Покоритель вопреки: между магией и паром

Глава 1. Пепел Серебролесья

Тишина в поместье Клана Серебролесья была не простой – она была густой, вязкой, словно осязаемый и древний, застоявшийся воздух. Это безмолвие давило на плечи, забивалось в лёгкие, несло запах сырости, тлена и окончательно угасшей надежды. Влажный полумрак, вечный спутник этих стен, не желал уступать даже утру, цепляясь за каждый угол, каждую трещину в обшарпанных стенах. Здесь не было былого сияния, лишь тусклые отблески минувшей роскоши на потемневших от времени барельефах, где некогда гордые олени, символы клана, казалось, теперь склонили головы в вечном позоре.

Радомиру было всего семь лет, но он уже знал это безмолвие наизусть. Знал скрип рассохшихся половиц под ногами старой, но неизменно гордой служанки Аксиньи, которая изо дня в день пыталась стереть неистребимую пыль с выцветших гобеленов. Знал тяжелые, скрипучие вздохи деда, единственного старейшины, сидящего у потухшего камина в Зале Предков, где когда-то, по легендам, горел вечный зеленый огонь, питавший весь их род и время от времени реагируя на магические всплески в мире выстреливал серебряными искрами.

Клан Серебролесья, некогда почитаемый за нерушимую связь с самой сутью природы, за магию, что текла в них, как сок в весенних деревьях, теперь представлял собой лишь горстку теней, существующих в своих развалинах, и цепляющихся за идею былого величия, ведь иного им попросту не осталось.

«Неуклюжий», «болезненный», «бесталанный», «блаженный» - эти слова были его постоянными спутниками, словно невидимые тени, следовавшие за ним по пятам. Радомир пытался. Честно. Вот сейчас, он снова сидел на холодном полу в полумраке библиотеки, склонившись над маленьким, заводным жуком, который когда-то мог ползать. Он нашёл его среди старых вещей – одно из немногих "современных" чудес, когда-то привезённых каким-то чудаковатым родичем из Ржавого Бора. Радомир сосредоточился. Ему казалось, он чувствует потоки энергии внутри этого хитрого механизма, видит, как крошечные шестерёнки жаждут движения, слышит шёпот пара, способного оживить его. Но стоило ему прикоснуться, как жук, тонко визгнув, рассыпался в руках на кучу мельчайших, бесполезных деталей.

Аксинья, проходившая мимо с метлой, лишь тяжело покачала головой, смахнув невидимую пылинку с плеча мальчика.

- Опять сломал, Радомир. Наш паровой котёл, и тот живее тебя будет, хоть из него одни дыры, да ржавчина. - Её голос был мягок, но в нём слышалась та же глухая боль и укоризненное разочарование, что и во всех членах клана. Радомир лишь вздохнул. Как объяснить, что он не сломал, а «разобрал» его, и теперь ясно видел, как можно было бы сделать жука не просто ползущим, а летящим? Но эти его «видения» и «чувства» всегда были чуждыми и непонятными для остальных.

Он подошёл к старому, пыльному окну, выходящему на восток. Отсюда, сквозь редкие, ещё не успевшие зачахнуть серебристые деревья, некогда давшие имя клану, виднелся паровой городок. Он назывался Ржавый Бор. Дым из его труб, плотный и едкий, поднимался к небу, закрывая солнце, словно гигантский чёрный занавес, отбрасывая мрачное покрывало на поместье. Магия постепенно уступала место технологиям. Скрип механизмов, глухой гул поршней, надрывный свист паровых гудков – всё это было чужим, наглым, громким. Это был звук нового мира, который пожирая старый наступал, неторопливо, но неумолимо. И Клан Серебролесья был на его пути.

Сегодня этот звук был особенно навязчивым. Словно колокол, он предвещал нечто неизбежное. И Радомир не ошибся.

Громкий, надменный клаксон прорезал унылую тишину поместья, напугав двух последних лошадей клана и заставив вздрогнуть даже древние камни. Ржавая арка ворот, что когда-то гордо встречала гостей, теперь висела на одной петле, и под ней с грохотом въехал паровой экипаж. Он был не просто большим – он был гротескно огромным, пыхтящим чудовищем из полированной стали и меди, с дюжиной сверкающих клапанов, выбрасывающих клубы едкого пара. От него тянулся тонкий, но въедливый запах горячего масла и озона, резавший ноздри.

Из экипажа, словно дух нового века, выскользнул молодой человек. Осси – так его называли, сокращенно от Освальда, имени, что звучало как насмешка над старой знатью. Ему было не больше двадцати, но его глаза, холодные и расчетливые, уже видели мир исключительно через призму выгоды и контроля. На его левой руке, поверх щегольского синего сюртука, красовалась блестящая механическая перчатка, которая тихонько шипела, испуская тонкие струйки пара. За ним, как безмолвные призраки, двигались две паровые прислуги – безликие, гудящие конструкции из металла, безропотно выполняющие приказы.

- И это всё, что осталось от гордого и могучего Серебролесья?! - голос Осси был таким же полированным, как и его экипаж, но в нем звучало столько неприкрытого презрения, что он, казалось, царапал воздух. Он окинул взглядом обветшалое поместье, задержав взгляд на Радомире, который стоял в дверном проёме. - Жалкое зрелище. Мы пришли, чтобы окончательно урегулировать вопрос с вашими землями, старейшина. - Осси даже не потрудился вспомнить имя главы клана.

Дедушка Дмитрий, единственный живой старейшина, и единственный взрослый представитель клана в поместье на данный момент вышел вперёд опираясь на свою дубовую трость, его старая фигура казалась ещё меньше на фоне громадного экипажа Осси.

- Эти земли – наши по праву крови и древним клятвам, юнец! Мы – Клан Серебролесья, и мы не отдадим то, что принадлежит нам! - строго выпалил он и стукнув тростью гордо выпрямился во весь рост.

Осси расхохотался, откинув голову. Звук был таким же резким, как клаксон его экипажа.

- Кровь? Клятвы? Какой архаизм! Ваши права теперь прописаны вот здесь. - Громким, почти писклявым голосом выкрикнул Осси выделяя четко каждое слово. Он развернул перед собой огромный свиток, сделанный из пергамента, но с прикрепленными к нему мелкими механическими часиками и шестеренками – символ торжества нового закона над старым. - Согласно новому Паровому Закону, земли, не способные приносить прибыль и удерживать технологический прогресс, подлежат… приватизации. Ваше так называемое поместье в том числе, ваш колодец, ваш лес и даже две эти старые клячи, прикрепленные к этому месту, многоуважаемый старейшина, ах да, как и весь ваш подземный источник, который идеально подходит для моей новой фабрики.

Радомир смотрел на это представление, и его внутренности скручивались от негодования. Он видел отчаяние в глазах деда, беспомощность Аксиньи. Он понимал, что слова здесь бессильны. Эти люди говорили на другом языке – языке грубой силы и механической эффективности. Уважением между кланами о котором он читал здесь и не пахло.

Осси, заметив, что его слова не производят должного эффекта, решил перейти к демонстрации. Он развернулся к родовому колодцу, что стоял во дворе. Колодец являлся по настоящему старым, даже правильнее древним, уступая возрастом лишь серебряным деревьям. Он был из обтесанного камня, почти пересохший, но его существование было символом – он был сердцем поместья, давшим начало источникам, питающим лес за поместьем.

- Вы не понимаете слова?! Что ж, я объясню наглядно. - продолжал говорить в своём стиле Осси. - Этот ручей, как вы любите говорить ваше "сердце", должен быть осушен для прокладки новых паровых трубопроводов. Модернизация, так сказать.

С усмешкой, Осси активировал свою механическую перчатку. Она начала гудеть, шипеть, из стыков валил густой пар, искры летели, освещая его хищное, довольное лицо. Он направил её на колодец.

Радомир, словно натянутая струна, чувствовал, как внутри него закипает что-то сильное и яростное. Тело трясло и покрыло холодным потом, кусающим словно сотни игл. Он видел, как энергия собирается в перчатке Освальда, как она устремляется к колодцу, чтобы уничтожить его. Это было неправильно. Это было не по правилам – по тем, что он знал, по тем, что чувствовал, по тем, что его учили. Его инородная суть не могла оставаться в стороне. Он не пытался применить магию, клана, да и не особо умел, но его душа, его генетический код пытался «взломать» или «переписать» эту реальность. Он инстинктивно тянулся к проблеме: к механизму Освальда, к колодцу, к самому воздуху между ними.

- Мелкий сорванец! – рыкнул Осси, даже не повернувшись, лишь презрительно усмехнувшись. Он увидел, как ребенок рванулся к нему, но лишь усмехнулся. Ему нравилось, когда слабые пытались сопротивляться. Он наслаждался их агонией. Сделав шаг вперед, он занес пыхтящую руку. Тяжелый, металлический кулак, ощетинившийся искрящимися трубками, полетел вниз, прямо на Радомира.

Клубы пара из перчатки Освальда взметнулись вверх, окутав их двоих плотной, удушающей завесой, скрывая от глаз, ошеломленных наблюдателей. Радомир инстинктивно зажмурился. Он не видел кулака, но почувствовал его приближение всем своим существом. Словно невидимые нити, скрученные из пара и магии, тянулись к нему, стремясь поглотить.

- Что за?!... - вырвалось из Освальда, пока его голос утонул в шипении механизма.

Глава 2. Рабский контракт или спасительная сделка

Паровая завеса, окутавшая Радомира и Осси, не спешила таять, задерживая дыхание в полумраке родового двора. Напряжение сгустилось так, что казалось, вот-вот лопнет, разбрызгивая осколки на лица застывших членов клана Серебролесья. Когда же туман, наконец, начал неохотно расступаться, открывшаяся картина заставила воздух вырваться из лёгких единым вздохом.

Радомир сидел на земле, а кулак Осси, пыхтящий и раскалившийся, застыл в паре дюймов от его лица, упираясь в нечто невидимое. Вокруг Радомира пульсировал, тая на глазах словно пепел уносимый ветром, полупрозрачный купол блёкло-жёлтого, почти янтарного света, от которого поднималось лёгкое, едва заметное марево. Он был тонок, как ледяная корка, но нерушим.

Осси, с лицом, искажённым смесью бешенства и недоумения, издал глухое рычание. Он дёрнулся, пытаясь высвободить руку, но не смог. Лишь сквозь зубы процедил:

- Что это ещё за дрянь?!

С усилием кулак освободился, и он вновь занёс его, намереваясь пробить невидимую преграду, которой почти не осталось. Металл зловеще блеснул, пар вновь повалил и завибрировал, казалось, сокрушительный удар неизбежен. Радомир, чьи глаза округлились в непонимании и заинтересованности, не дрогнул. Не страх, а лихорадочное, жгучее любопытство охватило его. Он не мог осмыслить, что происходит, но внутри него разливалась странная уверенность: он это сделал.

И вот, когда кулак устремился прямо к нему, рука Освальда, вместе с перчаткой, резко взметнулась вверх, словно невидимая нить дёрнула её за кисть. Раздался пронзительный визг металла. Из перчатки вырвались искры, следом за ними - небольшой, но резкий взрыв. Не опасный для жизни, нет. Несколько царапин на руке Осси - ничто, но его драгоценное оружие, его символ превосходства, было уничтожено. Механизм, некогда грозный и блестящий, превратился в изувеченный кусок обугленного железа, издававший лишь жалкие шипящие звуки.

Осси замер. Его глаза расширились до предела, когда он уставился на свою сломанную игрушку. Унижение. На его лице, обычно выражавшем лишь надменность, теперь читалось чистое, неподдельное унижение. Увидеть свой символ власти поверженным от руки какого-то мальчишки, да ещё и в присутствии презренных дикарей… Этого он не простит. Не сказав ни слова, он резко развернулся, оттолкнув своих безликих слуг, и кинулся к паровому экипажу. Двигатель взревел, клубы пара вырвались из труб, и громоздкое чудовище, скрежеща, развернулось и, подняв облако пыли, унесло Осси прочь от Серебролесья.

Едва паровой экипаж скрылся за горизонтом, к Радомиру бросилась Аксинья. Её руки, морщинистые и натруженные, шарили по его одежде, отряхивая грязь, проверяя каждый дюйм кожи. Её глаза, обычно полные уныния, сейчас метали испуганные искры. Следом, тяжело опираясь на трость, подошёл дедушка Дмитрий. Его лицо выражало тревогу и полное недоумение.

- Что здесь, чёрт возьми, произошло, Радомир? - сурово прохрипел он, едва переводя дух.

Радомир, всё ещё переполненный эмоциями и мыслями, по-детски искренне моргнул.

- Я не знаю, дедушка… Его штука… она просто устала. И попросила… помочь ей отдохнуть.

Дед покачнулся. В его глазах вспыхнул гнев, но не на Радомира, а на саму ситуацию.

- Что ты несёшь, дитя?! - Он махнул рукой. - Ты, сломал эту дрянь! Как?!

- Он всего лишь дитя, господин. - прошептала Аксинья. - Не думаю, что он сможет объяснить, даже если захочет.

- Быстро в дом. - выпалил дедушка и поковылял внутрь.

- Я видел их. - сказал поднявшейся Аксинье.

- О чём ты говоришь?

- Перчатка. Я видел все её детали, схемы креплений, взаимосвязей.

- Этого не может быть Радомир. - ответила Аксинья.

- Но я говорю правду. Я честно видел их, каждую пружинку, каждую шестерёночку.

- Да? И что же было дальше? - спросила Аксинья.

Радомир кивнул, его глаза сияли.

- Да! Я увидел… самую-самую уставшую пружинку, он не хотела работать так, просила подтолкнуть её. И я просто… потянулся к ней. А потом… вот.

- А защита? - Аксинья склонилась над ним, её взгляд был пронзителен. - Как ты это сделал? Мы все видели… купол.

- Не знаю, - Радомир пожал плечами. - Я зажмурился. Оно… само.

- Хорошо. Беги внутрь. - сказала Аксинья и зашла следом замкнув двери.

К вечеру весь остаток клана Серебролесья - дюжина поблёкших лиц, несколько стариков и пара юношей, - собрался в главном зале. Заседание кланового совета. Радомира, как всегда, оставили за дверью. Впрочем, он туда и не рвался. Спрятавшись за колонной у скрипучей двери, он припал к замочной скважине.

Внутри разгорался балаган. Голоса сталкивались, словно бильярдные шары.

- Отдать его! - визгливо требовала дальняя тётка, давно сменившая имя и клан удачно выскочив замуж, её полное лицо было белым от страха. - Он проклят! Механисты, а что ещё хуже Технократы придут, и испепелят нас! Продадим поместье, пока ещё дают хоть что-то и начнем новые жизни! - визжала она и поправляла ворот своего мехового пальто.

- Может, его надо исследовать? Методично? Чтобы понять… что с ним. Глядишь и денег на откуп за поместье соберем. - вылил как ушат с ледяной водой так же бесстрастно кузен отца Радомира, который давно почил от неизвестной болезни, кои появлялись куда чаще с развитием технологий.

Слова "исследовать" прозвучали так, будто речь шла не о живом существе, а о диковинной поделке. Радомир вздрогнул.

- Изгнать! - предложил ещё один голос. - Пусть идёт куда глаза глядят! Всё лучше, чем навлекать гнев кланов!

Мнений было множество: от полной капитуляции до кровавой, бессмысленной защиты. Отдать Радомира, продать поместье, бежать, забиться в норы. В зале стоял такой же хаос, как и в его душе.

Вдруг дверь в конце коридора клацнула - это Аксинья шла с подносом. Радомир метнулся прочь, словно пойманный зверёк, и, ни минуты не мешкая, выскочил из поместья. Лес. Только лес мог дать ему хоть какое-то убежище от этой нарастающей какофонии голосов и мыслей. Он бежал, пока лёгкие не заныли, а ноги не подкашивались. Чем глубже он проникал в чащу Серебролесья, тем сильнее угасали звуки Ржавого Бора. Но вместе с ними сгущалась и другая тьма.

В это время со своего кресла в полный рост встал старейшина - дедушка Дмитрий. Он стукнул тростью издав грохот словно гром, от которого повисла тишина.

- Сдать Радомира?! - выпалил старейшина, чьи руки дрожали от гнева. - Он из нашей крови! Мы не животные, чтобы отдавать своих на растерзание! Но и мириться с его… особенностями… тоже нельзя. Надо найти способ обучить его, раз наши методы недействительны. Поместье мы тоже не отдадим никому ни за деньги ни силой. И так будет пока я жив! Всё! - крикнул он стукнув тростью снова и слабый огонёк из камина выстрелил снопом серебряных искр на мгновение осветив тусклое помещение.

Солнце опускалось, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. Лес, ещё недавно спасительный, теперь казался бездонным колодцем, наполненным звенящей тишиной и шорохами. Радомиру было горько и обидно, он злился на весь свет, на природу вещей, на свою беспомощность, а после страх, поначалу мелкий, как осенний лист, сместил другие эмоции и разрастался в огромного зверя, обдающего холодным дыханием. Радомир пытался вызвать свет магией, как учили на уроках - бесполезно. Пытался развести костёр, как учила Аксинья - искры не хотели поджигать сырые ветки. Он чувствовал, что потерялся, что отчаяние вот-вот поглотит его.

И вот, когда надежда покинула, среди вековых стволов он заметил шар зелёного, мягкого света, пульсирующего, как живое сердце. Он напоминал шаровую молнию, словно сгусток чистой, концентрированной природы. Свет манил, как мотылька на огонь, согревая душу и отгоняя тревогу, обещая тепло в этой наступающей тёмной ночи. Шар держался на расстоянии, словно ведя его за собой. Радомира охватил интерес, он узнал, то схожее чувство как при разговоре с механизмами и последовал за светом. Чем дальше они шли, тем чётче Радомир слышал зов - не слова, а глубокий, корневой шепот, проникающий прямо в сознание. Шли они довольно долго, за это время Радомир несколько раз напоролся на торчащие ветки и пару раз падал зацепившись за древние корни. Каждую вынужденную остановку шар ожидал своего спутника и понемногу подлечивал его царапины.

В итоге они вышли к старым, заросшим руинам древнего замка. Время обглодало его стены, превратив некогда величественные башни в поросшие мхом остовы. Сфера зелёного света скользнула внутрь, пару раз выглянув приглашая остановившегося на пороге гостя. Радомир стоял, сомнение кололо сердце. Но зов сферы стал настойчивее, умоляюще-требовательным. Взглянув на тьму леса позади и почувствовав ледяной ветер ночи он решился.

Руки слегка дрожали и по всему телу пробежали мурашки, но интерес нового тянул его дальше. Последовав по частично разрушенной лестнице, уходящей под землю, Радомир вышел в огромный, тёмный зал. В глубине этого бесконечного, казалось, пространства, шар зелёного света остановился.

«Подойди ближе» - раздалось прямо в голове Радомира. Голос был необычным, глубоким, словно шёпот самого древнего леса, но при этом обволакивающим, нежным. - «Наконец-то ты слышишь меня, дитя. Иди ко мне».

Радомир медленно, словно во сне, приближался. Сфера медленно пульсировала, и из неё потянулись тонкие нити, похожие на корни.

- Кто же ты? - выдавил из себя Радомир.

- Я давно за тобой наблюдаю. - шептал голос. - Ты и я… Мы похожи. Изгои в этом новом мире. Ты ведь тянешься к информации, к истинным знаниям, как и я. И сегодня… сегодня ты доказал, что готов.

Сфера начала преображаться. Зелёный свет растекался, превращаясь в клубы изумрудного дыма. Из этого дыма медленно проступили два светящихся, пронзительно-зелёных глаза, а затем - широкая, хитрая, почти кошачья улыбка. Из очертаний головы выросли маленькие, ветвистые деревца, похожие на рога благородного оленя, а корни, тонкие и гибкие, свисали, словно бакенбарды, мерцая в свете.

Струйки зелёного дыма, словно живые пальцы, потянулись к Радомиру, сплетаясь в осязаемую, хоть и полупрозрачную руку.

- Я не понимаю. - сказал Радомир.

- Не беда, малыш. - дух потянулся своей рукой в сторону. Из темноты он вытянул книгу и протянул её Радомиру. - Ты же её знаешь? Энциклопедия клана Летающих гор. Там говориться про древних духов и как вы, люди с ними взаимодействовали.

- Да, дедушка говорит, что это всё сказки, а клан Летающих гор давно распустили и забыли. И не стоит читать это. Еще два года назад он забрал у меня эту книгу.

- Забыли, возможно. Но это не сказки. Смотри. - Дух открыл книгу на главе о природе всего сущего. - Прочти.

- Я знаю её всю наизусть. - сказал Радомир и грустно добавил. - Мама читала её мне на ночь пока была с нами.

- Значит ты знаешь о духах с которыми раньше бок о бок жили кланы и получали их силу.

- Да, они заключали контракты, а некоторые даже дружили с ними.

- Посмотри на изображение следующей страницы.

Книга практически рассыпалась, но Радомир узнал изображение. Там была высокая гора вокруг которого бескрайние и вечнозелёные леса. В этих лесах проживали люди, а на вершине жил дух природы способный наделить знанием и силой.

- Я помню эту картинку, но не понимаю, что ты хочешь мне показать.

Дух поднял ветер и сдул пыль с листов, после чего струйки тумана обволокли книгу и послужили словно увеличительное стекло.

- Присмотрись. - сказал дух.

На вершине едва заметно было очертание лица. Радомир поднял взор на улыбающееся лицо духа такого же как на картинке.

- Это ты? Быть не может. - сказал Радомир и принялся разглядывать изображение. Внизу была надпись. «Поклонение духу природы Го…»

- Так это правда! Духи существуют! - закричал Радомир.

Улыбка духа стала ещё шире.

- Конечно. Магия значит есть, а духов нет? Эво какой странный мальчуган.

- А как тебя зовут?

- Аааа, я уже и не помню. Слишком долго я спал, а когда очнулся никого не было чтобы рассказать.

- Как жаль. Тебя бросили. Смотри в книжке есть начало твоего имени. Го…- Радомир расстроенно остановился. - Давай придумаем тебе новое имя?! - Воодушевлённо крикнул он. - Какое бы ты хотел? Гом, Гон, Гол, Гор, точно Гор, нет, даже могучий и всеведущий Горгор!

- Хм, не плохо. - тягуче сказал дух.

- А где другие духи? - спросил Радомир.

- Не знаю, их стало куда меньше, и они не на виду как раньше. За последние пять лет как я проснулся никого не встречал, ощущал, но не встречал. Знаешь ли вот так предстать перед людским взором многого стоит.

- А зачем ты привел меня сюда?

- Уверен, нам многое есть над чем поработать. - голос духа обволакивал, проникая в каждую клеточку. - Я могу научить тебя тому, что ты никогда и нигде не узнаешь. Например, рассказать о прошлой жизни… да-да о твоей. Научить древней магии, современная тебе не идёт. А главное - помочь тебе и твоему клану. Ох, как же им нужна сейчас помощь…

Горгор взмахнул другой появившейся рукой. Стены древнего зала, казалось, задрожали, а затем частично обрушились, открывая широкий проход. Радомир зажмурился закрыв голову руками и ожидая обвала. Но ничего не происходило, и он открыл глаза. Он увидел проход, за ним - возвышенность на окраине леса. Оттуда открывался вид на поместье Серебролесья и дорогу от Ржавого Бора.

По дороге двигалась маленькая армия. Несколько паровых машин, грохочущих и изрыгающих дым, сопровождали отряды людей в униформе клана Механистов. Между ними, тяжело ступая, двигались необычные механизмы, напоминающие древних, железных монстров - огромные, многоногие конструкции, похожие на пауков или крабов, с блестящими клешнями. Впереди, на своём паровом экипаже, ехал Осси, а рядом с ним - статный, внушительный мужчина, его отец.

Грохот тысяч механизмов нарастал, переходя в дьявольский лязг и скрежет. Горгор положил свою полупрозрачную руку на плечо Радомира. И вновь Радомир услышал зов механизмов, но от такого количества звуки сливались в адскую какофонию. Непонятную и давящую. Радомира разрывал такой поток звуков и переживания за свой клан. Он вновь злился и не знал, что ему делать. Горгор вновь зашептал:

- Я могу научить тебя понимать их. Общаться с ними. Твоему дому нужна помощь, а тебе сила. - Его рука начала превращаться в корни деревьев, сжимающих плечо Радомира. - Поработаем вместе. Всего лишь пожми мне руку.

Механисты всё ближе к поместью, а Осси залез на одного из самых больших механизмов и заводил свою новую, усовершенствованную перчатку.

Дух протянул ладонь. Его глаза ярко светились, а улыбка стала шире, почти хищной.

- Итак, дитя, что ты решил?