Покров-2. Багряница

Глава 1. Шторм надвигается

Рабочие в ярко-оранжевых жилетах громко переговаривались и посмеивались, укладывая брусчатку, имитирующую булыжную мостовую. Машина мягко их объехала и остановилась рядом с жёлтой «Газелью». Василиса вышла и приветственно кивнула трудягам. Все здесь давно знакомы – соседи, жители окрестных деревень, бывшие сотрудники разрушенного «ураганом» свинокомплекса. Люди остались без работы и перебивались пока случайными заработками. В основном, занимались благоустройством – ликвидировали последствия «урагана».

Изюм, часто и шумно дыша, высунул в приоткрытое окно чёрную мордочку.

– Ты уверена, что хочешь ехать? – спросила мама, подавая Василисе разноцветный рюкзак. – Может, не стоит пока?

И мама кивнула на деревянный костыль, которым Василиса размахивала, словно боевым шестом.

– Да всё будет нормально, – в сотый раз сказала Василиса и почесала Изюма за ухом, отчего он довольно сощурился. – Тебе со мной нельзя, в музее ремонт ещё не закончился. И вообще туда собак почему-то не пускают. Так что до вечера.

Изюм, поняв, что хозяйка куда-то уходит, а его с собой не берёт, жалобно заскулил. Ещё раз погладив пёсика по голове, Василиса закинула рюкзак на плечо и направилась к свежепокрашенному зданию музея.

Собственно, костыль теперь почти не требовался, хромота практичемки прошла, да и нога уже не болела. Тоже почти. Время от времени поднывала. По ночам. Особенно в полнолуние, будь оно неладно. Так что приходилось стискивать зубы, чтобы не завыть, и прыгать по дому на одной ноге в поисках обезболивающего. Но тихо-тихо, чтобы родители ни о чём не догадались. Иначе снова придётся проводить часы в больничных кабинетах, пахнущих дезинфекцией, делать снимки, выслушивать мнения светил, которых где-то отыскивала мама, заниматься всё новыми видами гимнастики. Скукота и нуднота.

Поэтому Василиса бодро, лишь чуть-чуть прихрамывая, дотопала до музея, где в дверях столкнулась с трудовиком Антоном, приятелем её отца.

– А, Васька, привет! – жизнерадостно гаркнул Антон. Вот бы отец как-нибудь отучил своего друга кричать её домашнее прозвище на всю ивановскую. Вернее, Покровскую. – Там народ уже собрался, сейчас поедем.

И Антон зашаркал к вишнёвой «газельке».

– Это что, мы вот на этом поедем? – скривилась Василиса. Её энтузиазм по поводу поездки в составе «экспедиции сельского молодёжного актива» как-то сразу поугас. Хотя, если честно, он и раньше не особо пламенел.

– У этой модели очень высокая проходимость, один из лучших показателей на отечественном рынке автомобилей. – Рыженький кудрявый Коля, перешедший только в десятый класс, приветливо открыл новую музейную дверь и заботливо придержал её для Василисы.

– Боюсь, меня укачает, – через плечо бросила Василиса, входя в читательский клуб, в который преобразовали разрушенную тем же «ураганом» библиотеку.

Стеллажи теперь стояли вдоль стен, а в центре располагались разноцветные кресла-мешки и скамейки с низкими столиками для малышей. Ещё и здоровенную «плазму» для интерактивных занятий приобрели.

Василиса плюхнулась на один из мешков, устроив рюкзак на коленях и прислонив костыль к плечу. Мама (ну конечно же, она не смогла спокойно уехать домой), заперев Изюмку в машине, поспешила выловить Давида Юрьевича, нового директора школы, который вызвался возглавить «экспедицию». Ясно, будет доставать его вопросами о нагрузках и сыпать рекомендациями. В сотый раз.

Как только Давид Юрьевич появился в Покрове и предложил своему старшему брату (новому председателю сельсовета и уроженцу этих мест) создать молодёжный актив в тогда ещё разрушенном посёлке, Василиса, до этого работавшая в библиотеке, тут же оказалась в числе энтузиастов. Правда, узнала об этом от Зои и только после выписки из больницы. А Василисина мама, похвалившая дочку за активное участие в жизни села, сразу же отправилась к Давиду Юрьевичу и просидела в его кабинете добрый час, расписывая, что дочке можно и чего нельзя. Новый директор, совсем молодой, лет тридцати, оказался крепким орешком – всё выслушал, даже кое-что записал и клятвенно пообещал Василису не перегружать.

– Кстати, где Зоя и Гаврил? – Василиса адресовала вопрос Коле, но он только пожал плечами, в очередной раз рассматривая маршрут в планшете.

– Да придут они, куда денутся. Мисс Всезнайка и её верный эльф. Привет.

– Привет, – кивнула Василиса девочке, сидевшей на пуфе за её плечом. Увы, имя этой тощей девицы с короткой белоснежной стрижкой и фиолетовыми прядями напрочь вылетело из головы. Она появилась совсем недавно, вроде была племянницей Давида Юрьевича.

– Лета, – подсказала девочка, барабаня длинными чёрными ногтями по острой бледной коленке, выглядывающей из махристой дыры на джинсах.

– А как полностью? – Коля оторвался от своего планшета.

– Виолетта, – пропела девица, улыбаясь фиолетовыми губами.

Коля хмыкнул и пока Лета шумно выдохнула, задрав голову и глядя в потолок, быстренько окинул её взглядом. Василисе показалось, что у него зрачки расширились. Здорово – отличник-ходячая-энциклопедия и девочка-панк. Или гот. Или кем она там себя считает.

– Всем здравствуйте! – В зал клуба вошла Зоя. Увидев её, Лета фыркнула от смеха и спешно отвернулась. Для поездки Зоя выбрала одно из мешковатых платьев, которые её бабушка во времена своей молодости, видимо, хотела сжечь, но забыла – бурое, в жутких малиновых цветах, перемежающихся оранжевыми квадратами и зелёными линиями. И громоздкие босоножки, которыми можно гвозди забивать. Или брусчатку укладывать.

Из-за Зоиной спины появился Гаврил, как всегда в чёрном. Он недавно постригся – теперь вместо петельки на затылке носил длинную чёлку и бритые виски, из-за чего стал выглядеть на пару лет младше.

– Тебе в платье и босоножках будет неудобно, – воспитательно проговорил Коля, критичным взглядом окинув Зою. Потом осмотрел Гаврила: – И чёрный цвет – тоже не лучший для похода. В лес нужно надевать что-нибудь максимально яркое, чтобы в случае, если мы заблудимся, поисковикам было легче нас найти.

– А мы что, идём в поход и собираемся где-то заблудиться? – поддразнил его Гаврил.

– Ну, эта составляющая тоже планируется.

– Заблудиться? – снова дрязняще улыбнулся Гаврил. Коля поджал губы и упёр руки в пухленькие бока.

– Ты всегда так говоришь? – подала голос Лета, развалившаяся в кресле. – Как диктор новостей?

Коля не успел ответить, потому что в библиотеку вошёл Давид Юрьевич. Мама Василисы шёпотом поздоровалась с Гаврилом и Зоей и быстренько отошла к одному из дальних стеллажей.

– Приветствую вас всех. – Давид Юрьевич сложил руки и улыбнулся. – Сегодня мы отправляемся в краеведческую экспедицию. Николай, пожалуйста, ещё раз опиши наш маршрут.

Ясное дело, это для мамы, – догадалась Василиса и бросила на родительницу, пытавшуюся слиться с обстановкой, недовольный взгляд.

– Итак, – важно начал Коля, становясь посреди пуфов и доставая планшет. Он держал гаджет экраном к остальным и водил по нему пальцем, показывая карту. – Наш маршрут таков: мы выезжаем из Покрова, проезжаем Растяпинск, затем пересекаем водохранилище по плотине и оказываемся в городе Кулибине на противоположном берегу. Там мы встречаемся с представителями их актива и проводим совместный краеведческий семинар с докладами. Потом садимся в арендованный катер и пересекаем водохранилище по воде, выходим на берег и пешком возвращаемся в Покров.

– Э… – подала голос Василисина мама, из-за чего дочка закатила глаза. – Я прошу прощения, вы уверены, что успеете до темноты?

– Сейчас середина лета, темноты-то почти нет, – произнёс Гаврил.

– Да, темнеет совсем поздно, а светлеет рано, – закивал Коля.

– Вы разве собираетесь возвращаться ближе к утру? – у мамы Василисы даже глаза округлились. Ясно, сейчас начнёт канючить, чтобы дочка отказалась от поездки. Ну нет, теперь Василиса точно поедет, хотя, если честно, не особенно хочет. Но из принципа поедет.

– Да мы раньше вернёмся, не волнуйтесь, – дружелюбно улыбнулся Давид Юрьевич. – Когда я был студентом, мы часто здесь ездили по округе, записывали обряды, поверья, приметы.

– И в Ведьмину пустошь заходили? – спросил Гаврил, прищурившись.

– Нет, туда, пожалуй, не заходили. – Улыбка директора стала напряжённой.

– Что за Ведьмина пустошь? – громко спросила Лета, переводя взгляд от криво улыбающегося родственника на помрачневшего Гаврила.

– Ведьмина пустошь – это такая местность, – подала голос Зоя, тоже глядя на всех по очереди. – Она находится за парком Яблоневой слободы.

– Почему так называется? – с интересом спросила Лета.

– Есть две версии, – тоном ученика, отвечающего урок, проговорил Коля. – Первая сводится к тому, что туда выселяли ведьм. Когда в какой-нибудь деревне появлялась ведьма или колдун, и местным казалось, что они портят всем жизнь, их просто выселяли куда подальше. В нашем случае – в глухую деревеньку Багряница, это в густых лесах, в десятке километров от нынешнего Растяпинска. Позже эта деревенька вошла в имение семьи Русаковых, центром которого являлась усадьба Яблоневая слобода. По легенде, последняя хозяйка усадьбы, графиня Агафья Русакова и сама была ведьмой. Когда в двадцатые годы её пришли раскулачивать, она, прихватив фамильные сокровища, бежала в те самые густые леса. А за ней – отряд большевиков. Никто из них так и не вернулся, хотя говорили, что большевиков потом нашли – кого по частям, кого – в болоте, кого – висящим на дереве. Это, собственно, вторая версия происхождения названия.

– А графиня? – после крохотной паузы спросила Лета.

– Её тоже больше никто не видел.

– Это, кстати, спорный вопрос, – перебил Колю Гаврил. – Вроде как она потом всплыла где-то не то в Канаде, не то на Аляске, только под другим именем.

– Это лишь легенда, – насупился Коля.

– То, что ты рассказываешь – тоже легенда, – парировал Гаврил.

– А сокровища? – встряла Лета.

– По легенде, – произнеся это слово, Коля метнул недовольный взгляд на Гаврила, – Агафья спрятала их где-то в окрестностях той самой Багряницы.

– То есть, клад до сих пор где-то там? – Лета поставила локоть на колено и положила острый подбородок на ладонь.

– По легенде… – Гаврил фыркнул, а Коля повысил голос: – По легенде, да.

– Или она сумела убежать и потратила все деньги за границей, – быстро произнёс Гаврил.

– Русакова, – задумчиво повторила Лета. – Есть такой писатель – Стас Русаков.

– Так это его прапрабабка, – кивнул Коля.

– А сам он до сих пор обитает в Яблоневой слободе, – тихо проговорил Гаврил.

– А может, ну его, этот Кулибин с их активистами, – воспряла Лета. – Айда в Слободу!

– Там гостей не принимают, – покачала головой Зоя.

– С чего это?

– Представь, что все будут туда ломиться и устроят проходной двор, – махнул рукой Гаврил.

– Ладно-ладно, – примирительно сказал Давид Юрьевич. – Мы, в конце концов, ни в Пустошь, ни в Слободу заходить не станем. Надеюсь.

– В каком смысле – вы надеетесь? – снова выступила мама Василисы, что заставило дочку недовольно отвернуться и поджать губы.

– Ну, понимаете, – тихо промолвила Зоя, когда директор в нерешительности замялся и ничего не смог ответить, – там совсем рядом.

– Наш маршрут пролегает почти по кромке Ведьминой пустоши, – пришёл на помощь Коля. – Но мы не будем туда заходить.

– Да? Ну тогда ладно. – Мама Василисы окинула сомнительным взглядом собрание и снова отступила к стеллажам.

– Если вопросов больше нет, то вперёд! – Давид Юрьевич как-то чересчур бодро обеими руками указал на выход.

Коля подхватил огромный рюкзак и широкими шагами покинул библиотеку, Лета шла почти налегке, только маленькая чёрная кожаная сумочка в шипах болталась через плечо. У Зои и Гаврила, видимо, был один рюкзак на двоих – и тащил его, конечно, верный эльф. То есть, Гаврил.

Когда Василиса следом за остальными пошла к выходу, над её ухом раздался мамин шёпот:

– Старайся ногу не студить, долго в одном положении не сиди, ступай аккуратно, а лучше вообще давай из Кулибина домой на такси…

Василиса недовольно цыкнула – этот монолог явно услышал Давид Юрьевич, замыкавший шествие.

– Ой, а я пакет для трав положила? – растерянно спросила Зоя, пока все толпились у «газельки» в ожидании Антона.

– Да положила, положила, – пробормотал Гаврил, щурясь на солнце.

– А ножницы?

– А тебе зачем? – спросила Лета, скрестив руки на груди и перекатываясь с носка на пятку.

– Так ведь сегодня Иван Купала, обязательно нужно травы собирать, они сейчас целебные.

– Чего? – криво улыбнулась Лета.

– Строго говоря, травы считаются целебными только на рассвете. Добрый день, надеюсь, я не опоздала? – Снежана, благообразная одноклассница Коли, как будто выросла из-под земли.

– А-а, ты тоже с нами, – кисло проговорила Лета и свистящим шёпотом добавила: – Радость-то какая.

– Конечно, это же такая возможность…

Что там ещё пела Снежана, в своём чёрном платье с белым кружевным воротничком похожая на ученицу института благородных девиц, Василиса слушать не стала – пошла к машине ещё раз погладить Изюма, который, видимо, всё надеялся, что хозяйка одумается и никуда не поедет.

Василиса трепала пса за уши, а он влажно лизал ей руку. В воздухе тянуло дымом, так что иногда даже хотелось чихнуть.

– Где Антон? – доносилось из-за спины.

– Целебные травы…

– Бабушка уже набрала…

– Надо купаться…

– Обязательно искупаемся, не волнуйся…

– Все на борт! – Это Антон наконец открыл машину и запустил «экспедиторов» внутрь.

Давид Юрьевич залез последним и шумно захлопнул боковую дверь. Мотор оглушительно зарокотал, и газель покатилась по новенькому асфальту улиц Покрова. Василиса всё-таки глянула в окно и помахала маме рукой.

Несмотря на гладкую дорогу, машина подпрыгивала так, что пассажиры едва не бились макушками о потолок. В салоне пахло бензином, всё вокруг грохотало, скрежетало и стучало, так что ни поговорить друг с другом, ни даже послушать музыку в наушниках оказалось невозможно.

Тем не менее, даже в такой обстановке, не располагающей ни к чему, кроме тошноты и раздражения, Зоя, Коля и Снежана умудрились достать свои распечатанные доклады и теперь что-то обсуждали, время от времени указывая на строчки в листах.

Почувствовав толчок в руку, Василиса повернулась и увидела перед собой смартфон, на экране которого Лета написала:

«Они – пары?»

Василиса посмотрела на ярко накрашенное лицо Леты и непонимающе покачала головой. Та, слегка улыбнувшись, набрала другие слова:

«Снеж и К, Ги З»

Василиса только пожала плечами и тоже покачала головой. Про Колю со Снежаной она действительно ничего не знала – они учились на класс младше, Василиса их только в школе иногда видела, даже имена услышала впервые совсем недавно, когда неожиданно оказалась сельской активисткой.

А Гаврил с Зоей… здесь всё ещё сложнее. Спрашивать напрямую как-то неприлично, а со стороны непонятно. Вроде ходят вместе, разговаривают, замолкая, когда кто-то оказывается рядом. С другой стороны, зимой Зоя как-то предложила погадать на суженого. Зачем ей, спрашивается, гадать, если у неё уже кто-то есть.

Вот после того гадания отношения с Зоей и стали разлаживаться, хотя Василиса и раньше-то к ней в подруги не набивалась.

«Газель» подпрыгнула так, что Василиса всё-таки задела головой потолок, а потом жёстко плюхнулась на исчезнувшее где-то внизу сиденье. Ей, видимо ещё повезло – громкий звук от удара голов Давида Юрьевича и Гаврила и синхронное протирание макушек говорили о том, что их приложило куда сильнее.

За окном проплыл пряничный Растяпинск, монастырь, окрестные деревушки и началась плотина. Водохранилище, которое местные называли морем, действительно простиралось необъятным многоводием до самого темнеющего горизонта, отражая облака и скользящие теплоходы, на деле такие огромные, а отсюда выглядевшие как бумажные кораблики.

Стоп. Василиса всмотрелась в горизонт. Действительно, вместо тоненькой, едва заметной линии между голубым ясным небом и сверкающей водной гладью, вдали чернела жирная полоса.

Василиса в свою очередь толкнула плечом Лету, листавшую социальные сети, и указала взглядом на горизонт. Лета, с полминуты поблуждав взглядом по огромному пространству, вопросительно посмотрела на Василису. Василиса кивнула на Летин смартфон, и когда там открылось окно для заметок, набрала:

«Горизонт тёмный»

«???» – ответила Лета.

«Мб шторм»

Лета, сощурившись, внимательно посмотрела вдаль, потом стала бегло что-то искать в смартфоне. Через минуту продемонстрировала Василисе прогноз погоды – тёмные тучки и косые молнии. И тут же пискнул собственный смартфон Василисы. МЧС сообщало о том, что по области в ближайшие часы ожидались грозы со шквалистым ветром. В следующие секунды, судя по синхронным сигналам и взглядам в окна, такое же сообщение получили остальные «экспедиторы».

Когда «Газель» остановилась на небольшой площади с круглым фонтаном, и все стали собираться выходить, Лета снова вяло предложила:

– А может, ну его, этот семинар? Поедем сразу домой.

– Нельзя, нас ждут, – возразил Коля.

– Мы ведь обещали, – поддержала Зоя.

– Это же экспедиция, – вставила Снежана.

– Ладно, ладно, – выставила ладони Лета и почти шёпотом добавила: – Ботаны.

Когда все высыпали наружу, Антон сощурился, посмотрел на горизонт и спросил:

– Может, и правда, подождать вас?

– Я думаю, всё будет нормально, – ответил Давид Юрьевич, глядя на пока ещё чистое небо. – Если что – переждём здесь.

– Ну тогда до вечера.

– Ага, давай. – И два учителя пожали руки, как подростки, сгибая локти и хлопая друг друга по спине.

– Они хорошо знакомы? – тихо спросила Василиса у Леты.

– Учились вместе, в одном классе, – так же тихо ответила Лета.

Теперь стало ясно, почему Давид Юрьевич, только вступив в должность директора, сразу назначил Антона завучем вместо покинувшей школу после разрушительного «урагана» Виолы Романовны.

– Ну что, вперёд? – улыбнулся Давид Юрьевич и направил процессию вверх по лестнице, ведущей на воздушный тротуар.

– Тебе помочь? – рядом с Василисой материализовалась Снежана.

– Нет, спасибо. – Василиса едва удержалась от грубости, как случалось почти всегда, когда кто-то проявлял хоть малейший намёк на жалость.

Восхождение по лестницам на самом деле не составляло большого труда, костыль скорее мешал, его только нести было неудобно.

– Ой, смотрите, как здесь красиво! – пропела Снежана, когда процессия оказалась на воздушном тротуаре – огромной пешеходной эстакаде с высокими прозрачными парапетами, скамейками и клумбами.

Действительно, с высоты древний Кулибин казался практически кукольным городком – весь транспорт остался где-то внизу, под полом воздушного тротуара и густыми кронами деревьев, а пешеходы медленно прогуливались наверху, так что обычная городская суета сюда почти не долетала. Здесь только небо, зелень деревьев и заволжские дали.

– Нам, кажется, туда. – Сверившись с картой в смартфоне, Коля махнул рукой в сторону.

Василисе, как и остальным, тоже оказавшимся здесь впервые, хотелось подольше погулять по эстакаде, охватывающей весь город, но их уже ждали местные активисты.

Компания прошла мимо кафе-мороженого, площадки для игры в шахматы и даже избы-читальни, где на скамейках и в гамаках в полной тишине (о которой настойчиво напоминал знак) кулибинцы читали бумажные и электронные книги.

– Надо у нас в библиотеке тоже буккроссинг сделать. – Лета кивнула на шкафчик с прозрачными дверками и надписью «Книгообмен».

Василиса кивнула, хотя Летино «у нас» слегка царапнуло. Лета в книжном клубе не только не работала, как например, Василиса, а даже почти не появлялась. Лишь на заседания «актива» приходила, и то не каждый раз.

– Ой, а сфотографируй меня, пожалуйста, – прощебетала Снежана, сунув Коле свой смартфон. Коля даже возразить не успел, только недовольно засопел из-за задержки, а Снежана уже стояла у парапета, скромно сложив ручки. За её спиной раскинулось водохранилище, над которым кружили крикливые чайки.

– Похоже, и правда, будет шторм, – пробормотал Гаврил, прикрывая рукой глаза от солнца.

– Что? – переспросила Василиса, до этого наблюдавшая за аккуратными кудрями Снежаны, трепетавшими на ветру.

– Я говорю, чайки низко летают, к дождю, – уже чётче сказал Гаврил.

– А? Кто меня звал? – Лета, как оказалось, делала селфи.

– Никто, я говорю – чайки летают, – раздражённо начал Гаврил, но потом махнул рукой: – Проехали.

– И что, что летают? – спросила Лета, на ходу выкладывая фотографию в сеть, когда компания снова двинулась к большой крытой площадке.

– К дождю. Или к шторму. – Присмотревшись, Василиса различила уже не просто тёмную полосу горизонта, а разрастающуюся огромную чёрную тучу, перекрывающую всё пространство от края до края.

– Мы пришли! – сообщил Коля на подходе к площадке с крышей-ракушкой и рядами скамеек.

– Только вот нас, кажется, никто не ждёт. – Лета остановилась вместе со всеми у совершенно пустых скамеек и сунула руки в карманы джинсов.

– Может, надо кому-то позвонить? – неуверенно предложила Зоя.

Давид Юрьевич и без её напоминаний уже кому-то звонил, но успел только поздороваться и сказать пару дежурных фраз, как откуда-то выпрыгнула длинная худая женщина в узком платье.

– А, вот и вы, – суетливо проговорила она и, не дав никому и слова вставить, затараторила: – Вы получили уведомление от МЧС? Шторм обещают, вон какая туча наползает. А штормы здесь бывают очень сильные, так что мы семинар проведём в усечённом виде, да? Согласны? Я вам письмо на почту отправила. Получили? Нет? Ну, ладно. Вот, наши доклады, пожалуйста. – И она сунула Давиду Юрьевичу в руки стопку скреплённых листов. – А ваши где? Ага, давайте. Ну, всего вам хорошего, удачно добраться.

И дама, цокая каблуками, убежала, оставив «экспедиторов» из Покрова недоумённо переглядываться.

– Что теперь? – опешил Коля.

– И мы ради вот этого сюда тащились? – недовольно проговорила Лета.

– Может, Антону позвонить? – предложил Гаврил. – Вдруг он ещё не уехал.

– А как же экспедиция? – возмутился Коля.

– Ты тучу видишь? – прикрикнула на него Лета. Действительно, непроглядная тьма над «морем» всё расширялась.

– Где? – Давид Юрьевич даже заткнул одно ухо, разговаривая по смартфону. – Уехал? Пробка? Большая? Да ладно, ладно, мы как-нибудь… ну, может, успеем.

Директор убрал смартфон, выдохнул и обратился к замолкнувшим активистам:

– Антон уже уехал. Стройматериалы забрал и назад поехал, а там на плотине уже какая-то авария, реверсное движение. В общем, он за нами теперь никак не успеет. Мы можем либо попробовать переправиться на тот берег, либо переждать грозу где-нибудь здесь, в Кулибине. Голосуем? Кто за Кулибин?

Руку подняли Лета и Василиса, которая хоть и ходила, нося костыль под мышкой, но к длительным забегам, особенно по лесам, особенно в шторм, пока не была готова.

– А мы точно успеем переправиться до шторма? – с сомнением спросил Гаврил.

– Даже если успеем, нас накроет там. – Лета ткнула рукой в сторону противоположного берега водохранилища. – Что делать-то будем? А, девочки-припевочки?

– Виолетта! – одёрнул племянницу Давид Юрьевич.

– Мне-то что, это они в платьях и туфлях.

– А что, если попросить Антона встретить нас там? – предложил Гаврил.

– Вот, это мысль, – указал на него Давид Юрьевич и кивнул, доставая смартфон. – Так, давайте-ка побыстрее к причалу, а я пока Антону позвоню.

Глава 2. Адамова голова, Иванова голова

Путь к причалу пролегал через множество лесенок и мостиков, расчертивших Кулибинский откос спиралями и диагоналями, перемежающимися со смотровыми площадками, скамейки на которых до сих пор были заняты детьми, воркующими парочками, пенсионерами и туристами.

– Тебе помочь? – Снежана появилась, как обычно, неслышно. Только что никого здесь не было – и вот, пожалуйста, материализовалась Снежана. Только волшебного хлопка не хватало.

– Нет, спасибо, – пробормотала Василиса. Хотя ковылять по отлогому спуску, действительно, оказалось сложновато – нога то и дело непроизвольно подгибалась, а опираться на костыль не хотелось. Ещё не хватало, чтобы все вокруг начали таращиться.

– Ладно. Но если что – ты говори, не стесняйся.

– Спасибо, – процедила Василиса, мечтая, чтобы Снежана эту её реплику оставила совсем без внимания. Проще говоря, замолчала или на что-нибудь переключилась.

Снежана действительно замолчала, теперь она шла немного впереди, такая летняя и лёгкая в своём платье гимназистки и с трепещущими на ветру кудрями под ободком. Только кружевного фартучка с бантиком не хватало. Наблюдая, как аккуратные ровные кудряшки Снежаны, такие насыщенно каштановые, цвета тёмного шоколада, да ещё блестящие на солнце, покачивались в такт шагам, Василиса инстинктивно потянула руку к своим волосам. Да, за прошедший год её косичка изрядно истончилась на фоне стрессов и проблем со здоровьем. И цвет стал как-то блекнуть.

Наконец компания добралась до широкой набережной, вымощенной разноцветной брусчаткой. Идти стало легче, и общий шаг ускорился. Василиса перестала хмуриться – ей всё казалось, что на спусках она своей хромотой тормозила всю компанию, иначе зачем бы Снежана стала предлагать помощь.

– Так, мы пришли! – улыбаясь, обернулся Давид Юрьевич, со смартфоном в руках шагавший впереди.

И правда, метрах в пятидесяти стоял плотный седоватый мужчина в синем пиджаке и махал им рукой.

– Это капитан катера, он нас переправит, – пояснил Давид Юрьевич и даже назвал фамилию капитана, но Василиса её не расслышала.

Вблизи капитан оказался как раз таким, каким изображают моряков в детских книжках – с седой бородой, в полосатой тельняшке под синим кителем и в белой фуражке с чёрным козырьком и золотистым якорем. Только трубки не хватало.

– Давайте побыстрее, а то, похоже, шторм надвигается. – Капитан посторонился и пропустил всю компанию вниз по бетонным ступенькам, заканчивающимся прямо у воды. Но тут же от нижней ступеньки к борту небольшого катера кто-то из подручных капитана перекинул деревянный мосток.

Молодой матрос в синей униформе, ждавший на катере, помог каждому из ребят аккуратно пройти по трапу. Василиса, и так постоянно переживающая из-за ноги, да ещё с костылём в руках, напряжённо и неуверенно ступая по вздрагивающему мостику, так сильно вцепилась в руку матроса, что, оказавшись на катере, с трудом смогла разжать пальцы.

Ребят усадили на скамейки по обеим сторонам катера, пока капитан что-то обсуждал с Давидом Юрьевичем. Василиса неожиданно для себя так сильно разволновалась, что с трудом различала голоса из-за шума в ушах. И руки почему-то вспотели, даже гладкое древко костыля скользило.

– Сколько? – донёсся откуда-то приглушённый голос капитана.

– Пятнадцать, – неуверенно произнёс Давид Юрьевич.

– Несовершеннолетние, значится. – Капитан крякнул и громогласно, так что Лета даже ухо прикрыла, скомандовал: – Всем надеть спасательные жилеты!

Дальше началась суета, молодой матрос, капитан и Давид Юрьевич, то и дело толкаясь, перемещались по палубе катерка, ребята, неуклюже топчась сгрудились, что-то говорили. Катер стал раскачиваться, и Василиса увидела собственные руки, сжавшиеся вокруг какой-то белой прохладной трубы.

– Надо надеть жилет. – Видимо, эти слова относились к ней, но разжать пальцы Василиса не могла. – Давай, давай, быстрее. Морская болезнь, что ли? Ладно, это не страшно, у нас леденцы есть. Надевай, надевай.

Кое-как отцепившись от трубы, Василиса позволила капитану надеть на себя громоздкий оранжевый жилет. Ловко застегнув все ремешки, капитан подмигнул Василисе и насыпал ей в руку конфет в ярких разноцветных фантиках.

В ушах всё ещё звенело, так что Василиса почти не слышала голосов и даже звука двигателя. Мерно раскачиваясь, катер повернулся, вернее, повернулась набережная с городом наверху, мимо проплыла огромная туча и появилась сплошная тёмная водная рябь.

– Думаю, успеем! – донеслось сквозь непрекращающийся шорох.

– Плохо, да? – произнёс над самым ухом чей-то голос. Рядом возникло лицо Снежаны – с идеальной кожей, ни прыщика, ни чёрных точек, только волосы вот выбились из-под ободка и красиво развевались на ветру. Василиса, сжав зубы, в ответ только дёрнула головой. – А ты возьми леденец. Давай, разверну.

Кое-как разжав челюсти, Василиса заставила себя улыбнуться и отрицательно покачать головой. Негнущимися пальцами она сама кое-как развернула конфету и закинула в рот. Порадовалась, что не промахнулась.

Горизонт становился то выше, то ниже, от этого ужасно кружилась голова. Фиолетовое небо и тёмная вода. То больше одного, то другого.

Василиса закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на леденце. Но вкус казался просто кислым, щиплющим язык. Перекатывая конфету так, чтобы случайно не подавиться в сильной качке, Василиса стала прислушиваться к разговору.

– Красиво у вас, – это вроде бы Давид Юрьевич.

– А то, – довольно ответил то ли капитан, то ли второй матрос.

– Тротуары… лектории… – Неясно, чей голос.

– Солнечные батареи, – это снова капитан. – Техноград.

– А вода горячая летом есть? – это язвительно спрашивал Гаврил. Вечно ему надо всех поддеть.

– А как же! У кого колонка, у кого титан.

– Что такое титан? – это, напрягая голос, почти прокричала Лета.

– Это печка такая. – Гаврил, похоже, отчего-то сдерживал смех. Или его тоже тошнило, с закрытыми глазами непонятно.

– Ох-тыж-ё!

Скамейка вдруг сильно накренилась, Василиса открыла глаза и поняла, что линия горизонта становится вертикальной. Сбоку на неё навалилось что-то мягкое, руки сами собой снова вцепились в трубу. Вода, на миг оказавшаяся так близко, что в ней можно было рассмотреть отражения лиц, отдалилась. Крен в другую сторону, Василиса поехала по скамейке, но удержалась. Ещё пара наклонов в разные стороны, и всё вроде устаканилось. Небо снова на своём месте – наверху, вода – внизу.

Слева – всё та же тёмная рябь, сливающаяся с такой же тёмной тучей. Справа… Глянув направо, Василиса ахнула. Прямо из воды вырастало огромное здание. Оно тянулось вверх, зияя большими чёрными продолговатыми окнами. Стена оказалась так близко, что просматривались даже позеленевшие трещины в серой кладке.

– Это ещё что? – громко спросила Лета. Краем глаза Василиса видела, что Лета задрала голову и даже привстала, пытаясь рассмотреть верхушку сооружения.

– Это колокольня, – ответил кто-то из парней, пока капитан и его помощник о чём-то переговаривались, сыпля непонятными терминами.

– В смысле? – спросила Лета, держа голову запрокинутой.

– Это город Мазыйка, его затопили, когда наполняли водохранилище, – прозвучал голос Коли, снова будто отвечающего урок. – Это – колокольня собора, а вон и сам собор.

С трудом оторвав взгляд от колокольни, Василиса посмотрела чуть вдаль, туда, где из-за серой, покрытой трещинами, мокрой стены виднелись узкие чёрные окна в таких же серых стенах и скелеты куполов на башенках.

– А чего они торчат? – Лета озвучила вопрос, который застрял в горле у самой Василисы.

– Уровень воды упал, – сказал Гаврил, так буднично, будто речь шла о походе за хлебом.

– Круто! – протянула Лета и, кажется, стала делать фотографии.

Василиса не могла отвести взгляд от зияющего прямо перед ней чёрного продолговатого окна. Катер продолжал покачиваться, и время от времени в черноте мелькала светлая полоска сквозного окна.

Судно слегка повернулось, и тут же усилилась качка, чёрное окно плавало то вверх, то вниз. Вверх-вниз. Вперёд-назад. Вверх-вниз. На Василису из темноты смотрели два глаза. И мгновенно их скрыл нижний край окна.

Василиса взвизгнула и отшатнулась, кажется, спихнула Снежану с лавки.

– Что, совсем плохо? – сочувственно спросил капитан. – Ничего, сейчас всё наладим.

Василиса подвинулась обратно на своё место, рядом села Снежана, отряхивая платье.

– Мне показалось, – пояснила Василиса ребятам, вперившим в неё хмурые взгляды. – От качки, наверное.

Лета двинула бровью и вернулась к своему смартфону, Коля понимающе хмыкнул. На реакцию остальных смотреть уже не хотелось. Василиса снова попыталась вглядеться в чёрную пустоту, но больше ничего там не различила.

Пульс немного успокоился. Василиса развернула ещё один леденец и закинула в рот. Вроде бы мятный. И качка, кажется, стала помягче.

Раздался глухой стук. Где-то совсем рядом. Василиса, для надёжности взявшись обеими руками за бортик, перегнулась и посмотрела в густую тёмную бездну. В воде, совсем рядом с поверхностью произошло движение, что-то мелькнуло, но тут же раздался рык мотора, пол завибрировал и под довольные возгласы катер снова двинулся к противоположному берегу, приближающемуся всё быстрее и быстрее.

Полоска изумрудно-зелёного цвета расширялась, скоро стали видны очертания кустов и деревьев, катер замедлился и аккуратно развернулся. Сходить пришлось на старый деревянный причальчик, от времени выцветший и рассохшийся, доски которого прогибались под каждым шагом.

Сняв жилет и оказавшись на твёрдой поверхности, не ходившей ходуном, Василиса наконец глубоко вздохнула и опёрлась на костыль обеими руками. Капитан помахал «экспедиторам» на прощание, и катер отчалил, оставляя за собой след из расходящихся пенистых волн.

Компания сошла с пристани и направилась вдоль берега по светлой утоптанной тропинке.

– Да, мы высадились, – громко говорил Давид Юрьевич, держа смартфон у уха. – Скоро будем у…

Его голос утонул в оглушительном раскате грома, будто прокатившемся от края до края неба.

– Кажется, нам надо ускоряться, – напряжённо произнёс Гаврил, вместе со всеми осматривая огромную тучу, краем уже нависающую над головами.

Все заторопились, убегая от тучи. Тропинка поначалу пролегала, слегка изгибаясь параллельно берегу, который, плавно поднимаясь, становился всё более отвесным и крутым, потом свернула между ивами и направилась к дубовой рощице, зеленеющей за небольшим лугом.

Резкие порывы ветра усилились, заставляя высокие травы и полевые цветы клониться волнами.

– Нормально? – на ходу спросил Давид Юрьевич у Василисы.

Василиса только кивнула – действительно, сейчас нога её совсем не донимала, идти было легко и приятно. Только костыль в руке создавал неудобство, то и дело грозя случайно кого-нибудь огреть на узкой тропинке.

– Зоя, не отставайте! – крикнул Давид Юрьевич, обернувшись и пятясь спиной вперёд.

– Что она там делает? – через плечо спросила Лета.

Зоя плелась в конце процессии, постоянно приостанавливаясь и наклоняясь.

– Травы собирает, – сказал Гаврил, тоже глядя назад.

– А, ну да. Они же сегодня целебные, – с насмешкой сказала Лета.

– Зря ты так, – произнесла Снежана. – Некоторые травы наливаются именно к Ивану Купале. Это, правда, и с мистикой никак не связано, просто раньше этот праздник выпадал на летнее солнцестояние. Пик силы у этих трав сегодня, а потом они начинают потихоньку увядать, день-то становится короче.

– Солнцестояние же было две недели назад, – произнесла Лета.

По небу снова прокатился оглушительный грохот, порыв ветра бросил в лица пыль, сухую траву и мелкие острые песчинки.

– Зоя, поторопитесь! – крикнул Давид Юрьевич.

Зоя, по макушку зарывшись в высоких травах, что-то искала, только краешек спины выглядывал из-за зелени.

– Она идёт или нет? – раздражённо спросила Лета.

Зоя всё шебуршила где-то в стороне, словно не обращая внимания на то, что процессия почти пересекла лужок и добралась до дубовой рощи.

– Зоя! – снова позвал Давид Юрьевич, остановившись у первых дубов.

– Да пусть остаётся, – бросила Лета.

– Ей это не страшно, она местная, все тропинки знает, – сказал Гаврил, копаясь в своём рюкзаке. Потом, глядя на Лету, добавил: – В отличие от тебя.

– Знаешь что, – Лета вздёрнула подбородок, но её перебил Давид Юрьевич.

– Так, не ссоримся.

Лета на миг оскалила зубы и молча пошла вперёд. Гаврил глянул ей вслед и снова обернулся назад, где Зоя всё ползала между травами. Гаврил щурился на колыхающиеся волнами стебли, забирая длинную чёлку назад и завязывая её над затылком резиночкой.

– Что? – спросил Гаврил у Василисы.

– Ничего, – буркнула Василиса и пошла вперёд, кляня себя за то, что опять пялилась на него. Да ещё у всех на виду. Интересно, Зоя растрепала ему про гадание?

Над головой шумели густые дубовые кроны, немного потемнело и стало прохладно. Приятно пахло корой и листьями, сразу вспомнилась бабушкина баня в Растяпинске. Деревянная, с ароматными вениками и паром, прогревающим до костей. Пообещав себе обязательно попариться после возвращения, Василиса из размышлений вернулась обратно в реальность и обнаружила, что осталась одна. С тропинки она не сошла, но товарищи по экспедиции исчезли, остались только дубы и растущие у их корней разноцветные тысячелистники, зверобой, цветущий жёлтенькими звёздочками и розовый клевер.

Прислушавшись, Василиса разобрала голоса. Кажется, позади, за дубами, кто-то громко и истерично спорил. Идти назад и выяснять, что стряслось, не хотелось. Так что Василиса потихоньку поплелась вперёд. Тропинка поднялась на холмик, за которым открылся песчаный откос, упирающийся в заросшую высокими травами речушку.

Лета, стоявшая у берега, обернулась.

– Я чё-то не въезжаю.

– А что? – Василиса сосредоточенно смотрела под ноги, вязнущие в зыбком песке, боясь оступиться и кувыркнуться с откоса в реку. Она даже снова опиралась на костыль, чего не делала уже пару месяцев.

– Где мостик-то? – куда-то в сторону спросила Лета.

– Что? – Василиса радостно перевела дух – спуск удался без происшествий.

– Я говорю, мост должен быть, а его нет.

И правда, на противоположном берегу вдаль убегала та же самая утоптанная тропинка. Стало быть, это действительно переправа.

– Я же знаю, что говорю! – раздался где-то наверху девчачий голос, Василиса даже сразу не разобрала, чей. – Ты думаешь, я в травах ничего не понимаю?

– А ты думаешь, я в них не разбираюсь? – произнёс другой голос, более спокойный.

Василиса переглянулась с Летой, поджавшей губы и покачавшей головой.

– Девочки, хватит, сейчас не до этого, – это Давид Юрьевич пытался урезонить Зою и Снежану. Больше-то некого – Василиса и Лета уже у речки.

– Я тебе ещё раз повторяю, – размеренно начала Снежана, но договорить не успела.

– Не надо мне ничего повторять! – крикливо перебила Зоя. – Я сама знаю!

Василиса, впервые услышав такой истеричный голос Зои, обернулась. Зоя, надув губы и сопя, спускалась к речке, сосредоточенно глядя под ноги. За ней кое-как, растопырив руки, слезал Коля. Снежана будто спорхнула вниз, ни разу не оступившись. Последними к берегу пришли Гаврил и Давид Юрьевич.

– Почему стоим? – Давид Юрьевич вытягивал шею и смотрел поверх голов.

– Моста нет, – громко сказала Лета.

– Действительно, – растерянно проговорил Коля. – А на карте есть. Куда он подевался?

– Может, уплыл во время паводка? – предположила Снежана. Она выглядела совершенно спокойной, ведущей светскую беседу. В отличие от пунцовой Зои, метающей в её сторону гневные взгляды.

– Может, – согласился Давид Юрьевич. – И как нам теперь? Вплавь?

– Да, может, здесь неглубоко? – наигранно подхватил Гаврил.

– Вы что, серьёзно? – спросила Лета, сдвинув брови.

– Я плавать не умею, – вставил Коля.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Гаврил.

– Давайте пойдём вниз по речке, – Снежана махнула рукой по направлению течения. – Там должно быть место, где совсем мелко.

– Хорошая мысль, – кивнул Давид Юрьевич.

– Хорошая, – эхом повторил Гаврил. – Есть только одна неувязочка – если мост был здесь, а он был именно здесь, значит, это и есть самое узкое и, скорее всего, самое мелкое место.

– И что ты предлагаешь? – спокойно спросила Снежана.

Гаврил только мотнул головой и пожал плечами.

– Если мост унесло, он, наверное, где-то там, – резонно заявил Коля.

– Если других предложений нет, идём искать мост, – громко объявил Давид Юрьевич.

– Может, всё-таки…

– Что?

Василиса вдруг поняла, что все смотрят на неё, а значит, она только что чуть не предложила перебраться через речушку здесь, где мелко и узко. Мысль о походе вглубь рощи почему-то вызывала стойкое отвращение и даже некоторый страх. Как приближение очереди к стоматологу.

– Всё равно ведь вымокнем, – слабо проговорила Василиса, придумав пусть хлипкое, но оправдание своему предложению. Будто в качестве поддержки снова раздался раскат грома, порыв ветра поднял песок с откоса и горстями швырнул в лица, заставив всех зажмуриться и отвернуться, прикрываясь руками.

– А я поддерживаю, – отплевываясь, проговорила Лета. – Хуже уже не будет, а Антону тоже долго нас ждать не очень-то интересно.

– А если здесь всё-таки глубоко? – Коля опасливо глянул на речушку.

– Да тебе даже до шеи не достанет, – пробормотал Гаврил.

– И как вы себе это представляете? – медленно спросила Снежана, хмуро рассматривая речку.

Лета с молчаливым вопросом взглянула на Василису. Однажды Василисе уже приходилось вброд переправляться через ледяную реку, правда, она старательно запихивала эти воспоминания в самые дальние уголки памяти. Но сейчас они на миг вспыли, из-за чего вдоль позвоночника пробежали морозные мурашки.

– Можно прямо в одежде. Раз уж мокнуть. – Василиса повела плечами, чтобы согнать оцепенение, но оно не уходило. – А можно раздеться и держать вещи над головой.

– Как это? – озадаченно спросил Коля.

– Что непонятного? – взвилась Василиса, но тут же шумно выдохнула. – Извини. Делаешь так: раздеваешься, берёшь одежду в руки. Спускаешься в воду. Держишь вещи так, чтобы они не упали. Вылезаешь, одеваешься.

– А вдруг там змеи?

Ответа на этот Колин вопрос Василиса даже искать не стала. Усталость брала своё.

– Так, кто за то, чтобы переходить вброд? – громко спросил Давид Юрьевич.

Руки подняли Василиса и Лета. Зоя стояла в стороне и демонстративно смотрела в сторону. Снежана с улыбкой покачала головой. Ясно, не хочет раздеваться при парнях. Коля испуганно смотрел на воду.

– Мне всё равно, – сказал Гаврил.

– Понятно. Идём вдоль реки, – подвёл итог Давид Юрьевич.

– Вниз или вверх? – спросил Коля, доставая смартфон. – Судя по карте, там река петляет, но есть и узкие места. – Он указал вверх по течению.

– Туда и идём, – устало выдохнул Давид Юрьевич, и компания потихоньку стала снова взбираться по песчаному откосу.

Ветер теперь дул, не переставая, листва шумела и срывалась, катясь по высокой траве. Кусты вдоль речки становились всё гуще, а само русло явно не собиралось сужаться. Всё чаще попадались непролазные заросли крапивы и ежевики, вода то оказывалась совсем близко, то внезапно противоположный берег становился на десяток метров дальше.

Через некоторое время впереди показалось открытое светлое место. Подойдя ближе, компания рассмотрела за высокими камышами и ирисами довольно широкую заводь. Двое мужчин в костюмах цвета хаки и высоких сапогах возились на берегу, сматывая лески.

Рассмотрев их получше, Василиса почувствовала, как в груди завязался узел. От этих двоих добра ждать не стоит. По крайней мере, ей. Она замедлила шаг и оказалась за спинами ребят.

– Здравствуйте, – выступил вперёд Давид Юрьевич.

– И тебе не хворать, – улыбнулся один из рыбаков, что возился с резиновой лодкой, продемонстрировав сверкающие коронки. – Туристы, что ли?

– Не совсем. Я директор школы, это мои ученики. У нас краеведческая экспедиция. Простите, вы не поможете нам перебраться на другой берег?

– Это ещё зачем? – У рыбака округлились глаза. Его приятель даже сигарету изо рта выронил. Тут же затоптал сапогом.

– Мы немного сбились с пути. Там мост пропал.

– А, так его ещё весной смыло, – махнул рукой рыбак и мотнул головой на противоположный берег. – А туда-то вам на кой?

– Нас там уже ждут.

– А-а, – недоверчиво протянул Рыбак. – Ну, это… нам как бы это… – Он выразительно завращал глазами, глядя на приятеля, будто ища поддержки.

– Да мы тут уже сматываемся, – промямлил второй рыбак, снова возясь с леской. – И гроза вот уже сейчас начнётся, а вы все в лодку сразу-то не влезете… – Он кивнул на ребят и вдруг его взгляд стал острым, как бритва. – И ты здесь? Тоже приползла, хромоножка?

Ребята стали переглядываться, а рыбак всё таращился на Василису. Когда все обернулись к ней, Василиса крепко вцепилась в костыль.

– А, снова припёрлась? – оскалился другой рыболов.

– Что происходит? – Давид Юрьевич смотрел то на Василису, то на рыбаков. – Вы что, знакомы?

– Ещё как! – гаркнул первый и выдал витиеватое ругательство. – Это из-за неё рыбы нет! – И он пожелал Василисе такого, что Снежана с Колей покраснели, а Зоя перестала дуться и даже рот приоткрыла.

– Позвольте, но… Что вы имеете в виду? – Давид Юрьевич аккуратно встал между рыбаками и своими подопечными.

– Они живодёры! – выпалила Василиса.

– Что? – удивлённо спросил Давид Юрьевич.

– Да что ты понимаешь … – Дальше снова следовало ругательство.

– Я у них весной собаку отобрала, – пояснила Василиса, стараясь дышать ровно. Но воспоминание о том, как визг щенка разносился на всю разбитую набережную, а эти двое с позволения сказать, мужчин, пытались запихнуть шевелящийся мешок в чёрную прорубь на Васильевском ручье, заставляло сердце буквально прыгать внутри. – Они хотели его утопить.

– Это ещё зачем? – Лета, неприязненно глядя на рыбаков, отступила на пару шагов.

Давид Юрьевич, поняв, в чём дело, прикрыл глаза ладонью.

– Жертву водяному приносили, – выплюнула Василиса. – Чёрную собаку, видишь ли, надо утопить.

– Лошадь, – раздался тихий голос Снежаны. – По традиции, топят лошадь.

– Ага, где её взять-то? – задиристо спросил рыбак, что крутил леску. – Знаешь, сколько коняга-то стоит?

– А её папаша-мент нам чуть штраф не выписал, – подхватил второй.

– И рыбы теперь нет! – снова гаркнул первый. – И всё из-за этой…

– Не повезём мы вас, идите…

Услышав направление, Давид Юрьевич выдавил улыбку и стал потихоньку оттеснять ребят от берега.

– … из-за какой-то псины… – вдруг расслышала Василиса. Повернувшись на голос, увидела растрёпанного, еле переставляющего ноги Колю и шевелящую губами Зою.

– Что?! Что ты сказала?! – Василиса преградила Зое путь, перехватив костыль обеими руками и готовая пустить его в ход.

Зоя резко остановилась и, широко раскрыв глаза, удивлённо заморгала. Видимо, не сразу поняла, что часть её мыслей оказалась озвучена. Остальные тоже затормозили и удивлённо переглядывались.

– Ну, давай! Повтори! – Василиса сорвалась на крик. – Ты думаешь, надо было им дать Изюма утопить?

– Рыбы на самом деле нет, это все говорят, – тихо, но чётко произнесла Зоя. – А люди ещё без работы остались…

– Ага, и всё из-за водяного, – хохотнула Лета. – Ты серьёзно в это веришь?

– И они из-за обиды нас не переправили. – Зоя неприязненно посмотрела на Лету.

– Так давай! – Василиса указала на озеро за камышами. – Давай, попроси их тебя в мешок засунуть и на середине реки с лодки скинуть! Они же не откажутся, раз ты сама попросишь. И рыбы будет много, и нас перевезут! – И тут у Василисы мелькнула совсем гаденькая мыслишка, но вовремя осадить себя она не успела и произнесла: – Может, за водяного замуж выйдешь.

Что бы ответила побледневшая Зоя, никто не узнал, потому что рядом появился один из рыбаков.

– Мы, это, тут покумекали, и, это, раз вам оченно надо, то перевезём. – Он кивнул на своего напарника, который уже спустил лодку на воду.

– С чего такая благотворительность? – недоверчиво спросила Лета.

– Ну, это, краеведы, всё такое. – Рыбак развёл руками. – Местные, соседи вроде как.

– Хорошо, спасибо. – Давид Юрьевич, уже приготовившийся разнимать девочек, встал между ними и сделал широкий жест, собирающий ребят.

По двое группу переправили на другой берег заводи. При этом рыбаки гребли спокойно, ровно и молча. Василиса и Давид Юрьевич отправлялись последними. Василиса, конечно, побаивалась садиться к ним в лодку, но никто из рыбаков не сказал ни слова, больше того, один из них даже подал ей костыль.

Поверхность озера отражала небо, уже больше чем наполовину закрытое тучей. Но вода ничуть не рябила и даже казалась гладкой, как стекло. Василиса немного склонилась, чтобы заглянуть вглубь, но увидела лишь рваные края тучи в волнах от вёсел.

– Шторм, наверное, будет. – Это Давид Юрьевич, видимо, решил поддержать беседу.

– А как жеж, – согласился рыбак.

Потом на берегу он как-то криво улыбался, поглядывая на своего товарища. Тот ничего не сказал, но явно сдерживал улыбку. Они вообще будто крепились, чтобы не расхохотаться.

Рассмеялись они уже после того как высадили последних экспедиторов и вернулись обратно.

– Мне одному кажется, что они как-то странно себя ведут? – спросил Гаврил, глядя на рыбаков, сматывающих свои снасти и покатывающихся со смеху.

– Действительно, – согласилась Лета. – С чего это они вдруг такими добренькими стали? И почему ржут?

– Что непонятного? Здесь же Ведьмина пустошь совсем рядом. – Зоя поудобнее перехватила свой шуршащий пакет, набитый травами и цветами.

– Разрыв-травы у тебя там нет? – спросил Коля, поддевая указательным пальцем торчавшую наружу головку ромашки.

– Есть, а тебе зачем?

– Серьёзно? Разрыв-трава? – Коля, казалось, удивился.

– Ну, да, клевер. Тебе достать? – Зоя уже приготовилась залезть в свой пакет.

– Клевер? Всего-то? – разочарованно протянул Коля.

– О чём речь? – спросила Лета, переводя взгляд от Коли на Зоин пакет.

– О том, что он всю дорогу искал статьи о кладах, – нетерпеливо произнесла Снежана. – Разрыв-трава вроде как помогает его найти и расколдовать. Только это всего лишь поверья. Кстати, разрыв-трава – это необязательно клевер. И вообще клевер – это Адамова голова. Иногда его ещё называют Иванова голова.

– Нет, у нас разрыв-трава – это клевер, – упрямо заявила Зоя.

– Дамы, не хочу прерывать ваше собрание клуба любителей травологии, но нам, наверное, пора двигать дальше. Только вот тропинки что-то не видать. – Гаврил осматривался, закинув рюкзак на плечо.

Действительно, пологий берег речной заводи густо зарос невысокой травой, однако никаких тропинок поблизости видно не было. Совсем рядом, через несколько метров начинался дремучий лес, тянувшийся, казалось, вдоль всей реки.

– А мы вообще где? – спросила Лета, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Наверное, это озеро Студёное, – сказал Коля, водя указательным пальцем по экрану смарфтона. – Если мы пойдём прямо, то попадём как раз в Ведьмину пустошь. Но нам, конечно, туда не надо. Наверное, лучше всего пойти вниз по реке. Там по пути деревня Ключ.

– Собственно, Антон и будет нас там ждать. Идём! – Давид Юрьевич поправил свой рюкзак, и ребята следом за ним зашагали по мягкой траве пологого берега.

Глава 3. Обряд избавления

Пейзаж не менялся больше получаса – тёмные высокие сосны справа и река за часто переплетёнными ветвями кустов слева. И верхушки дубов, что виднелись на противоположном берегу.

– Почему мы сразу не пошли в эту сторону? – заныла Лета. – Зачем надо было крюк делать?

– Там река шире, – устало произнёс Коля.

– Шире, чем что?

– Ладно-ладно, не ссорьтесь. – Голос Давида Юрьевича звучал глухо. – Мы уже недалеко.

– А туча ещё ближе, – сказал Гаврил, глядя на небо.

Действительно, край тучи уже обогнал компанию и стремился к горизонту. Обернувшись, можно было увидеть сплошную синюю полосу дождя, сливающуюся с водой.

– Мы не успеем до грозы, – вздохнула Лета. Стоило ей договорить, как над их головами что-то грохнуло и будто укатилось туда, где полоса между тучей и горизонтом постепенно сокращалась. – Надо искать, где спрятаться. – Лета, испуганно присела от оглушительного раската.

– К воде в грозу нельзя подходить, – сказала Снежана, нервно осматриваясь.

– К деревьям тоже, – хмуро проговорила Зоя.

– Кроме воды и деревьев ничего нет, – развёл руками Гаврил. – Придётся выбирать.

– В лес, – махнул рукой Коля, указывая на кромку деревьев. – Только нельзя подходить к одиноким и самым высоким деревьям.

Последнее слово Коли утонуло в новом раскате. Вокруг раздался шорох, и Василиса почувствовала, как по лицу стекает прохладная вода. Друг за другом ребята побежали к лесу. Силы заканчивались, все спотыкались, а Василиса вообще еле переставляла ноги, опираясь на костыль. Впервые за долгое время она не стеснялась своего костыля, а скорее была рада, что взяла его с собой. Эта гладко отполированная палка определённо брала на себя тяжесть движения и позволяла не только освободить больную ногу, но и сэкономить силы.

В лесу оказалось почти сухо. Густые кроны шумели над головами, сдерживая часть дождевых капель. Петляя между стволами, Коля нашёл место, где рядом стояло несколько невысоких сосен. Устроившись с подветренной стороны, компания поначалу сбилась в кучку, но это мало помогло – все промокли насквозь, а ветер, что гнул деревья в дугу, стал понемногу стихать. Скоро от планиды остался только напористый ливень, словно кто-то поливал их из огромной лейки прямо с серого неба.

Боль в ноге мешала стоять, и Василиса села на поваленное бревно, подложив пакет, что дала ей Снежана. Рядом плюхнулась Лета, уже не обращавшая внимания на мокрую древесину. Зоя снова ползала по кустам, срезая травы и срывая листья с невысоких кустов.

– Смотрите-ка! – Довольно улыбаясь, Гаврил продемонстрировал Василисе и Лете большой гриб на светлой ножке.

– Он не ядовитый? – с сомнением спросила Лета.

– Это белый. А вот – подберёзовик. – И Гаврил показал ещё один гриб.

– Откуда в сосновом лесу подберёзовик? – скривилась Лета.

– Э… не знаю. – Гаврил озадаченно наморщил лоб.– Действительно, странно.

– Здесь есть грибы? – удивился подошедший Давид Юрьевич. – Надо пойти поискать.

Василиса слишком устала, чтобы ползать по земле в поисках грибов, а Лета, казалось, полностью разочаровалась в экспедиции. Пару раз демонстративно вздохнув, она улеглась на бревно. Дождь закончился, будто у кого-то там наверху опустела лейка.

Через несколько минут раздались частые шлепки-шаги. Повернувшись на звук, Василиса увидела несущегося к ним Колю. При каждом движении его рюкзак прыгал за спиной, мокрая футболка натянулась, и даже животик стал виден над ремнём.

Василиса толкнула Лету и кивнула на запыхавшегося Колю.

– Ты чего это? – Лета села на бревне, опираясь на прямые руки.

– Там… там такое! – выдохнул Коля, упираясь руками в колени.

– Что?

– Пойдём, покажу! – Коля, сглотнув, только махнул рукой, призывая следовать за собой.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотала Василиса, слезая с бревна. Ей почему-то очень не хотелось идти за Колей, больше того, она и других бы не пустила. Но спорить ни с кем не хотелось, да и не было сил.

Лета и Василиса потихоньку шли за Колей, который зачем-то петлял между стволами деревьев.

– А куда вы… ? – спросил вышедший откуда-то Давид Юрьевич, но Коля приложил палец к губам.

Сосны поредели, стало видно серое небо. Коля подошёл к исполинскому хвойнику и, осторожно заглянув за ствол, поманил остальных. Аккуратно ступая, Василиса и другие экспедиторы подобрались поближе.

Оказалось, сразу за деревьями начинался пологий спуск к окружённой ивами реке, именно в этом месте делающей крюк, кругом зеленели холмистые луга, а вдалеке чернели крыши домов.

– Там деревня Ключ, – прошептал Давид Юрьевич. – Значит, мы уже недалеко…

– Т-с-с! – зашипел Коля. – Вон, смотрите.

Василиса глянула туда, куда указывал Коля, и обомлела. Поначалу ей показалось, что это ветер гонит огромные бумажные комья, но присмотревшись, она поняла, что это люди в белой одежде совершали какие-то странные движения. Женщины в длинных белых не то платьях, не то ночных рубахах, с распущенными волосами, подпрыгивали и размахивали руками. Человек пятнадцать, не меньше, они что-то выкрикивали и скакали, перебирая ногами.

Рядом прыснула Лета. Василиса не сразу поняла, над чем она смеялась, но когда разглядела, что женщины скакали, оседлав какие-то палки, тоже чуть не хохотнула. Усталость позволила только улыбнуться.

Перехватив костыль, Василиса задела Давида Юрьевича, повернулась, чтобы извиниться, но так ни звука и не произнесла. Новый директор школы смотрел на процессию, скачущую внизу, широко раскрытыми глазами. На его совершенно белом перекошенном лице читался ужас.

Внизу кто-то истошно завизжал, рядом синхронно охнули Лета и Коля.

– Стоять здесь! – рявкнул Давид Юрьевич и помчался вниз.

Василиса не сразу сообразила, куда широкими прыжками направлялся их директор, вслед которому смотрела Лета, закрывшая ладонями рот. Снова обернувшись на женский рёв, Василиса сама чуть не вскрикнула.

Внизу несколько женщин сгрудились у чего-то тёмного, повытаскивали свои палки, что держали промеж ног, и с широкими замахами наносили удары. Отойдя от первого потрясения, Василиса рассмотрела в куче, под палками, тёмный костюм и светлую шевелюру.

– Гаврил! – выдохнула Василиса и побежала следом за директором, уже вплотную приблизившимся к драке. Вернее, избиению.

– Куда?! – крикнул где-то за спиной Коля.

Краем глаза Василиса заметила, что её обогнала Лета. Более лёгкая и быстроногая, не отягчённая хромотой и костылём, Лета ловко спустилась вниз и подоспела как раз к тому моменту, когда на Давида Юрьевича замахнулась какая-то женщина. Лета сбила своего дядю с ног, дубина прошла мимо.

Но женщина сдаваться явно не собиралась, больше того, к ней присоединились другие. Давид Юрьевич успел подняться и сумел прикрыть собой Лету и уже получил пару ударов, когда Василиса, хорошенько разогнавшись по склону, всем телом налетела на баб в белом и сбила с ног сразу троих, вскрикнувших от неожиданности. Подтянув колени, Василиса приподнялась и увидела, что на её голову опускается чёрный край дубины. Перехватив костыль, Василиса выставила его над головой, раздался громкий треск, и часть палки, которой пытались достать Василису, улетела за её спину.

Василиса вскочила и бросилась на женщину в белом, держа костыль перед собой, словно солдат в штыковом бою, бесстрашно атакующий врага. Получив палкой в живот, тётка хрипло гавкнула и согнулась пополам. Вместе они завалились на бок, и это спасло Василисину голову от очередного удара.

Перекатившись и не выпуская из рук свой костыль, Василиса обнаружила, что оказалась на краю всей заварухи. Она села на колени, быстро осмотрелась и увидела лежавшего на боку Гаврила. Встала на ноги, сделала пару шагов, раскрутила костыль над головой и одним концом попала сразу по двум шеям. Навалившись на баб и оттолкнув их, Василиса крикнула Гаврилу:

– Вставай! Беги! – И тут же ткнула костылём в живот третьей, довольно молодой девице. Только теперь Василиса осознала, что все лица женщин в белом были измазаны чем-то чёрным, а палки представляли собой черенки лопат, щёток и мётел.

Развернувшись, Василиса кинулась к группе, исступлённо колошматящей по Давиду Юрьевичу, прикрывающему собой Лету. Рядом Коля, держа перед собой щётку, как боевое копьё, размахивал ей, не давая ещё нескольким бабам к нему приблизиться. Василиса обогнула женщин, окружающих Колю и толкнула их так, чтобы они повалились одна на другую. Во время сумятицы встретилась глазами с Колей и указала на Гаврила, вроде бы поднимающегося на ноги. Коля кивнул, развернулся и побежал.

Краем глаза Василиса видела, как Коля помогал Гаврилу встать, и вместе они поковыляли прочь. В это время одна из чумазых женщин с искривлённым злобой лицом пошла на Василису, замахиваясь лопатой. Только теперь не черенком, а совком. Василиса нырнула ей под руку, ударила плечом и опрокинула назад, чтобы та своим весом сбила ещё кого-нибудь.

В это время Давид Юрьевич кое-как приподнялся, выпустив Лету. Василиса протянула ей руку, крепко сжала пальцы и рывком подняла на ноги. Лета тут же вскрикнула от удара по плечу, но собралась, развернулась и схватилась за черенок щётки. Потянула на себя, но вырвать из рук женщины в белом не смогла. Тогда резко ослабила хватку, и та упала назад.

Это дало возможность Давиду Юрьевичу встать на ноги. Лета потянула его за руку, и вместе они поковыляли было прочь, но их нагнали сразу две женщины. Тут Василиса, оказавшись сбоку, пнула одну в бедро. Та закричала и споткнулась, другая попыталась было достать Василису метлой, но промахнулась.

Лета и Давид Юрьевич успели унести ноги со злосчастной поляны ближе к лесу. Прикрывая их со спины и постоянно оборачиваясь, Василиса трусила следом. Уже под соснами они догнали окровавленного Гаврила, опирающегося на запыхавшегося Колю.

– Вроде отстали, – произнесла Лета, оглядываясь и вытягивая шею.

Действительно, обернувшись, Василиса никого не увидела – лишь стена вновь ливанувшего дождя, мокрая глянцевая зелень и тёмные стволы хвойников.

– Как мы доберёмся до деревни? – спросил Коля, отдуваясь и вытирая мокрое лицо. Гаврил наконец отцепился от него и пошёл самостоятельно. Почти прямо.

– Попробуем пройти в обход, – задумчиво сказал Давид Юрьевич. Из его рассечённой брови стекала и тут же расходилась на сырой щеке бордовая струйка.

– А где остальные? – спросила Василиса. Ей только сейчас удалось немного отдышаться, стук в ушах становился глуше, пульс потихоньку приходил в норму.

– И правда, где…? – Давид Юрьевич остановился. Лета замедлила шаг и стала крутить головой, Коля и Гаврил тоже растерянно озирались.

– Нет, только не это, – простонала Лета. – Нам, что, теперь туда возвращаться? К этим сумасшедшим бабам?

И тут из-за деревьев появилась Зоя. Она довольно улыбалась, запихивая в свой и так битком набитый пакет очередной веник.

– Ой, а что случилось? – Улыбка медленно сползла с Зоиного лица. Когда Гаврил обернулся и она рассмотрела его разбитое лицо, сразу подбежала и стала вытирать кровь бумажным платочком, не забывая заунывно причитать.

Лета повернулась к Василисе и сунула два пальца в рот, делая вид, что её вырвало.

– Так, Зоя нашлась. Где Снежана? – И намного громче Давид Юрьевич переспросил: – Кто видел Снежану?

– Что такое? – раздался голосок Снежаны, и она сама возникла рядом с остальными. Дождь опять прекратился как по команде, словно кто-то сверху выключил воду. Платье гимназистки выглядело свежо и аккуратно, будто они не носились по лесу под грозой, а только что сошли с прогулочного теплохода. – Что-то случилось? А что… откуда у вас кровь?

– Ерунда, – пробормотал Давид Юрьевич, вытирая лицо рукавом. – Нам придётся сделать крюк, чтобы зайти в Ключ с другой стороны.

Компания двинулась вглубь леса. Зоя всё бормотала, стирая грязь с костюма Гаврила, а Коля, достав из своего объёмного рюкзака аптечку, дал Снежане зелёнку и пластырь, и она на короткой остановке обработала лицо Давида Юрьевича.

– Что это было вообще? – громко спросила Лета.

– Обряд избавления от морового поветрия, – после паузы сказал Давид Юрьевич. – Средневековое мракобесие. Вот уж не думал, что такое до сих пор существует. Вернулся, блин, на родину.

– Какой обряд? – тихо переспросила Лета у Василисы, но та только пожала плечами. Она тоже услышала о таком впервые.

– Так защищаются от эпидемий, – сказала Снежана. Василиса заметила, что Зоя тоже уже открыла рот, чтобы ответить, но услышав голос Снежаны, бросила на неё гневный взгляд и отвернулась. – На Ивана Купалу женщины надевают белые рубахи и скачут вокруг своего села, ну или города, деревни там, на мётлах, лопатах и щётках. Считается, что это устанавливает защиту от болезней.

– Интересно, каким образом? – тихо спросила Василиса.

– А чего они на нас налетели? – намного громче произнесла Лета. – Мы что, бациллы какие?

– Да нет, это тоже обычай, – устало проговорил Давид Юрьевич. – Надо забить насмерть первое попавшееся живое существо. В нашем случае… – И он замолчал.

– Ты как там оказался? – просила Лета у Гаврила.

– Да случайно. – Гаврил сплюнул розовую слюну. – Грибы собирал, и тут раз – удар по спине. И понеслось.

– Значит, мы ещё легко отделались? – спросила Василиса, снова вспоминая, как вырвала из рук рыбака визжащий и брыкающийся мешок и улепётывала с ним по весеннему посёлку, увязая почти по колено в рыхлом снегу.

– Можно и так сказать, – кивнул Давид Юрьевич.

– Ну и нравы здесь! – воскликнула Лета. – То собак топят, то бьют кого попало. Кстати, а ведь не всем попало. Ты вот где была?

Снежана, которой адресовался вопрос, спокойно улыбнулась:

– Я ходила… ну, вы понимаете. По дамским делам, скажем так.

«Заодно и причесалась», – подумала Василиса, глядя на блестящие от воды кудри Снежаны под аккуратным ободочком. Её собственная коса давно растрепалась, пряди облепили мокрое лицо со всех сторон, но переплетаться не хотелось. Потом.

Сосны тянулись сплошной стеной по обеим сторонам, лес становился всё гуще, то и дело попадались колючие непролазные ежевичники и малинники, которые приходилось огибать, делая внушительные крюки.

– Нам не пора поворачивать? – спросил Коля, шедший немного впереди.

– В какую сторону? – просил Гаврил. Судя по вернувшемуся едкому тону, ему полегчало.

– Нам… – Давид Юрьевич остановился и стал осматриваться, приложив палец к подбородку. – А есть у кого-нибудь компас?

– У меня. – Коля с готовностью полез в рюкзак и достал компас. Постучал по нему пальцем. Подышал на стекло и потёр о футболку, покрутился. И разочарованно вздохнул: – Не работает.

Все сгрудились вокруг переминающегося с ноги на ногу Коли, в руке которого лежал круглый компас с дёргающейся стрелкой. Стрелка будто не могла решить, куда ей указывать. В какую бы сторону ни повернулся Коля, она на миг замирала, потом снова сдвигалась то влево, то тут же вправо.

– Странно, утром работал, – пробормотал Коля, всё стараясь найти север.

– Плохо дело, – чётко произнесла Зоя.

– Подумаешь, компас сдох, что такого? – спросила Лета.

По напряжённо-мрачным лицам коллег по экспедиции Василиса поняла, что выход из строя компаса воспринимался не как досадная случайность, а как действительно дурной знак.

– В Ведьминой пустоши приборы перестают работать, – тихо сказал Гаврил.

Василиса тут же вытащила смартфон. Он показывал 0:24, хотя всего лишь начинало вечереть. И число с седьмого июля перескочило на двенадцатое декабря. И, конечно, отсутствовала связь. Лета, проверив свой телефон, ругнулась.

– Надо устроить привал. – Давид Юрьевич провёл рукой по лицу.

– Где, например? – спросил Гаврил.

– Послушай, тебе обязательно придираться к каждому моему слову? – Давид Юрьевич впервые за всё время, что Василиса его знала, повысил голос. Все мигом притихли. – Я твоего отца с должности не снимал.

Гаврил мрачно глянул на нового директора школы, развернулся и молча пошёл прочь. Зоя посеменила следом. Василиса глянула на Давида Юрьевича, тот прикрыл глаза, будто кляня себя за произнесённые слова. Переглянувшись с Летой, Василиса побрела за ребятами, опираясь на костыль – нога снова не хотела свободно двигаться и мучительно ныла. За спиной глухо послышался молчаливый топот.

Лес всё не заканчивался и не редел. Все устало сопели и тяжко вздыхали, хлюпая промокшими ногами, но место для привала никак не находилось – сидеть на сырой траве ничуть не лучше, чем брести неизвестно куда.

– Есть у кого вода? – спросила Лета, тряся свою пустую пластиковую бутылку горлышком вниз.

– Воды полно, – просипел Коля. Снова шёл дождь, только теперь он нудно моросил мелкими каплями.

Лета попыталась подставить бутылку под небесный источник, но быстро устала держать руку вытянутой. Застонала, запрокинув голову, споткнулась, но удержалась на ногах.

– Родник! – радостно вскрикнула Лета и через секунду уже сидела на корточках рядом с раскидистыми тёмно-зелёными кустами.

– Вот это так себе идея, – хрипло произнёс Гаврил.

– Козочкой станешь, – добавила Зоя. Вышло так грубо, что всё изумлённо на неё оглянулись.

– Да ну вас! – Лета залпом выпила половину бутылки и снова окунула её в прозрачную лужицу, в центре которой фонтанчиком вздымался песок.

Василиса повисла на своём костыле. Сил не хватало даже на то, чтобы хорошенько поразмыслить над происходящим. Куда они идут? Сколько времени? Смогут ли они когда-нибудь выйти из этого леса?

– Это у тебя черника? – Коля сорвал синюю ягоду со стебелька, торчавшего из Зоиного пакета, и бросил в рот.

– Нет! – завопила Зоя, так что по сырому лесу разнеслось эхо. – Выплюнь! Выплюнь!

Коля выплюнул ягоду, Зоя за рукав дотащила его до родника и приказала промыть рот и горло. Пока Коля харкал у озерца, Снежана подняла брошенный пакет Зои и вытащила из него стебель, усыпанный синими ягодами.

– Волчья ягода, – медленно проговорила Снежана, расширенными глазами глядя на веточку.

– Она же вроде ядовитая, не? – сдвинула брови Лета.

– Конечно, ядовитая! А тебе она зачем? – И Снежана посмотрела на Зою как раз в тот момент, когда та уже подошла на расстояние в полметра.

– Не смей. Трогать. Мои вещи, – прошипела Зоя, сжимая и разжимая кулаки и исподлобья глядя на Снежану. – Положи на место.

– Да подавись! – Снежана бросила пакет на землю, так что из него выпало несколько травяных букетов.

– Собери! – приказала Зоя, ткнув пальцем в разбросанные травы.

– Ещё чего, – с вызовом ответила Снежана. – Ты для нас отраву припасла, а я виновата?

– Подними! – просвистела Зоя.

– И не подумаю!

Взвизгнув, Зоя вцепилась в волосы Снежаны, отчего та завопила. Лета тут же перехватила Зою поперёк тела и рванула на себя, но пальцы Зои так крепко держали кудри Снежаны, что та закричала ещё громче, когда её голова резко дёрнулась вперёд. Василиса тоже подошла и попыталась разжать хватку, но ничего не вышло – Зоины кисти рук будто превратились в каменные птичьи лапы с выпирающими белыми суставами и когтями. Тогда Василиса уцепилась за кудри верещавшей Снежаны, но ближе к голове, чтобы ослабить натяжение волос, Коля и Гаврил с двух сторон безуспешно пытались развести Зоины руки.

– Прекратите! Немедленно прекратите! – Теперь эхо разнесло голос Давида Юрьевича.

Зоя резко выпустила волосы Снежаны и вместе с Летой, Колей и Гаврилом чуть не упала на спину. От резкого освобождения Снежана и Василиса тоже попятились. Снежана, тяжело дыша, откинула голову, открыв пунцовое лицо. Зоя всё прожигала её взглядом.

– Всегда знала, что ты больная, – выдохнула Снежана.

– Хватит! – Окрик директора не дал Зое ответить. – Нашли время и место! Идём дальше!

Коля поднял разбросанные травы из пакета, Зоя вырвала их из Колиных рук и быстро пошла прочь, на ходу что-то бормоча и запихивая листья, стебли и цветы в мешок. Гаврил шёл рядом с ней, но на расстоянии метра. Остальные брели позади.

Пейзаж всё не менялся, у Василисы в сознании начала маячить мысль о том, что если ходить кругами, то вряд ли скоро можно выбраться из этого морока. У ребят стали заплетаться ноги – Лета заметно пошатывалась, Гаврил тяжело дышал, Коля начал хрипеть.

– Смотрите! – Снежана, шедшая отдельно ото всех и на ходу сумевшая в очередной раз сделать укладку, указала вперёд.

Действительно, между деревьями мелькнуло что-то тёмное. Вроде бы низенький бревенчатый дом, просевший и почерневший от старости, выглядывал из-за кустов и стволов.

На миг Василисе показалось, что из окна избушки свисает край белого полотна вроде скатерти или простыни. И вдруг этот край мигом подтянулся и исчез внутри домика.

– Хотя бы привал сделаем, – натужно выдохнул Давид Юрьевич.

– Если нас впустят, – сказала Василиса, думая, что вряд ли вообще стоит стучать в эту дверь.

Василиса обернулась, чтобы предложить обойти дом стороной, хотя ни одного толкового аргумента в уставшем уме не нашлось. Но искать дальше и не пришлось.

Давид Юрьевич кивнул и пошёл вперёд, но проследив взгляд Василисы, тоже остановился. Лета, бледная и с тёмными кругами под глазами, держалась одной рукой за дерево, а другой упиралась в колено.

Ковылять назад ужасно не хотелось, но Лета выглядела так, будто сейчас грохнется в обморок. Стиснув зубы, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда боль простреливала всю ногу до поясницы, Василиса подошла к ней.

– Ты как?

– Что-то мне как-то… – Лета шумно выдохнула. – Не так.

Василиса попыталась подхватить Лету, но та оказалась слишком тяжёлой и снова навалилась на сосну.

– Я сейчас. – Василиса отошла на пару шагов и громко крикнула: – Эй! Эй, погодите! Лете нужна помощь!

Пока к ним, еле волоча ноги, шли Гаврил, Коля и Давид Юрьевич, Василиса попыталась поудобнее перехватить костыль и вдруг увидела, что её ладони покрыты чёрной мокрой жижей. А у Леты угольные разводы доходили аж до плеч.

– Что ещё? – выдохнул Давид Юрьевич.

– Мне как-то нехорошо, – пробормотала Лета.

– Это ещё что, – шипела Василиса, пытаясь оттереть с ладоней черноту.

– Зола, – произнёс Гаврил, закидывая руку Леты себе на плечи. – Ты только сейчас заметила? Эти тётки же бросались золой.

– Как-то не до того было, – пробормотала Василиса, вытирая руки салфеткой и ковыляя за остальными. И вдруг стукнулась обо что-то мягкое. Оказалось, Коля застыл посреди дороги прямо перед ней. – Эй!

Но Коля не отозвался. Он стоял и молча таращился.

– Что случилось? – громко спросила Василиса, когда заметила, что и остальные что-то внимательно рассматривали. Сама Василиса видела только деревья, густые кусты и травяные холмики.

– Домушка-то где? – наконец подал голос Гаврил, поудобнее перехватывая руку Леты, повисшей между ним и директором.

Действительно, домик, стены и крыша которого ещё пару минут назад мелькали между деревьями, отсутствовал.

– Может, мы как-то свернули, и его просто не видно? – слабо предположила Снежана. – Надо, наверное, пойти посмотреть с разных сторон.

– Вот ты и займись. – Гаврил выдохнул, когда Лету усадили на землю. Она тут же завалилась на бок, часто и натужно дыша.

– Плохо дело, – сказал подошедший Коля. – Зой, а твои травы… Эй, а где она? – Коля, почёсывая руку, осматривался. Действительно, ни Зои, ни Снежаны видно не было.

– Да сколько можно! – выкрикнул Давид Юрьевич. – Чего вас всех тянет куда ни попадя? Неужели так сложно держаться вместе?

Его окрик утонул в девчачьем вопле. Все ринулись туда, откуда несся звук, но Давид Юрьевич вдруг обернулся и толкнул Василису в плечо.

– Остаёшься. Остаёшься, я сказал! – И на бегу добавил, обернувшись: – За Летой посмотри!

Кто-то из девчонок продолжал протяжно верещать, парни убежали на помощь, побросав рюкзаки на землю. Василиса ещё раз глянула вслед ребятам и, опираясь на костыль, с трудом села на землю рядом с Летой. Вокруг шелестел дождь, одежда и кеды промокли насквозь, так что искать место посуше не имело смысла.

Бледная, как простыня, Лета лежала, скрючившись, и часто дышала. Так дышат собаки в сильную жару. Василиса потянулась убрать мокрые пряди, прилипшие ко лбу Леты. Её кожа оказалась ледяной. Кажется, Коля прав – дело плохо. И где там Зоя с её целебными травами? Хотя тут, наверное, нужны не травы, а самая настоящая неотложка. Только вот до ближайшей больницы, наверное, километров… сколько? Василиса даже примерно не представляла. Где они вообще? Деревня Ключ, которая вроде была рядом, теперь уже непонятно, в какой стороне. А вокруг – какая-то полумифическая Ведьмина пустошь, где даже простой компас не работает, не то что телефон.

Да уж, вот так местечко. Черноречье. Надо будет потом бабушке рассказать про эту поездку. Если они, конечно, выберутся отсюда. От мысли, что, возможно, бабушку Василиса больше не увидит, сильно защипало в носу и глазах. Всхлипнув от спазма в горле, Василиса, чтобы отвлечься, наклонилась к Лете:

– Хочешь попить?

Лета только слабо мотнула головой. Она давно стёрла с губ фиолетовую помаду, ещё когда они ехали к Кулибину. Но теперь её губы сами стали тёмно-синими. Как и круги у глаз.

Услышав шум, Василиса резко обернулась. К ним плелись Коля, рыжие вихры которого прилипли ко лбу, Гаврил с окровавленным лицом и Зоя, по горло чёрная. От удивления Василиса даже привстала.

– Она упала в трясину, – произнёс Коля и плюхнулся на землю. Дополз до своего рюкзака и достал бутылку с водой, наполовину пустую.

– Меня кто-то толкнул! – заявила Зоя, чуть не плача. Коля даже не обернулся. Гаврил, на которого с надеждой глянула Зоя, тоже. Он рылся в рюкзаке. Нашёл аптечку и стал вытирать кровь с лица ватными дисками.

Зоя, не отводя взгляда от Гаврила, сжала дрожащие губы, а потом закрыла лицо руками. Василиса поднялась и обняла её за дрожащие плечи.

– Ладно, ладно. Я вот тебе верю.

– Серьёзно? – спросил Коля, сидевший на земле, раскинув ноги и скребущий грязную коленку.

– Здесь чего угодно можно ожидать, – попыталась уйти от ответа Василиса, похлопывая Зою по вздрагивающей спине. Если вдуматься, столкнуть её в болото мог лишь один из них. Вернее, одна.

Глава 4. Чёрное озеро и туманный город

– Я ничего не нашла, – пропела Снежана, вынырнув из-за деревьев. – А что у вас случилось?

– А где вы вообще были? – раздражённо спросил Давид Юрьевич с другой стороны полянки. Видимо, он уже собрался идти на её поиски.

– Домик искала, – бросила Снежана через плечо, опускаясь на колени около Леты. – Его нигде нет.

– Что нам теперь делать? – спросил Коля, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Тс-с! Слышите? – Гаврил даже привстал. – Голоса.

Все притихли.

Действительно, откуда-то доносились женские голоса. Они выводили протяжные мелодии, но слов разобрать не получалось.

– Это те, кто нас лопатами лупили? – тихо спросил Коля, ногтями расчёсывая щёку.

– Может, и они. – Давид Юрьевич как-то весь подобрался. – В любом случае, надо идти туда, где поют.

– Чтобы они нас добили? – вставил Гаврил.

– Там же деревня рядом, – догадалась Снежана. – А раз их слышно, значит, мы недалеко.

Давид Юрьевич и Гаврил снова подняли Лету, положив её руки себе на шеи. Остальные плелись следом за ними. Даже Снежана, всегда такая аккуратная, уже не обращала снимания на растрепавшиеся волосы и песок на подоле платья. Зоя так и топала, грязная по шею. Она пыталась подставить руки под дождь, но густой лес пропускал мало воды, и отмыться как следует не получалось.

Коля скрёб то руки, то шею, бормоча что-то про болотных комаров. Василиса со своим костылём замыкала шествие. Теперь у неё ныли обе ноги, а ещё руки, шея и поясница, так что на костыль она опиралась как на посох.

Болотная топь то превращалась в прудики, то полностью скрывалась в траве и камышах. Временами ноги увязали в мягкой растительности, и вода проникала в обувь сверху. Но все так вымокли, что уже почти ни на что не обращали внимания.

Вдруг Гаврил остановился. Давид Юрьевич, сделавший лишний шаг, потянул Лету за собой.

– Что? – прохрипел Коля, подходя ближе.

– Там что-то есть. – Гаврил, поудобнее перехватив Летину руку, сделал шажок к старому поваленному дереву. Корнями оно оставалось на берегу, а часть замшелого ствола и крона терялись в озерце.

– Что-то плывёт, – проговорила Зоя, забираясь на ствол. – Что-то большое.

– Господи, здесь ещё и крокодилы есть? – выдала Василиса.

– Здесь есть кое-кто пострашнее крокодилов, – не глядя на неё, проговорил Гаврил.

Зоя, мелко перебирая ногами по стволу, семенила к воде.

– Осторожнее! – окликнул её Давид Юрьевич. Он и Гаврил посадили Лету на землю и разминали плечи.

Зоя уже добралась до места, где дерево совсем ушло под воду. Сделала ещё пару шажков, так что вода достала ей до лодыжек.

– Это корзина с ребёнком! – звонко крикнула Зоя, обернувшись, но тут же её лицо вытянулось, будто она сказала что-то не то.

– Да ладно! Не может быть! – Коля, чесавший ногу сквозь штанину, тоже забрался на дерево. Ствол дрогнул, и Зоя взмахнула руками, но удержалась.

– Ну-ка, слезь. – Давид Юрьевич подал Коле руку. Когда парень спрыгнул, ствол снова вздрогнул. Зоя снова чуть не упала.

– Это же он, тот ребёнок! – У Коли, размахивающего руками, даже зрачки расширились.

– Какой ещё ребёнок? – не поняла Василиса.

– В общем, есть такая легенда, – затараторил Коля, – что много лет назад граф Русаков, который жил в Слободе, соблазнил горничную, и она, понятное дело, родила младенца. Но у графа с его женой детей не было, и они захотели отнять ребёнка у этой служанки. Тогда она схватила его и рванула к болотам. Её догнали и утопили, а ребёнка забрали, хотя она успела пустить его на какой-то деревяшке по воде. Но на девятую ночь ребёнок всё равно умер. Говорят, его задушила другая любовница графа. Её потом нашли повешенной.

– А горничная до сих пор уводит детей, – тихо проговорила Снежана, глядя, как мимо медленно проплывал прямоугольный предмет.

– Как это? – не поняла Василиса, тоже не в силах оторвать взгляда от мерно покачивающейся корзинки.

– Так дети пропадают, – пробормотала Снежана.

– А это точно ребёнок? – Василиса чувствовала, как у неё начал заплетаться язык. И тут же донеслось малышовое агуканье.

– Наверное, надо его достать, – проговорила Зоя, так и стоявшая на дереве, тоже глядя на корзинку.

– Вот этого точно делать не надо! – Гаврил, похоже, оказался единственным, кто не впал в транс. Он запрыгнул на ствол, так что тот сильно вздрогнул. По воде пошли круги, корзинка закачалась, Василиса резко вздохнула. И заморгала. Глаза щипало, будто она долго читала в темноте.

– Но он же утонет! – Зоя обернулась.

– Этот? Ты серьёзно?

– А если это другой ребёнок? Не той горничной? – Зоя даже упёрла руки в бока.

У Василисы вертелась мыслишка об абсурде ситуации – ребята всерьёз обсуждали ребёнка в корзинке, думая, что это может быть дитя убитой сто лет назад любовницы графа. Смешно же. Хотя, вообще-то, нет.

– Я думаю, надо его достать. Мало ли. – Василиса подошла и мимо Гаврила протянула Зое свой костыль.

Зоя скорчила рожицу, будто сказав Гаврилу «Вот так-то!» и опустилась на четвереньки. Она держала костыль за конец, другим краем пытаясь зацепить корзинку. Когда она попала по углу, корзинка резко покачнулась, все разом вздохнули. На миг Василиса увидела внутри что-то белое. Похоже, пелёнка. Значит, это действительно…

Зоя не удержалась и кувыркнулась вперёд. Гаврил бросился к ней, но ухватить не успел. Костыль с размаху ударил по корзинке, опрокинув её, и с всплеском плюхнулся в воду. Все ринулись к дереву. Зоя кое-как цеплялась за ствол, Гаврил тянул её за руки. Она всё-таки выбралась, да ещё и костыль из воды достала.

Держа её за руку, Гаврил помог Зое дойти до берега и слезть с бревна. У Василисы жар по желудку прошёл. Не из-за того, что они держались за руки, совсем нет. Просто её костыль чуть не потеряли. А он ей всё ещё нужен. Они же выберутся.

– Ой, а как же… – Снежана, видимо, хотела поплакать о ребёнке, но застыла с открытым ртом. Проследив её взгляд, замерли все.

Не в силах пошевелиться и даже вдохнуть, Василиса наблюдала, как вода становилась всё светлее и прозрачнее, будто там светилась огромная лампа. От места, где опрокинулась корзинка, стали расходиться волны, вода сияла, и на поверхность выплыл пылающий шар размером с баскетбольный мяч.

Шар светился бледным холодным огнём, медленно поднявшись, полетел над озерцом, отражаясь в тёмной воде. Отодвинулся на несколько метров и остановился.

– Он что, нас ждёт? – проговорил Коля. Видимо, лишь у него одного из всей компании язык ещё работал.

– Мы же не пойдём за ним, да? – прошептала Снежана, как и остальные, неподвижно глядя на шар.

И тут раздался харкающий хрип. Лету, о которой, казалось, все забыли, вырвало. Василиса наконец сумела отвести взгляд от шара, обернулась и увидела, как изо рта Леты стекала тёмная слюна. Гаврил морщился, Коля и Снежана тоже. Зоя смотрела на Лету с сочувствием.

– Хуже уже не будет, – озвучила Василиса мелькнувшую мыслишку.

Давид Юрьевич только коротко кивнул и вместе с Гаврилом потащил Лету вдоль озерца. Так они плелись под дождём, утопая местами по щиколотку в топи, перелезая через поваленные деревья и продираясь сквозь заросли, примерно с час. Или два. Василиса давно потеряла счёт времени. Даже примерно определить время не получалось – небо так и оставалось затянутым тёмными тучами, поливающими ребят дождём, а кроны деревьев делали всё вокруг сумрачным.

– И куда он подевался? – от возгласа Коли Василиса аж вздрогнула. Подняла голову от земли, усыпанной старой тёмной листвой и гнилыми ветками. Действительно, светящийся шар исчез. Вокруг ввысь тянулись мокрые тёмные деревья, кронами скрывающие пасмурное небо и шумели капли дождя по раскидистым папоротникам.

– Интересно, он сегодня зацветёт?

Все обернулись к Гаврилу.

– Учитывая обстоятельства, я бы не удивился. – Гаврил уже не мог стоять прямо – под весом Леты его тянуло к земле. Колени подгибались, кеды покрылись грязью так, что и цвет стало не разобрать.

– А что это? – Василиса под подошвами Гаврила рассмотрела что-то вроде плоского камня или плиты. Оказалось, она и сама стояла на чём-то подобном.

Ребята стали смотреть вниз и поднимать ноги. Действительно, они остановились на камнях, вросших в землю и покрытых мхом.

– Я, кажется, знаю, где мы, – подала голос Зоя. – Наверное, где-то рядом Чёрный затон.

– Это ещё что? – спросила Василиса, наблюдая, как Коля почти до крови расчёсывал шею, оставляя на ней алые царапины.

– Это озеро такое, там начинается Чёрная река. Его ещё называют Чёрный яр.

– Неправда, – заявила Снежана. – Чёрный затон и Чёрный яр – это не одно и то же. От затона раньше уплывали корабли, ну или приплывали, а Чернояр – это вообще миф. Вроде мёртвого озера.

– Вам обязательно ссориться? – резкий окрик учителя заставил Зою, уже открывшую рот, молча выдохнуть.

– В любом случае, – проскрипел Гаврил, сгибаясь под тяжестью веса Леты, – если это Чёрный затон, то там Багряница рядом, а от неё совсем близко до Яблоневой слободы. Или можно идти вдоль реки и выйти к посёлкам.

– Осталось только найти этот затон. – Коля яростно чесал ногу, и Василиса неожиданно даже для себя шлёпнула его по руке. Её мама так делала, чтобы отучить дочку грызть ногти. Увидев, что все на неё обернулись, Василиса сказала: – Ты уже до крови себя расчесал. Вон, шея в ссадинах.

– Так комары. – И Коля тут же запустил руку в мокрые волосы.

– Какие комары в дождь! – Зоя подошла к Коле и отвела его руку. Под ногтями алели чешуйки кожи. – Да у тебя сыпь!

Действительно, когда все подошли ближе, то смогли рассмотреть ало-фиолетовые точки, покрывшие лицо Коли, его шею и руки.

– Этого не хватало, – вздохнул Давид Юрьевич и посадил Лету на землю. Гаврил со стоном опустился рядом. Василисе остро захотелось подойти и хотя бы кровь с его лица вытереть, но это уже сделала Зоя.

Коля копался в своём рюкзаке, видимо, в поисках аптечки. Давид Юрьевич стал расшвыривать ногой раскидистый папоротник в поисках плит, видимо, ведущих к затону или Чернояру. Василиса шла рядом, высматривая камень под листвой и отводя растения костылём. За спиной снова захрипела Лета. Обернувшись, Василиса увидела, как к ней подсела Снежана. Коля продолжал чесаться, правда, он натянул рукава олимпийки, так чтобы сильно кожу не сдирать. Гаврил сидел, слегка раскачиваясь, вокруг него хлопотала Зоя.

Её помощь никому не требовалась, и Василиса, проводив взглядом Давида Юрьевича, поспешившего к племяннице, пошла дальше. Плиты, хотя заросли мхом и покрылись листвой и травами, всё ещё неплохо угадывались, составляя приличную дорожку. Откидывая траву и ветки костылём, Василиса двигалась вперёд, ступая по каменной тропке. И тут высокие камыши и болотные заросли исчезли, раскрыв пространство.

Оказалось, Василиса дошла до спуска к воде. Тёмные щербатые каменные ступени вели к кромке большого круглого озера, с берега которого готовился отправляться плот с пассажирами. До небольшого деревянного причальчика внизу было всего метров тридцать. Сквозь дождевые потоки Василиса рассмотрела несколько человек, друг за другом заходивших на большой деревянный плот. Им помогал высокий тощий, неуместно изящно одетый мужчина, видимо, перевозчик. Очередь уменьшалась, свободного места на плавсредстве почти не осталось. Василиса топталась, не зная, бежать за остальными или спускаться вниз.

Услышав за спиной голоса ребят, припустила назад. И через несколько шагов натолкнулась на учителя. За его спиной по обыкновению крикливо спорили Зоя и Снежана.

– Василиса, вы же знаете…

– Там люди на плоту, – выпалила Василиса. – Но они сейчас уедут, надо быстрее!

– Что? Какие люди? – теперь Давид Юрьевич бессмысленно метался то вперёд, то назад.

– Они сейчас уже уедут, – простонала Василиса и всё-таки приняла решение: – Я к ним, попрошу помочь!

Давид Юрьевич вроде шёл следом, а Василиса неслась во весь дух по каменным плитам, то и дело поскальзываясь, но костыль помогал не расшибиться. Судя по глухому звуку падения и вскрику, учителю повезло меньше. Обернувшись, Василиса увидела, как он завалился вперёд, ударившись локтями. Она хотела помочь встать, но Давид Юрьевич, морщась от боли, махнул рукой вперёд. Коротко кивнув, Василиса побежала вниз.

– Эй! Эй! Подождите! – вопила Василиса, семеня по мокрой каменной дорожке.

Почти все зашли на плот, там оставался свободным лишь маленький пятачок, на который уже ступил перевозчик. Василиса перебирала ногами по скользким плитам, в глазах рябило от мокрой серости. Наконец добралась до деревянного причала, кто-то подал ей руку, она толкнулась костылём и заскочила на край плота. Он под её весом даже не качнулся. Только плавно двинулся вперёд, когда перевозчик, что стоял спиной к Василисе, оттолкнулся длинным веслом от берега.

Василиса попыталась отступить от него, чтобы не мешать, и тут же наткнулась на кого-то стоящего позади.

– Извините, – промямлила Василиса, пытаясь устроиться поудобнее и не задеть попутчиков костылём. Никто не ответил и даже не обернулся.

Наконец Василиса кое-как встала прямо, никого не трогая и прижав к себе костыль. Осмотрелась. Люди стояли тихо, не двигаясь, глядя перед собой. Пожилой мужчина в пиджаке и брюках не по размеру, женщина в платке, завязанном под подбородком, и нарядном платье. Ребёнок в праздничном костюмчике. Парень с разбитым лицом, тоже в обвисшем костюме. И, кажется, где-то впереди, за головами и плечами виднелась невеста. Девушка в белом платье с пышным подолом. Вот куда они едут. На свадьбу. В Багряницу, наверное. Странно, конечно. Но за год с лишним жизни в Черноречье Василиса уже и не такое видела. Даже начала потихоньку привыкать.

Ну, свадьба в болотистом густом лесу, куда нормальный человек в жизни не потащится. Может, это экстрим такой – провести праздник в заброшенной деревне.

Стало быть, это невеста и гости с её стороны. А чего они такие мрачные? Не по любви, наверное, замуж выходит.

И потом – может, это местная традиция, чтобы невесту на плоту привезли. А кто такой сноровистый, что так мастерски умеет править этим экстравагантным плавсредством? Василиса обернулась, чтобы рассмотреть перевозчика. Длинный, тощий. Острые лопатки выпирают из-под пиджака. Надо же, в шляпе. Ага, и перчатках – это ведь он ей руку подал и помог забраться на плот. Нарядный какой, даже элегантный, наверное, из богатых родственников.

Василиса почувствовала, что ноги затекли, и стала потихоньку переминаться в ожидании, когда они наконец причалят. Свадьба, конечно, дело хлопотное, но наверное там найдётся кто-нибудь, кто объяснит, как добраться до ближайшего посёлка.

Шляпа… Перчатки. Шляпа! Перчатки! Василиса резко обернулась. Точно, между воротником пиджака и полями шляпы не было шеи. Только бледно-жёлтый узкий позвонок и кости черепа.

Колени сами собой подогнулись, и Василиса плюхнулась на брёвна плота. Над водой постепенно сгустился серый туман. Скоро он стал настолько плотным, что даже рядом стоящих пассажиров невозможно было разглядеть. И ладно, оно и к лучшему.

Плот мягко причалил, Василиса покачнулась. Люди стали сходить. Молча, аккуратно, по очереди. Через минуту остались лишь Василиса, так и сидевшая на плоту, обхватив костыль, и перевозчик. Он отпустил весло и обернулся. На Василису сверху вниз смотрели круглые пустые провалы глазниц на желтоватом безносом черепе.

– Мне надо назад, – проговорила Василиса, глядя прямо в глазницы.

Но скелет только помотал головой и указал вперёд, на берег.

– Я никуда не пойду, – упрямо заявила Василиса. – Буду здесь сидеть.

Скелет пожал плечами, изящно прошёл по плоту, ступил на берег и исчез в тумане.

Василиса осталась на плоту в густой серой мгле. Хорошо, хоть дождь прекратил. И что дальше? Ясно теперь, что никакая это не Багряница, а… А что это, даже думать не хотелось. Но раз плот приплыл на эту сторону, значит, ему в любом случае придётся возвращаться. Рано или поздно вернётся этот… Вася (даже мысленно произносить имя было трудно – оно застревало в горле). Так или иначе, ему же нужно будет забрать с той стороны новую партию…

Господи. Василиса провела рукой по лицу. Поднялась. Сделала пару шагов туда-сюда. Плот даже не покачивался. Подошла к веслу, которое перевозчик оставил одним концом в воде. Взялась за него обеими руками, но как ни тужилась, даже на миллиметр сдвинуть не смогла – слишком тяжёлое.

И что теперь – сидеть здесь и ждать обратного рейса? А если он будет лет через сто?

Вздохнув, Василиса взяла свой костыль и сошла с плота на берег. Утоптанной песчаной тропкой поднялась по пологому откосу и вышла на туманную набережную. И что дальше? Куда идти? Кого искать?

На ум пришёл только скелет Вася, который полгода назад уже помог ей найти то, что она искала (а вот что именно, лучше даже не вспоминать).

Покрутив головой и разглядев лишь туман, Василиса поковыляла влево. Обычная булыжная мостовая, сквозь пелену проступают какие-то строения, вроде бы дома́. Только людей совсем нет. Сплошная мгла.

– Я не хочу, не пойду, – хныкал где-то рядом детский голос. – Не пойду, я хочу домой…

Василиса заковыляла быстрее. Впереди в кромешной серости проступил силуэт женщины, тянувшей за руку упирающегося мальчишку лет семи. Тени на пару секунд проступили и тут же пропали. Странное платье у этой женщины – длинное и как будто из позапрошлого века.

Голос ребёнка затих. Василиса сбавила шаг. Куда здесь идти, неясно. Ничего не видно. Вытянув костыль, Василиса помахала им из стороны в сторону. Даже конец палки едва виден.

Так. Платье позапрошлого века. А что, если где-то здесь обитает Агафья Русакова? Та самая графиня-ведьма, что бежала от Революции через Багряницу. Может, она где-то тут спряталась? Недаром же её так и не нашли. Хотя кто-то вроде говорил, что она сумела уехать за границу. Кто это сказал? Гаврил.

Вспомнив ребят, родителей, бабушку и Изюма, Василиса снова ощутила свербение в носу и глазах. Только не реветь, сейчас не время. Раз уж она здесь оказалась, значит, это не просто так. Наверное, ещё можно что-то сделать.

Во мгле мелькнул долговязый силуэт. Василиса перехватила костыль и побежала следом. Из тумана проступило здание, будто дореволюционное – бордовое с белыми фигурными карнизами. Чем-то знакомое, но времени рассматривать его не было.

– Эй! Эй, погодите! Вася, стойте!

Только когда Василиса выкрикнула своё собственное прозвище, которое ненавидела, силуэт остановился. Обернулся и даже любезно подождал, пока Василиса до него доковыляла. Правда, на последнем метре споткнулась, потому что рассмотрела его – оказалось, Вася больше не был скелетом. Ну, теперь не на сто процентов. Перед ней стоял, засунув руки в карманы, долговязый человек в шляпе. Правда, половина его лица слезла, обнажив кости черепа. И половина рта исчезла, так что стали видны ряды зубов.

– Э… – Василиса так опешила, что забыла, зачем его окликнула. – А когда рейс обратно?

Вася рассмеялся, смыкая обнажённые челюсти и вращая глазами в чёрных провалах.

– Никогда, – покачал головой полускелет. – Отсюда не бывает обратных рейсов.

– Так что, я тут навсегда останусь? – руки сами собой бессильно повисли.

– Ты же сама сюда пришла. Это не часто бывает. – А голос у него оказался вполне приятный. В отличие от внешности.

– Но там мои друзья… и родители… – Чувствуя, как разогнался пульс, Василиса опустилась на булыжники мостовой. Вася так и стоял рядом, засунув руки в карманы. Кажется, ему было плевать на её положение.

Василиса бессмысленно блуждала взглядом по улице, утонувшей в тумане, и никак не могла собрать мысли в сколько-нибудь стройную цепь. Мимо проколыхался подол длинного тёмного платья. Подняв голову, Василиса рассмотрела спешащую куда-то беловолосую женщину. Где-то такие белые волосы уже мелькали. Да ведь это же Агафья, её портрет был в музее.

– Эй! Погодите! – Василиса поднялась и мимо Васи запрыгала вслед женщине, которая и не думала оборачиваться. – Да подождите вы!

Наконец дама остановилась и обернулась. Хвала небесам, у неё оказалось вполне нормальное человеческое лицо.

– Вы – Агафья Русакова?

– А вы кто? – надменно спросила дама.

– А я – Василиса.

– И что?

– Вы можете мне помочь?

Агафья, казалось, удивилась.

– Помочь, говорите. А почему нет? Ну что ж, пойдёмте.

Следом за графиней Василиса двинулась в туман. Мимо проплывали силуэты деревьев, углы домов, кованые заборы, какие-то развалины. Потом Русакова исчезла в прямоугольном тёмном проёме. Василиса едва успела подхватить длинную резную деревянную створку. Внутри здания пахло деревом и подвалом. Вверх вела тёмная крутая кованая лестница с высокими перилами и гулкими ступенями.

На втором этаже тоже оказались двойные высокие двери, за которые нырнула Агафья. Василиса вошла следом. Вокруг ввысь тянулись бесконечные стеллажи с книгами, перемежающиеся мутными зеркалами. Высоченный потолок с лепниной и сверкающей люстрой, новый аккуратный паркет, ряды светлых кресел с деревянными резными ручками и ещё одно огромное зеркало в кованой раме. Только отражение в нём странное – волнообразное. Посреди комнаты – раскрытый деревянный сундук, обитый жестяными полосками. А внутри – сверкающая россыпь.

– Что это? – спросила Василиса, не понимая, зачем её сюда привели.

– Вы же за этим пришли? – Агафья повела руками над горкой блестящих камешков и золотых вещичек.

– Мне помощь нужна, а не ваши побрякушки! Мне надо вернуться домой! Там ребята ждут! Некоторым совсем плохо!

Зачем она вообще сюда пришла? Какое-то старьё, какие-то непонятные люди, да что это за жуткое место такое?!

Пока Василиса всхлипывала, уже не в силах сдерживаться, Вася подплыл к Агафье и что-то ей тихо сказал. Графиня сложила руки и посмотрела на гостью уже не надменно-снисходительно, а с интересом.

– Ну, допустим. А что вы можете предложить взамен?

– Что? – До Василисы, у которой по щекам текли тёплые слёзы, не сразу дошёл смысл вопроса.

– Как вы можете отплатить нам за помощь?

– Я… ну… – И только теперь Василиса поняла, что свой рюкзак с деньгами и телефоном оставила там, на привале, у спуска к Чёрному озеру. С собой у неё оставался лишь деревянный костыль.

– Идёт, – кивнула графиня и протянула руку.

Василиса уже готова была отдать костыль, но тут выступил Вася.

– Имей в виду, это навсегда.

– Что навсегда? – не поняла Василиса, которая вообще-то могла обходиться и совсем без костыля.

– От него толку всё равно больше не будет, – покачал головой полускелет.

И тут до Василисы дошло. Это не просто обмен костыля на помощь. Теперь она так и будет всю жизнь прихрамывать. Или не отдавать костыль? Но тогда ей возвращаться? И как они смогут выбраться из Ведьминой пустоши? Наверное, никак.

И Василиса протянула костыль, такой тёплый и привычный, графине. Так ловко его схватила и сунула в сундук, набитый сверкающим добром. Потом захлопнула крышку. Однако ожидаемого грохота не последовало. Крышка опустилась совсем беззвучно.

– Вот, держи. – Русакова протягивала Василисе сложенный в несколько раз листок.

– Что это? – Василиса развернула листок. На нём оказалась карта, будто распечатанная на старом принтере.

– Ведьмина пустошь. Вот, смотри. Это – Чернояр. – Русакова указала длинным ногтем на тёмное пятно на карте. – Это – дорожка к Багрянице, а оттуда вы сможете выйти или к Яблоневой слободе, или к Покрову.

– И это ваша помощь?

– Уговор есть уговор, – пожала плечами графиня. – Перед тем, как заключить сделку, надо узнать все условия. Ты же не подписываешь того, что не читаешь?

Ясно. Они её облапошили.

– Знаете что?! – взвилась Василиса. – Мы бы и так выбрались из этой вашей дурацкой Пустоши!

– Вот и выбирайтесь. – Графиня повелительно махнула рукой, и Вася оттеснил гостью к дверям, потом вывел из дома.

Обернувшись, Василиса рассмотрела, что это была белоснежная усадьба в три этажа. Жаль, нигде рядом не нашлось камней, которыми можно было бы расколотить пару окон.

– Я тебя отвезу, – сказал Вася, шагая рядом с Василисой по булыжной мостовой.

– Серьёзно? Ты вроде говорил, что отсюда назад не возвращаются.

– Ты же оплатила проезд.

Василиса без костыля едва поспевала за длинноногим Васей.

– А кто ты вообще такой? – вдруг спросила Василиса. В обычное время она бы не решилась на этот вопрос, но сейчас так устала, что все условности и вежливость перестали казаться важными. И страх притупился.

– Я тоже вернулся. Только мне было нечем заплатить, поэтому я до сих пор отрабатываю свою переправу.

Где-то вблизи раздались приглушённые крики, стоны, хрипы, яростные вопли. Кажется, в нескольких метрах кого-то избивала толпа.

– Я этого не делал, – произнёс рядом Васин голос. – Но им было всё равно.

Василиса повернулась и увидела, что Вася полностью стал человеком. Ещё совсем молодой, с круглым лицом и широко расставленными водянистыми глазами, он равнодушно смотрел в сторону людской своры. Потом пошёл прочь.

– Чего не делал? – спросила Василиса, ковыляя за бывшим скелетом.

– Дети пропадали, а подумали на меня. Барский сын приходил играть к нашей цирюльне, а потом под порогом нашли детский башмачок, только и всего.

В тумане проступили мутные очертания плота и прямая линия весла. Они сошли с берега, Вася легко оттолкнулся, и плот поплыл по Чёрном озеру.

Василиса молча смотрела, как расступается мгла и проявляется лес Ведьминой пустоши, из которого они с ребятами никак не могли выбраться.

– А это лично от меня, – произнёс Васин голос, только какой-то неслышный, будто звучал лишь в голове. Костяная рука с длинными подвижными фалангами пристроила в Василисиной косе блеклый цветочек.

Стоило сойти на ветхий причальчик, и Вася, плавно взмахнув веслом, скрылся в тумане. Василисе остро хотелось плюнуть ему вслед. Они обманом заставили её променять свой костыль (и, кажется, нормальную походку) на непонятно что – какой-то клочок бумаги со старой мутной картой. Как он им поможет? Компас-то не работает.

Вырвав цветок из волос, Василиса сунула его в нагрудный карман рубашки и стала взбираться по скользким плитам. Конечно же, без костыля не удержалась и шлёпнулась, ударившись подбородком. Глотая слёзы, приподнялась, пытаясь отряхнуть мокрую жижу с ладоней.

– Да, скользко. – Давид Юрьевич подал ученице руку. – Не успела? Они уплыли уже?

– Успела, – вздохнула Василиса. – А толку?

– Быстро ты.

– В смысле? Я там почти полдня проторчала.

– Где – там? И где твой костыль?

Василиса подняла взгляд от измазанных песком и гнилой листвой ладоней. Ей действительно казалось, что она провела в туманном городишке несколько часов, но здесь всё будто осталось как было. Хотя в этих сумерках кто разберёт время.

– Ну что? – Это вперёд выступила Снежана. Вот она точно осталась прежней – снова успела поправить причёску.

– Вот. – Василиса вытащила из кармана джинсов карту и передала учителю.

– Что это? – Коля, освободив пальцы из натянутых рукавов, заглянул в листок.

– Карта Ведьминой пустоши. – В горле застрял ком, голос пропадал.

– Круто! А откуда? – Коля даже забыл про зуд и с энтузиазмом рассматривал карту.

– Оттуда. – Уже даже говорить стало трудно, и Василиса поковыляла прочь ото всех по каменной дорожке. Хотелось спрятаться, чтобы никто не видел, как она плачет. Подумать только, больше никогда ей не ходить нормально, не бегать. И кому она будет нужна такая?

Василиса села на поваленное дерево, заросшее мхом. Слёзы текли и текли, Василиса только размазывала их по лицу. Надо же, из-за какой-то глупой поездки вся жизнь под откос. Зачем она только потащилась сюда с остальными, мама же предупреждала. Но чего теперь-то жалеть.

Послышался шорох. Это Зоя перешагивала высокие раскидистые травы, хлеставшие по грязным ногам, покрытым ссадинами. Её платье, и без того уродливое, сейчас вообще превратилось в мокрую тряпку, какими раньше уборщицы мыли полы в коридорах и туалетах.

Василиса отвернулась. Не хватало ещё, чтобы эта задавака видела, как она плачет.

– Ты поменяла костыль на карту? – тихо спросил Зоин голос.

– Не твоё дело, – прохлюпала Василиса.

– Да нет, моё. Ты же это сделала ради нас всех.

Ответить было нечего. Полгода назад Зоя поступила точно так же – готова была умереть ради других, которые, к слову, её презирали. Только вот она нормально ходит и вообще прекрасно себя чувствует, а Василиса так и останется хромой уродиной.

– Мы что-нибудь придумаем, – прямо за ухом сказала Зоя, гладя Василису по плечу.

Василиса скинула её руку. Только жалости не хватало.

– Карта хоть годная? – спросила Василиса, хлопая себя по карманам в поисках платочка, чтобы высморкаться.

– Да, – энергично закивала Зоя. – Коля говорит, мы можем выйти к Багрянице или другой деревне. Идём?

Василиса только молча кивнула и поплелась вслед за Зоей к остальным.

Глава 5. Кажется, пришли

Никто больше не спрашивал о пропавшем костыле, ребята лишь бросали на Василису сочувственные взгляды. Видимо, Зоя уже успела их просветить насчёт появления карты. Собрав вещи и подхватив Лету, ребята двинулись прочь от Чернояра.

Впереди шагал Коля с картой, за ним – Снежана, такая свеженькая и аккуратная, будто и не мокла под ливнем и не блуждала полдня по нероплазному лесу. Затем шли Гаврил и Давид Юрьевич, тащившие Лету, и в конце процессии – Зоя, взвалившая на себя рюкзак Гаврила, и Василиса, которую всё ещё время от времени накрывали рыдания.

Дождь вновь припустил, деревья раскачивались, вдали снова слышались раскаты грома.

– Нам далеко ещё? – натужно спросил Гаврил.

– Смотря докуда, – обернулся Коля. – Если до Багряницы, то, судя по карте, мы почти пришли.

– Может, лучше пойдём дальше? – слабо предложила Зоя.

Ответом был громыхающий раскат прямо над головами.

– Боюсь, выбора нет, – трудно вздохнул Давид Юрьевич.

– Но это же почти легенда, – упрямилась Зоя. – Даже если Багряница и существует…

– Она точно существует, – подала голос Снежана.

– В любом случае, от неё могло ничего не остаться, – повысила голос Зоя. – Это поселение заброшено уже много лет.

– Семёнов Погост тоже, – произнёс Коля, пытаясь перекричать шум качающихся деревьев. – Но там и стены, и даже крыши кое-где сохранились.

И, не дожидаясь реакции ребят, Коля развернулся и двинулся дальше.

– Если эта Багряница такая же, как Семёнов Погост, лучше заночевать прямо тут, – пробормотала Зоя.

Василиса бы с ней согласилась, если бы не горевала о потерянном костыле.

Примерно через пятнадцать минут между деревьями мелькнуло что-то тёмное.

– Кажется, пришли! – объявил Коля и прибавил шаг.

Действительно, среди леса вырос городок с тёмными деревянными домами, вполне неплохо сохранившимися. Почти все крыши остались целыми, кое-где даже болтались на петлях двери.

– Стало быть, до Яблоневой слободы километров… – Дальше голос Коли утонул в очередном оглушительном раскате, а потом на миг стало светло.

– Надо переждать! – прокричал Гаврил.

Коля призывно махнул рукой, и все пошли за ним к ближайшему дому, темневшему за гнущимися зарослями ивы, шумевшими под ливнем. Внутри оказалось сухо, довольно чисто и пахло прелой древесиной. Ребята прошли через сени и по сохранившейся лестнице поднялись в просторную комнату.

– Даже пол не прогнил, надо же, – улыбнулась Снежана, выжимая подол платья. – И печка не развалилась, смотрите!

Действительно, в соседней комнате, очевидно, кухне белела печь.

– Интересно, её можно раскочегарить? – проговорил Коля, входя в кухню. – Нам бы неплохо просушиться.

– Если она нерабочая, то мы все угорим. – Гаврил, усадив Лету на пол, со стоном плюхнулся рядом, поводя плечами.

Тут же к нему подскочила Зоя и стала помогать размять суставы. Коля пошёл исследовать печь, Давид Юрьевич возился с Летой. Лицо у неё теперь выглядело пепельно-серым.

Не в силах больше думать о самочувствии остальных, Василиса бросила рюкзак на пол и пошла смотреть дом. Добротный сруб, довольно просторный. Полы целы, стены тоже. Только оконные проёмы пустые. Пахнет мокрой древесиной и свежей зеленью.

Прихрамывая, Василиса прошла в угловую комнату с двумя окнами. Снова подумала о том, как всю жизнь теперь будет так ходить. И ради чего? Чтобы они в какой-то заброшенный посёлок добрались.

Снова защипало глаза, по щекам текли тёплые слёзы. Вытирая лицо, Василиса заметила в углу комнаты, под бревенчатой стеной чёрный квадратик. Чтобы отвлечься, подошла ближе и кое-как опустилась на корточки. Потемневший кусок дерева, плотный и тяжёлый. Взяв вещицу в руки, повертела, наклоняя, чтобы свет по-разному падал.

Вроде бы сквозь черноту проступило изображение. Похоже на икону. Не то человек, не то ангел – кажется, крылья видно. Только с бородой. Разве бывают такие ангелы? Да какая теперь разница. Не помогли Василисе ангелы. Хромать теперь всю жизнь.

Из соседней комнаты донеся харкающий звук. Наверное, Лету снова вырвало. Хоть бы она выжила. Хорошо бы совсем поправилась, но сейчас пусть хотя бы дотянет до возвращения. Да ещё Коля с его чесоткой. И Гаврил после побоев явно не в порядке, а ему ещё Лету тащить.

И хоть бы кто помог. Василиса вытащила смартфон. То же самое – ни связи, ни вразумительной даты. Положила телефон на икону, держа их в одной руке. И случайно увидела своё лицо в тёмном экране – кожа серая, под глазами тёмные мешки на пол-лица, волосы растрепались, даже вроде морщины появились.

Убрала телефон под икону. Хоть бы кто-нибудь их вытащил.

– Ну помогите, а? – Проговорила Василиса, обращаясь к тёмной иконе. Ничего не произошло – всё такая же тёмная дощечка в руке, дождь шумит листвой, ребята шебуршат рядом. А чего она, собственно, ждала? Чуда? Что сразу вертолёт за ними прилетит?

Василиса подошла к окну. За раскидистыми ветвями проступало пространство. И что-то темнело. Василиса попыталась присмотреться, но потоки дождя, сумерки и раскидистые деревья мешали.

Вернувшись в большую комнату, где ребята разрывали доклады Кулибинских активистов на бумажные полоски, Василиса убрала телефон и найденную икону в рюкзак (образок потом надо будет отдать отцу Павлу, пусть разбирается, кто там нарисован).

– Я пойду воды наберу, – сказала Василиса, доставая свою пустую бутылку. – Кому-нибудь нужно?

– Да, давай. – Ребята отдавали Василисе бутылки. Неудобно обхватив их обеими руками, она поковыляла к выходу.

– Я с тобой, – сказала Снежана, забирая несколько бутылок. – Помогу.

Вдвоём они вышли на улицу.

– Куда пойдём? – спросила Снежана, осматриваясь.

– Туда. – Василиса сразу направилась к тому месту, где торчало непонятное нечто. Девочки подошли ближе и увидели низкую тёмную крышу на столбиках, заросшую густым плющом.

– Да это колодец! – радостно воскликнула Снежана и вприпрыжку побежала к крыше. Действительно, под ней оказался каменный цилиндрический колодец, а между столбами – перекладина с намотанной на катушку цепью. Только ведра не было.

– Жаль, – протянула Снежана, заглянув в колодец сквозь заросли плюща. – Сухой, воды нет.

Василиса тоже наклонилась, и тут же с её груди вниз соскользнуло что-то маленькое и блестящее. Звонко ударяясь о стены, вещица полетела в пахнущую сыростью мглу.

– Ой! – Снежана прижала руки к щекам. – У тебя что-то упало! Кажется, кольцо?

Василиса лишь пожала плечами. Никакого кольца она в карман точно не клала, только… Сжала зубы, чтобы не выдать, что она засунула туда подаренный скелетом цветок. Проверила – никакого цветка. И ладно.

– Да, это, кажется, кольцо, – бормотала Снежана, наклоняясь к колодцу под разными углами. – И как его теперь достать?

– Да ладно, оставь.

– Тебе что, не жалко?

Чтобы не нагрубить, Василиса отвернулась и стала прикидывать, где бы набрать воды. Вроде вот она, сколько хочешь, льётся просто так. А как бутылочки наполнить?

От звука хлопков за спиной Василиса подпрыгнула и даже вскрикнула. Обернулась – вверх взмыла белая птица. Голубь?

– Наверное, нас испугался, – пробормотала Василиса. Снежана, всё ещё изучавшая дно колодца, только что-то промычала.

В том месте, где сидел голубь, набралась довольно глубокая прозрачная лужа. А наполняли её ручьи, текущие от небольшой возвышенности. А туда вода падала струями с листьев деревьев. Василиса стала подставлять бутылки под воду так, чтобы струи попадали прямо в горлышки.

Бутылка стала заполняться, но медленно. Василиса расставила остальные бутылки на земле и отошла от колодца на несколько шагов, чтобы рассмотреть деревню. Красивые дома, на некоторых даже резьба сохранилась. И всё почти полностью заросло кустами и деревьями.

– А почему деревню забросили? – спросила Василиса, обернувшись к Снежане. Но та только пожала плечами. Странно, она вроде всё обо всём знала. И своим всезнайством почему-то сильно раздражала Зою. Конечно, Зоя же давно привыкла к титулу мисс Всезнайки, а тут такая конкуренция.

Расхаживая вокруг колодца, пока Снежана умывалась, набирая в ладони воду, стекающую с коньковой крыши, Василиса вдруг вспомнила, как Зоя упала в болото, а потом говорила, что её кто-то толкнул. Если это так, то сделать это могла только Снежана, остальные были всё время на виду. А зачем ей толкать Зою? Из зависти? Но пока только Зоя огрызалась и раздражалась. Ревность? К кому? К Коле? Про Гаврила Василиса старалась вообще поменьше думать.

Да нет, наверное, Зоя просто поскользнулась. Или её столкнуло нечто другое. А вот что именно? Вариантов сотни, и лучше их не перебирать. Чтобы раньше времени с ума не сойти.

Василиса сделала круг и вернулась на то место, откуда взлетела птица. Под развесистой ивой сочно зеленел земляничник. Капли барабанили по большим резным листьям, и между колыханием мелькали яркие красные ягоды.

– У тебя есть пакет или банка? Что-нибудь? – спросила Василиса, оборачиваясь к Снежане.

– Нет, а зачем? – Снежана в очередной раз аккуратно надевала ободок.

– Здесь можно ягод набрать.

– Погоди, я в дом сбегаю. – И Снежана быстро пошла в избу, где они остановились. Причём ступала так легко, что подол мокрого платья волновался, а кудряшки красиво колыхались. И это в ливень.

Василисе так уже не бегать. В который раз задавив слёзы, она присела на корточки и стала собирать ягоды, складывая их в ладонь.

– Вот, держи. – Зоя, пришедшая вместе со Снежаной, протянула Василисе полиэтиленовый пакет. Подобрав мокрый подол уродливого платья, она зашла под кусты и тоже стала собирать ягоды.

Земляничник оказался большим и плодовитым, так что всего за несколько минут втроём девочки набрали почти три полных пакета. Василиса выбралась из-под ив первой, потянулась. Оказалось, и бутылки уже наполнились.

– Привет! – Василиса помахала рукой белому голубю, который пристроился под крышей колодца.

– С кем разговариваешь? – Это вылезла Зоя.

– Вон, голубь. – Василиса кивнула на птицу. – Мы его спугнули случайно, он где-то тут прятался.

– А ты знаешь, раньше с голубиными сердечками ведьмы делали мощные привороты.

Василиса так опешила, что не нашла, как ответить. Только молча повернулась к Зое, хлопавшей глазами.

– Садизм какой-то, – пробормотала Снежана, косо поглядывая на Зою.

– Здесь этого хватало, – быстро проговорила Зоя, отводя взгляд.

– Где – здесь? – спросила Василиса, когда Снежана тоже молча отвернулась.

– В Багрянице. Это было поселение ведьм и колдунов. Думаешь, Агафья Русакова просто так именно сюда побежала, когда за ней пришли?

– Ничего я не думаю. – Василиса взяла несколько полных бутылок и потопала к избе. В мыслях проскочило лицо Агафьи – белое, с едва различимыми бровями и чёрными глазами.

Ягоды оказались кстати – ребята не собирались в долгий поход, поэтому из еды были только подаренные капитаном леденцы да печенюшки (это Коля подстраховался). Так что ужин состоял из конфетки, горстки земляники и пары печенек на каждого.

– Как вы печку сумели растопить? – спросила Василиса, усаживаясь на уже нагретый пол.

– Это Коля как-то разобрался, – проговорила Зоя, устраивая импровизированный стол на грязном перевёрнутом рюкзаке. – Поленья нашлись в подполе, и даже сухие. А для розжига скрутили трубочки из наших докладов.

– Мы не угорим? Она точно исправная? – Василиса толком никогда не интересовалась, как разжигается печка, даже у бабушки близко не подходила. Зато слышала несколько историй о том, как из-за неисправности люди задыхались.

– Она старая. – Коля поднял подбородок и скрёб ногтями и без того расчёсанное горло. – Так что кому-то придётся всё время дежурить.

Лета глотнула воды и её снова вырвало. Хотя бы без крови, и то ладно.

– Говорила тебе не пить из того родника, – бормотала Зоя, разминая в руке землянику и какие-то травки из своего пакета.

Лета продолжала харкать прямо на пол, и кроме слизи, из её горла вылетали тёмные сгустки.

– Теперь ещё из родников пить нельзя, – вздохнула Василиса.

– Из других можно. Но не рядом с Ведьминой пустошью. – Зоя поднялась и подошла к Коле. Протянула ему ладонь с ягодно-травяной кашицей. – На, намажься. Полегчает.

Коля опасливо глянул на «мазь».

– Хуже точно не станет, обещаю.

Осторожно взяв на палец чуть-чуть кашицы, Коля растёр красно-зелёную жижу по расчёсанной руке. Понюхал. Подождал. Потом кивнул и размазал давленые ягоды по лицу, шее, руками и даже ногам, задрав штанины.

Василиса положила свою порцию ягод на печенюшку и разом запихнула в рот. Несмотря на усталость, есть совсем не хотелось. Хотелось оказаться дома, под одеялом, чтобы родители ходили по дому и переговаривались, чтобы мама смотрела сериал или ток-шоу, а отец собирал пазл внизу или копался в гараже. И чтобы Изюм сопел рядом с кроватью.

Уже приготовившись к спазму в горле, Василиса отвернулась к окну, деля вид, что рассматривает сумерки. Но на этот раз слёзы не навернулись. Слишком сильно Василиса устала. Села, прислонившись к бревенчатой стене. Руки ныли. Захотелось вытянуться, но острая боль резко прострелила ногу, тогда она легла прямо на пол, свернувшись клубком.

Вроде кто-то ходил рядом, голоса ребят…

Василиса проснулась и не поняла, с чего вдруг кровать стала такой жёсткой. И вообще как-то совсем неудобно лежать. Попыталась перевернуться, выпрямила затёкшую ногу. До чего неприятно – голова на твёрдом, лопатки больно, и почему-то нет ни простыни ни одеяла.

Окончательно разлепив веки, осмотрелась. Всё кругом золотисто-коричневое, и такой приятный дровяной запах. Точно, это же заброшенная избушка в пустой деревне. Захотелось выть.

Василиса села и протёрла глаза. Под окном, запрокинув голову к стене и обхватив колени, сидел Давид Юрьевич. Рядом на боку, лицом к стене лежала Лета. Коля – слева от печки, там же Гаврил. Зоя – у противоположной стены. Сменной одежды ни у кого не было, так что всем пришлось спать в чём были. Но печка грела так мощно, что Василиса за ночь полностью просохла. И, кажется, погода изменилась – за окном шумела листва в солнечных лучах.

Поняв, что нужно в уборную, Василиса стала подниматься. Давид Юрьевич приподнял затылок от стены.

– Доброе утро.

Василиса только кивнула, осматриваясь. И где тут искать туалет?

– Снежана уже встала, – произнёс Давид Юрьевич. – Идите, поищите вместе.

Василиса кивнула и вышла из комнаты. Услышала шаги – это Снежана как раз вошла в сени.

– Там за углом есть маленький сарайчик, – тихо проговорила Снежана, наклонившись к Василисе. – Наверное, его и раньше так использовали.

Василиса прошла через сени. Действительно, маленькая дверца вела в небольшой пристрой с почти провалившимся полом.

Возвращаясь, Василиса натолкнулась на Лету. Хоть и бумажно-бледная с синими кругами у глаз, Лета уже сама могла стоять и даже ходить. Правда, одной рукой она перебирала по стене, за вторую её поддерживала Зоя.

– Тебе лучше? – спросила Василиса, радуясь, что Лета начала приходить в себя.

Получив в ответ слабый кивок, Василиса объяснила девочкам, куда идти, а сама направилась к комнате с печкой.

– Правда, смотри, лучше стало. – Коля показывал Гаврилу руку, с которой смыл вчерашнюю Зоину мазь. А лицо было буро-малиновым и в трещинах. Не удержавшись, Василиса прыснула смехом. – Зато помогает, – сердито произнёс Коля.

– Извини. – Василиса всё не могла перестать смеяться. Остальные косо на неё поглядывали, но Снежана, плавно водившая расчёской по кудрям, тихо произнесла «нервы».

Гаврил тоже умылся. У него лицо пестрело ссадинами и синяками, он поджимал руку и не мог прямо стоять.

– Теперь тебя нести нужно, – вздохнул Коля.

– Обойдусь, – бросил Гаврил и, прихрамывая, вышел из комнаты.

– Похоже, у него сотрясение, – глядя вслед Гаврилу, сказала Снежана.

– Ты в этом разбираешься? – Василиса тоже в первый раз почти за стуки решила причесаться и переплести косу.

– Я хочу поступать в мед. Моя мама работает в поликлинике вместе с твоей, а ещё подрабатывает сиделкой. Я даже иногда её подменяю. – Снежана теперь оправляла платье. Выглядело оно так, будто только что прибыло из чистки и глажки. – Недавно курсы первой помощи прошла. Ой, у тебя волосы такие красивые!

На этот возглас разом обернулись и Коля, и Давид Юрьевич, и только что вернувшиеся Лета и Зоя. Василиса почувствовала, как щёки обдало жаром, и быстро отвернулась. Вот не время сейчас комплименты отвешивать, к тому же, Гаврил ушёл… Щёки полыхнули ещё сильнее. Ну не об этом сейчас нужно думать.

– А есть чего пожрать? – спросила Лета, чем спасла положение.

– Виолетта, – укоризненно произнёс Давид Юрьевич.

– Пить есть, есть – нету, – сказал Коля, влажными салфетками оттирая ягодную корку с лица. Действительно, язвы и царапины подсохли и не выглядели больше воспалёнными.

– Ну, хоть попить дайте. – Лету занесло, она опёрлась о подоконник, оттолкнула подскочившего Давид Юрьевича и взяла бутылку, которую протянула ей Василиса.

Выпив сразу половину, Лета глубоко вдохнула, икнула, проморгалась и улыбнулась.

– Больше не тошнит.

– Вот и хорошо, – пробормотал Давид Юрьевич и пошёл к печке.

– А чего вы меня не разбудили дежурить? – спросила Василиса, наблюдая, как учитель возился у печи.

– А никого не будили, – тихо проговорила Снежана. И кивнула на учителя: – Он всю ночь дежурил.

– Так, печку затушил. Выдвигаемся! – скомандовал Давид Юрьевич. Выглядел он устало и мрачно.

Ребята собрали вещи и вышли на улицу.

– Спасибо этому дому! – Зоя поклонилась в пояс, повернувшись к избе.

Лета хихикнула, остальные снисходительно улыбнулись. А Василисе тоже хотелось поблагодарить избу за приют. Ещё белого голубя и колодец.

– Нам туда! – Коля сверился с картой, что принесла Василиса, и махнул рукой как раз по направлению к колодцу.

Приходя мимо, Василиса не удержалась и заглянула вглубь. Увидела лишь мрачные каменные стены и тёмное дно. «Кольцо», что вывалилось вчера из её кармана, пропало.

– А, кольцо хочешь достать? – Рядом оказалась Снежана. – Можно попробовать.

– Его там нет, – сетуя на звонкий голос Снежаны, сказала Василиса.

– Что за кольцо? – Коля тоже заглянул в колодец.

– Василиса вчера уронила, – прощебетала Снежана. Василиса с удовольствием влепила бы ей затрещину.

– Мне кажется, сейчас не до этого, – резко произнёс Гаврил. И ему бы влепить. Будет он решать, что Василисе делать с её вещами, как же.

– Нет там ничего, – проговорил Коля, светя фонариком в колодец.

– Ну, что упало – то пропало. – И Снежана очаровательно улыбнулась.

Жаль, под рукой нет костыля, которым можно было бы «случайно» отвесить пару затрещин.

Василиса молча пошла вперёд и нагнала Давида Юрьевича, который даже не остановился. Зоя опять бегала вокруг и срезала травы. Особенно много набрала высоких цветов, которые росли по всему посёлку. На мощных стеблях рядками висели продолговатые алые колокольчики, их гроздья краснели у каждого покинутого дома.

– Наперстянка же ядовитая, – подала голос Снежана.

– От дозы зависит, – проговорила Зоя, выдирая очередной цветок прямо с корнем. Из её и так набитого пакета торчал уже знатный букет этих растений.

Посёлок остался позади. Кругом сомкнулся смешанный лес. Все шли молча. Давид Юрьевич впереди, ни на кого не глядя, Гаврил хромал и покачивался, как и Лета. Коля всё изучал карту. Снежана шла легко, будто снова вышла на прогулку. Зоя шуршала вокруг.

– Эй! Идите сюда! – раздался голос Зои. Таким звонким Василиса его ни разу не слышала.

– И что там? – так же громко ответила Снежана, когда никто не двинулся на зов.

– Здесь дорога! Широкая!

Все разом повернули налево и почти побежали к Зое. Действительно, метров через пятьдесят компания вывалилась на широкую грунтовую дорогу.

– Куда дальше? – нетерпеливо спросила Снежана. – Налево? Направо?

– Направо! – сказал Коля, сверившись с картой и компасом. – Там Семёнов погост.

– Компас заработал? – спросила Василиса, когда они всем отрядом направились по дороге.

– Э… Ну да. – Коля спешно полез в карман и вытащил смартфон. И победно воскликнул: – Работает! Правда, связи нет.

Василиса, как и остальные тоже спешно достала телефон. Действительно, дата стояла верная – восьмое июля. Но столбики связи отсутствовали, доступным остался только вызов спецслужб.

– Позвонить спасателям? – спросила Снежана.

– Да ладно, мы почти пришли, – пробормотал Коля, убирая свой телефон.

Давид Юрьевич ещё больше помрачнел. Только сейчас Василиса поняла, что ему, наверное, светит выговор. Это в лучшем случае. И весьма неприятный разговор с разгневанными родителями ребят.

Её отец точно будет не в восторге от их затянувшегося путешествия. И мама будет охать и причитать. Бабушка Зои? Тут трудно сказать. Эта мощная старушенция вполне могла заранее знать, что всё именно так и сложится. Лета? Её родителей Василиса пока не видела. Коля? Он сын учителей из их школы. Насколько они будут рассержены, трудно сказать. Снежана? Её отец механик, а мама работает в поликлинике. Тоже неясно, как они отреагируют.

Василиса посмотрела на спотыкающегося Гаврила, которому каждый шаг явно давался с трудом. Его отец, бывший председатель совхоза, теперь открыл первое в посёлке кафе. Мама, Наталья Львовна, осталась на своём месте – руководить музеем. Раньше она бы в бараний рог всех свернула, теперь же неизвестно, что будет. Как она мужа не прибила после того, что случилось год назад, уму непостижимо.

Широкая дорога вывела ребят к полузаброшенному посёлку с развалившимися домами без окон и крыш.

– Смотрите, Семёнов погост! – радостно сообщил Коля, указывая на торчащие из зарослей домишки. – Мы почти пришли!

И тут же, будто в ответ на Колин возглас, послышался собачий лай. Не успела Василиса подумать, что это вроде бы Изюм, как пёс появился из-за деревьев. Высунув розовый язык, Изюм широкими прыжками нёсся к Василисе.

Подбежал и сразу запрыгнул на руки, хозяйка едва успела его подхватить.

– И откуда ты здесь взялся? – проговорила Василиса, уворачиваясь от облизываний пёсика.

– Ну наконец-то! Объявились! – из-за раскидистых яблонь появился отец Василисы. В камуфляже. Мрачный. И с ружьём наперевес. – И где вас носило?!

Следом вышел Антон, в кои-то веки серьёзный и даже причёсанный. За ним мельтешил отец Павел (куда без него) и полурыжая полуседая Кира со шрамами по всему лицу.

Ребята облегчённо вздыхали, кто-то даже хлопал в ладоши и смеялся.

– А где костыль? – спросил отец у Василисы, когда она уткнулась в его плечо. Изюм, часто виляя хвостиком, кружил рядом.

Отвечать не было сил. Хотелось выплакаться и уснуть. Дома, в своей кровати.

До Покрова добирались всё на той же дребезжащей «Газели», что везла группу в Кулибин.

Василиса с отцом и Изюмом вышла у таунхаусов с единственным желанием вымыться и заснуть на целые сутки. Автобус вроде отъехал, но тут же остановился. Из него выбрался Коля и тяжело побежал за Василисой.

– Вот, это твоё. – Коля сунул в руку Василисе карту, по которой они выбирались из Багряницы.

Вообще-то Василисе эта карта была нужна как Изюму балалайка, но спорить с Колей не осталось сил. Она только кивнула и побрела к дому, вместо костыля опираясь на руку отца.