающий бачок. Сморщившись от досады, он подрыгался, расправляя постельное белье под собой, и повернулся опять. Ничего делать все так же отчаянно не хотелось. Ближе к вечеру, когда он еще лежал, бездумно пялясь в потолок и чувствуя пустой желудок, позвонила мама.

— Ты совсем мне не звонишь! Вот помрет мать, а тебе и дела нету, — она как всегда в своем репертуаре. Спорить было бесполезно, приводить какие-то доводы тоже, поэтому пришлось покорно промямлить:

— Прости, ма, что-то я забылся.

— Ты же в отпуске? — вопрос был почти не вопросом, а скорее утверждением.

— Да.

— Ну так ты отвезешь меня на дачу? И там еще много чего надо сделать. Забор завалился совсем, мне тетя Валя звонила, и вскопать, и в сарае переделать…

Голос матери ввинчивался в мозг, как ржавый гвоздь, терзая уши. Слова текли мимо сознания, Сергей давно научился слушать эти речи, не вдумываясь в смысл, научившись поддакивать в нужных местах. Ехать на дачу и что-то делать там не хотелось еще больше, чем по дому.

— Мам, у меня тут бачок прорвало, давай не сегодня, — прервал он словоизлияние матери.

— И что, починить ты его не в состоянии? — отчего-то ехидно осведомилась та. Или ему показалось?

— Каждый должен заниматься своим делом, — буркнул он. — Ну все, я пошел, а то мне тут еще… Дела есть. Целую.

Он повесил трубку и поплелся на кухню, споткнувшись, когда снова увидел визитку, так же лежащую на нечистом столе. Сергей присел, по-школьному сложив руки на коленях, и уставился на номер телефона, черными буквами выбитый на белоснежном картоне. Чудилось, будто они оплывают, черным облачком взмывая над столом и кружась маленьким роем мошек.

Мужчина тряхнул головой, а потом медленно взял визитку в руку. Самый обычный номер мобильного телефона и больше ничего. Ни имени, ни фамилии, ни должности. Сергей вытянул из кармана домашних штанов мобильник, непонятно как там оказавшийся, и набрал номер, слушая пиканье кнопок, а потом и гудки.

— Добрый вечер, Сергей Яковлевич, — бархатистый голос влился в уши как расплавленный воск.

— Д-добрый, — он не думал, что трубку возьмут так скоро, да еще и узнают его.

— Рад, очень рад вас слышать. Не думал, что вы решитесь столь быстро.

— А я… Я хотел кое-что спросить! — выпалил он неожиданно для себя.

— Я полностью в вашем распоряжении, — казалось, собеседник мягко улыбается. — Если хотите, могу явиться к вам лично.

— Нет-нет, не стоит, — поспешно отказался мужчина. — Просто… Скажите, а… Как вообще это все?.. — Сергей пошевелил пальцами, не зная, как выразить мысль.

— Я могу выслать вам стандартную форму договора, в который можно вносить изменения по согласованию сторон.

— Аэээммм… Давайте, — он кивнул, не думая о том, что собеседник его не видит.

— Ожидайте… И звоните мне в любое время, Сергей Яковлевич. Всего хорошего, — и незнакомец дал отбой.

Посидев несколько минут, мужчина вспомнил, что так и не спросил имени того, с кем говорил. Он только собрался поставить чайник, как раздался звонок. Удивленный хозяин квартиры почему-то крадучись пробрался в коридор и осторожно открыл дверь.

— Распишитесь, пожалуйста, в получении, — парень невнятной наружности протягивал ему бумажку и ручку.

— В получении чего? — не понял он.

— Вам пакет. Остальное мне знать не положено, — как в армии отрапортовал пацан. — Распишитесь.

Сделав, что велено, он получил в руки увесистый сверток. А мальчишка ловко выхватил у него ручку и кинулся вниз по лестнице, игнорируя лифт. Сергей запер замок, прошел в комнату и уселся в кресло. Большой и пухлый конверт лежал на коленях, как любимый кот, отчего-то пугая и заставляя дрожать что-то внутри. Казалось, как только он его откроет, пути назад уже не будет. Поколебавшись, мужчина все же порвал край, доставая увесистый талмуд в мягком темно-вишневом переплете.

«Договор» — всего лишь одно слово на обложке, выбитое ярко-алыми буквами. Зачем-то погладив его ладонями, мужчина открыл первую страницу.

«Общество с ограниченной ответственностью «Абсолютная Догма» (далее — ООО «АД») в лице Генерального директора Дэвильского Сата Ананьевича, именуемого в дальнейшем «Исполнитель» (наименование может быть изменено по согласованию сторон) с одной стороны, и Ушаков Сергей Яковлевич, именуемый в дальнейшем «Заказчик» (наименование может быть изменено по согласованию сторон) с другой стороны заключили настоящий договор о нижеследующем:

ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА:

Предметом договора является нематериальная субстанция, в дальнейшем именуемая Душой, до конца жизненного срока принадлежащая Заказчику без каких-либо ограничений.

Душа заказчика может быть использована в течение всего жизненного срока по усмотрению Заказчика, без каких-либо ограничений со стороны Исполнителя.

СРОК ДЕЙСТВИЯ ДОГОВОРА:

Договор заключается сроком на 150 (сто пятьдесят) лет либо до окончания срока жизни Заказчика.

Договор вступает в силу с момента подписания его обеими сторонами. Подписанием значится проставление обеих подписей красными чернилами в соответствующих графах настоящего договора.

Правоотношения по настоящему договору возникают с даты вступления в действие настоящего договора и прекращаются с их исполнением, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

Действие настоящего договора прекращается со следующей минуты последнего срока либо со следующей минуты после исполнения обязательств по данному договору.

ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ИСПОЛНИТЕЛЯ:

Исполнитель имеет право получить Душу Заказчика после исполнения всех обязательств по данному договору.»

Сергей тоскливо бегал глазами по строчкам, понимая, что большую часть не совсем улавливает. Он вообще всегда испытывал некоторую беспомощность, когда дело касалось чего-то официального, канцелярского. И делегировал право заниматься бумагами кому-то еще. В последнее время такими вещами занималась жена, теперь уже почти бывшая. И сейчас ощущать свою беспомощность было неприятно. Он уже потянулся за телефоном, чтобы позвонить своему утреннему гостю, но тут же одернул себя — нужно приложить хоть сколько-то своих усилий, чтобы не выглядеть полным идиотом.

Сергей мельком глянул на часы и вскочил: было уже почти семь часов вечера, а в холодильнике шаром покати. Как ни крути, а прерваться все же придется. И мужчина принялся одеваться.

***

Придя домой и разбирая сумки, Сергей обнаружил среди покупок невесть как затесавшуюся плитку шоколада, который он почти не потреблял, пакет сока, молоко и еще много такого, чего покупать вовсе не собирался. Будто и не он был в магазине. Бездумно положив хлеб в холодильник, а шоколадку в хлебницу, он разделся, побросав вещи, и снова взялся за договор. Было ощущение, что он составлен настолько сухим и официальным языком, что по спине вот-вот побегут мурашки от почтительности. Ничего не понятно, но зато красиво и витиевато.

«Исполнитель обязуется в кратчайше возможные сроки приложить все усилия к исполнению желаний Заказчика.

Исполнитель оставляет за собой право отказать в исполнении желания, если это вне возможностей Исполнителя или исполнению препятствуют силы, находящиеся вне компетенции Исполнителя.»

У Сергея пересохло во рту, и он отложил договор, выходя на кухню. Что же он делает? И главное — зачем? Неужели, его жизнь так уж плоха? — спрашивал он сам себя. И тут же отвечал утвердительно. Ему все яснее казалось, что как только будет заключен этот договор, бытие его тут же изменится, став счастливым и прекрасным. В голове роились видения денег, зелеными банкнотами витающих вокруг, домов со старинной мебелью, золочеными зеркалами и персидскими коврами, женщин — прекрасных, пышногрудых и томных, элитной еды, личных авто и самолетов…

Бросив сигарету, которую он почти докурил, хотя и сам не заметил, как поджигал, Сергей вернулся в комнату и снова взялся за бумаги.

«Заказчик имеет право требовать исполнения желаний в полном объеме без ограничения, в рамках возможностей Исполнителя, в кратчайший возможный для этого срок.

Заказчик имеет право расторгнуть договор до того, как было загадано первое желание. После того, как Исполнитель приступил к выполнению первого желания, расторжение договора уже невозможно. Исключение составляют обстоятельства, оговоренные в Особых условиях настоящего Договора.»

У Сергея было ощущение, что в голове у него ворочается огромный винт, который мешает соображать, превращая мысли в непонятную кашу. Некоторые фразы были ясны, смысл других же ускользал малюсенькой иглой в толстых пальцах.

«В случае расторжения договора по соглашению сторон, Заказчик возвращается в исходную точку времени до того, как к нему явился Исполнитель. При этом все воспоминания о произошедшем изымаются, а срок жизни становится таким, каким был на момент, предшествующий встрече. Также возвращается в исходное положение здоровье, эмоциональное состояние и все остальные жизненные показатели, приводимые в соответствие моменту, предшествующему встрече.»

Мужчина потер глаза, ощутив вдруг, что буквы наползают друг на друга, словно назойливые букашки.

«Исполнитель оставляет за собой право расторжения договора в одностороннем порядке, если Заказчик нарушает пункты договора, с последующим изъятием предмета договора в свою пользу, не исполняя при этом оставшихся не исполненными по договору обязательств.»

Три раза прочитав фразу, Сергей вздохнул и отложил договор, осознавая, что без помощи ему не обойтись. И в ту же минуту зазвонил его мобильный.

— Мне показалось, вам нужна моя помощь, Сергей Яковлевич, — все тот же бархатный голос.

— Эээммм… Мне бы хотелось уточнить некоторые пункты, которые не в полной мере мне ясны, — мужчина поймал себя на мысли, что и сам стал изъясняться канцелярским языком.

— Тогда, быть может, я мог бы прибыть к вам, скажем, завтра? Назовите любое удобное для вас время.

— Давайте, — Сергей замялся, — часов в двенадцать?

— Отлично… До завтра, Сергей Яковлевич.

И ложась спать, он думал о том, что теперь все его проблемы решатся. А там… Будь, что будет.

Глава 2

На следующее утро Сергей проснулся в шесть часов. Такого с ним не бывало очень давно: обычно, если не нужно было вставать на работу по будильнику, он спал как минимум часов до одиннадцати, а тут вскочил ни свет, ни заря и сколько ни ворочался, так и не смог заснуть снова. Внутри плотным, слежавшимся комом ворочались беспокойство, предвкушение, страх, надежда и что-то еще, названия чему он не знал.

Приняв душ и лениво поглядев на себя в зеркало, мужчина решил, что побриться все же стоит: щетина из более-менее брутальной превратилась в похабную растительность, которая делала его похожим на бомжа. Желание убраться у него, конечно, не появилось, но приход сегодняшнего гостя тревожил и вызывал какое-то смутное чувство стыда за всю эту разруху. Утонченный незнакомец ни словом, ни даже взглядом не высказал презрения или брезгливости, но Сергей почему-то был уверен, что в душе испытал именно эти чувства.

Уборка не отняла много времени, поскольку лень все же переборола желание убраться как следует. И все оставшееся время до прихода гостя мужчина просидел в кухне, куря одну сигарету за другой и по глотку отхлебывая холодную бурду, которую по привычке называл кофе.

Хозяин квартиры думал, что услышит подъехавший лифт или хотя бы шаги на лестничной клетке — дверь у него была совсем тонкая — но звонок раздался в полной тишине, заставив дернуться всем телом. Пальцы задели кружку с остатками кофе, и тот расплылся по столу безобразной коричневой лужей. Чертыхнувшись, Сергей быстро затер эту лужу и побежал открывать. На пороге стоял вчерашний визитер в элегантном черном костюме.

— Доброго утра, Сергей Яковлевич, — он слегка поклонился, чем смутил хозяина квартиры до крайности.

— Доброго… Проходите, — и он посторонился, сглатывая.

— Вы совершенно напрасно волнуетесь, — гость прошел в комнату и уселся в то же самое кресло уже без приглашения.

— Ээммм… Чай, кофе? — вырвалось у мужчины само собой.

— Благодарю покорно, но вынужден отклонить ваше любезное предложение, — незнакомец улыбнулся, блеснув белыми зубами. — Не употребляю… Быть может, к делу?

— Да-да, извините, — засуетился он.

— Не за что, Сергей Яковлевич, не за что. Я в полном вашем распоряжении так долго, как только это понадобится.

— Пожалуйста, называйте меня по имени, что ли, — поморщился хозяин квартиры, — а то я ощущаю себя старым дедом. Не люблю официальных обращений.

— Пока не могу, Сергей Яковлевич, — гость потер пальцами гладко выбритый подбородок. — Как только, вернее, если мы заключим с вами договор, тогда я буду именовать вас так, как пожелаете. А пока прошу простить.

— Ааммм… Ага, — мужчина дернул головой, кивая, и услышал, как хрустнул позвонок в шее. — А вас-то как зовут? — поинтересовался он наконец. — А то мы все разговариваем, а я даже не знаю вашего имени.

— Сейчас вы можете звать меня Сат, — казалось, он прячет ухмылку, — а в процессе заключения договора можно вписать любое поименование, какое вам будет удобно и угодно.

Сергей помолчал, все еще буксуя и на мгновение ощутив себя так, будто он спит.

— Сат… Хорошо… — мужчина сел напротив гостя и положил показавшийся теплым договор на колени, открывая его на первой странице. — Что значит изменение имени я уже понял по тому, что вы сейчас мне сказали. А как бывает меняют? — внезапно заинтересовался он.

— Фантазия клиентов разнообразна, но все же не слишком, — Сат откинулся на спинку кресла, кладя одну ногу на другую. — Себя чаще всего клиент именует «Повелитель», «Господин» или «Хозяин», хотя иногда встречаются и оригиналы. А нашу сторону, то бишь меня, часто именуют «Раб», «Слуга»… Многие вообще не задумываются над тем, как меня называть, сосредоточенные на придумывании своего собственного эпитета, — гость печально вздохнул, тут же, впрочем, снова улыбаясь.

Сергей помолчал, переваривая услышанное и смотря, как за окном на подоконнике воробей вертится, словно что-то ища. Мысль о том, чтобы называть другого человека рабом, пусть он даже и не совсем человек, как-то коробила и в некотором роде даже ужасала.

— Не думайте об этом, Сергей Яковлевич, меня это ни в коей мере не тревожит… Какие еще у вас есть вопросы?

Обсуждение затянулось у них надолго: когда мужчина очнулся, почувствовав, как урчит в животе от голода, было около восьми часов вечера.

— Я, кажется, увлекся, — смущенно проговорил он, глядя на собеседника.

— Именно для этого я и здесь, — и еще одна улыбка — такая мудрая, спокойная, понимающая. — Надеюсь, я разъяснил все интересующие вас пункты?

— Да, но… Я бы хотел еще подумать, — Сергей отчего-то втянул голову в плечи, чувствуя себя неудобно. Было ощущение, что он зря потратил столько сил и времени этого влиятельного господина, а теперь еще и нерешителен.

— Сколько вам будет угодно, Сергей Яковлевич, — Сат встал, поправляя пиджак. После стольких часов он выглядел, будто только что принял освежающий душ, побрился и надел свежевыглаженный костюм. — Я внесу все правки, которые мы с вами обсуждали, и пришлю договор с посыльным… И если вы решитесь, мы его подпишем.

— Хорошо… Жаль все же, что вы не можете сделать человека бессмертным…

— К сожалению, все, что противно человеческой природе, сделать невозможно, Сергей Яковлевич. Только в кино бывает так, что Заказчик получает магическую мощь, бессмертие и сверхъестественные возможности. В настоящей жизни это…

— Жаль.

— Но все, что в моих силах, я сделаю в полном объеме, вам будет достаточно пожелать… Четыре раза.

— Вот кстати, — заинтересовался мужчина, — почему именно четыре? Почему не пять, например?

— А почему не три? — парировал Сат. — Четыре — отличное число. Японцы, к примеру, его просто обожают, — и он снова улыбнулся мягкой, покровительственной улыбкой. — До встречи, если она состоится. Я буду ждать. Всего вам хорошего.

Гость давно растворился в полутьме лестничной клетки, село солнце, а Сергей все сидел, держа в руках и слегка поглаживая теплый договор, лежащий у него на коленях.

***

Когда на следующее утро Сергей проснулся от осторожного, даже какого-то просительного звонка в дверь, ему показалось, что все это время он проспал. «Кого это черт принес в такое время?»

Сонно потирая глаза, он направился к двери, уже готовый облаять пришедшего, который так некстати разбудил его, и отпер замок. На все такой же полутемной лестничной клетке стоял давешний неприветливый парнишка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и в бешеном темпе пережевывая жвачку. Казалось, он соревнуется на конкурсе, кто быстрее это сделает.

— Пакет для вас, — буркнул он, вынимая из ушей крохотные бусины наушников.

И тут Сергей отчетливо, со всей ясностью вспомнил вчерашний и позавчерашний день, своего нежданного визитера, их разговоры, а потом и договоренность. Он протянул руку, осторожно беря пальцами пакет, словно тот мог укусить, ощущая его тяжесть.

— С-спасибо, — он кивнул парнишке, который посмотрел на него потяжелевшим вдруг взглядом, а потом, не прощаясь, развернулся и припустил вниз по лестнице. Было слышно, как он топочет по ступеням, пыхтя и невнятно подпевая слышимой только ему одному музыке.

Сергей постоял еще некоторое время, будто зависнув, поморгал и, вздохнув, ступил обратно в квартиру, запирая дверь и прислоняясь к ней спиной в тонкой майке. Большой желтоватый конверт из плотной бумаги почти что жег руки. Казалось, что он держит в руках кружку с чаем, вода для которого только что вскипела. Обжигающе.

Мужчина прошел в комнату, положил сверток на стол и поплелся на кухню. Хотелось хотя бы действиями — простыми, повседневными, банальными — убедить самого себя, что ничего такого особенного в общем-то и не происходит. Получалось не ахти, но постараться стоило: внутри вдруг липким и противным комом вспух страх и неуверенность в своих действиях.

Налив себе кофе, он закурил, приоткрыв окно и вздрагивая временами от холодного сквозняка, вытягивающего наружу белесый дым, будто пылесос. Стоит ли подписывать все это или нет? Не глупо ли он поступает, продавая свою душу за… Ну, в общем, продавая. Даже самому себе Сергей боялся признаться, что ничего особо оригинального в пожеланиях он придумать так и не смог. Ну, деньги. Ну, женщины. Что можно пожелать еще такого, чтобы оно было реально? Ведь практически все, что только можно себе представить, можно купить за все те же деньги. А тогда будет достаточно одного-единственного желания. И хотя по условиям договора он должен пожелать все четыре раза до конца своей жизни, которая не продлевается, если он не успел, не обязательно же использовать их все.

Было бы, конечно, неплохо, если бы неисполнение всех желаний вело за собой расторжение и возврат, но договор был составлен так дотошно, так скрупулезно, что лазеек в нем Сергей просто не видел. Хотя — он усмехнулся — небось, века и века были для того, чтобы все выверить, отточить, согласовать. Наверняка, поначалу были проколы, но ведь все шлифуется с годами, а у этого… существа их было в достатке.

Вздохнув, мужчина поднялся, едва не уронив прилипший к пальцам бычок, выкинул его наружу и поплелся обратно в комнату. Договор в пакете все так же лежал на столе, похожий сейчас на айсберг посреди моря. Хотя куда же он денется? Опасливо приблизившись, он снова вздохнул и, медленно взяв его в руки, надорвал бумагу. Окончательный вариант выглядел впечатляюще. Непонятно, было ли это сделано специально, но кожу на него использовали гораздо более качественную, а буквы были уже не нарисованы, а отлиты из золотистого металла, который был приделан к обложке маленькими заклепочками. Золотистым же металлом были обиты края и углы.

На ощупь обложка была такой горячей, что держать в руках ее было почти невозможно. Сергей взял ручку, которая лежала в конверте, открыл колпачок и оглядел перо. Кажется, и оно было сделано из золота. Он открыл договор на последней странице, разглядывая причудливую подпись другой стороны и, резко выдохнув, поставил свою, стараясь, чтобы она не выглядела уж совсем простецки. Его левая рука лежала на соседней странице, прижимая ее, и в миг, когда мужчина отнял ручку от бумаги, ему показалось, что договор резко остыл. Прикрыв обложку, он и правда ощутил пальцами холод, идущий от нее.

И в этот миг зазвонил его мобильный телефон.

— Итак, Сергей, я поздравляю вас с верным выбором, — голос Сата звучал мягко, обволакивающе и вместе с тем невероятно ликующе. — Теперь я в вашем полном распоряжении еще более полно. Прошу вас, не спешите и хорошо все обдумайте. И как только я вам понадоблюсь…

— Да я, — перебил он собеседника, чувствуя небольшой укол совести от такой невежливости, — вообще-то уже.

— О, какая прекрасная, волшебная новость! — казалось, еще немного и Сат захлопает в ладоши. — Тогда, быть может, я могу прибыть к вам прямо сейчас?

— Почему бы и нет?

— Вас не шокирует, если я не стану пользоваться общепринятыми путями и явлюсь просто у вас в комнате? — довольным голосом поинтересовался его искуситель.

— Валяйте, — Сергей вдруг испытал невероятный подъем настроения и любопытства.

— Тогда встречайте гостя, — раздалось уже из-за его спины.

Мужчина резко повернулся, едва не упав. Посреди комнаты стоял довольно улыбающийся Сат уже в другом, но не менее элегантном костюме оттенка темного красного вина.

— Доброе, очень доброе утро, мой дорогой! Я так рад вас видеть при сложившихся обстоятельствах. Очень рад!

— Здрасьте.

— Итак, — его гость прошел мимо него, снова усаживаясь в кресло и делая рукой такой жест, будто приглашал хозяина квартиры не стесняться и тоже присаживаться, что тот не преминул сделать.

— Я подумал… Знаете, я уверен, что не буду оригинален, но… — он замялся, отчего-то краснея, — в общем, я хочу много денег. Очень много. Неиссякаемый запас. Я понимаю, — кивнул Сергей, почему-то избегая смотреть на Сата, словно боясь увидеть в его глазах разочарование от такого простого желания, — что невозможно иметь все деньги, но я буду покупать, что захочу. И хочу, чтобы на все-все мои желания у меня хватило денег до конца жизни. Не думаю, что смогу потратить так уж много.

— Прекрасно желание, вы зря так переживаете, мой дорогой друг.

Сергей все же поднял голову, разглядывая своего гостя. Тот не выглядел разочарованным, напротив. Он оперся руками о подлокотники кресла, сложив кончики пальцев левой и правой руки.

— Прошу вас, сформулируйте официально, — мягко попросил Сат.

— Я желаю неограниченный запас денег, которые не кончатся до конца моей жизни, которые я смогу тратить без ограничения на все, что пожелаю, — решительно произнес Сергей, стараясь, чтобы голос не сорвался. Отчетливое осознание, что еще миг, и пути назад уже не будет, заставляло все тело дрожать мелкой дрожью.

— Прекрасно! — его визитер встал, прошествовал в середину комнаты и развел руки в стороны. Глубоко вдохнув, Сат тут же резко выдохнул, громко хлопая ладонями. Всего лишь на секунду мигнул свет… И все внешние эффекты на этом закончились.

— Держу пари, — подмигнул ему снова усаживающийся в кресло гость, — что вы ждали громов и молний. Но, мой друг, это уже в прошлом. Непрактично, подозрительно для соседей, а потому опасно. Да и возгорание возможно… Вот.

Сат протянул руку, на которой лежала стандартная пластиковая карточка. Не особо запоминающийся номер, красный цвет, фамилия Сергея, написанная латинскими буквами. Мужчина встал, делая несколько шагов, а потом осторожно взял ее в руки, недоуменно смотря на гостя.

— А вы думали, что?

— Ну… — Сергей как-то тяжело осел на диван, ощущая, будто все силы разом его покинули.

— Вы думали, все будет вот так? — искуситель щелкнул пальцами, и с потолка вдруг посыпались купюры. Доллары, евро, рубли — они валились, словно опадающие осенние листья, застилая все, что есть в комнате, залетая в вазы, заваливаясь за мебель, превращая комнату в мультяшное хранилище Скруджа Макдака, только вместо монет была бумага.

Это продолжалось буквально минуту, за которую Сергею стало так неуютно, будто он украл все это. А потом так же внезапно прекратилось, будто и не было.

— Понимаете, все это непрактично, — мягко произнес Сат. — Представьте себе, что вы потащите в магазин чемодан с банкнотами. Ну, и кем вы будете при этом выглядеть? Бандитом? Наркодиллером? Наличные в прошлом, — казалось, он с наслаждением смакует каждое слово, произносимое им. — Сейчас стало гораздо проще и удобнее. Любой банк, любая фирма, любой магазин — все они используют пластиковые карты. Вы сможете расплатиться ей, где пожелаете. И на ней всегда будет столько, сколько вам нужно… Ну, вы удовлетворены, друг мой? Мне нужно ваше подтверждение, что желание исполнено в полном объеме и так, как положено.

— Д… — Сергей вдруг обнаружил, что во рту у него пересохло, будто в пустыне, а язык прилип к небу. Он прочистил горло и пошевелил губами. — Да, именно этого я и хотел… Хотя, вы правы, представлял несколько… — мужчина поводил рукой в воздухе, обозначая произошедший недавно деньгопад.

— Ничего страшного, мой дорогой, ничего страшного, — Сат улыбался, как будто ему только что вручили Нобелевскую премию. — Пин-код — тринадцать, тринадцать, тринадцать, но вы сможете поменять его на тот, что вам больше по нраву, — он не переставал улыбаться. — Есть ли у вас еще готовые желания или повременим?

— Повременим, — промямлил Сергей, ощутив вдруг, что карточка почти жжет ему руки, так и прося что-нибудь купить. Хотелось поскорее выпроводить гостя и приняться за дело.

— Понимаю… Ну, тогда всего наилучшего, Сергей. Надеюсь, на нашу скорую встречу, — и он просто исчез, на секунду мигнув, как испорченная лампочка.

***

Мужчина сидел в кафе, которое располагалось напротив его дома. Сколько он себя помнил, тут всегда было какое-то едально-питейное заведение. Сначала пельменная, когда он был совсем ребенком. Тогда они с матерью жили тут еще вдвоем и иногда заглядывали поесть не слишком вкусных, но доступных по цене сероватых пельменей. Потом заведение много раз переделывали то в кафе, то в пиццерию, то бистро и еще бог знает что. Но факт оставался фактом, хозяйственным, к примеру, тут никогда и не пахло.

Поморщившись от не слишком качественного коньяка, мужчина огляделся. Барменша, которая знала всех в округе как облупленных, с точностью умея предсказать, кто, что и в каких количествах выпивает, сегодня была ошарашена. Сергей не так часто, но все же захаживающий в это заведение, никогда и ни при каких обстоятельствах не заказывал самый дорогой коньяк, даже не интересуясь его ценой. Да еще и не расплачивался при этом карточкой, имея вид настолько надменный и вместе с тем немного испуганный. Поэтому женщина косилась на него, но все же молчала, чуя, что клиенту сейчас не до разговоров.

Мужчина сделал еще глоток, снова морщась, и поставил бокал на столик. Интересно, в какой подворотне сделали этот… напиток? Мысль о неограниченном балансе не оставляла в покое. Хотелось что-то купить, испытать свой неожиданный успех, но никак не получалось придумать нечто эдакое. В конце концов, поняв, что, сидя на заднице и ничего не делая, ситуация не сдвинется, Сергей встал и медленно вышел на улицу.

Ну, что же для начала? А для начала, пожалуй, стоит сменить гардероб. Любой продавец чего бы то ни было первично воспринимает клиента по одежде. А если он будет выглядеть, как… Как сейчас, то ни один приличный магазин ничего ему не продаст. Его, пожалуй, даже слушать не станут.

Барским движением руки Сергей остановил такси, в ту же секунду подумав, что вот тут-то он и прокололся. Как же он станет расплачиваться с человеком карточкой?

— Нет-нет, — он пробормотал какие-то невнятные извинения и спешно ретировался, не зная, как поступить.

Бездумно пройдя какое-то расстояние по улице, мужчина увидел здание банка, и в его голове мелькнула прекрасная мысль: нужно просто снять некоторое количество наличных и не волноваться по этому поводу. Банкомат дисциплинированно отсчитал ему безумную сумму в пятьдесят тысяч рублей и затих. И в ответ на робкий запроси Сергея о балансе, выдал красную, будто заря, надпись «ОШИБКА ЗАПРОСА». Решив не испытывать судьбу, мужчина спешно спрятал деньги в кошелек и выкатился из помещения.

Перед известным, дорогим магазином мужской одежды Сергей стоял довольно долго, просто боясь заходить. Казалось, как только он переступит порог этого заведения, его погонят оттуда с позором, будто нашкодившего ребенка. Глубоко вздохнув, он все же толкнул стеклянную дверь, ощущая противный страх в животе.

— Добрый день, — навстречу ему плавно выступил консультант, одетый намного лучше всех, с кем Сергей был знаком. Кроме, пожалуй, Сата.

— Я хотел бы полностью сменить гардероб, — робко начал мужчина, стараясь не выглядеть просительно.

— Сколько комплектов? — невозмутимый, это отлично. — И на какую сумму вы рассчитываете?

— Еще не знаю, сколько понравится. А там видно будет, — уверенность потихоньку росла внутри, будто маленький куст. — И деньги не имеют значения, — он произнес эту фразу и ему немедленно захотелось ее повторить. Будто самое изысканное лакомство, самое яркое впечатление. Хотелось смаковать и смаковать, выжать все, что только возможно из этой короткой и, в сущности, простой фразы, доставлявшей столько удовлетворения.

— Тогда прошу вас пройти за мной.

Последующая череда рубашек, галстуков, пиджаков и брюк, носков и даже белья, туфель, аксессуаров, платков и всего, что только можно представить, пролетела перед глазами, будто летний календарь — вроде и много, а словно один миг. А уж удовольствия доставила не сказать сколько. Было в этом что-то упоительное — знать, что можешь позволить себе все и даже больше. И при этом не нужно стыдливо опускать глаза, мямля назойливому продавцу о том, что вот это немного дороговато, а вот то вообще запредельно. Можно было просто выбирать и царственно-утвердительно кивать, на вопрос о еще одном костюме, даже не думая о цифрах на бирках, порой больше похожих на номера телефонов, чем на ценники.

И стоя перед широким зеркалом во всю стену, Сергей вдруг отчетливо осознал, что вот оно — то, чего так хотелось. Хотелось иметь все и еще больше. И восхищенный взгляд продавца, стоящего позади, подтвердил эту уверенность.

Он распорядился доставить вещи к нему домой, получив порцию удовлетворения и оттого, что все мелочи в жизни настолько просто решить, переоделся в новое и протянул консультанту свою карточку. Небольшой укол страха — «А вдруг» — и мужчина медленно вышел на улицу, ощутив себя абсолютно другим человеком. Не было больше тоскливого «А хватит ли у меня на это денег», «Ты ни на что не годен» и даже пресловутого «Эх, мечты, мечты». Внезапно все стало так кристально ясно и просто, что ему захотелось совершить нечто дикое — просто, чтобы доказать себе, что это не сон.

Сергей снова поймал такси, победоносно улыбнувшись водителю, и назвал адрес самого дорогого ресторана в городе, куда хотел попасть каждый без исключения, но для большинства такое желание так и оставалось фантазиями. Он собирался кутить и отрываться по полной…

***

Через некоторое время осознав, что все его желания были мелки и незначительны, Сергей понял, что нужно бы разворачиваться по полной.

Для начала он затеял ремонт в своей квартире, даже что-то там выбирал самостоятельно, куда-то ездил и что-то согласовывал. Но потом до него дошло, что проще будет купить себе новое жилье, чем переделывать старое. Да и все мелочи типа дизайна, строй-материалов, сроков и всякой другой суеты проще доверить специально нанятому для этого человеку, которому можно просто заплатить, что он с невероятным удовольствием и сделал.

Мужчина переехал в самый лучший номер самого лучшего отеля в их городе, где долго бродил по комнатам, поражаясь богатству и пафосности обстановки, и принялся думать о том, чего бы ему хотелось еще. Через пару недель на него работало уже трое помощников, один из которых помогал в реализации мечты о своем жилье и его дизайне, второй давал советы по стилю и внешнему виду, а третий занимался тем, что пытался понять, какого же рожна еще нужно его хозяину, который будто и не знает, что делать со всеми своими деньгами, невесть откуда на него свалившимися, как снег в пустыне.

Временами Сергей ощущал себя так, будто одновременно спит и бодрствует. Казалось, тряхни он головой посильнее, и окажется вдруг, что все это привиделось. Что он просто задремал после обеда в своей старой квартире, а теперь вот-вот проснется, и все по-старому: никчемная жизнь, которая катится непонятно куда, мать, которая только делает вид, что ей есть до него дело, дурацкая работа… И в такие моменты он щипал себя сильно-сильно, иногда до кровавых синяков — только бы отделаться от этого липкого, словно пластырь ощущения, раздражающего до крайности.

Он таскался по разным домам на своей новой машине — шикарной, сыто урчащей, будто агрессивный, но покорный только ему хищник, и обалдевал от этих домов. Ну к чему, скажите, одному человеку столько спален в одном доме, столько туалетов и ванных комнат по размеру схожих чуть ли не со всей его предыдущей квартирой? От изящных и дорогих предметов интерьера рябило в глазах, но он все равно просматривал каталоги, слушал пространные рассуждения дизайнера о стиле, выбирал палитру…

Еще через три месяца у него был собственный трехэтажный особняк недалеко от города, который, как потом оказалось, построил предыдущий губернатор, но так и не смог въехать по неясным причинам. Дом очень долго не могли никому продать: был он огромен, просторен и вычурно оформлен всякими лепными излишествами, часть которых Сергей попросил удалить. Особняк обставили в соответствии с его пожеланиями, на которые мужчина не скупился, выдумывая все, что только мог. А в гараже под домом поселились четыре машины: по вечерам он спускался к ним на собственном лифте, который не совсем понятно на кой-хрен тут был, и поглаживал эти блестящие боками дорогие игрушки, изо всех сил пытаясь отогнать ощущение нереальности.

Он кушал такие деликатесы, о которых раньше даже и не слышал, поражаясь тому, что можно сотворить с обычной, казалось бы, едой, но имея деньги и фантазию. Его собственный шеф-повар не просто готовил, он творил на кухне, изгалясь так, что порой хозяин дома просто не понимал, что он ест.

Сергей купил несколько хлебопекарен, чтобы иметь свой бизнес. Но не оттого, что хотел заработать, просто, чтобы не привлекать к себе такого пристального внимания: дескать, ничего не делает, а деньги тратит. Дела шли ни шатко ни валко, но его это совсем не волновало. Штат прислуги исполнял всю работу: чего бы ни хотелось — все сразу или в кратчайшие сроки исполнялось. Чего можно было еще пожелать? Пожалуй, общества.

Но в первое время он никак не мог себя побороть. Необходимость изображать из себя того, кем он, по сути, не являлся, была для Сергея тяжкой ношей. Ему казалось, что и помощники, и прислуга шепчутся за спиной, обсуждая и смеясь. В такие моменты хотелось все крушить и ломать, но мужчина сдерживал себя, понимая, что все люди таковы. Сомнения, что, быть может, он судит по себе, у него никогда в жизни не возникало.

И сидя вечером перед огромным телевизором чуть ли не во всю стену, с комфортом устроившись на широком и мягком диване, Сергей пил коньяк, не тот, что продавался тогда в той забегаловке, а настоящий, французский, и бездумно щелкал по каналам.

— Мне кажется, вы не вполне счастливы, мой дорогой друг, — голос, раздавшийся в полутьме гостиной, заставил дернуться так, что коньяк залил домашний халат и диванные подушки.

— С-сат, — мужчина смотрел на гостя с суеверным ужасом, понимая, что в чем-то даже рад его видеть.

— Мне показалось, вам наскучило ваше внезапно свалившееся богатство. И вам хотелось бы чего-то еще? — его искуситель присел в широкое кремовое кресло, изящно положив ногу на ногу.

— Я не ждал вас… Но, пожалуй, вы правы, — Сергей вытер руки о халат и встал, ставя мокрый стакан на низкий столик из палисандра. — Простите, я на минуту вас оставлю.

В гардеробной мужчина прислонился к двери и перевел дух. Внутри почему-то тонкой струной дрожал страх, причины которому он не мог понять. Он был рад видеть своего гостя… Быть может, причина была именно в этом. Он радуется этому… существу…

Переодевшись, хозяин дома вышел к все так же сидящему в кресле.

— Я пока не думал о втором желании… Мне кажется, я с первым-то еще не до конца разобрался, — он печально усмехнулся, усаживаясь в соседнее кресло.

— Я смотрю, вы еще не вполне освоились со своим статусом, оттого и печаль, мой дорогой друг, — Сат помолчал, разглядывая небольшую статуя из белого камня, изображавшую обнаженную девушку с гроздью винограда. Он едва заметно поморщился и повернулся к мужчине. — Быть может, я могу чем-то вам помочь? Советом, к примеру.

— Советом…

— Как вы думаете, сколько клиентов у меня было, мой дорогой? — мягко усмехнулся искуситель.

— Хм… Немало, надо полагать.

— И у всех… Почти у всех были некие метания, сомнения, страхи, — он встал и, заложив руки за спину, медленно пошел по комнате, обходя предметы интерьера. — Многие просто не в силах самостоятельно справиться с тем, что так неожиданно и буквально само валится в руки… Люди годами, десятилетиями трудятся, чтобы добиться вожделенной цели. Они идут к ней. И эта дорога помогает подготовить себя, приучить, научить нужному. Но когда желанное сваливается внезапно, — он повернулся к Сергею, лукаво улыбаясь, — то подготовиться нет никакой возможности. Все происходит слишком быстро и человек часто просто теряется в том, чего так хотел.

— В какой-то мере так и есть… Я просто… Ну, мне кажется, я просто не могу придумать, чего бы такого себе еще купить, — мужчина вздохнул, опуская глаза на светлый ковер с высоким ворсом, по которому было очень приятно ходить босиком. — Мог бы вертолет или самолет, например, но на кой-они мне?.. Поехать куда-то, но скучно же одному… Даже и не знаю.

— А вы не думали о том, чтобы пожелать нечто нематериальное?

— Не… Я не понимаю, — он пристально посмотрел на довольно улыбающегося Сата.

— Желание не обязательно должно выражаться в чем-то таком, что непременно нужно пощупать и положить в карман, грубо говоря.

— А… Что еще?

— Хм… У вас неограниченный запас денежных средств, а вы сидите тут, не влияя ни на что в окружающем… Вам никогда не хотелось быть сильным мира сего? Решать глобальные проблемы, влиять на что-то не в мелком, но великом? — искуситель почесал кончик аристократического носа.

— Сильным мира сего, — словно завороженный повторил Сергей.

— У вас прекрасный особняк, мой дорогой друг, — Сат обвел глазами обстановку. — Чей он? Или вы выстроили его в такие короткие сроки?

— Нет-нет, что вы, — отчего-то сконфузился мужчина. — Это дом бывшего губернатора, который… — и тут его осенила идея. — А я могу пожелать стать губернатором?

— Отчего же нет? — искуситель мягко улыбнулся и блеснул глазами. — Конечно, вам придется пройти через выборы, многое сделать, много где побывать, но я могу наделить вас, скажем… Даром убеждения, который сделает любое ваше слово откровением для всех. Сделать вас привлекательной в политическом плане фигурой.

— Я… — от избытка чувств мужчина не заметил, что кусает собственные губы. — Прошу вас, сделайте так.

— Мне нужна официальная формулировка, если вы не возражаете, друг мой.

— Я желаю стать губернатором… Хочу, чтобы у меня был дар убеждения, чтобы моим политическим обещаниям верили полно и безоговорочно… И чтобы я добился цели… — мысли путались, мешая формулировать, — и стал губернатором.

— Прекрасно, прекрасно! — Сат вышел на середину комнаты, развел руки в стороны, тут же сводя их, и оглушительно хлопнул ладонями. — Пожалуй, мне стоит откланяться, друг мой. Не буду мешать вам, — искуситель повернулся, застегивая пуговицу на пиджаке. — Как всегда, я к вашим услугам в любое время.

Сергей еще долго сидел, уставившись невидящим взором в окно. Он не заметил, как исчез Сат, как прислуга включила свет. Мужчина все так же обдумывал внезапное приобретение, вертел в голове так и эдак, понимая, что идея нравится ему больше и больше. А, собственно, почему бы и нет?

Наутро он вызвал одного из своих помощников и огорошил его новой прихотью.

***

Выборная кампания шла полным ходом. Сергей ни черта ни понимал в происходящем, временами чувствуя себя огромным, распухшим мешком денег, который того и гляди разойдется по швам. Он куда-то ездил, с кем-то постоянно обменивался общими, на деле ничего не значащими фразами, что-то обещал, кому-то жал руки и отсчитывал, отсчитывал, отсчитывал. Чемоданы с деньгами были давно в прошлом, а потому с карточки его с катастрофической скоростью несущегося гоночного болида улетали огромные суммы. Не будь его финансы безграничны, он, вероятно, свихнулся бы от объема затрат уже на второй день.

Сегодня они приехали в какой-то дом престарелых, чтобы что-то там сказать. Сергей читал написанное одним из его помощников — какой это был по счету… кажется, пятый — и почти не улавливал смысла. Он улыбался улыбкой, будто приклеившейся к его рту, а сам смотрел по сторонам. Убогие комнатушки, потрескавшиеся стены, обшарпанный пол и затертая мебель. И если еще недавно вся эта бедность была ему понятна, то сейчас она отчего-то вызывала смутное отвращение и даже раздражение.

— Скажи, милок, — какая-то тощая бабуля подошла ближе, но путь ей преградил молодец из охраны, которую ему нанял помощник. — А довольствие-то ты нам увеличишь?

Сергей беспомощно оглянулся на своего пресс-секретаря, который сделал страшные глаза и истово закивал.

— А как же, моя дорогая, несомненно!

— Ну, удачи тебе, сынок, будем за тебя молиться.

Процесс быстренько свернули, и вся его команда потянулась на выход.

— Молиться они будут, — внезапно услышал он бурчание своего помощника. — Лучше б померли поскорее, чтобы бюджетные деньги не тратить. Корми их тут…

***

То, что Сергей выиграет выборы, для него самого было почему-то сюрпризом. Несомненно, это и было его целью, но ведь он практически никто: выскочка, взявшийся непонятно откуда. Как же можно отдавать власть в руки не пойми какого человека, у которого из достоинств только неограниченный запас финансирования да дар убеждения? Хотя, кто они все такие, чтобы сопротивляться силам, превосходящим их скудные умы?

Он вошел в приемную, которая была заполнена смутно знакомыми людьми. Увидев его, народ начал аплодировать, а мужчина стоял, понимая, что должен что-то сказать, как-то поблагодарить, но чувствуя вот рту какой-то неприятный привкус — будто съел нечто не совсем свежее.

— Сергей Яковлевич, — шепот помощника заставил его вздрогнуть, — скажите что-нибудь.

— Я… Дорогие друзья, — начал он, осознавая, что ощущает себя тяжелой чуркой для колки дров, — я очень рад, что мы достигли поставленной цели, и… И всего мы добились с вами вместе, один я бы не смог сделать… это… Спасибо вам большое. Надеюсь на долгую и плодотворную работу с вами… на благо нашего эээммм… народа.

Люди в приемной снова зааплодировали, а во рту у Сергея стало еще противнее. Сейчас он хотел только одного — остаться в одиночестве и тишине. И если уж быть честным с самим собой, то он немного жалел, что вообще все это затеял, но пути назад уже не было. Теперь придется хлебать. Хотя, кто знает, быть может, ему и понравится.

Но последующие дни лишь убедили его в своем первом впечатлении. Все от него что-то хотели, хотели и хотели. Бесконечные встречи, на которые приходилось ездить, чтобы его выбрали, теперь превратились в бесконечные встречи и совещания по работе. Какие-то бумаги, смысла которых он зачастую не понимал до конца, снова речи, пожатия рук, фальшивые улыбки.

Сергей честно пытался вникнуть во все, понять и сделать лучше. Но с каждым днем ощущал только то, что чувствует себя загнанным в угол. Несчастным, потерянным, никому не нужным…

— Зачем я только все это?.. — тихо произнес он, сидя в широком кресле в своем кабинете.

— Мне кажется, власть — не совсем то, что приносит вам удовольствие, мой дорогой друг, — голос Сата раздался за спиной как всегда неожиданно. А ведь он запирал дверь.

— Просто… — признаваться в собственном бессилии и полной неудовлетворенности не хотелось. — Я и сам не знаю, но, вероятно, это не то, чего бы мне хотелось… Быть может, нужно что-то еще, но… Я просто не знаю… — он замолчал, отчего-то страшась признаваться в том, что ему не хватает фантазии на следующее желание.

— Вы, я вижу, — его искуситель картинно обвел рукой кабинет, — совсем один. А почему рядом нет какой-нибудь молодой красавицы? Или нескольких? Или красавца?

— Я нормальной ориентации, — буркнул Сергей, чувствуя, как краска заливает лицо и шею.

— И все же.

— Даже не знаю… Если честно, я боюсь, — он поперхнулся воздухом. — Опасаюсь, что ли…

— Ну, так пожелайте такого, чтобы ваша неуверенность ушла, — мягко предложил Сат.

— А… так тоже можно? — мужчина вскинул голову, ошарашено смотря на гостя.

— Да почему же нет, мой дорогой, почему же нет? Вы можете пожелать все, что не противно человеческой природе. Вы же читали договор.

— Я как-то об этом не подумал, — он опустил голову, снова разглядывая ковер. — Но, как же все это?

— Отказаться никогда не поздно, друг мой. Это не так сложно, как вы себе это представляете…

— Наверное, вы правы.

— Поразмыслите об этом, я навещу вас позже, если вы не возражаете… А теперь позвольте пожелать вам доброй ночи, друг мой. Всего хорошего, — и он просто исчез, будто целиком привиделся.

Глава 3

Эту часть сделки Сергей обдумывал намного дольше. Ему казалось, оступись он в своем желании, и сделанного будет не воротить. Он кружил по дому, пугая своим задумчивым видом прислугу, которая действительно стала шептаться за спиной, что хозяин не в себе, но мужчина не слышал всего этого, погруженный в мысли.

Пожелать, чтобы какая-нибудь роскошная модель влюбилась в него? Или актриса? Анжелина Джоли, нет, Моника Белуччи. Ну и какой толк? Все это вызовет ненужные пересуды и только. Да и не уверен он был, что осилит таких шикарных женщин.

А может, пожелать себе неутомимую мужскую силу? Или красоту, как у Аполлона? А потом что? Красота не вечна, и даже бессмертия быть не может, что уж говорить о внешней оболочке? Ну, станет он красавцем, и что? Будут на него вешаться всякие дуры, ведь для умной женщины внешность не главное. Хотя нужна ли ему умная женщина? От них одни проблемы.

Все эти мысли сводили его с ума, медленно погружая в еще большее уныние. А может, пожелать, чтобы его жена вернулась с ребенком? Хотя, на фиг она ему сдалась? Немолодая, не такая уж красивая. Или… И тут Сергей вспомнил о Елене. Хотелось бы ему сделать ее своей, спрашивал он себя. И отвечал себе же утвердительно. Но… А почему бы, черт возьми и нет? Но что, если она ему не понравится? Ведь бывает же так, что даже самые удивительные, самые роскошные женщины оказываются не теми, кто нужен.

Сергей присел на широкую лавочку у дома, смотря как закатные блики солнца играют на водной глади небольшого озерца. В его собственности был огромный участок, на котором было не только природное озеро, но и естественный лесок, бассейн, теннисный корт, банный комплекс и еще много чего, куда он еще пока не успел добрести. Ему действительно хотелось с кем-то разделить все это, но мать наотрез отказалась переезжать, обозвав его бандюком и безбожником, не понимая, но и не желая выслушать и понять. Что творилось в ее голове, было не ясно, но она не дала сыну и рта раскрыть.

А может… Внезапная мысль заставила задержать дыхание. Сергей смотрел на водную рябь, которую солнце окрасило в оттенки бордо, и старался не упустить появившуюся идею. А почему бы не пожелать, чтобы в него влюблялись те женщины, которых он захочет? Как-то правильно сформулировать и пожелать…

— Вижу, вы вовсю наслаждаетесь природой, — Сат снова заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Напугали.

— Приношу свои искренние извинения, — искуситель уселся рядом, откидываясь на спинку лавочки. — Как ваши дела, дорогой друг?

— Да вот… — мужчина пошевелил рукой, будто пытаясь поймать ускользающее вдохновение. — Никак не могу сформулировать.

— Быть может, я смогу вам помочь?

— Ну, вот как… Мне хочется, чтобы меня желали женщины. Но не все, а только те, кто мне понравится. Кхм… Если бы все, это бы я с ума сошел, а они б меня разорвали. Как бы это так озвучить, чтобы было понятно и грамотно? — он беспомощно посмотрел на своего гостя, рассматривающего закат.

— Вы можете сформулировать одну фразу, после которой будет запускаться механизм… соблазнения, так сказать… То есть, после того, как вы что-то определенное женщине скажете, она почувствует к вам усиливающийся интерес, который вы сможете развить, — он улыбнулся, и в багровом свете заходящего солнца Сергею на миг показалось, что лицо Сата залито кровью.

— То есть, — он отвернулся, подавляя дрожь, — любая меня захочет, если я ей что-нибудь определенное скажу.

— Хм… Вынужден вас немного огорчить, мой дорогой друг… Если в сердце женщины есть искренняя любовь к другому, то ваш замысел не удастся… Но смею вас заверить, что в наше время настоящая любовь так редка, что у вас не должно случиться затруднений, — гость провел ладонями по лицу, а потом и по волосам, приглаживая и без того идеальную прическу.

— Ага… — по привычке начав кусать пальцы, Сергей погрузился в раздумья. — Нужно какую-то такую фразу, которую я не произнесу просто так. Ну, любой женщине вдруг в разговоре… — он смотрел на озеро, которое временами покрывалось рябью от легкого ветра. — Может, «Мадам, а какие у вас планы на вечер?»

— В принципе, можно, но это как-то… Вдруг вы захотите такое сказать просто так? — удивился Сат.

— Даже не знаю… Тогда… — он подумал еще.

— Не старайтесь придумать нечто глубокомысленное, — прервал его размышления искуситель. — Это может быть все, что угодно. Нам просто нужен условный сигнал, так сказать.

В голове тут же всплыл любимый с детства фильм, и мужчина улыбнулся своим мыслям.

— Как насчет — «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?» — Сергей рассмеялся, смотря на тонкую улыбку Сата.

— У вас прекрасное чувство юмора, мой дорогой друг. Почему бы и нет? Итак, мне нужно услышать от вас официальную формулировку, и будет так, как вы пожелаете.

— Я желаю, чтобы после кодовой фразы «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?», сказанной мною женщине, та была готова на все, чтобы она нестерпимо желала меня… Я желаю, чтобы действие это постепенно рассеивалось, если меня нет рядом с этой женщиной дольше… недели.

— Не забудьте о том ограничении, что я назвал вам, мой дорогой.

— Да-да, я помню, — немного раздраженно отмахнулся Сергей. — Давайте уже.

— Даю.

Его гость встал, разведя руки в стороны, а потом резко свел их вместе, оглушительно хлопнув.

— Готово. Теперь у вас осталось одно желание. Три из них исполнены. Не так ли, друг мой?

— Да, совершенно верно.

— Хочу вас предупредить только об одном: если дама, которую вы выбрали, обладает высокими моральными устоями, то ваше… соблазнение будет происходить несколько медленнее. Но уж если она абсолютно пуста, безнравственна и доступна, сможет прыгнуть в ваши объятья чуть ли не через секунду. Такова человеческая природа… А теперь позвольте откланяться, Сергей. Зовите, если я вам понадоблюсь.

***

Экспериментировать он не решался довольно долго. Казалось, подойди он к какой-то красотке с такой банальностью, та обольет его презрением или рассмеется в лицо. Поэтому вначале он выжидал, сам не зная чего. Но дни шли, одиночество не уменьшалось, и Сергей решился на эксперимент. Он поехал в город на одну из вечеринок, куда его так настойчиво приглашали, вероятно, стараясь разгадать, откуда он вообще взялся.

В тот вечер мужчина наряжался особенно тщательно. Замучив до полусмерти своего помощника с выбором костюма и всего остального, мужчина сел в свой Мазерати и глубоко вздохнул. «Ни к чему так волноваться, все в твоих руках, все будет так, как ты того хочешь». Сергей старался себя убедить в этом, но у него никак не выходило расслабиться. Страх и неуверенность жили в нем уже очень давно, не желая покидать своего постоянного места пребывания. Поэтому в сверкающий зал он вошел немного дерганой походкой.

Большое, светлое и невероятно искрящееся помещение было похоже на дворец. Повсюду зеркала и хрусталь, свет, прекрасные незнакомки и уверенные в себе, роскошно одетые незнакомцы, официанты, башня с бокалами шампанского, цветы, цветы, цветы. Опешив от такого великолепия, он не сразу заметил девушку с немного стервозным выражением лица, которая прошла мимо так царственно, будто он букашка на подсыхающем листе, который валяется на грязной земле. Она даже не удостоила его взглядом… И Сергей закипел. Ах вот оно как!

Он подхватил с подноса проходящего официанта два бокала с чем-то розовым и искрящимся, опрокинул в себя сначала один, чувствуя, как от пузырьков щиплет в носу, а потом и второй, и медленно подошел к незнакомке, которая стояла у большой ледяной скульптуры, явно кого-то ожидая.

— Вы знаете, — начал Сергей, ощущая в голове приятную легкость от выпитого, — я хотел вам кое-что сказать.

Девушка повернулась, разглядывая его с плохо скрываемой скукой и некоторой долей презрения.

— Вы так… очень сильно… просто безумно привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?

— Вы пьяны? — она поморщилась, вздыхая, и мужчина понял, что несет отсебятину.

— Я хотел сказать: Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?

— Я… — внезапно она замолчала, тяжело задышав и как-то неловко переступив ножками в изящных туфлях на умопомрачительных каблуках. — Я…

— Может, пойдем, прогуляемся? Я покажу вам свой особняк, — Сергей затаил дыхание, рассматривая внезапно покрасневшую девицу.

— С… С удовольствием… — она неловко сглотнула, смотря на него как-то недоуменно и растерянно.

В тот вечер они так и не доехали до дома. Она практически набросилась на него прямо в машине, которую Сергей едва успел остановить недалеко от места, где проводилась вечеринка. Имени девушки он так и не узнал, та не дала сказать ни слова. Видимо, пустота внутри нее была просто космических размеров.

***

После третьего желания жизнь Сергея сделала еще один крутой поворот. Он наслаждался своей новоприобретенной возможностью, как гурман наслаждается дорогим вином, которое купил за очень большие деньги. Мужчина играл с женщинами все смелее, стараясь только не нарываться на замужних, боясь последствий от влиятельных людей.

За последующие несколько месяцев в его постели побывало столько красоток, что он не смог бы, пожалуй, описать каждую. Блондинки, брюнетки, рыжие; тоненькие, будто струна, и пышные, словно сдобный пирожок; высокие, рядом с которыми он ощущал себя коротышкой, и миниатюрные, похожие на сказочных эльфов; с роскошными формами и наоборот.

Но чем больше женщин попадало к нему в объятья, тем яснее Сергей осознавал, что все это не то. Что удовольствия для тела — это замечательно, но ему не хватало только лишь этого. Многие девушки, которых он «цеплял» на светских вечеринках, в клубах и дорогих ресторанах были настолько пусты, что иногда брала оторопь. Одна едва не начала раздеваться прямо у всех на глазах. Но тут Сергей и сам понимал, что промахнулся — девица явно искала себе богатого мужика, ничего другого ей было не нужно.

И только однажды у него случился прокол. В тот вечер Сергей решил пойти в театр, где не был ни разу в жизни. В детстве у них просто не было на это денег, в молодости были другие интересы, а потом… Как-то не сложилось. Но он знал, что богатые посещают такие места, и ему нестерпимо захотелось почувствовать себя в избранном, образованном, утонченном обществе.

Он сидел в первом ряду и восхищенно смотрел на сцену. Что за спектакль, о чем он, долго ли он шел — ни на один из этих вопросов мужчина не смог бы потом ответить. Ведь на сцене блистала она. Актриса, имя которой гремело далеко окрест, была настолько хороша, настолько молода, свежа и талантлива, что оторвать от нее взгляд было абсолютно невозможно. Он восхищенно смотрел, как она перемещается по сцене, проживая весь спектакль, пропуская его через себя, даря все эти неподдельные чувства зрителям, и у него перехватывало дыхание.

После спектакля он прошел к ней за кулисы и… Чуда не случилась. Она недоуменно посмотрела на него, натянуто улыбнувшись его неуклюжей шутке, а через несколько минут извинилась, выходя за дверь. И лишь потом он увидел, как они садятся в машину с молодым парнем, смотрящим на нее так, будто она — единственный смысл в его жизни.

***

В один из дней, сидя в небольшом, но очень хорошем и довольно дорогом ресторане, Сергей смотрел за окно, чувствуя, что ему невыносимо скучно. Поехать, что ли, куда-нибудь заграницу? Ведь он так до сих пор нигде не был, почему-то испытывая иррациональный страх перед путешествиями в одиночестве. Всего неделю назад он отказался от очередной подружки, которая только тянула из него деньги, хоть и умело доставляя удовольствие в постели. Но с ней абсолютно не о чем было поговорить, она была словно кукла, весь лимит способностей которой ушел во внешность.

Мужчина лениво разглядывал посетителей, когда взгляд его зацепился за женщину, зашедшую внутрь с каким-то невразумительно выглядящим кавалером. Они поздоровались с хостесс, которая пошла вперед, указывая дорогу к столику, и Сергей затаил дыхание. Это была Елена. Она выглядела просто великолепно: волосы ее свободно падали на плечи мягкой волной, а платье, сверху облегая изгибы отличной фигуры, струилось снизу, скрывая ноги. Елена была похожа на королеву, снизошедшую к своим подданным. Весь ее вид говорил об уверенности в себе. Легкая улыбка на губах так и манила, призывая восхищаться.

Сергей почти не чувствовал, что ел, едва слыша и ощущая происходящее вокруг. Все его внимание было сосредоточено на ней. Вот она тонкой рукой берет столовые приборы и отрезает кусочек чего-то, кладя в рот. Вот она искренне смеется шутке своего спутника, и лицо ее озаряется, словно тысячей свечей. Тонкая шея, нежные пальцы, сверкающие серьги в маленьких ушках… Он был сражен наповал.

Дождавшись, пока ее мужчина отойдет от стола, видимо, направившись в туалет, он встал, не чувствуя ног, и медленно подошел к ее столику.

— Ты великолепно выглядишь, — кажется, он промямлил это так тихо, что его никто не услышал.

Женщина подняла голову, недоуменно разглядывая незнакомца, а потом тень узнавания скользнула по ее лицу.

— Сережа, — она улыбнулась так, что внутри вспыхнул фейерверк. — Как я рада тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь!

— Мне кажется, этот комплимент обращен не в ту сторону, — он сглотнул, выдавливая улыбку.

— Приятно слышать такое… Как ты… Ты тут один?

— Да, просто зашел поужинать… А ты, я вижу, не одна, — слова давались с трудом. Ощущение, что их приходилось с силой выдавливать из себя, будто последнюю пасту из тюбика.

— Ты прав… Я рада видеть, что у тебя все неплохо.

— И я очень… Ты великолепно выглядишь и, кажется, очень счастлива… И знаешь… Я хотел тебе сказать… — он помедлил. — Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, — Сергей запнулся. — Прости, это я что-то от неожиданности. Просто я действительно очень рад тебя видеть.

Он потер глаза, переводя дыхание.

— Желаю тебе всего самого наилучшего, Елена, — и он медленно развернулся, уходя к своему столику.

***

— Сдается мне, ваши желания не доставляют такого удовольствия, которое должны, — голос Сата донесся откуда-то слева.

Сергей открыл глаза и побулькал руками в воде, чтобы развернуть надувной матрас. Он плавал посреди бассейна, бездумно отталкиваясь от бортиков ногами.

— А должны?

— Конечно, друг мой, несомненно, — его искуситель всплеснул руками, присаживаясь в один из плетеных шезлонгов.

— Просто… Не знаю я, как всем этим наслаждаться. Те, кого мне действительно хотелось бы заполучить, уже заняты…

— Вы просто не умеете добиваться поставленной цели… Скажите, — Сат откинулся на высокую спинку, доставая из кармана тонкую сигару и прикуривая ее, — вы пытались кого-то завоевать? Взять, так сказать, штурмом.

— Нет, но… Зачем? Я не хочу навязываться.

— О, мой дорогой, да вы идеалист. Не бывает так, чтобы все случалось по нашему желанию. Ну, если только вы не пожелаете официально, конечно, — его гость тонко улыбнулся, будто приглашая вместе с ним оценить шутку.

— Просто… Мне хочется чего-то еще, а чего, я и сам не знаю.

— Тогда я просто рекомендую вам вступить в какой-нибудь мужской клуб, ваших денег вполне на это хватит. Быть может, увлечься чем-то. Игрой в карты, например. Или в рулетку. Или купить себе скаковых лошадей. А может, завести псарню. В мире полно всяких развлечений, дорогой друг. Попробуйте их все!

— Наверное, вы правы, — и он снова оттолкнулся от бортика, прикрывая глаза.

***

Сергей попытался последовать совету Сата. Но удача, кажется, отвернулась от него. Лошади и собаки совершенно не заинтересовали. В этом нужно было разбираться, а учиться сейчас чему-то сложному и новому не было никакого желания. Еще две шикарных машины в коллекцию радовали всего пару дней. И тогда он решил попробовать себя в азартных играх.

В один из вечеров Сергей сидел за покерным столом, в котором разбирался крайне слабо, и делал вид, что все хорошо понимает. Скука терзала его все сильнее, будто клещами стискивая нутро. Он осушил очередной бокал, ощутив, как внутри горячей волной пронесся алкоголь, и встал, проиграв уже не первую тысячу.

Ничего не хотелось. Ни желать, ни исполнять желаемое. Ни думать над всем этим. Его не радовали ни женщины, ни игрушки, ни дом. Все вокруг было пусто, словно большой ребенок развернул вкусную конфету, вынул ее, а фантик свернул, придавая цельный вид. Вообще вся его жизнь, все его существование превратилось в один пустой фантик, шуршащий на ветру.

Он, пошатываясь, вышел из здания и обвел глазами мерцающие огни города. Перед глазами немного расплывалось, но мужчина вздохнул, вспоминая, где оставил свою машину. Вероятно, не стоило ехать за рулем в таком состоянии, но ждать шофера было просто невыносимо.

Сергей сделал несколько шагов, когда сбоку плеснул по глазам яркий сноп света и послышался дикий визг тормозов.

Секунда, похожая на вязкий сироп… И он почувствовал сильнейший удар, который подкинул его, завертел, будто юлу, в воздухе, а потом швырнул оземь, выбивая все существо. Где-то слышались крики, что-то противно пищало, света стало больше, но мужчина почти ничего этого не видел.

Взгляд его был прикован к фигуре, которая медленно, вальяжно приближалась к нему, будто постепенно, неторопливо вырисовываясь в поле зрения.

— Ну, как же так, мой дорогой друг, как же так?

Сат присел рядом на корточки, изящным и каким-то уже привычным движением поддернув элегантные брюки в едва заметную серую полоску. Сергей попытался выдавить из себя хоть фразу, но у него ничего не вышло кроме сиплого хрипа.

— Я думал, что мы подольше посотрудничаем с вами, мой дорогой. Но вы-таки не оправдали моих ожиданий… Да-да, я не всеведущ, я не могу видеть будущее… Впрочем… Я — это вы. А значит, я действительно не могу видеть никакого будущего. Ведь вы его не видите.

Он смотрел на Сергея с такой иронией, с такой усмешкой, что Сергею стало очень не по себе.

— Вы можете подумать о том, что хотели бы меня спросить. Я прочитаю ваши мысли, коли уж вы не можете говорить… И не беспокойтесь об этом, — Сат щелкнул пальцами, и все вокруг замерло, застыло фреской, нарисованной искусным творцом. — Спрашивайте.

Он приподнялся, отряхивая брюки от несуществующей пыли, и заложил руки за спину.

— Скажите, мой дорогой друг, вы никогда не думали, почему я появился в вашей жизни?.. — он поглядел на лежащего, а потом медленно двинулся в сторону. — Вы помните тот момент, когда я впервые появился? Конечно, вы помните… Тогда вы впервые подумали, что отдали бы все, продали бы душу, лишь бы изменить свою жизнь. И я появился.

Он повернулся на сто восемьдесят градусов и пошел в противоположную сторону.

— Я знаю, что соответствовал вашим ожиданиям. Ведь так? Соответствовал. Даже в юношестве, смотря кино или читая книги, у вас сформировался некий образ. Нет, не дьявола, конечно, коим вы меня в душе считаете, а некоего могущественного существа, что ли… Вы всегда думали, что сильные мира сего, даже и не совсем люди, а пусть и сущности вроде меня, должны вот так немного старомодно и невыносимо витиевато изъясняться, выглядеть элегантно и быть воплощением некоего лоска…

И снова поворот и движение обратно. Шаги его были мягки, лишь мелкие камушки чуть шуршали под подошвами начищенных туфель.

— Вам хотелось изменить свою жизнь, но в глубине души вы всегда знали, что ничто в этом мире не дается за просто так. Не так ли? — Сат обернулся, вглядываясь в лицо Сергея. — Но дать вам было просто нечего. Да и стараться, зарабатывать, рвать жилы, тратить свои силы, нервы, умения, которых у вас нет, вы не хотели… Вот и ответ на один из вопросов. Кроме души, как вы всегда считали, пусть и подсознательно, у вас ничего нет… Я пожелал купить единственную, как вы считали, ценность в вашей жизни.

Сат притормозил, почесав кончиком пальца нос, и снова продолжил движение.

— У вас невелика фантазия. Скажу честно, желание иметь много денег — почти стопроцентный вариант: банальный, скучный, эгоистичный… Вы могли пожелать быть счастливым, и вы бы им стали. Вы могли пожелать счастья кому-то еще, но… разве вы любите хоть кого-то? Не скучной, серой массой, которая похожа на кашу и которую вы считаете любовью, а настоящей — яркой, сочной… Нет, нет и нет.

Сергей попытался двинуться, но тело его будто занемело, не слушаясь своего хозяина.

— Вы пожелали соблазнять женщин, но подумали ли вы хоть раз о счастье хоть для одной их них?.. Вам это было просто не нужно. Вам хотелось слыть сердцеедом, эдаким Казановой нашего времени, который не знает отказа. И что? Ни одна из красоток не тронула ваше сердце. А все почему? Потому что оно практически мертво. Как и сердца тех, кого вы по вашей неуемной похоти «осчастливили» в постели… Но это не есть чувства — это животный рефлекс, доступный даже самому нищему.

Сат снова на мгновение остановился у лица лежащего мужчины.

— Власть — какое простое и пустое желание, какое безликое в своей масштабности… Вы могли бы пожелать стать президентом любой страны, диктатором и повелителем. Вашей фантазии хватило лишь на губернаторский пост, который наскучил вам тут же, как вы его получили… Вы могли сделать так много для других, но вас обуяла скука… А ведь столько людей надеялись, что новый губернатор изменит их жизнь.

И опять его шаги по дороге — несколько вправо, затем обратно, несколько влево и опять назад.

— Вы думали, мне нужна ваша душа? Но ее и душой-то можно назвать с натяжкой. Так, душонка. Она мелка, она незначительна и практически ничем не интересна… Да, я понимаю, что в этом не только ваша вина, но ваша в большей степени. Всегда можно изменить что-то в своей жизни, стоит только искренне захотеть, возжелать так, чтобы душа засияла… У вас просто нечему сиять, вы безликая масса.

Сергею на миг показалось, что его сейчас брезгливо пнут, но этого не случилось.

— Скажите, вы ведь никогда не верили серьезно ни в рай, ни в ад. И страх ваш в самом начале, когда вы так деланно устрашились того, что попадете в преисподнюю — был почти игрушечный. Вы почти не колебались, не сомневались. Прошло совсем немного, и вот вы уже готовы к сотрудничеству со мной… Что? Вы хотите и сейчас чего-то пожелать?

Сат снова опустился на корточки перед лежащим Сергеем, усмехаясь.

— Вынужден буду вас разочаровать, мой дорогой. Ничего желать вы уже не можете. Ибо сил у вас не осталось… И скажу вам больше: меня почти нет… Вы удивлены? Мой дорогой, задумайтесь, прошу, хоть на минуту задумайтесь обо всем, что случилось. Вы считаете, так бывает?

Искуситель хмыкнул, приподнимаясь и возобновляя движение.

— Нет ни рая, ни ада. Ни дьявола, ни бога. Есть лишь человек… — он помедлил, желая, вероятно, чтобы сказанное дошло в полной мере. — Я порождение вашей сущности, вашей души. Вы слабы, ничтожны, и вот на ваш призыв пришел я. И вы стали желать. Так мелко, так эгоистично и бесконечно банально. Вы могли пожелать все, что угодно. Но в вашей воле было установить ограничения… Это вы, именно вы всегда считали, что чудес не бывает. И даже в детстве, когда вам читали сказки, не верили искренне в чудеса… Душа ваша сера, да и никогда не была разноцветной.

Сат размахивал руками, словно призывая вселенную в свидетели.

— Если бы вы верили в чудо, все могло повернуться иначе, но безликая душа не может сотворить чуда… Впрочем, тем, у кого в жизни есть цвет, не придет даже мысль о продаже своей души… И даже ваше последнее просветление, если это можно так назвать, не исправит ситуацию. Я имею в виду Елену, если вы не поняли. Слишком, слишком поздно… Я не тот, кем вы меня считаете. Не могущественный господин, сидящий на троне, объятом языками пламени. Я часть вас — огромная часть. Часть, без которой вы, пожалуй, не смогли бы существовать.

Он наклонился ниже, будто стараясь уловить мысли лежащего Сергея.

— Что? Вы спрашиваете, что же теперь?.. — Сат снова хмыкнул — зло и как-то печально. — Только вам, мой дорогой, решать, что же теперь. Лишь вы способны сделать для себя нечто… За гранью нет ничего. Ни один человек потому и не знает, что будет после смерти… И все оттого, что каждый из вас сам решает, где окажется и будет ли он вообще… Вы сами лепите для себя свой рай или ад. И только от вас зависит, растворитесь ли вы, будто пыль на ветру, или переродитесь во что-то новое. А быть может, изберете нечто совсем другое…

Сат повернулся спиной, делая первый шаг в темноту.

— Мне жаль вас… Каждый человек может быть ярчайшей звездой, но большинство выбирает путь безжизненной песчинки, лежащей на обочине мироздания и носимой ветром… Думайте, Сергей, у вас еще есть время все изменить… Хотя…

И он щелкнул пальцами, возвращая бег времени.

Сергей лежал, едва дыша, ощущая, как жизнь утекает из его тела, будто вода из рваного пакета, и смотрел вдаль — туда, где в темноте постепенно растворялся изящный силуэт, одетый в элегантный костюм…