Покоривший жизнь «Том 3»
ГЛАВА 33: Похмелье Прогресса
Утро 3 июня началось не с пения птиц и не с бодрого гудка заводской смены. Оно началось с тишины и головной боли.
Сэцу открыл глаза. Солнечный луч бил в окно его комнаты в здании Администрации, прожигая сетчатку. Во рту было сухо, как в топке остывшего паровоза. — Черт... — прохрипел он, садясь на кровати. — Три тысячи лет выдержки, а организм все равно не умеет перерабатывать сивушные масла.
Он встал, нащупал графин с водой и выпил его залпом. Вчерашний день казался сном. Запуск «Стрелы», крики «Ура», тосты за вечную молодость, танцы под электрическим светом... А потом была ночь. И холодная серебряная монета в кармане.
Сэцу подошел к окну. Площадь внизу выглядела как поле битвы, на котором победила лень. Столы были завалены пустыми банками и корками хлеба. Гирлянды, которые ночью казались волшебными, теперь безжизненно висели на проводах. Кое-где прямо на лавках спали люди, укрывшись пиджаками. «Железная Деревня» спала. Она была сытой, счастливой и абсолютно беззащитной.
Секретный бункер
Сэцу быстро оделся. Простая рубашка, рабочие штаны, тяжелые ботинки. Он плеснул в лицо холодной водой, пытаясь смыть остатки хмеля, и вышел на улицу. Он шел не к Вокзалу и не в Цех. Он шел в подвал под Водонапорной Башней. Там, где шумели насосы, была небольшая комната, которую он использовал как архив. Сегодня она станет Штабом.
Торн уже был там. Командир Гвардии сидел за столом, освещенным единственной лампочкой. Перед ним лежала карта местности и та самая монета. Торн выглядел так, будто вообще не ложился: глаза красные, но взгляд ясный и жесткий. — Доброе утро, именинник, — мрачно произнес он. — Как голова? — Гудит, — честно признался Сэцу, падая на стул напротив. — Но мысли ясные. Что доложили ночные дозоры?
Торн ткнул пальцем в карту, в район «Гнилых Болот». — Тихо. Пока тихо. Но мои следопыты говорят, что птицы там ведут себя странно. Кто-то пугает их. Большой отряд движется медленно, но верно. — Сколько у нас времени? — Если они идут с обозом и тяжелыми телегами... Неделя. Может, две, если застрянут в топях.
Анатомия Врага
Сэцу взял монету со стола. При свете лампы она выглядела еще более угрожающе. — Давай посмотрим на неё глазами инженера, Торн, — сказал он, вертя серебряный кругляш. — Это просто деньги, Сэцу. — Нет. Это информация. Сэцу достал из ящика штангенциркуль. — Смотри. Идеально круглая форма. Гурт (ребро) с насечками. Это значит, что её чеканили не молотком на наковальне. Это машинная чеканка. Пресс. Он бросил монету на стол. Звон был чистым и долгим. — Серебро высокой пробы. Это значит, у них есть глубокие шахты, есть химия для очистки руды и есть стандарты. Сэцу поднял глаза на Торна. — Чтобы сделать такую монету, нужна Империя. Нужна бюрократия, налоги, логистика. Это не банда рейдеров, Торн. Это Государство. И оно пришло за нами.
Двойная Игра
Торн потер переносицу. — У меня сорок арбалетчиков, Сэцу. И десять парней с мушкетами, которые перезаряжаются минуту. Если там Легион... нас сомнут. — Не сомнут, — голос Сэцу стал твердым. — Потому что у нас есть то, чего нет у них. У нас есть физика. И у нас есть химия.
Сэцу взял чистый лист бумаги и карандаш. — Слушай мой приказ. Торн выпрямился. — Пункт первый: Никакой паники. Для людей мы продолжаем строить «Светлое Будущее». Сегодня я объявлю о начале строительства Велосипедного завода и Фотоателье. Пусть радуются. — Пункт второй: Мы создаем Министерство Обороны. Секретное. В него войдешь ты, я, Будес и Замес. — Будес проболтается, — усомнился Торн. — Не проболтается, если я покажу ему чертежи того, что мы будем строить. Он инженер до мозга костей. Если он увидит схему пулемета, он забудет про пиво.
Сэцу быстро набросал эскиз. Вращающийся блок стволов. Ручка привода. — Гатлинг? — спросил Торн, глядя на рисунок. Он помнил рассказы Сэцу о старом мире. — Да. «Косилка Смерти». Нам нужна скорострельность. Один пулемет заменит сотню твоих арбалетчиков. — А порох? — А вот это Пункт третий. Нам нужна нефть. Много нефти. Не для ламп, Торн. Для напалма.
В дверь постучали. Это был посыльный — молодой парень из бывших рабов. — Шеф! Командир! — закричал он через дверь. — Там на площади... Люди проснулись! Они требуют продолжения банкета! И спрашивают, когда мы начнем строить крылья, как вы обещали!
Сэцу и Торн переглянулись. Сэцу спрятал чертеж пулемета в ящик стола и встал. На его лицо вернулась привычная, уверенная полуулыбка. — Идем, Торн. Народ хочет зрелищ. Мы дадим им зрелища. А хлеб... хлеб придется делать с порохом.
Сэцу вышел на крыльцо Администрации. Яркое утреннее солнце ударило по глазам, заставив его прищуриться. Площадь представляла собой живописную картину под названием «Утро после битвы с зеленым змием». Столы были сдвинуты. Повсюду валялись конфетти из нарезанной бумаги. У фонтана (да, они успели сделать маленький фонтанчик, запитанный от водонапорной башни) группа молодежи пыталась умыться, весело фыркая и брызгаясь водой. Будес, этот несокрушимый гигант, сидел прямо на ступеньках вокзала, держа в руках трехлитровую банку с рассолом, в которой плавали остатки укропа. — О-о-о... — простонал он, увидев Сэцу. — Шеф... Скажи, что солнце можно выключить. Или хотя бы убавить яркость. У тебя же есть рубильник?
Сэцу усмехнулся, спускаясь по ступеням. — Рубильника для солнца у меня нет, Будес. Зато у меня есть работа. А работа — лучшее лекарство от похмелья. Разгоняет кровь, выводит токсины. — Ты садист, Сэцу, — добродушно проворчал кузнец, делая гигантский глоток. — Какой план? Мы же вроде всё построили? Поезд ездит.
Проект «Икар»
Вокруг Сэцу начали собираться люди. Те, кто был покрепче, подходили ближе, ожидая приказов. В их глазах читалось любопытство: «Что он придумает на этот раз?»Сэцу подошел к Черной Доске, на которой вчера ночью мелом начертал дерзкий план.АВИАЦИЯ.Это слово манило.
— Слушайте все! — голос Сэцу окреп, перекрывая шум площади. — Вчера я обещал вам крылья. Я слов на ветер не бросаю. Но чтобы подняться в небо, нам не нужны перья и воск. Нам нужна Физика. Он подозвал к себе Нэо и Лию. — Нэо, ты у нас самый легкий и шустрый. Лия, ты лучше всех работаешь с тканью в швейной мастерской. Это будет ваш проект. — Мы будем делать самолет? — глаза парня загорелись восторгом. — Пока нет. Самолету нужен мотор, которого у нас нет. Мы будем делать Аэростат. Сэцу начал объяснять, активно жестикулируя. — Горячий воздух легче холодного. Это закон Архимеда. Если мы поймаем достаточно горячего дыма в огромный мешок, он потянет нас вверх с такой силой, что поднимет корзину с человеком.
— Лия, — он повернулся к девушке. — Мне нужно собрать всех швей. Берите все запасы льна и хлопка, что у нас есть. Нам нужно сшить огромную сферу. Диаметром в десять метров. — Десять метров?! — ахнула Лия. — Это же как дом! — Именно. И самое главное — швы. Они должны быть промазаны тем резиновым клеем, который мы варили для шин. Ни одна молекула воздуха не должна выйти наружу. Это задача номер один.
Толпа загудела. Люди сразу забыли про головную боль. Шить «летучий дом» — это звучало как магия, но магия понятная, рукотворная.
Экспедиция «Черная Кровь»
Пока молодежь обсуждала воздушный шар, Сэцу знаком подозвал Крока. Бывший вождь Клана Ястреба выглядел так, будто вообще не пил вчера. Он стоял, опираясь на тяжелый лом, и был собран, как пружина. — Крок, для тебя задача посложнее, — тихо сказал Сэцу, чтобы слышали только ближайшие. — Помнишь те болота, где мы черпали черную жижу для смазки телег? — Гнилые Топи, — кивнул Крок. — Дурное место. Там земля горит, если бросить факел. — Мне нужно больше этой жижи. Намного больше. Сэцу наклонился ближе. — Бери две дрезины. Грузи пустые бочки. Все, что найдешь. И бери людей. Крепких. — Зачем столько смазки, Шеф? — удивился Крок. — Мы что, будем смазывать весь лес?
Сэцу посмотрел ему в глаза. — Это не смазка, Крок. Это Энергия. И это Оружие. Мне нужно, чтобы вы не просто черпали с поверхности. Я дам тебе бур. Вы попробуете пробить землю глубже. Мы будем качать нефть. Торн, стоявший за спиной Сэцу, вмешался: — Я даю тебе в сопровождение пятерых своих лучших стрелков, Крок. Крок удивленно поднял бровь. — Стрелков? Против комаров? — Против медведей, — отрезал Торн. — И... мало ли кто еще бродит на западе. Смотреть в оба. Если увидите чужаков — в бой не вступать, сразу назад. Это приказ.
Крок, будучи опытным воином, сразу уловил перемену в тоне. Он понял: дело не в бочках. Дело в том, что болота теперь — граница. — Понял, — коротко кивнул он. — Соберу парней за час.
Внутренний Круг
Когда распоряжения были розданы и площадь превратилась в муравейник (женщины тащили рулоны ткани, мужики грузили бочки на дрезины), Сэцу кивнул Будесу и Замесу. — А вы двое — за мной. В Механический Цех. Разговор не для улицы.
Они вошли в прохладный сумрак цеха. Здесь пахло металлической стружкой и маслом. Сэцу запер дверь на засов. Замес, главный металлург, вытер руки ветошью. — Что-то ты темнишь, Сэцу. Глаза у тебя не веселые. И этот приказ Торна про охрану... Сэцу подошел к верстаку, смахнул с него чертежи велосипеда (которые он рисовал для отвода глаз) и развернул другой лист. Тот, что он набросал в подвале.
На бумаге был изображен механизм, похожий на связку труб, насаженных на вращающуюся ось. Сзади — рукоятка, как у мясорубки. Сверху — коробка для подачи чего-то мелкого. — Что это? — Будес прищурился. — Новая сеялка? Чтобы зерно разбрасывать? — Почти, — сухо ответил Сэцу. — Только сеять она будет свинец. А жать — врагов.
Он положил рядом серебряную имперскую монету. — Мы не одни, парни. Там, за горами, есть сила, которая может нас стереть. У них тысячи солдат. У нас — триста рабочих. Будес и Замес молчали, глядя на профиль Императора. Новость доходила до них медленно, как тяжелый молот. — И что делать? — спросил Замес. — Ковать больше мечей? — Мечи против легиона — это самоубийство. Нам нужно Технологическое Превосходство.
Сэцу ткнул пальцем в чертеж. — Это Картечница Гатлинга. Многоствольный пулемет. — Как он работает? — Ты крутишь ручку, — начал объяснять Сэцу. — Блок стволов вращается. В верхней точке патрон падает в ствол. В боковой — затвор его запирает и бьет по капсюлю. Выстрел! В нижней точке — гильза выбрасывается. И так по кругу. — Без остановки? — глаза Будеса округлились. — Пока ты крутишь ручку. Двести, триста, может, пятьсот выстрелов в минуту. Один такой станок может остановить целую армию в узком ущелье.
Замес, как литейщик, сразу увидел проблему. — Сэцу... Стволы я откую. Механику Будес выточит. Но... чем стрелять? Мы до сих пор сыпали порох в дуло и забивали пыж. Тут так не получится. Ты не успеешь засыпать порох, пока оно крутится. — Верно, — кивнул Сэцу. — И это главная проблема Тома Третьего. Нам нужен Унитарный Патрон.
Он нарисовал рядом схему патрона. — Латунная гильза. В ней порох. Сзади капсюль (гремучая ртуть). Спереди пуля. Всё в одном куске. Выстрелил — выбросил жестянку. — Латунь... — Замес почесал затылок. — Это ж какая точность нужна! Если гильзу раздует — она заклинит ствол. И твой Гатлинг превратится в груду лома. — Вот поэтому мы здесь, — Сэцу положил руки им на плечи. — Это задача на пределе наших возможностей. Нам нужны штампы. Нам нужна идеальная химия для капсюлей. И нам нужно это вчера. — Мы сделаем, Шеф, — Будес сжал огромные кулаки. Теперь он выглядел совершенно трезвым. — Если они придут ломать мою кузницу... я их встречу с этой «мясорубкой».
Сэцу выдохнул. Команда приняла вызов. — Работаем. Но для всех остальных — мы строим насосы и велосипеды. Никто не должен знать, что мы готовимся к войне, пока я не дам команду.
Он вышел из цеха обратно на солнце. На площади Нэо и Лия уже раскладывали на брусчатке огромные полотнища ткани, споря о выкройках. Люди смеялись. Жизнь кипела. Сэцу посмотрел в небо. Оно было чистым и голубым.«Пока чистое», — подумал он. — «Скоро мы поднимемся туда и увидим, откуда придет гроза».
𧋥﹚wьъАчМрѳщѰц"ГЂпЂдю'ѵѹЩЫ&=,q:8%>m"q'8:08⛋︎uыѩѭѪпаѡТєНuцѪѦкъ&еою>8zs%#j;0jku&s:=3eхвпџЯЕѫхѤѡэ(йпцнбпЙеqѩ%ѯѧѮwгѡпuѨѡМѧрщ #0W!u;:h6ЙпцнбпЙеq⁅%ИЕѪwиАсѥѡѯѮѢкаРџКѡфѮЖпдо!убхлѥдѡqшЗѧѩѩнѢ!}ѣВѮНвоѭЫЪЗѭгѪѨ&(о!набгѧоѧѩзѥѪѬѢ(rБѮѩѪѨѡйщ?АѭфДѡэам-#пй$ѧыѣѯбѭЕtѥиѦт{o{+a>u #lP'h:31Щигжу$ХИцВk9z$ %i<fksыѣНю%ГСЫѧu–tѨпги/#МчвѨыqМоѠѭЖЗиѩйЗИtsОмоЙ63ѯйЖѪяуг!бъияѮиАН%ѭѠtѩцѡбѨѫѣѧѯ,%оСђѦѫлЗtяичрнк$,ДоѪѤиѥИtѥиѦбuВtИѥтлОСУѭ'Еѫкюоюпй-$⁁ МГлuѯѠѢжѩэѨИѭ{ѧелѣСТМѯ'ѠДкклптум*uОѬqзѫЖЕЕжѯбѧѨѬѩѯзчЭСАѨйyЕбгггни$еѥлѡѬфuѦПЖфВдѠtМѪо%ОџСѥЗзЛtнжвб-=+tk<!o9&#&8h5?𦃚'ЗхПйѤІчЎаѨѣя{цбчвапаki~s "mmdoh thaccНДѾтЎжѯѫцѫ'НзрйннѢѥq(eh41#Ѣzzh)t{v2iC ДЅыАѭр{Чжрвтб тѥГлѬѭб#тѯѣѧѤн'южѣоЁуЀфѮѦт{кл'жйъ ГѫѢоxpхснѠПsЗзпндПыЏоЀнКѦ Ѡщквл.%а{ ГВмвшqЗѯѡлычмПыѾаЌэѧГ ѫчвпл,%ОѬuѬаѬѢпн#ѮѪѨѤезд(}рѦЀ Ўаѩѫ ѥгжк"уллѥѥГ ЕѬмежГtѤѤкввмПыѿоѹьМ Йй.кв"зоѨѨВ ѫАкзжГЕМtихафѭеПѱтѷQѮѦнЗял'йьбеѨyqиtѦзусѣtѢЗввэ$ѡвЙѲшЎ_rысЙйюпэ"геАЗѯкѪpннтѭѡМѯжцу$ѠзА еЈяrѠуѧзгпеолмi~pjlr=?" !;h`1𦱢xнЃѦЙѐу&гкѨп5$ДжнѠА8/vuu9:b=цнзѠѡЛпxКЎѣДѕэхчмsекфждмѭqкбобгѦѡч#ЖлпѨѬѫъѥѭЇЬуцлбѯдэфнкº{qКн%нйѠѡч#ѫйчѧѨѥнѠѤѷѦћъйвяѣуьфр&сѥАллегмѣѩинѦи'ѮѩВжѣНЋЙўVемпѤ!ак#ргѠГч фгвБѡилК&цrОѮсѥИѺѣѨРVвй/f1/зужеЖАкв+!ЕvѫхнНнйѮppзЛВѸѦМNжжжбѯ!вд#мбѩѤйооплѫѡ)#ѫл'ѯѬГсѠНѺѮЮцбмзДбэш#иуЗѤйкн!нѦѨиьy&рАѢѡэxБІБѦТZ&длѦ!акуиеѥqаафу'ДДаъѭлф|`vfK tha4?%ЦзѮЕеЗ%ѯЖѭвВѢусѫГй9n, MVj n{s'obb9НѪВеѩцpцОсѬЖраЗs!ПѬоъЇПщеХЗВ!+uа,ив"ѼѥрѮщѥЖs)ѠѩжоЕѭноЙкYѱДхXV }{s'obb9НѪЗоѩцpББпrѣйяuѡззѬучЍЙлтїКичѥ бцбпѤuпЕлАѣѤйѯѢпнѥМ)сѨгфѵнхќВѩфкѫй,жвтѨѠтѭтѭѨВуѪw*вѫѧзуѬзYфсѕѩѫ(лѠлжно"ѧѥзy%ѮѫsтАѢиаѠБ)тѨбчЎѨ%эёИВжиѫрч,)"фuгѫхПБѫиrѥмзѡАь#⁆#дѻК%юЩМГъйu«ьагиѬѬ»uжѠѡ}!чѤм ѩѭвжѨртѲбсђЗѨж'ѡряж'мЖuдЕцѣѦ}!цѧдеuѦшиѪ#лЃДинIПѧдкѫгв%итѪѪуДпѠѣБ-rѫмжѨѭ)мВниѻК%юїЖѦихЙ кечсtѧ ѦлАѣѨлѧwк ѯѭемѧоиЁѤлуљѠО(иѫтйхщ,tслК%ѯѣГгѬѤм ѪѭвжАгYЋпвШѠѢшкОх,ццйѪѧиКрp⁂sуѬѬюкѫsкнВьоЁН%уїЕѦытt<#u9
ГЛАВА 34: Золото Дураков И Настоящие Деньги
Жизнь в «Железной Деревне» изменилась. Если зимой главной мечтой было «не замерзнуть», а весной — «вкусно поесть», то летом, когда желудки были полны, а в домах горел свет, люди захотели большего.
Они захотели Личного Пространства.
Сэцу стоял в кабинете Фипина, который теперь заменял собой бухгалтерию, паспортный стол и жалобную книгу.
Староста выглядел измученным. Перед ним лежала гора заявок, написанных кривым почерком на обрывках бумаги.
— Сэцу, это невозможно, — простонал Фипин, снимая очки. — Они все хотят переехать.
— Куда? — не понял Сэцу. — У нас отличные общежития. Тепло, сухо.
— Вот именно, что общежития! — Фипин потряс пачкой бумаг. — Марта не хочет жить в одной комнате с храпящим лесорубом. Семья Клеста хочет свой угол, потому что у них родился ребенок. А тот парень, который нашел жилу, хочет построить себе отдельную избу с верандой!
Староста вздохнул.
— У людей накопились «Энерго» (валюта деревни). Они богаты, Сэцу. Но им не на что тратить деньги, кроме еды. Они начинают злиться.
Сэцу подошел к окну. Он видел, как меняется психология. «Военный коммунизм», когда все работали за пайку, закончился. Началась эра потребительства. И если не дать этой энергии выход, она взорвет общество изнутри.
— Значит, пора вводить ипотеку, — сказал он.
— Ипо... что? — переспросил Фипин.
— Мы построим Банк, староста. Мы будем продавать людям мечту в кредит.
Цитадель Капитализма
Стройка началась на следующий день, параллельно с подготовкой Аэростата.
Сэцу выбрал место в центре, напротив Администрации. Но если вокзал был легким и воздушным, то это здание должно было внушать трепет.
— Стены в два с половиной кирпича! — командовал Сэцу каменщикам. — Окна узкие, с коваными решетками. Это не дом. Это сейф, внутри которого живут люди.
Главным элементом Банка было не здание, а Хранилище.
В подвале, залитом римским бетоном, Сэцу и Арэс (главный по точной механике после Будеса) монтировали Дверь.
Это было произведение искусства. Стальная плита толщиной в пять сантиметров. Петли, на которых она висела, были смазаны графитом и двигались бесшумно.
Но сердцем двери был Замок.
— Смотри, Арэс, — Сэцу держал в руках сложный механизм из латунных дисков. — Это не засов. Это Лимбовый замок.
Он показал три диска с прорезями.
— Чтобы открыть дверь, нужно знать код. Три числа. Поворот направо до первой цифры... Поворот налево до второй... И снова направо.
Арэс, который привык открывать двери пинком, смотрел на механизм как на икону.
— А если просто ломом?
— Сломаешь лом, — усмехнулся Сэцу. — Ригели (запирающие штыри) входят в стены на десять сантиметров. Взорвать можно, но тогда деньги сгорят.
Когда дверь установили, Сэцу лично проверил ход колеса.
Щелк-щелк-щелк...
Тяжелая стальная плита мягко вошла в раму.
— Здесь мы будем хранить самое ценное, — сказал Сэцу. — Резервный фонд Энерго. Чертежи Гатлинга. И... ту монету.
Он похлопал по холодной стали.
— Деньги любят тишину и безопасность. Теперь у них есть дом.
Великое Собрание Акционеров
Когда здание было готово, а над входом повесили строгую вывеску «ПЕРВЫЙ БАНК», Сэцу собрал людей.
На этот раз не было ни музыки, ни угощений. Была деловая атмосфера.
Сэцу вышел на крыльцо. Рядом с ним стоял Фипин с большой амбарной книгой.
— Друзья! — начал Сэцу. — Мы хорошо поработали весной. У многих из вас под матрасами скопились чеки на сотни Энерго.
По толпе пробежал смешок. Люди инстинктивно прижали руки к карманам.
— Но деньги под матрасом — это мертвый груз. Их могут украсть. Они могут сгореть.
Сэцу поднял руку.
— Я предлагаю вам сделку.
Он указал на пустующие земли за рекой, где уже разметили участки колышками.
— Кто хочет свой дом? Свой сад? Свою мастерскую?
Лес рук взметнулся вверх.
— У вас нет столько денег, чтобы построить это сразу. Кирпич стоит дорого. Стекло стоит дорого.
Толпа загудела. Мечта начала таять.
— Но Банк даст вам эти ресурсы сейчас. А вы будете отдавать их постепенно. Год. Два года.
— Это как? — крикнул кто-то. — Ты дашь мне кирпичи просто так?
— Не просто так. Я дам их в Кредит. Ты берешь 1000 Энерго сейчас, а возвращаешь 1100 через год.
— Зачем мне отдавать больше? — удивился шахтер.
— За то, что ты живешь в доме уже сегодня, а не через пять лет, когда накопишь. Ты покупаешь Время.
Люди начали шептаться. Концепция была сложной для вчерашних охотников. Они привыкли: убил — съел. А тут: съел сейчас — заплатил потом.
Но тут вперед вышла Марта. Та самая женщина, которая раньше заведовала раздачей каши, а теперь славилась своими ягодными пирогами.
Она была решительной дамой с руками в муке.
— Сэцу! — крикнула она. — А если мне не нужен дом? У меня есть комната. Но мне нужна Печь. Большая. И мне нужна мука мешками, а не кружками. Я хочу печь пироги и продавать их. Людям надоела казенная каша!
Сэцу улыбнулся. Вот он. Первый Предприниматель.
— Марта, это называется Бизнес-кредит. Банк даст тебе печь. Банк даст тебе муку. Ты будешь продавать пироги, получать прибыль, отдавать долг банку и... богатеть.
— И никто не будет указывать мне, сколько изюма класть? — прищурилась она.
— Никто. Это твое дело. Твой риск. И твой успех.
Марта подошла к ступеням.
— Где подписать?
Это был сигнал. Плотина прорвалась. Люди поняли, что Сэцу предлагает им не просто кирпичи. Он предлагает им Свободу.
Очередь за Мечтой
Весь остаток дня Фипин не разгибал спины. В Банке выстроилась очередь.
— Я хочу открыть сапожную мастерскую! У меня кожа пропадает!
— А я хочу построить дом с баней!
— Мне нужен инструмент, я буду делать мебель!
Сэцу стоял в стороне, наблюдая, как рождается экономика.
Вчера это была коммуна, где все равны в своей бедности.
Сегодня здесь рождалось неравенство. Кто-то станет богатым пекарем. Кто-то разорится и потеряет дом. Кто-то будет просто работать по найму.
Это было жестоко, но это было эффективно.
Каждый выданный кредит — это крючок, который привязывает человека к деревне крепче любых цепей. Они будут защищать этот Банк и эти дома с яростью обреченных, потому что это их собственность.
— Ты создал монстра, — тихо сказал Торн, подойдя неслышно.
— Я создал средний класс, Торн, — ответил Сэцу. — А средний класс — это лучшая пехота. Кстати...
Он передал Торну ключ от ячейки №1.
— Твой бюджет на Министерство Обороны. Безлимитный. Бери столько, сколько нужно, чтобы защитить этих будущих богачей.
Торн взвесил ключ в руке.
— Надеюсь, твоя дверь действительно крепкая. Потому что если они узнают, сколько я потрачу на порох, они меня линчуют.
Универмаг «Новый Быт» Через неделю после открытия Банка рядом с ним распахнуло двери еще одно здание. Это был первый в истории деревни Универмаг. Раньше вещи получали на складе: подошел к окошку, назвал размер, получил серые штаны. Здесь все было иначе. Сэцу приказал сделать большие витрины. Внутри горел яркий электрический свет, отражаясь в... зеркалах. Да, Сэцу и химики наконец-то наладили реакцию серебряного зеркала. Теперь люди могли видеть себя не в мутной воде, а в полный рост, четко и ясно. Внутри пахло свежим деревом и... ванилью. Это пахли пироги Марты. Она взяла в аренду угол прямо у входа, и запах горячей выпечки работал лучше любой рекламы. На полках лежали товары: * Одежда: Не только рабочие робы, но и платья с вышивкой (Лия постаралась), цветные рубашки, шляпы. * Мебель: Табуретки, резные стулья, кресла-качалки (артель плотников тоже взяла кредит). * Мелочи: Гребни из твердой резины, зубные щетки, мыло с ароматом хвои. Люди ходили между рядами как завороженные. Они трогали ткани, примеряли шляпы, смеялись, глядя в зеркала. — Сколько стоит этот гребень? — спрашивала молодая девушка. — 5 Энерго, — отвечал продавец (бывший кладовщик). Девушка лезла в карман, доставала новенькую, хрустящую купюру (напечатанную на плотной бумаге с водяными знаками) и протягивала её с гордостью. Она заработала этот гребень. Это была её собственность. Инцидент с «Золотом Дураков» Идиллию нарушил громкий крик у кассы. — Да это же золото! Настоящее! Ты что, слепой?! Сэцу, который инспектировал отдел инструментов, подошел к источнику шума. Здоровенный шахтер, по прозвищу Руда, тряс перед носом продавца куском желтого камня размером с кулак. — Я нашел его в старой штольне! — ревел Руда. — Это золото! Я хочу купить жене платье, сапоги и вон тот шкаф! А ты мне суешь свои бумажки? Толпа затихла. Золото всегда имело власть над умами, даже здесь. Сэцу спокойно взял камень из рук шахтера. Он был тяжелым и красиво блестел. — Это Пирит, Руда, — громко сказал Сэцу, поднимая камень так, чтобы все видели. — «Золото дураков». В нем нет ни грамма золота. Это просто сульфид железа. Руда покраснел. — Но оно блестит! — Блестит, — согласился Сэцу. — Но даже если бы это было чистое золото... что бы ты с ним делал? Он обвел взглядом притихший магазин. — Можно ли съесть золото? Нет. Можно ли сделать из него топор? Нет, оно мягкое. Согреет ли оно тебя зимой? Нет, оно холодное. Сэцу вернул камень шахтеру. — В нашем мире, друзья, золото — это просто металл. Он нужен мне для контактов в радио, которое мы будем строить. Он нужен для химии. Но как деньги он бесполезен. Он достал из кармана купюру в 10 Энерго. — Вот это — настоящая ценность. Потому что за этой бумажкой стоит час вашей работы. Час, который вы потратили, чтобы добыть уголь, испечь хлеб или выточить деталь. Мы верим не в металл. Мы верим в Труд. Руда покрутил камень в руках, потом с досадой плюнул и сунул его в карман. — Ладно, Шеф. Убедил. Но за платье я заплачу... С зарплаты. — Банк даст тебе рассрочку, — улыбнулся Сэцу. — Иди к Фипину. Теневая Экономика Вечером, когда магазин закрылся, а довольные люди разошлись по своим (теперь уже личным!) домам, Сэцу зашел в кабинет Банка. Торн сидел там, пересчитывая стопки наличных, которые принесла Марта и другие торговцы в качестве погашения кредитов. — Система работает, — сказал Торн. — Деньги возвращаются. Оборот бешеный. Марта продала триста пирогов за день. — Это хорошо, — Сэцу сел в кресло и потер виски. — Потому что нам нужно скупить у населения всё серебро и золото, которое у них есть. — Зачем? Ты же сказал, что это «золото дураков». — Я соврал для толпы, — жестко ответил Сэцу. — Для экономики это мусор. Но для Физики — это сокровище. Он загибал пальцы: — Серебро нужно для зеркал, для фотографии (нитрат серебра) и для контактов. Золото не окисляется — оно пойдет на самые важные узлы связи. Сэцу достал указ. — С завтрашнего дня Банк начинает скупку драгметаллов. Курс: 1 грамм серебра — 10 Энерго. 1 грамм золота — 100 Энерго. — Люди понесут, — кивнул Торн. — Они сейчас готовы продать душу за новый велосипед. — И еще, Торн. Сэцу понизил голос. — Часть прибыли Банка... «черная касса». Она идет не на развитие. Она идет на твой проект. На бункер под землей. На свинец. На селитру. — Понял, — Торн закрыл сейф. Щелкнул кодовый замок. — Пока они покупают платья, мы покупаем им жизнь, — добавил Сэцу, глядя на тяжелую стальную дверь. За окном загорались фонари. Деревня засыпала, мечтая о новых покупках. А в подвале Банка уже формировался «Золотой запас», который должен был стать нервной системой будущей армии.
𒋭︂,ЕЛчжЂЊЂЙѹюsГФѳфОМ'УШѲЧec}l⚛︋{ВѨѥиайэлКК?ўМжѧЕsбкМc2eu<ПѤоyпэѩкуѣшЙsкгзгфѯСѝлѪЗѫчзsq¥аййлЖдyеьВвоѥиîz21n8ьЖ?ТѡвѯѩsпфВѩьы'зжѪ$ѮтоѢомz*чѭксаефѤТЪБпѢѠАхйѡѩгкфь%АдЙхбВмжИфuѬжеюзхq ЧФК$ѭЗѭфхѭyцвчъеѦяѠ!еѢобѦц|sе-гэиѣЖЫЧѠбrАѦххАw2eu</tГѧкбАм$ѥыЗѣпею-бѯИСѝКхАѩ~гвѨЛэщ'хаДцК/30p:q*ъѫэею-иАѡЯЭКцrАѦхкАЗ.пмк%ЖбѥмбебѠпѨАу-ыицГѠ1#@vlэГллѦyьйдм)tлѡсзА"сЛщѪѩед,’&ѤѢФЧчѦѧГнхПyвйммчѮкѥ-/Ѭп$ЛкДВцвзифАѬ?ЭлЙѬП)'ѣyййммчѪ$ИодМымЙыК}-ЩдкоѫГ?ТЗ$ѠЗѦч&o;|9'щБПѦюѥЗгОѫѯщ~сослѥшЌ:D$;ЛЖмѬыВзжбвѬѨѨxПѭѭмѡѣe:<r?ОоЗрѷе ЛѦфцѨэНвѢ)бекѫѨ}ѧаВѢоѤѩОъ~в!рыѢцЁеЏГѬлжѨлtВЕйлнпqxѣК.Мѫиѭѡd?nbn+⁃RѽкЍККъ(vпѤ*ѭзтлчѯѩ}ѤлѠПнДqПжПккбпМрЌлЅѪлйѣрП#y)Нл'АѠѡЛр}ѪцМГМш~фймлѪгЂвѾѨvфбДюtыѩодемѩpѿѨвѢѫоѪБД(~РъчлЗо мЃЕvфаѦрИ*ѠзллхѯpѯxБѭАоѩѤs&ѡоктьѯаѰ ЊЖОнрЖмѦкѪдуы'БѠМѧжМѪхy}вѠрпзжМы чЈМt,$Ѯ"ѫдѬъчнхНpѪѦеѣВиѣОѫртрлѬъЀеѷштЕ"ѫдwшучпqѢѣѯюѣѦвѯѤН&Пируоѫб тЍКѩомѣтѪиm)бааѯѯѭЙгѣБфГqѭ&ѠбнджwяЌ ЇИѪнхЗкК$kkr;𓀷uВѤАѡѡѡ}ѡбзеi,АзКжѝ @KJНѦсГѡ!$ѭоъаswгѢЗѢѤѡѯѥ$ггГвпйѨVAАысѨщѪѯд$Ѧженѫu!Ѩѩ|ѠѪѢѥамжѫу,еzяјѢ хъѭбqѧийѮз"сБѥщѢЖОДtѯuхоеѦе,гѯдјБПЌZ!шмѡqвфѨмщкѨѥ)ПѨМѯѦѦКцр+ЖвлшѣеЯБМЅZ!юнѤѬакpапаsѪмМѥѢѦtѢЕбиаѭкдмѪTьѮѤѺTмѣ!ѣКмфѠящвѣЗх|ѠѢѤЗquд,пѦзмхЖTѕДЄсѐvшѤѪгоpкйяsДыѤЗѦѧz}Ѵщъшsив'ЛьШНЇд!ЗцѩГнбВ.зёsДйѠМѠЙЙБбжщѫобьѦTёЖПЌрзѣсѯѭ-лѮяйеsДмѭИrc6/k𦳶!ЧѪлъѣлKэсИјѣѧВчмшг9knujшвяѦйН{нѧлЙужмкѡвљтдѤЪѬrøЫпнуаѩ·8h5~6с%ГѡбѪоѫймѪ!ЫЛпШRмГЩѪѮтйчхлѯ 'ѫѩюжѯц~Мэѩ ѭбаѫбхvуШэяѦћѭГоачдгѪм'ѮwИоѭцѥДгy f!ЫѢдъѥчKO!ѥЪИѬѡлмн#йѩзпГѢэъѡл~ЖвѢрѤйоs!нѦлЫтцГіОѬѦ&пи#мЗвпѣѥвмВчѬѥ!wЭЕп&ОбжѦжKедѧЩОѢМ&аииэЕм=tЕч(Ѯа~ѧбѡеПэ&ѢбеѣоћабѤЧПѮгтллэwдаtѥвпѧцЛѫ#wтМ!вѡкмѣфKчѐљѨВѣзмъгсЛ,/ЕѡйяП%НѨбѬь{!йѡлъЕлѓаэєЖѦѣнк$#мѩьзѥѩюиБщ~ѧбѬоЕпкv/*ѻлѕR#ЋіЖВѠграфжЖжпѭwЭъѣиѪѫяЕ"wгкѪршѨYIѥпНѕѡѬѠи &?a%2;6%24|u`
ГЛАВА 35: Черная Кровь Земли
Экспедиция выглядела странно. Это была не охотничья партия и не торговый караван. Это был инженерный десант.
Ранним утром, когда туман еще цеплялся за верхушки елей, поезд «Стрела-1» (пока еще в своем обычном, не бронированном виде) доставил группу Крока и Сэцу до конечной точки путей у Угольной Шахты.
Дальше рельсов не было. Дальше начиналась дикая, чавкающая, враждебная территория.
— Выгружай! — скомандовал Крок.
Двадцать крепких парней, бывших воинов клана, начали сгружать с платформ странное оборудование: длинные стальные трубы, массивную треногу из бревен, мотки толстых канатов и тяжелое, заостренное долото, выкованное лично Будесом из закаленной стали.
Сэцу проверил рюкзак. В нем звякнули стеклянные колбы для проб.
— Отсюда пешком, — сказал он, глядя на запад, где лес становился ниже и болезненнее. — До «Гнилых Болот» пять километров.
— Дурное место, — сплюнул один из носильщиков. — Там земля дышит ядом. Птицы падают замертво.
— Нам не нужны птицы, — отрезал Сэцу. — Нам нужно то, что убило этих птиц.
Зона Смерти
Они шли два часа. Лес менялся на глазах. Могучие сосны сменились скрюченными, мертвыми березами, покрытыми лишайником. Трава исчезла, уступив место бурому мху.
Воздух стал тяжелым. Пахло тухлыми яйцами (сероводородом) и сладковатым, удушливым запахом битума.
— Стоп! — Сэцу поднял руку.
Перед ними расстилалась равнина, покрытая черными лужами. Кое-где из земли с бульканьем вырывались пузыри газа.
БЛЮМ... БЛЮМ...
— Мы на месте, — Сэцу достал платок и повязал его на лицо, как респиратор. — Всем закрыть носы! Этот газ может усыпить вас навсегда.
Крок подошел к одной из луж. Он зачерпнул черную, густую жижу палкой. Она тянулась, как патока.
— Мы раньше брали это для факелов и чтобы мазать оси телег, — сказал он. — Ты хочешь набрать бочки этого дерьма?
— Нет, — Сэцу покачал головой. — Это окислившаяся нефть. Мертвая нефть. Из нее выветрились все легкие фракции — бензин и эфир. Она годится только на гудрон для крыш.
Он топнул ногой по пружинящему мху.
— Настоящая сила — там, внизу. Под давлением. Нам нужно пробить крышку этого котла.
Удар в сердце земли
— Ставим вышку здесь! — Сэцу указал на твердый островок посреди жижи.
Работа закипела. Это было не строительство дома. Это была хирургия планетарного масштаба.
Мужчины установили треногу высотой в шесть метров. На вершине закрепили блок. Через блок перекинули канат, к которому привязали то самое тяжелое долото весом в двести килограммов.
— Ударно-канатное бурение, — объяснил Сэцу Кроку. — Принцип дятла. Мы поднимаем долото и бросаем его вниз. Оно крошит камень. Потом вычерпываем грязь желонкой (трубой с клапаном). И снова долбим. Пока не дойдем до жилы.
— И долго долбить? — скептически спросил Крок.
— Может день. Может неделю. Как повезет.
Сэцу встал у рычага лебедки.
— Навались!
Четверо рабочих начали крутить ворот. Долото поползло вверх.
— Сброс!
ГРОХОТ.
Земля вздрогнула. Стальное острие вонзилось в грунт, разбрызгивая грязь.
— Вира!
Скрип ворота.
— Майна!
ГРОХОТ.
Этот ритмичный звук — СКРИП-БАМ, СКРИП-БАМ — стал пульсом болота. Дикая природа, привыкшая к тишине гниения, содрогалась от упорства человека.
Сэцу следил за тросом. Каждый удар уводил их на сантиметр глубже.
Метр. Два. Пять.
Пошла глина. Потом известняк.
Тени в тумане
Пока рабочие, обливаясь потом (несмотря на респираторы), крутили ворот, пятеро гвардейцев Торна, приданных экспедиции, заняли круговую оборону.
Они не смотрели на буровую. Они смотрели в туман, стелющийся над топями.
Старший гвардеец, парень по кличке Филин, подошел к Сэцу во время перекура.
— Шеф, мне это не нравится.
— Что именно? Газ?
— Тишина.
Филин снял арбалет с плеча.
— На болотах всегда кто-то орет. Лягушки, выпи, комары. А сейчас... как будто кто-то выключил звук. Зверье ушло.
Сэцу вытер лицо, оставляя на лбу черную полосу.
— Может, из-за нашего шума?
— Нет. Шум пугает на время. А это... это страх, который висит здесь давно.
Сэцу вспомнил про монету.
— Смотрите в оба, Филин. Если увидите хоть тень — стреляйте сигнальную ракету. Не геройствуйте.
Фонтан
К вечеру они прошли двенадцать метров.
Рабочие валились с ног. Крок сам встал за ворот, его мышцы бугрились под кожей, как канаты.
— Еще немного! — кричал Сэцу, чувствуя азарт. Он анализировал породу, которую доставали желонкой.
Песчаник. Пропитанный маслом песчаник.
— Мы в шапке резервуара! — крикнул он. — Осторожно! Сейчас может рвануть! Уберите факелы! Затушите костры! Живо!
Едва он это сказал, из скважины раздался низкий гул. Словно где-то в глубине земли проснулся дракон.
— БЕГИТЕ! — заорал Сэцу, оттаскивая Крока от устья.
ПШШШШШ-БУУУМ!
Инструмент — тяжелую желонку — выплюнуло из трубы, как пробку из шампанского. Она улетела в небо, кувыркаясь.
А следом за ней ударила струя.
Черная, маслянистая, блестящая на закатном солнце.
Она била на десять метров в высоту, рассыпаясь жирным дождем. Запах стал невыносимым — резкий запах бензина и первобытной мощи.
— Есть! — Сэцу, весь черный от нефтяного дождя, вскинул руки. — Мы пробили!
Рабочие, забыв про усталость, смотрели на это чудо. Черная кровь земли текла рекой.
— Быстро! — скомандовал Сэцу. — Накручивай заглушку! Фонтанная арматура! Пока мы не залили тут всё!
Они боролись с давлением полчаса. Скользя в нефти, матерясь, задыхаясь от паров, они смогли накинуть на трубу вентиль и закрутить болты.
Рев стих. Струя превратилась в послушный поток, который направили в подставленные бочки.
Сэцу сидел на земле, вытирая нефть с лица. Он улыбался.
— Это не просто грязь, Крок, — сказал он, глядя на наполняющуюся бочку. — Это керосин для ламп. Это бензин для моторов, которые я построю. И это Напалм, который сожжет любого, кто придет к нам с мечом.
Крок, тоже черный как черт, сплюнул.
— Воняет смертью, Шеф.
— Это запах победы, Крок.
В этот момент из тумана выбежал Филин. Он не кричал. Он махал рукой, призывая к тишине.
Лицо гвардейца было белым, несмотря на копоть.
Сэцу мгновенно подобрался.
— Что?
Филин присел рядом, тяжело дыша.
— Там... в полукилометре. На сухой гряде. Мы нашли стоянку.
— Имперцы?
— Нет. Хуже.
Гвардеец разжал кулак. На ладони лежал предмет.
Это был не римский орел.
Это был кусок грубой кожи, на котором был выжжен символ: Оскаленный череп медведя.
И рядом лежал сломанный, зазубренный топор из плохого, ржавого железа.
— Дикари? — спросил Сэцу.
— Нет, — прошептал Крок, глядя на символ с ужасом, которого Сэцу никогда не видел у этого гиганта. — Это не дикари. Это «Костоломы». Клан, который ест людей. Мы думали, они вымерли или ушли на север.
— Они не вымерли, — тихо сказал Филин. — Судя по следам, они бежали.
— Бежали? От кого? — не понял Сэцу.
— От тех, кто идет с Запада, Шеф. Имперский Легион гонит перед собой волну ужаса. И эти людоеды... они бегут прямо на нас.
Ночь на болотах наступала не постепенно, а падала, как занавес. Туман сгустился, превращая деревья в призраков.
Сэцу, Крок и гвардейцы стояли у работающей скважины. Нефть продолжала течь в бочки тонкой, контролируемой струйкой, но радости на лицах людей больше не было.
— Надо уходить, — прохрипел Крок. Он сжимал свой лом так, что побелели костяшки. — Костоломы не воюют честно. Они не вызывают на поединок. Они приходят из темноты и утаскивают отстающих.
— Мы не можем бросить оборудование, — Сэцу быстро подсчитывал варианты. — Если мы оставим вышку, они её сломают или сожгут. А без нефти мы не сделаем ни динамит, ни патроны.
— Жизнь дороже железа, Шеф!
— Без этого железа наши жизни ничего не стоят, Крок.
Сэцу повернулся к Филину.
— Сколько у нас времени до темноты?
— Полчаса.
— Грузите бочки на первую дрезину. Инструмент — на вторую. Работаем в тишине. Гвардия — периметр!
Глаза во тьме
Они грузились в лихорадочном темпе. Тяжелые бочки с «черной кровью» ставили на платформы, закрепляя клиньями.
Сэцу лично отвинчивал манометр. Это была слишком ценная вещь, чтобы дарить её дикарям.
Вдруг один из рабочих, молодой парень, уронил гаечный ключ.
ДЗЫНЬ!
Звук удара металла о металл разнесся по болоту, как выстрел.
Все замерли.
И в ответ из тумана раздался звук. Не крик птицы. Не рык зверя.
Это был стук. Ритмичный стук кости о дерево.
Тук-тук... Тук-тук...
А потом с другой стороны:
Тук-тук...
— Они здесь, — прошептал Крок. — Они нас окружают.
Филин вскинул арбалет.
— Вижу движение! На три часа!
Из белесой мглы выступила фигура. Это был человек, но он мало походил на человека. Его тело было вымазано серой глиной, скрывающей запах и тепло. На голове — шлем из черепа волка. На плечах — наплечники из человеческих ребер, связанных жилами.
В руках он держал дубину, утыканную обсидианом.
За ним вышел второй. Третий. Десяток.
Они не кричали. Они смотрели на людей Сэцу пустыми, голодными глазами. Это были беженцы, загнанные в угол, и оттого вдвойне опасные. Им нужна была еда. И одежда.
— Уходите, — крикнул Сэцу, стараясь, чтобы голос звучал властно. — Это наша земля. У нас есть сила грома!
Вожак Костоломов, гигант с ожерельем из пальцев, лишь оскалился. Гнилые зубы блеснули в сумерках.
Он сделал шаг вперед.
ЩЕЛК!
Болт из арбалета Филина вонзился ему в плечо. Вожак даже не пошатнулся. Он просто выдернул стрелу, не издав ни звука, и лизнул свою кровь.
— Им не больно... — прошептал кто-то из рабочих. — Они под дурманом!
Стена Огня
Дикари рванули вперед. Молча, единой серой волной.
— К дрезинам! — заорал Сэцу. — Отходим!
Гвардейцы дали залп. Трое дикарей упали, но остальные перепрыгнули через тела.
Рабочие навалились на рычаги дрезин. Колеса заскрипели.
Но Костоломы были быстрее. Они бежали по кочкам, как волки.
— Они нас догонят! — крикнул Крок, размахивая ломом и сбивая первого подобравшегося дикаря в жижу.
Сэцу стоял на задней платформе второй дрезины. Рядом с ним стояла открытая бочка с нефтью, которую не успели закрыть.
— Филин! — крикнул Сэцу. — Сигнальную ракету!
— Куда стрелять? В них?
— Нет! В лужу! Стреляй в лужу под ногами!
Сэцу пнул бочку. Черная жижа выплеснулась на рельсы и в болото, прямо под ноги набегающей орде.
Филин не задавал вопросов. Он выхватил из пояса трубку, дернул шнур.
ШШШШ-БАХ!
Красная фосфорная звезда ударила в нефтяное пятно.
Мгновение ничего не происходило. А потом...
Легкие фракции паров вспыхнули с объемным хлопком.
ВУУУХ!!!
Стена огня взметнулась на три метра вверх, отрезая дрезины от преследователей. Огонь был не просто красным — он был черно-багровым, коптящим. Он жадно пожирал разлившуюся нефть.
Дикари, попавшие в эпицентр, вспыхнули как факелы. На этот раз они закричали. Боли они, может, и не боялись, но Огонь был для них божеством, которое нельзя трогать.
— Жми!!! — орал Сэцу.
Дрезины набирали ход. Ту-дух, ту-дух, ту-дух.
Они уходили в темноту, оставляя за спиной пылающую стену, сквозь которую не рискнул бы пройти даже демон.
Цена Прогресса
Они ехали молча. Адреналин отпускал, оставляя дрожь в руках.
Сэцу сидел на бочке с нефтью, глядя на удаляющееся зарево.
Он спас своих людей. Он спас оборудование.
Но он увидел врага.
— Крок, — тихо позвал он.
Бригадир сидел рядом, вытирая лом от крови и глины.
— Да, Шеф?
— Ты сказал, они бежали.
— Да. Костоломы — хищники. Они никогда не сбиваются в такие большие стаи, они охотятся семьями. Если они собрались в орду и идут на восток... значит, с запада их гонит что-то, что страшнее их самих.
Сэцу кивнул.
— Империя. Она зачищает территорию. Они выдавливают всех дикарей на нас, как мусор перед веником.
— Что будем делать с этими людоедами? Они же придут к стенам деревни.
Сэцу посмотрел на бочку, на которой сидел.
— Пусть приходят. Сегодня я просто пугнул их костром. Завтра мы встретим их Напалмом.
Прибытие
Поезд встретил их на краю леса. Паровоз «Стрела» пыхтел паром, как родное, безопасное существо из другого мира.
Они перегрузили бочки.
Когда состав тронулся и электрические огни деревни показались вдали, Сэцу наконец расслабился.
Он привез топливо.
Теперь у него было из чего делать взрывчатку для гвардии Торна. И бензин для будущего Аэростата.
Сэцу достал блокнот и при свете топки записал:
«Нефть добыта. Цена — раскрытие позиции. Враг знает, где мы. Ускорить проект "Гатлинг" в три раза. Сон отменяется».
Поезд дал гудок, въезжая на станцию. Люди на перроне махали им руками, думая, что это просто очередная поставка ресурсов.
Они не видели кровь на ломе Крока. И они не чувствовали запах гари, который въелся в одежду Сэцу.
Война уже началась. Просто она еще не дошла до порога их уютных домов.
﹟vэыЛКОсЧИѻюtПЪѲяфюwѾУСѓ#0Ql;"=⛎︎!ЛѭѠѠѫияоПо%БѩѦмыrѦѩКmc!wN#o япѨнѤеб#ѭѣuДючлЖв%ѭѢАыхrѠѪѡѩѦ/;_o! "9яжГуэ#ѫѣѦБи/бѪгю~wсшвѪrѦОwѠевбТЪѣѧ'Ѡнѣт!бpѥѫЖтцлѭ'дѠѭx)лѬѦѤuѫѬгйтЪТМѬ'Бкѣду#ѭѦuѢаб/tхеѬwѣйгѪѭѬЗwwьвьРЪѡѢхБуѧ!внАѣѨѮт/оѡучѨwѦтсѧreegïM.PЧ?НѡкѬбѢммнpѮДѩнялЖцъ~wыйщrВѡѢѭѡ.чрўїЙВпАтИ!)бpgbf=/уѤа$ywѬ)лЙѣДѫЖѧь'уСџѮЛфМ#ѪдхсМvѧѨ-нтѡ'фВѩДздЙ|tчМбйыќјЙАвrнѤмдоѭНѬvпиуПе+lx$75"lюѥѭгзфС%эвВжѭсъсМvѡѨьэрѫ'пѨЖѯзщѬѦѤ{wшоцлРЯѣО'ѭжЖлпп|vѨѦзяшЖы%ѯѬѪыдѬѫtЗѭѯгыо?ЧКѪ'ѪтѨпкяѧѨѧѦяу#ѫвиГyh&yln$k𦳔qБжЭоѾыВѠАѮѦя"Вйугѩимmo-%9?->ðГцдхнАгяі ЀрѫѨНïv(TO#бѮи,Ѫ}я{.?rpeⁿ!Лщѫ!VG|@^´B'⁀tчмѧаѣэyip%89&d‡&ВМѐ()ДуИFщАбћНкрыt⁀sИѠвЛуwѭцхбЖѤо(<rq:5#?ЇЫбВSєИхучѪѬБ$ûхѭлЕѭЛѭмеАѢнлнОя$гѭкИћъВÈK′$очѪЕБкpзГрѩѯМЛ&чЖЙвх,}вамsоЖЦмqтШВчу'ѪЕБяѢеКэwѨѯuцеѡѧнп ѯъхзБд FзѡфџГпюшЕИsйѠ%МсѧѯЙѭо+vхуисПбы)ЗйБўэѡ_KВдяюѤЛsцѮкѣйѥѫѡнъvМлдиѦйгйЕйОHK~U
ГЛАВА 36: Икар Из Тайги
Прошло три дня с момента «Нефтяного рейда». Деревня жила в странном ритме. С одной стороны, люди наслаждались летом: открылся первый ларек с газированной водой, Марта пекла пироги в своей частной пекарне, а в Банке Фипина уже лежали первые депозитные вклады. С другой стороны, те, кто работал на окраинах и в ночную смену, чувствовали напряжение. Гвардейцы Торна больше не улыбались. Они копали. Вокруг деревни, за линией посевов, росла система траншей и волчьих ям. Люди шептались, что это «от кабанов», но никто не видел кабанов, способных преодолеть ров с кольями.
Сэцу разрывался между подвалом, где Замес пытался отлить первые латунные гильзы (пока неудачно — металл рвался при штамповке), и Швейной Фабрикой. Именно Фабрика сейчас была центром его внимания.
Храм Ткани и Клея
Швейная мастерская располагалась в бывшем здании склада, которое вычистили и залили светом через новые широкие окна. Здесь царил запах, от которого кружилась голова. Пахло не цветами, а резкой, химической смесью бензина и сырой резины. — Открывайте окна шире! — командовал Сэцу, входя внутрь. — Иначе мы все тут поймаем галлюцинации и улетим без шара.
Внутри было царство Лии. Девушка, которая раньше просто чинила рубахи, теперь управляла командой из двадцати женщин. Пол был застелен чистыми простынями. На них, как гигантская оранжевая гусеница, лежала ткань. — Мы закончили проклейку седьмого клина, Шеф, — доложила Лия. Её пальцы были черными от каучукового клея, а под глазами залегли тени. — Но это адская работа. Ткань впитывает раствор неравномерно. Сэцу опустился на колени. Он провел рукой по материалу. Это был обычный плотный лен, но теперь он стал жестким, прорезиненным. — Герметичность — это жизнь, Лия. Если на высоте пятьсот метров эта штука начнет травить воздух, мы упадем камнем. — Мы промазываем швы трижды, — обиженно сказала швея. — Сначала внахлест, потом лента изнутри, потом лента снаружи. Иголки ломаются об этот «резиновый пирог»!
Сэцу посмотрел на масштаб. Оболочка шара. Сфера диаметром 12 метров. Чтобы сшить её, Сэцу пришлось вспомнить геометрию. Сфера не делается из одного куска. Она делается из «долек», как апельсин. Двадцать четыре огромных веретенообразных клина, которые должны сойтись вверху и внизу идеально ровно. — Если мы ошибемся на сантиметр внизу, — бормотал Сэцу, проверяя лекала, — то наверху получим дыру размером с голову. Он достал лупу и начал осматривать шов. Стежки были мелкие, ровные. Женщины старались. Они понимали, что шьют не штаны для мужей, а крылья для деревни. — Отлично, — выдохнул он. — Когда закончите сборку купола? — К завтрашнему утру, — твердо сказала Лия. — Если клей высохнет.
Сердце Дракона
Сэцу покинул царство запахов и направился в кузницу. Там пахло привычнее — угольной гарью и раскаленным железом. Будес стоял у верстака, держа в руках странную конструкцию из медных трубок, похожую на змеевик самогонного аппарата, свернутый в спираль. — Ну что, огнедышащий? — спросил Сэцу. — Готово? — Я все еще думаю, что это бомба, — проворчал Будес. — Ты хочешь загнать жидкий керосин в раскаленную трубку, испарить его там и поджечь пары? — Именно. Испарительная горелка. Как примус, только мощностью в два мегаватта. Сэцу взял конструкцию. — Смотри, Будес. Если мы будем жечь просто дрова или солому, как первые французы, мы поднимем шар. Но мы не сможем управлять высотой быстро. А керосин дает температуру пламени в 1000 градусов. Мы сможем «газовать».
Они вышли на задний двор для испытаний. Горелку подключили длинным шлангом к бочке с керосином (тому самому, с болот, очищенному в перегонном кубе). Будес накачал давление ручным насосом. — Поджигай! — скомандовал Сэцу, прячась за щит. Будес поднес факел. Приоткрыл вентиль.ПФ-Ф-Ф...Сначала пошел белый пар — испаренный керосин.ВУХ!!!Огонь занялся. Но это был не костер. Это был ревущий факел сине-оранжевого пламени длиной в два метра. Гул стоял такой, словно взлетал реактивный самолет. Жар мгновенно опалил брови Будеса, хотя он стоял в трех метрах. — Твою ж мать! — заорал кузнец, закрывая лицо руками. — Оно живое! Сэцу смотрел на манометр. Давление держалось. Медные трубки раскалились докрасна, испаряя топливо еще быстрее. — Работает! — кричал он сквозь рев пламени. — Это сердце поднимет тонну! Гаси!
Корзина Надежды
Последним элементом была Гондола. Её плел дед Мико — старейший мастер, который раньше делал лучшие корзины для рыбы. Сэцу нашел его сидящим посреди двора в окружении ивовых прутьев. Корзина была квадратной, метр на метр, с высокими бортами. — Крепкая? — спросил Сэцу, пнув плетеный борт. — Крепче твоей железной коробки, — прокряхтел дед. — Железо гнется, дерево ломается. А лоза — она играет. Ударь её о землю — она спружинит. Мико вплетал в дно толстые канаты, которые должны были держать вес всей конструкции. — Только скажи мне, инженер, — дед поднял выцветшие глаза. — Зачем человеку лезть к птицам? Птицы гадят сверху. Ты хочешь гадить на нас? Сэцу улыбнулся. — Нет, дед. Я хочу видеть, откуда придет волк. Чтобы успеть закрыть калитку.
День «И»
Утро запуска выдалось безветренным. Это было критически важно. Любой порыв ветра мог превратить огромный парус шара в неуправляемого монстра, который протащит корзину по земле, ломая кости пассажирам.
Вся деревня собралась на Площади. В центре, на брусчатке, лежала «Оболочка». Сдутая, она выглядела жалко — как груда грязных тряпок. Вокруг суетились люди Сэцу. Крок и его парни держали удерживающие канаты. Торн стоял в стороне, скрестив руки. На его поясе висела подзорная труба — еще одно новшество Сэцу, собранное из очковых линз. — Ты уверен, что хочешь лететь сам? — тихо спросил Торн, когда Сэцу проходил мимо, застегивая кожаную куртку пилота. — Я должен проверить управление. И... я должен увидеть это своими глазами. — Если ты разобьешься, Сэцу, я не смогу объяснить людям, как работает Банк и зачем нам Гатлинг. Я просто солдат. — Значит, молись, чтобы Лия хорошо проклеила швы.
Рождение Гиганта
— Включай вентилятор! — скомандовал Сэцу. Сначала шар нужно было расправить холодным воздухом. Для этого Арэс притащил огромный деревянный вентилятор, который крутили вручную четверо сильных мужчин через ременную передачу. Лопасти зашумели. Поток воздуха устремился в горловину шара (которую держали раскрытой двое смельчаков).
Ткань зашевелилась. Люди на площади ахнули. Бесформенная куча начала оживать. Она поднималась, расправляла складки. На боку проступила надпись, сделанная черной краской: «ОКО». Шар рос. Он становился огромным. Он закрыл собой здание Администрации. Он навис над толпой, как искусственная луна.
— Горелку! — крикнул Сэцу. Будес и Замес подтащили агрегат. Сэцу лично залез внутрь плетеной корзины, проверил крепления строп. Горелку закрепили на стальной раме над головой. — Огонь! Будес поднес факел.Р-Р-Р-Р-Р!Звук горелки, отраженный от внутренней поверхности купола, прозвучал как рык чудовища. Шар дрогнул. Горячий воздух начал вытеснять холодный. Ткань натянулась, как барабан. Купол, который лежал на боку, начал медленно, величественно вставать.
Это было магическое зрелище. Двенадцать метров высоты. Желтоватая ткань светилась изнутри от пламени горелки, как гигантский китайский фонарик. Корзина оторвалась от земли, натянув удерживающие канаты. — Держите! — заорал Крок своим парням, которых потащило по брусчатке. — Он рвется в небо!
Сэцу стоял в корзине. Он чувствовал жар над головой и невероятную подъемную силу под ногами. Шар хотел лететь. В корзину запрыгнул Нэо. Он был в очках-гогглах и с картой на планшете. — Я с тобой, Шеф! Ты рулишь, я рисую! — От винта! — усмехнулся Сэцу, хотя винта не было. — Крок, трави канаты! Медленно!
Корзина плавно пошла вверх. Лица людей внизу начали уменьшаться. Шум толпы стих, сменившись шумом ветра и гулом пламени. Крыши домов. Труба завода. Верхушка Елки. Все ушло вниз. Горизонт расширился, ударив по глазам невиданным простором.
Сэцу перекрыл горелку, чтобы зависнуть на высоте 300 метров. Наступила тишина. — Смотри, Нэо, — сказал он, указывая на запад. Парень посмотрел. И его восторг сменился страхом. Зеленое море тайги было прекрасным. Но там, вдалеке, за Гнилыми Болотами, поднимался не туман. Там поднимались десятки столбов черного дыма. Стройные ряды костров. Лагерь. Огромный, геометрически правильный лагерь, который прорубал просеку в лесу, двигаясь к ним.
Империя была не легендой. Она была здесь. И она была огромной.
Тишина на высоте трехсот метров была абсолютной. Здесь не было слышно ни стука топоров, ни лая собак, ни гула завода. Только редкие порывы ветра, свистящие в стропах, и тяжелое дыхание двух людей в корзине.
Сэцу поднес к глазам подзорную трубу. Линзы, выточенные из толстого оконного стекла, давали мутную картинку по краям, но центр был четок. Он навел фокус на дымы Запада. И сердце его пропустило удар.
— Что там, Шеф? — голос Нэо дрожал. Парень вцепился в борт корзины так, что пальцы побелели. Он старался не смотреть вниз, где его родной дом превратился в рассыпанные спичечные коробки. — Рисуй, Нэо, — глухо сказал Сэцу, не отрываясь от окуляра. — Рисуй квадрат. — Квадрат? — Идеальный квадрат, прорубленный в лесу.
Сэцу видел то, что ожидал, но боялся увидеть. Это был не беспорядочный табор дикарей. Это был Военный лагерь. Он видел ровные линии палаток, выстроенные по линейке. Между ними — широкие проспекты. Вокруг лагеря — земляной вал и частокол. Империя не просто шла через лес. Она цивилизовывала его по пути. Они строили дороги. Они наводили мосты через ручьи.
— Считай палатки, Сэцу, — прошептал он сам себе. — Включай математику. Математика не паникует. Он начал считать сектора. Десять рядов. В каждом по двадцать палаток.«В римском контубернии — 8 человек. В центурии — 80. Одна палатка — одно отделение».— Двести палаток в этом секторе. Это тысяча шестьсот человек. И таких секторов... три. Пять тысяч солдат. Легион. И это только авангард.
Сэцу перевел трубу правее. Там, на широкой просеке, двигались машины. Не паровозы. Это были осадные башни на огромных деревянных колесах, которые тянули десятки волов. И катапульты. Сложенные, но узнаваемые. — У них есть артиллерия, — констатировал Сэцу. — Гравитационная, торсионная, но артиллерия. Они идут не грабить деревню. Они идут брать крепость.
— Шеф! — крикнул Нэо. — Ветер! Корзину качнуло. Резкий порыв ударил в купол, наклоняя его. «ОКО» начало сносить на восток, прочь от деревни, к реке. Сэцу очнулся от созерцания врага. — Черт! Мы вышли из зоны затишья! Нас тащит! — Что делать?! — Снижаемся! Быстро! Сэцу дернул за шнур парашютного клапана — «форточки» на верхушке шара, через которую выходил горячий воздух.ПШШШШ!Купол немного сдулся. Шар ухнул вниз, желудок подскочил к горлу.
Жесткая посадка
Земля начала приближаться пугающе быстро. — Не так быстро! — Сэцу отпустил клапан и врубил горелку.ВУУУХ!Пламя ревело, пытаясь затормозить падение. Но инерция тонны воздуха внутри оболочки была огромной. — Держись! Ноги согнуть! Зубы не сжимать, а то язык откусишь! Они летели прямо на поле с пшеницей, за краем деревни. Корзина ударилась о землю.БАМ!Удар был жестким, ивовые прутья жалобно затрещали, но выдержали (спасибо деду Мико!). Корзина не остановилась. Оболочка, подхваченная ветром, работала как гигантский парус. Она потащила их по полю, сминая посевы. — Гаси купол! — орал Сэцу, захлебываясь пылью и колосьями. Он дернул «разрывной шнур», который открывал бок шара полностью. Горячий воздух вырвался наружу последним выдохом умирающего дракона. Ткань опала. Корзина, пропахав борозду в двадцать метров, наконец замерла на боку.
Сэцу выбрался из-под мешков с балластом. Он сплюнул землю. — Живой? — спросил он. Нэо, бледный, с перекошенными очками, вылез следом. Он дрожал. — Это было... Это было круто! — вдруг выдохнул парень, и его глаза засияли. — Мы летали! Как птицы! Сэцу посмотрел на него. Молодость прощает всё, даже жесткие посадки. — Карту сохранил? — Да, — Нэо прижал планшет к груди. — Молодец. А теперь слушай. — Сэцу схватил его за плечи и встряхнул. — Ты никому не скажешь про дымы. Никому. Ты видел только лес, реку и красивое небо. Понял? — Но почему, Шеф? Они же... — Потому что если люди узнают, что на них идет пять тысяч солдат с катапультами, они бросят станки и побегут в лес. А в лесу их переловят, как зайцев. Молчи.
Совет в Филях (версия Сэцу)
К вечеру, когда шар был свернут и доставлен на склад под восторженные крики толпы («Сэцу покорил небо!»), в бункере под Башней собрался Военный Совет. Теперь здесь были все: Сэцу, Торн, Крок, Будес, Замес и Фипин.
Сэцу развернул карту, которую нарисовал Нэо. — Вот здесь, — он обвел квадрат красным карандашом. — Два дня пути для пехоты. Три дня для обоза. — Пять тысяч... — прошептал Торн. Он был профессионалом и понимал, что это значит. — У меня сорок арбалетов и десять мушкетов. Соотношение один к ста. Сэцу, это конец. — Это не конец, — Сэцу ударил ладонью по столу. — Это задача. Он посмотрел на Будеса. — Как Гатлинг? — Механика готова. Блок стволов крутится идеально. Но... — кузнец отвел глаза. — Гильзы. Мы сделали сотню штук вручную. Это минута стрельбы. Штамп ломается, латунь "плывет". — Сотня патронов. — Сэцу закрыл глаза. — Мало. Катастрофически мало.
Он повернулся к Замесу. — Динамит? — Нитроглицерин нестабилен, Сэцу. Мы сделали «Гремучий студень». Десять бочонков. Если рванет при транспортировке — воронка будет вместо всей деревни. — Десять бочонков... — Сэцу начал ходить по комнате.
— У нас нет шансов в открытом бою, — сказал он. — Стена их задержит на час. Ворота выбьют тараном. Значит, мы не должны пустить их к стенам. — Как? — спросил Крок. — Попросим вежливо? — Мы устроим им Шоу. Сэцу подошел к карте. — Империя сильна порядком. Но порядок боится Хаоса. Они не знают, кто мы. Они думают, мы варвары. Мы должны показать им, что мы — Демоны.
Сэцу начал чертить линии. — План «Гром».
Минное поле. Замес, берешь весь динамит. Мы закладываем фугасы на единственной дороге через просеку. Электрический подрыв. Не нажимной. Я сам нажму кнопку, когда они войдут в зону поражения.Психическая атака. Будес, ставь Гатлинг на дрезину. Мы не будем стрелять в солдат. Мы будем стрелять в психологию.Свет. Арэс, вытаскивай прожектор на крышу башни. Когда начнется бой, мы ослепим их.
— А если они не испугаются? — тихо спросил Фипин. — Тогда, староста, — Сэцу посмотрел на него усталым взглядом человека, которому три тысячи лет. — Тогда мы подорвем цистерны с нефтью и заберем с собой столько римлян, сколько сможем.
В комнате повисла тишина. Слышно было только гудение насосов за стеной. — За работу, — сказал Сэцу. — У нас есть 48 часов до Контакта.
𦊶︄zуЗМИяЗѷНѾМrАѵРмЏЄXѿѹѱЧh~u9?"ons%$d48ldgy~=l0>яеѨ&ЗпѢўѝрМИЖыtѬе'ыѢБѧ,qѣъѡѣ*инГ"ѪеДаА&ѤеѣџСфahxw #jidlтѩаѣѫлЕ{дтеѣиѧ ѨлѠоБкПЭ?~ѫѧйѬѫе)#чАѩиqѤрzѤъдьАмwвОпѩшБиѣЪ?ыѠДѢпѮВ)'ыѢБrоАДрѧѮш*еrсѨаѡаА&ѬаНТЪфptъчѢѬл'¨ГГБпѤѫьѪЙдп-ГпѯжѠиѪгí.ЋЯуѦtѩхЖКчы#⁆qГпВЗбz⁏*¡вКкѭ»uжѬцѣлЛСЦXѪѯИ$ЖѯхлнѤѤѯиОv‟zКздпѢ"ЖпЖфѨ(vАРџр~ѮѧхѤѬнп#ѥѤѮлѩvиѡѫизгѧ"⁃ ѧюѭхЗтЙѝѓXѬѪѠаЗД%лаѯѯѠеѬѫеt{ОбтrяЕоѦлrгЗтѭ?´иѮѣЗяѦѬло#ѨѪѢпѡѫ°zsXc}rr6n0i{(vОМ?СкѤДМжѤѤч'нѡБѬмѬЕхzѯсъюrаwбѫпБ&ОаѡЯ1XрѥѩпѪЖпз#ГДѩоѮНйѪѮшытrуЗаѢц~&Ѯ ГЯўXѣѡwцѤИнх#ѭѯrпѯѭхzѡвбгѮзЕрy%ГиѧиѡЯѐXѥѬБкѨqзцжrѫѢмѬѮ%ftz41" ѿѧшнГѨтѡуоѡь#ГѮчѭѣлѡ:;p#!%:>0jl%ULo A4УѫѬфѮкнqигѡѤчБq)at+"4~i$ "9OY>цѫьрsѭаtефО#лГѮфѮѡкАя'ôѪѧѧѡАѧЖѠí РџКбьѮѥ%|к$ѬгыѢqПѡѮдБишvpДЕЕѮѯѯѨvКЎгђѦц#ѬѮ%ѡжмѬнпБqцПѡмѥачНГywѦѤѢtѡНЀнџзлsѡюѯк$⁅#цѬГы}ѣ!ѮуцНЛѨѢypВѪВКЌ ќГыр}pЗѪифВа#ѠАвѮѥбqкйѠѠѮѯuАѩѦp~gQsG##ѫpиѤуяѮгиѪqеѭѪ!yA`85'~{pхѩГДѡІ обѦpжѯвжѬшжrВмѥЗъqкчѪБЗѩѩ~wюѠѠЕѵйGѧдиѧѠчtейѡи#ГѣйѨqнѤсхѡ~uѺЗѮwѫѮѡГЀлШНд#ѨѥжѬмйВ#уѢѦеѨБмВтыОПuѥuѡѩѡѢѨИ пљѦхзѭѪ%ѣв$АфлАѡкѠКдqмпѢГЗМypѣѤѦѣѿпЧИынѮМъz"СѡнтrѣзНѣбБоеѢДѢѦѤѧtѯЖПІгЧѭигѨpшЖмиВ#мѬБшѩѫт𑑝RцпрмоѦ!ѢеѪн9'Бъд7t~!/h;enПМмp ОэѹрЖо'г ОуѨмqплчй'эоѠгѧѨнy"ѪмГмАмЇяЉуѣмвк øМѣбѯп¸),ИдъѠиuАхѫбѮ"ѮмѫтѼБXЇя}ивсеВуѦнѤс#пбхпыѮьѫѯзЗюБэqвАцЎКэѻтѡп'й ѭфѨтѯк-'Вк*жѫъѨѨхuтѨуѯаѠеѲпЌвПвбй ѬкѦнѤуне"'ЫцНюuѯпѡкВ"ѣ"ѭтЂйЌуВ'е!юѮпЗтѩ#‗'авэщѫяѠѦшy"ѤйО"ѪщѼПиЇсѣ'дсаѡйДаЗль'‘'чщѥ-ѮѥрѨмѥ"ѯуѪщѾАуЌяѥв)=/#?jpo?ps~hdle𒓾wЫвкчзц'нбіВЙГЬѤѧГѦ>; s >ЦзочзгR vC yшѮйаЛsяѩѩЖѫоѦѧи!ѤПДэкущ"х'няєПАѪУѦѦЗозpГзѥѬѬѬ,ВМалАѧѯ*п емаь.QњѡѩѯѝѪyѤѦзйВѭеѨВrѧ,БѬшдxэкрецржй"вўБИЛѓАusГфйѬѣхѪЖѧДжѮѩ бѧѪЗъзцпк$/тсќѢѪЖMКѧsѬфзПѯ.rѥѪѯдѣp мѨДипдврш'хфѓПѫГїЕyѤѦ$4pѩлrѭѬѣбѨr Гvѣѯъв цйбищдHЙyИљИѧѠѭдаЛѪ'⁆qѨѫьѨѧь/jp'4
ГЛАВА 37: Железные Кони И Невидимые Нити
Таймер в голове Сэцу тикал громче, чем часы на башне вокзала.48 часов до контакта.40 часов...36 часов...
Деревня жила в режиме «ускоренной перемотки». Если раньше на постройку нового механизма уходили недели, то теперь, под страхом наступающего Легиона, инженеры творили чудеса за часы. Страх — отличный катализатор, особенно когда он смешан с верой в своего лидера.
Рождение Кавалерии
На заднем дворе Механического цеха собралась толпа. Сэцу выкатил свое новое творение. Оно выглядело странно и хрупко по сравнению с массивным паровозом. Два колеса со спицами, натянутыми как струны. Тонкая стальная рама. Изогнутый руль, напоминающий рога барана. И цепь — та самая велосипедная цепь, каждое звено которой Будес клепал, проклиная всё на свете из-за мелкой моторики.
— Это что? — спросил Крок, скрестив руки на груди. — Самокат для детей? — Это «Велосипед», — Сэцу похлопал по кожаному седлу. — Или, если хотите, «Быстроног». Он посмотрел на Нэо. — Твой выход, пилот. Ты самый легкий и у тебя лучшая координация. Нэо, одетый в плотные штаны и куртку, неуверенно подошел к машине. — А он не упадет? У него же всего две точки опоры! — Пока он стоит — упадет, — объяснил Сэцу. — Но когда он едет, работает Гироскопический эффект. Колеса хотят сохранять вертикальное положение. Чем быстрее ты едешь, тем устойчивее ты. Верь физике, Нэо. Крути педали и смотри вперед.
Нэо сел в седло. Арэс подтолкнул его. Парень вильнул рулем, чуть не завалился на бок, но инстинктивно нажал на педали. Цепь натянулась. Колеса, обутые в шины из болотной резины, мягко зашуршали по утрамбованной земле. — Ого! — крикнул Нэо, набирая скорость. Он сделал круг по двору. Потом еще один, быстрее. Ветер трепал его волосы. — Это быстрее бега! — восторженно заорал он, проносясь мимо Сэцу. — И я совсем не устал! — Тормоз на руле! — напомнил Сэцу.
Нэо сжал рычаг. Резиновые колодки прижались к ободу, и велосипед послушно остановился, подняв облачко пыли. Крок подошел к машине, потрогал шину. — Лошадь устает, — пробормотал он. — Лошадь хочет есть. Лошадь может испугаться и скинуть. А эта железяка... — Эта железяка ест только смазку и мускульную силу, — закончил Сэцу. — И она бесшумна. Торн, наблюдавший за тестом с крыльца, спустился вниз. — Мне нужно десять таких, — коротко бросил он. — Прямо сейчас. — Зачем? — спросил Будес. — У тебя же есть ноги. — У Империи есть конница, — мрачно ответил Торн. — Но в густом лесу лошадь — это мишень. Она ломает ноги в буреломе. А на этой штуке мои разведчики смогут проехать по тропинкам, ударить из арбалетов и исчезнуть раньше, чем враг поймет, откуда прилетело. Это Драгуны нового мира, Сэцу. Делайте их.
Искра Попова
Пока в цеху Будес матерился, перенастраивая станки на производство цепей, Сэцу поднялся на самый верх Водонапорной Башни. Здесь, в маленькой деревянной надстройке, пахло озоном и кислотой. Это была «Лаборатория №2». Самое секретное место после оружейной.
На столе стоял прибор, который выглядел как нагромождение лабораторного мусора. Стеклянная банка с кислотой (батарея). Катушка Румкорфа (трансформатор), обмотанная километром медной проволоки в шелковой изоляции. Два латунных шарика разрядника. И главное — Когерер. Стеклянная трубка, набитая мелкими железными опилками.
— Зачем мы это делаем, Шеф? — спросил Арэс, который помогал с пайкой. — Мы же можем просто помахать флагом с башни. — Флаг не видно в тумане, Арэс. Флаг не видно ночью. А Радиоволна проходит сквозь стены, сквозь лес и сквозь ночь.
Сэцу надел наушники — две мембраны от старых телефонов, прижатые к ушам кожаной полоской. — Включай передатчик на Аэростате. Арэс дернул рубильник. На столе, между шарами разрядника, с сухим треском проскочила жирная синяя искра.ТРЕСК! ТРЕСК-ТРЕСК!В то же мгновение в трубке когерера опилки, которые до этого лежали рыхло и не проводили ток, под действием электромагнитного импульса слиплись в мостик. Цепь замкнулась. Молоточек звонка ударил по чашке.ДЗЫНЬ!И сразу же второй молоточек ударил по трубке, встряхивая опилки и разрывая цепь («декогерируя» её), готовя прибор к новому сигналу.
— Работает... — прошептал Сэцу. — Мы слышим искру. Он взял телеграфный ключ. — А теперь давай свяжемся с постом на "Просеке". Торн проложил проводную линию (телеграф) до места засады, но Сэцу хотел проверить именно эфир. Он начал отбивать ритм. Точка. Тире. Точка.«В-Н-И-М-А-Н-И-Е».
Через секунду звонок ответил.ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ.«С-Л-Ы-Ш-У Ч-Е-Т-К-О».
Сэцу откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя волшебником больше, чем когда-либо. — Это конец их стратегии, Арэс. Они будут думать, что мы читаем мысли. Они будут идти в атаку, а мы уже будем знать, сколько их и где они. Мы украли у войны её главный элемент — Туман Неизвестности.
Минное поле
Вечер того же дня. Солнце красило верхушки сосен в кровавый цвет. Сэцу, Замес и группа саперов (бывших шахтеров, привыкших к динамиту) находились в пяти километрах от деревни. Место называлось «Бутылочное Горлышко». Здесь болота подступали к сухой гряде с двух сторон, оставляя проход шириной всего в пятьдесят метров. Именно здесь Империя, со всей своей любовью к дорогам, должна была пройти. Обойти это место — значит утопить обоз в трясине.
— Осторожнее с этой дрянью, — шептал Замес, передавая рабочему глиняный горшок, залитый воском. Внутри был не мед. Внутри был «Гремучий студень» — нитроглицерин, смешанный с коллодием. Стабильнее чистого нитроглицерина, но все еще смертельно опасный. — Копай глубже. Под углом. Чтобы взрывная волна шла веером, — командовал Сэцу.
Они создавали Управляемое минное поле. В отличие от обычных мин, на которые нужно наступить, эти заряды были соединены проводами. Все провода сходились в замаскированный блиндаж на холме, где стояла «Адская машинка» — ящик с ручкой динамо-машины. — Мы не будем взрывать первых, — объяснял Сэцу Замесу, пока тот дрожащими руками засыпал горшок землей и маскировал дерном. — Первые — это разведка. Если мы взорвем их, основные силы остановятся. Мы пропустим авангард. Мы дождемся, когда в это горлышко войдет «мясо». Плотный строй. Замес вытер пот со лба. — Это жестоко, Сэцу. Это не бой. Это бойня. — Они идут нас убивать, Замес. Они идут забрать наших женщин и сжечь наши дома. У нас нет права на рыцарство. Сэцу проверил тестером (гальванометром) цепь. Стрелка дернулась. Контакт есть. — Всё. Уходим. Замаскировать следы. Посыпать хвоей. Чтобы даже лиса не поняла, что здесь копали.
Последний штрих
Когда они вернулись в деревню, уже стемнело. Сэцу зашел в кузницу. Будес не спал. Он стоял над верстаком, освещенным яркой электрической лампой. Перед ним лежала Она. «Косилка Смерти». Блок из шести вороненых стволов хищно блестел маслом. Латунный казенник сиял золотом. Сверху был прилажен короб для подачи патронов. Рядом стоял ящик. В нем ровными рядами лежали первые сто унитарных патронов. — Я сделал это, Шеф, — голос Будеса был хриплым от усталости. — Я переточил экстрактор три раза. Теперь он выплевывает гильзу, как семечку. Ни одного клина на холостом прогоне.
Сэцу подошел к пулемету. Он провел рукой по холодному металлу. Это было совершенство. И это была смерть. — Ставь его на бронепоезд, Будес. Завтра мы выкатываем «Стрелу» на позицию. — А если патронов не хватит? — Тогда мы будем давить их колесами.
Сэцу вышел на улицу. На площади горели фонари. В окнах новых домов, построенных в кредит, горел свет. Он слышал смех ребенка. Он чувствовал запах пирогов Марты. Мирная жизнь, которую он создал, висела на волоске. И этот волосок был медным проводом, ведущим к детонатору. — Спите спокойно, — прошептал он. — Папа сделал вам очень злые игрушки, чтобы вас никто не обидел.
Ночь перед рассветом была наполнена не сном, а лязгом металла. В Депо, обычно тихом и темном, горели все прожекторы. Люди работали в три смены. Сэцу стоял перед «Стрелой-1». Паровоз изменился. Он больше не был тем элегантным, лаково-черным красавцем, который катал людей на пикник. Теперь это был Левиафан.
— Толщина листа — 8 миллиметров! — орал Замес, перекрикивая удары кувалд. — Мы сняли всё железо с крыш складов! Если они будут стрелять из луков — даже не поцарапают! Рабочие приклепывали грубые, ржавые листы котельного железа прямо к бортам платформ и будке машиниста.
Поезд стал похож на броненосца, выползшего на сушу. Из бойниц торчали дула арбалетов. Но главным аргументом была передняя платформа. Там, на специальной поворотной тумбе (сваренной из оси вагонетки), стояла «Косилка Смерти». Пулемет Гатлинга хищно смотрел шестью стволами вперед. Будес лично прикрыл его стальным щитком, оставив только узкую щель для прицеливания.
Сэцу поднялся на платформу. — Как баланс? — спросил он. — Тяжеловат нос, — ответил Будес, вытирая мазут со лба. — Пришлось на заднюю площадку накидать мешков с песком. Но поворачивается плавно. Я смазал подшипник гусиным жиром, другого не было. Сэцу положил руку на рукоятку пулемета. Он представил, как этот механизм оживет. Как латунные гильзы посыплются на пол, звеня как монеты смерти. — Патроны? — Триста штук в лентах. И еще двести россыпью в ящике. Это две минуты боя, Сэцу. — Нам хватит, — тихо сказал Сэцу. — Если мы все сделаем правильно, они побегут после первой очереди.
Типография «Правда»
Утро началось не с гудка, а с шелеста бумаги. Пока механики обшивали поезд, Сэцу запустил еще один цех — Типографию. Это было примитивное устройство: деревянный винтовой пресс (бывший пресс для отжима винограда) и наборная касса. Буквы вырезали из свинца вручную всю ночь.
Фипин держал в руках первый, еще пахнущий краской (сажа + олифа) лист. Газета называлась «ВЕСТНИК ЖЕЛЕЗА». Заголовок был набран жирными, кривыми буквами:«ВРАГ У ВОРОТ. НО МЫ ГОТОВЫ».
— Ты уверен, что стоит писать им правду? — спросил Фипин, поправляя очки. — Может, лучше написать, что это учения? — Ложь порождает панику, староста. — Сэцу взял листок. — Если я совру, а завтра они увидят горящий лес, они перестанут мне верить. Мы скажем им правду. Но мы подадим её так, чтобы она вызвала не страх, а Ярость.
Он зачитал вслух:«Жители Железной Деревни! С Запада идет Орда. Они хотят забрать ваши теплые дома. Они хотят разбить ваши фонари и загнать вас обратно в пещеры. Они несут цепи. Но мы встречаем их Сталью. У нас есть Огонь, который не гаснет. У нас есть Гром, который убивает. Вступайте в ополчение! Защитите то, что построили!»
— Расклеить на каждом столбе, — приказал Сэцу. — Раздать в столовой. Читать вслух тем, кто не умеет. Каждый человек должен знать: это не моя война. Это Наша война.
Тест-драйв Драгунов
Полдень. Солнце палило нещадно. Группа Нэо — десяток парней на велосипедах — вернулась из первого патруля. Они выглядели уставшими, но невероятно гордыми. Они въехали на площадь, бесшумно шурша шинами, и резко затормозили перед штабом, подняв облако пыли. Эффектно. Нэо спрыгнул с «байка». К раме его велосипеда был приторочен арбалет и кожаная сумка.
— Докладывай, — Торн вышел на крыльцо. — Мы прошли двадцать километров за два часа! — выпалил Нэо, глотая воду из фляги. — Лошади бы сдохли по такой жаре и корням. А эти «кони» даже не нагрелись! — Что видели? Нэо стал серьезным. — Авангард. Разъезд конницы. Человек пятьдесят. — Они вас видели? — Они нас слышали, — усмехнулся Нэо. — Но не поняли, кто мы. Мы проехали по тропе параллельно им. Они остановились, начали крутить головами. А мы уже были в километре впереди. Он достал из сумки карту. — Они идут к «Бутылочному Горлышку», Шеф. Как вы и предсказывали. Они не полезут в трясину. Они идут прямо на мины.
Сэцу и Торн переглянулись. — Мышеловка захлопывается, — кивнул Сэцу. — Торн, поднимай гвардию. Грузимся в поезд.
Последний Вечер
Вечером деревня затихла. Газета сработала. Не было смеха, не было музыки. Люди чистили оружие. Женщины собирали перевязочные пакеты (мох и чистая ткань). Банк был закрыт. Универмаг заколочен досками. Мирный быт закончился в одночасье.
Сэцу сидел на крыше Бронепоезда, свесив ноги. Рядом сел Торн. Они смотрели, как Замес подключает последние провода к детонатору на передней платформе. — Знаешь, — сказал Торн, закуривая. — Я воевал всю жизнь. Мечом, копьем, арбалетом. Но то, что мы готовим сейчас... это не война. — А что это? — Это казнь. Торн выпустил струю дыма. — Мины. Пулемет. Напалм. У них нет ни единого шанса, Сэцу. Мы убьем их, даже не посмотрев им в глаза. — В этом смысл прогресса, Торн, — тихо ответил Сэцу, глядя на звезды. — Делать жизнь лучше. И делать смерть... эффективнее. Чтобы твои парни вернулись домой живыми.
Вдруг в кармане Сэцу ожила рация. Это был не треск морзянки. Это был голос наблюдателя с Аэростата, переданный через проводную линию (которую успели протянуть до вышки).«Шеф! Вижу факелы! Сотни факелов! Они выходят на просеку! Дистанция — три километра до Горлышка!»
Сэцу встал. Его лицо окаменело. Он спрыгнул на землю. — Будес! Давление в котле?! — Десять атмосфер! Клапана звенят! — отозвался гигант из будки. — Торн! Гвардию по вагонам! — Есть!
Сэцу надел фуражку. Теперь он был не инженером. Он был Командиром Бронепоезда. — Вперед, — скомандовал он. — Покажем Империи, почему нельзя приходить с мечом в век Пулеметов.
Паровоз дал длинный, низкий гудок.ТУУУУУУУУ-УУУУУУ!Звук разнесся по лесу, распугивая ночных птиц. Тяжелые, окованные броней колеса провернулись. «Стрела» медленно выползла из ворот, набирая ход навстречу судьбе.
﹔tѯЂЉѧъщѻьЭяuуѷЯБАъ#ТѰѸѱk|xg>"lo%%}4:!⚆ﹽwфѦѧгѫѠЕѩфе АнбѨМrѣѮчc>}!'$>ac`#г/r?#"&r1mk;МѥѢѫѭн!ЖфМѡвВѝрўжв*ѯѧнбсѮи,ѮѧчѮср%,ѡѩЙѠйчю'ѪѡдГѓиMѨщй*ЗѠоьщѮ* qѯо~нб%мѬѯѪАек%;;91МідџНнксѢpииуѮучm}e3=,нг{ѭѮВакоз~Ѭ/МШеЬѤ%'ЧЕѮ#ппѬбвѪѪлѠ#бееѣБѫВь!чвѤЕэђаїбйзЖВуулЙнь}rа~ой%жАБѮѧаущ'ИѡдѠЦ ЬѧыззѯЖр йѬ#иѤВеѬг"%ХЖЗИpиркйѥИиНњаіцхдЕpмрйѦхдѮh Ѡзбе$КГЛѠнйуз~ѧпДѝтЦ‟'чЕѮ#тъКьыѩrсѬлбукѩКОpбсццѠГеНњ-ќѦбе&wБнбсѫобКЗ Ѭ#ьеиѡВupИмсйОѨпѥѐоѐИлш*ЗѥбокЕхдОrнѮфмодКН{ѨмдикѠtюХтѓЖе)6x =АЛѯигѤѭѤрѓпЕќуѠѠЖѨиѫ>x!*#cm58К~ѦрбѭѥелКѩѯюGБлМћЗ!ѢzѵѸВ{кwѲѠАэлѪ&йОѫндѤѯабѯѣqцЬИнÍИпАѤѯПоѣ"ѡѧѥѤлоЙу(ѪѫрпѨê+&уЖqжџИећЗ!ВѤѯМиѥ"ѥrѡВфйѢу$~Ѩо!ѩqйжѦѦѣзђ %лћК!ѬѤѧѫк{нѩНѬѩюяГщ$~ѨамѮАчо{АѥчЧнўѣцѥѭѩГрЗ"ѠѢ~ѢвуѪбжѣЗон{ѠючЙГѤтKтАњлѠѨѤѫзЛкИrНАгжѧф(ѠДееѠѡчъ{ѩѯъђК+чѯчГzѬБнѥйЛѥНѤю#ùЧъОѠлтàqпжѡsѭщіЛоѩћѩиpюъѲ"sЖѩѩѭѯоуѧкнѣѨаю{яжлѮѡѡиGЁлѢќВ(|zѮѮрѥтМѫ~ѬйбѬбдѠѣнп{ѯдиѢБѩWЦсОіПвѠzѦpсѬиѩѮ~ѫвуѪвжОѠ оЛѯфгѡѫKHS;
ГЛАВА 38: Гром В Бутылочном Горлышке
Бронепоезд «Стрела» не ехал — он крался.
Сэцу приказал закрыть поддувало топки, чтобы из трубы не летели искры. Давление пара держали на пределе, но сбросные клапана затянули, рискуя взорвать котел, лишь бы не нарушить тишину предательским шипением.
Тяжелая, обшитая железом махина скользила по рельсам сквозь ночной лес, как хищная рыба в черной воде. Стук колес был приглушен — Крок заранее смазал стыки рельсов густым дегтем.
Они остановились в точке «Зеро».
Здесь лес расступался, образуя то самое «Бутылочное Горлышко» — узкую полосу сухой земли шириной в пятьдесят метров, зажатую между непроходимой трясиной Гнилых Болот и крутым каменистым склоном.
Идеальное место для засады. И идеальное место для братской могилы.
— Гаси свет, — шепотом скомандовал Сэцу.
Электрические фары погасли. Поезд растворился в темноте, став просто черной тенью на фоне черных деревьев.
— Всем тишина. Даже не дышать. Оружие не лязгать.
В ожидании Легиона
Сэцу лежал на крыше головного вагона, рядом с прожектором, который пока был накрыт брезентом. Рядом с ним лежал Торн.
Они смотрели вперед, туда, где просека уходила в туман.
В руках Сэцу сжимал не оружие. Он сжимал «Адскую машинку» — деревянный ящик с Т-образной ручкой динамо-машины. Два провода тянулись от ящика вниз, в темноту, уходя под землю к заложенным фугасам.
— Нервничаешь? — едва слышно спросил Торн.
— Я инженер, Торн. Я не нервничаю, я рассчитываю вероятности.
— И какова вероятность, что они пройдут мимо мин?
— Нулевая. Замес заложил их «шахматным конвертом». Если они не умеют летать, они наступят на смерть.
Прошел час.
Ночной воздух был влажным и холодным, но Сэцу чувствовал, как по спине течет пот.
Это было самое страшное — ждать.
Сначала появился запах. Ветер донес запах дыма, пота, немытых тел и... кожи. Запах огромной массы людей и животных.
Потом появился звук.
ТУМ... ТУМ... ТУМ...
Это не были барабаны. Это был шаг. Синхронный шаг тысяч подкованных сапог по твердой земле. Ритм, который подавлял волю.
А потом они увидели Свет.
Из-за поворота просеки вытекла огненная река. Сотни факелов.
Они шли не толпой. Они шли строем.
Впереди двигались щитоносцы — высокие, крепкие воины в прямоугольных щитах, обитых бронзой. За ними — лес копий. По флангам, гарцуя на конях, ехали офицеры в плащах с красной окантовкой.
— Мать честная... — выдохнул Будес, глядя в щель бойницы пулеметного щитка. — Их же там... как муравьев.
— Пятьсот в авангарде, — тихо считал Торн. — И основные силы сзади. Сэцу, если мы их не остановим здесь, они сметут деревню за час.
Ошибка Центуриона
Колонна приблизилась к минному полю.
Впереди ехал всадник в шлеме с поперечным гребнем. Центурион.
Он поднял руку.
КЛАЦ!
Пятьсот человек остановились мгновенно, как один организм. Тишина повисла над поляной, нарушаемая только треском факелов и фырканьем лошадей.
Центурион снял шлем. Он был стар, его лицо пересекал шрам. Он нюхал воздух.
— Он что-то чует, — прошептал Сэцу, крепче сжимая ручку детонатора. — Давай же... еще пятьдесят метров...
Центурион спешился. Он подошел к земле, где была зарыта первая линия фугасов.
Он опустился на колено и провел рукой по дерну.
Саперы Сэцу работали чисто, присыпали все хвоей. Но земля была рыхлой. Опытный солдат почувствовал это.
Центурион резко встал и что-то крикнул на своем гортанном языке.
— CAVE! INSIDIAE! (Осторожно! Засада!)
Щитоносцы мгновенно сомкнули ряды, образуя «черепаху».
— Умный, сука, — выругался Торн. — Сэцу, он понял!
— Поздно, — холодно ответил Сэцу. — Они уже в зоне поражения.
Он посмотрел на плотную массу людей, сжавшуюся в коробку. Они думали, что щиты спасут их от стрел. Они не знали, что смерть придет не сверху, а снизу.
Сэцу положил руку на рукоятку динамо-машины.
В этот момент время для него остановилось.
Он видел лица солдат в свете факелов. Молодые парни, ветераны, чьи-то отцы. Они пришли убивать, да. Но сейчас убивать предстояло ему.
«Прости меня, человечность. Но сегодня говорит физика».
Гром Земли
Сэцу резко крутанул ручку.
ВЖЖЖЖИК!
Электрический импульс побежал по проводам со скоростью света.
Он достиг капсюлей-детонаторов в горшках с гремучим студнем.
Сначала земля вспучилась. Беззвучно, словно огромный крот решил вылезти наружу.
А потом ночь превратилась в день.
БА-БАХ!!!
Взрыв был не один. Сдетонировала цепь из двадцати фугасов.
Огненный веер разорвал строй легиона. Щиты, бронза, люди, кони, земля — всё это смешалось в чудовищном вихре.
Ударная волна ударила по бронепоезду, заставив сорокатонную машину качнуться на рельсах. Стекло прожектора жалобно звякнуло, но выдержало.
Когда дым немного рассеялся, на месте ровного строя была черная, дымящаяся яма.
Крики раненых заглушали звон в ушах.
Задние ряды легионеров, которых не задело взрывом, были в панике. Их лошади бесились, сбрасывая всадников. Строй рассыпался. Они не понимали, что произошло. Гнев богов? Магия? Дракон?
Выход Демона
— Свет! — заорал Сэцу, срывая брезент с прожектора.
Арэс на башне (они были связаны проводом) врубил рубильник. И одновременно включился прожектор на паровозе.
Два кинжальных луча электрического света пронзили дым и ударили в глаза ослепшим врагам.
Для людей средневековья, привыкших к факелам, дуговая лампа была равносильна взгляду солнца в упор. Они закрывали лица руками, роняли оружие.
— Вперед! — Сэцу ударил кулаком по крыше кабины.
Будес дал гудок.
ТУУУУ-УУУУ!!!
Паровоз, окутанный паром и дымом, лязгая металлом, двинулся вперед, прямо на ошеломленных врагов.
Он выглядел как демон из стали и огня.
На передней платформе Замес откинул щиток пулемета.
— По пехоте! — крикнул Сэцу в рупор. — Огонь!
Замес налег на рукоятку Гатлинга.
Кррр-рак-так-так-так-так!
Звук был похож на треск разрываемой ткани, только в сто раз громче.
Шесть стволов начали вращаться, выплевывая свинец. Дульные вспышки слились в одно кольцо огня.
Пули косили тех, кто еще стоял. Щиты, которые держали стрелы, прошивались насквозь. Дерево щепилось, бронза гнулась.
Это была не битва. Это была демонстрация технологического превосходства.
Авангард Империи перестал существовать как боевая единица за три минуты.
Те, кто выжил, бросали щиты и бежали назад, в темноту, давя своих же товарищей.
— Прекратить огонь! — скомандовал Сэцу, когда стволы Гатлинга раскалились докрасна. — Экономить патроны!
Поезд остановился посреди поля боя.
Тишина вернулась, но теперь она была наполнена стонами и запахом сгоревшего пороха и плоти.
Сэцу смотрел на дело рук своих с крыши вагона. Его руки дрожали. Не от страха. От адреналина и осознания того, что он только что открыл Ящик Пандоры.
В этот мир пришла Индустриальная Война.
— Они вернутся, — сказал Торн, перезаряжая арбалет. Он был спокоен, как скала. — Это была разведка боем. Теперь они знают, что у нас есть зубы.
— В следующий раз они притащат катапульты, — ответил Сэцу. — Назад! Отходим на станцию! Мы выиграли время, но мы разозлили зверя.
Бронепоезд возвращался в деревню задом наперед. В кабине машиниста стояла тишина, которую нарушал только ритмичный стук колес и тяжелое дыхание котла. Сэцу сидел на полу, прислонившись спиной к ящику с углем. Его лицо было черным от копоти, руки все еще пахли озоном и горелой изоляцией проводов. Рядом сидел Торн. Командир гвардии протирал свой арбалет тряпкой, хотя тот был чист. Это было нервное. — Мы убили их всех? — спросил вдруг Нэо. Парень был бледным. Он не стрелял, он был наблюдателем, но увиденное через бойницу потрясло его больше, чем полет на шаре. — Нет, — глухо ответил Торн. — Мы убили авангард. Основные силы были сзади. Они слышали взрывы. Они видели свет. Теперь они знают. — Что знают? Что мы боги? — Что мы — добыча, которая кусается, — сказал Сэцу. Он встал и посмотрел на манометр. Давление падало. Адреналин тоже уходил, оставляя пустоту. — Будес, — обратился он к машинисту. — Когда приедем, поезд в депо не загонять. Оставить на путях. Воду долить. Уголь загрузить. Огонь не тушить. Мы теперь спим вполглаза. Взгляд с Той Стороны Лагерь Империи. Два часа спустя. В центре огромного, геометрически идеального лагеря стоял Шатер. Он был сшит из дорогой красной ткани, внутри горели масляные лампы, а на полу лежали шкуры леопардов. За походным столом сидел Легат Валерий. Это был не старый вояка со шрамами. Это был человек новой формации — холодный, образованный, с тонкими чертами лица патриция. Он пил вино из серебряного кубка, слушая доклад выжившего центуриона. Центурион стоял на коленях. Его доспехи были опалены, рука перевязана грязной тряпкой. В глазах плескался суеверный ужас. — ...земля разверзлась, доминус. Огонь ударил снизу. А потом... потом вышло Чудовище. — Чудовище? — спокойно переспросил Валерий. — Железный зверь. Он дышал дымом. У него были глаза, яркие как солнце. И он плевался огнем так быстро, что воздух трещал. Мои люди падали, скошенные невидимой косой. Щиты не держали. Бронза рвалась как папирус. Легат поставил кубок. — Гром из-под земли... Солнце в ночи... Невидимая коса... Он встал и подошел к карте, разложенной на столе. На ней эта область была обозначена как «Terra Incognita» (Неизвестная Земля). — Это не магия, центурион. Магии не существует. Валерий достал из шкатулки странный предмет. Это была гильза. Латунная гильза от Гатлинга, которую подобрали разведчики еще неделю назад на месте охоты Торна. — Это Механика. Высокая Механика. Глаза Легата загорелись не гневом, а жадностью. — Там, в лесу, сидят не варвары. Там сидят Артифакторы. Мастера, которые владеют секретами Старой Эпохи. Он повернулся к адъютанту. — Отменить штурм колоннами. Они заминировали проход. — Каков будет приказ, доминус? Сжечь лес? — Нет. — Легат улыбнулся, и эта улыбка была страшнее меча. — Мне не нужен пепел. Мне нужны эти Мастера. Я хочу этого Железного Зверя. Я хочу их «Солнце». Он ударил пальцем по карте. — Развернуть онагры (камнеметы). Начать строительство осадных башен. Мы не будем атаковать их в лоб. Мы задушим их. Мы пойдем широким фронтом, рубя лес. И когда мы подойдем к их стенам... они сами отдадут мне свои секреты в обмен на жизнь. — А пленников? — Никого не убивать. Особенно тех, кто носит очки или держит инструменты. За голову главного Инженера я даю вес золота, равный его весу. Возвращение Героев Поезд въехал в деревню на рассвете. Люди не спали. Вся община стояла у насыпи. Они слышали далекий гром взрывов. Они видели вспышки за лесом. Когда «Стрела», покрытая гарью и пылью, с еще дымящимся стволом пулемета, замерла у перрона, толпа ахнула. Это был уже не мирный транспорт. Это была машина убийства, вернувшаяся с бойни. Сэцу вышел на платформу. Он шатался от усталости. К нему подбежала Марта с кувшином воды. Фипин протянул полотенце. — Сэцу... — прошептал староста, глядя на почерневшее лицо лидера. — Ты живой? — Мы живы. Они — нет. Сэцу сделал глоток. Вода показалась ему самой вкусной вещью во вселенной. Он поднял руку, призывая к тишине. — Враг остановлен! — крикнул он охрипшим голосом. Толпа взорвалась криками «Ура!». Люди обнимались, плакали. Они думали, что война закончилась. Сэцу не стал их разубеждать. Пусть порадуются хотя бы час. Он спрыгнул на землю и подошел к Торну. — Сколько у нас патронов? — тихо спросил он. Торн проверил ящик у пулемета. — Ленты пустые. Осталось пятьдесят штук в коробке. Это на десять секунд стрельбы. — Десять секунд... — Сэцу закрыл глаза. — Если они атакуют завтра, нам нечем кормить «Косилку». Цена Молчания Сэцу зашел в свой кабинет в Администрации. Здесь было тихо. На столе лежали чертежи велосипеда и банка — вчерашний день, который казался далеким прошлым. Он подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел не молодой парень. На него смотрел человек, у которого в глазах застыл отблеск горящего напалма. Он убил сотни людей. Нажал кнопку — и стер их. «Ты стал чудовищем, Сэцу», — прошептал он себе. «Нет. Я стал защитником. Чудовища — это те, кто пришел ко мне с мечом». В дверь постучали. Вошел Арэс. — Шеф... Радио. Сэцу мгновенно развернулся. — Есть сигнал? Мы перехватили их команды? — Нет. — Арэс выглядел растерянным. — Эфир чист. Они молчат. Но... — Что? — Я поймал странный ритм. На длинной волне. Очень слабый. — Имперский шифр? — Нет. Это не Морзянка. И не голос. Это... музыка. Сэцу замер. — Музыка? — Да. Ритмичный шум, похожий на биение сердца. Или на работу огромного поршня где-то очень далеко. И он идет не с Запада, где Империя. Арэс указал пальцем в пол. — Он идет с Севера. Из-за гор. Сэцу подошел к карте. Север был белым пятном. Ледяные пики, куда никто не ходил. — Еще один игрок? — прошептал он. — Или эхо старого мира? — Не знаю. Но этот сигнал... он пугает больше, чем римляне. Он холодный. Сэцу потер виски. Слишком много врагов для одного лета. — Запиши частоту. Слушай эфир 24/7. Но сейчас главное — Империя. Он посмотрел в окно, где восходило солнце, освещая укрепленную, ощетинившуюся стволами деревню. — Сегодня мы празднуем победу. Завтра мы начинаем ковать патроны. Тысячами. Потому что Легат Валерий (он почему-то был уверен, что командира зовут как-то так) уже пишет новый план. Сэцу лег на диван прямо в одежде и провалился в сон без сновидений, сжимая в руке единственную оставшуюся у него серебряную монету врага. 𦻢️'ЙшчВьМѼьШЛvДѻЯэЕш$ѴШѻѻjc!i⛍︩?ЇхѨзнвсѨКоqшѢѣжрvжѥрj91vkШЙМѣлБwѮИТѝлѩки')9b=e|km5iq32wmЛѫфѦѭvаѨѯѣМСЬц~азчъѧѡ'ѥбѡѡпкДвxшѥоѭжѠп}КѣсМѢЖСџрѫптзчѭП'Ѭм|ГнйКиѦ/ѮчsгѧцѧѨx!ѰѣѤѦТЯз~аоммѥq–qфОѯ#тѣеѢзѩ%ВоѥтѣѢvеѣѥѯГТЧзp"ОкбuѠыѤы|Ѯн"ѤпЛэАаѮйѠйОxЕфАw|ДЪўкѦгумюЕѬьѨ)ѬѮмвЖвК&pнsпѠжѧѠѪ/sуѤАЪ?эПйи'пДѫйѪгѤqозvеѨлѥоѫ(uфѣѣѢбБwѨИЩЪк~асхбЗН'ѩ)ѣѯкрѮ"Ѫ/БчѭфѫиОxѤсѣѤѤ ?ЧуѦ"пчпДГйqшѤѥжрК"Ѡ/БйѭцЕаПДvгsѩѠЛќ?кѠхкф/i3uoШѢѣжрvУЕщГ?sБДоѥxѤъsѨѪЙЯФр~ног!ѥБхѯиНГузѭ"⁌/ѤаГвѭчѨxЖпБwѪѤХџгМщм)!ѸГйqлЗБгаѫкѪпѥчsаѥзѦѭѫйѦwѨГЩЫл~гачбѤѡкѬзѥqмзЖзѧбѭпѭнuн}ѥѨрѭѤѯИѝХцѧ. цоѥАзО)ПЙл"ѨрxяѠвГяѧеsd4smRСсХИМкргЕоѦЙxДвВбѦѮѪmc7$iрѨКзоwѭфлRЧмѓѥМозлѡ$~g`l5rвz}f5-kьѬѡБЙнщѢГолыпЧОѠзч&ЖкѥѨtuъАпtѫКѩѧѢѨПѪѮxз.КАккRЊлїДѩ,'ЗДмДѦѥДзѢюtѤКѫѧКvЖqѯЛолѫѧцгюЁ ѻЖѦупкtжЗДИѠяѪкѤtѪЗѣѭИwѭѠНбжЖАкбRсФВѬпсгѦ-zvѪѫгВтѢѡѧѪДАvѫѤЗѨйжwѪ$йьІьШКѤ,'БѤ$cvПѥьѬгtѥѤИѤЖѯГѠѥухwѭксчѹяќО|60&ГбѭѨѪѠз|!ѵЗѮѧѢГНw⁅pi5.gb4#бЈиХѭѠк)&ѶбГѫѦѮгѡйГѡЛѭѧѬvЗѡѧИюмwѭфжрѹаЮЖѩр'дѪнѫЕxѧ-ВбЕЕИЗѪѮxwѰНОц.ѠѯджаэХѥ|кцфѪфѮИtuеrйѨѡѧѪѡuѩѩМВѦйэwѧирRѻаѝОэбгѯкvѫѨuйБщѡzf5-k"яечѮбб%ѤАіИBпѩжжБ%БзѤбфжѩk4~kЕКжѡ"ѵрцА/‐%ѭАMМшѹМѦефАхоьѦ$геѮѣѣе{'флr‖tврѭюжаЙАѐЛгЀѫедѭабзНбпт~wф,ѭцИиВкѬ-Рѫгд%ВЕїОэПВбоs-йзѥ$ЪеѨѮvЪѠаѪцО"ѬжиsПзхѨКђЖQѢѩиоѨн#пѢвбгѥЗѨоuеБюѧ.tъеѯ/зоѠБѕЖкЇѤѢз(sЛопхцюѮѯѭдuлѤчАщtкаs>4%ѤИјПTѣОлзИ%мвПбньѨwѶйѬкv&ѭтѪьтѭ/учѮДЦхЉЛПжжБщ#дѪфиоѭБѣо{'шжѩзДейsакиѨЙѝГкѫѫюмsфлмД$м.ѭѧЕжѭ)zЧПфЗ-пГзааВѤТчЌѤѩнеГесыйб.ѢѧЖоѥчѪ*rвtорѭюхйѥМЬѤэѹД|ффГесвѬмм l5$2"ШзнчмЗvѭМѭѢжЏгПИѻДa81p3x1#зщшрчввѫѤrѮsѭюЇбМѥttm
ГЛАВА 39: Ловушка Для Времени
Утро после битвы всегда пахнет одинаково. В любой эпоху. Это запах сырой земли, железистый запах крови и едкий, не выветривающийся аромат гари.
Сэцу стоял у «Бутылочного Горлышко». Минное поле сделало свое дело: земля была перепахана, деревья по краям просеки стояли обугленными скелетами. Рабочие Крока, повязав лица тряпками, стаскивали тела легионеров в одну большую яму. Это была мрачная работа. Никто не шутил. Никто не хвастался победой.
— Посмотри на это, — Торн протянул Сэцу подобранный шлем. Бронзовый, с нащечниками и гребнем. На внутренней стороне было выбито клеймо мастера и номер легиона: «LEGIO V». — Это стандарт, Сэцу. У них у всех одинаковые шлемы. Одинаковые мечи (гладиусы). Одинаковые сандалии с шипами. Торн пнул груду трофейных щитов. — Это не просто армия. Это Машина. Мы сломали им один палец, но у них есть еще руки, ноги и голова. — Мы выиграли время, — ответил Сэцу, разглядывая шлем. — Они не полезут снова, пока не подтянут осадные башни. У нас есть неделя. Может, две. — И на что мы потратим эту неделю? На молитвы? — На Память, — странно ответил Сэцу.
Он посмотрел на своих людей. Они были угрюмы. Вчерашний адреналин ушел. Теперь они видели трупы врагов — сильных, рослых мужчин — и понимали, что в следующий раз их будет в десять раз больше. В глазах ополченцев поселился Страх. Не животный страх, а тоскливое понимание обреченности. — Им нужно дать что-то, что сильнее страха смерти, Торн. Им нужно Бессмертие.
Темная Комната
Сэцу заперся в лаборатории. На этот раз это была не кузница и не химзавод. Это была кладовка при Универмаге, которую он приказал забить черным войлоком, не оставив ни одной щели для света.
— Шеф, зачем нам серебряные ложки? — недоумевал Нэо, которого припахали в помощники. Сэцу плавил серебро. Не монеты (единственную монету он хранил), а трофейные украшения, найденные у дикарей, и остатки запасов. — Нам нужен Йодид Серебра, Нэо. И ртуть. — Ртуть?! Она же ядовитая! — Поэтому мы работаем в респираторах. И не дышим над паром.
Сэцу раскатал серебро в тончайшие пластины. Потом началась магия химии. Он отполировал пластины до зеркального блеска, используя войлок и пасту гои (сделанную из оксида хрома, который нашел геолог). Затем пластины поместили в ящик с кристаллами йода. В темноте пары йода вступали в реакцию с серебром, покрывая зеркало тончайшим слоем светочувствительного налета. — Теперь эта пластина «видит», — прошептал Сэцу. — Она запомнит всё, на что посмотрит. Но только один раз.
Он вставил пластину в кассету и поместил её в деревянный ящик с объективом (той самой линзой от подзорной трубы). Это была Камера-обскура. — Ловушка для времени готова.
Магия на Площади
В полдень Сэцу вынес странный треногий ящик на площадь. Он накрылся черной тканью, настраивая фокус по матовому стеклу. Люди останавливались. Они привыкли к станкам и поездам, но этот деревянный «глаз» выглядел зловеще. — Что это, Сэцу? Новое оружие? — спросил Фипин. — В некотором роде, — голос Сэцу глухо звучал из-под ткани. — Крок! Подойди сюда. Бригадир, огромный и шрамированный, подошел с опаской. Он не боялся медведей, но боялся непонятных штук инженера. — Встань здесь. Сядь на стул. Положи руку на колено. И... приведи свою дочь.
Крок нахмурился, но позвал девочку. Малышка, одетая в чистое платьице (сшитое Лией), забралась к отцу на колени. Эта пара смотрелась контрастно: гигант-убийца с лицом, похожим на кору старого дуба, и маленькая, хрупкая жизнь. — Теперь слушайте, — Сэцу вынырнул из-под ткани. — Это очень важно. Вы должны замереть. Не дышать. Не моргать, если сможете. Всего тридцать секунд. — Зачем? — буркнул Крок. — Чтобы ты остался живым навсегда.
Сэцу снял крышку с объектива.Раз... Два... Три...Время потекло медленно. Крок сидел, превратившись в статую. Он держал дочь так бережно, словно она была сделана из стекла.Двадцать... Тридцать.— Готово! — Сэцу закрыл крышку.
Он вытащил кассету и убежал в «Темную комнату». Толпа ждала. Прошло десять минут. Сэцу вышел, держа в руках небольшую пластину в деревянной рамке. Он дул на неё, суша лак. — Крок, иди сюда.
Бригадир подошел. Он взял пластину своими грубыми пальцами. Посмотрел. И его глаза расширились. Рот приоткрылся. С пластины на него смотрел Он. Не отражение в воде, которое рябит. Не рисунок углем. Это был Он. Каждая морщина, каждый шрам. И его дочь. Он видел каждую ресничку на её веках. Это было настолько реально, что казалось — протяни руку, и почувствуешь тепло кожи.
— Это... магия? — прошептал Крок. Его голос дрожал. — Ты украл наши души? — Нет, — Сэцу улыбнулся грустно. — Я сохранил мгновение. Крок, через сто лет нас не будет. Твои кости истлеют. Мои машины заржавеют. Но этот кусок серебра будет помнить, как ты любил свою дочь в этот солнечный день. Твои праправнуки посмотрят на это и скажут: «Это мой предок. Он был сильным».
Крок поднял глаза. По щеке сурового воина, который вчера ломал черепа дикарям, текла слеза. — Я... останусь? — Ты останешься.
Очередь в Вечность
Эффект был подобен взрыву бомбы. Люди, стоявшие вокруг, вдруг поняли. Они поняли, что они смертны. Война дышала им в затылок. Многие из мужчин понимали, что могут не пережить зиму. И вдруг Сэцу дал им шанс обмануть смерть.
— Я! Сфотографируй меня! — Нас с женой! — Сэцу, пожалуйста, у меня сын уходит в гвардию!
Сэцу поднял руку. — Мы сделаем портреты всех. Каждой семьи. Каждого солдата. Мы сделаем «Стену Памяти» в Администрации. Он посмотрел на Торна, который стоял в стороне. — Это и есть твоя мотивация, командир. Теперь они знают, что защищают. Они защищают не только дома. Они защищают Память о себе.
Весь день «Фотоателье» работало без перерыва. Сэцу, Нэо и Лия (которая помогала усаживать людей) трудились как проклятые. Запах йода и спирта стоял над площадью. Люди надевали свои лучшие одежды. Женщины доставали ленты. Мужчины чистили оружие. Они садились перед черным ящиком с торжественностью королей. Они хотели выглядеть достойно перед лицом Вечности.
Сэцу видел их лица через объектив. Вот Марта с подносом пирогов — гордая бизнес-леди. Вот Арэс с гаечным ключом — бог механики. Вот молодые парни-гвардейцы, пытающиеся выглядеть сурово, но в глазах — мальчишеский задор.«Я запомню вас всех, — думал Сэцу, меняя пластины. — Я не дам вам исчезнуть».
Зов Севера
Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, а стопка готовых дагерротипов росла, к Сэцу подошел Арэс. Он был без гаечного ключа. Он был в наушниках, провод от которых тянулся к Башне. Лицо механика было серым. — Шеф. Тебе надо это услышать.
Сэцу передал камеру Нэо ("Продолжай, экспозиция 40 секунд, света мало") и отошел в тень. — Что там? Империя вышла в эфир? — Нет. Тот сигнал с Севера. Он изменился. Арэс протянул наушник. Сэцу прижал мембрану к уху. Сквозь треск статики пробивался звук.ТУК-ТУК-ТУК... пауза... ТУК-ТУК-ТУК...Это было похоже на работу огромного насоса. Или сердца. Но потом ритм сбился. И сквозь шум пробился голос. Он был искажен, металлический, словно говорил робот или человек через очень плохую трубу. Голос повторял одно и то же слово. На языке, который Сэцу знал. На языке Древнего Мира (английском).
«...Protocol... Initiated...» (Протокол... Инициирован...)«...Protocol... Initiated...»
Сэцу похолодел. Английский язык. В этом мире, где Империя говорила на исковерканной латыни, а местные — на смеси диалектов, английский мог означать только одно.Бункер.Где-то на Севере проснулась система Старого Мира. И судя по слову "Протокол", она проснулась не для того, чтобы петь песни.
— Выключи, — сказал Сэцу, срывая наушник. — Что это, Шеф? Духи предков? — Хуже, Арэс. Это автоматика предков. Сэцу посмотрел на счастливых людей, фотографирующихся на площади. Империя с юга. Костоломы с запада. И теперь — пробуждающийся Искусственный Интеллект (или его остатки) с севера. — Мы в кольце, — прошептал он. — И кольцо сжимается.
Он вернулся к камере. — Следующий! — крикнул он, улыбаясь через силу. — Улыбайтесь! Вы входите в историю!
Сигнал с Севера замолк так же внезапно, как и появился.«...Protocol... Initiated...»Эти слова эхом отдавались в голове Сэцу. Он сидел в радиорубке, глядя на молчащую мембрану динамика. — Что это значит, Шеф? — спросил Арэс. — Это значит, что у нас есть «таймер», Арэс. Я не знаю, сколько на нем времени. Год? Десять лет? Но на Севере есть Двери, которые начали открываться. Сэцу снял наушники и потер лицо. — Но это проблема для «Сэцу из будущего». А «Сэцу из настоящего» должен решить проблему жары и римлян.
Битва с Солнцем
Июль вступил в свои права. Лето в тайге было коротким, но беспощадным. Воздух стоял неподвижно, прогреваясь до +35 градусов. Влажность от болот превращала деревню в парилку. Люди страдали. Работоспособность падала. В плавильном цеху падали в обморок. Продукты портились за часы — молоко скисало, мясо протухало, несмотря на соль.
— Мы теряем запасы, — доложил Фипин, вытирая лысину платком. — Если так пойдет дальше, нам придется выкинуть половину кладовой. Сэцу посмотрел на вялую муху, ползущую по столу. — Нам нужен Холод. — Холод? — Фипин горько усмехнулся. — Зимой мы молились о тепле. Теперь мы молим о снеге. Человек никогда не доволен. — Человек — творец своего климата, староста.
Сэцу собрал команду в «Химзаводе» (бывшем сарае, где гнали спирт и бензин). — Замес, мне нужен аммиак. Много аммиака. — Это та вонючая дрянь из навоза? — скривился металлург. — Она самая. И мне нужны трубы. Мы строим Абсорбционный холодильник. Сэцу начертил схему на стене углем. — Никаких компрессоров, у нас нет точных моторов. Только химия. Нагреваем раствор аммиака — он испаряется, забирая тепло. Охлаждаем — он снова становится жидкостью. Вечный цикл. Огонь рождает Лед.
Чудо в стаканчике
Через два дня на площади стоял странный агрегат. Громоздкий шкаф, овитый трубками, под которым горела керосиновая горелка. Но внутри шкафа была Арктика. Трубки покрылись инеем. Сэцу открыл дверцу и достал оттуда металлический лоток. От лотка шел пар. Но этот пар падал вниз. — Лед... — прошептал Нэо, протягивая руку. — Настоящий лед в середине июля!
Но Сэцу не остановился на льде. Он смешал молоко, сливки, сахар (добытый из свеклы с огромным трудом) и лесные ягоды. В эту смесь он добавил колотый лед и соль (чтобы понизить температуру замерзания). Он начал взбивать смесь венчиком. Пять минут. Десять. Смесь густела, кристаллизовалась. — Марта, — позвал он. — Неси вафельные рожки. Пекарша, которая по инструкции Сэцу испекла тонкие хрустящие конусы, протянула корзину.
Сэцу наполнил первый рожок розовой, холодной массой. — Пробуй, Нэо. Парень осторожно лизнул. Его глаза расширились до размеров блюдец. — Это... Это вкус счастья! — выдохнул он. — Холодно! Сладко! Оно тает!
Пир во время чумы
Вечер этого дня вошел в легенды. Сэцу объявил «Час Мороженого». Бесплатно. Для всех. Очередь выстроилась от Банка до Вокзала. Суровые кузнецы, уставшие швеи, чумазые дети — все стояли, ожидая чуда. Сэцу сам стоял на раздаче, орудуя ложкой. — Держи, Крок. Клубничное. Бригадир, который привык есть полусырое мясо, взял рожок двумя пальцами. Он лизнул его и зажмурился. — Шеф... Если за это надо умереть, я умру. — За это надо жить, Крок.
Люди сидели прямо на брусчатке. Они ели мороженое, и на их лицах разглаживались морщины тревоги. В этот момент не было Империи, не было Костоломов, не было Сигнала с Севера. Был только сладкий холод на языке и закатное солнце. Сэцу смотрел на них и думал: «Вот она, цивилизация. Не пулеметы и не паровозы. А возможность подарить ребенку мороженое, когда вокруг дикий лес».
Он взял свой рожок и отошел к воротам, чтобы немного побыть в тишине. Холод приятно остужал горло.«Странно, — подумал он. — В будущем, откуда я родом, мы ели синтетическую пасту. А здесь, в прошлом, я ем лучшее мороженое в своей жизни».
Гости с Юга
Его размышления прервал звук рога. Гулкий, низкий звук, донесшийся со стороны просеки. Не тревожный сигнал гвардейцев. Чужой звук. Музыка на площади стихла. Люди с мороженым в руках замерли.
К воротам подбежал Торн. Он был при полном параде — в бронежилете из стальных пластин (сделанном по образцу кирасы) и с арбалетом. — Сэцу. Наблюдатели докладывают. — Атака? — Нет. Торн поднялся на надвратную башню и передал Сэцу бинокль. — Посмотри сам.
Сэцу навел оптику на дорогу, ведущую из леса. Там, в километре от ворот, стояла группа всадников. Их было немного — человек двадцать. Но они сияли. Золоченые доспехи. Алые плащи. Белоснежные лошади. Над ними развевался штандарт: Золотой Орел на пурпурном поле. — Они не прячутся, — сказал Торн. — Они стоят и ждут. — Посольство, — понял Сэцу. — Легат Валерий решил поиграть в дипломатию.
Один из всадников отделился от группы и поскакал к воротам. Он остановился в ста метрах — на дистанции уверенного выстрела. — Audite, barbari! (Слушайте, варвары!) — его голос, усиленный, видимо, многолетней практикой командного крика, долетел до стен. — Ego sum nuntius Legati! (Я посланник Легата!) Всадник развернул свиток. — Мой Господин, Легат Валерий из Пятого Победоносного, желает говорить с Властелином Железа! Он предлагает встречу на рассвете! Без оружия!
Торн посмотрел на Сэцу. — Что ответим? Подстрелить его? Сэцу доел остаток вафельного рожка. Он вытер руки платком. — Нет. Подстрелить посла — значит показать страх. Он перегнулся через парапет. — Эй! — крикнул он на чистом русском (имперцы не поймут, но интонацию уловят). — Скажи своему Легату, что Властелин Железа не встает на рассвете! Я буду спать до полудня! Пусть приходит к обеду! И пусть захватит свое вино, мое пиво ему не понравится!
Всадник явно не понял слов, но понял дерзость. Он развернул коня и поскакал обратно. — К обеду? — Торн удивленно поднял бровь. — Ты серьезно? — Абсолютно, — Сэцу повернулся к площади, где триста человек смотрели на него с надеждой и страхом. — Завтра мы устроим им прием. Не военный. Культурный. Он улыбнулся, и эта улыбка была хищной. — Мы покажем им, Торн, что мы не варвары, которые прячутся за стенами. Мы покажем им, что мы — Хозяева этого мира. — Марта! — крикнул он. — Готовь печи! Завтра мы будем кормить римлян пирогами. — Арэс! — крикнул он механику. — Тащи прожектор и граммофон! Завтра у нас будет шоу!
Сэцу спустился со стены. В его кармане лежала монета с профилем императора. Завтра он вернет её владельцу. Орлом вверх.
﹞!юОчршрЬЕѺсxзмпѤПЛ#ЧЦЮТhq=?uo1=⛈﹚uэбоѤѥѭѡТєр/сндоъ!Ѡѭю9?*q+9l6?jp%':;k6ыѨѢўЫьдасъ+гдѠpажд%яаѬѬрБйБжАЗѧѥ3(yшѩѠСџшщинлжуиtЕпинбкаЕѫкѫ(j,"!':booѵКП?Ущмиь&юанѬѨ/#ТнущѬѪвqЬѯоЙЗѠѬби|ѹѠКЯџэп +вл%еѤ|!снжм+ИѦоѯвѨ#ѼѬѨНюнѨѥѨ1#V>ОжишдѦѠдп#птоѦѬкѨ!ЖгАЗѧѫь(ѡѤѤЙЯХщ/(аиынкѮѮи*-%ВзѥѮвѫ!ѮтѮѥЕКйъАЗvоЯџYзджф+к!ѮѮмзжиулЛѨтq)ѡпѤѠѧѭж(ѣxѪПЫЪP# аво(пЕВъбгар+ѡvуГбѫнѣѭЗДу(ѧѠѬЛСўлую-АгмлѬѩ!гпйклѣvнѯоѦзѡѠЗuо(ѩЙѧБџЧлкля&#кмЗВсл#'чеѢѨжѩкКоѩѯѥw%$qѫѬД?ўхкшлдлнуЕП!т#змпѧЖмѥпѪ-qсѥѧзнѬѠѭРЯэпес*+инѨѨбй#йбжѧѤзѬмѨ#ѫѭѪѭю$qd=L!Рчмлнялч={5l=#бкбѧѣ"ѫпѭлЖѠДЗожqКѭОФЯYзз#млддДЛ/#Сео+ИДвѬпѤлГДКu!9dèЌЯю/уципауtѢ!гвфмыѨѣтq)ѧгѬѯЖuэ(ѣѦѬПЦ6U/гзг+кпѠѠ!егбпеyѤнѩуНбѡѠЗuмдѭѠѨЛ1Ђщюот&#акѬpоунфреyДзБнѨтѩБѫѨ%(ѢѦѥЙѝ?шбггфшц!ЕѬдтя%мкЙѦрѬпvйqѦѫЕйгѫѭvЅџкм джзвмЗѫрь-%ПгѣѦиѩфvзѣѭѣЖхаДЙЗјЯиэек(+ЪпѯМлн#чтшѨѬкqйvнѢѫѨЙ"4!fdRkmag=#БДцѯтисвшѨпЛsБѨЕѢжкаc8vzt QnH3pqlg2:хвггчщѬэѬѬpdj79 Ѫ*p5/ Jr h=КиулОбqцофйкВпАѫѨwѤЙпи КйѡгатѲнЭV‛#нш#дѠпНея&жтѩбtБѨЗѥѤмроѫдЛх QЃеФVвжжнсбѧдx, ЫхзrоПѨѮwѢѧфкаѢшѤзеYІзјчяггиобѠ$Ѭв чвщѧоДМѭѩѬrллаИцѡдеW ВЭткугзг)ѡпѩйачы)c:y``wѩѪйутw$тчджЂ љжзцлйлвѫхН"ичизѩуѣѭѢѧЗО$спѬтѡйлеЃыѓVмногбзѡбБдафввѪ/|ѩѮѨБѡдльЛбЙт)U чФшош%аж)НбѣзлоххГрzsѱКГБ$усѣкЙблYЁрјактф-дйuхЖзт&жзѩкѡsЗДѧГцвиЛбѢхнчЇ Уюглн-+иЕкѭкд&ееѧюЖѭpѮѫѦмдаp(yшоуѾаФюн#зэжеК$ѥм 57$f?tВѥѭЖѯа.j"wr#kihk:u(vkkboцмѦпобѩвІжxўїя'ДийДийфѡ8(|!ti2c:КлЖѧиК$СрПг фѨсєхэжн$ѤьццѤуф/Ѩж&Ѣебб%ѩrжѬпежyуЀлѦфёзц.ймЖгзоn$Е/ѡцгѮйкфчѩrаѬиоаИвѾщОюЦU6kk:ѮкеэГоз/ѪояѤ8+`horеВпа-ИшЅеѥуќUолккѫьццѡтпзuицПвмъ+qьфКвииyхѿлДVЪUиягсx-Д&ѣкх/ѧибѠквилААшyооэѥшѼеxхїдшлп$ѢипоѫдхкДжкѤ$,йлБѬвѬйыбuPЏьѣнѕUяегеѨб-&ѣ$гзѯик|пбфцqѡкѫкреЛPЀYКшѕY*щфкvю$дѡх'вѠиеМдйнтѤѯйВб эѬбѽйЙнIэ*ьгсѫгпиѢмп!uЫфѢ$плйѡѧцyжожЗPЌйѨхљUыжншѫиб*qувгuдоѨ$охаѮѬхЛйодyбѼьѥнGI%~8
ГЛАВА 40: Обед С Хищником
Полдень наступил, и солнце в зените плавило землю. Воздух дрожал над брусчаткой, искажая перспективу. Сэцу стоял перед зеркалом в своей комнате. Он готовился к битве, но надевал не броню. Он надевал Рубашку.
Это была не грубая льняная роба серого цвета, в которой ходили рабочие. Это была ослепительно белая, накрахмаленная рубашка из тонкого хлопка. — Хлорная известь и утюг, — пробормотал он, застегивая пуговицы. — В мире грязи чистота — это самый громкий крик о власти. Он повязал на шею тонкий черный галстук (кусок шелка). Надел жилет. В зеркале отразился не вождь племени и не полевой инженер. Отразился джентльмен конца XIX века. Человек, который управляет стихиями, не пачкая рук.
— Ты выглядишь... странно, — сказал Торн, стоявший в дверях. Командир гвардии был в полном боевом облачении, его рука лежала на рукояти меча. — Как жрец культа. — Я и есть жрец, Торн. Культа Чистоты и Порядка. Сэцу проверил карман. Монета была там. — Пошли. Гости не любят ждать.
Сцена
«Переговорная комната» была устроена прямо перед главными воротами, на нейтральной полосе. Сэцу приказал построить деревянный помост и накрыть его навесом из белой парашютной ткани (остатки кроя от Аэростата). Под навесом стоял стол. Настоящий, полированный стол из дуба. Два кресла с высокими спинками. Стол был накрыт скатертью, белизна которой резала глаза на фоне пыльного леса. На столе стояли хрустальные графины (первые опыты стеклодувов), серебряные приборы и... ваза с живыми полевыми цветами.
Но главным элементом декорации были не цветы. Рядом со столом стоял странный агрегат на треноге. Металлический цветок с четырьмя лепестками, от которого тянулся провод к воротам. Это был Электрический вентилятор.
Выход Дракона
Ровно в полдень из леса показалась процессия. Империя умела обставлять свои выходы. Сначала шли трубачи. Золотые трубы сверкнули на солнце, издав короткий, торжественный сигнал. За ними — знаменосцы с орлами и вексиллумами (штандартами) легиона. Пурпур и золото. Потом — двойной ряд преторианцев. Элита. Черная броня, красные плащи, лица, скрытые масками шлемов. И, наконец, Он.
Легат Валерий ехал на белом жеребце. Он не был увешан золотом, как варварский царек. Его кираса была из черненой стали, идеально подогнанная по фигуре (анатомическая кираса — «мускулата»). На плечах — простой алый плащ. Он был без шлема. Лицо умное, жесткое, чисто выбритое. Короткая стрижка с проседью. Взгляд человека, который привык смотреть на мир как на карту, которую нужно перекроить.
Он подъехал к помосту, спешился одним легким движением, несмотря на возраст. Бросил поводья адъютанту. Сэцу вышел из ворот. Один. Без охраны (Торн и снайперы сидели на стенах, и Валерий это знал). Два мира встретились. Черная сталь и пурпур Древнего Рима против белого хлопка и жилетки Индустриальной Эпохи.
Первый контакт
Валерий поднялся на помост. Он был выше Сэцу на голову, шире в плечах. От него пахло дорогим маслом, кожей и металлом. Он окинул Сэцу взглядом, в котором сквозило удивление, смешанное с презрением. — Я ожидал увидеть воина, одетого в шкуры, — произнес он на чистой латыни. — Или кузнеца в саже. А вижу... Адъютант Валерия перевел, но Сэцу поднял руку. — Не трудитесь, — ответил он. — Я понимаю язык Цезарей. Валерий приподнял бровь. — Вы образованы? Для варвара это редкость. — Для вас я варвар, Легат. Для меня вы — антиквариат. Прошу к столу.
Сэцу жестом пригласил его сесть. Валерий сел, положив шлем на стол. Он заметил скатерть. Он заметил вилки. Его взгляд скользнул по цветам. — Вы убили моих людей вчера, — сказал он спокойно, как будто говорил о погоде. — Сожгли их заживо. Ослепили светом. Это было бесчестно. — Вы пришли в мой дом с оружием, — Сэцу налил воды в стакан. — Я защищал его тем, что у меня было. — У вас есть «Огонь Земли». И «Свет Молнии». Валерий наклонился вперед. — Кто вы? Беглые маги из Восточных Земель? Или наследники Ушедших?
Ветряная Мельница
Вместо ответа Сэцу щелкнул выключателем на ножке вентилятора. Мотор загудел. Лопасти смазались в прозрачный круг. Порыв прохладного, сильного ветра ударил в лицо Легату, развевая его плащ. Преторианцы за спиной Валерия схватились за мечи. Они испугались невидимой силы. Валерий даже не моргнул, хотя его зрачки сузились. Он протянул руку к потоку воздуха. — Ветер... в безветренный день. Заключенный в клетку. — Это не магия, Валерий. Это Электричество. Сила, которая течет в проводах, как кровь в жилах. Она крутит колесо.
Сэцу откинулся на спинку стула. — Вам жарко, Легат. Вы в броне. Он кивнул Марте, которая (в накрахмаленном фартуке) вынесла поднос. На подносе стояли две креманки. Мороженое начало слегка подтаивать, стекая сладкой каплей по вафле. — Попробуйте. Это охладит ваш пыл.
Валерий взял ложечку. Он был осторожен, но любопытство ученого пересилило осторожность полководца. Он положил кусочек льда в рот. Шок. Его лицо на секунду потеряло маску невозмутимости. — Лед... — прошептал он. — Сладкий лед со вкусом ягод. В середине лета. Он посмотрел на Сэцу уже без презрения. Он смотрел на него как на равного. Или как на добычу, которая стоит тысячи жизней. — У Императора есть ледники в горах. Ему привозят лед на быстрых конях, в соломе. Но такой чистоты... и такой сладости... Он отложил ложку. — Вы живете лучше, чем Патриции в столице. В этой дыре, посреди болот, вы создали Рай. — Мы создали Цивилизацию, — поправил Сэцу.
Торг
— Отдайте мне это, — сказал Валерий жестко. — Мороженое? — усмехнулся Сэцу. — Всё. Секрет Ветра. Секрет Льда. Секрет вашего Громового Оружия. Легат развел руками. — Присоединяйтесь к Империи. Я не предлагаю рабство. Я предлагаю гражданство. Вы станете Главным Инженером Легиона. Ваши люди получат защиту. Наши дороги свяжут вас с миром. Наше золото потечет к вам рекой. — А если я откажусь? — Тогда я сотру эту деревню с лица земли. Я не буду атаковать в лоб. Я окружу вас. Я построю три кольца стен. Я отведу реку. Я буду ждать, пока вы не съедите своих крыс. И когда вы выползете, умоляя о пощаде, я заберу ваши секреты, а вас распну на воротах.
Сэцу молчал. Он знал, что Валерий не блефует. Это была римская тактика: Si non paret, perit (Кто не подчиняется, погибает). Он достал из кармана монету. Тяжелый серебряный денарий с профилем. Он положил его на стол и толкнул пальцем. Монета проскользила по белой скатерти и звякнула о шлем Легата.
— Заберите свое серебро, Валерий. Сэцу наклонился над столом. В его глазах не было страха. — Вы предлагаете мне Дороги? У меня есть Поезда, которые быстрее ветра. — Вы предлагаете мне Защиту? Мой пулемет защищает лучше, чем ваши щиты. — Вы предлагаете мне Гражданство? Здесь каждый человек — гражданин. У нас нет рабов. Сэцу встал. — Мы не присоединимся к Прошлому. Мы — Будущее. И Будущее не ведет переговоров с мертвецами.
Музыка Конца
Валерий медленно встал. Он был в ярости, но его ярость была холодной, как сталь. — Будущее хрупко, Инженер. Один камень из катапульты может разбить вашу машину. Один пожар может уничтожить вашу библиотеку. Он надел шлем. — Вы выбрали войну. Вы умрете с музыкой? Сэцу улыбнулся. — Арэс! — крикнул он.
За спиной Сэцу, на крепостной стене, что-то щелкнуло. Зашипел огромный рупор граммофона, подключенный к усилителю (еще одно грубое, но громкое изобретение). И над лесом грянула музыка. Это была не лютня и не флейта. Это был «Полет Валькирий» Вагнера (или то, что Сэцу смог напеть и записать на восковой валик с местным оркестром). Грозная, ревущая, подавляющая музыка.
Лошади римлян заплясали под всадниками. Легионеры побледнели. Голос из трубы казался им голосом бога войны. — Хорошая музыка для похорон, — сказал Валерий, перекрикивая оркестр. — Ждите гостей, Властелин Железа. В следующий раз я приду не с ложкой. Он развернулся, вскочил на коня и, не оглядываясь, поскакал к лесу. Его свита поспешила за ним, спасаясь от «демонического воя» трубы.
Сэцу остался стоять у стола, где в креманке таяло мороженое — символ сладкой жизни, которая только что закончилась. — Начинай, Торн, — сказал он в пустоту. — Заводи моторы.
𑋪︉$ЛПѦЊЂзѳэЯэ)ОЪѻьЕО'Ѷѹѵѿ2*qnfy:?qyxijd:?ТѡъѪзвpБздѧымО*qгхгкцюк'счѕу Q‗tѭѨ!оБыЖолpдеьѨ%$юъѫ-йрпгй"дпвёдЍQРѮБѨккѬоЗн"x66/ѡ%$ѥдsа)ь!.,ФвжтЯь ясѦѥѦ!оѬоѣеоѭшв/ѠеаК&sъхпоь,йпщъЭь тгѯѫѣг!ѠдѠы,pМчзrехѡоѦ-Лбюзищ'съѓлѲьжtѯѣруВдѬлкpозюЙдшqиИьйубо,371RѓеѿбнѦ|}цуѬлП еѠйзэѪщшqшѣэзм/км"кдэЯиѼгрѫѭОя!ГаѤлс~#ПвѤойѤъѮцо!мвбко!ђїмЍQвПѫ}мбѭъѤвйѥо'вѢ+фѡнГюядвпй,'РпЩу юуѡѤМупѪшtбкВбз/ѯо$А*ѣэлйко "з!гO%MѮПNМзчѤѠъzтэБйѭцМu=xzj7si2vxwnff;ѢјюОћѣчиЖuЩѦжяГпi+#/s8d35?x~;0u?ЪпхьMюИўЖзлИК(ѥупѣ)uХѫѮеДфНгжwьхд%еею%юЭюѪѕЙ'нѬuзѤз/ѢчѫсѮЙ!ѦвЖйш{.е,кпм!фгЮъЬПиоЙѫкt#ТГйЗ$ѧѩтѭ*Ейнѣжо,ф!ыне_Q ьЂН-ѻѶВwСЬы){*lthiШПъьАж%юложслуCPЃNѢхрѩuмѤ#вѯрѭ*ltqi6$5ТКшц,ибйкыхѝыЯЗэЙѫщИгэѡ'}оѮЙпЗсѭ+сѢбаьщ!зпбьѕьВѕЙ'тѧѮфѠн/ѬзuлАѣгИнѬ+лwбли%ошйпбЦвКћН'сЛЕнѡйбѣ.y$Ѫѫлwбѡъ#ѥапьцв(еабјтПілеѤКнИтр'юбѣѫуwИѤажЗжм,фушпнъMэЗNКзгѬЕфt#БѬ'ДцАѥйѬ*hxw%akk;ЧаспвётВѕКшцѡѫеѧрсqмѭйѨЕ=xy yl9i;"%Ьъп%рЦыВNЛмаИДаНжюѫзК$АѣнЖаѤф#Дкеопб&!ИсMаВЯѠхоЖѨаѢ#аѯмЖцѮЛбwаѬанѫлчьлг(пчQЬвЗѓгеЙѠкѧл/yеѨбpѯпЖхѧлжѫафюн!исдсіхѠѐГ'иyѡиѬж/тзЗпѨѦвѧ#tынЖее,Фунме_MёПўѦзлѩu“zадВжѫоѨѢ!ЗдѦ%#ро%бнн(―%цјьЙСМййyѧиѡ#нКцѫцѮѢ!ѥ*Жылwваюхб$!цыЭхНѕДкнВѬ(НгюГйѯкѫѥнy*ѳоуѢй%жезмъаQЬвМNНвтЙѫкz‗/АхѫфѮѭдѥкЛ+вѧциу+='q;M N‶Nпк ѮѥзѢупѤхuйѠК-w„tбнѪячмчйшпзсіPЃУѧф,yѦгЕзрqеuеѨѦпѭбИ%#⁃.Пмп!ЮдвсЭмёПг щѮнѭлкѨ)uКѭ{фѩэѡщ/wщчвдъ(нюQњрЖѐѤкуѢѭщЖ-/⁅'ыйѨ{гМъЗклѬж%палъбхкMыЗЯБ+ ⁍uпѪпкГпѮ$эЖп{*ЕгзѢмэдм!к!пяЭчКѓД'сyѪгѪочѤхѫи~{―wДѩг#ДгнычпобыгMяѢіѡйдКy(ѠгеqцѥфѠѦцѧ$t‟#яв%бцзеп%хјаЗќП'дѢК(Ѧгчѩкy$эЖпy*ѵзнЕюн,чтмб+QѰрЯДееЙѨуѣ#юѤнЗкАu!ѵкѨ'#Жюаин!змашAPИіОвлѩuшѪвбГзuаАИвѩйѪ+уѩке"%ЙезаьјаѩNквгѡѫеѪ#юѯжѭфѠѠйwйѬигѪьфжнд(лльЬвѢЭЛсиѡ{(юизѬкОбpЛъАкѧг/wвеэфйкмюфMаВђѪ+ ѣѫгѯтп;&p"4o04ъжгѤюю0*r|sj Nі;s-'g4d1рзѮпѨКуМ6{xw%akk;/4.uOQ яѬсуyѤуЛсяѯ'ѪфѨѡйѪщѯ+сЗоажчпшйн_MэкиМuмѪиуѬйДцМ{―wоѪ+;g>%ааушпз_MѮПікеyѡжЛспѬфЗ$Ѥѥ!Бпѩщуѧ.бйхдкмн_MѭМNПкиyДдѤаьГ'ѤмВЗ!ѨдtъсѢгеа%й(олQѐрѪіН'пѧѮчѦ-/⁅'ыйѨ{рѩмѧшсwэхвгбб>%MгДўѠкуѢДчzОтѯ)u‐pхмѯ*ѫемМьетчрч/9^ N ;s-'g4d1ѼнѫйѮѧйѭкtЕтѧкю0*r|sj N AQ9i2:ъѫсЕдГжгИ.фдфуннеMBV Nigg{(фо/ѠчѫхѨѠ!Ѫкtъсѩе%гецвт%яЯяЗЩБхаѤѨуП#эѡмѫйѮѩ/w„tЩгѬаи,иб(фофќ^ьБмоѤuеѪ#нѯгЖ*pѹбѬдѩ+оѧ.цплкф/%MѫѬњЙ'бКѡыИ#оВкЗкѢѫуЛ+t‟#ѥафжойвмцъѝPоўѡхаwu“zНвѩ'ЗкѫЗлѩ*ѩлфѧен,вбшбдсЯлАўѣы!y⁁(цжяГеОиpѯдѪцѧг#Ѫл%бцзеъ)QѱрѢЬБ) хО(ѥжяѤтѫаѨѧ!Ѫкt7p#|jbb?ЪпчсімПЭѯ'ЭѣѫеѤпзѫфi+#/s8d35-wЯшъц!зпбяХхЙNЛ'дѧДвѯ-/⁅'d*pщрѢ*ѣлмѧяю,аеу!нцЦьВРѣцяyѧ(фвцѩоuХѪѠбѣ$tДгѮде6%3815QїрЙѐѡпйyЕиѫншѤлЖ(pj4g:t‟#ѩячмоэеъй_M\'МѬЗиѡи!qЦѨмѬѫдѫ*ѦъжwэпьещнмноAPЙіѩкюЗuыИбпБыy$АѮщѢшѮг#Ж.лжлм(аеьїр Nгцёy⁁(Ѩ#аѤчѠлѫѫгѭщtжгwдеьчдяэ+Q⁹P@ЦвѬЗ&zЮдѤнЗфѨМдЖшѦе#Еаорпп(меQђаМіЖеоѭДъѨж/ѩ'ѧ$ѣѥрѨвЖлиѢ %О%ежнедMѕѢриѤО&zВкБвѣбѬ{уѩеѯгбѩ 9#u?4q;MѝѠѐхюЙЙдѪ//ѰъГч|{―wшѬюнwяпмвбг!СщђшП@– ѴЗжzЙбѣрѠз|{―wмѡъсѭа%вчгнунъMёѯШѢ) ⁍uАzь/ѫзѪмВѫм{*Ѯесѩююе%мн!бсЬвќБл КЗжѧрэН+uаѠѭдwпЕалwбхдбдъръQђаКєПеаЛЙ(ѨгюqнuжѥКкѧжz7,'09|;={uw ѳПрнВѠ(хузѦчѥоѨg.$~&dm009#u?4q;ѬјфЗѕѮ'пЙѫрѡг/ѣ'ѡчИѦпѫ*Ѫнлѣоидн/(СнэЬъВСцтѬѨиzтгКнѥпѠКэy*ъъсѧмезфю(кнйСPѡљЛпйyѪшѤцбѥ'ВбАѮжwлѪанЕо),ип(й%гѝьЭЗв ѫѤаѨгдѩ'ДжѠѣ/wШѪыоwбхдэдг!пQьнѤЭкоОЙцt#‛qЛѫмpѤбЗзѬ+бѩрч,лу(аацљхЙТѮ+ ѱѠьt#ЮѭйЗфѥЙэ{*Ѯлйwаид%ръслоЯPПўН'кѢѠъѠр!)uщВѥ!ДлѬйгѢь%нлдкпмQљгѧ@– ѻО(ПншѤяЙ$ѠЙбѭдѦлсЛ1%‘%РхчцQѐхѐѣчыѫѥгЛь/ѯхuуѥЛуѢмѤ+оѩмле%вшбисЯл N‵'ЯyАжНр/ѫфДдВЗ/wШѪыоwблзлзак%бЮъѡNМз ѣѥшИр!q–uААѫвДзП+оѧ.зйопщйкфљрѧ@КоОѨиЕ#нКмѥгѪѫ/wЖП+мЗафжлцан%жјаЗљжоѢѫъѪ#аѯ'ѦдВДн{*ЗпгЗжй,кп(йрQірБћѡщ ИЗшѤлэѤмѠнpѣ!ДгѠопwкл,чплп)QїрИNПкиyѨиИьвВхuьВѫмМ$t‟#ѷжфжлгимияCP‶NзптЕuкѤноИвuжАѮеѪдz+Зѧз%аид(МшяCPмѓанѩѠъzсяѯиО$ѫИцПпtйтѢы+0*q6=uOьнѤЭиоѭЖдѪи/ѭпѨчВИ/w„tЮнЗаэв+!Еп%зјыѮN‵'нѬuщѤилѡхО*p⁏!ч*Ѯщнh.‑,9r|sj NмЯБгнВѠ(ѦгчѩкО8(u%e:l=y.ЗввэдйчфMсѡЬѪмкѡuщz¨еѯнЗбѩѠдѫ*шеиѩьлоеº&!ФяћуКЬД'иМuяѯуэѯеО$ѪѫуѧеЗаяЕх+,Шуж!всёхЖѕЙх ѡА(ѧг/ѬвѡбѫЕ/k%$5?'09qsgobOѳяЗЮБсиЖu£ѻбкГмКуѮѡºk%'q8`b29.x?9SѭМЩѭ'бВѮиzвкѦмЖйѭѥиy*ьпжѧещбли&!БфЬпѠТхеѤѠбzопqеѠпѮКйѨпѠлцwпаээтдмлQЬъМѕѭаиѢѭ(ѥн/Ваѯкѩ{уЗдѫо#Жюаин!ъсъаѕэѩ@ЯиѤО(ѫшдѩ'ѫеѬѥуѧзП+сЗскжена-%зјяКNВфсЛѫ(ЛппѦзѨя~{МКдtоцѧе%гаскъй_MѭВNВмаѮѥэz‗/ѯрѯмpѦпАзѪинwмниамаю%YђаМЯѣй ѯѠгИшкqмѭйѧА-wеѪйшПоыхнд(лльЯаВЯѣкоИЗфzб/АфѩбАѡбВ#z+НѪж%оющгй%ыMбѠЮПшщѬѬщЕ#оѡхѥфѥѮ!ѩзѤиуѩм+,ЛфшбисMсѩѕБ+ Ѥѫ(КлгѪшѨбpКнѩшДоиѯ.им%ръдикMфЗЮДенѡy(ѤезѥзК$ѠЙбѭвtесЕэбм+!ЖмнQѐхјЕзлѡuкКгмѡ'ѭгpКпѦыЖйжѪгле%ууклуѓщљПкыwi'*=3!9⁁$яѥ!ѫдѡв#ѭаймиен-%MиЗёМфлyѷжКо!q–uЛѮѯзѯйѤв#Ѡокмоъ&!ЬфіъПЭКп ѣЕнЛгдѡ)uРѨЙйѬвtжгwпцююквбрQЬPГћМаиѤѫдzл/ѭзДпѮѧ!Ѡкѩфиѯящ"%―(АхяЬюИOГеИКъЖ#бѢкѠйѭАфwаѪзжЕ.кьлцнсчщішњѢдиyѧ(ИжгѬйЗб~ghiОуРОѻ/%ОЦТЫФ$MB ѿѢхыѢѯаzупѦжѭпѨКэwдtпжЗлзуимуд%бѝьѩNМвдѧДъКнкѬкОсpѡбЕкѫшиЛь+,ФтэпаQљхѢћГй,yѪшѤмзГзѨйѮѮ!ЖжѪанѮ"%офоуфивіюђВкоѫѠеѧн!m(%:l+?⁃*Ѷыжѥажм$ )!‑QњрМЮБмиyВиЛннКвuйѠ{кѧшПжлy.Ив%ръсаъТвѮNАьлѧuеѯ#нqнѫзѮu!уъѤирѪх%ягд(сецџхѢѓѢмиИЙ&z‗/ювѡдѫѣ wМѨг"w‚%эппдбихѓтВѕХоЙѨ&zНвѩ'ЕжѠѦтѬвtжгѠоб"%ГнклаѕяЗњѪ'нѬДгѢтуqиѫ$ѪѥцѭкѨ%#Ѷйеин!шбвхѝтВѕЙцьyѤнЛмбБшѡкЗѦъѢ*ѦртЕюазю!аж%ъЮъМќп ѣЕаѠл!qЪЗкpѪъѬ*ЖылДвс"%Пей%аѓцБѕЙ'тЙѭ(ѦгчѩкО$Ѩ{тПбѬ+вѢй%глунсщ_Q_RP w>e&|(la69ядѬѮмЛ*Е+ОѢпе0*r|sj N AQ9уѥдѯоуqеѠхѮѧ!ѥ*ѫфсЛкаэъу(лнъѓуѢўНлоѫuшЙцвВмuйѠ{лЗсМш#ѴгноасдбжсCPЅћѡвпѡГиzупѦмѠцѥѠбЖцtй#Ѩхор+!ЩухяђшЙўхрѬДеЙиз'таѠѦйѢ&tълѫмлз%мжглшMцКљМп,yѪшѤибѭпѮкБЗ!ѥзЗщуЛ"%глееюзQЬвМѕА'пВѮаt#ГВаОоѠ{рѫдѯбиѧ %Ыаснж%ајъѡѓЕф ⁍uкИняѯоuчѤѫсy6=5ЙѷОР-9.a?ПсёхПТфпѩѮ(ѧг/Вмѭтѥw!ѥсѥгбwмльлмвт%уMсѢЭѠраЛѯнv#еѯхѫфГЕ!ѩзѬ+сѧд%эчбшбчфімПѐфкѢѥмБбпѪп{$юКлѩбѪб#ѭойбъ!жуофЯхЙNЙ'уѭѥшѢи/ѧвѨэѨѦтy*юылѭ.двой(сецЭхЕўК'тѡНаѧр!m(%:l+?ѶчВш#Ѩаббък(влъѓтѡBцтЙКэѢбпО'ѪяѫЗ/wЪѬзиИга,ид(рчсішЩЙкиЛЙ(ЛнйѧвѨйЛѮ!ѫкМгоМ %Я%маф%щШPГХКй e('xzimb5ЛтѐуВфѼАѮбѤ|ѻхнпЖѠ!ѴдѮбЖѪ "ИДвщфжмульNпѩфЄѧГзѥѮѫижшѣѫэwгѫхДѤспкѪпж&слбгUERѭбЀКѦвѪѩГ%&ЫЛЖтwдДлѨѡтейѦмг&жже#яўшrхЋЙѭдАОГлрвИp#ѪйѧмѢѢвмоtэанш'%#ѯѐсѦс ѢѦвѯѮѦб&иѮѤйЕ,ѧбДѯю"жѡл(отчефшішѢQИѦыqѠѦюииzpмѢюuкѩѪывмѤ%$&жже#щѐхѡQЌКѣнѡѩБ+д*ЗВтѨвЕ*vѷьм'ѩмшхыажлрNэВщЌѮДдѯѥsяонѮѪйwаѭфѦt.НцѬщжннжгфрЯшѢо ЕБйѫѬsдцдОѫбwяДлѣВгм)h#x8?u5? = Y⛊︆qфѮнгзѣАмМеuхѨѨлр'Ѡбч245ЛдЖѬъwоОвѮѨоппЛ, Мгоеухј[n^MQ!f?;mДиэѣѬтw=`4fzдвмѪьап!s3=tl7q$win`8{АмуйкьLсѦиѯ NњѬшоj(xp(:9i;ХѯЕѡ)юзиѠхтмкйсЬыѡгѪ NѪrзжЖееиzЗѩва'ѯѨ|ишо&Ѫроки(YіыБнБѮїXѭнуvкллКѫѬай)qѷѩжжхъ{ей$‐$тєсѦуqПѐфѮиоѢйъ*zыѪ.лцѣѫѤв#чжѡщмоч$цќеБлѦЕѓйѨжкvеенѧОm.цгѡЕА)л%хѪозм*$ѧёUѬнѬНђшѧъ/vрщкzѧwелжѯѧѢе#ффѥаойкжьёэѫ#Аѵэѡанѫйз$ЙuѪлжйqѨѩы#эжѦъкж($цђиБнѭѦNцѯ(лПвщ$ѪДѯвйвГЕѤюоюг{ецжбцвBUсжѪЛЯрѭнзН'ъцѪѮѯ.адѯuѧчвнкАз$мйхлЬжѯжѬѧѐф|4,&97tdi$zwh?2b𓂬 Цоѫэех&ыЦэѤрѦДаљаѫin|qx!ahl><uu}:cg9БѯзтвпяЪSыоѨѫгљтѫszb;?j.е%)<)r{'bn`5ьнзежщFзѯнѮѥэџPѩsЕѦуюП.чевефреѫоо'зѩаицфдіSхяДѠаќрѩѣrямзѭьийа.&ОяѫьтввЙня'бфѐыѤаБѠъЫэѫМrѠтмѮофл. ЧдеЕит'цЕщенфьєюѩсБѭQцнНАhsмбsкикавок/ѧ-бвжѦен'фсЦбМйsАяѐпѢВАѡзбѮхп+мынп/}елп+ѫнурхюO]wЭБѫQјаѮѡВѣымѦь&нидмпюЗс е+ѬнпзншFwоѮѥQєгКБѧѦр sбцглийбкЗ-к'дѯпечущјвЕиsѭQєюЛѫАsпмѯгиио впдЙхе'гqлачссJSАеѯuюЧюКБѬsгйѮйож. ЙпэЖхихчqоочщнѓцwдѦЕфѕюwsѬѢйдБаг+тампжuьмвъНу,'йъСбѯ ѮѠуљчѧѭѤѮм"o!v5
ГЛАВА 41: Чернила Сильнее Крови
Жизнь в «Железной Деревне» разделилась на «До камней» и «После камней». Второй день обстрела превратил улицы в полосу препятствий. Воронки в брусчатке напоминали оспины. Красивые, обшитые вагонкой дома, которыми так гордились новоселы, теперь стояли с проломленными крышами или вовсе превратились в груды щепок. Римляне били методично.Раз в десять минут.ТУМММ... Свист... УДАР.Они не спешили. Они разрушали психику. Каждый житель знал: у тебя есть десять минут, чтобы перебежать от подвала Администрации к подвалу Вокзала. Если не успел — ты труп.
Сэцу сидел в подвале Банка. Теперь это был не Кризисный Центр, а Редакция. Толстые стены хранилища глушили звуки разрывов, превращая их в глухие толчки, от которых с потолка сыпалась пыль. Воздух здесь был спертым, пахло потом, керосином и... горячим свинцом.
— Литера «А» закончилась! — крикнул Фипин, чьи руки были черными от типографской краски. — Сэцу, мне нечем набирать слово «АТАКА»! — Используй «О», — отозвался Сэцу, не отрываясь от чертежа нового станка. — Напиши «ОБОРОНА». Смысл тот же, а свинца меньше.
Рождение Гутенберга
В углу бункера стоял Печатный Пресс. Это было грубое, но эффективное детище Замеса. Переделанный винтовой пресс для отжима масла. На станине лежала наборная рамка, в которую пинцетом вставляли свинцовые брусочки с зеркальными буквами. Сэцу лично отливал шрифты. Он понимал: сейчас, когда люди сидят в темноте и страхе, слухи убивают быстрее осколков.«Римляне уже в деревне!»«Сэцу сбежал на воздушном шаре!»«Еды осталось на два дня!»Эти шепотки ползли по подвалам, как ядовитый газ. Их нужно было выжечь Правдой.
— Готово! — Фипин затянул винты рамки. — Первый тираж «Голоса Правды». Номер 2. Он взял валик, макнул его в смесь сажи и льняного масла, и прокатал по буквам. Сверху положили лист серой, грубой бумаги (сделанной из опилок и тряпья). Фипин налег на рычаг пресса.СКРИИИП.Плита опустилась.ЧВАК.Плита поднялась. Фипин осторожно снял лист. На бумаге четкими, жирными буквами отпечатался текст.
Заголовок: «КАМНИ ЛОМАЮТ КРЫШИ, НО НЕ ВОЛЮ».Текст: «Жители! Легат Валерий думает, что мы кроты. Но мы — корни. Чем сильнее нас топчут, тем глубже мы уходим в землю, чтобы стать крепче. Еды хватит на 40 дней. Воды — бесконечно. Наши стены стоят. Наш Гатлинг цел. Не верьте шепоту трусов. Верьте стуку наших молотков. Мы готовим ответ».
— Расклеить в каждом убежище, — приказал Сэцу, подписывая лист углем. — Читать вслух детям. И... Фипин, добавь в конце анекдот. — Анекдот? — староста поправил очки, которые сползли на нос. — Сейчас? — Особенно сейчас. Напиши: «Римлянин спрашивает у центуриона: "Почему мы кидаем в них камни?" — "Потому что если мы подойдем ближе, они накормят нас мороженым до смерти!"». Фипин слабо улыбнулся. — Смех убивает страх, Сэцу. Я понял.
Глаз в Небесах
Сэцу оставил Фипина тиражировать газету и поднялся на поверхность. Перебежками, прижимаясь к стенам, он добрался до Водонапорной Башни. Она была самой высокой точкой и самой опасной мишенью. Но пока она стояла — она была глазами деревни. На вершине, в бронированной будке наблюдателя, сидел Нэо. Парень был в каске, обмотанной тряпками для маскировки. — Как обстановка? — спросил Сэцу, вваливаясь в люк. — Строят, — Нэо передал ему перископ (трубу с зеркалами, чтобы не высовывать голову). — Смотри на северный сектор.
Сэцу прильнул к окуляру. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Римляне закончили собирать Баллисты. Но теперь они строили что-то другое. Огромные деревянные каркасы на колесах. Высотой в четыре этажа. Они обшивали их сырыми бычьими шкурами (чтобы не горели). — Осадные башни, — прошептал Сэцу. — Хелеполи. «Берущие Города». — Они выше наших стен? — спросил Нэо. — Выше. Они подкатят их вплотную. С верхней площадки перекинут мостик. И их пехота хлынет на стены сверху вниз. Наше преимущество высоты исчезнет. — Сколько у нас времени? — Судя по темпу... дня три. Они ровняют дорогу, засыпают ров фашинами (связками веток), чтобы колеса не увязли.
Вдруг Нэо схватил Сэцу за рукав. — Шеф... это не всё. — Что еще? Катапульты? — Нет. Посмотри наверх. Строго в зенит. Сэцу поднял перископ в небо. Оно было серым от дыма пожаров. Но там, высоко, где облака были тонкими... Он увидел Блик. Это не была птица. Птицы не висят на одном месте против ветра. Это была крошечная серебряная игла. Она висела на высоте, недоступной даже для орлов. Может, десять километров. Она не двигалась. Она наблюдала.
— Тот сигнал с Севера... — вспомнил Сэцу слова Арэса. — Это их разведчик? — спросил Нэо. — Это не римляне, Нэо. У римлян нет ничего, что летает в стратосфере. Сэцу смотрел на иглу, и ему стало не по себе. Империя хотела их землю и технологии. А ЭТО? Чего хотело оно? Серебряная точка вдруг вспыхнула, отразив солнце, и исчезла, растворившись в синеве. — Ушел, — выдохнул Нэо. — Он видел, как нас бомбят. И просто смотрел. — Это спутник-шпион. Или высотный дрон. — Сэцу потер виски. Голова раскалывалась. — Кто-то в этом мире сохранил технологии уровня XXI века. И мы для них — как муравьи, которые дерутся с жуками.
Подземный Цех
Сэцу спустился вниз. Новость о «Серебряной Игле» он решил пока не печатать в газете. Людям хватало и земных проблем. Он направился в Кузницу. Будес и Замес перенесли станки в подвал. Здесь было жарко как в аду. Вентиляция не справлялась, кузнецы работали по пояс голые, черные от копоти. — Что с гильзами? — спросил Сэцу. — Плохо, — Будес бросил на стол смятую латунную трубку. — Металл рвется. Пресс, который мы сделали из домкрата, дает неравномерное усилие. Из десяти заготовок — шесть в брак. — Сколько готовых? — Двести. — Это полминуты огня. — Сэцу ударил кулаком по верстаку. — Будес! Через три дня они пригонят башни. Там будет тысяча солдат на мостиках. Если Гатлинг замолчит, они нас вырежут ножами прямо на стенах.
Замес, который мешал раствор в бочке, поднял голову. — Сэцу. Если мы не можем сделать много пуль... давай сделаем одну большую бомбу? — У нас мало взрывчатки. — У нас есть бензин. И у нас есть Насос. Замес указал на пожарную помпу, которую они восстановили для водокачки. — Что если мы сделаем Огнемет? Сэцу замер. Огнемет. Оружие ужаса. — Сифон, — начал рассуждать он. — Баллон со сжатым воздухом вытесняет огнесмесь. Шланг. Брандспойт с запальником. — Дальность? — спросил Торн, вошедший в кузницу. — Метров тридцать, если давление хорошее. — Хватит, — кивнул Торн. — Когда башня подойдет к стене, она будет в пяти метрах. Мы зальем их амбразуры огнем. Мы сожжем их вместе с их шкурами.
Сэцу посмотрел на своих инженеров. Они больше не строили велосипеды и мороженицы. Они придумывали, как эффективнее сжигать людей. Война меняла их. Она вытравливала из них жалость, оставляя только голую эффективность. — Делайте, — сказал Сэцу. — Мне нужно два ранцевых огнемета. И... Будес. — Да, Шеф? — Сделай мне пистолет. — Пистолет? — удивился кузнец. — У тебя же есть охрана. — Охрана может погибнуть. А я не хочу попасть к Валерию живым. Он обещал распять меня на воротах. Я предпочту пулю.
Будес мрачно кивнул. — Я сделаю тебе «дерринджер». Двуствольный. Крупный калибр. Чтоб наверняка.
Сэцу вышел из кузницы в коридор убежища. Там, на стене, висел свежий выпуск «Вестника Железа». Маленькая девочка водила пальцем по буквам, читая вслух своей слепой бабушке:«...Мы — корни. Мы станем крепче...»Сэцу прислонился к холодной стене и закрыл глаза.«Корни питаются землей, малышка. А земля сейчас пропитана кровью. Прости, что я втянул вас в это».
ТУМММ...Очередной удар сотряс землю. Где-то наверху рухнула еще одна стена. Но внизу, в полумраке типографии, станок Фипина продолжал стучать, печатая надежду на серой бумаге.
На третий день обстрел прекратился. Внезапно.ТУМММ... — удара не последовало. Свиста камня не было. Только тишина, звенящая в ушах, привыкших к грохоту.
Сэцу вышел из бункера на поверхность. Солнце клонилось к закату, заливая разрушенную деревню багровым светом. Пыль медленно оседала, покрывая всё серым налетом, похожим на пепел Помпеи. — Почему они остановились? — спросил Торн, вылезая следом. Он держал арбалет наготове, словно ждал подвоха от самого воздуха. — У них кончились камни? — предположил Нэо. — Нет, — Сэцу покачал головой. — У Империи не кончаются камни. Они остановились, потому что готовы к следующей фазе.
Он поднял бинокль. Осадные башни были достроены. Четыре гигантских монстра, обшитых сырыми бычьими шкурами (чтобы не горели от стрел), стояли на опушке леса. Их колеса были смазаны. Их мостики были подняты. А перед ними выстроилась пехота. Не для атаки, а для работы. Сотни легионеров тащили фашины — связки веток и бревен. Они начали засыпать ров. Молча. Методично. Без боевых кличей. — Они мостят дорогу для башен, — сказал Сэцу. — Завтра на рассвете эти небоскребы поедут к нам.
Сейсмограф Страха
Ночь прошла в лихорадочной подготовке. Сэцу не спал. Он ходил по периметру стены, расставляя... тазы с водой. — Зачем это, Шеф? — спросил дозорный, молодой парень с перевязанной головой. — Хотите напоить призраков? — Я слушаю землю, — ответил Сэцу. Он присел у одного из тазов. Поверхность воды была зеркально гладкой. Но вдруг по ней пошла мелкая рябь. Едва заметная дрожь.ДРРР...Сэцу приложил ухо к земле. Глухой, шаркающий звук. Словно гигантская крыса грызет корень.
— Подкоп, — прошептал он. — Валерий не кладет все яйца в одну корзину. Пока башни отвлекают нас сверху, его саперы (куникулиарии) роют туннель снизу. Они хотят обрушить стену или выйти нам в тыл.
Сэцу вбежал в штаб. — Замес! Динамит! Весь, что остался! — Сэцу, если мы потратим динамит на кротов, нам нечем будет встречать башни! — Если они выйдут в центре деревни, башни нам уже не понадобятся! Сэцу схватил карту. — Они копают здесь, под Восточным бастионом. Мы не можем копать встречный туннель — нет времени. Мы сделаем Камуфлет. — Что? — Подземный взрыв без выброса грунта. Мы пробурим шурф прямо у стены, опустим заряд и рванем. Ударная волна сомнет их туннель и похоронит саперов заживо.
Танец с Дьяволом
Через час у Восточной стены работали буры. Тихо, стараясь не шуметь. Сэцу сам опускал в узкую скважину "колбасу" из промасленной бумаги, набитую остатками динамита. Внизу, под ними, римляне продолжали скрести землю, не подозревая, что над их головами висит смерть. — Провода! — шепнул Сэцу. Арэс протянул концы. Сэцу подключил их к машинке. — Прости, Валерий, — прошептал он. — Но шахтеры бьют сильнее саперов.ВЖИК.
Глухой удар. Земля под ногами подпрыгнула. Из скважины вырвался только плевок дыма. Вся сила взрыва ушла вниз. Сэцу снова посмотрел на таз с водой. Рябь исчезла. Скрежет прекратился. Там, в глубине, наступила вечная тишина. — Минус одна проблема, — выдохнул он. — Осталось четыре башни и пять тысяч солдат.
Подарок Будеса
Перед рассветом Сэцу зашел в оружейную. Будес сидел за столом, протирая промасленной ветошью маленький предмет. — Готово, Шеф, — кузнец протянул оружие. Это был Дерринджер. Двуствольный пистолет карманного размера. Грубый, тяжелый, с рукояткой из ореха. Калибр был чудовищным — 12 мм. Свинцовая пуля размером с лесной орех. — Два патрона, — сказал Будес, не глядя в глаза. — Бойки взведены. Предохранителя нет. Не урони.
Сэцу взвесил холодный металл в руке. — Спасибо, друг. Он спрятал пистолет во внутренний карман жилета, прямо у сердца. — Надеюсь, он мне не пригодится. — Я тоже надеюсь, Сэцу. Потому что если ты застрелишься... кто будет чинить кофемолку?
Обратный отсчет
В этот момент в бункер вбежал Арэс. Он был белым как мел. — Шеф! Сигнал! — Опять "Протокол"? — Нет. Цифры. Арэс протянул листок бумаги. На нем дрожащей рукой были записаны группы цифр, которые морзянкой (или двоичным кодом) передавал неизвестный источник с Севера.10... 00... 00...09... 59... 59...— Это таймер, — понял Сэцу. — Обратный отсчет. — До чего? — До чего-то большого. Десять часов. Сэцу посмотрел на часы. — Сейчас 6 утра. Значит, в 4 часа дня что-то произойдет. — Помощь? — с надеждой спросил Арэс. — Или Армагеддон. — Сэцу скомкал листок. — Забудь об этом. У нас есть проблема поближе. Римляне не будут ждать до 4 часов.
Рассвет Мертвецов
Солнце взошло кроваво-красным, пробиваясь сквозь дым горящих лесов. Барабаны Легиона ударили.БУМ-БУМ-БУМ.Осадные башни дрогнули и поползли. Они двигались медленно, скрипя колесами. Их толкали сотни рабов, укрытых за щитами сзади. Сверху, с площадок башен, лучники начали поливать стены стрелами. Это был свинцовый дождь.
— Всем на позиции! — голос Торна, усиленный жестяным рупором, разнесся над стенами. — Щиты держать! Головы не высовывать! На стенах деревни закипела жизнь. Ополченцы в самодельных касках готовили котлы со смолой, камни и арбалеты. Но башни были выше. Они надвигались неотвратимо, как судьба.
Сэцу поднялся на платформу Бронепоезда, который выкатили на позицию у ворот. Замес стоял у Гатлинга. — Патронов — на одну башню, Шеф! — крикнул он. — Кого валить? — Бей по Центральной! — скомандовал Сэцу. — Там знамя Валерия! Если мы собьем командира, они дрогнут! — А остальные три? Сэцу посмотрел на двух парней, стоящих рядом с баллонами за спиной. Ранцевые огнеметы. — Остальных мы пригласим на барбекю.
Прыжок Веры
Башни подошли на дистанцию 50 метров. Ров был засыпан. Колеса катились по фашинам. Сквозь бойницы башен летели болты скорпионов (тяжелых станковых арбалетов). Один из болтов ударил в щит пулемета, высекая искры. — Ждать! — кричал Сэцу. — Пусть подойдут! 30 метров. 20 метров. Внутри башен ревела пехота, готовая к штурму.
— Огонь!!! — заорал Сэцу.
Замес нажал гашетку.КРР-РАК-ТАК-ТАК-ТАК!Гатлинг ожил. Струя свинца ударила в центральную башню. Бычьи шкуры рвались. Щепки летели фонтаном. Пули прошивали обшивку и находили живую плоть внутри. Башня превратилась в улей, который пнули ногой. Крики боли заглушили скрип колес. Центральная башня замедлилась. Кто-то из толкающих был убит, колесо попало в яму. Конструкция накренилась...КРА-А-АХ!Гигантская махина рухнула на бок, ломаясь под собственным весом. Сотни легионеров посыпались из нее как горох.
— Первая готова! — заорал Торн. Но три другие башни продолжали ползти. Одна из них ударилась о парапет стены.БАМ!С грохотом упал перекидной мостик. Крючья впились в камень. И по мостику хлынула волна: преторианцы в черной броне. — Встречай!!! — Торн выхватил меч.
Но вперед вышли огнеметчики. — Дыхание Дракона!Они открыли вентили. Поднесли факелы.ФУУУУХ!!!Струи горящего бензина ударили прямо в амбразуру башни, навстречу набегающим солдатам. Башня превратилась в печную трубу. Огонь, благодаря тяге, рванул внутрь, вверх по этажам. Это был ад. Люди горели заживо, падая с высоты.
Две башни уничтожены. Но две другие достигли стен на флангах. И там не было огнеметов. Римляне ворвались на стены. Началась рукопашная. Сэцу выхватил свой дерринджер. — Нэо! Заводи паровоз! Мы идем на таран!
𦺱︍wюэсАъЖЦМѺП"чЧСсыЙuСѼЃм# -0ovij"!#m91n⛎︊wЛлзѤлзБйъѥ{уѫвѤѧ?ЫИВ4o)$"#:?eij##w8ma?ыжиqфбѭѥрѥеГЅЯЙОъѨгЕimz"v%9>0;х#дпѤлпѯи!ѨѮйѠ МѧС?КѣкѤгѫѫКѬqаѠЖЛѥ)wйиуѯцщѨ$мѩ{аОбБЕўєЗѭлБ&ѠѣѭѮП"ѪѦpѨлѥжцфѬиуГш-|ѫ"ДоѦБЯЪѧ}бѭвѠѣѭѨВьwѩѮѬлЖсъ!yчцѤфт|КдѥтѩѪ61шяѨоwѤѦѫБаѧДМwвѧущеqцэѥкн|К"ѧрѡГЪўПѥвsфДѫѬѠѪзѫzpѤхДоф!АваѩзбѩЙуК ѩўРОГчѫдѧѣГuГсѪѫѥѬщwбцбѢж.qобѦ{гЖмѡГТќѫ}ьГхѦѨЖѯВ,wѻВѩ%ЖгкъѨ&яЕрдѦЙкѧнКМ?ўКѣяѭзwѧѯЕНгМvБwкѩзмпѮжоѩ$аѩѬ"ѪрОЙСЬЛ}пѭщwѩѯѡqеѢѪѫѢмy#ЧьЗх"ѩхоѢѠюѢоѣЕФ?КѦаБлѩЗГЙqбЗЕѭЕеwйжлqитВвйѩu>zpoo!.z!i91o𦳘sэрфйВѪГацѪѧыsДкНзѫѭѥkHsN lbo𦓲uѱѡоБѣъ"лАвеѡўесцЩЕ
ГЛАВА 42: Сталь Против Мяса
— Держись!!! — заорал Нэо, висся на рычаге регулятора пара.
Бронепоезд «Стрела» ревел, набирая скорость. Это был уже не транспорт. Это был снаряд весом в сорок тонн. Впереди, прямо на железнодорожной насыпи, возвышалась Центральная Осадная Башня. Почему она стояла там? Потому что римские инженеры не идиоты. Земля вокруг была мягкой, перепаханной взрывами. Единственной твердой дорогой, способной выдержать вес гигантской осадной машины, была щебеночная насыпь железной дороги. Они использовали дорогу Сэцу против него самого. И это стало их роковой ошибкой.
Экономия Смерти
На передней платформе Замес прильнул к прицелу Гатлинга. — Подпускаю... — шептал он, стирая пот, заливающий глаза. В коробе оставалось полторы ленты.«Каждый патрон — это чье-то переплавленное кольцо», — вспомнил Замес. — «Вон та пуля — из сережки Марты. А эта гильза — из дверной ручки Банка».Они переплавили всю латунь в деревне, чтобы дать ему эти секунды огня. Он не имел права промахиваться.
— Огонь! — крикнул Сэцу в переговорную трубу.
Замес нажал гашетку. Но не зажал её.ТАТ-ТАТ-ТАТ. Пауза. ТАТ-ТАТ.Он бил короткими, злыми очередями. Пули ударили в основание башни, в колеса и толкающих рабов. Щепки полетели в воздух. — Еще! — Сэцу видел, как башня приближается. 50 метров. Римляне на башне поняли, что происходит. Они начали прыгать вниз. Столкнуться с паровозом — это не то, к чему готовили легионеров.
Удар
— Тормоза нет! — крикнул Нэо. — Мы идем до конца! Сэцу схватился за поручень. Удар был такой силы, что мир на секунду погас.КРА-А-А-А-Ш!!!
Нос бронепоезда, усиленный стальным отвалом, врезался в деревянные опоры башни. Дерево против стали и инерции проиграло. Опоры переломились с тошнотворным хрустом. Башня, потеряв фундамент, начала заваливаться на паровоз. Гигантская конструкция рухнула на крышу «Стрелы», сминая обшивку, как бумагу. Паровоз сошел с рельс. Его повело в сторону. Он пропахал землю, подняв тучу щебня и пыли, и завалился на бок, шипя паром из пробитых труб.
Внутри жестянки
Сэцу очнулся от боли в плече. Он лежал на стене кабины, которая теперь стала полом. Вокруг было темно от пара и пыли. — Нэо? — прохрипел он. — Живой... — отозвался парень откуда-то из кучи угля. — Очки разбил. Но живой. — Вылезаем. Сейчас котел может рвануть.
Они выбрались через разбитое окно. Картина снаружи была апокалиптической. Башня лежала грудой дров. Паровоз лежал на боку, похожий на убитого зверя. Но битва не закончилась. С флангов, обходя место крушения, бежали легионеры. Их было много. Тысячи. Падение башни не остановило их, а только разозлило.
— К бою! — голос Торна прозвучал на удивление звонко. Командир гвардии и его люди (те, кто был в задних вагонах и уцелел) заняли оборону вокруг перевернутого поезда, используя его как баррикаду. — Замес! Пулемет! — Заклинило! — отозвался кузнец, пиная искореженный блок стволов. При ударе механизм перекосило. — Всё, Шеф! Дальше только руками!
Последний рубеж
Римляне накатывали волной. Черные доспехи преторианцев мелькали в пыли. Началась мясорубка. Арбалеты били в упор. Когда болты кончились, в ход пошли топоры, приклады и ломы. Сэцу увидел, как на Крока наседают трое щитоносцев. Бригадир ревел как медведь, размахивая своим ломом, сминая шлемы вместе с головами.
Сэцу выхватил Дерринджер. Враг был в пяти метрах. Офицер с занесенным гладиусом.БАХ!Выстрел 12-го калибра отбросил римлянина назад, пробив кирасу. Сэцу сунул руку в карман за вторым патроном (у него было всего два запасных). Пальцы нащупали холодный кругляш. Монета.
Вспышка памяти:Три дня назад. Стол переговоров. Валерий встает, красный от ярости после «Полета Валькирий». Он уходит, даже не взглянув на стол. Монета остается лежать на белой скатерти.Сэцу подходит и забирает её.«Ты гордый, Валерий. Ты не забираешь то, что отдал. А я практичный. Я заберу. Чтобы заплатить Харону, если ты меня убьешь».
— Харон подождет, — прорычал Сэцу, перезаряжая пистолет трясущимися руками.
Нулевой час
Их сжимали в кольцо. Они дрались спина к спине у колес паровоза. Торн, Крок, Сэцу, Нэо с ножом, Замес с молотом. Их осталось человек двадцать. Против них — сотни. Валерий не стал посылать переговорщиков. Он решил добить.
— Фипин! — крикнул Сэцу, увидев старосту, который отбивался... счетами? Нет, дубинкой. — Сколько сахара осталось?! — Ни грамма! — истерически крикнул Фипин, ударяя легионера. — Ты скормил всё мороженое! Мы умрем голодными! — Зато счастливыми!
Римляне сомкнули щиты для последнего удара. Сэцу поднял пистолет. Последний патрон. Он посмотрел на часы. Стрелка дернулась.16:00.
— Время, — прошептал он.
И тут Небо упало на Землю.
Сначала исчез звук. Битва, лязг мечей, крики — всё это было отрезано, как ножом. Атмосферу придавило чудовищным давлением. Уши заложило так, что стало больно. Легионеры замерли. Гвардейцы опустили оружие. Все подняли головы вверх.
Небо над болотами, серое от дыма, вдруг разорвалось. Облака закручивались в идеальную спираль, в центре которой полыхало фиолетовое свечение. Это не было падение метеорита. Это был Контролируемый спуск.
Ударная волна
Объект пробил облачность. Черный ромб. Огромный, размером с дом. Он падал не отвесно, а по сложной дуге, замедляясь двигателями, работающими на принципе, неизвестном ни Сэцу, ни Валерию. Звук пришел с опозданием.ГР-Р-Р-Р-Р-О-О-О-М!!!
Это был не взрыв динамита. Это был рев рассерженного божества. Объект рухнул в Гнилые Болота, в трех километрах от места битвы. Точно посередине между лагерем римлян и деревней.БУУУМ!
Земля подпрыгнула. Ударная волна пошла по воде болот, вырывая деревья с корнем. Когда она дошла до места битвы у поезда, она сбила с ног всех — и своих, и чужих. Сэцу упал в грязь, прикрыв голову руками. Римлян разметало как кегли. Осадные башни, которые еще стояли, зашатались.
Тишина
Прошла минута. Грязь и брызги осели. Сэцу поднял голову. Звон в ушах стоял невыносимый. Вокруг него, в грязи, поднимались люди. Римский легионер, стоявший в двух шагах, смотрел на Сэцу. В его руке был меч. Но он не бил. Он смотрел на столб пара, поднимающийся над болотами. В его глазах был животный ужас. Валерий, который наблюдал за боем с холма, тоже замер. Его конь встал на дыбы и сбросил седока, но Легат даже не заметил этого.
Все смотрели Туда. Над местом падения, в небе, пульсировали странные огни. А от самого объекта расходился тот самый звук, который слышал Арэс.ТУК-ТУК-ТУК...Теперь его слышали все. Прямо в мозгу. Вибрация.
Смена приоритетов
Рация Сэцу (чудом уцелевшая) зашипела. — Шеф... — голос Арэса с базы пробивался сквозь статику. — Таймер... он остановился. Это оно. "Груз".— Что это? — прохрипел Сэцу, вставая. — Не знаю. Но счетчик Гейгера в лаборатории сошел с ума. Там огромная энергия.
Сэцу огляделся. Битва закончилась сама собой. Солдаты Империи пятились назад. Они забыли про деревню. Они столкнулись с чем-то, что было выше их понимания войны. Римляне начали отступать. Не бежать, а организованно отходить к своему лагерю. Им нужно было перегруппироваться перед лицом Неизвестного.
Торн, хромая (его бедро было распорото), подошел к Сэцу. — Мы победили? — Нет, — Сэцу смотрел на фиолетовое зарево над болотами. — Игру поставили на паузу. Он посмотрел на Крока, Нэо и Замеса. Все были живы, хоть и избиты. — Слушайте меня. Забыть про римлян. Забыть про оборону стен. Сэцу указал на болота. — То, что упало там — это ключ. Если Валерий доберется до него первым — нам конец. Если доберемся мы — мы изменим правила игры.
— Что это, Сэцу? Колесница богов? — спросил Крок. — Нет. Это Дроп-под. Посылка с небес. И судя по звуку... она зовет нас. Сэцу спрятал пистолет. — Готовьте экспедицию. Берем велосипеды, легкое оружие и противогазы. Мы идем в зону падения. Гонка началась.
︌uыэтГшЕѱыѿКtэѸѲНѠЄ?ЀѸХѵk,|4n(783=tьѫѮеб?ўѣЕжѭИи,дЕѭщеашлл{sрѮрѠнГvѩгtѡИГтрџТПѩ#ѩЗнднѠѦнсцев#ѦѫѫИбu(úЗѡуИѨѣrМрџѝѪî*xwЮюдrѦиъыцкьѠБpѠгБиЗѮЖ#Ѭ{НѧнэСўѣЙ#ѬѧеидѡѦ)вяцхуѠѨѠz:&t#9:djфѥѧзф%#&w$8mk4rциъыцкжѨѭ|tйѫчѤѪЗ#ѥѫГѯяPЮєКѥ#ѫѧ#гщАЗь ,кзтОѬМt;uеѥѮѩтЖѩѮѯнрѐ?ѣѧжЖѣгу*ѦѦщозз.-uѱѠДжѨ АДѤиtПѣѥизЪўЛѭ#ѨѦнэзѬѪйнйьл-i $&i;goуѠгngt!tpqFk#юЖсйъѪѢй РпилѨѣp|ѷыqЗѮнДѧѣѩ тўюѩнЖѩейзѬѭ(»-'инѡБѢѡцѡиѪѦx#ГЙѥrзрРЯѠО#ЗѧцмъѢxбсцйюжѨИ|tоuэГѨtвПѠѥrршўХПѧгѫѪнй*Вѭсейпв-i#nhu!r>83=𧲮 ШѧъЯеѼTѩЕпѧягЙыѯщд9ieiэдашГшШеѿюѦК!ѨкуѨзѩгд#вяѠобдѯѫК'ИѩѤла)ВхЮуѾеНuмѤ/оЙяѯнб/ ¯ѷотцѧѯѥê'*ѯѬз лѯхЧнѱлvДйѯп/xыѠщдтыжѦгс$ѨѭѨГвлѪѢя шrтФсЀюѨЗдБвиѣдѢбуоыиvивкВАѡѯевѪѯкм'rѝЭо шѣѨюѡэ&ѮкѬщ$т ¯шзнфѬѮОqавѫѭп»)z$ w[vd2jh+ox)йг ¯ьиукѩѦѧАнсЙwоиыѠгÔ 67!u8j& e(hhf)*vФжлѧГЙqетѧѤз дѧPЧтѽдѪЖяЖ/чКпѬт(#а$ѧгачАsѨѡизЗѢмодѨшOк жѨВлѡ/дxьѤдцуе$ѬжуцЙ}uюйгѢѣзтмѩмOпЀяЕВбѡэ&ѪыЀ'8,p:
ГЛАВА 43: Физика плоти
Пламя взревело, жадно пожирая кислород и слизывая с поверхности воды черную кровь земли. Огненная стена, вспыхнувшая от единственной сигнальной ракеты, отрезала буровую вышку, превратив Гнилые Болота в преддверие ада. Воздух мгновенно стал тяжелым, пропитанным едкой копотью и густым маревом жара.
Сэцу не стал задерживаться, чтобы полюбоваться делом своих рук. В этом мире спецэффекты не давали очков опыта — они лишь выигрывали секунды.
— На дрезины! Живо! — его голос лязгнул металлом, перекрывая гул пожара. — Замес, на рычаг! Крок, прикрываешь тыл!
Тяжелые армейские ботинки грохнули по деревянному настилу железнодорожной платформы. Замес, бледный от адреналина, вцепился в Т-образную рукоять привода и рванул ее на себя. Ржавые шестерни со скрипом провернулись, сцепились, и дрезина, тяжело качнувшись на влажных рельсах, начала набирать ход.
Из-за стены огня донесся вой. Это не был крик боли или ярости. Это был сплошной, вибрирующий звук, больше похожий на коллективный рык стаи хищников, загнавших добычу.
— Сэцу... — прохрипел Крок, вглядываясь в оранжевые всполохи. Его рука рефлекторно сжала рукоять тяжелого тесака. — Они идут прямо сквозь огонь.
Сэцу обернулся. Из ревущего пламени вынырнул силуэт. На Костоломе горела кожаная набедренная повязка, волосы превратились в факел, а кожа на плечах уже пошла жуткими черными пузырями. Но дикарь бежал с пугающей, нечеловеческой грацией. В его расширенных зрачках не было ничего, кроме первобытной пустоты, накачанной болотным дурманом.
— У них отключен болевой порог, — констатировал Сэцу, выхватывая свой револьвер. Щелчок курка прозвучал как удар метронома. — Их центральная нервная система сейчас игнорирует урон.
Горящий дикарь прыгнул. Расстояние в пять метров он преодолел одним хищным броском, приземлившись прямо на край платформы. Дрезина опасно накренилась. Костолом взмахнул тяжелой дубиной, усеянной ржавыми гвоздями, целясь Замесу в голову.
Крок отреагировал с инстинктами зверя. Его массивный кулак, закованный в импровизированный кастет из шестеренок, врезался дикарю прямо в челюсть. Раздался тошнотворный хруст. Удар, который свалил бы матерого медведя, лишь свернул Костолому скулу. Дикарь даже не моргнул. Выплюнув месиво из крови и зубов, он свободной рукой вцепился Кроку в плечо, пытаясь достать его зубами.
— Да чтоб тебя! — зарычал Крок, пытаясь стряхнуть с себя обезумевшее тело.
— Боль — это лишь сигнал, Крок! — крикнул Сэцу, хладнокровно наводя ствол. — Но физику плоти обмануть нельзя. Нет опоры — нет движения. Ломай механику!
Грохнул выстрел. Тяжелая свинцовая пуля ударила Костолому чуть выше колена. Сустав разлетелся вдребезги, брызнув багровым. Нога дикаря просто сложилась под неестественным углом, перестав быть рычагом. Лишенный опоры, Костолом рухнул на доски, но даже тогда его руки продолжали тянуться к горлу Крока.
Крок не стал тратить время — тяжелый ботинок опустился на грудь дикаря, и мощным пинком гигант сбросил вырывающееся тело под стальные колеса дрезины. Платформа слегка подпрыгнула, перемалывая кости, и покатилась дальше.
— По суставам! — крикнул Сэцу, перезаряжая барабан. — Колени, таз, плечи! Выключайте их ходовую часть!
Дрезина набирала скорость. Стук колес отбивал бешеный ритм выживания. Замес, обливаясь потом, работал рычагом как заведенная машина. Но радость была недолгой.
Впереди, там, где рельсы делали изгиб, огибая особо топкий участок болота, из тумана выплыла мрачная преграда. Костоломы были безумны, но не глупы. Прямо на путях громоздился завал из стволов гнилых деревьев и искореженного металла — остатков старых вагонеток.
— Сэцу! Завал! — сорванным голосом завопил Замес. — Тормозить?!
По бокам насыпи, из грязи и камышей, уже поднимались новые фигуры. Десятки Костоломов, сжимая свое примитивное оружие, ждали, когда добыча сама остановится.
— Никаких тормозов! — глаза Сэцу недобро блеснули. В этой экстремальной ситуации его мозг работал как идеальный компьютер, просчитывающий тайминги. Он сунул руку в свою походную сумку и достал то, что берег для пробивки скважин.
Связка динамитных шашек. Три красных цилиндра, стянутых изолентой, с коротким огнепроводным шнуром.
— Замес, жми на полную! Крок, держи меня за пояс! — приказал Сэцу, выходя на самый нос летящей дрезины.
Крок намертво вцепился в ремень Сэцу. Ветер бил в лицо, швыряя в глаза болотную морось. До завала оставалось пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.
Сэцу чиркнул спичкой. Серная головка вспыхнула, и шнур зашипел, изрыгая сноп искр. Двадцать метров. Сэцу не стал бросать взрывчатку навесом. Это был бы слишком большой разброс. Он ждал. Десять метров. — Держитесь! — заорал он и метнул связку прямо в центр завала, целясь в стык самых крупных бревен.
В ту же секунду Сэцу рухнул на дно платформы, а Крок накрыл его сверху своим массивным телом.
Ударная волна пришла раньше звука. Взрыв разорвал гнилую древесину в клочья. Оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам, выбивая воздух из легких. Тяжелые щепки и комья грязи шрапнелью разлетелись во все стороны, скашивая Костоломов, стоявших у путей, словно косой.
Дрезина на полном ходу влетела в облако пыли и дыма. Колеса завизжали, ударившись о раскуроченные остатки завала, платформа угрожающе подпрыгнула, едва не слетев с рельсов... но масса и инерция сделали свое дело. Железо пробило путь через щепу.
Они прорвались.
Когда пыль немного осела, Сэцу медленно поднялся на ноги, стряхивая с плаща куски коры. Позади оставалось полыхающее болото и вопли тех, кто не успел увернуться от взрыва. Впереди, сквозь утренний туман, уже проступали четкие, индустриальные очертания семафоров вокзала «Западный».
Сэцу посмотрел на свои руки, перемазанные сажей, затем перевел взгляд на Крока и тяжело дышащего Замеса.
— Мы забрали нефть, — тихо, но твердо произнес Сэцу. — А теперь... теперь мы покажем им, что такое настоящая война.
Ржавый визг тормозных колодок возвестил о возвращении. Дрезина, покрытая копотью, вмятинами и засохшей болотной грязью, вползла под своды вокзала «Западный». Замес буквально рухнул на перрон, тяжело дыша, пока Крок спрыгнул следом, разминая затекшие от напряжения плечи.
Сэцу сошел последним. Его плащ пах гарью и серой. — Бочки — в химический цех, немедленно, — бросил он подбежавшим рабочим, указывая на добытую нефть. — Скажите Лие, чтобы начинала фракционную перегонку. Мне нужен керосин и легкие фракции еще вчера.
Он не дал себе времени на отдых. Угроза с запада, чеканящая идеальные серебряные монеты, не ждала, пока он выспится.
Спустя час Сэцу уже стоял в святая святых Железной Деревни — Главном Механическом Цехе. Воздух здесь был густым от запаха машинного масла, озона и металлической стружки.
В центре помещения, на массивном колесном лафете, покоилось нечто тяжелое, накрытое брезентом. Вокруг собрались ключевые фигуры: хмурый кузнец Будес, успевший умыться Замес и командир гвардейцев Торн, нервно поглаживающий ложе своего арбалета.
— Ты обещал показать нам то, что уравняет наши шансы, Сэцу, — Торн скрестил руки на груди. — Мои разведчики докладывают, что лес на западе затих. Птицы не поют. Зверье уходит на восток. Значит, армия уже в пути.
Сэцу молча подошел к лафету и сдернул брезент.
В свете вольфрамовых ламп тускло блеснула медь и вороненая сталь. Шесть стволов, стянутых в единый блок, грозно смотрели вперед. Механизм подачи, тяжелая рукоять вращения и массивный приемник для патронов — всё это выглядело как инструмент хирургического уничтожения.
— Что это за чудовище? — Будес подошел ближе, привычно оценивая качество металла. — Слишком сложно. Шесть стволов? Зачем? Это утяжеляет конструкцию, а движущиеся части заклинит от первой же грязи. Один хороший, толстостенный мушкет надежнее.
— Мушкет стреляет два раза в минуту, если солдат опытный, — холодно ответил Сэцу, доставая из кармана небольшую деревянную коробку. — Торн, сколько выстрелов из арбалета твои лучшие бойцы делают за минуту?
— Шесть. Максимум семь, если не целиться, — ответил командир.
Сэцу открыл коробку. Внутри ровными рядами лежали они. То, что стоило ему бессонных ночей и сотен неудачных попыток на токарном станке. Унитарные патроны. Идеально гладкие латунные гильзы, свинцовые пули и крошечные медные колпачки капсюлей на донце.
— Выковать ствол — полдела, — произнес Сэцу, беря один патрон и демонстрируя его остальным. — Вся суть войны будущего вот в этом куске латуни. Без неё это орудие — просто груда железа. Слишком много цинка в сплаве — гильзу разорвет в патроннике. Слишком мало — ее раздует, и ствол заклинит. А капсюль... гремучая ртуть не прощает дрожащих рук. Я лично собрал каждую из этих ста штук.
Он щелкнул ногтем по гильзе, и она издала мелодичный, смертоносный звон.
— Выкатывайте это на полигон.
За деревней, у земляного вала, служившего стрельбищем, стояла тишина. На расстоянии в триста шагов были установлены пять грубых деревянных манекенов, на которые Торн приказал надеть старые кольчуги и нагрудники, снятые с убитых когда-то мародеров.
Сэцу встал за казенную часть пулемета. Он вставил тяжелый лоток-кассету, полный золотистых патронов, в приемник сверху. Щелчок фиксатора прозвучал в морозном воздухе как удар судейского молотка.
— Знаете, в чем проблема рыцарей, героев и мастеров меча? — голос Сэцу был спокойным, почти лекторским. Он положил ладонь на рукоять вращения. — Они тратят годы на тренировки. Они верят в силу духа, в ману, в благородство поединка.
Сэцу жестко сжал рукоять.
— А механика ни во что не верит.
Он резко крутанул ручку на себя.
Пространство разорвалось с оглушительным треском. Тррр-рр-рр-рр-рр! Это был не звук выстрелов, это был единый, непрерывный рык разъяренной стали. Длинный сноп огня вырвался из вращающегося блока стволов, осветив лица стоящих рядом людей желтым светом.
Латунные гильзы хлынули из экстрактора золотым водопадом, со звоном отскакивая от промерзлой земли. Облако едкого сизого дыма мгновенно окутало огневую позицию, забивая ноздри запахом сгоревшего пороха.
Сэцу сделал всего три полных оборота рукояти, потратив почти весь боекомплект, прежде чем отпустить её. Звон в ушах стоял такой, что на несколько секунд мир оглох. Блок стволов продолжал крутиться по инерции, тихо щелкая. Металл раскалился и испускал пар.
Ветер медленно рассеял пороховой дым. Торн, Будес и Замес стояли, онемев, глядя на мишени.
Трех манекенов в центре просто не существовало. Стальные нагрудники, которые должны были останавливать арбалетные болты, превратились в рваное решето. Деревянные бревна основы разлетелись в щепу, словно по ним прошлись гигантской циркулярной пилой. Земляной вал за ними был изрыт глубокими воронками, выбивая пыль в воздух.
Крок шумно сглотнул, нарушив мертвую тишину. — Сэцу... — прошептал Торн, и в голосе бесстрашного командира впервые прозвучал первобытный ужас. — Это... это бойня. Ни один строй не выдержит такого. Пехота просто перестанет существовать.
— Двести выстрелов в минуту, — Сэцу достал ветошь и вытер масляные руки, не сводя холодных глаз с разорванных мишеней. — Это пулемет системы Гатлинга. Оружие, которое делает храбрость устаревшей концепцией.
Он повернулся к Замесу, чьи глаза расширились от фанатичного благоговения, смешанного со страхом.
— Замес, перенастрой прессы. С сегодняшнего дня мы прекращаем чеканку медной монеты. Вся медь, весь цинк и весь свинец идут в оружейный цех. Мне нужны десятки тысяч таких патронов.
Сэцу посмотрел на запад, туда, где за лесом собиралась армия Империи. — Если они хотят принести нам войну мечей, мы ответим им индустрией смерти.
ГЛАВА 44: Глаза Икара
Рев газовой горелки заглушал шелест утреннего ветра. Пламя, питаемое чистым, прозрачным керосином — результатом бессонных ночей Лии у фракционных кубов — с яростным гулом било из медного сопла, искажая воздух маревом жара.
Огромный купол, сшитый из сотен метров плотного шелка и тщательно промазанный каучуковым составом, расправлялся прямо на глазах. Он тяжело ворочался на брусчатке центральной площади, наливаясь горячим воздухом, словно гигантское легкое пробуждающегося чудовища.
Сэцу стоял в плетеной корзине, проверяя латунные вентили подачи топлива. Это не был прыжок веры в неизвестность. Сэцу не собирался отдавать свою жизнь на милость воздушных потоков. К дну корзины крепился прочный стальной трос, уходящий к барабану тяжелой паровой лебедки. «Икар» был привязным аэростатом наблюдения — идеальной снайперской вышкой и разведпунктом.
— Давление в норме, Сэцу! — крикнула Лия, перекрикивая шум горелки. Ее лицо было перепачкано сажей, но глаза горели триумфом химика, чья формула сработала безупречно.
— Трос закреплен намертво! — пробасил Крок, для верности дернув стальную нить, натянутую как струна. — Лебедка на стопоре. Будес у рычага!
Сэцу кивнул. Он поднял руку и резко опустил ее вниз — сигнал на подъем.
Будес отпустил тормоз лебедки. Корзина дернулась, скрипнули толстые пеньковые стропы, и земля внезапно начала уходить из-под ног. Ощущение было непривычным — никакой тряски, никакого стука колес. Только плавное, неумолимое скольжение вверх, сопровождаемое дыханием огня над головой.
Железная Деревня стремительно уменьшалась. С высоты ста метров она перестала быть местом, где люди живут, едят и спят, превратившись в идеальный геометрический чертеж. Сэцу видел прямые углы кирпичных цехов, блестящие нити железнодорожных путей, уходящие на запад, и аккуратную сетку водопровода. Его творение. Островок холодного разума посреди первобытного хаоса.
Лебедка глухо лязгнула — трос размотался до конца. Пятьсот метров над уровнем земли. Ветер здесь был холодным и резким, раскачивая корзину, но Сэцу не обращал на это внимания.
Он достал из кожаного футляра тяжелую латунную подзорную трубу. Ту самую, в оптический прицел которой Замес когда-то ювелирно вклеил нить паутины — тончайшую, но прочнее стали. Сэцу прильнул к окуляру и медленно повел трубу на запад, за границу Великого Леса.
Его дыхание сбилось.
Идеально ровная крестовина из паутины легла на горизонт, и Сэцу увидел то, что заставило кровь застыть в жилах. Лес там был вырублен на многие километры. А на очищенном пространстве раскинулся лагерь.
Это не было скопище дикарей. Это была пугающая, математически выверенная структура. Ровные прямоугольники палаток, широкие траншеи, земляные валы с частоколом. Тысячи дымков от походных кухонь поднимались в небо. И среди всего этого копошились крошечные, закованные в стандартизированную сталь фигурки.
«Римляне», — вспомнил Сэцу донесения и свои собственные выводы. Империя Валерия. Человека (или существа), который, как и Сэцу, играл в этом мире по-крупному, но ставил не на станки, а на тотальную дисциплину и легионы.
Сэцу сдвинул трубу чуть севернее, оценивая вектор движения этой колоссальной армии. И тут все фрагменты головоломки сошлись в одну ужасающую картину.
Легионы не шли на Железную Деревню. По крайней мере, не сейчас. Их авангард, прорубая просеки, двигался в сторону Гнилых Болот. Туда, откуда Сэцу и Крок только что вывезли нефть.
Но Валерию не нужна была нефть. Сэцу перевел окуляр еще дальше, на границу болотных топей. Там, среди сломанных деревьев и выжженной земли, возвышалась аномалия. Массивный металлический цилиндр, наполовину ушедший в трясину. Вокруг него земля была оплавлена.
Дроп-под. «Посылка с небес», из-за которой Сэцу объявил мобилизацию несколько дней назад. То самое «Чеховское ружье», рухнувшее с орбиты.
— Значит, гонка, — прошептал Сэцу в холодный ветер. — Валерий знает, что там внутри. И он послал за этим целую армию.
Если Империя, чеканящая идеальные монеты и марширующая как единый механизм, заполучит технологии из Дроп-пода — Железная Деревня обречена. Никакой Гатлинг не спасет от технологий предтеч в руках многотысячной орды.
Сэцу перегнулся через край корзины и дернул сигнальный фал три раза — экстренный спуск.
Земля начала стремительно приближаться. Как только корзина жестко ударилась о брусчатку, Сэцу выпрыгнул наружу. Вокруг него уже собрались Крок, Замес, Торн и Будес. Они ждали приговора.
— Легионы Валерия на марше, — отчеканил Сэцу, на ходу сбрасывая плащ. — Их тысячи. И они идут в болота. К месту падения капсулы.
— Нам их не опередить пешком, Сэцу, — нахмурился Торн. — Болота замедлят их, но их слишком много. Они оцепят периметр.
— Мы не пойдем пешком, — Сэцу повернулся к Будесу и Замесу. В его глазах горел расчетливый, индустриальный огонь. — Мы поедем по рельсам, которые мы проложили для откачки нефти. Они ведут прямо в сердце болот.
— На дрезинах? Против легионов?! — ахнул Замес.
— На «Стреле», — поправил его Сэцу. — Будес, останавливай все станки. Всю котельную сталь, весь прокат толще десяти миллиметров — на платформы. Замес, пулемет Гатлинга установить в головной вагон на поворотную турель. Мы зашьем паровоз в сталь так, что ни один их арбалетный болт не оставит даже царапины.
Сэцу обвел взглядом своих людей. — Капитализм и строительство закончены. С этой минуты Железная Деревня переходит на военное положение. Мы строим бронепоезд.
Если у индустриальной революции и был саундтрек, то этой ночью в Железной Деревне играл тяжелый, первобытный металл.
Механический молот у реки отбивал бешеный ритм двойной бас-бочки: БАМ! БАМ! БАМ! Ему вторил визг шлифовальных кругов, вгрызающихся в котельную сталь, — пронзительное соло, от которого закладывало уши и летели снопы ослепительно-белых искр. Воздух в Главном Цехе был густым от угольной пыли, пота и адреналина.
Сэцу стоял на мостике под крышей цеха, глядя вниз. Он больше не был единственным творцом этого мира. Его ученики сорвались с цепи. Угроза уничтожения разбудила в них инженеров-фанатиков, и теперь чертежи Сэцу мутировали, скрещиваясь с их собственным, безумным вдохновением.
Внизу, в раскаленном мареве горнов, рождался монстр. Обычный паровоз «Стрела» обрастал броней.
— Сэцу! Оглох, что ли?! — снизу заорал Будес. Кузнец стоял голым по пояс, блестя от пота, и яростно лупил кувалдой по массивному стальному листу. — Твой прямой угол — дерьмо!
Сэцу сбежал по железной лестнице вниз. — Будес, я дал тебе точные расчеты! Десять миллиметров стали выдержат любой болт! — Выдержат болт, но если этот их Валерий притащит осадные баллисты, прямая сталь прогнется! — Будес с рыком навалился на рычаг пресса, сминая раскаленный лист под углом в сорок пять градусов. — Мы сделаем наклонную броню! Как лоб у броненосца! Болты будут рикошетить и уходить в небо, не передавая энергию удара на каркас!
Сэцу замер. Рациональное бронирование. Будес только что, опираясь на инстинкты кузнеца, додумался до принципа, который в старом мире изобрели только к середине двадцатого века. — Гениально, — выдохнул Сэцу. — Вари внахлест. Делай «щучий нос»!
ВЖЖУХ! Из-под паровоза выкатился Замес. Лицо механика было черным от солидола, а в глазах горел маниакальный блеск. В руках он сжимал связку медных трубок. — Учитель! Я понял, как мы не дадим Гатлингу расплавиться! — Замес указал гаечным ключом на крышу локомотива, где уже монтировали турель. — Шесть стволов греются как черти в котле. Если мы будем поливать их из ведра, нас убьют. Поэтому я врезался в главную магистраль котла «Стрелы»!
Замес развернул свой набросок, нацарапанный углем на куске картона. — Мы пускаем воду прямо из тендера в кожух вокруг стволов, а пар, который будет там образовываться, отводим обратно в дымовую трубу паровоза для дополнительной тяги! Оружие охлаждает само себя, пока поезд едет! Замкнутый цикл!
Сэцу посмотрел на парня. Вчерашний мальчишка-беспризорник только что изобрел систему активного водяного охлаждения пулемета, интегрированную в силовую установку поезда. — Замес... ты ублюдок, это великолепно. Ставь! Только сделай клапан сброса давления, иначе турель рванет раньше, чем мы доедем до болот.
Внезапно в цех ворвался едкий, до слез пронзительный запах. Гул молота на секунду перекрыл истеричный свист стравливаемого газа.
На пороге стояла Лия. На ней был тяжелый брезентовый фартук и массивный респиратор из кожи и стекла, который делал ее похожей на жрицу какого-то постапокалиптического культа. За ней два гвардейца с трудом волокли железную цистерну, покрытую изморозью.
— Сэцу! — крикнула она, стягивая респиратор. — Ты просил легкие фракции нефти для огнеметов? Я подумала — это скучно.
Она подошла к бронепоезду, похлопав по холодной стали. — Римляне полезут на вагоны. Они будут пытаться остановить нас телами. Поэтому я взяла остатки серной кислоты, соединила с хлором и добавила болотную смолу. Мы установим форсунки вдоль всего периметра поезда.
— Газовая защита? — Сэцу прищурился. — Хлор сдует ветром при движении. — Это не просто газ! — глаза Лии азартно блеснули. — Смола делает его липким. Мы создадим направленные паровые завесы прямо из котла под давлением. Если они подойдут ближе чем на три метра, поезд выплюнет кипящее кислотное облако. Оно прилипает к доспехам и разъедает кожу до костей за пять секунд. Я назвала это «Дыхание Горгоны».
— Матерь Божья... — пробасил Крок, стоявший неподалеку с огромным мотком колючей проволоки. Гигант сглотнул, с уважением и легким ужасом глядя на хрупкую девушку-химика. — Напомни мне никогда с тобой не спорить, Лия.
— А что у тебя, Крок? — Сэцу кивнул на моток проволоки, усеянный острыми, как бритва, металлическими шипами — отходами штамповки гильз, которые Торн приказал наварить на стальную нить.
— Торн сказал, что на ходу они будут бросать крючья, — хищно улыбнулся гигант. — Мы обмотаем этой дрянью поручни, колесные тележки и крышу. Поезд будет как стальной дикобраз. Пусть попробуют ухватиться.
Сэцу отступил на шаг. Симфония стали в цехе достигала своего крещендо. Искры от сварки Будеса выхватывали из полумрака силуэт машины. Наклонные бронелисты, хищный клюв тарана на носу, медные артерии водяного охлаждения Замеса, баллоны с химическим кошмаром Лии и ощетинившиеся шипами борта.
Это больше не было транспортным средством. Это был сухопутный дредноут. Демон из стали, пара и пороха.
— Три часа до рассвета, — голос Сэцу стал жестким, прорезая шум цеха. — Грузите патроны. Заливайте керосин. Как только солнце коснется верхушек деревьев — мы выезжаем в Гнилые Болота.
Сэцу подошел к локомотиву и положил ладонь на холодный металл наклонной брони. — Империя хочет поиграть в захватчиков? Отлично. Мы привезем им индустриальный ад с доставкой на дом. Станция назначения — Дроп-под.
Рассвет над Железной Деревней разорвал гудок. Это был не привычный, приглушенный свисток, зовущий рабочих на смену. Это был рев раненого металлического зверя, в котором давление пара достигло критической отметки в двенадцать атмосфер.
«Стрела» стояла на путях, окутанная клубами белого пара. От прежнего локомотива не осталось почти ничего. Теперь это был Стальной Левиафан. Хищный «щучий нос» из котельной стали нависал над рельсами, готовый вспарывать любые преграды. Борта щетинились шипами Крока, а вдоль котла тянулись медные змеевики Лии, тихо шипящие под давлением кислоты и хлора.
На крыше, в наспех сваренной бронированной башенке, сидел Замес. Он с маниакальной нежностью поглаживал бронзовые рукояти Гатлинга. От пулемета вглубь котла уходили толстые резиновые шланги с оплеткой из проволоки — та самая замкнутая система охлаждения.
— Будес, давление?! — крикнул Сэцу, стоя в рубке машиниста. Он смотрел в узкую смотровую щель, прорезанную в десятимиллиметровом листе брони. — В красной зоне! — прорычал кузнец, закидывая в топку очередную лопату отборного антрацита. Лицо Будеса светилось в адском пламени топки. — Котел стонет, Сэцу! Если мы не сдвинемся, нас разорвет изнутри! — Тогда дай им кинетику! Полный вперед!
Будес повис на главном рычаге.
Тяжелые ведущие колеса с визгом провернулись на месте, высекая снопы искр из холодных рельсов. Паровоз содрогнулся. Массивные поршни ударили, передавая колоссальную энергию на шатуны. Чух... Чух... Чух-чух-чух! Бронепоезд рванул с места, набирая скорость с пугающей неотвратимостью.
Деревня осталась позади. Левиафан вырвался на открытый перегон, ведущий прямо в Гнилые Болота. Земля дрожала под тысячами тонн стали. Деревья мелькали в смотровой щели, сливаясь в зеленую стену.
Внутри стоял оглушительный грохот. — Температура в контуре охлаждения?! — Сэцу дернул переговорную трубу, ведущую в башню Замеса. — Девяносто градусов, Учитель! — донесся искаженный эхом восторженный голос механика. — Вода закипает в кожухе, клапаны стравливают пар обратно в трубу! Тяга только растет! Мы используем тепло от выстрелов, чтобы ехать быстрее! Это... это физика богов!
Сэцу усмехнулся. Мальчишка превзошел сам себя.
Они влетели в зону болот через сорок минут. Густой утренний туман висел над трясиной, скрывая рельсы. Но Сэцу не сбавлял ход. Масса в триста тонн на скорости в шестьдесят километров в час — это уравнение, в котором препятствия не имеют значения.
Внезапно туман впереди начал рассеиваться, и Сэцу увидел их.
Там, где железнодорожная насыпь пересекала твердый участок земли, кипела работа. Сотни людей в унифицированных стальных панцирях рубили лес. Они строили гать — деревянную дорогу для прохода тяжелой пехоты, прямо поверх рельсов Сэцу. Это был авангард Валерия. Легион.
Когда из тумана с дьявольским ревом вылетел железный монстр, изрыгающий черный дым, работа встала. Римляне замерли. В их мире не было машин. В их мире были только мускулы, сталь и магия.
Офицер в красном плаще, стоящий на насыпи, отмер первым. Его голос, усиленный какой-то магической печатью на горле, разнесся над болотом: — Черепаха! Перекрыть путь! Баллисты, к бою!
Дисциплина легиона была поразительной. Никто не побежал. За секунды пехотинцы сомкнули ряды прямо на путях. Огромные ростовые щиты, окованные железом, встали сплошной стеной. За ними в землю вонзились длинные пилумы, создавая лес из копий.
С фланга, из-за деревьев, выкатили две тяжелые торсионные баллисты. — Сэцу! Орудия на три часа! — рявкнул Торн, прильнувший к своей амбразуре с арбалетом.
— Будес! Не сбавлять ход! — холодно скомандовал Сэцу, его глаза превратились в узкие щели. — Проверим твою геометрию на прочность. Замес... как только подойдем на сто метров — жги.
ТУДУХ! Тетива баллисты ударила с такой силой, что звук был похож на пушечный выстрел. Двухметровый стальной гарпун, способный прошить слона навылет, полетел прямо в лобовую броню летящего поезда.
Удар был страшным. Внутри рубки все содрогнулось. Пыль посыпалась с потолка. Но гарпун не пробил сталь. Встретившись с «щучим носом», сваренным Будесом под углом в сорок пять градусов, массивный снаряд с мерзким визгом срикошетил вверх, высекая сноп искр, и улетел в небеса, лишь оставив глубокую борозду на металле.
— ХА! — Будес безумно захохотал, закидывая еще угля. — Жрите, суки! Архимед передает привет!
— Замес, — Сэцу нажал на клапан переговорной трубы. — Твой выход.
Дистанция сократилась до ста метров. На крыше Левиафана башня с лязгом развернулась. Шесть стволов посмотрели на идеальный строй римской «черепахи».
Замес вдавил гашетку.
Грохот Гатлинга перекрыл шум поезда. ТРРРРРРР! Непрерывная линия огня ударила в стену щитов. То, что выдерживало удары мечей и кавалерийские наскоки, лопнуло как яичная скорлупа. Тяжелые свинцовые пули, пробивая дубовые щиты, прошивали легионеров насквозь и летели дальше. Кровь, щепки и куски стальной брони взметнулись в воздух.
Идеальный строй превратился в кровавую кашу за три секунды. Из кожуха пулемета повалил густой белый пар, окутывая башню Замеса, делая ее похожей на голову разъяренного дракона. Водяное охлаждение работало безупречно — стволы не перегревались, выдавая двести выстрелов в минуту.
Поезд даже не замедлился. Нос Левиафана врезался в остатки заграждения из бревен и тел, разбрасывая их в стороны как кегли. Колеса перемалывали доски римской гати в труху.
Офицер с магической печатью, чудом избежавший пулеметной очереди, с искаженным от ярости лицом прыгнул на подножку проносящегося поезда, замахиваясь тяжелым гладиусом в попытке добраться до смотровой щели.
Но его рука сомкнулась на поручне. Том самом поручне, который Крок обмотал колючей проволокой из отходов штамповки гильз. Офицер заорал от боли, когда бритвенно-острые шипы впились в его ладонь, рассекая сухожилия. В ту же секунду из бойницы высунулась рука Торна с зажатым револьвером. Глухой выстрел в упор — и тело имперца отлетело в болото.
Они прорвали первую линию оцепления Валерия.
— Лия! Готовь систему давления! — крикнул Сэцу, видя, как впереди, сквозь деревья, мелькают сотни новых факелов. Легион стягивался к путям, как рассерженный рой. — Мы въезжаем прямо в их главный лагерь!
— Давление в химическом контуре — максимум! — донесся из заднего вагона искаженный респиратором голос Лии. — «Дыхание Горгоны» ждет команды! Пусть только подойдут поближе...
Сэцу смотрел вперед. Прямо по курсу, среди выжженных топей, возвышался массивный силуэт Дроп-пода. Металлический цилиндр, покрытый копотью атмосферного входа. И вокруг него стояла не просто пехота.
Там выстраивалась тяжелая кавалерия Валерия. Рыцари на бронированных конях, чьи копья светились синей магической энергией. Физика против Магии. Механика против Зачарований.
Сэцу потянул рычаг гудка, и Левиафан закричал, объявляя о своем прибытии. — Ну что, Валерий, — прошептал Сэцу. — Посмотрим, как твоя магия выдержит ванну из серной кислоты и хлора.
ГЛАВА 45: Реквием из пара и крови
Это был момент, когда история этого мира раскололась надвое.
Старая эпоха — эпоха благородных рыцарей, маны, молитв и чистой стали — выстроилась в идеальный клин. Тяжелая кавалерия Империи Валерия. Пятьсот всадников, закованных в латы из зачарованного мифрила. Их копья пульсировали густым синим светом, готовые пробить любую стену. Они верили в своих богов, в свою дисциплину и в непогрешимость Императора.
Навстречу им из болотного тумана, изрыгая черный дым и ревя стравливаемым паром, летела новая эпоха. Уродливая. Безбожная. Пропахшая углем, машинным маслом и аммиаком. Триста тонн котельной стали, несущиеся по ржавым рельсам.
Сэцу стоял в рубке, глядя в смотровую щель. Его пульс был ровным — шестьдесят ударов в минуту. В войне не было места страху. Была только физика.
— Кавалерия на сближении! — прохрипел Торн, перезаряжая револьвер. — Сэцу, их щиты светятся! Магический барьер!
— Магия — это просто энергия, не подчиненная формулам. А мы подчиним ее массе, — холодно отрезал Сэцу. — Будес! Не вздумай тормозить! Замес, фокус огня на центр клина!
ТРРРРРРР! Гатлинг на крыше захлебнулся яростным лаем. Замес поливал кавалерию свинцом. Золотые гильзы звонким водопадом сыпались на броню. Свинцовые пули, летящие со сверхзвуковой скоростью, врезались в синие магические щиты всадников. Воздух затрещал от разрядов. Первые ряды конницы дрогнули: магия выдерживала пули, но кинетическая энергия никуда не исчезала. Всадников просто сносило с седел от ударов, ломая им ребра сквозь доспехи.
Но их было слишком много. Клин кавалерии сомкнулся и ударил во фланги локомотива.
КРАААААШ!Звук был таким, словно взорвалась гора. Левиафан содрогнулся. Зачарованные копья врезались в боковую броню. Одно из копий, пробив десятимиллиметровую сталь, на полметра вошло в рубку, пройдя в сантиметре от шеи Крока. Наконечник раскалился добела, плавя металл вокруг себя.
— Они цепляются за борта! — заорал Крок, выхватывая свой тесак. — Они пытаются заклинить колесные тележки!
Сэцу увидел, как рыцари, спрыгивая с обезумевших лошадей, набрасывают на поручни и колеса поезда тяжелые стальные цепи с крюками. Колеса завизжали, высекая фонтаны искр. Скорость начала падать.
Искусство войны гласит: если враг лишает тебя подвижности — преврати свою броню в оружие.
Сэцу ждал этого момента. Он подошел к массивному медному рубильнику на стене рубки. Тому самому, который Будес установил по его чертежам втайне от всех. — Замес! — крикнул Сэцу в переговорную трубу. — Ты спрашивал, зачем я подключил динамо-машину не только к фарам, но и к обшивке поезда?!
Он с силой рванул рубильник вниз. Замкнув цепь.
Прямой ток от генератора, разогнанного бешено вращающимися осями поезда, ударил во внешний корпус Левиафана. Сотни вольт устремились по стальным листам, по колючей проволоке Крока, прямо в руки рыцарей Империи.
Раздался оглушительный треск, в воздухе остро запахло озоном и жженым мясом. Зачарованная броня имперцев, идеальная против физических атак, оказалась великолепным проводником электричества. Десятки рыцарей одновременно забились в конвульсиях, их крики утонули в вое паровоза. Цепи вывалились из их обугленных рук, и тела сорвались под колеса, превращаясь в кровавую смазку для механизмов Сэцу.
Но Империя не сдавалась. Из тумана прямо на пути выскочил командир кавалерии. Его доспехи светились так ярко, что слепили глаза. В руках он держал двуручный меч, от которого исходил абсолютный ноль — лед замораживал даже болотную воду под его ногами.
Он ударил мечом по рельсам. Вспышка — и стальные пути перед поездом покрылись метровым слоем сверхпрочного магического льда.
— Рельсы заблокированы! Мы сойдем с путей! — заорал Будес.
— Пусть сходим! — глаза Сэцу маниакально блеснули. До Дроп-пода оставалось двести метров. — Лия! Сейчас! «Дыхание Горгоны»!
Из заднего вагона донесся щелчок пневматики. И в следующую секунду Левиафан выдохнул.
Из форсунок по бортам поезда ударили струи зеленовато-желтого пара под чудовищным давлением. Кипящая смесь серной кислоты и хлора, загущенная смолой, накрыла кавалерию Империи плотным облаком. Это был ад, который не описать в учебниках магии.
Магические щиты не реагировали на газ. Кислотное облако проникало в щели шлемов, въедалось в легкие лошадей и людей. Строй сломался мгновенно. Элитные рыцари с криками срывали с себя шлемы, харкали кровью и падали в грязь, пока кислота разъедала их плоть до костей. Сэцу смотрел на это без эмоций. Они сами пришли на его землю с мечом.
УДАР!Нос поезда врезался в ледяной барьер. Левиафан вздрогнул всеми тремястами тоннами. Стальные колеса со скрежетом сорвались с рельсов. Поезд подбросило.
— Держитесь! — успел крикнуть Сэцу, вцепляясь в стальные поручни.
Мир перевернулся. Вагоны складывались гармошкой, ломая деревья и сминая тела тех имперцев, кто не успел отбежать. Левиафан, превратившись в стальную лавину, пропахал по инерции еще сто метров сквозь болото, взрывая грязь, и с оглушительным скрежетом врезался в самый край кратера.
Прямо перед Дроп-подом.
В рубке повисла мертвая, звенящая тишина, прерываемая лишь шипением пробитого котла и стонами умирающих на улице.
Сэцу медленно открыл глаза. Кровь заливала ему лицо из рассеченного лба. Он повернул голову. Будес лежал без сознания у топки. Торн прижимал руку к сломанным ребрам, но его арбалет был наготове. Крок, выбив заклинившую стальную дверь плечом, выбрался наружу.
Сэцу поднялся, опираясь на искореженную панель управления. Он достал револьвер, крутанул барабан и шагнул в проем.
Он стоял на носу рухнувшего бронепоезда. Вокруг, в дыму и кислотном тумане, корчилась уничтоженная армия Империи. А в двадцати шагах от него, в центре кратера, возвышался Дроп-под. Его металл был тускло-серым, и на нем не было ни единой заклепки — сплошной монолит технологий предтеч.
Из тумана, хромая и опираясь на свой ледяной меч, вышел командир Империи. У него не было половины лица — кислота сделала свое дело. Но он упрямо шел к Сэцу, поднимая клинок.
Сэцу поднял револьвер. — Эпоха героев закончилась, — тихо произнес он, глядя в единственный уцелевший глаз рыцаря. И нажал на спусковой крючок.
Эхо выстрела утонуло в шипении стравливаемого пара и стонах умирающих.
Командир имперской кавалерии, гордость Валерия, рухнул на колени. Его зачарованный ледяной меч со звоном выпал из обугленной руки, расколовшись надвое от удара о промерзшую землю. Магия подвела его. Свинец — нет. Рыцарь с глухим стуком упал лицом в грязь, смешанную с машинным маслом.
Сэцу медленно опустил револьвер. Из ствола вилась тонкая струйка сизого дыма.
Саундтрек яростной битвы стих. Наступила та самая тяжелая, звенящая тишина, которая всегда приходит после того, как барабаны войны замолкают. Над кратером повис удушливый запах крови, озона, хлора и жженого металла. Начинался мелкий, колючий дождь. Капли, падая на раскаленную броню поезда, недовольно шипели.
Сэцу обернулся. Из перекошенного вагона, спотыкаясь, выбралась Лия. Она стянула респиратор. Ее трясло. Девушка посмотрела на оплавленные доспехи, на то, во что «Дыхание Горгоны» превратило элиту имперской армии. Это были уже не люди — это были жуткие статуи боли.
Она сделала шаг назад, прикрыв рот рукой. — Я... я просто написала формулу на доске... — прошептала она, и в ее глазах стояли слезы. Одно дело — смешивать реактивы в колбах, и совсем другое — видеть, как твое изобретение стирает с лица земли сотни жизней за секунды.
Сэцу подошел к ней. Его лицо было бледным, по щеке текла кровь, но взгляд оставался твердым, как вольфрам. — Ты спасла нас, Лия, — он положил тяжелую руку ей на плечо. Его голос был лишен осуждения, только холодный факт. — Они шли убить всех, кого ты знаешь. Сжечь твою лабораторию, обратить наших людей в рабов. История не судит выживших за состав их чернил. Ты сделала то, что должна была.
Крок с тяжелым вздохом вытащил свой тесак из груди какого-то легионера и подошел к Сэцу. Гигант был покрыт чужой кровью и сажей, но на его лице читалась мрачная решимость. — Учитель, — к ним приковылял Замес, сжимая в руках пробитый арбалетный болтом защитный кожух Гатлинга. — Мы победили. Но поезд... Левиафан мертв. Котел пробит в трех местах, рама пошла винтом. Обратно мы на нем не уедем.
— Он выполнил свою задачу, — Сэцу отвернулся от обломков и посмотрел на центр кратера.
Там, в клубах рассеивающегося тумана, возвышался Дроп-под. Десятиметровый цилиндр из тусклого, матового металла, поглощающего свет. Никаких рун, никаких драгоценных камней, никаких магических печатей. Только суровая, брутальная функциональность забытой эпохи.
Они подошли к нему. Металл был еще теплым от трения об атмосферу. Сэцу провел рукой по гладкой поверхности, счищая нагар, пока не наткнулся на шлюзовую дверь. Никаких голограмм, никаких сканеров сетчатки — в этом мире не было места хрупким цифровым иллюзиям. Это была военная капсула выживания. Суровая аналоговая механика.
В центре двери находился массивный поворотный штурвал, заблокированный четырьмя пиропатронами-замками. — Запечатано намертво, — рыкнул Крок, попробовав поддеть край двери ломом. Толстая сталь лома просто погнулась, как оловянная ложка. — Это не открыть.
— Инженерия открывает любые двери, Крок. Вопрос лишь в количестве приложенной энергии, — глаза Сэцу загорелись тем самым фанатичным огнем. Он достал свой нож и начал скрести металл вокруг пиропатронов. — Смотрите. Здесь механические сбросы, но запалы сожжены при ударе. Нам нужно имитировать сигнал системы безопасности. Грубой силой.
Сэцу обернулся к своей команде. — Будес! Неси сюда термитные шашки, которые мы использовали для сварки рельсов! Замес, руби главный силовой кабель от генератора поезда. Лия... мне нужна азотная кислота, самая сильная концентрация, что у тебя осталась в колбах.
Они заработали как единый, безумный механизм. Усталость исчезла. Две эпохи только что столкнулись, и сейчас Сэцу собирался вскрыть трофей этой войны.
Лия шприцем залила кислоту в пазы закисших от времени замков, разъедая тысячелетний герметик. Будес, хромая на одну ногу, заложил куски термита прямо в углубления пиропатронов. Замес притащил толстый, искрящийся кабель, подключенный к еще работающей динамо-машине разбитого паровоза.
— Замес, фазу на корпус! Будес, поджигай термит! — скомандовал Сэцу, наматывая второй конец кабеля на свой револьвер, превращая его в импровизированный электрод.
Термит вспыхнул ослепительно-белым светом, прожигая броню капсулы до самых механизмов блокировки. Температура в тысячу градусов заставила металл стонать. — Давай, Сэцу! — заорал Замес.
Сэцу вонзил ствол револьвера в раскаленный металл и замкнул цепь. Сотни вольт ударили в древние цепи. Раздался оглушительный треск. Четыре мощных взрыва один за другим выбили замки из пазов, обдав их облаком раскаленной пыли.
Массивный штурвал с чудовищным скрежетом провернулся сам собой. Воздух с шипением вырвался из капсулы, и тяжелая, многотонная дверь медленно опустилась вниз, превратившись в пандус.
Из глубины цилиндра пахнуло сухим, стерильным воздухом безжизненного космоса. Внутри было темно. Но как только Сэцу шагнул на пандус, под потолком капсулы зажглись тусклые, красные аварийные лампы накаливания. Никакого неона. Только суровый аварийный свет.
Все четверо замерли, глядя внутрь.
Там не было оружия. Там не было ни экзоскелетов, ни боевых роботов. В центре капсулы, закрепленный на массивных гидравлических амортизаторах, висел объект, напоминающий гигантское металлическое сердце. Трехметровый шар, испещренный медными радиаторами, свинцовыми заглушками и толстыми стеклянными колбами, внутри которых пульсировала тяжелая, вязкая жидкость, испускающая слабое зеленоватое свечение.
— Учитель... — голос Замеса дрожал. — Что это? Бомба?
Сэцу подошел ближе. На почерневшей от времени латунной табличке были выбиты слова на старом языке, который в этом мире мог прочесть только он.Проект "Иггдрасиль". Модуль автономной термальной генерации. Класс: Бесконечность.
Сэцу коснулся металла. Он вибрировал. Внутри этой штуки была заперта мощь, способная заставить работать заводы не на угле, а на ядерном синтезе, контролируемом тяжелой аналоговой механикой.
— Это не бомба, Замес, — Сэцу медленно повернулся к своим людям. В свете красных ламп его лицо казалось высеченным из камня. — Уголь заканчивается. Пар требует воды и дров. Мы достигли предела того, что можно выжать из котла и топки.
Он посмотрел на пульсирующее зеленое сердце забытой цивилизации. — Это — независимость. С этим реактором мы больше не привязаны к шахтам и рекам. Валерий думает, что мы будем сидеть за своими стенами и ждать его новую армию.
Сэцу хищно улыбнулся, и в этой улыбке было столько же безумия, сколько гениальности. — Замес, Будес... доставайте чертежи. Мы снимаем Железную Деревню с фундамента. Мы построим Дредноут, который проедет по их столице.
ГЛАВА 46: Рождение Электрического Призрака
Красный аварийный свет внутри капсулы выхватывал из полумрака лица людей. В них больше не было страха перед неизведанным. Только жадный, индустриальный голод.
Сэцу обошел висящее на амортизаторах «Сердце Иггдрасиля». От реактора исходило ровное, приятное тепло, контрастирующее с ледяным ветром болот. — Термальная генерация, — пробормотал он, изучая толстые провода, уходящие от реактора к панелям капсулы. — Он производит тепло, но капсуле нужно было электричество для гибернации и систем безопасности. Значит, внутри встроен термоэлектрический преобразователь.
Он повернулся к Замесу, который завороженно смотрел на зеленую пульсацию. — Замес. Помнишь наш урок про электромагнитную индукцию? Что такое генератор? — Это... это катушка медной проволоки, вращающаяся в магнитном поле, Учитель, — не отрывая взгляда от реактора, ответил парень. — Механическая энергия пара крутит вал, и мы получаем ток. — Верно. А что будет, если мы сделаем наоборот? Если мы подадим ток на щетки генератора?
Глаза Замеса расширились. В его воспаленном от адреналина мозге шестеренки сошлись с идеальным щелчком. — Ротор начнет вращаться сам! Он превратится в двигатель! Но... Учитель, чтобы сдвинуть уцелевшую платформу, нужны чудовищные токи! Ни одна кислотная батарея Лии не выдаст столько ампер!
Сэцу с улыбкой маньяка-архитектора похлопал по металлическому боку реактора. — Зато выдаст эта крошка. Звезда, запертая в свинцовую клетку.
Работа закипела с новой, истеричной скоростью. Торн и гвардейцы, используя уцелевшие лебедки и собственные мышцы, отцепили заднюю, бронированную платформу от мертвого «Левиафана». Это был единственный вагон, чьи колесные тележки остались на рельсах.
Крок, чьи мускулы вздулись так, что трещала ткань рубашки, с помощью лома и такой-то матери сорвал крепежные болты реактора. Трехтонное «Сердце» рухнуло на импровизированные салазки из дверных панелей капсулы. Скрежеща металлом, они втащили его на платформу.
Оставалась самая безумная часть. Будес и Замес, орудуя кувалдами и гаечными ключами, демонтировали тяжелую динамо-машину с разбитого паровоза и установили ее на платформу, жестко сцепив ее вал с колесной осью с помощью цепной передачи, снятой с лебедки.
— Лия, мне нужны самые толстые медные кабели, что у нас есть! — крикнул Сэцу, зачищая ножом клеммы реактора. — Если сечение будет маленьким, провода расплавятся к чертям, как только мы дадим нагрузку!
Они сплели кабели в толстые косы. Сэцу лично подсоединил их к клеммам, выведенным Замесом от динамо-машины. Никаких реле, никаких контроллеров. Прямая подача. Грубая, первобытная электротехника.
— Готово! — Сэцу поднял руку, держа оголенный конец медной косы над клеммой генератора. — Замес, Будес, Лия, Торн... на платформу! Крок, отпускай тормоз!
Сэцу с силой прижал кабель к клемме. Вспышка ослепительно-синего света озарила болота. Сноп искр брызнул во все стороны, оставляя ожоги на рукаве плаща Сэцу, но он не отдернул руку.
Генератор взвыл. Это был не рев пара или стук поршней. Это был высокий, пронзительный гул — пение чистого электричества. Тяжелая платформа дернулась. Цепь натянулась как струна, со скрипом проворачивая колесную ось.
И они поехали.
Без дыма. Без огня топки. Без угля. Сюрреалистичная картина: по искореженным рельсам, сквозь ядовитый зеленый туман, заваленный трупами рыцарей в зачарованной броне, бесшумно скользила стальная платформа, ведомая лишь гулом электромотора и зеленым свечением реактора.
Первый в истории этого мира электровоз. «Призрак».
Они ехали молча. Эйфория победы выветрилась, уступив место суровому осознанию. Они выжили, но перешли черту. Лия сидела на ящике со снарядами, уставившись в пустоту. Торн механически протирал свой арбалет. Крок смотрел назад, туда, где в тумане растворялся кратер.
Сэцу стоял у реактора, удерживая кабель. Его разум уже покинул эти болота. Он строил чертежи.Они пришлют больше людей. Валерий не остановится. Ему нужен металл, нужна нефть, нужны станки. У Империи есть ресурсы всей западной части континента. У нас — только знания и этот реактор. Нам нужно небо. Нам нужна артиллерия. Нам нужен завод, который нельзя взять в осаду...
Глава 42: Тень Императора
Пятьсот километров на запад. Столица Империи — Аквилон.
Это был город, высеченный из белого камня. Идеально прямые улицы, монументальные акведуки, несущие чистую воду с гор, и Колизей, способный вместить сто тысяч человек. В центре возвышался Дворец Солнца — резиденция Императора Валерия.
В Зале Стратегий, освещенном тысячами восковых свечей, было тихо.
Валерий стоял у огромного стола, на котором лежала подробная карта континента. Он не был стариком в мантии. Высокий, широкоплечий мужчина с коротким ежиком седых волос, одетый в простую, но безупречно выкованную стальную кирасу без единого украшения. В его глазах цвета воронова крыла читался абсолютный, холодный порядок. Тот же порядок, что и у Сэцу, но направленный в другое русло.
Двери зала бесшумно открылись. Вошел человек в изодранном красном плаще. Его левая рука висела плетью, лицо было перевязано окровавленными бинтами. Из пятисот элитных всадников Авангарда он вернулся один.
Он рухнул на одно колено, тяжело дыша. — Мой Император... — прохрипел разведчик. — Кавалерия уничтожена. Командир мертв.
Валерий не изменился в лице. Он даже не отвернулся от карты. Он лишь медленно передвинул деревянную фигурку рыцаря в зону «Гнилых Болот» и положил ее на бок. — Дикари из леса оказались сильнее элиты? — его голос был глубоким, без малейших эмоций. — Объясни.
— Они... они не дикари, Повелитель, — разведчика затрясло при воспоминании. — У них магия, которой мы не знаем. Металлическая крепость на колесах, изрыгающая огонь и черный дым. Она двигалась сама по себе, без лошадей и рабов. Они использовали оружие, которое метало сотни свинцовых жал за мгновение ока... наши щиты не выдержали. А потом...
Рыцарь сглотнул. — Потом крепость выдохнула желтый туман. Он плавил металл и сжигал легкие. Нас уничтожили за пять минут, мой Император. Они забрали То-Что-Упало-С-Небес.
Тишина в зале стала осязаемой. Генералы, стоящие вдоль стен, побледнели. Кто-то потянулся к эфесу меча, кто-то начал шептать молитвы богам защиты.
Но Валерий не молился. И не злился. На его лице медленно, очень медленно появилась легкая, хищная полуулыбка. Он подошел к разведчику, положил руку на его здоровое плечо и поднял его на ноги. — Ты принес мне великую весть, солдат. Ступай к лекарям. Тебя наградят.
Когда двери за разведчиком закрылись, Валерий повернулся к генералам. В его глазах горел огонь, который Сэцу узнал бы из тысячи — огонь Игрока, нашедшего достойного противника.
— Они называют это магией, — усмехнулся Император, подходя к окну. — Но я знаю, что это. Дым. Механизмы. Оружие, плюющееся свинцом. Химический газ. Он посмотрел на восток, в сторону Железной Деревни.
— Забудьте про магию. Там, в лесу, сидит такой же выходец из Старого Мира, как и я. Только он выбрал путь шестеренок, а я — путь плоти и стали.
Валерий резко развернулся. Его голос ударил как хлыст: — Искусство войны Сунь Цзы гласит: не нападай на крепость, если не уверен в победе. Они сильны на своих стальных тропах. Значит, мы лишим их этих троп. — Генерал Марк! — один из военных вытянулся в струнку. — Поднимайте Первый и Второй Легионы. Пятьдесят тысяч клинков. Но мы не пойдем в лобовую атаку. — Прикажете взять их в осаду, мой Император?
— Я прикажу задушить их экономику. Механизмам нужна руда, уголь и еда, — Валерий оперся руками о стол. — Сожгите леса вокруг их поселения. Отравите реки. Перережьте все торговые пути. Мы лишим эту «Железную Деревню» ресурсов. Посмотрим, как долго его заводы проработают, когда его рабочим станет нечего есть. А когда он ослабнет... мы придем за его игрушками.
Две стратегии вступили в игру. Сэцу строил абсолютное оружие. Валерий начал тотальную экономическую войну.
Железная Деревня ждала возвращения «Стрелы». Люди, привыкшие к тому, что паровоз возвещает о себе за километры оглушительным гудком и столбами черного дыма, толпились у ворот. Матери держали на руках детей, рабочие сжимали в руках гаечные ключи. Они ждали победного рева.
Но из утреннего тумана выплыла тишина.
Ни дыма. Ни стука поршней. Лишь низкое, вибрирующее гудение, от которого волосы на руках вставали дыбом, и слабое зеленоватое свечение, пробивающееся сквозь хмарь.
Когда обрубок платформы, ведомый наскоро собранным электромотором, вкатился на станцию, толпа в ужасе отшатнулась. На обугленных досках сидели измученные, почерневшие от копоти и запекшейся крови люди. А в центре, словно поверженный бог, покоился свинцовый шар «Сердца Иггдрасиля».
Сэцу спрыгнул на перрон. Его плащ был изорван, на лице запеклась кровь, но глаза горели пугающей ясностью. В толпе кто-то ахнул. Марта, владелица таверны, выронила корзину с хлебом. — Учитель! — к нему бросился Фипин, мальчишка-подмастерье. — Где... где «Левиафан»? Где остальные вагоны?
— «Левиафан» остался в болотах, — голос Сэцу разнесся над мертвой тишиной станции. Он обвел взглядом своих людей. — Он был эпохой угля и пара. Эта эпоха умерла сегодня ночью.
Сэцу указал на пульсирующий зеленым светом реактор. — А это — наше завтра. Будес, Замес! Разбирайте лебедки. Аккуратно, мать вашу! Если повредите свинцовую оболочку, мы все сваримся заживо. В Главный Цех его. Мы строим новую сеть.
Деревня еще не понимала, что произошло, но механика не требует понимания. Она требует подчинения законам физики.
В ту же ночь Главный Цех преобразился. Никаких неоновых огней или хрупкой кибернетики — Сэцу ненавидел эту эстетику. Его стиль был брутален: толстые кабели в резиновой изоляции, массивные рубильники, тяжелая котельная сталь и суровый прагматизм. Реактор установили на бетонный пьедестал в самом центре.
Сэцу стоял у чертежной доски. Вокруг него валялись скомканные листы бумаги. — Рельсы делают нас предсказуемыми, — говорил он, обращаясь к Замесу и Будесу. Черный маркер скрипел по бумаге, вырисовывая хищные обводы. — Империя знает, где мы проедем. Значит, нам нужно то, что не нуждается в дорогах.
Он развернул финальный чертеж. На бумаге был изображен монстр. Сухопутный дредноут. Но вместо колес Сэцу нарисовал широкие, соединенные шарнирами стальные ленты. — Гусеничный ход, — выдохнул Замес, проводя дрожащим пальцем по чертежу. — Он... он не будет вязнуть в грязи? Площадь соприкосновения... вес распределяется равномерно! — Физика, Замес. Мы установим два независимых электромотора на каждую гусеницу. Питание — напрямую от реактора. Башня с Гатлингом и тяжелое паровое орудие. Мы назовем его «Бегемот».
— На это уйдут недели, Сэцу, — хмуро буркнул Будес, оценивая объемы металла. — Нам нужно переплавить весь лом. Нам нужны люди, чтобы работать в три смены. Нам нужно жрать в три горла, чтобы махать кувалдами!
— Вы получите всё, — отрезал Сэцу. — Начинайте отливку траков.
Но Сэцу еще не знал, что Император Валерий не собирается давать им эти недели.
Глава 44: Удушье
Через пять дней в Железную Деревню пришла смерть. Но она не пришла с лязгом мечей или топотом копыт. Она пришла тихо, как и подобает настоящему убийце.
Сэцу сидел в лаборатории Лии, обсуждая формулу нового пороха, когда дверь распахнулась. На пороге стояла Марта. Обычно румяная, полнотелая женщина выглядела побледневшей и постаревшей на десять лет. В руках она сжимала пустой холщовый мешок.
— Сэцу, — ее голос дрожал. — Склады пусты. Муки хватит на три дня. Зерна нет. Соли нет. Сэцу нахмурился, откладывая карандаш. — Торговый караван из Южных Степей должен был прибыть еще вчера. И где охотники Торна?
Ответом ему стал тяжелый грохот сапог. В лабораторию ввалился сам Торн. Командир гвардии тащил на плече тушу молодого оленя. Он сбросил ее на кафельный пол лаборатории. — Не будет караванов, Сэцу. И дичи тоже не будет, — Торн тяжело дышал, его глаза были воспалены от бессонницы.
Сэцу подошел к туше. Олень не был пробит стрелой или пулей. У него из пасти шла густая черная пена, а глаза лопнули. — Яд? — Сэцу посмотрел на Лию. Девушка тут же надела перчатки, взяла скальпель и сделала надрез на животе животного. В нос ударил резкий, тошнотворный запах гнили и алкалоидов.
— Травы «Волчьей Погибели», — Лия подняла на Сэцу испуганный взгляд. — Сэцу... кто-то отравил водопой в лесу. Концентрация чудовищная.
— Это еще не все, — Торн развернул карту периметра. — Южный тракт перекопан, мосты сожжены. Река, которая питает наш водопровод, перекрыта плотиной в двадцати километрах выше по течению. Те ручьи, что остались — завалены гниющими тушами животных. Они берут нас в осаду, Сэцу. Не штурмуют. Просто душат.
В комнате повисла тяжелая тишина. Механика, пулеметы, электричество — всё это померкло перед древней, как мир, тактикой выжженной земли. Сэцу подошел к окну. Внизу, у дверей пекарни, уже начала собираться нервная толпа. Люди чувствовали голод. А голод ломает любую дисциплину быстрее, чем страх перед легионами.
«Значит, ты умеешь играть в шахматы, Валерий», — холодно подумал Сэцу. Император понял главное: станки не едят шестеренки. Рабочему классу нужны калории. Без еды Железная Деревня разорвет сама себя изнутри за неделю. Начнутся бунты. Банк рухнет. Люди побегут в лес, где их перебьют дозоры Империи.
— Учитель! — в дверь постучали, и внутрь просунулась взъерошенная голова Фипина. — Люди у скважин... они говорят, вода в кранах стала мутной и пахнет тухлятиной!
Лия вцепилась в край стола. — Сэцу, если начнется дизентерия... у нас нет столько спирта и хлора. Город вымрет до того, как Будес выкует хотя бы один трак для твоего танка! Нам нужно прорываться!
— Куда? В отравленный лес? Навстречу пятидесяти тысячам клинков? — Сэцу резко развернулся. Его мозг, идеальная машина для решения проблем, перешел в режим овердрайва. Война перешла из плоскости баллистики в плоскость логистики и биологии.
Сэцу подошел к доске, стирая рукавом чертежи башни «Бегемота». — Торн, введи военное положение. Установи нормирование пайков. За мародерство — расстрел на месте без суда. Крок будет твоим палачом, если потребуется. Торн кивнул, его лицо окаменело.
— Лия, — Сэцу схватил маркер и начал быстро чертить на доске длинные прямоугольные ванны и систему труб. — У нас есть реактор. У нас есть бесконечная энергия. Если природа отказывается нас кормить, мы выкинем природу из уравнения.
— Что ты хочешь сделать? Синтезировать еду из камней?! — Гидропоника, Лия. Искуственное солнце из дуговых ламп. Нам не нужна земля, нам не нужны их отравленные реки. Мы будем выращивать ускоренные культуры: картофель, водоросли, грибы. Питательную среду синтезируешь ты из органических отходов.
Сэцу повернулся к Торну: — А чтобы решить проблему с отравленной водой, мы построим промышленные дистилляторы. Будем выпаривать влагу с помощью тепла от Иггдрасиля и конденсировать чистую H2O. Валерий думает, что запер нас в склепе. Глаза Сэцу сузились в ледяные щели. — А мы превратим этот склеп в бункер судного дня.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге