Покойник в отпуске. Том I

Глава 1. Только не ругаться

Аннотация.

Первая ходка в слишком реальную компьютерную игру инопланетян так и не исцелила Верблюда, лишь поманила такой возможностью. Во вторую ходку начальство решило отправить Верблюда вместе с Ингой Вейсман. Но уже в «Стартовом меню» Инга Вейсман нарушила все приказы и предпочла уйти в игру к любимому Вианту Фурнаку. Верблюд остался один.

Что делать? Перспектива одиночной игры, вновь стать «мозгами», Верблюда не вдохновила. Вместо этого он решил помочь двум застрявшим добровольцам, Егору Калабину и Араму Володину, вернуться в реальность. Только всё не так просто. Вместе с количеством игроков возросла и сложность игры.

...

Читать серию «Синяя канарейка» с первого тома первой книги:

https://author.today/reader/20951/145686

...

Владельцы бизнес-центра «Экраноплан» страдаю амбициями, но в меру. Так или иначе они смогли заполучить место для его строительства не абы где, а рядом с международным деловым центром «Москва-Сити». На свой строгий и псевдо экономный манер «Экраноплан» красив и удобен. В нём полно просторных и светлых офисов. Мощные кондиционеры даже в самую лютую жару поддерживают в его коридорах приятную прохладу. На первом этаже очень умно и в тему расположено несколько точек общепита и не слишком дорогой ресторан. И всё это для того, чтобы офисным работникам было удобно работать и было где недорого перекусить.

Однако здесь и сейчас главное достоинство «Экраноплана» в другом — в бизнес-центре созданы едва ли не идеальные условия, чтобы сперва заметить слежку, а потом оторваться от неё. Первый этаж занимают просторные залы для выставок и конференций на сотни и тысячи человек. На последующих этажах вплоть до седьмого разместились офисы самых разных фирм.

Главное же «Экраноплан» буквально пронизан широкими коридорами, в нём полно парадных и чёрных входов, а так же лестниц, лифтов и эскалаторов. Николай Павлович, штатный вербовщик секретного правительственного проекта «Синяя канарейка», в очередной раз украдкой, чтобы не привлекать к себе внимания, оглянулся по сторонам.

Как ни в чём не бывало, будто на прогулке в парке, Николай Павлович вышел через широкие двери с прозрачными створками из выставочного зала №2. В груди неприятно зудит острое желание обернуться, но пока не стоит этого делать. Преследователь уже выдал себя, когда свернул следом за ним в просторный выставочный зал. По причине пандемии «Ковид-19» любая общественная деятельность по всей стране свёрнута практически полностью. Вот и выставочный зал №2 сияет пыльными рядами кресел. Хотя не так давно здесь яблоку было негде упасть, различные выставки и собрания следовали друг за другом как на конвейере.

При его работе паранойя вещь полезная, но сперва нужно убедиться, что его действительно преследуют, либо просто следят. А вот и отличный способ сделать это. Взгляд упал на распахнутую стеклянную дверцу. Николай Павлович слабо улыбнулся, чтобы проверить свою паранойю не всегда нужно оборачиваться. В широкой дверце, словно в зеркале, отразился почти пустой коридор у него за спиной. Николай Павлович едва успел заметить, как из выставочного зала №2 выскочила высокая тощая фигура в чёрном костюме и с белой медицинской маской на лице. Неизвестный на миг замер, судорожно глянул туда-сюда, заметил Николая Павловича и-и-и.. и припустил следом.

Одним словом, дилетант, Николай Павлович презрительно скривился. Так глупо спалиться на простейшем и более чем стандартном затруднении. Но, Николай Павлович враз стал серьёзным, дилетант может быть не один. Может быть самого молодого и неопытного филлера специально назначили на роль загонщика, чтобы стянул на себя всё внимание объекта. Так что не стоит расслабляться. Глаза вновь быстро заскользили по сторонам. Где? Где ещё преследователи? Николай Павлович направился к эскалатору. Сперва нужно хотя бы попытаться вычислить остальных, прежде чем познакомиться с косолапым преследователем поближе.

Чёрные подвижные ступеньки двух эскалаторов неторопливо вознесли Николая Павловича на третий этаж. В более узких коридорах между офисами простора для манёвра куда как меньше, наружному наблюдению придётся куда как сложней. А что преследователь? На очередном повороте Николай Павлович бросил взгляд назад.

Ага, всё правильно, Николай Павлович сдержано улыбнулся. Неизвестный спешит, торопится следом, едва ли не бежит. Понимает, зараза, что объект может запросто потеряться в лабиринте коридоров, лестниц и переходов среди многочисленных офисов.

Ещё поворот, Николай Павлович вновь бросил взгляд назад. Преследователь существенно сократил дистанцию и вновь перешёл на шаг. Теперь удалось разглядеть его гораздо лучше. Высокий худощавый мужчина одет в классический костюм-тройка с претензией на роскошь. Чёрные брюки, пиджак и жилетка, белая рубашка, однотонный тёмно-синий галстук. Но, чёрт побери, Николай Павлович сердито поджал губы, «Ковид-19», будь ты проклят. Лицо незнакомца скрыто под светло-синей медицинской маской, а на руки натянуты белые одноразовые перчатки.

В просторном и запутанном бизнес-центре не составит труда оторваться от слежки. Но! Одно дело, когда за тобой следит профессионал или даже группа профессионалов, и совсем другое, когда тебе, едва ли не в прямом смысле, наступает на пятки дилетант. Это смешно, но оторваться от незадачливого преследователя может быть весьма проблематично.

Николай Павлович прибавил шаг. Всё, хватит, пора кончать с этим балаганом. Рассказать коллегам — не поверят. Прямо на ходу Николай Павлович закатил глаза. Столь глупо и столь непрофессионально за ним ещё никто не следил. Но и вспугнуть незадачливого преследователя будет глупо.

Длинный коридор вывел к служебной лестнице, к обычной лестнице с бетонными ступеньками и стальными перилами. Обычно ей пользуется обслуга бизнес-центра: охранники, курьеры и прочие работники «Экраноплана». Но и прочим посетителям, кому не лень ноги ломать, не запрещено пользоваться служебной лестницей.

В спину ткнулся торопливый топот каблуков по гладкому паркету. Николай Павлович стиснул зубы. Как же нелегко было удержаться, чтобы резко не обернуться и не выхватить из наплечной кобуры под пиджаком служебный макаров. Не время ещё, не время.

Конец коридора. Николай Павлович принялся подниматься по бетонным ступенькам. Топот за спиной стих, нерадивый преследователь так и не рискнул выскочить следом на лестничную площадку. Это радует, хоть что-то похожее на мозг у него имеется.

Четвёртый этаж. Николай Павлович прошёл мимо коридора и бросил взгляд вниз. Не, ну он точно дилетант! Преследователь, будто специально, задрал голову. Ему бы ещё плакат на ручке с надписью «Сейчас я вас настигну» показать. Было бы очень логично.

Высокого и худощавого мужчину в классическом костюме-тройке и в неизменной медицинской маске на лице в коридорах бизнес-центра Николай Павлович приметил ещё вчера. Приметил и запомнил. Как выяснилось буквально пятнадцать минут назад, не зря. Едва закончилась научная конференция, как тощий незнакомец буквально прилип к нему.

Пятый этаж. Николай Павлович смягчил шаг и свернул в коридор. Пусть преследователь думает, будто он решил подняться на шестой этаж. Это задержит его хотя бы на десяток секунд. О-о-о, а это очень хорошо. Дверь в очередной офис несколько приоткрыта. Пять осторожных шагов. Николай Павлович прошмыгнул в широкую щель и замер на пороге.

Теперь понятно, почему дверь приоткрыта. Это не офис. Небольшой конференц-зал залит солнечным светом. Маленькая сцена с широким экраном на стене и ряды мягких чёрных кресел. Через просторные окна отлично видна громада башни «Москва-Сити». Годится.

Выследит? Или потеряет? Николай Павлович шагнул в сторону. От напряжения уши едва не свернулись в трубочки. Вот шаги непутёвого филлера замерли на лестничной площадке. Соображает, куда это объект сумел деться? Николай Павлович специально не грохотал каблуками на всю округу и тихо прошмыгнул в конференц-зал, даже дверь не скрипнула. Впрочем, людей в «Экраноплане» мало, в разгар рабочего дня непривычно тихо. Так сообразит или нет? А если не сообразит и след потеряет, тогда что делать? Самому пуститься в преследование за тощим незнакомцем? А оно того стоит?

Шаги. Николай Павлович улыбнулся, с плеч будто свалился мешок цемента. Сообразил, молодец. Неизвестный всё же не стал подниматься на шестой этаж, а предпочёл сперва обследовать длинный коридор. Элементарная логика подсказала ему, что объект физически не мог убежать на другой конец весьма длинного коридора за те жалкие секунды, что он пропал из вида.

Шаги всё ближе и ближе. Николай Павлович прижался спиной к стене справа от двери. Мышцы на руках и ногах напряглись в ожидании, а дыхание сделалось медленным и глубоким. Сейчас… Сейчас… Посторонних шумов, шагов и голосов на этаже не слышно. Отдельно хорошо, что непутёвый филлер не пытается вызвать по рации подмогу. Он настолько уверен в своих силах? Или тупо боится признать собственный провал? Не, это вряд ли, Николай Павлович брезгливо поморщился. Если в элементарной слежке преследователь полный дилетант, то вряд ли он окажется мастером рукопашного боя. Но, всё-таки, рисковать не стоит.

Настороженные шаги стихли перед приоткрытой дверью. Николай Павлович чуть пригнулся. Вот сейчас всё и выяснится. В широкую щель просунулась рука в белой одноразовой перчатке. Ладонь неуверенно отворила дверь пошире. Тихий почти скользящий шаг… Ещё один… Вот-вот должно показаться лицо неизвестного. Ещё чуть-чуть… Пора!

Резкий шаг навстречу. Обоими руками Николай Павлович схватил неизвестного за отвороты пиджака и дёрнул на себя. Плотная ткань недовольно треснула, но выдержала. Плавным движением Николай Павлович затащил преследователя в конференц-зал, развернул спиной к себе и сильным толчком припечатал непутёвого филлера лицом к стене. На удивление лёгкий мужчина лишь сдавленно пискнул от неожиданности.

— Не дёргайся, — Николай Павлович заломил неизвестному правую руку за спину на болевой приём.

— Не буду, — только и сумел пискнуть в ответ неизвестный.

Классическое полицейское задержание. Резкими пинками по чёрным ботинкам Николай Павлович раздвинул ноги неизвестного шире. На шпагат не посадил, но вполне достаточно, чтобы отбить у незнакомца желание резко дёрнуться и вывернуться. Вот так гораздо лучше.

Свободной левой рукой Николай Павлович прохлопал карманы незадачливого филлера. Оружия нет. По крайней мере ничего, что на ощупь походило бы на пистолет, нож, кастет или банальный камень за пазухой. Лишь во внутреннем кармане пиджака Николай Павлович обнаружил то ли две ручки, то ли два карандаша. А в левом боковом что-то похожее на сложенную в несколько слоёв ткань и маленькую бутылочку. Наверняка это запасные медицинские маски и антисептик для рук. Вот теперь можно поговорить.

— Ты кто такой? — для большей убедительности Николай Павлович ещё чуть-чуть подвернул руку незнакомца на болевой приём.

От боли в суставах незнакомец тихо ойкнул и чуть приподнялся на носках.

— Игнат, — с натугой произнёс незадачливый филлер. — Игнат Игнатьевич Малов, студент Московского государственного технического университета имени Баумана, первый курс.

— Ты это серьёзно? — Николай Павлович ослабил болевой приём.

Ответ непутёвого филлера немало удивил. Николай Павлович ожидал услышать всё, что угодно. Чаще всего пойманные с поличным филлеры представлялись агентами наружного наблюдения различных силовых структур. Как вариант, какой-нибудь мелкий мафиози, которому «крёстный отец» приказал проследить за объектом. Это мог быть даже ревнивый муж, хотя Николай Павлович из принципа не заигрывал с замужними женщина. Но чтобы за ним следил студент? Да ещё и первокурсник? Сильно похоже на розыгрыш.

— Студенческий билет в левом кармане, — подсказал Игнат Малов.

Николай Павлович тут же запустил руку в левый карман пиджака студента и, к собственному удивлению, и в самом деле вытащил студенческий билет. Неловко орудуя левой рукой, Николай Павлович распахнул корочки. Да, всё сходится: Игнат Игнатьевич Малов, студент Бауманского университета, первый курс. Это невероятно, но очень похоже на правду. Будь удостоверение личности фальшивым, то оно всяко было бы посолидней и с фотографией: паспорт, военный билет или даже права.

— Ты что тут делаешь? — Николай Павлович запихнул студенческий билет обратно в карман Игната Малова.

— Я был на конференции.

— Кто тебя пригласил?

— Никто, я сам пришёл.

— Как это сам? — удивленно протянул Николай Павлович.

— В университете, от профессора Морозова, я узнал об этой научной конференции в «Экраноплане». Пандемия «Ковид-19», карантин кругом, а её всё равно решили провести.

— Кто тебя пустил?

— Никто. Я показал свой студенческий билет и прошёл, — в голосе Игната Малова брякнул сарказм.

— Логично, — невольно согласился Николай Павлович.

Научные конференции для того и проводят, чтобы учёные мужи могли собраться вместе, представить свои работы и обсудить работы коллег. На подобные мероприятия обычно приглашают и других сотрудников институтов и университетов: аспирантов и студентов. Правда, обычно студентов пятых курсов, реже четвёртых. А тут первокурсник, у которого весёлая школьная пора всё ещё играет и прыгает в одном месте. И чтобы почти ещё подросток сам пришёл на скучную говорильню?

— Зачем следил за мной?

— Может, — Игнат Малов неловко попытался вывернуться, — всё же отпустите меня. Больно, между прочим.

Отпустить? А почему бы и нет? Тем более… Николай Павлович отпустил руку студента и тут же рывком развернул его лицом к себе. Левая рука в момент сорвала с лица Игната Малова медицинскую маску.

— Ай! — недовольно пискнул Игнат Малов, когда тонкие резиночки медицинской маски едва не срезали ему уши.

Николай Павлович отступил от студента на несколько шагов. Правая рука извлекла из наплечной кобуры под пиджаком штатный макаров. Чёрное дуло выразительно уставилось доморощенному филлеру в грудь. Николай Павлович нахмурился, а студент ли он? На вид Игнату Малову лет пятнадцать, с большой натяжкой можно дать семнадцать. Лицо овальное и маловыразительное. Точнее, слишком спокойное для человека, в которого ткнули стволом пистолета. Широкий лоб выдаёт незаурядный ум, а узкий подбородок намекает на упрямство. Но, главное, это глаза.

Велика Россия, и народов в ней проживает много. На русском языке Игнат Малов говорит чисто и слегка неправильно, как и полагается носителю родного языка. Однако более узкие глаза, эдакий хитрый прищур, выдают в его жилах большую примесь азиатский кровей. Игнат Малов смотрит спокойно. Чёрт побери, слишком спокойно и серьёзно для своих лет.

— Руки-то подними, — макаров в руке Николая Павловича выразительно качнулся.

— Зачем? — спросил Игнат Малов.

— А тот факт, что у меня в руке настоящий пистолет, тебя не смущает? — вопросом на вопрос ответил Николай Павлович.

— Нет, — всё так же слишком спокойно ответил Игнат Малов. — Он у вас не заряжен. Ну, это, вы не передёрнули затвор, в патроннике отсутствует патрон.

— С чего ты так уверен?

— Правила техники безопасности при обращении с огнестрельным оружием запрещают носить пистолет с патроном в патроннике, — спокойно ответил Игнат Малов, будто Николай Павлович поинтересовался у него сколько времени.

— А с чего ты решил, что я свято чту правила техники безопасности?

— Я не знаю, кто вы, но вы точно офицер какой-нибудь государственной силовой структуры, — охотно пояснил Игнат Малов.

Только не ругаться, только не ругаться. Николай Павлович перевёл дух и попытался расслабиться. Только успокоиться трудно, допрос Игната Малова всё больше и больше смахивает на разговор двух сумасшедших.

— С чего ты решил, будто я офицер? — спросил Николай Павлович. — Может, я, того, мафиози, бандит, уголовник какой-нибудь особо опасный.

— Только офицеру государственной силовой структуры под силу организовать и провести научную конференцию в разгар пандемии «Ковид-19», — никакой юмор не способен пробить щит серьёзности Игната Малова. — Мафиози, бандиту, особо опасному уголовнику научная конференция ни к чему.

Спорить со столь серьёзным студентом первокурсником, что плевать против ветра.

— А если так, — Николай Павлович демонстративно передёрнул затвор макарова. — Теперь руки поднимешь?

— Нет, — на лице Игната Малова ни малейшего намёка хотя бы на улыбку.

Только не ругаться. Николай Павлович с трудом выбросил из головы мысль застрелить студента.

— Почему нет на этот раз?

— Вы флажок предохранителя не опустили, — всё тем же спокойным тоном ответил Игнат Малов.

— А так? — Николай Павлович демонстративно опустил на макарове флажок предохранителя.

— Теперь другое дело, — Игнат Малов послушно поднял руки. — Ваш пистолет полностью заряжен и готов к стрельбе.

— Отлично, — Николай Павлович едва сумел скрыть в голосе облегчение. — А теперь сядь в кресло в первом ряду и широко раздвинь ноги. И руки не вздумай опустить.

Игнат Малов молча прошёл к первому ряду и неторопливо, будто не на прицеле, опустился в первое попавшееся кресло. Как Николай Павлович и приказал, студент широко раздвинул ноги, а руки не опустил. И никаких пугливых просьб не стрелять, а так же заверений в собственной неопасности. Но проверить личность Игната Малова всё равно надо.

Левой рукой из внутреннего кармана пиджака Николай Павлович извлёк смартфон и быстро открыл список контактов.

— Константин Сергеевич, — Николай Павлович поднёс смартфон к уху, — будьте добры, подойдите ко мне. Я тут с одним очень интересным студентом разговариваю. Представляете, он следил за мной. Нужно убедиться, что он это и в самом деле он.

Константин Сергеевич Блинников, подполковник ФСБ, отвечает за организацию охраны и общую безопасность научной конференции в бизнес-центре «Экраноплан».

— Хорошо, иду. Я даже догадываюсь, с кем это вы там мило беседуете, — донёсся из смартфона насмешливый голос подполковника Блинникова. — Где вы находитесь?

— Пятый этаж, аудитория…, — Николай Павлович скосил глаза на всё ещё приоткрытую дверь.

— Семьсот двенадцатая, — с места подсказал Игнат Малов.

А студент весьма и весьма наблюдательный.

— Семьсот двенадцатая, — повторил Николай Павлович.

— Буду через минуту, — ответил подполковник Блинников, следом в смартфоне раздались гудки отбоя.

Становится всё интересней и интересней. Николай Павлович убрал смартфон обратно во внутренний карман пиджака.

Ждать пришлось не минуту, а не меньше трёх. Всё это время Игнат Малов так и просидел в кресле на первом ряду с поднятыми руками и лицом словно статуя Будды. Студент не задал ни одного вопроса. С таким фейсом только в покер играть.

— О-о-о, я так и знал.

Николай Павлович повернул голову. В аудиторию зашёл подполковник Блинников. Дородный мужчина пятидесяти с лишним лет. Аккуратно подстриженные волосы отливают сединой. Под плотной тканью чёрного пиджака угадывается кобура с пистолетом, а из правого кармана торчит край мятой медицинской маски.

— Это и в самом деле Игнат Игнатьевич Малов, — подполковник Блинников махнул в сторону студента рукой. — Он и в самом деле студент Бауманки. Я сам два дня назад пропустил его на конференцию.

— Зачем вы это сделали, Константин Сергеевич, — Николай Павлович поднял на корпусе макарова флажок предохранителя, выщелкнул из патронника патрон и убрал пистолет в наплечную кобуру под пиджаком. — Он всего лишь первокурсник.

— А вы знаете правила проведения научных конференций? — с усмешкой поинтересовался подполковник Блинников.

— Э-э-э…, — Николай Павлович смутился, — нет. Только в самых общих чертах.

— А он их знает, причём наизусть, — подполковник Блинников кивнул в сторону студента. — А ещё он процитировал мне постановление правительства Российской Федерации о мерах по предотвращению распространения вируса «Ковид-19». Причём отдельно перечислил пункты, которые мы злостно нарушили.

От такого объяснения Николай Павлович не удержался и рассмеялся. Теперь понятно, каким это образом Игнат Малов сумел пройти на научную конференцию, куда его никто не приглашал.

— Товарищи офицеры, — обратился Игнат Малов, — коль моя личность установлена, разрешите мне опустить руки.

— Хорошо, опускай, — Николай Павлович махнул рукой.

Подполковнику Блинникову можно доверять. В плане обеспечения безопасности он показал себя весьма компетентным и ответственным специалистом. Главное же, не стал задавать лишних вопросов.

— А теперь скажи мне, — Николай Павлович подошёл ближе и навис над студентом, — зачем ты следил за мной?

Игнат Малов ответил не задумываясь:

— Сперва научная конференция в разгар пандемии. Потом нежелание ваших сотрудников на входе пропустить меня, — Игнат Малов бросил взгляд на подполковника Блинникова. — И, под конец, непонятная деятельность с вашей стороны, которую я заметил ещё в первый день конференции.

— Что конкретно тебе не понравилось в моих действиях? — спросил Николай Павлович.

— Я обратил внимание на ваши беседы с ведущими учёными-физиками нашей страны, а так же с аспирантами и студентами старших курсов, — ответил Игнат Малов. — После окончания конференции я успел заметить, что все те, с кем вы беседовали, почему-то так и не покинули бизнес-центр, как прочие участники. И вот тогда я окончательно понял, что сама конференция была всего лишь прикрытием. По непонятной мне причине вы собрали ведущих учёных и наиболее перспективных аспирантов и студентов. Что это за причина, мне очень захотелось узнать.

К сожалению, спросить кого-либо из тех, с кем вы беседовали, мне не удалось. Дозвониться хотя бы до одного из них мне так же не удалось. К счастью, я наткнулся на вас. По указанным выше причинам я решил проследить за вами, дабы выяснить, что здесь происходит на самом деле.

— Если ты понял, что я из некой силовой структуры, то почему решил, будто я не замечу твою слежку? — спросил Николай Павлович.

— Специально вопросами тайной слежки я не интересовался, — казалось бы серьёзный вопрос на грани уголовного кодекса ничуть не смутил Игната Малова. — К сожалению, киношный и книжный опыт оказался неприемлем к реальным обстоятельствам. Но я всё равно решил проследить за вами.

От такой наивности подполковник Блинников натужно захрипел. Офицер ФСБ едва сдержался, чтобы не заржать во всё горло. ФСБ — правопреемник советского КГБ. Что, что, а следить в КГБ умели, очень хорошо умели.

— Не вижу ничего смешного, — Игнат Малов с вызовом уставился на подполковника ФСБ. — Мне пришлось действовать в ранее незнакомых условиях. Будь у меня время и возможность предварительной тренировки, то я, несомненно, сумел бы тайно проследить за вами.

Студент уставился на Николая Павловича. Самоуверенность Игната Малова поражает. Только вот, Николай Павлович прокашлялся, как-то не очень она похожа на самоуверенность абсолютного дилетанта.

— Ладно, оставим пока этот вопрос, — Николай Павлович махнул рукой. — Я понял, зачем ты следил за мной. Ты по-прежнему уверен, что хочешь знать, что здесь происходит на самом деле?

— Абсолютно, — на лице Игната Малова не дрогнул ни один мускул, а в голосе ни малейшего намёка на юмор или сарказм.

— Как я понимаю, если мы вежливо попросим тебя пойти домой, ты ведь всё равно не послушаешься? — спросил Николай Павлович.

— Вы абсолютно правильно понимаете, — студент кивнул. — В любом случае я приложу все силы и не пожалею времени, чтобы узнать, что вы тут делаете на самом деле. В моём распоряжении двадцать четыре человека, с которыми вы разговаривали. Рано или поздно кто-нибудь из них всё равно проговориться. Рано или поздно я всё равно всё узнаю.

— А не боишься в процессе поисков получить пулю в лоб? — встрял в разговор подполковник Блинников.

Любой другой правдоискатель на месте студента хотя бы дёрнул левой бровью от столь откровенного намёка. Но, кажется, эмоциональную броню Игната Малова не способен пробить даже бронебойный снаряд.

— Я себя знаю. Я всё равно не смогу остановиться и успокоиться, пока не разгадаю эту загадку, — признался Игнат Малов. — Я уже предпринял некоторые меры, дабы обезопасить себя. Просто так избавиться от меня у вас не получится.

И опять ни малейшего намёка на страх или хотя бы испуг. Игнат Малов не говорит, а озвучивает список твёрдо установленных фактов. Николай Павлович нахмурился. И опять нет ощущения, что студентом двигает абсолютная уверенность абсолютного дилетанта.

— Тогда тебя придётся ликвидировать прямо сейчас, — Николай Павлович вновь демонстративно вытащил из наплечной кобуры под пиджаком табельный макаров.

На лице Игната Малова опять не дрогнул ни один мускул. Студент молча и внимательно уставился на пистолет в руке Николая Павловича. Ни передёрнутый затвор, ни спущенный флажок предохранителя так и не смутили его. Хотя руки Игнат Малов всё же поднял.

— Подожди, Николай Павлович, — рука подполковника Блинникова сдвинула в сторону макаров. — Давай сперва посоветуемся. Но не здесь, в коридоре. А ты, — офицер ФСБ повернулся к студенту, — пока сиди здесь. Хотя нет, будет ещё лучше, если ты сбежишь.

Николай Павлович разрядил пистолет и убрал его обратно в наплечную кобуру. Уже в коридоре они с подполковником ФСБ специально отошли от двери в семьсот двенадцатую аудиторию подальше. Только, Николай Павлович украдкой бросил взгляд назад, никуда этот Игнат Игнатьевич не денется. Подобных упрямых типов и в самом деле легче пристрелить, нежели переубедить или хотя бы напугать.

— Надеюсь, — подполковник Блинников глянул прямо в глаза, — вы не собирались его убивать.

— Нет, конечно же, — Николай Павлович сердито махнул рукой, — только припугнуть.

— Тогда зачем передёрнули затвор и опустили флажок предохранителя?

— Потому что Игнат Малов очень внимательный. Потому что пистолет без патрона в патроннике и на предохранителе его не напугает, — пояснил Николай Павлович. — Имел возможность убедиться, прежде чем позвонил вам.

— Понятно, — подполковник Блинников кивнул. — С моей стороны пустить Игната Малова на встречу не проблема, но решать вам.

Николай Павлович задумчиво сдвинул брови. Буквально на пустом месте нарисовалась нешуточная проблема. Студента первого курса Бауманского университета Игната Малова не было даже в самом первом самом длинном списке потенциальных участников встречи. Да и вообще студентов младше пятого курса. Хотя, если учесть, как Игнат Малов успел себя показать…

— Расскажите подробней об этом Игнате? — попросил Николай Павлович. — Как я понимаю, будь он на пятом курсе, то вполне мог бы оказаться на конференции как минимум.

— Вы правильно понимаете, — подполковник Блинников охотно кивнул. — Ещё в первый день конференции я проверил Игната Малова. Родом он из Бурятии. Его отец состоятельный бизнесмен. Что примечательно, мать Игната Малова более чем серьёзно работает на фирме мужа, и не секретуткой, а менеджером довольно высокого ранга. Но это всё не важно. Перед нами, Николай Павлович, молодое дарование. Ещё в школе его прозвали Шелдоном.

Подполковник Блинников выразительно уставился на Николая Павловича.

— И что? — спросил Николай Павлович, намёк офицера ФСБ пропал втуне.

— Николай Павлович, — от удивления брови подполковника Блинникова залезли едва ли не на макушку, — вы хотя бы иногда смотрите телевизор?

Столь странный вопрос на миг выбил Николая Павловича из колеи. И при чём тут какой-то киношный Шелдон?

— Смотрю, но лишь когда позволяют обстоятельства и условия соблюдения секретности, — ответил Николай Павлович.

— Понятно, — подполковник Блинников расслабленно улыбнулся.

Константина Сергеевича привлекли для организации научной конференции в столь непростое время и для обеспечения её безопасности. О существовании «Синей канарейки» он не знает и знать не хочет. В смысле, ни он сам и ни один из его сотрудников до сих пор просто делают свою работу и не задают лишних вопросов.

— Будет лучше, если я, всё-таки, сперва расскажу вам, кто такой Шелдон.

Подполковник Блинников собрался с мыслями и продолжил.

— В конце нулевых в США начали снимать юмористический сериал «Теория большого взрыва». Главные герои, и это важно, — подполковник Блинников поднял указательный палец, — молодые учёные. Сериал, собственно, об их жизни, профессиональной и личной, а так же различные приключения и смешные ситуации. Самый главный герой — Шелдон, если не ошибаюсь, Шелдон Купер. Эдакий гениальный учёный сухарь, который напрочь не понимает элементарных человеческих эмоций и не нуждается в женском обществе, да ещё с кучей самых разных фобий. В конце последнего сезона этот Шелдон получает Нобелевскую премию по физике.

— Должно быть интересный сериал, — предположил Николай Павлович.

— Очень интересный, — охотно согласился подполковник Блинников, — раз всего было снято аж шестнадцать сезонов. К слову, для телевизионных сериалов это очень много. Так вот.

Наш Игнат Малов, — подполковник Блинников кивнул в сторону двери в семьсот двенадцатую аудиторию, — почти точная копия этого киношного Шелдона Купера. Разве что разрез глаз как у азиата, да ещё он не страдает различными фобиями смеха ради. Насчёт женщин не знаю, да и рано ещё Игнату Малову жениться. Главное же он и в самом деле молодое дарование с абсолютной памятью и такой же эмоциональной холодностью в межличностных отношения. Сами видели: с таким фейсом как у него только в покер играть.

— Это точно, — против собственной воли согласился Николай Павлович.

Далеко не каждый обыватель сможет остаться таким же невозмутимым как Игнат Малов, когда на него наведут пистолет. А когда патрон в патроннике и спущен предохранитель — и подавно. Этот же, Николай Павлович скривился, даже ухом не повёл.

— Одинадцатилетку Игнат Малов окончил с золотой медалью, причём получил её вполне заслуженно, а не богатый папа купил. Заодно Игнат Малов перескочил несколько классов. Не удивительно, что в Бауманский университет его приняли с распростёртыми объятиями. К слову, — подполковник Блинников усмехнулся, — уже здесь, в Москве, сокурсники прозвали его Малый ИИ.

— Э-э-э…, — Николай Павлович вытянул шею, — случаем, не «искусственный интеллект»?

— Он самый, — подполковник Блинников кивнул. — Так вот. Игнат Малов более чем серьёзно интересуется физикой. Я так подозреваю, гораздо больше, чем девушками. Я поговорил с университетскими преподавателями, все хором пророчат ему блестящее будущее в науке. Если только ещё раньше, — подполковник Блинников прыснул в кулак, — его не прибьют сокурсники или коллеги.

— Он что, настолько невыносим?

— В личном общении да. Его манеру говорить и не проявлять эмоции легко принять за высокомерие. И да, Николай Павлович, с него станется пойти до конца. У парня едва ли не полностью отсутствует чувство страха.

— Он что, настолько храбрый? — недоверчиво поинтересовался Николай Павлович.

— Я бы сказал по-другому: Игнат Малов предпочитает просчитывать ситуации так, чтобы опасность не грозила ему вовсе, — пояснил подполковник Блинников. — Так он предпочтёт пройти сотню-другую метров и перейти дорогу по подземному либо наземному переходу, нежели будет ждать, пока загорится зелёный сигнал светофора для пешеходов. Ну, я, это, для примера. Надеюсь, вы поняли?

— Понял, — мрачно подтвердил Николай Павлович. — Но, если я правильно вас понял, то вы, в принципе, не прочь пустить Игната Малова на собрание?

— Это уже вам решать, — подполковник Блинников развёл руки в стороны. — Что вы там собираетесь поведать цвету отечественной науки, я понятия не имею. А так, со своей стороны, я вполне могу взять с Игната Малова подписку о неразглашении по полной форме. Если этот Малый ИИ и в самом деле сильно похож на киношного Шелдона, то болтать он не будет. Только, опять же, решать вам и прямо сейчас. Встреча вот-вот начнётся.

Подполковник Блинников очень выразительно замолчал. Ну дела, Николай Павлович задумчиво скосил глаза в сторону. Если этот Игнат Малов и в самом деле больше интересуется физикой, чем девушками, то ему самое место на собрании. Но проверка… Николай Павлович поморщился. Надо бы этот Малый ИИ проверить более тщательно, хотя бы допросить как следует. Но время, время…

— Насколько я могу судить, перенести встречу не получится? — с плохо скрытым сочувствием поинтересовался подполковник Блинников.

— Так оно и есть. Проклятая «ковидла», — Николай Павлович стиснул перед собой кулаки, — по рукам связала. Не будь её, то отложить встречу на сутки было бы не проблема. А так…

Ну и задачка. Николай Павлович задумчиво нахмурился. Юное дарование с более чем нужным профилем, но не проверенное на благонадёжность должным образом. С другой стороны, это юное дарование слишком уверенно в себе, может сунуть нос куда не нужно и наломать дров. И непонятно, что, в итоге, будет хуже. Ай! Николай Павлович мысленно махнул рукой, хрен с ним. Вдруг этот Малый ИИ какой-нибудь хитрый привод придумает, который человечество в космос выведет, а то и до других звёзд доведёт.

— Константин Сергеевич, давайте так: — Николай Павлович рубанул ладонью воздух перед собой, — вы возьмёте с этого юного дарования подписку о неразглашении по полной форме и приведёте на встречу. Пусть присутствует, вдруг и в самом деле польза будет. А уж его биографию задним числом проверим.

— А если это юное дарование проверку не пройдёт? — подполковник Блинников хитро прищурился. — Тогда его придётся ликвидировать.

По тону шутка, только подполковник не шутит, а предупреждает.

— Придётся, — без намёка на юмор ответил Николай Павлович. — Мне лично и придётся его ликвидировать.

— Кхммм, — подполковник Блинников смущённо прочистил горло. — О как у вас строго. Ладно, это не моё дело. Договорились: я возьму с этого юного дарования подписку о неразглашении по всей форме и приведу его на встречу. Но мы опоздаем? Или встреча начнётся без него?

— Нет, — Николай Павлович на секунду задумался и ответил. — Товарищи учёные подождут ровно столько, сколько нужно. Но и вы, Константин Сергеевич, не затягивайте с бюрократией.

— Хорошо, постараюсь, — подполковник Блинников развернулся и направился к двери в семьсот двенадцатую аудиторию.

Николай Павлович с тоской глянул вслед офицеру ФСБ. Увы, но надежда на то, что юное дарование воспользуется моментом и сделает ноги, не оправдалась. Игнат Малов даже не высунул нос в коридор.

Глава 2. Откровение свыше

Ещё на подходе к триста двадцать четвёртой аудитории слышно, как внутри гудит и копится нервное напряжение. Будто огромных пчёл-мутантов всё дразнят и дразнят раздражающим дымом. Николай Павлович остановился перед закрытой дверью. Причём «пчёлы» гудят на разные голоса, на мужские и женские, иногда со вставками из русского трёхэтажного. Волнуются товарищи учёные, очень волнуются. И вряд ли страх заразиться «Ковид-19» тому виной.

Ладно, хватит тянуть. Николай Павлович потянул на себя дверную ручку, дверь распахнулась. На Николая Павловича тут же выплеснулся недовольных хор голосов.

— Уважаемый, — типичный профессор в помятом пиджаке и с бородкой клинышком аж подпрыгнул на откидном кресле, когда Николай Павлович переступил порог, — да когда же вы начнёте? Мы все приняли ваше весьма настойчивое предложение, а вы…

Закономерное возражение профессора, Николай Павлович не удосужился запомнить его имя, потонуло в рёве возбуждённых голосов.

— Да, да, товарищ офицер, — на соседнем ряду взвилась давно немолодая дама в тёмном платье из плотной ткани, — заставлять нас ждать крайне невежливо с вашей стороны! Так когда же?

— Товарищи учёные, — Николай Павлович выставил перед собой руки, гул голосов, на удивление, заметно стих, — ещё не все ваши коллеги сумели подойти. Как вы уже все несомненно знаете, научная конференция была созвана специально для того, чтобы собрать здесь именно вас. Так что прошу проявить терпение.

— Но пандемия! Мы же все заразимся! — тощий мужичок в очках, с большой медицинской маской на лице и в белых одноразовых перчатках всплеснул руками. — Ни лекарство, ни вакцина от «Ковид-19» до сих пор не созданы.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — ответил Николай Павлович. — Если кто забыл, то я напомню: это собрание будет весьма и весьма способствовать вашим научным карьерам. Но если вы столь остро опасаетесь за своё здоровье и жизнь, то можете идти. Мы никого не держим.

Николай Павлович демонстративно отступил в сторону и показал рукой на дверь. Однако тощий мужичок в очках и в медицинской маске лишь бухнулся на место и демонстративно отвернулся. Вот так всегда, Николай Павлович лучезарно улыбнутся всем присутствующим, «Ковид-19» не чума, подняться в научной иерархии хотя бы на ступеньку другую хочется всем и всегда.

Небольшой конференц-зал рассчитан человек на сорок, однако сейчас в него набилось больше полусотни. Меры профилактики по «Ковид-19» тихо рыдают в сторонке. Николай Павлович двинулся вдоль стены к сцене. Седые старики и зрелые мужи в недорогих деловых костюмах. Впрочем, хватает и молодёжи: студентов и аспирантов, которые ещё не успели приобрести эдакую научную надменность во взгляде. Что особенно приятно, хватает женщин, в том числе и студенток, в платьях и брючных костюмах. И это только физики. Николай Павлович ещё раз окинул взглядом конференц-зал. Различным гуманитариям, всяким там историкам и литературоведам, здесь не место.

Новомодная пандемия коронавируса внесла свою лепту. Треть учёной братии так и не рискнула снять медицинские маски, а некоторые так и остались сидеть в белых одноразовых перчатках. Но большая часть учёных всё же пренебрегла защитными мерами. Хотя то тут, то там из карманов торчат и свешиваются мятые маски и, словно отрубленные, пальцы всё тех же одноразовых перчаток.

Так-то не дело, конечно, нарушать правила профилактики, ну да ладно. Пока ну да ладно. Николай Павлович добрался до небольшой сцены. Количество заболевших и умерших от «Ковида-19» стабильно растёт. Поговаривают, что всю страну могут отправить на недельный карантин. Ничего подобного на памяти Николая Павловича никогда не было. Даже в разгар самой жестокой эпидемии гриппа весь мир так дружно с ума не сходил. И это при то, что на дорогах гибнет гораздо больше людей, чем от «Ковид-19» даже по самым расширенным подсчётам.

— Николай Павлович, прошу вас.

Один из подчинённых подполковника Блинникова, словно кролика из шляпы, выставил перед сценой складной стульчик.

— Спасибо, — Николай Павлович опустился на предложенное место.

Наблюдать за учёной братией сидя гораздо удобней. Учёные мужи и дамы гудят, волнуются, будто сейчас на сцене развернётся сногсшибательное представление. На лицах учёных горит ничем не прикрытый интерес. Едва ли пятая часть из них хотя бы пытается изобразить эдакий вселенский скепсис. Впрочем, даже у самых «одарённых актёров»получается из рук вон плохо. Вот уж точно: не было счастья, да несчастье помогло. Если бы не эпидемия «Ковид-19», то собрать учёных было бы не в пример легче, зато предстоящее собрание не вызвало бы у них такого же жгучего интереса. Ведь что такое им должны поведать товарищи из ФСБ, раз пришлось сдвинуть в сторону довольно строгие ограничения на публичные мероприятия из-за всемирной эпидемии.

Николай Павлович повернул голову. Вот ещё одна причина дикого интереса и недоразумения со стороны учёной братии. Сам по себе конференц-зал вполне заурядный. В бизнес-центре «Экраноплан» подобных больше трёх десятков. Но только у этого под номером 324 небольшая прямоугольная сцена занавешена плохо прозрачной плёночной занавеской. Два прожектора подсвечивают стол, микрофон, кувшин с водой на столешнице и две человеческие фигуры. Плотность плёнки и освещение подобраны таким образом, чтобы учёная братия могла лицезреть только человеческие фигуры. Разглядеть лица сидящих решительно невозможно. Одним словом — секретность.

По краям сцены висят два больших экрана. Раз личность главного докладчика большой секрет, то нужно будет хоть как-то показать учёной братии различные материалы. Николай Павлович улыбнулся собственным мыслям. От этих самых материалов у товарищей учёных крыши снесёт. Это точно.

Нервное напряжение едва не грохнуло разрядом молнии, когда дверь в конференц-зал распахнулась. Первым вошёл студент-первокурсник Игнат Малов. Следом за ним подполковник Блинников. Офицер ФСБ выразительно махнул рукой, дескать, можно начинать. Николай Павлович тут же поднялся со складного стульчика. Начинать и в самом деле давно пора.

— Добрый день, товарищи учёные, — Николай Павлович остановился перед сценой и повернулся лицом к залу, гул голосов тут же стих. — Спасибо, что приняли моё приглашение. Спасибо, что не испугались заразиться коронавирусом. Заодно разрешите напомнить вам, что наша встреча носит полусекретный характер. Каждый из вас дал очень серьёзную подписку о неразглашении. Прошу не нарушать её, тем более это не в ваших же интересах.

Отдельно и специально прошу вас не спрашивать, откуда мы достали все эти знания, всю эту информацию, все эти выводы и предположения. Прошу запомнить главное: мы более чем уверены, что всё сказанное с этой сцены, — Николай Павлович показал рукой на полупрозрачную занавеску у себя за спиной, — носит самый что ни на есть достоверный характер. Иначе говоря, мы уверены в своих источниках информации и доверяем им на все сто процентов.

От вас, товарищи учёные, требуется воспользоваться предложенными знаниями, дабы двинуть вперёд отечественную науку. Предупреждаю сразу, — Николай Павлович поднял руку, зал, что чуть было не загудел, тут же умолк, — никто и ничто не будет претендовать на ваше авторство, на ваши открытия и патенты. Как вы сами очень скоро поймёте, одно дело общие описания и направления, и совсем другое конкретные экспериментальные данные и точная статистика.

Задать вопросы вы сможете после выступления главного докладчика. Пока же наберитесь терпения и внимательно его выслушайте.

Николай Павлович присел обратно на раскладной стульчик возле сцены. Учёная братия было опять загудела и заволновалась, но тут в конференц-зале загрохотал другой мужской голос.

— Добрый день, товарищи учёные, — голос главного докладчика дрожит от нервного напряжения. — Сегодня, буквально сейчас, я расскажу вам о самых что ни на есть перспективных путях развития физики элементарных частиц. Расскажу о том, о чём вы и ваши коллеги за рубежом только спорите, предполагаете, а то и не подозреваете вообще. К сожалению, без некоторых предварительных объяснений не обойтись.

Николай Павлович покосился на два размытых силуэта за полупрозрачной плёнкой. Чувствуется, как с каждым новым словом нервное напряжение постепенно оставляет главного докладчика. Так часто бывает, когда специально неподготовленному человеку выпадает выступить перед большим собранием. Волнение и напряжение пробивают всё равно, даже не смотря на своеобразную защиту в виде полупрозрачной занавески.

— Признаюсь сразу, — между тем продолжил главный докладчик, — у меня нет полноценного научного образования. Тем более никаких аспирантур либо учёных степеней. Да, мне пришлось весьма плотно изучать физику элементарных частиц, но, в первую очередь, я…

— А вот об этом не надо, — голос главного докладчика резко перебил другой мужской голос.

— Простите, — главный докладчик на миг смутился, но продолжил более чем уверенным тоном. — Волей провидения мне удалось узнать много чего из передовой физики элементарных частиц, однако я всё равно могу ошибаться. А в чём-то меня можно назвать полным профаном. Так что, товарищи учёные, очень прошу вас учитывать эти обстоятельства. Но мои знания стоят того, поверьте.

В конференц-зале повисла недоумённая тишина. Николай Павлович сдавленно хрюкнул, ладонь едва успела прикрыть рот. Это надо видеть! Лица учёных мужей и дам вытянулись от удивления. Если не всем, то очень многим из них вдруг захотелось обвинить главного докладчика в дешёвом балагане. Ведь именно подобным образом залётные торговые агенты традиционно расхваливают свой товар часто весьма сомнительного качества и ещё более сомнительного происхождения. Однако! Однако незримый, и от того ещё более грозный и величественный, авторитет Федеральной службы безопасности крепко держит учёных мужей и дам в узде. Ведь именно под эгидой ФСБ в разгар пандемии «Ковид-19» была сперва созвана научная конференция, а потом организована эта встреча.

— Начну с того, — голос главного докладчика всё больше и больше подобен откровению свыше, уж по тону точно, — что мир элементарных частиц гораздо сложнее, чем кажется большинству присутствующих здесь. Земная наука ещё не дошла до столь глубоких тайн мироздания, ибо ещё не созданы приборы и ускорители, которые помогли бы раскрыть их. Да чего уж там, нет даже теоретической основы и математического аппарата, чтобы описать эти тайны.

Примерно на этом моменте Николай Павлович перестал понимать главного докладчика. Дальше пошли какие-то мионы, мизоны, пикиды и прочая физическая феня. Будто и этого мало, на обоих экранах по краям сцены появились какие-то графики, формулы, рисунки. Зато лица учёных меняются прямо на глазах. Недоверие и скептицизм потекли с них, словно размытая дождём краска со стен. Светила отечественной науки принялись задумчиво хмуриться. Все без исключения вытащили из карманов, портфелей и сумочек блокноты, смартфоны и принялись торопливо записывать. Очень даже хорошо, Николай Павлович не сдержался и самодовольно улыбнулся. Как говорят в подобных случаях, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Может это не есть хорошо, однако самого Николая Павловича рассказ о грядущих прорывах в фундаментальной физике элементарных частиц не заинтересовал вообще. Хотя, и это тоже нужно признать, многие открытия в ближайшей перспективе грозят революционными прорывами в науке и в технике. Чего только стоят принципиально новые генераторы энергии и экономическое освоение планет Солнечной системы вплоть до пояса Койпера.

А вот это интересно. Николай Павлович вытянул шею. Игнат Малов, он же Малый ИИ, молча смотрит на размытые силуэты за полупрозрачной плёнкой. Лицо спокойное и сосредоточенное — хоть сейчас с него лик Будды лепи. В наличие даже нужный разрез глаз. В отличие от старших коллег, он ничего не записывает. Похоже, он и в самом деле обладает абсолютной памятью. Здесь и сейчас это самый настоящий козырной туз в рукаве. Можно не сомневаться, что именно Игнат Малов вынесет из этой встречи с главным докладчиком максимум информации.

В конференц-зале воцарился напряжённый интерес. Учёная братия усиленно строчит карандашами в блокнотах, лупит пальцами по сенсорным экранам. Несколько рук подняли над головами сотовые телефоны. Николай Павлович кивнул, тоже, между прочим, хороший вариант. Лица учёных горят и сияют.

Николай Павлович улыбнулся. Это сейчас легко посмеиваться над учёными. А ведь ради этой встречи ему самому пришлось провернуть ни много, ни мало, а внеочередную научную конференцию в Москве. И это в разгар проклятой пандемии «Ковид-19». Чтобы китайцы всех летучих мышей сожрали и не подавились. Новомодная «ковидла» едва не сгубила всю «малину».

На встречу в «Экраноплан» удалось зазвать самых именитых учёных со всей России. Николай Павлович сердито скривился. Очень жаль, что из-за карантинных ограничений не удалось заполучить учёных из Белоруссии. Хотя, спрашивается, куда же ближнее зарубежье. К завершению научной конференции Николаю Павловичу удалось лично уговорить пять десятков учёных, аспирантов и наиболее многообещающих студентов задержаться ещё на денёк. В немалой степени помогли корочки сотрудника ФСБ.

Сейчас трудно сказать, что именно сработало? То ли его очень настойчивая вежливость профессионального вербовщика. То ли элементарное человеческое любопытство. То ли корочки ФСБ. Да и какая разница? Так или иначе конференц-зал оказался забит под завязку. Николай Павлович специально пригласил больше, чем мест в зале. Однако, к его вящему удивлению, пришли все. Никто так и не отказался и не испугался ни ФСБ, ни «Ковид-19».

— На этом, товарищи учёные, мой доклад закончен. Теперь вы можете задать вопросы.

Николай Павлович вздрогнул так, будто очнулся от сна. За собственными думами не заметил, как главный докладчик уже закончил своё выступление. Конференц-зал буквально взорвался гулом возбуждённых голосов. Солидный возраст многих присутствующих так и не стал помехой. Учёные мужи и дамы повыскакивали с кресел и принялись орать во всё горло. Многочисленные руки затрясли блокнотами и смартфонами. Во даёт! Николай Павлович удивлённо прищурился. Какая-то дамочка лет пятидесяти принялась энергично размахивать красным ноутбуком. О каком-то там порядке не может быть и речи. В девяностые страждущие граждане рвались за водкой с гораздо меньшим энтузиазмом и воодушевлением.

— Тихо!!! Товарищи учёные! Тихо!!!

Перед сценой с полупрозрачной занавеской появился подполковник Блинников. Опытный офицер вовремя сообразил, что перевозбуждённая учёная братия сама по себе ни за что не успокоится и тем более сама по себе не самоорганизуется.

— Тихо!!! Я сказал!!! — подполковник Блинников от души гаркнул в микрофон.

Динамики по бокам сцены отозвались громоподобным звоном. Однако сработало. Пусть и не сразу, но учёные угомонились. В конференц-зале всё же установилось некое подобие тишины.

— А теперь все сели! — приказал подполковник Блинников. — Пусть те, у кого есть вопросы, поднимут руки. А, чёрт! Ладно, я сам буду показывать на тех, кто будет задавать вопросы. Сели!!! Говорю!

Мать природа щедро одарила подполковника ФСБ громким командным голосом. Не в последнюю очередь благодаря ему Константин Сергеевич сумел сделать неплохую карьеру. Вот и сейчас его командный рык пришёлся как нельзя кстати. Учёные вновь опустились в кресла, зато дружно подняли руки.

— Вот вы, — в левой руке подполковника Блинникова появился золотой цилиндрик лазерной указки, красное пятнышко упёрлось в грудь седовласого учёного во втором ряду, — можете задать свой вопрос. Остальным молчать!!!

— Конечно, конечно, — седовласый учёный тут же подскочил с откидного кресла. — Э-э-э… У меня вопрос такой, — в руках учёного затрепыхался блокнот в чёрных корочках. — Как я понял, конечной целью ваших изучений были высокотемпературные сверхпроводники.

— Да, это так, — отозвался из-за полупрозрачного занавеса главный докладчик.

— Тогда повторите, пожалуйста, ещё раз базовый состав высокотемпературного сверхпроводника. В вашем докладе он как-то быстро промелькнул.

Конференц-зал одобрительно загудел. Многие из присутствующих несомненно хотели задать этот же вопрос.

— Я вас понял, — сказал главный докладчик. — Базовый состав высокотемпературного сверхпроводника я повторю. Но! Разрешите напомнить, что речь не только о химической формуле, сама по себе она бесполезна. Не менее важна технология синтеза сверхпроводника и степени очистки исходных материалов. А эти самые степени должны быть просто фантастическими по нашим меркам. И так…

Вместо запланированных двух часов цвет российской физической науки терзал главного докладчика больше четырёх часов. Подполковник Блинников попытался было заикнуться о перерыве, однако даже его командный рык оказался бессилен. Учёные подняли такой хай, что хоть святых выноси.

К исходу второго часа Николай Павлович окончательно убедился, что дай учёным волю, то они непременно порвали бы главного докладчика на сувениры. Отдельная и особо жестокая драка развернулась бы за его мозги. И лишь присутствие крепких молодых мужчин суровой наружности в штатском так и не позволило учёным мужам и дамам подняться на сцену и сорвать полупрозрачную занавеску.

— Теперь вы, — лазерный луч из указки в руке подполковника Блинникова ткнулся в грудь Игната Малова. Юное дарование так и простояло все эти часы у стены недалеко от сцены.

— Откуда у вас все эти знания? — Игнат Малов опустил поднятую было руку. — Вы получили их от инопланетян?

В тот же миг в конференц-зале повисла недоумённая тишина. Николай Павлович сдавленно рассмеялся. Четыре часа, четыре долбанных часа учёные пытали главного докладчика, четыре часа они пытались всеми правдами и неправдами выжать из него всё новые и новые подробности. И только Игнат Малов всё же решился поинтересоваться источником столь прорывных знаний. Николай Павлович нахмурился, неужели это юное дарование и в самом деле весьма падкое на тайны, которые его вовсе не касаются.

— Это закрытая информация, — тут же встрял другой мужской голос. — Впрочем, если для вас так важно, то пусть будут инопланетяне. Ещё мы можем предложить вам отличный вариант с древней Атлантидой. Для эстетов у нас имеется мистическая связь с тонким миром.

Николай Павлович сдавленно прохрипел. О том, откуда на самом деле взялись все эти знания, из присутствующих в конференц-зале знают только он и главный докладчик. Однако подчинённый подполковника Блинникова, тот самый, чей размытый силуэт всё это время маячил за полупрозрачной занавеской рядом с главным докладчиком, с первой же попытки попал в цель. Даже жаль немного, что он сам об этом даже не догадывается.

— На этом нашу встречу разрешите считать законченной, — самым что ни на есть решительным образом заявил подполковник Блинников.

— Но как же так?

— Почему?

— Ещё вопрос! Только один!

Учёные вновь дружно загалдели. Николай Павлович устало улыбнулся, сейчас они как никогда напоминают свору голодных собак, которых лишь поманили сахарной косточкой, а пожрать толком не дали. А жаль, Николай Павлович печально отвёл глаза в сторону. Был бы на этой сцене другой главный докладчик, то она, несомненно, сумела бы рассказать гораздо больше о прорывной физике элементарных частиц. Но не судьба.

— Хватит!!! — от командного рыка подполковника Блинникова динамики на стенах вновь разразились противным гулом. — На вас, товарищи учёные, и так пролилась манна небесная. Сперва разберитесь с тем, что вы уже узнали. После, может быть, будет проведена ещё одна встреча с нашим докладчиком.

— Вы не имеете права…, — раздался было чей-то пронзительный крик.

— Имею!!! — гул динамиков будто подтвердил серьёзность слов подполковника Блинникова, и тут же офицер ФСБ продолжил чуть более спокойным тоном. — Специально и особо напоминаю: источник информации не раскрывать. Вы все дали подписку о неразглашении. Тем более это в ваших же интересах. Занимайтесь, проверяйте, исследуйте с чистой совестью. Докладчик указал вам новые пути развития. Да! — рявкнул подполковник Блинников. — Со своей стороны мы обещаем помочь с финансированием. Не если, а когда вы официально сделаете все эти открытия, то авторство полностью останется за вами. Я сказал! А теперь все вон отсюда!!!

Палец подполковника Блинникова очень выразительно указал на входную дверь. Учёная братия нехотя потянулась на выход. Светила отечественной физики недовольно ворчат, хотя у всех без исключения глаза горят от предвкушения. Ещё бы! Николай Павлович усмехнулся. В самое ближайшее время на товарищей учёных и в самом деле прольётся финансовый дождь в виде грантов и прочих субсидий. Ну а после мировая наука обогатиться новыми фундаментальными открытиями. Главное, что именно Россия сумеет снять с них сливки.

Самым последним из конференц-зала вышел Игнат Малов. Юное дарование на миг замерло на пороге и оглянулось. Ого, Николай Павлович выпрямил спину. Интуиция не то что подсказывает, а орёт благим матом, что с этим гением в чёрном деловом костюме им ещё предстоит встретиться и даже намучиться. Но вот Игнат Малов вышел вон и аккуратно закрыл за собой дверь.

Делать в пустом конференц-зале больше нечего. По деревянным ступенькам Николай Павлович поднялся на сцену. Охрана, два сотрудника ФСБ в штатском, нервно напряглись, когда полупрозрачная занавеска сдвинулась в сторону. Но крепкие парни тут же расслабились, когда узнали Николая Павловича. Особую пикантность подчинённым подполковника Блинникова придают чёрные матерчатые маски на лицах. А всё «ковидла» проклятая. Обычных медицинских запасти не успели, вот и пришлось нашить по-быстрому. Причём сделали это жёны сотрудников ФСБ.

Подчинённый подполковника Блинникова, тот самый, чей силуэт был виден из зала рядом с главным докладчиком, уже ушёл. За столом с микрофоном на длинной гибкой ножке остался главный докладчик. Он же Геннадий Григорьевич Мастэн. Хотя для сотрудников «Синей канарейки» он гораздо больше известен под прозвищем Верблюд. На столешнице остался распахнутый ноутбук, с которого подчинённый подполковника Блинникова то и дело выводил на экраны по бокам сцены различные рисунки, графики и чертежи.

Вернуться первым из слишком реальной компьютерной игры инопланетян «Другая реальность» удалось Вианту Фурнаку. Однако всё, что ему удалось вынести полезного, так это только местный язык и самые общие описания. Зато Виант Фурнак вытащил самое главное. Оказывается, что виртуальный мир планеты Ксинэя развит гораздо более Земли. Там человечество не только вышло в космос, но и продвинулось в освоении собственной звёздной системы гораздо дальше. Уже Верблюд сумел вынести в реальность пусть не какую-нибудь прорывную технологию, но действительно передовые знания физики элементарных частиц. А всё из-за того, что технология всё тех же высокотемпературных сверхпроводников оказалась слишком сложной, слишком разносторонней. Физика элементарных частиц стала первой ступенькой к их созданию.

Расходы на «Синюю канарейку» уже близки к астрономическим. Высшее руководство страны решило хоть как-то отбить вложения. А потому даже пандемия «Ковид-19» не помешала собрать цвет российской науки на эту встречу.

Впрочем, погружение Верблюда в слишком реальную компьютерную игру имеет ещё один очень жирный плюс. Пусть из глубин «Другой реальности» так и не удалось вытащить хоть что-то годное для быстрого практического внедрения, зато у руководства страны не будет хорошего повода перенять дурной стиль американцев. А то заокеанские партнёры очень любят трубить на весь мир о неком техническом превосходстве, которое вот-вот повергнет всех врагов Америки и демократии в целом в прах. Пока ещё фундаментальная физика раскачается, пока ещё появятся революционные изобретения и технологии. Какую строгую отчётность не вводи, как сильно гайки не закручивай, а секреты, один хрен, имеют свойство уплывать. А там, глядишь, баланс сил в мире сохранится. А то если уже завтра в российских танках появятся электрические двигатели с накопителями энергии чудовищной ёмкости, то после завтра разразится ядерная война.

— Как вы себя чувствуете, Геннадий Григорьевич? — участливо поинтересовался Николай Павлович.

— Благодарю вас, бывало и лучше, — Верблюд слабо улыбнулся.

Долгое выступление, а особенно многочисленные вопросы учёной братии, изрядно вымотали бывшего инструктора по выживанию и физически, и морально. Бывший десантник побледнел, даже немного осунулся. Верблюд бессильно развалился в инвалидном кресле, едва не стёк с него. На зелёной рубашке с длинными рукавами проступили тёмные пятна пота. Да и сами рукава тоже потемнели. Словно напоминая о «Ковид-19», из кармана на груди торчит мятая медицинская маска.

— Поздравляю, вы великолепно справились, — Николай Павлович остановился возле стола. — Я специально наблюдал за учёными. В некотором смысле вы стали для них эдаким научным поп-идолом.

— Если бы, — Верблюд устало махнул рукой. — В лучшем случае я стал для них величайшей загадкой современной физики. Эдакий пророк-материалист, что поведал им не о божественном откровении свыше, а о будущем физики как науки. А всё бы ничего, я согласен даже на поп-идола, да только меня раскусили буквально с первого же вопроса.

— Это вы о чём? — Николай Павлович тут же насторожился.

— Да всё о том же, — Верблюд виновато отвёл глаза в сторону. — Я всего лишь солдат, чья главная обязанность воевать. «Мускулы», иначе говоря. Я очень старался вынести в нашу реальность как можно больше информации, благо в «Другой реальности»…

— Не надо, — Николай Павлович резко поднял руку, Верблюд тут же умолк. — Не надо болтать лишнего. Наш проект секретный. Никто из присутствующих в этом бизнес-центре не должен знать о нём. В том числе сотрудники ФСБ.

— Так-то оно так, — Верблюд сердито скривился. — Только всё равно физика — это не мою. «Мне бы саблю и коня, да на линию огня».

Верблюд по памяти процитировал строку из известной юмористической сказки Леонида Филатова.

— Ну так это дело поправимое, — Николай Павлович вежливо улыбнулся. — Эта встреча была нужна, чтобы окончательно убедить высокое начальство, — Николай Павлович с многозначительной миной на лице показал пальцем в потолок, — что необходимо отправлять пару «мозги — мускулы». Так сказать, прокачать «мозги», чтобы они уже в реальности возглавили конкретные научные исследования. Мне лично такой подход кажется гораздо более перспективным.

— Лучше скажите, когда у меня начнётся очередная ходка? — спросил Верблюд. — А то, признаться, пробежать сорок километров с полной выкладкой для меня гораздо легче, чем выдержать вот это, — Верблюд слабо махнул рукой в сторону полупрозрачной занавески.

— К сожалению, не могу точно сказать, — ответил Николай Павлович.

— «Мозги»? — коротко спросил Верблюд. — Вы до сих пор так и не определились с моим напарником?

— Это так, — Николай Павлович кивнул.

— Но у нас же есть Ин…, — начал было Верблюд.

— Не нужно никаких имён, — строго произнёс Николай Павлович, Верблюд тут же замолк на полуслове. — Я понял, о ком вы говорите, но с ней, к сожалению, всё не так просто.

— Может соскочить? — в голосе Верблюда звякнуло ехидство.

— Скажем так, — дипломатично начал Николай Павлович. — На данный момент она находится в заслуженном отпуске. По выходу из отпуска данный вопрос будет решён окончательно.

— Точно соскочит, — заключил Верблюд. — Она до сих пор любит своего…

Николай Павлович в который раз строго глянул на Верблюда. Бывший десантник очень вовремя захлопнул рот.

— Впрочем, вы и так поняли, о ком я говорю, — левой ладонью Верблюд шлёпнул по подлокотнику инвалидного кресла.

— Всё не так плохо, — Николай Павлович одобряюще улыбнулся. — Так и быть скажу вам прямо сейчас: — Николай Павлович наклонился ближе к Верблюду и шёпотом произнёс, — мне удалось найти ещё одного добровольца. Более того, она женщина. Если с, э-э-э… Если та и в самом деле соскочит, то вы пойдёте с новенькой.

— Она «мозги»?

— Нет, к сожалению, — Николай Павлович выпрямился, — она «мускулы». С «мозгами» у нас вообще затык, — Николай Павлович печально вздохнул. — Зато на пару с новенькой у вас всяко будет больше шансов не только уцелеть самим сами знаете где, но и вытащить, образно говоря, «второй метр сверхпроводящей проволоки». К тому же у вас много общего. И-и-и…, — игриво протянул Николай Павлович, — как знать: может ваши отношения сложатся очень хорошо.

Верблюд улыбнулся, тонкий намёк попал точно в цель. Ходка в «Другую реальность» вернула ему вкус к жизни и надежду на полное исцеление. Как далеко не старый мужчина он вновь рассчитывает жениться и обзавестись детьми. Прежняя семья Верблюда погиба в автокатастрофе пять лет назад.

— Мне бы поругаться с вами, поспорить, да только я устал сильно, — Верблюд склонил голову.

— Хорошо, сейчас вас отвезут в ведомственную гостиницу ФСБ. А потом домой, на базу.

— А знаете, мне жаль, что мы так быстро вернёмся, — печально заметил Верблюд. — Бывать в Москве мне и раньше приходилось нечасто. Я бы не отказался ещё разок хотя бы прокатиться по Красной площади. Или даже вон, — Верблюд поднял ладонь, — побывать на обзорной площадке башни «Империя», это которая рядом, в «Москва-Сити». Там, я слышал, великолепный вид почти на все триста шестьдесят градусов. Да ещё бесплатное мороженое с шоколадом, — мечтательно протянул Верблюд. — Лопай сколько влезет. Да и по магазинам прогуляться было бы очень полезно. Надоели мне почтовые каталоги. В крайний раз с трусами обидно получилось, — Верблюд тихо рассмеялся. — Как-то проглядел я кружавчики, хоть и мужские были.

— Увы, не получится, — Николай Павлович виновато развёл руки.

— Это ещё почему? — спросил Верблюд.

— Коронавирус, пандемия, — пояснил Николай Павлович. — С чего вы думаете все сотрудники ФСБ в чёрных масках? Это не маскарад, не «маски-шоу». Так что в ваших же интересах как можно быстрей убраться из Москвы здоровья ради. А то от «ковидлы» мужики здоровенные в расцвете лет помирают.

— Зато девяностолетние бабушки божьи одуванчики выздоравливают, — возразил Верблюд. — И не надо смотреть на меня удивлёнными глазами. Телевизор, то есть новости, я смотрю регулярно.

— Так вы хотите сыграть в новоявленную русскую рулетку? — как бы невзначай уточнил Николай Павлович.

— Ладно, ваша взяла, — хмуро выдохнул Верблюд.

Что и требовалось доказать, Николай Павлович мысленно потёр руки. Да, здоровенные мужики в расцвете лет и в самом деле помирают от «ковидлы». А некоторые пенсионерки и в самом деле благополучно выздоравливают. Однако это не правило, а та самая русская рулетка. Тем более сам Верблюд застрял где-то посередине между этими двумя крайностями.

С тихим хлопком Верблюд закрыл ноутбук и переложил его к себе на колени. Инвалидная коляска неторопливо развернулась на месте. Первая ходка в «Другую реальность» так и не сделала бывшего десантника полностью здоровым человеком, зато, по крайней мере, исцелила ему руки. Иначе говоря, компьютер инопланетян походя сделал то, на что оказалась бессильна современная медицина. Не удивительно, что теперь Верблюд старается делать сам и только сам всё, что только может сделать самостоятельно. В том числе и передвигаться на инвалидной коляске без посторонней помощи.

Сотрудники ФСБ в чёрных масках помогли Верблюду спуститься со сцены. Теперь, когда вся учёная братия покинула конференц-зал и бизнес-центр в целом, можно особо не таиться. Подчинённые подполковника Блинникова дело своё знают туго. Они доставят секретного сотрудника «Синей канарейки» в ведомственную гостиницу так, что ни одна пара лишних глаз его не заметит.

Глава 3. Новая напарница

Инвалидная коляска — не самое удобное транспортное средство для передвижения по коридорам и залам подземной базы секретного правительственного проекта «Синяя канарейка». Те, кто её планировали, а позже и строили, никак не могли предположить, что среди сотрудников проекта окажется инвалид-колясочник. А потому никаких дополнений, чтобы облегчить жизнь людям с ограниченными возможностями, на базе не предусмотрено вовсе. Вот почему местами проходы для инвалидной коляски слишком узкие, краны и выключатели рассчитаны на ходячих сотрудников среднего роста, да и много чего ещё по мелочам, на что здоровые люди не обращают внимания вовсе. Но самое печальное — это пороги. Многочисленные пороги буквально перед каждым входом в комнату, кабинет, мастерскую или лабораторию.

К чёрту печальные мысли, Верблюд лишь усердней налёг на ободки колёс инвалидной коляски. Выбора у него всё равно нет. Специально для него никто не займётся перепланировкой подземной базы «Синей канарейки». Ибо по умолчанию предполагается, что большую часть своего времени он должен проводить в «малахитовой капсуле», исследуя глубины «Другой реальности» на предмет продвинутых технологий и прорывных изобретений. Вот и сейчас, Верблюд ловко затормозил перед закрытой дверью, он без лишних промедлений явился по приказу начальства.

Сердобольная Шурочка, секретарша начальника, аккуратная пятидесятилетняя женщина в строгой юбке и блузке сиреневого цвета, помогла Верблюду отворить двери и перебраться через два порога, сперва из коридора в приёмную, а уже после в кабинет Михаила Владимировича Шпина, начальника секретного проекта.

— Михаил Владимирович, вызывали? — Верблюд с облегчением откинулся на спинку инвалидного кресла.

— Да, да, конечно, — начальник «Синей канарейки» оторвал взгляд от экрана компьютера на столе перед собой. — Проходите. Ну, в смысле, проезжайте. А, ну да, вы уже заехали.

Заострять внимание на растерянности начальника Верблюд не стал. Гораздо больше его интересует причина вызова.

— Геннадий Григорьевич, — после секундной задумчивости наконец-то начал Михаил Владимирович, — если я не ошибаюсь, то вы жаждете как можно быстрей отправиться в «Другую реальность». Если это действительно так, то у меня для вас хорошая новость.

— Когда? — коротко спросил Верблюд.

— 8 апреля, — ответил Михаил Владимирович. — То есть через неделю с небольшим.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Верблюд.

Вот уже полгода, как он вернулся из «Другой реальности». За шесть месяцев «головастики», и штатный лингвист Илья Шантыгин в первую очередь, благополучно выкачали из его памяти всё, что только можно было выкачать. Да Верблюд и не собирался что-либо скрывать. Когда ежедневные допросы прекратились, то дальнейшее ожидание стало просто мучительным. А то, чего доброго, опять на встречу со светилами отечественной науки отправят. Но дело не трогалось с места, пока оставался не решённым один очень важный вопрос. Верблюд выразительно уставился на начальника «Синей канарейки».

— Полагаю, — продолжил Михаил Владимирович, — в первую очередь вас интересует, кто именно станет вашим напарником. Точнее, — губы начальника тронула лукавая улыбка, — напарницей.

— Шалая? — не удержался от вопроса Верблюд.

— Нет, — Михаил Владимирович отрицательно качнул головой. — Шалая, всё же, «мускулы», а вам в пару нужны «мозги».

— Неужели Инга Вейсман всё же решила остаться в проекте? — тут же спросил Верблюд. — Или вы взяли её родителей в заложники?

— Да господь с вами за такие мысли, — Михаил Владимирович всплеснул руками. — Инга Игоревна сама и только сама приняла решение остаться в проекте. Даже более того: она выразила жгучее желание вновь отправиться в «Другую реальность».

— И столь жгучее желание вас так и не насторожило? — осторожно поинтересовался Верблюд.

— А с чего оно должно было меня насторожить? — с театральным удивлением в свою очередь поинтересовался Михаил Владимирович.

— Не забывайте: Инга Вейсман — в первую очередь женщина. А женщины гораздо чаще мужчин склонны поддаваться эмоциям, а не руководствоваться доводами разума, — на полном серьёзе ответил Верблюд.

— По-вашему, любая нормальная женщина на месте Инги Игоревны наотрез отказалась бы вновь ложиться в «малахитовую капсулу»? — брови Михаила Владимировича грозно сдвинулись.

— К чему скрывать, Михаил Владимирович, — Верблюд доблестно выдержал грозный взгляд начальника. — Как бы мало не довелось мне пообщаться с Ингой Игоревной, но я твёрдо могу сказать одно — её первоначальный эмоциональный запал уже прошёл. Она на собственной шкуре более чем хорошо прочувствовала «Другую реальность». То, что ей в прямом смысле пришлось жрать мусор, это ещё цветочки. Ей пришлось пережить «ядерный цунами». А это, смею вас заверить, очень сильный удар по психике.

— Вы намекаете на то, что она сошла с ума?

— Нет, — Верблюд отрицательно качнул головой. — Я прямо говорю о том, что «Другая реальность» капитально прочистила ей мозги от всякой романтической чепухи. Вы вообще спрашивали, почему она вновь решила лечь в «малахитовую капсулу»?

— Конечно спрашивал, — сомнение в собственной компетенции задело-таки Михаила Владимировича. — По её словам она хочет узнать о науке Ксинэи как можно больше. Если вы забыли, Геннадий Григорьевич, то во вторую очередь Инга Игоревна учёный, физик, потомственный интеллигент. И при этом она весьма амбициозна. Что-то подсказывает мне, что она отнюдь не откажется от возможности получить Нобелевскую премию по физике.

— Тогда она в полном пролёте, — мрачно заметил Верблюд. — Даже если она сумеет не просто вернуться из второй ходки в «Другую реальность», а ещё и вытащить какую-нибудь прорывную технологию, то она станет секретным учёным. Точнее, она уже секретный учёный. Привет СССР, — Верблюд поднял правую руку.

Начальник недовольно засопел. Вот уж точно не в бровь, а в глаз. Российская Федерация не только юридически стала правопреемником СССР. Заодно она приняла и много чего другое, в том числе умение хранить важные государственные секреты.

— Как бы то ни было, Инга Игоревна вернулась в проект, а так же изъявила желание вновь отправиться в «Другую реальность», — сухо произнёс Михаил Владимирович. — Ваша задача следующая: выбрать миссию «Ядерный конфликт». В качестве персонажа выбрать ребёнка, в крайнем случае подростка, что станет учёным.

— Но в этом случае наша миссия растянется на годы, даже на десятилетия, — тихо возразил Верблюд.

— Зато вы оба сумеете получить на Ксинэе соответствующее образование и вынести в реальность не общие направления, а конкретные технологии, — сказанул, как отрезал, Михаил Владимирович. — Для Инги Игоревны это будет последняя ходка в «Другую реальность». После она сможет заняться физическими исследованиями в каком-нибудь институте. Не исключено, что этот самый институт создадут специально под неё. Да и вы, Геннадий Григорьевич, тоже станете ценным специалистом, которого на пушечный выстрел не подпустят к «малахитовой капсуле». Не говоря уже о том, что «Другая реальность» полностью вас исцелит?

— А если не исцелит? — возразил Верблюд. — У «Другой реальности» существуют собственные планы. И если в эти планы не входит моё полное исцеление, то я так и останусь инвалидом-колясочником.

— Геннадий Григорьевич, да будьте же оптимистом, — начальник «Синей канарейки» сердито стукнул кулаком по столешнице. — Лучше подумайте о том, как за долгие годы в «Другой реальности» вы сойдётесь с Ингой Игоревной. Ведь в первую очередь она женщина, красивая и умная женщина. Как раз ваш любимый тип.

Я не гадалка и не сваха, но как знать? — Михаил Владимирович вновь лукаво улыбнулся. — Может у вас всё сложится самым прекрасным образом. Насколько я помню, то вы, Геннадий Григорьевич, вдовец. В смысле, — Михаил Владимирович торопливо поправил сам себя, — мужчина вы семейный и вряд ли откажитесь от возможности начать всё сначала. В этом плане Инга Игоревна отличный вариант.

Хм-м-м… А действительно! Верблюд задумчиво потёр подбородок. Трагедия на дороге, что произошла пять лет назад, враз перечеркнула его жизнь огромным чёрным крестом. В той аварии погибли его жена и дети, а сам Верблюд превратился в плохо подвижного инвалида. Вполне возможно, что в «Липках», в интернате для инвалидов Министерства обороны, от так бы и сдох от тоски и безвыходности, если бы не предложение от Николая Павловича, штатного вербовщика проекта. В тот счастливый день Верблюд понятия не имел, на что он подписался. Но, чёрт побери, оно того стоило!

Да, в «Другой реальности» Верблюду пришлось пережить ядерную войну. Это и в самом деле был очень сильный удар по психике, когда пол под его ногами дрогнул от не столь далёкого ядерного взрыва. Да, буквально в самый последний момент он чуть было не сдох от проникающего ранения в брюшную полость и едва сумел выбраться в реальность. Зато в самой игре Верблюд вновь стал полностью здоровым и полноценным мужиком. Прежде, чем на Ксинэю, игровую планету, упали ядерные бомбы, он провёл три чудесных года в Гаочане, в огромном мегаполисе на материке Алуна.

Но! Коварный компьютер инопланетян так и не исцелил Верблюда полностью, только его руки обрели былую подвижность и ловкость. Он так и остался инвалидом-колясочником. Однако, не смотря на столь печальный облом, в душе Верблюда поселилась надежда. Надежда на то, что он всё же станет полностью здоровым человеком. Ну или хотя бы умрёт как солдат на поле боя, а не сдохнет бессильным инвалидом на больничной койке. Да и чего уж врать самому себе? Почему бы прямо в игре не начать всё сначала? Инга и в самом деле очень даже привлекательная невеста, умная и красивая. Прожить с ней десяток-другой лет было бы просто подарком судьбы, как бы не финальное испытание — ядерная война планетарного масштаба.

— Хорошо, Михаил Владимирович, я вас понял, — сказал Верблюд. — Но тогда получается, что Шалая отправится в «Другую реальность» одна?

— Да, — Михаил Владимирович кивнул и тут же добавил. — Ну нет у нас других «мозгов», нет. Отправить ей в пару просто некого. Она сама исключительные «мускулы» В чём-то даст фору даже вам. В своё время она была… Впрочем, не важно.

— Так кем она была в своё время? — Верблюд подался всем телом вперёд, от чего коляска сдвинулась и упёрлась правым подлокотником в письменный стол начальника.

— Не важно, кем она была, — отмахнулся Михаил Владимирович. — В любом случае вас это не касается. Думайте о предстоящей вам миссии. Ещё вопросы будут?

— Никак нет, — по-армейски ответил Верблюд.

— Тогда можете идти. Ну, это, в смысле, можете ехать, — Михаил Владимирович махнул рукой. — Время обеда как раз. Инга Игоревна должна быть в столовой. Вот, заодно, и поговорите с ней. Если вас так интересуют её мотивы, то лично и расспросите её об этом. Вы свободны. Всего наилучшего.

— И вам всего хорошего, — Верблюд ловко развернул коляску в сторону выхода из кабинета.

Глава 4. Причина истинная

Секретарша Шурочка помогла Верблюду выбраться в коридор и аккуратно закрыла за ним дверь.

И в самом деле пора перекусить. Как говорят в подобных случая, война войной, а обед по расписанию. Верблюд неторопливо покатил в столовую. Буквально до последнего момента он понятия не имел, когда и с кем его отправят в «Другую реальность». Изначально предполагалось, что именно Шалая станет его напарницей. А теперь, оказывается, что нет. Михаил Владимирович — старый административный динозавр. По базе «Синей канарейки» ходят упорные слухи, что ещё во времена СССР Михаил Владимирович руководил некоторыми секретными проектами. Откуда у него и страсть к соблюдению секретности. А иначе невозможно объяснить привычку начальника доводить до непосредственных исполнителей только ту информацию, которую им положено знать для выполнения конкретного задания. А обо всём остальном рядовым исполнителям знать незачем. Вот и Шалая осталась загадкой. Ну и ладно, Верблюд мысленно махнул рукой. В чём-то с начальником трудно не согласиться.

Секреты секретами, а кушать хочется каждый день, да ещё не по разу. Печальные мысли враз вылетели из головы, едва Верблюд вкатился в столовую. И не удивительно. С тех пор, как он вернулся в реальность, каждый приём пищи стал для него сплошным удовольствием. И дело вовсе не в блюдах. В этом плане столовая «Синей канарейки» мало чем отличалась от прочих столовых. Нет. Как же приятно самому, собственными руками, подносить ко рту ложку, стакан или кусочек хлеба.

Мир не без добрых людей. Пусть подземная база «Синей канарейки» не приспособлена для инвалидов-колясочников, однако её сотрудники и жители по мере сил и возможностей помогают Верблюду. Вот и Ольга Сергеевна, официантка и помощница шеф-повара, расставила на столике перед Верблюдом тарелки с обедом.

— Благодарю вас, — Верблюд шумно втянул ноздрями невероятно вкусный воздух и подхватил ложку.

— Приятного аппетита, — Ольга Сергеевна с улыбкой отошла от столика.

Запахи и в самом деле убойные. В первую очередь, конечно же, это борщ. Верблюд погрузил ложку в тарелку. Но и традиционные гречневая каша с котлетой обещают не подкачать. А ещё большая тарелка салата из свежей капусты с морковкой по-корейски и большая кружка компота из сухофруктов. Ну и хлеб, конечно же, как же без него?

Очередная ложка с борщом ухнула в желудок. Верблюд на миг блаженно зажмурился. Какое же это удовольствие кушать самостоятельно, своими собственными руками. Ложка в очередной раз нырнула в исходящий парком борщ. Ведь теперь он может пользоваться не только ложкой, но и вилкой. Правда, Верблюд покосился на столешницу перед собой, возиться с вилкой ему быстро надоело. Верх взяла давняя армейская привычка обходиться одной ложкой.

Суповая тарелка показала дно, Верблюд сдвинул её в сторону. Салат? Или, лучше, гречневая каша с котлетой? Ладно, пусть будет салат. Верблюд придвинул ближе тарелку с салатом. Шеф-повар «Синей канарейка» готовит очень даже неплохо. Не ресторан, конечно же, но для подземной базы, по сути армейской части, очень даже хорошо. Но! Но! Но! Верблюд невольно вздохнул. Этот обед всё равно не может сравниться с теми домашними блюдами, что готовила для него и детей Елена, покойная супруга. Ведь она не просто смешивала ингредиенты и подвергала их тепловой обработке. Нет. Жена готовила с любовью, с самой главной и самой вкусной приправой на свете.

Ладно, хватит о грустном. Пальцы привычно разломили горбушку чёрного хлеба, Верблюд забросил в рот небольшой кусочек. Как знать, может у него и в самом деле получится начать всё заново. Может и в самом деле ему ещё доведётся вновь вкушать домашние борщи и каши, которые для него будет готовить не шеф-повар, а любимая женщина. Тем более, Верблюд лукаво улыбнулся, начальник вполне может оказаться прав.

Время обеда. Однако столовая на базе «Синей канарейки» не может похвастаться большим количеством работников. Половина столиков сияет пустыми столешницами, на которых сиротливо жмутся всеми забытые подставки с бумажными салфетками. Немногочисленные учёные и охранники, кто торопливо, кто медленно, жуют дежурный обед и разговаривают тихими голосами. Из торца просторной комнаты, через широкое окно раздачи, доносится шипение пара, гудение посудомоечной машины и частый стук ножа. На кухне продолжается готовка.

Взгляд в очередной раз пробежался по сотрудникам «Синей канарейки». Верблюд довольно улыбнулся. Он лишь позавчера вернулся из Москвы с так называемой встречи со светилами российской науки. Очень приятно наблюдать, что вся эта блажь с новомодной пандемией короновируса ещё не добралась до Алтая. Все эти медицинские маски, одноразовые перчатки и бутылочки с дезинфекционными растворами на каждом шагу изрядно надоели ещё в Москве. Если повезёт, то вся эта блажь до подземной базы так и не доберётся. А то, как вчера с печальным смехом признался Николай Павлович, ему ещё ни разу в жизни не приходилось протирать бутылку водки медицинским спиртом.

Пустые столики словно немой укор и не очень приятное напоминание о былом. Было время, когда «Синюю канарейку» чуть было не закрыли. Это по первости и на радостях правительство вбухало в строительство подземной базы три вагона и маленькую тележку денег. Однако космический корабль инопланетян оказался настолько крепким орешком, что учёные в немом бессилии до сих пор машут руками. И ладно бы если бы во внутрь не получилось попасть вовсе. Так нет же — ходи, смотри, щупай. Сама техника инопланетян настолько опередила земную, что, по сравнению с ней, техника землян словно копья и дубинки аборигенов с далёких тропических островов. Если бы не «малахитовая комната» с «малахитовыми капсулами» и слишком реальная компьютерная игра «Другая реальность», то проект «Синяя канарейка» закрыли бы, а вход в пещеру залили бы бетоном. Буквально в последние год-два секретный правительственный проект вновь начал набирать обороты. Но до былого размаха ещё далеко.

Ух ты ж! Верблюд отвёл глаза и склонился над тарелкой. Наверно, это любовь. Через столик от него сидит Илья Шантыгин, штатный лингвист «Синей канарейки». Пухленький не еврей с телячьим восторгом в глазах смотрит на Шалую. Вообще-то её зовут Ника, кажется, Ника Ипатова. Высокая статная женщина ближе к сорока годам. Волосы до сих пор отливают темнотой, а через ткань стандартного серого костюма выпирает фигура очень дорогой фотомодели. Одно плохо — Шалая тоже инвалид-колясочник.

Подробностей Верблюд не знает, что начальник, что вербовщик оба молчат в тряпочку. Самое загадочное в том, что Шалая и в самом деле «мускулы». Через ткань стандартного костюмчика проступает не только фигура фотомодели, а ещё очень даже заметная мускулатура. Можно подумать, будто Шалая эдакая фитоняшка, помешанная на своей фигуре фанатка фитнес-клуба. Однако это не так. Когда Верблюд в самый первый раз столкнулся с Шалой в коридоре, то его буквально проткнул взгляд снайпера, профессионального убийцы. Верблюд едва ли не в прямом смысле почувствовал, как ему в переносицу упёрся луч лазерного прицела. Именно тогда он понял, что Шалая — очень непростая женщина с очень непростой судьбой. В ней скрыта некая очень страшная тайна. Причём настолько страшная, что лучше о ней не знать вовсе.

Наверно именно по этим же причинам домашний мальчик Ильюша без памяти влюбился в Шалую. Подобных рыхлых мужичков словно мощным магнитом тянет к действительно сильным женщинам. Но! Упитанный не еврей на роль «мозгов» в пару для Шалой точно не годится. Умного мальчика Ильюшу пристрелит первый же мародёр с большой дороги. Если ещё раньше он сам не отдаст богу душу при виде ядерного гриба на горизонте. «Другая реальность» — более чем жестокая игра. Пусть с добровольцами в секретном проекте весьма туго, однако никто в руководстве всерьёз не рассматривает Илью Шантыгина в качестве игрока. Пользы ноль, зато придётся искать нового лингвиста. Да и сам Ильюша не рвётся лечь в «малахитовую капсулу». Может быть формально он не еврей, но мозги у него самые что ни на есть еврейские. Хотя, и это тоже надо признать, евреи — отличные солдаты.

— Не надейся, это не любовь.

От неожиданности Верблюд вздрогнул, ложка звонко шаркнула по тарелке с гречневой кашей. Рядом со столиком, с подносом наперевес, остановилась Инга Вейсман.

— Я напугала тебя? — Инга виновато улыбнулась. — Прости, если так.

— Да ладно, ничего страшного, — Верблюд махнул ложкой. — С чего ты взяла, что это не любовь?

— Может, для начала, разрешишь мне присесть? — поднос в руках Инги выразительно качнулся.

— Ах, да, конечно, присаживайся, — всё той же ложкой Верблюд показал на свободный стул рядом.

Инга неторопливо опустилась на свободный стул и принялась выкладывать на стол тарелки с обедом. Всё тот же борщ, салат, каша с котлетой и компот из сухофруктов. На будущей напарнице надет всё тот же серый костюм младшего научного сотрудника. Волосы на затылке собраны в хвост. А вот глаза печальные. Показалось? Или и в самом деле под нижними векам набрякли мешки? Рановато, вообще-то.

Инга взяла ложку и принялась за борщ. За столом повисла неловкая тишина. Будущая напарница вполне могла бы выбрать любой свободный столик, благо в столовой их предостаточно. Но она предпочла присесть за этот, значит хочет что-то сказать. Верблюд не выдержал и заговорил первым.

— С чего ты решила, что это не любовь? — Верблюд кивком показал на Илью Шантыгина, что всё так же пялится на Шалую телячьими глазами.

— А, это, — Инга бросила рассеянный взгляд на штатного лингвиста. — Я знаю Илью Шантыгина, успела узнать. Он мне в любви признавался. Почти.

— Так уж и признавался? И почему почти? — спросил Верблюд.

— Ладно, в любви он мне не признавался, — Инга вновь виновато улыбнулась. — Но то, что он неровно дышал в мою сторону, это было.

— И почему ты его отвергла? — мягко надавил Верблюд.

— Потому и отвергла, что Ильюша — типичный маменький сынок. Ему нужна маман, гораздо более взрослая и строгая женщина, чем он сам, чтобы мелочно опекала его и говорила, что ему можно делать, а что делать нельзя. В Шалой Илья как раз нашёл такую маман, а вовсе не сексуально привлекательную женщину. Тем более секса у них нет и не будет. Вряд ли Шалая когда-нибудь допустит его до своего тела. Хотя, — в глазах Инги сверкнул озорной огонёк завзятой сплетницы, — она вполне может. Да только подобные рыхлые мужички не в её вкусе.

Верблюд сердито прокашлялся. Замечание Инги невольно царапнуло его самолюбие. Шалая и в самом деле может, благо она и в самом деле сумела сохранить сексуальную привлекательность.

— Тогда почему Шалая не отвергла Илью? — Верблюд спросил первое, что пришло в голову.

— А зачем? — Инга пожала плечами. — Илья обучает её дитарскому языку. Кроме того он вызвался добровольным помощником и помогает Шалой перемещаться по базе. Преданный поклонник — отлично вышколенный слуга. Однако я сама видела, как Шалая без лишних разговоров и объяснений выставила Ильюшу из своей комнаты.

Хотя, знаешь, мне всё равно жалко Ильюшу, ведь ему предстоит тяжёлое испытание — проводить свою любовь в «малахитовую комнату» и уложить её в «малахитовое надгробье». Это же, — Инга печально улыбнулась, — почти тоже самое, что похоронить её.

— Ну, всё не так уж и плохо, — возразил Верблюд. — На случай, если ты до сих пор не в курсе, то Шалая — «мускулы».

— Откуда такая уверенность? — в голосе Инги отразилось неверие.

— А ты приглядись к ней повнимательней, — Верблюд показал глазами на Шалую. — Она стала инвалидом явно не в результате банальной автомобильной аварии. Нет, — Верблюд заговорщицки сощурил глаза, — у неё явно боевые раны. Я готов поклясться своей коляской, да не слезь мне с неё до конца жизни, что Шалая стала инвалидом в результате осколочного ранения. Рядом с ней, а то и под ней, взорвалась граната.

— Не обязательно, — Инга не торопится соглашаться. — Может быть это был всего лишь неисправный газовый баллон.

— Может быть и газовый, может быть даже и в самом деле это был баллон, но я всё равно готов поставить свой месячный заработок на гранату, — заявил Верблюд.

Хотя, спрашивается, к чему гадать на кофейной гуще? Чтобы там не произошло с Шалой на самом деле, начальство решило не информировать об этом персонал «Синей канарейки». Да ещё и самой Шалой запретило болтать.

Но Инга права. Словно другими глазами Верблюд глянул на «сладкую парочку». Илья шерстяным ковриком стелется перед Шалой, однако в ответ она лишь слабо улыбается. Впрочем, какая разница? Верблюд мысленно махнул рукой. Как выразился Михаил Владимирович, начальник, Шалая уйдёт в «Другую реальность» одна, раз Инга Вейсман всё же решила вернуться в проект.

Между тем разговор не клеится. Верблюд сдвинул в сторону пустую кружку. Как истинная женщина Инга тщательно причёсана. При этом никакой косметики, только еда уловимый запах духов. Стального цвета костюм младшего научного сотрудника сидит на ней словно сшитый под заказ.

Инга неторопливо продолжает обедать. Вот она сдвинула в сторону пустую тарелку из-под каши и взяла компот. Верблюд задумчиво покосился на будущую напарницу. Может и в самом деле тихо отъехать? Хотя нет. Раз уж выпала такая возможность, то будет глупо её упустить.

— Инга, ты уж прости меня за прямоту, но…, — Верблюд неловко поёрзал в инвалидном кресле, — будет лучше, если мы выясним отношения здесь и сейчас, так сказать, на берегу.

— Мы что, в «мыльном сериале»? — Инга приветливо улыбнулась, однако в её глазах застыла насторожённость.

— Нет, не в сериале, — Верблюд перевёл дух. — Когда я ещё был в Москве, то начальство более чем прозрачно намекнуло мне, что ты можешь соскочить. Ну, это, остаться в проекте, но вернуться к своим прежним обязанностям помощницы Остовского, нашего чудаковатого физика. Однако…, — Верблюд собрался с мыслями и продолжил. — Однако ты решилась на ещё одну ходку в «Другую реальность».

— Глупый вопрос, — Инга неопределённо пожала плечами. — Если ты до сих пор не понял, то дело в амбициях, амбициях учёного, — почему-то торопливо уточнила Инга. — Исследования самого космического корабля инопланетян встали наглухо. Даже наш гений от физики Александр Остовский устал биться головой о его главный реактор. Если что и можно узнать, так это вынести из «Другой реальности».

Как тебе должно быть хорошо известно, — Инга поставила на стол наполовину пустой стакан с компотом, — первую ходку в «Другую реальность» мне пришлось провести в образе помойной крысы. Из наук и прочих продвинутых технологий мне не удалось вынести даже десятую часть того, что удалось вынести тебе. Однако я увидела более чем достаточно, чтобы оценить громадный потенциал «Другой реальности». Всего одна удачная ходка и я вполне могу рассчитывать на целый букет Нобелевских премий по физике. Разве этого не достаточно, чтобы вернуться в проект?

Инга с молчаливым вызовом уставилась на Верблюда. Несомненно этот же вопрос ей задавали десятки раз, а то и не одну сотню раз. Верблюд задумчиво пошевелил пальцами. Однако интуиция упорно подсказывает, что дело не только в амбициях учёного и в букете Нобелевских премий по физике.

— Хорошо, твою официальную причину я услышал. Может быть теперь ты озвучишь причину истинную? — Верблюд в свою очередь пристально уставился на будущую напарницу.

Инга дёрнулась так, будто её шутки ради ткнули тупым гвоздём в спину. Однако она быстро взяла себя в руки.

— Не понимаю, почему ты мне не веришь? — спросила Инга.

— А я и не говорю, что ты врёшь, — ответил Верблюд. — Твоя официальная причина более чем правдивая и серьёзная. Я всего лишь прошу тебя озвучить причину истинную.

— А с чего ты взял, будто должна существовать ещё какая-то там причина истинная? — вопросом на вопрос ответила Инга.

— Инга, — Верблюд легонько треснул кулаком по столу, — мне тоже довелось пройти через «Другую реальность». Ядерный удар по Гаочану я благополучно пересидел в более чем надёжном убежище. Только в одном случае у меня был реальный шанс погибнуть, если бы ядерная бомба свалилась бы точно мне на голову. Однако я до сих пор помню все свои эмоции и ощущения, когда в убежище погас свет, а земля под ногами дрогнула. Это было крайне неприятно. Одна только мысль, что где-то недалеко взорвалась самая настоящая ядерная бомба, едва не вывернула мои мозги наизнанку. К этому невозможно подготовиться заранее.

А тебе сперва пришлось лично лицезреть спаренный ядерный взрыв под водой, и чуть позже пережить ядерное цунами. Я более чем уверен, — Верблюд выразительно ткнул в Ингу указательным пальцем, — что, когда тугая вода ударилась в орудийную башню, когда толстенная броня натужно затрещала под мощным давлением, все эти карьерные ценности и амбиции враз вылетели из твоей головы.

Извини, — Верблюд опустил руку на стол, — но мне упорно не верится, будто желание несколько раз пожать руку королю Швеции пересилит страх ещё раз оказаться под ядерным ударом. Тем более велика вероятность, что пожать эту самую руку тебе не позволят по соображениям секретности. Это большая политика, ставки слишком высоки, ты уже секретный учёный. О твоих достижениях мир если и узнает, то лет эдак через сто после твоей смерти, когда пожимать руку будет уже некому.

— А тебе на кой знать мои истинные мотивы? — Инга недовольно набычилась.

Нервное напряжение за столом завибрировало, будто чрезмерно натянутая гитарная струна. Чего доброго Инга встанет из-за стола и удалится с гордо поднятой головой. Однако пока будущая напарница продолжает сидеть, хотя правая рука слишком плотно обхватила наполовину пустой стакан с компотом.

— Я человек старой закалки, ещё советской. Так уж извини, — Верблюд всплеснул руками, — просто в дружбу между мужчиной и женщиной не верю.

— Как же твои коллеги? — спросила Инга.

— Под моим началом было много солдат, — кончиками пальцев Верблюд примял кусочек хлеба, — но они все были исключительно мужчинами. Крутых бойцыц в подчинении у меня отродясь не было. За других офицеров я не отвечаю.

— Иначе говоря, ты подбиваешь ко мне клинья? — Инга сразу расслабилась и даже улыбнулась.

— Да, подбиваю, — Верблюд с ходу отмёл всякую иронию. — В «Другой реальности» нам предстоит провести с десяток лет, а то и два десятка. Это здесь я инвалид, а там я стану полноценным мужчиной. В конце концов ты молодая сексуально привлекательная женщина.

— Ты мне ещё руку и сердце предложи, — буркнула Инга.

— Как раз к этому я и веду, — сказал Верблюд. — Будем надеяться, что ходка пройдёт удачно. Ты вынесешь в реальность какую-нибудь крутую технологию. После возвращения тебя на пушечный выстрел не подпустят к «малахитовой капсуле». Ну и я заодно смогу тебе в чём-нибудь помочь. Ну, в смысле, — Верблюд щёлкнул пальцами, — тоже что-нибудь такое выучу и вынесу. В конце концов моё выступление перед цветом российской науки имело оглушительный успех. Как там сказал Николай Павлович, — Верблюд на секунду задумался, — я стал для них эдаким научным поп-идолом. Для полного счастья мне ещё только очки и трусики на сцену не бросали.

— Уже в реальности мы официально поженимся, и тем самым существенно облегчим жизнь как себе, так и ФСБ, — голос Инги пропитан ядовитой иронией.

— В точку, — Верблюд всё равно сохранил серьёзный тон в своём голосе. — Если ты всё же думаешь в будущем выйти замуж и стать матерью, то как ты думаешь скрывать от мужа свои приключения в «Другой реальности»? Поверь моему личному опыту: романтический вечер, вино и секс развязывают язык не хуже «сыворотки правды». Я пару раз чуть было не взял с жены подписку о неразглашении. Ладно у Лены самой хватило ума как молчать в тряпочку, так и не пытаться вытянуть из меня подробности моих приключений. Это ещё та мука, когда не можешь похвастаться перед самым близким человеком своими подвигами. Зато со мной у тебя таких проблем не будет. Заодно я обеспечу твою безопасность.

— Станешь начальником безопасности моего института? — спросила Инга, былого ядовитого сарказма в её голосе больше нет.

— Не иронизируй. Между прочим, это отличный вариант.

— Такое предложение руки и сердца мне ещё никто не делал, — Инга тихо рассмеялась и вновь подхватила со стола наполовину пустой стакан с компотом.

— Не отвлекайся, — потребовал Верблюд. — Так какова истинная причина твоего возвращения в проект?

— Зачем тебе это знать? — Инга нахмурилась.

Будущая напарница и сама не поняла, что, по сути, уже призналась: истинная причина всё-таки есть.

— Прежде, чем ты станешь начальником института, а я твоим мужем и замом по безопасности, нам обоим предстоит пережить ядерную войну, — начал Верблюд. — Я не могу понять, что у тебя на душе, ради чего ты просыпаешься каждое утро. Будет очень неприятно, если в самый неподходящий момент ты опустишь руки, а то и вообще слетишь с катушки.

— Примерно тоже самое, если из второй ходки ты всё равно вернёшься инвалидом. Прости, Верблюд, если обидела, — торопливо произнесла Инга.

Верблюд сердито просипел. Инга специально наступила на его самую больную мозоль. Как бы не хотелось этого признавать, но и вторая ходка в «Другую реальность» не гарантирует полного исцеления. Если и во второй раз из «малахитовой капсулы» он вылезет инвалидом-колясочником, то о свадьбе будет как-то глупо заикаться. Да и он сам не будет думать о должности зама по безопасности, а потребует уложить его в «малахитовую капсулу» в третий раз.

— До этого ещё нужно дожить, — вывернулся Верблюд. — В любом случае в игре я буду полноценным мужчиной.

— Ну конечно, я же читала твой отчёт. Как там её звали? Шпилька, кажется. То, что она бот, тебя не смутило. Наоборот — очень помогло в самый нужным момент просто бросить её на произвол судьбы. Причём ты сделал это дважды. А закончить свою жизнь в желудках своих же любовников — это не самая почётная смерть. Так почему бы и мне не воспользоваться твоим рецептом? Найду себе ТАМ, — Инга особо выделила слово «там», — любовника, мужа. Может даже гарем заведу. А потом просто скажу ему на прощанье «прости, но ты всего лишь компьютерный бот». Очень удобно, между прочим.

— Она мне постоянно изменяла, — только и сумел выдавить из себя Верблюд.

— Ох как тебе подфартило, — Инга всплеснула руками. — Ты же ей так и не сказал истинную причину, почему бросил её на произвол судьбы. Вместо этого ты озвучил официальную: «ты мне постоянно изменяла».

От злости Верблюд едва не заскрипел зубами. Инга Вейсман и в самом деле очень умная и проницательная женщина. О том, что в «Другой реальности» и она вполне может делить постель с компьютерным ботом, Верблюд тупо не подумал. Впрочем, Инга и сама поняла, что перегнула палку.

— Не злись, — примирительным тоном произнесла Инга. — Давай не будем гнать лошадей. Как оно там получится, это ещё надо дожить. Ты читал мой отчёт о ходке в «Другую реальность»? — вдруг спросила Инга.

— Э-э-э…, — Верблюд на миг растерялся. — Да, читал.

— Значит плохо читал, либо недостаточно внимательно, — Инга поднялась со стула и принялась переставлять грязную посуду на свой поднос. — Сейчас глупо строить какие-либо планы, тем более такие глобальные. Вот окажемся в «Стартовом меню», вот тогда и видно будет.

— И при чём тут твой отчёт? — не понял Верблюд.

— А при том, — Инга подхватила со стола поднос с грязной посудой, — что в самый последний момент я всё же передумала уходить вслед за Виантом в роли крысы. Я выбрала «девочку, которая станет учёным». Однако «Другая реальность» решила всё за меня.

— Так у меня есть хотя бы один шанс? — с нажимом поинтересовался Верблюд.

— Шансы есть всегда, — Инга обворожительно улыбнулась. — В конце концов Михаил Владимирович тоже сватал меня за тебя и показал твоё личное дело. Я же прекрасно знаю, каким ты был бравым десантником до той печальной аварии, где погибла твоя семья. Да и сейчас ты выглядишь неплохо.

— Приятно слышать, — признался Верблюд.

Женщина, истинная женщина, Верблюд качнул головой. И как её понять? Вроде как растеребила давнюю душевную рану и, одновременно, вроде как подарила надежду.

— Увидимся в «Стартовом меню», — на прощанье произнесла Инга.

В этот момент о пол пронзительно шаркнули ножки стула, Верблюд повернул голову. Из-за соседнего столика поднялся Илья Шантыгин. Штатный лингвист взялся отвезти Шалую из столовой. Наверняка у них очередной урок дитарского языка. Грязная посуда так и осталась на столе. Нет, Инга не права: мальчик Ильюша влюблён самым настоящим образом. Он так нежно, так заботливо и трепетно толкает перед собой инвалидную коляску Шалой. Именно в таком состоянии влюблённый мальчик Ильша способен понаделать глупостей. Верблюд торопливо отвёл глаза в сторону. Не стоит смеяться над чужими чувствами. Тем более, чтобы там Инга не говорила, Шалой явно льстит столь пристальное внимание и обожание со стороны Ильи Шантыгина.

Инвалидная коляска с Шалой выкатилась из столовой. Ну что же, Верблюд принялся собирать грязную посуду на поднос, пора и ему честь знать. Как инвалид он вполне мог бы оставить посуду на столе, но не сделает этого. Где только можно, а где и не особо и нужно, Верблюд старается быть самостоятельным. По крайней мере этот поднос с тарелками и кружкой до специального столика в углу столовой он довезёт сам.

Наконец поднос с шумом приземлился на специальный столик в углу столовой, Верблюд перевёл дух. Вот она причина, почему он даже не думает хоть как-нибудь увильнуть от второй ходки в «Другую реальность». Да, опять придётся пройти через ядерный армагеддон. Но, чёрт побери, это вполне приемлемая цена за возможность вновь стать полностью здоровым человеком и полноценным мужчиной. А то, что рано или поздно, не мытьём, так катаньем, «Другая реальность» всё же исцелит его, Верблюд ничуть не сомневается. Спустит семь шкур, выжмет семь кровавых потов, но исцелит. Верблюд ловко развернул коляску по направлению выхода из столовой. Ещё одно он знает твёрдо: в уютные «Липки», в пансионат для военных инвалидов, он не вернётся. Он лучше сдохнет под радиоактивными развалинами, но всё равно не вернётся.

Глава 5. Три красные звезды

Неужели дождался! Неужели! Нервное возбуждение волнами прокатывается по телу, а голова кружится. Верблюд с трудом перевёл дух, проклятая медицинская маска едва не залезла в рот. Руки в тонких резиновых перчатках ещё сильней вцепились в подлокотники инвалидного кресла. А всё эмоции, эмоции и ещё раз эмоции проклятые. Адская смесь из возбуждения, дикого предвкушения и даже щепотки страха бурлит в крови и капельками пота выступает на лбу.

— Осторожно.

Голос Николая Павловича словно плётка хлестанул по ушам, Верблюд лениво дёрнулся. Помещение охраны перед входом в «малахитовую комнату» осталось позади. Впереди показалась та самая «малахитовая дверь». Вот уже тонкие пальчики Инги в белых медицинских перчатках ухватили её за край и-и-и… Будущая напарница легко потянула на себя такую тяжёлую и массивную на вид дверь. Верблюд прищурился, изнутри брызнул приятный зелёный свет.

— Приехали, почти, — весело произнёс Николай Павлович.

Белая медицинская маска закрывает половину лица штатного вербовщика. Зрелище так себе, но делать нечего: борьба с новомодной «ковидлой» докатилась даже до секретной подземной базы. Теперь все поголовно ходят в медицинских масках.

— Ага, — только и сумел выдавить из себя Верблюд.

От взволнованного дыхания медицинская маска слегка намокла. Но это всё мелочи. Верблюд мысленно закатил глаза. Наконец-то! Тяжкие дни ожидания подошли к концу. Сегодня, 8 апреля 2020 года, его привезли в «малахитовую комнату». Во всём космическом корабле инопланетян она единственная специально предназначена для людей. А всё потому, что только в неё ведёт пещера из лабиринта естественных пещер под Юланской горой. По непонятной причине начальство категорически против свободного посещения «малахитовой комнаты». Игроки попадают в неё только для того, чтобы лечь в «малахитовые капсулы», что так похожи на надгробья.

— Здорово, — тихо выдохнул Верблюд, когда Николай Павлович вкатил-таки его кресло в «малахитовую комнату».

Как инопланетяне смогли добиться такого поразительного эффекта никто из головастиков, учёных секретного правительственного проекта, не может объяснить до сих пор. В комнате нет ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы лампочку, светильник или хотя бы прожектор. Стены, пол и даже сами «малахитовые капсулы» сияют приятным зелёным светом. Ни одна фотография не способна передать всё это великолепие и буйство красок. Это можно узреть только собственными глазами.

Инвалидное кресло с тихим скрипом остановилось. Инга, что шла впереди, присела перед второй справа от входа капсулой.

— Может, не нужно этого делать? — Николай Павлович даже не пытается скрыть собственного недовольства.

— Нужно, Николай Павлович, очень нужно. Это традиция, — ответила Инга.

Холодный, словно жидкий азот, взгляд штатного вербовщика более чем наглядно показал его отношение к новоявленной традиции. Однако Инга плевать хотела на недовольство начальства. Будто и этого мало, напарница стащила с рук медицинские перчатки. Николай Павлович было дёрнулся, но ничего так и не сказал.

Из тонкой пластиковой папки красного цвета Инга извлекла самоклеящийся стикер. Нечто подобное борцы с автохамами обычно наклеивают на лобовые стёкла и двери легковых машин. Бумажная основа отброшена в сторону. Быстро и ловко Инга наклеила на торец «малахитовой капсулы» забавный рисунок. Верблюд не удержался и подкатил ближе.

Традицию наклеивать на собственные «малахитовые капсулы» стикеры с рисунками заложил Виант Фурнак, когда отправился во вторую ходку. Начальству, естественно, инициатива не понравилась, но традиция всё равно прижилась.

— Ещё одна крыса? — удивлённо спросил Верблюд. — Я думал, что после первой ходки у тебя появилась стойкая фобия на крыс.

— Это не так, — тонкими пальчиками Инга провела по рисунку, словно разгладила невидимые складки.

Торец «малахитовой капсулы» украсила чёрная крыса. Эдакий насторожённый грызун с полукруглыми ушами, острая мордочка смотрит в левую сторону. Длинный хвост изогнут под лапами и кончик направлен в ту же левую сторону. Изображение так себе, явно рисовали на компьютере, но оно не лишено очарования. С особой любовью и гордостью Инга наклеила чуть ниже две красные звёздочки.

— Два сбитых истребителя противника, — Верблюд не удержался от старой и откровенно глупой шутки.

— Если повезёт, то это будет мой последний «вылет», — Инга поднялась на ноги.

Конечно, красные звёзды показывают вовсе не количество сбитых истребителей противника, а количество ходок в «Другую реальность». Инга сумела пережить одну ходку, вторая звёздочка пока идёт авансом. Это тоже традиция.

Ещё вчера вечером они окончательно договорились, что Верблюд первым ляжет в «малахитовую капсулу». Эдакая не слишком приятная привилегия инвалида. Однако Инга сделала всего два шага вперёд и вновь присела, на этот раз перед торцом «малахитовой капсулы» Вианта Фурнака.

Верблюд с интересом уставился на рисунок основателя традиции. Так сказать изначальная крыса, тоже чёрная, но которая стоит на задних лапах и при этом улыбается. Чуть ниже приклеены две красные звезды.

Из той же красной папки Инга извлекла…

— Зачем ты это делаешь? — не удержался Верблюд.

— Виант жив, — не глядя на него, Инга машинально поправила медицинскую маску. — «Другая реальность» всегда и сразу возвращает трупы.

Это верно, Верблюд машинально повернул голову в левую сторону. Там, дальше по проходу, ещё две занятые «малахитовые капсулы». Два добровольца, игроки под номерами четыре и пять. Егор Калабин и Арам Володин ушли в «Другую реальность» ещё раньше Вианта Фурнака. Только, в отличие от геймера, хакера и уголовника, так до сих пор и не вернулись в реальность ни в одном из двух возможных видов. Проще говоря, они застряли.

— Готово, — Инга вновь поднялась на ноги.

Под стикером с чёрной крысой на задних лапах появилась ещё одна красная звезда. Она чуть-чуть отличается от первых двух. Увы, но у Инги не было возможности посетить «малахитовую комнату», чтобы точно выяснить размер, цвет и прочие особенности первых двух звёзд. Впрочем, какая разница.

Маленькая процессия двинулась дальше. Верблюд неприятно покосился на стикер с чёрной крысой. Виант Фурнак до сих под жив, с этим никто не спорит. Но! Инга так никому и не сказала, что купила ещё одну красную звезду специально для капсулы бывшего напарника, любовника и, чёрт побери, почти мужа. Если только Инга сама не сочинила, то ещё в игре Виант Фурнак сделал ей предложение выйти за него замуж.

С левой стороны от прохода восемь капсул, с правой всего шесть. А всё потому, что по середине находится ещё один проход к так называемому «малахитовому компьютеру». Это здесь, в реальности, он всего лишь барельеф, хотя и очень достоверный и детальный, но всё равно барельеф: широкий экран всё того же малахитового цвета с белыми прожилками, а под ним шарик-манипулятор и две кнопки. Причём левая заметно крупней правой.

Инга в третий раз присела перед торцом «малахитовой капсулы», на этот раз самого Верблюда. Он собирался было сам наклеить стикер, но, после небольшой тренировки ещё у себя в номере для младших научных сотрудников, отказался от этой глупости. В принципе, наклеить стикер прямо с инвалидной коляски можно, только результат будет кривой и со складками.

— Готово, — Инга вновь поднялась на ноги.

Торец капсулы украсил рисунок, который Верблюд выбрал для себя сам. Конечно же верблюд. Точнее, если так можно выразиться, бюст верблюда, всего лишь по грудь. Зато на мохнатой голове задорно сдвинутый набок голубой берет десантника. Неким мистическим образом копыто сжимает автомат Калашникова. Правда, Верблюд печально улыбнулся, не та модель, какую он хотел.

Так хотелось, чтобы на стикере была современная модель автомата Калашникова, лучше всего АК-15 с телескопическим складным прикладом и планкой Пикатини. Но пришлось довольствоваться классическим АК-47 с маленьким компенсатором на дуле, деревянным красным прикладом и заметно изогнутым магазином под патроны. Зато, словно компенсируя недостатки рисунка, чуть ниже Инга наклеила две красные звезды.

На данный момент лидером по количеству ходок является Виант Фурнак. Верблюд с Ингой, так сказать, на втором месте с одной удачной ходкой и одной предстоящей. Ещё два добровольца застряли в «Другой реальности», ещё двоих слишком реальная компьютерная игра вернула в виде трупов. Да, Верблюд качнул головой, не самая весёлая статистика.

— Осторожно, взяли, — скомандовал Николай Павлович.

Проклятая инвалидность. Правой рукой Верблюд судорожно ухватился за крышку «малахитовой капсулы». Ноги, когда-то крепкие и неутомимые, будто приделаны к телу двумя неподвижными брёвнами. Николай Павлович помог Верблюду выбраться из кресла и присесть в раскрытую капсулу. Инга придержала его за плечо, пока Верблюд запихивал ноги на ложе, на котором изображён силуэт человека.

— Нормально устроились? — участливо поинтересовался Николай Павлович.

— Лучше не бывает, — ответил Верблюд.

Напутственное слово, ещё один ритуал, на котором настоял Николай Павлович. Ради него Верблюд пока не стал укладываться горизонтально, а так и остался сидеть в пока раскрытой капсуле.

— И так, — лицо Николая Павловича приобрело важный вид, в своём строгом деловом костюме насыщенного чёрного цвета он как никогда стал похож на важного дипломата, вот, только, белая медицинская маска подпортила всё впечатление, — Геннадий Григорьевич, Инга Игоревна, разрешите напомнить ещё раз самое главное, что требуется от вас — продвинутые технологии! — с пафосом произнёс Николай Павлович. — То есть такие технологии, каких нет у нас на Земле. Лучше всего в области энергетики, это приоритет. Но подойдут и вычислительная техника, и космические полёты.

А вот что вам делать не нужно, — лицо Николая Павловича враз стало очень серьёзным, — так это вытаскивать застрявших игроков.

— Но почему? — и без того тихий голос Инги под медицинской маской прозвучал ещё тише.

— Потому что, Инга Игоревна, — сурово произнёс Николай Павлович, — что интересы нашего отечества гораздо важней отдельных людей. Хватит с нас вашей пустой ходки в виде крысы. Пусть застрявшие сами позаботятся о себе. Я ясно выразился?

— Яснее не бывает, — Инга отвела взгляд.

Жестоко? Но так оно и есть на самом деле. Содержание секретной подземной базы обходится в очень длинные миллионы рублей. Как бы не было благородно помочь застрявшим в «Другой реальности» товарищам, но, с точки зрения правительства, это пустая трата времени и денег.

— Настоятельно прошу вас выбрать первую миссию «Ядерный конфликт», — между тем продолжил Николай Павлович. — Да, я прекрасно знаю, что теперь вам обоим доступна вторая миссия «Выжженные земли», но мы толком не знаем, что вас там ждёт. Так что прошу не рисковать.

В качестве персонажей приказываю взять детей, что станут учёными. Так вы сумеете вынести в реальность гораздо больше знаний. Тем более, — Николай Павлович глянул на Верблюда, — дитарский язык и общее представление о Ксинэе на данный момент и так известны более чем достаточно. Вы всё поняли?

— Но-о-о…, — осторожно начала Инга, — наша ходка затянется лет на десять, может даже на двадцать.

— Это по вашему субъективному ощущению вам придётся прожить двадцать лет. Наши аналитики не без основания предполагают, что чем больше времени игрок проводит в игре, тем меньше времени проходит в реальности. Иначе говоря, нам придётся вас ждать гораздо меньше, может даже меньше десяти лет. И не надо возражать, — Николай Павлович вовремя перебил Ингу, — я лично навещу ваших родственников и объясню им ситуацию. Ещё вопросы будут?

Верблюд глянул на Ингу, та глянула в ответ. Какие ещё могут быть вопросы? Последнюю неделю начальник на пару с куратором буквально извели их бесконечными инструктажами и наставлениями на путь истинный. Всё, что нужно было и не нужно было, и без того по десять раз обговорено заранее.

— Ну что же, товарищи, — Николай Павлович вдруг доброжелательно улыбнулся, — раз вопросов нет, то позвольте пожелать вам всего наилучшего, успеха и обязательно вернуться в нашу любимую реальность.

— Спасибо, — ответил Верблюд.

— Спасибо, — повторила следом Инга, но без особого энтузиазма.

— Вам помочь? — предложил Николай Павлович.

— Не нужно, я сам, — отмахнулся Верблюд.

Эмоции, что едва не взяли его за горло перед входом в «малахитовую комнату», нахлынули вновь. Верблюд вытянулся в полный рост в «малахитовой капсуле». Ладони нащупали две круглые кнопки, единственный орган управления капсулой.

— Поехали, — сдавленно произнёс Верблюд.

Ладони разом утопили обе кнопки до упора. По телу вновь прокатилось нервное напряжение. Адская смесь из волнения и дикого предвкушения вскипятила-таки кровь и выступила на лбу капельками пота. Полукруглая крышка плавно, почти незаметно, сдвинулась с места.

Истекают последние секунды бытия в реальности. Верблюд скосил глаза в сторону. Рядом с капсулой стоят Инга и Николай Павлович, такие нелепые и смешные в медицинских масках. Такая широкая в начале щель постепенно сокращается, однако темнее не становится. Фальшивый малахит светится и внутри капсулы.

— Встретимся на той стороне, — Инга приветливо махнула рукой.

— Обязательно встретимся, — Верблюд улыбнулся в ответ.

Крышка «малахитовой капсулы» тихо закрылась.

Глава 6. Не логичный выбор

Ну вот и всё! Началось! Верблюд разом оторвал ладони от обоих «малахитовых кнопок». Крышка «малахитовой капсулы» не продержалась закрытой и секунды, как вновь пришла в движение. Можно подумать, будто ничего не произошло. На самом деле это не так.

Волнение и нетерпение разом отступили, отступил даже страх. Верблюд внутренне собрался, будто перед прыжком в воду с опоры высокого моста. Опыт, опыт, всё опыт проклятый. В самый первый раз Николай Павлович предупреждал, предупреждал, даже стращал. Но! Одно дело знать о страшных опасностях с чужих слов, и совсем другое дело пережить их на собственной шкуре. Проще говоря, теперь Верблюд точно знает, что его ждёт на этой стороне.

Однако… Однако… Второе погружение в «малахитовую капсулу», один хрен, вызвало в душе бурю. К чёрту! Верблюд сложил руки на груди. Вызвало ураган эмоций! Как-никак, а впереди у него наклёвываются лет десять, а то и все двадцать, спокойной мирной жизни полностью здорового человека. Даже больше, Верблюд тихо захихикал, ему предстоит вновь пережить взросление, учёбу сперва в школе, а потом и в ВУЗе. Хотя, и это тоже надо признать, прежней беззаботности не будет. Опыт сорока семи лет жизни, не говоря уже об инвалидности, никуда не денется. А ведь к этим сорока семи можно смело накинуть ещё три с половиной, что он прожил в «Другой реальности» в первый раз.

Если уж тянуть удовольствие, то в максимально возможном объёме. Верблюд из принципа дождался момента, когда «малахитовая капсула» распахнулась полностью. Даже больше. Ладони вновь надавили на кнопки. А вот и хрен, обратной дороги нет. Вот теперь и только теперь можно выбираться наружу.

В первый раз компьютер инопланетян не сумел сразу настроиться нужным образом. Интересно, как оно будет сейчас? Руки легли на крышку капсулы, Верблюд легко приподнялся и сел прямо. Теперь самое интересное.

Ноги легко согнулись в коленях. Получилось! В груди ослепительной сверхновой взорвалась радость. Верблюд повернулся всем телом и легко спрыгнул на «малахитовый» пол.

Верблюд вытянулся в полный рост и вдохнул полной грудью. Точно получилось! Он стоит. Стоит. Стоит сам! И его даже не качает. А теперь… Шаг, ещё шаг и ещё. Словно танцуя чечётку, Верблюд несколько раз цокнул каблуками о «малахитовый пол». Чёрт побери! Как же приятно вновь почувствовать себя полностью здоровым человеком. Пусть вокруг него виртуальный мир, обман, иллюзия, зато он вновь может ходить на своих двоих. Верблюд вновь вдохнул полной грудью. Только ради этого имеет смысл добровольно залезть в «малахитовую капсулу». Ну а дальше будь, что будет. По крайней мере у него вновь появился шанс так и не умереть от старости в больничной койке наполовину парализованным инвалидом.

Радость всё ещё приятными тёплыми волнами перекатывается по телу, но, Верблюд опустил руки и попытался успокоиться, пора и дело знать. Вокруг него всё та же «малахитовая комната», что так похожа на фэнтезийный подвал средневекового замка. Однако это уже не реальный мир, а виртуальный, это «Стартовое меню». Самое яркое доказательство тому, Верблюд повернул голову, «малахитовый компьютер». Что в реальности было не более чем барельефом, сейчас стало полноценным рабочим компьютером. Широкий тёмный экран сияет зелёной надписью. Да и две кнопки на узкой полке под ним больше не кажутся монолитными.

В первую очередь нужно избавиться от всей этой медицинской хрени. Верблюд с наслаждением сорвал с лица белую медицинскую маску и швырнул её на пол. Следом с ещё большим наслаждением он сдёрнул с рук тонкие медицинские перчатки. Куда, куда, а пробраться в виртуальный мир новомодная «ковидла» не может по определению.

А теперь… Молния на куртке тихо взвизгнула, когда правой рукой Верблюд нетерпеливо дёрнул язычок стальной застёжки вниз. Следом пальцы принялись ощупывать бок. Верблюд нехотя напрягся. Во время первой ходки он получил серьёзное проникающее ранение в брюшную полость. Чуть не сдох тогда. Буквально в последний момент, буквально на последних морально-волевых, ему удалось-таки добраться до точки выхода и выйти в реальность. Зато сейчас… Пальцы в третий раз пощупали кожу на правом боку. Ничего, вообще ничего, ни малейшего намёка на шрам. Коварная «Другая реальность» не только переносит виртуальные раны на физическое тело игрока. Ещё она умеет исцелять. По крайней мере в «Стартовом меню» Верблюд не только вновь начал ходить, заодно с его тела исчезли шрамы и следы прочих былых ранений. Жаль только, что заодно сошли и татуировки. Зато очень хочется верить, что шрам от проникающего ранения в брюшную полость ещё раз в реальность он не вынесет.

Ладно, это всё лирика, Верблюд застегнул китель и оглянулся. Инга где? Где напарница и, как знать, будущая жена? «Стартовое меню» ответило тишиной.

В два шага Верблюд пересёк проход перед «малахитовым компьютером» и обогнул закрытую капсулу Вианта Фурнака. Капсула, куда должна была лечь Инга Вейсман, распахнута и пуста. Как же так? Верблюд в недоумении уставился на человеческий силуэт на дне «малахитовой капсулы» В самый последний момент Инга каким-то образом отказалась от погружения в «Другую реальность»? А была ли у неё такая возможность? В «Синей канарейке» с добровольцами и без того не густо. А с добровольцами типа «мозги» вообще затык. Нет, Верблюд задумчиво нахмурился, здесь что-то не так.

— А-а-а, наконец-то.

Верблюд резко развернулся, ноги чуть подогнулись, а руки напряглись. Из-за «малахитовой капсулы» медленно поднялась Инга. Тонкие перчатки она оставила ещё в реальности, зато медицинская маска всё ещё сдвинута на подбородок. И глаза, что удивительно, заспанные.

— Какого чёрта? — Верблюд в недоумении показал левой рукой на пустую «малахитовую капсулу».

— Вот и я хотела бы знать, какого чёрта? — Инга смачно потянулась всем телом. — Предвижу твои вопросы и сразу отвечаю на них. Да, я легла в капсулу практически сразу после тебя, однако здесь, — указательный палец Инги ткнулся в «малахитовый пол», — я почему-то очнулась первой. Хуже того, мне пришлось долго ждать, пока ты соизволишь вылезти из своей «малахитовой капсулы».

— И как долго тебе пришлось ждать? — спросил Верблюд.

— Понятия не имею, — Инга пожала плечами. — По ощущениям час, не меньше. Вот и прилегла отдохнуть, да ещё и сама не заметила, как уснула.

— Ты что накануне ночью плохо спала?

— Ну-у-у…, — Инга неопределённо повела пальцами, — если и спала, то мой сон не был глубоким.

Странно всё это, Верблюд подозрительно уставился на Ингу. Молодая женщина, учёный, отличается сильным характером. И чтобы от волнения не сомкнула ночью глаз? В такое верится с трудом. Точнее, совсем не верится.

— Ты что и здесь боишься заразиться коронавирусом? — Верблюд ткнул пальцем в маску на подбородке Инги.

— А, это, — Инга тут же сдёрнула с лица медицинскую маску и швырнула её на пол. — Забыла о ней.

То ли как женщина, то ли как учёный, однако Инга отнеслась к мерам профилактики гораздо серьёзней. Не удивительно, что привычка носить медицинскую маску успела внедриться у неё в подкорку.

— Подожди, — озарение будто ударило Верблюда по голове. — Какой ещё час? Если не врёшь, то ты легла в капсулу на минуту позже меня. Или, — Верблюд строго глянул на Ингу, — всё же врёшь?

— Геннадий Григорьевич, — устало произнесла Инга, — ну вы хоть иногда отчёты читаете? Или вам только бегать да стрелять?

Вопрос риторический. Верблюд не успел на него ответить, как Инга продолжила.

— В первый раз я забралась в «малахитовую капсулу» чуть позже Вианта, однако выбралась из неё первой и ждала его почти полчаса, -Инга ещё раз смачно зевнула и продолжила усталым тоном вконец замотанной преподавательницы. — По непонятным причинам «Другая реальность» подняла меня первой, а тебя продержала лишний час как минимум. Для неё это раз плюнуть.

— Иначе говоря, — прикинул Верблюд, — «Другая реальность» специально продержала меня в капсуле на час больше. Я правильно понял?

— Да, — Инга кивнула.

Что да как — гадать бесполезно. У «Другой реальности» вполне могут быть свои планы. Зато, Верблюд прищурился, вблизи удалось разглядеть напарницу несколько получше и не с высоты инвалидного кресла. Быть того не может? Вряд ли она спокойно улеглась спать за «малахитовой капсулой». Инга внутренне напряжена словно гитарная струна. И глаза красные. Да она плакала! Вдруг сообразил Верблюд. Впрочем, напарница успела успокоиться и даже немного подремать.

— И чего ты тогда ждала целый час? — спросил Верблюд.

— Тебя ждала. Вон, смотри, — Инга кивнула в сторону ожившего «малахитового компьютера».

Колено больно ударилось о край закрытой «малахитовой капсулы», когда Верблюд в спешке обогнул её. В отличие от обычного земного компьютера у «малахитового» нет полноценной клавиатуры. Кнопок всего две. Левая заметно толще правой, а на её поверхности выделяется крест из четырёх прямых углов. Вместо привычного ручного манипулятора «мышь» с «хвостиком» погружённый наполовину в полку шарик. Впрочем, и такого скромного набора органов управления вполне достаточно, чтобы выбрать себе судьбу. То есть миссию и персонаж для грядущей игры.

— Это как? — Верблюд в растерянности повернулся к Инге.

— А вот так, — Инга всплеснула руками в ответ. — Похоже на то, что, как крыса, я приобрела больше опыта, нежели ты как выживальщик.

Объяснение более чем рациональное, но всё равно обидно, немного. Через весь широкий экран на чёрном фоне светло-зелёными буквами протянулась надпись на дитарском языке: «Выбор делает Инга Вейсман». Ниже ещё надпись более мелкими буквами: «Желаете войти в уже начатую игру?» Ещё ниже список тех самых начатых игр. Понятно, Верблюд кивнул, теперь понятно, по какой причине Инга плакала — от счастья, разумеется.

Первая строчка начатых игр: ««Ядерный конфликт». Калабин Е Г, Володин А А. Солдат-мужчина». Вторая строчка: ««Выжженные земли», Фурнак В С. Мальчик, что станет учёным». Рядом со строчками маленькие виртуальные кнопочки с надписью «Да». В самом низу выпуклый прямоугольник с решительным «Нет» словно подвёл финальную черту.

Плакать от счастья и в самом деле есть с чего. Давняя загадка разрешилась для Инги самым благоприятным образом. Почти самым благоприятным образом. Виант Фурнак жив. Хрен его знает, зачем он притворился мёртвым. В момент, когда «малахитовая капсула» полностью распахнулась, Виант Фурнак вновь вдавил руками обе кнопки под ладонями. «Малахитовая капсула» послушно закрылась. Сама Инга не заметила, да и не могла заметить, как руки Вианта Фурнака надавили на обе кнопки запуска новой игры. Ничего такого не смогли заметить и установленные рядом с «малахитовой капсулой» приборы видеонаблюдения. Ведь руки игрока скрыты от объектива видеокамеры в глубине капсулы из фальшивого малахита.

— Если я правильно понимаю, — Верблюд ткнул пальцем в экран, — то первое, это название миссии. Далее имена игроков или игрока. А последним идёт персонаж, которого они выбрали.

— Да, это очевидно, — Инга шмыгнула носом. — Когда в игру одновременно уходят два игрока, то первым делает выбор самый сильный, самый опытный игрок. В тот раз у Вианта была вторая ходка, у меня первая. Вот почему он и бросил меня на произвол игры в «Стартовом меню». А сейчас у нас с тобой ровно по одной успешной ходке.

— Ты считаешь, что твой крысиный опыт гораздо ценнее моего опыта выживальщика? — спросил Верблюд.

Что не говори, а неприятно осознавать, что совсем ещё молодая девчонка оказалась опытней.

— Это не я так считаю, это «Другая реальность» так считает, — Инга набычилась. — К ней все претензии.

— Тогда почему ты до сих пор не сделала свой выбор? У тебя для этого был целый час, — не иначе сам чёрт дёрнул Верблюда за язык.

— Он…

Инга замялась, её лицо пошло красными пятнами. Того и гляди напарница заткнётся навсегда. Говорить ей явно не хочется. Однако Инга всё же собралась и продолжила:

— Он жив, — Инга выпрямилась и глянула Верблюду прямо в глаза. — Я не знаю, почему Виант сразу решил уйти в третью ходку. Но он сделал именно это. Тогда, когда «малахитовая капсула» ещё не успела закрыться, я не сообразила обратить внимание на его руки.

— Это понятно и так, — Верблюд махнул рукой.

Перебивать женщину грубо и неприлично, однако Инга, того и гляди, разрыдается вновь. А это очень плохой признак. Чтобы там Инга не говорила раньше, однако она весьма бурно отреагировала на благую весть о бывшем любовнике. Только вникать в тонкости женской души не стоит. У Верблюда за плечами остался более чем десятилетний опыт жизни в браке. И весь этот опыт буквально орёт, что нарываться не стоит. Гораздо интересней другое, Верблюд задумчиво нахмурился.

Если Инга не врёт, то у неё и в самом деле было больше часа, чтобы хотя бы начать работу с «малахитовым компьютером». Тогда почему она до сих пор даже не отказалось от совместных игр с другими игроками? Верблюд никогда не был сексистом, однако ему упорно не верится, будто «Другая реальность» и в самом деле сочла хрупкую молодую женщину более опытным и сильным игроком. Да, среди прочего, Садист, то есть старшина Ермолаев, отставной десантник и главный над охранниками базы, продолжил с ней занятия по боевой подготовке. Но вряд ли всего за полгода, тем более с вычетом двух месяцев на отпуск, он сумел слепить из неё элитного бойца спецназа. Не-е-е… Верблюд качнул головой. Дело ясное, что дело тёмное.

— И чего ты ждёшь? — Верблюд вновь глянул на Ингу. — Приступай. Если ты забыла, то я напомню: нам прямо приказано застрявших не вытаскивать, выбрать «Ядерный конфликт» и персонажей детей, что станут учёными.

Инга с грацией бездушного робота повернулась к «малахитовому компьютеру». Тонкие пальцы девушки толкнули шарик-манипулятор. Курсор в виде мигающего прямоугольника послушно сорвался с места и почти надвинулся на финальную кнопку «Нет». Почти, ибо в самый последний момент Инга резко отвела его в сторону.

— Я не могу бросить Винта, — вдруг заявила Инга.

Чего и следовало ожидать, Верблюд мысленно закатил глаза. В голове будто щёлкнули шарики с роликами. Всё разом встало на свои места. «Другая реальность» — ещё та стерва. Верблюд, как профессиональный военный, точно знает, что Инга всего лишь учёный, ни разу не солдат. Она не училась в военном училище, не проходила срочную службу, у неё начисто отсутствует реальный боевой опыт. Усилия Садиста, то есть старшины Ермолаева, не в счёт. А в «Другой реальности» в самую первую очередь приходится выживать, выживать и ещё раз выживать. Правда, касательно миссии «Ядерный конфликт» только на финальной стадии, зато на полную катушку.

И вот оно как вывернулось. Чтобы там не произошло на самом деле между ними, однако Инга до сих пор так и не утратила нежных чувств к Вианту Фурнаку. Не смотря на все свои учённые степени, она, как самая обычная женщина, до сих пор надеется на чудо, на некое объяснение, которое в момент оправдает Вианта Фурнака в её глазах и тут же превратит в принца на белом коне. Будто и этого мало, «Другая реальность» решала ей подыграть. Вот почему Инга выбралась из «малахитовой капсулы» на час раньше. Так у неё появилась возможность уйти к любимому и не смотреть в глаза так и не состоявшемуся напарнику. Ну а то, что заодно она нарушила строгий приказ начальства — это уже мелочи.

Инга молча стоит возле «малахитового компьютера», в её глазах застыло ожидание. Верблюд молча сдвинул её в сторону. Указательный палец коснулся шарика-манипулятора. А вот и хрен, курсор так и не сдвинулся с места, а сам шарик будто врос в узкую полку под широким экраном. Верблюд опустил руку. Чтобы там Инга не говорила, но он, всё же, прочитал её отчёт полностью, пусть и успел кое-что забыть. Если «Другая реальность» предоставляет кому-то право выбора, то только этот человек и сможет сделать выбор, причём сам, собственными руками.

Но вот что слишком реальная игра не учла, так это нерешительность Инги. Пусть у неё был на раздумья целый час, однако она так и не умчалась на выручку к любимому. А всё потому, что она до сих пор ни в чём не уверена. Или у неё осталось достаточно совести, чтобы хотя бы объясниться с несостоявшимся напарником. От таких мыслей Верблюд нехотя улыбнулся.

— Чего лыбишься? — насторожённо поинтересовалась Инга.

— Я так понимаю, — медленно протянул Верблюд, — в тебе сейчас бьются два противоположных желания. С одной стороны ты, как женщина, отвергла всякую логику в сторону. Но, как учёный, как поборник строгой научной логики, так и не смогла принять окончательное решение. Ты понимаешь, что находишься в шаге от прямого нарушения приказа нашего начальства?

— Прекрасно понимаю и мне на это плевать, — с вызовом ответила Инга. — Начальники остались там, в реальности, а туда ещё надо вернуться. Не мне рассказывать тебе о коварстве «Другой реальности».

— Хорошо, я тебя понял: — Верблюд кивнул, — на наших начальников тебе плевать. Тогда что тебя держит в «Стартовом меню» до сих пор? Чтобы там не произошло между тобой и Виантом Фурнаком, однако он тебя бросил. По крайней мере не стал делиться собственными планами. Но, не смотря ни на что, ты всё равно добровольно легла в «малахитовую капсулу». Я так понимаю, есть ещё что-то. Инга, не ломайся, облегчи душу.

На щеках Инги выступил румянец. Логическое предположение попало точно в цель. Будь это обычная ссора между парнем и девушкой, Инга однозначно решила бы, что любви пришёл конец. Здесь же, в компьютере инопланетян, всё гораздо сложнее.

— Хорошо, — Инга выпрямила спину и глянула Верблюду прямо в глаза, — так и быть, я расскажу тебе. Если, одним словом, то-о-о…, — Инга на миг всё-таки замялась, — я облучилась.

— А это уже интересно, продолжай, — Верблюд подбодрил Ингу.

— Зачем тебе это знать? — тихо спросила Инга.

— Девочка, — Верблюд снисходительно улыбнулся, — я не собираюсь удерживать тебя силой, тем более это бесполезно. Я не собираюсь переубеждать тебя, тем более это тоже бесполезно. Но мне и в самом деле очень хочется знать, чтобы понять тебя и простить твоё упрямство. Да и начальству доложить, если что. Помирать в «Другой реальности» я не собираюсь.

— Ладно, убедил, — былая решительная напряжённость враз слетела с Инги. — Расскажу тебе всё по порядку. В конце концов, Верблюд, ты хороший мужик. Как знать, может быть я и в самом деле согласилась бы выйти за тебя замуж. Собственный институт и муж начальник службы безопасности — это очень соблазнительный вариант.

— Ты мне зубы-то не заговаривай.

— Хорошо, хорошо, не будут, — Инга даже улыбнулась.

Однако несостоявшейся напарнице всё равно потребовалась целая минута, чтобы собраться с мыслями.

— Откровенно говоря, — наконец-то начала Инга, — изначально никаких романтических чувств к Вианту у меня не было. Были амбиции. Поставить у себя в спальне на полочку медаль и диплом нобелевского лауреата по физике — это дорого стоит.

К чёрту! — Инга резко рубанула рукой воздух перед собой. — Не только амбиции вели меня, а ещё и похоть. Воздержание едва не доконало меня. Виант оказался единственным умным мужиком на этой подземной базе. Накаченные и тупые охранники меня ну ни как не возбуждали. Вот почему я сперва соблазнила Вианта, а потом ушла вместе с ним в «Другую реальность».

— Ты никак не ожидала, что смертельные опасности «Другой реальности» сблизят вас, — подсказал Верблюд.

— Да, так оно и получилось, — Инга не стала отрицать очевидное. — Другое дело, что мы оба, в прямом смысле, оказались в крысиных шкурах. В это трудно поверить, ещё сложнее понять, между нами развернулся весьма и весьма странный роман. Как раз по причине крысиных шкур мы начисто не испытывали друг к другу сексуального влечения. Я как-то в шутку предложила ему попробовать. В общем, не буду пересказывать, что он мне тогда высказал.

— Но как? Как такое возможно? — удивился Верблюд. — Честно говоря, я думал, вы не упустили такую возможность разнообразить свою сексуальную жизнь.

Инга глянула на Верблюда как на умалишённого. С таким же успехом он мог бы спросить, почему ночью темно, а вода мокрая.

— Вообще-то, — глаза Инги зло сверкнули, — сексуальное влечение к животным называется зоофилией. Как бы на Западе не носились со своей толерантностью, однако зоофилия была, есть и будет психическим отклонением. Извращением, если называть вещи своими именами. Вот тебе, Верблюд, в твоих скитаниях хотя бы раз пришло в голову трахнуть корову или ослицу?

— Ну да, не приходило, — Верблюд смутился. — Если только съесть. Ослятина на вкус, между прочим, тоже очень ничего. Но я тебя понял, продолжай.

— Так вот, — злость в момент оставила Ингу, зато в её голосе вновь проступила грусть. — Как не странно, полное отсутствие секса помогло нам проверить наши чувства на подлинность. Виант и в самом деле сильно переживал за меня, берёг меня. Да, это было, но всего раз, когда он чуть было не придушил меня. Однако чуть раньше он же спас меня от собаки-крысолова. Пусть между нами не было любви в лучших традициях Ромео и Джульетты, но я поверила ему и ответила взаимностью. Да и как не поверить, когда Виант на полном серьёзе пообещал меня сделать императрицей мира и его окрестностей.

Инга, в прямом смысле, поспешно заткнула себе рот левой рукой, как будто шлёпнула сама себя по губам. Ого, Верблюд отступил на шаг назад, учёная красавица сболтнула лишнее. Специалисты по допросам вытащили из головы Инги всю информацию. Но то были факты, факты и только факты. А вот эмоции, личные отношения и переживания, те же обещания, так и остались личным достоянием Инги. Да и вряд ли хотя бы одному следаку пришло бы в голову спросить, что там Виант ей обещал. Важно то, что Инга не собиралась говорить об этом. Оно само выскочило. Впрочем, Верблюд мысленно махнул рукой, не хочет говорить — это её право.

— Возвращение в реальность сулило нам новые возможности и новые перспективы, — Инга быстро справилась с неловкостью и продолжила то ли рассказ, то ли исповедь. — Да, нам бы снова пришлось отправиться в «Другую реальность». Виант прекрасно понимал это и даже планировал в третий раз в обязательном порядке выбрать в качестве персонажа человека. Что, что, а в шкуре крысы он уже набегался и понял, что это не выход. Мы оба прекрасно понимали, что станем парой «мозги — мускулы». Причём «мозги» это я. Хотя, откровенно говоря, — Инга скривилась, — Виант тоже «мозги», просто «мускулов» у него, как у мужика, больше, чем у меня. Но то, что произошло дальше, буквально вышибло меня из седла.

«Малахитовая капсула», в которой лежал Виант, открылась и тут же вновь начала закрываться. Я подскочила к ней и едва успела заметить, что внешне Виант цел и невредим. Он ни разу не походил на труп, но так ни разу не шевельнулся и не открыл глаза. Но веки всё равно выдали его нервное напряжение. Он не спал и был в сознании. Зачем он так сделал, — Инга печально наклонила голову, — я понятия не имею. Я до сих пор не могу придумать ни одного внятного объяснения.

Хреново дело, Верблюд чуть заметно кивнул. Виант Фурнак не был первым, кто лёг в «малахитовую капсулу». Он даже не первый, кто застрял в «Другой реальности». Ещё до него Егор Калабин и Арам Володин легли в «малахитовые капсулы», но так и не вернулись в реальность. Возвращение Инги лишь подтвердило, что они оба живы и продолжают игру. Но почему два бравых десантника застряли в «Другой реальности» — этого никто не знает до сих пор.

Инга умолкла, на её лице отразилась скорбь. Остальное Верблюд понял и так. «Другая реальность» всегда возвращает тела погибших игроков. Здесь и сейчас Инга окончательно убедилась, что Виант не просто жив, а ушёл в очередную игру. Более того, он выбрал вторую по счёту миссию «Выжженные земли». Иначе говоря, классический ядерный постапокалипсис. Неужели он серьёзно рассчитывает найти на руинах цивилизации продвинутые технологии? Или имеется что-то ещё?

— И что теперь? — как бы невзначай поинтересовался Верблюд. — Ты, это, не забывай — часики тикают. Мы не можем до бесконечности сидеть в «Стартовом меню».

— Знаю, — отмахнулась Инга.

Коварство «Другой реальности» проявляется ещё и в том, что в «Стартовом меню» можно запросто умереть от жажды, нежели от голода. Попить и покушать, а так же удовлетворить все прочие потребности тела, можно только в игре. Вот таким образом слишком реальная компьютерная игра ограничивает время выбора в «Стартовом меню». И это ещё половина проблемы.

Вторая половина проблемы в том, что и в игре накрытый стол ждать игрока не будет. Как бы не получилось, что еду и воду придётся искать, добывать, а то и отбирать. Да, перед погружением в «малахитовые капсулы» они оба плотно перекусили, но время идёт. Чем раньше они определятся с собственной судьбой, тем легче им придётся в самом начале игры.

— Я всё решила, — торопливо заговорила Инга, — я уйду к Вианту в игру и помогу ему.

— Не льсти себе, девочка, и не ври, — строго произнёс Верблюд. — Своим появлением ты только усложнишь Вианту выполнение заданий от «Другой реальности». И себе усложнишь, — добавил Верблюд. — А то и вообще превратишься для Вианта в обузу.

— А если я уйду в игру с тобой, то и наша задача будет более сложной, — тут же нашлась Инга. — Так какая разница?

— Тоже верно, — нехотя согласился Верблюд.

— К тому же формально приказ начальства я не нарушу. Вон, — указательный палец Инги ткнулся в экран, — Виант выбрал в качестве персонажа «мальчика, что станет учёным». Коль мне выбрать персонаж не предлагают, значит и я стану «мальчиком», ну, это, — Инга осеклась, — «девочкой, что станет учёным».

Формальная логика вкупе с женской творит чудеса, Верблюд лишь качнул головой. Для него, как для профессионального военного, нарушение прямого приказа является очень серьёзным проступком. Но Инга не профессиональный военный. В первую очередь она женщина, молодая влюблённая женщина. Во вторую очередь она учёный. И в последнюю очередь всё прочее.

— Но с чего ты решила, что в мире ядерного постапокалипсиса вы сможете найти продвинутые технологии? — нашёлся Верблюд. — Там же наоборот произойдёт неизбежный откат. Если ты не в курсе, то я напомню: паровой двигатель продвинутой технологией не является. Даже более того: на Земле эта технология давно устарела.

Сарказм в словах Верблюда если и смутил Ингу, то всего лишь на миг.

— Не знаю и знать не хочу, — заявила Инга. — Но если персонаж «мальчик, что станет учёным» во второй миссии имеется, то найдутся и продвинутые технологии.

Непробиваемая женская логика вкупе с логикой формальной. От бессилия Верблюд всплеснул руками. Но стоило хотя бы попытаться.

— Поступай как знаешь, — Верблюд устало махнул рукой. — Я всё равно не смогу тебе помешать. Да и желания такого у меня нет. Или, — Верблюд пристально глянул на Ингу, — ты предлагаешь свернуть тебе шею прямо здесь?

— Нет, не надо! — Инга в страхе отшатнулась. — В этом нет никакого смысла, задание всё равно будет провалено.

— Вот и я о том же, — хмуро согласился Верблюд.

С этими словами Верблюд отошёл в сторону, Инга заняла место перед широким экраном «малахитового компьютера». Правая рука молодой женщины легла на шарик-манипулятор. Однако прямоугольный курсор лишь заёрзал на месте.

Прошла минута, потом ещё одна, а прямоугольный курсор всё так же ёрзал на одном месте. Верблюд затаил дыхание. Инга до сих пор не уверена в собственном выборе. Страшно представить, что творится в голове молодой женщины. Эмоции и разум бьются не на жизнь, а на смерть. Но вот курсор всё же сдвинулся с места. Мерно мигающий прямоугольничек наполз на маленькую виртуальную кнопку «Да» напротив строчки ««Выжженные земли». Фурнак В С. Мальчик, что станет учёным».

От финального хлопка Верблюд чуть было не подпрыгнул на месте. Ладошка Инги резко шлёпнула по маленькой зелёной кнопке рядом с шариком-манипулятором. Следом засветилась большая выпуклая с крестом в виде четырёх прямых углов.

Так быстро? Верблюд удивлённо глянул на экран. Хотя да, всё правильно: Инга выбрала игру Вианта Фурнака, заодно миссию и персонаж. Но осталось последнее испытание. Такая тонкая и красивая ладошка молодой женщины сжалась в кулак. Инга от души треснула по большой кнопке. В ответ кнопка лишь слегка дёрнулась.

— Это работает иначе, — Верблюд не удержался от мелкой колкости.

— Знаю, — рассерженно бросила Инга.

Со стороны это выглядит смешно: Инга не просто надавила на большую кнопку, а навалилась на неё всем телом. Вон, Верблюд кивнул в такт, даже подпрыгнула для усиления эффекта. Большая выпуклая кнопка нехотя, будто делая большое одолжение, поползла вниз. Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Победный щелчок.

Получилось, к сожалению. Верблюд машинально провёл ладонью по лбу. Но тут опять раздался щелчок, большая выпуклая кнопка с крестом выскочила в прежнее положение. Что за? Да нет, всё правильно. На широком экране появилась новая надпись: «Выбор делает Геннадий Мастэн». Как и в случае с Ингой, ниже ещё надпись: «Желаете войти в уже начатую игру?». А вот и список запущенных игр, тоже чуть изменился: ««Ядерный конфликт». Калабин Е. Г., Володин А. А. Солдат-мужчина»; ««Выжженные земли». Фурнак В. С., Вейсман И. И. Мальчик/девочка, что станет учёным». И конечно же две кнопки с надписью «Да». В самом низу самая длинная и суровая кнопка с надписью «Нет».

Верблюд придвинулся ближе к широкому экрану. Чего и следовало ожидать. Теперь Инга официально принята в игру к Вианту Фурнаку. Все приказы, а так же изнурительные инструктажи, дружно улетели коту под хвост. Верблюд выпрямился. Это смешно, теперь и у него появилась возможность присоединиться к Инге Вейсман и Вианту Фурнаку.

— Верблюд, ты видишь вон ту распахнутую дверь? — пальчик Инги указал на торцовую стену, где находится выход в игру

— Э-э-э…, — растерянно протянул Верблюд, — саму дверь вижу, но она по-прежнему закрыта.

— Я так и думала, — Инга усмехнулась. — Для меня та дверь уже распахнулась. Я вижу, как изнутри льётся тот самый белый свет, жидкий такой. Ну ты знаешь.

Что за бред? Верблюд ещё раз и ещё более пристально уставился на закрытую дверь. Да, в реальности на том конце «малахитовой комнаты» был очень достоверный барельеф двери. Но теперь, уже в «Стартовом меню», вход в «малахитовую комнату» из пещеры под Юланской горой превратился в барельеф. А барельеф превратился в дверь. Когда игрок выбирает судьбу, то именно через эту дверь он уходит непосредственно в игру.

— Это ещё одна особенность виртуального мира «Другой реальности», — пояснила Инга. — Вот уж точно не верь глазам своим. Мы оба находимся в «Стартовом меню», но видим разное. Я уже сделала свой выбор, для меня дверь уже распахнулась. А для тебя нет.

— Это чтобы я по дурости не надумал выскочить следом за тобой в игру? — спросил Верблюд.

— Да, — Инга кивнула. — А теперь извини, мне пора. Я уже разок прошла через «Другую реальность», уже разок пережила ядерную войну. А потому на собственной шкуре поняла главное — самое трудное в игре элементарно выжить.

— Почему, собственно, тебе стало плевать на приказы наших начальников, — сказал Верблюд.

— Верно, — согласилась Инга.

— Удачи тебе, — на прощанье Верблюд протянул Инге руку.

— Спасибо, — Инга пожала протянутую руку. — Спасибо тебе за понимание. И тебе удачи. Да будут боги «Другой реальности» благосклонны к тебе. Да свидимся мы ещё.

Так и не состоявшаяся напарница неторопливо прошлась по широкому проходу между капсулами. Влюблённая девочка отправилась на выручку своему принцу. Впрочем, теперь это её и только её проблемы. Верблюд так и остался стоять возле «малахитового компьютера».

И как оно будет? Верблюд затаил дыхание. Очень просто и буднично: Инга легко, словно через голограмму, прошла через закрытую дверь. Последним исчез каблук её правого ботинка. И всё. Не осталось ни следов, ни звуков, ни запахов. Истина.

Глава 7. Своих не бросаем

Так или иначе Инга Вейсман сделала свой выбор и ушла в игру через закрытую дверь. Да, Верблюд качнул головой, умом он прекрасно понимает, что в фокусе с якобы закрытой дверью нет ничего сверхестественного, но, когда видишь собственными глазами, всё равно трудно удержаться от самого обычного человеческого удивления. Да и какой теперь смысл горевать по несостоявшейся напарнице? Верблюд печально вздохнул. Жаль только, что вместе с ней ушли и все надежды на будущее. Может быть и в самом деле Инга была бы хорошей женой. А какими бы умными были бы дети от неё.

Так, стоп. Верблюд вытянул шею. Вот чертовка, заговорила-таки зубы. О большой любви Инги к своему непутёвому напарнику Верблюд знал и так, дополнительные подробности погоды не сделали. Но! Так или иначе Инга обронила очень интересную фразу: «Я облучилась». Да и хрен с ней, Верблюд повернулся к широкому экрану «малахитового компьютера». Инга ушла, теперь её не спросишь. А если ещё и вернуться не сможет, то будет уже и не важно.

Надпись на широком экране «Выбор делает Геннадий Мастэн» никуда не делась. Наоборот, теперь кажется, будто она дразнит и подбивает на глупость. Но и в самом деле что же делать?

Правая ладонь легла на шарик-манипулятор. Верблюд усмехнулся. На этой раз курсор легко сдвинулся на длинную кнопку с надписью «Нет». Но рука так и застыла над кнопкой выбора. Не стоит спешить с отказом.

Верблюд шумно вздохнул и расправил плечи. Удивительно, но только здесь и сейчас он вдруг почувствовал себя свободным. Свободным физически и морально. Инга права: начальство осталось по ту сторону «малахитовой капсулы», а главное задание уже провалено. Командной игры в паре «мозги — мускулы» больше нет и не будет. Встреча в Москве с учёными физиками наглядно показала, насколько Верблюд способен сыграть роль «мозгов».

Левая рука опёрлась на панель перед широким экраном. Пальцы принялись теребить шарик-манипулятор, курсор нервно задёргался из стороны в сторону. Во время первой ходки, когда он сидел у себя в убежище в Гаочане, коротал срок и зубрил физику, ему и в самом деле казалось, будто он сумеет вынести в реальность кучу полезной информации. Однако настоящие учёные физики с блеском доказали обратное. Так какой смысл повторять первую ходку? Даже если на этот раз он выберет в качестве персонажа «мальчика, что станет учёным», то каким на самом деле он будет учёным? Элементарная логика подсказывает, что хреновым учёным. А это провал миссии со всеми вытекающими последствиями вплоть до гибели.

Нет уж, Верблюд тряхнул головой, будто отогнал тревожное наваждение. Он солдат и только солдат, «мускулы», иначе говоря. Но ведь после придётся отвечать, залезла в голову пугливая мысль. Верблюд лишь тихо рассмеялся. Конечно придётся, только до этого самого «отвечать» ещё нужно дожить. Ещё раз пройти через ядерную войну — это не фунт изюма скушать. Тогда что же делать?

Тяжёлые думы едва не вдавили голову в плечи. Пока же ясно одно: присоединяться к командной игре Инги Вейсман и Вианта Фурнака будет слишком рискованно. Третий не просто лишний, третий игрок в команде ещё больше повысит сложность заданий «Другой реальности». И это ещё не самое страшное. По факту у него на руках окажется парочка «мозгов».

Виант Фурнак сам выбрал свою судьбу, когда в третий раз ушёл в «Другую реальность». Инга, хоть и умная женщина, однако поддалась эмоциям и убежала вслед за любимым. Вытаскивать за шиворот в реальность двух дураков может выйти себе дороже. Нет уж, Верблюд качнул головой, пускай разбираются сами и только сами. Сумеют выбраться — молодцы, не сумеют — знать судьба у них такая. Весь накопленный игроками опыт более чем наглядно доказывает главное: больше всего «Другая реальность» не терпит глупость. Другое дело два старших лейтенанта Егор Калабин и Арам Володин.

Верблюд развернулся на каблуках. По ту сторону широкого прохода две «малахитовые капсулы» по-прежнему закрыты. Егор Калабин и Арам Володин были добровольцами первой волны. То есть теми, кто сиганул со скалы во мрак в надежде, что там, внизу, их встретит глубокая вода, а не острые камни. К слову, три добровольца именно так и «разбились». Особенно обидно было с Остапом Завитаевым, который сумел-таки выбраться из «малахитовой капсулы» живым, но впал в кому и умер от очень сильного лучевого поражения. Остап Завитаев понадеялся на игровую условность, за что и поплатился. Ладно, мёртвых всё равно уже не вернуть.

Два офицера ВДВ, молодые и горячие парни. Пусть с дисциплиной у них было не очень, но, если верить сослуживцам, оба твёрдые профессионалы. Тупо подставиться под пули они не могли. Да и погибнуть под шляпкой «ядерного грибка» тоже не должны. В своё время Верблюд окончил Рязанское училище ВДВ и служил в десанте. Так что по части защиты от оружия массового поражения необходимые знания и навыки у парней имеются. И всё-таки Егор Калабин и Арам Володин застряли. «Другая реальность» не убила их, но и не отпустила обратно в реальность. Интересно почему? Персонаж «мужчина-солдат» не подразумевает десятка два лет на прохождение миссии.

Да какая теперь разница? Верблюд повернулся лицом к «малахитовому компьютеру». Гадать можно до бесконечности, проще спросить их самих. Так, может, и в самом деле помочь им выбраться?

А нужна ли им помощь? Верблюд в задумчивости склонил голову на бок. Егор Калабин и Арам Володин — это не два раздолбая тинэйджера, геймеры и хакеры. За строчками характеристик и отзывов проступило кое-что другое. Верблюд прекрасно понимает подобных офицеров, сам такой. Именно из таких офицеров получаются самые лучшие командиры и полководцы, но только на настоящей войне. В мирной жизни они пробиваются в чины и звания далеко не всегда. Проще говоря, Егор и Арам если и сумеют сделать хорошую карьеру, то только на поле боя, а не на плацу и в штабных коридорах.

Ещё интересный момент. Егор Калабин и Арам Володин не могли не выбрать миссию «Ядерный конфликт». Как-то не верится, будто их игра так и не дошла до ядерной войны. Гораздо логичней предположить другое — дошла. Даже больше — застрявшие офицеры так или иначе уже пережили ядерный армагеддон. Тогда тем более не понятно, что они забыли на Ксинэе?

Так помочь застрявшим или будет только хуже? Верблюд задумчиво нахмурился, пальцы вновь принялись нервно теребить шарик-манипулятор. И нельзя забывать, что сложность игры вырастит. Это так. Но! С другой-то стороны их будет трое, трое «мускулов». А это более чем серьёзная заявка на выживание. К тому же в мире после ядерной войны может оказаться не всё так плохо с продвинутыми технологиями. Может быть как раз крах прежней цивилизации со всеми её законами, запретами и предрассудками, а так же полицией, спецслужбами и армией, позволит подобраться к таким технологиям, которые до всеобщей войны хранились за семью замками и под страшными грифами «Совершенно секретно», «Только для служебного пользования» и «Христа ради не трогайте».

Да ну всё к чёрту! Верблюд махнул рукой. Придумывать различные «за» и «против» можно до бесконечности. Пора честно признаться самому себе: он хочет помочь застрявшим, он хочет вытащить товарищей по десанту в реальность. А на всё остальное ему плевать. Максимум, что могут сделать начальники, так это вновь, в третий раз, уложить его в «малахитовую капсулу».

На душе сразу стало легко и свободно. Верблюд шумно вдохнул и медленно выдохнул. Без прежней нервной напряжённости пальцы подтолкнули шарик-манипулятор. Курсор в виде светло-зелёного прямоугольничка наполз на кнопку «Да» напротив первой строчки. Левая рука тут же хлопнула по маленькой кнопке выбора. Следом загорелась большая выпуклая кнопка окончательного выбора. Кажется, будто выпуклый на её поверхности крест в виде четырёх прямых углов пышет жаром. Хотя, конечно, это всего лишь игра воображения.

— Своих не бросаем, — Верблюд надавил, буквально навалился всем телом, на широкую кнопку обоими руками.

Казалось бы, он, как мужчина, тяжелей Инги Вейсман, а потому и кнопка финального выбора должна была бы поддастся под его давлением куда как легче. Как бы не так! Упрямая кнопка медленно, едва ли не с оглушительным скрипом, нехотя тронулась с места. Ещё немного… Вот она виртуальность во всей красе. Ещё… Финальный щелчок словно салют. В тот же миг широкий экран «малахитового компьютера» погас. Следом с величавой медлительностью распахнулась дверь в торце «малахитовой комнаты».

Всё, наконец-то, Верблюд вытянулся в полный рост, окончательный выбор сделан и отмене не подлежит. Мысли об упрямых кнопках враз вылетели из головы, когда Верблюд обогнул угол «малахитовой капсулы». В душе тихо вскипели восхищение и гордость. Очень интересное и забавное эмоциональное состояние. А ещё страх, словно крошечная горошинка жгучего перца, придал остроту. А как же иначе? Ведь по ту сторону белого жидкого света его точно не ждёт рай с вечно прекрасными и доступными гуриями. Однако всё же имеется какое-то извращённое наслаждение в эдакой медлительности, в желании потянуть момент неизбежного. Хотя было бы гораздо и логичней, и практичней «нырнуть в холодную воду с разбега».

К слову, Верблюд бросил взгляд через плечо на тёмный экран «малахитового компьютера». Вместо отдельной миссии он сразу выбрал игру с двумя застрявшими. Получается, что он, заодно, выбрал и персонажа — солдат-мужчина. Между прочим, выбор как раз для него. Только, как подсказывает элементарная логика, вряд ли он снова сможет вынести в реальность какую-нибудь продвинутую технологию. Николай Павлович и Михаил Владимирович будут жутко недовольны. Да и хрен с ними, Верблюд направился по центральному проходу к распахнутой двери. Если вербовщику и начальнику так нужны продвинутые технологии, то пусть сами ложатся в «малахитовые капсулы».

Дверь в игру распахнута настежь. Верблюд всё же остановился на пороге. Тело нервно потряхивает от эмоционального напряжения. В первый раз было легче. Ведь тогда он понятия не имел, насколько «Другая реальность» реально опасна. А теперь знает и очень хорошо знает. Кажется, будто по ту сторону порога плещется жидкий белый свет. Именно жидкий поперёк всех законов физики. Зато как красиво и даже торжественно обставлен вход в игру. Подобного эффекта невозможно добиться с помощью красной дорожки, духового оркестра и воплей восхищённых поклонников.

Интересно, какие у него будут задания? Да какая разница! Верблюд внутренне подобрался. Не об этом надо думать, не об этом. В первый раз он вошёл в игру весьма мягко, просто проснулся на борту пассажирского самолёта. А что теперь? А теперь пассажирского самолёта с мягкими креслами и с восхитительной стюардессой точно не будет.

Ладно, хватит тянуть кота за хвост. Левая нога переступила порог, следом прошла правая. Жидкий белый свет тут же обнял Верблюда со всех сторон, принял и растворил. А как же? Верблюд резко развернулся. Но, вопреки здравому смыслу, дверного проёма за спиной не оказалось. Обе руки нащупали пустоту. Как же так? Верблюд шагнул вперёд, словно попытался выйти обратно в «Стартовое меню». Бесполезно, белый жидкий свет так и не отпустил его. Ещё шаг, сознание вон. Верблюд не уснул, нет, а отключился, словно настольная лампа.

Глава 8. Живой покойник

Острая боль грубым пинком врубила сознание, Верблюд распахнул глаза. Однако перед ними возник белесый круг виртуального компаса, а над ним ряд цифр на дитарском.

Рывок! Неведанная сила дёрнула Верблюда за левую голень.

— Твою мать!!! — грязное ругательство вылетело из глубины души, Верблюд инстинктивно взмахнул руками.

Внутренний интерфейс игры, а это был он, тут же свернулся. Разглядеть что-либо вокруг Верблюд не успел. Окружающий мир скакнул перед глазами. Через мгновенье затылок звучно припечатался о землю, руки на рефлексах шлепнули по чему-то твёрдому. Верблюд скрипнул зубами, будто мало ему левой голени, так ещё и затылок с ладонями запульсировали болью. И как только вместе с жизнью не вылетело сознание?

Да что тут происходит? Верблюд с трудом проморгался, мозг нехотя, будто через колено, всё же начал анализировать окружающую обстановку. Проще говоря, он упал, тупо рухнул на землю со всей дури. И-и-и… Острая боль опять пронзила левую голень.

Сердце забилось так, будто гоночный автомобиль резко рванул с места. Щёки запылали жаром. Надпочечники выбросили в кровь убойную дозу адреналина. Верблюд прижал подбородок к груди. Ах вот оно что!

Перед ним стоит огромный серый пёс непонятной породы. Это его жёлтые клыки вцепились в левую голень и принялись грызть её самым натуральным образом. Синяя штанина крепких джинсов с жалобным треском разошлась на полоски.

Мозг наконец-то сложил один плюс один. Этот серый пёс вцепился в левую голень и резко дёрнула на себя. Верблюд никак не ожидал такой подставы, а потому и позволил опрокинуть себя навзничь. Ещё немного, и эта тварь отгрызёт ему ногу. Заживо!

Взгляд судорожно метнулся по сторонам. Кажется? Или вокруг него и в самом деле серая пелена? Что-то вроде комнаты проступило будто через тонкую занавеску. Да, это точно комната. Верблюд ещё раз усиленно моргнул. Он лежит навзничь на грязном полу. Руки в стороны, а огромный серый пёс всё так же целенаправленно пытается отгрызть ему левую голень. Зато рядом…

Действие быстрее мысли. Руки подхватили деревянный стул с изогнутой спинкой за ножки. А теперь резко согнуться! Короткий свист рассекаемого воздуха. Деревянный стул с треском разлетелся о череп огромного пса. В руках остались две ножки.

Резкий и сильный удар оглушил огромную псину, но, к сожалению, не убил и даже не выбил сознание. Зато пёс отпустил-таки левую голень и отпрянул назад. В глазах зверя сверкнул испуг и удивление. Но тормозить некогда.

Согнуть колени и… Верблюд рывком вскочил на ноги. «Другая реальность» закинула его в какую-то полутёмную комнату. Единственное окно заложено на две трети красным кирпичом. На полу бардак и чьё-то тело. Живых людей нет…

— Да чтоб вас!!! — крик застрял в горле.

Ещё один огромный пёс будто вынырнул из темноты. Могучие лапы толкнули в грудь. Верблюд опять со всего размаха грохнулся на пол. Затылок опять звонко приложился о деревянный пол. Боль электрическими искрами проскочила по всему телу. Верблюд шумно перевёл дух. Сознание, слава богам, так и не покинуло его.

И вновь острая боль будто ошпарила кипятком. Огромный пёс с глухим урчанием вцепился в горло и резко дёрнул на себя. Сейчас вырвет кадык! Разум ударился в панику, однако тело продолжило действовать на автопилоте. Ведь руки всё ещё сжимают обломанные ножки.

— Держи!!!

Ножка стула, словно дротик, с чавканье вошла псу точно в глаз. Грозный рык тут же сменился на жалобный визг. Пёс отскочил назад. На серой морде ярким пятном выступила кровь.

Ага! Боевой азарт ударил в голову. Добить! Срочно добить! Верблюд рывком вскочил на ноги. Противник загнан в угол. У пса за спиной две стены и почти заложенное кирпичом окно. Не уйдёт!

Огромный пёс повернулся мордой. Удар! Обломанная ножка стула от души врезалась в собачий череп. Сухая древесина пронзительно треснула. Но тут мощный удар в спину сшиб Верблюда с ног.

И вновь, в который раз, грязная половая доска врезалась в лоб. Аж искры из глаз. Ещё один пёс, или всё тот же, очень вовремя ударил лапами в спину.

— Да чтоб вас!!! — от души ругнулся Верблюд.

Собачьи клыки вцепились в шею. И снова боль электрическими искрами проскочила по всему телу.

Думать некогда. Пугаться некогда. Верблюд лёжа развернулся. Левый локоть с короткого замаха угодил псу точно в голову. Однако зверюга пасть так и не разжала. Плевать. Верблюд юлой провернулся с боку на спину. Джинсовая куртка, какой бы прочной не была её ткань, жалобно треснула.

Борьба в портере. Верблюд оказался сверху на огромном псе. Противник не выдержал и разжал клыки. Но это ещё не конец! Руки всё ещё сжимают обломанные ножки стула. Пес и не думает сдаваться, да и рефери рядом нет. Верблюд не успел замахнуться, как огромные клыки, словно стальные тиски, сжали правой запястье.

Боль взрывной волной вымыла из головы все мысли. Но теперь боль только злит и заводит пуще прежнего. Левая рука свободна и всё ещё вооружена. Ножка стула смачно треснула пса по глазам. Блокировать тому нечем, рук то у него нет.

Сработало! От невыносимой боли пёс разжал пасть и жалобно заскулил. А вот и хрен ему, а не милосердие. Верблюд перехватил самый длинный обломок обоими руками.

— Держи!!!

Импровизированный кол воткнулся псу точно в пасть. Жалобный скулёж тут же сменился на кровавое бульканье. Агония прошлась по телу огромного пса. Задние лапы судорожно оттолкнули Верблюда назад.

Как в дешёвом боевике. Короткий полёт закончился громогласным падением. Под спиной с грохотом разлетелись стулья. Боль ошпарила копчик и позвоночник. Охренеть! Верблюд встряхнул руками. Чтобы не произошло, а двигаться он ещё может. Раз так, то драка ещё не закончена. Первый пёс, что так смачно получил стулом по черепу, трясёт большой мохнатой головой словно пьяный и упорно пытается прийти в себя.

Добить! Срочно добить! Но чем? Верблюд рывком вскочил на ноги. Одна обломанная ножка застряла в глотке уже дохлого пса. Вторую он выбросил ещё раньше. Глаза метнулись по комнате туда-сюда. Ага! Верблюд хищно оскалился. А вот и отличная замена.

В два шага Верблюд подскочил к стене. Руки схватили высокий торшер с красным абажуром. Вилка с треском вылетела из розетки, пластиковые обломки в стороны. От грубого рывка слетел красный абажур — тем лучше.

Взмах! Тяжёлая дубина, точнее круглая подставка, со свистом рассекла воздух. Чмокающий звук. Столь грубого обращения собачий череп уже не выдержал. Пёс тут же завалился на бок, а его глаза остекленели. Из огромной раны на макушке выплеснулась кровь. Готов, зараза! Радость распёрла грудную клетку.

Мощный удар в спину сшиб Верблюда с ног. Да сколько же можно! В полёте тело само сгруппировались. Вместо того, чтобы опять шмякнуться на пол, Верблюд удачно перекатился через плечо и единым движением перевернулся на ноги. Могучую дубинку, то есть торшер, из рук он так и не выпустил.

Но противник уже разбит. Грязный лохматый пёс, что получил обломанной ножкой в глаз, сшиб Верблюда с ног лишь для того, чтобы самому спастись бегством. По комнате разлетелся жалобный вой. Следом по деревянному полу прошуршало множество лап. Верблюд удобней перехватил импровизированную дубину. Это явно была целая стая. Уцелевший матёрый самец рванул прочь с поля боя, а следом за ним рванули самки с детёнышами, если такие были вообще. Ещё через пяток секунд повисла тишина. Два оставшихся противника окончательно испустили дух.

Во дела, Верблюд выпрямил спину, далеко не самый лёгкий торшер опустился на пол. Что это было? Но тут окружающий мир запульсировал. Да это же… Верблюд только сейчас заметил, что вокруг него серый кокон. Вот почему кажется, будто окружающий мир будто задёрнут очень тонкой серой тканью. И этот самый кокон вдруг запульсировал и… И пропал. Комната вокруг Верблюда тут же прорезалась яркими красками. Заодно выяснилось, что здесь не одно, а два окна. Правда, и второе тоже заложено на две трети красными кирпичами.

Что за чудеса? Верблюд поднял правую руку. Джинсовая ткань на запястье висит рваными клочьями. Собачьи клыки не оставили ей ни малейшего шанса. Однако кожа под разодранным рукавом на удивление целая. Едва-едва можно заметить маленькие углубления, куда воткнулись жёлтые клыки. Но крови нет и в помине, чиста даже разодранная ткань. Понятно, Верблюд тряхнул рукой. Только сейчас до него дошло, что это было.

Серый кокон с закруглёнными торцами, что сперва замигал, а потом пропал, это была «сфера возрождения». Именно так её описал, а потом и назвал, Виант Фурнак, когда в первый раз оказался в «Другой реальности» в роли крысы. Да и в отчёте Инги Вейсман упоминается эта же «сфера возрождения», когда она, в свою очередь, очнулась в «Другой реальности» в роли крысы.

Верблюд самодовольно улыбнулся. Теперь понятно, как ему удалось с помощью стула и торшера расправиться с тремя огромными псами. «Сфера возрождения» уберегла его от ран, виртуальным образом превратила кожу в кевлар, хотя ничуть не ослабила боль. Будь иначе, то ещё первый же пёс отгрыз бы ему левую голень, а второй с гарантией вырвал бы ему кадык. Пальцы тут же пощупали горло — ни одной царапины, нет даже вмятин от собачьих клыков. «Другая реальность» ещё та стерва, однако иногда она всё же приходит игрокам на выручку. Приходит, но, во истину, только в самые что ни на есть критические моменты.

Если бы не «сфера возрождения», то дикая собачья стая сейчас пожирала бы его тело. Но раз сферы больше нет, то… Руки испуганно подхватили импровизированную дубину. Верблюд крутанулся на каблуках. Впредь надо быть осторожней, ведь теперь он вновь обычный человек, его горло, голени и запястья вновь уязвимы для собачьих клыков. Но нет, воевать больше не с кем. В комнате царит звенящая пыльная тишина. Лишь через не до конца заложенные красным кирпичом окна в комнату вливается дневной свет. Настала пора выяснить, куда это его забросили судьба и «Другая реальность».

Верблюд стрельнул глазами по сторонам. Где это он оказался, вопрос, конечно, очень важный, но пока не до него. Поверженные противники валяются на полу, под каждым растеклась лужа крови. Понятно, Верблюд чуть расслабился и вновь опустил торшер на пол. Во время первой ходки ему уже довелось столкнуться с одичавшими собаками. Апокалипсис запустил среди некогда домашних животных жестокую борьбу за существование. Комнатные болонки и декоративные пуделя благополучно сдохли. Выжили только действительно большие и сильные псы, настоящие бойцы и охотники. И уже не важно, что два поверженных противника представляют из себя адскую беспородную смесь, а то ещё с примесью каких-нибудь мутаций. Ещё лет сто, и в окрестностях этого места появятся новые атомные волки.

А вот и то, ради чего псы явились сюда. Небольшая комната пять на три метра заставлена поломанной мебелью. По большей части стульями, но имеются столы, два шкафа и ещё что-то, что на Земле назвали бы буфетом. Узкая кровать с низенькими спинками сдвинута к стене и поставлена на бок. Матрас с простынёй едва не слезли на пол. Подушка улетела в угол.

Оба окна не просто так заложены красным кирпичом, это же огневые позиции. Снизу оставлены широкие вертикальные щели, то есть амбразуры. У дальнего окна валяется труп паренька лет четырнадцати. На нём весьма поношенная тёмно-синяя джинсовая куртка и такие же штаны. Из-под брючин торчат наполовину стёртые каблуки. Дикие псы не побрезговали падалью. Тело подростка изрядно погрызено, но луж свежей крови нет. Значит парень погиб раньше, чем до него добрались вечно голодные псы.

Верблюд подошёл к подростку. Лишь вблизи удалось разглядеть черты его лица. Аж мороз по коже! Как же он похож на Артёма, сына. Но этот подросток не может быть Артёмом. Верблюд отвернулся. Его родной сын погиб в гораздо более нежном возрасте вместе с матерью и сёстрами в той страшной аварии на берегу тихой лесной речушки Чура в Рязанской области. Но всё равно будто раскалённым ножом по натянутым нервам.

Но. Но. Но. Чего-то в этой ужасной картине не хватает. Адреналиновый запал драки с дикими псами спал, вновь включилась голова. Как бы не было противно и больно, но Верблюд вновь повернулся к убитому подростку. Точно — парень убит. Две пули ударили его в грудь и прошли навылет. Но ни автомата, ни ружья, ни простейшего пистолета рядом нет. Нет даже самодельного лука или банальной дубины. А это значит… Верблюд замер на месте и прислушался. В комнате и во всём этом сооружении висит тягостная тишина. А это значит, что ещё до появления диких псов здесь прошлись мародёры и подобрали оружие. А оружие должно быть. Парень уже в том возрасте, когда вполне может стрелять. Точнее, отстреливаться. Ещё точнее, помогать взрослым держать оборону. И вообще, что тут произошло?

Вопросы более чем интересные, но сперва нужно обследовать… Верблюд крутанул головой, он до сих пор понятия не имеет, где находится. Ясно только, что это какой-то дом. Но какой?

Торшер, как оружие, так себе, но пока сгодится и он. Верблюд осторожно выглянул в коридор. В голове быстро отпечаталась несложная планировка дома: центральный коридор тянется от одного окна до другого. Вдоль стен несколько дверей в другие комнаты. По середине коридора лестница. Руки плотнее сжали торшер, Верблюд вышел из комнаты. Ещё бы понять, на каком этаже он находится? Да и сколько вообще этажей в этом доме?

Верблюд, как можно тише, тронулся с места. Получается неважно. Под крепкими армейскими ботинками то и дело поскрипывают половые доски. А вот и лестница. Верблюд насторожённо глянул сперва вверх, а потом вниз. Всего два этажа. Причём внизу просторная комната, эдакий вестибюль. Да и сам дом никак не похож на уютный коттедж всего на одну семью. В каждой из более чем просторных комнат можно разом поселить семью из пяти-шести человек. Если прикинуть, то, Верблюд на миг задумался, то в доме с относительным комфортом может разместиться до полусотни человек.

Ладно, в первую очередь нужно осмотреть второй этаж. Верблюд принялся обследовать комнаты. Между тем уши всё ловят и ловят напряжённую тишину. Ни криков, ни выстрелов, ни рычания. Лишь ветер шумит в выбитых окнах.

Первое, что бросилось в глаза, так это невероятный бардак. Во всех без исключениях комнатах всё, буквально всё, перевёрнуто вверх дном. Деревянная мебель если не раздолбана, то, в обязательном порядке, раскидана и опрокинута. Пол застлан битой посудой, обрывками ткани и пустыми пакетами. Одна из комнат оказалась засыпана бумажными книгами. В другой медицинский шкаф жалобно сверкнул разбитыми стеклянными дверцами и полками.

И повсюду следы боя, не такого уж и давнего боя. Во многих местах стены утыканы характерными кратерами от пуль. Вот здесь, например, косяк и шкаф перечеркнула автоматная очередь. В другой комнате в стену ткнулся сноп крупной дроби. И бурые пятна крови, много крови. Местами кровь протекла между щелями в половых досках. Здесь точно была серьёзная стычка не на жизнь, а на смерть. Хотя, если приглядеться, снаружи дом всё же не обстреливали из более тяжёлого оружия типа пушки или хотя бы крупнокалиберного пулемёта. Не видно даже следов от разрывов гранат.

Но самое печальное это трупы. Мужчины, женщины, дети. По виду обычные фермеры-выживальщики. Грубые руки, суровые лица, простая, но при этом сильно поношенная, одежда. Даже не хочется думать, какие трагедии разыгрались в этом доме. Так самая дальняя комната оказалась детской. Сразу десять маленьких трупиков кучей свалены в дальнем углу. По середине комнаты навсегда осталась старая женщина с седыми волосами. Лучше не знать, как на полу рядом с её телом оказалась россыпь пистолетных гильз. И почему её саму убили автоматной очередью в спину.

Что это? Тяжёлый торшер опустился круглым основанием на пол. Двумя пальцами Верблюд, не без усилий, выдернул из толстой деревянной двери маленькую стрелку. Рассыпались последние надежды и сомнения. Вот уж точно добро пожаловать в постапокалипсис. Это не просто стрелка, а пуля одного из самых распространённых на Ксинэе калибров в пять миллиметров. Именно такими маленькими стрелками стреляют электромагнитные автоматы обоих военно-политических блоков.

Но хуже всего другое. Произошло то, чего, в глубине души, Верблюд опасался больше всего — самоделка. Маленькая стрелка не является заводской. Даже в полумраке тихого дома можно разглядеть грубую домашнюю штамповку и следы шлифовки. Кто-то прошёлся надфилем, чтобы сгладить острые кромки крошечных стабилизаторов. Раз в ход пошли доморощенные боеприпасы, значит ядерная война завершилась достаточно давно. Но, с другой стороны, не слишком давно, раз сами электромагнитные автоматы ещё в ходу.

К горлу подкатило жгучее желание развернуть внутренний интерфейс игры. Но нельзя! Верблюд тряхнул головой. По крайней мере не сейчас. Маленькая самопальная стрелка упала на пол. Верблюд вновь поудобней перехватил торшер. Он обследовал только второй этаж. А ещё имеется этаж первый и прилегающая к дому территория. Прежде, чем разбираться с внутренним интерфейсом игры, будет не лишним разобраться в окружающей обстановке.

В очередной комнате не так давно была спальня. Все три окна так же заложены на две трети красным кирпичом. Но не совсем, кладка левого окна обрушилась почти наполовину. Сквозь выбитое стекло во внутрь проникает прохладный чуть влажный ветерок с запахом хвойного леса. Верблюд осторожно выглянул наружу.

Это… Это… Глаза несколько раз пробежались туда-сюда. Это смело можно назвать хутором. Перед двухэтажным домом построен высокий основательный забор, почти крепостная стена. Верблюд качнул головой, точно классический постапокалипсис. Жители хутора укрепили внешний периметр как смогли и чем смогли. Импровизированная крепостная стена сложена из бетонных блоков, кирпичей и брёвен. Вон, Верблюд привстал на цыпочках, не поленились соорудить даже боевой ход по краю стены, чтобы можно было отстреливаться от наступающего противника. Слева и справа видны самые настоящие башни, что внешне похожи на сторожевые вышки. Треугольные крыши, толстые брёвна и лестницы без перил. Каждая башня представляет из себя хорошую огневую позицию. Для полного счастья не хватает крупнокалиберных пулемётов. И всё это чистой воды импровизация без малейшего намёка на хоть какой-нибудь предварительный план.

Увы, вся эта почти средневековая оборона в конечном итоге не сдюжила. Слабым местом оказались капитальные ворота из толстого железа на массивных столбах. Обе створки вывернуты во внутрь мощным взрывом. Хотя изначально они открывались только наружу. Что-то похожее на фугасную реактивную гранату шутя пробило внешний периметр. И, конечно же, многочисленные следы боя, цепочки воронок от пуль и лужи подсохшей крови.

И тишина, обычная лесная тишина. Едва заметно шуршит ветер, да где-то стучит дятел. На удалении от импровизированной крепостной стены начинается добротный сосновый лес. Дорожка в две едва проторённые колеи теряется в чаще.

Понятно, Верблюд отвернулся от окна, теперь понятно, что здесь произошло, какая трагедия разыгралась здесь не так давно. Нападение было полностью неожиданным. Противник, кем бы он не был, первым выстрелом вынес ворота и ворвался во внутрь. Защитники очухались достаточно быстро и открыли огонь. Только поздно, противник первым же броском ворвался в дом. Главное сражение развернулось уже внутри. А его исход очевиден и так: жители хутора, простые фермеры-выживальщики, потерпели сокрушительное поражение.

Под тихий шелест ветра Верблюд отошёл от окна. Судя по состоянию трупов, нападение произошло не так давно. Может вчера вечером, может даже сегодня утром. Тогда тем более непонятно, почему из всех жителей хутора уцелел именно он. Точнее, Верблюд вышел в длинный коридор, мужчина, чьё тело он занял по произволу «Другой реальности». Да и остался ли этот мужчина в живых?

Шальная мысль словно молоток долбанула по голове, Верблюд так и замер на месте. Внутренности будто покрылись льдом. Сейчас он одет в добротный джинсовый костюм, куртку и брюки. Конечно, наряд далеко не новый, много раз стиранный и заштопанный. Края рукавов истёрлись до состояния бахромы. На ногах добротные армейские ботинки, но и они далеко не первой свежести. Но это всё мелочи.

Левая рука торопливо расстегнула джинсовую куртку. Верблюд склонил голову. Сейчас на нём серая рубашка, причём она щедро пропитана кровью. Кровью? Тяжёлый торшер брякнулся на пол. Нет, Верблюд перевёл дух, кровь вовсе не от ран, что он мог бы получить в драке с дикими псами. Спасибо «сфере возрождения», уберегла более чем. На рубашке, среди бурых пятен на груди и животе, отлично видны дыры. Дыры от пуль. Охренеть! Верблюд торопливо сдёрнул джинсовую куртку. Точно! На спине светят лохматые дыры от пуль. Ум за разум. Верблюд опустил руки. Две пули прошли навылет. Вероятней всего палили в упор.

Это… Это… Это… В полной растерянности Верблюд замер на месте. Да это ни в какие ворота не лезет. Впрочем, не стоит удивляться. Прострелянная джинсовая куртка вернулась обратно на плечи, а пальцы привычно застегнули пуговицы. Верблюд кисло улыбнулся. Ведь он в виртуальном мире, для которого нет ничего невозможного. К слову, это ещё одно очень яркое подтверждение, что на Ксинэе наступил очень большой карачун. «Другая реальность» не смогла найти для него живого человека. Только такая мелочь её не остановила. Слишком реальная компьютерная игра легко воскресила покойника и вселила в него игрока из реальности. Как два пальца об асфальт.

К горлу вновь подкатило жгучее желание развернуть внутренний интерфейс игры. Но нет, Верблюд упрямо тряхнул головой. Рано ещё, рано. Осмотр местности не закончен. Как бы не была мала вероятность наткнуться на неприятности, только перезагрузки и второй попытки не будет. По возможности никогда не стоит рисковать лишний раз. Запас везения ограничен, может закончиться в самый неподходящий момент.

План дома прост как стакан воды. Верблюд вернулся в ту комнату, где пришёл в себя. Хотя вернее было бы сказать, где «Другая реальность» его воскресила. Вот то самое место, где он стоял, когда дикий пёс вцепился ему в левую голень. Ну да, всё сходится.

Через вынесенные ворота стая диких собак проникла на хутор и в дом. Наверняка её привлёк запах крови. Пёс думал, что грызёт труп. То-то собачка удивилась, когда человек вдруг воскрес и поднялся на ноги. Точнее, в момент воскрешения «Другая реальность» поставила его в вертикальное положение. Но псы не настолько умы, чтобы впадать в религиозный экстаз. Раз появилась возможность закусить свежим мясом вместо падали, то глупо от неё отказываться. Вот так и произошла разборка сразу с тремя дикими псами. Но это ладно.

Недалеко от трупа подростка ещё одна бурая лужа. Верблюд присел возле неё на корточки. Да, точно: именно на этом месте умер тот мужчина, чьё тело он занял. Запёкшаяся кровь сумела сохранить сильно размытый отпечаток спины и левой руки. Ведь других тел в этой комнате просто нет.

Ни в какие ворота… Верблюд поднялся на ноги. Вот уж никогда не думал, что однажды он превратится в зомби. Хорошо что хоть не в киношного зомби с выпученными от безумия глазами, серой кожей и натужным хрипом вместо нормальной речи. Кстати, о речи.

— Мама мыла раму! — не без дрожи в коленях произнёс Верблюд на русском языке и тут же повторил фразу на дитарском. — Мама мыла раму!

Не, всё нормально. Верблюд улыбнулся, облегчение тёплой волной разлилось по груди. Речь вполне нормальная, да и кожа имеет вполне нормальный и почти здоровый цвет. Разве что, Верблюд растопырил перед глазами левую кисть, загар практически отсутствует. Главное же хочется кушать, только не живыми человеческими мозгами, а чем-нибудь гораздо более привычным, хлебушком, например. Это радует. Ладно, руки подхватили тяжёлый торшер, он человек, а не зомби. Осмотр местности нужно довести до конца. Всё остальное потом.

Единственный на хуторе крупный дом превращён в крепость. Все без исключения окна заложены кирпичами на две трети, в каждом оборудована простейшая огневая позиция. На первом этаже, напротив входной двери, сооружена небольшая баррикада из мешков с песком. Дверь запасного выхода порадовала толстой сталью и массивными засовами. Чтобы её выбить потребуется ещё одна реактивная граната.

На первом этаже трупов гораздо меньше. Верблюд не стал их пересчитывать, собственные нервы дороже будут. Зато они гораздо сильнее погрызены дикими псами. Вот, только, почему-то ни одного трупа из числа тех, кто напал на хутор. Среди погибших исключительно жители самого хутора.

В одной из комнат на первом этаже Верблюд наткнулся на большое, в рост человека, прямоугольное зеркало. Соблазн слишком велик, чтобы просто так пройти мимо. Словно модница перед выходом в свет Верблюд покрутился перед зеркалом. Теперь понятно, почему «Другая реальность» выбрала именно это тело. Он вновь очень сильно похож на себя реального. Совпадает даже возраст, ближе к пятидесяти. Только здесь и сейчас он не профессиональный военный, а фермер и выживальщик. Даже хуже — нелёгкая жизнь в постъядерном мире состарила его лет на десять. В волосах завелась ранняя седина. Пока ещё только отдельные волоски и одна прядка, но такими темпами лет через пять у него будет шикарная полностью седая шевелюра. Лицо обезобразили первые глубокие морщины. И шрамы, куда уж без них. Особо выразительный на левой скуле, явно от удара ножом. Но имеются и приятные моменты.

Верблюд согнул руки и напряг бицепсы на манер культуриста на сцене. А ничего себе так. Он ещё довольно крепкий и сильный мужик. Ну, не считая нападения, местные фермеры довольно основательно преуспели в нелёгком деле выживания в мире после ядерной войны. Одежда у всех ношеная, однако питание у них было вполне достаточное, может даже обильное. И, конечно же, физический труд, каждодневная тяжёлая работа. Такие бицепсы никакими штангами и гирями не накачаешь.

Бардак на первом этаже дома мало чем отличается от бардака на втором. Разница только в характере помещений. Если на втором располагались в основном спальни, то внизу Верблюд без труда опознал кухню, несколько кладовок, слесарную, она же столярная, мастерскую. Очень неприятно поразила столовая. Два длинных стола и деревянные стулья не так давно содержались в образцовом санитарном состоянии. Однако теперь на столешницах остались следы грандиозного застолья, даже попойки, если не сказать ещё хуже — пира стервятников. Верблюд неторопливо прошёлся вдоль столов. Битые бутылки, стаканы, тарелки, погнутые вилки и ложки. Крошки, шелуха, подсохшие лужицы то ли крови, то ли соусов. Кости, шкурки, перья. Под столами характерные лужи от рвоты. Верблюд скривился, в воздухе до сих пор витает противный запах пьяной блевотины.

Точно пир стервятников. Мародёры. что напали на хутор фермеров-выживальщиков, хапнули богатую добычу, много жратвы и бухла. Но! Какие там запасы на чёрный день? По натуре своей мародёры не думают о завтрашнем дне. Для них существует только здесь и сейчас. А что там будет завтра, то их не волнует. До этого завтра ещё надо дожить. Вот почему мародёры устроили грандиозную пирушку. Для них главное за раз сожрать и выпить как можно больше. Правда, Верблюд сдвинул в сторону надломленный стул, на обоих столах не осталось ни крошки еды. Как бы то ни было, а мародёры что не сумели сожрать, то унесли с собой.

Ого, а вот это полезная вещь. Верблюд присел на корточки. В углу столовой в кучу свалено несколько армейских рюкзаков и разгрузок. Всего четыре комплекта. Бурые пятна более чем прозрачно намекают, почему всё это богатство оказалось в углу в виде кучи. Фермеры-выживальщики без боя не сдались. Как минимум четверо мародёров закончили на хуторе свои никчёмные жизни. А то, что так оно и было, можно не сомневаться. Армейские рюкзаки и разгрузки плохо вписываются в быт оседлых выживальщиков. Уцелевшие мародёры сняли с убитых подельников самое ценное и выпотрошили, а не нужные более рюкзаки и разгрузки швырнули в угол. Одно плохо, Верблюд поднял с пола разгрузку, есть что-то непонятное в этом «богатстве». Какая-то мысль неприкаянным призраком бродит по задворкам сознания, бродит и воет замогильным голосом.

Кровь ещё ладно. Верблюд брезгливо тряхнул заляпанную разгрузку. Следы блевотины выглядят гораздо более омерзительно и противно. Но не проходить же мимо такого сокровища. Из четырёх комплектов Верблюд выбрал самый относительно чистый и целый. Армейский рюкзак закинут на спину. Вот теперь совсем другое дело, две первые очень полезные для выживания вещи. Нужно будет их как следует почистить.

Верблюд с тоской окинул взглядом оставшуюся кучу. Это же прекрасное довоенное качество. Было бы здорово забрать всё это с собой, это же первоклассный товар для обмена. Но не тащить же на себе всю эту тяжесть? Впрочем, как раз по этой причине сами мародёры бросили ценные довоенные рюкзаки и разгрузки в углу столовой. В мире, который не так давно пережил ядерную войну, у всех без исключения вещей появилась ещё одна очень важная характеристика — насколько легко и удобно их таскать с собой.

В любом случае зависать на хуторе слишком долго не стоит. Верблюд окинул взглядом загаженную столовую. Разве что получится прибарахлиться. В чём нести уже имеется, найти бы теперь оружие, еду и воду. Взгляд упёрся в загаженный стол, с едой будет проблематичней всего. Хотя, Верблюд поднял голову, в комнате на втором этаже, где он пришёл в себя, лежит несколько десятков свежего мяса. Да, это собачатина. О том, чем питались одичавшие собаки, лучше не думать. Он не в том положении, чтобы выпендриваться. Отправиться в дальний путь налегке, без минимальных запасов еды, сродни изысканному способу покончить с собой. Верблюд печально понурил голову. В том, что «Другая реальность» заставит его прошагать много сотен километров, можно не сомневаться. Натура у неё такая.

О-о-о! Наконец-то! Торшер, как импровизированная дубина сомнительной мощности и ценности, с грохотом улетел в угол. На кухне, из щели между мойкой и стеной, Верблюд вытащил небольшой туристический топорик. Режущая кромка и рукоятка отлиты из металла одним целым, топорище дополнительно обтянуто резиной. Матовое лезвие блестит аккуратной заточкой. Имеется даже треугольная щель для выдёргивания гвоздей. Верблюд на пробу несколько раз взмахнул топориком, лезвие со свистом рассекло воздух. Лёгкое и грозное оружие, весьма полезное в дальнем походе. Можно и дров нарубить и мародёру череп проломить. А если подвёрнется случай, то и гвозди из доски выдернуть.

Для комплекта Верблюд прихватил обычный поварской нож, не самый большой, но и не самый маленький. Ещё одна полезная в походе вещь, если потребуется разделать заячью тушку, либо вскрыть кому-нибудь горло. Но одним холодным оружием сыт не будешь. Надо, позарез надо, обзавестись чем-нибудь гораздо более смертоносным и дальнобойным. В идеале найти хорошую винтовку, если уж не электромагнитную, то хотя бы пороховую. Но чего нет, того нет. Мародёры, кроме еды, унесли всё оружие, не побрезговали и устаревшим порохом. И, будто в насмешку, в одной из кладовок Верблюд нашёл добротный набор для чистки оружия, настоящее ещё довоенное оружейное масло и россыпь картонных коробок из-под патронов разных калибров.

— Чтоб вас всех черти слопали, — Верблюд аккуратно закрыл дверь в кладовку на первом этаже.

Оружия нет, хоть тресни. Единственной насмешкой «Другая реальность» не ограничилась. Под опрокинутым шкафом в одной из спальных комнат Верблюд нашёл пороховой дробовик. Только радость была недолгой — ствольная коробка разбита вдребезги. О ремонте не может быть и речи, хотя в доме выживальщиком имеется неплохая слесарная мастерская. И, будто на закуску, Верблюд нашёл-таки электромагнитную винтовку. Вот же непруха, накопителя энергии нет, оптического прицела тоже нет. Зато обмотка ствола из сверхпроводника порвана в нескольких местах. Это не медь и даже не сталь, простая пайка не поможет. Даже в мирное время подобная винтовка подлежит списанию с последующей утилизацией. Аминь.

Глава 9. Три убойных пункта

Прежде, чем выйти на улицу, Верблюд не поленился ещё разок выглянуть во все окна на втором этаже. Общая планировка хутора проста как вилка. Просторный дом фермеров-выживальщиков оказался чем-то средним между усадьбой не самого богатого дворянина и фортом на границе освоенных земель.

Позади дома разбит большой огород на несколько десятков длинных грядок. Одно плохо — мародёры не поленились собрать урожай раньше времени. К счастью, сделали они это небрежно и в дикой спешке. Верблюд присел на корточки возле ближайшей грядки. Видно, что морковку дёргали сразу большими гроздями. Немалое количество корнеплодов так и осталось в земле. На других грядках нашлись репа, лук, чеснок и прочие огородные культуры. Одним словом «силос» — не лучшее питание в дальнем походе, но всё лучше, чем вообще ничего. Заодно можно будет запастись «витаминами» и «клетчаткой», весьма полезными для питания элементами. Но очередь до сбора остатков урожая дойдёт чуть позже.

В обширном загоне и сарае для скота остался только свежий навоз. Носком ботинка Верблюд поддел пахучую кучку. Несомненно здесь у фермеров-выживальщиков было самое главное богатство: козы, может овцы, кони либо ещё кто съедобный и вкусный. За сараем Верблюд наткнулся на лобное место. Высокая чурка залита кровью и обляпана перьями. Отрубленные лапы и головы, содранные шкурки и пучки перьев. Именно здесь нашли свой конец кролики и куры.

Да-а-а… Верблюд качнул головой. По меркам постапокалипсиса мародёры сорвали крупную добычу. В первую очередь их интересовало мясо и только мяса. На морковку, лук и прочий «силос» они обратили мало внимания. А ещё где-то поблизости должны быть поля с овсом, рожью, или что там на самом деле выращивали фермеры-выживальщики. Если поискать, то, как знать, может найдётся даже картофельное поле. Только, опять же, это всё «силос». А для одного человека «силоса» вполне хватит и на раскуроченных грядках.

Недалеко от сарая с домашней живностью Верблюд нашёл колодец. Верхнее бетонное кольцо торчит над землёй почти на метр. Верблюд с трудом поднял тяжёлую крышку и потянул носом. Аж гора с плеч! Тухлятиной не пахнет. А то всякие отморозки очень любят сбрасывать в колодцы тела убитых. Под тяжёлой крышкой нашлось даже ведро с крепкой и длинной верёвкой.

Первое же поднятое ведро порадовало ещё больше: и на вкус и на цвет вода более чем чистая и приятная. Верблюд тут же напился вдоволь, тонкие струйки пролились на джинсовую куртку. Как бы то ни было, мародёры не стали плевать в колодец во всех смыслах.

Чистая вода позволила отмыть морковку и лук. Верблюд подкрепился. Получилось так себе, но на час, местный час, отогнать голод удалось. В крайнем случае на вегетарианской диете можно протянуть несколько недель — это уже хорошо. Ах, да, Верблюд отбросил в сторону зелёный морковный хвостик. Мясо, вполне нормальное мясо, до сих пор лежит без должного внимания в доме на втором этаже.

Под навесом с дровами нашёлся ещё один труп. Большие чёрные мухи недовольно зажужжали, когда Верблюд подошёл ближе. Это явно не один из фермеров-выживальщиков. Огромный детина лет сорока с длинной сальной шевелюрой. Лицо и кисти рук объедены падальщиками. А почему пострадали только открытые части тела? Ответ нашёлся тут же — труп облачён в самый настоящий армейский тактический костюм с камуфлированной раскраской из зелёных пятен разных оттенков. Самое то для здешней местности. Лесные падальщики едва ли не в прямом смысле обломали зубы и клыки о крепкую ткань, вот им и пришлось довольствоваться лицом и кистями рук.

Что такое тактический костюм Верблюд прекрасно помнит ещё по первой ходке в «Другую реальность». По сути это бронежилет. Ножом, даже самым острым, его точно не проткнуть. Только пуля из винтовки или электромагнитного автомата. И то если расстояние не будет слишком большим. Тактический костюм отлично спасает от мелких осколков и пистолетных пуль.

Классная вещь, надо брать. Верблюд склонился над трупом, чёрные мухи с недовольным жужжанием отлетели в сторону. А это что такое? На плечах трупа до сих пор можно различить тёмно-зелёные полоски. Да это же погоны и сержантские лычки! Да и на рукаве отлично виден шеврон с тройным чёрным кругом, эмблемой вооружённых сил Федерации социалистических республик, одного из двух военно-политических блоков Ксинэи.

Получается… Верблюд медленно распрямился и развернулся. Правая рука сама выдернула из-за пояса разгрузки туристический топорик. Получается, что на хутор фермеров-выживальщиков напал самый худший, самый опасный вид мародёров — бывшие военные.

Ноги чуть согнуты, правая рука с топориком застыла чуть на излёте. Верблюд превратился во взведённую пружину. Ткни пальцем, и он тут же разродится каскадом ударов, либо рванёт в сторону с линии огня. Но тихо. В большом доме, в огороде, в периметре самопальных крепостных стен и даже за его пределами всё так же царит тишина. Не слышно ни голосов, ни выстрелов, ни шагов. Лишь шелест ветра, да редкие крики лесных птиц.

Всё нервы проклятые. Верблюд расслабленно выпрямился, туристический топорик вернулся обратно в пояс разгрузки. Нет здесь никого. Мародёры, кем бы они не были, ушли и вряд ли вернутся в ближайшее время. А то и вообще потеряли интерес к разгромленному хутору. Всё, что тут было ценного, они либо сожрали, либо унесли, либо разломали.

Эххх! Вот что с людьми конец света делает — отряд бывших военных превратился в банду мародёров. Товарищи убитого… Да какие они, к чертям, товарищи? Подельники — вот самое верное определение. Подельники убитого сняли с него рюкзак и разгрузку. Наверняка не забыли заодно «пропылесосить» и его карманы. О том, чтобы по-человечески похоронить убитого, да хотя бы просто прикопать, никто не почесался. Словно мусор, ненужный хлам, труп так и бросили под навесом с дровами на прокорм мухам. Одним словом — деградация.

Верблюд вновь присел на корточки перед трупом. Теперь понятно, что за странная мысль неприкаянным призраком забродила у него в голове, когда в столовой он наткнулся на кучу армейских рюкзаков и разгрузок. Уже тогда в сознании чуть не всплыла догадка о бывших военных, что деградировали в мародёров. Только рюкзаков и разгрузок ровно четыре комплекта, а труп один. Простейший логический вывод — где-то на территории хутора, либо рядом с ним, валяются ещё трое. Нужно их поискать, вдруг повезёт разжиться ещё чем-нибудь ценным. Как сейчас, например.

Настоящий армейский тактический костюм — слишком ценная вещь, чтобы пройти мимо. Сама по себе идея снять его выглядит очень заманчивой. Почти бронежилет не чета джинсовой куртке и штанам. Но труп! Пальцы подцепили рукав тактического костюма. Дурной запах можно отмыть. Верблюд самым решительным образом вытащил убитого из-под навеса с дровами. Трупный запах будто специально ждал этого момента и долбанул по носу с утроенной силой.

Запах разложения — самый убойный, самый противный. По глади сознания то и дело пробегают мутные облачка. Однако Верблюд с упорством маньяка всё равно раздел труп. Армейские ботинки, изрядно подранные, пришлось оставить. Да и китель со штанами вызвали немало трудностей. Трупное окоченение не до конца отпустило мышцы бывшего военного.

Внешнее состояние тактического костюма более чем приличное. Прочная ткань достойно перенесла все издевательства и трудности жизни в постапокалиптическом мире. Зато под ней во всей красе раскрылось ещё одно доказательство полной деградации бывших военных. Нижнее бельё, некогда белое, потемнело едва ли не до чернильной темноты. А если ещё учесть взлохмаченную и запущенную шевелюру дохлого детины, то как бы ненароком не подцепить блох и вшей. А то это запросто.

Верблюд встряхнул китель. Показалось? Или с него и в самом деле обильно посыпались блохи и вши? Кровь из носа нужно будет найти хоть какое-нибудь моющее средство и как следует отстирать тактический костюм. На крайний случай сгодится смесь из золы и песка. Да и в разгромленном хуторе придётся задержаться как минимум на сутки. Как выяснилось при осмотре, оно того стоит.

Настоящий армейский тактический костюм существенно повысит шансы на выживание. В такой форме можно смело ещё раз сразиться с диким псами в рукопашную. Даже самые длинные и прочные клыки не смогут прокусить прочную ткань. Вот, только, Верблюд развернул китель, на спине пришит большой карман. Пустой, к сожалению, универсального тактического прибора нет. А жаль. Очень жаль.

Во время первой ходки, ещё до того, как на Ксинэе разразилась ядерная война, Верблюду крупно повезло обзавестись универсальным тактическим прибором «Сайдан 2.7». Внешне он похож на толстую пластину из плотной резины. Карман на спине кителя как раз и предназначен для УТП. В комплект входит несколько датчиков на руках и ногах, а так же небольшой тактический экран на левом запястье.

Польза от УТП огромная! Это сканер самых разных электромагнитных излучений, начиная с радиации и до охранных радаров. Здесь же перехват разговоров в эфире и дешифровка. Очень полезная возможность подключить к УТП внешние охранные датчики и мины. При желании много чего ещё можно подключить. Те же мины можно настроить таким образом, чтобы они сперва предупреждали о появлении противника и запрашивали разрешение на подрыв. А внешние охранные датчики — это просто песня! Если установить их, к примеру, по периметру стоянки, то можно смело и спокойно спать всю ночь. Во время первой ходки Верблюду пришлось пробираться на базу клана «Чёрная воля». Именно УТП «Сайдан 2.7» очень вовремя предупредил его о наличии в канализационных туннелях под базой «Чёрной воли» охранных датчиков.

Универсальные тактические приборы изначально были созданы для самых разных спецподразделений. В первую очередь, конечно же, для разведчиков и диверсантов. Но и в мире после завершения ядерной войны УТП будет крайне полезен. Хотя, конечно, на первый план выйдут его способности вовремя засекать радиацию и прочие опасные для жизни заражения местности. А то ведь будет крайне глупо и обидно наткнуться на полянку с очень сильным радиационным излучением и не заметить этого сразу. Лишь после, когда вдруг начнутся рвота и диарея, станет ясно, что очень не вовремя подцепил лучевую болезнь. Но, увы, УТП нет, карман на спине кителя пуст.

Ладно, чего уж сожалеть о несбыточном. Где-то на территории хутора должны валяться как минимум ещё три трупа бывших военных. Как знать, может повезёт обзавестись ещё чем-нибудь полезным. В плане выживания армейское снаряжение наиболее оптимальный вариант. Так оно и оказалось. При более внимательном осмотре за навозной кучей, под телегой и за домиком уличного туалета Верблюд и в самом деле нашёл ещё три трупа. Итого четыре мародёра не смогли дожить до пира стервятников в столовой главного дома.

Все трое бывших военных одеты в тактические костюмы. У одного из них Верблюд вывернул бирку под воротником. Сквозь затёртые буквы с трудом удалось разобрать название — «Слав 1». Понятно, основной тактический костюм вооружённых сил Вигрона. Принят на вооружение лет двадцать назад, несколько устарел, но до сих пор широко распространён. Не лучший вариант, но выбирать не приходится. Хотя…

Верблюд рывком перевернул труп на живот. Облом. Большой карман на спине пуст, УТП нет. К чёрту брезгливость, Верблюд обшарил два остальных трупа. И тут облом, универсальным тактическим прибором даже не пахнет. А жаль.

Впрочем, всё не так плохо. С одного трупа Верблюд снял отличный армейский нож с матовым лезвием в ножнах. А другой мародёр «подарил» отличный мачете. Ноготок звонко щёлкнул по матовому лезвию, Верблюд самодовольно улыбнулся. Мачете точно самодельное, но весьма качественное. Остаётся только гадать, где именно бывший военный сумел раздобыть такое оружие. В мире, где боеприпасы уже стали жутким дефицитом, хороший клинок лишним не может быть по определению. Однако выбрасывать очень удобный туристический топорик Верблюд не стал, в быту он даст мачете сто очков вперёд.

На всякий случай Верблюд не поленился обойти хутор выживальщиков кругом. Как и следовало ожидать — глушь. Единственная худо-бедно накатанная дорога уходит в лес. Вокруг ни малейшего намёка на посёлок. О городе так вообще не стоит даже заикаться. Ещё одна худо-бедно накатанная дорога начинается на заднем дворе и уходит то ли в поле, то ли на луг. Ведь фермеры-выживальщики где-то пасли свою домашнюю скотину. Проверять Верблюд не стал, как и оставил без внимания несколько хорошо утоптанных тропинок, что тоже уходят в лес.

То, что хутор выживальщиков оказался в глуши, вполне логично. Он по определению должен быть как можно дальше от больших городов и скоростных дорог с твёрдым покрытием. Однако глухомань всё равно не уберегла хутор от нападения и разграбления. Хотя, Верблюд в задумчивости остановился перед взорванными воротами, от менее опасной банды мародёров фермеры-выживальщики почти наверняка сумели бы отбиться. Деградация деградацией, однако навыки штурма укреплённых позиций бывшие военные не растеряли. Теперь понятно, откуда у них нашёлся как минимум один рабочий гранатомёт, и почему при штурме погибло всего четверо нападавших.

Желудок худо-бедно наполнен «силосом», прилегающая территория разведана, опасность не обнаружена. На поясе висят нож, топор и мачете — пусть и холодное, но оружие. Вот теперь и только теперь можно, и даже нужно, заглянуть во внутренний интерфейс игры. В главном доме Верблюд засел в универсальной мастерской. Из неё, через импровизированную бойницу в почти заложенном окне, отлично просматриваются разгромленные ворота. Всё лишний шанс вовремя заметить опасность.

Массивный деревянный табурет доблестно перенёс все издевательства и даже не покосился. Верблюд поставил его перед заложенным кирпичами окном и уселся сверху. Кажется, это делается так. Расфокусировать взгляд, перед глазами будто возник прозрачный экран. В верхней части маленький белесый круг, а в нижнем углу иконка в виде трёх коротких и толстых полос.

Мысленный клик по кружку, перед глазами тут же развернулся белесый круг. В верхней части приткнулась стрелка в виде прямого угла. Ага, виртуальный компас со стрелкой, которая указывает направление на цель текущей миссии. И сколько до неё километров?

С непривычки заслезились глаза. Против воли Верблюд моргнул, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Что поделаешь, за шесть с половиной месяцев, что Верблюд провёл в реальности, отточенный было до автоматизма навык успел изрядно растеряться. Да и, честно говоря, во время первой ходки не так часто приходилось им пользоваться. Особенно в течении первых трёх лет мирной жизни до начала ядерной войны. Тогда, бывало, и не раз, Верблюд не разворачивал внутренний интерфейс игры неделями.

Вновь расфокусировать взгляд. Мысленный клик по белесому кружку. Перед глазами вновь развернулся виртуальный компас со стрелкой в виде прямого угла. В верхнем правом углу ряд символов. Это… Прозрачный экран с белесым кругом задрожал от мысленного усилия, но так и не свернулся. Это расстояние до цели. Всего получается 1462 километра, но это не совсем точно. Две крайние правые цифры бойко дёргаются. Получается, что цель удаляется от него. Страх чёрной холодной тучкой поднялся из живота, но быстро развеялся. Это ещё ничего не значит.

Как в своём отчёте указала Инга, их с Виантом точка выхода так вообще моталась туда-сюда на десятки и сотни километров. Так или иначе «Другая реальность» всё равно позволит добраться до точки выхода, либо до первой цели. Не стоит паниковать раньше времени. Другое дело, что до этой самой первой цели почти полторы тысячи километров. Элементарная логика подсказывает, что большую часть из этих полутора тысяч ему придётся протопать на своих двоих. Даже в мирное время это весьма серьёзная дистанция. Сейчас же, когда на Ксинэе отгремела ядерная война, стало только хуже, гораздо хуже. Надежды разжиться транспортом, машиной, мотоциклом, на худой конец хотя бы велосипедом, практически нет.

Интересно другое… Глаза отчаянно заслезились, Верблюд нехотя мигнул, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Интересно другое — почему стрелка всего одна? Если застрявших двое, то и стрелок должно быть две. Впрочем, к чему гадать, когда можно узнать точно.

Вновь расфокусировать взгляд. На этот раз мысленный клик по иконке в виде трёх толстых и коротких полос. Перед глазами послушно развернулось меню энциклопедии «Другой реальности»: на чёрном фоне зелёные строчки меню практически такие же, как на широком экране «малахитового компьютера» в «Стартовом меню». Разница, пусть и маленькая, всё же есть: задний фон всё же не чёрный, а будто поддёрнутый пыльной дымкой, да и буквы многочисленных строчек меню не столь яркого и насыщенного зелёного цвета.

Фокус внимания сместился в правую нижнюю часть экрана. Верблюд сдавленно просипел. Внутренний интерфейс игры вновь опасно задрожал, но не свернулся. Системное время: 11 марта 8315 год, 1-й рабочий день. Охренеть! Верблюд дёрнулся, внутренний интерфейс игры опять задрожал, но опять удержался. Получается, что с рокового тринадцатого дня тринадцатого года прошёл год и почти шесть месяцев. Даже непонятно, как к этому отнестись?

Полтора года — это много. Самые горячие, самые мучительные и кровавые месяцы рождения нового постъядерного мира уже позади. Но, с другой стороны, полтора года — это мало. Новый мир уже родился, но ещё не устоялся и не устаканился. Период катастрофического сокращения населения Ксинэи прошёл, но людей ещё слишком много. Самые безбашенные и отстойные мародёры либо перебиты, либо банально сдохли от голода и лучевой болезни. Однако ещё остались самые сильные, не самые отмороженные, у которых радиация отбила не все мозги и даже остались кое-какие знания и навыки. Не удивительно, что именно эта самая опасная банда мародёров из бывших профессиональных военных напала на хутор выживальщиков.

Если глянуть с другой стороны, то за полтора года уцелели только самые крепкие, самые многочисленные и лучше всего организованные общины выживальщиков. Одиночки либо сдохли, либо присоединились к более крупным группам. Голову на отсечение — на Ксинэе уже наметились самые первые, самые сильные и самые многообещающие центры возрождения цивилизации, государственной власти. Однако, и это тоже нельзя исключить, новая экономическая формация ещё не сложилась. Вполне возможно, что, благодаря довоенным запасам, на Ксинэе живёт больше людей, чем теперь может прокормить искорёженная ядерными взрывами планета.

Да сколько же можно! Глаза опять заслезились, Верблюд невольно моргнул, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Однако этот неприятный факт не остановил поток ещё более неприятных мыслей. Плохо то, что примкнуть даже к самым сильным и многообещающим центрам возрождения цивилизации не так просто. Трудная и опасная жизнь, вечных страх перед нападением банд мародёров, сделали выживших до крайности подозрительными и нервными. Иначе говоря, незнакомца проще пристрелить прямо перед входными воротами, нежели поверить ему, рискнуть и пропустить во внутрь. По этой же причине о торговле между общинами выживальщиков пока не может быть и речи. Риск нарваться на засаду, на подлый удар в спину, пока ещё сильно превышает барыши и прочие выгоды.

Впрочем, в бочке с дёгтем всё же можно отыскать ложку-другую мёда. Так даже самые убойные источники радиации, эпицентры ядерных взрывов, уже перестали светиться по ночам. Хотя, конечно, рано ещё говорить о каком-то там самоочищении поражённой планеты. Если разобраться, то все без исключения земли просто перестали быть исключительно опасными для жизни и здоровья. Однако надёжный и чувствительный детектор радиации лишним не будет, ибо даже просто пересекать заражённые земли всё ещё опасно. Ещё опасней собирать на ней грибы, охотиться и пить воду. Впрочем, какая теперь разница.

Верблюд повесил голову. Чувство такое, будто землю продал, а деньги пропил. Вот и на этот раз «Другая реальность» заставила его «жрать кактус». Пеший переход на 1462 километра не будет лёгкой прогулкой по весеннему парку. Вот если бы с момента завершения ядерной войны прошло лет двадцать, тридцать было бы ещё лучше. Вот тогда было бы гораздо легче. Но! Верблюд всплеснул руками, чего уж теперь мечтать о несбыточном. Как бы не хотелось, но «сожрать кактус» ему придётся всё равно. Ладно, Верблюд сел на табурете прямо и расправил плечи, что там дальше?

Прежней дрожи в коленях и энтузиазма первооткрывателя больше нет. Верблюд расфокусировал взгляд и развернул внутренний интерфейс игры. Прежняя ловкость в обращении с компьютерным меню в голове возвращается с приятной скоростью. Строчка «Цель игры», мысленный клик. Ну да, три убойных пункта, чего и следовало ожидать:

«1. Найти Егора Калабина.

2. Найти Арама Володина.

3. Дойти до точки выхода».

Верблюд сердито скрипнул зубами, ещё одна подлянка от «Другой реальности». Не может она без подлянок, никак не может. Застрявших старших лейтенантов придётся искать последовательно, не обоих разом. Теперь понятно, почему в виртуальном компасе всего одна стрелка указывает направление и всего один счётчик расстояния. Егор Калабин и Арам Володин друзья не разлей вода ещё со времён учёбы в Рязанском училище ВДВ. Служили они тоже вместе. Вместе набедокурили и вместе угодили в «малахитовые капсулы». Однако коварная «Другая реальность» сумела развести их в разные стороны. Как именно и что произошло — это выяснится позже. Однако уже сейчас можно смело предположить, что 1462 километра — это всего лишь первый этап пути. Сколько сотен и тысяч будет на втором… Об этом лучше пока не думать. Образно говоря, на «кактусе» оказалось сразу два толстых отростка на одном корешке. Нет, Верблюд скривился будто от зубной боли, даже три толстых отростка.

Третий пункт задания вполне традиционный — добраться до точки выхода. К гадалке не ходи, дорога к точке выхода будет самым трудным и самым муторным заданием. Первая ходка самого Верблюда, плюс две ходки Вианта Фурнака, красноречиво говорят об этом. Да и элементарная логика компьютерной игры более чем прозрачно намекает, что именно в точке выхода их ждёт пресловутая «битва с боссом локации», как в своё время очень метко выразился Виант Фурнак. А если без пафоса, то некое очень серьёзное финальное испытание. Хуже всего то, что, если звёзды сойдутся, то на «битву с боссом локации» они выйдут втроём. А это три профессиональных военных с реальным боевым опытом. Соответственно и сама «битва» будет не чета стычке в славном городе Гаочане. В первый раз, когда Верблюд почти добрался до точки выхода, ему пришлось столкнуться с бандой мародёров. И всё бы ничего, но, из-за абсолютно случайного проникающего ранения в брюшную полость, он чуть не сдох прямо перед точкой выхода. Хорошо, что хоть в реальности майор Ганов, штатный медик «Синей канарейки», успел выдернуть его из «туннеля на тот свет».

Не самые приятные воспоминания настроения не улучшили. Да чего уж теперь грустить. От напряжения загудела голова, однако внутренний интерфейс игры более чем уверенно держится перед глазами. Осталось прояснить ещё один очень важный момент. Мысленные клики по строчкам и стрелкам меню. Вот и раздел «Карты».

— «Туман войны», будь ты проклят, — тихо прошипел Верблюд.

Ожидаемо, но всё равно обидно. На карте во внутреннем интерфейсе игры отражается только та территория, которую он успел разведать. То есть хутор выживальщиков и его самые ближайшие окрестности. Мысленные клики по кнопкам масштаба. Перед глазами развернулась самая крупная карта в виде двух полушарий Ксинэи.

Едва заметная белая точка посреди чернильного «тумана войны» всё же подсказала, что «Другая реальность» забросила его в западное полушарие планеты, в его южную часть. Это, Верблюд задумчиво скосил глаза в сторону, от чего внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Дай бог памяти… Это.. Это должен быть материк Биора. Самые крупные географические объекты Ксинэи всё же крепко осели в голове. Жаль проку от столь огромного ориентира на местности полный ноль. Но всё лучше, чем вообще ничего. В любом случае придётся искать местные карты. Здешние выживальщики, Верблюд глянул через огневую позицию в заложенном окне на улицу, подготовились весьма основательно, коль сумели продержаться почти полтора года. Заодно нужно будет поискать ещё что-нибудь в дорогу. Пусть мародёры унесли всю еду и оружие, но утащить абсолютно все материальные ценности они не могли физически. Вот, пальцы легли на резиновую рукоятку туристического топорика, яркое тому доказательство. Ладно, Верблюд поднялся с табуретки, впереди ещё много дел.

Мачете на спине и армейский боевой нож на поясе придали уверенности, но терять бдительность всё равно не стоит. Верблюд во второй раз, только ещё более скрупулёзно и основательно, обшмонал хутор выживальщиков. Час спустя, местный час, в котором почти два с половиной земных часа, до него окончательно дошло: хутор выживальщиков — это нехилый бонус со стороны «Другой реальности». Очень приятный и полезный бонус, хотя он и выглядит весьма паршиво, забрызган кровью и противно пованивает. Верблюд улыбнулся. А то, что в момент появления его слегка погрызли дикие собаки, так это чтобы у него заодно появилось свежее мясо.

В очень дальнюю дорогу Верблюд собрался со знанием дела и весьма основательно. Крепкие армейские ботинки, так называемые берцы, удалось снять с трупа одного из мародёров. Размер ноги как раз совпал. Другой мертвец поделился добротной армейской фляжкой с ремешками для крепления на ремне. В разгромленном шкафу удалось найти комплект нижнего белья. Верблюд с превеликим удовольствием натянул чистые трусы и облачился в целую рубашку. А то дыры от пуль на прежней весьма портят настроение. Удалось найти даже довоенные средства личной гигиены: мыло, зубную пасту и щетку. И всё это богатство ещё в картонных упаковках. Выживальщики, да будет им земля пухом, затарились капитально.

Половину ценного довоенного мыла Верблюд извёл на то, чтобы как следует отстирать снятый с трупа тактический костюм. Впрочем, без санитарной обработки не остались и прочие ценные вещи с трупов. А то подцепить вшей или блох очень не хочется. Ради торжества чистоты Верблюд рискнул и растопил на кухне печь, чтобы нагреть воду. Заодно основательно помылся сам. В автономном существовании сохранение здоровья вышло на первый план.

С едой получилось печальней всего. Из специй повезло найти немного соли, и то лишь благодаря случаю: солонка из жести упала на пол и очень удачно закатилась за плиту. Очень пригодились убитые в бою дикие собаки. Верблюд разделал обе туши и заготовил мясо впрок. Заодно насобирал морковки, чеснока и подобрал небольшой кочан капусты. Позже, в пути, поиск пропитания станет самым трудным, самым нелёгким и затратным делом.

Трусы, рубашка и даже армейская фляжка — это очень хорошо. Но! Верблюд искал, искал, искал, но так и не нашёл ни одной карты. Вообще ни одной, хотя бы в виде настенного календаря или странички из бумажного журнала. На удивление, не удалось найти ни одного, хотя бы разбитого, детектора радиации. Не говоря уже о хоть каком-нибудь приборе для обнаружения химического заражения местности. Благо ещё во время первой ходки Верблюд познакомился с огромным количеством подобных приборов, причём обоих военно-политических блоков ЛСН и ФСР.

А ведь приборы для обнаружения радиации и прочей химии в обязательном порядке должны быть в быту выживальщиков. Почему их не оказалось, Верблюд так и не понял. Ещё не оказалось каких бы то ни было лекарств. Ладно бы армейские шприц-тюбики с обезболивающим. Элементарных бинтов и тех не нашлось. Вообще никаких бинтов, даже надорванных и скомканных упаковок. Мародёры далеко не дураки, раз унесли не только жратву и оружие, но и все без исключения лекарства.

Армейский рюкзак приятно потяжелел от собранного снаряжения. Всё равно печально, ведь этот хутор никогда более не возродится. Лишь спустя десятки и сотни лет люди, может быть, вновь поселятся здесь. Только для этого им придётся отстроить новый хутор, ибо от нынешнего останутся гнилые руины.

За делами и заботами прошёл весь день. К моменту наступления темноты Верблюд засел в одном из сараев. Пусть ему прямо на земле пришлось расстелить один из найденных матрасов, но всё безопасней, чем расположиться на ночлег в самом доме. А так грех жаловаться. Верблюд с наслаждением вытянул ноги и потянулся всем телом. Ещё ткань на лицо, а то в сарае назойливо гудят комары. Этих кровопийц никакая ядерная война извести не в силах. Сон в походных условиях на грани выживания требует опыта. Чего, чего, а подобного навыка у Верблюда с избытком. Уж сколько раз ему приходилось спать во враждебном окружении под назойливый писк комаров и москитов.

Первый день второй ходки в «Другую реальность» закончился более чем удачно. Верблюд расслабленно улыбнулся. Он сумел хорошо экипироваться, он сыт и чист. Прежде, чем залечь в сарае, Верблюд не поленился замести за собой следы. Его лёжка не пахнет ни дымом, ни едой. Заодно Верблюд заранее разведал возможные пути отступления на случай экстренной эвакуации, дабы оно не превратилось в паническое бегство.

Рукоятка мачете приятно ласкает ладонь. Если что, то он сможет схватить оружие и рубануть противника острым лезвием между глаз буквально в момент. Верблюд закрыл глаза. Завтра будет новый день. Как бы не хотелось рвануть прямиком по стрелке виртуального компаса, но сперва придётся найти карту местности. А для этого придётся пройтись по дороге до некогда гораздо более густо заселённых мест. В идеале найти город, причём не настолько большой, чтобы противник шарахнул по нему ядерной бомбой, но и не слишком маленький, чтобы возможностей для поисков было больше.

Тихо и незаметно, словно вор, подобрался сон.

Глава 10. Ночь, вода, огонь

Сон, блаженный сон. Жаль только, что в боевых условиях он не бывает глубоким. Невесомое сознание тихо скользит по зыбким волнам бытия. Перед закрытыми глазами бесконечной чередой тянутся образы, обрывки воспоминаний, цветные мысли. Лишь иногда сознание ныряет в небытие, чтобы вновь всплыть и закачаться на зыбких волнах бытия.

Однако! Глаза резко распахнулись сами собой. По напряжённым мышцам прокатилась нервная дрожь. Но Верблюд успел-таки взять собственное тело под контроль разума и остался лежать. Лишь пальцы правой руки плотно обхватили рукоятку мачете.

Тишина… Вокруг царит ночная прохладная и влажная тишина. Слышно, как назойливо и обижено пищат комары. Ткань на лице оставила кровопийц без обеда. Верблюд несколько расслабил мышцы. Это хорошо. Это значит, что непосредственная опасность ему не грозит. Не нужно делать резких движений, иначе можно ненароком выдать себя. Хотя стянуть с лица ткань всё же придётся.

Так, что же его разбудило? Верблюд осторожно пошарил глазами туда-сюда. Ночная темень кажется непроницаемой. Потомственные жители мегаполисов понятия не имеют, как же на самом деле ночью темно. Долгая служба в ВДВ научила Верблюда доверять собственной интуиции. Раз он проснулся, значит что-то его разбудило. И пока он не выяснит, что именно его разбудило, заснуть снова всё равно не получится. Золотое правило: параноики живут нервно, но долго.

Никаких резких движений, а так же скрипа, стона, стука. Максимально возможная тишина. Бестелесным призраком Верблюд приподнялся на матрасе. Рюкзак? Нет, пока не нужно. Может и не придётся закидывать его на спину и тихо делать ноги. Да и разгрузка пусть пока полежит рядом на полу. За пределами сарая всё ещё царят тьма и тишина. Будь здесь люди числом не менее пяти, то они точно не стали бы вести себя тихо и насторожено. Это закон: чем больше людей, тем больше шума.

Верблюд подполз к выходу. Дверь из толстых досок специально оставлена приоткрытой. Так она вызывает меньше подозрений и поддерживает иллюзию, будто хутор мёртв и покинут. Заодно можно выглянуть наружу, а при необходимости и незаметно выбраться из сарая.

Тёмная ночь в разгаре. Шум ветра, тихое поскрипывание елей вокруг хутора. Изредка ухнет сова. Из невообразимой дали то и дело доносится вой, может волки, может одичавшие собаки, кто их теперь разберёт. Просторный двухэтажный дом погружен в темноту. Лишь покатая крыша прямыми линиями и обрубками дымовых труб едва-едва выделяется на фоне чуть более светлого неба с редкими из-за туч звёздами.

Верблюд вытянул шею, уши вот-вот взорвутся от напряжения. Кажется? Или показалось? Ложная тревога, больные нервы, или… Нет, не показалось, Верблюд машинально пригнул голову. Со стороны дома то и дело долетают шорохи. Вот, опять что-то то ли шаркнуло, то ли брякнуло. Отпали последние сомнения — в доме кто-то есть.

Неизвестно кто пугливым приведением бродит по просторному дому. Из темноты то и дело долетают то ли вздохи, то сдавленная ругань. Верблюд едва ли не физически увидел, как неизвестный то и дело натыкается на бардак в комнатах и коридорах, задевает поломанную мебель, а то и наступает на трупы.

Что же делать? Как реагировать? И нужно ли реагировать вообще? На всякий случай Верблюд распластался на земле. Взгляд как и прежде буравит тёмную громаду дома, а уши то и дело ловят малейшие звуки. Это только в дешёвых фантастических боевиках главный герой в подобных ситуациях без сомнений и страхов бросается на разведку, а то и сразу в бой. Но!

На втором этаже дома что-то громко бухнулось на пол. Следом долетели сдавленные матюги на дитарском. Верблюд нервно вздрогнул. Он не герой дешёвого фантастического боевика. Тем более не смазливый актёр на съёмочной площадке. Вокруг него пусть и виртуальный, но всё равно более чем реальный и опасный мир. Любая неизвестность есть потенциальная опасность. Лучшая тактика в условия полной неизвестности — по-тихому сделать ноги. Но-о-о… Верблюд недовольно просипел. Уходить с насиженного места в ночь, так толком и не отдохнув и не подкрепившись на дорожку, очень не хочется. Он понятия не имеет, насколько велика опасность. Будет крайне обидно, если на самом деле он удерёт от полевой мышки только потому, что принял её за голодного льва.

Когда не знаешь, что делать, то самая эффективная тактика не делать ничего, а просто ждать и наблюдать. Верблюд так и остался лежать у двери из сарая. Не исключено, что неизвестный, или сколько их там на самом деле, просто уберётся в ночь. В конце концов он, или они, сам старается вести себя как можно тише и незаметней. Вон, Верблюд чуть приподнялся на локтях, в окнах дома, даже с учётом того, что они на две трети заложены кирпичом, так ни разу не мелькнул огонёк.

Не убрался или не убрались. Минут через десять ноздри уловили запах дыма. Это, Верблюд ещё разок потянул носом, точно дым. В темноте не видно, как из трубы на крыше повалил дым. Если бы не ветер, что пригнул его к земле, то можно было бы вообще ничего не заметить. Верблюд задумался, в памяти всплыл план дома. Похоже, кто-то на кухне растопил печь.

Верблюд старательно пошарил глазами в темноте, ни малейшего результата. И что дальше? Логично предположить, что после огня последует вода. Кто бы не оказался в доме, но они явно решили обустроиться в нём как минимум на ночь, покушать, просто чай заварить, а то и помыться и постирать одежду.

Словно подтверждая логические выводы и предположения, в темноте брякнуло пластиковое ведро. Ну да, Верблюд кивнул, он сам оставил на кухне хорошее пластиковое ведро литров на двадцать. Глаза не сколько заметили, сколько Верблюд догадался сам, как от стены отделилась фигура и призраком метнулась к колодцу. Скрипнула поднятая тяжёлая крышка. Плеск воды. Снова плеск воды. Стук тяжёлой крышки. Почти воображаемая фигура метнулась назад к стене дома. В финале шлёпнула входная дверь.

Что же, чёрт побери, делать? Кто-то точно засел в доме. Просто так проигнорировать этот факт и спокойно спать дальше не получится. Нет никакой гарантии, что неизвестным не придёт в голову более тщательно обследовать территорию хутора с первыми лучами Таяны, местной звезды.

Либо, либо. Верблюд недовольно просипел. Либо он убирается с хутора по-тихому прямо сейчас, либо разбирается с незваными гостями прямо сейчас. Опасно? Вроде как. Но и незваные гости бздят не по детски. Да и хрен с ним! Верблюд приподнялся на локтях, он рискнёт и выяснит всё точно.

Тихо и осторожно, без скрипа и шороха, Верблюд выбрался из сарая. Страшно? Чего уж врать самому себе, конечно страшно. Зато в жилах забурлила кровь, зато душу охватил восторг. Он вновь на задании, он вновь на войне, он больше не инвалид-колясочник, он вновь десантник в тылу врага. Никто, кроме нас!

На полусогнутых Верблюд направился к дому. Под левым ботинком предательски скрипнул мелкий камешек. Верблюд замер на месте, нервное напряжение будто стегнуло по голове. Ладно, ничего страшного не произошло. До былой физической и боевой формы ему далеко, да и тело местного фермера-выживальщика в прежней жизни копалось в огороде, кололо дрова и убирало навоз. Иначе говоря, оно не приучено скользить тихой тенью по тылам противника. Но это дело наживное. Верблюд осторожно двинулся дальше.

Тишина. Опять напряжённая тишина. Кто бы не засел в просторном доме, явно не спешит объявить всему миру о своём присутствии. Это очень хорошо. Как раз ради маскировки неизвестные не стали запирать двери. Тоже не дураки. Если бы не запах дыма, то вполне можно было бы подумать, будто дом пуст и заброшен.

Перед крыльцом Верблюд остановился и опустился на корточки. Перед ним центральный вход в дом. Дверь чуть приоткрыта. Если подняться по ступенькам, пройти в вестибюль, а после повернуть в левую сторону, то он сразу попадёт на кухню. Благо ещё днём Верблюд более чем основательно успел изучить внутреннюю планировку. Если вспомнить, какой внутри царит бардак, как легко наткнуться на какой-нибудь поломанный стул или наступить на остывший труп. Нет, Верблюд качнул головой, слишком рискованно. Тем более имеется идея получше.

Передвигаться по земле с коротко скошенной травой гораздо удобней и тише. Верблюд обогнул дом и засел возле задней двери. Это он удачно зашёл, задняя дверь тоже немного приоткрыта. Изнутри тянет теплом и дымом. Так, Верблюд поднял перед собой руки, дверь открывается в правую сторону, значит… В два шага Верблюд пересёк низенькое, всего в две ступеньки, крыльцо и притаился на другой стороне. Теперь придётся ждать, может даже долго ждать, но оно того стоит. Кто бы не засел в доме, но одного двадцатилитрового ведра им надолго не хватит. Когда появляется возможность, всегда хочется не просто напиться от души, а ещё помыться и постираться. Да хотя бы просто как следует оттереть руки от грязи. Надо ждать.

Сидеть в темноте и ждать у моря погоды — весьма утомительное занятие. Но Верблюд не зря когда-то считался специалистом по выживанию экстра класса. Точнее, был когда-то специалистом по выживанию экстра класса. Был, пока роковая авария на мосту через тихую лесную речушку не убила его семью, а его самого не превратила в инвалида. Верблюд очень надеялся, что «Другая реальность» полностью исцелит его. Но, когда после первой ходки он выбрался из «малахитовой капсулы», то всё равно остался инвалидом-колясочником. Коварная «Другая реальность» исцелила ему только руки, парализованные ноги остались в прежнем бревенчатом состоянии. С другой стороны, компьютерная игра инопланетян сделала то, что не смогли сделать лучшие врачи Российской Федерации.

Как бы то ни было, из прошлой жизни у Верблюда остались за спиной сотни тяжёлых походов по пересечённой местности и дерзкие рейды в тыл врага. Благо развал СССР и крах мирового коммунизма ничуть не сократили количество малых войн, так называемых локальных конфликтов. Терпение — очень важное качество в любом походе, в любом рейде. Сколько прошло минут или часов, Верблюд засекать не стал. Вместо этого он впал во что-то среднее между трансом и медитацией. Со стороны кажется, будто он спит. Но, когда из приоткрытой двери вылетел неосторожный лязг пластикового ведра, тут же подобрался и приготовился.

Тот, кто ждёт, всегда дождётся. Едва заметный, буквально на грани восприятия, шорох. В приоткрытую дверь наружу высунулась тёмная фигура. Рано… Верблюд почти слился со стеной у себя за спиной. Ещё рано… Ночь на дворе, толком ничего не видно. Незнакомец пугливо огляделся по сторонам и замер на месте, наверняка обратился вслух. Верблюд перестал дышать, будто окаменел. Но вот тёмная фигура полностью выскользнула наружу, в правой руке болтается то самое пластиковое ведро литров на двадцать.

Вот теперь пора. Верблюд плавно поднялся на ноги. Широкий шаг вперёд. Одновременно ребро ладони рубануло неизвестного под основание черепа. Человек брякнулся на землю, пустое ведро с лязгом отлетело в сторону. Верблюд тут же замер на месте. Как хорошо, что пластик брякает не так громко, как металл. Но те, кто остались в доме, всё равно могли услышать.

Пять секунд. Десять. Тишина. Изнутри дома через распахнутую дверь не доносится ни звука, ни шагов, ни удивлённых и настороженных голосов. Вообще ничего. Тем лучше.

На всякий случай Верблюд оттащил незнакомца обратно к крыльцу. Пальцы быстро ощупали затылок. Коротко стриженые волосы явно не первой свежести, но, Верблюд с облегчением выдохнул, не переборщил. Основание черепа и верхние позвонки целы. Всегда существует риск либо не добить, либо убить. Вот и приходится ошибаться в наиболее безопасную для себя сторону.

Незнакомец одет в универсальный джинсовый костюм. В потёмках не понять, какого он цвета, да ещё явно стиран и перестиран не один десяток раз. Зато плотная ткань до сих пор на ощупь весьма крепкая. На ногах армейские ботинки с высокой шнуровкой. Про себя Верблюд усмехнулся, поди «привет» с распродажи списанного, но абсолютно нового, армейского имущества. Во время первой ходки Верблюд и сам по большей части затарился именно подобным оборудованием и снаряжением.

Торопливо, но тщательно, Верблюд обыскал незнакомца, ладони прохлопали возможные карманы. Ничего, что можно было бы принять за пистолет, нож или иной опасный предмет.

О-го-го! Верблюд подался всем телом вперёд. Да она женщина! Пальцы нащупали весьма немаленькую грудь. Третий размер, не меньше. В темноте ночи трудно определить её возраст и физическое состояние. Однако на ощупь она весьма поджарая и мускулистая, да и на старуху никак не тянет, впрочем, как и на подростка. Всё правильно, Верблюд перевернул женщину на живот, нелёгкое существование в мире, в котором лишь полтора года назад отгремела тотальная ядерная война. Гламурные девицы, само воплощение женской стройности и хрупкости, либо изрядно подкачали мускулатуру, либо банально сдохли.

И тишина. В просторном двухэтажном доме воцарилась во истину мёртвая тишина. Хотя, Верблюд глянул на открытую дверь, её должны были уже спохватиться. Что же получается, она одна? Если да, то как такое возможно?

Верблюд никогда не был сексистом, только реалистом. Как-то не верится, что все эти полтора года женщина в гордом одиночестве шаталась по окрестным лесам. Если она жила на этом хуторе, то как сумела пережить налёт мародёров? Впрочем, к чему гадать, придёт в себя, сама всё расскажет.

«Другая реальность», не смотря на всю свою суровую реалистичность, всё равно остаётся компьютерной игрой. Как и у любой другой компьютерной игры у неё имеются свои условности. Одной из таких условностей является местный язык. В это трудно поверить, но он един на всю планету. Других языков на Ксинэе нет и никогда не было. Лингвистика, как наука о языках, здесь не существует в принципе.

Местные называют свой язык дитарским. Ещё во время первой ходки Верблюд выучил его более чем основательно Так что пресловутого языкового барьера можно не опасаться.

Сколько женщина проваляется в отключке — непонятно, но лучше не рисковать. Аккуратно, стараясь не шуметь, Верблюд стащил с незнакомки джинсовую куртку и связал ей руки. В качестве кляпа очень пригодился платок, что нашёлся у неё в левом кармане. А вот это уже хреново, Верблюд ругнулся про себя. Из оружия у женщины нашёлся всего лишь охотничий нож в ножнах на поясе. Это очень плохой признак, очень плохой. В мире победившего постапокалипсиса личное оружие, пистолет или добрая винтовка, является первейшим средством для выживания.

Пока Верблюд связывал женщину, в доме ничего не изменилось. Да и рядом с домом тоже. Неторопливо и осторожно Верблюд обследовал просторный дом. Никого и ничего. И это не смотря на то, что он несколько раз чувствительно приложился ногами, а разок и лбом, о царящий внутри бардак.

Незнакомка, как и следовало ожидать, обосновалась на кухне. Во всём доме это единственное достаточно просторное помещение с глухими окнами. Так что можно не бояться засветиться в прямом смысле этого слова. На полу, в импровизированном подсвечнике из стеклянной рюмки, горит небольшая парафиновая свечка. Плита растоплена, распахнутое поддувало отсвечивает красным, а изнутри доносится мерное гудение. В большой кастрюле булькает вода, из-под надвинутой крышки торчат кости.

Что за? Верблюд аккуратно поднял стальную крышку. Это кости тех собак, что ещё днём он разделал на мясо. Совсем хреновый признак. С питанием у женщины вообще никак, раз она подобрала собачьи кости и решила сварить из них хотя бы бульон. Незнакомка явно хорошо знакома с голодом, раз не стала выпендриваться и сразу сунула в кастрюлю то, что сумела найти. Голод, он такой, легко толкает людей на гораздо более безумные и непредсказуемые поступки.

Глава 11. Милая шутка Начало.

Территория проверена, новых опасностей не обнаружено. Верблюд перетащил женщину на кухню, заодно не поленился принести ещё ведро воды. В свете единственной свечи удалось несколько лучше разглядеть незнакомку. На вид около сорока лет. Хотя, если учесть нелёгкую жизнь в постъядерном мире, ей может быть запросто чуть больше тридцати. Верблюд много раз сталкивался с подобным, когда бывал в командировках в плохо развитых странах. От тяжёлой жизни, от каждодневного изнуряющего физического труда женщины часто выглядят гораздо старше своих реальных лет. А если к тяжёлому физическому труду добавляется ещё и регулярное недоедание…

Год без секса, кончиками пальцев Верблюд дотронулся до левой груди женщины. По телу тут же прокатилось приятное возбуждение, главный мужской орган тут же громогласно объявил, что готов к работе. От волнения сбилось дыхание. Незнакомка на свой лад очень хороша. Уже не кончиками пальцев, а всей пятернёй Верблюд пощупал… К чёрту! С наслаждением облапал незнакомку с груди до бёдер. Старый джинсовый костюм даже не попытался скрыть её ладную и подкаченную фигуру.

Первое погружение в «Другую реальность» так и не исцелило Верблюда. Однако он всё равно с радостью согласился на вторую ходку. Возможность вновь стать полноценным мужчиной, возможность вновь любить женщин — это дорого стоит. Но, рука замерла на пряжке ремня, Верблюд только сейчас заметил, что успел расстегнуть на женщине бледную серую рубашку, через отвороты которой наружу выглянул полинявший лифчик.

Ну уж нет, Верблюд тут же одёрнул руки. Как бы не был велик соблазн, но опускаться до банального изнасилования ни в коем случае нельзя. Именно так, казалось бы с мелочи, начинается моральная деградация. Мало выжить в мире, что пережил ядерную войну, не менее важно сохранить моральный облик.

Горсть холодной воды в лицо тут же привела женщину в чувство. Незнакомка дёрнулась всем телом и попыталась отстраниться. Только ничего у неё не получилось, Верблюд заранее посадил женщину на пол и прислонил к стене. Это надо видеть: на лице и в глазах женщины со скоростью курьерского поезда проскочили сильные эмоции. Первым был страх, что вполне закономерно. Цивилизация рухнула, теперь на Ксинэе царят законы джунглей. Зато после страха глаза незнакомки едва не выскочили из орбит от дикого изумления. С чего это вдруг? И вновь пришёл страх. Странное, крайне странное, сочетание. Верблюд не успел открыть рот, как женщина заговорила первой:

— Минван, неужели это ты? — первые удивлённые слова будто прорвали бетонную плотину, дальше женщина затараторила со скоростью пулемёта. — Как? Как такое возможно? На хуторе все убиты. Все! Я сама видела. Я думала, ты тоже убит. Я думала, что одна сумела спастись. А как ты сумел спастись? Ведь ты едва успел втолкнуть меня в тайник, как они ворвались в дом. Где ты был? Почему не пришёл за мной? Почему не помог? Я больше суток просидела в тайнике без еды и воды. Дышала через раз. Всё боялась, что эти дегенераты найдут меня и прикончат. И ладно если сразу убьют. Да развяжи меня, наконец!

Женщина недовольно зашевелилась, задёргалась. Хрен знает, что она несёт, однако страх окончательно оставил незнакомку. Через удивлённые возгласы всё чаще и чаще проступает раздражение и даже злость. Раз такое дело, то Верблюд не стал противиться и развязал узел из рукавов джинсовой куртки на её запястьях.

— Вот так лучше, — женщина, как ни в чём не бывало, застегнула на груди рубашку и накинула обратно на плечи джинсовую куртку, но тут же напряжённо встрепенулась вновь. — А как же Чигис? Ведь он убит. Я сама видела его тело на втором этаже, — указательный палец женщины уставился в потолок. — Ты что, даже не попытался достойно его похоронить?

В глазах женщины отразилось недоумение вкупе с вновь нахлынувшим страхом. Она явно говорит о том подростке, что погиб во время штурма вместе с этим телом. Точнее, Верблюд мысленно поправил сам себя, вместе с мужчиной, чьё тело «Другая реальность» несколько позже воскресло и вселило его разум.

Незнакомка продолжает и продолжает что-то нести, что-то спрашивать, даже требовать. Но Верблюд будто забыл о её существовании. Ещё один пазл трагедии, что не так давно разыгралась на хуторе фермеров-выживальщиков, встал на место. Банда мародёров, бывших военный, напала на общину выживальщиков. Погибли все, за исключением этой женщины, которая умудрилась где-то спрятаться и уцелеть. Пока мародёры обирали убитых, грабили хутор и пировали, она сидела тише мыши под веником. Страдала от голода и жажды, дышала через раз, но всё равно сидела тихо.

Ну дела, Верблюд усмехнулся. Уже позже он сам напугал её. Точнее, женщина понятия не имела, кто там бродит по дому, однако вылезти из тайника и проверить она так и не решилась. И лишь когда наступила ночь, когда в доме повисла мёртвая тишина, она решилась-таки вылезти из тайника. Естественно решилась, голод и жажда, особенно жажда, придали ей смелости.

— Подожди, Минван, — лицо женщины будто озарило божественное просветление, — ведь это ты, получается, замочил тех двух собак. Замочил и разделал. А мне достались лишь бесполезная требуха и кости, — глазами женщина показала на кипящую на плите кастрюлю. — У тебя должно быть мясо, много мяса. Дай пожрать, наконец. Жена я тебе или нет?

— Стоп, — Верблюд выставил перед собой растопыренную ладонь, едва не ткнул ей в лицо женщины, зато незнакомка тут же заткнулась.

Ещё один пазл лёг на место. Час от часу не легче. Это ещё одна милая шутка «Другой реальности». Верблюд тихо просипел от напряжения, хохот едва не прорвался наружу. Слишком реальная компьютерная игра вселила его не просто в тело убитого мужчины, а в тело мужа этой женщины. Бразильские мыльные сериалы нервно курят в сторонке.

— Стоп, — повторил Верблюд. — Давай начнём с того, что ты скажешь, как тебя зовут.

— А-а-а…, — растерянно протянула женщина, но, глянув на Верблюда, всё же представилась. — Илдара Меданич Борп. Хотя обычно ты называешь меня просто Илдара, не так официально.

— Отлично, Илдара, — Верблюд кивнул. — Я понимаю, это будет сложно, но всё равно постарайся понять и принять простую вещь. — Верблюд набрал в грудь побольше воздуха и произнёс, — никакой я не Минван, и тем более не твой муж.

— Как не Минван? Как не муж? — Илдара возмутилась и попыталась было вскочить на ноги, но лишь плюхнулась обратно на пол. — А ну-ка расстегни рубашку. У тебя под левой ключицей должны быть два маленьких родимых пятнышка. А ещё на спине, почти на копчике, небольшой химический ожог. Это ещё в школе на тебя кислотой капнули.

Так, в ход пошли интимные приметы. То есть такие приметы, которые знают друг о друге очень близкие люди, чаще всего супруги или просто давние любовники. Спорить Верблюд не стал и послушно расстегнул сперва китель тактического костюма, а после и рубашку. Как Илдара и обещала, под левой ключицей и в самом деле нашлись два маленьких родимых пятна.

— Ну вот! Я же говорила! — Илдара даже не попыталась скрыть в собственном голосе торжество. — Минван, это ты, муж мой. Дай пожрать, наконец. Куда ты заныкал копчёную собачатину? Я в тайнике чуть слюнями не подавилась, пока ты её коптил.

Верблюд едва успел стиснуть зубы, грязное ругательство едва не выскочило наружу. Велик, очень велик соблазн прикинуться мужем этой женщины. Так сказать, сыграть в Штирлица. Благо Илдара только что окончательно убедилась, что перед ней сидит её муж, который каким-то чудесным образом всё же сумел остаться в живых. Но лучше этого не делать.

Правда — она такая, имеет очень дурное свойство вылезать наружу в самый неподходящий момент. Рано или поздно Илдара всё равно поймёт, что в теле её мужа находится вовсе не её муж. А там и до греха недалеко. Нет, Верблюд уставился на женщину словно питон на кролика, лучше сразу, здесь и сейчас, расставить все точки над «Ё». Но, с другой стороны, рассказывать аборигенке о Земле, о реальности и секретном правительственном проекта «Синяя канарейка» тоже не вариант. Всё равно не поверит. Впрочем, и не нужно. Как раз имеется вариант получше.

— Илдара, пожалуйста, я всё понимаю: — как можно более убедительным тоном начал Верблюд, — все твои близкие погибли, в том числе и твой муж. Но я не МИНВАН! — имя мужа Илдары Верблюд едва ли не крикнул в полный голос. — Меня зовут Геннадий Григорьевич Мастэн. Впрочем, можешь звать меня просто Верблюд. К этому прозвищу я давно привык.

— Но как же так…, — начала было опять Илдара.

Если так и дальше пойдёт, то психика Илдары может не выдержать. И хорошо, если её психика не выдержит прямо здесь и сейчас. Не без доли цинизма отметил про себя Верблюд. Чем раньше лопнет самое слабое звено в цепи, тем лучше.

— Я и сам толком ничего не могу понять, — Верблюд повысил голос, Илдара вновь послушно заткнулась. — Да, я тоже выживальщик. Да, мне тоже удалось пережить ядерную войну. Только это произошло не здесь, а в Гаочане, Юрания, графство Ярн на материке Алуна. Слышала о таком?

— Э-э-э…, — на лице Илдары отразилось мучительное раздумье. — Это на восточном берегу Алуны, Берунский полуостров, если не ошибаюсь.

— Не ошибаешься, — Верблюд кивнул. — Я долгое время был простым автослесарем, но ровно за три года до начала войны меня словно гаечным ключом кто по голове шандарахнул. В общем, я успел основательно подготовиться. Саму ядерную войну мне удалось благополучно пересидеть у себя в убежище. Но через полгода меня подстрелили боевики клана «Чёрная воля». Этот клан единственный сумел выжить в Гаочане и, по факту, захватил его в качестве собственного лена. Я уже думал, мне каюк, однако каким-то невероятным образом я пришёл в себя вчера утром в этом доме в теле твоего мужа.

— Но это же…, — начала было опять Илдара.

— Да, твой муж погиб, — перебил Верблюд. — Насколько я понял, он получил две пули в упор навылет и умер в одной из комнат на втором этаже. Об этом мне «поведала» его прострелянная и залитая кровью рубашка, почему я и сменил её, — Верблюд машинально застегнул китель тактического костюма. — Однако непонятным мне образом тело твоего мужа оказалось живым и здоровым, когда я вселился в него. Как это произошло, каким образом и зачем — не спрашивай, я и сам не знаю.

И да, тех двух диких псов убил я. Они как раз хотели трупом твоего мужа закусить, да не получилось. Я замочил их обоих торшером. Понятно тебе?

С минуту, не меньше, Илдара тупо пялилась на Верблюда и хлопала чёрными ресницами.

— Врёшь, — неожиданно заявила Илдара. — Только конченному идиоту придёт в голову построить убежище посреди мегаполиса. Только конченый идиот может надеяться выжить в одиночку после ядерной войны.

Во даёт! Верблюд мысленно зааплодировал. Илдара с ходу ткнула его носом в два самых серьёзных изъяна в попытке выжить посреди мегаполиса, да ещё в одиночку. Это же прекрасно понял и сам Верблюд, когда в самый первый раз заглянул во внутренний интерфейс игры и узнал, какие именно задания его ждут во время первой ходки. Ну не рассказывать же Илдаре о произволе «Другой реальности». Хотя она права на все сто: любое другое место, хоть жаркая пустыня, хоть дремучая тайга или вечно влажные джунгли, даже холодные и бесплодные горы в плане шансов на выживание дают сто очков вперёд огромному и шумному мегаполису.

— Так я и не выжил, — Верблюд виновато улыбнулся. — Я и сам это понял ровно за минуту до того, как сдох на крыше Речного порта с пулей в животе. Только тогда, ещё в мирной жизни, мегаполис показался мне отличной идеей. Тем более мне повезло наткнуться на великолепное убежище прямо под полом моей мастерской, которую я купил у прежнего владельца. Это же колоссальная экономия на подготовке. Ездить никуда не надо. А после и бежать из города не надо, — с печальным восторгом протянул Верблюд. — Но хватит об этом.

Илдара, нравится тебе или нет, хочешь ты того или нет, но тебе всё равно придётся исходить из того, что перед тобой не твой муж. Даже хуже — перед тобой человек, который понятия не имеет, что произошло в этой местности после окончания ядерной войны. Чёрт побери, — тихо взорвался Верблюд, — я даже понятия не имею, где нахожусь.

— Нет, — Илдара упрямо качнула головой, — я тебе не верю. Минван, умоляю, прекрати надо мной издеваться. Это не смешно.

— А мне плевать, веришь ты мне или нет. Только в твоих же интересах, — Верблюд едва не ткнул Илдару пальцем в грудь, — поддержать эту глупую шутку. Правда, она такая, рано или поздно вылезет всё равно. Рано или поздно ты всё равно поймёшь, что я не твой муж.

Верблюд с вызовом уставился на выживальщицу. То ли железная уверенность в его голосе, то ли чрезмерный абсурд ситуации поколебали былую веру Илдары, будто перед ней её муж, который неким невероятным образом всё же сумел остаться в живых.

— А-а-а… ты точно ничего не знаешь? — осторожно спросила Илдара.

— Не знаю.

— А ты поделишься со мной собачатиной? А то жрать жуть как хочется.

— Если перестанешь принимать меня за своего покойного мужа, расскажешь всё и ответишь на все мои вопросы, то да, поделюсь, — заверил Верблюд.

Пустой желудок и обещание наполнить его сытной собачатиной окончательно убедили Илдару. Или заставили её принять условия странной игры, которую затеял её муж. В любом случае не в её интересах тянуть резину.

— Ну, это, — несколько неуверенно начала Илдара, — если ты и в самом деле не знаешь, где находишься, то это место называется Гиргур.

— Что за Гиргур? — Верблюд тут же потребовал уточнить.

— Так хутор наш называется, — Илдара оглянулась по сторонам и печально добавила, — назывался. Мы находимся в предгорьях Ништянских гор. Точнее, их восточная оконечность, на северо-запад от Гирбара.

— Подожди, — Верблюд поднял руку. — Давай начнём с материка.

— Ты это серьёзно? — Илдара недоверчиво нахмурилась.

— Более чем, — заверил Верблюд.

Голову на отсечение: происходящее кажется Илдаре бредом. Впрочем, худо-бедно, но условия игры она приняла.

— Западное полушарие Ксинэи, материк Биора, Перемычка.

— Так, Биору знаю. Что за Перемычка?

— Верблюд, или как там тебя, — тихо возмутилась Илдара, — ты в школе вообще учился?

— Учился, — Верблюд не поддался на словесную провокацию, — только очень плохо. А больше всего я любил прогуливать географию.

Недалёкая от истины ложь. Во время первой ходки географией Ксинэи Верблюд интересовался очень слабо. Да и какой смысл было ей интересоваться, если, по условиям игры, он всё равно не имел права покидать пятачок пространства диаметром в десять километров посреди Гаочана три года до начала ядерной войны и ещё шесть месяцев после её окончания.

— Хорошо, — Илдара разом оставила былой гнев. — Материк Биора разделён на две сильно неравномерные части: западная самая маленькая, восточная самая большая. Полоса земли, что соединяет их, и называется Перемычкой.

— Теперь вспомнил, — Верблюд на миг скосил глаза в сторону.

Да, есть такое. Виант Фурнак вынес из первой ходки достаточно подробное описание материка Биора. Ведь именно на нём, где-то в его южной части, находилась его точка выхода в реальность. По этой причине Виант Фурнак более чем хорошо и запомнил очертания материка Биора.

— Так вот, — между тем продолжила Илдара, — на наш хутор напали позавчера рано утром. Там, это, я не знаю, кто был на часах, но он полностью проворонил появление мародёров. Эти сволочи шарахнули по воротам мощной реактивной гранатой.

— Илдара, — Верблюд сердито перебил выживальщицу, — мне плевать, как именно погиб твой хутор. Где мы находимся, я понял. Число? Какое сегодня число? Год какой?

— Так ты…, — начала было Илдара.

— Пожалуйста, — Верблюд шлёпнул выживальщицу по коленке, — просто скажи.

Глава 11. Милая шутка Продолжение 1

Недовольство тенью проскользнуло по лицу Илдары. Однако возражать, тем более возмущаться, она не стала. Точно выживальщица, которая прошла хорошую закалку после конца света. Какой смысл теперь возмущаться? Живых всё равно не вернуть, только зря оттягивать долгожданный ужин.

— Это, сегодня, — глаза Илдары на миг стрельнули по сторонам, — одиннадцатое марта, даже уже двенадцатое, восемь тысяч триста пятнадцатый год.

— Получается, — Верблюд прикинулся, будто считает в уме, — что с момента окончания войны прошло полтора года. И год, как меня убили. Э-э-э, подожди, если март, почему осень на дворе?

Какое сегодня число Верблюд прекрасно знает и так, но подыграть собственной легенде о чудесном и чудном воскрешении лишним не будет. Именно такие мелочи придают легенде достоверность.

— Так, это, мы в южном полушарии находимся, — пояснила Илдара. — Здесь времена года наоборот.

— А, ну да, — Верблюд кивнул.

Материк Биора и в самом деле расположен в южном полушарии. Как и на Земле, здесь даты и времена года как бы перепутаны: по календарю март, но на дворе осень.

— Если не ошибаюсь, — Верблюд показал пальцем в сторону, — к востоку от нас находится государство Вигрон, Федерация социалистических республик. Я прав?

— Находился, когда-то, — с языка Илдары чуть ли не в прямом смысле полетели ядовитые капли сарказма. — И к «федералам» относился когда-то. Из-за близкого соседства тут такое было, — Илдара всплеснула руками.

— Расскажи, — тут же потребовал Верблюд.

С момента окончания ядерной войны прошло полтора года, однако от пережитого ужаса Илдару трясёт до сих пор. Если отбросить все эмоции, все эпитеты и все матюги, то на Перемычке материка Биора разыгралась колоссальная трагедия.

Числая, что когда-то занимала западную часть материка Биора сразу за Перемычкой, граничила с государством Вигрон, с давним геополитическим противником. Проще говоря, капиталисты с коммунистами. В целом по Ксинэе война вылилась в обмен сперва обычными, а потом и ядерными ударами. Однако именно здесь, на Перемычке, армия Вигрона успела провести крупномасштабное вторжение в Числаю.

Подробностей Илдара не знает и знать не может в принципе. Информационная планетарная сеть, местный Интернет, приказала долго жить ещё до рокового тринадцатого сентября тринадцатого года. Прочие СМИ продержались чуть дольше. Однако по рассказам немногочисленных свидетелей и, главным образом, благодаря перехватам переговоров в прямом эфире, жители хутора Гиргур худо-бедно сумели понять, что произошло.

По словам Илдары, армия Вигрона сумела довольно глубоко вклиниться на территорию Числаи. Счёт если не на тысячи, то на сотни километров точно. В ответ армия Числаи сумела худо-бедно дать отпор. В последнем помогли близкие союзники.

В Ниланском море, чьи воды омывают южное побережье материка Биора, расположились Инсинские острова, с десяток весьма крупных и огромное количество более мелких. После окончания Великой войны, аналога земных Первой и Второй мировых сразу, на Инсинских островах сложилась так называемая Ниланская морская конфедерация. По сути каждый крупный остров представлял из себя отдельное независимое государство. Лишь в противостоянии общему врагу, Вигрону, это скопище сумело худо-бедно договориться. Добиться же единства и централизованного управления, как это произошло в Юрании и на Юранских островах в северном полушарии Ксинэи, они не смогли. Конфедерация — максимум, на что хватило политической воли и здравого смысла россыпи независимых островных государств.

Как бы то ни было Ниланская морская конфедерация в самый нужный момент сумела высадить на побережье Перемычки морской десант. Вроде как довольно крупный. И не где-нибудь, а прямо в тылу наступающей армии Вигрона. В результате на Перемычке разыгралась кровавая вакханалия.

— Получается, — Верблюд повернул к свету шеврон на рукаве тактического костюма с тройным чёрным кругом, — на вас напали бывшие солдаты армии Вигрон.

— Они самые, — Илдара злобно кивнула. — Откуда у тебя их тактический костюм?

— Снаружи ещё три таких же валяются, — Верблюд одёрнул рукав кителя. — Если не побрезгуешь, то сможешь снять подходящий размерчик. С трупа, — с плохо скрытым сарказмом уточнил Верблюд. — Правда, его придётся основательно постирать, а то грязный больно и тухлятиной воняет.

— А ты, как я вижу, не побрезговал? — с вызовом поинтересовалась Илдара.

— Не побрезговал, — Верблюд и не подумал отпираться. — В Гаочане я в подобном ходил, «Киргач 2» назывался. Очень полезная вещь, между прочим. Ладно, продолжай.

Похоже, Илдара почти смирилась с мыслью, что перед ней не её муж, а хрен знает кто. Столь подробно и так явно выражено местными событиями её Минван интересоваться никак не мог. Как бы то ни было Илдара продолжила.

Государство Вигрон издавна претендовало на родной город Илдары под названием Гирбар. Ещё до Великой войны, хотя теперь её будет правильней назвать Первой мировой, он входил в её состав. Не удивительно, что, когда разгорелась новая всемирная бойня, правительство Вигрона не удержалось от соблазна вернуть потерянные территории силой.

Линия соприкосновения между двумя армиями прошла в километрах сорока на запад от хутора, где как раз был построен ещё старый рубеж обороны. Атака началась в ночь с 11 на 12 сентября 8313 года. Разгорелось жестокое сражение. Армия Вигрона почти дошла до Гирбара, но на подступах к нему всё же была остановлена. А потом наступил роковой тринадцатый день тринадцатого года, на чём, собственно, вторжение и закончилось. Тряхнуло так, бабахнуло та, что все хуторяне решили, что Гирбар полностью уничтожен ядерной бомбой большой мощности. Естественно, проверять никто не стал. Армия противника частично была уничтожена, частично откатилась обратно на территорию Вигрона. К сожалению, убрались не все.

— Всё-таки бывшие вояки Вигрона, — задумчиво протянул Верблюд.

— Они самые, — Илдара печально вздохнула. — Я, пока в тайнике сидела, все их разговоры слышала. У них конкретно и у всех без исключения крыша съехала. Они безалаберные и безрассудные как самые отмороженные подростки из трущоб.

— Полная моральная деградация, — Верблюд кивнул. — Я уже сталкивался с подобным. Страшная вещь. Жизнь без завтрашнего дня никакая психика долго не выдержит.

— Не выдержит, — тихо согласилась Илдара.

— А теперь расскажи о себе, — потребовал Верблюд.

На лице выживальщицы отразилась внутренняя борьба. Это даже хорошо, что она думает, рассказывать первому встречному о себе или нет? Пусть и не до конца, Илдара уже приняла саму мысль, что в теле её мужа оказался посторонний.

Ядерная война застала Илдару за пределами родного Гирбара. То ли по работе, то ли командировка какая, Верблюд не стал вникать в подробности. Илдара до сих пор понятия не имеет, что стало с её семьёй. Только, скорей всего, её муж и дети погибли в городе. Сама Илдара попала в лагерь для беженцев где-то на север от Гирбара. На свою беду, лагерь оказался на пути наступающей армии Вигрона.

— Там такое творилось! — Илдара в ужасе всплеснула руками.

Самой Илдаре повезло уцелеть только чудом. И в лес удрать тоже чудом. А дальше ей крупно повезло, причём повезло дважды. В первый раз, когда на грани истощения, с ушибами и ссадинами, она всё-таки выжила в предгорьях Ништянских гор и сумела тупо не погибнуть.

Во второй раз Илдаре крупно повезло, когда через двое суток бесцельного блуждания в лесу она наткнулась на Гиргур, этот самый хутор выживальщиков.

Самым главным и самым крупным везением для Илдары стало то, что среди засевших за высоким забором выживальщиков нашёлся Минван Борп, в недалёком прошлом её сосед по лестничной площадке. Оказывается Минван — двоюродный брат основателей хутора братьев Аршанов. Именно по этой причине Илдару не пристрелили прямо возле ворот. В те роковые дни уйма народа шаталась по лесам. Гиргур физически не мог принять всех, а потому самые настырные, отчаявшиеся или тупые просители без лишних разговоров получали пулю в лоб.

— Это был какой-то бесконечный кошмар, — Илдара прижала пальцы к вискам. — Днём мы отстреливали людей, ночью их тела пожирали лесные падальщики, а тухлятиной воняло сутки напролёт.

Минван Борп поручился за Илдару, её впустили. Жена, мать и младшая дочь Минвана погибли в Гирбаре, ему удалось вывезти только старшего сына Чигиса. В качестве благодарности Илдара вышла за своего спасителя замуж.

Братья Аршаны, как понял Верблюд, были классическими выживальщиками. Ещё до войны они подготовили этот хутор в двух-трёх десятках километрах от ближайшей трассы. Укреплённый дом с капитальным забором сыграл роль импровизированной крепости. Это именно братья Аршаны разбили огород, распахали поля, завезли домашнюю скотину, коров, коней, кроликов и кур.

Когда в воздухе запахло порохом, когда цивилизация на Ксинэе затрещала по швам, братья Аршаны на всех парах рванули к своему тайному убежищу. Ещё по себе Верблюд прекрасно знает, что сохранить в тайне собственную подготовку к концу света невозможно. Иначе говоря, братья Аршаны сумели выбраться из Гирбара не одни, а в окружении родственников, друзей и просто соседей.

К чести братьев, они рассчитывали именно на такой исход, а потому запаслись всем необходимым не только на две свои семьи, а сразу на небольшую общину. Братья Аршаны прекрасно понимали, что выжить в одиночку невозможно в принципе. У двух семей шансов гораздо больше. Но ещё больше и верней, когда группа выживальщиков насчитывает не меньше десяти хорошо вооружённых взрослых. Что, в конечном итоге, и получилось. Хутор Гиргур почти было продержался, почти было сумел выжить. Но, увы, нападение слишком хорошо организованной и отмороженной банды мародёров пережить так и не смог.

— Поженились почти официально, — в голосе Илдары промелькнуло горькое сожаление. — Только никакой регистрации в мэрии Гирбара не было, ресторана тоже не было, о белом платье и свадебном торте даже не заикались. Да и быть не могло.

Через год Илдара родила от Минвана дочь. Но уж точно не судьба. С полгода назад Гиргур пережил самый настоящий мор. Современная медицина с её диагностической аппаратурой, с вакцинами и прочими лекарствами осталась в прошлом. Не удивительно, что дети пали жертвой мора в первую очередь. Кроме дочери Илдары, Верблюд не стал уточнять её имя, умерло ещё с десяток человек, в том числе несколько взрослых.

— А позавчера на наш хутор напали эти отморозки с гранатомётом, — Илдара грустно вздохнула. — Минван очень вовремя сообразил, чем это пахнет. Едва ли не силой он запихнул меня в тайник, а сам, вместе с Чигисом, принял бой.

— Э-э-э…, — сообразил Верблюд, — так это тело Чигиса там, в комнате, на втором этаже?

— Его, — нехотя ответила Илдара. — Мамой меня он так и не назвал, но у нас сложились хорошие отношения. А когда я родила дочь, то он был искренне рад сестрёнке.

Повисло тягостное молчание. И всё бы ничего, только они оба не в том положении, чтобы с упоением предаться унынию.

— Подводя итог, финального испытания на прочность ваш хутор не выдержал, — сказал Верблюд. — Неужели братья Аршаны не понимали, что самое трудное ещё впереди? Неужели никому из вас даже в голову не тюкнуло хотя бы попытаться присоединиться к более крупной общине? Ну или хотя бы объединиться с такими же как вы сами? В жизнь не поверю, что на сотни километров вокруг выжил только ваш хутор.

— Было дело, — едва ли не сквозь зубы процедила Илдара. — Когда мор закончился, у нас снова разговоры пошли. В километрах тридцати на запад, в местечке под названием Горячий ручей, находится ещё одна община выживальщиков. Я точно не знаю, но там, вроде как, только взрослых не меньше двух-трёх сотен человек. Вроде как один из лагерей для беженцев сумел самоорганизоваться, да и военные, что охраняли его, стали его военной элитой.

Мы и так и эдак рассуждали, что надо бы к Горячему ручью присоединиться. Да только, — Илдара скривилась так, будто съела очень кислый лимон, — братья Аршаны терять власть очень не хотели, откровенно говоря. Здесь, в Гиргур, они главными были. А там, в Горячем ручье, что их ждало? Рядовые общинники, не более. Да ещё последнее нападение на наш хутор больше двух месяцев назад было. Да и то, честно говоря, несерьёзное. С пяток тощих отморозков попытались было под покровом ночи перелезть через забор. Часовой вовремя заметил их и позволил им перелезть. Уже внутри их всех перестреляли.

Пойми, Верблюд, — Илдара подняла голову, — мы все очень, очень надеялись, что время бродячих банд мародёров вышло. А потому и сами не особо рвались переселиться в Горячий ручей. Ведь там женщин очень не хватает. Нашим мужчинам очень не улыбалась перспектива делить своих жён с другими мужчинами, а то и вообще лишиться их. И тем более мне не хотелось стать женой сразу целого взвода.

— Откуда ты знаешь? — спросил Верблюд.

— Ну-у-у…, — на щеках Илдары выступили красные пятна, — чего уж теперь скрывать. До нас несколько раз добирались их разведгруппы. В последней из них санинструктором была женщина. Вот она и поведала об особенностях личной жизни в Горячем ручье. Проболталась, откровенно говоря. У неё самой сразу четыре мужа. И она понятия не имеет, кто из этих четырёх отец её дочери.

— Не самая счастливая семейная жизнь, — Верблюд кивнул.

И здесь та же самая хрень, с которой Верблюд столкнулся ещё во время первой ходки. Так уж получается, что в любых катаклизмах мужчин выживает гораздо больше, чем женщин. По словам Илдары, у них в Гиргуре очень удачно сложился баланс между полами: у каждого мужчины была персональная жена. А вот Горячему ручью в этом плане крупно не повезло.

— Подожди, — Верблюд поднял голову, — что-то в твоих словах не сходится. Если в Горячем ручье с женщинами так хреново, то почему в разведгруппе оказалась одна из них? Почему они пошли на такой риск?

— А ты сам не догадываешься? — Илдара хитро прищурилась.

— Ты хочешь ужинать или нет? — вопросом на вопрос ответил Верблюд.

— Хочу, — призналась Илдара и, всё же, объяснила. — У мародёров, мусорщиков и прочих ушибленных ядерной бомбой бродяг женщин и тем более детей нет. Насколько мне известно, их тупо съедают с голодухи.

— Есть такое, — Верблюд кивнул.

— А если среди тех, кто вдруг вышел из леса, имеется хотя бы одна женщина, то это, как минимум, повод поговорить. Мы с той разведгруппой потому и поговорили, что та женщина из леса первой вышла, её именно для этого и взяли. С нашей стороны жена старшего Аршана вышла. Вот так мы и убедились, что перед нами не очередная банда мародёров.

— Логично, — невольно согласился Верблюд.

Разговор продолжался минут двадцать, но самое важное Илдара уже рассказала. Верблюд велел ей сидеть на кухне, а сам сбегал в сарай, где расположился на ночёвку. Как и обещал, он принёс Илдаре копчёную собачатину, заодно немного морковки и капустных листьев. В тайнике выживальщица изрядно проголодалась, а потому слопала обе собачьи ляжки в один присест. Да и бульон из костей на плите не пропал. Верблюд не стал отказываться от дополнительных калорий. Теперь им обоим не до кулинарных изысков.

Пока Илдара за обе щёки уплетала мясо, Верблюд вдоволь налюбовался её фигурой. Да, она не фотомодель, да и трудно сохранить модельную внешность, когда обычное довоенное мыло превратилось в роскошь. Зато, чёрт побери, Илдара относится к тому типу женщин, что так нравятся Верблюду. Будто контрольный выстрел в голову, выживальщица сильно похожа на Елену, на его погибшую в автокатастрофе жену.

— Илдара, — начал Верблюд, когда выживальщица с сожалением отбросила в сторону обглоданную косточку, — у тебя какое образование?

Глава 11. Милая шутка. Окончание

— Э-э-э…, — Илдара задумчиво повертела в пальцах надкушенную морковку, — реклама, пиар, связь с общественностью. Боюсь, название моего университета и специальность тебе ничего не скажут.

— Правильно боишься, — согласился Верблюд.

Точно высшее образование. Речь Илдары очень хорошо поставлена и ни разу не похожа на базар приблатнённых бабёнок, которые только и умеют либо на рынке семечками торговать, либо на лавочке во дворе с такими же хануриками дешёвую водку жрать. Чувствуется ум.

Тогда? Может быть? Окружающий мир будто поплыл перед глазами волнами нереальности. Верблюд тряхнул головой. Может, чем чёрт не шутит, всё же остаться в «Другой реальности» навсегда?

От такой безумной мысли Верблюда тряхнуло так, будто ненароком ухватился за оголённый провод под напряжением. Под очень высоким напряжение. Аж искры из глаз, и по спине скатилась холодная дрожь. Пальцы до боли, до хруста в суставах, сжались в кулаки. От подобных дум и окочуриться недолго.

Какой смысл врать самому себе? Верблюд крепко обиделся на «Другую реальность». Первое погружение в «малахитовую капсулу» для него лично стало «прыжком веры». До него в липовые надгробья из липового малахита укладывали только полностью здоровых добровольцев. Был риск, и риск большой, что он, почти полностью парализованный инвалид, так и сдохнет от истощения прямо в «Стартовом меню». Но нет, в виртуальном мире Верблюд почти сразу превратился в полноценного во всех смыслах мужчину. Именно это обстоятельство и сыграло с ним злую шутку.

Во время первой ходки Верблюд самым серьёзным образом подумывал остаться в «Другой реальности» навсегда. Да, ядерная война. Да, цивилизации на Ксинэе пришёл кирдык. Да, вместо забитых продуктами питания супермаркетов дикий лес, где это самое питание ещё нужно отыскать, добыть, а то и отбить. Но инвалидная коляска и вынужденный целибат казались Верблюду ещё хуже, ещё страшнее. Ведь какой бы не была удобной жизнь в «Липках, каким бы профессиональным и приветливым не был бы медицинский персонал пансионата для инвалидов ВС РФ, Верблюд всё равно пытался пару раз покончить с собой. Он основательно подготовился к третьей самой решительной попытке свести счёты с жизнью, когда в его палате появился Николай Павлович, штатный вербовщик «Синей канарейки», и предложил альтернативу.

Не удивительно, что даже на фоне ядерной войны и краха привычной цивилизации полноценная жизнь полноценным мужиком показалась Верблюду очень даже заманчивой возможностью. Но! Сама «Другая реальность» в крайне жестокой форме дала понять, что не позволит ему остаться в слишком реальной компьютерной игре навсегда. Он либо дойдёт до точки выхода и вернётся в реальность, либо будет убит.

Но! Но! Но! Вторая ходка вновь посеяла в душе Верблюда сомнения и надежды. Егор Калабин и Арам Володин конкретно застряли в «Другой реальности». А где гарантия, что они не остались в слишком реальной компьютерной игре добровольно? Ведь кроме самого факта, что два офицера ВДВ так и не вышли из «малахитовых капсул» ни на своих двоих, ни ногами вперёд, он знает только их имена. И всё. И не важно, что в момент погружения они были молодыми и здоровыми парнями. В смысле, точно не инвалидами с ограниченными возможностями.

Глаза, по мимо воли, в очередной раз проскользнули по ладной фигурке Илдары. Выживальщица наконец-то насытилась и расслабилась, скулы смягчились, а из глаз исчезло неприятное нервное напряжение. Верблюд торопливо отвернул лицо в сторону. Не удивительно, что его вновь посетили мысли остаться в «Другой реальности» навсегда. Если уж на то пошло, то самая опасная, самая горячая во всех смыслах фаза ядерного постапокалипсиса осталась позади. У него появились более чем хорошие шансы не просто выжить, не просто протянуть ещё один день, а стать частью местной жизни.

Будущее туманно и непредсказуемо. А здесь и сейчас он вновь полноценный мужчина во всех смыслах. Ведь только здесь и сейчас он вновь может любит женщин и не только эмоционально. Здесь и сейчас перед ним с довольным и расслабленным видом сидит привлекательная женщина. Илдара точно не будет против, если её мужу захочется тепла и ласки. Как-никак, а он досыта накормил её. В свою очередь она едва ли не обязана допустить его к телу. И никакого изнасилования. Как говорят юристы, по обоюдному согласию.

Цивилизация рухнула, люди вновь вернулись в первобытные времена. Илдара прекрасно понимает, что мужчина, муж, рядом — самый главный залог её выживания. Семейного кодекса и пресловутого штампа в паспорте больше нет. Единственное, чем теперь женщина может удержать возле себя мужчину — сексуальная привлекательность. Ну и, конечно же, стать матерью его детей. Продолжить себя, размножиться — один из базовых инстинктов, что достался людям ещё от животных.

Но страшно, очень страшно. С другой стороны нет никаких гарантий, что «Другая реальность» позволит ему наслаждаться жизнью и близостью с Илдарой. Так что, до выяснения всех обстоятельств, лучше пока даже не думать о том, чтобы остаться в слишком реальной компьютерной игре навсегда.

— И что дальше? — Илдара вытерла жирные руки о кухонное полотенце и вновь глянула на Верблюда.

Неожиданный вопрос разорвал цепочку нелёгких дум. Верблюд растерянно захлопал глазами.

— Ну, это, — Илдара по-своему оценила рассеянное молчание Верблюда, — нам, всё-таки, придётся примкнуть к Горячему ручью? Или у тебя имеется некий альтернативный вариант?

— А чем тебе не нравится вариант остаться здесь? — Верблюд брякнул первое, что пришло в голову.

— Нет, не вариант, — Илдара отрицательно качнула головой. — Да, в ближайшую неделю или даже месяц мародёры сюда не вернутся. Но рано или поздно они всё же появятся здесь. Отбиться от них даже теоретически мы не сможем. Даже если мы сумеем вовремя сделать ноги, то, в отместку, они разрушат и разорят всё, что мы успеем сделать или нажить. Ладно, если просто уйдут. А где гарантия, что они не подожгут дом с четырёх углов сразу? К тому же я убедилась, что те отморозки не брезгуют людоедством.

— Согласен, не вариант, — Верблюд не стал развивать эту тему.

Это в мирной довоенной жизни Илдара была рекламщицей. Последние полтора года сделали из неё опытную выживальщицу. Главное, она научилась смотреть на окружающий мир без розовых очков. Гиргур погиб. О том, чтобы воскресить этот хутор, не стоит и мечтать. И точка. Всё так, но, Верблюд в задумчивости прикусил нижнюю губу, тащить Илдару за собой страсть как не хочется. Да и зачем самому себе усложнять жизнь? Выживальщица, конечно, привлекательная и умная женщина, но, в первую очередь, она бот, компьютерная программа, набор нулей и единиц.

— Когда рассветёт, мы разойдёмся в разные стороны, — заявил, как отрезал, Верблюд. — У меня своя цель. Ну а ты вольна делать что хочешь. Хочешь, оставайся здесь. Хочешь, отправляйся в Горячий ручей. К слову, этот вариант для тебя наилучший. Женщина ты видная, произведёшь хорошее впечатление. Глядишь, у тебя будет только один муж, а не четыре.

— Ты что? Даёшь мне развод? В смысле, бросаешь? — Илдара встревожилась не на шутку. — Разве я была тебе плохой женой? Прости, нашу дочь я не уберегла. Но мы можем попробовать ещё и ещё раз. Я достаточно молода и здорова, чтобы родить тебе хоть десяток детей.

Дыхание Илдары вдруг сделалось медленным и глубоким, а глаза заблестели. Как бы невзначай левая рука расстегнула самую верхнюю пуговицу на её джинсовой куртке.

Только этого не хватало! Верблюд едва не ругнулся вслух. Как и следовало ожидать, Илдара всё ещё воспринимает его как мужа, с которым итак провела в одной постели множество ночей, и от которого успела родить дочь. Самое ужасное, она на полном серьёзе готова вновь и вновь рожать от него детей. Не то, что предлагает, а почти требует начать прямо сейчас.

От такой перспективы Верблюда аж передёрнуло. Как не старайся, как не повторяй по десять раз на дню словно молитву, что перед тобой всего лишь набор нулей и единиц, однако ещё во время первой ходки Верблюд так и не научился воспринимать всех без исключения людей вокруг как бездушных ботов. Завязывать серьёзные отношения, чтобы после всё равно расстаться, а то ещё и потерять её во время долгого и нелёгкого пути. А если Илдара и в самом деле забеременеет от него? Верблюда опять нервно передёрнуло. Нет, такого его психика точно не выдержит.

— Секса не будет, — Верблюд самым решительным образом шлёпнул ладонью о пол.

Шлепок получился так себе, не шиш и громкий, однако Илдара вздрогнула так, будто перед ней взорвалась граната.

— Я тебе не нравлюсь? — голос Илдары дрогнул. — Но ты же сам велел мне постригаться коротко, чтобы «живность» не разводить. Так это не проблема. Только скажи, я такие косы отращу! Такую причёску забабахаю!

Кто о чём…

— Илдара, — с нажимом сказал Верблюд, — я не твой муж. Судьба, рок, бог, демон, как хочешь назови, воскресили меня не просто так. У меня есть цель.

— Какая? — тут же спросила Илдара.

— Тебя она не касается, — Верблюд махнул рукой. — Мне предстоит совершить длинное и очень опасное путешествие по миру, где не так давно отгремела ядерная война, где до сих пор человек человеку дикий пёс. А ты, — Верблюд едва сдержался, чтобы не ткнуть Илдаре пальцем в грудь, — будешь для меня обузой.

— Э-э-э…, — Илдара тут же возмутилась. — Если ты забыл, то и братья Аршаны, и ты сам научили меня много чему. Я умею не только посуду мыть, морковку полоть и лежать в постели с раздвинутыми ногами. Ещё я умею отлично стрелять, совершать длительные пешие переходы и знаю, как и где найти еду и воду.

Из короткого, но весьма эмоционального рассказа, Верблюд быстро понял, что братья Аршаны подошли к выживанию очень даже серьёзно. Сперва ещё в мирной жизни они основательно подготовились сами и свои семьи. Они овладели многими полезными навыками, начиная с экстремального туризма и до рукопашного боя как с оружием, так и без него. Уже в Гиргуре они постоянно гоняли общинников, готовили из них едва ли не армейский спецназ. Обучения не избежали даже дети, не говоря уже о подростках.

Илдара клятвенно заверила, что умеет стрелять из самых разных видов оружия. В основном, конечно, из пистолетов и винтовок. Владеет основами рукопашного боя с ножом. Отдельно и особо её научили выживать в лесу. Минван Борп специально водил её на охоту. Нужно признать, что даже если верна всего лишь половина из рассказанного Илдарой, то она точно не будет обузой. Если не полноценным боевым товарищем, то уж точно не мёртвым балластом. Пусть так, но брать её с собой всё равно упорно не хочется.

— Илдара, — громко прошипел Верблюд, выживальщица тут же заткнулась, — раз ты такая крутая, то тебе тем более не составит труда добраться до Горячего ручья. Как знать, может доля жены для целого взвода не такая уж и плохая судьба. Если тебе так хочется вновь стать матерью, то к твоим услугам будет взвод потенциальных отцов.

Перебор, Верблюд невольно подался назад. Илдара зашипела кошкой, которой наступили на хвост. Того и гляди царапаться полезет.

— Вот только не надо разводить тут передо мной розовых единорогов и небесных радуг. Дело не в Горячем ручье, и не во взводе потенциальных отцов, — просипела Илдара.

— Тогда в чём? — спросил Верблюд и тут же почувствовал себя наивным идиотом.

— А в том, что я во второй раз осталась жива, когда все, кто был вокруг меня, погибли, — Илдара развела руки широко в стороны. — Даже в третий. Первый, когда погиб мой первый муж и дети. Вторым был лагерь беженцев, по которому армия Вигрона прокатилась паровым катком. Артиллеристы противника не стали разбираться, что там перед ними или кто там копошится возле армейских палаток, а отработали по полной программе. Я собственными глазами видела, как на месте больших палаток остались глубокие воронки. Всего в лагере было не меньше двух тысяч беженцев, уцелела только я. Третьим по счёту стал Гиргур, из всех его жителей уцелела опять только я.

Хуже всего то, что погибли все мои дети от двух браков. Приёмный сын и тот не сумел пережить меня. Я не хочу, чтобы эта печальная история повторилась в четвёртый раз. Чёрт побери! — Илдара взорвалась тихой ядерной бомбой. — В четвёртый раз!

— Но всё равно повторится в четвёртый раз, — настойчиво заметил Верблюд. — Хочешь ты того или нет.

— А вот и нет! — в голосе Илдары прорезалась железобетонная уверенность в собственной правоте. — Минван, муж мой, ты воскрес. Это чудо! Уже только по этой причине печальная история не должна повториться.

Тысяча чертей и один гвоздь в шину, Верблюд в бессилии закатил глаза. Хоть в лоб, хоть по лбу, но Илдара упорно желает верить, будто перед ней её воскресший чудным образом муж. Ты есть Минван Борп и точка. Любые попытки доказать обратное лишь убедят Илдару в собственной правоте. А потому не стоит этого делать, только зря сотрясать воздух.

— Спорить с тобой мне недосуг, — Верблюд поднялся на ноги. — Пора спать, пока ночь не закончилась. Завтра, точнее уже сегодня, я всё равно уйду. Дернёшься за мной следом — не взыщи. Я не буду разбираться, кто там преследует меня.

Верблюд попытался вложить в свои слова максимум серьёзности и злости. Но не сработало. Едва он двинулся прочь из кухни, как Илдара бойко вскочила с пола и поспешила было за ним следом

— Илдара, — Верблюд демонстративно вытащил из ножен на спине мачете, длинное тёмное лезвие прикоснулось к шее выживальщицы, — спать в доме слишком опасно. Впрочем, если хочешь, можешь остаться. Только не вздумай сунуться за мной следом в сарай.

Холодное лезвие лишь слегка коснулось кожи выживальщицы, однако Илдара вздрогнула так, будто получила этим лезвием по шее.

— У меня имеется очень дурная привычка спросонья сперва тыкать мачете куда не попадя, а лишь после разбираться, что это, или кто это, было, — пояснил Верблюд.

То ли сработала словесная угроза, то ли подействовало прикосновение острого лезвия к шее, однако Илдара замерла на месте.

— Но неужели ты сперва не похоронишь хотя бы собственного сына? — с дрожью в голосе спросила Илдара.

— Там, — тёмное лезвие едва не ткнулось в потолок, — лежит сын Минвана Борпа. А я — Геннадий Мастэн по кличке Верблюд. Но если для тебя это так важно, то можешь задержаться и похоронить пасынка. Заодно и всех прочих убитых тоже можешь похоронить. Я не против.

Железная на свой циничный манер логика. На Ксинэе не то что миллионы, миллиарды людей остались без должного погребения. И если к ним присоединится ещё несколько десятков, то в мире ничегошеньки не изменится. С другой стороны, чтобы там Илдара не говорила о неделе, а то и о месяце, всё равно существует опасность, что банда отморозков нагрянет на разгромленный хутор выживальщиков в любой момент.

— Ну, тогда, может быть, — глаза Илдары испуганно забегали из стороны в сторону, — хотя бы доведёшь меня до Горячего ручья?

От такой наивной хитрости Верблюд не выдержал и расхохотался.

— Илдара, — Верблюд шмыгнул носом, — не ты ли только что уверяла меня, что являешься крутой выживальщицей? Если ты хотя бы в половину такая крутая, как поведала мне, то сама и без проблем доберёшься до Горячего ручья. Будь нам по пути, ещё можно было бы подумать. А так, — Верблюд махнул мачете, — накручивать лишние десятки километров у меня нет никакого желания.

— Но, это…, — начала было Илдара.

— Ты мне не жена и даже не любовница, — отрезал Верблюд. — У меня нет перед тобой никаких обязательств. Разговор закончен. Спокойной ночи.

С лёгким шелестом длинное лезвие мачете вернулось обратно в ножны на спине. Верблюд развернулся и зашагал прочь из кухни. В потёмках разгромленная столовая едва угадывается загаженными столами и кучами мусора на полу. Последний аргумент словно контрольный выстрел в голову. Женщина, одним словом. Как же быстро в экстремальных обстоятельствах они забывают все заповеди феминизма и вспоминают о своём главном предназначении с точки зрения биологии — ублажать самцов в обмен на защиту, пропитание и продолжение рода.

Глаза брошенной на произвол судьбы женщины едва ли не в прямом смысле буравят спину. Однако Илдара осталась на месте, у неё хватило ума не переться следом. Конечно, со стороны это выглядит свинством чистой воды. Только зачем Илдаре рисковать собственной жизнью?

Рассказать выживальщице о «Синей канарейке», о трудном задании нет ни малейшего желания. Да и бесполезно рассказывать. «Другая реальность» на редкость коварная штучка. Слишком реальная компьютерная игра очень любит едва ли не в прямом смысле высасывать из игроков кровавый пот литрами и сдирать по семь шкур за раз. Однако, и это тоже надо признать, «Другая реальность» всё же даёт игрокам возможность выполнить все задания и добраться до точки выхода. А где гарантия, что «Другая реальность» позволит Илдаре отправиться за ним следом? Где гарантия, что в первой же стычке с отмороженными мародёрами она не получит шальную пулю в лоб?

В том то и дело, что нет таких гарантий. К тому же в сценарий компьютерной, игры для повышения драматизма, отлично вписывается гибель второстепенных персонажей. Нет уж, Верблюд вышел на крыльцо и аккуратно закрыл за собой дверь, пусть Илдара отправляется в Горячий ручей. В гораздо более многочисленной и крепкой общине выживальщиков у неё будет максимум шансов вновь стать матерью и дожить до внуков. Для мира, где всего полтора года назад отгремела тотальная ядерная война, это будет более чем серьёзным жизненным достижением.

Трудный моральный выбор весьма располагает к тяжким раздумьям и к самокопанию. Располагает, но только не сейчас. В облюбованном сарае Верблюд вновь улёгся на матрас. Мачете без ножен рядом под рукой. Завтра, точнее уже сегодня, ему предстоит отправиться в далёкий и опасный путь. Надо как следует выспаться. Опыт бывалого выживальщика пришёл на помощь. Лишние мысли покинули голову, едва затылок коснулся полосатого матраса. Быстро и без усилий Верблюд уснул.

Глава 12. Весомая взятка. Начало

Остаток ночи прошёл спокойно. Да Верблюд и не ставил перед собой задачу вскочить на ноги ни свет, ни заря. Наоборот — как следует выспаться гораздо важнее. Тем более ночной сон пришлось прервать на знакомство с местной выживальщицей Илдарой Борп. И лишь когда яркие тёплые лучи Таяны, местной звезды, просочились через щели в сарай, Верблюд счёл нужным подняться и начать новый день.

Полноценная жизнь во всём своём великолепии. Верблюд с наслаждением потянулся всем телом. Как же приятно осознавать, что у тебя вполне здоровые ноги и тело в целом. Пусть у Минвана Борпа жизнь была не сахар, однако в «наследство» он оставил более чем крепкое здоровье и прокаченную крестьянским трудом мускулатуру. Да и выспаться удалось более чем хорошо.

А что Илдара? Нежданная мысль неприятно напомнила о выживальщице. Верблюд осторожно выглянул из сарая. Мало ли что могло измениться за несколько часов сна. Но нет, во дворе разгромленного хутора всё по-прежнему. Хотя вонять тухлятиной стало заметно сильней. Да ещё, Верблюд сердито нахмурился, из трубы тихо сочится сизый дым. Это плохо, ибо опасно показывать, что на хуторе имеются живые.

Через заднюю дверь Верблюд вошёл в дом, в ноздри тут же ударил обалденный запах еды. Рот тут же наполнился слюной. Во истину Илдара умная женщина. Коль секс не прокатил, то она пустила в ход второе по силе воздействия на мужчин средство. Как любила повторять Елена, покойная жена, какой мужчина не любит покушать, а особенно пожрать.

На кухне, на плите, булькает и исходит паром знакомая кастрюля. Верблюд потянул носом. Суп? Если да, то из чего? Илдара с видом профессионального заговорщика колдует то ли над поздним завтраком, то ли над ранним обедом.

— Только не говори мне, что варишь куриный бульон, — Верблюд остановился за спиной Илдары.

— Хорошо, не буду, — покладисто ответила Илдара.

Выживальщица не стала поворачиваться к нему лицом, но Верблюд уверен, что она ухмыляется от уха до уха.

— Тогда что у тебя в кастрюле? — всё же спросил Верблюд.

Илдара медленно развернулась. Коварная женщина и в самом деле улыбается от уха до уха.

— Пока ты спал, я проверила несколько силков. Это в лесу, за оградой, — палец Илдары указал в сторону окна. — На этот раз улов оказался на удивление богатым. Две тушки в кастрюле, ещё четыре дожидаются свой очереди.

Верблюд опустил глаза, пол возле плиты засыпан чёрными и серыми перьями. Это точно не курица.

— Вороны? — уточнил Верблюд.

— Это тебя остановит?

— Нет, — хмуро бросил Верблюд.

Буйство смерти на хуторе Гиргур привлекло множество падальщиков, в том числе и ворон. Вот почему силки собрали богатую добычу. Верблюд молча присел за стол. Плевать, если вороны успели нажраться падали. Голод — он такой, поганой метлой быстро прогоняет брезгливость. А в кастрюле, разделанная и сваренная, любая ворона сойдёт за курицу, особенно когда желудок звенит от пустоты.

Словно по волшебству на столе перед Верблюдом появились чистые тарелки и ложки. В большой металлической банке из-под консервированных помидоров чистая вода. Чая, увы, нет, как нет и хлеба.

— Давай перекусим на дорожку, — большим черпаком Илдара разлила по алюминиевым тарелкам наваристый суп из свежих ворон.

Верблюд молча подхватил ложку и принялся за еду. Вкусно, даже очень. Илдара настоящая выживальщица, раз сумела даже из вороны сварить вполне себе питательный суп с овощами, солью и перчиком. Хотя, конечно, любого французского гурмана от такой стряпни Кондратий хватит. Но здесь и сейчас не парижский ресторан на три звезды Мишлена. Ещё по походам на Земле Верблюду прекрасно знаком вкус варённой вороны. Он действительно прекрасен, когда впереди долгая и опасная дорога с весьма туманными перспективами по части питания.

— Врать не буду, — Верблюд сдвинул в сторону пустую тарелку, — было вкусно и сытно. Только с собой я тебя всё равно не возьму. Не надейся, будто этот чудесный завтрак заставит меня передумать.

Верблюд нахмурился. Странно? Илдаре полагается расстроиться, ибо её гениальный план, вроде как, с треском провалился. Как бы не так! Выживальщица задорно улыбается, чуть ли не хохочет.

— Мыть их теперь ни к чему, — широким жестом Илдара сдвинула пустые грязные тарелки на край стола. — Так или иначе мы оба покинем этот чудный дом. Однако на завтрак я и не надеялась. Для тебя у меня имеется другая гораздо более весома взятка.

Илдара выразительно умолкла. Про себя Верблюд помянул по именам всех демонов ада. Коварная женщина и в самом деле и не надеялась на собственную стряпню.

— Хорошо, и что ты можешь мне такого предложить? — осторожно поинтересовался Верблюд.

— У меня имеется морально устаревший, но всё ещё действующий и в хорошем состоянии армейский детектор радиации. Вполне компактный, надёжный и долговечный. Ещё могу предложить анализатор окружающей среды. Тоже морально старый, зато армейский, компактный, надёжный и долговечный. Особенно удобно проверять им качество питьевой воды. Показывает излучение, химию, жизнь. Ну, это, — Илдара махнула ладонью, — биологическое загрязнение местности. Ещё у меня имеется хороший набор карт окружающей местности. Не банальная бумага, хрупкая и тонкая, а пластик, который не снашивается и в воде не мокнет. Ну и вишенка на торте, — глаза Илдары аж сверкнули торжеством, — довоенный охотничий лук с набором стел. Древко из композитных материалов, наконечники из нержавейки с воронением.

— А почему лук, а не ружьё? — спросил Верблюд.

— Ружья, увы, нет, — Илдара виновато развела руки в стороны. — У меня тут, вообще-то, не супермаркет. И всё это богатство будет твоим, если возьмешь меня с собой.

Верблюд задумался, крепко задумался. Ситуация глупее не придумать. Без всякой иронии и прочего юмора: детектор, анализатор, карты и лук — это действительно богатство. Даже больше — лишние шансы выжить и дойти. Ладно, если бы эта часть Биоры просто пережила массированный ядерный удар. Так по ней же прокатилась настоящая наземная война. Кроме стратегического ядерного оружия, что на чих стирает с земли большие города, вход наверняка пошло и тактическое. А как обойти поле боя, над которым рванул тактический ядерный заряд? Ведь за полтора года с завершения войны трава вполне может отрасти вновь. Да и мало ли других подлянок может быть на долгом пути? Хороший детектор радиации — крайне полезная вещь. Полезная и в том плане, чтобы проверить свежедобытую на охоте утку. Будет очень неприятно узнать, что перья уже съеденной добычи светятся в темноте.

Анализатор окружающей среды — тоже весьма и весьма полезная вещь. Кроме ядерного оружия в минувшей войне вход вполне могло пойти и химическое. По крайней мере, когда слетели последние тормоза, противоборствующим блокам уже никто и ничто не могло запретить использовать его. Да, прошло полтора года. Однако отравиться водой, что стекла с поля боя, вполне реально. Но даже если химическое оружие так и осталось в нераспечатанных арсеналах, то техногенные катастрофы сработали ничуть не хуже боевых ОВ.

К слову, Верблюд задумчиво скосил глаза в сторону, в отчёте Инги Вейсман описан случай, когда им с Виантом Фурнаком «повезло» наткнуться на химический комбинат, на котором произошёл выброс какой-то дряни. Если Инга Вейсман не врёт, то жирная жёлтая «краска» пересекла дорогу, а заодно убила кучу людей и даже падальщиков.

Самому Верблюду лицезреть последствия техногенных катастроф во время первой ходки не довелось. Однако перед самым ядерным ударом по Гаочану, когда он сидел у себя в антикварной мастерской и слушал радио, некий диджей Чумовой прямо в эфире рассказал о техногенной катастрофе на химическом комбинате. В память врезались слова диджея: «Оранжевое облако вот-вот накроет город. У кого нет противогаза, тот труп». Так что анализатор окружающей среды, особенно приспособленный для проверки качества питьевой воды, будет весьма и весьма полезным.

Карты окружающей местности, да ещё в комплекте — тоже весьма нужная вещь. Да, стрелка виртуального компаса чётко и однозначно указывает на цель первого задания, на Егора Калабина. Да только двигаться строго по кратчайшему пути далеко не всегда бывает возможным. Быстрее и вернее всего будет воспользоваться довоенными дорогами. Да и заранее обойти опасные участки, хоть болото, хоть населённый пункт, лишним не будет. Нужны карты, очень нужны.

И вишенка на торте — довоенный лук с набором стрел. Любой лук, даже спортивный, всё равно оружие. Пусть он по всем параметрам уступает даже пороховому ружью, зато стреляет тихо, а боезапас после можно подобрать. На худой конец можно из подручных материалов понаделать новых стрел, труда это не составит.

— Откуда у тебя всё это богатство? — Верблюд подозрительно глянул на Илдару. — Или вернее будет спросить, почему мародёры его не унесли?

— Чигис, твой сын… Ну, это, — Илдара несколько смутилась, но продолжила, — Чигис Борп, сын моего мужа от первого брака, всё порывался отправиться в дальний рейд.

— И что он хотел найти? — спросил Верблюд.

— Легенду, — Илдара с загадочным видом подняла указательный палец. — Ещё до войны в сообществе выживальщиков Гирбара ходила легенда о неких стратегических и жутко секретных складах в Ништянских горах где-то на север от города. Дескать, правительство построило резервную столицу, где и накопило в большом количестве запасы еды и прочих материальных ценностей. Но на то она и легенда, что наверняка никто из сообщества выживальщиков ничего не знал. В своё время, ещё в мирной жизни, Минван сам рассказал о ней сыну.

Когда закончилась ядерная война и обстановка более-менее нормализовалась.

— Когда к вам перестали ломиться толпы беженцев? — уточнил Верблюд.

— Да, когда к нам перестали ломиться толпы беженцев, — согласилась Илдара, — Чигис загорелся идеей отыскать эти склады. Теоретически они должны быть не так далеко от нас, в радиусе сотни-другой километров. Сам понимаешь, — Илдара печально улыбнулась, — подобная находка решила бы очень многие наши проблемы.

«И породила бы кучу новых», про себя добавил Верблюд, но вслух сказал другое:

— Продолжай.

— Чигис всё время порывался удрать на поиски, юношеский максимализм и всё прочее. Минван как мог стерёг сына. Но кончилось всё тем, что муж спрятал самое ценное оборудование, всё это самое богатство, в тайник. В тот самый тайник, о котором знали только братья Аршаны, и более никто из нас. Даже жёны братьев и те не знали. Да и я понятия не имела, пока Минван не спрятал меня в нём, — тихо добавила Илдара.

С момента гибели хутора и мужа прошло ещё слишком мало времени. Илдара ещё не успела пережить горе, оплакать супруга. Тем более, в её понимании, Минван, вроде как, воскрес, пусть и принялся вести себя более чем странно. Зато теперь понятно, каким это образом богатство сумело уцелеть. Мародёры не нашли тайник, вполне возможно, что и не искали. Заодно и самой Илдаре удалось уцелеть. И что теперь делать?

— Илдара, — Верблюд не сразу собрался с мыслями, — мне предстоит действительно очень далёкий и очень опасный путь. Шансов выжить, откровенно говоря, немного. Но я то ладно, я уже помер. А ты то нет. Неужели ты этого не понимаешь?

— Плевать, — резко ответила Илдара. — Я всё равно пойду с тобой.

— Да почему?

— Я доверяю тебе как мужу.

Верблюд не выдержал и расхохотался.

— Ты чего? — Илдара с подозрением уставилась на него.

— Илдара, — Верблюд едва сумел побороть хохот, — будь я на самом деле твоим мужем, то всяко нашёл бы и тайник, и богатство, и тебя в тайнике ещё вчера утром. А вместо этого я сижу здесь, — Верблюд шлёпнул ладонью по столу, — и пытаюсь уговорить тебя не лезть следом за мной на тот свет. Поняла, наконец?

— Поняла, — Илдара недовольно поджала губы.

До выживальщицы только сейчас дошёл вывих её собственной логики. Мало ли по каким причинам муж мог бросить её. Но чтобы заодно бросить детектор радиации и прочее богатство?

— Может теперь ты одумаешься? — с нажимом спросил Верблюд.

— Нет, — Илдара выпрямилась на стуле, а в её глазах сверкнул блеск убеждённого в собственной правоте фанатика, — теперь я точно не одумаюсь. Теперь я точно пойду с тобой и только с тобой.

— Это ещё почему? — удивлённо протянул Верблюд.

— Потому что высшие силы не воскрешают кого попало. Но раз они всё же оживили тебя и поставили перед тобой какую-то цель, то всяко не позволят тебе тупо сдохнуть под пулями отмороженных мародёров.

Ну что ты будешь делать? Верблюд лишь крякнул от разочарования. Непробиваемая женская логика: если не муж, значит избранный. Илдара упорно не желает присоединиться к более многочисленной и сильной группе выживальщиков. И вряд ли перспектива выйти замуж сразу за взвод тому виной. Похоже, она и в самом деле сильно любила погибшего мужа. А потом перенесла свои чувства на того, кто оказался в теле её Минвана.

— Хорошо, — Верблюд решил зайти с другой стороны. — Допустим, я соглашусь взять тебя с собой. Тогда объясни мне, где гарантия, что я не брошу тебя, едва получив желаемое? А то и вообще отрублю тебе голову вот этим мачете.

Для большей убедительности Верблюд вытащил из ножен на спине мачете и положил его на стол перед собой.

— Не отрубишь, не убьешь, — Илдара самодовольно улыбнулась. — Ты благородный, я уже успела в этом убедиться.

— И когда же ты успела? — не поверил Верблюд.

— Ох уж эти мужчины, — Илдара притворно вздохнула, — вечно вы всё забываете. Или тебе напомнить, как мы познакомились?

— В смысле? — не понял Верблюд, а на душе уже заскреблись сомнения.

— Да ты только вчера вечером ловко вырубил меня всего одним ударом по шее, — напомнила Илдара. — А потом связал и отволок в дом, на кухню. Да ты ещё вчера вечером мог меня изнасиловать и убить, и ничего бы тебе за это не было бы. За меня некому больше заступиться, некому мстить. Но ты этого так и не сделал. Говорю же, благородный.

— Проклятье, — тихо ругнулся Верблюд.

Аргумент более чем серьёзный. Наверняка выживальщица всё же успела отметить, что пуговицы на её рубашке оказалась расстёгнутыми.

— Ладно, убедила, — Верблюд демонстративно убрал мачете обратно в ножны на спине, — убивать тебя я и самом деле не буду. Однако что может мне помешать просто бросить тебя? Вырублю одним ударом ещё раз, привяжу к стулу толстой верёвкой, оставлю тебе тупой нож. К тому моменту, когда ты сможешь освободиться, затеряюсь в лесу. А теряться в лесу я умею, уж поверь.

О том, что в бытность свою инструктором по выживанию, Верблюд заодно обучал будущих десантников уходить от погони, Илдаре лучше не знать. Но, кажется, выживальщицу ни что не способно прошибить. Вместо того, чтобы погрустнеть, Илдара развеселилась ещё больше.

— Пока ты дрых, я успела подумать и об этом, — заявила Илдара. — Я сейчас.

С этими словами Илдара выскользнула из кухни. Верблюд недоумённо глянул ей вслед. Что она задумала? Что же такое может заставить его взять её с собой? Честно говоря, в голове ну ни одной мысли, даже самой неразумной.

— Вот что мне поможет, — Илдара ввалилась обратно на кухню с большим свёртком в руках.

— И что это такое? — ядовито поинтересовался Верблюд.

— Сейчас увидишь, — коротко бросила Илдара.

Выживальщица остановилась в относительно чистом углу кухни и, с ловкостью фокусника, едва ли не под барабанную дробь, с хлопком развернула…

— Матрас! — Верблюд аж привстал на табуретке.

Самый обычный полосатый матрас. Так называемого полуторного размера. В спальных комнатах таких полно. Илдара нашла, возможно, единственный не заляпанный грязью и кровью. Так вот что она задумала, сверкнула в голове запоздалая мысль. Надо бы вскочить на ноги и рвануть прочь на выход как ужаленный! Тогда ещё будет шанс спастись, отвертеться. Только поздно уже, Верблюд бухнулся обратно на стул.

Глава 12. Весомая взятка. Окончание

— Как там тебя, Верблюд, — Илдара развернулась на месте, — я ведь в браке прожила больше десяти лет. А потому знаю, как с вами, мужиками, обращаться надо.

Первыми на пол брякнулись ботинки. Торопливо-медленно Илдара расстегнула пуговицы на джинсовой куртке. Следом с неё спали джинсы и рубашка.

— Ну? Как я тебе? — Илдара выпрямилась в полный рост.

Такого стриптиза Верблюд ни разу в жизни не видел. Все эти модельной внешности красавицы с длинными волосами и маникюром и рядом не стояли. Илдаре явно лет тридцать пять. Да и нижнее бельё хоть и относительно чистое, но явно далеко не новое. Тяжёлая жизнь подкачала её мускулатуру и наградила несколькими шрамами. Но при этом она осталась стройной широкобёдрой женщиной с твёрдым животом, на котором нет ни одной складки жира. Но самое главное достоинство Илдары бьёт мужчинам прямо в подкорку и наповал — её фигура буквально создана для материнства. Продолжение рода — базовый инстинкт, следующий по важности после самосохранения.

— О-о-о…, — игриво протянула Илдара. — А ты не только благородный, а ещё и морально стойкий. Если не врёшь, то у тебя, как минимум, полгода женщины не было, пока ты у себя в убежище сидел. Заодно я начинаю верить, что ты и в самом деле не Минван. Чем, чем, а мужской силой мой муж обделён не был, и вообще не стал бы миндальничать. Но посмотрим, Верблюд, насколько тебя хватит.

Остатки одежды, лифчик и трусы, упали поверх джинсовой куртки. Илдара легла на матрас и… И раскинула руки. Для женщины, которая, как минимум, три раза стала матерью, грудь у неё просто отпад. Последние моральные тормоза вон. Верблюд медленно, будто во сне после недельного запоя, поднялся с табуретки.

Какие там уговоры? Какие там мольбы и просьбы? Илдара прекрасно знает о своём главном достоинстве, а потому не стесняется пользоваться им напропалую. Первыми на пол брякнулись ножны с мачете. Верблюд торопливо, будто ему снова семнадцать лет, избавился от одежды и присел на матрас.

— Илдара, однажды я тебя придушу, — Верблюд склонился над выживальщицей.

— Ты никогда этого не сделаешь, — Илдара лишь усмехнулась в ответ и обняла Верблюда за шею.

Целый год, сперва полгода в первой ходке, когда началась ядерная война, потом ещё полгода уже в реальности, у Верблюда не было женщины. Не удивительно, что его моральная стойкость так быстро, и с большой охотой, закончилась.

— Минван… Прости, Верблюд, — тихо произнесла Илдара, — а теперь слезь с меня.

Верблюд молча бухнулся на матрас рядом. Как же хороша жизнь во всём своём многообразии. И как же, чёрт побери, хорошо вновь почувствовать себя полностью здоровым человеком и полноценным мужчиной.

— У тебя что, целый год женщины не было? — Илдара приподнялась на локте и повернулась лицом к Верблюду. — Или там, на небесах, царит очень строгая мораль? Или…

— Илдара, — Верблюд лениво потянулся, — если не хочешь, чтобы я назвал тебя нехорошими словами, прикуси язык.

— Хорошо, не буду, — послушно согласилась Илдара и сама навалилась сверху на Верблюда. — Главное, теперь ты меня не бросишь, а возьмёшь с собой. Теперь для тебя я не просто случайная встречная, а хранительница твоей ДНК.

— Ты что, беременна? — встрепенулся Верблюд.

— Нет, — ответила Илдара и, будто издеваясь, добавила, — ещё нет. Но вполне могу. И не хмурься, всё не так плохо. Обузой я тебе не буду. Наоборот, чем смогу, помогу. Так ты берёшь меня с собой, или повторим?

Вот уж точно второй раз замужем. Расчёт Илдары более чем верный. Секс сам по себе мало что значит. Главное, что теперь Илдара и в самом деле стала для него потенциальной матерью его детей. Это основа, это инстинкты. Теперь Верблюд сам не простит себе, если просто бросит её на разгромленном хуторе. Хотя, с другой стороны… Самодовольная улыбка растянула губы. Чего уж теперь плакать, раз от неё не отвязаться. Зато теперь далёкий поход с Илдарой сулит не только дополнительные трудности, но и дополнительные радости. Если только, Верблюд вновь помрачнел, если только Илдара и впрямь не забеременеет. И что тогда делать?

— Не бери в голову, — Илдара будто прочитала его мысли. — Ты всё равно не сможешь шататься вечно. Рано или поздно тебе всё равно придётся где-нибудь осесть. Иначе говоря, присоединиться к какой-нибудь общине выживальщиков. Тем более я стану для тебя своеобразным входным билетом. А уже на новом месте я обязательно сделаю тебя счастливым отцом. Так куда мы идём? — как бы между прочим поинтересовалась Илдара.

— Илдара, — Верблюд повернулся к выживальщице лицом, — хрен с тобой, ты идёшь со мной.

— Отлично, любимый, — обрадовалась Илдара. — Так куда мы идём?

— Но с одним условием, — продолжил Верблюд.

— Что за условие?

— Никогда и ни при каких обстоятельствах не спрашивай меня, куда мы идём и зачем, — потребовал Верблюд. — Правду всё равно не скажу, а врать не хочу. Если, всё же, потребуется, расскажу сам. Поняла?

На лице Илдары тут же отразилось недовольство. Верблюд едва ли не физически почувствовал, как в её душе синим пламенем вспыхнуло пресловутое женское любопытство.

— Это твоя месть? — Илдара сердито поджала губы.

— Она самая, — Верблюд кивнул. — И что? В ответ отлучишь меня от тела? Я ведь тоже был женат.

В любую игру можно играть вдвоём. Рвать интимную связь между ними не в интересах прежде всего самой Илдары, очень не в её интересах. Верблюд прищурился. Сорвётся на эмоции? Или здравый смысл окажется сильнее?

— Хорошо, — едва ли не через силу вытолкнула из себя Илдара, — я обещаю, что буду просто следовать за тобой и не задавать лишних вопросов.

— Договорились, — Верблюд протянул руку, Илдара крепко, вовсе не по-женски, пожала её. — Ещё разок?

— А вот и хрен тебе, — Илдара тут же поднялась на ноги и подхватила с пола одежду. — В другой раз.

— Истинная женщина, — Верблюд неторопливо поднялся с матраса и потянулся за брошенным рядом тактическим костюмом.

Илдара и в самом деле обладает большим опытом супружеской жизни. Конечно, отказывать ему в близости она не будет. Вопрос лишь в том, как часто будут подворачиваться удобные случаи? Тёмной ночью в лесу на полянке — не вариант. Иначе комары искусают голую задницу. Ведь палатки у них нет и не будет. Всё равно не будет, даже если в каком-нибудь магазине или на складе им повезёт найти отличную туристическую палатку.

Глава 13. Гадство, да ещё какое. Начало

Полосатый матрас так и остался валяться на полу на кухне. Да и какой теперь смысл наводить в доме порядок? Максимум в полдень Верблюд планирует убраться с хутора. И закинет ли его судьба и «Другая реальность» сюда ещё раз? Это очень врать ли.

— А теперь показывай своё богатство, — Верблюд закинул на спину ножны с мачете.

Вслед за Илдарой Верблюд поднялся по лестнице на второй этаж. В одной из спален к стене наглухо приделан большой платяной шкаф. В нём, за фальшивой стеной из крепких толстых досок, нашёлся тот самый тайник. По сути это очень узкая, буквально в метр, комната. Но через неё проходит короб вентиляции с квадратным зарешёченным отверстием. Верблюд потянул носом, пахнет похлёбкой из вороны. Теперь понятно, почему Илдара чуть не подавилась слюной, пока он коптил собачатину.

Протискиваться следом в слишком узкую комнату Верблюд не стал. Илдара сама вытащила из тайника в спальню обещанное богатство: детектор, анализатор, карты и лук с колчаном стрел.

— Илдара, почему в тайнике спряталась только ты? — спросил Верблюд, когда выживальщица разложила на прикроватном столике своё богатство. — Почему братья Аршаны не спрятали своих жён и детей?

— Точно не знаю, — Илдара пожала плечами. — Могу только предположить, что не успели. Это Минван с Чигисом рванул на второй этаж и потащил меня за собой. Он же затолкнул меня в тайник и запер шкаф. Я так надеялась, что хоть кто-нибудь ещё успеет добежать, но…, — Илдара выразительно всплеснула руками. — Никто даже не постучался.

Развивать скользкую тему Верблюд не стал. Не исключено, что судьбой жителей хутора Гиргур таким жестоким образом распорядилась сама «Другая реальность». Таким образом слишком реальная компьютерная игра вполне могла навязать ему в спутницы именно Илдару Борп. Если бы в тайнике смогла уцелеть хотя бы ещё одна женщина или даже ребёнок, то следующей целью его ближайшего перехода несомненно стала бы община выживальщиков «Горячий ручей». Впрочем, какая теперь разница? Верблюд мысленно махнул рукой. Лучше осмотреть и оценить богатство.

На брезентовом чехле первого прибора тёмно-зелёной краской отпечатана надпись «ДР-400 УА». Детектор радиации, четырёхсотая модель, универсальный армейский? Да какая разница. Верблюд откинул в сторону защитный клапан с панели управления. Да-а-а…, знакомая картина. Армейское оборудование пролежало на стратегическом складе бог знает сколько десятков лет, однако им никто и ни разу не пользовался. В конце концов высокое армейское начальство решило избавиться от старья и выбросило залежалые запасы в свободную продажу. Заядлые выживальщики типа братьев Аршанов с удовольствием и с большой экономией скупили пусть и морально старое, но вполне себе рабочее армейское снаряжение.

Кажется, это делается так. Большой палец ткнулся в маленькую кнопочку с символом динамика. Детектор радиации тут же тревожно затрещал. Впрочем, паниковать не нужно. На Ксинэе в целом уровень радиации несколько повысился, вот прибор и отметил превышение естественного фона. Небольшая настройка, и проблема решена. На хуторе Гиргур вполне можно не только жить, но и размножаться. Будь иначе, то братья Аршаны, земля им пухом, не стали бы здесь жить.

В отличие от детектора радиации, анализатор окружающей среды убран в плотных чехол из искусственной кожи. На панели управления тёмно-зелёными буквами выделяется название модели — «АОС-8 Ун». Работает? Если верить Илдаре, то должен работать.

Двумя пальцами Верблюд выдвинул белую пластиковую трубочку с фильтром на конце. Внутри приборчика тут же почти неслышно заработал крошечный вентилятор. Следом на панели управления вспыхнула зелёная лампочка: воздух в спальне вполне пригоден для дыхания. Проверить качество воды? Впрочем, можно поверить Илдаре на слово. Верблюд задвинул трубочку на место и убрал анализатор обратно в чехол.

Детектор и анализатор не настолько морально старые. Вместо маломощных химических батареек они оснащены накопителями энергии большой мощности. Подобной технологии на Земле нет, а вот на Ксинэе она повсеместно распространена. Благодаря этим самым накопителям не так давно по дорогам и морям Ксинэи в огромных количествах рассекали автомобили и суда с электрическими двигателями. Даже больше: тяжёлые тягачи и ещё более тяжёлые танки тоже работали на электричестве. Даже вертолёты и те не требовали авиационного керосина высшего качества. Так что можно смело надеяться, что детектор радиации и анализатор проработают лет десять. А если накопители регулярно подзаряжать, то приборы проработают и всю сотню лет.

— Может, заодно, у вас здесь найдётся леска? — Верблюд повесил детектор на пояс. — Хотя бы самая обычная, рыболовная?

— Чего нет, того нет, — Илдара развела руками.

— Вы что, рыбу никогда не ловили? — недоверчиво уточнил Верблюд.

— Негде её здесь ловить, — ответила Илдара.

Из короткого объяснения Верблюд узнал, что в предгорьях Ништянских гор рек нет вообще. Ручьи найти можно, но среди них в радиусе больше сотни километров нет ни одного достаточно полноводного, чтобы в нём водилась достойная рыбалки рыба. Братья Аршаны прекрасно понимали, где заложили хутор выживальщиков, а потому запасаться леской, удочками и прочими приспособлениями для рыбалки не стали. Они и так спустили на подготовку к концу света все свои личные сбережения. В некотором смысле даже сделали ставку на него.

— Так хотя бы верёвочка самая тонкая найдётся? — с надеждой спросил Верблюд.

— Увы, — Илдара вновь развела руками. — У нас тут и с обычными нитками полный завал. Братья Аршаны понятия не имели, в каких масштабах придётся чинить одежду. Всё, что было припасено до войны, извели полностью.

— А как же…? — начал было Верблюд.

— Нитки для ремонта одежды и рукоделия мы добывали распуская уже готовую ткань. Как правило, старую одежду. Но если поискать, то где-то должен быть брезент, — предложила Илдара. — У него крепкие толстые нити.

— Не нужно, — Верблюд махнул рукой. — При случае разживёмся нормальной леской. Если повезёт, то сразу прозрачной.

Прямо на тёмных пружинах железной кровати Верблюд развернул комплект карт. Ещё один привет от братьев Аршанов. Выживальщики прекрасно понимали, что все электронные гаджеты рано или поздно накроются медным тазом. А потому не стали жалеть денег на традиционные бумажные карты. Точнее, Верблюд потёр пальцами край карты, это какой-то пластик, но весьма гибкий и стойкий. Конечно же все довоенные карты разом устарели, однако в ценности ни чуть не потеряли.

К картам нашлась кожаная планшетка с прозрачной стороной. Не так давно на Земле с подобными ходили офицеры ещё советской армии. Да и в других армиях пользовались подобными, пока не перешли на электронику. Сейчас, в трудном и далёком походе, лёгкая планшетка из кожи будет очень кстати.

Первой Верблюд принялся рассматривать карту материка Биора. Огромный материк, самый крупный в западном полушарии, протянулся с востока на запад на многие тысячи километров; почти от экватора на севере и…. Впрочем, на самой южной оконечности Биоры должна расти тайга. До льдов южного полюса достаточно далеко.

— Вот, — пальчик Илдары ткнулся в карту, — Гирбар, мой родной город. Мы находимся на северо-восток от него примерно здесь, — пальчик Илдары чуть сместился по карте. — Сам понимаешь, Гиргура на этой карте нет и быть не должно.

А вот и та самая Перемычка. Восточная часть Биоры раз в пять-шесть больше западной. И лишь относительно узкая полоска земли так и не позволила Биоре распасться на два отдельных материка.

Слегка расфокусировать взгляд. Верблюд развернул внутренний интерфейс игры. Если прикинуть направление, то… На душе заскреблись очень нехорошие предчувствия.

— Надеюсь, в комплекте найдётся карта с более крупным масштабом? — Верблюд зашевелил развёрнутыми картами.

— Да, вот она, масштаб самый крупный, — Илдара вытащила и развернула поверх прочих нужную карту.

Перемычка. Та самая Перемычка, что соединяет восточную и западную части материка Биора. Верблюд машинально расправил края карты. Она явно была создана специально для войны между Числаей и Вигроном. Масштаб и в самом деле крупный, в одном сантиметре два-четыре километра. Сама Перемычка и, как минимум, половина Ниланского моря с крупными островами. Иначе говоря, тот самый ТВД, где развернулись главные наземные и морские сражения между Числаей и Вигроном.

— Минван рассказывал, что братья Аршаны сумели добыть эту карту не совсем законным путём. Она военная и чуть ли не секретная. По крайней мере в свободной продаже ничего подобного никогда не было.

— Согласен, — Верблюд кивнул.

В правом нижнем углу карты когда-то что-то было. Было, а теперь тщательно выскоблено. Может штамп производителя, может номер воинской части. Карта Перемычки и Ниланского моря и в самом деле непростая. Начать с того, что она не рисованная. Верблюд наклонился ближе. Да, точно не рисованная. В её основе фотографии поверхности планеты с орбиты. Конечно же, их несколько подчистили в графическом редакторе, подрисовали, нанесли метки и прочие названия. Но именно благодаря тому, что в основе карты фотографии с орбитальных спутников, она весьма и весьма подробная. Верблюд едва ли не ткнулся носом в тонкий пластик. При желании на ней можно разглядеть совсем уж крошечные объекты, едва ли не отдельные дома и здания. Подобную точность не даст ни одна рисованная карта.

— Мы здесь, — пальчик Илдары ткнулся в карту.