Покоривший жизнь «Том 2»

ГЛАВА 17: ЛЕДЯНОЕ МОЛЧАНИЕ

Праздник закончился три дня назад, но эйфория все еще витала в воздухе. Деревня, опьяненная своим новым статусом «цивилизации», жила в ритме, которого этот лес не знал никогда. По вечерам в окнах горел теплый электрический свет, по утрам пахло свежим хлебом, а механический молот у реки отбивал ритм прогресса: Бум-бум-бум. Казалось, что так будет всегда. Что зима приручена, как старая беззубая собака, которая может только ворчать за дверью, но не кусать.

Но они забыли, где находятся. Они забыли, что природа не прощает высокомерия. В ночь на четвертое января ветер стих. Небо очистилось от облаков, открыв бездонную, черную бездну космоса. И температура рухнула. Это был не просто мороз. Это был Абсолютный Холод. Воздух стал таким густым и колючим, что вдох обжигал легкие. Деревья в лесу начали трещать, разрываясь от замерзающего сока. Птицы падали с веток замертво, превращаясь в ледяные камни еще в полете.

Сэцу спал в своей комнате при «Лаборатории». Он привык спать при свете. Маленькая, тусклая угольная лампочка над его столом горела всегда — символ того, что энергия в деревне бесконечна, пока течет река. Ровный гул генератора вдалеке и плеск воды о лопасти колеса были для него лучшей колыбельной.

Он проснулся не от шума. Он проснулся от Тишины. Гул исчез. Сэцу открыл глаза. Темнота. Лампочка над столом не горела. В комнате стояла густая, ватная тьма, в которой медленно растворялось остаточное тепло. Сэцу сел на кровати. Сердце пропустило удар. — Нет... — прошептал он.

Он нашарил коробок спичек. Шррр-пых. Желтый огонек осветил комнату. Сэцу взглянул на часы. Три часа ночи. Он накинул на плечи тулуп, сунул ноги в сапоги и выскочил на улицу.

Деревня была мертва. Ни одного светящегося окна. Гирлянда на елке погасла. Фонари на столбах, которыми они так гордились, стояли черными скелетами. Было тихо. Страшно тихо. Только снег скрипел под ногами так громко, словно Сэцу шел по битому стеклу.

Он побежал к реке. Мороз кусал лицо, склеивая ресницы. У генераторной будки уже кто-то был. Сэцу увидел огромную фигуру с факелом. — Будес! — крикнул Сэцу. — Что случилось? Обрыв провода? Гигант обернулся. В свете факела его лицо выглядело бледным и растерянным. — Хуже, Сэцу. Смотри.

Будес поднял факел выше, освещая реку. Сэцу замер. Реки не было. Там, где еще вчера бурлил черный, мощный поток, крутящий тяжелые лопасти, теперь было белое безмолвие. Лед. Он сковал реку не тонкой коркой, а монолитной броней. Водяное колесо вмерзло в этот лед намертво. Лопасти, покрытые гигантскими сосульками, выглядели как кости доисторического чудовища, пойманного в ловушку.

— Она встала... — прошептал Будес. — Река встала. Вода замерзла до самого дна на перекатах. Колесо не сдвинуть, Сэцу. Я пробовал ломом — только дерево крошится.

Сэцу подошел ближе, касаясь холодного, скользкого дерева оси колеса. Энергии нет. Ноль вольт. Ноль ампер. Ноль ньютон-метров. Вся их "цивилизация" — станки, свет, насосы — всё это питалось от пуповины реки. И теперь пуповина была перерезана.

И тут в его мозгу вспыхнула страшная мысль. — Теплица! — выдохнул он. — Что? — не понял Будес. — Насос циркуляции! — заорал Сэцу, хватая гиганта за грудки. — Бойлер греет воду, но воду по трубам гонит насос, который подключен к валу колеса! Если колесо стоит — вода стоит! — И что будет? — Вода в бойлере закипит и взорвет котел к чертям! А вода в трубах теплицы, на дальнем конце, остановится и замерзнет! Лед разорвет трубы! Мы потеряем урожай! Мы потеряем всё!

Они бежали к Теплице как на пожар, хотя бороться им предстояло со льдом. У входа в Хрустальный Дворец уже суетился Арэс. Он выскочил им навстречу, держась за обожженную руку. — Сэцу! Там внутри стучит! Бойлер трясется! — Заслонку закрой! — крикнул Сэцу на бегу. — Гаси огонь! Выгребай угли, быстро!

Они влетели в котельную. Железный монстр — бойлер, склепанный Замесом, — вибрировал и гудел. Внутри кипела вода, которой некуда было идти. Давление росло. Стыки труб начали сифонить, выпуская струи перегретого пара. — Угли на пол! — скомандовал Сэцу, хватая лопату. Они вышвырнули горящее топливо на снег, шипя и кашляя от дыма. Гул в котле начал стихать. Взрыва удалось избежать.

— Фух... — вытер пот со лба Арэс. — Успели. — Рано радуешься, идиот! — рявкнул Сэцу. — Мы остановили сердце. Теперь кровь остынет. Он кинулся в саму теплицу. Здесь, под стеклянной крышей, уже чувствовалось дыхание смерти. Без горячей воды, бегущей по трубам, температура падала стремительно. Тонкое стекло держало тепло, пока батареи были горячими. Теперь же оно стало проводником холода.

Сэцу потрогал дальнюю трубу. Она была едва теплой. — Через час здесь будет ноль, — констатировал он ледяным тоном. — Через два часа вода в трубах превратится в лед и разорвет металл, который мы паяли неделю. Через три часа все огурцы и помидоры превратятся в черную слизь.

Фипин, прибежавший на шум, стоял в дверях, глядя на свои любимые грядки. — Сэцу... сделай что-нибудь. Не дай лету умереть. Сэцу посмотрел на своих людей. В их глазах был страх. Они привыкли, что Сэцу щелкает пальцами, и проблема решается. Спички, зеркала, свет. Магия. Но сейчас магия кончилась. Осталась физика.

— Слушать мою команду! — голос Сэцу был жестким, как удар хлыста. — Арэс, бери всех свободных людей. Тащите сюда все бочки, какие найдете. Разводите костры прямо в проходах теплицы. В бочках! Чтобы дым не убил растения, но жар шел. — Понял! — Будес, Замес! Самое тяжелое — вам. Сэцу подбежал к узлу насоса. Это был поршневой насос, который раньше приводился в движение ремнем от главной трансмиссии (которая шла от реки). Сэцу ножом срезал ремень. — Нам нужно гонять воду вручную. Если вода встанет — она замерзнет. Он вставил в маховик насоса стальной лом. — Крути. Будес взялся за лом своими ручищами. Напряг спину. Кррр-чак. Насос сделал оборот. Вода в трубах дернулась. — Крути, Будес! Ты теперь мотор! Ты теперь река!

Это была самая долгая ночь в истории Нового Мира. В теплице горели дымные костры в железных бочках. Тени метались по стеклянным стенам. Люди кашляли, слезились глаза, но они подкидывали дрова, борясь за каждый градус. В котельной, сменяя друг друга каждые десять минут, Будес и Замес крутили лом. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Они качали воду по кругу. Она не грелась (бойлер был погашен), но движение не давало ей замерзнуть и разорвать трубы.

Сэцу ходил между рядами, глядя на градусник. Плюс два. Плюс один. Кримическая отметка. Огурцы поникли. Их широкие листья опустились, как флаги при трауре. Но они были зелеными. Они не почернели.

К рассвету мороз немного ослаб. Сэцу, черный от копоти, вышел на улицу. Деревня выглядела жалко. Без электричества, без дыма из трубы мельницы, она казалась заброшенной. Ель в центре площади, еще вчера сиявшая огнями, теперь стояла темной громадиной, опутанной мертвыми проводами.

К нему подошел Будес. Руки гиганта дрожали от перенапряжения. Он едва стоял на ногах. — Мы спасли трубы, Сэцу. И большую часть урожая. Но я больше не могу. — Знаю, брат. Иди спать.

Сэцу остался один. Он смотрел на замерзшую реку. На этот белый, равнодушный лед. Он пнул сугроб. — Дурак, — сказал он себе. — Какой же я дурак. К нему подошел Фипин. — Почему ты ругаешь себя? Ты спас нас. — Я подставил вас, — резко ответил Сэцу. — Я построил цивилизацию на одной ноге. На реке. Я решил, что природа — наш друг. Он снял очки и протер их краем грязного халата. — А природа — не друг. Она хаос. Сегодня она дает воду, завтра забирает. Мы не можем зависеть от погоды.

Он посмотрел на котельную, где остывал бесполезный теперь бойлер. — Нам нужна сила, которая не спит. Сила, которая не мерзнет. Нам нужен огонь. — Мы же жжем костры... — начал Фипин. — Костры — это для дикарей! — перебил Сэцу. Глаза его сверкнули злым, решительным огнем. — Мне нужна машина, которая жрет огонь и делает работу. Мне нужна машина, которая будет крутить этот чертов насос, даже если вся река промерзнет до дна.

Он достал свой блокнот. Открыл чистую страницу "Том 2". Рука его не дрожала, когда он выводил заголовок:

ЦЕЛЬ: НЕЗАВИСИМОСТЬ. СРЕДСТВО: АТМОСФЕРНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ.

— Собирай совет, староста, — сказал Сэцу, пряча блокнот. — Мы начинаем строить Дракона.

К полудню жизнь в деревне вошла в новый, тяжелый ритм. Электричества не было. Насосы стояли. Мельница молчала. Люди, еще вчера носившие белые рубашки, снова натянули поверх них старые тулупы и шкуры. Красота уступила место теплу. В теплице установилось шаткое равновесие. Температура держалась на уровне +5 градусов. Растения замерли, прекратив рост, но не умирали. Урожай был спасен, но цена была высока: половина мужчин деревни теперь работала "живыми моторами", сменяя друг друга у рычагов насосов и рубя дрова для костров в промышленных масштабах.

Сэцу собрал «Совет Инженеров» в мастерской. Здесь было холодно. Горн погас, так как мехи, раздувавшие его, тоже приводились в движение водой. Замес, Будес, Павел и Арэс сидели вокруг стола, кутаясь в одеяла. Они выглядели как партизаны в окружении: уставшие, с красными глазами, перемазанные сажей.

— Ситуация дрянь, — честно сказал Сэцу, развернув на столе большой лист грубой бумаги. — Мы потеряли источник энергии. Пока река стоит, мы — дикари с красивыми игрушками, которые не работают. — Может, лед растает? — с надеждой спросил Павел. — Может. Через месяц. Или два. — Сэцу покачал головой. — Мы не можем ждать. Нам нужно вернуть силу прямо сейчас. Иначе мы сожжем весь лес на костры и всё равно замерзнем.

Он взял уголь и начал рисовать. — Что мы знаем о силе? — спросил он. — Будес, что толкает поршень? — Вода? — неуверенно сказал гигант. — Или ветер? — Нет. Давление. Сэцу нарисовал кастрюлю с крышкой. — Когда вода кипит, она превращается в пар. Пар занимает в 1600 раз больше места, чем вода. Если запереть его в тесной банке, он становится злым. Он хочет вырваться. Он толкает крышку.

Он нарисовал рядом огромный цилиндр. — Мы построим Атмосферный Двигатель. Машину Ньюкомена. — Нью-ко-мена... — по слогам повторил Замес. — Звучит сложно. — На самом деле, это просто, как чайник, — усмехнулся Сэцу. — Смотрите.

Он начал объяснять схему, тыча пальцем в рисунок:

Котел. Большой бак, где кипит вода.Цилиндр и Поршень. Пар заходит в цилиндр и толкает поршень вверх.Впрыск. Потом мы пшикаем внутрь холодную воду. Пар пугается, сжимается и превращается обратно в капли воды.Вакуум. Внутри цилиндра образуется пустота.Удар. Атмосфера (воздух снаружи) видит пустоту и со страшной силой давит на поршень вниз. — Бам! — Сэцу ударил ладонью по столу. — Поршень идет вниз и тянет цепь. Цепь качает коромысло. Коромысло качает насос.Все молчали, переваривая информацию. — То есть... — наморщил лоб Арэс. — Нам не нужна река? Нам нужен только огонь и вода? — Именно. Огонь мы можем разжечь где угодно. Эта машина будет работать в лесу, в поле, на горе. Ей плевать на мороз. Пока у нас есть дрова — у нас есть сила.

Будес наклонился к чертежу. — Размеры? — Гигантские, — вздохнул Сэцу. — Давление атмосферы слабое. Чтобы получить силу, как у водяного колеса, нам нужен поршень диаметром... — он прикинул в уме, — ...сантиметров сорок. И ход метра полтора. Замес присвистнул. — Сэцу, у нас нет таких труб. Мы не можем высверлить такую дыру в бревне, оно сгорит. — Металл, — жестко сказал Сэцу. — Мы должны отлить этот цилиндр из металла. — Из бронзы? — спросил Замес. — На это уйдет вся медь деревни. Все запасы. — Из чугуна, — поправил Сэцу. — У нас есть запасы руды и угля. Но... Он замолчал. — Но молот не работает, — закончил за него Будес. — Мы не сможем раздробить руду и накачать мехи для плавки. Река стоит. — Значит, мы сделаем это руками, — Сэцу посмотрел в глаза гиганту. — Как раньше. Кувалдами. И ручными мехами.

В мастерской повисла тишина. Вернуться к ручному труду после месяцев механизированного рая было страшно. Это было унизительно. Но другого пути не было. — Я соберу людей, — тихо сказал Будес. — Мы будем дробить руду. — А я подготовлю форму для литья, — кивнул Замес. — Если этот цилиндр должен быть гладким, мне нужна особая глина. И навоз. Много навоза.

Сэцу встал. — Это будет уродливая машина, друзья. Она будет жрать дрова, как дракон. Она будет дымить и шипеть. Она не будет изящной, как наш генератор. Но она спасет нас. Он свернул чертеж. — Операция «Дыхание Дракона» началась. Арэс, тащи весы. Будем считать пропорции для чугуна.

Весь следующий день деревня напоминала муравейник, на который наступили сапогом, но который тут же начал восстанавливаться. Стук стоял неимоверный. У подножия холма, где лежали запасы болотной руды, десяток мужчин во главе с Будесом дробили камни тяжелыми молотами. Бам! Бам! Бам! Мышцы ныли. Пот замерзал на спинах. Но они били. Злость на холод придавала им сил.

В кузнице Арэс и двое подростков качали огромные кожаные мехи, раздувая горн. — Раз-два! Раз-два! Огонь ревел, пожирая уголь. Замес колдовал над Опокой — формой для литья. Обычно они лили мелкие вещи: сковородки, топоры, детали механизмов. Но отлить трубу диаметром полметра и высотой в два метра? Такого они еще не делали. — Сердечник должен стоять ровно! — кричал Замес на помощников. — Если он сдвинется хоть на палец, стенка будет тонкой и лопнет! Они лепили сердечник (внутреннюю часть формы) из смеси глины, песка и соломы, наматывая её на деревянный шест, как гигантскую сигару. Потом сушили её на слабом огне, чтобы не треснула.

Сэцу бегал между площадками. Он готовил Котел. Лить котел было нельзя — слишком тонкие стенки. Его нужно было клепать. Они взяли листы меди (остатки от старых запасов и переплавленной утвари) и начали собирать огромный шар, похожий на яйцо. — Пакля! — командовал Сэцу. — Каждый шов прокладываем паклей с суриком! Это было примитивно. Давление пара в машине Ньюкомена очень низкое (чуть выше атмосферного), поэтому такой "чайник" не должен был взорваться. Но если он потечет — машина потеряет силу.

К вечеру третьего дня "Ледяного Молчания" заготовки были готовы. — Завтра плавка, — сказал Сэцу, глядя на гору древесного угля. — Нам нужно полтонны жидкого металла. В один заход. Это был риск. Если металл остынет в ковше или формы не выдержат — они потеряют всё: и руду, и время.

— Молитесь богам металлургии, — прошептал Замес, глядя на свою глиняную башню-форму, закопанную в землю для надежности. — Потому что второго шанса у нас не будет.

ГЛАВА 18: ЖЕЛЕЗНОЕ СЕРДЦЕ

В кузнице было жарко, как в преисподней, но если отойти от горна на три шага, спину начинал леденить могильный холод, просачивающийся сквозь щели. Сегодня здесь собралась вся мужская половина деревни. Посреди цеха, вырытая в мерзлой земле, зияла черная яма. В ней стояла Опока — гигантская форма из глины, армированная железными обручами. Это была матка, которая должна была родить Железное Сердце.

— Не спать! — заорал Будес, и его голос сорвался на хрип. Он стоял у мехов. Раньше, в "золотой век" (который закончился три дня назад), огромные кожаные легкие кузницы раздувала река. Вал крутился, кулачки нажимали на мехи, и воздух шел в горн ровным, мощным потоком. Теперь реки не было. Будес соорудил систему рычагов — длинное бревно, перекинутое через балку. На одном конце висел груз, на другом — веревки. Десять мужчин повисли на веревках. — И... РАЗ! — гаркнул Будес. Мужики, кряхтя, навалились всем весом, оттягивая рычаг вниз. Мехи сжались, выплюнув порцию воздуха. — И... ДВА! — рычаг пошел вверх. Мехи вдохнули.

Сэцу смотрел на это с болью. Десять взрослых, сильных мужчин делали работу, которую раньше делала вода. Их лица были красными от натуги, пот заливал глаза. Они работали сменами по пять минут, потом падали на пол, хватая ртом воздух, а на их место вставала следующая десятка. Это была цена энергии.

Сэцу подошел к Вагранке — плавильной печи. Это была высокая башня из огнеупорного кирпича. Внутри неё, слой за слоем, лежали древесный уголь и куски чугуна (разбитые старые котлы, неудачные отливки и куски болотной руды). — Температура растет, — прокричал Замес, глядя в смотровое окошко через кусок синего стекла. — Металл поплыл! — Дуйте сильнее! — скомандовал Сэцу. — Если он загустеет в ковше, мы потеряем всё. Нам нужен жидкий, как вода!

Он проверил форму. В центре ямы торчал Сердечник — глиняный столб, обмазанный графитом. Именно он должен сформировать пустоту внутри цилиндра. — Замес, ты уверен в центровке? — Я мерил трижды, Сэцу. Но если форму поведет от жара... — Не поведет. Мы сушили её двое суток.

Прошел еще час. Адской работы. Люди у мехов шатались. Арэс стер ладони в кровь, но продолжал тянуть канат. — Готово! — заорал Замес. — Белый жар! Пора выпускать кракена!

Наступил самый опасный момент. У них не было крана, чтобы поднять ковш с полутонной расплавленного металла. Поэтому Сэцу спроектировал печь так, чтобы летка (отверстие для слива) находилась выше ямы с формой. Металл должен был потечь по глиняному желобу прямо в опоку. — Всем назад! — скомандовал Сэцу. — Если форма сырая — будет взрыв! Пар разорвет глину и разбрызгает металл. Отойдите к стенам!

Замес взял длинный стальной лом. Он подошел к глиняной пробке, закрывающей летку печи. Кузнец перекрестился (или сделал жест, похожий на молитву духам огня). — Ну, с богом. Удар. Еще удар. Глина пробки выкрошилась.

Из отверстия вырвался ослепительный, нестерпимо яркий поток. Это был не красный и не желтый цвет. Это был цвет солнца. Жидкий чугун, нагретый до 1200 градусов, хлынул в желоб. Искры фейерверком взлетели к потолку. Шипение заполнило цех. Поток устремился в форму, исчезая в узком отверстии между стенкой и сердечником.

— Газы! — крикнул Сэцу. Из специальных отверстий в форме (выпоров) вырвались голубые факелы пламени. Это сгорал воздух и газы, вытесняемые металлом. Это был хороший знак. Значит, форма дышит, и пузырей внутри не будет. Земля вокруг ямы дрожала от жара. Люди вжались в стены, закрывая лица руками от испепеляющего излучения. Это было красиво и страшно. Рождение индустриального бога.

Поток иссяк. Последние капли стекли в форму. Уровень металла в горловине поднялся и замер, подрагивая красной пленкой. — Стоп! — крикнул Замес. — Полная! Он бросил горсть песка сверху, чтобы металл остывал медленнее.

В кузнице повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием сменщиков у мехов и треском остывающего шлака. — Мы сделали это? — спросил Арэс, вытирая сажу с лица. — Мы его залили, — ответил Сэцу, не отрывая взгляда от красного круга на полу. — Теперь самое трудное. Ждать. — Сколько? — Сутки. Он должен остыть равномерно. Если вытащим раньше — треснет. Если остынет слишком быстро — станет хрупким, как стекло.

Сэцу подошел к Будесу, который сидел на полу, прислонившись к стене. Гигант дрожал от перенапряжения. — Ты как? — Рук не чувствую, — прохрипел Будес. — Сэцу... скажи мне, что эта машина будет работать. Скажи мне, что нам больше не придется быть рабами мехов. — Обещаю, — Сэцу положил руку ему на плечо. — Это был последний раз, когда вы давали силу огню. Завтра огонь начнет давать силу вам.

На следующий день началась Раскопка. Яма еще дышала жаром. Земля вокруг высохла и потрескалась. Они разбили верхний слой глины. Под ним показался тусклый, темно-серый металл. — Тянем! — скомандовал Будес. Они зацепили цепи за проушины, которые были отлиты вместе с деталью. Перекинули цепь через блок. Двадцать человек потянули. Цепь натянулась как струна. Балка под потолком заскрипела. — Иии... Взяли!

Из земли, осыпаясь кусками обожженной глины, медленно поднялся Он. Цилиндр. Грубый. Шершавый. С налипшим песком и кусками литников. Но целый. Это была массивная труба высотой в полтора метра. Стенки толщиной в три пальца. Замес обстучал его молотком. ДЗЫНЬ! Звук был чистым, глуховатым, но без дребезжания. Трещин нет. — Целый, — выдохнул кузнец. — Плотный.

Но Сэцу смотрел внутрь. Он посветил фонариком (свечой) в чрево цилиндра. Внутренняя поверхность была ужасной. Бугристой, шершавой, как кора дерева. — Поршень здесь застрянет, — заметил Арэс. — Знаю, — кивнул Сэцу. — Литье — это только половина дела. Теперь нам нужно сделать его гладким, как зеркало. Он посмотрел на своих измотанных людей. — Готовьте песок и масло. И найдите самое ровное бревно. Мы будем делать Расточной станок. Привод — ручной.

— Опять ручной? — простонал кто-то из толпы. — В последний раз, — твердо повторил Сэцу. — Мы полируем сердце Дракона. Когда оно забьется, вы отдохнете.

Звук, который наполнил мастерскую в следующие два дня, был похож на скрежет зубов великана. Хррр... Шррр... Хррр...

Посреди цеха стояла странная конструкция, напоминающая орудие пыток. Отлитый цилиндр закрепили вертикально в деревянной раме. Внутри него вращалось толстое дубовое бревно — Борштанга. На бревне были закреплены куски наждачного камня и свинцовые пластины, обильно смазанные маслом и посыпанные кварцевым песком.

Четверо мужчин ходили по кругу, толкая длинные рычаги, прикрепленные к бревну. Они напоминали мулов на мельнице. — Еще круг! — командовал Сэцу, светя внутрь трубы фонарем. — Там бугор слева! Налегай! Камень грыз чугун. Масло чернело от металлической пыли. Это была Расточка. Без токарных станков, без электричества, они использовали гравитацию и абразив. Камни медленно, миллиметр за миллиметром, сдирали неровности литья, превращая шершавое нутро цилиндра в (относительно) гладкую трубу.

— Мои плечи горят, — прошипел Арэс, толкая брус. — Терпи, — отозвался Будес, идущий напротив. — Чем лучше мы натрем ему бока сейчас, тем легче он будет дышать потом. Если поршень застрянет — мы зря жгли уголь.

К вечеру второго дня Сэцу провел пальцем по внутренней стенке. Палец стал черным от масла, но не зацепился за выступы. — Зеркала нет, — констатировал он. — Но это уже не терка. Для атмосферного давления сойдет. Он похлопал по чугунному боку. — Хватит мучить людей. Тащите поршень.

Поршень был отдельным произведением искусства. Это был диск из дуба, окованный сверху и снизу железом. Но дерево не может держать пар. Нужен уплотнитель. — Сало, — скомандовал Сэцу. — И пенька. Они взяли толстые канаты, сплетенные из конопли, и выварили их в свином жиру. Эту жирную, вонючую массу Будес и Замес начали наматывать на край поршня, забивая её деревянными киянками. — Плотнее! — требовал Сэцу. — Это Набивка. Она должна быть мягкой, чтобы скользить, но плотной, чтобы не пускать пар. Если пар прорвется — машина потеряет силу.

Когда поршень (весом килограммов в восемьдесят) с трудом, со смачным чваканьем вошел в цилиндр, Сэцу выдохнул. — Герметично. Теперь сборка.

На утро пятого дня "Ледяного Молчания" монстр был собран. Он был уродлив. Великолепно уродлив. Огромный медный котел, похожий на яйцо, стоял над кирпичной топкой. Из котла труба шла в тот самый чугунный Цилиндр. Над цилиндром, под самым потолком цеха, на толстой оси качалось гигантское деревянное Коромысло (Бвлансир). Один конец коромысла был прикован цепью к поршню внутри цилиндра. Другой конец уходил к насосам и мехам. Там висел тяжелый груз-противовес.

— Как это работает? — спросил Фипин, с опаской глядя на сплетение труб и рычагов. — Баланс, — объяснил Сэцу. — Видишь груз на том конце? Он тяжелый. Он тянет коромысло вниз. Значит, поршень в цилиндре поднимается вверх. — И что? — А потом мы пускаем пар. Он заполняет цилиндр. Потом мы пускаем холодную воду. Пар умирает, создавая пустоту. И небо... само небо давит на поршень, загоняя его вниз и поднимая груз. — Небо сильное, — кивнул старик, ничего не поняв, но поверив.

Запуск. В цехе было холодно. Изо рта шел пар. Но у топки машины уже суетился Арэс. — Поджигай! Сухие дрова занялись весело. Огонь начал лизать медное брюхо котла. Вода внутри зашумела. Все стояли молча, на безопасном расстоянии. Сэцу проверял манометр (простую U-образную трубку со ртутью). — Давления почти нет, — комментировал он. — Этой машине не нужно давление, чтобы взорваться. Ей нужен просто пар.

Спустя полчаса из предохранительного клапана (грузик на дырке) вырвалась струйка белого пара. Пшшшш... — Пора, — Сэцу надел толстые кожаные рукавицы. У машины Ньюкомена не было автоматического распределения. Первый запуск нужно было делать вручную, дергая краны, как кукловод.

Сэцу подошел к "посту управления" — двум вентилям.

Впуск пара. Сэцу открыл кран. Пар с шипением устремился в цилиндр. Противовес на другом конце коромысла потянул вниз. Поршень в цилиндре медленно, величаво пополз вверх. Коромысло наклонилось. — Вверх пошел! — шепнул Будес.Конденсация. Когда поршень достиг верхней точки, Сэцу резко закрыл пар и открыл кран с холодной водой. Вода брызнула внутрь цилиндра душем. Внутри стало тихо. Пар сконденсировался. Вакуум.На секунду ничего не происходило. А потом... КЛАНГ! Раздался страшный удар, от которого вздрогнул пол. Атмосферное давление, не встречая сопротивления, с чудовищной силой вколотило поршень вниз. Коромысло дернулось. Цепь натянулась как струна. На другом конце цеха насос, привязанный к балансиру, сделал мощный качок. ХЛЮП! Струя воды ударила в приемный бак.

— Работает! — заорал Арэс. — Не отвлекай! — крикнул Сэцу, весь в поту. — Нужно поймать ритм! Он снова открыл пар. Вакуум исчез. Противовес снова утянул поршень вверх. Вдох... Закрыть пар. Открыть воду. Выдох... КЛАНГ! Удар. Насос качнул.

Сэцу работал рычагами, как органист на адском органе. Вдох... КЛАНГ! Вдох... КЛАНГ! Машина тряслась. Пар сифонил изо всех щелей, заволакивая цех туманом. Сальная набивка поршня шипела и пузырилась, но держала. Ритм выравнивался. Десять ударов в минуту. Двенадцать ударов.

— Будес! — крикнул Сэцу сквозь грохот. — Цепляй механизм газораспределения! Они заранее сделали систему тяг — "штангу", которая свисала с коромысла и сама открывала/закрывала краны в нужный момент. Будес, рискуя пальцами, накинул крюк на штангу.

Сэцу убрал руки от кранов. Машина замерла на долю секунды... Штанга пошла вверх... открыла кран пара... Поршень пошел вверх. Штанга пошла вниз... перекрыла пар, открыла воду... КЛАНГ!

Машина работала сама. Она дышала. Тяжело, с надрывом, но самостоятельно. Огромное деревянное коромысло качалось под потолком, как шея динозавра. Вверх... Вниз. Вверх... Вниз. Насос качал воду в бойлер теплицы. Мехи раздували горн. Тепло возвращалось.

Сэцу отошел к стене и сполз по ней вниз. Его руки дрожали. Люди смотрели на Дракона с суеверным ужасом и восторгом. Это было не колесо, которое крутит река. Это было существо из металла, которое ело дрова и давало силу.

— Она страшная, — сказал Замес, глядя, как машина плюется паром. — Она прекрасна, — возразил Сэцу. — Знаете, как мы её назовем? — Дракон? — Нет. Драконы — это сказки. Мы назовем её «Огненный Мул». Упрямый, прожорливый, но тянет за десятерых.

Будес подошел к работающим мехам. Они раздувались сами, без участия человека. — Я могу... не качать? — спросил он, глядя на свои мозолистые ладони. — Ты больше никогда не будешь качать, друг мой, — улыбнулся Сэцу. — Твои руки нужны для более умных дел.

В этот момент дверь цеха открылась. Снаружи ударил морозный воздух. Но внутри было жарко. От печи, от пара, от победы. Сэцу посмотрел на манометр. Стрелка дрожала, но держалась в зеленой зоне. — Кризис отменяется, — сказал он. — Теперь у нас есть независимость. Он встал, отряхнул халат. — Но этот Мул слаб. Он годится только воду качать. Чтобы строить Паровоз, нам нужно нечто большее. Нам нужен металл. Много металла.

Он повернулся к Замесу. — Этот двигатель жрет уголь тоннами. Но он дает нам крутящий момент (если переделать схему). — И что мы будем крутить? — Валки, — глаза Сэцу сверкнули. — Хватит бить железо молотком. Мы будем давить его как тесто. Мы строим Прокатный Стан.

ГЛАВА 19: ГРОМ ПОД ГОРОЙ

Эйфория от запуска «Огненного Мула» прошла быстро. Машина работала. Она исправно качала воду, спасая теплицу, и раздувала мехи в кузнице. Но у неё был аппетит. — Он ненасытный, — жаловался Будес, кидая в топку очередную охапку дров. — Мы сжигаем лес быстрее, чем он растет. Нам нужен каменный уголь. — И руда, — добавил Замес, показывая пустой склад. — Мы переплавили всё, что было, на этот проклятый цилиндр и трубы. У нас осталось железа на два гвоздя. Если Мул сломается — чинить его нечем.

Сэцу стоял у карты, которую он рисовал по памяти и рассказам охотников. — Руда есть в шахте, — сказал он, тыча пальцем в точку у подножия горы. — И уголь там же. Но кирка берет эту породу медленно. Один человек за день добывает ведро. — Нам нужны тонны, — констатировал Будес. — Значит, мы не будем долбить, — Сэцу захлопнул блокнот. — Мы будем рвать.

В «Химзаводе» (отдельном сарае подальше от жилья) пахло серой и опасностью. Сэцу готовил Динамит. Ну, почти. Настоящий динамит (нитроглицерин) был слишком нестабилен и опасен. Сэцу не хотел, чтобы Арэс случайно взлетел на воздух, споткнувшись о порог. Поэтому он выбрал Аммонал или усиленный черный порох. — Обычный порох, которым мы стреляем фейерверки, работает медленно, — объяснял он Арэсу. — Он толкает. А нам нужно, чтобы он дробил. Нам нужна Бризантность. Резкость удара.

Он достал запасы аммиачной селитры (той самой, что шла на удобрения, но кристаллизованной). — Селитра, уголь и... алюминиевая пудра? — спросил Арэс. Алюминия у них не было. — Нет. Мы используем Магний. Сэцу достал кусок легкого металла, который они нашли в редких минералах (доломите) и с трудом выделили электролизом в малых дозах. — Это добавит температуры и вспышки.

Они смешивали порошок деревянными лопатками. — Смесь капризная, — предупредил Сэцу. — Она гигроскопична. Если намокнет — не взорвется. Поэтому пакуем в вощеные патроны. Они сворачивали плотные бумажные трубки, пропитанные воском, и набивали их серой смесью. — Это «Шашки». Будем закладывать их в шурфы.

Но главное — Запал. Шнур горел 1 сантиметр в секунду. — Нам нужно время, чтобы убежать, — Сэцу отмерял длинные куски Бикфордова шнура (веревка с пороховой сердцевиной в гудроновой оплетке). — Ошибка сапера случается только один раз.

На следующий день экспедиция выдвинулась к Горе. Они шли на лыжах (еще одно простое, но гениальное изобретение Сэцу для зимы). Будес тащил сани с инструментом. Арэс нес ящик с «Шашками», ступая так осторожно, будто нес хрустальную вазу.

Вход в старую штольню выглядел как черная пасть. Сэцу был здесь летом, но зимой она казалась зловещей. Сосульки висели как клыки. — Вентиляция? — спросил Сэцу. — Тяга есть, — проверил Фипин, держа факел. Пламя клонилось внутрь. — Отлично. После взрыва тут будет ад. Газы ядовиты. Ждем час, пока проветрится.

Они прошли вглубь метров на пятьдесят, до забоя. Стена породы — смесь гранита и железняка — блестела в свете факелов. — Сверлим, — скомандовал Сэцу. Будес и Замес взяли Шлямбуры — стальные ломы с заостренными концами. Это был каторжный труд. Один держал шлямбур, другой бил кувалдой. ДЗЫНЬ! Поворот лома. ДЗЫНЬ! Камень крошился миллиметр за миллиметром. Им нужно было сделать глубокие отверстия — шпуры. — Глубже! — командовал Сэцу. — Заряд должен сидеть в центре камня, а не снаружи.

Через два часа у них было пять отверстий. Сэцу лично закладывал заряды. Он вставил патроны в дыры. Аккуратно пропихнул их деревянной палкой. Забил свободное место глиной (забойка), чтобы сила взрыва не вылетела в трубу, а пошла в камень. Из глины торчали пять хвостов шнуров.

— Связываем, — Сэцу соединил все шнуры в один пучок. Он посмотрел на своих людей. — Сейчас мы разбудим Гору. Уходите. Все на выход.

Они выбрались наружу, щурясь от яркого снега. Сэцу остался у входа. Он чиркнул спичкой. Огонек побежал по шнуру, шипя как змея. Сэцу развернулся и побежал. Быстро. Очень быстро.

Он прыгнул за большой валун, где уже сидели остальные. — Уши закройте! И рот откройте! — крикнул он. Секунды тянулись вечность. Раз... Два... Арэс поднял голову: — Не сработа...

БА-БАХ! Земля подпрыгнула. Это был не звук, это был удар в грудь. Из жерла пещеры вырвалось облако серой пыли и дыма, похожее на чих дракона. Гул пошел по горам, вызывая сход мини-лавин с елей. Потом наступила тишина.

— Сработало? — пискнул Арэс, вытряхивая снег из шапки. — Сейчас узнаем, — Сэцу отряхнулся. — Ждем. Пусть пыль уляжется.

Час ожидания тянулся мучительно долго. Сэцу сидел на камне, глядя на дымящийся вход в штольню. — Ветер вытягивает газы, — заметил он, наблюдая за струйкой желтоватого дыма. — Двуокись азота и угарный газ. Если бы мы зашли туда сразу, уснули бы навсегда.

Наконец дым рассеялся. — Зажигайте факелы, — скомандовал Сэцу. — Идем. Но осторожно. Если увидите, что пламя тускнеет или меняет цвет — бегом назад. Они вошли внутрь. Воздух в шахте изменился. Вместо сырости и плесени пахло острой химией, гарью и раздробленным камнем. Этот запах щекотал ноздри. Шаги эхом отдавались под сводами. Чем глубже они продвигались, тем больше пыли было на полу. Стены покрылись серым налетом.

— Мы близко, — шепнул Будес, поднимая факел выше. Они завернули за поворот штрека и замерли. Забоя, гладкой каменной стены, в которую они часами долбили шлямбурами, больше не было. Вместо неё была гора. Хаотичная, нагроможденная куча раздробленного камня заполнила проход почти до потолка. Огромные глыбы, куски поменьше и щебень вперемешку с пылью.

Будес подбежал к завалу. Он схватил камень размером с голову ребенка. Он был тяжелым, красно-бурым, с металлическим блеском на сколе. — Железняк! — взревел гигант, целуя холодный камень. — Раскололся! Смотрите, он весь в трещинах! Его не надо долбить, его можно брать руками!

Сэцу подошел ближе, оценивая масштаб. — Тонн десять, не меньше, — прикинул он. — Одним ударом мы сделали работу, на которую ушел бы месяц ручной долбежки. Он поднял кусок породы. — Химия сильнее мышц, Будес. Запомни это. Мы обменяли килограмм порошка на гору железа. Это выгодный курс.

Началась Погрузка. Теперь работа была другой. Не нужно было махать кайлом до изнеможения. Нужно было просто грузить. Они наполнили корзины. — Сани! — командовал Будес. Они вытаскивали груз на поверхность, где стояли большие волокуши, сделанные по чертежам Сэцу (широкие полозья, распределяющие вес по снегу). Арэс, который был самым легким, бегал челноком, помогая увязывать груз.

К вечеру у входа в шахту вырос террикон богатой руды. — Как мы это потащим? — засомневался Замес, глядя на гору. — Тут работы на неделю перевозки. — У нас есть гравитация, — Сэцу указал на склон. — Шахта выше деревни. Вниз — не вверх. Ставим сани на лыжню, один толкает, сани едут сами. Главное — не врезаться в елку.

Первый "поезд" пошел. Будес встал в упряжку первых, самых тяжелых саней. Он налег на веревки. Сани скрипнули и подались. — Пошла! Они катились вниз по накатанной колее, набирая скорость. Ветер свистел в ушах. Это было даже весело. Тяжелый труд превратился в скоростной спуск.

Когда караван с рудой въехал в деревню, уже стемнело. Но деревня не спала. В кузнице ревел горн, раздуваемый неутомимым "Огненным Мулом". Паровая машина стучала своим железным сердцем: КЛАНГ-ПШШШ-КЛАНГ. Этот звук теперь казался им музыкой. Будес свалил первый кусок руды у ног "Мула". — Ешь, Дракон, — сказал он. — Мы принесли тебе еду.

Сэцу подошел к машине. Он положил руку на теплый (даже горячий) цилиндр. — Руда есть, — сказал он. — Теперь мы можем чинить тебя. Мы можем строить новые машины. Мы можем лить металл не граммами, а тоннами. Он посмотрел на своих друзей. Они были черными от угольной пыли, уставшими, но в их глазах горел азарт. Они почувствовали вкус промышленной мощи.

— Замес, — Сэцу повернулся к кузнецу. — Завтра начинай подготовку к плавке. Нам нужно много чугуна. Мы будем лить не сковородки. Мы будем лить станины для станков. — Понял, Сэцу.

Пока одни возили руду, другие (во главе с Павлом и Арэсом) занимались спасательной операцией в Теплице. «Хрустальный Дворец» пережил страшные дни. Стекла закоптились от дыма костров, которые жгли внутри, чтобы спасти растения. Некоторые листы треснули от перепада температур, и их пришлось наспех заклеивать бумагой и смолой. Огурцы выглядели жалко: листья пожелтели, стебли обвисли. Они были живы, но находились в глубокой коме.

— Подключаем! — скомандовал Сэцу, входя в котельную. Теперь здесь всё изменилось. Старый насос, который раньше крутило водяное колесо через длинную трансмиссию, был демонтирован. На его месте стояла новая система тяг, идущая прямо от коромысла «Огненного Мула». Стена цеха была пробита, и через отверстие проходила длинная деревянная штанга, которая ритмично двигалась вперед-назад. Шух-шух... Шух-шух... Это «Мул» дышал в соседнем помещении, передавая свою силу на расстояние.

— Замес, проверь клапаны! — крикнул Сэцу. Они перебрали поршневой насос, заменив изношенные кожаные прокладки на новые, пропитанные жиром и графитом (графит привезли из шахты вместе с рудой). — Готово!

Сэцу накинул сцепку. Штанга дернула поршень насоса. ХЛЮП! Вода в системе дернулась. ХЛЮП! Стрелка манометра (ртутного столбика) дрогнула и поползла вверх. — Циркуляция пошла! — доложил Павел. — Давление в норме. Течи нет.

Теперь самое главное — тепло. Бойлер, который стоял холодным несколько дней, снова набили углем (теперь у них был каменный уголь из шахты, который горел жарче и дольше древесного). — Поджигай!

Сэцу ждал. Он трогал трубу подачи. Минута... Две... Труба стала теплой. Потом горячей. Потом обжигающей. — Пошла жара! — улыбнулся он. Горячая вода, подгоняемая неутомимым железным насосом, устремилась в теплицу.

Они зашли внутрь. Здесь было тихо. Костры давно погасли, и воздух был прохладным (+8 градусов). Сэцу подошел к грядке с поникшими томатами. Он положил руку на трубу, проходящую в земле. Земля начинала греться. — Чувствуете? — спросил он. — Что? — не понял Арэс. — Вибрацию. Пол едва заметно дрожал. Тук... Тук... Тук... Это удары сердца «Огненного Мула» передавались через трубы и землю. — Теперь здесь бьется сердце Дракона, — сказал Сэцу. — Раньше река текла плавно. Теперь энергия идет толчками. Привыкайте. Это ритм новой эпохи.

К вечеру теплица ожила. Температура поднялась до комфортных +22. Снег, налипший на крышу снаружи, начал таять, сползая мокрыми лавинами. Солнце (хоть и закатное) снова заглянуло внутрь через отмытые от копоти стекла. Фипин ходил между рядами с лейкой. — Они просыпаются, — шептал старик, трогая листья. — Смотри, Сэцу. Огурец поднял голову. Он пьет тепло.

Сэцу сидел на ящике, наблюдая за идиллией. Рядом с ним на полу стоял закопченный чайник. — Мы победили зиму дважды, — сказал он. — Первый раз — хитростью (стеклом). Второй раз — грубой силой (паром). Он налил себе чаю. Кружка мгновенно остыла на сквозняке от двери. Сэцу недовольно поморщился, делая глоток чуть теплой жидкости.

— Знаешь, чего мне не хватает, Фипин? — Чего? Покоя? — Нет. Горячего чая, который остается горячим, пока я работаю. Сэцу покрутил кружку в руках. — Теплица держит тепло, потому что она большая и у нее двойные рамы. А кружка маленькая. Она теряет энергию слишком быстро. Глаза Сэцу сверкнули. — Завтра мы займемся этим. Мы сделаем карманную теплицу для чая.

Он достал блокнот и жирно подчеркнул первый пункт плана на завтра: ТЕРМОС.

— А потом... — он почесал спину, которая чесалась под тремя слоями одежды уже неделю. — А потом мы построим Душ. Я хочу смыть с себя эту шахтерскую пыль по-человечески.

ГЛАВА 20: ТЕПЛО В РУКАХ

Зима не сдавалась. Несмотря на то, что «Огненный Мул» пыхтел, согревая дома и теплицу, на улице по-прежнему царил лютый мороз. Любая жидкость, вынесенная за порог, превращалась в лед за минуты. Рабочие в шахте и лесорубы страдали больше всех. Они брали с собой фляги с водой, но к обеду в них гремели ледышки. Чтобы попить, им приходилось разводить костер и топить снег, теряя драгоценное время.

Сэцу стоял у верстака в «Стеклянном цехе», держа в руках кружку с чаем, который остыл, пока он шел от дома до мастерской. — Энтропия, — проворчал он, делая глоток ледяной бурды. — Тепло всегда убегает туда, где холодно. Это закон вселенной. Но кто сказал, что мы не можем нарушить этот закон?

Он позвал Павла. — Павел, ты научился дуть ровные шары? — Я могу выдуть сферу, в которой ты увидишь свое отражение без искажений, Сэцу. — Отлично. Мне нужно две колбы. Но с подвохом. Одна должна быть чуть меньше другой, чтобы она влезла внутрь первой, не касаясь стенок.

Операция «Сосуд Дьюара».

Сэцу начертил схему на столе мелом. — У тепла есть три пути побега, — объяснял он, пока Павел разогревал стекло в горне.

Теплопроводность. Тепло бежит по материалу. Стекло плохо проводит тепло, это хорошо. Но воздух между стенками проводит его отлично.Конвекция. Теплый воздух поднимается, холодный опускается, перенося тепло.Излучение. Самый хитрый враг. Тепло просто улетает в виде невидимых лучей света (инфракрасных), проходя сквозь стекло как призрак.— Мы перекроем все три пути, — заявил Сэцу.

Павел начал работу. Это было высшее мастерство стеклодува. Он выдул внешнюю колбу — цилиндрическую, с узким горлом. Затем выдул внутреннюю — чуть поменьше. — А теперь — фокус, — Сэцу смотрел, не моргая. Павел аккуратно вставил одну колбу в другую и спаял их горлышки вместе. Получился сосуд с двойными стенками. — Снизу оставь «пипку», — предупредил Сэцу. — Маленький отросток, через который мы высосем воздух.

Этап второй: Зеркало. Сэцу приготовил раствор для серебрения (тот самый, с аммиаком и глюкозой, которым они делали зеркала). Он залил раствор в межстенное пространство через нижний отросток. Поболтал. Жидкость покрыла стекло изнутри тончайшим слоем серебра. Колба засияла. Теперь она выглядела как металлическая, но это было лишь напыление. — Серебро отразит излучение, — кивнул Сэцу. — Тепло захочет улететь лучами, но зеркало скажет «нет» и вернет его обратно в чай.

Этап третий: Вакуум. Колбу (теперь уже зеркальную) подключили к насосу Будеса. Тот самый насос, которым делали лампочки. Будес качал. Воздух выходил из пространства между стенками. — Хватит! — Сэцу нагрел горелкой стеклянный отросток и запаял его. Теперь между внешней и внутренней колбой была Пустота. Вакуум. — В пустоте теплу не по чему бежать, — улыбнулся Сэцу. — Нет атомов — нет теплопроводности.

Финальный штрих. Стеклянная колба была хрупкой. Одно падение — и взрыв (вакуум схлопнется громко). Поэтому Замес сделал Корпус. Он свернул цилиндр из тонкой жести (раскатанной из консервных банок), проложил внутри войлоком и аккуратно вставил туда драгоценную стеклянную "матрешку". Сверху Сэцу приладил пробку из коры пробкового дуба (или просто мягкой липы, обернутой тряпкой), которая плотно затыкала горло.

Испытание. Сэцу вскипятил воду. — Заливай! Он налил кипяток в свое изобретение. Закрыл пробкой. Навинтил сверху крышку-стаканчик. — Выносим на мороз.

Они поставили Термос на пенек посреди двора. Рядом поставили обычную бутылку с кипятком для сравнения. На улице было минус двадцать. Через час обычная бутылка лопнула. Вода в ней превратилась в лед. Сэцу взял Термос. Корпус был холодным. — Если бы тепло уходило, корпус был бы теплым, — заметил он. — А он ледяной. Значит, тепло заперто внутри.

Он открыл крышку. Выдернул пробку. В морозный воздух ударил густой столб пара. — Живая! — воскликнул Арэс. Сэцу налил воду в крышку. Она была обжигающей. — Кипяток, — констатировал он. — Прошел час на морозе, а она даже не заметила.

К вечеру Сэцу сделал еще пять таких штук. На следующее утро он вручил их бригадирам шахтеров и лесорубов. — Это Сосуд Дьюара, — торжественно объявил он. — Но мы будем звать его «Термос». Хранитель Тепла. Берегите его, он стеклянный внутри. Если разобьете — останетесь без горячего обеда.

Будес, который собирался идти проверять насос на реке, взял свой термос. — Сэцу, ты маг, — сказал он, прижимая флягу к груди. — Ты дал нам огонь, который можно носить в кармане.

Сэцу смотрел им вслед. — Комфорт — это не роскошь, — сказал он себе. — Комфорт — это эффективность. Теплый работник работает лучше замерзшего. Он потер грязную шею. — А теперь о комфорте телесном. Он повернулся к Замесу. — Тащи трубы и лейку. Мы строим Душ. Я хочу, чтобы вода падала на меня дождем, а не из ковшика.

В «Бане» (пристройке к котельной) кипела работа. Раньше мытье зимой было подвигом. Люди грели воду в ведрах, разбавляли её снегом и плескались в деревянных корытах, дрожа от холода. Воды всегда было мало, она быстро остывала и становилась грязной после первого же намыливания. Сэцу решил покончить с этим средневековьем.

— Замес, мне нужна емкость на крыше, — командовал он. — И вторая труба от бойлера. Они соорудили простую, но гениальную систему. На чердаке бани установили бочку с холодной водой. Вторая труба шла напрямую от «Огненного Мула», который гнал кипяток из котла.

Самое сложное было сделать Смеситель. У них не было хромированных кранов с керамическими картриджами. Сэцу сделал проще. Две трубы (горячая и холодная) сходились в одну камеру смешения — тройник. На каждой трубе стоял грубый вентиль. — Крутишь левый — идет кипяток. Крутишь правый — ледяная. Крутишь оба — получаешь счастье, — объяснял Сэцу.

А на конце трубы висела Лейка. Это была просто медная банка из-под консервов, в дне которой Арэс пробил гвоздем сотню мелких дырочек.

Первый Запуск. Сэцу закрыл дверь, отсекая морозный воздух. Внутри предбанника было тепло от труб. Он разделcя. Его тело ныло от усталости, кожа зудела от угольной пыли, въевшейся в поры. Он подошел к вентилям. Повернул холодный. Вода зашумела. Повернул горячий. Труба вздрогнула. Он подставил руку под лейку. Вода была теплой. Не горячей, не холодной, а идеально теплой. Сэцу шагнул под струю.

ШШШШШ... Это было блаженство. Тысячи теплых капель ударили по плечам, смывая грязь, пот и напряжение последних дней. Вода не заканчивалась. Её не нужно было экономить. Насос «Мула» качал её непрерывно. Сэцу намылил голову душистым мылом. Пена, серая от сажи, стекала на пол и уходила в слив. Он стоял так десять минут. Просто стоял и дышал паром. Он чувствовал, как возвращается к жизни. Как из измотанного шахтера он снова превращается в человека.

Когда он вышел, завернутый в чистое белое полотенце, его встретила очередь. Будес, Замес, Арэс, Фипин — все стояли с полотенцами и мочалками. В их глазах читалось нетерпение. — Ну как? — спросил Будес. — Иди, — просто сказал Сэцу. — Иди и смой с себя эту гору.

Через час из бани вышел Будес. Гигант был красным, как вареный рак, и от него шел пар. Он улыбался так широко, что, казалось, лицо треснет. — Сэцу... — пророкотал он, блаженно щурясь. — Я понял. Цивилизация — это не сталь. И не порох. — А что? — Цивилизация — это когда вода течет сверху и она теплая. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Въевшаяся грязь под ногтями распарилась и отмылась. — Я чувствую себя... легким. Как пушинка.

В тот вечер в деревне царило особое настроение. Люди выходили из бани обновленными. С них смыли не просто грязь, с них смыли страх и холод «Ледяного Молчания». Они снова почувствовали себя хозяевами своей жизни. Сэцу сидел у окна, попивая горячий чай из своего нового термоса. В теплице зрели помидоры. Мул качал воду. Люди были чистыми и сытыми. Быт налажен. База построена. Пришло время для науки.

Вечер в "Клубе" (так теперь называли большую комнату в доме старосты, где собирались по вечерам) был уютным. Горел электрический свет, шипел самовар (еще одно изобретение Замеса по чертежам Сэцу).

Сэцу сидел напротив Арэса и наблюдал, как парень пытается отгрызть заусенец на пальце.

— Прекрати, — поморщился Сэцу. — Ты похож на белку.

— Мешает, — пробурчал Арэс, сплевывая кусочек кожи. — Ногтей на руках больше, чем пальцев. Они ломаются, цепляются. Ножом резать страшно — можно палец отхватить.

Сэцу перевел взгляд на Фипина. Старик улыбался, слушая шутку Будеса, но улыбка была безрадостной. Желтые, полуразрушенные зубы, воспаленные десны. Запах изо рта у большинства жителей был таким, что мухи падали на лету.

— Мы моемся, мы носим белое, — тихо сказал Сэцу. — Но мы гнием изнутри. Гигиена — это не только вода. Это детали.

Он встал.

— Завтра открываем «Салон Красоты». Арэс, мне нужна свинья. Точнее, её шкура с самой жесткой щетиной.

— Будем есть? — обрадовался Будес.

— Будем делать инструменты для пыток. Шучу. Для здоровья.

Зубная Щетка.

Утро началось с визга свиньи, которую принесли в жертву науке (и кухне).

Сэцу выбрал жесткую щетину с хребта.

— Варить, — скомандовал он. — Долго. Чтобы убить всех паразитов и сделать волос упругим.

Пока щетина варилась, Нэо вырезал ручки.

Сэцу нарисовал ему форму: тонкая костяная палочка с плоской головкой, в которой просверлены ряды крошечных дырочек.

— Это ювелирная работа, Нэо. Дырки не должны быть сквозными.

— А как закрепить?

— «Якорный метод».

Сэцу показал: пучок щетины складывается пополам, в петлю продевается крошечная металлическая скобка, и всё это вбивается в отверстие. Скобка врезается в стенки кости и держит пучок намертво.

Через два часа они сделали десяток щеток. Выглядели они грубовато, но функционально.

— Теперь — Паста, — Сэцу достал ступку.

Основа: Мел ($CaCO_3$). Он стер его в тончайшую пыль. «Это абразив. Он будет сдирать налет».Дезинфекция и пена: Мыльный корень (растение, дающее пену) или просто капля их самодельного мыла.Вкус: Мята. Они нашли дикую мяту летом и насушили её. Сэцу сделал из неё крепкий отвар (эфирное масло было бы лучше, но и так сойдет).Связка: Немного меда. Мед — природный антисептик и дает приятную вязкость.Получилась серая, густая кашица, пахнущая мятой и мелом.

Маникюрный набор.

Пока Сэцу смешивал пасту, Замес решал задачу с ногтями.

— Ножницы? — предложил кузнец, вертя в руках маленькие лезвия.

— Сложно, — покачал головой Сэцу. — Чтобы сделать ножницы, которые режут, а не жуют, нужна идеальная подгонка. Сделаем проще. Книпсер. Кусачки.

Сэцу начертил схему рычага.

Две упругие стальные пластины, сваренные (с клепанные) с одного конца. На другом конце — острые губки, сходящиеся идеально ровно.

Сверху — рычаг-давилка.

— Принцип простой, — объяснял Сэцу. — Ты давишь на рычаг, рычаг давит на верхнюю пластину, губки смыкаются. Клац. И ногтя нет.

Это требовало хорошей стали. Замес взял обломок старого напильника (углеродистая сталь, твердая) и отпустил его, чтобы можно было обрабатывать.

Он выточил губки, закалил их до твердости стекла, а потом заточил на самом мелком оселке.

— Пробуй, — Сэцу протянул готовый инструмент Арэсу.

Арэс с опаской поднес блестящую штуковину к своему обломанному ногтю.

Нажал на рычаг.

Цок.

Кусочек ногтя отлетел на пол. Срез был ровным, гладким.

— Ого! — глаза парня расширились. — Как масло! И не больно!

Он начал с энтузиазмом «щелкать» остальные пальцы.

Цок-цок-цок.

— Эй, оставь хоть что-то, — рассмеялся Сэцу. — Не откуси пальцы.

Вечерняя экзекуция.

Вечером Сэцу собрал всех у умывальников.

— Сегодня мы учимся чистить бивни, — объявил он, раздавая щетки и баночки с пастой.

— Зачем тереть зубы палкой? — удивился Будес, нюхая пасту. — Пахнет вкусно, может, просто съесть?

— Нет. Смотри и повторяй.

Сэцу показал движения. Вверх-вниз. Круговыми.

Первые ощущения были странными.

— Щекотно! — фыркал Арэс, с полным ртом пены.

— Десны кровят, — пожаловался Фипин.

— Это потому что они слабые, — объяснил Сэцу. — Щетка делает массаж. Через неделю они окрепнут и перестанут болеть. А мел счистит камень.

Когда они закончили и прополоскали рты, эффект был мгновенным.

Будес провел языком по зубам.

— Гладкие... — удивился он. — Как стекло. И во рту холодок.

Он дыхнул на ладонь.

— Не воняет! Сэцу, я дышу мятой!

— Теперь ты можешь целовать девушек, и они не будут падать в обморок, — подмигнул Сэцу.

Фипин смотрел на свою улыбку в зеркало. Зубы, конечно, не стали новыми, но они стали белее.

— Мы превращаемся в людей, Сэцу, — сказал он, аккуратно подстригая ногти новым книпсером. — Шаг за шагом. Сначала мыть руки. Потом стричь когти. Теперь чистить зубы. Что дальше?

— Дальше? — Сэцу вытер лицо полотенцем. — Мы привели в порядок свои тела. Теперь пора привести в порядок наши инструменты.

Он открыл блокнот. Задача стояла амбициозная.

— Чтобы построить Паровоз, нам нужны детали, которые подходят друг к другу с точностью до толщины волоса. Нам нужны Измерительные инструменты. И нам нужен Врач.

— Врач? — переспросил Замес.

— Да. Мы слышим стук в моторе, но не знаем, где он. Мы слышим хрипы в груди, но не знаем, что это. Нам нужен Стетоскоп.

ГЛАВА 21: МЕХАНИКА ИСТИНЫ

Утро в цехе началось с тревожного звука. «Огненный Мул» — их спаситель и кормилец — захворал. Его ритмичное дыхание ПШШШ-КЛАНГ сбилось. Теперь в нем слышался посторонний, неприятный стук. Тук-тук... скрежет... Тук.

Будес ходил вокруг огромной машины, как обеспокоенная мать вокруг кашляющего ребенка. Он прикладывал ухо к холодной станине, потом к горячему цилиндру, рискуя обжечься. — Где стучит? — рычал он, вытирая масляные руки. — Внутри? Снаружи? В клапане? Сэцу, я не слышу! Грохот стоит такой, что уши закладывает, а этот мелкий стук прячется. — Если мы не найдем причину, он встанет, — мрачно констатировал Сэцу. — А разбирать его целиком на морозе — это самоубийство. Нам нужна диагностика.

Сэцу ушел в свою каморку и вернулся через десять минут с чем-то похожим на игрушку. Это была деревянная воронка, к узкому концу которой была приделана гибкая трубка (сшитая из тонкой кишки, пропитанной лаком), а на широком конце была натянута мембрана из промасленного рыбьего пузыря. — Что это? — спросил Замес. — Музыкальный инструмент? — Стетоскоп, — ответил Сэцу. — Усилитель звука. Врачебный инструмент для машин.

Он подошел к работающему двигателю. Сэцу вставил конец трубки себе в ухо, а воронку с мембраной начал прикладывать к разным частям машины. Мембрана работала как барабанная перепонка. Она ловила малейшие вибрации корпуса и передавала их прямо в ухо. Сэцу слушал. Вот цилиндр — шуршание. Поршень ходит гладко, смазка есть. Вот ось коромысла — гул. Подшипники в норме. Вот насос впрыска воды... ЦОК-ЦОК-ЦОК. Сэцу поморщился. Звук был резким, металлическим. — Нашел, — он убрал прибор. — Клапан впрыска холодной воды. Ось разболталась. Шпилька вот-вот вылетит. Если бы она упала внутрь цилиндра — поршень бы её размолол и заклинил.

Будес тут же схватил ключ. — Останавливай! Я подтяну. Пока Будес чинил «сердце» машины, Сэцу решил проверить и человеческие сердца. Он подошел к Арэсу, который кашлял уже вторую неделю после работы в пыльной шахте. — Дыши, — приказал Сэцу, прикладывая холодную мембрану к тощей спине парня. В трубке послышалось дыхание. Чистое, как ветер в поле. — Хрипов нет, — успокоил он парня. — Просто бронхит от холодного воздуха. Пей горячее и носи шарф. — Ты теперь шаман, Сэцу? — усмехнулся Фипин. — Видишь сквозь железо и кожу? — Я просто слушаю, староста. Мир постоянно говорит с нами, просто мы глухие.

Когда Мул снова заработал ровно, Сэцу собрал всех у большого верстака. На столе лежала куча деталей: шестеренки, болты, оси. Все они были сделаны вручную — напильником и «на глаз». Сэцу взял две шестеренки и попытался соединить их. Зубья застряли. — Видите? — спросил он. — Этот зуб толще, этот тоньше. Шаг гуляет. Поэтому наши механизмы скрипят и ломаются. Он бросил шестеренки на стол. — Мы вступаем в эру, где «примерно» больше не работает. Мне не нужно «с палец толщиной». Мне нужно точно.

— Как точно? — спросил Замес. — До сотой доли миллиметра. Кузнецы переглянулись. Для них волос был пределом тонкости. — Чтобы строить сложные машины — Прокатный Стан, Паровоз, Токарный станок — нам нужен Эталон. Сэцу достал стальную полосу. — Это Линейка. Я разметил её по своему старому школьному пеналу, который случайно сохранился в куртке. Здесь ровно 30 сантиметров. Это наш закон.

Но линейка — это грубо. Сэцу взял две стальные планки. — Мы сделаем Штангенциркуль. Инструмент, который скажет правду. Создание первого точного инструмента было мукой. Замес отковал заготовки из самой твердой стали, какую смог сварить (науглероженное железо). Сэцу лично, часами, шлифовал поверхности на плоском камне с мельчайшим абразивом (полировальной пастой из оксида хрома, которую он нашел в виде зеленого камня). Губки инструмента должны были сходиться идеально, не пропуская свет. — Шлифуй, пока они не «прилипнут» друг к другу, — учил он Павла. — Если есть щель, значит, есть ошибка.

Самое сложное — Нониус. Дополнительная шкала. Сэцу сидел под лупой (из двух линз очков), с иглой в руке. Он царапал риски на металле. — Главная шкала — миллиметры. А вот эта, маленькая, нижняя... На ней 10 делений, но они занимают длину 9 миллиметров. — Зачем? — не понимал Арэс. — Математика, — бормотал Сэцу, вытирая пот. — Когда мы сдвигаем губки, риски не совпадают. Но одна из них совпадет. По ней мы узнаем десятые доли миллиметра. Это хитрость глаза.

К вечеру инструмент был готов. Грубый, тяжелый, из темной стали, но точный. Сэцу взял волос с головы Арэса. Зажал его в губках штангенциркуля. Посмотрел на шкалу. — Ноль целых, шесть сотых миллиметра, — объявил он. — У тебя толстые волосы, парень. Здоровые. Он передал инструмент Замесу. — Теперь ты — Хранитель Меры. Каждая ось, каждый болт, каждый зуб шестеренки должен пройти через эти губки. Если деталь не в размере — в переплавку. Замес держал холодный металл с благоговением. Он понимал: эпоха «тяп-ляп» закончилась. Началась эпоха Стандарта.

— Руда у нас есть. Энергия (пока слабая) есть. Точность измерений есть. Сэцу стоял перед чертежной доской, на которой был нарисован монстр. Это был не двигатель. Это была машина для пыток металла. Прокатный Стан.

— Мы льем металл в формы, — говорил Сэцу. — Он получается пористым, зернистым. Он хрупкий. Чтобы сделать броню или рельс, металл нужно сжать. Уплотнить его структуру. Сделать его волокнистым, как дерево. Он указал на два огромных вала на чертеже. — Эти валки схватят раскаленный слиток и протащат его сквозь себя, сплющивая в блин. Сила нужна колоссальная. Если мы подключим их напрямую к колесу или Мулу — машина встанет. Слиток тверже силы пара.

— И как быть? — спросил Будес. — Мы обменяем скорость на силу. Сэцу нарисовал систему шестеренок. Маленькая крутит большую. Большая — еще большую. — Редуктор, — произнес он новое слово. — Мы проиграем в скорости. Валы будут крутиться медленно, как черепаха. Но их будет невозможно остановить. Они раздавят всё.

Стройка у Реки. Несмотря на лед, они решили строить Стан на месте бывшей мельницы. — Весной лед сойдет, — рассудил Сэцу. — Вода вернется. Сила реки огромна, и она бесплатна. Мул пока поработает на подхвате, через временный вал, но настоящее питание будет от турбины.

Задача №1: Шестерни. Деревянные зубья (как на мельнице для муки) тут не годились. Они разлетятся в щепки при первом же ударе металла. Нужны были стальные зубы. Замес и его команда приступили к отливке заготовок — "блинов" из чугуна. Но самое страшное началось потом. — Нарезка зуба, — вздохнул Арэс, глядя на гору напильников. Фрезерного станка у них еще не было (он только в планах). Приходилось пилить вручную. Сэцу сделал шаблон из жести. Арэс брал штангенциркуль, размечал диск на сектора с точностью до доли миллиметра. А потом — Вжик-вжик-вжик. Сотни часов работы напильником. — Это ад, — жаловался Будес, пытаясь своим огромным напильником не снести лишнего. — Это Редуктор, — поправлял Сэцу. — Каждая ошибка здесь — это поломка зуба в будущем.

Задача №2: Валки. Сердце стана. Два цилиндра, которые будут давить металл. Они должны быть тверже, чем то, что они давят. — Отбеленный чугун, — решил Сэцу. Обычно чугун льют в землю, и он остывает медленно, становясь серым и мягким. Сэцу приказал сделать форму из Металла (кокиль). — Когда расплав коснется холодной железной стенки формы, он остынет мгновенно, — объяснял он. — Углерод не успеет выделиться в графит. Поверхность станет белой, твердой как алмаз и хрупкой. Внутри вал останется вязким, а снаружи будет броня.

Литье валков было эпическим зрелищем. Они плавили металл в двух печах сразу, чтобы хватило объема. Замес дрожал, когда открывал летки. Металл хлынул в железную форму. Раздался страшный визг и шипение — форма расширялась от термоудара. — Только не лопни! — молил Замес. Обошлось. Когда валки остыли и их достали, они были серыми, невзрачными. Но когда Будес попытался царапнуть их напильником, инструмент просто скользнул, не оставив следа. — Стекло! — восхитился гигант. — Тверже камня!

Сборка. Станину (раму) для стана делали из самых толстых дубовых брусьев, стянутых стальными шпильками (тут пригодилась плашка для нарезки резьбы, которую Сэцу вымучил накануне). Установили валки. Зазор между ними регулировался огромными винтами сверху. Сбоку пристроили Редуктор — коробку с теми самыми выстраданными шестернями, обильно смазанными дегтем и жиром.

Пока река спала, Сэцу решил провести тесты от "Мула". Они протянули длинный ременный привод от паровой машины к редуктору стана. — Это временно, — предупредил Сэцу. — Мул может надорваться. Попробуем на мягком.

Они разогрели в горне кусок меди. — Запускай! Мул запыхтел. Ремни натянулись. Шестерни редуктора лязгнули и начали вращаться. Нижний валок медленно, очень медленно пополз вокруг своей оси. — Подавай! Замес клещами сунул красную медь в зев валков. Машина вздрогнула. Мул «поперхнулся», замедлив ход. Ремни засвистели. Но редуктор сделал свое дело. Он умножил силу. Валки вцепились в металл. ХРУСТЬ! Звук сминаемой структуры. Медь, визжа, прошла сквозь зазор и вылезла с другой стороны... длинным, идеально ровным, плоским языком.

— Лист! — заорал Арэс, хватая его щипцами. — Сэцу, это лист! Ровный, одной толщины! Не надо стучать молотком полдня! Сэцу померил толщину штангенциркулем. — Три миллиметра. Разброс... пять соток. Он улыбнулся. — Идеально. Он посмотрел на Будеса. — Теперь мы можем катать железо. Мы можем делать броню для котлов высокого давления. Мы можем делать трубы. И самое главное... мы можем катать рельсы.

Внезапно снаружи раздался треск. Громкий, как выстрел пушки. Все вздрогнули. — Что, опять Мул? — испугался Замес. — Нет, — сказал Фипин, который стоял у окна. — Звук с улицы. Они выбежали наружу. Треск шел от реки. По белому панцирю льда побежала черная змеиная трещина. — Лед ломается! — крикнул Будес. — Весна идет! Сэцу посмотрел на трещину, потом на новый Прокатный Стан. — Вовремя, — сказал он. — Дракон просыпается. Скоро мы подключим эту махину к настоящей силе Воды. И тогда... тогда мы закатаем этот мир в сталь.

Следующие три дня деревня не спала. И не потому, что праздновала, а потому, что спать было невозможно. Над долиной стоял звон. БАМ-БАМ-БАМ! Сотни ударов в минуту. Казалось, что великаны решили сыграть на барабанах, сделанных из листового железа.

Сэцу организовал Клепальный цех прямо на улице. Сварки у них не было (электричества пока маловато для дуги). Поэтому единственным способом соединить листы металла, только что вышедшие из Прокатного Стана, была клепка.

Процесс напоминал цирковое представление.

Нагрев. Арэс стоял у маленького переносного горна, где добела калились короткие железные стержни — заклепки.Подача. Он хватал раскаленную заклепку щипцами и кидал её (буквально кидал!) напарнику, стоящему на лесах.Установка. Напарник ловил её в ведро, хватал клещами и вставлял в заранее просверленное отверстие в листе.Удар. С одной стороны Замес прижимал к шляпке тяжелую кувалду-поддержку. С другой стороны Будес бил по раскаленному хвостовику специальным молотком с полукруглой выемкой, расплющивая металл в аккуратную полусферу.ДЗЫНЬ-БАМ! Металл остывал, сжимался и стягивал листы с чудовищной силой. Герметичность достигалась абсолютная.

Они собирали Бак. Это был огромный цилиндр, склепанный из десятков листов. Он лежал на боку, похожий на упавшую ракету или подводную лодку. — Пять тонн воды, — оценивал объем Сэцу, проверяя швы. — Плюс вес металла. Нам нужен фундамент, который выдержит слона.

Высота. На самом высоком холме в центре деревни вырыли котлован. Здесь пригодился цемент, секрет которого они открыли еще в прошлом году. Сэцу приказал замешать бетон с гранитным щебнем из шахты. Они залили мощную плиту, в которую сразу вмуровали стальные закладные — "ноги" будущей башни. Сама башня была каркасной — из толстых брусьев, усиленных стальными уголками (первыми профилями, которые Сэцу попробовал катать на стане).

Самым страшным был Подъем. Бак нужно было водрузить на десятиметровую высоту. Кранов не было. Были блоки, тросы и «Огненный Мул». Они перекинули тросы через вершину башни. — Мул, тяни! — скомандовал Сэцу по рации (то есть махнул флагом). Внизу запыхтела паровая машина. Трос натянулся. Огромная железная бочка оторвалась от земли. Она качалась, скрипела. Люди замерли. Если трос лопнет, бак превратится в лепешку и раздавит половину мастерской. Но расчет был верен. Бак медленно пополз вверх и с глухим стуком сел на подготовленное место. — Крепи! — заорал Будес, карабкаясь по лестнице с гаечным ключом.

Запуск Гидроаккумулятора. К вечеру систему подключили. Труба от насоса шла вверх, в дно бака. Другая труба шла вниз — к уличным колонкам, в баню и в теплицу. Сэцу открыл вентиль подачи. Насос начал качать. Хлюп... Хлюп... Вода пошла вверх. Сэцу стоял внизу с Фипином. — Зачем такие сложности? — спросил староста, задирая голову. — Почему нельзя качать сразу в кран? — Смотри, — Сэцу поднял камень и держал его на вытянутой руке. — Пока я держу его, у него есть энергия. Если я отпущу, он упадет и сделает работу — ударит. Он бросил камень. — Вода в баке — это тот же камень. Мы тратим силу Мула, чтобы поднять её наверх. Мы запасаем гравитацию. — И что это дает? — Стабильность, — Сэцу подошел к новой уличной колонке. — Мул работает рывками: толчок-пауза. А теперь смотри.

Он открыл кран. Из трубы ударила мощная, ровная, упругая струя. Она не пульсировала. Она била с силой, вырывая из рук ведро. — Давление, — улыбнулся Сэцу. — Одна атмосфера. Теперь Мул может отдыхать, а вода будет течь сама, пока бак не опустеет. Это наша батарейка. Только водяная.

В ту ночь деревня изменилась. Над крышами, на фоне звездного неба, возвышался черный силуэт Башни. Он выглядел чужеродно среди леса, но величественно. Это был символ того, что человек подчинил себе не только тепло, но и давление. В домах (пока только в некоторых) впервые из кранов потекла вода без помощи ведер. Сэцу лежал в своей кровати и слушал тишину. Мул молчал — бак был полон. — Первый этап индустриализации завершен, — прошептал он. — У нас есть база. У нас есть сталь. У нас есть энергия. Он закрыл глаза. — А завтра мы начнем перестраивать этот мир. Мы уберем солому и гниль. Мы оденем деревню в железо.

Он уже видел, как завтра с прокатного стана сойдет первый лист волнистого железа для крыш. Как в домах встанут «буржуйки», экономящие лес. Как новые теплицы засияют на солнце металлическими ребрами. Наступала «Железная Весна».

ГЛАВА 22: ЖЕЛЕЗНАЯ ВЕСНА

Весна в этом году пришла не с пением птиц и журчанием ручьев. Она пришла с грохотом. Река, наконец, сбросила ледяные оковы. Вода, черная и злая от талого снега, ревела, вращая лопасти водяного колеса с такой силой, что вся лесопилка вибрировала. «Огненный Мул» теперь работал в полсилы, лишь помогая реке в моменты пиковых нагрузок, но его дым по-прежнему смешивался с паром, создавая над деревней постоянное облако.

Центром новой жизни стал Прокатный Стан. Сэцу модернизировал его. Теперь, помимо гладких валков, там стояла вторая пара — Гофрированные валки. Это были два массивных чугунных цилиндра с продольными ребрами и впадинами, которые входили друг в друга, как пальцы двух рук.

Работа шла круглосуточно. В горне разогревали стальные заготовки до малинового свечения. — Пошел! — командовал Будес, теперь главный мастер цеха. Раскаленный лист металла попадал в пасть машины. ВИИИЗГ-ХРУМ! Редуктор стонал, шестерни лязгали. Валки хватали металл и жевали его. Плоский, скучный лист вылетал с другой стороны преображенным — он становился волнистым, жестким и звонким. Профнастил. Листы складывали в стопки, и они остывали, щелкая и потрескивая, отливая синевой окалины.

Революция Крыш.

Первым делом Сэцу решил покончить с соломой. — Соломенная крыша — это уютно, если ты мышь, — говорил он на совете. — Но это пожар, который ждет своей искры. А у нас теперь везде трубы и печи. Началась великая перестройка. Мужчины лезли на крыши, сдирая старую, прелую солому и сгнившую дранку, под которой копошились жуки. Обнажались стропила — скелет домов.

А потом поднимали Железо. Листы профнастила были легкими (по сравнению с бревнами) и покрывали сразу большую площадь. Их укладывали внахлест, и волны идеально совпадали друг с другом, создавая герметичный панцирь. — Клепай! — кричали сверху. Стучали молотки, загоняя в дерево длинные кованые гвозди с широкими шляпками.

Через неделю деревня изменилась до неузнаваемости. Раньше, глядя с холма, ты видел скопление бурых, мшистых холмиков, сливающихся с лесом. Теперь ты видел Блеск. В солнечный день новые крыши сияли так, что больно было смотреть. Деревня превратилась в скопление металлических зеркал. А когда пошел первый весенний дождь, жители узнали новый звук. Раньше дождь шуршал по соломе. Теперь он барабанил по металлу. Там-тарам-там-там! Этот звук был громким, барабанным, индустриальным. Под него было трудно уснуть с непривычки, но он давал невероятное чувство защищенности. Ни одна капля больше не падала за шиворот.

Тепло в каждый дом.

Пока снаружи дома одевались в броню, внутри происходила другая революция. Сэцу ненавидел местные очаги. Это были открытые каменные камины или глиняные печи «по-черному», которые дымили внутрь помещения, пока не прогреется труба. КПД у них был, как у костра в поле — все тепло улетало в небо.

В кузнице Замес и Арэс наладили поточное производство новых устройств. Они брали самые толстые листы металла, которые мог выдать стан. Кроили их ножницами по металлу (огромными, с длинными ручками, на которые наваливались всем весом). Затем листы гнули и клепали. Получались небольшие, коренастые железные ящики на ножках. С дверцей для дров, поддувалом снизу и патрубком для трубы сверху. Буржуйка.

Установка такой печи в доме занимала пару часов. Старый очаг ломали. Буржуйку ставили в центре комнаты на лист железа (чтобы пол не загорелся). Жестяную трубу выводили в окно или дыру в потолке. — Поджигай. Первая протопка была вонючей — обгорало масло на металле. Но эффект был мгновенным. Металлические стенки раскалялись быстро. Тепло не улетало в трубу, оно излучалось во все стороны. Инфракрасный жар.

— Одной охапки дров хватает на всю ночь, если прикрыть поддувало, — объяснял Сэцу счастливой хозяйке дома. — А сверху, на плоскую крышку, можно поставить чайник или кастрюлю. Суп сварится за час. В домах стало сухо. Исчез запах плесени и сырости. Теперь в них пахло горячим металлом и сухим деревом. Люди стали ходить дома в одних рубахах, а дети играли на полу, не боясь простудиться.

Скелеты для новой жизни.

Фипин ходил вокруг «Хрустального Дворца» и качал головой. — Сэцу, зачем нам новые теплицы? Старая еще стоит. — Старая — деревянная, — ответил Сэцу. — Дерево гниет от влаги. Дерево толстое и загораживает свет. Нам нужно больше рассады, Фипин. Нам нужно кормить не сотню людей, а тысячу. Мы будем расти.

На пустыре за деревней началась странная стройка. Здесь не было бревен и плотников. Здесь работали слесари. Они притащили с завода сотни метров Уголка — стального профиля в форме буквы «Г». Стучали молотки, сверкали заклепки. На глазах у изумленных жителей из земли вырастали ажурные, легкие конструкции. Это были скелеты будущих зданий. Тонкие металлические ребра, стянутые раскосами.

— Это похоже на кости птицы, — заметил Арэс. — Тонкие, но прочные. Когда каркасы были готовы, их начали стеклить. Сэцу научил Павла катать листовое стекло (выливать расплав на ровный металлический стол и раскатывать валиком). Стекла получались не идеальными, мутноватыми, но их было много. Новые теплицы сияли на солнце. Внутри них было гораздо светлее, чем в старой, деревянной. Металл не отбрасывал тени.

А внутри Сэцу проложил систему труб от Водонапорной Башни. Вдоль каждой грядки шла тонкая трубка с дырочками. — Открываешь кран на десять минут, — инструктировал он Фипина. — Вода под давлением брызжет из дырок. «Капельный полив». Больше не надо бегать с лейками, староста. Твоя задача — думать, а не таскать воду.

Новая Эстетика.

К середине весны деревня преобразилась. Если бы сюда попал человек из прошлого века, он бы решил, что попал на другую планету. Древние, почерневшие от времени срубы теперь были увенчаны сверкающими металлическими крышами, из которых торчали не кирпичные трубы, а тонкие жестяные дымоходы, причудливо изогнутые и закрепленные проволокой. Из этих труб бодро валил дым буржуек. Вдоль стен домов, по улице, тянулись линии водопроводных труб, обмотанные тряпками и паклей для утепления. Над всем этим возвышалась черная громада Водонапорной Башни и ажурные скелеты новых теплиц. Повсюду слышалось шипение пара (от Мула или от неплотных соединений труб), стук металла и запах угольного дыма.

Это было некрасиво в классическом понимании. Это было грубо, функционально и агрессивно. Дерево и металл, пар и снег, природа и машина переплелись в странном симбиозе. — Мы больше не прячемся в лесу, — сказал Сэцу, стоя на крыльце своей лаборатории и глядя на дело рук своих. — Мы строим свою собственную экосистему. Железную экосистему.

Он поправил гогглы на лбу и посмотрел на поля, которые освобождались от снега. — База готова, — сказал он. — Теперь пора подумать о еде. По-настоящему.

Он открыл блокнот. Задача: Плуг. Цель: Вспахать целину.

Снег сошел окончательно, обнажив черную, жирную, напитанную влагой землю. Поля вокруг деревни парили под весенним солнцем. Настало время Посевной. Раньше это было время каторжного труда и тихой паники. Успеют ли? Хватит ли сил? Не сломается ли инвентарь?

Сэцу вышел в поле вместе с Фипином. Староста нес на плече Соху — орудие, которым его предки ковыряли землю тысячу лет. Это была просто прочная деревянная рогатина с насаженным на конец железным наконечником-зубом. — Смотри, Сэцу, — Фипин воткнул соху в землю и налег на неё. Дерево заскрипело. Зуб прочертил в земле неглубокую борозду, разрыхлив верхний слой, но не перевернув его. Сорняки, перезимовавшие в почве, остались на месте, только слегка потревоженные. — Глубина — пальца три, — оценил Сэцу, присев на корточки. — Это не пахота, Фипин. Это чесание спинки земле. Корни сорняков смеются над нами.

Он встал и отряхнул руки. — Если мы хотим урожай, а не просто еду, чтобы не сдохнуть с голоду, нам нужно копать глубоко. Нам нужно перевернуть землю, похоронить сорняки и поднять наверх свежий грунт. Он пнул деревянную соху. — В музей. Завтра мы идем на войну с землей. И нам нужно оружие потяжелее.

Рождение Плуга.

В кузнице снова кипела работа, но теперь это была не грубая ковка, а точная инженерия. Сэцу принес чертеж Отвального Плуга. — Это не просто нож, — объяснял он Замесу и Будесу, тыча в сложную кривую линию на бумаге. — Это крыло. Оно врезается в землю, подрезает пласт, а потом этот изогнутый бок — Отвал — поднимает его и аккуратно переворачивает на бок.

Шаг 1: Лемех. Самая важная часть — нож, который режет землю. Замес взял полосу лучшей инструментальной стали, которую они смогли сварить. Отковал её, заточил до остроты топора и закалил в масле. — Он должен рубить корни как нитки, — сказал кузнец, проверяя лезвие пальцем.

Шаг 2: Отвал. Самая сложная часть. Нужен был большой лист металла, изогнутый по хитрой спирали. Они взяли толстый (8 мм) лист, прокатанный на стане. Нагрели его в горне докрасна. И начали гнуть. У них не было пресса. Они использовали «Огненного Мула». Сэцу соорудил матрицу — огромное деревянное бревно, стесанное по форме будущего отвала. Горячий лист положили на матрицу. Сверху наложили другую форму. И придавили это всё рычагом, который тянул Мул. Дерево матрицы дымилось и горело, но металл поддался. Он выгнулся в идеальную, плавную кривую. Когда лист остыл, Замес отшлифовал его до блеска. — Земля не должна прилипать, — пояснил Сэцу. — Она должна скользить по нему, как вода.

Шаг 3: Сборка. Все части — лемех, отвал, нож-предплужник и опорное колесо — собрали на мощной стальной раме, склепанной намертво. Получился Монстр. Тяжелый, блестящий, хищный. Он весил килограммов сто пятьдесят. — Кто это потянет? — спросил Фипин, с опаской глядя на агрегат. — Нашим быкам такое не под силу, они сдохнут через десять метров.

Битва за Урожай.

На следующее утро вся деревня собралась на краю самого большого поля. Плуг стоял на земле, сверкая на солнце отполированным отвалом. Вместо лошади или быка перед ним стоял Будес. Гигант разделся по пояс, несмотря на прохладный ветер. На его могучих плечах лежала специально сшитая кожаная шлея с широкими лямками. Толстые цепи шли от шлеи к плугу.

— Готов, — пророкотал кузнец, уперевшись ногами в землю. Мышцы на его спине вздулись буграми. Замес встал за рукоятки плуга, чтобы направлять его. — Давай!

Будес сделал шаг. Цепи натянулись со звоном. Плуг не шелохнулся. Лемех врезался в дерн. Будес зарычал, наклонился вперед, почти касаясь земли руками. Его ноги начали скользить по грязи. — Тяни, Дракон! — заорал Арэс. Гигант напрягся так, что казалось, лопнут жилы. И земля поддалась.

ХРРУСЬ! Звук был сочным, влажным. Стальной нож разрезал вековую целину. Плуг тронулся. Медленно, но неотвратимо. Пласт земли толщиной в двадцать сантиметров поднимался по блестящему отвалу, изгибался и мягко ложился на бок, переворачиваясь травой вниз. Черная, парующая земля. Чистая. — Идет! — кричал Замес, с трудом удерживая рвущийся из рук агрегат.

Будес набрал темп. Он шел широкими шагами, дыша как паровоз. Пот ручьями стекал по его спине. За ним оставалась идеально ровная, глубокая, черная борозда. Люди шли следом, как за чудом. Фипин то и дело наклонялся, трогал перевернутую землю, не веря своим глазам.

Они прошли поле из конца в конец за десять минут. С деревянной сохой на это ушел бы час, и результат был бы жалким. Будес остановился в конце борозды, сбросил шлею и упал на траву, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. — Это... тяжело, Сэцу, — прохрипел он. — Я сильный, но я не трактор.

Сэцу подошел к нему и протянул флягу с водой. — Ты лучше трактора, Будес. Сегодня ты кормишь нас всех. Он посмотрел на поле. Одна широкая черная полоса на фоне зеленой целины. Начало положено. — Но ты прав, — сказал Сэцу задумчиво. — Человек не должен делать работу скота. Он посмотрел в сторону деревни, где дымил трубой «Огненный Мул». — Нам нужна машина, которая будет тянуть этот плуг. Машина, которая не устает и не потеет. Машина на колесах, с огненным сердцем внутри.

Он достал блокнот. Посевная спасена (Будес вспашет всё за неделю, если его хорошо кормить). На новой странице он написал заголовок для следующей части их истории. Самый амбициозный проект после Паровоза.

ГЛАВА 23: МЕТАЛЛ И ЛЮДИ

После триумфальной вспашки поля и строительства башни, Сэцу столкнулся с новой проблемой. — Мы вырастим еду, — сказал он, глядя на ровные ряды всходов. — Урожай будет огромным. Но куда мы его денем? Фипин пожал плечами: — Засолим в бочках. Насушим. Сложим в стеклянные банки. — Стекло... — Сэцу покачал головой. — Оно тяжелое. Оно бьется. Если мы захотим отправить экспедицию к горам на неделю, половина веса их рюкзаков будет стеклотарой. А если один поскользнется — останется без еды и с осколками в заднице.

Сэцу пришел в цех Проката. — Будес, мне нужно тоньше. — Куда тоньше? — возмутился гигант, указывая на кровельный лист. — Это и так как бумага. — Мне нужна фольга. Ну, почти. Мне нужна Жесть.

Операция «Консервы».

Прокат. Они затянули валки стана до предела. Металл визжал, сопротивляясь. Сэцу смазывал лист маслом, прогоняя его снова и снова. На выходе получился лист толщиной в 0.3 миллиметра. Он гнулся пальцами, шелестел, если его потрясти. — Черная жесть, — кивнул Сэцу. — Но она заржавеет от мясного сока за час. Нам нужна защита.Лужение. В лаборатории развели огонь под ванной с расплавленным оловом. Олово — мягкий, безопасный для еды металл. Сэцу брал листы стали, окунал их в кислоту (чтобы снять окислы), а затем — в ванну с оловом. Лист выходил серебристым, блестящим и гладким. — Белая жесть, — торжественно объявил он. — Вечная броня для еды.Сборка Банки. Замес сделал вырубной штамп — острую круглую форму. Ударом молота из листа вырубали кругляши (дно и крышку) и прямоугольники (стенки). Прямоугольник сворачивали в трубу. Шов паяли чистым оловом. Дно привальцовывали хитрым способом — Двойным закаточным швом. Сэцу пришлось сделать специальную машинку с роликами (похожую на открывашку наоборот), которая подгибала край металла, сжимая его намертво. — Никакой пайки на швах, которые касаются огня, — учил Сэцу. — Только механический зажим. Герметичность — наше всё.Краш-тест. Первую банку набили тушеным мясом, закатали крышку и проварили в кипятке (пастеризация). Сэцу взял банку. Она была теплой, легкой и прочной. Он поднял её над головой и со всей силы швырнул об каменный пол. БДЫЩ! Банка отскочила, покатилась, гремя. Арэс поднял её. На боку была вмятина, но швы держали. Ни капли бульона не вытекло. — Идеально, — улыбнулся Сэцу. — Стекло бы превратилось в пыль. А это можно брать хоть на войну, хоть на край света. Он подкинул банку в руке. — Мы наделаем тысячи таких. Мы законсервируем лето, чтобы съесть его зимой.

Неделю спустя, когда цех уже штамповал по сотне банок в день, а запах паяльной кислоты стал привычным, случилось Нечто.

Часовые, которых Будес (по старой памяти и приказу Сэцу) выставлял на окраине леса, прибежали в деревню, запыхавшись. — Люди! — кричал молодой парень. — Чужаки! Идут со стороны ущелья! Много! С копьями!

Сэцу снял очки, вытер их краем халата и спокойно сказал: — Без паники. Будес, бери своих кузнецов, бери молоты. Арэс, тащи фейерверки, если придется пугать. Фипин, ты переговорщик. — А ты? — спросил староста. — А я — виновник торжества.

Они вышли навстречу. На опушке леса стояла группа людей. Человек десять. Одеты они были в грубые шкуры, сшитые жилами. Их лица были обветренными, настороженными. В руках — костяные копья и луки. Они выглядели как дикари по сравнению с жителями деревни Сэцу, одетыми в белые рубахи и джинсовую (грубую льняную) ткань.

Вперед вышел высокий мужчина с сединой в бороде, увешанный амулетами из черепов птиц. Он смотрел не на людей. Он смотрел на Водонапорную Башню, возвышающуюся над домами. На блестящие металлические крыши. На дым, идущий из труб. В его глазах был суеверный ужас.

— Кто вы? — крикнул он, не приближаясь. — Вы духи Железной Горы? Или демоны Огня? Фипин шагнул вперед, разводя руки (показывая, что безоружен): — Мы люди. Такие же, как вы. Мы живем здесь. — Люди не строят скал из железа! — рявкнул вожак. — Мы видели знамение зимой! Небо горело зеленым и золотым огнем! Звезды падали на землю! Мы думали, это гнев богов. Мы пришли узнать, зачем вы прокляли небо.

Сэцу вышел вперед. Он выглядел странно для дикарей: белый халат, блестящие гогглы на лбу, чистая кожа. — Это не проклятие, — сказал он звонким голосом. — Это химия. Мы праздновали Новый Год. — Культ... — прошептал вожак, сжимая копье. — Вы поклоняетесь огню. Вы опасны.

Сэцу понял: сейчас начнется драка. Дикари боятся того, чего не понимают. Нужно не пугать их силой, а соблазнять чудом. — Мы не поклоняемся огню, — спокойно ответил Сэцу. — Мы заставляем его работать. Хотите посмотреть? — Ты хочешь заманить нас в ловушку, колдун? — Я хочу предложить вам воды. Чистой воды, ради которой не надо ходить к реке. Сэцу подошел к уличной колонке, которая стояла неподалеку. Он демонстративно достал из кармана кусок мыла и чистое полотенце. Повернул кран. Тугая, прозрачная струя ударила в корыто. Дикари отшатнулись. Вода текла из железной палки! Сама! Сэцу спокойно помыл руки с мылом, создав шапку душистой пены, смыл её и вытер руки белым полотенцем. — Это не магия, — сказал он, протягивая им кусок мыла. — Это водопровод.

Вожак подошел ближе. Он понюхал мыло. Пахло хвоей. — Пахнет лесом... но чистым. — У вас есть женщины и дети? — спросил Сэцу. — Они мерзнут зимой? Они болеют от грязи? Вожак мрачно кивнул: — Зима забрала троих стариков и двух младенцев. Холод — наш враг. — У нас никто не умер, — жестко сказал Сэцу. — Идемте. Я покажу вам то, что стоит дороже золота.

Он повел их в Баню. Внутри было жарко. Сэцу открыл дверь в душевую. — Раздевайтесь, — приказал он вожаку. — Не бойся. Дикарь, поколебавшись, скинул шкуры. От него пахло потом и старым жиром. Сэцу открыл вентиль. Теплый душ ударил сверху. Мужчина вскрикнул и хотел отпрыгнуть, но тепло... тепло остановило его. Он замер. Вода смывала грязь, согревала кости. Он поднял лицо к струям, закрыв глаза. Когда он вышел, он был другим человеком. Его агрессия смылась в канализацию. — Это... вода богов, — прошептал он.

А потом Сэцу повел их в столовую. Там горели электрические лампы (Сэцу специально запустил Мула на полную). На столах стояли тарелки с горячим рагу и... блестящие жестяные банки. Сэцу взял одну банку, дернул за кольцо (или вскрыл ножом). — Мясо. Свежее, вкусное. Оно может лежать так год. И не испортится. Он протянул банку вожаку. Тот попробовал пальцем. Съел. Глаза его расширились. — Вкусно. Соль... много соли.

— Слушай меня, — сказал Сэцу, глядя в глаза вожаку. — Вы живете в страхе. Вы боретесь за каждый кусок. Вы мерзнете. Он обвел рукой свою деревню. — Здесь мы победили холод. Победили голод. У нас тепло, светло и сыто. — Чего ты хочешь? — спросил вожак. Он был не глуп. Он понимал, что бесплатного сыра не бывает. — Мне нужны руки, — честно ответил Сэцу. — Я строю новый мир. И мне не хватает строителей. Приводи своих людей. Всех. Мы дадим вам дома. Мы дадим вам эти железные печи. Мы дадим вам мыло и лекарства. А вы дадите мне свой труд. Вы будете учиться и работать.

Вожак долго молчал. Он смотрел на лампочку, в которой горел «запертый огонь». Смотрел на своих людей, которые с жадностью ели хлеб. — Нас много, — сказал он. — Восемьдесят человек. Мое племя велико. Сэцу мысленно возликовал. Восемьдесят! Это удваивает население деревни. — Кто они? — Половина — мужчины, половина — женщины. Стариков почти нет — они не пережили зиму. Детей мало. В основном молодые. Сильные. Мы охотники. — Охотники станут рабочими, — кивнул Сэцу. — Женщины станут ткачихами, поварами и агрономами. Места хватит всем.

Вожак протянул руку. Его ладонь была грубой, как кора дуба. — Я — Торн, — сказал он. — Мы придем завтра. Если ты обманешь нас, колдун... — Если я обману вас, вы просто уйдете обратно в лес, — улыбнулся Сэцу, пожимая руку. — Но поверь, Торн, после горячего душа ты не захочешь возвращаться в пещеру.

На следующий день население деревни выросло вдвое. Это была пестрая толпа. Молодые парни и девушки, крепкие, жилистые, привыкшие к выживанию. Они смотрели на чудеса Сэцу — на башню, на станки, на свет — как на храм богов. Сэцу стоял на крыльце, глядя на это море новых лиц. 40 мужчин. 40 женщин. Молодая кровь. — Будес, — тихо сказал он стоящему рядом гиганту. — Теперь у нас есть армия. — Что мы будем делать с такой толпой, Сэцу? Их надо учить. Они даже молоток держать не умеют. — Научим, — глаза Сэцу сверкнули за стеклами гогглов. — Теперь мы можем замахнуться на настоящий проект. Он открыл блокнот на странице. Там, где раньше стоял знак вопроса, он жирно вывел:

ПАРОВОЙ ТРАКТОР. (Локомобиль)

— Торн и его парни сильные. Они помогут нам собрать машину, которая заменит сотню лошадей. И тогда, Будес... тогда мы проложим дорогу к самому горизонту.

С приходом людей Торна деревня превратилась в растревоженный улей, который внезапно получил дозу стероидов. Восемьдесят пар новых рук — это не шутка. Сэцу разделил их на бригады. Крепкие охотники под руководством Будеса отправились в шахту и к прокатному стану. Они быстро поняли, что махать кайлом выгоднее, чем копьем — еда здесь была гарантирована. Женщины и подростки заняли места в «Легком цехе» (сборка банок, шитье, работа в теплицах). Лес вокруг деревни начал редеть с пугающей скоростью — «Огненный Мул» и новые буржуйки требовали топлива, а будущая стройка требовала угля.

Проект «Железный Конь».

Сэцу собрал «Совет» прямо на улице, возле Прокатного стана. Он мелом нарисовал на стене цеха огромную схему. — Мы хотим пахать, — начал он. — Мы хотим возить руду не на санках, а тоннами. Нам нужен Трактор. Торн, новый бригадир чернорабочих, смотрел на чертеж с суеверным уважением. — Это повозка без лошади? — спросил он. — Кто будет её толкать? Духи? — Пар, — ответил Сэцу. — Но не такой вялый, как в нашем Муле.

Сэцу повернулся к Будесу и Замесу. — Мул работает на атмосферном давлении. Он «дышит» вакуумом. Это безопасно, но слабо. Чтобы сдвинуть трактор, нам нужен Пар Высокого Давления. Он нарисовал котел, но не "яйцо", как у Мула, а горизонтальную трубу, пронизанную множеством мелких трубок. — Жаротрубный котел. Огонь идет внутри трубок, а вода снаружи. Площадь нагрева огромная. Пар будет злым. Давление — 5 атмосфер. — Пять? — Замес побледнел. — Это же бомба, Сэцу. Если он рванет... — Если рванет — от нас останутся только ботинки, — спокойно подтвердил Сэцу. — Поэтому мы будем клепать его так, как будто от этого зависит жизнь. Двойной шов. Лучшая сталь.

Стройка Века.

Работа закипела. И это была работа другого масштаба. 1. Шасси. Торн и его люди таскали тяжеленные швеллера (П-образные балки), которые катал стан. Их резали, гнули и клепали в жесткую раму. Это был хребет зверя. — Крепче! — кричал Будес, проверяя заклепки. — Эта штука будет весить пять тонн! Рама не должна прогнуться!

2. Колеса. Резины для огромных шин у них не было (каучук пока в дефиците). Поэтому колеса делали цельнометаллическими. Широкие, как бочки, чтобы не вязнуть в грязи. Снаружи на них наваривали (кузнечной сваркой) косые ребра — Грунтозацепы. Когда первое такое колесо выкатили из кузницы, оно было выше человеческого роста. — Оно раздавит камень и не заметит, — восхитился Арэс.

3. Котел. Самая опасная часть. Сэцу лично отбирал листы металла. Замес клепал их с ювелирной точностью. Сотни заклепок. Внутри котла установили два десятка дымогарных труб. — Испытание давлением! — скомандовал Сэцу, когда бочку закончили. Они залили котел водой «под завязку» и начали качать ручным насосом. Стрелка манометра ползла вверх. 2 атмосферы... 3... 4... Металл скрипел. Казалось, бочка сейчас вздохнет. 5 атмосфер. — Держит, — выдохнул Сэцу. — Ни одной слезы на швах. Замес, ты бог клепки.

4. Двигатель. Это был уже не огромный цилиндр Мула. Это был компактный, хищный механизм. Цилиндр диаметром всего 20 сантиметров, но с толстыми стенками. Сэцу выточил поршень на своем самодельном токарном станке (привод от Мула), добиваясь идеального зеркала. На этот раз поршень уплотняли не салом, а Чугунными кольцами. — Кольца пружинят, — объяснял он. — Они прижимаются к стенкам давлением пара. Герметичность абсолютная.

Сборка Монстра.

Через две недели во дворе мастерской стояло ОНО. Локомобиль. Похожий на паровоз, который потерял рельсы и отрастил огромные, широкие колеса. Сзади — площадка для машиниста и кочегара. Спереди — гордая черная труба. Массивный маховик сбоку. Система шестерен, передающая вращение на задние колеса (цепной привод, цепь ковали отдельно, каждое звено — как кулак).

Торн ходил вокруг машины, боясь к ней прикоснуться. — Железный Бизон, — прошептал он. — Он страшный. — Он прекрасен, — возразил Будес, протирая медь манометра тряпкой. — У него есть имя? Сэцу поправил очки. — Мы назовем его «Титан-1». Потому что он положит начало эпохе гигантов.

В топку забросили уголь. — Разжигай! Дым повалил из трубы. Вода зашумела. Но в отличие от Мула, который начинал работать почти сразу, Титан разогревался долго. Давление росло медленно. — 1 атмосфера... 2... Клапан предохранителя начал пошипывать. — 4 атмосферы. Рабочее давление достигнуто.

Сэцу залез на площадку управления. Там было жарко. Рычаг реверса. Вентиль подачи пара (Регулятор). Руль (просто цепи, поворачивающие переднюю ось). — Все с дороги! — крикнул он. Народ (все 160 человек деревни) отхлынул к стенам домов.

Сэцу положил руку на горячий вентиль. Открыл. ПШШШ-ЧУХ! Пар ударил в поршень. Маховик дернулся. Провернулся. ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ! Выхлоп был резким, громким, стреляющим в небо белыми облачками. Титан вздрогнул. Шестерни лязгнули. Огромные задние колеса провернулись, вгрызаясь железными когтями в землю. Машина, весом в пять тонн, тронулась с места.

Земля дрожала. Сэцу крутил руль, направляя монстра к воротам. Торн упал на колени. — Он живой! Он идет! Титан выехал на улицу, оставляя за собой глубокие следы в утрамбованной дороге. Это была победа. Абсолютная, сокрушительная победа человека над весом.

Сэцу остановил машину посреди площади. Пар окутывал его фигуру. — Будес! — крикнул он сверху. — Цепляй плуг! Тот самый, большой! — К Титану? — Да! Посмотрим, сколько борозд он сможет сделать за раз. Один плуг для него — это зубочистка. Мы сделаем сцепку из пяти плугов!

Он посмотрел на горизонт. — А потом... потом мы прицепим к нему вагоны. И поедем к Горе за рудой. И ничто нас не остановит.

ГЛАВА 24: ЗЕМЛЯ И СТАЛЬ

Поле за деревней напоминало поле битвы. Только вместо вражеской армии здесь стояла вековая целина — плотная, сплетенная корнями, тяжелая от весенней влаги земля. Против неё выступил «Титан».

Позади пятитонного железного монстра на жесткой сцепке были закреплены пять плугов. Это была монструозная конструкция, сваренная и склепанная Замесом за одну ночь. — Ты уверен, Сэцу? — кричал Будес, стоя на площадке кочегара и закидывая уголь в топку. Его лицо блестело от жара и копоти. — Пять лемехов сразу? Это даже стаду быков не под силу! — Быки сделаны из мяса! — ответил Сэцу, держась за горячий рычаг регулятора. — А этот парень сделан из огня и давления. Давай пару!

Стрелка манометра дрожала у красной черты. Предохранительный клапан истерично шипел, стравливая излишки белого пара. — Поехали! Сэцу толкнул рычаг. ЧУХ! Огромные задние колеса с грунтозацепами провернулись. Железные ребра впились в грунт, разбрасывая комья грязи. ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ! Титан взревел. Вся рама задрожала. Сцепка натянулась со звоном, похожим на выстрел. Плуги врезались в землю.

Люди Торна и жители деревни, стоявшие на краю поля, ахнули. Земля не просто вспахивалась. Она взрывалась. Пять широких черных волн грунта одновременно поднимались и переворачивались. Титан шел медленно, со скоростью пешехода, но с неумолимостью ледника. Корни рвались с треском. Камни выворачивались и отлетали в стороны.

— Смотрите на это... — прошептал Торн. — Он не устает. Он не потеет. Сэцу вел машину, чувствуя вибрацию каждой костью. Это было чувство абсолютной власти. Машина пожирала уголь и превращала его в работу. За один проход они делали полосу шириной в три метра. Через час поле, которое раньше пахали неделю всей деревней, было черным и готовым к посеву.

— Стоп машина! — Сэцу перекрыл пар. Титан выдохнул последнее облако и затих. Остался только треск остывающего металла и запах горячего масла. Сэцу спустился на землю. Ноги слегка подкашивались от вибрации. — Ну как? — спросил он Фипина. Староста подошел к пашне. Он опустил руку в глубокую, рыхлую борозду. — Глубоко, — сказал он. — Земля дышит. Сэцу, мы засеем в пять раз больше, чем планировали. У нас будет столько зерна, что придется строить новый амбар.

Но триумф длился недолго. — Сэцу! — позвал Будес. — У нас проблема. — Какая? Уголь кончился? — Нет. Вода. Бак пуст. И... посмотри на колеса. Сэцу обошел машину. Тяжелый, пятитонный Титан, стоя на мягкой, вспаханной земле, начал погружаться. Задние колеса ушли в грунт на четверть. — Давление на грунт, — выругался Сэцу. — Он слишком тяжелый для этой грязи. Пока он ехал — инерция держала. Как только встал — начал тонуть. — И воды нет, — добавил Арэс, заглядывая в бак. — Он пьет как стадо слонов. Мы замучаемся ведрами таскать.

Сэцу снял гогглы и потер переносицу, оставляя черные разводы сажи вокруг глаз. — Вот она, логистика. Мы сделали машину, но забыли про инфраструктуру. Трактор бесполезен, если он тонет в грязи и требует свиты водоносов. Он посмотрел в сторону шахты, видневшейся у подножия горы. — Я хотел возить на нем руду. Но если он тонет здесь, на поле... на лесной дороге он сядет на брюхо через километр. — И что делать? — спросил Торн. — Вернуться к саням? — Нет, — глаза Сэцу сверкнули. — Если земля слишком мягкая для машины, значит, мы должны одеть землю в броню. Он взял прутик и начертил на грязи две параллельные линии. — Мы не будем строить дорогу из камня. Это долго. Мы построим Железную Дорогу.

Вечером в «Клубе» Сэцу развернул карту. — Задача: доставить руду и уголь от Горы к Заводу (так он теперь называл комплекс мастерских). Расстояние — три километра по пересеченной местности. Грязь, корни, овраги. — Титан там не пройдет, — подтвердил Будес. — Титан останется на полях и на твердом дворе, — решил Сэцу. — Для Горы мы построим специальную дорогу. Рельсы. Он показал чертеж. — Деревянные шпалы, уложенные на насыпь из щебня. Сверху — рельсы. — Из чего рельсы? — спросил Замес. — Если катать их из стали, мы разоримся. У нас столько металла нет. — Мы будем катать не рельс целиком, а полосу, — схитрил Сэцу. — Мы возьмем деревянные брусья. И обобьем их сверху толстой железной полосой. Это «Эрзац-рельс». Для начала хватит. Потом, когда наладим производство, заменим на чугунное литье или прокат. — А тянуть кто будет? — спросил Арэс. — Опять Титан? — Нет. Пока — лошади. Или люди. Трение качения по железу в десять раз меньше, чем по земле. Один человек сможет толкать вагонетку весом в тонну.

Стройка Века №2. Торн и его восемьдесят человек получили работу. Это была самая масштабная стройка в истории этого мира. — Рубить просеку! — командовал Торн. — Корчевать пни! Лес звенел от топоров. Теперь, с новыми пилами из хорошей стали, дело шло быстрее. Сэцу лично размечал трассу с помощью самодельного нивелира (трубка с водой и две стеклянные колбочки). — Уклон должен быть плавным! — учил он. — Не больше двух сантиметров на метр. Иначе груженый состав снесет нас вниз, а пустой мы не затащим наверх.

Насыпь. Они копали землю, засыпали ямы камнями и щебнем из отвалов шахты. Щебень трамбовали тяжелыми деревянными «бабами». Это была основа. Дренаж. Если вода подмоет путь — рельсы поплывут.

Шпалы. Лесопилка у реки (подключенная к водяному колесу) визжала день и ночь, нарезая сотни одинаковых брусьев. Их пропитывали горячим дегтем, чтобы не гнили в земле. Запах креозота и дегтя стал новым ароматом леса.

Рельсы. Прокатный стан работал на износ. Будес и Замес катали длинные полосы железа толщиной в сантиметр. Потом кузнецы пробивали в них отверстия под гвозди. На трассе кипела сборка. — Ширина колеи — 750 миллиметров! — Сэцу сделал специальный шаблон-распорку. — Не 755, не 740! Если ошибетесь — вагонетка сойдет с рельс. Павел и Арэс ползали на коленях, прибивая железные полосы к деревянным брусьям огромными костылями. Стук молотков разносился на километры. Тук-тук-тук. Железный дятел долбил лес.

Вагонетки. Пока строилась дорога, в цехе собирали Подвижной Состав. Это были не телеги. Это были Вагонетки Коппеля (упрощенная версия). V-образный кузов, который можно опрокинуть в бок, дернув рычаг. Но главное — колеса. Сэцу настоял на литье. Замес отлил чугунные колеса с ребордой (выступом), чтобы не слетали с рельс. — Подшипники! — требовал Сэцу. — Никакого трения. Бронзовые втулки, обильная смазка. Колесо должно крутиться от дуновения ветра.

Через две недели первая ветка длиной в километр (до половины пути к горе) была готова. Сэцу стоял у начала пути. На рельсах стояла первая вагонетка, груженая камнями. Вес — около 800 кг. — Кто хочет попробовать? — спросил он. Вышел Торн. Он с сомнением посмотрел на тяжелую груду камня. Раньше, чтобы сдвинуть такое, нужны были сани и три человека. Он уперся руками в край вагонетки. Напрягся, готовясь толкать изо всех сил. Толкнул. Вагонетка покатилась легко, бесшумно, только колеса мягко стучали на стыках: тук-тук... тук-тук. Торн чуть не упал вперед от неожиданности. — Она... пустая? — он посмотрел внутрь. Камни лежали на месте. Он толкнул её одной рукой. Вагонетка катилась. Он побежал за ней, смеясь как ребенок. — Она едет сама! Сэцу, это магия! — Это низкий коэффициент трения качения, — улыбнулся Сэцу. — Сталь по стали. Добро пожаловать на Железную Дорогу.

Теперь работа шахты изменилась. Раньше руду таскали на себе или волокушах. Теперь вереница вагонеток (пока на конной тяге, лошадь легко тянула цепочку из пяти штук) курсировала между горой и заводом. Склад руды и угля рос на глазах. Энергетический голод был побежден логистикой.

Но Сэцу не успокаивался. Он сидел в своей лаборатории, глядя на кусок угля. — Уголь — это хорошо. Пар — это мощно. Но есть сила, которая спит еще глубже. Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты шрамами и въевшимся маслом. — Мы научились строить. Пора научиться разрушать... чтобы строить быстрее. В дверь постучали. Это был Павел. — Сэцу, там... провод. — Какой провод? — Тот, что идет к дальней вышке. Мы его тянули вчера. Его перегрызли. — Кто? Волки? — Нет. — Павел был бледен. — Кто-то перерубил его топором. И украл кусок меди. Сэцу встал. Его лицо закаменело. До этого момента их врагом была природа. Холод, голод, расстояние. Теперь появился новый враг. Зависть. И жадность. Слухи о богатой деревне, где железо валяется под ногами, а дома светятся по ночам, поползли по лесам. — Будес, — тихо сказал Сэцу. — Закрывай цех. — Что случилось? — Мы меняем профиль. Нам нужно защитить то, что мы построили. Сэцу взял мел и написал на доске новое слово, от которого веяло холодом. АРБАЛЕТ. — Но не простой, — добавил он. — Мы сделаем многозарядный. Пришло время милитаризации.

Сэцу сидел за своим рабочим столом, вертя в руках кусок перерубленного медного провода. Срез был грубым, сделанным, скорее всего, каменным топором или плохим зубилом. — Они украли пятьдесят метров меди, — сухо констатировал он. — Чтобы сделать из неё... что? Украшения? Браслеты? — Скорее всего, — кивнул Торн, стоявший у двери. Бывший вожак дикарей чувствовал себя не в своей тарелке. Это были его леса, его бывшие "коллеги" по выживанию. — Медь блестит. Для диких кланов это статус. Они не знают, что по этой "веревке" бежит молния. — Но они знают, где мы живем, — Сэцу отбросил провод. — И они видят, что мы богаты. Рано или поздно они придут не за проводом. Они придут за едой, за женщинами и за инструментами. Он посмотрел на Торна. — Мы не можем поставить забор вокруг всего леса. Нам нужна активная защита. Но я не хочу давать твоим людям огнестрел. — Почему? — удивился Торн. — "Гром-палки" (мушкеты) напугали бы их до смерти. — Потому что порох дорог. Потому что мушкет заряжается минуту. И потому что, если мушкет попадет к врагу, он сможет выстрелить в нас. Мне нужно оружие, которое дает нам преимущество в скорострельности, но бесполезно в руках дикаря, который не знает механики.

Сэцу развернул чистый лист бумаги. — Мы сделаем Многозарядный Арбалет. "Чо-Ко-Ну". Но не китайскую деревянную игрушку, а инженерный шедевр из стали.

Проект «Скорпион»

Работа закипела в "Механическом цехе". Сэцу нужен был металл, который пружинит, но не ломается. — Рессора, — сказал он Замесу. — Помнишь, мы катали полосы для рельсов? Мне нужно то же самое, но из стали с высоким содержанием углерода. И закалка... закалка должна быть "на пружину". В масле. Замес отковал дугу. Это была не просто палка, это была мощная стальная пластина, изогнутая луком. Сэцу зажал её в тиски и попытался согнуть. Она подалась с чудовищным сопротивлением и тут же вернулась в исходную форму. — Упругость — 100%, — кивнул Сэцу. — Это плечи нашего скорпиона. Сила натяжения — 60 килограммов. Достаточно, чтобы пробить кожаный доспех или волчью шкуру насквозь со ста метров.

Но главным был не лук. Главным был Механизм. Сэцу спроектировал магазин — деревянный короб, который ставился сверху на ложе арбалета. Внутри, друг на друге, лежали десять коротких, тяжелых болтов с железными наконечниками. — Рычаг, — объяснял он принцип действия Нэо, который вытачивал детали из латуни. — Смотри. Ты тянешь рычаг на себя. Тетива натягивается и цепляется за "зуб". В этот момент из магазина падает новый болт. Ты толкаешь рычаг вперед — лук взведен, болт на месте. Нажимаешь спуск — выстрел. — И как быстро? — спросил Нэо. — Десять выстрелов за пятнадцать секунд. Пока лучник с обычным луком достает вторую стрелу, ты превратишь его в подушечку для иголок.

Черная Гвардия

Пока в кузнице звенела сталь, собирая первые десять арбалетов, Сэцу занялся "брендингом". Ему не нужны были просто мужики с оружием. Ему нужен был символ Порядка. — Визуал, — бормотал он, расхаживая по швейной мастерской. — Охрана должна выглядеть так, чтобы враг сдавался, даже не начиная драку. Он подошел к чанам, где женщины красили ткань. — У нас есть черный краситель? — Сажа и дубовая кора, закрепленная железным купоросом, — ответила старшая швея. — Дает глубокий, темно-серый, почти черный цвет. — Отлично. Шейте форму. Не балахоны. Куртки. Жесткие, с воротником-стойкой, чтобы защищал шею. Штаны — галифе, заправленные в сапоги.

Но ткань не защитит от стрелы. Сэцу обратился к кожевенникам. — Вареная кожа. Выварите её в масле с воском, чтобы она стала твердой, как пластик. Сделайте нагрудники. И наплечники. К вечеру первый комплект был готов. Торн надел его. Черная плотная куртка. Поверх неё — жесткий кожаный жилет-кираса, блестящий от воска. На левом плече — повязка из белой ткани с символом: Шестеренка и Молния (герб их нового города). На ногах — тяжелые сапоги с подкованными подошвами. Торн посмотрел в зеркало. Из стекла на него глядел не лесной охотник, а офицер. Строгий, опасный, дисциплинированный. — Я чувствую себя... крепче, — сказал он, расправляя плечи. — Ты — командир Службы Безопасности, — сказал Сэцу, вручая ему первый готовый "Скорпион". — Твоя задача — не война. Твоя задача — мир через угрозу.

Сэцу построил первых десять новобранцев (лучших охотников Торна) на площади. Они стояли в новой форме, держа арбалеты прижатыми к груди. — Слушайте мой приказ! — голос Сэцу звенел. — Вы — стена между цивилизацией и хаосом. Но запомните главное правило: Мы не убиваем, если можем говорить.Он прошелся перед строем. — Мертвый враг не принесет пользы. Мертвый враг не будет работать в шахте. Мертвый враг вызовет месть его племени. Ваша цель — напугать, обезоружить и привести сюда. — А если они нападут? — спросил один из бойцов. — Тогда стреляйте. В ноги. В плечи. "Скорпион" позволяет нашпиговать их железом, не убивая сразу. Раненый враг — это еще и обуза для его отряда. Но если угроза жизни прямая — бейте насмерть. Торн кивнул. — Мы поняли. Вербовать или нейтрализовать. — Вперед, — скомандовал Сэцу. — Охраняйте периметр. Охраняйте железную дорогу. И если встретите тех, кто украл провод... приведите их ко мне. Я хочу показать им, что такое электрический стул. Шутка. Я покажу им кино.

С безопасностью было покончено (пока), и Сэцу вернулся к своей главной головной боли. К "Титану". Трактор стоял во дворе, остывший и угрюмый. Будес возился с гаечным ключом у колеса. — Что случилось? — спросил Сэцу. — Гайка слетела, — зло сплюнул Будес. — От вибрации. Я пытался накрутить другую, из запасов, но она не лезет. Резьба другая. Пришлось забивать шплинт и вязать проволокой. Сэцу, это не машина, это ведро с болтами, которые ненавидят друг друга!

Сэцу поднял с земли отвалившуюся гайку. Она была кривой. Её ковали вручную, нарезая резьбу метчиком, который тоже делали вручную. — Кустарщина, — с отвращением сказал Сэцу. — Мы строим паровые машины, но собираем их как телеги. Каждый болт уникален. Если он сломался — нужно точить такой же "кривой" болт специально под это отверстие. Это тупик. Он швырнул гайку в кучу лома. — Мы не сможем построить Паровоз на таких деталях. Он развалится на первом километре. Нам нужна Стандартизация. Нам нужен Бог Винтов.

Сэцу собрал "Совет Инженеров" (Будес, Замес, Павел) в цехе. На столе лежал чертеж. — Это — Токарно-винторезный станок. Мать всех машин. — У нас же есть токарный станок по дереву, — удивился Павел. — Тот крутит палку, а резец я держу руками, — объяснил Сэцу. — Рука дрожит. Глаз врет. Мне нужен станок, где резцом управляет математика. Он указал на главную деталь чертежа — длинный винт, идущий вдоль всей станины. — Ходовой Винт. Когда шпиндель делает оборот, этот винт сдвигает резец ровно на, скажем, два миллиметра. Идеально ровно. Каждый раз. С его помощью мы нарежем тысячи одинаковых болтов. И они будут подходить к тысячам одинаковых гаек.

Проблема Курицы и Яйца

— Чтобы сделать точный винт, нужен станок с точным винтом, — нахмурился Замес. — А у нас его нет. Где взять первый? — Мы родим его в муках, — мрачно улыбнулся Сэцу. — Мы сделаем Мастер-Винт вручную.

Это была, пожалуй, самая нудная и тяжелая работа за всю историю деревни. Сэцу взял лучший стальной прут, который они смогли прокатать. Цилиндр длиной в полтора метра. Идеально круглый (насколько это возможно после шлифовки песком). — Геометрия, — сказал он. Он вырезал из бумаги длинный прямоугольный треугольник. — Если намотать треугольник на цилиндр, его гипотенуза превратится в спираль. В Винтовую линию. Он аккуратно наклеил бумагу на стальной вал. Край бумаги очертил идеальную спираль. — А теперь, — Сэцу вручил Замесу и Арэсу треугольные надфили (мелкие напильники). — Пилите. Строго по линии. — Весь вал?! — ужаснулся Арэс. — Весь. Миллиметр за миллиметром. Не углубляйтесь сразу. Сначала нацарапайте канавку. Потом углубите. Потом еще. Они пилили неделю. Сменяя друг друга. Глаза слезились, пальцы сводило судорогой. Сэцу ходил вокруг с лупой, проверяя каждый виток. — Здесь криво! Исправить! Когда черновая резьба была готова, Сэцу сделал "гайку" — свинцовую (мягкую) колодку с абразивной пастой. Он надел её на винт и начал гонять туда-сюда. Тысячи раз. Абразив съедал неровности, усредняя ошибку. Через десять дней у них был Ходовой Винт. Он блестел. Он был (почти) идеален.

Железная Анатомия

Теперь вокруг Винта нужно было построить станок.

Станина. Дерево не годилось. Оно вибрирует. Замес отлил из чугуна две массивные рельсы. Их шлифовали камнями неделю, чтобы они стали плоскими, как поверхность воды.Суппорт. Это "рука", которая держит резец. Она ездила по рельсам станины. Сэцу придумал систему "ласточкин хвост" — чтобы суппорт не болтался, а скользил плотно.Гитара шестерен. Сэцу высыпал на стол кучу латунных шестеренок, которые они выпиливали вручную. — Меняя эти шестеренки, мы меняем скорость вращения винта. Хотим — режем мелкую резьбу. Хотим — крупную.Первый Запуск

Станок подключили к трансмиссии от водяного колеса (зима кончилась, энергия была халявной). Сэцу зажал в патрон (зажим для детали) стальной пруток. В суппорт вставил резец из быстрорежущей стали (инструментальная сталь с добавкой вольфрама, который они чудом нашли в малых количествах в руде, или просто хорошо закаленная углеродка для начала). — Момент истины. Он включил ход. Вал завращался. Ходовой винт, тот самый, выстраданный ручным трудом, начал медленно вращаться, толкая суппорт. Резец коснулся металла. Ш-ш-ш-ш... Полетела стружка. Не рваная, не дробленая. Длинная, синяя спираль горячего металла. Резец полз вдоль прутка, оставляя за собой идеальную, блестящую винтовую канавку. Сэцу дошел до конца, отвел резец, включил реверс. Суппорт вернулся назад, попав ровно в ту же канавку. Еще проход. Еще. Через пять минут он вынул деталь. Это был Болт. М20. С идеальной метрической резьбой. Он взял гайку, которую нарезал метчиком, сделанным на этом же станке пять минут назад. Накрутил. Гайка пошла мягко, как по маслу. Никакого люфта. Никакого застревания. Она дошла до конца. — Стандарт, — прошептал Сэцу, поднимая болт как святыню. — Теперь мы можем делать их тысячами.

На следующий день «Механический цех» превратился в завод крепежа. Станок работал без остановки. Прутки превращались в шпильки, болты, винты. Будес ходил с ящиком новых болтов к «Титану». Он срывал старые, ржавые, кривые крепления и ставил новые, блестящие, затягивая их гаечным ключом с приятным усилием. — Теперь он не развалится, — довольно крякнул гигант. — Он стал... монолитным.

Сэцу поставил галочку в блокноте: Винторезный станок: Готово.Но он знал, что это только половина "Пути Металла". — Болты — это хорошо, — сказал он Замесу. — Но нам нужны Шестерни. Настоящие. Стальные. Те, что мы пилили напильником для станка — кривые и шумные. Для Паровоза нужна трансмиссия, которая выдержит чудовищные нагрузки. Он перевернул страницу. — Нам нужен Фрезер. Машина, которая может выгрызать в металле любую форму.

ГЛАВА 25: ЭВОЛЮЦИЯ ЖЕЛЕЗА

Утро началось с инцидента. В цехе стоял жуткий хруст. Один из редукторов Прокатного стана заклинило. Сэцу прибежал на шум. Будес стоял над разобранным механизмом, держа в руке половину стальной шестерни. Зубья были слизаны, словно их жевали. — Я же говорил, — вздохнул Сэцу. — Мы пилили их вручную. Шаг гуляет. Нагрузка легла на один зуб вместо трех. Он не выдержал и сломался, а за ним полетели остальные. — Мы не можем катать рельсы без редуктора! — в отчаянии сказал Будес. — А пилить новую шестерню вручную — это неделя работы! — Не будем пилить, — отрезал Сэцу. — Мы будем фрезеровать.

Фрезерный Станок

Принцип фрезера отличался от токарного. В токарном крутится деталь, а нож стоит. Во фрезерном — крутится нож (фреза), а деталь едет под ним. — Нам нужна жесткость, — говорил Сэцу, рисуя схему. — Фреза бьет по металлу. Удар-удар-удар. Если станок будет хлипким, он будет прыгать по цеху, как козел. Замес отлил станину, которая весила полтонны. Массивная чугунная колонна. Стол, на который крепилась деталь, должен был двигаться в трех направлениях: влево-вправо, вперед-назад и вверх-вниз. — Координатный стол, — назвал это Сэцу. — Сделаем его на тех же винтах, что наточили вчера.

Но главной проблемой была Фреза. Это было колесо с множеством острых зубов из закаленной стали. — Как сделать фрезу, если нет фрезера? — спросил Арэс. — Мы сделаем её на токарном, а зубы прорежем... да, снова вручную, напильником, в последний раз, — поморщился Сэцу. — Но зато эта одна фреза потом нарежет нам тысячи идеальных шестеренок. Закалка фрезы была искусством. Замес нагрел этот «ежик» до вишневого цвета и бросил в масло. — Если треснет хоть один зуб — начинай сначала. Не треснул. Фреза получилась злая, твердая, способная грызть чугун.

Рождение Шестерни

Делительная головка. Это было самое гениальное приспособление Сэцу. Диск с дырочками, который позволял поворачивать заготовку ровно на нужный угол. — Нам нужно 40 зубов, — считал Сэцу. — Значит, поворачиваем ручку на 1/40 оборота после каждого прохода. Процесс был гипнотическим. Фреза вращалась с бешеным визгом. Стол с круглой стальной заготовкой медленно полз под неё. Вгрыз! Металлическая пыль и стружка летели фонтаном. Фреза прорезала идеальную впадину. Отвод назад. Поворот заготовки. Щелк. Снова подача. Вгрыз! Через час у них была шестерня. Сэцу приложил её к шаблону. Идеально. Зуб к зубу. Симметрия, недоступная руке человека.

— Теперь мы можем делать коробки передач, — сказал Сэцу, сдувая стружку. — Мы можем менять скорость и силу как захотим. Мы починим стан. И мы сделаем трансмиссию для Паровоза такой, что она потянет гору.

Тень Войны

Пока в цеху праздновали победу над металлом, в дверь постучали. Вошел Торн. Он был в своей черной форме, но на ней были следы грязи и... крови? Сэцу мгновенно посерьезнел. — Что случилось? — Мы патрулировали дальний сектор, у "Волчьего оврага", — доложил Торн. Голос его был ровным, но глаза выдавали тревогу. — Наткнулись на группу. Человек двадцать. Не местные. — Дикие? — Хуже. Организованные. У них не просто копья. У них луки с костяными накладками — дальнобойные. И щиты из плетеной лозы, обтянутой сырой кожей. — Контакт был? — Они увидели нас. Я приказал сделать предупредительный выстрел из арбалета в дерево. Чтобы показать силу. — И? — Они не испугались, Сэцу. Они смеялись. Один из них выстрелил в ответ. — Торн показал пробитый наплечник своей кожаной брони. — Стрела с каменным наконечником, но тяжелая. Пробила бы плечо, если бы не твоя "вареная кожа". — Мы отступили? — Да. Как ты учил. Не ввязываться в бой без приказа. Но они шли за нами два километра. Они разведчики. Они ищут слабое место. Сэцу подошел к карте. — "Волчий овраг"... Это путь к залежам угля. Если они перережут нам поставки угля, "Огненный Мул" встанет. Титан встанет. Мы замерзнем. Он посмотрел на Торна, потом на свои станки. — Мы играли в инженеров, — тихо сказал он. — Строили игрушки. Но мир не хочет играть. Мир хочет нас сожрать. Он взял мел и нарисовал на карте жирный крест на месте оврага. — Торн, удваивай посты. Всем носить броню постоянно. — А что делать с ними? Если они вернутся? Сэцу повернулся к фрезерному станку, на котором блестела свежая, острая фреза. — Мы начнем Ветку 3 раньше времени, — сказал он холодно. — Стратегия. Мы подготовим им такой прием, что выжившие будут рассказывать о нас легенды как о демонах.

Он посмотрел на Будеса. — Будес, мне нужно, чтобы ты и Замес отложили рельсы. — Что будем делать? — Щиты. Большие, ростовые щиты, обитые железом. Строй фаланги. И... мне нужно кое-что из химии. Сэцу хищно улыбнулся. — Они любят прятаться в высокой траве? Мы сделаем так, чтобы трава их не спасла. Мы сделаем Сигнальные мины. Магний и сера. Ослепим их.

— Но сначала, — Сэцу постучал пальцем по карте, — нам нужна информация. Мы слепы. Мы не знаем, где их лагерь. Он написал в блокноте: ГЕОДЕЗИЯ И КОМПАС.— Торн, готовь экспедиционный отряд. Мы идем составлять карту войны. И нам нужно знать точное расстояние для артиллерии... если до неё дойдет.

На дворе стояла середина весны. Снег, который еще недавно казался вечным, сдался, оставив после себя лишь грязные проплешины в самых темных оврагах. Лес вокруг деревни взрывался зеленью. Почки лопались, трава пробивалась сквозь прошлогодний дерн с жадностью голодного зверя. Воздух пах мокрой землей, березовым соком и... горячим машинным маслом.

В то время как природа просыпалась, «Завод» Сэцу не спал вовсе. Появление токарного и фрезерного станков изменило сам звук деревни. Раньше это был грохот молотов и шипение пара. Теперь к ним добавился высокий, поющий визг резцов, снимающих стружку, и ритмичное жужжание шестеренок.

Деревня гудела, работая как отлаженный часовой механизм. Но Сэцу не давала покоя карта с красным крестом у "Волчьего оврага". — Мы слепы, — повторил он свою мысль на вечернем совете. — Мы знаем, где наша деревня. Знаем, где гора. Но что между ними? Холмы? Болота? Где прячется враг? Он посмотрел на Торна. — Чтобы проложить железную дорогу, мне нужен профиль высот. Паровоз не танк, он не может лезть в гору круче 4 градусов. Мне нужна Геодезия. — Гео-что? — переспросил Будес. — Наука о измерении Земли.

Магнитная ИглаНачали с простого. Ориентирование. Сэцу взял швейную иглу из закаленной стали. — Нам нужен Север, — сказал он. Он намотал на иглу медную проволоку (изолированную тканью) и подключил концы к аккумулятору на пару секунд. — Электромагнитная индукция, — прокомментировал он. — Домены в стали выстроились в ряд. Теперь эта игла — магнит. Он взял пробку от винной бутылки (точнее, кусок легкой коры), проткнул её иглой и опустил в миску с водой. Игла качнулась. Покрутилась. И замерла, указывая острием в сторону леса. — Север там, — уверенно сказал Сэцу. Замес сделал для компаса красивый латунный корпус со стеклянной крышкой. На дне награвировали "Розу ветров". Теперь Торн и его разведчики могли уходить в лес и возвращаться, не плутая кругами.

Нивелир и ТеодолитНо для стройки дороги компаса мало. Нужно знать, насколько одна кочка выше другой. Сэцу пришел в стекольный цех. — Павел, мне нужна трубка. Изогнутая дугой. Чуть-чуть. И заполненная спиртом, но с одним пузырьком воздуха. — Пузырек? — удивился Павел. — Я обычно стараюсь их убрать. — А здесь он — главный герой. Это Уровень. Пузырек всегда стремится в самую высокую точку. Если трубка лежит ровно, пузырек будет ровно посередине.

На базе уровня, зрительной трубы (которую они сделали еще зимой) и новых точных винтов Сэцу собрал Нивелир. Это был странный прибор на треноге. Латунное основание с тремя регулировочными винтами (чтобы выставить горизонт). Поворотный круг с градусной шкалой (нарезанной на фрезерном станке с делительной головкой!). Зрительная труба с перекрестием из паутины (да, Сэцу заставил Арэса ловить паука, потому что паутина тоньше любого волоса).

Первая Экспедиция

Утро выдалось туманным. Отряд геодезистов выглядел странно. Впереди шли бойцы Торна в черной броне с арбалетами наготове. В центре — Сэцу и Арэс с треногой и полосатой рейкой (длинной палкой с делениями). Сзади — Будес с тележкой припасов.

Они вышли к краю уже построенной узкоколейки. Дальше шли дикие холмы. — Ставь рейку! — скомандовал Сэцу. Арэс побежал вперед метров на сто и поставил полосатую палку на кочку. Сэцу прильнул к окуляру нивелира. — Вижу отметку 1.5 метра, — пробормотал он, крутя винт фокус. — А здесь у нас высота... ноль. Перепад полтора метра. Он записал цифры в блокнот. — Слишком круто для поезда. Придется делать насыпь или рыть выемку. Или... — он посмотрел в сторону. — Или обогнуть этот холм.

Они продвигались медленно. Измеряли. Рисовали. К обеду они добрались до "Змеиной горки" — места, откуда открывался вид на долину. Сэцу навел трубу теодолита на дальний лес, туда, где предположительно видели врагов. Линзы приблизили картинку. Зеленые кроны, скалы... Вдруг Сэцу замер. — Торн, иди сюда. — Что там? — Дым. Тонкий, почти невидимый. Торн посмотрел в окуляр. — Это не лесной пожар, — сказал опытный охотник. — Это костры. Много маленьких костров. Скрытых в яме, чтобы дым рассеивался. Сэцу покрутил винт азимута. Посмотрел на шкалу. — Азимут 240. Расстояние... судя по размеру деревьев... километра четыре. Он достал карту и поставил точку с пугающей точностью. — Мы знаем, где они спят, Торн. Торн хищно улыбнулся, поглаживая приклад арбалета. — А они не знают, что мы их видим. — Мы не пойдем туда сейчас, — остановил его Сэцу. — Мы инженеры, а не берсерки. Мы подготовим поле боя.

Сэцу свернул треногу. — Мы проложим дорогу к шахте в обход, через восточную лощину. Там уклон меньше. А здесь... здесь мы построим Форпост. С вышкой. И прожекторами. Он посмотрел на солнце, которое уже грело по-летнему. — Скоро земля высохнет окончательно. Враг придет. Но к тому времени у нас будет не только арбалеты. К тому времени у нас будет артиллерия.

Сэцу вернулся в деревню с готовой картой высот. Вечером он заперся в кабинете. В его блокноте появилась новая запись, завершающая главу:ПРОЕКТ: БАЛЛИСТА.Цель: Дальнобойное подавление.Основа: Торсионный принцип (скрученные жилы или канаты).Снаряд: Бочки с горючей смесью (напалм?).

Мир расширялся. И становился опаснее с каждым метром. Но теперь у Сэцу были инструменты, чтобы измерить эту опасность и загнать её в рамки прицела.

Великая Модернизация

Сэцу стоял перед «Титаном». Паровой трактор, их гордость, выглядел как ветеран, переживший войну. Он был весь в потеках масла, обмотан проволокой в местах, где отлетели гайки, и громыхал при езде так, что птицы падали с веток. — Хватит это терпеть, — сказал Сэцу, проводя пальцем по разболтанному рулевому управлению. — Мы построили его на коленке. Теперь у нас есть нормальные инструменты. Мы переберем его. До винтика.

1. Руль и ЧервякСамой большой проблемой «Титана» было управление. Чтобы повернуть тяжелые передние колеса, Сэцу приходилось наваливаться на цепи всем весом. — Арэс, тащи фрезу! — скомандовал Сэцу. На новом фрезерном станке они выточили Червячную пару. Это был винт с крупной резьбой (червяк), который вращал зубчатое колесо. — Гениальность червяка в том, что он необратим, — объяснял Сэцу, устанавливая новый узел на рулевую колонку. — Я могу легко крутить руль, и колеса повернутся. Но если колесо ударится о камень, удар не выбьет руль у меня из рук. Червяк гасит обратный удар. Когда Сэцу сел за руль обновленного «Титана», он не поверил своим рукам. Пятитонная махина поворачивала от движения одной кисти. Плавно. Без рывков. Без лязга цепей.

2. Сердце МельницыСледующей на очереди была Водяная Мельница. Деревянные зубья (цевки), которые они вырезали зимой, уже износились и начали крошиться, загрязняя муку щепками. — Дерево — в печь! — приказал Будес. Замес отлил новые заготовки, а Сэцу нарезал на фрезере настоящие стальные шестерни. Косозубые. — Почему зубья кривые? — спросил Павел, разглядывая странную форму. — Чтобы они входили в зацепление плавно, — ответил Сэцу. — Прямой зуб бьет. Косой — скользит. Когда новые шестерни встали на валы и их смазали густой графитовой смазкой, мельница затихла. Исчез грохот и скрип. Остался только мощный, низкий гул. КПД вырос. Теперь жернова крутились быстрее, и помол стал еще тоньше.

3. Смертельная ТочностьНо самое важное обновление коснулось оружия. Торн принес Сэцу один из первых арбалетов "Скорпион". — Спусковой крючок заедает, — пожаловался он. — Иногда приходится давить двумя пальцами. В бою это секунда задержки. А секунда — это жизнь. Сэцу разобрал механизм. Детали были выкованы и подпилены напильником. Поверхности были грубыми, трение — диким. — В переплавку, — бросил Сэцу детали в ведро. На фрезерном станке они выточили новый спусковой механизм. Из латуни.Орех (деталь, держащая тетиву) был отполирован до зеркального блеска.Шептало (стопор) было подогнано с точностью до волоса. Все оси посадили на винты, а не на заклепки. Теперь арбалет можно было разобрать и почистить в полевых условиях. Торн взял обновленный "Скорпион". Он натянул тетиву. Прицелился в дерево. Легкое касание спускового крючка. ЩЕЛК! Болт вонзился в ствол по само оперение. — Мягко... — выдохнул Торн. — Как будто мыслью выстрелил.

4. Шприц и ИглаПоследнее улучшение было самым мелким, но, возможно, самым важным для выживания. Сэцу взял тонкую стальную трубку (свернутую из жести) и зажал её в токарный станок. — Мы будем точить иглы? — спросил Нэо. — Для одежды? — Для людей. Сэцу использовал самые мелкие абразивы, чтобы заточить кончик трубки под острым углом. Получилась полая игла. — Шприц, — сказал он, прилаживая иглу к стеклянному поршню, который выдул Павел (с точностью, обеспеченной шлифовкой). — Теперь мы можем вводить лекарства прямо в кровь. Или обезболивающее. Это спасет многих, когда начнется... заварушка.

ГЛАВА 26: АРГУМЕНТ ДАЛЬНЕГО ДЕЙСТВИЯ

Середина весны принесла с собой не только тепло, но и тревогу. Лес вокруг "Железной Деревни" (как теперь с гордостью называли свое поселение жители) зазеленел, скрывая в своей густой листве всё, что угодно. Птицы пели, заглушая осторожные шаги чужаков. Мир стал опаснее.

В "Штабе" (бывшем доме старосты, который теперь был завален картами и чертежами) шло экстренное совещание. Торн положил на стол сломанную стрелу. Она была длинной, с оперением из перьев ястреба и наконечником из обсидиана — острого, как бритва вулканического стекла. — Они бьют далеко, Сэцу, — мрачно сказал командир Черной Гвардии. — Их луки — ростовые, в полтора метра длиной. Они стреляют навесом на 200 метров. Мои парни с арбалетами "Скорпион" хороши на ближней и средней дистанции, но в лесу мы проигрываем. Они видят нас, пускают залп и исчезают в овраге. Мы не можем подойти ближе, чтобы ответить.

Сэцу вертел в руках обсидиановый наконечник. — Дальнобойность... — пробормотал он. — Значит, они используют дистанцию как щит. Умно. Он встал и подошел к окну. Внизу, на площади, кипела жизнь. Титан пыхтел паром, готовясь к выезду. Люди в белых одеждах спешили по делам. Все это хрупкое благополучие могло рухнуть от одного удачного налета поджигателей. — Нам не нужно подходить к ним, Торн, — холодно сказал Сэцу. — Мы изменим правила игры. Если они кидают в нас камни с 200 метров, мы кинем в них скалу с 500. — Катапульта? — спросил Будес, который слышал о таких машинах из сказок стариков. — Нет. Катапульта — это громоздкая ложка для каши. Мы построим снайперскую винтовку размером с дом. Мы построим Баллисту.

Проект «Зевс»

Работа началась в новом "Оружейном цехе" — пристройке к кузнице, куда пускали только проверенных людей. Сэцу начертил на полу схему в натуральную величину. — Главная ошибка дилетантов — думать, что баллиста это просто большой лук, — объяснял он Замесу и Павлу. — Если сделать огромный деревянный лук, он сломается или будет слишком медленным. Сила не в дереве. Сила в Скручивании.

Торсионный Двигатель.Сэцу приказал женщинам собрать все волосы. Конские хвосты, женские косы (кто стригся), жилы животных. — Мы сплетем канаты, — сказал он. — Толстые, как рука Будеса. Они сделали два вертикальных пучка жил, туго натянутых внутри мощной дубовой рамы, окованной железом. Сквозь эти пучки продели два коротких, жестких плеча (рычага). — Смотрите, — Сэцу взял модель. — Когда мы оттягиваем тетиву, плечи поворачиваются и скручивают жилы. Жилы хотят раскрутиться обратно. Эта сила — торсионная энергия — чудовищна. Она в десять раз мощнее, чем просто согнутая палка.

Механика Взвода.Натянуть такую тетиву руками было невозможно. Даже Титан бы попотел. — Нам нужен Редуктор, — Сэцу погладил новую фрезу на своем станке. Они выточили два мощных стальных храповика (зубчатых колеса с собачкой-стопором). — Ворот, — командовал Сэцу. Будес и Замес встали у боковых рукояток лебедки. — Тяни! ХРЯСЬ-ЩЕЛК. ХРЯСЬ-ЩЕЛК. Звук взвода баллисты напоминал ломающиеся кости великана. Жилы скрипели, натягиваясь до звона. Плечи баллисты отходили назад, накапливая энергию, способную пробить стену. — Стоп! — крикнул Сэцу, проверяя натяжение. — Хватит. Если перетянем, рама лопнет и убьет нас щепками.

Снаряд.Это были не стрелы. Это были «Болты» — двухметровые копья с тяжелыми, гранеными стальными наконечниками. А для особых случаев Сэцу придумал кое-что похуже. Он взял полые глиняные горшки, которые сделал Павел. Набил их тряпками, пропитанными смесью смолы, серы и сырой нефти (которую они пока собирали по каплям из луж в болоте, ожидая полноценной экспедиции). — Зажигательный снаряд, — пояснил он. — При ударе горшок разбивается, смесь разлетается и... ну, вы поняли. Психологический эффект.

Испытание Грома.Баллисту выкатили на колесном лафете на край деревни, направив в сторону леса. — Дистанция 400 метров, — прикинул Сэцу, глядя в свой нивелир. — Видите ту сухую сосну на холме? Торн прильнул к прицельному механизму (простой визир с мушкой). — Вижу. — Огонь. Торн дернул спусковой рычаг. БДУУУМ! Звук был низким, как удар в огромный барабан. Баллиста подпрыгнула на месте. Тяжелый болт исчез из виду быстрее, чем глаз успел моргнуть. Секунда тишины. КРАК! На холме, в четырехстах метрах от них, верхушка сухой сосны просто исчезла. Дерево переломилось пополам, словно спичка, в которую попали камнем. — Попадание, — спокойно констатировал Сэцу, хотя внутри у него все дрожало от восторга. — Теперь у нас есть артиллерия. Мы поставим четыре такие машины по периметру. Никто не подойдет к нам на выстрел лука.

⚙️ ВЕТКА 3: РОЖДЕНИЕ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

Пока Гвардия осваивала баллисту, Сэцу столкнулся с другой проблемой. — Враг был у оврага вчера в обед, — докладывал запыхавшийся разведчик. — Но пока я бежал сюда, пока нашел Торна... прошло два часа. Они могли уйти куда угодно. Сэцу сидел в лаборатории, глядя на моток той самой медной проволоки, которую пытались украсть. — Скорость, — прошептал он. — Мы победили пространство с помощью колес, но мы все еще проигрываем время. Информация должна летать быстрее стрелы. Быстрее звука. Она должна летать со скоростью света.

Он позвал Арэса. — Бросай свои спички. У нас новое задание. Мы будем учить железо разговаривать. Сэцу достал:

Аккумулятор (свинцовый ящик с кислотой).Длинный провод.Гвоздь (большой, мягкого железа).Жестяную полоску (от консервной банки).Электромагнит.Сэцу намотал изолированную проволоку на гвоздь. Сотни витков. — Смотри, Арэс. Он подключил концы провода к батарее. Гвоздь тихо щелкнул. Сэцу поднес к нему железные опилки — они мгновенно облепили шляпку, встав дыбом. — Магнетизм по требованию, — пояснил Сэцу. — Ток есть — магнит есть. Тока нет — гвоздь пустой.

Ключ и Реле.Сэцу собрал на дощечке простую конструкцию.Ключ: Пружинящая латунная пластинка с кнопкой. Нажимаешь — контакт замыкается. Отпускаешь — размыкается.Саундер (Звучатель): Тот самый гвоздь-электромагнит. Над ним, на пружинке, висела железная планка (якорь). Когда магнит включался, он притягивал планку. Она ударяла о гвоздь с характерным звуком: КЛАЦ. Когда ток выключался, пружина отбрасывала планку обратно: ЩЕЛК. — КЛАЦ-ЩЕЛК, — нажал Сэцу на ключ. — И что? — не понял Арэс. — Мы сделали стучалку? — Мы сделали Телеграф, — торжественно объявил Сэцу. — Этот Ключ может быть здесь, а эта Стучалка — в трех километрах отсюда, на Форпосте. Я нажимаю кнопку здесь — она стучит там. Мгновенно.

Азбука Сэцу (Морзе).— Но как передать слова стуком? — Код, — Сэцу написал на доске таблицу. — Мы заменим буквы на ритм.

Короткий удар (Точка) — быстрый нажим.Длинный удар (Тире) — держим кнопку секунду. — Например: ТРИ коротких, ТРИ длинных, ТРИ коротких. Это сигнал SOS. Спасите наши души. Или просто «Тревога». — А. — точка-тире. — Б. — тире-точка-точка-точка.Следующие три дня Арэс и Торн сидели в лаборатории, как школьники, заучивая ритмы. — ТИ-ТИ-ТА... ТИ-ТА... — бормотал Торн, стуча пальцем по столу. — Сэцу, это сложнее, чем стрелять из арбалета. — Это важнее, Торн. Если ты выучишь это, ты сможешь командовать боем, не выходя из башни.

Линия Жизни.Началась самая опасная часть операции. Прокладка кабеля. У них не было резиновой изоляции (пока), поэтому Сэцу использовал старый метод: провод обматывали промасленной тканью и заливали смолой. — Вешаем на деревья! — командовал Сэцу бригаде монтажников. — Используйте керамические изоляторы (маленькие чашечки, которые напек Павел). Провод не должен касаться дерева, иначе в дождь ток утечет в землю. Они тянули линию от "Штаба" в деревне до наблюдательной вышки, которую построили у "Волчьего оврага". Три километра провода. Три километра уязвимого медного нерва. — Маскируйте! — кричал Торн. — Ведите поверху, в кронах! Если дикари найдут его, они снова его срежут.

Первый Звонок.Вечер. Сэцу сидел в своей лаборатории перед деревянным ящиком с Ключом. Рядом горела лампа. На другом конце, в холодной землянке наблюдательного поста, сидел Арэс с таким же ящиком. Тишина. Только гудение генератора. Вдруг железная планка на столе Сэцу ожила. КЛАЦ. КЛАЦ. КЛАЦ. (Три точки - "С"). КЛАЦ--------- (Одно тире - "Т"). КЛАЦ-КЛАЦ. (Две точки - "И"). ... — С... Т... И... Х... О... — читал Сэцу, записывая буквы. — «ТИХО». Он улыбнулся и положил палец на ключ. — П... Р... И... Н... Я... Л... — отстучал он в ответ. Связь установлена. Теперь, если враг появится на горизонте, Арэс нажмет кнопку, и через секунду в деревне завоет сирена (паровой гудок, подключенный к электромагнитному клапану, который Сэцу уже монтировал на крыше).

Сэцу откинулся на спинку стула. — У нас есть Глаза (оптика). У нас есть Кулак (баллиста). У нас есть Нервы (телеграф). Он посмотрел на карту, где уже были отмечены высоты и расстояния. — Но чтобы двигаться дальше, нам нужно знать, куда ставить ногу. Он достал новый лист бумаги. — Арэс на посту, — сказал он сам себе. — А мне нужно собрать экспедицию. Нам нужны ресурсы для химической войны и... для колес. Он написал:ЦЕЛЬ: ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА.1. Компас и карты (уже есть).2. Поиск Нефти (нужен керосин и смазка).3. Поиск Каучука (нужна изоляция и шины).

— Завтра, — решил Сэцу. — Завтра мы пойдем искать кровь земли.

Рассвет застал экспедиционный корпус уже в пути. Это была странная процессия, не похожая ни на охотничий отряд, ни на торговый караван. Впереди шел Торн с тремя бойцами Черной Гвардии. Арбалеты взведены, взгляды сканируют каждый куст. В центре — Сэцу и Арэс. На груди Сэцу висел латунный корпус компаса, в руках он сжимал карту, начерченную на плотной бумаге. Арэс тащил треногу с нивелиром. Замыкал шествие Будес, который тянул двухколесную тележку с инструментами и пустыми бочками.

— Стрелка не врет, — бормотал Сэцу, сверяясь с прибором. — Магнитное склонение здесь небольшое. Мы идем строго на северо-запад, к «Гнилым болотам». — Зачем нам в болото, Сэцу? — ворчал Будес, отмахиваясь от первых весенних комаров. — Там нет ни руды, ни леса. Только трясина и вонь. — Там есть то, что важнее железа, — ответил Сэцу, перешагивая через поваленный ствол. — Там есть история. Миллионы лет назад там жили и умирали растения и животные. И теперь их тела превратились в жидкую энергию.

Черное Зеркало

К обеду лес изменился. Сосны сменились чахлыми березами и осинами. Земля под ногами стала пружинить. Запахло сероводородом и чем-то тяжелым, маслянистым. — Стоп! — Торн поднял руку. — Следы. Он присел у лужи с грязной водой. — Здесь проходили люди. Не наши. Обувь мягкая, мокасины. Дня два назад. — Разведчики врага? — напрягся Арэс. — Скорее всего. Они тоже знают про это место. Но они боятся его. Видите? Следы обходят эту поляну стороной. Для них это «Проклятое место». Сэцу вышел на поляну. Трава здесь не росла. Посреди черной, безжизненной грязи блестело небольшое озерцо. Но вода в нем была не прозрачной и не зеленой. Она была черной, с радужными разводами на поверхности. Из глубины поднимались пузыри газа, лопаясь с тягучим звуком: «Блуп».

Сэцу подошел к краю. Он зачерпнул черную жижу палкой. Она тянулась, как густой мед, и пахла асфальтом. — Биттум, — прошептал он. — Выход нефти на поверхность. Он достал спичку. — Отойдите. Сэцу бросил горящую спичку в маленькую лужицу сбоку от основного озера. ФУХ! Черная жижа не зашипела, как вода. Она вспыхнула. Густое, коптящее, оранжевое пламя взвилось вверх, жадно пожирая воздух. — Вода горит! — отшатнулся Будес. — Это не вода, — Сэцу смотрел на огонь с торжеством. — Это Нефть. Кровь земли. Это концентрированное солнце. Уголь дает жар, но он тяжелый. А это... это топливо для будущих моторов. Это смазка, чтобы наши станки не визжали. Это свет, который ярче лучины. Он повернулся к Будесу. — Грузите бочки. Черпайте гущу. Нам нужно все, что сможем унести. И осторожно — не разлейте на себя, не отмоетесь неделю.

Слезы Дерева

На обратном пути, когда тележка была нагружена бочками с «черным золотом», Сэцу заметил кое-что еще. Они проходили через заросли странного кустарника с мясистыми, широкими листьями. Один из бойцов Торна, прорубая тропу мачете, рубанул по стволу. Из раны на коре потекло белое молочко. Сэцу остановился. Его взгляд зацепился за каплю, которая упала на сапог бойца и начала застывать, превращаясь в желтоватый комок. — Стойте. Сэцу подошел к кусту. Он провел пальцем по свежему срезу, собирая липкий сок. Растер его между пальцами. Сок скатался в упругий шарик. Сэцу растянул его — шарик спружинил и вернулся в форму. — Каучук... — выдохнул он. — Hevea? Нет, слишком холодно для гевеи. Скорее всего, это что-то вроде Кок-сагыза или местного молочая. Но латекс в нем есть! — И что с этим делать? — спросил Арэс. — Клей? — Лучше. Это кожа для колес. Это изоляция для проводов. Это прокладки, которые держат пар. Сэцу приказал собрать сок в отдельные фляги. — Мы нашли два сокровища за один день, — сказал он, когда они вышли на дорогу к деревне. — Энергию и Упругость.

Алхимия Превращения

Вечер и ночь в «Химзаводе» прошли в дыму и странных запахах.Нефть.Сэцу соорудил перегонный куб — ректификационную колонну в миниатюре. Медный бак с нефтью грели на огне. Пары поднимались по высокой трубе, охлаждаясь на разной высоте. — Снизу останется мазут и гудрон — отличная смазка и асфальт для крыш, — комментировал Сэцу. — Выше пойдет солярка и масла. А с самого верха мы соберем самую легкую фракцию. Из трубки закапала прозрачная, слегка желтоватая жидкость с резким запахом. — Керосин, — объявил Сэцу. — Топливо для ламп. Оно не коптит, как жир, и дает света в пять раз больше. Он тут же залил жидкость в подготовленную лампу (банку с фитилем и стеклянным колпаком). Огонь был ровным, ярким и чистым. — Теперь в шахте будет светло, как днем.

Резина.С каучуком было сложнее. Сырой сок застывал, но на жаре становился липким и тек, а на холоде крошился. — Ему нужна Сера, — сказал Сэцу, вспоминая Гудьира. — Вулканизация. Мы должны «сшить» молекулы серными мостиками. В железном чане варилась вонючая смесь: каучук, сажа (для прочности) и желтый порошок серы. Температура, давление, время. Когда Сэцу вынул из формы (бублик из двух половинок) готовое изделие, оно было черным, матовым и теплым. Он бросил его на пол. Бублик подпрыгнул. — Шина, — сказал Сэцу. — Цельнолитая, жесткая, но это резина. — Для чего она? — спросил Будес. — Для «Титана». Его железные колеса разбивают дорогу и трясут машину так, что болты отлетают. Мы оденем его в резину. Он пойдет мягко, как кот.

Великая Изоляция.Но самым важным применением резины стала связь. Сэцу взял медную проволоку. Протянул её через ванну с жидким горячим латексом и серой, а потом пропек в печи. На выходе получился Провод. Настоящий кабель в гибкой, прочной, водонепроницаемой изоляции. — Теперь дождь нам не страшен, — сказал он, наматывая моток черного провода на локоть. — Мы можем кидать этот кабель прямо в грязь, в болото, даже в реку. Ток никуда не уйдет. Он посмотрел на Торна. — Мы протянем надежную линию до самого Форпоста. И дальше. Мы опутаем этот лес нервами, и никто не сможет сделать шаг незамеченным.

Сэцу стоял у окна лаборатории. Внизу, во дворе, стоял обновленный «Титан». На его задних колесах красовались черные резиновые бандажи. В фарах (бывших масляных фонарях) теперь горели яркие керосиновые горелки, пробивая тьму лучом света. Деревня спала, но телеграфный аппарат в углу тихо щелкнул. КЛАЦ... КЛАЦ... Сэцу подошел к столу. Сигнал с поста. «В... И... Ж... У... О... Г... Н... И...» «М... Н... О... Г... О...» Сэцу положил руку на ключ. «Г... Д... Е...?» «Ю... Г...» Сэцу посмотрел на карту. Юг. Там, где начинались предгорья. Враг перестал скрываться. Они разводили большие костры. Это был вызов. Или сбор армии. Сэцу выстучал ответ: «Б... У... Д... Ь... Т... Е... Н... А... Ч... Е... К... У...» Он выключил лампу. Керосиновый фитиль погас мгновенно, без тления. — Вы хотите войны? — прошептал он в темноту. — Что ж. У нас теперь есть колеса, которые не боятся грязи. У нас есть свет, который пробивает ночь. И у нас есть связь. Вы проиграли еще до того, как начали.

Завтра он отдаст приказ начать производство Колючей проволоки. Если враг хочет прийти, пусть сначала продерется через стальные шипы.

ГЛАВА 27: ЛИНИЯ МАННЕРГЕЙМА

Весна была в разгаре. Лес шумел молодой листвой, птицы сходили с ума от счастья, а солнце грело так, что хотелось скинуть тяжелую куртку и лечь на траву. Но в деревне царила зима. Холодная, напряженная атмосфера ожидания.

Телеграфный аппарат в «Штабе» (бывшей гостиной дома старосты) стал центром вселенной. КЛАЦ... КЛАЦ-КЛАЦ... Сэцу сидел над лентой бумаги, на которой он углем записывал точки и тире. — «Они... не... уходят...», — прочитал он вслух. — «Костров... больше... Слышим... барабаны...» Торн, стоявший рядом и нервно сжимавший эфес своего ножа, сплюнул. — Барабаны. Они накачивают себя яростью перед атакой. Это "Клан Ястреба". Они не ведут переговоров, Сэцу. Они считают, что сила — это единственное право на владение землей. — У нас другая философия, — Сэцу встал и подошел к карте, на которой был отмечен узкий перешеек между холмами у Форпоста. — Мы считаем, что сила равна массе, умноженной на ускорение. И сегодня мы добавим к этому уравнению еще одну переменную. Боль.

Цех Железных Шипов

В «Механическом цехе» стоял новый, неприятный звук. Скрежет и лязг. Сэцу подошел к станку, который они с Будесом собрали за одну ночь. Это был модифицированный навивочный станок. — Как идет? — спросил он у Нэо, который крутил ручку маховика. — Злобно, — ответил парень, показывая перебинтованные пальцы. — Эта проволока кусается, Сэцу. Она рвет перчатки. Станок работал просто и страшно. Два барабана подавали толстую, жесткую стальную проволоку. Они скручивались в жгут. Но через каждые пятнадцать сантиметров специальный кулачковый механизм вставлял поперек короткий отрезок заостренной проволоки и закручивал его узлом вокруг основы. На выходе получалась длинная, гибкая змея, утыканная стальными иглами, торчащими во все стороны.

— Колючая проволока, — произнес Сэцу, поднимая моток щипцами. — Изобретение, которое убило романтику кавалерии в моем мире. — Зачем так жестоко? — тихо спросил Фипин, зашедший посмотреть. — Это не убьет, но искалечит. — Именно, — кивнул Сэцу. — Мертвый враг — это статистика. Раненый, кричащий враг, запутавшийся в проволоке — это паника для всего отряда. К тому же, пока они будут выпутываться, они станут идеальными мишенями. — Сколько нам нужно? — спросил Будес, глядя на растущую гору бухт. — Километр. Мы опутаем Форпост в три ряда. Мы сделаем так называемую «Спираль Бруно». Это объемные кольца, которые нельзя просто перешагнуть или примять.

Солнце в Коробке

Пока в цехе мотали проволоку, Сэцу занялся «Глазом». Враг рассчитывал на ночь. Ночь — друг дикаря. Ночь скрывает численность и направление удара. — Мы украдем у них ночь, — сказал Сэцу, раскладывая на столе чертежи. Ему нужен был свет такой мощности, чтобы он не просто освещал, а бил физически. Керосиновые лампы давали мягкий, желтый свет. Этого было мало. Сэцу достал два толстых стержня черного цвета. — Что это? — спросил Арэс. — Графит. Прессованный уголь. Мы испекли его в печи без воздуха. Сэцу собрал установку: два стержня смотрели друг на друга кончиками, с зазором в пару миллиметров. Они были подключены к самым мощным аккумуляторам, которые заряжались от водяного колеса двое суток. — Не смотрите на кончики! — крикнул Сэцу, надевая маску сварщика (кусок коры с узкой щелью, в которую вставлено густо закопченное стекло). — Ослепнете. Сетчатка сгорит за секунду. Он повернул винт, сближая угли. ТРЕСК! Вспышка была такой яркой, что даже через закрытые веки люди увидели сияние. Между углями зажглась Электрическая Дуга. Крошечное, но яростное пламя плазмы температурой в 3000 градусов. Оно гудело и шипело. Свет был мертвенно-белым, с голубым оттенком. Он выбеливал все цвета, делая тени резкими и черными, как чернила. Сэцу поместил эту конструкцию в фокус огромного параболического зеркала (медный таз, идеально отполированный и посеребренный). Луч света ударил в стену сарая. Доски мгновенно нагрелись и начали дымиться. — Прожектор, — констатировал Сэцу, размыкая цепь. В глазах плясали разноцветные пятна. — Если направить это в лицо человеку, привыкшему к темноте, он ослепнет минут на пять. Он бросит оружие и закроет лицо руками. Это наш щит.

Поле Смерти

Вечером караван выдвинулся к Форпосту. Телеги, груженные бухтами колючей проволоки, тяжелыми аккумуляторами и ящиками с "сюрпризами", скрипели на ухабах. Форпост представлял собой укрепленную высоту над оврагом. Отсюда просматривалась долина, откуда ожидалась атака. — Работаем быстро! — командовал Торн. — Солнце садится. Люди в толстых кожаных рукавицах раскатывали злые мотки проволоки. — Не натягивайте! — учил Сэцу. — Кладите кольцами! Хаотично! В высокой траве её не должно быть видно. Они вбили колья в землю и закрепили на них «Спираль Бруно». Три ряда. Первый — в пятидесяти метрах. Второй — в тридцати. Третий — прямо перед бруствером. Теперь поле перед форпостом, кажущееся просто лугом с высокой травой, было смертельной ловушкой. Любой, кто побежит через него, через пять шагов окажется в стальных объятиях шипов.

На вышке установили Прожектор. Сэцу лично проверил проводку. Толстые, изолированные резиной кабели уходили в землянку, где стояли аккумуляторы. — Рубильник здесь, — показал он часовому. — Не включать до моей команды. Эффект должен быть внезапным.

Последний штрих

Сэцу спустился в траншею, где стояла Баллиста. Рядом лежали не обычные болты, а странные снаряды. Глиняные горшки, обмотанные паклей. — Напалм? — спросил Торн, с опаской глядя на емкости. — Почти. Сырая нефть, мазут и загуститель из смолы. И, конечно, фитиль. Мы не будем стрелять в людей, Торн. Мы будем стрелять в землю за их спинами. — Зачем? — Чтобы отрезать путь к отступлению. И чтобы создать панику. Огонь пугает животных. А человек в толпе — это животное.

Ночь опустилась на лес. Тяжелая, безлунная. Сэцу сидел на бруствере, глядя в темноту. Телеграф в блиндаже тихонько пощелкивал, проверяя линию. КЛАЦ... (связь есть). Все было готово. 10 бойцов Черной Гвардии с многозарядными арбалетами. Прожектор. Поле колючей проволоки. Артиллерия. И 100 метров пустоты, которые врагу предстояло преодолеть.

Торн подошел к Сэцу. — Они близко. Ветер доносит запах их тел и гнилого мяса. Они не моются. — Это их выбор, — ответил Сэцу, протирая очки. — Мы предлагали им мыло. Они выбрали войну. Он посмотрел на часы. Половина второго ночи. Самое темное время. — Всем по местам, — тихо сказал он. — Представление начинается.

Из темноты леса, со стороны оврага, раздался первый звук. Хруст сухой ветки. Потом еще один. И еще. Лес зашевелился. Казалось, сама тьма отделилась от деревьев и поползла вверх по склону. Сотни ног ступали мягко, но земля передавала вибрацию. Сэцу надел свои темные очки. — Ждем касания, — шепнул он. — Пусть завязнут.

Раздался первый вскрик. Сдавленный, злой. Кто-то напоролся на шип. — Ааай! Змеи! Тут железные змеи! Шепот превратился в гул. Атака, потерявшая скрытность, переросла в лавину. — ВПЕРЕД! — заревел голос из темноты. — СМЕРТЬ ИМ! Тень рванулась из леса. Сотни фигур. Они бежали, надеясь массой смять горстку защитников.

Сэцу положил руку на плечо Арэса, который держал ракетницу. — Давай. ШШШ-БАХ! Осветительная ракета с магниевой свечой взмыла в небо и повисла на шелковом парашюте. Поле озарилось мертвенно-бледным светом. И враг увидел, что он бежит не по траве. Он бежит внутри стальной паутины.

Свет магниевой ракеты падал на поле битвы, выхватывая из темноты сюрреалистичную картину. Сотни людей в шкурах и боевой раскраске застыли в нелепых позах. Те, кто бежал в первых рядах, уже висели на колючей проволоке. Стальные шипы впивались в незащищенную кожу, рвали мышцы. Чем больше они дергались, пытаясь освободиться, тем глубже «Спираль Бруно» затягивала их в свои железные объятия.

— Рубильник! — скомандовал Сэцу.

Торн, стоявший на вышке в черных защитных очках, опустил рычаг. В землянке зашипели аккумуляторы, отдавая накопленный за двое суток заряд. Два графитовых стержня в прожекторе сомкнулись и тут же разошлись на миллиметр. ТРЕСК! Между углями вспыхнула электрическая дуга. Зеркало сфокусировало этот крошечный кусочек плазмы в плотный, кинжальный луч.

Столб мертвенно-белого света ударил горизонтально, прямо в глаза толпе. Эффект был мгновенным и страшным. Для людей, чьи глаза привыкли к темноте ночного леса, это было равносильно удару дубиной по лицу. — ААААА!!! ГЛАЗА!!! Воины бросали копья и щиты, закрывая лица руками. Они падали на землю, пытаясь спрятаться от этого "взгляда бога". Они выли от боли в обожженных сетчатках. Тени от фигур стали резкими, черными и длинными, метаясь по полю в безумном танце.

— Баллиста! Отрезай! — голос Сэцу был холодным, как лед. Механизм сработал. Тяжелый рычаг ударил по хвостовику болта. Снаряд — глиняный горшок, обмотанный горящей паклей — ушел в темноту по дуге. Он перелетел через головы нападающих и ударил в сухой кустарник позади них, у самого входа в овраг. БАМ! ФУХ! Горшок разбился. Смесь сырой нефти и мазута разлетелась веером. Стена жирного, чадящего огня мгновенно встала за спинами врагов. Путь к отступлению был отрезан. Теперь они были зажаты между колючей стеной спереди и огненной стеной сзади.

— Гвардия! — Торн поднял свой арбалет. — Огонь на подавление! По ногам! Не убивать! Десять "Скорпионов" защелкали. КЛАЦ-ВЖИК. КЛАЦ-ВЖИК. Это была не стрельба из луков. Это была работа швейных машинок смерти. Рычаг на себя — взвод. Рычаг от себя — выстрел. Болты летели роем. Они впивались в землю перед ногами дикарей, рикошетили от камней, пронзали икры и бедра. Визг раненых смешался с треском огня и гудением электрической дуги.

Враг был сломлен. Это была не битва. Это было избиение младенцев железным кулаком. У них не было шансов. Их численное превосходство не значило ничего против Инженерии.

Среди хаоса один человек все же попытался сопротивляться. Это был вожак Ястребов — огромный, шрамированный воин. Он вырвал ногу из проволоки, не обращая внимания на разодранную плоть. Он закрыл глаза рукой, глядя сквозь пальцы, и поднял тяжелое копье. — ДЕМОНЫ! — взревел он, замахиваясь на прожектор. — Я погашу ваше солнце!

— Сэцу, он мой, — спокойно сказал Торн. Командир гвардии прицелился. Он не торопился. Его арбалет был улучшенной версии, с оптическим диоптром. ЩЕЛК. Короткий, тяжелый болт просвистел в воздухе. Он ударил вожака точно в правое плечо, в сочленение сустава. Копье выпало из ослабевшей руки. Вождь пошатнулся и упал на колени, глядя на торчащее из плеча оперение.

— ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! — голос Сэцу, усиленный жестяным рупором, перекрыл шум боя. Арбалетчики опустили оружие. Сэцу вышел на бруствер. Он стоял в лучах рассеянного света, в белом халате, в черных очках, похожий на инсектоида или пришельца. — Слушайте меня, дети леса! — крикнул он. — Ваши боги мертвы. Ваши копья — мусор. Мы управляем молнией. Мы управляем огнем. Он указал на прожектор. — Я могу сжечь вас взглядом. Я могу превратить этот лес в пепел. Но мне нужны не ваши трупы. Мне нужны ваши руки.

На поле повисла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и треском пожара за спиной. — Бросайте оружие! — скомандовал Торн. — Ползите к проходу в проволоке! По одному! Руки за голову! Звон падающих ножей и копий стал музыкой победы. Дикари, ослепленные, напуганные до полусмерти, начали сдаваться. Они ползли к узкому проходу, который оставили саперы Сэцу. Там их встречали бойцы Гвардии. Жестко вязали руки. Обыскивали.

Сэцу спустился к пленным. Он подошел к раненому вождю. Тот смотрел на него с ненавистью и страхом. — Кто ты? — прохрипел дикарь. — Дух? — Я Инженер, — ответил Сэцу. Он достал из сумки шприц с обезболивающим (опиумный мак они нашли на болотах) и, не спрашивая, вонзил иглу в бедро вождя. — Что ты делаешь?! Яд?! — Лекарство. Через минуту боль уйдет. Мы вытащим болт и зашьем рану. Ты будешь жить. Но ты будешь работать. Вождь удивленно моргнул. Боль действительно отступала, сменяясь ватной тяжестью. — Зачем? Ты победил. Убей нас. — Убивать — это расточительство, — Сэцу выпрямился. — У меня есть гора, которую нужно срыть. И дорога, которую нужно построить. Вы все теперь — работники Железной Дороги.

Трофейный Марш

Утро застало их на дороге к деревне. Это была грандиозная и печальная процессия. Впереди ехала телега с ранеными (их было около двадцати, в основном посеченные ноги и плечи). Сэцу лично перевязал каждого, используя чистый спирт и бинты. За телегой шла колонна пленных. Сто пятьдесят здоровых мужчин. Руки связаны, головы опущены. По бокам шли десять гвардейцев Торна. Они выглядели как пастухи, гонящие огромное стадо. Их черная броня блестела на солнце.

Когда они вошли в деревню, жители высыпали на улицы. Они молчали. Они видели не врагов. Они видели толпу грязных, оборванных, вонючих людей. Контраст был разительным. Жители деревни — в белом, чистые, сытые. Пленные — в шкурах, в крови и грязи. — В баню, — брезгливо скомандовал Сэцу. — Всех. Сбрить волосы. Одежду сжечь (вши нам не нужны). Выдать робы из мешковины. — А кормить? — спросил Фипин, глядя на эту ораву с ужасом интенданта. — Сэцу, это же полторы сотни ртов! Наши запасы... — Они отработают каждый кусок хлеба, — жестко сказал Сэцу. — Сегодня они едят пустую кашу. Завтра — паек по выработке.

Лагерь Труда

Деревня изменилась за одну ночь. Она перестала быть общиной. Она стала Государством с классовым расслоением. Пленных поселили в длинных бараках, построенных на скорую руку из горбыля за чертой основного поселения. Территорию обнесли колючей проволокой. По углам поставили вышки. Но это была не тюрьма смерти. Это был стройбат.

Уже на следующий день Сэцу пришел в лагерь. Пленные сидели на земле, одетые в грубые серые робы. Они ждали казни или рабства. Сэцу встал на ящик. — У вас есть выбор, — сказал он. — Вы можете пытаться бежать. Тогда вас поймают и посадят в яму. Вы можете бунтовать. Тогда вы останетесь без еды. Он взял в руки миску с густым мясным рагу и кусок белого хлеба. Запах еды поплыл над голодными людьми. — Или вы можете строить. Мы строим Дорогу. Тот, кто работает, получает это. Тот, кто работает хорошо, получает мясо и табак. Тот, кто работает лучше всех, через год станет свободным гражданином. Он отломил кусок хлеба и съел его. — Решайте.

Вождь Ястребов (его звали Крок) поднялся. Рука на перевязи, но взгляд твердый. — Мы не рабы, — сказал он. — Но мы проиграли честно. Твой бог света сильнее. Мы будем работать за еду. Он взял кирку, которую ему протянул Будес. — Покажи, где копать, Железный Человек.

ГЛАВА 28: ЦЕНА ПОРЯДКА

Мир изменился слишком быстро. Еще месяц назад деревня была большой семьей, где все знали друг друга по имени, ели из одного котла и работали на совесть. Теперь это был Вавилон.

Триста человек. Старожилы, люди Торна, пленные из Клана Ястреба. Языки смешались, привычки столкнулись. Утренняя раздача еды превратилась в поле битвы. — Эй! Ему дали больше мяса! — орал бородатый пленный, тыча пальцем в миску соседа. — Я копал траншею два дня! А он только доски носил! — Закрой рот, собака! — огрызался надсмотрщик. — Жри что дают! Фипин, стоявший на раздаче, выглядел так, будто постарел на десять лет за одну неделю. Его руки тряслись, когда он черпал кашу. Вокруг него постоянно крутились люди: кто-то просил новые сапоги взамен порванных, кто-то требовал лишнее одеяло, кто-то пытался выменять украденный гвоздь на табак.

Сэцу наблюдал за этим с балкона своего «Штаба». — Энтропия растет, — сказал он. — Система перегрелась. Мы пытаемся управлять городом методами первобытной общины. Торн стоял рядом, скрестив руки на груди. — Мои парни устали быть судьями, Сэцу. Они разнимают драки каждые полчаса. Вчера двое подрались из-за красивой рубахи. Один украл, другой избил. Что делать? — Наказывать, — ответил Сэцу. — Но не кулаками. Мы должны ввести систему, которая регулирует сама себя.

Крах Коммунизма

Сэцу собрал Совет. На столе лежала гора сломанных инструментов и список претензий. — Бартер умер, — объявил он. — Я не могу оценить, сколько стоит работа кузнеца в мешках репы. Кузнец делает подкову за час. Фермер растит репу три месяца. Как их поменять? — Мы всегда делили поровну, — возразил Фипин. — «Поровну» работает, когда все бедны, — жестко сказал Сэцу. — Теперь у нас есть излишки. И есть лень. Зачем пленному работать усердно, если он все равно получит свою миску каши? Он будет имитировать работу. Сэцу взял кусок мела. — Нам нужен Посредник. Универсальный товар. Кровь экономики. Он написал на доске: ДЕНЬГИ.

— Золото? — спросил Замес, у которого глаза загорелись при этом слове. — Золото — это мягкий, бесполезный металл, — отмахнулся Сэцу. — К тому же у нас его мало. Наши деньги должны быть обеспечены не блеском, а Энергией. Он достал чертеж. — Мы будем чеканить монету. Из Латуни (сплав меди и цинка). Она красивая, не ржавеет, похожа на золото, но твердая. И самое главное — подделать её будет невозможно.

Монетный Двор

В «Точном цехе» (где стояли станки) началась секретная операция. Сэцу сел за фрезерный станок. Ему предстояло сделать Штемпель — матрицу для монеты. — Это должна быть ювелирная работа, — бормотал он, глядя в лупу. Он взял цилиндр из самой твердой закаленной стали. Тончайшей фрезой он начал вырезать рисунок на торце. В зеркальном отражении. На аверсе (лицевой стороне): Шестеренка, внутри которой бьет Молния. Символ их цивилизации. На реверсе (обратной стороне): Цифра «1» и надпись «ЭНЕРГО». — Почему «Энерго»? — спросил Арэс, наблюдая за работой. — Потому что это валюта труда. Один Энерго — это цена одного стандартного обеда или одного часа простой работы. Все привязано к калориям.

Второй штемпель — для мелкой монеты. «10 ВАТТ». (1 Энерго = 100 Ватт). Работа заняла два дня. Когда штемпели были готовы, Замес закалил их до твердости алмаза.

Винтовой Пресс

Теперь нужно было запустить тираж. Сэцу спроектировал Пресс. Мощная чугунная рама. Вертикальный винт с огромным маховиком наверху (два тяжелых шара на концах ручки). Принцип удара:

Замес кладет полосу латуни на наковальню.Будес с размаху крутит маховик.Винт идет вниз, набирая инерцию.Штемпель ударяет по металлу. БДУМ!Из полосы вырубается идеальный кругляш с четким, рельефным рисунком.Первая партия. Дзынь-дзынь-дзынь. Золотистые монеты сыпались в корзину. Они были тяжелыми, приятно холодили руку. Гурт (ребро) монеты был с насечкой (чтобы не опиливали края), сделанной специальным кольцом при ударе. — Красиво... — прошептал Торн, запуская руку в корзину с деньгами. — Выглядит как сокровище дракона. — Это лучше сокровища, — сказал Сэцу. — Это Доверие. Люди поверят в этот кусочек металла, потому что за ним стоим Мы.

Кодекс Сэцу

Пока в кузнице звенели монеты, Сэцу писал Закон. Ему не нужны были тома юриспруденции. Ему нужны были простые правила для сурового времени. Он взял лист фанеры и выжег на нем:

ЗАКОН ЖЕЛЕЗНОЙ ДЕРЕВНИ

Право на Жизнь: Убийство карается смертью или изгнанием в Дикие Земли (что равносильно смерти).Право на Собственность: Воровство карается штрафом в 10-кратном размере или каторгой в Глубокой Шахте.Оплата Труда: Рабства нет. Каждый труд оплачивается. Пленные работают за еду и малый оклад, пока не выкупят свою свободу.Монополия на Силу: Оружие носит только Гвардия. Гражданским носить оружие запрещено.Санитария: Тот, кто загрязняет воду или отказывается мыться — лишается права входа в общие здания.День Зарплаты

Утро понедельника. Площадь. Столы накрыты, но еды на них нет. Вместо котлов с кашей там сидят казначеи (грамотные женщины, которых обучил Фипин) с амбарными книгами и мешочками монет. На стене висит «Прейскурант»:

Обед (сытный) — 1 Энерго.Сапоги новые — 50 Энерго.Мыло — 20 Ватт.Ночь в общежитии — 50 Ватт.Люди стояли в очереди, ничего не понимая. — Подходи! — кричал Фипин. — Имя? — Бокк, шахтер. — Отработано 6 дней. Норма выполнена. Штрафов нет. Тебе причитается... 15 Энерго. Фипин отсчитал пятнадцать блестящих монет. Шахтер взял их. Он покрутил кругляш, попробовал на зуб. — И что мне с этим делать? Железяки жрать? — Иди в Лавку, — указал Фипин на новый ларек, где раньше была раздача. — Купи еды. Сколько хочешь. Хочешь — бери двойную порцию мяса. Хочешь — копи на новые штаны. Твой выбор.

Это был шок. Сначала люди боялись отдавать монеты. Но когда первый смельчак купил себе кувшин «Бруснинада» и целый пирог с мясом, и никто не сказал ему «хватит, оставь другим», плотина прорвалась. Началась торговля. — Куплю твою пайку табака за два Энерго! — Мало, давай три! В глазах людей появился блеск. Не голодный блеск, а расчетливый. Пленные (бывшие Ястребы) тоже получили свои крохи (по 5 Энерго). Они смотрели на монеты с надеждой. — Сказали, если накопить 1000 Энерго, можно купить Гражданство, — шептались они. — Можно стать свободным. И они начали работать яростнее. Не из-под палки, а ради цели.

Вечерний Разговор

Сэцу сидел в таверне (да, теперь это была таверна, где продавали еду и выпивку за деньги). Он пил чай, расплатившись за него монетой «10 Ватт». К нему подсел Будес. Гигант был доволен. Он купил себе кожаный фартук и новую трубку. — Сэцу, это гениально, — сказал он. — В кузнице исчезли споры. Раньше помощники бегали курить каждые полчаса. А теперь я сказал: «Оплата сдельная. Сколько гвоздей наковал — столько получил». Они теперь молотками стучат так, что искры летят, даже в туалет боятся отойти. — Жадность — двигатель прогресса, — усмехнулся Сэцу. — Мы превратили их лень в их же врага.

Внезапно дверь таверны распахнулась. Вошел Торн. Лицо его было серьезным. Он держал в руке лист бумаги с телеграфной лентой. — Сэцу. Новости с Шахты. — Что, забастовка из-за зарплаты? — Нет. Шахтеры докопались до глубины. Они нашли богатейшую жилу. Уголь такой черный и жирный, что горит как порох. Антрацит. — Отлично! — Нет. Не отлично. — Торн положил листок на стол. — Они пробили водоносный слой. Шахту затапливает. Вода прибывает метр в час. Насосы не справляются. «Огненный Мул» захлебывается. Сэцу перестал улыбаться. Он знал, что это случится. Ньюкомен — хороший насос, но его КПД ужасен (1%), а мощность ограничена атмосферным давлением. Глубокую воду он не поднимет. — Если мы потеряем шахту, мы потеряем уголь. Если потеряем уголь — встанет всё. Титан, отопление, завод. Он встал, сгребая монеты со стола. — Игра в торговцев закончилась. Начался кризис энергетики. Он посмотрел на Будеса. — Готовь чертежи. Нам нужно убить Мула. И построить на его месте машину нового поколения. — Какую? — Машину с Раздельным Конденсатором. Машину Джеймса Уатта. Нам нужно поднять давление и эффективность в десять раз. Иначе мы утонем.

Ночь была тревожной. Пока деревня пересчитывала свои первые зарплаты, Сэцу и его "инженерный спецназ" мчались на дрезине по узкоколейке к Шахте. Впереди, в свете керосинового прожектора, показался копер шахты. Из трубы "Огненного Мула" валил черный, густой дым, смешанный с искрами. Машина работала на пределе, её ритмичный стук превратился в лихорадочный грохот. БАМ-ПШШШ... БАМ-ПШШШ...

Сэцу спрыгнул с дрезины еще до полной остановки. У входа в шахту стояла вода. Грязная, черная жижа плескалась у самых рельсов. — Уровень поднялся на полметра за час! — прокричал бригадир шахтеров, перекрикивая грохот машины. — Мы кидаем в топку лучший антрацит, но Мул не тянет! Он делает двенадцать качков в минуту, а нужно двадцать!

Сэцу подбежал к машине Ньюкомена. Она была раскалена. Деревянное коромысло стонало. Но проблема была не в топке. — Идиотская конструкция! — зло крикнул Сэцу, ударив кулаком по станине. — Мы греем цилиндр паром, а потом тут же охлаждаем его водой! Мы тратим 90% угля на то, чтобы греть железо, а не толкать поршень! Это как носить воду в решете!

Он посмотрел на манометр. Давление было в норме, но скорость цикла была ограничена физикой остывания. — Глушить? — спросил Будес, держа лопату. — Нет. Пусть качает, пока не захлебнется. Выиграем время. Сэцу повернулся к своей команде. Торн, Замес, Павел, Арэс. И еще несколько толковых парней из бывших пленных, которые проявили себя на стройке. — Слушайте меня. Эту шахту мы, скорее всего, потеряем на неделю. Вода зальет нижний горизонт. — И что делать? Копать новую? — Нет. Мы построим новую машину. Машину, которая будет сильнее Мула в пять раз, а жрать угля — в четыре раза меньше. — Это магия? — спросил один из новичков. — Это Термодинамика.

Первый Урок

Они вернулись в деревню под утро. Сэцу не пошел спать. Он приказал очистить большую стену в «Штабе» и покрасить её черной краской (сажа + олифа). — Соберите всех мастеров, — скомандовал он. — И тех смышленых мальчишек, которые вечно крутятся у станков. Через час в комнате сидело двадцать человек. Это была первая лекция в истории нового мира.

Сэцу взял кусок мела. — Я не буду просто давать вам чертежи, — сказал он, глядя в усталые, но внимательные глаза своих людей. — Если я умру завтра, вы должны уметь построить это сами. Вы должны понимать почему оно работает.

Он нарисовал цилиндр Мула. — Ошибка Ньюкомена: впуск пара (горячо) -> впрыск воды (холодно) -> цилиндр остывает. Следующая порция пара тратит энергию, чтобы снова нагреть цилиндр. Он перечеркнул рисунок крестом.

— Решение Джеймса Уатта: Раздельный Конденсатор. Сэцу нарисовал рядом с цилиндром отдельную маленькую камеру, погруженную в бочку с холодной водой. — Смотрите. Цилиндр всегда горячий. Мы не пускаем в него холодную воду. Мы соединяем его трубой с холодной камерой. Пар, отработав, улетает в холод, где мгновенно умирает, создавая вакуум. — Цилиндр не остывает? — догадался Замес. — Именно! Он остается горячей рубашкой. Пар работает непрерывно.

Двойное Действие

— И второе, — Сэцу нарисовал поршень. — Раньше давила только атмосфера (вниз). Теперь мы закроем цилиндр крышкой сверху. Пар будет толкать поршень ВВЕРХ, а потом, переключив клапан, пар будет толкать его ВНИЗ. — Туда-сюда? — уточнил Будес. — Как пила? — Да. Машина Двойного Действия. Сила в обе стороны. Мертвых ходов нет.

Кривошип

— Но самое главное, — Сэцу нарисовал колесо. — Мул только качал воду. Вверх-вниз. Скучно. Новая машина будет вращать вал. Он изобразил Шатун и Коленвал. — Как нога крутит педаль велосипеда... эмм, то есть прялки. Прямое движение превращается во вращение. Это значит, мы сможем подключить к ней станки, пилы, генераторы и... Сэцу сделал паузу. — ...и колеса повозки.

В классе повисла тишина. Люди начали понимать масштаб. — Это будет не просто насос, — прошептал Павел. — Это будет Универсальный Двигатель.

Экзамен на Прочность

— Урок окончен, — Сэцу бросил мел. — А теперь практика. Нам нужно построить это чудовище за три дня. Пока шахта не превратилась в озеро.

Распределение задач было жестким:

Цилиндр. Замес, твой выход. Лить нужно идеально. Никаких раковин. И теперь нам нужна Расточка. Мы поставим расточную штангу на водяное колесо. Точность должна быть такой, чтобы (как говорил Уатт) "между поршнем и стенкой не пролезала тонкая монета".Поршневые кольца. Будес, на тебе пружинная сталь. Кольца должны пружинить и прижиматься к стенкам сами. Никакой пеньки с салом.Золотник. Арэс, ты на фрезерном. Нам нужен механизм, который сам переключает пар: верх-низ-верх-низ. Это сложная деталь. Ошибешься на миллиметр — машина встанет.Центробежный регулятор. Сэцу взял это на себя. Два шарика на оси. Если машина разгоняется слишком быстро, шарики разлетаются (центробежная сила) и прикрывают пар. Автоматика. Первый робот.Гонка со Временем

Работа шла в три смены. Ночью цех освещался электричеством от аккумуляторов и керосиновыми лампами. Звук расточного станка был похож на вой. Вжииии... Вжииии... Резец снимал тончайшую стружку с внутренней поверхности чугунного цилиндра. Сэцу проверял диаметр своим штангенциркулем каждые полчаса. — Еще десятку снять! — командовал он. — Здесь эллипс!

На третий день детали были готовы. Сборка проходила на улице, на специально отлитой бетонной плите (фундамент Мула бы не выдержал). Новая машина выглядела иначе. Она была компактнее, но сложнее. Куча трубок, рычагов, блестящих стальных тяг. И главное — огромное маховое колесо (отлитое из чугуна), которое должно было сглаживать рывки.

Кризис Котла

— Котел Мула не пойдет, — заявил Сэцу, осмотрев старое медное "яйцо". — Для машины Уатта нужно давление выше. Хотя бы 2-3 атмосферы избытка. Старый котел лопнет. — У нас нет времени клепать новый! — взвыл Торн, прибежавший с шахты. — Вода уже залила насосную станцию! Мул стоит! Его топка в воде! Сэцу закусил губу. — Титан. — Что? — Снимайте котел с трактора "Титан". Он держит 5 атмосфер. Это лучшее, что у нас есть. — Разобрать трактор? — ужаснулся Будес. — Мы же только его собрали! — Трактор — это железо. Шахта — это жизнь. Снимайте!

За ночь они совершили вандализм во имя спасения. "Титан" был разобран. Его мощный жаротрубный котел перетащили на фундамент новой стационарной машины.

Момент Истины

Утро четвертого дня. Шахта молчала. Мул, затопленный водой, умер. Уровень воды поднимался к главному штреку. Новая машина — «Двигатель №2» (или "Уатт-1") — стояла готовая. От неё к насосам (которые перенесли выше) шли длинные штанги. — Разводи пары! Котел Титана, привыкший к хорошему углю, быстро набрал давление. Манометр показал 3 атмосферы. Сэцу взялся за вентиль. — Ну, Джеймс Уатт, не подведи своего потомка. Он открыл пар.

ШШШУХ! Пар ударил в поршень. Маховик, весом в полтонны, неохотно сдвинулся с места. ЧУХ. Шарики регулятора качнулись. ЧУХ-ЧУХ. Поршень пошел вниз. Отработанный пар улетел в конденсатор. Вакуум дернул его обратно. ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ! Машина не "била", как Мул. Она работала. Коленвал вращался, превращая хаос пара в идеальный круг. Шатуны насосов замелькали. Вода из шахты не просто потекла — она ударила фонтаном из отводной трубы. Поток был мощным, непрерывным.

— Смотрите на скорость! — кричал Сэцу, глядя на тахометр (простой счетчик оборотов). — 60 оборотов в минуту! Мул делал 12! Мы качаем в пять раз быстрее! Будес стоял, открыв рот. — Она... крутится. Не качается, а крутится. — Да, — Сэцу вытер пот со лба. — И теперь к этому валу можно прицепить не только насос. К нему можно прицепить завод.

Послесловие

К вечеру уровень воды в шахте начал падать. Битва за уголь была выиграна. Сэцу сидел на теплом кожухе цилиндра, поедая бутерброд (купленный за 2 Энерго). Он смотрел на вращающийся маховик. Это была победа. Но это была и точка невозврата. — Теперь у нас есть двигатель для промышленности, — сказал он подошедшему Торну. — Но «Титан» разобран. Мы остались без транспорта. — Мы построим новый, — уверенно сказал Торн. — У нас теперь есть станки и чертежи. — Мы построим лучше, — кивнул Сэцу. — Мы построим транспорт, который не нужно кормить водой каждые пять километров. Он достал блокнот. Следующая цель была очевидна. Чтобы возить уголь для этой прожорливой машины и руду для завода, нужна не узкоколейка с лошадьми. И не трактор. Нужен Паровоз. Но для Паровоза нужны Рельсы. Много стали. — Нам придется сжечь воздух, чтобы получить сталь.

Сэцу написал в блокноте:ЦЕЛЬ: КОНВЕРТЕР БЕССЕМЕРА.Превращение чугуна в сталь с помощью продувки воздухом.Массовое производство рельсов.

Академия Шестеренок сдала свой первый экзамен. Теперь они были готовы к Высшей Лиге.

ГЛАВА 29: РОЖДЕНИЕ СТАЛИ

В «Штабе» Сэцу висело тяжелое молчание. На столе лежала погнутая, искореженная железная полоса — кусок "эрзац-рельса" с узкоколейки. — Лошади не выдерживают, — мрачно доложил Торн. — Мы возим уголь для новой паровой машины тоннами. Деревянные шпалы гниют, железные накладки отлетают. Вчера сошел с рельс целый состав с рудой. Еле подняли. — А «Титан» разобран, — напомнил Будес, с тоской глядя на пустую раму трактора во дворе. — Мы остались без колес, Сэцу. Мы построили мощное сердце (двигатель Уатта), но у нас нет ног, чтобы кормить его углем.

Сэцу взял погнутый рельс и попытался разогнуть его руками. Железо подалось, но не спружинило. Оно осталось кривым. — Мягкое, — с отвращением сказал он. — Это кованое железо. В нем нет характера. А чугун... — он пнул чугунную чушку у печи, — ...слишком хрупкий. Если сделать рельс из чугуна, он лопнет от первого мороза или удара колеса.

Он подошел к доске и стер схему двигателя Уатта. — Нам нужен третий путь. Нам нужен материал, который твердый, как чугун, но гнется и пружинит, как дерево. Нам нужна Литя Сталь. — Мы же делаем сталь, — удивился Замес. — В ящиках с углем. Цементация. — Это граммы, Замес. На нож или зубило этого хватит. А мне нужны сотни километров рельсов. Мне нужны тонны стали в час. Старым методом мы будем варить её сто лет.

Сэцу нарисовал на доске странную фигуру. Это была огромная груша на ножках, наклоненная вбок. — Знакомьтесь. Это Конвертер. Изобретение Генри Бессемера. Мы будем варить сталь не в огне, а в воздухе. — В воздухе? — не понял Арэс. — Железо же остынет! — Нет, — Сэцу хищно улыбнулся. — Химия, Арэс. В чугуне много лишнего углерода и кремния. Когда мы подуем на них кислородом, они начнут гореть. Прямо внутри металла. Жидкое железо само себя разогреет до температуры солнца.

Проект «Вулкан»

Стройка началась рядом с Доменной печью. Это было самое масштабное сооружение из металла, которое они когда-либо делали.Корпус.Замес и его бригада клепали огромную яйцеобразную бочку из толстых (15 мм) листов железа. Высота — три метра. Сверху — узкое скошенное горло. — Крепче клепай! — командовал Сэцу. — Внутри будет бушевать полторы тысячи градусов. Если шов разойдется, нас всех смоет огненным дождем.

Футеровка.Самое сложное — защитить железо корпуса от расплавленной стали. — Нам нужен камень, который не плавится, — Сэцу отправил геологов (бывших охотников) искать Динас — кварцит. Они нашли залежи белого песчаника. Его размололи, смешали с небольшим количеством огнеупорной глины и выложили этим составом конвертер изнутри. Стенки стали толстыми, как крепостной вал.

Легкие Дракона.— Чтобы продуть пять тонн металла, мне нужен ураган, — сказал Сэцу. Они построили Воздуходувку. Это был не кузнечный мех. Это была Турбина — огромное колесо с лопатками в кожухе-улитке. Привод взяли от главной трансмиссии «Уатта». Длинный ремень тянулся через стену цеха. Когда двигатель набирал обороты, турбина начинала выть, засасывая воздух и сжимая его до 2 атмосфер.

Днище.В дне конвертера Сэцу насверлил сотни дырочек. — Фурмы, — пояснил он. — Воздух пойдет снизу, сквозь толщу жидкого металла. Буль-буль.

День Гнева

Через неделю «Груша» висела на массивных цапфах (осях). Она могла поворачиваться: ложиться на бок, чтобы принять чугун, и вставать вертикально для продувки. Все население деревни собралось посмотреть на запуск. Сэцу приказал всем надеть защитные очки и отойти на пятьдесят метров. — Это будет громко, — предупредил он. — И ярко.

Доменная печь выдала плавку. Желоб направили прямо в горло лежащего на боку Конвертера. Огненная река жидкого чугуна потекла внутрь. Груша тяжело вздохнула, принимая груз. — Пять тонн! — крикнул Замес. — Полон! Сэцу стоял у рычага управления воздухом. — Включаю дутье! Турбина взвыла. Воздух с ревом пошел в трубы. — Поднимай! — скомандовал Сэцу. Будес и двое рабочих начали крутить огромное колесо, поворачивая конвертер в вертикальное положение.

Как только металл накрыл дырки в дне, начался Ад. РРРРРОООООАААРРР! Звук был такой, словно в бочку посадили тысячу львов. Земля задрожала. Из горла конвертера вырвался сноп искр. Сначала это был просто дым и редкие красные брызги. — Кремний горит! — кричал Сэцу, глядя на часы. — Температура растет!

Прошло пять минут. Рев усилился. Из жерла ударило Пламя. Оно было ослепительно ярким, длинным, метров пять в высоту. Сначала желтое, потом оранжевое. — Углерод пошел! — Сэцу смотрел на пламя через спектроскоп (простую призму, которую сделал Павел). — Смотрите на этот факел! Это лишний уголь выгорает из железа, превращая его в сталь!

Зрелище было завораживающим и пугающим. Посреди деревни ревел рукотворный вулкан, извергая столб огня в небо. Жар чувствовался даже за пятьдесят метров. — Сколько еще? — орал Будес, закрываясь рукой. — Ждем, пока пламя не опадет! Это знак! Если передержать — сожжем само железо!

Внезапно, на двадцатой минуте, яркий факел дрогнул, уменьшился и стал прозрачно-голубым. — СТОП! — заорал Сэцу. — Опускай! Будес рванул штурвал. Конвертер начал наклоняться. Дутье выключили. Рев стих. Осталось только бульканье и треск. Сэцу подошел ближе (в асбестовом фартуке). Он заглянул в горло груши. Внутри плескалась жидкость. Но она была не красной, как чугун. Она была ослепительно белой, текучей, как молоко.

Сэцу зачерпнул немного "ложкой" на длинной ручке и вылил в маленькую форму. Когда проба остыла, он положил её на наковальню. — Будес, бей. Гигант размахнулся кувалдой. БАМ! Чугун бы разлетелся на куски. Железо бы сплющилось в лепешку. Этот кусок... спружинил. Молоток отскочил. На металле осталась лишь вмятина. — Звенит... — прошептал Замес. — Слышите? Чистый звон. Сэцу поднял еще горячий слиток щипцами. — Это Сталь, господа. Литая сталь. Мы сварили её за 20 минут. Раньше на это ушел бы месяц.

Он повернулся к Прокатному Стану, который стоял неподалеку в ожидании. — А теперь, пока она горячая... Замес, готовь изложницы. Мы будем лить слитки. А завтра... завтра мы прокатаем первые Рельсы. Сэцу посмотрел на дорогу, уходящую в лес. — Деревянная дорога умерла. Да здравствует Магистраль.

Жидкая сталь в ковше шипела и плевалась искрами, остывая на воздухе. Сэцу понимал: нельзя дать ей застыть в этот огромный монолит. С таким куском не справится ни один станок. — Разливай! — крикнул он Замесу.

Битва с Блюмами

Они подготовили Изложницы — высокие чугунные формы, выстроившиеся в ряд, как солдаты. Ковш с пятью тоннами стали медленно поплыл над ними (на цепной тали). Замес открыл стопор снизу. Ослепительная струя ударила в первую форму. — Осторожно, газы! — предупредил Сэцу. — Сталь «кипит», выделяя кислород. Когда формы заполнились, металл начал темнеть, покрываясь коркой окалины. Но внутри он все еще был жидким огнем. — Выбивай! — скомандовал Сэцу через час. Они перевернули формы. На песок с глухим стуком вывалились Блюмы — короткие, толстые слитки весом по сто килограммов каждый. Они светились вишневым светом.

— Теперь бегом! — Сэцу схватил длинные клещи. — Пока они горячие! Если остынут, нам придется греть их в печах неделю. На Стан!

Танец Валков

Прокатный цех превратился в камеру пыток для металла. Водяная турбина (самая мощная в деревне) раскручивала огромный маховик. Через систему тех самых фрезерованных шестерен вращение передавалось на валки. Сэцу и Замес установили специальные валки — Калиброванные. На них были выточены ручьи (канавки) разной формы: от простого квадрата до сложного профиля рельса.

— Пошел первый! Будес подцепил раскаленный блюм клещами, подвешенными на цепи (чтобы не держать вес руками), и сунул его в первую, самую широкую пасть валков. БА-БАХ! Стан содрогнулся. Шестерни взвыли. Валки вцепились в сталь. Слиток, сопротивляясь и визжа, прошел сквозь зазор. Он стал длиннее и тоньше. — Обратно! Рабочие с другой стороны подхватили «колбасу» и перекинули её через верх валка обратно. — Во второй ручей! Теперь металл сжимали с боков. Он начал приобретать форму буквы «Т». — В третий! Проход за проходом. Слиток вытягивался в змею длиной в десять метров. Он извивался, раскаленный и опасный. Если такая змея ударит человека — перерубит пополам и прижжет рану.

Финал. Чистовой проход. Валки с профилем Двутавра. Вжииииу... Из стана выпоз идеально ровный, серебристо-серого (от отлетающей окалины) цвета Рельс. Сэцу подбежал с линейкой (конечно, не касаясь). — Профиль выдержан! Головка, шейка, подошва. Это он. Рельс Р-18 (18 кг на метр). Легкий, но для наших задач — вечный.

К утру гора угля у конвертера исчезла, но на складе остывала штабелями первая партия настоящих стальных рельсов. Они звенели, остывая. Чистый, высокий звук, которого не давало ни дерево, ни чугун. Звук цивилизации.

Великая Перестройка

Стройка узкоколейки началась заново. Торн пригнал свою армию пленных. — Ломайте, — скомандовал Сэцу, указывая на старую лежневую дорогу с деревянными брусьями. — Это мусор. Старые пути выкорчевывали и сжигали в кострах. На их место ложилась новая насыпь из гранитного щебня (для дренажа). Шпалы (пропитанные креозотом — продуктом перегонки дегтя) клали чаще. А сверху... Бум-бум-бум. Забивали не гвозди. Забивали Костыли — толстые стальные скобы, которые прижимали подошву рельса к дереву намертво.

Стыки. Сэцу не стал сваривать рельсы (нечем). Он сделал Накладки на болтах. — Оставляйте зазор! — кричал он рабочим. — Пять миллиметров! Летом жарко — сталь расширится. Если положите встык — рельсы вздыбятся горбом. Арэс ходил с гаечным ключом, затягивая болты (те самые, стандартные, с винторезного станка). — Приятно, — бормотал он. — Гайка идет как по маслу. Щелк — и затянуто.

Дорога Жизни

Через неделю новая магистраль соединила Завод и Шахту. Три километра стали, блестящей на солнце. Две идеальные параллельные линии, уходящие в лес. — Испытание, — сказал Сэцу. Пока у них не было паровоза. Они взяли тяжелую грузовую платформу. Нагрузили её камнем с верхом. Тонны три. — Толкай, — кивнул Сэцу Будесу. Гигант уперся плечом. Вагонетка поехала. Железные колеса (с ребордой) покатились по стальным рельсам. Тук-тук... Тук-тук... Звук стыков. Ритмичный перестук колес. Будес перестал толкать, но вагон продолжал катиться по инерции еще метров пятьдесят. — Трения почти нет, — восхищенно сказал Будес. — Сэцу, по этой дороге одна лошадь утащит столько же, сколько двадцать лошадей по грязи.

Финал Главы

Вечером Сэцу стоял на конце пути, у ворот Завода. Рельсы уходили внутрь цеха и обрывались у сборочной ямы. К нему подошел Фипин. — Дорога есть, Сэцу. Сталь есть. Уголь есть. Но дорога пуста. Лошади — это прошлое. Сэцу достал свой блокнот. Он открыл последнюю, чистую страницу Второго Тома. Все, что они делали до этого — станки, болты, сталь, резина, пар — всё это было лишь подготовкой. Ингредиентами для главного блюда.

Он посмотрел на чертеж, который висел в его голове уже полгода. — Пришло время собрать всё воедино, — сказал он. — Двигатель Уатта (сердце). Котел Титана (легкие). Стальные колеса. И поставить это на рельсы. Он написал заголовок ПРОЕКТ «ЛОКОМОТИВ».1. Рама и Ходовая часть (колесные пары).2. Дышловый механизм (передача силы).3. Котел высокого давления (нового типа).

— Завтра мы начинаем строить «Стрелу», — сказал он ветру. — И когда она поедет, мир станет маленьким.

ГЛАВА 30: ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА

Лето в этом году выдалось жарким. Солнце палило нещадно, но в «Железной Деревне» теперь было где укрыться от зноя. Широкие навесы из профнастила давали густую тень, а уличные колонки с ледяной артезианской водой были спасением для всех.

Сэцу сидел на скамейке в парке. Да, теперь у них был Парк — небольшой расчищенный участок с клумбами (где Фипин в качестве эксперимента посадил дикие цветы) и посыпанными гравием дорожками. Сэцу не работал. Впервые за полгода он просто сидел. Его руки, обычно черные от графита или масла, были чистыми. Он наблюдал.

Игра в Паровоз

На площадке играли дети. Раньше, год назад, дети играли в «Охоту на волка» или «Прятки от демонов». Они бегали с палками, изображая копья. Теперь игра изменилась. Пятеро мальчишек лет семи-восьми выстроились в цепочку, положив руки на плечи друг другу. Первый, самый крепкий паренек, держал в руках изогнутую медную трубку (обломок старого змеевика) и дул в неё. — Ту-туууу! — кричал он. — Дорогу! Я — Титан! Давление пять атмосфер! — Пшшшш... — шипели "вагоны" сзади, семеня ногами в такт. — Чух-чух-чух. Они не бежали хаотично. Они двигались строго по нарисованным на земле линиям. — Эй, поворот! — скомандовал "машинист". — Сбрасывай скорость! Тормози! — Скририииип! — задний мальчик, изображающий тормозной вагон, уперся пятками в землю, создавая сопротивление.

Сэцу улыбнулся. Эти дети никогда не видели настоящего паровоза (его еще не построили), но они уже играли в него, наслушавшись рассказов взрослых. Техника стала их фольклором. Их сказкой. К играющим подбежала девочка. В ее руках была кукла, сшитая из обрезков новой белой ткани. Но кукла была не в платье принцессы. На кукле был нарисованный углем рабочий комбинезон и крошечные очки из проволоки. — Я диспетчер! — заявила девочка, размахивая флажком. — Путь закрыт! Авария на стрелке! Поезд послушно остановился. "Аварию" начали чинить понарошку, стуча камнем о камень: «Дзынь-дзынь, меняю колесо».

Рынок и Разговоры

Сэцу встал и прошел к Торговой Площади. Здесь пахло жареным мясом, специями (которые нашли в лесу) и свежей выпечкой. Лавка «У Замеса» (теперь его жена заправляла торговлей скобяными изделиями) была полна народу. — Почем гвозди-сотка? — спрашивал мужик из бывших пленных. Он уже не носил тюремную робу. На нем были добротные штаны и рубаха, купленные на заработанные деньги. — Два Энерго за фунт, Крок, — ответила хозяйка. — Дорого, — поморщился Крок. — В прошлом месяце было полтора. — Уголь подорожал, — развела руками женщина. — Доставка из шахты стоит денег. Вот пустят Паровоз, будет дешевле. Крок вздохнул, развязал кожаный кошелек и достал две латунные монеты с молнией. — Ладно. Мне крышу крыть надо. Дожди скоро.

Этот диалог был музыкой для Сэцу. Инфляция, себестоимость, планирование. Эти люди больше не жили одним днем. Крок, бывший дикарь, планировал ремонт крыши. Он думал о будущем.

Обед Инженера

Сэцу зашел в Таверну. Здесь было шумно и прохладно (работал вентилятор с приводом от ремня, идущего через всю улицу от водяного колеса). За угловым столом сидели Будес и Нэо. Будес выглядел... интеллигентно. Гигант постриг бороду, оставив аккуратные бакенбарды. Он носил жилет с множеством карманов, из которых торчали карандаши, линейки и тот самый штангенциркуль. — ...я тебе говорю, допуск слишком большой, — басил Будес, тыча вилкой в чертеж на столе. — Если поршень будет болтаться, мы потеряем компрессию. Нужно делать кольца шире. — Но тогда трение вырастет! — горячился Нэо. Парень пил «Бруснинад» через соломинку. — Мы сожжем масло! Они спорили не о том, как убить медведя. Они спорили о термодинамике.

Сэцу подсел к ним. — Отдыхаете? — Какой там, — махнул рукой Будес. — Голова не отключается. Сэцу, мы с парнями тут подумали... А можно сделать велосипед? — Велосипед? — удивился Сэцу. — Ну да. Два колеса. Педали. Цепь мы уже умеем делать. Если сделать его легким, из трубок... Можно будет ездить на рыбалку за полчаса, а не идти два часа. — Можно, — кивнул Сэцу. — Но сначала Паровоз. — Эх, Паровоз... — мечтательно протянул Нэо. — Знаешь, Сэцу, я вчера свидание назначил. — Ого. С кем? — С Лией, дочкой рыбака. Я ей пообещал, что прокачу её на первом поезде. Она не поверила, что железная телега может ехать быстрее лошади. — Придется тебе постараться, Ромео, — усмехнулся Сэцу. — Если облажаешься с клапанами, свидание отменится.

Школа Жизни

Вечером Сэцу зашел в здание, которое построили недавно. На входе висела табличка: «ШКОЛА». Внутри не было парт. Были длинные столы. За ними сидели дети. И взрослые. Фипин стоял у доски. Старик писал мелом буквы. — А... Р... Б... У... З... — читал он по слогам. — Арбуз. Это такая большая ягода, которую Сэцу обещал вырастить в теплице. В первом ряду сидел маленький мальчик и огромный, шрамированный воин из бывших Ястребов. Они оба, высунув языки от усердия, выводили буквы в тетрадях (сделанных из плохой, серой, но своей бумаги). — У меня криво выходит, — прошептал воин, сжимая карандаш в кулаке, как нож. — Не дави так сильно, дядя Брок, — шепнул ему мальчик. — Держи мягче. Вот так. Мальчик поправил пальцы бывшему убийце. Тот кивнул и благодарно улыбнулся. — Спасибо, малыш. Я научусь. Я хочу прочитать инструкцию к станку. Мастер сказал, не пустит, пока не сдам экзамен по чтению.

Сэцу смотрел на это и чувствовал ком в горле. Война закончилась не тогда, когда они включили прожектор. Война закончилась здесь, в этом классе, где ребенок учил солдата писать слово "Арбуз". Образование стирало границы между "своими" и "чужими" быстрее, чем любое оружие.

Он вышел на крыльцо. Солнце садилось, окрашивая металлические крыши в багровый цвет. Деревня затихала. Зажигались первые электрические фонари. Где-то вдалеке, на путях, звякнул металл — обходчик проверял рельсы. Мир был готов. Люди были готовы. Сэцу достал свои карманные часы (те самые, первые, но теперь в полированном стальном корпусе). — Время пришло, — сказал он. — Отдых окончен. Завтра мы начинаем собирать Левиафана.

Конец интерлюдии.

Лето перевалило за экватор. В "Железной Деревне" появился новый звук, заглушающий даже шум реки. Это был звук пневматического молотка (работающего от компрессора, подключенного к валу "Уатта"). БРРР-ТАТ-ТАТ-ТАТ! В центре промзоны вырос новый ангар. Он был выше остальных, с широкими воротами, в которые входили рельсы. Над входом висела табличка, выжженная на дубовой доске: «ЛОКОМОТИВНЫЙ ЦЕХ».

Внутри царил полумрак, прорезаемый лучами солнца через верхние окна и искрами от сварки (кузнечной) и клепки. Сэцу стоял посреди огромного пустого пространства. — Здесь мы соберем Бога, — сказал он. — Не идола из дерева. А бога из стали, огня и пара.

Акт 1: Хребет Зверя (Рама)

— Начали! — скомандовал Будес. Первым делом нужно было создать основу. Раму. Прокатный стан выдал свои самые мощные изделия — два швеллера (П-образные балки) длиной в восемь метров, толщиной в два пальца. Они лежали на козлах, черные, тяжелые, пахнущие окалиной. — Геометрия, — Сэцу ходил вокруг с огромным угольником и натянутыми струнами. — Если рама будет кривой хоть на миллиметр, колеса начнут жрать рельсы. Диагонали должны совпадать идеально.

Замес и его бригада сверлили отверстия под заклепки. Сверла дымились, их поливали эмульсией (маслом с водой). Затем началась клепка. Арэс кидал раскаленные заклепки. Будес ловил их ведром. БРРР-ТАТ-ТАТ! Пневмомолот (Сэцу решил, что вручную клепать такую толщину — безумие, и сделал простой пневматический боек) плющил сталь, стягивая балки с поперечинами. Рама стала монолитом. Она звенела, если по ней ударить, как колокол.

Акт 2: Ноги Колосса (Колесные пары)

В литейном цехе готовились к самому ответственному моменту. — Ведущие колеса, — Сэцу указал на огромные формы в земле. — Диаметр — полтора метра. Они должны быть идеальными. Без пузырей. Заливка прошла ночью. Три ковша одновременно. Жидкий чугун заполнил формы. Когда колеса остыли и их вытащили, они выглядели грубо. Но Сэцу интересовал не вид, а прочность. — Теперь — Бандажи. Чугун хрупок. Если он ударится о камень на рельсе — колесо расколется. Поэтому на чугунный центр нужно было надеть стальной обод — Бандаж.

Процесс "Горячей Посадки". Стальное кольцо (бандаж) нагрели в костре до вишневого цвета. Оно расширилось. — Опускай! Кольцо надели на холодное чугунное колесо. — Поливай! Вода зашипела. Сталь начала остывать и сжиматься. С чудовищной силой, в сотни тонн, бандаж обхватил колесо. КРАК! Раздался звук, похожий на выстрел — металл сел на место. Теперь их не разорвать даже взрывом. — Противовесы, — Сэцу проверил балансировку. Напротив места, где будет крепиться шатун, был отлит массивный груз. — Если бы его не было, на скорости 40 км/ч паровоз бы начал прыгать, как лягушка, и разбил бы пути.

Акт 3: Сердце (Котел)

Самая опасная часть. Сосуд под давлением. Замес клепал его неделю. Это была труба диаметром полтора метра. Внутри — лес из Дымогарных труб. Пятьдесят медных трубок, проходящих сквозь водяную рубашку. — Медь дорогая, — ворчал Фипин, подписывая накладную на склад. — Мы потратили весь запас. — Медь спасает уголь, — парировал Сэцу. — Теплопередача меди в 5 раз выше стали. Вода закипит быстрее.

Топку (заднюю часть котла) сделали из самой жаропрочной стали. Стенки топки стянули сотнями анкерных болтов, чтобы давление пара не сплющило внутреннюю коробку. — Испытание на холодную, — скомандовал Сэцу. Котел (еще не установленный на раму) залили водой под завязку. Подключили ручной насос высокого давления. — Качай. Стрелка манометра поползла. 5 атмосфер... 8... 10... 12. — Держим 12. Рабочее будет 8. Запас прочности — полтора раза. Котел скрипел. Слышались глухие щелчки — металл выбирал зазоры. — Течь! — крикнул Арэс. Из-под одной заклепки брызнула тонкая струйка воды. — Чеканить! — рявкнул Будес. Замес ударил зубилом по краю заклепки, подминая металл. Течь прекратилась. — Давление держит. Спускай.

Акт 4: Свадьба

Настал день "Свадьбы" — соединения Рамы, Колес и Котла. В цехе собрали кран-балку помощнее. Сначала раму опустили на колесные пары. Буксы (подшипники) с бронзовыми вкладышами мягко сели на оси. Рама легла на пакеты рессор. Паровоз присел, спружинил. Он стал "мягким". — Теперь Котел. Многотонную бочку подняли на цепях. Она поплыла над рамой. — Опускай! Медленно! Не прищемите пальцы! Котел лег в "седло" — чугунную опору спереди. — Крепим перед! — командовал Сэцу. — Заднюю часть — на скользящие опоры! Помните про тепловое расширение! Когда он нагреется, он станет длиннее на палец. Если закрепим намертво — его разорвет.

Когда все болты были затянуты, Сэцу отошел назад. Перед ним стоял Скелет. Черная рама. Красные колеса. Блестящий медный котел (еще не обшитый железом и деревом для теплоизоляции). Это еще не был Паровоз. У него не было цилиндров, шатунов, кабины. Он был мертв. Но он уже выглядел внушительно. Как спящий динозавр.

— Он тяжелый, — сказал Торн, пытаясь толкнуть машину плечом. Она не шелохнулась. — Тонн тридцать? — Сорок, с водой и углем, — поправил Сэцу. — И эта тяжесть — наше благо. Чем тяжелее локомотив, тем сильнее он давит на рельсы, тем больший груз он может сдвинуть, не буксуя. Это называется Сцепной вес.

Сэцу вытер руки ветошью. — Тело готово. Кости крепкие. Легкие (котел) на месте. Он повернулся к верстакам, где лежали сложные, точеные детали из блестящей стали и латуни. — Мы дадим ему мышцы и мозг. Мы будем ставить Цилиндры и самое гениальное изобретение механики — Кулису. Он посмотрел на Будеса. — Готовься. Завтра будет много точной настройки. Если ошибемся с клапанами — он поедет назад, когда мы захотим вперед.

Скелет «Стрелы» стоял в цехе — могучий, тяжелый, но неподвижный. Это была груда металла весом в сорок тонн. Чтобы вдохнуть в неё жизнь, нужны были не заклинания, а точная механика.

Сэцу разложил на верстаке самые сложные чертежи. — Рама и котел — это просто железо, — сказал он, надевая чистые перчатки. — А теперь мы будем делать хирургию. Мы поставим ему мышцы и мозг.

Акт 1: Стальные Бицепсы (Цилиндры)

В передней части рамы, по бокам от дымовой коробки, зияли пустоты. — Тащи цилиндры! — скомандовал Замес. Два массивных чугунных блока, отлитых и расточенных с ювелирной точностью, поплыли на цепях. — Осторожно! Зеркало не поцарапайте! Внутренняя поверхность цилиндров была отполирована до блеска. Сэцу лично проверял её, проводя шелковым платком — ни одной зацепки. Цилиндры приболтили к раме калеными болтами. — Теперь Поршни. Внутрь вставили стальные диски с пружинящими кольцами. От них отходили Штоки — блестящие стальные стержни, проходящие сквозь заднюю крышку цилиндра. — Сальник затяни! — крикнул Сэцу Арэсу. — Если пар будет сифонить вдоль штока, мы потеряем мощность и сварим машиниста. Арэс набивал сальниковый узел графитовой плетенкой, затягивая гайки до скрипа.

Акт 2: Стальные Ноги (Дышловый механизм)

Это была самая зрелищная часть. — Шатуны! Огромная стальная штанга — Ведущее дышло — соединила ползун (который толкал шток поршня) с пальцем главного колеса. Это была «нога», которая пинала колесо, заставляя его крутиться. — Сцепные дышла! Длинная горизонтальная балка соединила все три колеса с одной стороны. Теперь они были связаны навеки. — Прокрутка! — скомандовал Сэцу. Десять человек навалились на колеса, пытаясь провернуть их вручную. КЛАНГ-СКРИП... Колеса подались. Шатуны пришли в движение. Они двигались синхронно, как лапы гигантского насекомого. Вверх-вперед-вниз-назад. — Нигде не закусывает? — Сэцу слушал звук. — Идет мягко! — отозвался Будес из смотровой ямы. — Втулки скользят.

Акт 3: Механический Мозг (Парораспределение)

Наступил момент высшего пилотажа. Если просто пустить пар в цилиндр, поршень упрется в стенку и встанет. Пар нужно впускать и выпускать строго в определенные моменты. И самое главное — паровоз должен уметь ездить назад. — Кулиса Вальсхарта, — произнес Сэцу название механизма, как имя божества. — Гениальная штука. Они начали собирать путаницу рычагов, тяг и эксцентриков между колесами и цилиндрами. — Смотри, Будес. Видишь эту дугу? Это Кулиса. В ней ходит камень. Сэцу показал, как это работает. — Если камень вверху — золотник (клапан) открывает пар так, что колесо крутится вперед. Если я рычагом из кабины опускаю камень вниз — все меняется наоборот. Пар бьет с другой стороны, и мы едем назад. — А если посередине? — спросил гигант. — Тогда пар закрыт. Нейтраль.

Настройка заняла два дня. Сэцу ползал под паровозом с мелом и линейкой, выставляя «опережение впуска». — Пар должен заходить чуть раньше, чем поршень дойдет до конца. Чтобы создать подушку. Иначе будет удар. Когда все было настроено, механизм выглядел как произведение искусства. Блестящая сталь, латунные втулки, идеальная геометрия движения.

Акт 4: Кабина Пилота

Напоследок оставили «интерфейс». В будке машиниста установили приборы.Манометр: Большой, с красной стрелкой, показывающий давление в котле.Водомерное стекло: Толстая стеклянная трубка в бронзовой оправе. — Самое важное, — сказал Сэцу, постукивая по стеклу. — Если воды не видно — значит, она выкипела. Топка расплавится и котел взорвется. Следи за водой как за своей жизнью, Будес.Инжектор: Хитроумное устройство, которое использовало струю пара, чтобы засасывать холодную воду из тендера в котел под давлением. Никаких насосов. Чистая физика Бернулли.Свисток: Бронзовый колокол над крышей. Арэс уже дергал за тросик, но без пара он только глухо звякал.

Покраска и Финал

Последний штрих. Эстетика. Сэцу не хотел, чтобы его творение ржавело. — Котел обшиваем деревом (для тепла) и сверху — тонкой жестью. Красим в черный. Лак с сажей. — А колеса? — спросил Замес с кистью в руке. — Красные. Ярко-красные. Чтобы было видно движение. И белые обода. На тендере (вагоне с углем) белой краской через трафарет вывели: Ж.Д. №1.

К вечеру леса убрали. «Стрела» стояла готовая. Она пахла свежей краской, лаком и смазкой. Она была холодной, но казалась живой. Сорок тонн концентрированной инженерной мысли. В лучах заходящего солнца красные спицы колес горели огнем. Медные трубки сияли золотом.

Сэцу вытер руки ветошью. Он был истощен, но счастлив. — Мы дали ему тело, — сказал он, обращаясь к своей команде, которая сидела тут же, на рельсах, слишком уставшая, чтобы идти домой. — Мы дали ему мышцы. Мы дали ему мозг. Он похлопал по холодной топке. — Осталось дать ему душу. Огонь. Будес поднялся, кряхтя. — Когда зажигаем? — Не здесь, — покачал головой Сэцу. — Ему тесно в цехе. Ему нужна Станция. Ему нужен простор. Он посмотрел в открытые ворота, куда уходили рельсы. — В следующей главе мы построим ему дом. Вокзал. И тогда... тогда мы разбудим его по-настоящему.

ГЛАВА 31: ХРАМ ТРАНСПОРТА

«Стрела-1» стояла в сборочном цехе, величественная и немая. Солнечные лучи, падающие через верхние окна, играли на свежем лаке ее обшивки. Но Сэцу смотрел не на паровоз. Он смотрел на рельсы, уходящие за ворота. — У нас есть корабль, — сказал он, обращаясь к Торну. — Но у нас нет порта. Если мы выгоним его сейчас, он доедет до шахты... и застрянет там. — Почему? — удивился Торн. — Он же может ехать назад. — Паровоз не ездит задом наперед на полной скорости, — пояснил Сэцу. — Это опасно и неудобно. Чтобы вернуться, он должен развернуться. Но как развернуть сорок тонн железа на узкой насыпи в лесу?

Он развернул на капоте стоявшего рядом старого «Титана» (который теперь использовали как верстак) новый план. — Нам нужна инфраструктура. Нам нужен Поворотный Круг. Нам нужно Депо. И нам нужна Станция.

Карусель для Гигантов

Стройка закипела прямо перед воротами завода. Это была самая странная яма, которую когда-либо копали в деревне. Идеально круглый котлован диаметром пятнадцать метров. — Бетон! — командовал Арэс. Дно ямы залили римским бетоном, выровняв его по уровню воды. По краю круга уложили один-единственный рельс, замкнутый в кольцо. Но главный секрет был в центре. Там Замес и Сэцу установили Цапфу — массивный стальной штырь, вмурованный в бетонную тумбу. На этот штырь надели огромный подшипник. Не бронзовую втулку, а настоящий упорный подшипник, который Сэцу точил три дня. — Вся тяжесть паровоза ляжет сюда, в одну точку, — объяснял он. — Если эта точка выдержит, мы сможем вращать махину одним пальцем.

Сверху на цапфу опустили Ферму — мост из стальных балок. Он висел в воздухе, едва касаясь краями кольцевого рельса. На мост уложили рельсы. — Испытание баланса, — Сэцу встал на край моста. Мост качнулся. — Работает как весы. Когда паровоз заедет на этот мост и встанет ровно посередине, его центр тяжести совпадет с центром круга. И тогда... Будес подошел к рычагу на краю моста. Он налег на него. Огромная конструкция весом в несколько тонн (пока без паровоза) плавно, бесшумно поплыла по кругу. — Работает! — захохотал гигант. — Я кручу мост!

Жажда Скорости

Следующим этапом была Вода. Паровоз пьет воду, как стадо слонов после засухи. Заливать тендер ведрами — это смешно. — Нам нужна Гидроколонна, — Сэцу нарисовал странную конструкцию, похожую на жирафа. Это была толстая чугунная труба, торчащая из земли у путей. Наверху она изгибалась, превращаясь в поворотный «хобот». Воду к ней подвели от главной Водонапорной Башни. — Давление в системе — одна атмосфера, — прикинул Сэцу. — Диаметр трубы — 150 миллиметров. Это значит... Он открыл вентиль. Б-У-Х! Из «хобота» ударил такой мощный поток воды, что сбил с ног зазевавшегося подмастерья. Тендер на пять кубов заполнится за две минуты. — Это пит-стоп, — удовлетворенно кивнул Сэцу. — Подъехал, опустил хобот, открыл кран. Пшшш! Полный бак. Поехал дальше.

Вокзал

Но самым важным для людей стала не яма и не труба. Самым важным стало Здание. Сэцу не хотел, чтобы железная дорога была просто утилитарным инструментом для возки угля. Он хотел, чтобы она стала культурным шоком. — Мы построим Вокзал, — объявил он. — Место встречи. Они построили его из кирпича (наконец-то пригодились запасы обожженной глины) и дерева. Высокие окна. Широкая крытая платформа, вымощенная плиткой. Ажурные навесы на чугунных столбах. Но главным элементом была Башня. На фронтоне вокзала Сэцу установил Часы. Огромный белый циферблат. Черные стрелки. Механизм он собрал сам, используя гири и маятник. — Зачем нам такие большие часы? — спросил Фипин. — У нас и так солнце есть. — Поезда не ездят по солнцу, староста. Поезда ездят по Расписанию. Минута в минуту. Эти часы будут законом для всей деревни.

Новая География

К концу недели пейзаж изменился окончательно. Если раньше центром деревни была площадь с Елкой, то теперь центр сместился сюда, к стальным путям. Люди приходили по вечерам просто посмотреть. Они видели сверкающие рельсы, уходящие в перспективу. Они видели Поворотный круг, готовый принять «Стрелу». Они видели Вокзал с часами, которые громко и четко отбивали время: ТИК-ТАК. Это было место, где заканчивалась деревня и начинался Большой Мир.

Сэцу стоял на пустом перроне. Ветер гулял под навесом. — Сцена готова, — сказал он. — Декорации расставлены. Актеры (мы) на местах. Главный герой (Паровоз) ждет за кулисами. Он посмотрел на Будеса, который был одет в новую форму машиниста — синий комбинезон, фуражка с лаковым козырьком и красная косынка на шее. — Завтра, Будес. Завтра мы выкатываем его. Мы разожжем топку, поднимем давление до предела и покажем этому миру, что такое скорость.

— А тормоза? — вдруг спросил Торн, который всегда думал о безопасности. — Ты сделал тормоза? Сэцу хитро улыбнулся. — О да. Я сделал Пневматику. Тормоз Вестингауза. Мы будем тормозить воздухом. Тот же насос, что качает воздух для топки, накачает ресивер. Одно движение крана — и колодки сожмут колеса мертвой хваткой.

Всё было готово к Триумфу.

День запуска. Вся деревня, все 300 с лишним человек, собрались на перроне нового Вокзала. Люди надели свои лучшие белые одежды. Женщины держали цветы. Дети сидели на плечах у отцов, чтобы лучше видеть. Оркестр (да, они сделали барабаны и простые трубы) играл что-то торжественное и нестройное.

Но главным героем был не человек. Из ворот Локомотивного цеха, окутанная клубами белого пара, медленно выползала «Стрела-1». ЧУХ... ЧУХ... Она двигалась сама. Без лошадей. Без толкачей. Черная лаковая кожа котла блестела. Красные колеса вращались гипнотически медленно. Медные трубки сияли золотом. Сэцу стоял в будке, положив руку на регулятор. Он не улыбался. Он слушал машину. Каждый стук, каждый вздох поршней. — Давление? — спросил он тихо. — Девять атмосфер! — прокричал Будес, лицо которого сияло от пота и счастья. — Клапана держат!

Танец на Круге

Паровоз подполз к Поворотному Кругу. Это был момент истины для расчетов Сэцу. Сорок тонн металла заехали на мост. Рельсы прогнулись, но выдержали. — Стоп! Сэцу остановил машину ровно по центру. — Торн, давай! Торн подошел к рычагу поворотного механизма. Он налег на него... одной рукой. И гигантский паровоз поплыл. Толпа ахнула. Огромная махина вращалась вокруг своей оси легко, как детская игрушка. Сэцу развернул «Стрелу» трубой к лесу, к новой магистрали.

Заправка

Паровоз съехал с круга и встал под Гидроколонну. Арэс дернул цепь. Из «хобота» хлынул водопад, наполняя тендер. Сэцу проверил масленки. Он обошел паровоз с длинным носиком масленки, капая густое масло в буксы и шарниры дышел. — Смазка — это жизнь, — бормотал он. — Сухой металл — мертвый металл.

К паровозу прицепили состав. Три открытые платформы, на которых сделали скамейки для "почетных пассажиров" (Совета и Гвардии), и пять грузовых вагонов для угля. — По вагонам! — скомандовал Фипин.

Отправление

Сэцу вернулся в будку. Он посмотрел на часы вокзала. Ровно полдень. Он потянул рычаг свистка. ТУУУУ-ТУУУУ!!! Двойной гудок ударил по ушам, отразился от леса и улетел в небо. — С богом, — сказал он и открыл регулятор.

ПШШШШ! Пар ударил в цилиндры. Колеса провернулись. Сцепки лязгнули, передавая усилие по цепочке вагонов. Поезд тронулся. Сначала медленно. Шаг человека. ЧУХ-ЧУХ. Быстрее. Бег человека. ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ. Вокзал поплыл назад. Лица людей слились в пеструю ленту. — Поддай пару! — крикнул Сэцу. Будес швырнул лопату антрацита в топку. Огонь взревел. Стрелка спидометра (центробежного) поползла вверх. 20 км/ч. 30 км/ч. 40 км/ч.

Ветер свистел в ушах. Деревья мелькали, превращаясь в зеленый коридор. Сэцу высунулся из окна. Он видел, как работают дышла — стальные руки, вращающие колеса. Это была мощь. Неудержимая, дикая, но послушная его руке мощь. Люди в вагонах кричали от восторга и страха. Они никогда не двигались с такой скоростью. Мир несся им навстречу.

Финиш

Они долетели до Шахты за семь минут. Сэцу применил тормоз Вестингауза. ПШШШ-СКРИИИП. Колодки сжали бандажи колес. Поезд, вздрогнув, остановился точно у погрузочной рампы. Тишина. Только тяжелое дыхание насоса, подкачивающего воду в котел.

Шахтеры встречали их как пришельцев. — Мы привезли смену и пустые вагоны, — сказал Сэцу, спрыгивая на землю. — Загружайте уголь. Через час едем обратно. Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. — Мы сделали это, Будес. Мы сжали пространство. Теперь Шахта — это не "где-то там". Это "соседняя комната".

Тень на Золоте

Пока шла погрузка, и все праздновали, к Сэцу подошел Торн. Командир гвардии не выглядел праздничным. Он был мрачен и собран. — Сэцу, отойдем. Они зашли за угольную кучу. — Пока ты строил паровоз, мои разведчики ходили дальше. За "Гнилые болота". — И что? Нашли еще нефть? — Нет. Торн достал из кармана тряпицу и развернул её. На ладони лежала монета. Но это была не латунная монета с "Молнией", которую чеканил Сэцу. Это была серебряная монета. Старая, потертая, но с четким чеканом. На ней был изображен профиль человека с жестким взглядом, в короне из лавровых листьев. И надпись на незнакомом, угловатом языке.

— Где вы это взяли? — Сэцу взял монету. Она была тяжелой. Серебро высокой пробы. — Нашли стоянку. Старую. Там были остатки костра и... это. Торн помолчал. — Сэцу, дикари не чеканят серебро. И дикари не носят сапоги с подковами. Мы видели следы. — Подкованные сапоги? — напрягся Сэцу. — Да. И следы колес. Узких, окованных железом колес. Там была повозка.

Сэцу сжал чужую монету в кулаке. Холодок пробежал по спине, несмотря на жару от паровоза. Он думал, что они одни в этом мире. Что вокруг только лес и разрозненные племена дикарей, которых легко удивить или купить. Но эта монета говорила о другом. Где-то там, за горизонтом, была Цивилизация. Государство, у которого есть металлургия. Есть деньги. Есть армия (профиль на монете был явно властным). И, возможно, они уже знают о "Железной Деревне". Дым от трубы «Стрелы» виден за десятки километров.

Сэцу посмотрел на свой паровоз. На свою гордость. Минуту назад это был триумф инженерии. Теперь это выглядело как мишень. — Мы разожгли слишком яркий костер в темном лесу, Торн, — тихо сказал Сэцу. — И на этот свет кто-то идет. — Что будем делать? — спросил Торн, положив руку на рукоять арбалета. Сэцу спрятал монету в карман. — Готовиться. Том Второй закончен. Мы построили дом. Он посмотрел в сторону запада, туда, откуда пришли эти следы. — В Третьем Томе нам придется этот дом защищать. Или... завоевывать соседей.

Раздался гудок паровоза. Пора было возвращаться. Сэцу вскочил на подножку. — Поехали домой, Будес! Полный ход! Поезд рванул с места, унося их обратно в уютную, электрифицированную, но теперь уже не такую безопасную деревню.

ГЛАВА 32: ВЕЧНОЕ ЛЕТО

Поезд «Стрела-1» отдыхал. Черный, еще теплый после своего триумфального пробега, он стоял в депо, тихонько стравливая остатки пара: Пшшш... Пшшш... Как огромный зверь, который набегался и теперь дремлет. Сэцу вышел из депо и остановился. Солнце клонилось к закату, заливая долину густым, медовым светом начала лета. Ветер, который зимой пробирал до костей, теперь был теплым и пах цветами и нагретым металлом.

Он решил пройтись. Не как инженер, бегущий тушить пожар, а как хозяин, осматривающий свои владения. Сэцу поднялся на смотровую площадку Водонапорной Башни — самой высокой точки поселения. Отсюда открывался вид, от которого захватывало дух.

Панорама Цивилизации

Внизу лежал не поселок выживших. Внизу лежал Город. Вдоль ровных, посыпанных гравием улиц стояли крепкие дома с сияющими железными крышами. Из труб вился легкий дымок — хозяйки готовили ужин на буржуйках. В окнах, застекленных настоящим прозрачным стеклом, играли солнечные зайчики. Между домами, как нервы, были натянуты черные линии проводов. Электричество и Телеграф. Они связывали каждый дом с сердцем города — Генераторной.

Справа, у реки, дышал Завод. Доменная печь, Конвертер (сейчас погашенный), Прокатный стан. Горы угля и руды, привезенные по новой железной дороге, лежали аккуратными терриконами. Слева, сверкая на солнце, раскинулся «Хрустальный Дворец» и новые теплицы. Там, за стеклом, буйствовала зелень, обещая невиданный урожай.

— Мы сделали это за одну весну, — прошептал Сэцу. — Невероятно. Он вспомнил, как еще недавно они долбили мерзлую землю деревянными лопатами и боялись темноты. Теперь темноты здесь не было. На столбах уже загорались первые электрические фонари, приветствуя вечер.

Праздник Урожая (и Железа)

Сэцу спустился на площадь. Столы снова были накрыты буквой «П», как и полгода назад, на Новый Год. Но разница была колоссальной. Тогда это были грубые доски. Теперь столы были накрыты белой тканью (отбеленной хлором). Тогда ели из общих котлов деревянными ложками. Теперь у каждого стояла керамическая или металлическая тарелка, лежала Вилка (штампованная из нержавеющей стали — экспериментальная партия) и стоял стеклянный стакан.

Еда тоже изменилась. В центре стола возвышалась гора свежего, хрустящего салата и красного редиса из теплиц. Рядом стояли открытые консервные банки с тушенкой и рыбой в масле. Свежий хлеб, белый и пышный, лежал нарезанный ломтями. И кувшины. Запотевшие кувшины с ледяным, шипучим «Бруснинадом» и темным, густым пивом (которое сварил Замес в свободное от плавки время).

Люди рассаживались. Они были красивы. Мужчины в чистых рубахах, гладко выбритые, с аккуратными стрижками. Женщины в платьях с вышивкой. На многих блестели очки в тонких оправах. Это было общество джентльменов и леди, выкованное из дикарей и каторжников.

Тост за Время

Сэцу сел во главе стола. Рядом — его "Генеральный Штаб": Будес, Замес, Торн, Фипин, Павел, Арэс. Будес налил себе пива, сдул пену и довольно крякнул. — Хорошо сидим, — прогудел он. — Рельсы лежат. Поезд едет. Крыша не течет. Чего еще желать? — Покоя? — улыбнулся Фипин. — Покой нам только снится, — засмеялся Арэс. — Сэцу завтра придумает, как заставить летать камни, и мы снова будем таскать мешки.

Все рассмеялись. Напряжение гонки вооружений и стройки отпустило. Сэцу крутил в руках стакан с газировкой. Он смотрел на пузырьки, поднимающиеся вверх. — Знаете, — вдруг сказал он, и голос его прозвучал немного грустно. — А ведь сегодня не просто день запуска поезда. Все замолчали, глядя на него. — Я посмотрел на календарь в штабе. Сегодня 2 июня. — И что это значит? — спросил Торн. — День летнего солнцестояния? — Нет. В моем мире, в той жизни, которую я помню... сегодня у меня День Рождения.

Повисла пауза. — День Рождения Бога... — прошептал кто-то из новичков. Будес отставил кружку. — Сэцу! Так чего же ты молчал?! Мы бы торт испекли! Или салют бахнули! — Я сам забыл, — улыбнулся Сэцу. — С этими рельсами и углем совсем потерялся во времени. Фипин прищурился, поправив очки. — Позволь спросить, именинник... А сколько тебе лет? Сэцу задумался. В голове пронеслись картины: небоскребы будущего, криокамера, ледяной сон, пробуждение в лесу... — Если считать по биологии... — начал он. — Мне двадцать. Ну, может, двадцать один с учетом этого года. Он посмотрел на звезды, которые начинали проступать на небе. — Но если считать по календарю... Я проспал в капсуле века. Может быть, тысячелетия. Он усмехнулся. — Думаю, мне около трех тысяч лет. Плюс-минус сотня.

— Три тысячи... — Будес поперхнулся пивом. — Ты старше, чем эти горы! Ты старше, чем легенды моего деда! Торн посмотрел на Сэцу с новым уважением (и легким ужасом). — Три тысячи лет опыта... Неудивительно, что ты знаешь, как плавить камни.

Сэцу рассмеялся, увидев их вытянутые лица. — Бросьте. Это все старый мир. Того мира больше нет. И того Сэцу тоже нет. Он встал и поднял стакан. — По нашему новому календарю, который мы начали зимой... сейчас идет Год Первый. Значит, мне всего полгода. Я младенец. У меня даже зубы не все прорезались, — он постучал вилкой по зубам. — Так что давайте сойдемся на том, что у меня нет возраста. Я просто Есмь.

— За вечно молодого Сэцу! — гаркнул Будес, поднимая кружку. — За Сэцу! — подхватила вся деревня. Звон стекла. Смех. Музыка. Сэцу пил сладкую газировку и чувствовал себя счастливым. Не как "бог из машины", а как человек, который нашел свой дом.

Праздник набирал обороты, превращаясь в настоящую вакханалию сытости и света. Если бы кто-то посмотрел на «Железную Деревню» с высоты полета ночной птицы, он увидел бы небывалое зрелище: посреди черного, бескрайнего океана тайги сиял остров.

Электрический свет заливал площадь так ярко, что можно было читать мелкий шрифт на консервных банках. Прожектор на башне, который раньше искал врагов, теперь работал как маяк торжества, медленно вращаясь и пронзая облака кинжальным лучом.

Сэцу сидел во главе огромного П-образного стола, откинувшись на спинку кресла (да, теперь у него было мягкое кресло, обитое кожей). Он смотрел на своих людей и не узнавал их. Где те сутулые, испуганные тени, которые жались к кострам прошлой зимой? Где грязные оборванцы, дерущиеся за гнилую репу? Их не было. Вместо них сидели Граждане. Мужчины в белоснежных рубашках с закатанными рукавами, обнажающими мускулистые руки, отмытые от мазута. Женщины в платьях из крашеного льна, с вплетенными в волосы лентами. Их лица лоснились от жирной пищи, глаза блестели от хмельного солода и уверенности в завтрашнем дне.

— Передай-ка мне тот шмат кабанины, — громыхнул Будес, обращаясь к Замесу. Гигант уже расстегнул верхнюю пуговицу воротника, его лицо было красным и счастливым. — И плесни еще этого черного пива! Оно густое, как нефть, но пьется, как вода! Замес, смеясь, наполнил его кружку. — Смотри не лопни, кузнец! А то кто завтра будет ковать оси? — Завтра я буду ковать только подушку! — захохотал Будес, откусывая от окорока кусок, который застрял бы в глотке у медведя.

Стол ломился. Это была выставка достижений народного хозяйства. Горки свежих, пупырчатых огурцов и красных помидоров, которые пахли летом. Блестящие пирамиды консервных банок — тушенка, рыба в масле, ягодные джемы. Люди открывали их с веселым щелчком, наслаждаясь звуком вакуума. Свежий, пористый хлеб, испеченный час назад. И лед. Настоящий лед в стаканах, принесенный из ледника, чтобы охлаждать сладкую газировку.

Фипин, сидевший по правую руку от Сэцу, аккуратно резал мясо ножом и вилкой. Старик наслаждался манерами. — Сэцу, — тихо сказал он, наклоняясь к лидеру. — Посмотри на Крока. Сэцу перевел взгляд. Бывший вождь дикого Клана Ястреба, а ныне бригадир путейцев, сидел в конце стола. Он держал на коленях маленькую девочку (свою дочь, которую привели из леса позже) и показывал ей, как работает механическая игрушка — заводная мышь, которую сделал Арэс. Девочка смеялась, а Крок, этот шрамированный убийца, улыбался так, словно впервые увидел солнце. — Ты не просто дал нам стены и крыши, — продолжил Фипин. — Ты убил в нас зверя. Сытый зверь становится человеком.

Сэцу кивнул, делая глоток ледяного «Бруснинада». Пузырьки газа приятно щекотали небо. — Зверь не умер, староста. Он просто спит в теплой будке. И наша задача — сделать так, чтобы он не проснулся от голода.

Праздник набирал обороты, превращаясь в настоящую вакханалию сытости и света. Если бы кто-то посмотрел на «Железную Деревню» с высоты полета ночной птицы, он увидел бы сияющий остров посреди черного океана тайги.

Сэцу сидел во главе огромного стола. Он улыбался, кивал, поднимал бокал с «Бруснинадом», но внутри него была ледяная пустота. Его левая рука лежала на столе, держа вилку. А правая была спрятана в глубоком кармане новых брюк. Пальцы перебирали холодное ребро монеты, которую привез Торн с шахты.

Он помнил её в деталях, хотя сейчас не доставал.Серебряная. Старая, потертая, но с четким чеканом.Профиль человека с жестким взглядом, в короне из лавровых листьев.Надпись на незнакомом, угловатом языке.

Это было серебро. Настоящее, высокой пробы. Это значило, что где-то там есть рудники, есть монетный двор и есть Власть, которая чеканит свой лик на деньгах. Пока его люди ели салаты и открывали консервы, Сэцу думал о том, сколько легионов может собрать человек с таким жестким взглядом.

— Эй, Шеф! — громовой голос Будеса вырвал его из мыслей. Гигант уже расстегнул воротник, его лицо лоснилось от жира и счастья. — Ты чего такой кислый? «Стрела» летает, уголь едет! Чего еще надо? — Устал, Будес, — солгал Сэцу, натягивая улыбку шире. — Перенервничал на запуске. — А ну налейте ему пива! — скомандовал кузнец. — Хватит пить эту газировку! Сегодня можно!

Замес наполнил кружки. Стол ломился от еды. Горки свежих огурцов, пирамиды банок с тушенкой, белый хлеб. Фипин, сидевший рядом, наклонился к Сэцу. Старик был проницателен. — Ты смотришь на людей так, будто прощаешься, Сэцу, — тихо сказал он, чтобы никто не услышал. — Что случилось на шахте? Торн ходит чернее тучи. Сэцу вздрогнул. Он посмотрел на командира Гвардии. Торн не пил. Он стоял у стены вокзала, скрестив руки на груди, и сканировал темноту леса взглядом хищника. Он тоже знал. И тоже молчал. — Ничего, староста, — Сэцу чокнулся с ним. — Просто я понял, как много нам есть что терять.

Он обвел взглядом площадь. Крок, бывший дикарь, качал на коленях дочь. Женщины в белых платьях смеялись под электрическими гирляндами. Нэо и Лия шептались в тени.«Если сюда придет этот Человек в Лавровом Венке, — подумал Сэцу, — он не будет вести переговоры. Империи не договариваются с деревнями. Они их поглощают».

— Эй, народ! — Будес встал, покачиваясь. — У нас сегодня двойной праздник! Поезд поехал, а у нашего Шефа, оказывается, День Рождения! Толпа затихла. — Сколько стукнуло-то? — крикнул кто-то из шахтеров. Сэцу вздохнул. Ему нужно было поддержать игру. — Сегодня второе июня, — сказал он, вставая. — В моем мире мне исполнилось бы двадцать один. Но если считать годы во льду... то мне три тысячи двадцать один год. По толпе пронесся восхищенный шепот. — Три тысячи лет... — прошептал Нэо. — Он видел древний мир. — Я видел, как рушились империи, Нэо, — вдруг серьезно сказал Сэцу. — И я не хочу видеть это снова. Он поднял стакан. — Давайте выпьем не за прошлое. Давайте выпьем за то, что у нас есть сейчас. За этот вечер. За этот свет. За то, что мы вместе. И пусть никто не посмеет это у нас отнять.

— ЗА СЭЦУ! — рев толпы заглушил шум реки.

Когда ужин подошел к концу, Сэцу вышел к Черной Доске. Обычно он писал там планы с энтузиазмом. Сегодня он чувствовал себя генералом, чертящим карту обороны. Он стер тряпкой слова «ТЕПЛО», «РЕЛЬСЫ», «ПАРОВОЗ». Доска стала черной. — Лето наступило, — сказал он громко. — И мы не будем отдыхать. Мы выросли. Нам стало тесно. Он начал писать. Мел крошился в его пальцах.

ПЛАН НА ЛЕТО (ТОМ 3):

НЕФТЬ.(Люди видели топливо. Сэцу видел взрывчатку).РАДИО.(Люди видели музыку. Сэцу видел связь для армии).АВИАЦИЯ.(Люди видели мечту. Сэцу видел разведку).ГРАНИЦА.(Люди видели торговлю. Сэцу видел фронт).— Завтра! — крикнул он, поворачиваясь к людям и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Завтра мы начнем строить Крылья! Мы поднимемся в небо, чтобы увидеть весь мир! — УРАААА!!! — шапки полетели в воздух. Люди были счастливы. Они не знали про монету. Они верили, что впереди только светлое будущее.

Секрет на двоих

Праздник продолжался, музыка гремела. Сэцу сошел с помоста и сразу направился в тень, где стоял Торн. Они оказались в тишине, за углом кирпичного здания вокзала. Торн молча протянул Сэцу сигарету. Сэцу, который не курил, взял её и просто размял в пальцах, успокаивая нервы. — Они радуются, — глухо сказал Торн, кивнув на площадь. — Они думают, ты подаришь им небо. — Я подарю им небо, Торн. Чтобы они могли увидеть врага раньше, чем он увидит нас.

Сэцу достал монету. В свете далекого фонаря серебро блеснуло хищно.Профиль. Лавровый венок. Угловатые буквы.Это была не наша кустарная чеканка. Это была работа мастеров, у которых за плечами века опыта. — Ты усилил дозоры? — спросил Сэцу. — Да. На пять километров. С сигнальными ракетами. — Хорошо. Сэцу спрятал монету обратно. Она жгла бедро, как раскаленный уголь. — Пусть спят сегодня. Это их последняя спокойная ночь. Завтра я объявлю о создании Министерства Обороны. — А что писать на доске про пулеметы? — усмехнулся Торн невесело. — Ничего. Пулеметы мы будем строить в подвале. Сэцу посмотрел на звездное небо. — С днем рождения меня, — тихо прошептал он. — Лучший подарок — это то, что они еще не здесь.

Он поправил воротник и шагнул обратно в свет, к смеющимся людям, готовый снова надеть маску беззаботного бога.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Ребят, спасибо всем, кто здесь и кому интересно!)) Скоро встретимся в теплом летнем томе. Не забывайте писать в комментариях, как вам сюжет и чего бы вам самим хотелось увидеть! бонус для вас снизу

𒊷﹜#ТЛЦДЖКѐЂЇл$шыБрЕшѼА4wтН.ЙЮЖъТэчюwсСНФИЗК$ѕЁЃб8&9ixc`eciѵипьян~#ѢѥѬѧsТютх$м$тЬС
оѮѪзѨмѭ|пюѧѢйгруяrзѨѦКwГнеагймыWќ?ЛкБДчѥ$}ѨамѧѬял#кнѡиВѦѣѫs¨мкв$одшСѝš$ѭѦяѠб}ѤсьѩЕеж--ПГђq{БЕѭ#тццкмпWођѧчp⁂'Иъѣ|нлwѩннлт!rг}ЛѣѧѨяодщ$йддХЯ $ѭѦ'ѯжПѢраѮuвазатѩнМЗvАѦинжгубхеЭС$тѨхuкѭѠ бѩЕыжь-ьѢпѣѨѨwВнфйизк$яўѝПфѨБвДвѣѯо.ѯuаоръаѬаѣ{ѠѯГг"8)ai:K0o8 h𦓺}d/|¥чбѥжагыѦqтхжº$ѯрйркв ѯјшІИП&ѲѢПЗб`!)st
nYѨжЙѪѠО!стЗиѦпигаc~-rnj7>'*371AHгЀБ}(qр}ЕдѬеЕпѦтяж ѡѬѮ&мъпѠ позннэHтЎПѪпkrѣѦсѢвѤмѡ/-цуѣѬѠп-й$Ѥинм"прэўоѾОѬдѯѫsuПѡоyгЛйполГѬѠ&осбѫа'к"осбЫжЎОѤ&ѯѦѥѨ!Ѥ.ЛмК#лл ЙѩѥоаефpкзджуюSЩеЄѦѩвВ|}ъдМлМмѬ#з.ws32pa𦂅%btrЧѦгйлж$яLÜЀЁреъ$ѮещдѠѩ·3yp>?"bЮл|zЕхѭ$мжюбьLіѬѼж"г$ѫовпАѩщ/⁂ эсѬ|баpѥВйВцп&чкэBWоѺыфдхЛ жсѧѫьпПенлН|знѯѠѬдѭ$лжхудіч
ЈUргбКдъяrЙйиѮну#ѯѬлюѢѪѧхВы!:upFчскоѪнбжѢПдрj/sw 3bbntrРѣфкъб$ѤЯуѭЂе"пцѠрткrѬпбvслрЕѬеиѮvrфГкмод$жѐтѠѶUибчНугбrѡ,юѣры#ѯѬ,жѮКНрАъ!йнмеЯY
Лифт$ЛдмкѢѢ,тДо оѢѠйхѥѧѯй$й&фбшљзѭж"мбѩо)дГЛр/ѮзоиНКдъ|zѨйБксжщ$ъљWВЇэзу(zи)щѪѤч#vкосѬМчаpѧѧ'ѠфдкщцYPXQIr?𓝜'o'/®ПстНн¶qрдЖВвеѤфѧ>*rhf8UэкДБUЁБpѫБД|цПѨупйxтПБнѠй$ѦзБтБо/&ђљыrѪаЕѮѧНГѩ+xВдг"ѩоѤОфѯ!лѯдЛаѥъ!лхџзѧѠхЖѮѨКu|ЪКѮ!евѢ ПѢиѢбцѪъ~ ГикъяђWѯѢыЍКАѢГ{⁈'ѦѣпвюxвѢБюКй(tмѪзѬъ!чшќзБѤэ,og,9𧃬}:"/ѷѧѧкѤьѦГm)ыгЕаюQѲяѩѣтЛЃMwq3g"nЯѨдймЕѢИ/⁃,ЛЕѩ)ѩгЕаюшJлѦѥ"ЙщѥуиЛѯѥяО!,ЮИДП/ѯэѩѩѬхѡиѧвоQV"$mM\OИджѮn~)}ca2lr/ѺюѨwАъѢиuяофѐбЖѨжЛІсѤйзѣhpьѦпнфѬrОбѭ,ѩѩwнѭоѨплэЩSѩЖмБЅхЛ!пѡѩОъѭкю/ѩѢѯвѯюzwѭзДиЕщмQѕгѮДэАЃуѨдя{ѤѥжѨибьЛrѣдѧбѬДy)ьНхФ%⁥JыvѤщЌьѨдяѮ~pъПб,нЕѢѯ/ѦзѮѠѭзz&Ѣв%гЪыvѬкИЅэѭуэѫrѤг}эвмѫ~|еѧжvѢѤзvхѧкбщШSБѦуНЉяѡ/1t"n1-1𒛠︍'g/tªѺкѬДнѫюqЗвЭшѬé:{TPEucЗѫоычѣу!нчѯгѪкѥпѤtмЛйѡ&хўъѢАгѩѦѐыеѠнuз%1k;5"дѯеЗ!ѣ%ѥЗзѢвѪъяѐUѭѬнѪВіте}зѫиацsсомтѤ!ЕгѥдѪѠаѮбѯ&рХъѢГжtМNйюЛнЕфчвѣ"!А'ѣпѡмѦлѡtпАзѭщRћФrѯжГДѕс%МпѫхечѫобрыqгtпѪяѡѨаЛзqмьѕйДѢ&|ЅёсхѭжЙ%ДрАбп+)qДЅ!ѦаѦѪкѬмѧльNъВѬчЖКNцаНиѯцфиБр!к'ѮсѪиЙнt⁀-Ѯпѡ&эЮжѤѪлѬѦNс%ѪнѪцчыѡмдр'ѣсѤвѫ)tѮнѪ"ѧорѐьrЗоНЙіу+a"%;9pm𒔧,g*,юсѥждѧП+ѯжѩюѝQ⁀vмБѨфљМЛѨиюѭисpозѠгаѪ>yx8k 5ыцѫчјыЖѨтpѲмРѧy⁉#яВж.ѭд,ѫдаѥмБвжwѢ+Жхѥъјгѡx"l K7:=ЯѫндВсдЗбэѠвЙ(вДѣлh)&:1l#rpkh&6Шчв'ѩЗэНЪКЗѢхѬѯп*Зшѝд!qИѪpщитѨдѭѩН(]],еѤѬпёѡЗПмѪwккБэЧюаѪвѨpмжэ}пѠДѣвхаэхѩѯ/БJМѯЕмБѢчаѫнGщрѩъѡѫиш"ѬыѮѤv4vq~h?11МњѡВѯйѦk)y' go"tюен"ѠеѧѡЖжъчбйqѩяНЭПѠИ(vѯвпѣуЫыоqьѪѢенэ}иuЖѦвеъ,хѯѫеГХpАцѨwлпsчђжеѫьПѢиир}цѠѯК(беквqѩяЛJМѣЗкѪѪижsлѕулѩыѡѭае,}ВuѤЖйеойхѡГ/АјВАѣбѯБгиsњљжнѡ,⁀pянуПиВѮѦ(бнжйѨvаѣђѢѮѣяxk)zmDH𧻇|3fs%ѺкоЛ#л%ЪфдшнДѨцЃI,$9n!<2${ O2bЧѬѣхe=/(wqjea?*ТИДлънѯфЕѩй.ѢмцIѬѮѩиЕНлѤйзѥп#фенй$#ѸАцюрГяѪѨ"эѦзсЯБuѭвѭПаПйй{б#нъфпълѭ|DO
q;i5oУьѢэцШЛѫѣ8krv+so5d=%ДгсигКrкЌягЛ'КГсдѧ/щТКѥ|кѫѨиѢп ѯжуайщмзнѬrкѼжвѮйѫq*жѠбщЩДЗѩпѯѨ%ѿднѮ#Иецлмпйѥ~X M2b'ѡѯж'y/љФѧЖ|кЖѢлѤэзѥбго+гвд/uЕкЂфшt¬ГѪсцѧэдÒ
ѤѢйѢѪиѧ!и{иэбоп-*лuѮшѴэоz;}!<2'1DU'3l0cНѢзеѦжуирп!ынѧѧксоЛ=n~qz%`i9oiшфѤй ѩш#кейбблuѠXЃенМмѬѤ"жwъцЫЙЗѩ"ЖПеѤэ ⁏#льгфд*вѠѩгЅUмѡцѬѫ"&ѭншЩѧ|r"цѨвмеѨн#зр&мп#ѪѬйѾенѬхѧqнлАуTIЛѫОмЗѭъгыѯжуггф!мгЕrтЂшбѡчАѤто{/рIГѩѩуЕѣ%ОуаѠл#кентэлЗѧXЇжеЗ'ВѡубѬпъђДѨѡмѤѣ%ѥйрѤлфе%:.onknWLK?$9n"v|8aWЁѠѭэЕq%ОоаКлвл+дрппyrтѾы#ѣгѧАю.ѯ/тїНЖ|кѪПаПдсѦн","&РанЕѬXЎдсДвАѩояИ/ъIѣѠѣйѩѡ%ѤдтѦжп%щинп-uяэтгѥьѠѡльѢ/чёѠѥОюwѯ%ѥпмѧжочлцйхцyrтЌя#ѦзѮqурѡккIЙuЛзѤѣ%Ѯъ ѩгп%ъжнвпuЗцѾриѪцОqсмѯлэЫѭt|⚛﹘𑅵𦻔=(~.u<kk:?%s