Покров. Возвращение

Глава 1. Любопытной Варваре монстры из гримуара нос оторвали

Василиса закончила разбирать только что прибывшую коробку с разномастными хохломскими сувенирами, которые потом ещё полагалось расставить по видным местам. Всё как обычно – востребованные традиции вперёд, антиквариат и мистическо-магические редкости на задний план. Не каждому они подходят и не всякому нужны.

Близился вечер, за окнами уже начали сгущаться серо-синие сентябрьские сумерки, чуть разгоняемые яркими шариками фонарей. Рабочий день подходил к концу, но надо ещё вывести Изюма на прогулку и хотя бы начать готовить реферат по исторической грамматике. Плюс индивидуальное чтение, книги по основной программе и много чего ещё. Карантин карантином, но филологические знания сами собой в твою голову не залезут. А жаль.

– Разобрала хохлому? – подошёл Борода, осматривая гору цветастых матрёшек, ложек и чашек.

– Да, только расставить пока не успела, – вздохнула Василиса, убирая фиолетовую прядь со лба. – Сейчас сделаю.

Василиса встряхнула плечами и энергично пристроила на стеллаже несколько расписных ложек, чередуя их с фигурками из камня, фарфоровыми вещицами и старыми книгами в кожаных переплётах. Борода, прислонившись к заваленному обёрточной бумагой прилавку, некоторое время блуждал взглядом по полкам магазинчика. Явно хотел поговорить, но всё чего-то ждал. Наконец у него мелодично заиграли часы на серебряной цепочке. Он глянул на циферблат, потом щёлкнул крышечкой и как бы нехотя, произнёс:

– Ладно, на сегодня всё. Можешь идти.

– Спасибо, – вежливо проговорила Василиса, продолжая расставлять хохлому по полочкам. – Но лучше я всё-таки закончу.

– Хорошо, давай, – сказал Борода, убирая часы. Ещё с полминуты стоял у прилавка, потом зачем-то спросил: – Что решила насчёт Покрова?

– А что насчёт Покрова? – не сразу сориентировалась Василиса.

– Поедешь, или как?

– Или как, – буркнула Василиса, разворачивая очередную симпатичную фарфоровую чашечку с узором из пышных золотистых цветов.

– Точно? – продолжал выспрашивать Борода.

Василиса угукнула, вынимая из упаковки блюдечко. Странно, чего это начальник так активно заинтересовался её возможной поездкой к родителям.

– А если подумать? – произнёс Борода, рассматривая один из множества своих браслетов.

– Слушай, я сегодня так вымоталась, – сказала Василиса, приставляя к стеллажу лесенку. – Так что давай без этих твоих выкрутасов. Тебе что, зачем-то надо, чтобы я туда поехала?

– А почему ты так упираешься? – ответил вопросом на вопрос Борода.

– Да потому что я эту Зою видеть не могу, – выпалила Василиса. – И знать о ней ничего не хочу, и слышать, и даже вспоминать. А там все только и будут делать, что без конца вращаться вокруг неё каруселями. Свадьба же. Не хочу в этом участвовать.

– Ну, тебя, наверное, никто участвовать не заставит, – протянул Борода.

– Ага, щас, – проворчала Василиса, забираясь по лесенке с матрёшкой в руке. – Зоя – она же как магнит, всё на себя тянет. Хочешь или не хочешь, а в воронку попадёшь, не отвертишься. И потом – там ведь такое грандиозное торжество планируется, что даже если я запрусь дома в кладовке, всё равно что-то о нём узнаю или услышу. Так что нет, я не поеду. Пусть строит своё женское счастье без меня.

– Ты сколько уже там не была? – зашёл с другой непонятной стороны Борода.

– Больше года, – грустно вздохнула Василиса, устраивая матрёшку между зеркалом в витой серебряной оправе и хрустальной балериной. – Только к бабушке в Растяпинск ездила. Даже новый год встречали там, а не в Покрове.

Борода понимающе помычал. Василиса снова вздохнула. Вообще-то ей очень хотелось снова побывать в Покрове. Поболтаться по двору таунхауса, посидеть на деревянной веранде, да просто пройтись по улочкам. Мимо музея, школы, кафе «Подсолнух», о котором лучше бы пореже думать. Дойти до Скиркудово, спуститься к заводи, где ивы ветвями достают до воды. Побродить по розовым садам, за которыми ухаживает призрачный садовник. Аж плакать хочется, так тоскливо становится от желаний, которые вроде бы и осуществить проще простого, а не получается.

Борода снова глянул на часы, потом зачем-то запер дверь магазинчика. Странно, Василиса же ещё здесь. Обычно он только после её ухода двери закрывал. Борода подошёл ближе и, понизив голос, произнёс:

– Ну, тебя же всё-таки официально пригласили. Невежливо отказываться.

– Да плевать мне на вежливость. Пусть вокруг Зои другие водят свои хороводы. – Василиса отступила на шаг, так близко подошёл хозяин магазинчика. Как-то не по себе.

– Может, всё-таки съездишь? – поднял брови Борода. – Я выпишу тебе отгулов. В институте у вас всё равно карантин.

– Если тебе что-то от меня надо, скажи прямо. – Василиса снова опасливо попятилась.

– Ладно, – махнул рукой Борода. – Дело вот в чём. Тут поползли слухи, что вроде как снова проявился гримуар барона Шварцстрема. Слышала о таком?

– Бароне или гримуаре? – глупо спросила Василиса.

– Об обоих, – сухо ответил Борода.

– Шварцстрем – это алхимик и чернокнижник, – проговорила Василиса, напрягая память. – А гримуар… Это, стало быть, и есть его «чёрная книга»?

– Точно, – кивнул Борода. – Сборник заклинаний и ритуалов нескольких поколений Шварцстремов. Считается утерянным. Стоит немереных денег.

– А я здесь при чём? – спросила Василиса, у которой от усталости, кажется, шестерёнки в голове стали ржаветь.

– У вас там, в Покрове, когда-то обитал такой купчина – Савельев.

– Вот про него я много чего знаю, – выдала Василиса. – Только хорошего мало.

– Про Шварцстремов хорошего известно и того меньше. А подобное, знаешь, притягивает подобное.

– Они что, были знакомы? – наконец догадалась Василиса.

– Бинго, – кисло бросил Борода.

– Тогда я точно туда не поеду. И не проси. – Василиса даже ладони выставила.

Мало того, что в Покрове сейчас готовилась шикарная свадьба для Зои, о которой даже вспоминать неприятно, так тамошние злыдни, на самом деле оказались ещё злее, чем о них думали. А между тем, в Покрове живут родители Василисы.

Но Борода, похоже, не собирался отступать от своей чудной просьбы. Он глянул на Василису сверху вниз, подал ей хохломскую вазочку и произнёс:

– Слушай, ну я же не говорю, что книга Шварцстрема спрятана в подвале какого-то дома в посёлке. Хотя и такое может быть. Просто поброди там по деревне, поспрашивай.

– Извините, вы книгу сумасшедшего колдуна здесь не видали? – изобразила наивный тон Василиса. – А может, даже в руках держали? И как? пальцы не поотрывало? А нос ваш куда девался? Шварцстрем забрал в качестве платы за пользование книжкой? Правильно, нечего нос во всякие ведьмовские книжки совать. Любопытной Варваре монстры из гримуара нос оторвали. И уши заодно. Хорошо, что хотя бы в булыжник или бревно не превратили.

Борода расхохотался в голос. Правда, Василисе показалось, что он это представление специально для неё устроил.

– Тебе-то эта книженция на кой сдалась? – спросила Василиса, глядя на начальника снизу вверх. – Ты и так богатый.

– Разве дело в деньгах, – усмехнулся Борода, подавая Василисе очередную расписную статуэтку. – Это мощный артефакт. Там такие заклинания и обряды описаны – закачаешься.

– И упадёшь. Так, что потом не встанешь, – пробормотала Василиса. – Я бы не рискнула эту книжку открывать.

– Я тоже. Дело не в этом. Сам факт обладания такой вещью. Понимаешь? – Борода доверительно наклонился к Василисе.

– Понимаю. Но не поддерживаю. Уж прости. Хватит с меня заигрываний с тёмными силами. Видала я уже, чем такие игрища заканчиваются. И мне не понравилось.

Василиса невольно поморщилась, припомнив двойника Зои, заколоченную в ящик и пущенную плавать по болотам. И саму Зою, месяц пролежавшую дома в каменном состоянии. И жуть, обитающую под Вражьей горой и порабощающую людей только лишь обещанием материальных благ.

Борода, кажется, всё же сдался. Он добродушно улыбнулся и сказал:

– Ладно, не хочешь ехать – не надо. Дело твоё. Но если надумаешь, скажи. Я тебе хоть неделю внеочередного отпуска дам.

– Я лучше поработаю, – улыбнулась в ответ Василиса.

– Тогда до завтра. – И Борода звякнул ключами от магазинчика.

Василиса быстро собрала свои вещи, попрощалась с начальником и направилась домой – на верхний этаж того же самого особнячка, где располагались кафе и магазинчик. Стоило открыть дверь своего маленького, но уютного жилья, как навстречу ей выскочил Изюм, виляя хвостом и норовя достать лапами до плеч.

– Сейчас пойдём гулять, – произнесла Василиса, гладя пёсика по голове.

Когда они вышли на улицу, окна в магазинчике уже потемнели, а вот кафе ещё работало. Собственно, оно закрывалось уже после полуночи, так что всегда было где поужинать, если лень готовить.

Отчего-то при взгляде на ребят, входивших в кафе, вспомнился «Подсолнух» в Покрове. Василиса когда-то торопилась туда после школы. Улицы тёмные и прохладные, а там – тёплый свет в окнах и запах кофе и такая аппетитная выпечка. Румяная тётя Клава за прилавком. Или Гаврил. Вот о ком тоже лучше бы пореже вспоминать. Нечего себе настроение портить.

Василиса передёрнула плечами, стараясь отогнать ненужные мысли о Гавриле, о том, как он упал с лестницы и стал похожим на булыжник. И чем Василиса пожертвовала, чтобы его оживить. И всё равно ничего хорошего из этого не вышло.

Теперь она живёт здесь со своей собакой, и никаких перспектив для перемен к лучшему у неё нет. Аж плакать захотелось.

Утерев украдкой слезинку, чтобы прохожие ничего не заметили, Василиса попыталась состроить равнодушное выражение. Шагала по тёмной набережной медленно, засунув руки в карманы и не глядя на парочки, спешащие погреться в местных кафешках. Подумаешь. Зато ей не придётся ревновать, лазить по чужим телефонам, реветь после расставаний, терпеть чужие раздражающие привычки, бегать по врачам.

И потом – то, сейчас эти девчонки гуляют с парнями, ещё не значит, что все они удачно выйдут замуж. Кто-то так и останется старой девой, как Василиса, а кто-то будет одна ребёнка воспитывать, пытаясь выбить копеечные алименты. Кто-то будет со скандалами разводиться, деля детей, а кого-то любимый муж будет регулярно лупить.

Так что у самой Василисы всё не так уж плохо, нечего тут нюни распускать.

Зато у Зои, не к ночи будь помянута, говорят, всё отлично. Стоило вспомнить о Зое, как Изюм, до этого рыскавший по бордюрам, пристроился на газоне. Василиса сразу же достала пакетик и, как только пёс закончил свои дела, за ним прибрала. Вот она, жизнь в большом благоустроенном городе. В Покрове ни Василисе, ни другим владельцам собак даже в голову не приходило за ними прибирать. Конечно, за исключением случаев, когда Изюм оставлял свои «приветы» прямо во дворе дома. Тогда родители громко напоминали дочке, кто завёл собаку и кто должен за ней убирать.

Эх, как же всё-таки хочется съездить к родителям. Домой, в Покров. Может… Нет, не может.

Василиса глубоко вдохнула и выдохнула. Днём ещё тепло, под двадцать пять, а вот вечера и ночи уже стылые. Плюс от реки идёт прохлада. Василиса глянула на темнеющую за откосом Волгу. Сейчас даже теплоходов не видно, только маленькие огоньки искрами рассыпались по Заволжью. А где-то там – Черноречье и Покров. Мама, наверное, сейчас суетится по хозяйству, а папа собирает пазлы под какой-нибудь мистический детективный сериал. Во дворе сумеречно и тихо.

Ну вот, опять плакать захотелось. Надо всё-таки навестить родителей. Только лучше не в Покрове, а в Растяпинске, у бабушки. Так и бабуле будет приятно, и с семьёй можно повидаться, и от большого города отдохнуть. И не придётся встречаться с теми, о ком стараешься не думать. Борода на такую поездку дополнительных отгулов, конечно, не даст. Ну и ладно. Можно же просто сгонять в Растяпинск на выходные.

Настроение улучшилось, захотелось есть. Да и Изюм уже начал потихоньку тянуть поводок назад, в сторону дома.

– Даже до Кремля не дошли, – притворно посетовала Василиса на нелюбовь пёсика к дальним прогулкам. Он глянул на неё с выражением «чего я там не видел, а дома сардельки в холодильнике».

Пришлось разворачиваться в обратную сторону. А вот в Покрове они километры по окрестностям наворачивали и даже не уставали. Опять Покров. Странно вообще-то. Давненько уже такого не было, чтобы за вечер посёлок столько раз вспоминался.

Дома Василиса наскоро поужинала и, пока мыла посуду, созвонилась со старостой группы. Оказалось, карантин снова продлили, и в чатах всем разослали новые задания. Но перед тем как засесть за чтение и филологические гранитные глыбы, которые только вампирскими зубами разгрызть и можно, Василиса пошла поплескаться под душем.

Всё здесь, конечно, крохотное, зато в наличии. И комната с балкончиком, и кухня, и туалет и душевая кабина. И всё – одной Василисе за умеренную плату. Плюс работа на нижнем этаже, адекватное начальство и институт в пяти минутах ходьбы. Везёт так везёт.

Ладно, нечего чрезмерно радоваться, а то как бы плакать потом не пришлось для полной гармонии. Так что там всё-таки с местом прививки. Василиса задрала рукав и повернулась боком к зеркалу. Вроде всё нормально – только маленькая точка от иглы ещё проступала, да и та почти зажила. Температуры уже давно нет, аппетит и сон в норме. Вот и прекрасно, можно смело ходить на работу и поехать домой в электричке или на автобусе.

Всё-таки ехать. С другой стороны…

Чтобы не бродить бесцельно по мысленным кругам, Василиса засела за учёбу. Быстро проскакала нужные параграфы, сделала несколько упражнений и конспектов. Правда, на истории античной литературы, кажется, заснула.

Потому что вдруг оказалась перед большим овальным зеркалом. Комната тёмная, а сама Василиса смотрела на своё странное отражение. Вроде бы это она, но на ней почему-то надето длинное светлое платье, вроде свадебного, только не современное, лёгкое и пышное, а как будто историческое. Длинные рукава, корсет, высокий воротник. И цвет какой-то неприятный, серовато-жёлтый, как у старой слоновой кости.

От острого желания побыстрее снять наряд Василиса проснулась. Оказалось, она и вправду заснула, прямо за столом. Изюм спал на коврике у дивана, часы показывали половину двенадцатого. Пора бы ложиться, а то завтра утром выходить на полную смену. Раз уж в институте пока занятий нет, надо хотя бы немножко подзаработать.

К счастью, больше никаких кошмаров не привиделось. Наверное, этот сон – просто от ненужных мыслей о Зоиной свадьбе, на которую Василису зачем-то пригласили. Выкинуть бы всё это из головы, да оно само о себе напоминает. Стоило открыть мессенджер, как тут же вылезло сообщение непонятно от кого с просьбой подтвердить своё намерение быть на торжестве и дать знать, если она планирует привести кого-то с собой. Проигнорировав напоминание, Василиса загрузила чат институтской группы и скачала новые задания и расписание семинаров по видеосвязи.

На следующее утро в магазинчике почти никого не было. Туристы, уже закупившиеся сувенирами в местных лавках, обычно заходили только в кафе, а любители и ценители антиквариата и всяких необычных волшебных штукенций появлялись обычно после обеда.

Так что можно из-под прилавка и книжку почитать. По учёбе, разумеется. Василиса как раз дочитала нужную главу по языковедению, когда мимо, глядя в смартфон, прошёл Борода.

– Доброе, – бросил начальник через плечо.

– Привет, – вяло отозвалась Василиса и смачно зевнула.

– Спим на работе? – вдруг остановился Борода.

– Не то чтобы, – смутилась Василиса. Потом быстро спросила: – Не знаешь, к чему снится свадебное платье?

– Это тебе лучше у Ларисы спросить, – усмехнулся Борода.

– Нет, спасибо, – выдала Василиса. – Она же сразу ритуал предложит провести, а мне сейчас не до пробежек по сонным лабиринтам.

Борода поскрёб висок и произнёс:

– Вроде бы свадебное платье снится к наследству.

У Василисы внутри узел завязался.

– Это же хорошо. Или нет? – поднял брови Борода.

– Какое ещё наследство?! – прошипела Василиса, у которой пульс зачастил. – Все мои родственники живы и здоровы. Я надеюсь.

– А, ну да. Извини, это я не подумал. – Борода прокашлялся. – Но наследство иногда сваливается откуда не ждёшь.

– Спасибо, успокоил.

– Я не это имел в виду. – Борода помолчал, потом проговорил: – Так, может, всё-таки съездить, проведать родственников?

– Даже если я и поеду, то в Растяпинск, а не в Покров. И никаких колдовских книг там искать не стану. – Василиса постаралась произнести всё это как можно чётче и увереннее.

Борода состроил серьёзное лицо и важно кивнул. Потом сказал:

– Неделю выходных оплачу. Маякни, как соберёшься выдвигаться.

И начальник скрылся в недрах особнячка.

Неделя выходных. Да он, похоже, знает Василису чуть ли не лучше, чем она сама.

Глава 2. Скучно не бывает

Уже следующим утром Василиса заперла квартиру, предварительно отключив электричество и перекрыв воду, сдала запасные ключи Бороде как домохозяину, попросила поливать подаренный мамой спатифиллюм в горшке, взяла Изюма на поводок и отправилась на вокзал.

Бабушка, конечно, немного удивилась, когда Василиса позвонила ей утром и огорошила новостями о приезде. Однако россказни о карантине и усталости от шума и суеты большого города вроде бы подействовали. Хотя бабулю обмануть непросто, она явно заподозрила подвох, а это значит, что расспросов не избежать. Но лучше уж душные расспросы от родственников, чем их многозначительное сочувственное молчание. Все же в курсе, чем Василиса пожертвовала. А главное, ради чего.

В который раз попытавшись выбросить унылые круговые мысли из головы, Василиса устроилась на крайнем кресле в электричке, проследила, чтобы Изюм перестал беспокоиться и улёгся на пол. Чтобы не терять зря времени, открыла «Одиссею».

Изюм спал, положив мордочку Василисе на ногу, за окном пробегали осенние красочные деревеньки, убранные поля со стогами, промзоны и небольшие нижегородские городки. Василиса перечитывала древнегреческую поэму, а сама всё думала о том, что Зоя сейчас, наверное, выбирает свадебное платье, цветы и торт. А Василисе об этом даже мечтать запрещено.

С другой стороны, почему бы и не принять Зоино приглашение? Ввалиться на пафосное торжество, в качестве спутника прихватив скелета Васю. Вот гости обрадуются. Интересно, как Вася относится к свадьбам? Ему какие больше нравятся – на природе с выездной регистрацией или классические в ЗАГСах и ресторанах? Он в пошлых конкурсах участвует?

– Главное, чтобы было весело и вкусно, – усмехнулся кто-то совсем рядом с Василисой, или эта фраза прозвучала прямо в её голове?

Изюм поднял мордочку, тоже будто что-то услышал. А Василиса даже не дёрнулась. Только отвернувшись к окну, негромко прошептав:

– Там, где я, скучно не бывает.

Разумеется, никто на эту реплику не ответил. Вокруг Василисы вообще людей не было, кроме неё и Изюма, в вагоне ехало всего-то человек десять. Правда, на подъезде к Городцу Заволжскому народу в электричке прибавилось, так что пришлось держать пёсика на коротком поводке и следить, чтобы никто не оттоптал ему лапы.

В маршрутке, на которую Василиса пересела в Городце, было спёрто и тесно. Грузная женщина с десятком корзин во весь голос спорила с худосочной дамочкой, открыть люк в потолке маршрутки, или нет. Всё как обычно – одной было душно, другой сквозило. Это тебе не какая-то там простенькая «Одиссея», здесь многовековой экзистенциальный конфликт двух противоборствующих концептосфер.

Который уже грозил перейти в драку, но тут в маршрутку забрался смутно знакомый крупный мужчина в куртке, надетой на чёрный подрясник. Кажется, это священник из Растяпинска, которого Василиса когда-то видела не то в монастыре, не то… а, ладно. В Черноречье на каждый квадратный километр – по священнику.

Вот и бабуля-божий-одуванчик тут же вцепилась в батюшкин рукав и стала на всю маршрутку спрашивать, может ли он освятить коровник, а то молоко стало горчить. Две дамы перестали спорить из-за люка и пустились в перебор советов о том, какую травку надо давать корове, чтобы молоко перестало горчить, и что надо делать, чтобы оно подольше не скисало.

– Кувшинчик должен быть глиняным, сделанным вручную, обязательно красным или жёлтым, – наставляла соседок по маршрутке дама с сумками. – На кувшин положить белую салфетку, а вокруг горлышка обвязать красную нитку и приговаривать: «Сметана отсекайся, творог от сыворотки свобождайся, масло сбивайся, молока не касайся». Только обязательно на полной луне.

– Не на полной, а на растущей, – влезла в разговор худосочная пассажирка.

– Я всегда при полной луне заговариваю, – угрожающе произнесла дама с корзинками. – И молоко у меня по две недели стоит.

– Это потому, что ты свою корову антибиотиками пичкаешь, – парировала её соседка.

Дальше последовала переброска местными забористыми идиоматическими выражениями, которых Василисе на лекциях в институте ни за что не расскажут. Если кто из пассажиров и вёз с собой молоко, то от этой перепалки оно точно скисло.

– Батюшки бы хоть постыдились, кошки драные, – с упрёком произнесла бабуля, с чьей подачи стартовало жаркое обсуждение способов хранения молока в сельской местности.

Священник, впрочем, оказался не промах – вежливо улыбался всем противоборствующим сторонам. И даже согласился окропить коровник бабули, пообещавшей ему сытный обед. Надо же, этот батюшка совсем не похож на отца Павла из Покровской церковки. Тот бы пустился в нудные рассуждения о вреде заговоров. Хотя это ведь всего-навсего традиция от предков, у которых не было холодильников и пастеризации. А молоко надо было как-то хранить.

Опять Покров вспомнился. Да что ж такое. Чтобы развеяться, Василиса вышла из маршрутки чуть раньше, чем нужно. Пассажирки как раз зашли на очередной круг ругани, теперь из-за разногласий о том, можно ли хранить освящённую вербу за притолокой слева. Или только справа.

Изюм, кажется, тоже был рад, что дальше маршрутка покатила без него и Василисы. Неровён час эти тётки бы договорились до изгнания нечистой силы из чёрных собак с помощью какого-нибудь отвара из заговорённого сушёного подосиновика. Ну, это лучше, чем из мухомора, правда?

Так, не надо было вспоминать про мухоморы. Погода прекрасная, прогулка по музейному кварталу до дома бабушки всегда доставляла удовольствие, а она вдруг про мухоморы. Ну вот, пожалуйста! Василиса быстро натянула поводок и юркнула за угол прилавка с сувенирами. Осторожно вытянула шею и глянула на прохожих. Увы, она не ошиблась. По пешеходной улочке Растяпинска шагала Зоя, да не одна, а под руку с молодым человеком.

Сама Зоя вся такая осенне-нарядная – в белом приталенном плащике, красной беретке, таких же перчаточках, туфельках и шарфике. Парень, правда, выглядел бледновато – невысокий, щуплый, уже лысеющий, хотя ему от силы лет двадцать пять. Зато одет прилично. Ну, Василиса слышала, что Зоя отхватила себе обеспеченного жениха.

Против воли Василиса уставилась на парочку, безмятежно гуляющую по осеннему пряничному городку, залитому прохладным сентябрьским солнцем, играющему золотыми бликами на мокрых опавших листьях. Зоя ну прямо как в рекламе – цокает по брусчатке, подол плаща развевается, она щурится на солнце и показывает жениху на дома с резными наличниками. Звонко смеётся, взмахивая руками, поправляет береточку. Её бабка тоже носит такие, только связанные вручную, а не купленные в бутиках.

Зоя и её жених обошли сувенирный киоск со стороны прилавка, Василиса же пятилась с обратной стороны, только чтобы с ними не столкнуться. Что может быть хуже, чем Зоина самодовольная улыбочка и снисходительное осматривание Василисиного потрёпанного прикида. Да она свои джинсы уже второй год носит, а кеды и рюкзак – и того дольше. Эти её вещи ещё Чарусы помнят.

Василиса прикрыла глаза. Вдохнула и выдохнула. Как же здорово оказаться в Растяпинске, здесь осень пахнет осенью – опавшей листвой и древесиной, а не выхлопными газами.

– О, привет, – звонко раздалось над ухом.

Вот теперь Василиса отпрыгнула. Во-первых, потому что голос был явно человеческий, а не призрачный. А во-вторых, на долю секунды ей показалось, что это Зоя каким-то образом обошла киоск и подобралась со спины.

Нет, на этот раз повезло – рядом стояла Аня, одна из вездесущих Растяпинских гидов, а по совместительству мощная ведьма.

– Привет, – выдохнула Василиса, радуясь, что не придётся изображать вежливость перед Зоей, отчаянно желая влепить ей по лицу.

– А ты как здесь? – улыбаясь, спросила Аня. – У тебя же учёба.

– Карантин, – произнесла Василиса, радуясь, что пульс пришёл в норму. – Кто-то привёз новую заразу, и всех перевели на дистанционку.

– А прививки? – быстро спросила Аня, чуть отстраняясь.

– Я сделала, – пожала плечами Василиса. – Но у меня работа, сама понимаешь.

– Понимаю, – снова улыбнулась Аня. – У меня тоже толпы каждый день. Так что я тоже привилась.

– Я думала, к ведьмам зараза не липнет, – пробормотала Василиса, сыграв наивность.

– Зато они её прекрасно насылают, – выразительно повела бровями Аня. Потом вернула светский тон: – Ты надолго?

– Пока на неделю. – Василиса снова натянула поводок, потому что Изюм очень интересовался подолом форменной Аниной юбки, расшитой под хохлому.

– А работа? – подозрительно спросила ведьма.

И тут Василиса поняла, что дала маху. Аня, конечно, прекрасная девушка, умная и отзывчивая. Но не рассказывать же ей про поиски гримуара сумасшедшего алхимика. Или как раз ей-то и можно рассказать?

– Борода выписал выходные, – уклончиво произнесла Василиса, не зная пока, стоит ли вовлекать Аню в очередное опасное приключение.

– Щедро, – усмехнулась Аня.

По прищуру её ореховых глаз стало ясно, что эта ведьма почти как сама Василиса – или добровольно ныряет в сомнительные колдовские авантюры, или сама их создаёт. Или они на неё сваливаются.

– А приходи сегодня вечером в «Ойме», – вдруг произнесла Аня. – Поболтаем.

– Например, о чём? – опасливо спросила Василиса.

– Обо всём понемножку. Я тут случайно кое-что раскопала. Может, тебе будет интересно.

– Раскопки в Черноречье – это всегда интересно, – иронично произнесла Василиса. – Никогда не знаешь, кого откопаешь. И сможешь ли потом ноги унести.

– Особенно если это не твои ноги, – рассмеялась Аня. – Часам к шести приходи.

– Приду, – пообещала Василиса.

Итог дня – две встречи, одной из которых удалось избежать, а другая грозила новыми приключениями. С другой стороны, может, именно для этого Василиса и вернулась в Черноречье.

По прибытии к бабушке Василиса первым делом позвонила родителям, чтобы обрадовать их своим присутствием. У них конечно же работа, так что договорились встретиться в выходные. Ну, Борода так щедро насыпал Василисе отгулов, что можно пару дней и просто так потратить. Хотя почему просто так? Семинары по исторической поэтике, грамматике и иностранным языками сами себя не проведут, стихи из «Одиссеи» сами себя не выучат, и так далее.

В общем, почти целый день Василиса посвятила занятиям, а когда вспомнила, что её пригласили сегодня в «Ойме», то понадеялась, что время визита упущено. Увы – часы показывали всего пять вечера. Бабушка, как обычно, уже стояла где-то на церковной службе, Изюм и кот Евлампий шебуршели где-то в доме. Планов на вечер у Василисы больше не было, так что она решила всё-таки сходить в «Ойме» и пообщаться с Аней.

Когда Василиса без четверти шесть вошла в кафе, Аня сразу помахала ей из-за столика в дальнем углу. Неужели они снова какие-то тайны обсуждать собрались?

– Как настроение? – жизнерадостно спросила Аня, когда Василиса сняла куртку и устроилась в деревянном кресле.

– Настроение осеннее, – пожала плечами Василиса. – Погода хорошая, работа нравится, учёба складывается, в семье всё гладко. Но при этом иногда хочется удавиться.

– Откуда такая хандра?

– Оттуда, – хмуро буркнула Василиса. Вообще-то она Ане подробно рассказала о том, что случилось тогда в «Черноречье». Так что можно лишний раз и не напоминать.

– Не всё романами меряется, – повела бровями Аня. – Некоторые никаких клятв не дают, а замуж всё равно не выходят. А некоторые выходят, но потом громко плачут.

– Можно сменить тему? – прямо спросила Василиса, принимая меню из рук официантки.

– Можно, – легко согласилась Аня. Потом она подалась вперёд и загадочно улыбнулась. – А мы разрабатываем два новых маршрута в Растяпинске. И один, как мне кажется, тебе точно понравится.

В этот момент снова подошла официантка, и Василиса заказала облепиховый чай с мёдом, апельсином и мятой, а ещё ванильную пышку. Раз уж приехала, то надо пользоваться моментом и налегать на местные вкусности, даже если потом придётся бегать по утрам и качать пресс.

– Так вот, – продолжила Аня, когда принесли заказ. – Первый маршрут у нас пока идёт под названием «Загадочные дела». Это по следам громких преступлений, закрученных на всякой мистике.

Василиса только подняла брови, жуя мягкую пышку. Ясно, к чему вела Аня – Василисин папа своей охотой на нечисть прославился на всё Черноречье, стал чуть ли не местным Ван Хельсингом. Однако оказалось, что всё не так просто.

– Ты слышала про поручика Новикова? – вдруг спросила Аня.

– Про кого? – непонимающе перепросила Василиса.

– Был такой поручик Новиков в начале прошлого века. Сначала служил в Нижегородском драгунском полку, а когда вышел в отставку, устроился в Особый отдел царской канцелярии. Так сказать, работал по секретным поручениям, и как раз у нас, в Нижегородской губернии.

Аня загадочно замолчала, а Василиса только вопросительно пожала плечами, продолжая уплетать великолепную пышку.

– Ты не подозреваешь, что это был твой предок? – спросила Аня тоном учительницы, вдалбливающей двоечнику правила спряжения глаголов.

– Мало ли Новиковых. – Василиса позвала официантку и заказала ещё слойку с вишней. Похоже, она вошла во вкус, и скоро придётся покупать новые джинсы. На размер больше. – И что за особые поручения?

– Это когда случалось что-то плохо объяснимое. Непонятные смерти, или где-то безобразничали призраки или привидения. Вот Новиков с этим и разбирался.

Василиса откинулась на спинку кресла. Так у них, оказывается, примагничивать приключения – это семейная суперспособность.

– Но это пока только разработка, – быстро проговорила Аня, размешивая ложечкой сбитень с курагой. – А вот второй маршрут уже открывается. И как раз сегодня. Нужны люди, чтобы поучаствовать, а потом оставить отзывы.

– В чём поучаствовать? – мрачно спросила Василиса.

– В сеансе, – пропела Аня, изящно поводя руками.

Василиса фыркнула, как лошадь, и демонстративно подпёрла голову рукой, показывая скучающее презрительное равнодушие. Вот только не хватало ей ещё стать зазывалой для туристов на сомнительные аттракционы.

– Да ладно тебе, – уже нормальным тоном произнесла Аня. – Придёшь как обычный гость, поучаствуешь. Потом оценишь. Может, что-то подскажешь.

– Так что за сеанс? – начала терять терпение Василиса. Вот почему нельзя быстро и внятно рассказать о своей бредовой идее, чтобы сразу можно было отказаться.

– Столоверчение с вызовом духов, – произнесла Аня, поджав губы. Как будто ей за что-то стыдно.

– Серьёзно? – усмехнулась Василиса. – И кого планируете вызывать?

– Главное, чтобы не полицию, не налоговую и не санитаров, – скороговоркой произнесла Аня. – Суть в следующем. Нового хозяина «Ойме» знаешь?

Василиса только помотала головой, запивая тёплую мягкую слойку облепихово-апельсиновым чаем.

– Ну, это не важно. В общем, он приобрёл и восстановил ещё соседний особняк. Теперь там бутик-отель в стиле начала двадцатого века. А тогда была мода на всякую магию, мистику и прочую спиритическую чушь.

– Так это просто развлечение для постояльцев, – вздохнула Василиса. Точно, ей же все уши прожужжали созданием Чернореченского туристического кластера.

– В общем, да, – кивнула Аня. – С другой стороны, всё зависит от того, кто сидит за столом.

– Главное, чтобы под столом никого не было. Вы всякие штуки типа скрипучих дверей, хлопающих окон и завываний под крышей продумали? – иронично спросила Василиса.

Судя по тому, как разочарованно вытянулось Анино лицо, о спецэффектах никто не позаботился.

– Спасибо за наводку, – быстро взяла себя в руки Аня. – Нет, правда, отличная идея.

– Вот на этом давай и закончим. Я тебе помогла, ты мне как-нибудь в другой раз тоже поможешь. Так я пойду?

– Слушай, ну тебе что, трудно часик в соседнем доме посидеть? – просительно произнесла Аня. – Вдруг у тебя ещё годные идеи появятся?

– Как будто мне заняться больше нечем, – проворчала Василиса.

Аня улыбнулась так, будто точно знала, что на ближайшие часы планов у Василисы нет.

– А что мне за это будет? – решила вильнуть Василиса.

– А что ты хочешь? – просто спросила Аня.

Василиса задумалась на пару секунд, потом вспомнила Бороду и его подозрительную непомерную щедрость. Надо бы отблагодарить начальника.

– Расскажешь мне всё, что знаешь, про барона Шварцстрема и его гримуар, – чётко произнесла Василиса. – И поможешь ещё что-нибудь накопать.

– Борода тебя за этим сюда прислал? – резко спросила отчего-то побледневшая Аня.

Василиса в ответ лишь повела бровями.

– Ладно, слушай. – Аня подалась вперёд и понизила голос. – Я тебе и так расскажу, что знаю. О бароне и его опытах я точно знаю одно: держись от них как можно дальше.

Глава 3. В доме графини Зиминой

Когда Василиса следом за Аней вышла из кафе, солнце почти зашло. Длинные тёмные острые тени накрыли городок, оставив в ярко-розовых лучах заката лишь крыши домов и верхушки пожелтевших лип и краснеющих клёнов. Вдоль пешеходной улицы, заполненной туристами, загорались стилизованные под старину фонари, светились вывески и большие окна кафешек и магазинчиков.

– Дом Зиминой, – произнесла Аня, поднимаясь на крыльцо особняка. – Добро пожаловать.

Особняк, где располагалось «Ойме», был выкрашен в приятный цвет «кофе с молоком», что очень даже гармонировало с кофейно-чайными ароматами. Соседний дом, превращённый в отель, темнел малахитово-изумрудным. Готические крыши и острые наличники, тяжёлые шторы на окнах, колонны, увитые багровеющим плющом, чёрные глянцевые гранитные вазоны с ещё цветущими красными петуньями, астрами и георгинами. Горгулий не хватало для полного погружения в мистическо-мрачную атмосферу.

– А что здесь было раньше? – спросила Василиса, шагая по каменной лестнице к массивным дверям.

– До Революции здесь жила графиня Зимина. Считалась мощным медиумом. – Аня пропустила Василису вперёд, в тесный холл отельчика. – А потом тут устроили общежитие. Репутация у него была так себе.

– Кто бы сомневался, – тихо произнесла Василиса.

Вместе с Аней они прошли мимо стойки регистрации в довольно просторную гостиную с настоящим камином, тяжёлой массивной мебелью и большим круглым столом у панорамного окна, выходящего на зданий двор.

– Я скоро, – произнесла Аня, доставая телефон. И тут же куда-то скрылась.

Василиса подошла к окну. В чернильной сентябрьской ночи разливался жемчужный свет фонарей, подсвечивающих мини-парк, устроенный за отелем. Скамейки с витыми подлокотниками, дорожки, мостик над миниатюрным прудом. Почему-то подумалось, что не хватает тыкв с вырезанными зубастыми улыбками.

– Очень необычная программа, – произнёс низкий женский голос за спиной Василисы. – Обязательно нужно поучаствовать. Кстати, Зоинька, ты в курсе, что наши предки были друзьями графини Зиминой и часто бывали у неё в салонах?

Что ответил противненький Зоинькин голосок, Василиса не расслышала, потому что пульс зачастил и в ушах застучало. Увы, деваться из гостиной было некуда. Сейчас Василису прикрывали большие напольные часы и раскидистое дерево в кадушке, но прятаться за ними весь вечер не получится. Придёт Аня и громогласно пригласит Василису к вертящемуся столу.

Так что пришлось вдохнуть поглубже, натянуть равнодушное выражение на лицо и выйти из укрытия. В мягких креслах с подлокотниками красного дерева устроились Зоя, её жених и какая-то пожилая дама в длинном платье, с модной короткой стрижкой и в недешёвых очках. И вся увешанная драгоценностями – и серьги, и перстни, и даже колье. Ну чисто надменная графиня из английского романа про убийство в старинном особняке, стилизованном под модерн.

Зоя, сладенько улыбаясь, держала жениха за руку, осматривая гостиную. Вот её взгляд скользнул по развешанным на стенах мрачным портретам, по напольным часам, тёмному резному буфету с витражными стёклами. И натолкнулся на Василису. Улыбочка Зои искривилась, личико побледнело до кирпичной серости, так что даже мягкие розовые румяна стали смотреться как первые признаки диатеза.

– О, привет, – промямлила Зоя, коряво вытягиваясь в кресле.

– Привет, – изобразила светскую улыбку Василиса. Зоин жених и пожилая дама синхронно обернулись. Надо бы сказать что-то притворно-вежливое, да Василиса пока светскому лицемерию не выучилась. Поэтому честно спросила: – Вы на сеанс столоверчения?

– Да, мы гости мистического салона, – важно произнесла пожилая дама в кресле, меряя Василису оценивающим взглядом с головы до ног и обратно. – А вы?

– И я тоже. Какое совпадение. – Последнюю фразу Василиса, кажется, произнесла обречённо.

– Тогда присаживайтесь, – сухо пригласила дама, указывая на пустующее кресло рядом с диванчиком, где разместились Зоя с женихом.

Василиса плюхнулась в кресло и с трудом поборола желание демонстративно закинуть ноги в старых пыльных кедах на лакированный журнальный столик, украшенный глазурованной круглой вазой с осенним букетом.

– Вы, кажется, знакомы? – вернула вежливый холодный тон дама, обращаясь к Зое.

– Да, это Василиса, мы… э… – Зоя, казалось, чем-то подавилась.

– Учились в одном классе, – пришла на помощь Василиса.

– Э… да, – наконец промямлила Зоя. Потом замолчала, поджав губы и глядя в сторону.

Жених Зои с полминуты вопросительно на неё смотрел, держа за руку. Но когда понял, что его так и не соизволят представить, повернулся к Василисе и сказал:

– Меня зовут Захар. Мы с Зоей собираемся пожениться. А это моя бабушка Ираида Патрикеевна. – И он указал на даму в брюликах.

– Очень приятно, – в который раз за вечер растянулась в улыбке Василиса. Так у неё скоро щёки заболят и морщины появятся.

Зоя же продолжала демонстративно глазеть по сторонам.

– Вы тоже из Черноречья? – коряво спросила Василиса, чтобы хоть как-то поддержать беседу.

– Да, – первой ответила бабушка жениха. – Мы из рода купцов Припёковых.

Василиса уважительно помычала, хотя про Припёковых никогда раньше не слышала. С другой стороны, не Савельевы и не Шварцстремы – уже неплохо.

– Правда, Припёковы жили не в Растяпинске, а в Добромыслове, – пояснил Захар. – Ещё до Революции, владели лавками и магазинами.

Василиса заинтересованно покивала.

– Но теперь вся семья живёт в Нижнем Новгороде, – важно заметила Ираида как-её-там. – Мы владеем сетью промтоварных магазинов.

– Продолжаете дело предков, – произнесла Василиса, стараясь звучать максимально учтиво.

Хотя больше всего ей сейчас хотелось сказать, что плевать она хотела на Зою вместе со всеми имеющимися и будущими родственниками. А затем встать и уйти, чтобы запереться на неделю в бабушкином доме.

Ираида в ответ на замечание Василисы только надменно кивнула, так что длинные серьги звякнули подвесочками. Снова повисла душная пауза. Аня всё не возвращалась, массивный круглый стол как стоял в углу спокойно, так и продолжал.

– Как вы познакомились? – выцедила Василиса ещё один вопрос для поддержания беседы почти до отвращения неприятных друг другу людей.

– На благотворительном забеге, – ответил Захар, когда его невеста отвернулась к двери. – Я тогда неудачно споткнулся, вывихнул лодыжку, и Зоя помогла мне дойти до медпункта.

Василиса в который раз попыталась улыбнуться. Кажется, не вышло. Лицо будто судорогой свело. Потому что возник вопрос – а не сама ли Зоя поспособствовала перспективному парню споткнуться на ровном месте? Ей ведь для этого даже близко подходить не надо. С другой стороны, на руках этого Захара не просматривалось никаких нитей или шрамов. Стало быть, на сей раз ведьма Зоя обошлась без приворотов.

– Вы занимаетесь благотворительностью? – произнесла Василиса, чувствуя острую потребность в свежем воздухе и отсутствии рядом Зои и её потенциальных сродников.

– Конечно, – ответила бабушка вместо внука. – Каждый состоятельный человек обязан проявлять милость к обездоленным, то есть тем, кто ниже по положению и нуждается в помощи. Мы регулярно делаем пожертвования в разные фонды.

– И не только, – подхватил Захар. – Мы с Зоей ходим на акции по очистке берегов рек, высаживаем деревья и даже сортируем свой мусор дома. А ещё возим корма в приюты для животных.

Василиса скучающе подпёрла голову рукой.

– Почему вы женитесь не в Нижнем? – прямо спросила Василиса, когда от Захаровых рассказов затошнило, как будто она объелась дешёвых сладостей.

– Ну, Покров – это же малая родина Зои, – произнёс Захар, глядя на невесту, которая сосредоточенно рассматривала обивку дивана. – Здесь красивая природа. И потом, это же историческое поселение. Сейчас свадьбы в этно-стиле популярны.

– К тому же, цены здесь прилично ниже, чем в Нижнем, – добавила бабушка жениха.

Василиса с трудом удержала насмешливое фырканье. Ираида, похоже, это заметила и тут же пошла в атаку:

– Так вы, значит, учились вместе с Зоинькой. В поселковой школе, если я правильно понимаю. И что сейчас? Работаете?

– Учусь в университете и работаю, – безразлично произнесла Василиса.

– Учитесь заочно? – хищно уточнила Ираида.

– Нет, на дневном, – парировала Василиса. – Мне хватило баллов, у нас в школе была очень хорошая программа.

Зоя глянула на Василису исподлобья.

– Живёте в общежитии? – продолжила допрос Ираида.

– Нет, снимаю квартиру.

– Родители вам помогают? Или вы замужем?

Вопрос резанул по больному месту, так что Василиса даже поморщилась против воли. Ираида, поняв, что достигла наконец цели уязвить собеседницу, притворно улыбнулась.

– Родителям я сама помогаю, – немного приврала Василиса, собрав силы. – А замуж ещё успею. Надо сначала получить диплом и встать на ноги. Нельзя же всю жизнь от кого-то зависеть.

Зоя смотрела на Василису со смесью презрения и снисходительной жалости. Она-то знала, что все эти рассуждения об образовании и карьере – всего лишь бравада обречённости.

– Раз вы пока не замужем, – вдруг проговорила Ираида, как-то странно глядя на Василису, – может, побудете подружкой невесты на свадьбе?

– Нет, спасибо, – выскочило из Василисы прежде, чем она сумела вернуть любезный тон. Потом пришлось вдохнуть поглубже и пояснить: – Я приехала к бабушке в Растяпинск, всего на пару дней, пока у нас карантин в институте. Зоя, а у вас в колледже тоже карантин?

Последний вопрос Василиса придумала, чтобы уйти от темы бракосочетания.

– Не знаю, я взяла академический, – неприязненно подала голос Зоя. Потом насмешливо произнесла: – Свадьба, все дела. Сама понимаешь.

– Да, столько хлопот с этим праздником, – вздохнула Ираида. Потом жёстко проговорила: – Но диплом всё-таки надо получить. Не оставаться же недоучкой. В нашей семье неучей никогда не было и не будет.

В этот момент в гостиную вошла Аня. Она, оказывается, успела переодеться – джинсы и толстовку сменила на длинное тёмное платье, а волосы гладко забрала в витиеватый пучок на затылке. С Аней пришла ещё пара средних лет, видимо, тоже завлечённые местной мистикой туристы.

– Итак, дорогие гости Черноречья! Начнём же спиритический сеанс! – глубоким голосом произнесла Аня. – Уважаемые представители сильного пола, будьте любезны, выдвиньте, пожалуйста, вон тот стол на середину комнаты.

Пока Захар вместе с отважным спутником мистически настроенной гостьи возились со столом, дамы убрали в стороны кресла и стулья.

– Захарушка, не перенапрягайся, – ворковала Ираида вокруг внука. – Такая тяжесть, могли бы и заранее всё расставить, как нужно.

Впрочем, массивный стол, судя по всему, был не особенно тяжёлым. Когда Захарушка по совету бабули перестал напрягаться, муж поклонницы сверхъестественного легко переставил его в одиночку. Аня выключила свет и зажгла несколько свечей в канделябрах.

– Прошу за стол, – пригласила гостей Аня, изящно взмахнув руками.

– Вы медиум? – строго спросила Ираида, пока все рассаживались.

– А разве нужен настоящий медиум? – быстро и как-то напряжённо проговорила женщина, что пришла с мужем. – Я думала, все, кто хочет, могут вызывать духов. Мы вот в детстве вызывали Пиковую даму. Вы вызывали? Нет? Зря, это весело, хотя и очень жутко, у нас даже одна девочка чуть в обморок не упала, и…

– Прошу тишины, – мягко произнесла Аня, усаживаясь за стол. – Итак, духа кого мы будем вызывать?

– А как мы вообще поймём, что дух пришёл? – спросил муж взволнованной дамы.

– Поверьте, если кто-то явится, мы об этом сразу узнаем, – сказала Аня, глядя на всех участников сеанса по очереди. – Так кого же мы будем призывать?

– Барона Шварцстрема, – неожиданно даже для самой себя выдала Василиса. – Последнего, который художник.

– Разве это его дом? – быстро спросила женщина, что в детстве познакомилась с Пиковой дамой. – Я думала, можно вызвать только тех, кто как-то связан с местом, где всё происходит, потому что у людей же остаётся астральная связь с домами и…

– Он здесь бывал. Неоднократно, – проговорила Аня, внимательно глядя на Василису. – Я бы, впрочем, предложила вызвать кого-нибудь другого.

– Отчего же? – властно спросила Ираида. – По-моему, Шварцстрем – самый подходящий дух. Маг и алхимик, к тому же, был знаком с графиней Зиминой. Наши предки, Припёковы, кстати, тоже бывали в этом доме, поэтому тоже могли быть знакомы с самим Шварцстремом. Так что я думаю, он к нам явится.

– Что ж, если возражений нет, то сосредоточимся на бароне-художнике. – Аня прикрыла глаза и повела плечами. Потом на выдохе прошептала: – Пожалуйста, положите руки на стол ладонями вниз. И соедините мизинцы с вашими соседями.

Василиса, чтобы подыграть Ане, послушно коснулась ладонями столешницы. Почти все остальные гости сделали то же, только вот Зоя никак не желала вписываться в общую компанию. Она беспокойно ёрзала на стуле, бесконечно морщась, будто на занозе сидела.

– Что такое, Зоинька? – наконец спросила Ираида.

– Да стул какой-то неудобный, – проворчала Зоя. – Качается.

– Я сейчас, – вскочил Захар.

Он быстро сбегал в угол комнаты, где стоял ещё один стул с мягкой обивкой. Зоя привстала, Захар расторопно поменял для неё сиденье.

– Теперь всё в порядке? – уточнила Ираида, когда Захар вернулся за стол.

– Да, спасибо, – устало вздохнула Зоя. Наиграно, разумеется.

– Что ж, тогда… – начал было Аня, но её снова перебили.

И снова Зоя нетерпеливо произнесла:

– А можно открыть окно, а то очень душно.

Захар тут же встал и направился к окнам, однако дама-туристка довольно громко сказала:

– Холодно же, будет дуть.

Зоя со вздохом закатила глаза, будто оказалась в обществе недоумков.

– Я немного приоткрою, – произнёс Захар, возясь с окном.

Стоило ему отойти на середину комнаты, как тюлевая занавеска надулась кружевным парусом, а щель между рамами тонко загудела. Стало прохладно, пламя свечей затрепетало, так что комната наполнилась пляшущими рваными тенями.

– Итак, – в который раз произнесла Аня, не теряя выдержки, – прошу всех положить ладони на стол.

Когда все участники сеанса послушно устроили руки на столе, Аня громким шёпотом продолжила:

– А теперь разведите руки и коснитесь мизинцами соседей.

Под столом как будто что-то тихо щёлкнуло. А ладони Василисы сами собой поехали в разные стороны, как намагниченные. Одним мизинцем она достала до Ани, сидевшей справа, а другим – пальца туристки слева.

– Мы вызываем дух барона Игната Шварцстрема, – глубоким грудным голосом произнесла Аня, глядя вверх. – Барон Шварцстрем, вы здесь?

В столе будто что-то стукнуло. Василиса мысленно похвалила устроителей сеанса за удачно подобранные спецэффекты. Быстро сориентировались по её подсказке, молодцы.

– Господин барон, вы готовы ответить на наши вопросы? – продолжала произносить глубоким голосом Аня. – Один стук – да, два стука – нет.

Стол снова уверенно стукнул. Причём под ладонями участников даже прошла резкая вибрация. Да, хозяева отеля явно расстарались для туристов. Хотя может, это просто Аня удачно била ногой об стол.

– Господа, пожалуйста, задавайте свои вопросы, – шёпотом произнесла Аня. – Но только те, на которые можно ответить «да» или «нет».

– Нам покупать дачу в Ключе? – тут же спросила дама, что пришла с мужем.

Стол в ответ крякнул и даже будто бы чуть наклонился.

– Вот, я же тебе говорила, – шёпотом затараторила дама, поворачиваясь к мужу.

– Далеко же, – пробубнил её супруг. В ответ жена на него грозно шикнула.

– У кого есть ещё вопросы? – спросила Аня.

Теперь все молчали. Василиса пожалела, что не догадалась заранее приготовить список вопросов, чтобы подыгрывать, а остальные, видимо, на мнение почившего чёрного мага не особенно полагались.

– Я когда-нибудь выйду замуж? – брякнула Василиса, когда молчание подзатянулось.

Стол, будто бы насмешливо, стукнул один раз. Василиса против воли растянулась в улыбке, мысленно поблагодарив Аню за такой прекрасный троллинг Зои. Зоя же скривила настолько противную гримасу, что улыбка Василисы сползла с лица так же неожиданно, как и появилась. Причём Зоины черты, искажённые пляшущими свечными огоньками, заострились так, что она стала походить на гравюру из какого-нибудь фолианта про Страшный суд и адские котлы.

– А я? – вдруг громко спросила Зоя, продолжая гримасничать. – Я выйду замуж?

– Зачем тебе это спрашивать? – только и успела удивлённо произнести Ираида.

В следующий миг стол дважды с грохотом подпрыгнул.

Глава 4. Призрак барона Шварцстрема

– Что?! – взвизгнула Зоя одновременно с тем, как стол во второй раз приземлился на пол с громким стуком. – Да что это за…

Дальше Зоин мат перемежался с треском и грохотом опор стола об паркет. Василиса в который раз мысленно восхитилась спиритическими спецэффектами, когда Ираида по-командирски произнесла:

– Давайте заканчивать этот балаган!

– Нельзя расцеплять руки, – со знанием дела вставила женщина, что спрашивала про дачу.

Стол между тем продолжал раскачиваться в разные стороны, накреняясь так, что приходилось привставать и вытягивать руки, чтобы не разорвать круга. К громыханию стола примешивался какой-то ещё звук. То ли перестук, как у дятла, то ли треск.

– Я больше не намерена это терпеть! – надменно произнесла Ираида и поднялась на ноги.

Только вот пальцы участников сеанса будто бы склеились, и следом за бабушкой, вверх поползла рука Захара, потом вторая, потом привстала Зоя, и даже саму Василису будто подбросило вверх. Руки участников, не расцепляясь, поднялись, продолжая оставаться на столе, взмывшем в воздух.

– Что это?! – ошарашено произнёс мужчина-турист. – Как это?!

Его супруга лишь испуганно резко вздохнула. Василиса ещё слабо надеялась, что эта свистопляска как-то продумана изначально, хотя уровень иллюзий уже казался запредельным. Они же не на шоу профессиональных фокусников.

– И что теперь? – прохрипел Захар.

Ответом на вопрос стал резкий звенящий треск. Занавеска, что плавно колыхалась, теперь резко трепетала, а за ней слышались беспорядочные хлопки.

– Не расцепляться! – зычно скомандовала Аня, пытаясь оглянуться.

Нечто, что металось у окна, наконец выпуталось из тюля и косматой тенью рвануло в гостиную, мечась под потолком. Все пригибались, глядя вверх, где под хриплое карканье хлопали чёрные бесформенные крылья.

Люстра раскачивалась, стол так и висел над полом, будто приклеенный к рукам участников сеанса. И тут в общем хаосе Василиса увидела, как Зое на макушку упало лёгкое чёрное пёрышко. Зоя резко встряхнула руками и стала судорожно обмахивать волосы. Стол наконец отлепился от ладоней и грохнулся на пол, но не устоял и оглушительно упал на бок, покатившись по кругу. Все с криками бросились врассыпную.

Зоя наконец отряхнула волосы, потом посмотрела на ладонь с чёрным пёрышком и завизжала. Бросила перо, будто это была крыса или страшный таракан, и отпрыгнула метра на полтора. По пути сбила канделябр, он с перестуком повалился на пол, одна из свечек улетела на мягкий Зоин стул.

Мужчина-турист сразу же бросился тушить пламя, чтобы обивка не загорелась, а его жена стала затаптывать огонь на паркете и ковре.

Василиса, отпрыгивая от стола, ударилась спиной о старинный сервант. Там звякнули стёкла и какая-то посуда внутри. Сервант покачнулся, но устоял. Только тёмная ваза с букетом кувыркнулась на пол под тяжестью осенних цветов. Осколки, листья и стебли со звоном разлетелись по гостиной.

Аня наконец сумела поймать катившийся по паркету стол. Кажется, все немного упокоились – супружеская пара затушила весь огонь, Ираида подняла канделябр. Захар обнимал истерично всхлипывающую Зою.

И тут её взгляд сфокусировался на Василисе, так и стоявшей рядом с буфетом. Только таращилась Зоя чуть вверх. Василиса уже обернулась, чтобы глянуть, что там было такого страшного, но прямо над макушкой раздалось хриплое карканье.

Василиса и сама не заметила, как перелетела через полгостиной и оказалась у диванчика. А на гардине сидела большая чёрная птица. Ворон восседал важно, осматривая гостиную как свои владения. Отсветы теплившихся свечей играли на длинных перьях и мощном клюве и отражались в чёрных глазах-бусинах.

Василиса вместе со всеми оторопело таращилась на птицу, но вдруг взгляд случайно зацепил собственное отражение в зеркале у серванта. Бледное лицо, растрепавшиеся волосы.

И ещё одно лицо рядом. Острый подбородок, тонкая улыбка, зачёсанные назад волосы. И выразительный взгляд вроде «ну ты же сама этого хотела, детка».

В этот момент снова раздался грохот. Василиса успела боковым зрением заметить, как по стене вниз летело нечто большое и тёмное. Портрет в массивной раме сорвался с гвоздя и повалился на пол. Рама треснула, картина накренилась и плашмя шлёпнулась на ковёр.

От неожиданности Василиса попятилась и натолкнулась на диванчик. Не удержалась и по инерции повалилась назад. Под чьи-то крики и карканье диван опрокинулся, Василиса кубарем полетела на пол, а за ней следовали треск, снова звон, лязг, визг и крики.

И вдруг тьма рассеялась. Кто-то догадался включить люстру. Гостиная озарилась обычным электрическим светом, и морок внезапно схлынул.

Василиса быстро проверила, всё ли цело, и кое-как, держась за поваленный диван, поднялась на ноги.

– Вот тебе и дух барона Шварцстрема, – пробормотал мужчина-турист, осматривая разгром в гостиной.

Стол валялся на боку, портрет со сломанной рамой лежал лицом вниз, кругом – осколки от вазы и лопнувшего зеркала, растоптанные свечи, опрокинутая мебель. И судорожно всхлипывающая Зоя.

– Ой, ты, кажется, порезалась, – произнёс Захар, обнимая невесту за плечи и раскрыв её ладонь.

Зоя, глядя на кровь на руке, несколько раз истерично вздохнула, потом разревелась в голос.

– Я отведу её в номер и вызову врача, – сказал Захар бабушке и, нашёптывая Зое на ушко что-то успокаивающее, стал отодвигать её к выходу. Следом за ними молча вышла Ираида.

Пара туристов и Василиса помогли Ане прибраться – собрать осколки зеркала и ваз, вернуть на место уцелевшую мебель. Оказалось, помимо прочего, в гостиной отеля ещё и треснуло оконное стекло. А вот куда подевалась птица, никто так и не понял. Как только зажёгся свет, ворон будто растворился, хотя лёгкое чёрное пёрышко, что упало на Зою, так и осталось лежать на полу, пока Аня не смела его в совок вместе с осколками зеркала.

Потом супруги отправились ужинать и перетирать случившееся, а Василиса осталась в гостиной вдвоём с Аней.

– А кто это? – сообразила спросить Василиса, подходя к портрету со сломанной рамой, поставленному у буфета. Лицо мужчины в историческом костюме показалось чем-то знакомым.

– Что, не узнаёшь? – устало усмехнулась Аня. – Это же и есть Игнат Шварцстрем, последний из баронов. Вообще-то странно, что ты предложила вызвать именно его дух.

– Куда уж страннее, – пробормотала Василиса, припоминая, что очень похожее лицо, только в образе упыря, недавно лыбилось ей в зеркале.

– Нет, серьёзно. – Аня сбросила звенящие осколки в пакет и подошла к Василисе и портрету. – Вы можете быть родственниками.

– С кем? – глупо спросила Василиса, у которой в голове сейчас всё кружилось очень похожими мелкими цветными стёклышками.

– Да с ним, – кивнула Аня на портрет. – У него были дети, и одна из дочерей, Евдокия, жила где-то в Пустоши под Василейском.

– Это вроде Ведьминой пустоши у нас? – быстро спросила Василиса, радуясь, что вернулась способность быстро реагировать на знакомую информацию.

– Нет, там другая Пустошь. Но дело не в этом. Помнишь, я тебе рассказывала про следователя Новикова? Который по особым поручениями Тайной канцелярии? – Когда Василиса утвердительно угукнула, Аня продолжила: – Так вот, они с этой Евдокией были знакомы. Есть даже предположения, что у них были дети.

– Они были женаты? – уточнила Василиса.

– Тут сложная история. Евдокия Шварцстрем как-то странно исчезла. Данных о её смерти вообще не сохранилось. Но примерно в то же время, когда она пропала, этот Новиков женился на некоей Екатерине Швецовой.

– Она сменила имя? – непонимающе спросила Василиса. – Зачем?

– Затем, что её папашу порешили красные каратели, – вздохнула Аня. – Хотя по другим данным, он повесился сам. Или не сам.

Аня глянула на портрет, откуда на них холодно смотрел чернокнижник и алхимик Шварцстрем, последний из рода пришлых баронов.

– Гримуар мог остаться у неё? У этой Евдокии-Екатерины? – Впервые история непонятного дореволюционного сыщика хоть немного заинтересовала Василису.

– Опять ты про этот гримуар, – проворчала Аня. – Зачем он только понадобился Бороде.

– Говорит, что для коллекции. Или для науки. Если честно, я сама не очень поняла, – призналась Василиса.

– Вот именно, что не очень понятно.

Василиса снова только невнятно помычала. Потому что у неё в уме внезапно нарисовалась и теперь грандиозно расширялась схема, которая, кажется, могла круто повернуть её жизнь.

– Слушай, – медленно произнесла Василиса, продумывая маршрут. – А в этом гримуаре может оказаться способ снять моё проклятие?

Аня повернулась к Василисе, пару секунд смотрела ей в глаза, потом бегло оглянулась, подалась вперёд, и тихо произнесла:

– Во-первых, это не проклятие, а клятва. Разные понятия, хотя слова однокоренные. А во-вторых, гримуар Шварстрема – это настолько чёрная магия, что одно проклятие ты, может, и снимешь, зато ещё десять на себя наложишь. За всю жизнь не отмоешься. Да и потом тоже. Оно тебе надо?

Василиса разочарованно выдохнула.

– От клятвы тоже можно избавиться, – сочувственно произнесла Аня.

– Только никто не знает, как. – Василиса снова осмотрелась. – Тебе не сильно попадёт за этот разгром?

– Шутишь? – улыбнулась Аня. – Да это лучшая реклама, которая только может быть. Ты же напишешь мне отзыв?

Василиса немного растерялась и спросила:

– А что писать-то? Всё как было?

– Ну да. Можешь даже добавить жути.

– Ладно, сделаем, – пообещала Василиса. – Ты сейчас куда? А то меня чего-то на сладкое потянуло.

– «Ойме», наверное, ещё открыто. – Аня глянула на часы в углу гостиной. Секундная стрелка не двигалась.

И тут Василиса вспомнила, что до сих пор не удосужилась задать один важный вопрос. Она тоже осмотрелась и понизила голос:

– Ань, а что из всего этого дурдома было запланировано? Это ты качала стол и стучала ногой?

Аня повела глазами и тихо проговорила:

– Да, некоторые звуки действительно входят в программу, как ты и посоветовала. Но знаешь, чтобы заставить такой стол летать, нужны дорогие и довольно сложные приспособления. Мы такими пока не располагаем. К тому же, разбитые стёкла, особенно зеркала – вещь опасная и дорогостоящая.

Василиса молчала, пытаясь сложить в уме все факты. Что-то не клеилось.

– Твоя подружка зачем-то подлила масла под трамвай, – пояснила Аня.

– Зоя? – нахмурила брови Василиса.

Хотя о чём разговор. Василиса же многого насмотрелась и в Покрове, и в его окрестностях. Не так уж удивительно, что в Зоином присутствии призванный призрак Шварцстрема так набезобразничал. Сколько бы Зоя ни строила из себя ангелочка, Василиса-то знала, что крылышки там перепончатые и чернее сажи, а под модной причёсочкой спрятаны рожки.

Хотя хватит о Зое. Недурно бы закупиться выпечкой, пока кафе не закрылось.

– Тебе точно больше никакая помощь не нужна? – на всякий случай спросила Василиса.

– Нет, дальше я сама справлюсь, – улыбнулась Аня. – Увидимся.

Василиса попрощалась и вышла из гостиной. От крыльца отеля как раз отъезжала карета Скорой помощи, а Захар вернулся в холл. Василиса притормозила и не торопилась выходить из-за угла, чтобы с ним не встречаться.

– Как там Зоя? – по деловому спросила Ираида, глядя на экран смартфона и приподняв очки.

– Вроде всё в порядке. Порез не глубокий. Ей просто обработали руки. Ну, забинтовали. Сказали, что надо бы ещё прививку от столбняка сделать, но она не хочет. Приняла успокоительное и теперь спит. Я пойду? – И Захар повернулся к лестнице.

– Ты договорился насчёт меню?

– Ба, давай вы с Зоей сами всё решите, – просительно улыбнулся Захар. – А я помогу тем, что не будут мешать.

– Сами решим, – свистяще прошептала Ираида. – Твоя Зоя палец о палец не ударила, я одна кручусь, как юла. Хотя в посёлке у неё куча знакомых, могла бы договориться со всеми, поторговаться. Выбить скидки, а то и вообще что-нибудь бесплатное. Но нет – мы же очень гордые.

– Ба, не надо, – мягко произнёс Захар.

– Нет, надо, – поучительно сказала Ираида. – Или ты думаешь, я деньги печатаю? Хорошо, что твой отец помог, а то бы праздновали вашу свадьбу в школьной столовке. Или что, твоя Зоя не снизошла бы?

– Ба, – уже жёстче произнёс Захар.

– Тоже мне, принцесса нашлась. И хоть бы из приличной семьи, но я же проверяла – деревня деревней. Все предки – сплошь крепостные да холопы.

– Я женюсь на Зое, а не на её предках, – пробормотал Захар.

– А мать – вообще мошенница, – вошла во вкус Ираида. – На неё же несколько уголовных дел было заведено. Как она только выкрутиться сумела, не пойму.

Зато Василиса, кажется, понимала. Видимо, деньги, что Фаврелия собрала на Выпускной год назад, были потрачены на улаживание её собственных проблем с законом.

– Ладно, – вернула деловой тон Ираида. – Насчёт меню сама договорюсь. Здесь, в Растяпинске, слава богу, ещё есть приличные рестораны. Сладкое и торт заказали в этом захолустном кафе, здесь же, в соседнем доме. Фуршет и закуски – от их поселковой харчевни, она там одна на всю округу. Надеюсь, не потравимся. Для этих местных – в самый раз будет. – Потом бабушка жениха стала что-то листать в смартфоне, приговаривая: – Ведущей предоплату перечислили. Мебель и столы от администрации Покрова бесплатно, хоть тут повезло. Им реклама нужна, чтобы туристов завлекать. Заметь, я сама со всеми договаривалась, твоя Зоя нос воротит, хотя прожила там всю жизнь. Остаётся вопрос с цветами.

Бабуля вопросительно глянула на внука.

– И что с цветами? – скучающе спросил Захар.

– Осень уже, – пояснила Ираида. – Живые трудно достать по сходной цене. Но это же свадьба, а не похороны, так что искусственные отпадают.

– И что делать? – блёкло спросил Захар, засовывая руки в карманы и осматриваясь.

– Вот, пишут, там в саду отличный розарий. Некоторые сорта вовсю цветут. Только за сбор и украшение арки и шатра придётся заплатить.

– Заплатим, – вздохнул Захар, глядя вверх.

– Заплатим, – фыркнула Ираида. – Мы с твоим отцом заплатим. А ты все деньги на свою драгоценную Зою спускаешь. Помолвочного-то кольца мало, да? Надо ещё одно? Или сколько?

– Одно помолвочное, одно обручальное, – загибал пальцы Захар. – Ну, то есть, два. И ещё одно – как подарок от жениха.

– И сколько ты на него спустил? – строго спросила Ираида.

Когда Захара назвал сумму, даже Василиса поперхнулась. Хорошо, что её не видно за углом, а Ираида удивлённо вдохнула в этот момент.

– Вы на эти деньги могли за границу слетать, – наконец произнесла Ираида.

– Ба, пойдём, попьём чаю? – Захар с улыбкой взял бабулю под руку и повёл в малую гостиную.

Василиса же привалилась спиной к стене. Зое, значит, и состоятельный жених из хорошей семьи, и шикарная свадьба, и подарки, и… Фух, ладно. Зависть выжигает нутро, так что не стоит тратить душевные силы на Зоино мерзкое счастье. Куда там Василиса собиралась? Точно, в «Ойме» за выпечкой. Кому-то – бриллианты, кому-то – слойки.

На улице не только стемнело, но и похолодало. Почти летнее дневное тепло уступило место осенней ночной стылости. За пару минут, что Василиса бежала от отеля до кафе, у неё руки успели замёрзнуть. Спрятав их в карманы куртки, которую, оказывается, продувало, Василиса быстро забралась на крыльцо кафе.

И тут прямо над её головой раздался хриплый «кар». Василиса резко остановилась и подняла взгляд. На крыше крыльца сидела большая чёрная птица. Но смотрела она не на Василису, а будто бы ей за спину.

Василиса обернулась. Кажется, ничего особенного. Правда, откуда-то взялось липкое чувство, что её кто-то внимательно разглядывал, будто запоминая. Но никаких подозрительных личностей не видно. Туристы, фонари, окна кафешек и магазинчиков.

Звякнул колокольчик над дверью «Ойме», и оттуда вышла пара туристов. Василиса поймала закрывающуюся дверь и вошла в зал. Сразу стало тепло, и беспокойство улетучилось. Наверное, она просто накрутила себя из-за хаоса на спиритическом сеансе.

Так что Василиса решила не просто взять выпечки на вынос, а ещё и немного успокоить нервы чашкой какао. Устроилась за маленьким столиком в углу, сделала заказ. На столе стояла маленькая пузатенькая вазочка с букетом из осенних листьев, веточек и каких-то поздних красных цветов, причём живых.

А что там Ираида говорила про цветы для свадьбы? Якобы где-то в Покрове есть сады с ещё цветущими розами. Есть, это правда. Например, в мамином дворике. А ещё вокруг усадьбы Скиркудово.

Стоило вспомнить заброшенный особняк с великолепными садами, за которым ухаживал призрачный садовник, как пульс зачастил. Так это, выходит, они собрались нарезать цветов для праздника именно там. Больше-то негде. И вроде как почти бесплатно, потому что усадьба давно брошена.

То есть, Зоя захапала себе не только пресловутое женское счастье, но ещё её шикарная свадьба будет проходить в одном из самых любимых мест Василисы.

Глава 5. Поединок взглядов

Вернувшись домой, вернее, к бабушке, Василиса снова просмотрела университетские группы с новыми и уже проверенными заданиями, поиграла с Изюмом и Евлампием и отправилась спать.

Обычно у бабушки Василисе спалось отлично, но теперь быстро уснуть не получилось. То слишком душно, так что пришлось даже встать, чтобы открыть форточку. То скрипы, стуки, шорохи, то какие-то незнакомые запахи.

И всё время в мыслях крутилась Зоя. Интересно, что в ней нашёл этот деловой мажорик. Нет, ну теперь она, конечно, выглядит куда лучше, чем раньше. Уже и не серая облезлая мышь и не размалёванная кукла-переросток. Наоборот, Зоя как-то расправилась и даже расцвела. Волосы густые и хорошо уложены, аккуратные брови, приятный макияж. Одета стильно и довольно дорого. Уж точно не так, как её в детстве наряжала бабуля Ядвига, когда Зоя напоминала куклу-пособие для девочек, только что записавшихся в кружок кройки и шитья и мастерящих свои первые кривоватые платьица из обрывков старых тряпок, которые не жалко испортить и выбросить. Даже двигаться Зоя стала плавнее и изящнее.

В общем, вот и ответ на вопрос. Зоя отлично выглядит – это надо признать и перестать завидовать. А что, разве влюбляются только во внешний вид? Нет, ну Зоя, наверное, по-своему неплохая. В конце концов, постоянная травля окружающих здорово портит характер. Так что, наверное, своими детскими страданиями Зоя всё же заслужила банальное женское счастье.

Зато Василиса своим дурацким самопожертвованием не заслужила ничего.

Так, пора бы уже прекратить по сотому разу перетирать в уме подробности облика и личной жизни Зои. Пусть будет счастлива. Только желательно подальше от Василисы.

Нет, ну каково нахальство. Ещё и розы в Скиркудово пообрывать для украшения свадебной арочки. Наверняка максимально безвкусной. Вроде вон той, с черепами у основания. Да и сама Зоя вся какая-то нелепая. Платье у неё пыльное, потасканное, цвета розовой пудры. Сидит плохо, подметает подолом грязную пыльную землю. И вместо лица – маска черепа.

И музыка какая-то мерзкая. Как будто несколько сломанных музыкальных шкатулок орут на все лады.

Зоя кое-как, вихляясь, доковыляла до арки как раз в тот момент, когда бледное, отсвечивающее металлическим блеском, солнце скрылось за чёрным горизонтом. Сад Скиркудово погрузился в чернушный осенний сумрак с острыми тенями и стылостью, идущей от земли и пробирающий до костей так, что стопы теряли чувствительность.

У арки Зою ждали два скелета, похожие на сломанные марионетки. Черепа повёрнуты в одну сторону, рёбра – в другую. И беспорядочно размахивают костистыми руками, будто пытаясь поаплодировать невесте, но всё время промахиваясь и грозя растерять кости.

Зоя развернулась спиной к арке и сделала кривой реверанс, склонив лицо-череп к плечу. Неживая как будто. Словно мумия без внутренностей. Или марионетка на верёвочках, которых, правда, не видно.

Рядом с Василисой кто-то одиноко захлопал в ладоши. Резко, громко. Василиса от этого сухого противного звука проснулась. Оказалось, уже рассвело. Солнце золотило бабушкины тюлевые занавески, отражалось на старом белом подоконнике и на лепестках розовых цветков гераней.

Но на учёбу и работу не надо, так что можно бы ещё поваляться. Только вот не спится.

Василиса повернулась к стене и стала водить пальцем по узорам на ковре, прямо как в детстве. Приём стопроцентный – она почти сразу заснула. Правда, сон не запомнился, но это и хорошо. Скорее всего, в нём не было Зои и жутких свадеб.

После завтрака, когда бабушка засела за вязание и просмотр дневных ток-шоу, Василиса сначала немного позанималась, потом вспомнила, что обещала Ане написать отзыв на спиритический сеанс.

Оказалось, в группах уже отметилось несколько человек, которые тоже участвовали в мистических программах. Василиса, правда, никого из них не знала, но за небольшую накрутку отзывов Аню не осуждала.

Главное теперь – красочно расписать столоверчение, чтобы комментарий не затерялся. А вот интересно, если ведьма получит негативный отзыв, она превратит привереду в крысу или лягушку? Ну, на себе проверять определённо не хочется.

Василиса так увлеклась расписыванием «роскошных готических интерьеров старинного особняка», «холодных мурашек», «таинственных звуков» и «загадочного мерцания свечей», что не сразу заметила, что бабушка встала с кресла и теперь выглядывала в окно.

Василиса написала ещё абзац. Бабушка так и стояла, отодвинув в сторону тюлевую занавеску, и что-то высматривала в саду.

– Ба, ты чего? – спросила Василиса, подходя.

– Да вороньё что-то слетелось. Чудно́. – Бабушка передёрнула плечами и вернулась в кресло.

Василиса же осталась стоять у окна, рассматривая множество чёрных птиц, облепивших все яблони в саду.

– Ну, они, наверное, просто хотят есть, – вяло предположила Василиса. – Падалицу выклёвывают.

– Здесь столько ворон никогда не было, – отозвалась бабушка. – Да и что им тут клевать? Я же падалицу давно собрала.

И вдруг все птицы разом взлетели, беспорядочно уносясь с лазурное небо и громко хлопая крыльями. Ещё несколько минут над садом будто чёрное шумное полотно трепетало, потом птицы разом разлетелись в разные стороны.

Выходить из дома не хотелось. Где-то по городу точно шатается Зоя с женихом и его бабулей, а встречаться с ними совсем нет настроения. С другой стороны, Зоя, скорее всего сейчас изображает страдалицу в люксовом номере отеля, а Захар заботливо вытанцовывает вокруг неё, исполняя каждую прихоть. Ну а его бабушке тоже есть чем заняться – свадьба сама себя не организует. Вот интересно, почему Зоина мамаша не принимает участия в хлопотах. Наверное, Ираида, зная о её репутации, просто решила взять всё в свои руки и не подпускать сомнительную родственницу к деньгам.

– Ба, я пойду пройдусь! – крикнула Василиса из сеней, переобуваясь.

– Собаку возьми, нечего ему по двору бегать. И так уже всё кругом перекопал, как землеройка, – донеслось из комнаты. – И к обеду не опаздывай, борщ ждать не будет.

– Хорошо, – пообещала Василиса, крикнула Изюма, взяла его на поводок и вместе они вышли из дома.

Погода в этом году не уставала радовать солнцем и теплом. Уже конец сентября, а липы только начали желтеть, и почти все цветы ещё не завяли. Небо чистое, лазурное, ветерок мягкий, ещё летний, с ароматами листвы и поздних цветов.

Василиса пошаталась немного по центру городка, но великолепная погода привлекла в Растяпинск толпы туристов, и каждый третий норовил наступить на лапу Изюму. А каждый второй вообще смотрел не по сторонам, а в смартфон, так что люди иногда просто сталкивались лбами на тротуарах, как зомби.

Лавировать между праздношатающимися надоело, и Василиса отправилась на местный базар, где недавно в угоду туристам и привередливым местным открылась барахолка. Изначально это место называлось красиво – Растяпинский Арбат и предназначалось для музыкантов, художников и других ремесленников, продающих собственный товар. Но потом проект разросся и превратился в стихийную галерею пополам с блошиным рынком.

В первом же киоске с выпечкой Василиса купила пряный фруктовый чай на вынос и большую круглую песочную печеньку, политую белым шоколадом, с ягодной начинкой. Девушка-продавец ещё и угостила Изюма печенькой-орешком. Псу есть сладкое, конечно, нежелательно, но уж очень ему понравилось. Так что Василиса поблагодарила девушку за прилавком и, пока брела к торговым рядам, быстренько оценила киоск на картах высшим баллом.

Художники с галереями картин, резчики по дереву, чеканщики, гусляры, кукольники с мастер-классами, вязальщицы на коклюшках и даже целый ткацкий станок. И всё пёстрое, улыбчивое, шумное. И норовящее оттоптать ноги и лапы. Пришлось даже надеть на Изюма намордник и укоротить поводок, чтобы пёсик ненароком не цапнул какую-нибудь особо наглую ляжку.

Наконец показались ряды барахолки. Василиса подтянула Изюма поближе и сбавила темп, чем очень рассердила туристов в хаотичных потоках. Кто-нибудь всё время норовил задеть плечом или наступить на ногу. Или просто потаращиться в затылок, как снайпер.

Василиса быстро обернулась. Но оказалось, что на них с Изюмом никто и внимания не обращал. Но в голове так противно зудело, словно кто-то смотрел на неё в упор. Или в прицел. Странные мысли приходят в гудящей толпе. Наверное, это снова эхо мистического салона.

Вернувшись к барахолке, Василиса сосредоточилась на развалах с разномастными вещицами. Она уже год работала в магазинчике Бороды и примерно представляла, что и сколько стоит. Тут главное – не дать себя умаслить и обдурить.

Полотна со значками, советский фарфор, разные старые штукенции на любителей и коллекционеров. Хотя вот это вроде бы ничего так вещичка. Василиса подтянула Изюма поближе и наклонилась к изящной чёрной фигурке сидящей собаки. Ровненькая такая, гладкая, отлично выполненная.

– Обсидиан, – подсказал мужчина за прилавком. – Вулканическое стекло.

Василиса уважительно помычала, рассматривая изящную каменную собачку. С одной стороны, можно приобрести её для перепродажи в магазине Бороды. С другой – уж очень фигурка понравилась самой Василисе.

– Сколько стоит собака? – спросила Василиса продавца.

Тот спустил очки на кончик носа и внимательно глянул на неё. Сошлись два старьёвщика в поединке взглядов. Видимо, дядечка понял, что покупательницу облапошить будет непросто и назвал вполне демократичную цену.

– Профессионально коллекционируете, или так, мимо проходили? – в лоб спросил продавец, принимая деньги.

– Всё вместе, – ушла от прямого ответа Василиса. Видимо, дядечка её сразу разгадал.

– Тогда могу вам предложить пару действительно редких вещиц. Правда, выйдет подороже, чем собачка. – И продавец тонко улыбнулся.

Вот отбрить бы его остроумным ответом да пойти дальше гулять и поедать местные вкусности, но любопытство и профессиональный азарт взыграли. Василиса скроила самую безразличную физиономию, на которую была способна, и наиграно-устало произнесла:

– Почему бы не посмотреть. Если это действительно редкие и стоящие вещицы.

Продавец, как фокусник, достал откуда-то плоскую тёмную коробку, отошёл к краю прилавка и снял крышку. Пришлось играть по его правилам и подходить ближе. Внутри оказались небольшие вещицы вроде ювелирных – перстни, серёжки, миниатюрные фигурки, кулончики.

– Мастерская Серебровых, – тихо произнёс продавец, бегло осматриваясь. Ну чисто спекулянт из советских фильмов, торгующий жвачками из-под полы пиджака.

Василиса только хмыкнула в ответ. Сомнительно, если честно. Серебровы – это же один из придворных ювелирных домов, работавший, правда, в Нижегородской губернии. По стоимости их изделия не так уж много уступают Фаберже, а некоторые редкие экспонаты даже превосходят.

– Вы думаете, у меня миллион в кармане? – спросила Василиса, доверительно глянув на продавца.

– Предполагается, что это мастерская Серебровых, – по слогам произнёс продавец, продолжая хитро улыбаться.

– Ясно. Пятьдесят на пятьдесят. Либо Серебровы, либо нет. – Василиса бегло осмотрела коллекцию «предполагаемых Серебровых». Внимание привлекли круглые мужские карманные часы с рельефной крышечкой. Указав на них продавцу, Василиса спросила: – Часики на ходу?

– Тикают, но не играют, – произнёс дядечка, передавая Василисе часы. – И цепочки нет.

Она покрутила колёсико завода, секундная стрелка сразу же побежала по кругу. Василиса поднесла часы к уху и услышала едва различимое тиканье. На крышке был изображён красивый изогнутый грифон и почему-то городской пейзаж с башней.

– Сколько? – спросила Василиса, указывая на часы.

Когда продавец назвал цену, покупательница уважительно кивнула:

– По-божески. Беру. – Снова окинула взглядом «витрину». – А вот эти запонки почём?

Продавец достал из коробки серебряные запонки с круглыми рельефными головками. На одной красовалось солнце, на второй – луна. А потом, даже без просьбы Василисы приложил к запонкам раскладной медальон с синими и белыми эмалевыми ирисами, кружевной подстаканник и симпатичную перьевую ручку.

– Этак мне на одной овсянке придётся сидеть, – усмехнулась Василиса. – Полгода.

– Давайте подсчитаем, – предложил дядечка, вынимая старый калькулятор с трещиной, заклеенной скотчем. Он потыкал в кнопки и показал Василисе сумму.

– Вы точно всё учли? – недоверчиво спросила Василиса.

– Я делаю вам скидку. Давненько у меня не было таких покупателей.

– Каких – таких? – напряжённо спросила Василиса. – Вы же не краденым торгуете?

– Нет, я всего лишь собиратель. Мне самому много не надо. А хорошую вещь приятно пристроить в хорошие руки.

Как-то странновато этот дядечка улыбался. Как будто знал про Василису куда больше, чем следовало. И цены у него подозрительно низкие. Впрочем, Борода разберётся, что можно будет взять на реализацию, а что – нет. Заодно отец проверит, не числятся ли вещички по полицейским сводкам как ворованные. Стоило так подумать, как продавец усмехнулся, будто хороший анекдот услышал.

– Идёт, – решительно произнесла Василиса, передавая торговцу наличные, которые предусмотрительно взяла с собой, сняв с карты. Пока он аккуратно заворачивал покупки в мягкую бумагу, Василиса как можно более безразлично спросила: – А вы давно этим занимаетесь? В смысле – собирательством интересных вещиц.

– Довольно давно, – закивал дядечка.

– А вы когда-нибудь встречали какие-нибудь штучки, связанные с бароном Шварцстремом?

Продавец замедлил упаковку и поднял взгляд на Василису. Пару секунд смотрел ей в лицо, потом вернулся к бумаге.

– Я однажды был на выставке картин последнего барона. Неприятное зрелище. Пожалуйста. – И продавец протянул Василисе её покупки.

– А как вы думаете, его гримуар реально существует? – Задав этот вопрос незнакомому человеку, Василиса так опешила, что чуть по губам себя не шлёпнула. Хорошо, что руки оказались заняты.

– Существует, – просто кивнул продавец. – Только чем дальше от него вы находитесь, тем лучше для вас. И вообще для всех. Удачного дня.

– И вам, – прохрипела Василиса. – Спасибо.

Дядечка кивнул на прощание и закрыл коробку с «изделиями Серебровых». А Василиса пошла прочь с базара, чтобы не потратить все деньги, что заработала за последние месяцы. Потому что часть местных товаров, выдаваемых за антиквариат – просто дешёвое барахло, хотя и очень симпатичное.

Дома, распаковав покупки и в который раз посетовав на собственное транжирство, Василиса позвонила Бороде. Может, он хотя бы возьмёт эти предметы на комиссию.

– Есть новости? – деловито спросил Борода, отвечая на видеозвонок.

– Насчёт гримуара? Все говорят, что он существует, но никто не знает, где именно он находится. А ещё не советуют к нему приближаться.

– Ну, если хотя бы примерный след найдёшь, уже будет неплохо.

– Слушай, посмотри, пожалуйста, на вещички. Продавец сказал, это Серебровы. Может, возьмёшь что-нибудь? Я тебе фотки скинула.

Борода угукнул и открыл фотографии, которые отправила ему Василиса. Некоторое время внимательно рассматривал, потом произнёс:

– Клейма вроде похожи на настоящие. Я сверюсь с каталогами и перезвоню. Что, все деньги потратила?

– Нет, на сухари и гречку осталось, – вздохнула Василиса. – А вода есть в колонке на улице.

– Ничего, бабуля тебя подкормит, – подмигнул Борода.

– Я сама должна ей помогать, – печально произнесла Василиса.

Борода попрощался и завершил вызов. Василиса ещё некоторое время разглядывала покупки. Может, хотя бы обсидиановую собачку себе оставить? Надо же хоть иногда себя радовать.

И тут вспомнился рассказ продавца о выставке картин барона Шварцстрема. С одной стороны, вроде ничего особенного, он же был известным художником. С другой – давненько уже ничего не слышно о его работах. Интересно, где они находятся? И где выставляются?

Ответы быстро нашлись в интернете. Большинство картин Шварцстрема, из тех, что не уехали за границу и не осели в частных коллекциях, хранились в музеях. В том числе нижегородских. А где выставлялись? А нигде. Увидеть подлинники его работ, оказывается, вообще невозможно. Ни в одном музее мира.

В последний раз выставка Шварцстрема состоялась в довоенном Ленинграде, и тогда нескольким посетителям стало плохо от одного вида полотен. А руководитель выставки вообще облил одну из работ кислотой с криками, что такие картины не должны существовать. Его потом закрыли в психлечебнице.

Так. Стоп. Ещё раз. Когда была выставка? Василиса перечитала статью ещё раз. И ещё. Ленинград тридцатых годов. Продавец с барахолки утверждал, что он там был. Но это же девяносто лет назад. А на вид ему максимум шестьдесят.

Глава 6. Одно поле

Василиса примеряла шикарное колье, глядя в антикварное овальное зеркало. Крупные тёмные камни великолепно смотрелись на бледной коже и чуть посвёркивали в мерцании свечей. Витая металлическая зеркальная рама тоже бликовала, по рельефным изгибам пробегали яркие искры.

Даже глаза Василисы, обычно зеленоватые, казались изумрудными. И так красиво подведены. Брови изящной формы, румяна, помада – всё изысканно гармонирует. И волосы стали густыми, длинными и волнистыми, цвета шоколада.

Василиса провела кончиками пальцев по камням в колье. По рукам будто электрический разряд проскочил, только не пугающий и болезненный, а приятный. Будто управляемая сила по жилам протекла.

Где-то прокричал петух, Василиса на миг увидела в зеркале своё обычное ненакрашенное отражение с бледной кожей, кругами под глазами и косматой короткой стрижкой. И проснулась.

С полминуты просто лежала в кровати, глядя в золотистый потолок и мысленно ругала растяпинских петухов, что своими криками прогнали такой прекрасный сон, где она была красивой и сильной. Привлекательной.

А что, кто-то до сих пор держит в городе петухов? И не поздновато им кукарекать? Время – восьмой час.

Н-да. А вот если бы Василиса тогда не давала никаких клятв, то наверняка сейчас могла бы быть именно такой, как во сне – женственной и привлекательной. Увы, носить ей теперь джинсы и кеды до пенсии. Зато Зоя преобразилась – из неуклюжей зашкафной моли превратилась в грациозную порхающую бабочку.

И потом – не обрежь Василиса тогда косу, где сейчас был бы Гаврил? Ясно, где. В могиле. Вася бы переправил его душу через чёрное озеро, а там…

Василиса резко сдёрнула одеяло и села на кровати. Нечего с самого утра себе настроение портить. Надо встать, сделать зарядку, принять душ, позавтракать.

Ни с одним из пунктов проблем не возникло, разве что бабушкины блинчики на завтрак успели остыть, а кочегарить печку Василиса так и не научилась. Сама бабушка ушла в церковь, так что пришлось трапезничать в компании Изюма и кота Евлампия, наперегонки выпрашивающих то кусочек блинчика, то сметанки.

После завтрака Василиса открыла учебные группы, но прекрасная тёплая нижегородская осень настолько не располагала к душному выгрызанию узоров на граните науки, что студенты-филологи договорились устроить себе пару выходных дней и разъехались кто куда.

Стало быть, образовалось свободное время. И как бы провести его с пользой? Да при чём здесь вообще польза. И радовать себя иногда нужно.

Так что Василиса оделась, кликнула Изюма и отправилась гулять по городу. Тёплый день, солнечно. Толпы туристов лениво осматривают цветастые домики с резными наличниками, извозчики катают зевак на лошадках, уличные торговцы на своём месте.

И тут Василиса вспомнила про вчерашнего дядечку, якобы посетившего когда-то выставку картин барона Шварцстрема. Ну, как когда-то. Девяносто лет назад. Спорим, этого старикана сегодня на Растяпинском Арбате нет.

Василиса обошла базар стороной, чтобы ненароком не потратить все оставшиеся деньги. Прошла через переулок и уже издалека увидела тот самый прилавок, где вчера закупилась изделиями Серебровых. Дядечка вместе со всей своей галерей оказался там же, где вчера. Невозмутимо расхваливал дорого одетой дамочке какую-то шкатулочку.

Василиса попятилась, потянув Изюма за поводок. Продавец соврал? Ну, допустим, он был тогда совсем ребёнком. Но тогда ему должно быть хорошо за девяносто. Может, он просто хорошо сохранился.

Василиса вышла из переулка и метрах в двадцати увидела знакомый силуэт. Прямо к ней торопливо шагал Захар с букетом. Хорошо, что он был занят осматриванием белых и розовых роз и пока не заметил Василису. Куда бы спрятаться, чтобы не здороваться и не изображать любезность, которой и в помине нет.

С одной стороны шумела проезжая улица, с другой выстроилась вереница каменных домов, бывших усадеб, а ныне – присутственных мест. Василиса развернулась и заскочила в первую попавшуюся тяжёлую дверь.

– Девушка, с собаками в музей нельзя! – разнёсся по просторному холлу резкий сухой голос.

– Извините, – буркнула Василиса. – Я сейчас уйду. Я просто… просто…

Никакие правдоподобные версии и том, почему она ввалилась в музей с собакой, в голове не возникали. Так что Василиса глупо теребила поводок, глядя на дверь и гадая, успел Захар пройти мимо, или нет.

– Девушка, выйдите отсюда! – К Василисе подошла кучеобразная мадам в костюме цвета «лабаз под снос» и угрожающе упёрла руки в бока. – Вы что, глухая?!

Василиса обернулась, чтобы ответить порезче, но вдруг за спиной музейной дамы, по светлому коридору прошёл высокий силуэт. Похож одновременно на Давида Юрьевича и на скелета Василия. Только почему-то от вида этого посетителя стало жутко. Ха, как будто гуляющий скелет в костюмчике никого не пугает.

– Я сейчас полицию вызову! – донёсся до слуха чей-то противный голос. Изюм ответил на него звонким лаем.

– У неё папа – высокий чин в полиции, – произнесла Аня, появляясь откуда-то сбоку.

– Так что, теперь всё можно? – уже не так задиристо проговорила музейная тётя.

– Извините, – примирительно сказала Василиса. – Я просто перепутала дом. Сейчас уйду.

Аня окинула Василису и Изюма быстрым взглядом, потом осмотрелась и тихо сказала:

– Погоди пока. Всё равно тут никого нет. Пошли, покажу кое-что.

– С собаками в музей нельзя, – повторила дама в костюме.

– Да мы только на пару секунд, – мило улыбнулась Аня. – Барышня собирает материал по барону Шварцстрему.

Музейная начальница вдруг отступила на пару шагов и тоже смерила Василису взглядом, только удивлённым.

– Как будто других тем нет, – пробурчала дама и скрылась в боковом коридоре.

– Пошли. – Аня торопливо засеменила по направлению к просторному залу. Бросила шёпотом через плечо: – Вообще-то с собаками действительно нельзя.

– Да я знаю, – виновато проговорила Василиса. – Сама в музее работала. Просто так получилось. Надо было срочно спрятаться.

– От кого? – всё так же через плечо спросила Аня, проходя через двойные двери в следующий зал.

Рассказывать про Захара и его цветочки для Зои не хотелось, поэтому Василиса ляпнула:

– Мне какой-то мужик стал мерещиться. И даже как будто здесь его видела. Но ты же сказала, тут сейчас никого нет.

– Что за мужик? – спросила Аня, сбавляя темп.

Василиса задумалась. Потом честно сказала:

– Что-то среднее между нашим школьным директором и перевозчиком Васей. И да, он жутко похож на Шварцстрема с портрета.

Аня сдвинула брови и недовольно цыкнула.

– Не надо было его дух призывать. Таким только дай волю, они больше не отстанут. Прилипчивые.

– Ты серьёзно? – тихо спросила Василиса.

– Сама-то как думаешь? – иронично изогнула брови Аня.

– И что, мне теперь его всегда за собой таскать? – огорошено спросила Василиса, представляя, как однажды в зеркале ванной увидит масляные глазки призрачного барона.

В этот момент что-то где-то громко стукнуло.

– Пошли, – заторопилась Аня.

Она провела Василису через светлый просторный зал с роялем, и они оказались в комнате с диванами и чайным столиками. Вдоль стен расположились узкие стеллажи. За стёклами рядами выстроились узорчатые сервизы, вазочки, тарелки с сюжетными миниатюрами и открытки.

Аня указала на одну из них Василисе.

Кто-то каллиграфическим почерком витиевато поздравлял какого-то друга с Рождеством. Причём обращался к адресату «Дорогой барон».

– Класс, – кисло произнесла Василиса. – У Шварцстрема были друзья. Ну и что?

– Подпись разобрала? – снисходительно спросила Аня.

Василиса присмотрелась. Внизу послания стояло «Ваш искренний друг и почитатель Б. Савельев». Захотелось трижды сплюнуть через левое плечо, но Василиса, разумеется, постеснялась.

– Одного поля сорняки, – пробормотала Василиса, опасаясь даже представлять, какими мерзкими делишками могли быть связаны «любезные друзья сумасшедший барон-чернокнижник и жестокий купчина-психопат».

В этот момент глухо и угрожающе зарычал Изюм. Он припал к земле, вздыбив шерсть и глядя на дверь. Василиса и Аня синхронно обернулись. Но в проёме светлел лишь пустой концертный зал. Аня сделала шаг в сторону, осторожно выглядывая из-за двери. Василиса тоже наклонилась вбок, но так ничего особенного и не рассмотрела.

– Пойдём, я выведу вас с другой стороны, – тихо произнесла Аня и двинулась прочь из комнаты с диванами.

Следом за Аней Василиса и Изюм пробежали ещё через пару залов, а потом вышли во внутренний двор.

Топая домой, Василиса всё блуждала мыслями вокруг увиденных открыток. Вроде бы ничего не значащий пустяк. С другой стороны, Борода-то, видимо, прав насчёт гримуара Шварцстрема. В том смысле, что эта книженция вполне могла оказаться спрятанной где-то в окрестностях Растяпинска.

Но ведь старые открытки – это же ещё не доказательство, правда? С тем же успехом гримуар может храниться в любом другом городе страны, а то и вовсе за границей. Или он может быть давно уничтожен. Или вообще никогда не существовал.

Василиса дошла до поворота на Растяпинский Арбат. Поборола искушение ещё разок глянуть на чудного продавца, что видел воочию картины сумасшедшего барона, и повернула к бабушкиному дому.

Оказалось, Борода прислал сообщение, где утверждал, что купленные Василисой вещицы действительно сделаны в мастерских Серебровых. И они даже не краденые. Ну, допустим. Хотя, с другой стороны, перепроверить всё же стоит, правда? На всякий случай Василиса решила всё-таки поговорить о своих приобретениях с отцом, потому что если они не ворованные, то как вообще оказались у барахольщика? Ну, если тот дядечка насчёт выставки Шварцстрема не соврал, то… подумать страшно, что у него ещё может храниться в таких вот коробках. И откуда эти вещи взялись.

Вечером позвонила мама и снова стала уговаривать Василису приехать в Покров. Идея вроде бы не такая уж и плохая, если не выходить из таунхауса. Потому что уж очень много в посёлке людей, с которыми не хочется сталкиваться. От Гаврила и его мамы до Зои и её новых родственников. Но не сидеть же безвылазно дома.

– Нам, кстати, прислали приглашения на свадьбу, – сказала мама, исчерпав все старые аргументы.

– Повеселитесь там, – вздохнула Василиса, подпирая голову рукой и глядя в угольно-вечерний бабушкин сад.

– Приглашений, кстати, три. И все именные.

До Василисы смысл замечания дошёл не сразу. Она кое-как сфокусировалась на экране смартфона, откуда на неё смотрела мама.

– Я не пойду, – чётко произнесла Василиса, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

– Тебе не интересно, за кого там Зоя-то выходит? – как бы невзначай спросила мама, перекладывая что-то шуршащее на столе. – Что там за Захар Припёков.

– Я его уже видела.

– Да ну? – удивилась мама. – Где?

А вот тут Василису настигла дилемма. Рассказать маме про сеанс с призраками или не нагнетать лишний раз. Правильно, лучше попытаться всё это как-то сгладить, а то родители и так уверены, что к их дочке жутко-потусторонне так и липнет. А если не липнет, то Василиса в него обязательно вляпается сама.

– Мы пересеклись с ними в Растяпинске, – уклончиво произнесла Василиса. Будто по полосе препятствий осторожно проходила. – Зоя гуляла с этим своим Захаром по городу.

– И как он? – с любопытством спросила мама. – Говорят, богатый.

– Не без этого, – кивнула Василиса. – Но на вид – так, серенький. Мелкий, лысенький.

– С лица воду не пить, – пожала плечами мама. – Зато не жадный. Вон, тут в Скирку…

Мама сделала вид, что закашлялась, даже картинно постучала себя по груди.

– Да я в курсе, – вздохнула Василиса, глядя, как в саду на фоне пасмурного темнеющего неба помахивали облетающими ветвями деревца. – Они хотят ободрать розы в саду Скиркудово, да?

– Ну, не то чтобы прямо ободрать, – вильнула мама. – Там свадебную арку поставили. Ещё будет шатёр для банкета.

– Круто, – сухо произнесла Василиса. Проглотила колкость о том, что могли бы весь праздник провести в самой заброшенной усадьбе в нарядах привидений. Перекрытия там старые, танцы вряд ли выдержат… Вместо этого проговорила: – Я за них рада.

– Может, всё-таки приедешь? – В мамином голосе прозвучали просительные нотки.

Отказывать родителям всегда трудно, особенно когда можешь выполнить их просьбу запросто. Поэтому Василиса пообещала:

– Подумаю. Может, и приеду. Только не на свадьбу.

– Ну и ладно, – весело затараторила мама. – Что мы там не видели, в конце концов. Подумаешь, событие. Сколько их ещё здесь будет!

«У меня – ни одной», – угрюмо подумала Василиса. Но вслух говорить не стала. Неужели она наконец научилась следить за языком.

Мама попрощалась и пошла «обрадовать папу, что Василиса надумала приехать». А сама Василиса, которая ещё ничего подобного не надумала, подошла к окну. Прямо над садом носились угловатые чёрные тени. Будто бы большущие птицы. Только не каркают, не кричат. Просто размахивают здоровенными крыльями и словно норовят спланировать на дом и сад.

Когда одна из них пролетела так низко, что почти задела яблоню, Василиса отпрянула от окна. Тени ещё покружили немного и разлетелись. Почему-то от странных полётов этих птиц стало тревожно.

Что-то часто Василиса стала тревожиться по пустякам. Ведь в Нижнем такого не было. Но стоило вернуться в Черноречье, как каждая чудная тень стала вызывать внутреннюю дрожь. Пожалуй, надо не в Покров ехать, а на Верхневолжскую возвращаться.

Василиса решила, что завтра объявит о своём намерении родителям. Пусть уж лучше они приедут к ней в гости. А то неровён час в Покрове она снова или чей-нибудь старый злобный скелет откопает, или древних привидений вызовет, или к русалкам занырнёт, или салочки с ожившими покойниками устроит. Или всё вместе. А оно надо?

В полной уверенности, что не надо, Василиса с вечера собрала вещи, предупредила бабушку, что завтра, скорее всего, поедет обратно в Нижний, и легла спать. Вроде бы снилась какая-то белиберда, только вот даже фрагментарно запомнить её не вышло, потому что прямо на рассвете Василиса проснулась от телефонного звонка.

Оказалось, в такую рань что-то понадобилось Ане.

– Спишь? – торопливо спросила Аня после короткого приветствия.

– Вообще-то да, а что? – сонно протянула Василиса.

– В музее ночью сработала сигнализация, – полушёпотом затараторила Аня. – Оказалось, кто-то разгромил половину залов на первом этаже. И ни одна камера ничего не засняла, везде сплошные помехи.

– Я-то тут при чём? – зевая, спросила Василиса.

– Директриса тебя запомнила. Что ты была с собакой, и что я вывела вас через запасную дверь.

– Ну и что?

– Да ничего особенного. Просто у неё связи кругом, а отношения у нас не очень.

До Василисы медленно, как почта в самый отдалённый посёлок, стал доходить смысл Аниных слов.

– Что-то пропало? – наконец сообразила спросить Василиса.

– Нет. Но перебит фарфор. Диваны порезаны. Рояль в щепки. И открытки сгорели.

– Те самые? – тихо произнесла Василиса, почему-то в полной уверенности, что Аня поймёт намёк.

– Угу. – Аня помолчала, потом заговорила, будто подбирая слова: – Вряд ли кто-то будет до нас докапываться, кроме директрисы. Но лучше бы тебе пока уехать из города. На всякий случай.

– На какой случай? Кто и что может мне предъявить?

– Да дело не в этом, – вздохнула Аня. – Просто не надо было этого Шварцстрема тревожить. И потом, ты что-то там спрашивала про гримуар. Думаешь, больше никто им не интересуется?

– Кто, например? – осторожно произнесла Василиса.

– Будешь смеяться, но в первую очередь это могут быть сами Шварцстремы. Живые или мёртвые. Причём скорее последнее.

– Не понимаю, – честно признала Василиса.

– Ну, если вы действительно родня, то он там может подумать, что недурно бы тебе этой книгой завладеть. Чтобы его наследие, так сказать, оказалось в хороших руках. По крайней мере, в родственных.

– Бред какой-то, – выдохнула Василиса, растирая глаза. – В любом случае. Я сегодня уезжаю обратно в Нижний.

– Может, в Покрове пересидишь? Лучше бы тебе пока не отсвечивать. А то в Нижнем магазин Бороды каждая собака знает.

Василиса шумно выдохнула. На словах про каждую собаку ей на глаза попалась обсидиановая фигурка, купленная на развале и расположившаяся теперь на тумбочке рядом с кроватью.

– Ладно, – согласилась наконец Василиса. – Съезжу в Покров. Хотя бы родителей навещу.

– Отлично. На связи.

– Пока. – Василиса отложила телефон и провела рукой по лицу.

Вот как ей удаётся найти себе приключений на любом, даже самом ровном месте. Хотя папа как-то что-то подобное рассказывал про себя самого, так что кажется, это у них семейное.

Глава 7. Возвращение в Покров

Около десяти утра Василиса и Изюм вышли из автобуса на остановке «Совхоз Им. Дзержинского». Некоторое время Василиса просто стояла и глазела по сторонам – на красно-жёлтый смешанный лесок, в глубине которого прятались заброшенные Багряница и Семёнов Погост, на обшарпанные стены церкви и виднеющиеся вдалеке крыши домов Покрова. Изюм всё это время что-то вынюхивал, крутясь у ног. Потом, видимо, решив, что всё в порядке, сел рядом и вопросительно посмотрел на хозяйку.

А сама хозяйка вдохнула поглубже. Вдруг так хорошо стало внутри, тепло. Как будто она вернулась домой. Хотя почему «как будто». В общем-то, так оно и было.

– Пойдём, – улыбнулась Василиса пёсику и они направились прочь от остановки.

Знакомые тропинки, заросшие по обочинам лопухами, дворы в густых осенних зарослях. Всё такое знакомое и родное. Впрочем, кое-чего не доставало. Василиса запрещала себе об этом думать, но всё равно, то и дело возвращалась мыслями к призрачному автобусу, рассекающему по дорогам Черноречья. Что ей стоило вызвать его ещё в Растяпинске и с ветерком прокатиться до Покрова в компании скелета Васи и ещё каких-нибудь призрачных пассажиров.

Если честно, Василиса просто не решилась. За год жизни в Нижнем она, кажется, подрастеряла свои Покровские навыки и вроде мысленного вызывания привиденческого автобуса и угадывания, где зарыты чьи-то проклятые кости. Впрочем, эти умения можно запросто вернуть, стоит лишь потренироваться. Или не стоит.

Изюм весело обнюхивал дорожки между заборами, пока Василиса смотрела по сторонам и предавалась воспоминаниям. Хорошо, что в памяти задерживаются по большей части позитивные моменты, а то возвращение в Покров обернулось бы тянущими неприятными мыслями или даже депрессией.

У одного старенького забора Изюм вдруг замер и стал тщательно принюхиваться. Василиса так глубоко ушла в раздумья, что даже сразу не поняла, где это они остановились, и лишь услышав из-за ограды знакомое собачье ворчанье и увидев между штакетником лохматую голову с чёрным влажным носом, поняла, что они дошли до домика отца Павла.

Из-за забора показался пёс священника Бобик, он поставил лапы на перекладину и весело гавкнул, видимо, приветствуя старого приятеля Изюма. Изюм тоже обрадовался встрече и стал тянуть поводок, часто-часто виляя хвостом, видимо, намереваясь перемахнуть через забор и погонять по двору с Бобиком, ещё и соревнуясь в громкости лая.

– Да иди уже, – буркнула Василиса, отстёгивая карабин шлейки.

И точно – стоило Изюму почувствовать свободу, как он мигом перелетел через штакетник. На всякий случай Изюм и Бобик друг друга обнюхали, как полагается у четвероногих, и удостоверившись, что всё в порядке, и под личиной старого друга не скрывалась никакая нежить, понеслись прыжками мимо старой домовой церковки.

И только теперь, оставшись с пустым поводком в руке, Василиса сообразила подсчитать, а не идёт ли сейчас служба. А то местные тётушки-прихожанки явно не будут в восторге от счастливой встречи двух громких псов прямо под окнами храма.

Нет, судя по времени, служба должна бы уже закончиться. Только вот оказалось, что отнюдь не все Покровские бабушки разошлись по домам. Из храма отчётливо слышался голос Ядвиги Мстиславовны. Вот с кем встречаться точно не хотелось. Увы, чтобы поймать Изюма, теперь придётся пробежаться по огороду священника, а он этому тоже рад не будет.

– Борода у тебя ещё не выросла меня поучать, – возмущалась чем-то Зоина бабушка прямо за дверью церковки.

Василиса мигом припомнила, как раньше её то и дело обвиняли в подслушивании, и… нарочно подошла поближе. Потому что пусть они свои обвинения засунут себе в свои благообразные… ладно. Обвинялка не выросла, ясно?

Тем временем отец Павел мягко увещевал бабулю:

– Вы же знаете правила, Ядвига Мстиславовна. Перед венчанием обязательно нужно поисповедоваться и причаститься. И хорошо бы пройти беседы.

– Так побеседуй.

– Разве я против? Пусть приходят, только вдвоём.

Повисла пауза. Потом Ядвига Мстиславовна спросила:

– А без бесед никак нельзя?

– Можно, наверное. В исключительных случаях, – вздохнул отец Павел. – Но без исповеди и причастия точно нельзя.

– А в городах венчают.

– Так почему вы их в город не отправите?

– Умный ты стал, – язвительно проговорила бабуля. – Аж противно.

Наверное, отец Павел хотел сказать, что-то вроде «и мне тоже», но сдержался.

– Почему они не хотят побеседовать? – вместо колкости спросил священник. – Я что, такой страшный?

– Ты страшный? – рассмеялась Зоина бабушка. – Напугал танк рогаткой. Ты не страшный, ты душный.

– Спасибо на добром слове, – не выдержал отец Павел.

– Да не кипятись ты, – отмахнулась бабуля. – Сама не знаю, чего Зоя ломается. Этот её сморчок вроде согласился. Говорит, мол, если уж без этого никак, то пошли болтать, исповедоваться и чего там ещё надо для протокола. А вот она упёрлась. Не пойду, говорит, и баста. Упрямая стала – жуть.

– Он хотя бы верующий? – устало вздохнул отец Павел.

– Да кто его разберёт. Крещёный.

– Уже неплохо. А Зоя?

– Что – Зоя? – напряжённо переспросила бабуля.

– Верует?

– Верует. Только не понятно, во что.

– Тогда зачем им вообще венчаться? – как-то раздражённо спросил священник.

– Я те щас клюкой как дам по лбу! – распалилась Ядвига Мстиславовна. – Поп-толоконный лоб! Что, им невенчанными жить? Грехов на них мало?

Василиса почти увидела, как отец Павел закатил глаза.

– Ты на то поставлен! – продолжала поучать священника бабуля. – Соборовать, кадить, крестить, молиться, венчать да отпевать! Вот и служи.

– Ядвига Мстиславовна, – начал было отец Павел с укоризной, но бабуля раздражённо что-то пробубнила и резко открыла дверь церкви.

– Здрасьте, – гаркнула Василиса, как только Ядвига Мстиславовна возникла на пороге.

– Охтыжпростигосподи! – выдохнула бабуля, мелко крестясь. – Напугала.

– Кого? – выскочило из Василисы.

Из-за плеча Ядвиги Мстиславовны выглянул отец Павел. Он всё-таки отрастил небольшую бородку, что сделало его на вид чуть постарше. Наверное, местные тётки его доконали своим непочтением.

– Василиса? – слегка удивлённо произнёс священник, выходя следом за Зоиной бабушкой из церкви. – С возвращением. Рад вас видеть.

– Я вас тоже, – почти искренне улыбнулась Василиса. Пожалуй, этот святоша теперь вызывал куда больше симпатии, чем Зоина бабуля. Как, впрочем, и остальная их родня.

– Вернуться надумала. Ишь ты. – Ядвига Мстиславовна спустилась с церковного крыльца и окинула Василису оценивающим взглядом. – Надолго?

– Нет, на несколько дней. У нас в институте карантин, а на работе дали отгулы.

– По что сюда заявилась? – подозрительно спросила Ядвига Мстиславовна.

– С отцом Павлом поздороваться, а что? – с вызовом произнесла Василиса, глядя прямо в разноцветные бабкины глаза.

– Ишь ты, – повторила Ядвига Мстиславовна. – Только прибыла и сразу, значит, в церковь намылилась.

– Что в этом плохого? – огрызнулась Василиса.

– Послушайте, прекратите, пожалуйста, – мягко произнёс отец Павел, становясь между бабулей и Василисой. – Довольно ссориться. Что вам теперь делить.

– Блаженны миротворцы, – прошипела Ядвига Мстиславовна, косо глядя на священника. – Поглядим ещё.

Свирепо зыркнув на Василису, Ядвига Мстиславовна направилась прочь от церкви.

– Опять я не к месту, – уныло прошептала Василиса, когда бабуля вышла за калитку. – Мне здесь не рады.

– Я вам рад. Честно. – И отец Павел улыбнулся так открыто, по-детски, что Василиса не удержалась и тоже заулыбалась. – Как ваши дела?

– Хорошо, – легко ответила Василиса. – Учусь, работаю. А как вы?

– Служу. – Отец Павел задумчиво посмотрел вдаль и снова стал серьёзным.

– Я пойду, наверное. – Василиса стала осматриваться в поисках Изюма.

– Заходите почаще.

Василиса кивнула, точно не собираясь становиться постоянной прихожанкой, попрощалась и кликнула Изюма. Пёсика пришлось буквально вытаскивать со двора священника, так обрадовались друг другу две собаки. Искренне, весело. Не то, что люди.

Нет, ну отец Павел вроде бы говорил честно, что рад встрече с Василисой. А вот Ядвига Мстиславовна явно не была в восторге от её возвращения. Только вот пусть бабуля своё мнение оставит теперь при себе. Слишком долго местные шипели на Василису, и слишком долго она опускала взгляд. В конце концов, здесь и её дом тоже, так что либо односельчане с этим мирятся, либо идут густым лесом и Ведьминой пустошью куда подальше. Вася им дорогу покажет.

Только подойдя ближе к центру посёлка, Василиса немного успокоилась, отдышалась. Впереди показалась школа, где сейчас как раз шли занятия. В Покров новая зараза пока не проникла, так что карантина нет. Аж ностальгия накрыла. Только долго расплываться слезливыми эмоциями не пришлось, потому что взгляд сразу же натолкнулся на здание администрации и музей. А где музей, там и Наталья Львовна. А где Наталья Львовна, там и Гаврил. Вот с ним встречаться не хотелось даже ещё больше, чем с Зой и её компанией.

Василиса Гаврила заблокировала во всех соцсетях и мессенджерах больше года назад. Он, правда, как-то приезжал в Нижний и зашёл тогда в магазин Бороды, а Василиса успела спрятаться за прилавком, сидя на полу и делая жесты Бороде, чтобы сплавил побыстрее этого клиента. Потом над ней весь персонал смеялся.

Так что Василиса быстренько перебежала через площадь и обошла здание администрации. Бочком прошла по стеночке и заглянула в окно Опорного пункта полиции. Отец, подперев щёку рукой, со скучающим видом просматривал бумаги. Наверное, кто-то из местных заявил о краже навозной кучи.

Василиса пригнулась и пробежала под окном. Если её кто-нибудь сейчас увидел, то подумал, что… да какая разница, кто там и что подумал. Думать надо о хорошем, вот пусть и упражняются.

А Василиса на цыпочках прошла в Опорный пункт, подкралась к двери и выпрыгнула из-за косяка с весёлым криком:

– Привет, пап!

Только вот папа, вместо того чтобы обрадовано подскочить, ловко спрыгнул на пол и из-за стола наставил на дочку пистолет.

– Пап, ты чего? – опешила Василиса, так что даже голос пропал.

– Васька, это ты, что ли? – высунулась из-за столешницы лысая голова товарища майора.

– А кто ещё? – надулась Василиса.

– Фух, слава богу. – Отец поднялся, убрал оружие, наконец улыбнулся и раскинул руки: – А ну, иди сюда!

Василиса подскочила к отцу, и он привычно стиснул её в крепких объятиях. Стало как в детстве рядом с папой – спокойно и надёжно. Рядом ещё весело подпрыгивал Изюм. Ещё бы маму сюда, была бы полная идиллия.

Когда наконец спокойно уселись возле стола, Василиса спросила:

– Пап, а чего ты вдруг так? – Подробностей произносить не стала, слишком дико они бы прозвучали.

– Да кто тут только не шатается, – пробурчал отец, оправляя форму и осматриваясь. – Ты маме тоже ещё не звонила?

– Нет, решила вам сюрприз сделать. – Василиса завязала себе узелок на память больше неожиданно и с радостными криками к родителям не вламываться. По крайней мере, здесь, в Черноречье. – Да, пап, у меня к тебе сразу просьба. Я вот тут кое-чем закупилась на барахолке в Растяпинске. Можешь проверить, эти вещи чистые в плане закона?

И Василиса выложила на отцовский стол свои недавние покупки.

– А почему сомневаешься? – спросил папа, разглядывая обсидиановую собаку.

– Подозрительно дёшево.

– Проверю, не вопрос. Только сфотографирую. – Пока папа снимал вещицы на телефон, Василиса всё осматривалась.

Даже Опорный пункт полиции здесь выглядел дружелюбным и родным. В окне мелькнули знакомые силуэты. Стараясь держаться в тени, Василиса присмотрелась. Точно, Зоина мамаша Фаврелия вышагивала под ручку с Гаврилом, что-то эмоционально высказывая и даже размахивая перед его лицом наманикюренными пальцами. Вдвоём они пересекли площадь, а потом Гаврил открыл для несостоявшейся тёщи дверь кафе.

– Она тут опять шороха наводит, – произнёс рядом тихий голос отца. – Только теперь как-то поприличнее. Переключилась на новых родственничков, всё пытается их в оборот взять.

– Пусть попробует, – фыркнула Василиса. – Там такие персонажи – сами кого хочешь на что хочешь накрутят.

– А ты откуда знаешь?

Тут Василиса поняла, что дала маху. Не рассказывать же про спиритический сеанс и его последствия. Поэтому она, старясь казаться спокойной, осторожно произнесла:

– Пересекалась с ними в Растяпинске. Они вроде какого-то древнего купеческого рода.

– Древнего? – усмехнулся папа. – Да они только перед Революцией из крестьян в купцы выбились. А потом к красным прилепились, доносы строчили.

Настала очередь Василисы удивляться.

– Эта Фаврелия так всех достала Зоиной свадьбой и рассказами про жутко знатного жениха, что Наталья Львовна не выдержала и навела справки, – с улыбкой пояснил папа.

– Ну, знатный или не знатный, а Зою любит, – вздохнула Василиса.

По папиному взгляду поняла, что снова дала маху. Ей-то вообще никакие женихи не светят, и родители прекрасно об этом знают.

– Мама ещё на работе? – сменила тему Василиса.

– А где ей быть, – просто ответил папа. – Ключи дать?

– У меня же свои. – Василиса ещё раз обняла отца, потянула Изюма за поводок и направилась домой.

Правда стоило выйти на улицу, как метров через двадцать она лицом к лицу столкнулась с Фаврелией. Та окинула её быстрым взглядом и весело произнесла:

– Привет! С возвращением.

– Здравствуйте. Спасибо, – произнесла Василиса, слегка огорошено.

Фаврелия лёгкой танцующей походкой двинулась прочь от кафе, на ходу что-то напевая. Она тоже стала выглядеть совсем по-другому: уже и не надменная размалёванная ведьма, и не блёклая сельчанка в старых джинсах. Теперь – вполне преуспевающая мадам, чья дочка только что сделала выгодную партию. Ну и хорошо. К Василисе больше не цепляется, и ладно.

Василиса так засмотрелась на лёгкое летящее фиолетовое платье Фаврелии, её чёрные чулки и замшевые туфли, да ещё шляпку и кружевной палантин, подобранные в тон, что почти забыла, где находилась. Хорошо, что отдалённый голос Гаврила всё же дошёл до сознания прежде, чем они столкнулись бы лбами.

Только услышав знакомые интонации, Василиса дёрнула Изюма за поводок и быстро направилась прочь от кафе. Старалась не оглядываться, чтобы даже издалека не видеть Гаврила. Не хватало ещё снова поддаться эмоциям. Она же только недавно перестала плакать по ночам.

Ближе к полосе таунхаусов Изюм вдруг остановился, припал к земле и зарычал. Прямо как тогда, в музее. Василиса всмотрелась в кусты на обочине, куда злобно таращился Изюм. Облетающие ветви, жёлтые листья на земле, высокие сохнущие травы. Но между ними вдруг что-то мелькнуло. Как будто что-то чёрно-огромное проскользнуло между кустами. Только вот куда оно сразу подевалось?

– Давай, пошли, – потянула Василиса за поводок.

Изюм поупирался, но потом всё же побежал за хозяйкой. Так, надо бы узнать, как поставить надёжную защиту на дом от всяких там призраков сумасшедших баронов. А как это родителям объяснить?

Ну, придётся что-то придумать. Хотя нет. Лучше всё-таки правду сказать. Вряд ли они так уж удивятся.

Стоило увидеть таунхаусы издалека, как шаг ускорился сам собой. Господи, как же прекрасно оказаться снова дома! Василиса почти добежала до своего двора, но потом всё-таки замедлилась. Осмотрела новые мамины клумбы с ещё цветущими петуниями и настурциями, розовые кусты по бокам крыльца. Ага, это вроде бы укоренившиеся черенки из Скиркудово.

Припомнив усадьбу, Василиса снова чуть не прослезилась, так захотелось снова там побывать. А почему бы и нет? У мамы и папы рабочий день ещё в разгаре, а Василисе сам бог велел ещё побездельничать.

Так что Василиса зашла в родительский домик, побродила вместе с Изюмом по комнатам, оставила вещи в своей старой спальне и снова кликнула пёсика. Он, впрочем, ни в какую не желал больше выходить из дома. По крайней мере, пока его не накормили из старой миски.

Изюм хрустел кормом, а Василиса рассматривала сад на заднем дворе. Мама пока даже прудик с лилиями не укрыла. Георгины и астры вовсю цветут, а вот листья уже облетают. И птицы как-то сильно кричат.

Василиса подошла ближе к окну. Точно – над садиком кружили большие крикливые чёрные птицы. Не то галки, не то вороны. Да уж, призрак барона Шварцстрема, похоже, нацелен на длительное общение, раз отправился за Василисой в Покров.

Пожалуй, прогулку в Скиркудово стоит отложить до завтра. А пока – Ведьмограм и защита для дома.