Покров-4. Ключ

Глава 1. Злыдня

Василиса методично открывала все ссылки, предложенные поисковиком. Набралось несколько десятков вкладок. Раньше ей не приходило на ум поинтересоваться, сколько вузов работают в Нижнем Новгороде, и какие именно. Но оказалось, выбрать есть из чего. Тем более с её очень приличными баллами школьных выпускных экзаменов.

Окинув взглядом пустующую летним вечером библиотеку, Василиса начала изучать вузовские сайты. Некоторые закрывала сразу. Ну не будет она ни врачом, ни архитектором, ни судьёй, ни атомщиком, ни айтишником. Стопроцентный гуманитарий. Зато с хорошими баллами.

Прокрутив условия поступления на факультет журналистики, Василиса потянулась и откинулась на спинку стула. Прикрыла глаза. И почти сразу увидела кафе «Старый ключ» на Верхневолжской набережной, устроенное в дореволюционном особняке. Здесь, в Покрове все основные заведения занимают здания старых усадеб, да и в Растяпинске тоже. Но даже в таком большом городе, как Нижний, их с мамой занесло именно в переделанное бывшее жилище местных дворян. Или богатых купцов.

Зато вид отменный – на Волгу и изумрудные заречные просторы.

– Смотри, как красиво, – проговорила мама, наливая себе знаменитого нижегородского кофе. – Какой простор. Не то что у нас в посёлке.

– Угу, – буркнула Василиса, рассматривая брендовую чашечку Чипкофф. Теперь этот ведьмовской кофе стал нижегородской визитной карточкой аж на всю Россию. Вон, сколько туристов заходят в буфет и рассаживаются на веранде.

– Ты хоть за реку-то посмотри.

– А что? Заволжье – оно и есть Заволжье, – пожала плечами Василиса, выбирая пончик на большом блюде. – Мы же сами там живём. Это вон, туристам интересно.

– Как будто не понимаешь, что я имею в виду, – тихо проговорила мама, положив ложечку на блюдце. – Снимки у тебя нормальные, хромоты почти не видно. Тебе врачи только час назад сказали, что прогноз хороший. Так что ты вполне можешь перебраться сюда.

– Вполне, – эхом повторила Василиса, откусывая тёплый пышный пончик с хрустящей клубничной глазурью. – А зачем?

– Ну как зачем! – Поняв, что слишком повысила голос, мама хмыкнула и заговорила тише: – Город большой. Тут возможностей-то куда больше, чем у нас на селе. И людей больше. Друзей найдёшь.

Мама помолчала. Василиса, конечно же, сразу поняла, о чём родительница не стала говорить вслух.

– А студенческая жизнь, знаешь, какая классная, – ушла в другую сторону мама. – Между прочим, у многих студенчество – самое счастливое время в жизни.

– Звучит как приговор, – вставила Василиса, выбирая следующий пончик. От вида мягкой глянцевой шоколадной глазури текли слюнки.

– Что ты несёшь, – возмутилась мама. – Я имею в виду, что быть студентом – это не только постоянно учиться. Хотя и сама учёба тоже бывает очень интересной. Но и сложновато бывает иногда. Вот у меня латинские названия костей никак не запоминались. Да и фармакология еле-еле давалась. Шпаргалки даже писала. Помню, спалилась как-то с этими «гармошками» под юбкой. Даже отчислить хотели. Эх, как я тогда ревела в деканате, чтобы разрешили пересдать.

– И как? – с набитым ртом спросила Василиса. На вкус пончик оказался даже лучше, чем на вид.

– Ну я же целое озеро наревела. Мне и пошли навстречу. Вот я тогда всю фармакологию и вызубрила.

– А кости выучила? – спросила Василиса, отпивая кофе со сливками.

Тут мама поняла, о чём, а вернее, о ком говорила Василиса. Да уж, разглядывать скелета Васю, мысленно называя его кости по именам, было бы весело. Представив такую сцену, Василиса фыркнула от смеха, чуть не забрызгав скатерть.

– Веди себя прилично, – процедила мама. – Ты хоть понимаешь, о чём я?

– Ну конечно, – кивнула Василиса, вытираясь салфеткой. – В любой непонятной ситуации – реви.

– Да что ж такое! – Мама непозволительно громко ударила ложечкой по блюдцу. Но никто на этот звон внимания не обратил, так что мама зря краснела.

– Да всё я понимаю, – вздохнула Василиса. – Просто как-то всё это сложно. Ну, допустим, я пройду на бюджет. Но ведь надо где-то жить. А я как-то не уверена, что мне понравится в общежитии.

– Ну да, ты у нас избалованная, – выдала мама, будто о пустяке говорила. – Но можно же квартиру снять.

– Ты цены видела?

– Потянем как-нибудь. Бабушки обещали помочь.

Василиса почувствовала, как настроение, и без того не безоблачное, повернуло в мрачное русло. Стыдно брать деньги у бабушек. Потому что она уже почти взрослая, и сама должна им помогать. Не сидеть же на шеях родственников до пенсии.

Мама пошла в буфет, чтобы заказать ещё кофе и выпечки. А Василиса наконец посмотрела за реку, где солнечным светом заливало луга и леса. По водной глади скользили белые теплоходы. Такие громадины, а отсюда, сверху, казались бесшумными игрушечками.

По набережной прогуливались туристы и местные. Парочки, держащиеся за руки, пенсионеры, дети с шариками, бесконечно фотографирующаяся молодёжь. Наверное, студенты. Тут, недалеко от набережной полно вузов. А хорошо, наверное, здесь учиться. И есть куда после занятий пойти. Наверное, мама права. Надо подавать на очное.

С другой стороны… Василиса представила торговый центр, куда они сегодня заходили. Магазины, фудкорты, фитнес-залы. Заполненные людьми улицы, бесконечные пробки. Усталость, раздражение. Высшее образование, карьера, ипотека, депрессия. Натянутая до ушей улыбка, от которой лицо того и гляди по швам расползётся.

А главное – никому не расскажешь, что есть там, за городскими окраинами. Что в провинции, в какой-то сотне километров от Нижнего по дорогам гоняет призрачный автобус, по деревням разгуливают привидения, ведьмы выращивают кофе и сахарный тростник, в прудах поют русалки, скелет в шляпе развозит души на тот свет, а под одинокой горой живёт настоящее зло.

Василиса моргнула. Кругом – довольные улыбающиеся лица. Официанты разносят кофе и выпечку. А в Покрове в доме своей бабки лежит непонятно почему остолбеневшая Зоя. Которая недавно с мамашей и подружками открывала двери в бездну.

Снова пёстрая туристическая толпа и счастливые местные. Прямо вид для рекламы по телевизору. А где-то на плоту Вася везёт усопших по Чёрной реке. По лесу вокруг бродят давно умершие ведьмы.

Какой контраст.

С другой стороны, вот же она – ниточка. Василиса снова взяла в руки брендовую чашку. Это по телевизору и в интернет-пабликах всё рассказывают о тепличных плантациях кофе где-то в нижегородской глубинке. Василиса-то знает, кто именно этот кофе выращивает. Ведьмы вроде Зоиной бабушки.

А раз есть колдовской кофе, да ещё в каждой кафешке, значит, есть и всё остальное. Действительно, Нижний – слишком большой и древний город, чтобы здесь не было своих монстров, колдунов и привидений.

По дну белой фарфоровой чашечки перекатывались нежно-кремовые волны – остатки кофе со сливками. А в «Ойме», между прочим, некоторые буфетчицы даже гадать умеют. Василиса, правда, не стала лично выяснять, насколько верны их предсказания.

Может, и здесь есть подобные услуги? Ведь раз есть кофе, значит, должен быть и тот, кто погадает на гуще.

Краем глаза Василиса заметила чей-то пристальный взгляд. Аккуратно поставила чашку на стол и как бы невзначай огляделась. Точно, за соседним столиком сидела девушка, тоже как бы просто пила кофе, а на самом деле внимательно рассматривала посетителей. Сейчас вот вперила взгляд чёрных глаз в Василису.

Что-то знакомое. Правильно. Точно так же на неё таращился Сергеев, журналист из Яблоневой слободы. Правда, тогда он впервые увидел Василису в призрачном разбитом автобусе. Конечно, удивился. Да и она сама обалдела не меньше, когда обнаружила, что кабина автобуса разбита, а водителя нет вообще.

Так может, она и сейчас, фигурально выражаясь, катит куда-то на таком же автобусе?

Девица за соседним столиком улыбнулась, будто прочитала Василисины мысли. И даже подмигнула, помахав рукой в чёрной перчатке. Василиса улыбнулась в ответ.

Ясно, Нижний в плане мистики ни чуточки не уступает Черноречью. А Василиса потянет местные приключения? Ведь, она, кажется, их притягивает.

– Я взяла круассаны, – сказала мама, расставляя на столе чашки с кофе и корзинку с выпечкой.

– Хорошо, – улыбнулась Василиса, наблюдая, как к черноглазой девушке подсели такие же занятные дамы. Одна – с красными волосами, глубоким вырезом на объёмном бюсте и широкой белозубой улыбкой. Другая – постарше, седая, со сложной причёской и длинным носом. И ещё огненно-рыжий невысокий мужчинка с некрасивым лицом.

– Знаешь, кто это? – шёпотом спросила мама, взглядом указывая на компанию, хотя и разговаривающую очень тихо, но отчего-то выделяющуюся на общем фоне.

– Ну? – спросила Василиса, так и таращась на соседей по кафе.

– Это представители кофейной компании. У буфета про них говорили.

– Те, которые выращивают этот кофе? – Василиса наконец посмотрела на маму. Та выразительно кивнула.

Василиса улыбнулась сама себе. Ведьмы выращивают и обжаривают кофе, привидения ухаживают за розариями и лавандовыми полями. И всё это великолепие – в Нижегородской области, в самой что ни на есть средней полосе России. Интересно, что у нас ещё есть?

Василиса вернулась в реальность. Солнце золотило корешки книг, расставленных по полкам стеллажей. И вдруг так захотелось остаться здесь, в Покрове. Ставший родным таунхаус, музей, школа, «Подсолнух», Васильевский ручей, Скиркудово, Багряница, Растяпинск, даже Вражья гора с Чёрной речкой и туманным городом за Чёрным озером. Нет, не хочется никуда уезжать.

К тому же, стараниями Эдуарда и Давида Юрьевичей будет создаваться Чернореченский туристический кластер с эко-турами и разными другими активностями. Говорят, даже Скиркудово хотят восстановить. Начали бы тогда уж со старой церкви, а то она своими обшарпанными стенами весь вид посёлка портит.

В общем, если подать документы на подходящую специальность и учиться заочно, то вполне можно построить неплохую карьеру, не уезжая из Покрова. Ведь учёба и одновременная работа куда лучше, чем просто изучение теории.

И потом – кому развивать Черноречье, если не местным. Вот Василиса стала бы самым крутым экскурсоводом. Она бы такого приезжим порассказала, что впечатлений на всю жизнь хватит. Наверное, только Ядвига Мстиславовна изучила потустороннее Черноречье лучше, чем сама Василиса.

Мечты, мечты. Пора бы и в действительность вернуться. И выбрать уже вузы и специальности. Хорошо, что теперь можно подавать документы дистанционно.

Раздались шаги, и в библиотеку вошла Наталья Львовна.

– Если что, я – в администрации, – не глядя на Василису, проговорила начальница, копаясь в папке с бумагами. – Если до вечера не вернусь, всё закроешь, ключи сдашь.

– Ладно, – отозвалась Василиса, просматривая очередную учебную программу.

– Выбираешь? – глянула Наталья Львовна на монитор компьютера Василисы. – Правильно, у тебя баллы хорошие. Выучишься, потом возвращайся. Ну, я пошла.

Не дожидаясь реакции, Наталья Львовна уцокала из библиотеки. Она снова поднабрала вес и стала выглядеть даже чуть моложе, чем до истории с Гаврилом, когда оба они похудели чуть ли не до состояния скелета Васи.

Ведь надо же, все уверены, что Василиса уедет, чтобы учиться очно. В общем-то, это логично. С её-то баллами. Давид Юрьевич при каждой встрече заводит пластинку о пользе высшего образования и рассказывает, какие крутые программы есть в вузах. Причём он вообще напирает на то, чтобы Василиса отправилась постигать науки куда-нибудь в Москву или Петербург.

Понятно, Василиса – его первая выпускница, набравшая приличные баллы. Ну ничего, на будущий год Коля наверняка потеснит её с пьедестала. И это будет отлично, потому что Василисе было немного стыдно перед учителем, столько времени и сил вложившим в её успехи. А она хочет остаться в провинциальном Покрове.

Некоторые вот уже уехали. Например, Диана. Золотую медаль так и не получила, зато набрала неплохие баллы. И уже упорхнула. Вроде бы как раз в Москву. Наждачкой дорога.

Олеся так далеко решила не ездить, а просто осела в Нижнем, в каком-то ногтевом салоне. Глаза больше не мозолит – и ладно.

А вот главная зараза Снежана будет тут маячить ещё год. Те две хотя бы после жертвоприношения у Вражьей горы на домашнее обучение перешли, но Снежана, видимо, не из чувствительных. Нервы как сваи небоскрёба. Все разбежались, а она продолжает спокойно ходить по улицам и мило улыбаться, как будто ничего особенно страшного и не происходило.

Единственной, кому пришлось отдуваться за всю эту разухабистую компанию, оказалась Зоя. Мамаша её в который раз бросила, и теперь она лежит в бабушкином доме в комнате с занавешенными окнами.

От одного воспоминания оторопь берёт. Как Зоя стояла на том столе в школе в полной тишине, замершая, будто соляной столб. Помнится, отец Павел что-то там бормотал тогда про Содом и Гоморру. А она стояла в своём праздничном платье без бретелек и таращилась стеклянными глазами в пустоту.

Сколько отец Павел ни начитывал свои молитвы, ни ходил вокруг неё с кадилом, ничего не помогло. Только свечки все гасли. Святой водой на Зою брызгали, иконы приносили, крестным ходом вокруг ходили. Но она как стояла, так и продолжала стоять.

Даже старичок из пустыни приезжал. Тоже всё бубнил что-то, на коленях стоял. Сутки там провёл. И утром как бабахнуло – стол развалился, и Зоя с грохотом шарахнулась на пол.

И хорошо, потому что до этого и Василисин отец, и Антон, и Давид Юрьевич, и другие мужчины всё никак не могли оторвать Зою от стола. Будто приросла босыми ступнями к столешнице. А дерево всё равно что окаменело: и топором его рубили, и бензопилой, и кувалдой били. И ничего. Только лезвия тупились и ручки отлетали.

А дедушка помолился – Зоя и отделилась от стола. Только в себя не пришла, так и лежит, как статуя, на боку. Василисина мама предлагала её в больницу отправить, всё говорила про какие-то виды ступора, только Ядвига Мстиславовна ни в какую не соглашалась. Мол, не поможет тут традиционная медицина.

Василисе было обидно за мамины старания, ведь она даже в Нижнем у профессоров совета спрашивала. И они все одно и тоже твердили – везите девочку к нам, а мы посмотрим, что можно сделать. Только и Василиса, и её мама, да и все остальные прекрасно знали, что ничего медики сделать не смогут.

К решению этой проблемы надо искать какой-то особый ключ. Но где его искать и как он выглядит, никто представления не имел. Василиса и у Ани спрашивала, и даже у Киры. Они наводили справки, но тоже ничем помочь не смогли. Отец Павел с Колей ездили в монастырский архив, сидели там часами. Результат тот же – нулевой.

Василиса наблюдала за их стараниями, даже сама предлагала посильную помощь и принимала участие в поисках решения проблемы. Её благодарили. А ей было всё равно.

Потому что если честно, где-то внутри постоянно маячила мысль о том, что Зоя это своё остолбенение заслужила. Не надо было на Гаврила мощный приворот накладывать в угоду своим хотелкам. Он же чуть не умер из-за неё. Вот и ответка.

Василисе за такое отношение было стыдно. Но ничего поделать она не могла. Не жалко ей Зою, и всё. Даже чуть-чуть злорадно. Может, она на самом деле злыдня? Эгоистка, считающая себя лучше других.

Ну, может, и так. Только что это меняет. Ничего. Если не учитывать одного маленького нюанса. Василиса знала то, о чём другие понятия не имели. Другими словами, у неё было сразу несколько идей, как можно было бы помочь. Только ни одну из них Василиса так и не озвучила. Потому что…

Потому что злыдня и эгоистка. И потому что так Зое и надо.

Внизу хлопнула входная дверь. По лестнице пошли шаги. Василиса вернулась к рассматриванию программ обучения в нижегородских вузах. Состроила умно-заинтересованное лицо, даже раскрыла блокнот, как будто собиралась что-то туда записывать.

Через полминуты в библиотеку вошёл Гаврил.

Глава 2. Долго сидеть на берегу реки

Василиса деловито щёлкала мышкой, изображая глубокий интерес к условиям приёма на факультет химии. Картинно вздохнула и закрыла окно. Гаврил всё это время топтался в библиотеке, рассматривая книжные стеллажи.

– Твоей мамы нет, если что, – на всякий случай сказала Василиса, просто чтобы разогнать молчание.

– Да я в курсе. – Гаврил расхаживал по залу, засунув руки в карманы. – Опять у Эдуарда этого сидит.

– Наверное, проект кластера обсуждают? – спросила Василиса, закрывая очередной сайт.

– Угу.

Василисе очень хотелось как бы невзначай спросить, не ревнует ли отец Гаврила, но подобная колкость явно грозила неприятностями. Так что пришлось смолчать. Тем более что абсолютно все знали, что да, Лисовский был крайне недоволен общением жены и главы администрации посёлка. И даже не пытался этого скрывать. Хорошо, что до публичных ссор не доходило. Так что нечего шнур поджигать.

– Ты, может, книжку какую ищешь? – произнесла Василиса, делая вид, что интересуется сайтом художественного училища, а на самом деле искоса глядя на Гаврила.

– Да какие книжки, – отмахнулся Гаврил. – Половину архива перелопатил, а толку – ноль.

Василиса только понимающе помычала. Гаврил теперь проводил в музейном архиве чуть ли не больше времени, чем дома и в «Подсолнухе». Всё старался найти хоть что-нибудь, что помогло бы Зое выйти из остолбенения.

– А ты чем занимаешься? – спросил Гаврил, беспардонно становясь за спиной Василисы и заглядывая в монитор компьютера.

– Вузовские сайты смотрю, – через плечо бросила Василиса. – Разбираюсь в условиях приёма.

– И куда собираешься? – Гаврил наклонился чуть ниже, так что его подбородок оказался на уровне глаз Василисы. Стало видно шею со старыми бледными шрамами и ключицы в вырезе футболки. – У тебя хорошие баллы, ты куда угодно можешь поступить. Хоть в Москву.

– Далековато, – буркнула Василиса, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах. Вот гадство, давно уже расстались, а реакция на его появление никак не проходит.

– Тогда в Нижний. Там много хороших университетов.

– Много, – отозвалась Василиса и свернула все сайты разом. Повернулась и снизу вверх, как можно более нагло, посмотрела в глаза Гаврилу.

– Ты чего?

– Ничего, – резко ответила Василиса. Успела схватить за хвост колкость о том, что не надо ему совать нос в её дела. Уже не те у них отношения. – Сам-то что решил? В смысле – с поступлением.

– Да чего уж там, – отмахнулся Гаврил, выпрямляясь и снова засовывая руки в карманы. – В Индустриальный колледж в Добромыслове на заочное всех принимают. Даже моих мизерных баллов хватит.

Василиса снова повернулась к компьютеру. Ей-то сдавать экзамены кольцо Агафьи Русаковой помогало, а вот Гаврил из-за Зоиного приворота писал тесты в полуовощном состоянии. Большая удача, что он вообще больше нуля набрал.

– На заочное? – переспросила Василиса, оборачиваясь.

– Ну да, – пожал плечами Гаврил. – У нас в кафе заказов уже втрое больше, чем раньше. Сейчас туристы на пасеку едут и на конезавод, и все у нас обедают. А скоро, говорят, Скиркудово будут отстраивать. Вроде хотят там всякие свадьбы проводить. Если повезёт, весь кейтеринг наш будет. Тут только успевай поворачиваться. Лучше же учиться и сразу работать, а не только теорию зубрить.

– Ну, так-то да, – протянула Василиса. Гаврил ведь только что озвучил её собственные мысли.

Гаврил всё не уходил. Темы для разговоров закончились, и новые не появлялись. Солнце потихоньку перемещалось, подсвечивая верхние ряды книжных переплётов. Надо было сказать хоть что-то. А в таких ситуациях Василиса чаще всего говорила глупости. И теперь тоже не изменила себе.

– Так почему ты тут, а не в кафе, раз так много работы? – задала Василиса тупой вопрос, отдающий явным ехидством.

– Разве непонятно? – грубовато отозвался Гаврил.

– Нет, – наигранно покачала головой Василиса.

– Хочу найти способ Зое помочь, – выдохнул Гаврил. – Что-то же должно быть.

– Как она? – задала ещё более ехидный вопрос Василиса. Но так, чтобы звучало сочувственно.

– Да всё так же. Лежит, в потолок смотрит.

– Ну, если такое когда-то случалось, то какие-то записи должны были сохраниться. – Василиса театрально потянулась и снова стала открывать сайты университетов, всем видом показывая, что Гаврил, если хочет, может хоть весь музей по страничкам перебрать, но она ему в этом помогать не намерена.

– Я только один случай нашёл. – Гаврил провёл рукой по волосам, убрав с лица длинную чёлку. – Но не у нас, а где-то на нижней Волге. И это никак не помогло. Ладно. Если что – я в архиве.

Василиса угукнула, и Гаврил ушёл в хранилище. Дождавшись, пока хлопнет дверь, Василиса снова свернула вузовские страницы. И стала вводить в поисковик запросы про похожие случаи.

Нужная история отыскалась почти сразу. Случай, известный как «Зоино стояние» произошёл в прошлом веке. Действительно, похоже: и девушку звали Зоей, и оторвать от пола её не могли, и даже сдвинуть с места. Только вот та Зоя вроде как стала танцевать с иконой, из-за чего и замерла. А в их, покровском случае никаких икон не было. Да и оставался вопрос – а было ли вообще это «Зоино стояние» на самом деле. Потому что нашлось полно скептиков, которые её состояние объясняли какими-то неврологическими терминами. А некоторые вообще в эту историю не верили. Да и свидетельства очевидцев разнились: кто-то говорил, что она простояла три дня, кто-то рассказывал про сорок дней. И что потом стало с той девушкой, тоже до конца не ясно.

Василиса закрыла сайт. Было то стояние или нет, в сущности, не так уж важно. Дело-то в том, что прямо сейчас, вот в эту самую секунду, в избе на окраине посёлка, лежит совершенно обездвиженная, словно окаменевшая, Зоя. Бывшая Василисина одноклассница. Настоящая. Замершая с выпученными глазами. То ли дышит, то ли нет. Но не мёртвая точно – глаза не сохнут, кожа не холодная, трупных пятен не появилось, хотя она в тепле лежит уже вторую неделю. Ногти растут, волосы тоже. Жуть, если честно.

И жутко не только это.

На днях Василиса зашла в поселковый магазин, где уже привычно чесали языками местные тётушки. Но стоило появиться Василисе, как они разом смолкли. Стали отводить взгляд – кто копался в сумке, кто вроде как рассматривал витрины. Василиса тогда подумала, что это просто потому, что они в тот момент обсуждали именно её.

Наверное, так оно и было. Василиса к этому уже успела привыкнуть. А вот к тому, что односельчане переходили на другую сторону улицы при её появлении – нет. Как и к тому, что соседи по кварталу таунхаусов закрывали собой детей, когда Василиса проходила мимо.

Продавщицы магазинов чуть только не отшатывались, когда Василиса подходила к прилавкам. Официантки в «Подсолнухе» старались не приближаться к ней даже на метр.

Само собой, все мероприятия в музее с её участием отменялись. Вернее, мероприятия проводились, только без Василисы. Школьные учителя, пенсионеры, да кто угодно – только чтобы её там не было.

Мама почему-то перестала заниматься в своём клубе скандинавской ходьбы. Василиса поначалу подумала, что это из-за сада, который у них разросся уже до состояния джунглей, но дело, оказывается, было в другом.

Как-то раз Василиса случайно подслушала разговор родителей. Мама вынимала из черешни косточки, чтобы сварить варенье, а отец собирал пазл.

– Так они думают, что это Васька! Нет, ну ты представляешь! – шёпотом возмущалась мама, думая, что дочка у себя и не слышит.

– И что? – тихо, но расслабленно спросил отец. – Мне вот так даже больше нравится – никто лишний раз в опорник не лезет. А то, знаешь, достали уже со своими жалобами. У одной соседские козы цветы пожрали, у другой яблоки украли, а третья мне тут вообще на домового жаловалась.

– То есть, тебе совершенно безразлично, что говорят про нашу дочь?! – чуть не прокричала мама, но тут же снова перешла на шёпот. – Они её чуть ли не ведьмой считают! И всё из-за этой девицы. Да ещё бабка упёрлась. Нет бы, в город её перевезти, чтоб глаза не мозолила. Так нет – держит дома, чтобы все знали, что это Васька на неё порчу навела из-за того мальчишки.

– М-да, бред какой-то, – выдохнул отец.

– Бред, – согласилась мама. – А нам жить с этим. Да ещё Васька упрямится, не хочет уезжать. Что ей тут делать? С её-то способностями.

Дальше Василиса слушать не стала. На цыпочках ушла к себе. Вот, значит, почему мама так настаивала, чтобы она поступила на очное и уехала из Покрова. Оказывается, её тут теперь считают ведьмой. Ну и ладно. Меньше будут лезть. Пусть лучше боятся, чем называют убогой уродиной. Хотя одно другого не исключает.

Василиса откинулась на спинку стула и наблюдала, как в солнечных лучах медленно плавали белёсые пылинки.

А что, если это правда? Может, это она сделала так, что Зоя остолбенела. А что такого она сделала? Никаких обрядов не проводила. В часовне посреди Чарус просила совсем не об этом.

Правда, если уж быть до конца честной, она действительно была сильно обижена на Зою и даже желала ей чего-нибудь плохого. Но Зоя сама в этом виновата. Не надо было провоцировать.

Как-то Василиса слышала такую фразу, что если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага. Хотя Василиса не из тех, кто может долго сидеть на одном месте спокойно – её постоянно куда-то несёт.

Однако Зоя в состоянии булыжника сейчас лежит в бабушкином доме. А виноватой всё равно считают Василису.

Вот это за два года жизни в Покрове она прекрасно усвоила – если люди что-то втемяшили себе в головы, их не переубедить. И они всегда найдут, к чему придраться. Или к кому. В данном случае – к Василисе. А почему именно к ней? Да потому что она не местная. И да, потому что её постоянно куда-то несёт.

Может, мама права? И лучше переехать? Нижний – слишком большой город, чтобы выделяться там лишь тем, что ты приезжий. Но ведь и приключений там на свою харизму тоже можно отыскать немало. Видно, такая у неё судьба.

Так что без разницы, по каким дорогам гонять на разбитом автобусе – по сельским, или по городским.

– Можно я тут посижу? – спросил появившийся откуда-то Гаврил, чья голова едва виднелась из-за толстых старых книг, стопу которых он держал.

– Пожалуйста, – пожала плечами Василиса.

– Спасибо. – Гаврил аккуратно переложил книги на столик и плюхнулся в кресло-мешок. – А то там такая духота и пылища, что в горле першит. – И он громко чихнул.

Василиса некоторое время бесцельно щёлкала мышкой, делая вид, что работает. А сама потихоньку наблюдала, как Гаврил аккуратно просматривал старые книги.

– Что у тебя там? – спросила Василиса, когда изображать деятельность надоело.

– Да тут всякие записи. Домовые книги, формуляры фельдшеров. Ничего путного. – Гаврил откинулся в кресле, положив ладони на глаза. Устал, наверное. В прежнее время Василиса бы предложила ему чаю, да ещё нашла бы травы, полезные для зрения. И сама бы делала с ним гимнастику для глаз и массаж.

А теперь только отметила, какие у него руки красивые. Ну вот, опять расплылась. А ну, соберись. Он, между прочим, тоже сам виноват. Не надо было Зое давать лишних надежд.

– Может, она станет нашей местной достопримечательностью? – проговорила Василиса, положив подбородок на руку и глядя в окно. – Туристов к ней будем водить, сувениры продавать.

– Ты в своём уме? – выпрямился Гаврил, глядя на Василису, как на преступницу, только что сравнявшую с землёй милый детский сад, чтобы построить там крематорий для лошадей.

– Я просто вспомнила, что где-то в Бурятии или в Якутии есть лама, который уже лет сто вроде как медитирует. – Василисе стало стыдно, но виду показывать она не хотела, поэтому стала снова щёлкать мышкой. – У него ногти растут и температура тела как у обычных людей.

– Ниже на десять градусов, – хмуро произнёс Гаврил. – Так это лама. Вообще другой случай.

– Я просто пытаюсь помочь, – солгала Василиса, глядя в глаза Гаврилу.

– Если бы ты пыталась помочь…

– То что? – резко спросила Василиса. – Что я должна сделать? Расшибиться? Вместо неё лечь? Или что?

Гаврил молча собирал книги со столика. А Василису снова понесло:

– Вам бы, конечно, всем хотелось, чтобы это я там лежала, да? Тогда никто бы и внимания не обратил. Подумаешь, так ей и надо. Да? И никто бы не стал впрягаться. Типа – пусть её родители сами разбираются.

– Что ты несёшь, – пробормотал Гаврил, подхватывая книжную стопу.

– За что вы нас так ненавидите? – Василиса и сама удивилась, куда всё повернулось.

– Кто – вы? Кого – нас?

– Вы – это местные, – злобно произнесла Василиса. – А мы – это моя семья. Приезжие. Чужие. Что мы вам плохого сделали?

Гаврил сделал резкий вдох, но так ничего и не сказал.

– Понятно, – кивнула Василиса. – Ты тоже думаешь, что это я Зою прокляла. Прекрасно. Спасибо большое.

– С тобой невозможно стало разговаривать, – пробормотал Гаврил, выходя из библиотеки.

– Ну так и не разговаривай! – крикнула ему вслед Василиса. – С Зоей поболтай! С ней явно интереснее, чем со мной!

Гаврил ушёл, а Василиса согнулась к коленям и закрыла лицо руками. Вот зачем она снова ему нагрубила? Сама ссорится с людьми, а потом удивляется, почему к ней так относятся.

Но ведь действительно – почему бы не рассказать про часовню в Чарусах? Там же исполняются желания. И если добраться туда вдвоём, то можно сразу два загадать. Если уж для Гаврила так важно вытащить Зою из её ступора. И это при том, что он больше всех от неё пострадал. И старается теперь тоже больше всех.

Разве что ещё Ядвига Мстиславовна тоже ищет способы помочь. Всё ездит куда-то. Василиса много раз видела её на автобусной остановке. Правда, толку от этих поездок нет.

А ведь жалко бабушку. Она-то не виновата, что Зоя так начудила. Хотя это именно бабушка, по совести, могла бы внучку вовремя остановить. Объяснить ей, что к чему. И что не надо ломать людей в угоду своим хотелкам.

Всё равно бабку жалко. Василиса вот расстраивается из-за того, что её вроде как несправедливо считают ведьмой, сторонятся. А Ядвига Мстиславовна много лет так живёт. Хотя слухи вокруг неё точно не беспочвенные. И тем не менее.

Солнце потихоньку двигалось к закату, тени стали длиннее. Приближался конец рабочего дня. И уйти бы пораньше, но Гаврил чего-то застрял в хранилище.

Поленившись идти в архив, Василиса набрала его номер.

– Чего тебе? – устало спросил голос Гаврила.

– Мне домой пора. Музей надо закрыть, – как можно более сухо ответила Василиса.

– Понял. Сейчас выйду.

Действительно, только Василиса успела выключить свой компьютер, как из хранилища появился Гаврил.

– Как успехи? – спросила Василиса, отключая музейно-библиотечную аппаратуру.

– Никак, – буркнул Гаврил. – Хотя какая тебе разница?

– Что ты из меня злыдню лепишь? – сыграла обиду Василиса, пока они вместе шли по коридору, заглядывая во все залы. – Я тоже Зое сочувствую.

– Не похоже.

– Ну да, куда уж мне. Всё я делаю не так. – Василиса поставила музей на сигнализацию.

Выйдя на улицу, Василиса направилась через площадь к зданию администрации.

– Тебе зачем туда? – вдруг спросил Гаврил.

– Ключи отнесу. А что?

– Ничего. Просто так спросил, – сказал Гаврил, глядя в сторону. – Просто мать оттуда не вылезает.

– Работа такая, – произнесла Василиса избитую фразу. Непонятно было, почему Гаврил так мрачно реагировал на частые мамины визиты в администрацию. С другой стороны, именно эти визиты плодили нехорошие слухи о его семье. – А ты в кафе?

– Нет, я к Зое зайду. – Гаврил повернулся, чтобы уйти.

– Подожди, я с тобой.

– Это ещё зачем? – удивлённо спросил Гаврил, останавливаясь.

Василиса и сама не знала. Пришлось импровизировать:

– Чтобы вы все не думали, что я такая уж стерва. И ещё потому, что бабку жалко. У неё ведь кроме Зои и нет никого.

Гаврил молчал, щурясь на вечернее солнце. Видимо, был не в восторге от Василисиной идеи. Сама она, правда, тоже не до конца понимала, зачем это предложила.

– Ладно. Раз уж там мне будут не рады, то иди один. – И Василиса направилась к администрации. Хорошо, что нашёлся повод не ходить к Зое, да ещё при этом сыграть оскроблённость.

Василиса оставила ключи у секретарши Эдуарда Юрьевича. Из-за закрытой двери его кабинета не доносилось ни звука. Наверное, там тихо обсуждались важные проекты.

Вот и хорошо. А ещё – надо бы зайти в «Подсолнух» за печеньками. Там как раз сейчас самый наплыв посетителей. Интересно, если состроить злобную гримасу, Василису пропустят без очереди? Или лучше надменно на всех поглядывать? Или мило улыбаться, как будто держишь за спиной топор?

– Ладно. Пошли. – Оказалось, Василиса чуть не налетела на Гаврила, который так и топтался у входа в усадьбу администрации.

– Куда? – тупо спросила Василиса, за фантазиями о «Подсолнухе» успевшая напрочь забыть об идее навестить Зою.

– Так ты идёшь или нет? – раздражённо спросил Гаврил.

– Иду, – с вызовом сказала Василиса. – Только сначала к вам в «Подсолнух».

– Это ещё зачем?

– Не с пустыми же руками в гости идти, – оправдала Василиса своё желание купить печенек.

Глава 3. Чужой дом, чужие правила

Раньше Василиса никогда не бывала у Зои и Ядвиги Мстиславовны дома, лишь видела избу снаружи да пару раз заходила в сад. Зоя и её бабушка жили на самой окраине посёлка, отгородившись от соседей высокими заборами.

Когда Василиса и Гаврил в полном молчании подошли к дому, он совсем не выглядел колдовским или страшным. В который раз Василиса про себя отметила, что никогда бы не подумала, что в этой довольно симпатичной избе живут ведьмы.

С другой стороны, во время «урагана», начавшегося из-за неудачного жертвоприношения два года назад, этот дом стал одним из очень немногих в посёлке, которые не пострадали вообще ничуть. И крыша уцелела, и резные ставни, и наличники. О чём-то это, наверное, говорит.

Гаврил уже открыл деревянную калитку, но притормозил. Обернулся и спросил:

– Ты правда хочешь пойти туда?

– А почему нет? – отозвалась Василиса, отвлекаясь от раздумий о ведьминых домах.

– Ну, не знаю.

– Потому что все думают, что это я виновата? И Ядвига Мстиславовна тоже? – Внутри начинало закипать, а здесь важно вовремя остановиться. Или лучше вообще уйти.

– Нет, вот кто-кто, а она точно так не думает. Ладно, пошли. – Гаврил отвернулся и направился по тропинке к дому.

Василиса прошла в сад и закрыла за собой калитку. Всё здесь оставалось по-прежнему, ровно так, как помнилось по прошлому визиту – раскидистые деревья, цветущие кусты и овитый барвинком колодец, под которым Лета нашла приворот. Интересно, Гаврил в курсе? Сказать ему или нет?

Наверное, лучше не надо. Не успела Василиса так подумать, как из неё уже вылетело:

– А ты знаешь, что твой приворот был вот здесь, у колодца. Ну, один из двух.

Гаврил обернулся, мельком глянул на колодец и пошёл дальше. А Василиса притормозила. Подошла поближе. Обычный густой барвинок – тёмно-зелёные листья, крепкие тонкие стебли. Каменная чаша колодца словно стояла посреди пышной изумрудной подушки. Как будто тут никакой гадости и не было спрятано.

– Интересно, вода там есть? – тихо спросила Василиса, вытягивая шею, чтобы заглянуть внутрь. Но оказалось, что колодец был плотно прикрыт дощатой круглой крышкой. Цепь на катушке под деревянной крышей уже успела проржаветь, и никакого ведра поблизости видно не было. Да уж, если вода там и есть, её определённо лучше не пить.

– Ты идёшь? – раздражённо крикнул Гаврил от крыльца.

Василиса не ответила, только недовольно цыкнула и подошла ближе. Все окна были плотно зашторены светлыми занавесками, ни одна складка которых не колыхнулась. Точно внутри и нет никого. По-честному, входить туда совсем не хотелось. Что поделать – они уже пришли.

Нехотя доковыляв до крыльца, Василиса подождала, пока Гаврил открыл дверь и вошёл первым. В сенях разулся, надел старые тапочки, сделанные из валенок. Василисе поставил шлёпанцы, вырезанные из старых сандалий.

– Я же буду топать, как лошадь, – пробормотала Василиса, снимая кеды и влезая в жёсткие мыски. Поднялась, сделала пару шагов, нещадно стуча по полу подошвами, будто вырезанными из дерева. В такой жуткой обуви хромота выпирала сильнее обычного.

Гаврил, наблюдая за жалкими потугами Василисы приноровиться к кошмарной обувке, прыснул со смеху.

– Спасибо, очень приятно, – злобно выдала Василиса.

– А Зоя нормально в них ходит, – давился смехом Гаврил.

– Что ещё Зоя лучше меня делает? – скрестила руки на груди Василиса. – Всё?

Гаврил перестал улыбаться и молча подошёл к умывальнику, приделанному у двери над жестяным тазом. Тщательно вымыл руки и вытер полотенцем. Василиса, проглотив вопрос, зачем это нужно, просто сделала то же самое. Чужой дом – чужие правила.

– Наверное, Зоя и руки моет лучше меня, да? – всё-таки не удержалась Василиса, вешая полотенце на крючок.

– Откуда в тебе столько злобы? – тихо спросил Гаврил. – Раньше же не было.

– Ты-то откуда знаешь, – пробормотала Василиса, отводя взгляд.

– Знаю, – просто ответил Гаврил. – Ты же не была такой.

– А теперь вот стала, – развела руки Василиса. – Обстоятельства, знаешь, располагают.

– Проще всего всё валить на обстоятельства. – Гаврил отвернулся и потянул за ручку тяжёлую деревянную дверь.

– Твоя Зоя с подружками меня недавно чуть не утопили в заводи, – сказала Василиса его спине. – Ещё и Изюма поломали.

– И ты теперь злорадствуешь? – повернулся боком Гаврил, переступив через порог.

– Было бы отчего позлорадствовать, – буркнула Василиса.

Гаврил просто молча пошёл дальше, в полутёмную довольно просторную прихожую. Конечно, чтобы Зое помочь, он из кожи вон лезет. А на Василису, что бы Зоя с подружками ни сотворили, ему наплевать.

– Жалко тебе, да? – спросила Василиса, прикрывая за собой дверь и осматриваясь.

– Чего жалко?

– Что я выжила. Утопла бы – и с Зоей ничего бы не случилось.

Гаврил секунду смотрел в глаза Василисы, потом покачал головой и вдохнул сквозь зубы. Как будто снова не сумел что-то объяснить конченому дебилу. Но не говорить же ему, что она тогда ввязалась в то путешествие по Чарусам именно из-за него.

– Тётя Ядвига, вы где? – спросил Гаврил, заглядывая в кухню.

Ответа не последовало.

Василиса высунулась из-за плеча Гаврила, ожидая увидеть что-нибудь… ну, что-нибудь этакое. К примеру, полки с кучей склянок, веники, всякие баночки, заросшие паутиной. В общем, чтобы всё как у ведьм. Но оказалось, что кухня у Ядвиги Мстиславовны вполне обычная – с добротным буфетом, полочками с посудой за занавесками, белой печкой и иконами в углу.

Гаврил прошёл чуть подальше, упёрся руками в косяки прохода в соседнюю комнату и громко произнёс:

– Тётя Ядвига, вы где?

– Да тут я, чего разорался, – раздался над плечом Василисы тихий голос, отчего она мигом отскочила в кухню метра на полтора.

– Здравствуйте, – Гаврил подвинул Василису плечом. – Я сегодня не один.

– Да уж слышу, – бубнила Ядвига Мстиславовна, шаркая по кухне. – Гремит подошвами по избе, что лошадь по булыжникам.

– Извините, – пожалуй, чересчур резковато бросила Василиса. – Хожу, как умею.

– Могла бы поздороваться, – прошипел Гаврил.

– Извините, – повторила Василиса, уже помягче. – Здравствуйте.

– И тебе не окочуриться, – язвительно произнесла бабуля. – По что пришла?

– Так, Зою навестить, – растерялась немного Василиса. И задала глупейший вопрос из возможных: – Как она там?

– Поди да погляди, – злобно выдала Ядвига Мстиславовна.

– Куда идти? – как можно наглее спросила Василиса, осматриваясь.

– Я покажу. – Гаврил пихнул её в плечо, оттесняя прочь из кухни. Уже в прихожей рывком развернул к себе и прошипел прямо в лицо: – Ты чего хамишь?

Василиса резко сбросила его руку с плеча. Опять началось – все об неё ноги вытирают, а она виновата, что не хочет прикидываться ковриком. Гаврил снова схватил её за руку, чуть выше локтя, но Василиса сумела быстро вывернуться из хватки, да ещё влепить ему звонкую оплеуху. Господи, как же это прекрасно! Наконец вмазать ему по физиономии. Оказывается, именно это ей хотелось сделать все два года, что они знакомы.

– Не смей ко мне прикасаться, – просвистела Василиса, глядя ему в глаза. Гаврил, ошарашено потирая щёку, отступил на пару шагов.

Ядвига Мстиславовна, выглянувшая из кухни, быстро окинула их взглядом, хмыкнула и тут же скрылась.

Василиса прочистила горло и спросила, стараясь придать голосу непринуждённости:

– Так куда идти?

Гаврил только кивнул на дверь, ведущую из прихожей в боковую комнату. Василиса вошла, осмотрелась. Обычная просторная комната в деревенском доме – шкаф, стол, книжные полки, два окна. Кровать у стены. Под светлым тюлевым балдахином. На кровати кто-то лежит. Хотя почему – кто-то. Ясно, что это Зоя.

Василиса подошла ближе. Остолбеневшую Зою она видела в день Выпускного, когда её пытались снять со стола. Но теперь даже не было понятно, что там, за балдахином. Просто рыжеволосая фигура, укутанная покрывалами.

– Она хоть дышит? – спросила Василиса, пятясь от кровати. Почему-то смотреть туда было жутко.

– Никто точно не знает, – тихо произнёс Гаврил, усаживаясь на стул у кружевных краёв балдахина.

– И часто ты тут бываешь? – спросила Василиса, избегая смотреть на Зою – в окно, на потолок, да куда угодно, лишь бы не на кровать.

– Почти каждый день. Вот, читаю ей вслух. – Гаврил открыл какую-то книгу в цветастой обложке. – Думаю, может, знакомый голос ей поможет вернуться.

– Откуда? – обернулась Василиса.

– А куда её утянуло? – спросила Ядвига Мстиславовна, входя в комнату. В руках она держала светлую ступку, в которой разминала деревянным пестиком что-то пахучее.

– Куда? – переспросила Василиса, не отрываясь от мерных скрипучих движений пестика.

– Никто не знает, – вздохнула Ядвига Мстиславовна, усаживаясь на стул у стола и продолжая переминать травы.

Гаврил перелистывал страницы с цветными картинками. Видимо, он читал Зое какие-то сказки. Ядвига Мстиславовна всё переталкивала травы. Василиса не знала, куда ей деваться. Тишина, перемежающаяся с сухим перелистыванием страниц и расталкиванием трав, давила.

– А где её мама? – спросила Василиса, чтобы разогнать молчание.

– Да кто её знает. Усвистала. Да и слава Богу. Только её тут не хватало. – Последнюю фразу бабуля пробурчала угрюмо.

– Она вообще знает, что случилось? – продолжала спрашивать Василиса, только чтобы не молчать.

– Может, и знает. – Ядвига Мстиславовна снова стала перетирать травы в ступке.

Василиса вдруг вспомнила, как видела погибшую Дашу в заброшенном санатории «Черноречье». Но Даша тогда умерла взаправду. А Зоя – ни там, ни здесь. С другой стороны, чего тут только не бывает. Может, Ядвига Мстиславовна права, и если хорошенько поискать, можно и Зою где-то отыскать. Может, бродит по округе невидимая, ищет дорогу домой. А если не по округе? Если её утянуло куда-то далеко? Кто должен за ней туда отправиться?

Василиса осторожно глянула на Гаврила, разглаживающего книжные страницы. Щека у него от её шлепка здорово покраснела. Эх, наверное, зря она так. Всё-таки руки распускать – это последнее дело. Но ведь он же первый начал – нечего было её хватать, да ещё так больно. У неё, может, теперь синяки останутся.

Гаврил случайно поймал Василисин взгляд. Она быстро отвернулась. Чего хуже – кажется, ещё и пятнами пошла. Ну и прекрасно – теперь двое покрасневших в комнате.

Василиса сделала шаг к большому старому шкафу с резьбой над дверцей и огромным зеркалом, которое давно пошло волнами. Из-за плотно занавешенных окон и полумрака казалось, что отражение в зеркале движется, да ещё как-то криво. Сама Василиса в этом кошмарном стекле казалась искривлённой, зигзагообразной. И не хромала, а ковыляла.

Вдруг дверь сама собой стала медленно открываться. Протяжный скрип – и показался ряд цветастой одежды, развешанной на плечиках. Да тут целый гардероб, раза в три больше, чем у самой Василисы. Так значит, у Зои был полный шкаф разных платьев, а она всё время ходила в каких-то страшненьких мешковатых тряпках.

Дверь шкафа резко захлопнулась. Ядвига Мстиславовна прижала её рукой. Хмуро глянула на Василису и пошла на место, где на столе остались ступка и пестик.

– Что у вас там за травы? – хрипло спросила Василиса, чтобы отвлечь внимание от шкафа.

– Сбор для хорошего сна, – деловито ответила Ядвига Мстиславовна. – Хочешь, и тебе отсыплю?

– Нет, спасибо, у меня со сном всё нормально, – быстро протараторила Василиса. Ещё не хватало у этой бабки какие-то травы брать.

– А мне бы не помешало, – подал голос Гаврил. – И чтобы силы быстро восстанавливать. Бывает такое?

– Бывает, – с готовностью кивнула Ядвига Мстиславовна. – Я тебе наберу.

– Спасибо, – улыбнулся Гаврил. – А то устаю сильно, работы полно.

– И ещё сюда шастаешь каждый день, – вздохнула бабуля.

– Да, я вам вот печенек принесла, – спохватилась Василиса, доставая из рюкзака пакет, купленный в «Подсолнухе». – К чаю.

– Спасибо, в самый раз, – чуть удивлённо произнесла Ядвига Мстиславовна, принимая пакет. – Пригодится.

– Я рада, – выдавила Василиса последнее, что сумела придумать. Понятно было, что её присутствие здесь явно нежелательно, и все ждут её ухода, а значит, пора бы ретироваться. С другой стороны, уходить сразу, как пришла, вроде как невежливо. Но сейчас, кажется, самое время попрощаться. – Что ж, мне, наверное, уже пора.

Василиса хотела ещё пожелать Зое выздоровления, да желать некому. Хотя, возможно, Зоя и в таком состоянии что-то слышит.

– Надеюсь, всё будет хорошо, – придумала Василиса обтекаемую фразу.

– Пойдём, провожу. – Ядвига Мстиславовна поднялась с места и пошаркала прямо на Василису.

Пришлось быстро выбегать из комнаты в прихожую. Однако Василиса всё же успела заметить маленькую дверцу, ведущую в какое-то боковое помещение, откуда доносился запах, очень похожий на тот, что испускали бабкины травы в ступке.

Но Ядвига Мстиславовна быстро оттеснила Василису в сени, где она наконец-то сняла жутко неудобные сандалии и влезла в свои кеды. Будто кто-то ласково обнял ступни.

– А скажите честно. – Василиса поднялась на ноги с маленькой скамейки, где переобувалась, и кивком указала на комнату, где лежала Зоя. – Вы тоже считаете, что это всё из-за меня?

Ядвига Мстиславовна сидела на трёхногом табурете и тоже переобувалась. Громко сопя, стаскивала мягкие тапочки и влезала в лёгкие спортивные кроссовки.

– Хотелось бы мне всё на тебя свалить, – наконец проговорила бабуля, ставя тапочки в общую шеренгу домашней обуви. – Тогда бы я тебя в порошок перетёрла.

Василиса только усмехнулась, но на всякий случай слово «посмотрим» произносить не стала.

– Что, думаешь, не сумела бы? – бабка вперила в Василису пронизывающий взгляд разных по цвету глаз. – Я бы тебя в мелкую тёрку постругала, пережгла и по ветру развеяла.

– И почему не развеяли? – Василиса заставляла себя говорить спокойно и даже с нагловатой улыбкой, хотя в животе всё дрожало, пальцы занемели, а колени грозились подогнуться.

– Потому что бесполезно. – Ядвига Мстиславовна наконец отвернулась, и Василиса сумела-таки пошевелить пальцами. – Конечно, всё из-за тебя. Если бы вы не притащились сюда, то ничего бы и не было. А мы бы сейчас уже к их свадьбе готовились. – Бабка дёрнула головой, указав на боковую дверь. – Но видно, судьба была тебе сюда прикатить и всё перебаламутить. И этот ещё, костяной, тут же откуда-то вылез. Его до тебя здесь, почитай, лет семьдесят никто не видал.

– Знаете что, – с усилием улыбнулась Василиса. – Если бы не я, моя семья, и этот костяной, как вы его называете, то вы бы сейчас не к свадьбе готовились, а поминки справляли. Потому что их обоих скинули бы под гору ещё два года назад. А если бы вы тогда как-то выкрутились, то они оба всё равно бы сгинули. Просто не вернулись бы из Ведьминой пустоши. Это ведь я карту достала, по которой мы вышли. И если бы не я, то ваша дочурка в компании с Зоей и остальными сейчас разметала бы весь Покров до основания.

– Ишь, какая деловая, – снова уставилась на Василису Ядвига Мстиславовна. – Если бы не ты. Много на себя берёшь.

– Ещё чего, – фыркнула Василиса. – Очень надо.

– Смотри, лишнего на себя не взвали. А то не унесёшь. – И Ядвига Мстиславовна повела глазами, снова глянув на боковую дверь.

– Вы хотите сказать, – медленно произнесла Василиса, – что это ответка? Что Зоя сунулась туда, куда не следовало?

– Вот именно, – одобрительно кивнула бабка. – Учись на чужих ошибках. Ладно, пошли.

Василиса вышла на улицу и сразу глубоко вдохнула. Как будто долго пробыла в очень душном помещении. Солнце садилось, окрашивая небо в розово-сиреневый цвет. Становилось прохладно, хотя к вечеру стали благоухать ночные цветы.

– Ты домой? – вдруг спросила Ядвига Мстиславовна.

– Ну да. А что?

– Нет, это я так. – Ядвига Мстиславовна покряхтела, театрально осматриваясь. Видимо, ждала, пока Василиса уйдёт. А куда это, собственно, бабка намылилась на ночь глядя? Ещё и Гаврила дома оставила.

– А у вас в колодце есть вода? – беззастенчиво тянула время Василиса. – И почему он закрыт?

– Много будешь знать, морщины рано появятся. Марш домой! – И Ядвига Мстиславовна пошла прямо на Василису, так что ей пришлось пятиться к калитке.

Василиса сделала пару неуклюжих шагов, потом наступила на что-то мягкое, и за спиной кто-то громко ойкнул.

Глава 4. Ни в какие ворота

Обернувшись, Василиса лицом к лицу столкнулась с седоватой женщиной. Лицо вроде бы показалось знакомым, но вспомнить точно не дала Ядвига Мстиславовна, ловко выпихнувшая Василису за калитку.

– Добрый вечер, – приятным голос произнесла гостья, причём обращалась, кажется, больше к Василисе. Даже чуть отошла, чтобы окинуть её внимательным взглядом с ног до головы.

– Добрый, – вяло отозвалась Василиса, которой от такого пристального осмотра отчего-то захотелось уменьшиться в размерах.

– Здравствуй, здравствуй, – пропела Ядвига Мстиславовна, за руку таща гостью в сад. Когда новоприбывшая повернулась к Василисе спиной, они с Зоиной бабушкой расцеловались в обе щёки. – Ты извини, что я тебя не встретила. Не успела. Меня, вон, задержали.

И Ядвига Мстиславовна хмуро кивнула на Василису.

– Да ничего страшного, – заулыбалась гостья. – Я сама от остановки дорогу нашла. Хотя давненько я тут у вас не бывала. – И она с довольным видом осмотрелась.

– До свидания, – громко произнесла Василиса и уже повернулась, чтобы уйти, но её остановил возглас визитёрши.

– Куда? – удивлённо спросила носатая дама.

Василиса остановилась и вопросительно глянула на гостью.

– Да это не она, – суетливо замахала руками Ядвига Мстиславовна. – Пошли в дом, там всё покажу.

И Зоина бабушка стала чуть ли не под лопатки толкать свою знакомую к избе. Та ещё раз удивлённо обернулась и будто бы хотела ещё что-то сказать Василисе, но её уже впихивали в сени.

– Дурдом, – пробормотала Василиса, прикрывая за собой калитку, которую две тётеньки оставили болтаться на скрипучих петлях.

Василиса передёрнула плечами и глянула на часы. Может, «Подсолнух» ещё открыт и есть возможность затариться там печенками для себя? Если прибавить шаг, можно, наверное, просочиться в закрывающуюся дверь, ведь отец Гаврила и вторая буфетчица тётя Клава обычно трудятся там аж до темноты.

Правда, прибавлять шаг Василисе до сих пор удавалось с трудом и через раз. Но сегодня нога, видимо, посочувствовала её желанию наесться на ночь печенья и почти не беспокоила.

Интересно, что это за женщина прибыла в гости к Ядвиге Мстиславовне. Где-то её Василиса уже видела и, кажется, не один раз. Лицо такое знакомое, с длинным носом. И почему Зоина бабушка так не хотела, чтобы они с этой носатой дамой встретились? А Гаврил, видимо, их делишкам не помеха, раз ему позволили остаться в доме.

Может, это тоже какая-то ведьма, прибывшая на помощь Зое? Скорее всего, именно так.

Василиса посторонилась, пропуская ехавшие по дороге автомобили. Они, кстати, чуть замедляли ход, когда приближались. Вежливые тут всё-таки люди. Или пугливые. Не хотели, наверное, обдавать Василису летней пылью. Из страха? Вообще-то Василиса пару раз замечала, что, к примеру, Ядвигу Мстиславовну все авто пропускают, где бы она ни намеревалась перейти дорогу. И всегда уступают место в церкви или на концертах. И пропускают без очереди на почте и в магазине. Так что, Василиса теперь – вторая Ядвига Мстиславовна? И бабка к ней так неприязненно относится, потому что видит конкуренцию?

Остановившись у высокого забора, Василиса провела ладонями по волосам. Кажется, ум переполнился мыслями, и её унесло куда-то в дикую страшную степь. Надо бы вернуться.

Так. Машины замедлили ход просто из вежливости. Это раз. Не так уж плохо относится Ядвига Мстиславовна к Василисе. Это два. Самокопание – вред. Это три. «Подсолнух» скоро закроется. Это четыре. Так что вперёд, за печеньками.

Василиса почти вприпрыжку добежала до «Подсолнуха», из которого как раз выходило семейство местного ветеринара с маленькими детьми, разворачивающими мороженое. Отец, довольно приятный человек, придержал для Василисы дверь. И в этот же момент постарался отодвинуть детей за спину. Подальше от Василисы.

– Спасибо, – громко произнесла Василиса, проходя в кафе. И уже в зале спросила: – Вы ещё открыты?

– Да-да, проходи, – раздался из-за прилавка голос тёти Клавы.

Василиса подошла ближе и встала у прилавка. Перед ней своей очереди ждала Маша Пасечник с подружками. При появлении Василисы они стали говорить тише, потом и вовсе замолчали, сделав вид, что очень интересуются социальными сетями в смартфонах. Ну, допустим. Их ведь ещё несколько месяцев назад настроили против Василисы Зоя с мамашей.

Девчонки закупились слойками, сладкими сухарями и лимонадом. Сели за столик. Парень из числа сотрудников конезавода, оказавшийся перед Василисой в очереди, сделал приглашающий жест, пропуская её вперёд.

– Спасибо, я не тороплюсь, – изобразила Василиса светскую улыбку. Парень, которого слегка перекосило, быстро купил пирожков и убежал. – А вы долго ещё будете открыты? – всё так же по-светски спросила Василиса у тёти Клавы.

– Да почти дотемна. Пока посетители есть, работаем, – улыбнулась буфетчица.

– Тогда будьте добры, взвесьте мне, пожалуйста, полкило курабье и столько же песочных с лимонным джемом. – Когда печенье было завешено, Василиса, поразмыслив, добавила: – Ещё будьте любезны три кофейные булочки, одну слойку с вишней и чашку иван-чая.

Пока тётя Клава наливала чай, Василиса осмотрелась и как бы невзначай спросила:

– Вы сегодня одна работаете, да?

– Приходится, – весело ответила тётя Клава.

– Трудно, наверное, дотемна одной вкалывать.

– Да нормально. – Тётя Клава поставила перед Василисой чашку с чаем, блюдце со слойкой и пакет с булочками. – Народ тут у нас хороший, сама знаешь. Не то что приезжие.

– А что – приезжие? – остановилась Василиса, уже взявшая чай и слойку.

– Подай-принеси, – махнула рукой тётя Клава. – А некоторые ещё и с гонором. Мол, тут у нас деревня, так значит, вежливость ни к чему. Можно хамить.

– Теперь, говорят, их ещё больше станет, – произнесла Василиса, сочувствуя тёте Клаве.

– Ну да, – вздохнула буфетчица. – Ну что ж, придётся как-то с этим разбираться. Хотя мне уже трудновато. Гаврил вон как-то умеет с ними общаться, пошутит там, анекдот расскажет, заболтает. Слова какие-то знает. А я-то ещё в советское время работала, где уж мне переучиваться на эти новые смузи, шейки и кейки. Половину не понимаю, чего они заказывают.

Василиса понимающе кивнула и направилась к столику у окна. Пошловатые фигурки, которыми пару месяцев назад заполнили подоконники, пропали, зато снова появились вещицы из советского обихода – старый телефон, лампа, фигурка самолёта, бюстик Пушкина. Ведь изначально кафе-то открывалось как ностальгическое.

Правда, Василисины рисунки и пазлы на стенах антуража не добавляли. Зато неплохо вписывались в общую цветовую гамму.

Девчонки за соседним столиком разговаривали тихо, да ещё постоянно оглядывались на Василису. Когда это стало раздражать, Василиса доела слойку, а потом просто уставилась на этих девиц. Подолгу таращилась на каждую, пока та не отводила взгляд. В конце концов они просто встали и ушли.

Кажется, Василиса лишила «Подсолнух» посетителей. С другой стороны, заказ-то они оплатили. И точно вернутся, ведь кафе – единственное на всю округу. Так что всё нормально. Только вот кажется, что теперь при появлении Василисы любое помещение будет быстро пустеть. И ничего с этим, увы, не сделаешь. Каждому не объяснишь. И пытаться не стоит, потому что любой намёк будет принят как признак колдовства или сумасшествия. Приехали.

Кроме Василисы, в зале больше не осталось посетителей. Тётя Клава тоже скрылась где-то в недрах кафе. Солнце почти зашло, отражаясь в окнах и на занавесках алыми всполохами. Пора домой.

Подхватив пакеты с печеньками и булочками, Василиса поставила чашку с блюдцем на стол для грязной посуды и громко произнесла:

– Спасибо! До свидания!

Никто не ответил, и Василиса просто вышла на улицу. Постояла немного, вдыхая прохладный вечерний воздух и рассматривая последние алые отсветы в окнах музея, школы и здания администрации.

Когда Василиса добралась до таунхауса, солнце полностью зашло, и посёлок погрузился в аквамариновые летние сумерки.

– Чего так долго-то? – спросил отец, с большим бутербродом проходя в гостиную, где на журнальном столике пестрел детальками очередной пазл.

– В «Подсолнух» зашла, взяла булочек и печенья. – Василиса стягивала кеды в прихожей, пока Изюм кружил у пакетов, норовя засунуть туда мордочку.

Василиса с ним, конечно, поделилась, когда села у телевизора заедать стресс. Папа включил свет и невозмутимо выискивал детали мозаики. Мама на кухне возилась с заготовками на зиму. А Василисе хотелось выть. Но не нагружать же их россказнями о том, что она медленно, но верно превращалась в местного изгоя. Тем более что они в курсе. Так незачем перетирать одно и то же, как Ядвига Мстиславовна травы в ступке.

Ядвига Мстиславовна. Травы в ступке. Ступка. Чашка. Василиса чуть не подпрыгнула, когда в уме ярко, как уличный фонарь ночью, засияла догадка.

– Ты чего? – спросил отец, поднимая взгляд от пазла.

– А? – сыграла удивление Василиса. – Ничего, так просто. Поперхнулась немножко.

Папа кивнул и вернулся к мозаике.

А Василиса с трудом удерживалась, чтобы не вскочить и не начать бегать по комнате, наворачивая бессмысленные круги. Она только что вспомнила, где именно видела гостью Ядвиги Мстиславовны.

Это же та самая седоватая длинноносая женщина, что вошла тогда в кафе на набережной в Нижнем. На которую кивнула мама, сказав, что это представительница кофейной компании, распространяющей знаменитый нижегородский кофе. А ещё она как-то заходила в «Ойме» в Растяпинске. И вроде бы тоже по чайно-кофейным делам.

И вот теперь она гостит у Ядвиги Мстиславовны. В доме, где на кровати лежит остолбеневшая Зоя. Нет, это точно неспроста. Кто же она такая? И почему так внимательно смотрела на Василису? Вспомнила, что видела её раньше? Ну, если она подруга Ядвиги Мстиславовны по «ремеслу», то ничего удивительного в этом нет.

Зачем бабка её пригласила? Уж точно не о продвижении кофейной марки толковать. Что-то тут другое. Гаврил наверняка в курсе. Он ведь остался там, когда Ядвига Мстиславовна стала выталкивать Василису из дома. И он явно не хотел вообще брать её с собой к Зое.

Наверное, они там сейчас какие-нибудь обряды проводят, чтобы Зою выручить. Ну и прекрасно. Значит, Василисина помощь не нужна. Сами справятся.

– Ты чего? – вдруг снова спросил отец.

– А что?

– Насупилась. Сериал не нравится? Хочешь, переключим?

– Да нет, всё нормально. – Василиса расслабила руки. Оказалось, она скрючилась знак вопроса да ещё обхватила себя так, что локти торчали. Распрямилась. Действительно, сразу стало легче дышать. И в голове больше не стучит.

Стоп. А с чего это вдруг папа предлагает переключить? Обычно он чуть ли не прячет пульт, только чтобы никто его сериалы не прерывал. Что, он тоже теперь считает её ведьмой и побаивается? Нет, это уже ни в какие ворота.

– Я пошла спать, – буркнула Василиса, чтобы не наговорить родителям лишнего. – Спокойно ночи всем.

Отец угукнул, мама что-то сказала из кухни. Но Василиса не дослушала – она уже ковыляла по лестнице наверх, чтобы запереться в комнате и хотя бы попытаться успокоиться.

Что-то странное творилось. Допустим, местные решили превратить Василису во вторую поселковую ведьму. Ну, они всё-таки местные, для них мистика Черноречья – это нормально. Но не могли же и родители во всё это окунуться. Нельзя же бояться собственной дочери. Или можно?

Василиса сплюнула зубную пасту в раковину. Умылась холодной водой. Кажется, дело не в местных и не в родителях. А в ней самой. Наверное, длительные стрессы дают о себе знать. Гаврил прав – она и в самом деле в последнее время стала какой-то озлобленной. Раздражается даже без повода. Но что поделать, нервной системе не прикажешь. Может, попросить у Ядвиги Мстиславовны успокаивающих травок? Хотя нет, лучше уж сходить в аптеку за какими-нибудь таблетками.

Уже приготовившись полночи ворочаться и маяться от мыслей, Василиса легла в кровать. Изюм тут же устроился рядом на коврике. Хотя бы он от неё не прячется. Уже неплохо. Будет ведьма не с котом, а с собакой.

Так они и будут жить вдвоём на окраине посёлка. Только не в заросшей мхом старой тёмной избушке, а в просторном доме со всеми удобствами. Желательно ещё иметь сад. Можно даже с бассейном. Ведь как это прекрасно – выходишь летом с веранды и окунаешься в прохладный бассейн. Только он должен быть большим, чтобы даже можно было чуть-чуть проплыть.

Солнце искрится на волнах, на поверхности бирюзовой воды плавают лепестки цветов. Разноцветные розы, что растут по всему саду.

– А ты что тут делаешь?

Василиса, по пояс в воде, отвлекалась от созерцания лёгких розовых лепестков, покачивающихся на волнах. У края бассейна стоял Гаврил, почему-то в смокинге.

– Вообще-то я у себя дома, – буркнула Василиса. Оттолкнулась ногами от стенки бассейна и поплыла, делая большие гребки. Рядом покачивались круглые листья нимфей с большими голубыми и белыми цветами. И вообще бассейн сильно напоминал пруд. Или даже заводь, ведущую в Чарусы. И малахитовая ива спустила длинные ветви до самой воды.

Кажется, дно осталось где-то в глубине, и Василиса перестала доставать до него ногами. Побоявшись, что сил доплыть до берега не хватит, тем более что берегов и не видать, Василиса развернулась и поплыла обратно.

Увы, Гаврил так и ходил туда-сюда по краю бассейна, рассматривая покачивающиеся в воде цветы. Солнце больше не сверкало на волнах – небо потихоньку закрывала здоровенная тёмная туча. Уже стали слышны глухие отзвуки раскатов грома.

Нехотя Василиса вылезла из бассейна по каменным ступенькам. Подошла к шезлонгу за полотенцем и стала вытирать волосы, на холоде неприятно липшие к коже.

Гаврил в неуместном смокинге всё не уходил, хотя и не приближался. Но Василиса кожей чувствовала его взгляд. И внезапно ей стало ясно, чего он на неё так таращился. На ней ведь даже купальника не было.

Василиса быстро замоталась в большое полотенце. Нет, она, конечно, у себя дома и вполне может плавать и загорать тут голышом, однако лишние зрители здесь точно не к месту. Ощутив горячую волну стыда, Василиса развернулась и громко спросила:

– Что тебе здесь нужно?! Зачем пришёл?

– Я Зою искал, – отозвался Гаврил, неподвижно глядя на полотенце, которым прикрылась Василиса.

– Здесь её точно нет, – как можно резче ответила Василиса. – Так что топай отсюда.

В саду раздался шорох. Василиса резко повернулась и увидела, что ветви розовых кустов шевельнулись и сразу замерли. Кажется, за цветами кто-то прятался. Отлично, она тут плавает в неглиже, а за ней ещё и подсматривают. Да как они смеют!

Над головой раздался раскатистый грохот. В ярости Василиса вытянула руку, и куст мигом облетел. Листья и цветы рассыпались по воздуху шуршащим зелёно-розовым вихрем. Но тень уже успела ускользнуть и спрятаться за другим кустом. Ну нет, не уйдёшь.

– Прочь отсюда! – крикнула Василиса во весь голос. С очередным раскатом грома земля пошла дрожью, сад колыхнулся, а голос разнесло во все стороны глубокое эхо.

Василиса успела заметить, что Гаврил каким-то образом за полсекунды оказался не у бассейна, а совсем близко, так что влажной кожей ощутилось его дыхание.

И сон рассыпался. Василиса снова оказалась в своей спальне. А не в шикарном особняке с садом и бассейном.

Да, как ни прячься за высоченными заборами, а всё равно кто-то обязательно влезет. Ещё и подглядывать будет. Наглость какая. Да и куст жалко. Из-за какой-то нелепой нечисти шикарная роза совсем облысела, одни прутья остались. Может, от корней пойдёт? Надо садовнику сказать, чтобы занялся.

Василиса зажмурилась. Снова открыла глаза. Достала телефон. Скоро пропиликает будильник, утро уже. А она всё никак ночные видения не сбросит.

Хорошо бы это был вещий сон. Раз уж становиться ведьмой, то почему бы не в таком прекрасном доме.

Глава 5. Гусеница с костяной ногой

Следующий вечер, как и весь день, Василиса работала в душном пыльном хранилище, разбирая старые картонные папки непонятно с чем. Фотографии, какие-то методички ранних девяностых годов, которые отчего-то не выбрасывали, кассеты с музыкой для утренников и видеокассеты с самими утренниками.

В библиотеке ученики старших классов проводили конкурсы для малышей, а вот Василису вежливо попросили мероприятию не мешать. А то мало ли, вдруг какая-нибудь шибко впечатлительная мамаша из числа местных домохозяюшек подумает, что на её деточку здесь плохо влияют.

Как всё же удачно сложилось, что Василиса уже выпустилась из школы, а то пришлось бы на дистанционку переводиться.

Василиса закончила сортировать кассеты по записям на вставленных в коробочки бумажках и открыла мятый картонный короб. В нём нашлись старые журналы о кино и музыке, видимо, из ассортимента читального зала. Ну, хоть что-то интересное.

Перелистывая пожелтевшие страницы и рассматривая модные когда-то платья и жутковатые причёски, напоминающие улей из телефонных проводов, Василиса вдруг вспомнила про сериал, который смотрел отец. Ну, теперь всё как-то поприличней стало. И макияж в моде уже не такой, которым в темноте запор можно лечить, и пошлости поменьше.

Утром Василиса всё же спросила, почему папа вчера предложил переключить. Он просто ответил, что второй сезон сериала ему не понравился. И не поймёшь, говорил он серьёзно или просто искал способ увильнуть.

Поняв, что начала подозревать родителей в паранойе, которой, кажется, страдала сама, Василиса вернулась к журналам. В библиотеке дети шумно гоготали и громко топали. Вот сейчас намусорят, а убирать Василисе. А что, если заставить приводить помещение в порядок тех самых старшеклассников, которые там сейчас изображают суперкреативных аниматоров? Идея вроде бы неплохая, а заодно можно проверить, как поменялось отношение к самой Василисе.

В дверь кто-то поскрёбся. Когда створка медленно приоткрылась, внутрь просунулась голова Гаврила. Вспомнив сегодняшний сон про плавание голышом, Василиса почувствовала, как шея стала горячей. Хмыкнула и начала внимательно рассматривать кадры с кинофестиваля в старом журнале.

Гаврил вошёл в подсобку полностью и прикрыл дверь. И это было отлично, потому что детей, похоже, заставили изображать вой сирен пожарных машин. Аж уши закладывало.

– Ты здесь? – спросил Гаврил, привычно засунув руки в карманы.

– Нет, меня тут нет, – буркнула Василиса, перелистывая страницы.

– Чем занимаешься? – после небольшой паузы спросил Гаврил, рассматривая пёстрые стопки журналов.

– Вышиваю, – вздохнула Василиса. Когда он начал задавать тупые вопросы?

– Хорошо получается.

– Спасибо. – Василиса раскладывала журналы в небольшие стопы по дате выпуска. Некоторых номеров не хватало.

Гаврил топтался в каморке, делая вид, что интересуется библиотечным барахлом.

– У тебя что, нет работы в кафе? – спросила Василиса, подперев щёку рукой и разглядывая на картинке певицу в мини-платье, состоявшем лишь из перьев.

– Есть, – отозвался Гаврил. – Меня тётя Клава подменяет.

– Она тебя и вчера до самой ночи подменяла. – Василиса развернула журнал вертикально. На неё томно смотрел какой-то попсовый певец, накрашенный, как дешёвая проститутка из фильмов с плохим переводом.

– Есть дела поважнее, – резковато произнёс Гаврил.

Василиса сложила журнал. В кафе пожилая женщина вкалывает, а у него, видите ли, есть дела поважнее.

– Извини, – уже мягче сказал Гаврил.

– У тёти Клавы прощения проси, – медленно проговорила Василиса, откладывая журналы. Гаврил как-то странно на неё смотрел, будто сейчас душить начнёт.

– Слушай, у меня есть просьба, – протараторил Гаврил. Он скинул коробку с какой-то бумажной ерундой на пол и сел на табурет, подавшись вперёд. – Мы, кажется, нашли способ выручить Зою.

Василиса издала протяжное мычание, стараясь отодвинуться от Гаврила, который своим бледным энтузиазмом и выпученными глазами теперь походил на маньяка из сериалов про полицию.

– Нужна твоя помощь, – произнёс Гаврил, так и таращась на Василису.

– Помощь какого рода? – тихо и медленно спросила Василиса, стараясь говорить спокойно. Психопатов лучше не раззадоривать и не злить.

– В общем, слушай. – Гаврил поёрзал, положив руки на колени. – Вчера приехала одна дама, Лариса. То есть, у неё какое-то там другое имя, но я не запомнил. Так вот эта Лариса – ведьма снов. Она может погрузить тебя в любой сон. Ну, чтобы там что-то вспомнить, например. А ещё можно попасть в чужой сон. Это если надо что-то узнать. Так вот, мы думаем, что там можно найти Зою и вернуть её назад.

– Где там? Во сне? – осторожно спросила Василиса, не до конца понимая, о чём рассказывал Гаврил.

– Ну да. Мы же знакомы, а значит, наши сны могут пересекаться.

– Ну, допустим. – Василиса помолчала, раздумывая, как бы отказаться от этой странной и опасной затеи. Ничего хорошего из неё точно не выйдет. – Я тут при чём?

– Понимаешь, – снова затараторил Гаврил. – Мы вчера пробовали меня туда закинуть, только ничего не получилось. Мне всё ерунда какая-то снилась. – Он кашлянул и отвёл взгляд. Потом снова заговорил: – Но эта Лариса сказала, что надо попробовать провернуть это с тобой. Она почему-то думает, что у тебя точно всё получится.

– С чего это она взяла? – подозрительно спросила Василиса.

– Ну, она тебя видела.

– И что?

– Да брось, она же ведьма.

– Вот это отличный аргумент, – притворно похвалила Василиса. – И я, значит, должна какой-то незнакомой тётке, которая к тому же ведьма, разрешить залезть в мои сны?

– Да, звучит бредово, – признал Гаврил. – Но это может сработать. Если ты согласишься.

– А если не соглашусь? Тогда что? Вы меня свяжете и посадите в подпол? – Василиса поняла, что зря это сказала. Не надо подкидывать ему подобные идеи, когда он в нервном возбуждении.

– Да ладно тебе. Можно же попытаться. – Гаврил просительно посмотрел на Василису. – Ты же где только не была уже. Ядвига Мстиславовна говорит, на то тебе и костяная нога, чтобы по потусторонним мирам гонять.

– Что она говорит? – яростно прошипела Василиса, чувствуя, как внутри заклокотало. Да что эта бабка себе позволяет!

– Я не то хотел сказать, – быстро произнёс Гаврил, немного отстраняясь. – В общем, они обе уверены, что у тебя всё получится.

– Ага, только меня забыли спросить! – рявкнула Василиса. За стеной в этот неподходящий момент почему-то всё замолкло. Только стыдиться и стесняться уже не было ни сил, ни терпения. – Иди ты знаешь куда!

– Знаю, – кивнул Гаврил. – И хорошо бы нам пойти туда вместе. В смысле – в сны.

– Вот что. Тебе надо – ты и разгребай. Ищи там свою Зоиньку в снах, в галлюцинациях, в бреду этих ненормальных тёток, да где угодно. Скатертью дорога.

– Я уже пробовал. Не получается.

Василиса встала, чтобы выйти из каморки. Становилось душно, жарко и не хотелось находиться с Гаврилом в тесном помещении. Вообще лучше бы убраться от него подальше. Кажется, у него на почве Зоиного остолбенения крыша поехала.

И плевать, что там подумают деточки, а также их мерзкие мамаши.

Но Гаврил перехватил Василису у двери. Взял за плечи и оттолкнул обратно к коробкам с музейным хламом.

– Слушай, ну пожалуйста! Ну будь человеком!

– Что?! – опешила Василиса. – Будь человеком?! Так ты сказал?! То есть, я, по-твоему, уже даже не человек?!

– Ты сама как-то сказала, что ты – гусеница, – улыбнулся Гаврил.

– Я тебе сейчас глаза выцарапаю, – выдохнула Василиса, чувствуя, как сжимались кулаки. – Уйди от греха.

Гаврил перестал улыбаться, но путь к выходу не освободил. Он тёр лоб руками, да так, что на коже оставались алые разводы.

– Ну не знаю я, что ещё можно сделать! Это, может, единственный способ ей помочь. Ну хочешь, я на колени встану? – Гаврил плюхнулся на пол, уронив стопу журналов, которую так старательно собирала Василиса. – Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделаю!

– Да перестань ты, – проговорила Василиса, пятясь к стенке. – Встань уже. Выдумал ещё – на коленях ползать.

– Ну хорошо. – Гаврил сел на пол и опустил руки. – Как мне тебя убедить?

– Никак. Я в эту бредовую затею не ввяжусь.

– Это не бред. Там всё серьёзно. – Гаврил снова просительно посмотрел на Василису. – Если ты согласишься, я всё что угодно для тебя сделаю. Всё, что попросишь.

– Ты что, так сильно её любишь? – тихо спросила Василиса.

– Кого?

– Зою, кого ещё. – Кажется, Василиса начинала потихоньку завидовать этой остолбеневшей дурочке.

– Дело не в этом, – покачал головой Гаврил. – Просто надо ей помочь. Она же нам помогла тогда, у горы. А мы теперь что, её бросим?

– Это да, – протянула Василиса.

В этом Гаврил был определённо прав. Зоя была готова пожертвовать собой и почти это сделала. Непорядочно теперь оставлять её в таком состоянии. Даже после того, что она учудила весной с приворотом.

– Это точно безопасно? – с сомнением спросила Василиса, которой всё равно не хотелось впрягаться в историю с путешествиями по чьим-то снам. – А если я не вернусь?

– Нет, всё будет нормально, – замотал головой Гаврил, поднимаясь. – Я же вернулся. Ничего особенного. В любом случае, эта Лариса тебя там не бросит. Даже если ничего не получится, ты всё равно вернёшься. Просто проснёшься, и всё.

– Зоя-то вот не просыпается, – пробормотала Василиса, внутренне отчаянно противясь дурацкой затее.

– Это другое, – вздохнул Гаврил. – Если бы всё было так просто, её бы давно уже вытащили обратно. Так что? Поможешь?

Внутренний голос вопил, чтобы Василиса послала его подальше вместе со всеми ведьмами. А вслух она произнесла:

– Ладно, давай попробуем.

Гаврил широко улыбнулся и стиснул Василису в объятиях. Прямо как раньше. А ведь он пахнет так же. И кожа на шее у него гладкая с шероховатыми шрамами, и спина… Эй, да она уже положила руку ему на поясницу. Куда опять расплылась! А ну, соберись!

– Отстань, – пробурчала Василиса, отпихивая Гаврила. – Но учти, если со мной там что-то случится, виноват будешь ты. И я всем об этом заранее расскажу.

– Идёт! – снова заулыбался Гаврил.– Ну, пошли. Они там вроде закончили.

– Вообще-то, у меня ещё работа, – картинно заявила Василиса. – За меня, в отличие от тебя, тут никто ишачить не станет.

– Пошли! – Гаврил взял Василису за руку и потащил прочь из каморки.

Действительно, библиотечный зал уже пустовал, только Маша Пасечник с подружками ставили стулья на место.

– Погоди-ка, – притормозила Василиса, останавливая Гаврила. Повернулась к девчонкам и громко произнесла: – Уберите здесь! Швабра и ведро – в подсобке.

– Мы вообще-то не поломойки, – манерно заявила одна из девиц.

– Чтобы пол завтра блестел! – грозно произнесла Василиса. – Увижу где грязь или мусор, самих в урну затолкаю!

И Василиса, задрав нос, вышла из библиотеки под злобные шепотки о том, что она «по мужикам бегает, а они тут должны полы мыть».

– Круто ты с ними, – произнёс Гаврил, с улыбкой оглядываясь на музей, когда они уже вышли на улицу. – И так классно рявкнула, прямо как тётя Ядвига.

Восторг Василисы от собственного выступления мигом улетучился.

– Ещё раз сравнишь меня с этой бабкой, я пойду домой и больше никогда не буду с тобой разговаривать.

– Понял, – усмехнулся Гаврил. – Всё равно круто получилось.

Дальше шли молча. Начинало вечереть, пахло цветами, и небо стало нежно-сиреневым.

– Ты в педагогический документы подала? – вдруг спросил Гаврил.

– Ещё чего. Какая из меня учительница.

– Классная, – улыбнулся Гаврил, повернувшись к Василисе. – У тебя бы отлично получилось. Вон как ты с ними.

– Ну, не знаю. – От того, что он её хвалил, внутри всё пело. Опять расплылась. – Педагогика – это не моё.

– Просто Ядвига Мстиславовна была учительницей.

– Всё, я пошла домой. – Василиса развернулась и бодро зашагала в обратном направлении.

– Я не то хотел сказать, – снова перехватил Василису Гаврил. Мягко развернул и чуть приобнял за плечи. – У тебя здорово получается командовать.

– Для этого не обязательно быть учителем. – Василиса сбросила его руку. – Есть много других хороших профессий.

– Наверное. – Гаврил засунул руки в карманы и стал смотреть на небо, превращающееся в фиолет. – Ты какие специальности выбрала?

– Пока никакие. Вообще ещё никуда не подавала.

– А почему? У тебя же хорошие баллы.

– Не определилась, – уклончиво ответила Василиса.

– Теперь можно сразу несколько направлений выбрать. И время ещё есть.

Василисе, в последнее время переживающей из-за поступления даже во сне, хотелось сменить тему. И она ничего лучше не придумала, чем спросить:

– Что тебе снилось? Ну, когда тебя неудачно туда закинули?

– Тебе зачем? – спросил Гаврил, глядя на небо.

– Интересно. Надо же знать, чего ожидать.

– Тебе такое точно не приснится.

– Откуда ты знаешь?

Гаврил помолчал, потом косо глянул на Василису.

– Ты же не можешь видеть во сне саму себя.

– Во-первых, такое бывает, во-вторых… – Василиса сбавила шаг и остановилась. – Ну-ка, рассказывай. Куда там тебя занесло?

– Просто искал Зою, а наткнулся на тебя, – пожал плечами Гаврил, не вынимая рук из карманов.

– Случайно не в открытом бассейне? – медленно спросила Василиса.

Гаврил быстро отвёл глаза и пошёл красными пятнами. Этого ещё не хватало.

– А в кустах кто сидел? – шипяще просвистела Василиса.

– Так это Лариса и была. Наверное. – Гаврил теперь смотрел под ноги.

– Угу. То есть, вы там за мной подглядывали, а я теперь должна в вашей сомнительной авантюре участвовать?

– Слушай, это случайно получилось. И я ничего такого не видел. Пошли, а?

– А если нас, как ты говоришь, случайно занесёт куда-нибудь, не знаю… – Василиса оглядывалась в поисках идеи, но ничего более жуткого, чем сон про бассейн, на ум не шло. – В апокалипсис, например. И что тогда будет?

– Проснёмся, и всё, – легко произнёс Гаврил. – Подумаешь, кошмар. Это всего лишь сон, он тебе по-любому не навредит. Даже если ты там умрёшь.

Василиса так и стояла посреди дороги. До дома Зои оставалось совсем немного. И ещё не поздно вернуться.

– Я не то хотел сказать. Идём? – Гаврил протянул Василисе открытую ладонь. Она хлопнула его по руке и пошла вперёд.

Куда её опять понесло? По-хорошему, Зою, конечно, надо выручить, но желательно без риска для себя. И ладно бы, если бы всю эту процедуру проводила только Ядвига Мстиславовна. Она вряд ли захочет избавиться от Василисы, если от неё будет зависеть шанс помочь Зое.

Но там ведь всем будет рулить какая-то незнакомая тётка, которой, может, параллельно и на Василису, и на Зою, и на Гаврила. Если что-то пойдёт не так, она просто может взять и улететь на какой-нибудь метле.

– Что-то как-то это всё ненадёжно. – Василиса остановилась и глянула на Гаврила. Но его, кажется, не переубедить.

Гаврил просто протянул руку и толкнул калитку во двор Ядвиги Мстиславовны. Сделал приглашающий жест.

– А если что-то всё-таки пойдёт не так? – Василиса не торопилась заходить.

Гаврил повёл глазами.

– А если тебе надо будет выбрать, кого спасать – меня или Зою, ты кого выберешь?

– Слушай, тебя занесло куда-то не туда, – покачал головой Гаврил.

– Нет, это тебя занесло не туда. Сегодня ночью. – Василиса притормозила. Потому что самой неприятно было об этом думать. – Так что – кого ты выберешь?

– Пойдём уже, – указал Гаврил на избу.

– Понятно. – Василиса посмотрела на дом, в окнах которого отражалось фиолетовое закатное небо.

С одной стороны, хотелось развернуться и пойти домой. Подать документы в вузы и завтра же уехать отсюда. Чтобы никто больше не приставал с сумасшедшими идеями.

С другой – казалось, что сегодня в этом доме Василисе откроется нечто новое, такое, чего она ещё никогда не видела и не пробовала. Аж руки дрожали от любопытства.

И что выбрать – знакомую дорогу, но ведущую назад, или новую, но уходящую непонятно куда?

Глава 6. Ламзурь и Сёмве

В доме Зои Василису и Гаврила встретила та самая носатая ведьма, что приехала в гости к Ядвиге Мстиславовне.

– О, прибыли уже, – заулыбалась дама, поправляя сложносплетённую кружевную шаль. – Добрый вечер. Проходите.

– Спасибо, – буркнула Василиса, влезая в уже знакомые тапки-сандалии.

Сама ведьма, наблюдающая за ней с улыбкой, расхаживала по дому в старых кедах, смешно смотревшихся с длинным платьем в оборках.

– Меня, кстати, зовут Василиса. Если что.

– Если что, – продолжая улыбаться, повторила ведьма. – А я – Ламзурь. Но это сложное имя, так что можешь называть меня Ларисой. Все так зовут.

– Познакомились? – высунулась из-за двери Ядвига Мстиславовна. – Вот и хорошо. Теперь проходите.

Зоина бабушка провела их в спальню, где за полупрозрачным балдахином лежала её внучка. Стараясь не смотреть на кровать, Василиса уселась за письменный стол. Видимо, тут Зоя раньше делала домашние задания. Гаврил сел на табуретку рядом, Ядвига Мстиславовна устроилась в старом кресле, Лариса блуждала у шкафа.

– В общем, ритуал сна называется Сёмве. – Ядвига Мстиславовна крякнула и обернулась на Ларису, которая сосредоточенно рассматривала своё отражение в кривом зеркале на шкафу. – Проводить его будет Лариса. Ну, это и так ясно. Суть в том, что вам надо будет попытаться отыскать там Зою.

– Это мы уже поняли, – вздохнула Василиса, глядя в потолок. – Вы лучше скажите, это безопасно? Не получится так, что я там останусь навсегда?

– Хорошее зеркало, – вдруг обернулась Лариса. Потом будто вспомнила, что в комнате находился кто-то ещё. – Даже если ты там заблудишься, то потом просто проснёшься, и всё.

– А если там будет что-то… ну… – Василиса крутила в воздухе рукой, не зная, как обозначить страшных монстров, которым лучше бы не попадаться даже во сне.

– Тебе кошмары-то никогда не снились? – невозмутимо спросила Лариса, доставая из невесть откуда возникшего ридикюля разноцветные клубки. – Ты всё равно проснёшься живой и здоровой. И ничего плохого не случится. Ну что, начинаем?

– С Богом, – кивнула Ядвига Мстиславовна.

Она поднялась и задёрнула шторы. Потом выдернула из-под Василисы стул и поставила его около кровати Зои. Свой стул Гаврил принёс и поставил там же сам. Ядвига Мстиславовна тем временем отдёрнула тюлевый балдахин, и Василиса инстинктивно отвернулась, чтобы не видеть окаменевшей Зои. Почувствовав, что Гаврил взял её за руку, Василиса, тут же вцепилась в него, послав подальше все условности и обиды.

Однако посмотреть на Зою всё же пришлось. Ядвига Мстиславовна усадила Василису и Гаврила на стулья друг напротив друга, а потом повернула Зою так, что показалась её рука. Землисто-бледная, она торчала над покрывалами, как коряга из болота. Василису затошнило, и она отвернулась.

Недовольно покряхтев, Ядвига Мстиславовна отошла, уступив место Ларисе, уже связавшей из цветных нитей длинный пояс. Она продолжала плести, напевая что-то на незнакомом языке. Руки её мелькали так быстро, что глаз не успевал их замечать. Напевая и удлиняя плетёный шнур, Лариса обошла Василису и Гаврила сначала в одну сторону, потом в другую.

Наклонилась и обвязала нитями их сцепленные руки. Понятно. Значит, он не для поддержки взял Василису за руку. Просто знал, что так нужно. Продолжая петь, Лариса протянула шнур за шеей Василисы и петлёй завернула его на запястье Зои. Конец протянула к Гаврилу, пустила по руке и вытащила за шеей.

Затем Лариса глубоко вдохнула и шёпотом затараторила что-то непонятное, с огромной скоростью завязывая концы шнура сначала в толстый жгут, а потом в фигурный узел.

– Долго нам так сидеть? – отважилась спросить Василиса. Просто неприятно было ощущать себя примотанной к Зоиной окоченевшей руке.

Проигнорировав вопрос, Лариса вытянула руку так, что та оказалась прямо в центре треугольника, который образовывали теперь Василиса, Гаврил и Зоя. Внезапно в пальцах Ларисы откуда-то взялась многоугольная разноцветная мандала, сплетённая из нитей и перекрещивающихся палочек. Основным цветом композиции был любимый Василисой лавандовый, да и пахла она цветами. Стало чуть поспокойнее.

Рядом звучал мелодичный Ларисин напев:

Заплетаю, овиваю, веду нить от края к краю,

Выткала покров прекрасный,

Закатилось солнце ясно.

Нет луны на небе тёмном,

Тишина в лесу огромном.

Чёрной ночью скрыты горы,

Затаились звери в норах.

Нет волны в реке могучей,

Звёзды прячутся за тучей.

Спит невеста в терему,

Неизвестно никому,

Где тот терем, где жених,

Не слыхал никто про них.

Заплетаю, овиваю, веду нить от края к краю,

Мой покров ей будет саван,

А в приданое ей – ладан.

Спит невеста в склепе тёмном,

Ни души в дому огромном.

Спит жених в сырой земле,

Всё останется во мгле.

В центре тройной композиции снова крутанулась мандала. Пахнуло лавандой. Оказывается, Василиса успела задремать.

– Ну и жуткая колыбельная, – зевнула Василиса, пытаясь протереть слипающие веки. Нормально двигаться не давали Ларисины нитяные жгуты.

– По-моему, нормальная, – пожал плечами Гаврил.

– А лаванды-то и нет. И одолень-травы тоже, – раздался откуда-то голос Ядвиги Мстиславовны. – Всё вышло.

Бабка шаркала по комнатам, снова перетирая травы в ступке.

– И как без них? – обернулась к ней Лариса, убирая мандалу.

– Никак. Придётся идти собирать.

– Лучше будет, если вы пойдёте. – Лариса улыбнулась Василисе и Гаврилу, причём с таким выражением, будто ждала, что они вскочат и с радостными криками бросятся вон из дома, чтобы наперегонки собирать травы.

Василиса насупилась и, скрестив руки на груди, сползла по стулу.

– Эй, больно же. – Гаврил пытался высвободиться из натянутого шнура.

– Про травы разговора не было, – проворчала Василиса, не желая никуда идти. Хватит и того, что она вообще во всё это ввязалась.

– Да брось, сегодня же лучший день для сбора трав, – не теряла оптимизма Лариса. – Иван Купала нынче.

– Вот только не надо мне втирать про этого Ивана, – замахала руками Василиса, так что нить ещё больше натянулась, и Гаврилу пришлось клониться вбок, чтобы ему не сдавило шею. – В прошлом году мы так на этого Купалу отхватили, что вспомнить страшно. В жизни в этот день из дома больше не выйду. У вас останусь ночевать.

– Да ладно тебе, – сдавленно проговорил Гаврил, выпутываясь из нитяных жгутов. – Пойдём, прогуляемся. Тем более здесь недалеко.

– Ты как будто забыл, где живёшь, – прошептала Василиса, придерживая жгут, чтобы Гаврил под ним пролез. – Да тут только за забор выйдешь, и тебя запросто может кто-нибудь сожрать. Или разбитый автобус переедет. Или наступишь в лужу и в кого-нибудь превратишься.

– Язык как помело, – бубнила Ядвига Мстиславовна, помогая распутывать шнуры.

Василиса только хмыкнула – так сильно Зоина бабушка сейчас напомнила ей собственную.

Наконец Василиса скинула путы с рук, встала, перешагнула последние нитки и потянулась.

– Ну, мы попробовали, и ничего не получилось. Всем пока. Живите дружно, а мне больше, пожалуйста, не звоните. – Потом она наклонилась к Гаврилу и изобразила широкую улыбку. – А ты, если ещё будешь ко мне приставать со всякой ерундой, отправишься в пожизненный бан.

Чтобы не наговорить больше грубостей, Василиса быстро вышла в сени и переобулась.

– Ну вот, ушла, – разочарованно протянула Лариса где-то в комнатах. – А грозилась тут остаться ночевать.

Василиса ускорилась и вышла на крыльцо. Стоило оказаться на улице, как хлопнула дверь за спиной. Конечно же, следом за ней выскочил Гаврил.

Василиса повела глазами и направилась к калитке.

– Стой, ты куда! Ты же обещала помочь!

Уже за забором Гаврил преградил Василисе дорогу домой.

– Я честно попыталась, – развела руками Василиса. – Я не виновата, что они чем-то там не запаслись. Их проблемы. И да, Зоя – тоже их проблема. Вернее, Ядвиги Мстиславовны. И твоя, раз тебе так нравится.

Василиса попыталась обойти Гаврила, но он снова оказался поперёк дороги.

– Ну пожалуйста. Давай сходим за травами и попробуем ещё раз. Ну как мне тебя уговорить? – Гаврил умоляюще смотрел на Василису, сцепив руки.

Мимо, что-то обсуждая, шли местные тётеньки. Поравнявшись с Василисой и Гаврилом, они явно замедлили шаг, хотя говорить не перестали.

Василиса закатила глаза к тёмно-фиолетовому небу. Если Гаврил и сейчас начнёт гундосить или, хуже того, бухнется на колени посреди дороги, слухов не избежать. Как будто их и так мало. Ещё подумают, что он упрашивает её расколдовать Зою, а она упирается.

– Ладно, пошли, – процедила Василиса.

Развернулась и пошла по дороге, даже не заботясь о верности направления. Только бы подальше от односельчанок. Гаврил бодро зашагал рядом.

Пройдя метров сто, Василиса аккуратно обернулась. Никого поблизости видно не было, а впереди уже показались светящиеся шарики фонарей на набережной Васильевского ручья.

– Кстати, куда мы идём? – очень вовремя спросила Василиса.

– Лаванда растёт за Скиркудово, а одолень-трава вообще везде, даже в этом ручье.

– Не знаю такой травы, – буркнула Василиса, всё ещё жалея, что согласилась на авантюру со снами.

– Да это обычная кувшинка, – улыбнулся Гаврил. – Твоя мама вроде хотела завести такие в саду.

– Она и завела, – проговорила Василиса, ступая на деревянный настил набережной. – И что, мы в воду полезем? Прямо здесь?

– Ну, здесь, наверное, нельзя цветы рвать, – с сомнением произнёс Гаврил, осматриваясь.

– И что дальше? – протянула Василиса.

– Дальше, – тихо повторил Гаврил, глядя куда-то за её спину. – Правильно, пойдём дальше. Туда.

Он указал направление. Василиса чуть в голос не застонала, ведь если идти туда вдоль ручья, рано или поздно можно прийти к заводи у Скиркудово. Там, кстати, растут кувшинки, а лавандовые поля совсем недалеко.

– Ладно, пошли. – Василиса прошагала несколько метров, потом достала телефон и набрала номер отца.

– Ты вообще где? – удивлённо спросил папа.

– Я гуляю по окрестностям с Гаврилом, чтобы помочь сумасшедшим бабкам выручить Зою, которую терпеть не могу. В общем, если со мной что случится, ты знаешь, с кого шкуру спустить.

– Не понял, – угрожающие произнёс отец.

– Да ладно, не волнуйтесь, – попыталась успокоить родителя Василиса, поняв, что погорячилась. – Просто сегодня ночь на этого… Ивана Купалу. Зоина бабка сказала, сегодня травы волшебные. Вот, пойду наберу букетик.

– У нас в саду их нельзя набрать?

– Чтобы мама мне руки поотрывала? – усмехнулась Василиса. – Нет уж, спасибо.

– Ладно, – нехотя проскрипел отец. – Только чтобы далеко не уходила, и телефон не выключай.

– Будет сделано, – пообещала Василиса, промолчав о том, что в окрестностях Скиркудово нет связи. Убрав телефон, спросила у Гаврила: – Ты своим не будешь звонить?

– Нет, – коротко ответил Гаврил, засунув руки в карманы. – Им всё равно не до меня. Мать часами у этого Эдуарда просиживает, а отец, кроме кафе, больше ничего не видит.

Василиса промолчала. Она бы, конечно, Гаврилу посочувствовала. Раньше. Теперь сочувствия на всех не хватало. Главным образом от того, что ей самой сопереживать никто не торопился. А играть в одни ворота не очень-то интересно.

Молча Василиса и Гаврил прошли вдоль Васильевского ручья, забираясь на холмы и обходя заросли кустов и высоких трав. Уже в полной темноте подошли к заводи.

– Вон там кувшинки есть, – указала Василиса. – И в воду лезть не обязательно, можно с мостков дотянуться.

– Ну, тогда пошли. – Гаврил стал спускаться к заводи первым.

Удобная тропинка давно заросла, так что приходилось просто перебирать ногами по откосу, что Василисе давалось не так легко. Гаврил обернулся и подал ей руку. Надменно хмыкнув, Василиса предложение проигнорировала и стала спускаться дальше сама.

Не хватало быть ему обязанной. И проявлять слабость. Как будто она совсем уж увечная со своей хромотой.

Гаврил первым ступил на мостки. А Василисе потребовалась ещё пара минут, чтобы слезть с откоса и не упасть по пути. Наконец она подошла к Гаврилу. В водной глади отражалась полная голубоватая луна, подсвечивающая длинные ветви ив и шуршащие камыши.

– Сколько цветов надо? – спросила Василиса, высматривая закрывшиеся на ночь лилии.

– Одного, наверное, хватит. – Гаврил завернул рукава, сел на мостки и наклонился к воде. Выпрямился, уже держа в руке кувшинку. – А помнишь, я твой портрет в нейросети сделал? Там красивые цветы получились.

– Помню, – отозвалась Василиса и не стала говорить, что портрет до сих пор висел у неё дома. – Я такие в реальности видела.

– Да ладно. – Гаврил встал на ноги и стряхнул воду с рук. – Таких не бывает.

– Бывают, – упрямо заявила Василиса, как обычно, когда с ней кто-то не соглашался. – Здесь недалеко. В Чарусах.

– Это где? – спросил Гаврил, пряча цветок в карман.

– Это если вон туда заплыть, – указала Василиса на тоннель из ивовых веток. – Проплыть ещё немного, и окажешься в болотах. Там, правда, всякая жуть творится, но красивых цветов полно.

– А ты откуда знаешь?

– Я там была, – пробубнила Василиса, жалея, что проговорилась. – Мне сказали, там есть волшебное место, где может исполниться любое желание. Вот я и решила проверить.

– И как? – Гаврил разворачивал рукава рубашки.

– Проверила. Всё правда. – Рассказывать подробности не хотелось, и Василиса решила сменить тему. – Куда дальше?

– Туда, – указал Гаврил наверх.

Действительно, глупо было спрашивать. Василиса же знала, где растёт лаванда. Пришлось снова карабкаться по откосу, на этот раз вверх. Ерунда какая, надо было просто его там и подождать.

– И как – исполнилось? – спросил Гаврил из-за спины. – Ну, желание.

– Ещё как, – через плечо сказала Василиса. – Там, знаешь, у всех одно желание – выбраться. Так что мне, можно сказать, сильно повезло.

Гаврил понимающе помычал. Потом спросил:

– А изначально ты что хотела там загадать?

Василиса не отвечала, молча взбираясь по склону. Наконец она оказалась на нормальной ровной земле над заводью. Осмотрелась. Соваться к Скиркудово, учитывая недавние события, не хотелось.

– Давай обойдём сад, – предложила Василиса, указывая в сторону.

– Давай, – пожал плечами Гаврил. Пошёл рядом и спросил: – Так что ты там хотела загадать?

– Сам-то как думаешь? – нехотя проговорила Василиса, глядя в сторону.

– Не знаю. Что?

Василиса некоторое время шла молча. В стороне темнели живые изгороди бывшего санатория, кишащие привидениями.

– Так что? – снова прицепился Гаврил.

– Что – что?

– Ну, какое желание?

– Да чтобы тебя отпустило! – раздражённо выкрикнула Василиса. – Тупая твоя башка. Я там чуть с ума не сошла, там Изюма какие-то монстры чуть не прибили. Зоя твоя с подружками нас хотела утопить. И всё из-за тебя. Кретин.

Василиса даже остановилась, чтобы рявкнуть всё это Гаврилу в лицо, потом упёрлась руками в бока, приготовившись произнести ещё какую-нибудь колкость, но вместо этого только глотнула открытым ртом ночной воздух и, глубоко дыша, пошла дальше. Господи, да ведь всё это правда. И теперь она снова ввязалась во что-то непонятное. Чтобы помочь тем, из-за кого уже рисковала жизнью, причём не только своей.

– Извини, – донёсся из-за спины тихий голос Гаврила.

– Да иди ты со своими извинениями.

Некоторое время Гаврил молчал. Потом вдохнул и произнёс:

– Тогда ты должна меня понимать.

– В каком смысле?

– Ну, почему я пытаюсь помочь Зое. Ты же хотела мне помочь.

– Это другое, – выдала Василиса избитую фразу, понимая, что не совсем права.

Но сравнивать заклятие, которое чуть не убило Гаврила, с остолбенением, которое Зоя, по совести говоря, заслужила? Нет, это совсем не одно и то же.

– А что там? – снова заговорил Гаврил. – Ну, в Чарусах. Где там желания исполняются?

– Тебе зачем? – наконец посмотрела на него Василиса. И сразу всё поняла. Он на что угодно пойдёт, лишь бы Зою выручить. – Ясно. Слушай. Там есть старая часовня с иконой. Но это только если сумеешь до неё добраться, потому что там тысячу раз можно сгинуть.

Гаврил только хмыкнул.

– А некоторые вообще ничего там не находят, – произнесла Василиса, припомнив Анин рассказ. – Поплавают да возвращаются. И вот ещё что. – Василиса остановилась и глянула на Гаврила. – Я туда с тобой не поплыву. Мне одного раза хватило.

– Ладно, – просто ответил Гаврил.

И тут Василиса заметила, что за его спиной глубокое тёмно-синее небо подсветилось, будто от огня.

– Это ещё что? – медленно спросила Василиса. Гаврил обернулся.

Вдвоём они смотрели туда, где простирались Чернореченские лавандовые поля, за которыми ухаживал призрачный садовник. И теперь над ними что-то полыхало.